Меган Куинн

Целуй и молчи

Серия «Любовь и спорт»

Meghan Quinn

KISS AND DON’T TELL

The moral rights of the author have been asserted.

Печатается с разрешения литературных агенств Brower Literary & Management, Inc., и Andrew Nurnberg.

Перевод с английского Ксении Поповой

2021, KISS AND DON’T TELL by Meghan Quinn

© Попова К. перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Пэйси

Черт, ну я и идиот.

Спорим, никогда не слышали подобное от мужчины?..

Ага, так я и поверил! Да каждый мужик на планете по меньшей мере раз десять произносил эти заветные слова.

Я столько раз вел себя по-идиотски, что давно сбился со счета. Но на этот раз…

На этот раз я крупно облажался.

Ну что, заинтригованы? Хотите знать, почему я называю случившееся фатальной ошибкой?

Легко.

Отвечу одним словом… любовь.

Ладно-ладно, знаю, я не первый парень, который совершил ошибку, когда дело дошло до любви. Честно говоря, уверен, такова человеческая природа – косячить в сердечных делах. Но со мной подобное случилось впервые, поэтому-то я и считают этот раз особенным.

Да, в этом деле я новичок.

Девственник… ну, не в прямом смысле, а в отношениях. В моей жизни было много секса. Может, не стоит лишний раз уточнять, но у меня немалый опыт.

Видите ли, в этом-то и проблема. Прямо перед носом. Я часто сначала говорю, а уже потом думаю. Хотелось бы свалить вину на травму, которая для меня практически ознаменовала конец сезона, но тогда я просто переведу стрелки. А ведь проблема в том, что я недоумок.

Надоело, что я хожу вокруг да около? А окажись вы у меня в постели, вряд ли стали бы жаловаться.

Знаю-знаю, я сам себя раздражаю.

Итак, я облажался. Как? Ну, все просто…

На улице ливень.

В коттедж случайно забредает девушка.

Она остается с нами… Не волнуйтесь, мы еще обсудим подробности.

И выясняется, что эта девушка – бывшая моего сводного брата.

Она об этом не знает.

А вот я – наоборот.

Думаете, я сообщаю ей об этом?

Хм, с чего бы? Так поступают умные люди, а я, как мы выяснили, тупица.

Узнает ли она обо всем? Ага.

Приходит ли в ярость? О да, еще как.

Оставляет ли меня одного, опечаленного и лишённого любви? Однозначно.

Заслуживаю ли я такого? Больше, чем вы думаете.

Но как считаете, полагается ли мне шанс на то, чтобы попробовать вернуть ее любовь?

Нет? Что?

До того, как принять решение, вам стоит послушать историю целиком. Потому что я почти уверен: вы измените свое мнение.

Глава 1

Пэйси

– Мужик, ты портишь весь кайф, – жалуется из бассейна Хорнсби. – Не заставляй меня включать главного и выключать Wi-Fi.

Игнорируя его, я еще раз смотрю видео на своем телефоне. Финт влево, затем вправо, скрестный шаг, удар в верхний левый угол… и он, вашу мать, забивает гол.

Все просто.

Любой подросток способен проделать такой маневр. Черт, я бы даже не назвал это маневром, всего лишь базовый навык хоккеиста.

И все-таки я не остановил его.

– Смотри сколько хочешь, все равно уже ничего не изменишь, – подает голос Тейтерс, наш правый нападающий.

– Но почему, как мы пропустили такой бросок? – Я швыряю телефон на большой шезлонг, ложусь и провожу рукой по волосам. – Элементарный трюк, а я позволил шайбе проскользнуть прямо между собственных ног.

– Не из-за нее мы вылетели из плей-офф, – отвечает Тейтерс. – Каждый сыграл свою роль в этом провальном матче.

Согласен, вот только именно этот удар принес победный гол, а значит, вина лежит на мне.

– Но теперь-то ничего не поделаешь, – замечает Илай Хорнсби, самый симпатичный защитник в команде. Он закладывает руки за голову, откидывается назад и расслабляется, принимая наше поражение. Не знаю, как ему это удается. Я все еще не пришел в себя после проигрыша и вылета из плей-офф. – И ты помнишь первое правило, когда мы оказываемся в коттедже?.. – продолжает он.

– Ни слова о гребаном хоккее, – отвечает Поузи, а затем разбегается, подпрыгивает и бомбочкой ныряет в бассейн.

Каждое лето после окончания сезона мы с парнями отправляемся в коттедж Сайласа Тейтерса, который находится в городе Банф, в Канаде. Вообще-то это настоящий особняк, но он называет его коттеджем, и тут мы снимаем стресс. Забываем о сезоне, наслаждаемся солнцем, живописными видами гор и просто… валяем дурака.

Коттедж – идеальное для этого место: вид на канадские Скалистые горы, уютная атмосфера маленького городка, никакой суеты Ванкувера и отсутствие тренировочных центров, лишь тренажерный зал стоимостью в миллион долларов в так называемом подвале так называемого коттеджа.

Но в этом году мне не до отдыха. Не тогда, когда мы были так близки к нашей третьей победе в чемпионате. Я жаждал этого триумфа. Не знаю, сколько мне осталось провести перед сеткой – учитывая, насколько мы приблизились к выходу в финал и возможности снова поднять над головой Кубок Стэнли и кататься по льду, зная, что наша команда, «Ванкуверские задиры», – номер один… Черт, из-за всего этого у меня болит душа.

Я думал, что в этом году у нас все получится. Мы были уверены в победе.

Звездная команда.

Фаворит таблицы.

А в итоге взяли и сели в лужу.

Как парни могут так спокойно воспринимать провальное окончание сезона?

– Хватить хмуриться, – говорит Тейтерс, брызгая водой в мою сторону.

Сайлас Тейтерс – дьявольски быстрый правый защитник – в настоящее время держится враждебно по причинам, в которые мы не станем вдаваться, а еще славится тем, что использует сарказм, чтобы провоцировать окружающих, и успешно справляется с задачей. Он подписал контракт в том же году, что и я, и знаю, он не меньше моего хотел заполучить кубок. Получается, у него либо стадия отрицания, либо он отлично умеет абстрагироваться.

Я встаю с шезлонга и объявляю:

– Пойду за выпивкой.

– Если так, будь джентльменом и принеси выпить всем, – просит Хорнсби.

Илай Хорнсби – главный красавчик команды. Черт возьми, главный красавчик всей лиги. Безупречные зубы, красивый нос, идеальное лицо. Он чертовски силен, у него шикарные бедра, и он самый озабоченный придурок, которого я знаю. Он наверняка переспал практически со всеми незамужними женщинами в Ванкувере. Тренируется как зверь, веселится так, будто это его работа, ест так, словно завтра еда исчезнет, а на следующий день повторяет все сначала. Образ жизни Илая вызывает у меня тревогу, и именно он всегда пытается заставить меня «расслабиться».

– Хочешь шоколадного молока? – поддразниваю я его.

Он потирает крепкую грудь.

– Я в курсе, что молоко полезно для здоровья, но принеси мне пива.

Я закатываю глаза и из крытого бассейна направляюсь прямиком в дом. Тейтерс говорит, что помещение называется нататориум, но это просто модное слово для патио, огороженного раздвижными стеклянными дверями. И все равно здесь классно, потому что с открытыми дверями чувствуешь себя так, будто находишься на улице, а когда становится холодно, можно включить подогрев воды, закрыть двери и продолжать плавать.

Я захожу на кухню как раз в тот момент, когда Поузи закрывает холодильник. Пойман с поличным – во рту кусок болонской колбасы, а в каждой руке по банке пива.

Леви Поузи – главный задира нашей команды и настоящий зверь. Известен тем, что внешне похож на плюшевого мишку, а на льду ведет себя как сам дьявол, способный впечатать противника в борта, из-за чего бедняга будет чувствовать себя так, будто его сбил товарняк.

– Зачем ты ешь эту хрень? – спрашиваю я.

Вынув изо рта колбасу, он отвечает:

– Не исключено, что у меня проблема, но сомневаюсь, что мне требуется помощь в ее решении.

Поузи – раб болонской колбасы. Перед каждой игрой он съедает бутерброд с ней и горчицей. Я нахожу эту привычку омерзительной, меня тошнит при одной мысли о том, что он катается с такой тяжестью в животе.

– Ты взял одно пиво себе, а второе кому-то другому?

Он смотрит на банки, затем обратно на меня.

– Э-э-э, нет. Это все мне.

– Будь другом, принеси по банке Жеребцу и Тейтерсу. – Я прохожу мимо него и открываю холодильник. Все полки заставлены пивом, даже отсек с деликатесами, где Поузи хранит свою колбасу. Когда мы в коттедже, к нам всегда приезжает шеф-повар. Спокойный мужчина, который готовит для нас еду. И он должен заскочить сегодня, поэтому сейчас в холодильнике только пиво.

Очень много пива.

Его столько, что, приди кто-то посторонний, он мог бы решить, что у нас проблемы с алкоголем. Но мы выпиваем по банке за раз – своего рода способ снять напряжение после долгого сезона.

Именно так мы расслабляемся.

И пытаемся забыть.

Я беру банку для себя и закрываю дверь. Обвожу взглядом гостиную с открытой планировкой и спрашиваю:

– Где Холмс?

– Скорее всего, на балконе, именно там я видел его в последний раз, – отвечает Поузи.

– Он пил?

– Не-а, еще нет.

Я снова открываю холодильник, беру пиво для Холмса и отправляюсь наверх на балкон, потому что знаю наверняка – страдать приятнее в компании.

– Уверен, он хочет, чтобы его оставили в покое, – обращается ко мне Поузи.

– А когда бывало иначе?

Перепрыгивая через две ступеньки за раз, я поднимаюсь на второй этаж.

Все находящиеся в коттедже парни – холостяки, так что мы договорились приезжать сюда в межсезонье, пока остальные члены команды отдыхают со своими семьями и девушками. И нам отлично подходит такой вариант.

Особенно Холмсу, который чаще всего предпочитает проводить время наедине с собой.

Как и предположил Поузи, я нахожу друга на балконе. Он сидит в кресле-качалке, плечи опущены, взгляд устремлен на колени, а не на величественные горы перед ним.

Холси Холмс – лучший центровой[1] на льду, он настолько мастерски орудует клюшкой, что вы даже не поймете, что он пытался забить гол, пока не услышите сирену. Парень – рекордсмен по количеству голов и результативных передач. Он – то звено, которое на льду сплачивает команду, хотя за пределами площадки позволяет себе упиваться горем. Два года назад он потерял брата-близнеца Холдена в автомобильной катастрофе. Будучи одним из трех сыновей Холмсов, профессионально играющих в хоккей, Холси отдалился от семьи, забил на личную жизнь и сосредоточился лишь на хоккее. Он приезжает в Банф лишь потому, что мы его заставляем. А уезжая и возвращаясь к играм в межсезонье, мы все помогаем ему.

Отодвигаю дверь на балкон, но Холси даже не смотрит, кто пришел. Я протягиваю ему пиво, и он берет его.

– Не против, если я присоединюсь к тебе?

– Нет, – открывая свое пиво, отвечает он.

– Не могу сидеть там, когда они делают вид, будто мы не угробили шанс на выход в плей-офф. – Когда Холмс ничего не отвечает, я продолжаю: – Прошла неделя, а я все еще вспоминаю тот последний гол, снова и снова прокручиваю этот момент в голове.

– Ты оцепенел, – поднося пиво к губам, выдает он.

– Что?

– Я видел, как все произошло. Как только Фредерик занес ногу для маневра, ты напрягся всем телом и застыл.

– Я не…

– Ты продолжаешь бояться, – не глядя на меня, произносит Холмс. – Ты – вратарь, а значит, должен оставаться бесстрашным. Во время игры твое тело – часть команды, оно действует так, как нужно команде. А ты ведешь себя так, будто можешь управлять им как хочешь, и потому пропустил эту шайбу. – Я молчу, и он продолжает: – Докажи, что я ошибаюсь.

Самое хреновое, что я не могу.

Один долбаный удар. Один бросок, и я… отключился.

Как вратаря, меня не должно беспокоить подобное. Но когда я понял, что есть определенные проблемы, дело приняло иной оборот.

Я подношу банку к губам и отвечаю:

– Не могу.

И я не вру – это невозможно.

Он прав.

Если подумать, я действительно замер.

В тот самый момент, когда увидел, как Фредерик ставит ногу и поднимает клюшку, по моей шее поползли мурашки, как бывает всякий раз, когда я жду броска. Но тогда я действовал недостаточно быстро. В тот момент я позволил страху поглотить меня.

Внезапно вдалеке в горах раздается раскат грома. Облака летят с бешеной скоростью, недавно голубое небо быстро меняет цвет, становясь серым.

Надвигается буря.

И речь не только о погоде.

Потому что внутри меня тоже назревает ураган.

– Вряд ли сегодня стоит ждать Стефана. – Поузи сидит за барной стойкой на кухне, в руке очередной кусок болонской колбасы.

– А как иначе, – заглядывая в холодильник, отвечает Хорнсби. – Из еды у нас только печенье и сырные крекеры.

– Не забудь про мою колбасу, – вставляет Поузи. – Могу сделать сэндвичи на всех.

– Никому не нужна твоя чертова колбаса, – говорю я, и урчание в моем желудке звучит так же громко, как раскаты грома за окном.

Погода сильно ухудшилась. Сотовая связь в лучшем случае работает с перебоями, интернета нет, по окнам хлещет дождь, а молнии освещают темное ночное небо. Гроза настолько сильная, что с каждым раскатом грома чувствуешь, как содрогается дом.

Стефан – наш шеф-повар, лучший из тех, кого можно найти здесь на эту роль. И, к сожалению, думаю, Поузи прав. Ему ни за что не добраться сюда. Коттедж находится на вершине крутого холма. Когда идет дождь, он превращается в грязную горку, так что даже грузовику Стефана не под силу взобраться по местной грунтовке.

– Я смогу до утра продержаться на печенье, – Хорнсби берет в руки упаковку. Прищуривается, вытаскивает из нее пластиковый пакет и увидев, что тот пуст, бросает злой взгляд на Поузи, который упорно отказывается смотреть ему в глаза.

– Поузи, какого хрена? Ты съел все печенье?

– С чего ты решил, что это я? – Он разводит руками. – Мы все знаем, что это может быть дело рук Холмса.

– Я ни при чем, – доносится с дивана, где Холмс читает книгу. Поузи мог бы выбрать более подходящую кандидатуру. Холмс – отшельник, он не станет проводить время на кухне за поеданием сладкого.

– Только ты торчишь весь день на кухне, – Тейтерс выхватывает у Хорнсби пакет. – И кто вообще оставляет пустую упаковку? Свинство.

– Откуда мне было знать, что погода испортится? Если кто и виноват, так это ты, Тейтерс. Ты здесь хозяин, а значит, должен обеспечить нас едой, – приводит Поузи веский аргумент.

– Я так и сделал. Нашел Стефана.

Поузи складывает руки на груди.

– Придурок, мы все знаем, чем обернулась эта затея.

Очередной раскат грома побуждает нас всех поежиться.

– Считаешь, нам никак не доехать до города? – спрашиваю я.

Тейтерс смеется.

– Если ты не любитель скользить по грязи, лучше остаться в доме.

Ну что ж, спросить стоило.

– Предложение о сэндвиче с моей колбасой звучит все заманчивее, да? – ухмыляясь, язвит Поузи.

Внезапно раздается стук в дверь, и мы все удивленно переглядываемся.

– Ни хрена себе, Стефан сумел-таки добраться до нас? – Тейтерс быстро бежит в коридор. Когда он открывает дверь, мы видим на пороге невысокого промокшего человека. На нем плащ, на голову накинут капюшон, и он дрожит, наблюдая за сверкающей вдалеке молнией. Точь-в-точь сцена из фильма ужасов, и мы вглядываемся внимательнее.

– Вряд ли это Стефан, – шепчет Хорнсби.

В этот момент молния ударяет во что-то, по звуку похожее на крышу. Все озаряет яркая вспышка света, слышится оглушительный треск, из-за чего голова незнакомца дергается вверх, и молния освещает нижнюю половину его мокрого от дождя лица, оставляя в тени остальную часть. Сила грозы и это резкое движение заставляют нас всех попятиться назад. И, пожалуй, я готов ручаться, что яйца каждого находящегося в доме мужика сжимаются от страха.

– Господи, – говорит Поузи, падая со стула. – Сатана. – Он показывает на дверь.

Точно, сатана. Какого хрена происходит? Почему Тейтерс не закроет дверь? Он что, никогда не смотрел ужастики? Именно так люди и получают топором по черепу, потому что не догадываются вовремя захлопнуть дверь.

Человек откидывает капюшон, мы все разом перестаем дышать, и тут робкий голос произносит.

– Нет-нет, клянусь, я не убийца.

Голос явно девчачий.

– Черт тебя побери, да включи ты свет! – рычу я.

Тейтерс щелкает выключателем, и теперь мы видимо лицо девочки, хотя девочка – не самое подходящее слово.

Нет, наша гостья – девушка. У нее лицо в форме сердечка и мокрые светлые волосы, а в глазах испуг.

– Простите за беспокойство, но моя машина застряла в грязи. Я увидела свет от бассейна и пошла на него. У вас работает телефон? – дрожащим голосом произносит она. Позади грохочет буря, из-за чего девушка съеживается еще сильнее.

– Нет. Извините. – Тейтерс порывается закрыть дверь, но Хорнсби быстро останавливает его.

– Какого черта ты творишь?

– Наши телефоны не работают, мы не сможем ей помочь. Значит, больше обсуждать нечего, – растерянно отвечает Тейтерс.

– Идиот. Предложи ей зайти в дом.

Тейтерс переводит взгляд с девушки на Хорнсби и обратно.

– А вдруг она убийца. – Он даже не старается говорить тише.

– Она же сказала, что нет, – замечает Поузи, ковыряясь в крошках в пакете из-под печенья.

– И что, мы просто поверим ей на слово? – спрашивает Тейтерс.

Мы поворачиваемся к девушке в поисках подтверждения. Понимая, что мы все ждем ее ответа, она, запинаясь, бормочет:

– Нет. Я не занимаюсь убийствами. Черт, да я даже не знаю, как убивать.

Тейтерс закатывает глаза.

– Все знают, как убить человека.

– Я не знаю, как убить и выйти сухой из воды, – исправляется она.

Тейтерс фыркает.

– Да ладно, всем известно, что шредер для дерева[2] – беспроигрышный вариант.

– Господи, – подаю голос я. – Просто дай ей войти.

– А что, если она психопатка? – не сдается Тейтерс. – Хотите, чтобы в доме появилась ненормальная?

– Клянусь, я не психопатка, – встревает девушка. – Я всего лишь надеялась, что смогу воспользоваться вашим телефоном.

– И, как я уже говорил, – Тейтерс делает драматическую паузу, снова поворачиваясь к ней, – ни один не работает. Так что простите, что ничем не можем помочь, но вам пора.

– Твою ж мать, мужик, куда подевалась твоя галантность? – спрашивает Хорнсби, отталкивая Тейтерса с дороги и пошире распахивая дверь. – Прошу прощения за нашего друга. У него шестой тип эннеаграммы[3]. Для него незнакомец в собственном доме – худший кошмар.

Девушка со знанием дела кивает и отвечает:

– Моя лучшая подруга – шестерка, так что я все понимаю. На день рождения я подарила ей умную камеру видеонаблюдения, и она призналась, что это лучший в мире подарок.

– Ты говоришь о модели Ring Doorbell Pro? – оживляется Тейтерс. – А ты купила ей прожектор? Знаешь, что их можно соединить, чтобы они работали вместе.

– Игнорируй его. Проходи, – говорит Хорнсби.

Девушка не двигается, вместо этого обводит взглядом помещение.

– Не хочу вам мешать. Если ваши телефоны и правда не работают, мне незачем заходить.

– И куда ты пойдешь? – интересуется Хорнсби.

– Не знаю, наверное, обратно в машину. Пережду грозу там.

– Ждать придется долго, – Хорнсби кивает. – Я серьезно, мы не против.

Она снова оглядывается, и когда ее взгляд останавливается на мне, у меня возникает ощущение дежавю. Девушка кажется… знакомой.

– Не хочу показаться грубой, но у вас тут компания здоровяков. У меня с собой рюкзак, и хотя лучшая подруга умоляла меня взять средства самозащиты, он набит только разной едой. Не уверена, что могу доверять вам и что вы не убьете меня.

– У тебя есть еда? – спрашивает Тейтерс, на этот раз более дружелюбно.

– Да, – скептически отвечает незнакомка, отступая назад.

– Он не станет отбирать у тебя еду. – Хорнсби отпихивает Тейтерса. – Не обращай на него внимания. У него низкий уровень сахара. И да, мы крепкие парни, и наш вид может вселять страх, но мы не убийцы. Мы «Задиры».

Девушка снова отступает.

– Звучит не очень обнадеживающе.

– Ванкуверские, – уточняет Хорнсби.

Но в ее глазах ни капли узнавания, лишь нервозность и страх.

– Мы – профессиональные хоккеисты, – уточняю я, потому что вряд ли слово «ванкуверские» сможет улучшить ситуацию. Словно инфракрасные лучи, глаза незнакомки концентрируются на мне, темные ресницы подчеркивают закравшееся в них беспокойство.

Я точно ее знаю. Клянусь. Но откуда? Отвернувшись от меня, она говорит:

– Я не смотрю хоккей.

Парни издают дружный стон, а Тейтерс быстро занимает оборонительную позицию. Каждый раз, когда кто-то говорит, что не смотрит хоккей – а учитывая, что мы живем в Канаде, это случается не так уж часто, – Тейтерс ставит перед собой задачу выяснить причину.

– Ты не смотришь хоккей? И почему? – Судя по языку его тела, он готов к спору.

– Э-э-э, у меня есть дела поважнее… – неуверенно выдает девушка, ветер усиливается, и теперь капли дождя летят в дом.

– У тебя есть дела поважнее? – недоверчиво переспрашивает Тейтерс. Он качает головой и указывает большим пальцем в сторону незнакомки. – Я был прав, ей пора.

– Хватит нести чушь, – отрезает Хорнсби. – Не все смотрят хоккей. Считаем ли мы, что они принимают неверное решение? Да, но не нам их судить, мы готовы помочь каждому. – Он снова поворачивается к девушке. – Серьезно, мы тебя не обидим, нам ни к чему дурная слава. Мы хорошие ребята. Клянусь.

– Откуда я знаю, что ты говоришь правду? Что вы хоккеисты?

Хорнсби достает телефон.

– Проверь сама.

– Интернета нет, – вставляю я.

– Черт. – Он засовывает телефон обратно в карман и ненадолго задумывается. – Идея! – вдруг кричит Хорнсби, а затем достает зонты из подставки и бросает один Поузи, а другой Тейтерсу. Он не пытается задействовать Холмса, потому что мы все знаем, с тех пор как наша гостья постучала в дверь, парень даже не поднял голову. Затем он берет подставку с кофейного столика и говорит: – Вперед, покажем ей. Лоус, давай, лови шайбу.

– Ты серьезно? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня в упор.

– Проклятье, да, давай.

Вздохнув, я двигаю два барных стула, ставя их перед кухонным островком, и использую стойку в качестве верхней части ворот, а стулья – в качестве боковых. Затем встаю перед импровизированными воротами и занимаю позицию.

– А теперь внимательно наблюдай за нашим мастерством. – Хорнсби, наш защитник, бросает подставку на пол и кончиком зонта двигает ее вперед-назад. Забавно, что он пытается добиться хоть какого-то подобия координации, которая присуща Холмсу. – Не самая идеальная ситуация, особенно когда меня пасут два игрока. Холмс, мне бы не помешала помощь.

– Нет, – звучит ответ.

Хорнсби вздыхает и произносит:

– Тейтерс, ты выбываешь. Пусть будет двое на одного.

– Меня устраивает. – Тейтерс садится и берет зонтик так, будто это микрофон. – Я буду комментировать.

Мне совсем не по душе эта идея, но я наблюдаю, как Хорнсби занимает позицию, а Поузи – место его защитника. Они ударяют зонтиками по полу, а затем скрещивают их. Делают так три раза, а потом Хорнсби подцепляет подставку и поворачивается в мою сторону. Я смотрю на Жеребца, он явно пытается произвести впечатление на девушку, поскольку сейчас играет не на своей привычной позиции. А вот Поузи точно на своем месте, потянувшись к подставке, он, как и всегда, мастерски использует свои габариты.

– Добро пожаловать на импровизированную демонстрацию силы и профессионализма в игре под названием «Зонтики и подставка», – говорит Тейтерс. – Сегодня ворота охраняет Пэйси Лоус. Быстрый как ветер и угроза для всех, кто покушается на его сетку. Парням придется попотеть, чтобы забить шайбу. Еще на поле мы видим Илая Хорнсби, он скользит в носках по полу и с трудом удерживает подставку рядом. Наверняка в данный момент парень жалеет о своем выборе шайбы.

– Точно, – напряженным голосом соглашается Хорнсби.

– Игрок с желтым зонтиком – один из лучших защитников в лиге, Леви Поузи. Он не боится нанести удар и провести остаток вечера с сэндвичем с болонской колбасой, поэтому прилип к Жеребцу как клей.

– Не называй меня так при посторонних, – поворачиваясь ко мне, велит Хорнсби. Я готов к броску и не свожу глаз с подставки.

– Жеребец сосредоточился на цели, но удастся ли ему пройти мимо поглотителя печенья? Или пачка вкусняшек повлияет на возможность Поузи двигаться достаточно быстро и увести подставку?

– Неужели тебе плохо от печенья? – спрашиваю я.

– Ерунда, – отвечает Поузи, хватая подставку.

– Отбей ее, используй чертовы локти, – велит Хорнсби, направляя подставку в другую сторону, затем обратно.

– Он близок к цели и забьет гол. У меня предчувствие, – говорит Тейтерс. – Коронный прием. Финт влево, вращение и…

Хорнсби ударяет зонтиком, отправляя подставку в левую верхнюю часть «ворот». Не задумываясь, я тянусь и блокирую импровизированную шайбу. У Хорнсби не было ни шанса.

– И подставку останавливает Лоус, он может проделать этот маневр даже с закрытыми глазами. Неприятный исход для нашего дорогого Жеребца.

– А как же моя превосходная защита? – спрашивает Поузи.

– Сдается мне, стоит сказать спасибо той пачке печенья. Тебя было невозможно сдвинуть с места.

Я бросаю подставку на стойку и снова сажусь за остров, а Хорнсби убирает зонтики на место. Затем откидывает волосы назад и спрашивает:

– Ну как, мы тебя убедили?

Девушка сжимает лямки рюкзака на плечах и по-прежнему стоит на месте, рассматривая всех нас. Неудивительно, что она выглядит совершенно растерянной. Черт, я готов заплатить, только бы узнать, о чем именно она думает в этот момент.

– Нет, ситуация стала казаться еще более ненормальной. И кличка Жеребец не помогает делу.

– Они идиоты, – отзывается Хорнсби.

– Вот, – подает голос сидящий на диване Холмс и протягивает телефон.

Тейтерс подходит к нему.

– У тебя в телефоне есть фотография команды?

Холмс ничего не отвечает, а просто возвращается к своей книге. Хорнсби выхватывает телефон и показывает его девушке, а она внимательно рассматривает фотографию. Затем ухмыляется и спрашивает:

– Почему вы не улыбаетесь? Это ведь общая фотография команды.

– Спортсменам нельзя улыбаться на фото, – пожимает плечами Тейтерс. – Мы должны вселять страх.

– Так вот что вы пытались показать. А выглядит так, будто у вас коллективный запор.

Мы все начинаем хохотать, а Тейтерс выхватывает у девушки телефон.

– Ты понимаешь, что пытаешься попасть в мой дом? Предположение о запоре вряд ли обеспечит тебе доступ сюда, скорее билет прочь.

– Мать твою, да успокойся ты уже, – говорит Хорнсби. – Заходи, хотя бы обсохни немного. У нас есть сырные крекеры, сэндвичи с болонской колбасой и много пива. Может, пока ждем, когда закончится ливень, появится связь.

Судя по виду, девушка все еще сомневается, но вместо того чтобы отступить, на этот раз делает шаг в дом.

– Позволь тебе помочь, – предлагает Хорнсби, указывая на ее рюкзак.

Она стягивает его, затем снимает плащ, и теперь мы лицезреем фигуру «песочные часы» в черных леггинсах и обтягивающем красном топе, демонстрирующем ложбинку в зоне декольте.

Черт.

Мне кажется, я знаю, о чем думает каждый парень в этом доме, – за исключением Холмса, который все так же увлечен книгой, – эта девушка сексуальна.

Но вопрос в том, есть ли у них то чувство дежавю, которое не оставляет меня? Потому что, клянусь, я видел это лицо раньше.

Глава 2

Винни

Боже, они все пялятся на меня.

Никогда еще я не находилась в одной комнате с таким количеством привлекательных парней.

Уверена, тот, кого они называют Жеребцом, – перевоплотившийся принц из мультика. Массивная челюсть и красивое лицо. Честно говоря, он даже слишком хорошенький.

У Картофана[4], вроде именно так зовут парня, который является владельцем дома, такой вид, будто ему вообще нет дела до своей внешности. Но мы все знаем, что это лишь образ, так что он кажется еще более сексуальным.

У любителя печенья одна из самых привлекательных улыбок, которую я когда-либо видела. По-мальчишески обаятельная, при виде ее мне сразу хочется улыбнуться в ответ.

Я не могу разглядеть парня, который читает книгу, вижу только его руки, а они очень большие.

И еще вратарь. Не могу вспомнить его имя. Может, Лоус? Меня слишком отвлекли его льдисто-голубые глаза и темно-русые волосы. Они длиннее, чем мне нравится, и доходят до подбородка, но благодаря такой прическе он кажется невероятно сексуальным. Не уверена, дело в его глазах или чуть вьющихся волосах, но он пугает меня больше, чем тот красавчик.

Но еще большее беспокойство вызывает то, что вратарь кажется смутно знакомым. Как будто я видела его раньше.

В общем мне не стоит оставаться здесь. У Кэтрин, моей лучшей подруги и личного телохранителя, случился бы сердечный приступ, узнай она, что я взяла и просто зашла в дом, где полным-полно здоровенных незнакомцев. Мужчин, которые могут схватить меня и спрятать в подвале – скорее всего, именно так она и скажет. Она считает, что любая ситуация, в которую я попадаю, закончится похищением. Пришлось привести немало доводов, чтобы отправиться в эту поездку, и я все равно осуществила задуманное БЕЗ ее благословения. А еще она вынудила меня пообещать, что, если меня угораздит оказаться в подвале похитителя и я позову ее на помощь, она имеет право сказать: «Я же тебе говорила».

Надеюсь, мое пребывание в этом доме не станет подтверждением ее правоты.

Да и вообще, какие у меня еще варианты? Вряд ли в такую погоду я смогу найти свою машину. Пытаясь добраться до этого дома, я несколько раз чуть не поскользнулась и не упала. Даже не представляю, как возвращаться назад и где в потемках найти другое безопасное место.

Когда моя машина застряла, я поняла, что у меня есть только один выход: набить рюкзак вещами из чемодана, едой, водой и надеяться на лучшее.

Так и случилось.

Красавчик прижимает руку к груди и говорит:

– Я Илай Хорнсби. Любезный хозяин дома – Сайлас Тейтерс. На диване – Холси Холмс. Сомневаюсь, что вы обменяетесь хотя бы парочкой слов. Он предпочитает держаться особняком. Вон тот, с широкой улыбкой, – Леви Поузи. Он любит сэндвичи с болонской колбасой. А за кухонной стойкой – Пэйси Лоус. Его фамилия не имеет никакого отношения к сериалу «Бухта Доусона», просто совпадение. Ему нравится, когда люди в курсе этой детали.

Пэйси.

Мне нравится это имя, ему очень идет.

– А ты?..

– Винни, – отвечаю я. – Никакой связи с Винни-Пухом, простое совпадение. – Я улыбаюсь и, когда смотрю на Пэйси, вижу, что и у него на губах заиграла улыбка.

– А как насчет Винни из сериала «Чудесные годы»? – спрашивает Леви.

Указываю на него пальцем.

– А вот в этом не уверена. Учитывая, что моя мама была большой поклонницей Фреда Сэвиджа, возможно, здесь есть связь.

– Мой отец был одержим ею, – говорит Леви. – Я помню, как мы с ним смотрели по кругу одни и те же серии, и он постоянно твердил, что в детстве мечтал вырасти и жениться на Винни Купер. Спойлер: он не женился на Винни Купер, от него забеременела женщина по имени Джессика. Классическая интрижка по пьяни. Никакой свадьбы, просто мой отец оформил опеку, и вот он я, продукт виски. Думаю, именно поэтому оно мне так нравится. В смысле виски. Чертовски вкусный напиток.

Илай прочищает горло.

– Поузи тот еще болтун.

– Вы зовете друг друга по фамилии? – спрашиваю я. – Потому что я с трудом улавливаю, о ком речь. – Указываю на хозяина дома. – Да, я слышала твое имя, но все, что всплывает в памяти, – картошка, а я знаю, тебя зовут не так. И Илай, да? Мне трудно понять, кто ты – Илай или Жеребец.

– Оба варианта, – отвечает Леви. – И ты можешь называть нас как хочешь. Пожалуй, я стану называть Тейтерса Картофан. Приятно звучит.

– Даже не думай об этом, – раздраженно говорит Картофан, проходя мимо меня.

Кажется, мы точно не подружимся.

– Ты голодна? – интересуется Илай. – У нас не так много еды, можем предложить только сэндвич с болонской колбасой и пиво. Мы ждали нашего повара, он должен был приготовить еду, но из-за непогоды вряд ли сможет проехать. Надеюсь, явится завтра.

– Не хочу вас объедать, я вполне могу взять что-нибудь из своих запасов.

– Что у тебя есть? – спрашивает Леви, тыкая в мой рюкзак. Какая же у него обезоруживающая улыбка.

Подхожу к месту, где Илай оставил мой рюкзак, и расстегиваю его. Сдвинув в сторону одежду и покопавшись на дне, достаю пачку протеиновых батончиков, несколько пакетиков с яблочным пюре и пару упаковок сухофруктов с орешками.

– Ничего себе, да мы сорвали джекпот, – смеется Илай и затем поворачивается к Картофану. – Разве ты не рад, что мы впустили ее? У нее есть твой любимый «Квест бар». Со вкусом «Праздничный торт».

– С тем, э-э-э, тем самым вкусом? – спрашивает Картофан и вытягивает шею, чтобы лучше рассмотреть батончики.

Я беру один из них и бросаю его хозяину дома, он ловит его одной рукой.

– Ух ты, Винни, отличный бросок, – комментирует Илай.

– Спасибо, я раньше играла в софтбол. И в университете тоже. – Поднимаю другой батончик и сообщаю: – У меня есть и другие вкусы.

– Я возьму этот, – говорит Илай. Он берет еще один со вкусом «Черничный кекс» и бросает парню с книгой. Кажется, его зовут Холси. – Внимание, Холмс. «Черничный», твой любимый.

Чтобы поймать батончик, Холси на долю секунды отрывается от книги, после чего снова погружается в чтение.

– Обо мне не переживай, я съем сэндвич с колбасой, – говорит Леви. – Хочешь, сделаю один и тебе.

– Знаешь, заманчивое предложение, – отвечаю я.

Леви оживляется.

– Кажется, я только что нашел себе нового лучшего друга. – Он встает со стула и идет к холодильнику.

– При одном условии, – быстро добавляю я, и он останавливается. – Я буду смотреть, как ты готовишь. Хочу удостовериться, что туда не попадет ничего лишнего, например, какие-то таблетки. Ну, чтобы, когда позвоню подруге, могла сказать, что в доме незнакомцев все в порядке с безопасностью… даже в отношении еды.

Парни смеются, а Илай говорит:

– Ты ошиблась дверью. Мы не привыкли накачивать женщин наркотиками и держать их в плену. Всего лишь пытаемся расслабиться после тяжелого сезона.

– Я преследую такую же цель, – честно отвечаю я. – Только вычеркните игру в хоккей. – Повернувшись к Пэйси, стараюсь не утонуть в его глазах и не заикаться, задавая вопрос: – Не хочешь протеиновый батончик?

Он смотрит на груду протеиновых батончиков и задумчиво прикусывает губу. Мне этот жест кажется милым.

– Я возьму со вкусом яблочного пирога и пачку орешков… если можно.

– Конечно. – У меня дрожит рука, пока я собираю заказ и бросаю ему. Он легко ловит пакетики и улыбается мне.

– Спасибо.

– Без проблем, – робко отвечаю я.

– Я достал ингредиенты, – сообщает Леви. – Готова смотреть?

Я отворачиваюсь от Пэйси.

– Да, готова. – Затем подхожу к кухонной стойке, встаю с противоположной стороны от Пэйси и думаю о том, насколько безумна вся эта ситуация.

Я знаю, что любой другой разумный человек не стал бы заходить в дом. Тем более девушка, у которой не работает телефон.

Но вот я попала в ситуацию, которая бывает лишь раз в жизни: оказалась в доме с кучей профессиональных хоккеистов, где делюсь своими закусками и собираюсь съесть сэндвич с болонской колбасой. Нарочно не придумаешь. Парни играли в «хоккей» с подставкой и зонтиками, чтобы доказать, что они настоящая хоккейная команда, а если точнее, взрослые мальчики.

И я рада, что не осталась под проливным дождем. Так что, если потом меня запрут в подвале, так тому и быть.

Но… пожалуйста, пусть все же не будет никакого похищения.

– Ну давай, признай. – Толкает меня локтем Леви.

Мы сидим в столовой за столом, рассчитанным на двенадцать человек, но занимаем только половину. Я – во главе, между Илаем и Леви, двумя самыми дружелюбными из этой компании, и мы доедаем наш «ужин».

– Сэндвич хорош. Расскажи ребятам, какой он вкусный.

Я проглатываю еду и вытираю рот салфеткой.

– Не считая того, что к моему нёбу прилип хлеб, сэндвич оказался чертовски вкусным.

– Прилипший к нёбу хлеб – обязательное условие при поедании сэндвича с болонской колбасой и тостом.

– Если так, то ставлю ему десять из десяти.

Леви хлопает ладонью по столу и указывает на парней.

– Видите, засранцы, я же говорил. Теперь жалеете, что отказались, да?

– Ни капельки, – язвит Картофан. Он откидывается на спинку стула и подносит к губам бутылку с водой.

– А мы ведь не спросили, что привело тебя сюда? Куда ты направлялась? – интересуется Илай.

– Я из Сиэтла, – выдаю я расплывчатый ответ. Да, они кажутся милыми, но им не нужно знать историю моей жизни. – Решила приехать сюда, чтобы немного отдохнуть. Никогда здесь не была, а так как Банф значится в списке моих желаний, я просто села в машину и отправилась вперед.

– Из Сиэтла? – спрашивает Леви. – Примерно двенадцать часов в дороге?

Пожимаю плечами.

– Я выехала около семи утра, а по дороге слушала один из своих любимых подкастов. Так что не так уж и страшно.

– Ты остановишься в городе? – спрашивает Илай.

– Еще не решила, не загадывала так далеко.

Парни обмениваются взглядами, и повисшее в воздухе молчание начинает нервировать.

– Что такое?

– Ты ничего не забронировала заранее? – уточняет Леви.

– Нет, подумала, что найду что-нибудь, когда доберусь до места.

Илай морщится.

– Сомневаюсь, что это возможно. В это время года Банф очень популярен, особенно из-за видов. Не верится, что ты сможешь отыскать свободное жилье.

После этой фразы мой оптимизм улетучивается.

– Правда? А я-то решила действовать по обстоятельствам и даже не подумала о ночлеге. – Вспоминаю застрявшую в грязи машину. Если удастся ее вытащить, я вполне смогу разместиться на заднем сиденье, там достаточно места. – Видимо, придется устроиться в машине. – Я смеюсь, но остальные не присоединяются ко мне.

– Если боишься стать жертвой похищения, сон в машине самый надежный способ попасть в такую ситуацию, – замечает Пэйси, не отрывая взгляд от своей бутылки с водой. Практически весь «ужин» он молчал, но сейчас, когда подал голос, я буквально ловлю каждое его слово.

Не знаю, что в нем такого особенного, он совсем не похож на угрюмых или скрытных героев книг, которые я обычно читаю. Судя по его поведению, он равнодушен ко всему происходящему?

Ого, со мной все понятно.

Винни, возьми себя в руки.

– Напомни, почему ты оказалась здесь? – спрашивает Илай.

– Захотелось приключений, – выдаю витиеватый ответ, скрывая настоящую причину. – А вообще, знаете, всегда можно поехать обратно. Ничего страшного. – Пожимаю плечами, будто это все пустяки, хотя на самом деле меня охватывает паника.

Именно этого и боялась Кэтрин. Она не хотела, чтобы я отправилась в поездку одна, заблудилась, оказалась без связи, а в конце меня похитили. И попутно лишилась половины еды, с которой приехала.

Не очень умно, Винни.

Видя, что дождь стихает, я понимаю, что наверняка слишком засиделась, поэтому встаю из-за стола и говорю:

– Спасибо за компанию и возможность обсохнуть, но не хочу больше мешать вам наслаждаться отдыхом.

– Отлично, – отвечает Картофан, тоже вставая. – С твоей стороны было мило заглянуть к нам.

– Сайлас, какого черта? – недоумевает Илай. – Ты не выгонишь ее.

– А я и не выгоняю. – Он указывает на меня. – Она сама собралась уходить, а я лишь проявил вежливость и поблагодарил ее за то, что заглянула.

– И куда, по-твоему, она пойдет, умник? – не отступает Илай.

– Э-э-э, назад к своей машине?

– Ненавижу, когда мамочка с папочкой ругаются, – комментирует Леви и тянется за тканевой салфеткой.

Пэйси наклоняется ближе и спрашивает:

– Кто из них мама?

Леви выдает свою фирменную улыбку и отвечает:

– Конечно же Тейтерс. Он же у нас любитель покричать.

– Пошел ты, я не мама. – После этих слов он поворачивается к Илаю. – Если она хочет уйти, пусть идет.

– Я правда не хочу вам мешать, – говорю я, пятясь назад. – Просто надеялась воспользоваться вашим телефоном. И очень благодарна за то, что позволили мне ненадолго остаться. Очень любезно с вашей стороны. – Я поворачиваюсь и направляюсь к двери, слыша, как Илай и Картофан спорят, пока я собираю свои вещи.

Совершенно ясно, что Картофан не в восторге от моего пребывания здесь, а я не собираюсь мешать человеку в его собственном доме. Снимаю с вешалки плащ и вижу, что он все еще мокрый. Ничего страшного, все равно на улице моросит дождь, а если я найду свою машину – вот именно, «если» – там есть другая одежда.

Боже, какой идиотизм.

Мне вообще не стоило выходить из машины. Но страх взял верх, я увидела вдалеке свет, пошла на него и оказалась здесь. И вот что вышло.

Начинаю надевать плащ, и тут на плечо опускается тяжелая рука. Поворачиваюсь – и вижу Пэйси.

– Ты никуда не пойдешь, – тихо говорит он, забирая у меня плащ. Илай и Картофан все еще спорят. Холси снова на диване, читает, а Леви наблюдает за «мамой и папой», нервно ерзая на стуле.

– В-в-се нормально, – заикаясь, отвечаю я, стушевавшись под пристальным взглядом голубых глаз. – Я правда не хочу вас больше обременять.

– И куда ты отправишься?

– Обратно к машине.

– А где она?

Сглатываю и неопределенно машу рукой в сторону двери.

– Ну знаешь, вон там.

– Понятно.

В этот момент к нам подходит Илай, а Картофан убегает.

– Прости за сцену. – Илай оглядывается, потом опять поворачивается ко мне. – Ты тут совершенно ни при чем. Тейтерс тяжело переживает расставание с девушкой. Они встречались еще со школы, и, как видишь, он плохо справляется.

– Кошмар. – Я перевожу взгляд в сторону коридора, по которому умчался прочь хозяин дома. – Очень жаль.

– Так что сейчас он злится на всех женщин, ты здесь ни при чем.

– Чудненько, не хочу портить ему отпуск. – Я тянусь за своим плащом, но Пэйси не отдает его. – Если позволишь.

Илай обеспокоенно смотрит на меня.

– Сейчас одиннадцать вечера, ты понятия не имеешь, где твоя машина, на улице все еще моросит дождь, а на дорогах грязь. Если уйдешь сейчас, можешь попасть лишь в еще большие неприятности. В доме много спален, пожалуйста, оставайся на ночь, а утром мы поможем найти твою машину. – Я не отвечаю, и он добавляет: – Родители убьют меня, если узнают, что я позволил тебе уйти.

– Я покажу тебе твою комнату, – сообщает Пэйси, затем подхватывает мой рюкзак и вешает его на плечо.

Смотрю на мужчин, с которыми познакомилась только сегодня, и хотя их предложение все еще смущает, понимаю, что иного варианта у меня нет. Теплая кровать или холодная промозглая ночь в попытках найти застрявшую в грязи машину. Первый вариант может закончиться похищением, хотя мы вроде выяснили, что эти парни нормальные, а второй – привести к переломам.

Уступаю уговорам:

– Ладно.

– Хорошо. – Илай снова оглядывается. – Пойду проверю Тейтерса. Лоус, ты не против проводить Винни в ее комнату?

– Не, все нормально, – беспечно отвечает Пэйси. Он кивает в сторону коридора, идущего в противоположном направлении от того, по которому умчался Картофан. – Нам сюда.

Когда я поворачиваюсь и делаю шаг, Леви, который до этого ковырялся в ореховой смеси Картофана, поднимает руку.

– Доброй ночи. Увидимся утром.

Забавный парень.

– Спокойной ночи, – отзываюсь я и иду за Пэйси по коридору. Он на ходу включает свет, и я невольно замечаю, как освещение подсвечивает мышцы на его спине и как они напрягаются под тканью светло-голубой футболки. По широким мощным плечам сразу становится понятно, что этот мужчина профессиональный спортсмен с узкой талией и… о боже, какая же красивая у него задница.

Очень классная.

Такая упругая и крепкая…

– Все нормально? – спрашивает он, когда мы останавливаемся. Я быстро отрываюсь от созерцания крепких мышц и перевожу взгляд выше. Боже, неужели он видел, что я пялюсь?

Винни, перестань глазеть на мужскую задницу. Господи, да что с тобой такое?!

– О да, это… – Я наконец-то заглядываю в спальню – она просто великолепна. Как и остальной дом, комната отделана окрашенным в серый деревом, деревянные балки на сводчатом потолке подчеркивают высоту помещения, и с него свисает великолепная люстра из хрусталя. Благодаря кованой кровати с черным балдахином, заправленной белым и светло-голубым постельным бельем, кажется, что я попала в сказку. А прямо напротив расположен камин с лежащим рядом пушистым ковром и подходящим креслом.

О да, здесь намного лучше, чем у меня в машине.

– Даже и не мечтала о таком. Если честно, я могла бы поспать и на диване.

Пэйси заходит в комнату.

– Ты не будешь спать на диване, когда в доме полно свободных комнат. – Он ставит мой рюкзак перед камином, затем тянется в сторону и нажимает на выключатель. Огонь оживает.

Вау! Обалдеть можно.

– Фантастика.

Пэйси переводит взгляд на меня, на губах играет улыбка.

– Впечатлена? Подожди, ты еще не видела полотенцесушитель с подогревом.

Вот это жизнь. Неужели я попала в альтернативную реальность и буду жить на первоклассном курорте в компании красавцев-хоккеистов? Уверена, мне еще никогда так не везло.

– Ванная там. – Пэйси указывает на закрытую дверь. – Здесь имеется все, что тебе может понадобиться. Уверен, в шкафу есть запасная одежда, как мужская, так и женская. Тейтерс любит играть роль гостеприимного хозяина, хотя складывается иное впечатление. Если что, моя комната через две двери справа.

– Хорошо. М-м, спасибо, что все показал.

Пэйси направляется на выход, и я быстро отодвигаюсь, чтобы дать ему пройти. Он останавливается и оглядывается через плечо. Свет от камина подчеркивает его крепкую челюсть.

– Если ты все еще боишься, можешь запереться на замок и подставить под ручку вон тот стул. – С этими словами он подмигивает мне, отчего мое сердце чуть не выпрыгивает из груди, а после тихо закрывает за собой дверь.

Я визжу про себя и благодарю судьбу за то, что этот вечер в итоге закончился не так плохо, как мог бы. Возможно, мама помогает мне в этом путешествии. Я сажусь на кровать, падаю на плюшевый плед и устремляю взгляд на сводчатый потолок.

Зажмурившись, мысленно произношу слова благодарности. Много-много слов.

Сегодня я буду наслаждаться удобной кроватью и огнем из камина, а завтра утром составлю план. Найду, где остановиться, и вытащу свою машину из грязи.

Я приехала сюда не просто так, и теперь надо выяснить, как мне действовать дальше.

Глава 3

Пэйси

– Доброе утро, – здороваюсь я, проходя мимо сидящего за барной стойкой Холмса, который опять читает книгу.

– Доброе утро, – отвечает он, даже не глядя на меня.

На часах половина шестого, и, несмотря на желание поспать, я едва ли сомкнул глаза после всех вчерашних волнений. Холмс всегда встает рано и не любит долго спать. Но думаю, причина еще и в том, что во сне он борется со своими демонами. И с этой же целью запоем читает книги – он просто не желает иметь дело с реальностью.

– Знаешь, раз встал так рано, мог бы сварить для нас всех кофе, – дразню его.

– Зачем мне варить кофе, если я его не пью?

– Ты пьешь кофе.

– Редко. – Он закрывает книгу и кладет ее обложкой вниз.

Я засыпаю порошок в фильтр.

– Что читаешь?

– Какой-то идиотский триллер. – Друг поднимает руки над головой и потягивается. – Полагаю, тебе стоит надеть футболку.

Опускаю взгляд на свою обнаженную грудь, а после снова смотрю на Холмса.

– Тебя возбуждает моя грудь?

Он равнодушно смотрит на меня.

– В доме девушка.

– Думаешь, она никогда раньше не видела мужскую грудь?

– Прояви уважение.

Пожимаю плечами.

– Уверен, она еще не скоро встанет. Кажется, ей очень понравилась комната для гостей. – Я включаю кофеварку и сажусь на стойку. – Хорошо, что она наткнулась на наш дом, правда?

Холмс кивает.

– Да, лучше мы, чем кто-то другой.

Потираю щеку, все еще пытаясь проснуться.

– Тейтерс вел себя как придурок.

– Он хотел отдохнуть в мужской компании, а ее появление испортило его задумку.

– Подумаешь, она ведь здесь всего лишь на одну ночь. – Я закатываю глаза. – Черта с два мы бы выгнали ее.

– Да, никто бы не позволил ей уйти. – Холмс несколько секунд смотрит на меня, а затем говорит: – Похоже, она тебе нравится.

Я хмурюсь.

– Откуда ты знаешь? Ты весь вечер просидел с книгой.

Он пожимает плечами.

– Я многое замечаю.

– Ты бредишь.

Он опять пожимает плечами и снова открывает книгу.

– То есть да, она симпатичная.

Холмс кивает, но не смотрит на меня.

– И, конечно, я считаю, у нее красивая фигура.

Вижу, как он поднимает бровь, но по-прежнему смотрит в книгу.

– И мне любопытно, почему она приехала в Банф, ничего предварительно не забронировав… да еще и одна. Уверен, многим интересно узнать подробности.

Он хмыкает.

– А еще не пойму, мне кажется или она мне кого-то напоминает?

Холмс поднимает бровь. Опять.

– Возможно, трудно понять. Но это к делу не относится. Я не ожидал, что нам на голову свалится девушка. Неожиданное потрясение. Так что просто удивлен, вот и все.

Холмс откидывается на спинку стула и поднимает книгу.

– И можешь считать меня параноиком, но уверен, она что-то не договаривает. Не исключено, что она пытается решить какую-то тайну. Я имею в виду, кто приезжает сюда без брони? Особенно в наш век, когда у каждого есть гаджет. Странно, согласен?

Мой кофе начинает кипеть, сладкая доза кофеина почти готова.

– Но не стоит переживать на этот счет, потому что сегодня она уедет. Этот случай превратится в одну из тех историй, о которых обычно рассказывают, когда становятся старше. – Я продолжаю, пародируя старика: – Помнишь, как та девушка пришла в дом в разгар грозы и в знак дружбы угостила нас протеиновыми батончиками? Нашим внукам понравится эта история.

Холмс продолжает молчать, поэтому я замолкаю и спрыгиваю со стойки, чтобы взять чашку с кофе.

– Ой, я и не знала, что кто-то уже встал, – доносится из гостиной удивленный женский голос.

Поворачиваюсь и вижу Винни, на ней леггинсы и облегающая зеленая футболка, не та, в которой она была вчера, но похожей модели. А значит, я снова лицезрею все те округлости, которые мне вроде как нравятся.

Но когда я смотрю на ее лицо, замечаю не только, что она приняла душ, но и то, как она пялится на мою грудь.

Мою голую грудь.

Черт, Холмс был прав, стоило надеть футболку.

И по какой-то причине мне очень хочется взять две кофейные чашки и прикрыть соски.

– Мы ранние пташки, – неловко отвечаю я. – Думал, ты поспишь подольше. Я могу пойти надеть футболку.

– О, не переживай. В смысле, если хочешь одеться, пожалуйста, я не против, но если из-за меня, то необязательно. Я и раньше видела мужскую грудь. Не такую мускулистую, как у тебя, но, в смысле… я не рассматривала тебя. То есть да, я смотрела, но не пялилась. Просто обратила внимание, вот и все. Но, конечно, если хочешь надеть футболку, то давай, однако если только ради меня, то не стоит беспокоиться. Все хорошо. Твоя нагота меня не оскорбляет. – Она делает глубокий вдох. – Ты не голый. Для мужчины привычное дело – ходить без футболки. – Она показывает пальцем в сторону двери. – М-да уж, неловко вышло, пожалуй, я пойду. Поблагодаришь ребят от моего имени?

– Подожди. Ты уходишь? – спрашиваю я.

Винни кивает.

– Да, решила, что пора найти машину, я и так уже отняла у вас немало времени.

Почему-то мне не хочется, чтобы она уходила, особенно бродила по незнакомой местности. Поэтому вместо того, чтобы позволить ей уйти, сообщаю:

– Я пойду с тобой.

Вижу, как ухмыляется Холмс, но игнорирую его.

– О нет, в этом нет необходимости.

Забыв про кофе, уточняю:

– Ты знаешь местные дороги? Сможешь сориентироваться?

– Наверняка все просто. Я примерно представляю, где нахожусь, и ничего, если сверну не туда, буду действовать по обстоятельствам.

– Ты понятия не имеешь, где находишься. – Я прохожу мимо нее и иду по коридору. – Сейчас вернусь. – Бегом направляюсь к своей комнате, проскальзывая мимо спальни Винни. Бросаю взгляд внутрь и вижу, что кровать заправлена, как будто здесь никто не ночевал. Я добираюсь до своей комнаты, хватаю с комода футболку, потом надеваю носки и кроссовки. Убираю волосы в пучок и бегу обратно по коридору, Винни уже надевает ботинки.

Заметив меня, она говорит:

– Я серьезно, не надо мне помогать.

– Ни за что не позволю тебе отправиться туда одной. Во-первых, ты плохо представляешь, куда идти, а во-вторых, там скользко и тебе может понадобиться помощь.

Завязав шнурки, она выпрямляется во весь рост и кладет руки на бедра.

– Считаешь, я такая неуклюжая? – Слыша в ее голосе дерзость, я невольно улыбаюсь.

– Судя по твоему настрою, я могу ошибаться.

– Так и есть. – Она поднимает рюкзак, но я хватаю его и вешаю себе на плечо. – Я сама могу понести свой рюкзак.

Возражение не остается без ответа.

– Знаю, что можешь. Как и я. – Иду к входной двери, открываю ее для Винни, но она просто стоит в гостиной и смотрит на меня. – Ты передумала?

– Нет, но мне не нравится, когда мной командуют.

Слышу, как фыркает сидящий за столом Холмс. Он явно получает удовольствие от нашей перепалки.

– Понимаю, и все же помни, я помогаю по доброте душевной, так что предлагаю просто следовать за мной.

– Я не просила тебя о помощи.

– Поверь, она тебе не помешает. – Я выхожу за дверь, надеясь, что Винни последует за мной. Слыша за спиной ее раздраженные шаги, я улыбаюсь, а после звука захлопнувшейся двери поворачиваюсь и вижу ее: она скрестила руки на груди, в одной зажат плащ.

Солнце уже взошло, а значит, теперь у нее появляется возможность как следует рассмотреть местность, и я замечаю момент, когда она впервые окидывает все внимательным взглядом. Судя по округлившимся глазам и слегка приоткрытому рту, она явно восхищена. И напряжение, сковавшее плечи после нашего недавнего спора, ослабевает.

Лучи солнца пробиваются сквозь высокие сосны, уходящие далеко вверх на метры в высоту. Землю покрывает мох, а вдалеке во всей своей красе виднеются величественные Скалистые горы, – идеальный фон для спокойного отдыха.

– Я же говорил, днем все выглядит совершенно по-другому.

– Вот это да! – Винни рассматривает верхушки деревьев. – Шикарное место. Неудивительно, что вы любите приезжать сюда на отдых. – Она на секунду замолкает, а затем продолжает: – Щебетание птиц, журчащий позади ручей, вся эта природа. Крайне умиротворяющая картина.

Киваю в сторону задней части дома.

– Ты еще не видела задний двор. По задумке Тейтерса там сделали открытую кухню и патио, а в самом дальнем углу, за газоном для игр, много разных мест для отдыха. Одно из них, – кресло-яйцо, как он его называет, и с того места, куда я его поставил, открывается прекрасный вид на гору Каскейд. Потрясающее зрелище.

– Могу себе представить.

Кажется, Винни успокоилась, и я решаю воспользоваться этой переменой.

– Пойдем, помогу тебе найти машину. Я часто бегаю по этим дорогам, так что укажи направление, и, уверен, я смогу отыскать твою машину.

Она вздыхает и подходит ко мне, соглашаясь на мое предложение.

– Ты бегаешь во время отпуска?

– Ага, люблю заниматься спортом. Помогает ясно мыслить.

– Может, мне стоит пересмотреть свое отношение к спорту. И тогда мои бедра уменьшатся.

А вот это лишнее, мне нравится их пышность.

– Да нет, у тебя все хорошо, – беспечно отвечаю я и, меняя тему, чтобы не сказать какую-нибудь глупость – типа, мне нравятся пышные бедра, – спрашиваю: – Ты помнишь, откуда пришла?

Она останавливается, оглядывает ведущую к домику подъездную дорожку, затем указывает на почтовый ящик.

– Помню, как чуть не врезалась в этот ящик, а так как двигалась по склону, получается, пришла слева.

Киваю.

– Я так и предположил, но решил уточнить. Ты шла по дороге?

– Да, – отвечает она. – Точно по дороге… по крайней мере, казалось, что это дорога. – Она морщится.

– Если ты сошла с дороги, то споткнулась бы о бревна и поваленные деревья. Ты падала?

Она качает головой.

– Нет, только пару раз поскользнулась в грязи.

– Тогда мы на правильном пути. – Мы поднимаемся по небольшому склону, и поскольку мои ноги длиннее, я стараюсь идти медленно.

– Знаешь, тебе правда необязательно помогать мне, – тихо замечает она. – Но я благодарна за помощь.

– У меня не такие уж грандиозные планы на день, хотя ты могла бы остаться на завтрак. Завтрак из чипсов и черного кофе, но хоть какая-то еда.

Она усмехается.

– Хотя я не против отведать высокую кухню, мне не хотелось ещё сильнее злоупотреблять гостеприимством. Я знаю, Картофан, э-э, то есть… Боже, я даже не знаю, как его зовут.

– Картофан? – Хохочу я. – Ты имеешь в виду Тейтерса?

– Да, его. Как его зовут?

– Сайлас Тейтерс.

– Точно. Я запуталась, вы называете друг друга то по имени, то по фамилии, и мне сложно всех запомнить.

– А мое имя ты помнишь? – я поднимаю бровь.

– Да. – Краснеет она.

– И как меня зовут?

– Пэйси.

– Тогда ты знаешь самое важное имя в этом доме. Но я запомню Картофана.

– Боже, только не говори ему, что я назвала его так. Он и без того меня ненавидит.

Я фыркаю.

– Тейтерс не испытывает к тебе ни капли ненависти, просто он сейчас в дурном настроении. Уверен, ему не по себе из-за собственного поведения. Он всегда так себя ведет, а потом рассыпается в извинениях.

– Ну, даже если так, уверена, будет лучше, если, когда он проснется, меня уже не будет.

– Хорнсби расстроится, что ему не удалось попрощаться с тобой.

– Ты говоришь об Илае, да?

– Ага.

– Он был очень мил. Настоящий защитник.

Я смеюсь.

– Да, и тот еще кобель.

– Правда? – удивляется Винни.

– Сто процентов. Вообще-то, если честно, он с самого начала дает понять девушкам, какие у него намерения. Ему не нужны отношения, он лишь хочет хорошо провести время. Он утверждает, что не любит разбивать сердца, но я знаю, что однажды, когда он меньше всего ожидает, в его жизни появится девушка, которая перевернет его мир с ног на голову. Она будет не похожа на других, и именно в нее он в конце концов влюбится.

– Ничего себе, а я считала иначе. – Она качает головой.

– Да? И что предполагала ты?

Винни смотрит на меня, но быстро отворачивается.

– Ты не захочешь знать.

– Если бы не хотел, не спрашивал бы. – Она молчит, поэтому я касаюсь ее локтем. – Давай, расскажи мне о своем первом впечатлении.

– Уверен, что тебе это надо?

– Абсолютно точно.

– Ладно, я предупреждала. – Она прочищает горло. – Ну, Холси… так его зовут, правильно?

– Угу.

– С ним все просто. У него травма – и он пытается справиться с собственными демонами. Проводит время в компании, чтобы не быть одному, хотя любит одиночество. Если в этом есть смысл.

– Точно подмечено, – отвечаю я как раз в тот момент, когда Винни поскальзывается на грязи. Протягиваю руку и ловлю ее прежде, чем она успевает упасть вперед.

– Ого, чуть не свалилась. – Она нервно смеется. – Спасибо. – Затем медленно отпускает мою руку и выпрямляется. – Э-э, Сайлас…

– Он же Картофан.

Она усмехается.

– Да, Картофан… По тому, как он со мной обращался, я приняла его за засранца. Богатый парень, у которого есть дела поважнее, чем помощь незнакомцам.

– Да, иногда он ведет себя как придурок, но на самом деле очень великодушен. Просто ты застала его не в лучшем расположении духа. Как мы уже говорили, он только что расстался с девушкой и не очень хорошо справляется.

– Могу его понять, поэтому и не считаю стопроцентным придурком. Это звание еще вакантно. А вот мой фаворит – Леви.

– Поузи? Твой фаворит он? – Удивленно смотрю на нее. – Черт, как ему удалось выиграть этот титул?

Винни пожимает плечами.

– Он был забавным и немного глуповатым. Больше переживал о том, как бы набить живот, не обращал внимания на незнакомого человека в доме, а потом помахал мне рукой на ночь, как маленький мальчик. Не знаю, он поднял мне настроение. И у него красивая улыбка.

– У этого сукиного сына действительно красивая улыбка. Я думал, твой любимчик Хорнсби, потому что он встал на твою защиту.

Даже в такое раннее утро солнце нещадно палит. Винни обматывает плащ вокруг талии и туго завязывает его.

– Илай вел себя невероятно мило, и я была ему очень благодарна. Но нет, я отдала титул не ему. Я вообще думала, что он, возможно… гей.

Я останавливаюсь, а потом разражаюсь смехом.

– Гей? Ты подумала, что Хорнсби гей?

– Он слишком красив, – объясняет Винни. – Очень опрятный, просто идеальный. Не обижайся, но обычно парни, которые так сильно следят за собой, – геи. Я видела много таких, даже знакома с парочкой.

– Я думал, ты дружишь только с девчонками.

– У девушки может быть больше одного друга. Кэтрин – моя властная, гиперопекающая подруга, которая лучше спрячется за баллончиком антисептика, чем пойдет в кино, а Макс – мой второй лучший друг. Тот самый, который сказал, чтобы я наслаждалась жизнью и приехала сюда. И Илай напоминал мне его. Просто… На него приятно смотреть.

Я чешу щеку.

– Согласен, Хорнсби – красавчик, но он совершенно точно предпочитает женщин. Если только таким образом не пытается компенсировать что-то, о чем я не знаю. Он такой же натурал, как и все остальные. У нас много парней в команде, которые следят за собой.

– Правда? Например?

– Йен Риверс.

– Хм, знакомое имя. Не исключено, я читала о нем в новостях. – Винни снова поскальзывается, но на этот раз ей удается устоять и выпрямиться, так что я не успеваю помочь.

Я снова легонько толкаю ее в плечо. – А что насчет меня? Каково было твое первое впечатление?

– Насчет тебя… Сомневаюсь, что ты захочешь его услышать.

– О, наверняка что-то хорошее. Давай, поведай мне правду.

Слышу громкий вздох.

– Сам напросился. – Она убирает волосы за ухо и говорит: – Я думала, что бабник ты, а не Илай.

– Я? – указываю на себя. – Почему это?

– Никогда не встречала мужчину с такой внешностью, который не увлекался бы женщинами. К тому же у тебя такие… Не знаю, ты как будто соблазняешь взглядом, тогда как Илай вел себя очень радушно, ты вроде как безучастно смотрел на происходящее, так что я решила, что именно ты – любитель женщин.

Провожу рукой по челюсти.

– А может, я просто стеснительный. Никогда об этом не задумывалась?

– Ну сейчас-то ты не стесняешься.

– Потому что занят делом и не смотрю на тебя. Поверь, если бы мы находились лицом к лицу, все было бы иначе.

Винни останавливается на дороге, и я тоже. Я смотрю в ее темно-синие глаза и чувствую, как между нами проскакивает разряд. Черт, я откуда-то знаю эту девушку, правда знаю, но после нашего короткого общения у меня возникает ощущение, что она видит меня впервые. В ее глазах ни капли узнавания. Я что, схожу с ума? Теряю рассудок? Никогда не верил в прошлую жизнь и перерождение, но… вдруг я знал ее в прошлой жизни?

В глазах Винни пляшут искорки смеха, когда она спрашивает:

– Намекаешь, что я тебя пугаю?

Я чешу затылок.

– Понимаешь, просто мне всегда тяжело общаться с девушками, особенно с хорошенькими. – Это не попытка пофлиртовать, в моем голосе нет юмора. Всего лишь очевидный факт. Я не из тех парней, при виде которых девушки падают в обморок.

Щеки Винни окрашивает румянец. Черт, теперь и мои тоже.

А потом она снова начинает идти.

– Знаешь, я была права.

– В чем? – уточняю я.

– Ты – дамский угодник, просто сам об этом не знаешь.

Глава 4

Винни

Вот что я вам скажу.

Во-первых, Кэтрин пришла бы в ярость, если бы узнала, что я отправилась в лес с незнакомцем. Незнакомцем, который настоял на том, что именно он понесет мое единственное оружие защиты – рюкзак. Я практически слышу, как она ворчит и обзывает меня беспечной идиоткой.

Во-вторых, Макс бы завопил во все горло, приказав мне «прийти в себя» и «действовать», если бы узнал, что я отправилась на утреннюю прогулку по лесу с сексуальным мужчиной. Он бы умер на месте, если бы выяснил, что я провела время в компании профессиональных хоккеистов, да еще и позволила одному из них присоединиться ко мне на прогулке и понести мой рюкзак.

В-третьих, Пэйси Лоус считает меня красивой. Правда, я не в курсе, насколько ценно его мнение, ведь я ничего не знаю о хоккее, и тем не менее этот привлекательный, загадочный, но добрый мужчина, под взглядом которого я немею и начинаю нести чепуху, находит меня привлекательной.

Нескромно? Возможно.

Но всегда приятно узнать, что кто-то считает тебя симпатичной. Разве есть лучший способ повысить самооценку, улучшить настроение и почувствовать себя увереннее? Встречаясь с такой реакцией, девушка начинает чуть сильнее покачивать бедрами, распрямляет плечи и приподнимает подбородок.

– Итак, ты из Сиэтла? – спрашивает Пэйси.

И вот еще что – его память. Для парня, который вроде бы вчера не особо обращал внимание на происходящее, он многое помнит. А по моему опыту для мужчин это редкость. Учитывая, что в последних отношениях меня часто игнорировали, сейчас, когда люди слушают мои слова и запоминают их, я ощущаю колоссальную разницу.

– Да. Я родилась и выросла в самом городе. Мне там нравится. А ты откуда?

– Из маленького города в Миннесоте, – отвечает он.

Киваю.

– Логично, ведь ты играешь в хоккей. Но у тебя нет акцента.

В ответ на это Пэйси искренне смеется. Очень приятный звук.

– Да, и все же он периодически появляется. В Миннесоте, откуда я родом, ты либо играешь в хоккей, либо пьешь пиво. А когда станешь достаточно взрослым, будешь делать и то и другое.

– Пьяный хоккей… наверняка веселое занятие.

– Ага, я участвовал в потасовках во время некоторых пьяных игр.

– В смысле, вы дрались? – уточняю я.

– Ага. – Он проводит рукой по челюсти, и я замечаю, что щетина на его красивом лице стала чуть длиннее, чем вчера вечером… Хотя нет, не подумайте, что я рассматривала ее.

– О боже, но разве ты не вратарь? Я не очень разбираюсь в хоккее, и все же, если ничего не путаю, вратари редко дерутся.

– Обычно мы не ввязываемся в драки, и все же порой такое случается. Но когда я играю с парнями дома, во время матча нет вратарей, а значит, все на равных условиях.

Качаю головой.

– Даже не представляю, каково это, когда тебя бьют в лицо. Больно?

Он смеется.

– Признаю, не самые приятные ощущениям, но в тот момент ты об этом совсем не думаешь. Особенно если это происходит во время игры, когда адреналин зашкаливает, ты как бы впадаешь в оцепенение, и тебе ни до чего нет дела. Ну и, конечно, будучи пьяным, ты едва ли что-то чувствуешь.

– Сплошной позитив, да?

– Точно.

Глядя вперед, Пэйси замечает:

– Итак, мы приближаемся к перекрестку. Ты шла со стороны шоссе?

– Да, потом свернула куда-то не туда и решила, что найду, где развернуться, но из-за дождя у меня ничего не получилось.

Он кивает и усмехается.

– Кстати, а как ты оказалась здесь, если планировала двигаться прямиком в город?

– Неприятно признавать, но мне трудно ориентироваться, когда я за рулем.

– Понятно. Если ты пришла со стороны шоссе, значит, двигалась с запада. Сюда. – Он кивает, и я следую за ним, отставая на несколько шагов. Именно тогда замечаю, какие мощные у него икры. Боже, а какие мускулистые. На самом деле, его ноги вообще выглядят так, будто сделаны из стали. Твердые, сильные. Вот это да! Видимо, так и бывает, когда зарабатываешь на жизнь катанием на коньках.

– Ты так и не объяснила, почему оказалась здесь. Я помню, ты упоминала что-то о приключениях, но что-то не верится.

Я чувствую себя комфортно в обществе Пэйси, поэтому говорю:

– Да, мое лицо всегда меня выдает.

– Понял это еще утром, когда ты увидела меня без футболки.

Ой, мамочки!

Да уж, уверена, он знал, о чем я подумала, когда увидела его голую грудь.

Понял ли он, что я хочу коснуться его выпирающих мышц? Что я боролась с искушением провести пальцами по коротким волосам на его груди? Заметил ли, какой заманчивой мне показалась идея о том, чтобы подойти к нему, положить ладони на грудь, а затем провести языком по его соскам? Господи, надеюсь, нет.

Мои щеки снова краснеют, и Пэйси улыбается. Он дразнит меня.

– Ты же говорил, что стеснительный, – замечаю я. – Вот обманщик. Да ни один скромник не станет говорить такое девушке.

– Возможно, теперь я немного расслабился. Мне комфортно в твоем обществе. Я достаточно быстро привыкаю к людям.

– Рада слышать, значит, надо приготовиться к смелым заявлениям. – Мы продолжаем идти рядом в тени крон высоких деревьев. К счастью, они закрывают солнце, но время от времени ветер колышет деревья и осыпает нас каплями, оставшимися на листьях после вчерашнего дождя.

– Итак… приключение? – побуждает продолжить он.

– А что с ними? – стараясь говорить спокойно, спрашиваю я.

– Не хочешь рассказать поподробнее?

Улыбаюсь и качаю головой.

– Вообще-то нет. И так нормально. Спасибо.

– Угу. Понятно. Честный ответ, но скажи мне, что ты планируешь делать с жильем?

– Решила сначала сосредоточиться на поиске машины. Нет машины – нет приключений.

– Логично, и как только мы найдем твою машину, а мы обязательно найдем ее, что будешь делать после?

– Да ничего особенного, прогуляюсь по городу, узнаю, вдруг кто-нибудь захочет приютить любительницу приключений. Классическое поведение авантюристки. Спонтанность – ключ к успеху.

– Считаешь, тебе так легко удастся решить эту проблему?

Шаг за шагом мы поднимаемся на небольшой холм. Я забыла, какими грязными были эти дороги, когда ехала здесь вчера. Неудивительно, что я застряла.

– Между прочим, я умею убеждать, – сообщаю я.

– А когда не находишь, где остановиться, потому что все уже занято?

– Ставлю палатку. Разве бывает приключение без палатки?

– У тебя есть палатка? – спрашивает Пэйси.

– Нет, но я смотрела реалити-шоу «Голые и напуганные»[5] и благодаря нему научилась некоторым базовым навыкам выживания. За исключением того, как отыскать машину в лесу.

Пэйси касается рукой подбородка

– А мне казалось, твоя подруга не хочет, чтобы тебя похитили.

Мы продолжаем подниматься на холм, и я упираю руки в бока, пытаясь облегчить себе задачу.

– Видишь ли, я считаю, мы слишком строги к человеческому роду. Не каждый задался целью стать похитителем. В мире есть и хорошие люди.

– Да, как мы с парнями. – Абсолютно точно. – Но вчера тебе повезло. Никогда не знаешь, на кого наткнешься в следующий раз. И да, канадцы славятся своей вежливостью и гостеприимством, однако и среди них попадаются психи. Так что может случиться что угодно, особенно когда ты этого меньше всего ожидаешь.

– Ого, вот это я понимаю, позитивный настрой.

Пэйси смеется.

– Просто пытаюсь обрисовать тебе перспективы.

Мы добираемся до вершины холма, и – о, чудо! – я вижу свою машину. Боже, только посмотрите на нее, у бедной малышки застряли колеса.

– Только не говори, что это твоя машина. – Голос Пэйси полон скептицизма.

– Да, моя. Правда красивая?

– И ты решила, что это разумно, ехать через Канадские Скалистые горы на «Мини Купере»? Да еще и в ливень?

– Я не знала, что будет дождь, – защищаюсь я, когда мы подходим к Минни. – О, Минни, что с тобой случилось? – Я глажу капот машины.

– Минни? Ты назвала «Мини Купер» Минни?

Киваю, подтверждая его догадку.

– Минни и Винни, две любительницы приключений.

Пэйси проводит рукой по лицу.

– Господи, тебе повезло, что ты не застряла раньше и забралась так далеко. – Он спускается в небольшую канаву, чтобы посмотреть, где увязло мое колесо. А потом качает головой. – Не уверен, что получится выбраться из этой ямы.

– О чем ты? – спрашиваю я, подходя к нему ближе. Мои ноги скользят по грязи, и только я дергаюсь, собираясь упасть, как Пэйси хватает меня за локоть и удерживает в вертикальном положении.

– Осторожнее. Здесь очень грязно.

– Теперь вижу. Прости, что постоянно приходится меня ловить. Наверняка тебе это уже надоело.

Он смотрит мне прямо в глаза, и его слова звучат искренне:

– Нет, все нормально.

Уверена, эти глаза меня погубят. Точно знаю, из-за них я сделаю нечто по-настоящему глупое.

– Э-э-э, итак, яма? – напоминаю я. Винни, тебе надо сосредоточиться, и не на его глазах, а на настоящей проблеме.

– Да, взгляни на свою шину. Она увязла сантиметров на десять, не меньше, и задняя тоже. – Пэйси указывает назад, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть.

Хм, на самом деле он прав – Минни провалилась довольно глубоко.

– А мы не можем, просто, ну знаешь, – машу рукой, – вытолкнуть Минни?

Он поднимает бровь.

– У тебя есть суперспособности, о которых я не знаю?

– Я могу поднять гриф. Узнала об этом, когда несколько месяцев назад пыталась позаниматься в спортзале. Это поможет?

Пэйси качает головой.

– Он весит двадцать килограммов.

– Правда? – переспрашиваю я, гордясь собой. – Вот это да, я-то думала, он легче. Получается, я молодец. А сколько можешь поднять ты?

– Сто тридцать пять.

Вау!

– Ого, ничего себе, ну ты… ты сильный, да. – Прочищаю горло, стараясь не вспоминать, как он выглядит без рубашки, но память не мой друг, и перед глазами буквально всплывают картинки с мощными грудными мышцами. Боже, он действительно очень силен. – Значит, если сложить твои сто тридцать пять и мои двадцать, мы вместе сможем поднять сто пятьдесят пять. То есть примерно столько и надо, чтобы вытолкать машину, да?

Пэйси прислоняется к двери Минни и смеется.

– С радостью бы пожил в твоем мире, в котором автомобиль весит сто пятьдесят пять килограммов.

– А что, я ошибаюсь?

– К сожалению, очень сильно.

– Хм, возможно, нам поможет прилив адреналина, плюс мы будем толкать. А еще колеса, колеса тоже могут сыграть нам на руку. Почему бы нам не попытаться? Никогда не знаешь наверняка, пока не попробуешь.

Он качает головой, но все равно отталкивается от машины и протягивает руку.

– Ключи.

– Ой, я оставила их в машине.

– Ты оставила ключи в машине?

– Ну да, решила, вряд ли их кто-нибудь возьмет.

– С ума сойти, – бормочет Пэйси и открывает дверцу машины. Тянется к ключу, заводит машину, а затем ставит ее на нейтральную передачу. – Ладно. Учитывая, что мы на холме, тебе лучше встать ближе к двери на случай, если по какой-то невероятной причине нам удастся вызволить колеса из ямы. Так ты, по крайней мере, сможешь залезть в машину до того, как она скатится с холма.

– О, умно. – Стучу себя по голове. – Похоже, мне достался хоккеист с мозгами.

– Редкий экземпляр, – соглашается Пэйси, улыбаясь так мило, что у меня в животе порхают бабочки.

Боже, какой же он хорошенький. Нет, не просто хорошенький, а совершенно точно самый красивый мужчина, которого я видела. Но стоит добавить вот такую ухмылку, и он превращается в само очарование. От такого любая почувствует слабость в коленях.

Не говоря уже о том, что у нас с ним будто есть некая связь. Такое чувство, что я знала его в прошлой жизни. И мне это нравится. Может, он был барменом, а я – шлюхой, играющей на пианино в городке на Диком Западе. Лучшие друзья. Он постоянно твердит, что мне нужно заканчивать раздвигать ноги, а я продолжаю отвечать, что счета сами себя не оплатят. Он хочет заботиться обо мне, но получает так мало, что сам едва сводит концы с концами. И так происходит до тех пор, пока ему не выпадает грандиозный шанс, когда в городе проходит крупный турнир по покеру…

– Сейчас я толкну ее. Эй, ты слушаешь меня?

– А? Что? – быстро моргая, отвечаю я. – Ты хорошо играешь в покер?

– Что? – непонимающе спрашивает Пэйси.

– А?

– У тебя все хорошо?

При виде его растерянности меня так и подмывает захохотать, но я сдерживаюсь, потому что в данный момент похожа на сумасшедшую.

– Извини, я запуталась.

– Какое отношение покер имеет… Знаешь что, не важно. – Чудесно, что он так решил. – Я сказал, что сейчас подтолкну машину, и, надеюсь, если она поедет вниз, а не вверх, у нас будет больше шансов.

– Мне нравится эта идея, Пэйси, просто гениально.

Он серьезно смотрит на меня, а затем продолжает:

– Осторожнее, здесь скользко, и учитывая предыдущий опыт, сомневаюсь, что тебе удастся удержаться на ногах.

Выпрямляюсь и начинаю двигаться мимо него.

– Как мало у тебя веры в мои… ой. – Оступаюсь, и он снова ловит меня. Встаю ровнее и делаю глубокий вдох. – Просто совпадение.

– Ладно, продолжай убеждать себя в этом. – Пэйси берет меня за руку, сила воли подводит, и на секунду я позволяю себе забыться и постараться запомнить, каково это – касаться большой мужской руки, чувствовать, как он помогает мне. Направляет меня. – Хватайся за ручку вот тут. – Пэйси кладет мою руку туда, куда считает нужным. – Вот и все. И попытайся встать поустойчивее, найти хоть какую-то опору в этой грязи. – Мы оба опускаем взгляд на свою обувь. Да уж, ее точно придется как следует помыть.

– Боже, твои кроссовки все в грязи. Прости, пожалуйста.

– Ерунда. Полью их из шланга, когда вернусь в коттедж. Пожалуйста, сосредоточься, ты должна удержаться на ногах. Вряд ли будет приятно упасть лицом в грязь.

Да, такой вариант точно не сулит мне ничего хорошего.

– Не переживай, я справлюсь.

– Хорошо.

Пэйси обходит меня и встает у капота.

– Будем толкать на счет «три». Помни, твоя задача – запрыгнуть в машину и остановить ее, если она покатится вниз.

– Ага. Поняла. Приготовься как следует напрячь мышцы, Лоус. Я знаю, они у тебя есть.

– Кому, как не тебе, знать об этом, я помню, как ты пожирала меня взглядом.

– Ни к чему смущать девушку, – говорю я, пытаясь держаться как ни в чем не бывало, хотя от унижения хочется засунуть голову в грязь.

– Не переживай, когда ты вчера показалась в коттедже, я тоже тебя как следует рассмотрел.

Ну вот, опять у меня красные щеки.

Хотя стойте, давайте-ка на минуту остановимся… Пэйси глазел на меня? Жаль, что я этого не заметила. Хотелось бы видеть его выражение лица, когда он разглядывал меня. Понравилось ли ему увиденное? Судя по его словам, ответ положительный.

– Винни, толкаем на счет три. Раз. Два. Три.

И мы толкаем Минни.

Мои ноги скользят по грязи.

Пэйси ворчит.

Я тоже кряхчу.

А машина не двигается ни на миллиметр.

Выпрямлюсь, Пэйси тоже.

– Только посмотри на нее. Вообще не сдвинулась с места, – язвит Пэйси.

Поворачиваюсь к нему лицом.

– Знаешь, кажется, ты старался не в полную силу. Неужели ты правда способен выжать больше ста? Или так же, как и я, тягаешь только гриф?

Пэйси так сильно удивлен моим комментарием, что его брови едва не достигают линии роста волос.

– Я поднимаю сто тридцать пять, один раз поднял сто пятьдесят один.

Скрещиваю руки на груди.

– Докажи.

Пэйси качает головой.

– А ты знаешь, как разозлить спортсмена, да?

– Возможно. Давай. На счет три, у нас получится. Готов? – Он кивает и наклоняется, приготовившись действовать.

– Раз… два… три!

Мы оба толкаем машину, и она сдвигается с места.

– Ох… еще… давай! Пэйси, поднажми! Толкай еще!

Мы продолжаем в том же духе, и Минни сдвигается еще.

– Пэйси, сильнее, еще.

– Не надо… говорить… вот… так, – ворчит он, когда машина опять скользит по грязи.

– У нас получается. Еще. Вот так.

– Твою мать.

Еще пара сантиметров.

– Боже, да. Пэйси, да.

– Перестань говорить так, будто ты… сейчас кончишь, – кричит он как раз в тот момент, когда машина выскальзывает из ямы.

– Боже, да! – визжу я, и тут Мини катится дальше.

Воодушевленно хлопаю в ладоши, радуясь нашим героическим усилиям, но эти радостные возгласы омрачает крик Пэйси.

– Тормоза! Винни, тормоза!

– Вот черт! – Резко бросаюсь вперед и, представляете…

Поскальзываюсь… А значит, вместо того чтобы схватиться за ручку двери машины, пока она катится назад, я падаю лицом в грязь, а моя машина съезжает в кювет.

Шлеп.

Плюх.

– Твою ж мать, – ругается Пэйси, он приседает рядом со мной и помогает мне встать на колени. К счастью, я не испачкала лицо, но спереди вся покрыта грязью. Смотрю вниз на бедную Минни.

Потом прочищаю горло.

– Как думаешь, есть хоть призрачный шанс, что мы сможем достать Минни из этой канавы?

– Нет, – зло отвечает Пэйси.

– Да, согласна. Но знаешь, обо всем этом можно сказать только одно.

– Что именно? Я был прав, когда сказал, что ты упадешь?

– Ну да, это тоже, но еще… – Тычу его в твердую, как камень, грудь. – Мистер Сомнение, нам удалось вытолкать колеса из ямы. Мы можем гордиться собой.

– Ага, вытолкали машину прямиком в кювет, и теперь нам не обойтись без буксировочного троса.

– А разве ты не чувствуешь удовлетворение от того, что у нас хоть что-то получилось?

Пэйси смеется, помогает мне встать и спрашивает:

– Тебе нужно взять что-то из машины? Я помогу отнести вещи в коттедж.

Мои руки покрыты грязью, поэтому развожу их в стороны и прошу:

– Не мог бы ты достать из багажника мой чемодан? И наверное, на этот раз стоит захватить ключи.

– Да, неплохая идея.

Пэйси настоящий хороший парень, поэтому послушно спускается в канаву, достает мои вещи, а затем берет меня за руку, чтобы помочь перебраться на более твердый участок дороги.

– Давай отведем тебя обратно в дом, где ты сможешь привести себя в порядок.

Глава 5

Пэйси

– Я сама в состоянии понести свой чемодан. Необязательно помогать мне, – говорит Винни.

Я смотрю на нее и не могу сдержать улыбку. Она вся в грязи, за исключением лица. Понятия не имею, как ей удалось его уберечь, но с других частей тела капает темная жижа.

– Я же сказал, что понесу. У тебя есть дела поважнее, например, не упасть.

По дороге в коттедж она поскользнулась еще дважды. Либо она невероятно неуклюжа, либо это ее первая прогулка.

– Знаешь, скорее всего, дело в моих ботинках. Они старые, протектор почти стерся. Попробуй не скользить, когда у тебя на ногах коньки.

Коньки? Мило.

– Не знаю, мои кроссовки достаточно старые, но я не падаю.

– Тогда ты просто бог ходьбы, – улыбаясь, отвечает она.

– Так меня еще не называли. Кажется, мне нравится. – В поле зрения появляется домик и большой красный грузовик. – Слава богу, Стефан приехал.

– Стефан? Подожди, шеф-повар?

– Да. А значит, он готовит завтрак. – Принюхиваюсь. – Ага, кажется, это запах бекона. Ты чувствуешь?

– Стараюсь не особо принюхиваться, боюсь унюхать запах экскрементов какого-нибудь животного, в которые могла упасть.

Усмехаюсь.

– Умно. Еще один спуск. Как думаешь, справишься?

– Возможно, мне стоит представить, что мое тело это сани, а холм – горка… Ну, то есть просто лечь и покатиться вниз.

– Не, грязь слишком липкая. – В одной руке я сжимаю ручку чемодана, второй беру Винни за локоть. – Держись за меня.

Мы вместе спускаемся с холма и доходим до дорожки, ведущей к дому. Да, это бекон.

– Наверное, лучше оставить обувь здесь. Тейтерс взбесится, если мы заляпаем грязью его пол.

– Боже, я и забыла, что он меня терпеть не может.

– Не переживай, я с ним разберусь.

Мы разуваемся. Я открываю дверь и ставлю на пол неиспачканные в грязи чемодан и рюкзак.

Парни сидят за столом в столовой и уплетают завтрак. Все одновременно поворачиваются и смотрят на нас.

– Черт, что с вами случилось? – вставая, спрашивает Хорнсби.

Я указываю пальцем в сторону Винни и говорю:

– Эта всезнайка решила, что нам удастся вытащить ее машину из грязи.

– И мы справились, – парирует Винни.

– Ага, справились – и потом отправили ее прямиком в другую канаву.

Поузи фыркает и подносит салфетку к носу.

– Винни шлепнулась в грязь, так что идея провалилась. Она приведет себя в порядок, а потом мы вызовем эвакуатор, чтобы вытащить машину из кювета.

– Господи, обалдеть можно. Ладно, Стефан приготовил омлет. Могу попросить его сделать еще два.

– Не откажусь, – говорю я.

– М-м, у меня аллергия на яйца, – морщится Винни. – Но не переживайте, я съем протеиновый батончик. Только сначала приму душ. – Она дергает ручку своего чемодана. – Не против, если я вернусь в комнату для гостей? А то я уже начинаю покрываться коркой.

– Давай. – Она быстро уходит, а я направляюсь на кухню, где хлопаю Стефана по плечу. – Привет, мужик. Пахнет потрясающе.

– Прости за вчерашний вечер, – говорит он. – Решил, что в такую погоду будет небезопасно подниматься на холм.

– Не переживай, все нормально. У тебя еще остался бекон?

– Да, могу приготовить тебе омлет. А как насчет твоей девушки?

Я кашляю, подавившись слюной.

– Она не моя девушка. Просто, э-э-э, случайная гостя.

– Ага, я так и понял. – Подмигивает он мне.

– Нет, я серьезно. Она буквально появилась из ниоткуда вчера вечером. Ее машина застряла, она пошла искать помощь и наткнулась на наш домик.

– Черт, везучая девушка. Она будет омлет?

– Выяснилось, что у нее аллергия на яйца. Можешь быстро сообразить что-нибудь еще?

– Да, не переживай. – Стефан приступает к работе, а я сажусь за кухонный остров, позволяю себе расслабиться и сделать глубокий вдох. Я зарабатываю на жизнь спортом, каждый день катаюсь на коньках со стокилограммовыми мужиками, но гулять по холмам, да еще и по грязи… черт, мои ноги горят. Новый вид пыток, который пришелся бы по душе тренеру. Просто отправьте нас ходить по грязи – и обеспечите нам приличную нагрузку. Добавьте несколько чемоданов, рюкзак и девушку, которая ходит, как новорожденный олененок, и дело в шляпе.

– Ну что, прокатился на своем белом скакуне? – Тейтерс опускает пустую тарелку в раковину, а затем садится рядом со мной.

– Что? – непонимающе спрашиваю я. Хорнсби тоже присоединяется к нам. Поузи с Холмсом продолжают сидеть за столом, они обсуждают книгу, которую читает Холмс.

– Ты ведь у нас рыцарь в сияющих доспехах.

– Отвали, – бубню я, проводя рукой по лицу. – Она собралась в одиночку искать машину, даже не помня, где ее оставила. Не мог же я отпустить ее одну. – Понижаю голос и продолжаю: – Если ты не заметил, она немного безумная. Вечно поскальзывается, думает, что может отправиться в путешествие даже без примерного плана, а еще… оставляет ключи в машине. Честно говоря, не знаю, как она вообще выжила. Лично я считаю, все дело в везении.

Хорнсби и Тейтерс молча скрещивают руки на груди и смотрят на меня.

– Да что такое? – спрашиваю я.

– Видишь? – интересуется Тейтерс.

– Что видишь? – не понимаю я.

– Ага, думал, только я это подметил, – отвечает Хорнсби. – Но ты тоже заметил, да?

– Ага, – ухмыляется Тейтерс. – Он запал на нее.

– Что? – шокированно выдаю я. – Вы оба заблуждаетесь.

– Теперь он все отрицает. Классика, – подает голос Хорнсби.

– Да-да, вполне типичное поведение, – добавляет Тейтерс.

– Даже как-то неловко видеть, как он отказывается признавать очевидное, – говорит Хорнсби.

– Кто что отказывается признавать? – спрашивает Стефан.

Тейтерс, или, возможно, теперь мне стоит называть его Картофан, наклоняется вперед.

– Лоус. Он утверждает, что не запал на девушку, но мы-то не дураки.

Стоящий к нам спиной Стефан отвечает:

– А, согласен, я все понял еще тогда, когда он рассказал мне об ее аллергии.

– Черт, да я всего лишь проявил вежливость. Или надо было последовать вчерашнему примеру Тейтерса и вести себя как придурок?

– Хм, я бы не сказал, что вчера вел себя как придурок, скорее просто злился.

– Да ты практически выгнал ее под дождь, – парирую я. – Ага, ты злился и из-за этого вел себя как мудак.

– Угу, я бы не смог ее выставить, даже если бы попытался, ведь вы, два придурка, у нее на побегушках.

Я подхожу ближе к Тейтерсу и говорю:

– Слушай, мужик, если твоя девушка повела себя как стерва, не значит, что все остальные такие же.

– Докажи, что я ошибаюсь, – бросает Тейтерс и, скрещивая руки на груди, прислоняется к столешнице.

Я закатываю глаза и обращаюсь к Хорнсби, самому разумному из присутствующих:

– Ее машина в кювете; не уверен, что нам удастся вытащить ее в ближайшее время. Помнишь, когда у Поузи сел аккумулятор? Эвакуатор не смог проехать, пока дороги полностью не высохли, верно?

– Да, тот парень не станет рисковать.

– Чего и следовало ожидать. Так что Винни немного просчиталась, особенно если учесть, что сегодня обещают настоящий ливень.

– Да, я думал об этом. – Хорнсби отводит взгляд. – А когда появилась сеть, проверил несколько недорогих мест для ночлега в городе, все занято.

– Эй, это что здесь такое происходит? – вклинивается Тейтерс. – Если то, что я думаю, вам лучше прекратить сейчас же.

– Да ладно тебе, Тейтерс, – говорю я. – Винни застряла в чужой стране…

– Мы в Канаде. Она же не осталась одна в Дубае, да еще и без денег.

– И все же она в другой стране, к тому же вроде бы приехала не просто так. Не знаю, что к чему, но она точно не все продумала. И что ты станешь делать? Отправишь ее в город в надежде, что она найдет, где остановиться, да еще и без машины?

– Она ведь хотела приключений…

– Ну и мудак же ты, – злится Хорнсби. – Господи, мужик, ты что, умрешь, если позволишь ей остаться здесь на пару дней?

– Ага, умру, и мое настроение тоже.

– О каком настроении вообще речь? – недоумеваю я. – Ты просто хандришь в углу, срываешься на других, а потом извиняешься, попивая пиво.

– Собственно говоря, такое времяпровождение мне и нужно.

– Можешь продолжать в том же духе, только если она останется. – Даже не предполагал, что мне придется давить на Тейтерса. На обратном пути я подумывал спросить его, может ли Винни задержаться, не потому что сам в этом заинтересован – ведь едва ли выиграю от этого, – а потому, что она не совсем понимает, что делает. Она кажется потерянной… одинокой. Думаю, ей нужна помощь, просто она не совсем осознает, как попросить о ней.

– Нет, мне будет не по себе, пока она здесь. А вдруг мне захочется выпустить газы? Что тогда, придется извиняться за то, что я испортил воздух в собственном доме?

– Ты сейчас серьезно? – спрашивает Хорнсби. – Вот что тебя волнует? Невозможность выпустить газы?

– И многое другое. А вдруг я приведу сюда девушку?

Я фыркаю.

– Ты хоть раз приводил в коттедж девушку?

– Нет, но приятно знать, что у меня есть такая возможность.

– Ты по-прежнему можешь привести сюда девушку. Господи, да комната Винни в противоположном конце дома, и она уже тебя боится, так что точно сделает все возможное, чтобы держаться от тебя подальше.

Тейтерс выпрямляется.

– Это она так сказала? Что боится меня?

– Да, засранец, – отвечаю я. – Ты произвел на нее неизгладимое впечатление. И не в хорошем смысле.

И тут я вижу, как в нем просыпается совесть: складка между бровей исчезает, плечи опускаются.

– Черт, ты же знаешь, не люблю, когда меня считают злодеем.

– Тогда не веди себя как придурок. Протяни оливковую ветвь мира. Похоже, она ей сейчас не помешает.

Он смотрит то на меня, то на Хорнсби, а потом спрашивает:

– А вам эта ситуация не кажется странной? Ну, то есть разве станет девушка в здравом уме оставаться в чужом доме в компании пяти здоровых хоккеистов, да еще и вести себя так, будто все нормально?

Я смотрю в коридор и говорю:

– Если она запуталась, в этом нет ничего удивительного.

– Заказ готов, парень, – говорит Стефан, ставя на кухонный остров подставку, а следом и дымящуюся сковороду. Он бросает мне вилку, и я ловлю ее одной рукой.

– А может, тебе это зачтется, – добавляю я. – Ты позволишь ей остаться и получишь плюс в карму. Кто знает, вдруг вы двое найдете общий язык?

Тейтерс смеется.

– Ага, уверен, ты нас и близко к ней не подпустишь, так что такой вариант исключен.

Поднимаю руку.

– Я ни на что не претендую.

– Угу, именно поэтому ты встал ни свет ни заря и ушел с ней из дома еще до того, как кто-то успел хотя бы поздороваться, – подначивает Тейтерс.

– Вранье, – отвечаю я, беря кусок омлета с сыром, перцем и хашбраунами. – Холмс проснулся раньше меня. Вероятно, ждал, когда можно будет сделать ход.

Хорнсби тихо смеется.

– Это что-то из области фантастики. Мужик едва разговаривает с нами, уверен, он не станет болтать с незнакомкой, которая оказалась у нас случайно.

– И даже если так, ты не оставил ему ни шанса. Холмс рассказал, что посоветовал тебе надеть футболку, но ты отказался.

– Да ладно, это он так сказал? – Качаю головой и кладу в рот еще кусочек. – Я же ответил, что она вряд ли ранняя пташка. Так что совершенно случайно попался ей на глаза в таком виде.

– Угу, – тянет Хорнсби и уходит в свою комнату, расположенную в стороне дома, противоположной той, где живет Холмс и мы с Винни.

– Так ты позволишь ей остаться? – спрашиваю я, устав от этого разговора.

– Ты хочешь, чтобы папочка разрешил ей остаться? – ухмыляется Тейтерс.

– Не называй себя так.

Стоящий на другом конце острова Стефан продолжает взбивать что-то в миске и смеется.

– А мне нравится, как звучит. В смысле, он мой спонсор, он же платит мне деньги, и приличные.

– Папочка хорошо тебе платит, – подмигивает ему Тейтерс.

– Это точно.

– Вы меня смущаете.

Тейтерс кладет руку мне на плечо и говорит:

– Если хочешь, чтобы твоя подружка осталась, папочка не против. – Он наклоняется и чмокает меня в макушку. – Папочка сделает все для своего драгоценного малыша.

Я толкаю его в грудь.

– Пошел ты.

Тейтерс смеется и тоже уходит в свою комнату.

– Идиоты, – бормочу себе под нос.

– Будешь что-то пить? – спрашивает Стефан.

– Возьму воду, – отвечаю я и начинаю вставать.

– Я принесу, парень. Как я сказал, папочка очень хорошо мне платит.

Я смеюсь.

– Господи, уверен, ему нравится, когда ты его так называешь.

– Да, он точно польщен. – Стефан вручает мне стакан воды со льдом. Затем наклоняется вперед и спрашивает: – Итак… Она тебе нравится? – Он играет бровями, на что я качаю головой.

– Господи, и ты туда же.

– Это будет наш секрет.

– Для подобных выводов я провел с ней слишком мало времени. Просто помог, вот и все. – Да, она чертовски сексуальна, но я не стану упоминать этот факт. И я не шутил, утверждая, что смущаюсь в обществе девушек. Я всегда с радостью проводил время с сестрой, но в присутствии ее подруг… вел себя отстраненно. Вдобавок к этому Винни слишком хороша для меня.

Внезапно Стефан выпрямляется и смотрит куда-то через мое плечо.

– Прости, но я не знаю, как тебя зовут. Видимо, мальчики совсем забыли о хороших манерах.

Слышу за спиной голос Винни:

– Недостаток воспитания они компенсируют благородством. – Она подходит к острову и садится рядом со мной. Когда я поворачиваюсь, до меня долетает аромат свежести и лаванды.

И… черт.

На ней майка с глубоким вырезом, которая практически не оставляет простора воображению. Лицо чистое, раскрасневшееся после душа, а мокрые волосы, стянутые в тугой пучок на макушке, подчеркивают природную привлекательность.

Да, она охрененно сексуальная девушка.

– Я Винни, а ты, как я слышала, Стефан. Хранитель еды.

– Совершенно верно. – Стефан протягивает руку, и Винни пожимает ее. – Представляешь, эти идиоты приехали сюда без провизии.

– Кажется, не самый умный поступок.

Я поворачиваюсь к ней.

– Такой же, как поездка на «Мини Купере» по грунтовой дороге в Скалистых горах?!

– Люблю жить полной жизнью. И я хотя бы взяла еду. – Смеется она.

Стефан отталкивается от острова и спрашивает:

– Надеюсь, ты любишь блины. Я приготовил веганские блинчики с черникой. Пойдет?

– Шутишь? – удивленно спрашивает Винни. – Я же сказала, не нужно для меня ничего готовить.

– Я повар и отвечаю за то, чтобы все были сыты. – Он ставит тарелку перед Винни, и, скажу я вам, блины выглядят очень аппетитно.

– А почему я получил омлет, а она блинчики? – притворно обиженным тоном спрашиваю я.

– Потому что вы, маленькие засранцы, даже в отпуске жалуетесь на то, что набираете вес.

Винни смеется, однако Стефан прав. Мы всегда во всем виним углеводы.

– Но мы никогда не отказываемся от десерта.

– Именно поэтому по утрам едите яйца, чтобы позже насладиться десертом.

– Боже, какая вкуснятина, – в знак благодарности стонет Винни. – Большое спасибо, Стефан.

– Всегда рад помочь. – Он подмигивает, а затем принимается готовить следующую партию. – Я поставлю остальные в холодильник, чтобы ты могла достать их и поджарить, когда захочешь добавки.

– Ой, спасибо, но я скоро уеду.

– А я слышал совсем другое, – нараспев отвечает Стефан, разворачивается и уходит в кладовку.

Винни поворачивается ко мне.

– Что он хотел этим сказать?

Я запихиваю в рот остатки омлета и запиваю все водой, после чего отвечаю:

– Мы с ребятами переговорили и решили, что у тебя нет другого выхода, кроме как остаться с нами. Хорнсби…

– Илай?

– Да, Илай… Сегодня утром он проверил свободное жилье, и все уже забронировано. А что касается твоей машины, мы знаем одного парня с эвакуатором, но он не приедет сюда, пока дороги не просохнут. Если верить прогнозу, в ближайшие пару дней ожидаются дожди.

– Правда? – Винни явно расстраивается. – Эти новости не предвещают для меня ничего хорошего.

– Да, новости так себе. Но мы поговорили с Тей… э-э, с Картофаном. – Она улыбается. – И он сказал, ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

Винни скептически смотрит на меня.

– Он этого не говорил.

– Но смысл был тот же, – заверяю я. – А если серьезно, так будет лучше. Если тебе удастся найти жилье, оно или окажется стремным, или будет стоить немалых денег. Здесь же у тебя по крайней мере есть компания, или тебя могут оставить в покое, но точно накормят, а когда состояние дорог позволит, мы поможем тебе вытащить машину.

Она прикусывает нижнюю губу и смотрит в тарелку.

– Но так я будто пользуюсь ситуацией, а я не такая.

– Как ты можешь пользоваться ситуацией, если мы сами предложили тебе остаться? Серьезно, у нас много места, есть еда, и я не вижу проблем, почему ты должна уезжать. И вообще, какую бы цель ты ни преследовала, приехав сюда, ты можешь спокойно заниматься своими делами, или, если хочешь, мы тебе поможем. У нас нет никаких планов, мы просто отдыхаем.

– Я не хочу вам мешать.

– Ты и не будешь мешать. А если тебе покажется, что ты лишняя, всегда можешь уйти в свою комнату.

– Мне не по себе. – Винни ковыряет свой блинчик. – И я не люблю чувствовать себя обязанной.

– Тогда можешь отплатить нам, – говорю я, мне хочется, чтобы она осталась. Я хочу узнать подробнее о ее приключении и попытаться выяснить, почему она кажется мне знакомой. И… да, может, я просто не против узнать ее получше. Она интересная. Немного эксцентричная, очень упрямая, но невероятно самостоятельная. Винни очаровала меня.

К тому же приятно пообщаться с кем-то кроме парней. Не поймите меня неправильно, ради них я готов на все, но мы провели вместе целый сезон. Так что женская компания весьма кстати.

– У меня не очень много денег, – смущенно признается Винни.

– Отлично, потому что нам точно не нужны твои деньги. Можно выбрать другой способ.

Она выгибает бровь.

– Простите, мистер, но я не занимаюсь подобным. В смысле занимаюсь, но по собственному желанию, а не в качестве услуги… если ты понимаешь, о чем я.

– Господи, да я не о том. – Я смеюсь. – Даже не подумал, как это может прозвучать. Я имел в виду… Можешь помочь нам какими-то другими способами.

– Интересно, и как именно? – Она указывает в сторону Стефана. – Я не могу приготовить вам ужин, и несмотря на то, что в доме пять парней, у вас очень чисто. – Она оглядывается по сторонам. – Честно говоря, не представляю, как можно отплатить вам за помощь.

– Тогда и не надо. Как насчет того, чтобы просто позволить помочь тебе?

– Я привыкла со всем справляться самостоятельно, – глядя в сторону, быстро отвечает Винни. Я… – Она делает глубокий вдох. – Обычно не прошу о помощи. Мне было тяжело решиться прийти сюда вчера, а тем более согласиться остаться. Я не люблю принимать помощь, поэтому вряд ли смогу и дальше жить здесь.

– Знаешь, неприятно тебе это говорить, но ты попала в непростое положение. – Я протягиваю руку и касаюсь ее подбородка, заставляя посмотреть на меня. Вот они, темно-синие глаза, никогда раньше вживую не видел такой цвет. – По крайней мере ближайшие несколько дней твою машину не вызволить из канавы. В городе нет свободных номеров, и, к сожалению, у тебя не осталось других вариантов. Либо ты живешь с нами, либо в своей машине в кювете и ждешь, пока не прибудет помощь, но, честно говоря, мы обидимся, если ты предпочтешь свою машину этому милому домику.

Винни поджимает губы и тихо выдыхает, затем ее плечи опускаются, и я вижу момент, когда она сдается.

– Как ни печально признавать, выходит, ты прав.

– Знаю. – Я встаю со стула и вытягиваю руки над головой. – Винни, чувствуй себя как дома. Похоже, на ближайшие пару дней это место – твое новое жилище.

После чего я направляюсь в свою комнату, чтобы принять столь необходимый мне душ.

Я вытираю голову полотенцем и слышу, как звонит лежащий на тумбочке телефон. Быстро натягиваю боксеры, бегу к кровати и вижу на экране имя отца.

– Привет, папа, – садясь на матрас, отвечаю я. – Как дела?

– Очень хорошо, – доносится из трубки хрипловатый голос папы. Он уже более тридцати лет работает учителем и живет с моей мамой в Миннесоте, где оба наслаждаются спокойной, мирной жизнью. – Ты в Банфе с парнями?

– Ага, приехали вчера.

– Надо тоже туда съездить. Нам с мамой очень понравилось наше путешествие два года назад, так что подумываю повторить его.

– Дай знать, когда соберетесь, чтобы я тоже заскочил. В доме много места, мы все поместимся.

– Нет, нет, – усмехается отец. – Не хочу вам мешать, особенно когда вы пытаетесь отдохнуть. Вряд ли вам понравится, если у вас перед глазами будет маячить пара стариков.

– Пап, не уверен, чем, ты думаешь, мы тут занимаемся, но до вчерашнего дня у нас здесь не было ни одной девушки… если ты намекаешь на это.

– Хочешь сказать, Сайлас не привозил в коттедж свою девушку?

– Да, она была исключением, но мы так не делаем.

– Ага, а почему вчера все изменилось? Кто нарушил правило? Дай угадаю, Жеребец?

Усмехаюсь.

– Как ни странно, нет. На самом деле незнакомка оказалась у нас случайно. Из-за непогоды ее машина застряла в грязи, поэтому она отправилась на поиски помощи и набрела на коттедж. Ей больше некуда было идти, так что мы предложили ей остаться на ночь. Тейтерс взбесился, но мы ведь не могли ее выгнать.

– Конечно же. Вы поступили правильно.

– Ага… и знаешь, она кажется мне знакомой. Не могу понять откуда.

– А вдруг ты знал ее в прошлой жизни, – выдвигает версию папа, и я закатываю глаза.

– Ты ведь в курсе, что я не верю в эту чушь.

Он смеется.

– Именно поэтому я и предложил такую версию.

– Ты для этого и позвонил? – дразню я его.

– Просто проверяю, как дела у моего мальчика, может, есть какие-нибудь новости.

– Звучит жутковато, – говорю я. – А должны быть новости?

– Не исключено, – отвечает папа.

– Не хочешь озвучить подробности?

Он прочищает горло, судя по всему, время для шуток закончилось.

– Мне звонил Джош.

Ого, неожиданно.

– Неужели он позвонил тебе?

– Да, и я, мягко говоря, удивился.

– Просто проверял, как дела?

Папа замолкает, а потом продолжает:

– Нет, вообще-то он извинился.

– Серьезно? – спрашиваю я, не совсем веря в то, что слышу. – И почему он решил извиниться? В смысле, давно пора, учитывая, как он вел себя с тобой и со мной, но он просто взял и ни с того ни с сего решил покаяться?

– Да. Сказал, что также хочет попросить прощения и у тебя. Объяснить причины своего поведения.

Парень может сколько угодно извиняться, но сомневаюсь, что его слова что-то изменят для меня.

Джош – мой сводный брат. Он вел себя как придурок и отказался общаться со мной. Так какого черта мне вообще тратить время на его извинения?

И почему именно сейчас?

– Судя по твоему молчанию, полагаю, ты еще не готов к разговору с Джошем, – говорит папа.

– Не очень. Он хреново к тебе относился, а ты просто принял его извинения, и теперь все в порядке?

– Он мой сын.

– Он придурок, – возражаю я.

Папа вздыхает.

– Знаю, нелегко это понять, но когда он все-таки позвонит, что обязательно случится, пожалуйста, Пэйси, прояви терпение.

Ага… сейчас.

– Конечно, папа, – говорю я, чтобы успокоить его, хотя прекрасно понимаю, что ни за что не отвечу на этот звонок.

– Спасибо. – Хотя, слыша облегчение в голосе папы, я ощущаю вину. – Ладно, мне пора. Твоя мама назначила мне свидание на поле для гольфа.

Я усмехаюсь.

– Она прекрасная женщина.

– Это точно. Люблю тебя, сын.

– Я тоже люблю тебя, пап.

Закончив звонок, бросаю телефон на кровать. Я не был морально готов к этому разговору.

Но, зная Джоша и его послужной список, у него все равно ничего не получится.

По крайней мере, хочется на это надеяться.

Глава 6

Винни

Я нервно дергаю ногой в ожидании того, когда мои друзья ответят на видеозвонок. Понятия не имею, что скажет Кэтрин, но точно не горю желанием выслушивать лекцию.

– Привет? – слышу я голос Макса, а потом на экране появляется его лицо. – Черт, да это ведь Винни. Кэтрин, ну-ка тащи сюда свою задницу. Наша пропащая подружка объявилась.

Боже, начало не предвещает ничего хорошего.

Кэтрин выхватывает у Макса телефон, и теперь я вижу ее покрасневшие глаза. Она выглядит так, будто не спала двое суток. На голове шарф, это попытка замаскировать волосы, которые не в лучшем состоянии из-за того, что она постоянно теребит их. И еще у нее заметно дергается глаз.

Да, разговор точно будет не из приятных.

– Какого черта ты вытворяешь? Предполагалось, что ты позвонишь нам, когда доберешься до места. – Она показывает на свои глаза. – Видишь эти красные глаза убийцы? Они стали такими из-за тебя. Я уже решила, что тебя столкнули с дороги, вытащили из Минни и запихнули в клетку, чтобы потом продать на черном рынке. Учитывая твои глаза и сиськи, за тебя можно выручить большие деньги.

– Боже, Кэтрин, пора прекращать смотреть детективы.

– Ха… считаешь, это выдумка? О нет, милая, такова реальная жизнь. И это я еще приукрасила свою версию, потому что ты – идеальный кандидат. Сексуальная и бестолковая. Легкая мишень.

Макс вырывает у Кэтрин телефон и говорит:

– Милая, она показывала мне парочку статей о похитителях и их пленницах. После этого я так разволновался, что не смог уснуть. Сегодня утром заставил ее купить мне крунат[6], потому что вчера так и не сомкнул глаз. И знаешь, даже божественный вкус лакомства не смог стереть травмирующий опыт, который я пережил благодаря Кэтрин. Моя душа усеяна шрамами. И в этом виновата ты.

– Прости, – говорю я, когда мне наконец удается вставить слово. – Поверь, я не специально не выходила на связь. Вчера была жуткая гроза и такой дождь, что я едва видела дорогу. В Канадских Скалистых горах мало где ловит сеть, и вдобавок ко всему не работал интернет. Но сегодня утром он наконец-то появился, так что я смогла позвонить вам по видеосвязи.

Кэтрин отбирает у Макса телефон и пристально вглядывается в экран, пытаясь рассмотреть, что меня окружает. По крайней мере, кажется, она занимается именно этим.

– Где ты?

И мне совсем не хочется отвечать на этот вопрос, потому что она взбесится. Не сомневаюсь, подруга выйдет из себя, и мне придется не только выслушивать длинную лекцию, но и разбираться с жалобами Макса. Потому что, когда мы попрощаемся, Кэтрин не успокоится. Она лишь разойдётся еще сильнее, и все ее безумие обрушится на Макса, тогда мне придется выслушивать уже жалобы Макса на Кэтрин. Именно так и бывает, когда твоя помешанная на личной безопасности подруга расстраивается.

– Знаете, до того как мы обсудим, где именно я нахожусь, я хочу, чтобы вы оба сделали глубокий вдох.

– Винни, – слышу голос Кэтрин, ее глаз дергается все чаще и чаще. – Если ты скажешь, что попала в бордель, я взорвусь.

– Тогда у меня для тебя хорошие новости: я не в борделе, значит, причин для паники нет. – Рада, что мы прояснили этот вопрос. Фух! Теперь можно просто расслабиться и поболтать, как нормальные друзья.

Кэтрин качает головой.

– Пора бы тебе запомнить, со мной такое не пройдет. Где ты?

По крайней мере я попробовала спустить все на тормозах.

– Позволь сначала заметить, это непростая поездка, и я буду благодарна, если ты не станешь читать мне лекции о моем выборе.

– О, она пытается давить на жалость и использует свой прием «я потеряла маму, да еще и так рано», – говорит Макс. – Где бы ни устроилась наша милая подруга, ты ни за что не одобришь ее выбор, особенно с таким предисловием.

Он прав.

– Просто скажи, где ты? – настаивает Кэтрин. Когда я молчу, она закатывает глаза и продолжает: – Ладно, я не стану тебя ругать.

– Обещаешь?

– Обещаю, – цедит она сквозь зубы.

Ну что, терять уже нечего.

– Итак, вчера вечером я добралась до Банфа. Пыталась написать вам, ребята, но сообщение не отправлялось. Погода и правда была ужасной, и по дороге в город видимость оказалась настолько плохой, что я в итоге свернула не туда.

– Первая ошибка жертвы похитителей.

– Кэтрин, да сколько можно, – говорит Макс. – Хватит постоянно твердить про похищения. Из-за тебя мне приходится постоянно оглядываться.

– Мы всегда должны быть начеку.

– Поверь, мы и так все понимаем. – Макс поворачивает телефон так, чтобы лица обоих попадали в объектив камеры. – Продолжай.

– Спасибо. – Прочищаю горло, готовясь к более сложной части разговора. – Так вот, я свернула не туда и оказалась в горах. – Вижу, что Кэтрин открывает рот, порываясь вставить комментарий, но, получив выразительный взгляд от Макса, быстро смыкает губы. – Потом асфальт исчез, и началась грунтовка.

– Господи боже, – произносит Кэтрин, щипая себя за нос.

– Из-за сильного дождя дорогу размыло, а так как Минни плохо едет по грязи, она застряла. Я пыталась вытащить ее, но безуспешно. А раз мой телефон не работал, у меня не осталось иного выбора, кроме как пойти искать помощь.

Кэтрин начинает раскачиваться вперед-назад.

– Я сложила в рюкзак кое-какие вещи, а затем отважилась выйти из машины. Вдалеке светились огни, так что я пошла на них. И поверь, я не вру, мне было очень страшно. Ветер едва не сбил меня с ног, и я боялась, что упаду в грязь. К счастью, мне удалось добраться до источника света, оказалось, что он шел от дома, поэтому я постучала в дверь с намерением попросить разрешения воспользоваться телефоном здешних жильцов.

– Моргни дважды, если тебя взяли в плен. Дай знать, если тебе нужна помощь. – Она шлепает Макса по руке. – Я же говорила, надо надеть на нее GPS-трекер.

– Никто меня не удерживает. Парни были очень добры ко мне.

– Парни? – кричит Кэтрин.

– Парни? – Макс придвигается ближе. – Какие еще парни?

Прикусывая губу, тоже наклоняюсь ближе к телефону и шепчу:

– Профессиональные хоккеисты.

– Что? – Макс вскакивает с дивана, на котором они сидят, и забирает с собой телефон. – Ну-ка притормози. Хочешь сказать, что во время грозы свернула не туда и совершенно случайно набрела на дом, полный профессиональных хоккеистов?

Подтверждаю их догадку кивком.

– Именно. Я понятия не имела, кто они такие, тогда они решили доказать мне, что не врут, а утром, когда интернет заработал, я поискала информацию о них.

– И кто же они такие?

– Искусные манипуляторы, которые воспользуются ею, когда она будет меньше всего этого ждать, – кричит сзади Кэтрин.

Подруге точно нужно успокоительное.

– Э-э-э, они «Ванкуверские Зади…

– Задиры, – перебивает меня Макс. – Черт побери. Если ты скажешь, что среди них есть Йен Риверс, я, на хрен, сойду с ума. Он там? – Макс сжимает голову. – Подожди, не говори. Не хочу знать. – Затем подходит ближе к телефону так, что я вижу только половину его лица, и шепчет: – Он там?

– Йен Риверс… это тот, от которого ты фанатеешь?

– Да. И Винни, черт, он настоящий зверь на льду, еще и невероятно ловкий. Безумно талантливый парень. Он там? Если так, то я выезжаю. Скажи мне, где ты, и я скоро приеду.

Рвение Макса вызывает у меня смех.

– Его тут нет.

– Вот черт. А кто есть?

– Так, давай попробуем разобраться. Они зовут друг друга по фамилии, а мне сообщили имена. Поэтому я запуталась. Дом принадлежит Тейтерсу…

– Сайласу Тейтерсу, – перебивает Макс. – Обалдеть. А Илай Хорнсби там?

– Да, – воодушевленно отвечаю я. – Он здесь. И, боже, какой же он хорошенький. Просто… вау. Даже не знаю, встречала ли я такого красивого мужчину. На него больно смотреть, его красота буквально ослепляет.

– Тогда с тобой что-то не так, потому что у меня нет проблем с разглядыванием его фотографий. Я могу смотреть на них часами. Кто еще?

– Леви Поузи.

– Хм, я мало что знаю о нем.

– Он мне нравится, весёлый, – говорю я, замечая, как на заднем плане Кэтрин меряет шагами комнату. Мысленно улыбаюсь. Уверена, она вне себя. – А еще Холси Холмс.

– О, настоящий бог шайбы. Лучше всех знает, как провести ее по полю прямиком к воротам.

– Да, он довольно тихий, – говорю я. – Постоянно молчит и все время читает. И последний из этой компании – Пэйси Лоус.

Макс открывает рот и несколько раз моргает.

– Пэйси Лоус, который вратарь «Задир»? Да он настоящий волшебник. На его счету немыслимое количество сейвов[7]. Самых сложных гребаных сейвов, Винни.

Мои щеки розовеют.

Мужчина, на счету которого самое большое количество сейвов, сказал, что я красивая. А еще он предложил мне остаться здесь… Хотя дом принадлежит не ему. А еще любезно помог столкнуть мою машину в кювет.

Макс вздыхает.

– Ну ты и счастливица, взяла и так просто оказалась в моей мечте.

Я смеюсь, и тут Кэтрин подходит ближе:

– Прекрасно, просто замечательно. Ты познакомилась со знаменитостями, но что произошло потом? Они разрешили тебе воспользоваться их телефоном? Попытались сделать что-то неподобающее?

– Кэтрин, да нет же, ничего подобного, – устало говорю я. – И, в общем, дело вот в чем. – Я снова начинаю ерзать. – Из-за сильной грозы телефоны не работали, и мне не оставалось ничего другого, кроме как принять их предложение.

Кэтрин подозрительно прищуривается.

– Какое предложение?

– Остаться на ночь. – Я неловко сглатываю.

– В обмен на сексуальные услуги? – кричит Кэтрин.

Я быстро убавляю громкость, надеясь, что этого никто не слышал.

– Нет, – отвечаю я. – Боже, Кэтрин, они всего лишь проявили вежливость и выделили мне комнату для гостей. Я подумывала о том, чтобы вернуться в машину и спать там, но они не позволили. Сказали, что если я хочу стать жертвой похищения, то так точно добьюсь своего.

– И ты осталась ночевать в их доме?

Я киваю, а затем поворачиваю камеру, чтобы показать комнату.

– Вот где я сейчас. В комнате, где спала ночью.

– Больше похоже на роскошный отель, – замечает Макс, – а не на чей-то дом. Это что, сводчатый потолок?

Направляю камеру на потолок.

– Ага. С открытыми балками. И только посмотри на люстру.

– Боже, да кого волнует дурацкая люстра, – кричит Кэтрин. – Ты должна сейчас же уйти. Винни, ты вообще в своем уме? Одна в доме с пятью огромными хоккеистами? Уверена, они устроят групповую мастурбацию и используют твою спину в качестве мишени.

– Господи, Кэтрин, – кричит Макс. – Да что с тобой не так? – Он показывает на нее пальцем. – Тебе пора обратиться к психиатру.

– Технически мужчин шесть, – замечаю я. – Шестой – здоровяк-повар по имени Стефан. Он готовит изумительные веганские блинчики.

– С домашним сиропом? – уточняет Макс.

– Полагаю, да. В креманке было что-то похожее, а в тесто он положил чернику.

– Ничего себе, изысканно.

– Вы двое что, издеваетесь надо мной? – спрашивает Кэтрин. – Винни может умереть, а вы рассуждаете о каких-то люстрах и сиропе с черникой?

– Мне не грозит смерть. Они фактически спасли меня.

Кэтрин складывает руки на груди.

– Ага, так вот почему ты все еще там? Потому что думаешь, что они спасли тебя? Ты же знаешь, что именно так они и усыпляют твою бдительность? Сначала заслужат доверие, потом нападут и убьют.

– Кэтрин, – продолжаю я серьезным тоном. – Я по-прежнему здесь, потому что мне больше некуда идти.

– О чем ты говоришь? – спрашивает Кэтрин, и я начинаю переживать за ее давление. Никогда раньше не видела, чтобы эта жилка так… выделялась. Обычно по видеосвязи изображение не самого лучшего качества, но черт, сейчас я вижу, как пульсирует вена у нее на виске.

– Ну, сегодня утром Пэйси пытался помочь мне вытащить машину из грязи.

– Ого, ну-ка проясни, он делал это без футболки? – спрашивает Макс.

– Нет, – улыбаюсь я. – Но утром, когда я вошла на кухню, он был по пояс обнажен, и, скажу честно, Макс, я никогда еще не видела такие мышцы.

– Боже, я тебя ненавижу.

– Прошу, вернись к истории с машиной, – командует Кэтрин.

– Да, так вот, нам удалось вытолкнуть Минни из ямы, но потом я не успела ее остановить, и она угодила в канаву.

Кэтрин вскидывает руки и уходит, а Макс фыркает.

– Если тебе станет легче, то скажу, что я опозорилась, упав в грязь. Но да, сейчас Минни в кювете, и ее надо вытащить. А поскольку вокруг одни проселочные дороги, водитель эвакуатора не поедет сюда, пока они не просохнут. В ближайшие пару дней обещают дожди, так что у меня нет машины.

– Господи, неужели… Да, точно, у меня сердечный приступ. – Кэтрин садится на диван и прижимает руку к груди.

– Нет у тебя никакого сердечного приступа, – закатывает глаза Макс.

– Если тебе не понравилась эта часть, то точно не понравится продолжение, – морщусь я.

Кэтрин резко поворачивается к телефону.

– Что еще?

– Ну, помнишь, когда я уезжала, ты спросила, где я остановлюсь в Банфе?

– Да-а-а, – тянет Кэтрин.

– И я сказала, что буду жить в модном месте, которое обычно выбирают знаменитости.

– Ага.

– Так вот, я соврала.

Кэтрин осуждающе смотрит на меня.

– Я думала, что просто приеду в город и сниму номер в отеле, а потом, когда сделала перерыв на обед, проверила цены, и оказалось, жилье стоит баснословных денег. В это время года Банф очень популярен. Один из парней сказал, все из-за озер, сейчас вид на них просто фантастический. Кажется, все дело в тающих ледниках. В общем, я решила, что найду жилье по приезду, но потом ребята сообщили, что все забронировано.

– Если скажешь, что будешь ночевать в палатке, я от тебя отрекусь.

Я оживляюсь.

– Нет, никаких палаток. Парни предложили мне остаться в гостевой комнате. Столько, сколько нужно.

– Так еще хуже! – кричит Кэтрин.

– Почему еще хуже? Они очень милые.

– Естественно, они милые. Потому что пытаются втереться к тебе в доверие, чтобы потом, когда превратят тебя в свою сексуальную рабыню, ты стала думать, что это твоя новая норма жизни.

– Так, понятно, тебе пора поспать, – сообщает Макс, он берет Кэтрин за руку и ведет по коридору в ее спальню. – Скоро принесу тебе холодный компресс. Постарайся расслабиться. – Когда она оказывается вне пределов слышимости, Макс продолжает: – Ты понимаешь, что только что в разы усложнила мою жизнь?

Виновато морщусь.

– Я понимаю, прости.

– А ты знаешь, как можешь загладить вину?

– Как? – спрашиваю я.

– Попробуй достать для меня автограф Йена Риверса.

Я улыбаюсь.

– Сделаю все, что смогу.

– А знаешь, что еще?

– Устроить тебе встречу? – спрашиваю я.

– Да, это поможет, но я имел в виду… Винни, живи полной жизнью. – Он улыбается, его взгляд смягчается. – Кэтрин любит тебя, именно поэтому так сильно переживает, но мы знаем, что ты должна осуществить задуманное, так что делай так, как считаешь нужным. И если для этого тебе придется провести неделю в доме со сводчатыми потолками в компании пяти мускулистых хоккеистов, вперед! Не отказывай себе ни в чем.

Напряжение потихоньку покидает мои плечи, и я ложусь на удобную, мягкую кровать.

– Макс, спасибо за эти слова, они много значат для меня.

– Но прошу, будь осторожна, хорошо? Думаю, мы с тобой оба знаем, что эти парни скромные, милые и не настолько глупые, чтобы вести себя неподобающее, и все-таки прояви осторожность. Твое сердце сейчас слишком уязвимо. На его долю выпало столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь, так что береги его.

Прижимаю руку к груди.

– Так и сделаю. – Улыбаюсь другу. – Спасибо, мне нужно было услышать эти слова. Я правда переживала: не хочу, чтобы Кэтрин злилась на меня.

– Ты же знаешь Кэтрин, лает, но не кусает. Не беспокойся о ней, я дам ей успокоительное. Позаботься о себе, занимайся своим делом. Приведи голову в порядок и возвращайся с новыми силами.

– Хорошо.

– И ради бога, чаще давай о себе знать. Даже если это просто сообщение.

Улыбаюсь ему в ответ.

– Не переживай, обязательно последую твоему совету. Но если от меня долго не будет вестей, сначала проверь прогноз погоды в Банфе. Во время грозы связь практически отсутствует, так что имей это в виду.

– Принято. – Он подмигивает. – А теперь иди и повеселись с хоккеистами.

– Так и сделаю.

– И пока ты не повесила трубку, расскажи… Ты положила глаз на Илая Хорнсби?

Я начинаю хохотать.

– Нет, он чересчур смазливый. Вряд ли я способна увлечься таким экземпляром.

– Но…

Я отворачиваюсь и прикрываю лицо рукой, потому что чувствую, как краснею.

– А вот Пэйси… Боже, в нем есть что-то такое, из-за чего меня тянет к нему. Он очень красивый.

– О да, Винни. Пэйси – мужчина определенного типа. Ухаживает за своими волосами, может позволить себе пучок, и у него настолько мощные бедра, что ими можно раздавить арбуз, а эти глаза…

– Да, – шепчу я в трубку. – Под его взглядом я буквально столбенею.

– Ты должна взять дело в свои руки.

Язвительно фыркаю в ответ.

– Ты спятил. Никогда в жизни мужчина, подобный Пэйси Лоусу, не выберет меня. Не говоря уже о том, что я скоро уеду.

– Э-э, ты вообще смотришься в зеркало? Ты красавица. А еще этот твой природный темперамент.

– Природный темперамент? – смеюсь я. – И что в нем такого особенного?

– Он привлекает людей. – Макс потирает пальцы. – В тебе есть та заразительная жизнерадостность, которую большинство находят милой. – И добавляет уже шепотом: – Противоположность психованной Кэтрин.

Я фыркаю так сильно, что приходится вытереть нос.

– Что ж, спасибо за вотум доверия, но я не планирую ничего предпринимать. Однако все равно могу насладиться видом.

– Вот это моя девочка. И попытаешься достать мне автограф, да?

– Точно, автограф Йена Риверса. Я спрошу у ребят.

– Сама знаешь, это меньшее, что ты можешь сделать, потому что по окончании разговора мне придется подсыпать Кэтрин успокоительное в яблочное пюре, чтобы хотя бы попытаться пережить этот день. И нет, Винни, я предпочитаю не пичкать лекарствами своих друзей.

– Знаю, но порой нет другого выхода.

– Да, согласен. – Он усмехается и говорит: – Забавно, она постоянно рассуждает о личной безопасности, но даже не подозревает, что ее собственный друг готов скормить ей седативное.

– Меньше знает, крепче спит. Люблю тебя, Макс.

– Я тоже тебя люблю. Развлекайся.

Отключаюсь, откладываю телефон в сторону и упираюсь взглядом в потолок. Ну вот и все. Я останусь здесь на несколько дней.

А все могло бы обернуться гораздо хуже.

Не уверена, что могло бы быть лучше.

Я с благодарностью воспользуюсь предоставившейся возможностью, потому что в последнее время мне пришлось нелегко.

Но Макс прав, я должна осуществить задуманное и вернуться новым человеком.

Снова оказаться в водовороте событий, из которых и состоит моя жизнь.

Глава 7

Пэйси

– А где твоя подружка? – спрашивает Тейтерс, усаживаясь на шезлонг рядом с моим.

– Она мне не подружка, просто… гостья.

– Называй ее как хочешь, так где она?

– Не знаю. – Надвигаю шляпу на лицо, закрываясь от проглядывающего из-за облаков солнца. Утром было солнечно, но позже ожидается гроза, поэтому тучи сгущаются. И все же, даже несмотря на некоторую облачность, на улице приятно, и я стараюсь насладиться лучами солнца, когда оно показывается из-за облаков.

– Как это ты не знаешь? Я думал, ты ее сторожевой пес.

– Может, перестанешь вести себя как придурок? – резко выдаю я. – Я предложил остаться в твоем доме, потому что ей больше некуда идти. Если бы ты пришел в себя, наверняка бы сам сказал то же самое.

– Я веду себя нормально, – защищается Тейтерс.

– Мужик, ты ведь знаешь, я переживаю за тебя и всегда с тобой откровенен, именно так поступают братья, поэтому скажу все как есть. С тех пор, как Сара порвала с тобой, ты ведешь себя как мудила. Я понимаю, вы встречались со школы, и тебе тяжело, но ты не принимаешь помощь. Держишь все в себе, а потом вымещаешь злость на окружающих.

– А может, я просто не хочу обсуждать случившееся. Или даже думать об этом? – Он опускает очки на глаза и ложится на шезлонг.

– Ага, вот только я тоже не хотел говорить о своей травме, но ты все равно заставил.

– Потому что у тебя должна быть ясная голова, твое настроение влияет на игру. Нельзя, чтобы мой вратарь боялся чертовой шайбы.

– Не боюсь я никакой шайбы, – кричу я в ответ, а потом, осознав, насколько завелся, делаю глубокий вдох и продолжаю уже спокойнее: – Я не боюсь шайбы, и глупо отрицать, что ты считаешь, будто расставание с Сарой не повлияло на команду.

– Да пошел ты. Сам знаешь, все лишнее дерьмо я оставляю за пределами поля. Когда выхожу на лед, у меня в голове только хоккей.

– В этом плэй-офф ты допускал ошибки, которые раньше никогда не совершал. Позволял игрокам обойти тебя, пропускал удары по воротам. И все это от тех, у кого раньше на это не было никаких шансов.

Тейтерс приподнимается и спрашивает:

– Значит, в проигрыше виноват я? Это ты пытаешься сказать?

– Нет, – раздраженно парирую я. – Мы все виноваты. Я говорю о том, что ты игнорируешь случившееся, а если так и продолжишь делать вид, что все в порядке, проблема никуда не уйдет.

– Единственный приемлемый для меня вариант разобраться с этим, найти кого-то нового.

– Сам ведь знаешь, что тебе не подходит такое решение проблемы, – замечаю я. Тейтерс может сколько угодно притворяться, но он очень честный и верный. Он любил Сару, фактически помешался на этой девушке. Они вместе росли, менялись как личности и всегда поддерживали друг друга. Благодаря Саре Тейтерс стал таким, каким я его знаю. И он не из тех парней, кто с легкостью поменяет одну девушку на другую. Он на такое не способен. Наверное, как и все мы. Хотя, возможно, такой вариант поведения приемлем для Хорнсби, но это потому, что ему чужды эмоции. Он прекрасный человек, однако, когда дело доходит до проявления своих чувств, не уверен, что он хорошо с этим справляется.

– Я изменился, – заявляет Тейтерс. – Стал новым человеком и могу делать все, что захочу.

– Ага, только готов поспорить, на самом деле ты не хочешь тусоваться здесь с нами, а мечтаешь вернуться в Ванкувер и попытаться помириться с Сарой.

Тейтерс качает головой.

– Она дала понять, что больше не хочет меня видеть. Так что я буду уважать ее желание. Зачем надоедать тому, кому я не нужен?

– И почему она так сказала?

– Я не стану это обсуждать, – говорит он. – И пришел сюда не за этим.

– Ладно, тогда зачем ты здесь?

– Твоя подруга…

– Винни. У нее есть имя.

– Ладно, Винни так и не поблагодарила меня.

Господи.

– Наверное, потому что она тебя боится. Такая мысль не приходила тебе в голову? И еще, полагаю, она весь день сидит в своей комнате, потому что не хочет надоедать. Она боится, что будет нам мешать.

– А вот меня беспокоит понимание того, что она здесь, но ее как бы нет.

– Ты понимаешь, что невыносим? – Я встаю с шезлонга, потому что отдохнуть не удается. – Не знаешь, ужин готов?

– Я что, похож на колокольчик, который возвещает о готовности еды? Понятия не имею, что делает Стефан.

У меня нет настроения ругаться с Тейтерсом, так что я беру бутылку воды и иду в дом. Открываю раздвижную стеклянную дверь, и в нос тут же ударяет аппетитный запах.

На тарелке лежат слегка посыпанные приправой стейки. Рядом – запеченный картофель, который явно только что вытащили из духовки, потому что я все еще вижу исходящий от него пар, а в большой миске на островке – овощной салат.

Иногда Тейтерс ведет себя как придурок, но он внимательный хозяин, и одно из доказательств – он всегда следит за тем, чтобы мы вкусно и правильно питались. Но я переживаю за него. Понятия не имею, каково это – расстаться с любимым человеком, который много лет присутствовал в твоей жизни. С таким нелегко справиться, однако все же ему нужно найти способ двигаться дальше и… взять себя в руки. Я не понимаю, как помочь ему с этим.

– Привет, тебя-то я и искал. Знаешь, стейк какой прожарки предпочитает Винни? – спрашивает Стефан.

– Э-э-э, нет.

– А ты не знаешь, она вообще ест стейки?

– Понятия не имею.

– Сможешь выяснить? – смеется Стефан.

Я чешу затылок.

– Конечно.

Ставлю бутылку с водой на столешницу и направляюсь к комнате Винни, пытаясь понять, когда это я успел стать ее ассистентом. Это ведь Хорнсби первый принялся настаивать на том, чтобы она осталась. А я просто подыграл ему.

Дойдя до двери Винни, легонько стучусь к ней. Не получив ответа, пробую еще раз.

Тишина.

Она что… ушла?

Поворачиваюсь в сторону прихожей и вижу ее ботинки. Вряд ли она покинула бы дом без них, поэтому стучу еще раз. И на этот раз не получив никакой реакции, решаю, что она, возможно, спит.

А значит, есть лишь один способ узнать, прав ли я.

Осторожно нажимаю на ручку двери, и она поддается, тогда я медленно – в смысле очень медленно – открываю дверь.

– Винни? – зову я.

Нет ответа.

Приоткрываю дверь шире и заглядываю внутрь, чтобы посмотреть на кровать. Пусто.

Хм.

Толкаю дверь, осматриваюсь и тут замечаю движение справа.

– А-а-а, боже, – визжит Винни. Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда она начинает оборачивать полотенце вокруг тела, пытаясь прикрыться.

– Вот дерьмо… черт, прости. – Резко отворачиваюсь и закрываю глаза рукой.

– Что ты делаешь? – пищит она.

– Прости, – повторяю я, чувствуя, как краснею. – Ты не подумай, я не вуайерист, я ничего не видел. И говорю так не для того, чтобы тебя успокоить. Честное слово, я заметил лишь полотенце. Клянусь, я не разглядывал тебя.

Вранье, сегодня утром ты пялился на ее грудь. Но не стоит упоминать об этом.

– Хорошо, – немного успокоившись, отвечает Винни. – Я тебе верю, и все же, что ты тут делаешь?

Продолжая стоять к ней спиной, объясняю:

– Я стучал, но ты не ответила. Поэтому подумал: возможно, ты ушла.

– Я была в ванной и ничего не слышала. Наверное, тебе стоит научиться стучать громче.

– В следующий раз буду бить кулаками в дверь и громко выкрикивать твое имя.

Она смеется.

– Я прикрылась, можешь повернуться.

Выпрямляюсь, а затем поворачиваюсь так, будто ничего не случилось. Но черт, еще как случилось, я ведь вижу Винни в полотенце.

Волосы убраны в высокий пучок на макушке, а на лице, как и утром, ни следа макияжа, только заметная россыпь веснушек. И хотя мне отчаянно хочется опустить взгляд и рассмотреть ее фигуру, я сдерживаю порыв. И смотрю прямо ей в глаза. Нет смысла делать ситуацию еще более неловкой.

Но да, мне очень хочется как следует изучить ее тело в полотенце.

Засовываю руки в карманы и спрашиваю:

– Итак, э-э-э… решила снова сходить в душ?

Она ухмыляется.

– Нет, на этот раз приняла ванную. И попробовала гидромассаж.

– Ага, ясно. Круто.

Винни наклоняет голову.

– Ты просто так пришел сюда или что-то хотел?

– О, точно. Стефан спрашивает, будешь ли ты стейк.

– Определенно да. Я люблю мясо.

Шумно сглатываю.

– Ага, я тоже.

Винни улыбается еще шире, и я вижу, она понимает, как мне неловко.

– Так вот, какой стейк ты предпочитаешь? Парни любят среднюю.

– Я тоже. Идеальный вариант.

– Круто. Скажу Стефану.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг Винни окликает меня:

– Послушай, я тут подумала… Может, я буду платить за еду, которую съела? Можно примерно подсчитать, сколько должна вам.

– Ты же знаешь, Тейтерс не возьмет с тебя деньги. Я уже говорил.

– Ну вдруг он все же передумает?

Пожимаю плечами.

– Я могу спросить, но знаю, что он ответит. Он даже нам не позволяет платить за что-то.

– Хорошо. – Она поджимает губы, но внезапно ее глаза загораются. – А как насчет мытья посуды? Так я смогу помочь Стефану, верно?

– Давай ты оденешься, и позже мы обсудим этот вопрос? – После этого я оставляю ее одеваться и возвращаюсь в гостиную, где собираются парни.

– Дочитал свою книгу? – спрашиваю Холмса, когда он достает пиво из холодильника.

– Да.

– Шустро ты.

– Книга короткая, и я быстро читаю.

– Значит, теперь будешь общаться с нами?

– Нет, он начал следующую, – сообщает Поузи, доставая из холодильника пару банок. Одну бросает мне, а вторую открывает сам. Звук открывающейся пивной банки – сигнал для Тейтерса зайти в гостиную.

– Стефан сказал, что мясо почти готово. Он сделал порцию и для Винни. Знаешь, как она любит?

Знаешь, как она любит?

– Черт, да. Забыл ему передать. Средней прожарки, – отвечаю я. – Можешь извиниться перед Стефаном за меня?

Как ни странно, он согласно кивает, а затем возвращается к Стефану.

– Он не в настроении, – объясняет Поузи. – Недавно играл с ним в шахматы, и каждый раз, когда я съедал его фигуру, он ныл как девчонка. В итоге все закончилось тем, что он перевернул доску и злой умчался прочь.

– Жаль, я этого не видел, – говорит Хорнсби, наливая себе пиво. Мы все собрались вокруг кухонного острова.

– Да уж. – Поузи берет кусок жареного картофеля и отправляет его в рот. – У меня ушло десять минут на то, чтобы найти все фигуры. В итоге, чтобы успокоиться, я сыграл сам с собой.

Я делаю глоток пива.

– Этот разрыв сильно на него повлиял. Кто-нибудь знает, почему Сара его бросила?

Парни качают головами.

– Понятия не имею, – отвечает Хорнсби. – Обычно он делится подобным со мной, но на этот раз только сообщил, что они расстались и все кончено.

– Может, он что-то натворил? – спрашиваю я. – Что-то глупое?

– Возможно, – облокачиваясь на столешницу, соглашается Холмс.

Мы все поворачиваемся к нему.

– Ты о чем? – спрашивает Поузи.

– Не исключено, что он совершил какую-то глупость. Может, у него началась звездная болезнь.

Я спрашиваю шепотом:

– Думаешь, он изменил ей?

Холмс пожимает плечами, и как раз в этот момент в дом заходит Тейтерс.

К сожалению, мы не очень хорошо умеем скрывать эмоции, поэтому все одновременно поворачиваемся и смотрим на него.

– Чего вы пялитесь? – спрашивает он, замерев у раздвижных стеклянных дверей.

– Э-э-э, просто обсуждаем, не изменял ли ты Саре, – выдает Хорнсби, даже не пытаясь придумать отговорку.

– Мужик, ну ты чего! – Пихаю его в плечо.

– А что? Какой толк врать? Он либо обманывал, либо нет.

Тейтерс прищуривается и зло отвечает:

– Вашу мать, да я бы никогда не стал ей изменять, и вы четверо должны это знать.

Стефан подходит к Тейтерсу со спины и сообщает:

– Стейки готовы.

Но Тейтерс уже разозлился, поэтому уходит, а мы – ну, по крайней мере, я – чувствуем себя мудаками.

– Какого хрена ты ляпнул такое? – спрашивает Поузи. – Теперь его настроение точно не улучшится.

– Когда-нибудь нам придется дожать его и выведать правду, – говорит Хорнсби, а затем делает глоток пива. – Где… ах, вот она. Сомневался, что ты еще здесь, потому что не видел тебя сегодня.

Оглянувшись через плечо, вижу Винни, на ней простая белая майка и спортивные штаны с закатанными до икр штанинами.

– М-м, я не хотела никому мешать.

– Ты и не мешаешь, – заверяет Хорнсби. – Необязательно все время сидеть в своей комнате. Здесь найдется чем заняться. В подвале есть кинотеатр, симулятор гольфа, еще пинг-понг и игровые автоматы. А на заднем дворе игры для улицы. Умеешь играть в «Подкову»?

Винни качает головой.

– Тогда мы можем тебя научить. На чердаке – библиотека с кучей книг. Холмс использует ее по максимуму. Еще вокруг много троп, по которым приятно прогуляться и насладиться природой, но на твоем месте я бы взял с собой кого-то из нас, мы лучше знаем местность. Так что не стоит постоянно сидеть в своей комнате.

– Ух ты, спасибо, заманчиво.

– Мальчики, ужин готов, – объявляет Стефан.

Хорнсби жестом показывает на тарелки.

– Сначала дамы.

Винни поднимает руки.

– О нет, вы первые, это ваше право. И не настаивай, если будешь ждать, пока я соглашусь, все останутся голодными.

– Принято, – говорит Поузи, берет тарелку и наполняет ее. Ничего удивительного. Вторым следует Холмс, после Хорнсби, за ним Стефан, который объявляет, что положит порцию для Тейтерса и отнесет ему.

Вероятно, так будет лучше. Сомневаюсь, что Тейтерс жаждет оказаться в нашей компании.

– Выглядит очень аппетитно, – говорю я, накладывая себе на тарелку немного жареного картофеля.

– Спасибо. Надеюсь, стейки придутся вам по вкусу.

– Как всегда, – доносится от стола голос Поузи.

– Эй, Винни, возьми себе в холодильнике содовую или пиво, – говорит Хорнсби.

– Ой, у меня есть бутылка воды, так что все нормально. Но все равно спасибо. – Сейчас она невероятно вежлива, ее даже можно назвать скромницей. Совсем не похожа на того человека, которого я видел утром, и полагаю, причина в том, что ей неловко в присутствии парней. Я знаю, что Винни не хочет, как сама выразилась, мешать нам, но парни правда не против. С ней приятно общаться, она веселая. И вообще мы часто проводим время в обществе жен и подруг наших товарищей по команде, особенно когда путешествуем. А кто нам не нравится, так это безумные фанаты, но Винни не такая, поэтому сомневаюсь, что кому-то из парней некомфортно в ее присутствии. Но, может, мы сами источаем такую ауру? Неужели мы пугаем ее?

Взяв свои тарелки, мы усаживаемся за обеденный стол, и я внимательно наблюдаю, как Винни накладывает себе мизерную порцию. И отрезает лишь половину приготовленного Стефаном стейка. Глядя на ее тарелку, я понимаю, что это едва ли можно назвать ужином.

А потом, когда она, минуя стол, направляется к себе в спальню, я спрашиваю:

– Ты куда?

Она останавливается и смотрит на нас.

– О, не хочу вам мешать. Вы занимайтесь своими делами. Я быстро поем, а потом вернусь и помою посуду.

– Я возьму посуду на себя, – отвечает из кухни Стефан.

– Нет, что ты, это меньшее, что я могу сделать. И спасибо за ужин, выглядит очень аппетитно. – Она снова разворачивается и быстро уходит, так что я вскакиваю со стула, бегу за ней и ловлю ее прямо перед тем, как она заходит в свою комнату.

Упираюсь рукой в дверной косяк и предлагаю:

– Почему бы тебе не поужинать с нами?

Она качает головой.

– Пэйси, я правда не хочу портить вам отдых. С радостью поем здесь и постараюсь не толкать лодку… или как там говорят.

– Ты не… раскачиваешь лодку. И вообще, нелепо сидеть там, зная, что ты в одиночестве ужинаешь в своей комнате. Ты ведь можешь сегодня провести время с нами, необязательно прятаться. Знаешь, мы довольно веселые.

– Уверена, так и есть. Просто все это… кажется странным.

– Почему?

Винни оглядывается, а затем шепчет:

– Учитывая обстоятельства, не уверена, что многие вламываются в дом к известным хоккеистам.

– Ага, дай-ка угадаю. – Наклоняюсь вперед. – Ты сегодня поискала о нас информацию в интернете?

– Возможно, – отвечает она, не глядя на меня.

– А еще рассказала о нас друзьям, и они обалдели.

– Может быть…

– И тебе не по себе, потому что теперь ты не считаешь нас обычными людьми.

– Возможно. – Она прикусывает губу.

Я касаюсь ее подбородка указательным пальцем и приподнимаю его.

– Прости, что сообщаю плохие новости, но мы обычные люди. Нас идеализируют лишь потому, что мы знаем, как умело кататься на льду и управлять клюшкой. В остальном мы абсолютно нормальные.

– Ты не выглядишь обычным. – Она обводит взглядом мою грудь, а после смотрит мне в глаза.

– Вряд ли мы можем что-то сделать со своей внешностью, если только… – Щелкаю пальцем. – Хочешь, будем ходить с мешками на голове?

– Господи, прекрати. – Она толкает меня в грудь. Наше общение похоже на флирт, и мне это нравится.

Я протягиваю руку и забираю у Винни тарелку.

– Я серьезно, поужинай с нами.

– Пэйси.

– Что?

– Я не знаю, что им сказать.

– Почти уверен, они в такой же ситуации. Ты ведь девушка, а женский пол может быть пугающим. – Притворно вздрагиваю, и Винни смеется еще громче.

– Перестань использовать свое обаяние.

– Ой, прости, я не специально. – Киваю в сторону гостиной. – Винни, пойдем. Шагом марш.

– Предупреждаю, если будешь сыпать спортивными терминами, я не ускорюсь.

Она догоняет меня, и мы вместе идем к обеденному столу.

– Сегодня вечером королева решила почтить нас своим присутствием, – говорю я, ставя ее тарелку рядом со своей.

– То есть мы должны обращаться к ней именно так? – с полным ртом картошки спрашивает Поузи.

– Наверное, лучше королева Винни, – отвечаю я.

– Боже, пожалуйста, прекрати. – Ее щеки розовеют от смущения, что я нахожу забавным, хотя уверен, она иного мнения. – Просто Винни. И Пэйси, перестань раздувать из мухи слона.

– Но как иначе? Ты ведь весь день не выходила из комнаты, корпела над уравнением, которое поможет нам подобраться к Марсу, а теперь мы ужинаем с тобой. Пожалуйста, расскажи нам подробнее о твоем проекте по исследованию космоса.

– Правда? – спрашивает Хорнсби, и я молюсь, чтобы Винни подыграла мне.

Встречаю ее взгляд, ухмыляюсь и кладу в рот картофель.

Она берет салфетку, разворачивает ее и опускает себе на колени, а затем говорит:

– На самом деле, это не такое уж важное уравнение, но оно может помочь космическому аппарату лучше выполнить разворот на триста шестьдесят градусов. Более медленно, чтобы при обнаружении других форм жизни мы могли сделать мгновенный снимок.

– Охренеть, – говорит Поузи. – Значит, ты ракетостроитель.

Поднимаю банку с пивом и прячу за ней улыбку.

– Технически я просто менеджер проекта в НАСА, но, если хочешь называть меня ракетостроителем, я не против.

– Подожди. – Хорнсби отставляет пиво и спрашивает: – Так ты знаешь о Марсе?

– Конечно. – Винни разрезает свой стейк, включаясь в игру. – И мне это нравится. – Вау, да он мягкий, как масло.

– Как думаешь, сможем ли мы когда-нибудь высадить на Марс человека? – спрашивает Поузи.

– Вопрос не в том, удастся ли нам, а когда, – отвечает Винни. Черт, я наслаждаюсь ее игрой. Понятия не имею, чем занимается эта женщина, но точно знаю, что она отлично умеет рассказывать истории. – Видишь ли, – она указывает вилкой на Хорнсби, – мы хоть сейчас можем отправиться на Марс, но все дело в политике.

– То есть, объясни, – просит Поузи. Все парни наклоняются, явно заинтригованные, даже Холмс.

– Ну, мы не станем просто так лететь на Марс, но если, скажем… Россия объявит, что отправляет туда своего человека, тогда через шесть месяцев мы окажемся там, ведь у нас есть для этого возможности.

– Серьезно? Обалдеть, – говорит Хорнсби, а потом кладет в рот кусочек стейка.

– Значит, все дело в политике.

– Ага. А я тем временем поработаю над своим уравнением, чтобы довести его до совершенства.

– Значит, ты делаешь одно и то же? – спрашивает Поузи.

– А разве вы занимаетесь не тем же? – спрашивает она. – Раз за разом повторяете все, совершенствуя свои умения. Чем моя работа отличается от вашей?

– Она права, – соглашаюсь я.

– А что будет, когда ты решишь уравнение? – спрашивает Поузи.

– Потом возьмусь за другое. Но, если честно, у космического аппарата и так хороший радиус вращения. Сейчас я просто отдыхаю, пока на меня не начали давить, если вы понимаете, о чем я. – Она подмигивает, а потом кладет в рот кусочек мяса.

Хорнсби смеется.

– Мне нравится твое отношение к работе.

– Нет, не подумайте, я не бездельничаю и решаю поставленные задачи. Помните эту историю «Картофель на Марсе»? – Она указывает на себя. – Это моя идея. Я протестировала часть почвы, которую мы привезли на землю, и увидела, что у нее идеальный кислотный баланс для выращивания картофеля. Так что мы попробовали – и вуаля.

– Вот это да, – восхищается Хорнсби.

Черт, ну и умора.

– Кто бы мог подумать, что к нам в коттедж заглянет ученый? А ты никогда не хотела полететь в космос? – спрашивает Хорнсби.

– Вообще-то я ездила на тренинг в Техас, но не смогла пройти тренировку в условиях невесомости. Скажем так, для этого у меня слишком чувствительный желудок.

– Ого, тебя что, стошнило прямо в скафандр?

Винни кивает.

– Да, я испачкала весь щиток. Не очень приятные воспоминания.

– А это правда, что космонавты могут мочиться прямо в скафандр? – интересуется Поузи.

– Конечно, – отвечает Винни, и я удивляюсь, откуда она столько знает об этом. Не уверен, что у меня настолько богатое воображение. – Я несколько раз так и делала. Довольно странное чувство, когда тебе приходится добровольно писать в штаны, но все проходит, когда чувствуешь приятное облегчение мочевого пузыря.

Холмс откидывается на спинку стула и спрашивает:

– Как называется космический аппарат, который сейчас работает на Марсе? Читал в одной статье, что на Марсе их шестнадцать, но работает только один.

О-о-о. Похоже, она попалась. Холмс слишком умен.

– «Фэлкон», – не мешкая, отвечает Винни, а потом берет кусочек картофеля и кладет ее в рот.

Хм, может, ее работа и правда связана с космосом, потому что она даже не задумывалась над ответом. Похоже, она в курсе…

– Интересно, а мне казалось, «Персеверанс».

Винни перестает жевать, все парни поворачиваются к ней. На ее лице широкая улыбка, и тут я не выдерживаю и громко смеюсь.

– Черт, девочка, я впечатлен. Не думал, что тебе удастся продержаться так долго. Ты много знаешь о космосе, – говорю я.

– О чем ты? – недоумевает Хорнсби. – Разве ты не специалист по ракетостроению? – Винни сглатывает и начинает смеяться, качая головой.

– Нет, прости. Я слушала подкаст с Нилом Деграсс Тайсоном[8], и его рассказ показался мне увлекательным. Понятия не имею, что происходит в космосе или с Марсом. И уравнение для радиального поворота… Сомневаюсь, что такое вообще существует, но приятно, что ты считаешь меня умной.

– Да ну тебя, – говорит Поузи, отбрасывая салфетку. – Ловко ты меня одурачила. Я правда думал, что ты специалист, и мне понравилось расспрашивать тебя.

– Черт, я разочарован, – комментирует Хорнсби, а затем смеется. – Нужно быть поосторожнее с этой девушкой. Она думает, что это нас надо бояться, но вы заметили, как ловко она врала на ходу? Я впечатлен. – Он указывает вилкой на Винни. – Эта особа с легкостью может прикончить нас во сне. Она ведь даже не моргнув глазом ответила «Фэлкон», и я посчитал это название подходящим названием для космического аппарата. На самом деле «Фэлкон» мне нравится больше, чем «Персеверанс».

– Согласен, – говорит Поузи. – Если бы она ответила «Персеверанс», я бы ей не поверил. А вот «Фэлкон»? Серьезное название. Оно как бы намекает на ответственность, аппарату с таким название не нужно уравнение, чтобы правильно вращаться.

– Может напишешь в НАСА письмо и потребуешь поменять название? Приведешь свои доводы, – предлагаю я.

– Мы ведь можем воспользоваться твоими связями? – язвит Хорнсби, обращаясь к Винни.

– Без проблем. – Винни подмигивает и кладет в рот еще кусочек стейка.

– Ну, раз уж ты не работаешь в НАСА, чем ты занимаешься? – спрашивает Поузи.

– Все еще пытаюсь найти ответ на этот вопрос, – тихо отвечает она. – Я была в небольшой спячке и вот теперь выхожу из нее. Я решила отправиться в дорогу, чтобы понять, чего я хочу от жизни.

– Почему Банф? – спрашиваю я, сбитый с толку и одновременно заинтригованный ее скрытностью.

– На то есть несколько причин, – получаю я лаконичный ответ.

– Не похоже, что она хочет распространяться на эту тему, – говорит Поузи. – Но уверен, что кто-нибудь из нас расколет ее до отъезда. – Поузи смотрит на меня, и я отворачиваюсь, мне не нравится его намек.

– Спасибо за ваше гостеприимство. – Она похлопывает себя по животу. – Еда потрясающая.

– Оставь немного места, – говорит Стефан из кухни. – Я приготовил пирог с арахисовым маслом.

Наклоняясь к Винни и сообщаю:

– Лучше последовать его совету. Пирог с арахисовым маслом от Стефана – это лучшее, что когда-либо оказывалось у тебя во рту.

Она секунду смотрит на мои губы, потом снова поднимает взгляд выше.

– Придется поверить тебе на слово, – отвечает она.

Глава 8

Винни

– Ты ведь понимаешь, что тебе необязательно мыть посуду? Этим обычно занимается Стефан, – говорит Пэйси, прислоняясь к столешнице рядом со мной.

– Он приготовил потрясающий ужин, а там, откуда я родом, принято, если один готовит, второй убирает.

Пэйси наклоняется ближе и шепчет:

– Но это его работа. Именно поэтому он так хмуро смотрит на тебя из-за угла.

Поворачиваю голову и вижу, как Стефан разговаривает с Илаем, никто из них не хмурится. Наоборот, Стефан выглядит счастливым. Он явно расслаблен и всем доволен.

– Он даже не смотрит сюда, – говорю я, споласкивая одну из сковородок, на которой жарился картофель.

– Потому что знает, что мы говорим о нем. – Пэйси снимает полотенце с ручки духовки и берет сковородку, которую я только что вымыла.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– А ты как думаешь? Вытираю посуду.

– Я могу сделать все сама.

– Понимаю, что ты способна справиться со всем самостоятельно, но мне неловко, что ты моешь посуду, поэтому я помогу.

– Так ты сведешь на нет весь смысл. Я пытаюсь отработать проживание и еду, а ты своей помощью отнимаешь у меня эту радость. – Я забираю у него кухонное полотенце, но он тут же выхватывает его обратно. – Пэйси!

– Не уверен, стоит ли извиняться за желание помочь, или это лишнее. Пожалуй, обойдусь без извинений. – Он берет другую тарелку и начинает протирать ее.

– Ты всегда такой любезный?

В ответ он усмехается.

– Я вроде как не делаю ничего необычного. Почему ты спрашиваешь?

Не хочется озвучивать правду, что вместо того, чтобы весь день «работать над уравнением», я смотрела интервью с парнями, и, смею заметить, в этих видео они не показались мне приветливыми. Скорее очень серьезными. Иногда даже злыми. В одном из них Сайлас бросил бутылку с водой, в другом Пэйси сбил микрофон со стола. Поэтому удивительно, что теперь этот самый мужчина стоит и спокойно вытирает посуду.

– Ну уж нет, тебе придется ответить на этот вопрос. – Он шутливо толкает меня плечом. – У тебя есть предубеждения о том, какими хоккеисты бывают в реальной жизни?

– Нет…

– Тогда что… Подожди. – Он поворачивается ко мне, и я вздрагиваю. – Ты не только почитала о нас, но и посмотрела видео?

– Разве исследование можно считать полным без видео? – спрашиваю я.

– Ясно. И дай угадаю, это были фрагменты, снятые после игр, верно?

– Возможно, с пресс-конференции.

– И самые популярные – те, где мы выходим из себя, я прав?

– Именно они оказались вверху в результатах поиска, – отвечаю я.

– И раз парень выходит из себя, тебе кажется, что он вряд ли способен быть добрым, да?

Я смотрю в льдисто-голубые глаза.

– А ты точно не детектив? У тебя отличные навыки дедукции.

– А ты точно не ракетостроитель? Ты поразительно много знаешь о Марсе.

– Туше, – говорю я. – Давай просто называть вещи своими именами – мы хороши во всем.

– Справедливо. Я хорош во многом, не только в хоккее.

– Правда? Назови хотя бы что-то, в чем ты хорош. – Я протягиваю ему миску, и он забирает ее.

– Хм, что ж… Очень трудно выделить что-то одно. – Пэйси очень милый, когда шутит. Совсем не похож на опасного мужчину из видео, который взбесился из-за проигрыша своей команды. Мне нравится эта его сторона. Не то чтобы я знакома с разными сторонами его личности, но я признательна, что он готов поддержать разговор хорошей шуткой. – Я мастер по поиску четырехлистного клевера.

– Правда? – удивляюсь я. – Кажется, не знаю никого, кто нашел хотя бы один.

– Как жаль. Судя по всему, тебе не очень везло в жизни.

– Да, можно и так сказать, – хмыкаю я.

– Не хочешь рассказать подробности?

Смотрю Пэйси в глаза.

– Вообще-то нет.

– Понял, продолжаешь строить из себя крепкого орешка. Еще я отлично оцениваю ситуацию и понимаю, когда нужно отступить, а когда настоять. Ты заметила?

– Да, а заметила. А еще ты наглый, но не слишком. Чуть-чуть.

– Не вижу смысла навязываться. – Он подмигивает. – А что насчет тебя? Какой у тебя талант, кроме настойчивости в оказании помощи и знаниях о Марсе?

Я облизываю губы, ополаскивая очередную миску. По какой-то причине они у меня здесь очень сохнут. Либо дело в том, что дом находится на возвышенности, либо тело сигнализирует, что их нужно увлажнять чем-то иным… Кроме моего языка.

– Ну, ты и так слишком много знаешь обо мне. Я не стану выдавать все свои секреты. Как мне тогда удастся сохранить таинственность?

– Значит, вот что ты делаешь? – спрашивает он. – Пытаешься остаться загадкой?

Я заканчиваю мыть последнюю миску и передаю ее, а затем ополаскиваю раковину.

– Разве так не веселее? Ты будешь вспоминать лето, когда провел несколько дней в одном доме с девушкой, которая загнала свою машину в кювет и осталась для тебя загадкой.

Пэйси ставит последнюю миску на стол и вешает полотенце сушиться.

– Или ты можешь выпить со мной пива на улице и поведать, в чем ты хороша.

Боже, какое соблазнительное предложение. Очень заманчивое.

Я бы с радостью провела время с Пэйси, выпила с ним пива и расслабилась, но боюсь, если разрешу себе еще чаще общаться с ним, то привяжусь к нему, а это явно плохая идея.

В ходе своего недавнего «исследования» я так же выяснила, что он не из тех парней, с которыми можно провести время и потом быстро забыть. И судя по тому, что я читала сегодня в Сети, он никогда не был замечен с нескончаемой вереницей моделей, а значит – Пэйси не сторонник интрижек.

Нет, он предпочитает оставаться рядом как можно дольше, возможно, готов остаться даже навсегда. Парень, созданный для долгосрочных отношений.

Сомневаюсь, что готова к чему-то подобному. Точно не сейчас.

– Вообще-то…

Он качает головой.

– Нет. Помнишь, я говорил, что умею правильно оценить ситуацию? Еще я хорошо разбираюсь в людях, и эта пауза в ответе выдала тебя с головой. Ты придумываешь предлог, чтобы отказать мне, и тем самым наносишь непоправимую рану. – Он шутя прижимает руку к груди. – Хочешь отплатить за то, что осталась здесь? Пойдем выпьем пива на заднем дворе.

Боже, а он хорош.

Я кладу руку на столешницу и отвечаю:

– Смотрю, ты знаешь, как бить по больному, да?

– Ага, и если тебе интересно, стыдно ли мне… – Он наклоняется ближе. – Ответ – нет.

Упс!

Он невозможен. Настоящий красавчик. Вы только посмотрите, как он выглядит в простой футболке и спортивных шортах, как ткань обтягивает его руки и грудь, но свободно сидит на талии. И еще задница… Если бы я умела писать стихи, я бы пела оды его пятой точке.

Задница твоя – самая лучшая.

Похоже на стих, правда?

– У вас есть сидр? Или только пиво?

– Вообще-то да, есть. Мы с Поузи предпочитаем сидр.

– Ты любишь сидр?

Пэйси кивает.

– Да, неподалеку есть местная пивоварня, мы с Поузи любим заходить туда. Обязательно возьмем тебя, когда соберемся туда на неделе… Ну, то есть как только ты разберешься со своим уравнением. – Он подмигивает, подходит к холодильнику и достает две бутылки, открывает их с помощью открывашки, расположенной сбоку на холодильнике. – Сзади есть несколько кресел-яиц.

– Кресел-яиц? – спрашиваю я.

– Я их так называю. – Он ведет меня к задней части двора, вдоль линии деревьев. Затем нагибается, проходит под кустом и придерживает для меня ветки. Когда мы выбираемся из зарослей и моим глазам открывается потрясающий вид на Скалистые горы, сердце буквально замирает.

Сразу за верхушками сосен виднеются голубые, едва покрытые снегом горы. Они вытянулись вдоль горизонта, такие гордые и сильные, что нельзя не впечатлиться увиденным, и я понимаю – этот вид навсегда останется в моей памяти.

– Боже мой, – шепчу я. – Вид просто… великолепный.

Пэйси вручает мне сидр.

– Теперь рада, что не сбежала в свою комнату?

– Да, – говорю я, разглядывая окрестности. Сверху нависают тяжелые серые тучи, и мне кажется, в любую секунду может разразиться дождь, но я продолжаю наслаждаться созерцанием живописной долины и гор. Крутые утесы с очень высокими вершинами и ярко-зеленые сосны украшают горные склоны. Никогда не видела ничего прекраснее.

И тут мой взгляд падает на кресла, то есть… кресло.

– Мне казалось, ты сказал, здесь два кресла?

Пэйси чешет затылок.

– Было два. – Он смотрит на него, а затем говорит: – В принципе даже одно достаточно большое для двоих, если только я не отвратителен тебе настолько, что ты не захочешь сидеть рядом.

Считаю ли я его отвратительным? Скорее опасно привлекательным.

Если он окажется слишком близко, я могу так разнервничаться, что случайно лизну его в шею. Или невольно попытаюсь поднять футболку.

Я молча подхожу к креслу в форме половинки яйца с темно-синими подушками и сажусь, оставляя Пэйси столько места, чтобы наши ноги не соприкасались. Не то чтобы я возражала, но знаете, на всякий случай лучше проявить осторожность, ведь ясно, что у меня в голове слишком много непристойных мыслей.

Пэйси садится и говорит:

– Значит, я тебе не противен.

– Лишь немного отталкиваешь – и все. Считай, тебе повезло.

Он делает глоток сидра и отвечает:

– Согласен.

Подношу бутылку к губам, чтобы скрыть улыбку, потому что, когда он отпускает подобные комментарии, мне начинает казаться, что он флиртует. Но никогда в жизни кто-то вроде Пэйси Лоуса не станет заигрывать со мной. Просто он ведет себя как настоящий хороший парень, который сделает все для того, чтобы я чувствовала себя комфортно. Сам ведь признался – он хорошо разбирается в людях.

– Так что, планируешь немного приоткрыть завесу? – спрашивает он. Мы оба смотрим на горы.

– Ты про какую? – уточняю я. – Имеешь в виду дверь в мою спальню?

– Нет, я про ширму, за которой ты прячешься. Благодаря Сети ты немало знаешь обо мне, а вот я о тебе ничего. Полагаю, будет справедливо, если ты немного расскажешь о себе.

– Не понимаю, как твой звездный статус может помешать мне сохранять таинственность?

Он толкает мою ногу.

– И все-таки сделай одолжение.

– Пэйси Лоус, почему тебя так интересует моя персона?

Он вздыхает и облокачивается на боковину кресла.

– Честно?

– Честно, – улыбаюсь я.

– Не считая того, что мне искренне любопытны подробности твоей авантюры и я считаю тебя очень интересным человеком, меня не оставляет сводящее с ума чувство, будто я откуда-то знаю тебя.

– Ты думаешь, что мы встречались? – Я касаюсь его ноги, ощущая небывалое воодушевление. – Боже, ты считаешь, что мы знали друг друга…

– Пожалуйста, только не говори «в прошлой жизни».

– … в прошлой жизни, – заканчиваю я.

Он издает стон и делает глоток сидра.

– Нет. Я не верю в эту ерунду.

– Серьезно? Ты не считаешь, что в прошлой жизни мы были тайными агентами? Боролись с преступностью и поздравляли друг друга, когда раскрывали преступление?

Пэйси несколько раз моргает, а затем выдает:

– Точно нет.

– Какая жалость. – Я делаю глоток сидра. – Но, если честно, мне тоже показалось, что я знаю тебя.

– Правда?

– Да, я говорю о твоей манере общения, но не могу понять, в чем причина.

Он ерзает.

– Тогда нам стоит узнать друг друга получше. Может, мы сможем разгадать эту загадку. Давай, расскажи, в чем ты хороша, назови хотя бы один свой талант.

– Один из талантов?

– Ага, начнем с этого.

– Пэйси, ты испытываешь судьбу.

– Тайна требует разгадки, так что я не отступлюсь. А теперь перестань увиливать и порадуй меня.

Я смеюсь.

– Ладно. Дай подумать… Один мой талант… Наверное, умение отлично играть в «Дженгу». – Я вытягиваю руку. – Видишь, рука совсем не дрожит.

– Да? А почему ты считаешь, что хорошо играешь в «Дженгу»?

– Хм, в качестве доказательства подойдет мой рекордный список побед?

– Ясно. А ты когда-нибудь играла с профессионалом?

Я поворачиваюсь к нему.

– Ты считаешь себя профессионалом?

– Я этого не говорил.

– Ого, ну что ж, надо прояснить этот вопрос.

– Действую на опережение. – Пэйси встает с кресла. – Сейчас вернусь.

Затем отставляет свою бутылку и быстрым шагом направляется к дому. А я в ожидании его возвращения прижимаю колени к груди и смотрю на красоту гор. Что за безумная у меня жизнь.

Я провожу время с совершенно незнакомым мужчиной, и тем не менее мне кажется, что так и должно быть.

Как будто сейчас я должна находиться именно здесь, хотя Кэтрин утверждает, что я спятила. Но у меня нет ни капли страха или ощущения, будто сейчас случится что-то ужасное. Словно так и суждено. Все это предначертано судьбой. Осталось выяснить, в чем смысл.

И Пэйси прав – думаю, мы как-то связаны, но не можем понять, каким именно образом.

Пэйси возвращается, у него в руках столик и коробка «Дженги».

– Пора начинать переживать? – спрашиваю я.

– На твоем месте я бы переживал. – Он ставит вниз столик и добавляет: – Я взял коробку с вопросами.

– Вопросами?

– Ага. – Он начинает раскладывать все для игры. – На некоторых блоках написаны вопросы, и до того, как положишь блок, надо ответить на вопрос. Если не отвечаешь, ходишь еще раз.

– Ух ты, жестокие правила. – Я подхожу ближе к столу и ставлю бутылку с сидром на траву. – Уверена, у меня получится.

– Считаешь? Тебе ведь придется открыться, понимаешь?

– Ради «Дженги» и звания дженгаиста я готова даже на это.

– Значит, для этого есть слово? – усмехается он. – Дженгаист?

– Да, – заверяю его я. – Главное уверенно отвечать на вопрос. Сегодняшний вечер – яркий тому пример.

– А, ты про название космического корабля?

Поднимаю бутылку и наклоняю ее в сторону Пэйси.

– Именно.

– Ладно, гуру игры, ты первая. – Пэйси указывает на башню, и я делаю ход, вытаскивая левый блок из нижней части башни.

– Настоящая оторва. – Он качает головой.

– Говорила же, я профессионал. – Я рассматриваю блок и вижу вопрос. – Трахни, Брось, Женись. Хорнсби, Поузи, Лоус. – Фыркаю и смотрю на Пэйси, на лице которого расплывается широкая улыбка. – Что это?

– Вопрос, – отвечает он. – А я упоминал, что обязательно отвечать на первый?

– Так нече…

Он протягивает мне карточку, на которой указаны правила игры, которые, очевидно, придумали парни, и там написано правило номер один – ответ на первый вопрос обязателен.

– Итак, ты можешь отказаться от титула, и тогда на него смогу претендовать я, или же ты ответишь на вопрос…

– Выйти за Поузи. – Я постукиваю себя по подбородку и думаю над остальными ответами. Ни за что не позволю ему так легко победить. Зная, что мой ответ разозлит Пэйси, я заканчиваю: – Пересплю с Хорнсби и брошу Лоуса. Легко. – Кладу деталь сверху и, ухмыляясь, откидываюсь на спинку кресла.

Он прижимает ладонь к груди.

– После всего, через что мы прошли, ты бросишь меня? Винни, ты очень жестокая девушка. Чертовски беспощадная. – Он тянется за блоком, пока я пытаюсь скрыть свой смех, с легкостью вытаскивает его и затем кладет сверху.

– Эй, а почему ты не отвечаешь на вопрос?

– А на этом нет вопроса. – Пэйси поднимает блок и показывает мне. – Они есть только на некоторых.

– А, значит, это мне так повезло вытащить деталь с вопросом «Трахни. Женись. Брось»?

– Невероятно повезло… Хотя ты ответила неискренне, – улыбается он.

– И как, по-твоему, мне надо было ответить?

Он подносит бутылку к губам и говорит:

– Мы оба знаем, что ты пошлешь Хорнсби.

Угу.

Мы оба знаем это.

– А разве Жеребец – не идеальный кандидат для секса?

Пэйси начинает смеяться, едва не выплевывая сидр.

– Полагаю, ты права.

Довольная собой, хватаю еще один блок, на этот раз справа внизу, так что башня теперь балансирует на одном блоке. Мне нравится начинать игру с трудностей. Я переворачиваю его и вижу надпись.

– Судя по всему, мне достаются блоки с вопросами.

– Ничего не имею против, – говорит Пэйси.

– Хорошо, твоя любимая… – Замолкаю и смотрю на Пэйси.

– Что? – спрашивает он, хотя веселье в глазах выдает его.

– Эти вопросы объединены одной темой?

– Нет никакой темы, просто мы с парнями придумывали вопросы.

– И потом вместе играли в это?

– Ага, – спокойным тоном отвечает он.

– И что, ты отвечал на вопрос, какая часть тела человека напротив нравится тебе больше всего?

– Легко. – Он ухмыляется.

– Я тебе не верю.

Пэйси ерзает в кресле и говорит:

– Трахни, женись или брось… Я бы трахнул себя, женился бы на Поузи, а послал бы Хорнсби. В прошлый раз, когда мы играли в эту игру, я сидел напротив Холмса и сказал, что больше всего в его теле мне нравятся бедра. Очень мощные, а в джинсах просто гигантские. – Пэйси играет бровями, а затем снова откидывается на спинку. – Нам с парнями не стыдно играть в эту игру. Ну что, остались еще какие-то жалобы?

На минуту я замолкаю, а потом спрашиваю:

– Ты бы трахнул самого себя?

– Всегда доступный мне вид любви, так что да, беспроигрышный вариант.

Я фыркаю и закрываю нос.

– Что смешного? – спрашивает он.

– Прости. – Вытираю нос. – Просто не ожидала услышать от тебя такое.

– А чего ты ожидала? Подожди, точно, ты ведь думала, что кобель в нашей компании именно я. – Он стряхивает ворсинки со своих шорт. – Винни, не стоит судить о книге по обложке.

– Наверное, ты прав. Что ж, м-м-м, интересный ответ. Надеюсь, ты ласков с собой. Внимателен.

Пэйси усмехается.

– Я доминирую, но действую нежно.

Я громко смеюсь.

– Боже, у меня голова идет кругом, а надо сосредоточиться.

– Скажи, что у тебя на уме. – Пэйси делает еще один глоток и устраивается в кресле так, что оказывается лицом ко мне, и теперь еще труднее сопротивляться его очарованию, беззаботности и открытости. С ним легко разговаривать. Никакой неловкости. Нет необходимости стараться, придумывать что-то, все происходит само собой, и это целиком и полностью заслуга Пэйси, потому что именно благодаря ему мне настолько комфортно. Не уверена, что смогла бы чувствовать себя так же в обществе других парней.

– Ни за что. Не собираюсь делиться своими мыслями.

– Видимо, они очень интересные.

– Скорее постыдные. – Я прочищаю горло и смотрю на блок в своих руках. – Итак, игра продолжается. Моя любимая часть твоего тела? – Смотрю на Пэйси и понимаю, что не надо даже думать над вопросом. – Глаза. – Кладу блок на вершину стопки и жду, что Пэйси что-нибудь скажет, поддразнит меня, но нет. Вместо этого он делает свой ход и берет блок. Поворачивает его так, чтобы я видела – вопроса нет, а затем кладет на верх башни.

– Как у тебя так получается?

– Простое везение.

Вздохнув, выбираю еще один блок, вытаскиваю его и снова вижу вопрос.

– Серьезно? Что на этот раз? – Читаю текст и смущенно произношу: – Пожалуй, этот вопрос я пропущу.

– Да ладно тебе, что там написано?

– Там написано, что нужно выбрать любимого игрока и обнять его. Неужели вы правда делаете все это?

– Черт, да. Всегда приятно обнять брата. – Он разводит руки в сторону. – Не стесняйся. Иди сюда.

Почему ему так просто сделать нечто подобное?

И почему я отношусь ко всему настолько серьезно?

Ты вполне можешь обнять Пэйси Лоуса.

Будь на моем месте Макс, он бы с радостью залез на Пэйси.

Зачем я поехала в эту поездку?

Чтобы расслабиться, стать свободной. Вырасти.

Вот и подходящий момент. Я могу либо промолчать и держаться своей застенчивости, либо расслабиться и просто наслаждаться происходящим.

Ставлю блок на верхушку башни, затем наклоняюсь и обнимаю Пэйси. Первое, что я замечаю, – он намного крупнее меня. Второе – насколько широкая у него спина. Крепкая, сплошные мышцы. Третье, на что я обращаю внимание, – как чертовски хорошо он пахнет, восхитительный мужской аромат.

И четвертое, о чем думаю, – как приятно, когда кто-то обнимает тебя вот так. Теплые сильные руки обхватывают меня, и я чувствую себя в безопасности, обо мне заботятся. И да, глупо говорить что-то подобное, ведь я знаю этого мужчину всего лишь сутки, но когда Пэйси обнимает меня, уверена, я под защитой. Но в этом нет ничего удивительного. Его работа – защищать, он охраняет ворота, чтобы его команда могла оставаться в лидерах, а значит, это нормально – ощущать рядом с ним нечто подобное.

Когда я отпускаю его и отстраняюсь, он произносит:

– Черт возьми, а с тобой приятно обниматься.

Я кладу руки на колени и улыбаюсь.

– Не хочешь ответить любезностью на любезность? – спрашивает он, поднимая блок и еще раз показывая, что на нем нет вопроса.

– С тобой тоже приятно обниматься, – краснея, признаюсь я.

И после этого снова заползаю в свою уютную раковину. Но разве кто-то смог бы вести себя иначе? Я ведь только что обнималась с невероятно красивым мужчиной.

– Ты жульничаешь, – говорит Пэйси, когда я продолжаю вытаскивать блоки. Уверена, никогда еще игра в «Дженгу» не длилась так долго. И угадайте, кто ответил на большинство вопросов? Я.

К счастью, все прошло не так уж ужасно. Мне пришлось нелегко, когда я отвечала на вопрос об идеальном свидании с одним из игроков, потому что играли лишь мы с Пэйси. Так что я ляпнула глупость, сказав, что оно включает в себя сидр и игру в «Дженгу» на заднем дворе. Из-за этого Пэйси принялся дразнить меня, спрашивая, неужели у нас сейчас свидание, и я снова покраснела.

– Комментарии не приветствуются, – говорю я, блок теперь держится только на углу. – Ничего себе, ну-ка притормози.

Я поднимаюсь и злобно смотрю на него, на что он хохочет.

– Серьезно, притормози, ты мешаешь мне сосредоточиться. – Я задерживаю дыхание, а затем выдергиваю блок из последнего угла. Несколько секунд башня раскачивается, и я вздрагиваю, молясь, чтобы она устояла. Когда она не падает, делаю вдох и затем переворачиваю кубик.

Вопрос.

А почему бы и нет?

– Что там написано?

На его лице широкая улыбка.

– Почему ты так улыбаешься?

– Как – так? – спрашивает он.

– Как будто знаешь, какой именно вопрос написан на блоке.

– Потому что так и есть. Остался лишь один вопрос, на который мы не ответили.

– Мне что, придется тебя поцеловать? – спрашиваю я, потому что мы уже обнимались и держались за руки, так что очевидно, следующий шаг – поцелуи.

– Не, никаких указаний для поцелуев. Губы для нас святое.

Я смеюсь над этим заявлением, парни придумали такие откровенные вопросы, но поцелуи под запретом, ведь губы для них, оказывается, святое.

К этому моменту мы выпили по три сидра, и мне очень весело. Нет, я не пьяна, просто мне хорошо, и, полагаю, Пэйси чувствует то же самое. Когда у нас закончился сидр, нам пришлось вместе идти за добавкой на кухню, потому что мы боялись, что один из нас испортит башню. Вообще-то это он не доверял мне, потому что я продолжала сокрушаться по поводу вопросов.

– Но знаешь, со мной приятно целоваться. Я неплохо это делаю. – Пэйси касается пальцами губ. – И ежедневно использую бальзам. У меня очень мягкие губы.

– Я тоже каждый день пользуюсь бальзамом, – воодушевленно отвечаю я, будто из-за такой мелочи мы стали еще ближе.

– Так и думал. Твои губы кажутся мягкими.

– Ты разглядывал мои губы? – прищуриваюсь я.

– Разве они находятся не на твоем лице?

– Были там, когда я проверяла в последний раз, – отвечаю я.

– Тогда да, я разглядывал твои губы.

Я киваю.

– Принято. – Я смотрю на блок, но чувствую на себе взгляд, поэтому поворачиваюсь в сторону Пэйси и спрашиваю: – Что?

– А еще у тебя красивая улыбка. Поузи мастер по части улыбок, но ты точно можешь составить ему конкуренцию.

Наклоняю голову в сторону и, так как алкоголь развязал язык, спрашиваю:

– Пэйси, ты что, флиртуешь со мной?

– А разве не очевидно? – Он проводит рукой по своим непослушным волосам. – Надо поработать над своими навыками.

Боже, он флиртует. Даже учитывая, что сейчас я не могу мыслить ясно, мне с трудом верится в это. То есть мне не достает уверенности в себе. Я думаю, что в реальной ситуации – а не тогда, когда я заблудилась в лесу и набрела на дом с кучей хоккеистов, – мне можно поставить максимум на семь. У меня милое лицо. Мне нравятся мои волосы. Было бы не лишним заняться спортом, но примерно последние два года у меня не было на это времени. Так что семь совсем неплохо. Но если перенестись в альтернативную реальность, именно такую, в которой я нахожусь сейчас, живя в одном доме с кучей мужчин, которых даже нельзя оценить по общепринятой шкале, для них впору создать новую, – я получу четверку.

У меня нет ни единого шанса. И нет, я не нытик, просто трезво оцениваю ситуацию.

Поэтому даже представить не могу, чтобы кто-то вроде Пэйси Лоуса, мужчины с мощными жилистыми предплечьями, за которыми так приятно наблюдать, когда он поднимает бутылку, чтобы сделать глоток сидра, – мог даже подумать о том, чтобы флиртовать со мной.

– Пэйси, сомневаюсь, что тебе нужно тренировать навыки флирта.

– Почему? – спрашивает он.

Неужели не очевидно?

– Сам ведь понимаешь, ты привлекательный хоккеист, а я простая девушка, которая временно присутствует в твоей жизни.

Пэйси прищуривается и сжимает челюсти.

– Ты считаешь себя простой девушкой?

Я отмахиваюсь от него.

– Я не напрашиваюсь на комплименты. Просто забудь, что я сказала. Мне нужно ответить на вопрос. – Я смотрю на строчки и читаю вслух: – Продемонстрируйте любимую позу в сексе с человеком, сидящим напротив вас… – Господи ты боже мой.

Поднимаю взгляд на Пэйси и вижу, что он все еще сердится, но отставляет свою уже пустую бутылку.

– Что мне делать?

Поднимаю блок.

– Думаешь, я сделаю то, что тут сказано?

Его взгляд падает на шатающуюся башню, затем снова на меня.

– Если откажешься, придется ходить еще раз, и, скорее всего, ты проиграешь. Готова к этому?

Нет.

Если уж на то пошло, я люблю соревнования, и мне нравится осознавать, что я могу стать мастером «Дженги», особенно после этой игры – с подначками, трудными вопросами и сомнениями в моих способностях. Он прав, если я вытащу еще один блок, велика вероятность, что на этом игра закончится.

Но изобразить мою любимую позу в сексе с Пэйси? Это уже неловко, потому что, ну…

– На самом деле, э-э-э, я знаю всего две позы, – признаюсь я, мечтая провалиться сквозь землю.

– В смысле, только две?

– Я пробовала только две позы, в которых можно заниматься сексом, – объясняю, и когда наши взгляды встречаются, я вижу, как он смягчается от понимания смысла моих слов.

А затем осторожно спрашивает:

– Ну, тогда скажи, какая из двух тебе понравилась больше?

Смущение затапливает меня, но я уточняю:

– Ты не будешь надо мной смеяться?

– С чего бы мне смеяться над тобой из-за такого? У каждого есть любимая поза, или даже две, отсюда и вопрос. Но, судя по тому, как ты съежилась, догадываюсь, что для тебя это больная тема, так что, естественно, я не буду над тобой смеяться.

– У меня был лишь один парень, – признаюсь я. Сидр развязал мне язык. – Первая настоящая любовь, как у Сайласа с его девушкой. Мы стали первыми друг у друга. Думаю, он не совсем понимал, что со мной делать, поэтому мы ограничивались двумя позами, которые ему подходили.

– Подходили ему? – подняв бровь, спрашивает Пэйси. – В каком смысле?

– Во время которых он мог кончить.

– А как же ты?

Я пожимаю плечами.

– Не велика важность. Я просто хотела, чтобы он был счастлив.

Пэйси выпрямляется и внимательно смотрит на меня.

– Это охрененно важно. – Видимо, ему удается успокоиться, потому что дальше говорит уже тише: – Ты когда-нибудь испытывала оргазм?

Задумываюсь над вопросом.

– Кажется… Наверное.

– Винни, если ты хоть раз испытывала оргазм, тогда точно знала бы ответ на этот вопрос.

– Это не так уж и важно, потому что мы были влюблены и мне очень нравилось проводить с ним время, понимаешь?

Пэйси смотрит на меня, явно обдумывая мои слова. Вряд ли осуждает, потому что доказал, что он не такой, но я вижу: он в замешательстве и не знает, что сказать.

– В общем, – я ставлю блок на башню и говорю, – я просто лягу, а ты можешь улечься на меня сверху, ну как в миссионерской позе.

Опускаюсь на траву и ложусь на спину, удивляясь, что делаю такое ради игры. Неужели парни тоже выполняют такие задания? Наверняка нет. Пэйси не двигается. Он смотрит в сторону леса, судя по всему, размышляя, как поступить дальше.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ничего. – Он качает головой и поднимается с кресла. Встает надо мной и спрашивает: – Если твоя любимая поза – миссионерская, какую еще ты пробовала?

– Э-э, когда я сверху. Но так я казалась себе нелепой. Джош никогда не позволял мне долго оставаться сверху, и я решила, ему не по душе эта поза, хотя мне она нравилась больше. Полагаю, именно поэтому через какое-то время я стала стесняться.

Пэйси удивленно смотрит на меня и несколько раз моргает. Словно он только что что-то понял, будто у него в голове загорелась лампочка.

– Джош… Так звали твоего парня?

– Да.

Пэйси снова замолкает и отводит взгляд, будто пытается решить некую задачу. Когда я уже собираюсь спросить его, все ли в порядке, он что-то бормочет себе под нос, а затем опускается на землю. Секунду смотрит на меня, после скользит рукой по моему бедру, и от этого легкого прикосновения я ощущаю большее возбуждение, чем испытывала с Джошем. Не сводя с меня глаз, он отодвигает одну мою ногу, отчего у меня перехватывает дыхание.

Боже, что происходит?

– Ты… С парнями ты тоже этим занимаешься? – спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку.

Пэйси ничего не говорит, а вместо этого отводит мою вторую ногу в сторону так, что я оказываюсь полностью раскрыта для него.

Ощущаю между ног тупую пульсацию. Я возбуждаюсь.

Вот так просто.

Полностью одетая.

С раздвинутыми на траве ногами.

И все равно завелась так, как никогда раньше.

С трудом заставляю себя не дрожать, когда Пэйси наклоняется вперед, кладет руки по обе стороны от моих плеч, а затем опускает бедра на мои.

– Вот такая поза тебе нравилась? – шепчет он.

Ну нет, у нас с Джошем все было иначе.

Совсем по-другому.

Джош не нависал надо мной, как сейчас нависает Пэйси, он просто опускал голову мне на плечо и двигался туда-сюда. Бывший никогда не смотрел на меня так пристально, даже не разговаривал со мной.

Может, именно в этом и заключалась наша проблема – отсутствие настоящей связи.

– Э-э-э, нет, немного по-другому.

– Как? – спрашивает Пэйси, прижимаясь бедрами ко мне, и о… мой… бог. Эта его выпуклость.

Она большая.

Она… ничего себе. У Джоша был приличный размер, но кажется, Пэйси превзошел его.

– Как по-другому, Винни? – спрашивает он нежным голосом, и я понимаю, он ждет ответа.

Совершенно иначе.

Его тело другое. Оно будто доминирует над моим, управляет им.

Каждый раз, когда Пэйси произносит хоть слово, по моим венам растекается тепло. И он, не отрываясь, смотрит на меня.

Он полностью сосредоточен на мне, на том, что происходит между нами, а не ведет себя так, будто вынужден заниматься чем-то неприятным лишь для галочки.

– Ты, э-э, больше него, – отвечаю я.

– В каком смысле?

Вполне справедливый вопрос.

Пэйси медленно двигает бедрами. Конечности начинает покалывать, и я понимаю, если он продолжит в том же духе и не перестанет касаться меня, я потеряю способность сопротивляться желанию. Сейчас с Пэйси я чувствую гораздо больше, чем когда-либо испытывала с Джошем. Меня снедает желание узнать, что может случиться, когда он будет пульсировать внутри меня.

– Винни, ответь на вопрос.

Быстро моргаю.

– Во всех смыслах.

– Лоус, ты на заднем дворе?

Вот черт.

Пэйси слезает с меня как раз в тот момент, когда Леви поворачивает за угол и видит нас на земле, пока мы неуклюже пытаемся отодвинуться друг от друга. И тут я резко шевелю ногой и попадаю по столу, из-за чего башня разваливается, превращаясь в обычную кучку деревянных блоков.

Блоки падают.

А мы пытаемся встать.

Даже дураку понятно, чем мы занимались.

– Что здесь происходит? – спрашивает Леви, демонстрируя свою красивую улыбку. Его явно веселит увиденное.

Пэйси встает, а затем протягивает руку мне, помогая подняться. Я принимаю помощь, потому что какой смысл отказываться? Совершенно ясно, что мы занимались тем, чем не стоило заниматься. Или наоборот? Мы ведь два взрослых человека, но мы едва знакомы.

– Я не знаю всех правил, – оправдываюсь я.

Подождите… Я сказала это вслух?

– Правил чего? – уточняет Леви.

– М-м-м, я о «Дженге». Он сказал, я должна ответить на вопросы. – Я указываю на Пэйси.

– А, понимаю. Ты вытащила блок с вопросом о позе в сексе? – Я киваю, и Леви продолжает: – Однажды он достался мне, пришлось поставить Хорнсби раком. Кажется, ему слишком понравилось. И если ты беспокоишься о правилах, то да, ты должна ответить на вопрос или сделаешь еще один ход. – Он оглядывается на нашу башню. – Но, похоже, игра окончена.

– Да, точно. – Я делаю шаг в сторону. – Так, ладно, спасибо за отличную партию, дружище. – Похлопываю Пэйси по плечу и беру пустые бутылки из-под сидра. – Отнесу их на кухню, а потом пойду спать. – Я притворяюсь, что зеваю, хотя все тело напряжено. – Надо как следует выспаться. Никогда не знаешь, что принесет завтрашний день. – Смотрю на небо. Хм, а дождя все нет… – Мне на голову падает капля, потом еще одна, а потом начинается дождь. – Я явно поторопилась с выводами.

Я быстро разворачиваюсь и иду к дому, желая умереть от смущения. С сидром точно покончено. И с «Дженгой» тоже.

Глава 9

Пэйси

– Ну что, так и будешь игнорировать мои вопросы? – спрашивает Поузи, когда мы наконец заходим в дом после того, как собрали все блоки от «Дженги».

– Не помню ни одного стоящего, – отвечаю я, достаю из ящика кухонное полотенце и кладу его на столешницу. Затем раскладываю кубики «Дженги» и вытираю их, пытаясь высушить.

– Странно, а я помню, как задал несколько отличных.

Я поворачиваюсь к нему, кусая внутреннюю сторону щеки.

– Мужик, кажется… Думаю, я знаю ее.

– Что? – недоумевает Поузи. – В смысле, знаешь? Типа из прошлой жизни?

– Да что, черт побери, с вами всеми такое? Нет, не из прошлой жизни. Из этой жизни.

– И откуда?

Я смотрю в коридор, желая убедиться, что Винни там нет. Потом чешу затылок и признаюсь.

– Мой брат.

– У тебя есть брат? – хмурится Поузи. – И давно?

– Сводный. До встречи с мамой у отца была интрижка с какой-то девушкой. Через год мама забеременела, тогда они поженились и с тех пор неразлучны. Но когда мне было четырнадцать, объявился этот парень и заявил, что мой папа и его отец тоже. Для всех нас это стало потрясением. Папа пытался общаться с ним, но после переезда в Сиэтл общение сошло на нет. Он поддерживал с ним связь, но не помню, когда я видел его в последний раз. А со мной брат не хотел иметь ничего общего.

– Хорошо, тогда почему ты считаешь, что знаешь Винни через этого своего брата? О черт, она его сестра?

Я качаю головой и снова смотрю в коридор.

– Нет, я думаю, она встречалась с ним.

Поузи моргает, пытаясь осознать услышанное.

– Что? С чего ты это взял?

– Она показалась мне знакомой еще когда впервые попала в дом, но я никак не мог понять откуда. А когда мы играли в «Дженгу», она упомянула, что ее бывшего зовут Джош, и тогда до меня дошло. – Я достаю из кармана телефон и открываю соцсеть. – Примерно лет шесть назад отец ездил в Сиэтл, чтобы встретиться с Джошем, и выкладывал фотографии из поездки. Я тогда только выпустился, и меня задрафтовали в команду юниоров. Но я помню эти фото, потому что у Джоша была чертовски красивая девушка. – Я захожу в профиль отца и начинаю искать публикации из той поездки в Сиэтл. Вряд ли он удалил старые фото, редко кто занимается таким.

– Значит, ты думаешь, Винни – бывшая твоего брата?

– Я не думаю, – отвечаю я, наконец найдя фотографии Джоша, своего отца и… Винни, все трое стоят перед Спейс-Нидл[9]. Показываю Поузи экран и продолжаю: – Я знаю, что она была его девушкой. – И что мой сводный брат вел себя как придурок не только по отношению к нам с отцом, но и плохо относился к Винни, по крайней мере в постели. Настоящий эгоист.

Явно шокированный Поузи забирает у меня телефон и проводит рукой по волосам.

– Мужик, обалдеть. Винни в курсе?

Качаю головой.

– Не-а. Я и сам не был до конца уверен в этом.

– Нифига себе, как тесен мир. – Поузи возвращает мне телефон. – Планируешь рассказать ей об этом?

– Не знаю. – Я задумчиво потираю подбородок.

Поузи ухмыляется.

– Потому что хочешь получить шанс, а если все расскажешь, о шансе можно забыть.

– Неправда, – отвечаю я, хотя почти уверен, что так и есть. Винни не похожа на девушку, которая стала бы бегать от одного брата к другому, даже если они сводные и вообще не общаются.

– А в каких ты отношениях с Джошем?

– Да их нет. Парень ненавидит меня. – Я вспоминаю разговор с отцом. Интересно, о чем этот придурок хотел поговорить со мной? – Типичная ситуация, у меня было детство, а его лишили такой роскоши. Я пытался наладить с ним контакт, но он знать меня не хочет. Даже пробовал вручить ему билеты на игру, однако он был непреклонен, так что я оставил эту идею. Парень вел себя как настоящий говнюк, так что теперь и для меня он практически мертв.

– Ага, значит, надо думать, он не обрадуется новости о том, что ты влюбился в его бывшую.

– Влюбился? Ты что, спятил? Я знаю ее всего один день, влюбленность не возникает так быстро.

– У тебя большой опыт в этом вопросе?

– Ты пытаешься узнать, влюблялся ли я когда-то? – Я облокачиваюсь на столешницу.

– Угадал. Ты редко распространяешься о своей личной жизни, и я мало что знаю о ней.

– Вообще-то да, я влюбился кое в кого.

– Правда? – удивляется Поузи.

– Да. – Я отталкиваюсь от стойки и подхожу к нему. Затем поднимаю руку и провожу по его щеке. – Пришло время признаться тебе в своих чувствах.

Он толкает меня в грудь и смеется.

– Пошел нахрен. Я серьезно, мужик.

– Влюблялся ли я? Нет. – Я качаю головой. – Увлекался ли кем-то? Да, но ничего серьезного. Никогда не чувствовал достаточно глубокую связь, чтобы по-настоящему кем-то увлечься.

– А что у тебя с Винни? – спрашивает Поузи.

– Э-э-э… ничего, – отвечаю я. – Мужик, я серьезно, мы ведь только вчера познакомились.

– Согласен, но я видел, как вы двое смотрели друг на друга там. – Он кивает в сторону заднего двора. – Не похоже на «ничего».

– Ничего, что я хотел бы обсуждать. – Отталкиваюсь от стойки и осторожно прошу: – Не упоминай о Джоше. Не хочу, чтобы парни болтали об этом.

– Я – могила, но, если хочешь знать мое мнение, тебе надо все рассказать Винни.

– Да, знаю, – вздыхаю я, хотя последнее, чего я хочу, это обсуждать с Винни Джоша, особенно после того, как неловко закончилась игра. – Спасибо, что выслушал. – И с этими словами я отправляюсь по коридору в свою комнату.

Она встречалась с Джошем.

Долбаным Джошем.

Именно он неуважительно обращался с ней.

Из-за этого я ненавижу его еще сильнее.

Подойдя к комнате Винни, я подумываю, а не проверить ли ее, узнать, все ли в порядке. Мы лежали в интимной позе, такой, которую я чертовски хотел бы повторить, особенно если снова смогу увидеть шок в ее глазах и почувствовать учащенное дыхание. Но потом я решаю ее не беспокоить. Сейчас ей наверняка стыдно. Она смущена из-за нашего разговора, своего признания и того, что нас застукал Леви, хотя друг и сделал вид, что ничего не заметил.

И все же, если она так растерялась, было бы правильнее заверить ее, что между нами все хорошо.

Останавливаюсь и оглядываюсь на ее дверь. Черт, постучать?

Она быстро убежала.

Возможно, потому что хотела побыть одна.

Но опять же, она открылась мне, рассказала кое-какую личную информацию. А значит, должна знать, что все, о чем я узнал, останется между нами.

Вашу мать, как же тяжело решиться.

Резко поворачиваюсь и до того, как передумаю, стучу в дверь и зову:

– Винни?

На этот раз я слышу ее шаги, как она идет по деревянному полу. Дверь открывается, и теперь я вижу ее лицо.

– Привет, – говорит она, не делая попыток открыть дверь шире и выйти ко мне.

Неужели она голая? А я точно хочу знать ответ на этот вопрос?

– Привет, просто хотел проверить, все ли у тебя хорошо.

– Все отлично, – как ни в чем не бывало отвечает она.

– Ладно, просто ты быстро сбежала, и уверен, не хотела, чтобы кто-то из парней застал нас в той позе.

– Кажется, Леви не придал этому значения, – отвечает Винни более непринужденно, чем я ожидал. Она пытается отделаться от меня, и я не знаю, то ли из-за того, чем была занята там, в комнате, то ли потому, что стыдится случившегося. В любом случае, надо дать ей понять, что между нами все как раньше.

– Не хочу, чтоб завтра между нами присутствовала некая неловкость.

– И откуда ей взяться? – спрашивает она.

– Э-э, не знаю… Потому что ты сейчас держишься странно.

– О! – Она опускает взгляд и смотрит на себя. – Просто пыталась вести себя скромнее.

Затем Винни открывает дверь шире, и теперь я вижу ее полностью. На ней тонкая розовая майка, и судя по всему, под ней нет лифчика. А ниже темно-фиолетовые шелковые шорты.

Пижама не такая уж откровенная, но когда я вижу, как она облегает ее тело, вся кровь в теле устремляется прямиком к члену.

Проклятье! Шикарная девушка! Но не просто шикарная – она веселая, энергичная и интересная. Джош позволил ей уйти? И потом я вспоминаю ее комментарии об оргазме. Что, черт побери, не так с Джошем? Как он мог оставлять ее неудовлетворенной, не относиться к ней как к богине? Я бы как следует постарался дать ей понять, насколько сексуальной считаю ее, начиная с этой охрененно соблазнительной груди и заканчивая аппетитными бедрами.

– Я не пыталась вести себя странно… То есть, возможно, мне не по себе, но это из-за моей собственной откровенности. Ведь обычно никто не признается в подобном человеку, с которым совсем недавно познакомился. Так что да, неловко вышло, – бессвязно бормочет Винни, но я могу сосредоточиться лишь на том, как блестят ее губы и как подпрыгивает грудь, пока она говорит. – В общем, прости за этот конфуз. Это я виновата. Надеюсь, у нас все нормально. – Она прикладывает руку ко лбу. – Боже, я сказала, что ты большой. Я… Неуместно говорить такое. Извини, кажется, рядом с тобой я начинаю нести чушь. Обещаю, это больше не повторится. Просто…

Придвигаюсь ближе, и Винни задерживает дыхание, когда я медленно кладу руку ей на бедро и прижимаю ее к стене. Черт, я хочу узнать, каковы на вкус эти губы.

Я удерживаю ее одной рукой, потому что не хочу, чтобы она чувствовала, будто попала в ловушку, и еще знаю, если использую другую руку, одна точно попадет туда, куда попасть не должна, а именно под майку, ближе к роскошной груди. И тогда я точно начну перекатывать твердые соски между пальцами.

– На заднем дворе не произошло ничего странного или неловкого, – тихо говорю я.

Не стоит стоять так близко. Не стоит даже прикасаться к ней, но господи, в ее невинности и бессвязной речи есть нечто такое, что манит меня. В тот момент, когда она, промокшая, но такая энергичная, оказалась на пороге дома, я понял, что не смогу держаться от нее подальше.

– Я отлично провел время, – добавляю я. – И хочу, чтобы ты знала, – я приподнимаю ее подбородок, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. Как только она подчиняется, убираю руку, чтобы не поддаться искушению, – все, что ты мне там сказала, останется между нами.

– О, я даже не подумала об этом. – Она прикусывает нижнюю губу, и мой взгляд падает на красивый рот. Как эти губы смотрелись бы вокруг моего члена, пока она пожирала бы меня взглядом, отсасывая мне? Уверен, идеально. – Вы с парнями часто сплетничаете?

Я пытаюсь сосредоточиться на вопросе и отвечаю:

– Лишь иногда.

– Понятно.

Скольжу большим пальцем по ее бедру, и Винни резко втягивает воздух.

Парень, не продолжай. Остановись. Еще чуть-чуть, и ты потеряешь контроль.

– Ну, хм, спасибо, что сказал.

– Пожалуйста. – Правда ли ее губы такие же сладкие, как она сама, такие же нежные? Неужели я потеряю голову от одного ее поцелуя? Судя по тому, как мое тело вибрирует лишь от желания простой близости, ответ положительный. Но ни за что на свете не останусь, чтобы выяснить правду. Последнее, что ей нужно, чтобы какой-то парень набрасывался на нее, не говоря уже о сводном брате ее бывшего. Снаружи раздается раскат грома – сигнал для меня о том, что пора уходить. Я отталкиваюсь от стены и отпускаю Винни. Продолжая смотреть на нее, делаю шаг назад, и именно тогда замечаю твердые соски, упирающиеся в тонкую ткань.

Вашу мать!

Она наблюдает за мной и знает, что я пялюсь на ее грудь. Но я не в силах отвести взгляд. Облизываю губы. Мое тело дрожит от желания… Коснуться лишь раз, почувствовать вкус.

Но все очень запутанно.

Вся эта ситуация крайне сложная.

Из последних сил сдерживаясь и, не позволяя себе сорваться, прикрываю рот рукой и отворачиваюсь.

– Спокойной ночи, Винни. – Я делаю шаг назад и еще раз смотрю на нее. – Сладких снов.

А потом захлопываю дверь и иду в свою спальню. Оказавшись внутри, запираюсь на ключ, словно тем самым останавливаю себя от попыток вернуться. Черт, что это за опасная жгучая потребность, которая снедает меня? У меня давно не было секса, но еще никогда я не испытывал того, что испытываю сейчас. Как будто если не узнаю ее поближе, то взорвусь.

Мне нужен душ.

Сейчас же.

Врываюсь в ванную, включаю воду и стягиваю одежду. К моему удивлению, член чертовски твердый и упирается в живот. Крепко сжимаю его, закрываю глаза и жду, пока нагреется вода. Проклятье. Понимаю, прошло много времени, но не помню, чтобы девушка вообще производила на меня такое впечатление, какое произвела Винни с этими твердыми, как камешки, сосками, в своей тоненькой майке.

Она ничего не сделала, лишь задышала чаще, когда я подошел вплотную.

Но ее реакция на меня… Как легко она подчинилась и не выказала ни капли страха… Теперь мне хочется гораздо большего, чем просто попробовать на вкус эти соблазнительные губы.

Я встаю под воду и вместо того, чтобы помыться, беру немного мыла, намыливаю руку, а затем начинаю двигать вверх и вниз по члену. Другой рукой упираюсь в стенку душевой кабины, струи воды бьют мне в спину. Расставив ноги, продолжаю ласкать себя, мысленно вспоминая моменты, которые мы с Винни разделили сегодня вечером.

Ее признания.

Честность, которая легко читалась по глазам.

Наивность, будто ее собственное удовольствие ничего не значило.

Доверие, когда она без вопросов раздвинула ноги, разрешая мне лечь сверху.

Когда позволила коснуться себя.

Ее учащенное дыхание.

Безрассудство в этих прекрасных темно-голубых глазах.

Рука работает быстрее.

Исходящий от нее аромат свежести и лаванды.

Мелодичный голос, который завораживает меня каждый раз, когда она открывает рот.

Ощущения, которые я испытывал, когда мы обнимались.

Охрененно сексуальная фигура в коротких шортах.

Роскошная грудь…

– Черт, – хриплю я, когда мои ноги начинают неметь от удовольствия, пульсирующего в основании члена.

Вспоминаю, как ее соски упирались в майку, почти умоляя меня коснуться их.

И эта готовность подчиниться мне. Ни капли страха. Полное доверие.

– Охренеть, – бормочу я, а затем кончаю.

Замираю, член пульсирует, изливая все до последней капли, а потом падаю на кафель и кладу руки на пол.

Поворачиваюсь и упираюсь спиной в стену, теперь вода бьет мне в грудь.

Обалдеть можно.

Кладу руки на плитку над головой и делаю несколько глубоких вдохов.

Не помню, когда занимался этим в последний раз, когда последний раз кончил, думая о женщине. Но ведь я не фантазировал о ее обнаженном теле, я просто вспоминал… ее саму. Сомневаюсь, что испытывал такой опыт.

Судя по всему, с Винни я открываюсь с другой стороны, но меня по-настоящему пугает, что я мало знаю об этой девушке. Мне неизвестна ее фамилия, кем она работает или по какой причине на самом деле она появилась здесь. А то, что я знаю, мне очень нравится.

Я возвращаюсь под душ и мою тело с мылом.

Понятия не имею, как долго она пробудет здесь, когда планирует уехать или хочет ли познакомиться со мной поближе, но точно знаю: пока она здесь, я сделаю все возможное, чтобы узнать ее получше.

Невзирая на то, что когда-то она встречалась с Джошем.

Я заканчиваю завязывать шнурки на кроссовках для бега и встаю с кровати. Солнце едва светит, еще нет и шести утра, но я не мог дальше спать.

Все мои мысли были заняты Винни.

Правда, на этот раз я размышлял о ее признании, что она никогда не испытывала оргазм. У меня в голове не укладывается, как мужчина мог позволить такому случиться. Как можно быть настолько эгоистичным и не доставить удовольствие собственной партнерше? Почему Джош не уделял внимание ее удовольствию? Что же он за мудак такой? Да, возможно, они и были вместе, но любили ли друг друга? Нет, не верю. Считаю, им просто было комфортно вместе. Потому что, если бы они были без ума друг от друга, Джош подарил бы ей не один оргазм. Для него это было бы важно.

И следовательно все, о чем я мог думать в три часа ночи, как бы сам заставил ее кончить. Речь бы шла лишь о ее удовольствии, не моем. Я бы уложил ее на кровать, раздел, а затем заставил извиваться, лаская языком, губами и пальцами, пока она не стала бы умолять остановиться. Затем я бы отстранился, но лишь удостоверившись, что она плавает на грани блаженства. А потом, неожиданно для нее, заставил бы кончить мне на язык.

Черт, представив все это, я опять подрочил.

И это одна из причин, почему я собираюсь в спортзал, чтобы выплеснуть часть накопившейся энергии. Обычно в таких ситуациях я отправляюсь на улицу на пробежку, но учитывая вчерашний дождь, дороги вряд ли годятся для бега, кроме того, я не хочу получить травму в межсезонье.

Выхожу из своей спальни, иду по коридору, но тут внезапно открывается дверь комнаты Винни. Она явно не ожидает увидеть меня в такую рань, потому что отпрыгивает и зажимает рот, заглушая свой испуганный визг.

– Боже, Пэйси. Ты что, стоял здесь всю ночь?

Я смеюсь.

– Ага, конечно. Пошел было к себе, но потом решил, что сон ни к чему, так что вернулся сюда и встал у тебя под дверью.

Она делает глубокий вдох и толкает меня в плечо.

– Ты ненормальный.

Осматриваю ее с головы до ног. Велосипедки, спортивный топ и кроссовки. Волосы подняты и убраны в пучок, а на носу и щеках видны соблазнительные веснушки. Черт, настоящая красавица.

– Куда собралась?

– Решила прогуляться. Ночью почти не сомкнула глаз, поэтому решила пройтись и потратить немного энергии.

Значит, не один я мучился этой ночью. Но что, мне интересно узнать… Думала ли она обо мне в том же ключе, в котором я размышлял о ней? Мастурбировала ли, представляя меня? Нет. Вряд ли бы она стала заниматься подобным, ведь, судя по всему, она не знает, как довести себя до оргазма.

– Похоже, нам обоим пришла в голову одна и та же идея, но вряд ли тебе понравится гулять сейчас, если ты не любительница скользить по грязи.

– Черт, все время забываю, что мы в горах, и тут нет нормальных дорог. Тогда куда ты собрался?

– В зал.

– Да, точно, зал. – Винни поворачивается, намереваясь зайти обратно в комнату. – Тогда, пожалуй, вернусь в кровать.

– Или… ты можешь пойти со мной в зал. – С радостью посмотрю, как она делает упражнения в этих коротких шортах и открытом спортивном лифчике.

Она фыркает.

– Ага, как будто мне есть чем там заняться.

– А почему нет? Ты же можешь поднять гриф от штанги.

– По сравнению с тобой мне самое место на скамейке запасных, так что давай не будем притворяться, будто я не опозорюсь, если пойду с тобой в спортзал. Плюс я не хочу, чтобы ты слышал, как я кряхчу.

Я облизываю губы и медленно прохожусь взглядом по ее телу.

– Ошибаешься. С радостью бы послушал, как ты кряхтишь.

Ее глаза расширяются.

– О, э-э-э…

Посмеиваясь, хватаю Винни за руку и тяну за собой.

– Давай, будет весело.

– А почему у меня такое чувство, что получится наоборот?

Но я не даю ей шанса передумать, потому что веду вниз, в подвал, к современному тренажерному залу. Включаю свет, и помещение оживает.

Справа – гантели, три скамейки и стойки для приседаний. Слева находятся кардиотренажеры, а также скакалки, эластичные ленты, маты, мячи для фитнеса и балансировочные платформы. Все, что может понадобиться нам в межсезонье.

– Ого… – Винни обводит пространство шокированным взглядом. – Здесь все продумано.

– Тейтерс постарался. – Достаю из кармана телефон и подключаю его к колонке. – В спортзале хорошая звукоизоляция, так что, как только дверь закроется, мы можем включить музыку, и ребята не услышат. У тебя есть плейлист для тренировки?

– Уверена, тебе не понравится моя музыка.

– И все-таки давай попробуем.

Винни переступает с ноги на ногу, явно стесняясь.

– Я люблю слушать мальчиковые группы.

– И почему я знал, что ты так и скажешь? – вздохнув, захожу на «Спотифай» и открываю плейлист с песнями бойз-бэндов. Нажимаю «Воспроизвести», первая песня – «It’s Gonna Be Me» группы NSYNC.

– Ну все, теперь я точно знаю, ты флиртуешь.

– С чего ты так решила? – спрашиваю я, подходя к ней и снова беря за руку. Подвожу ее к одной из беговых дорожек, а затем встаю на соседнюю.

– А что ты делаешь? – спрашивает она.

– Предлагаю начать разминку. Хотя, может, ты знаешь более веселый способ разогреться? – понижая голос, спрашиваю я.

Немного краснея, Винни быстро качает головой и говорит:

– Беговая дорожка – отличный вариант. Итак, как ты ее используешь, просто ходишь или…

Я начинаю двигаться, а Винни пялится на меня.

– Вот что я тебе скажу: сравнение убивает все удовольствие. Не сравнивай себя со мной, просто наслаждайся собственным темпом. Тренировки должны приносить удовольствие.

Винни добродушная и готовая ко всему особа, поэтому надеюсь, она не станет возражать.

К счастью, так оно и есть, потому что она включает темп быстрой ходьбы.

– Тогда давай повеселимся.

Глава 10

Винни

Никогда бы по собственной воле не стала тренироваться с профессиональным хоккеистом, но теперь, потея рядом с Пэйси, признаюсь, я не жалею о своем согласии. Даже просто наблюдая за тем, как он бежит, я испытываю… разные приятные ощущения, например, когда его тело двигается вот так.

Сильное внушительное тело.

То самое тело, которое прижимало меня к земле прошлой ночью.

Сегодня ночью сон ускользал от меня, потому что я могла думать лишь о том, насколько честен Пэйси, как открыт в любом вопросе. Он не стыдится своих поступков, слов, действий, и мне это кажется сексуальным.

– Какой план? – спрашиваю я.

– Хочешь выполнить одну из моих тренировок?

– В смысле – делать то, что делаешь ты?

Он кивает.

– Я в деле, если мне не придется использовать те же веса.

– Не стал бы даже предлагать такое. – Пэйси увеличивает скорость, а затем добавляет наклон.

Следую его примеру, но придерживаюсь своего темпа ходьбы, потому что, давайте честно, я не привыкла к регулярным занятиям спортом. Для меня простая прогулка по лесу – уже тренировка.

– Даже не помню, когда в последний раз использовала беговую дорожку. Ты осуждаешь меня?

Пэйси оглядывается.

– Ничуть. Я же сказал, что не собираюсь критиковать. У каждого свой темп и уровень, и я рад, что ты проводишь утро со мной.

Видите, что я говорила? Восхитительный мужчина. И он слишком хорош.

– Ну разве ты не милашка?

– Вообще-то не совсем. – Он меняет угол наклона, делая его выше. – Просто сегодня у меня хорошее настроение.

– Как и вчера.

Пэйси не отвечает, лишь продолжает бежать. Видя, как двигаются его крупные мускулистые руки, я едва не впадаю в гипноз, поэтому отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на собственной беговой дорожке. Пытаюсь перейти на бег трусцой, что может быть не так сложно после ходьбы в быстром темпе, и благодаря налаженному ритму задумка удается.

– Хороший темп, – хвалит меня Пэйси. – Отличная работа, Винни.

От искреннего комплимента я поднимаю голову выше.

Для меня такие занятия в новинку. Обычно я не занимаюсь спортом и всегда ненавидела ходить в спортзал. Вероятно, причина в том, что, если ты не в тонусе и точно не знаешь, что делаешь, такие места пугают. И все же сейчас, рядом с Пэйси, я не чувствую себя лишней, потому что он позволяет мне – даже поощряет – просто плыть по течению.

Через минуту Пейс замедляется, а затем полностью останавливается. Я делаю то же самое, и как только моя дорожка замирает, он спрашивает:

– Готова продолжить?

– Пора начинать нервничать?

– Нет, я рядом. – Взяв меня за руку, он шагает к одной из скамеек и мне очень нравится, какой маленькой кажется моя рука в его большой ладони. – Давай поработаем над твоей безупречной грудью. Затем можем сделать несколько приседаний. Не волнуйся, нагрузка будет минимальной.

– Я открыта для предложений. – И когда он говорит поработать над безупречной грудью, надеюсь, он имеет в виду сделать это без футболки…

Эй, как насчет того, чтобы оставить эти мысли при себе? Тебе ни к чему снова выставлять себя дурочкой.

Пэйси подходит к треугольной стойке со штангами и выбирает одну с весом в тринадцать килограммов.

– Ты сказала, что можешь поднять гриф, верно? – Я киваю. – Отлично, значит, начнем с легкого. Думаю, тринадцать килограмм как раз подойдут. Ложись на скамейку, я дам тебе штангу.

Я следую его указаниям, и Пэйси вручает мне штангу с блинами. Уверена, он бы мог удержать ее с помощью мизинцев и при этом едва ли напряг хоть один мускул.

– Ты наверняка считаешь этот вес смешным.

– Что я сказал? – держа надо мной штангу, строго спрашивает он. – Сравнение мешает удовольствию. Дай мне посмотреть, как работают эти руки.

Он прав. Наслаждайся моментом и перестань заниматься уничижением. Так мне всегда говорила мама.

Сделав глубокий вдох, осторожно беру штангу, затем опускаю ближе к груди и снова поднимаю. Пэйси держит руку рядом на случай, если вес окажется слишком тяжелым, но я с легкостью удерживаю его. Делаю десять повторений, а затем он забирает у меня снаряд.

– Умница, девочка, – говорит он, когда я сажусь. Протягивает руку, чтобы дать пять, и я отвечаю. Он буквально светится от гордости, что выглядит чертовски мило, а еще эта улыбка – да женщины выстроятся в очередь, лишь бы увидеть ее.

Затем Пэйси пересаживается на соседнюю скамью и начинает надевать на гриф дополнительный вес.

– Это тебе для разогрева?

– Ага, я уже давно занимаюсь с таким.

Я встаю позади, как делал он, пока я поднимала свой вес, и наблюдаю, как большие руки обхватывает штангу и с легкостью поднимают ее. Он опускает вес к груди, затем – снова вверх. Его дыхание вторит движениям рук, и я словно смотрю на работу идеально отлаженного механизма. Не успеваю опомниться, как он заканчивает десять повторений и кладет штангу обратно на стойку.

– Пэйси, понимаю, что для тебя дело вполне обычное, но лично я под впечатлением.

Он усмехается.

– Спасибо, Винни. Рад, что смог тебя удивить.

– Хочешь дойти до ста тридцати?

– Не, просто держу себя в тонусе во время межсезонья. Я не планирую наращивать мышечную массу, по крайней мере пока. К тому же мне нравится наша тренировка, но лучше увеличивать вес, когда рядом кто-то из парней для подстраховки.

– Да, разумно. Вряд ли от меня много помощи в таком деле.

– Ты можешь помочь другими способами.

– Да? И как именно?

Пэйси хлопает рукой по моей скамье, и я ложусь, а он берет еще одну штангу. Подходит, вручает ее мне, а затем приседает на корточки, чтобы стоять на одном уровне со мной.

– Один способ знаю точно, благодаря тебе я могу наслаждаться потрясающим видом.

Опускаю взгляд и замечаю, что мое декольте выставлено на показ. Да, точно, теперь он наслаждается настоящим шоу.

Смеюсь и опускаю вес к груди, а затем снова поднимаю.

– Хочешь сказать, что Илай и Сайлас не балуют тебя видом своего декольте?

– Эти скромники отказываются снимать футболки.

– Какой ужас, – отвечаю я, отсчитывая десять повторений. Когда заканчиваю, Пэйси забирает у меня штангу и кладет ее обратно на стойку к остальным.

– Отлично справляешься. Как думаешь, сможешь в следующий раз поднять больше?

Встряхиваю руками.

– Без проблем. Уверена, эти дамочки способны на большее.

– Вот такой настрой мне нравится.

Мы делаем еще два подхода, и я дохожу до двадцати трех килограммов. Пэйси в восторге от моего успеха и предлагает обняться, я с радостью соглашаюсь, но в глубине души понимаю: Пэйси с легкостью поднимет в несколько раз больше, а я о таком могу только мечтать. Он остановился на девяноста и сказал, что иногда неплохо поработать не в полную силу.

Неполную… С ума сойти!

– Ты раньше приседала со штангой? – интересуется он.

– Да. Недавно мой друг Макс решил взять меня в спортзал и заставил приседать со штангой. Я знаю, что могу выдержать этот вес.

– Уверен, так и есть. Обычно при приседании получается взять больший вес, чем во время жима, но на всякий случай давай начнем с грифа и будем потихоньку добавлять блины. – Он тянется за пенопластовым цилиндром, который вешает на стойку бара. Затем объясняет: – Для плеч.

Я приседаю и занимаю правильную позицию. Одной рукой беру гриф, а затем поднимаю его со стойки.

– Все хорошо? – спрашивает Пэйси, он стоит сзади, вплотную ко мне и держит руки недалеко от грифа на случай, если мне понадобится помощь.

– Да, все отлично.

– Хорошо. – Он продолжает стоять рядом и, когда я приседаю, двигается вниз вместе со мной. Благодаря его безоговорочному вниманию и готовности помочь я чувствую себя в невероятной безопасности.

Его манера поведения дает понять, что обо мне заботятся, а я давно не испытывала ничего подобного. Я из тех, кто все делает сам: наоборот, это я присматриваю за близкими и самостоятельно разбираюсь со всем. Мне никто не помогает. Ну, за исключением одной на редкость чудесной психически больной подруги и Макса.

Но Пэйси, даже глазом не моргнув, взял на себя эту роль, почти ничего не зная обо мне. Его главное достоинство – благородство.

Я заканчиваю приседания, а затем возвращаю вес на стойку. Когда выскальзываю из-под нее, Пэйси сжимает грифель и наклоняется вперед.

– Ну как себя чувствуешь?

Точь-в-точь как ниндзя.

– Неплохо, – отвечаю я. Я совсем не ниндзя. Но улыбка, которую я получаю в ответ, стоит того, чтобы встать в такую рань, особенно после ночи, полной мыслей о нем и размышлений, что где-то мы все-таки раньше пересекались.

– Как считаешь, может, в следующем раунде добавим немного веса?

– Конечно, давай.

Пэйси подходит к другой стойке для приседаний, добавляет несколько больших круглых блинов, а затем с легкостью – и без защиты для плеч – поднимает штангу и начинает считать.

О-о-о, вы только посмотрите на эти ноги и задницу. Неудивительно, что она такая красивая и подтянутая. Вот он, результат многочасовых занятий в тренажерном зале.

Когда он ставит штангу на стойку, я замечаю:

– А ты опускаешься довольно низко.

– Годы тренировок, чтобы стать максимально гибким.

– Подожди, ты ведь вратарь, а значит… Можешь сесть на шпагат?

Он переходит к моей стойке и кладет по два килограмма с каждой стороны.

– А ты как думаешь?

– М-м-м, думаю, ответ «да».

– Возможно, если ты расскажешь чуть больше о себе, я наглядно продемонстрирую свою гибкость.

– Серьезно? – Мои глаза едва ли не вылезают из орбит. – Что ты хочешь знать?

Он стучит по стойке, и я занимаю позицию.

– В данный момент? Самое основное: настоящую причину, почему ты здесь. кем работаешь. Может, твою фамилию.

– Внушительный список. – Я начинаю приседать, и, хотя на этот раз вес больше, он мне по силам.

– Именно, – говорит Пэйси, снова подходя ко мне сзади, но теперь держит руки на моих боках, пока я приседаю. Когда я кладу штангу обратно, он говорит: – Даже не знаю, что мне нравится больше. – И задумчиво проводит рукой по подбородку.

– Ты о чем?

– Смотреть на тебя на скамье или во время приседаний. Когда ты лежишь, вид шикарный, но не менее приятно наблюдать за тем, как ты выпячиваешь задницу.

Я толкаю его в грудь.

– Перестань вести себя как извращенец, дай девушке спокойно позаниматься.

Он ловит мою руку и тянет меня к себе, теперь нас разделяет лишь гриф.

– Я не планировал совместную тренировку, так что сделай скидку. Такие занятия для меня в новинку, и я в восторге. Намного лучше, чем смотреть, как Тейтерс расхаживает по залу, надувшись, как павлин.

Я смеюсь.

– Могу себе представить.

Пэйси не отпускает меня, вместо этого тянет еще ближе.

– Тебе нравится тренировка?

– Да, очень, но, думаю, дело в том, что у меня хороший партнер по поднятию тяжестей. Не уверена, что с кем-то другим было бы так же.

– Вряд ли. – Пэйси отпускает мою руку и идет к своей стойке. Затем добавляет вес и опускает штангу на плечи.

– Так как насчет шпагата?

– Все зависит от тебя. У меня есть три вопроса, и, если ты честно ответишь на них, я готов показать тебе парочку трюков.

– Откуда мне знать, что игра стоит свеч?

Он оглядывает меня.

– Поверь, стоит.

Хмыкаю и прикусываю губу.

– Хм, мне нужно подумать.

– Думай сколько хочешь, у меня полно времени, а я продолжу узнавать тебя другими способами. – Пэйси кладет штангу на стойку и поворачивается ко мне, потирает руки и спрашивает: – Что у тебя в списке дел на сегодня? Прятки в спальне?

– Нет. Думала попросить кого-то из ребят свозить меня в город.

– Собиралась попросить кого-то из ребят? – Он подходит ко мне, сжимает мои плечи и прижимается грудью к моему плечу. – Не меня?

– Знаешь, я и так отняла у тебя немало времени. Подумала, возможно, Илай не откажет. Понимаю, Сайлас точно не вариант, и еще остается Леви. Мне всего лишь нужно попасть в город.

Он кладет блинчик на гриф и поворачивается лицом ко мне, оказываясь настолько близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

– Я отвезу тебя.

– Пэйси, ты совсем не обязан это делать.

Он касается моего подбородка и заставляет поднять голову, посмотреть ему в глаза.

– Знаю, что не обязан, но я хочу.

В животе кружит рой бабочек, и не только из-за его заявления, но и от того, как настойчиво он продолжает касаться меня. Держит руку на моей талии, пока я приседаю, как приподнимает мой подбородок… или прижимает меня к стене моей спальни. Решительно, без капли сомнения.

Он постукивает по стойке.

– Винни, давай.

– И это все? – спрашиваю я. – Никакого обсуждения? Ты просто возьмешь и отвезешь меня в город?

– Ага.

Стараясь сдержать улыбку, подхожу к штанге и поднимаю ее, чувствуя, как она потяжелела из-за добавленного веса.

– Не тяжело? – спрашивает Пэйси.

– Нет, нормально.

Он располагается у меня за спиной, и прежде чем присесть, я смотрю в зеркало, Пэйси примерно на тридцать сантиметром выше меня. Понятия не имею, почему этот мужчина считает, что должен тратить на меня время, должен помогать мне, узнавать меня получше, но уверена, я не смогу отделаться от него, да на самом деле и не хочу. Мне нравится проводить время в его компании… Черт, даже больше, чем нравится, проснувшись утром я мечтала о том, чтобы скорее увидеть его.

Он осторожно кладет руки мне на талию, ладони касаются обнаженной кожи.

– Готова?

Киваю и начинаю приседать, он двигается рядом. Мы синхронно опускаемся, а затем снова поднимаемся.

– Еще два, – говорит он мне на ухо, отчего по моему позвоночнику пробегают мурашки. – Вот так, Винни, отличная работа.

Приседаю последний раз, и Пэйси помогает мне убрать штангу на место. Я поворачиваюсь к нему и, прислонившись к грифу, кладу на него руки.

– Думаю, если увеличить вес, я могу порвать мышцы.

Пэйси опускает руку на гриф, а второй убирает за ухо несколько прядей.

– Ты молодец.

– Спасибо, – смутившись, отвечаю я.

– Я скоро закончу. Оставайся, если хочешь составить мне компанию. – Он наклоняется ближе. – Я ведь не просто так включаю твою любимую музыку: не уверен, что в ней есть смысл, если я буду один.

– Я планировала остаться.

– Отлично.

Когда я нагибаюсь, чтобы проскользнуть под грифом, и прохожу мимо Пэйси, он останавливает меня, положив руку мне на талию. Смотрю на него через плечо, но он ничего не говорит; вместо этого просто улыбается, и да… мое тело горит лишь от одного его взгляда. Макс будет в восторге от этой истории.

Понятия не имею, что между нами происходит, но мне нравится. И думаю, пришло время немного открыться. Возможно, сегодня как раз подходящее время, даже если Кэтрин категорически не одобрит мой выбор. Ведь к счастью, ее здесь нет.

Глава 11

Пэйси

Судя по всему, я никак не могу выкинуть Винни из головы. Как бы ни пытался держать себя в руках, меня тянет к ней как магнитом. Постоянно хочу касаться ее. Мне необходима эта связь.

Даже в спортзале я мечтал сделать с ней чертовски много чего, и эти занятия не включали в себя поднятие тяжестей. Например, я мог бы лечь поперек скамьи и крепко обнять ее, попробовать на вкус пухлые губы. Прижать к зеркалу и наблюдать за выражением ее лица, пока я медленно стягиваю с нее велосипедки, чтобы посмотреть на красивую попу. Я хотел, чтобы она узнала, каково это – быть с настоящим мужчиной. Мужчиной, который принимает во внимание ее собственные желания.

С Винни я сам не свой. Особенно ярким было разочарование, которое я испытал, когда она сказала, что попросит кого-нибудь другого отвезти ее в город.

Черта с два.

Я бы взбесился.

Она думает, что отнимает у меня слишком много времени, хотя на самом деле я сам хочу проводить с ней едва ли не каждую минуту. Именно я хочу показать ей Банф. Наблюдать за выражением восторга на ее лице, пока она любуется живописными видами. Не Илай… Потому что уверен, если бы Винни попросила ребят отвезти ее в город, он бы с радостью первым вызвался исполнить роль ее водителя.

Надев темно-синие шорты и простую белую футболку, я иду по коридору мимо комнаты Винни и оказываюсь в гостиной. Мальчики собрались за столом, перед ними тарелки с яичницей, Стефан хозяйничает на кухне.

Когда я прохожу мимо, болтовня стихает, и я понимаю, сейчас начнутся вопросы, потому что в обычное время я так не одеваюсь. Если бы не Винни, мы бы все ходили в спортивных штанах и без футболок, но сейчас не тот случай.

– Куда собрался? – первым спрашивает Тейтерс. Стефан протягивает мне тарелку, и я благодарю его.

– Я предложил Винни приготовить завтрак, но она сказала, что у нее есть протеиновый батончик, – в ответ сообщает он. Я улыбаюсь. Он понимает, что для меня это важно.

– Спасибо.

Занимаю место во главе обеденного стола, потому что так будет легче реагировать на любопытные вопросы. Даже Холмс поглядывает на меня с интересом.

– Винни нужно съездить в город, – отвечаю я, накалывая на вилку кусок яичницы и несколько запеченных овощей.

– Поэтому ты так вырядился?

– А что, неплохо прогуляться по городу. Подумываю привести вам ирисок.

– О черт, да, возьми неаполитанские, – просит Поузи.

– А разве есть какие-то другие? – улыбаюсь я.

Тейтерс указывает на меня вилкой.

– А ты в хорошем настроении. Что-то случилось?

– Я расскажу вам, что случилось, – встревает Хорнсби. Делает глоток воды, а затем продолжает: – Нашему мальчику нравится девочка. Кажется, впервые за то время, что мы его знаем, ему действительно кто-то понравился, и он искренне интересуется ей.

Не стану отрицать. Какой в этом смысл? Они заметят, как я веду себя в ее присутствии, а если вдруг в итоге мы сблизимся и будем держаться за руки, что тогда? Не хочу, чтобы они поднимали шум по этому поводу.

А что я точно не хочу им сообщать, так это с кем раньше встречалась Винни. Не желаю слушать лекции о братском кодексе, потому что хоть Джош и мой брат, мы почти не общаемся. Не разговариваем, не видимся. Всего лишь еще один человек в этом огромном мире, с которым мы разделили общую ДНК.

И им определенно ни к чему информация о том, что, увидев фотографии Винни на странице отца, я решил, что она горячая штучка. Как завидовал, что Джошу досталась такая девушка. Да, я чертовски завидовал, и не подумайте, что дело в стремлении обойти брата, это не так.

Мне действительно нравится Винни. Я думаю… Черт, я считаю, что она охрененно классная, и чем больше времени провожу с ней, тем чаще мне хочется бывать в ее компании. Ее смех, поддразнивания, улыбки, добродушие, – мне нравится все. И плевать на мнение парней.

Поэтому не подаю вида и отвечаю:

– Да, она мне нравится.

– Вот черт. – Хорнсби подносит кулак ко рту. – Не думал, что ты признаешься в этом.

– Ага, я тоже не ожидал, – говорит Поузи, но затем подмигивает. Господи, знал же, что на него нельзя положиться, он тот еще придурок.

– Она тебе нравится? – скептически спрашивает Тейтерс. – Ты ее едва знаешь.

– И что? – Я беру еду с тарелки. – Ведь когда зовешь девушку на свидание, уже после одной встречи можешь понять, нравится она тебе или нет. Один вечер, и ты решаешь, хочешь ли продолжать общение. Чем моя ситуация отличается от этой?

– Не знаю, может, тем, что она появилась из ниоткуда, – говорит Тейтерс, и я абсолютно точно знаю, что он все еще переживает по поводу своего разрыва, так что ему придется нелегко. Раз он страдает, то явно хочет, чтобы мы составили ему компанию и тоже мучались.

– Не имеет значения, откуда она появилась, важно только то, что сейчас она здесь, и я собираюсь извлечь выгоду из того времени, которое нам выпало.

– Вы только посмотрите на нашего мальчика, – с гордостью говорит Поузи. – Берет дело в свои руки. Молодец, парень.

– Кажется, она милая, – вставляет свои пять копеек Холмс. Согласен с ним.

– Мне она тоже нравится, – соглашается Хорнсби. – Если бы она не увлеклась тобой, я бы сам подкатил к ней, но еще в первый вечер понял, у меня нет шансов.

Мысленно улыбаюсь этому замечанию, потому что обычно девушек тянет к Хорнсби, и ему даже не нужно ничего для этого делать. Но не в случае с Винни. Она заметила и выбрала именно меня. Да, знаю, я симпатичный, однако, как уже сказал ей, мне всегда было трудно общаться с женщинами. Болтать о пустяках или девчачьей ерунде. Светский разговор. Все то, что любят девчонки. Я не такой ловкий, как Хорнсби.

– Как классно, что мы проводим отпуск в сугубо мужской компании, – со злостью произносит Тейтерс.

– Мужик, да успокойся ты. Мы ведь не устраиваем вечеринки со стриптизершами. Обычный отдых, ничего такого.

– Ага, и посмотри на меня, в знак уважения напялил на завтрак чертову футболку. – Он одергивает черную футболку с эмблемой «Задир». – Это мой собственный долбаный дом, я должен делать что хочу.

– Тогда снимай футболку. Тейтерс, кому какое дело до того, во что ты одет? – спрашиваю я.

– Я и так хожу едва ли не на цыпочках, а теперь мне еще придется слушать, как вы хихикаете и нежничаете в моем доме?

Как же он бесит!

– Хочешь, я найду другой дом и уеду? Только скажи, готов выполнить твой каприз. И если продолжишь причитать по этому поводу и вести себя как придурок, меня здесь не будет.

– Думаю, мы все обрадуемся такому варианту, – отвечает Тейтерс.

– Ну-ка, нахрен, заткнись, – кричит Хорнсби. – Господи, Тейтерс, ты что, выгоняешь Лоуса?

– Не, мужик, успокойся. Я подыщу себе другое жилье. – Я кладу в рот очередной кусочек яичницы.

– Лоус, не надо, – подает голос Поузи. – Ведь тогда мы останемся один на один с Тейтерсом, а в нашей компании у тебя лучше остальных получается успокаивать его.

– Видимо, ты ошибаешься. – Я быстро доедаю яичницу и встаю из-за стола. Тейтерс явно мучается чувством вины, но я смотрю ему прямо в глаза и обещаю:

– Завтра меня здесь не будет.

Отношу тарелку Стефану, и, когда поворачиваюсь, чтобы покинуть гостиную, Тейтерс кричит:

– Черт, я не это имел в виду. Не надо съезжать.

Ожидаемая реакция, но пусть помучается, не собираюсь облегчать ему участь. Не обращая внимания на его слова, я иду по коридору и стучу в спальню Винни.

– Секундочку, – доносится до меня ее голос. Дверь открывается, и я слышу, как кто-то спрашивает:

– Это он?

Я заглядываю в комнату и вижу, что Винни с кем-то разговаривает по видеосвязи.

– Вот черт, извини. Я подожду, пока ты закончишь.

– Нет, вернись, – доносится из трубки мужской голос. – Я хочу с ним познакомиться.

– Пэйси, иди сюда. – Судя по голосу, Винни раздражена. Наверняка это ее любопытный друг или брат… а может, отец?

Все равно захожу в комнату, но не обращаю внимания на телефон, а смотрю прямо на Винни.

На ней милый красный сарафан, ткань обтягивает грудь и дальше свободно струится вниз. Волосы заплетены в две толстые французские косы, а на лице легкий макияж. Чертовски очаровательно.

Подхожу ближе и говорю:

– Тебе очень идет это платье.

– О боже, он сделал тебе комплимент? И часто такое бывает? Поверни камеру, я хочу его видеть.

Винни не обращает внимания на приказ, вместо этого прижимает телефон к груди и говорит:

– Спасибо, и хочу заранее извиниться за все, что может ляпнуть Макс.

Ее замечание вызывает у меня усмешку.

– Принято.

Вздохнув, она поднимает телефон и поворачивает камеру так, чтобы собеседник видел меня. Парень лет двадцати пяти смотрит на меня с экрана, и, судя по округлившимся глазам, он явно удивлен. Он проводит рукой по идеальной укладке «помпадур», а затем прижимает ладонь к гладко выбритой щеке. Прочищает горло.

– Господи, просто ходячий секс.

Я чешу затылок.

– Спасибо. – Затем машу рукой. – Я Пэйси.

– Конечно же я знаю, кто ты. Я Макс, один из лучших друзей Винни. Кэтрин сейчас в ванной, поэтому не слышит нас. У нее повысилась тревожность, ей тяжело смириться с решениями Винни.

– Она слишком драматизирует, – добавляет Винни.

Макс подходит ближе к экрану и говорит:

– Хочу, чтоб ты знал, в данный момент ты мой второй любимчик среди всей команды.

– Второй? – спрашиваю я. – А кто первый? Если ответишь «Илай Хорнсби», у нас будут проблемы.

– Он хорош, но недостаточно крут. Йен Риверс. – Макс кивает. – Вот он точно номер один.

Я провожу рукой по подбородку.

– Йен – чертовски классный парень. Так что отличный выбор, раз он занимает первое место, меня вполне устраивает мое второе.

– А в жизни он такой же крутой, как я думаю?

– Вероятно, даже круче. Он классный.

Макс ухмыляется.

– Дашь мне его номер?

– Макс, – убирая телефон, ругает друга Винни. – Не давай Максу его номер.

– Не указывай ему, что делать, – кричит Макс. – Если он считает, что мне нужен номер Йена, пусть даст его мне.

Я усмехаюсь и засовываю руки в карманы.

– Макс, как насчет такого предложения. Уговори свою подругу быть со мной более откровенной, а я посмотрю, что можно сделать с Йеном.

– Господи, Винни, давай уже, откройся этому мужчине. Если не ради меня, то ради себя, тебе это нужно. – Теперь обращаясь ко мне, Макс кричит: – Пэйси, она через многое прошла. Ей нужен именно такой мужчина, как ты.

Она через многое прошла?

Черт, меня беспокоит, что я не знал об этом.

– Думаю, на сегодня достаточно. Макс, попрощайся. – Винни протягивает мне телефон, и я машу рукой. Парень собирается что-то сказать, но Винни нажимает «отбой» до того, как он успевает что-то произнести. – Прости, мне очень жаль, что так вышло.

– За что ты извиняешься? Он забавный парень.

– Да, только порой наглеет и переходит границы. – Она убирает телефон в сумочку, затем перекидывает ее через плечо, и ремешок ложится прямо в ложбинку на груди. – Надеюсь, он тебя не смутил.

– Совсем нет. Скорее пробудил интерес.

– Не сомневаюсь. – Она вздыхает, а потом обводит взглядом мою фигуру. – Ты нарядился ради меня?

– Нет, – говорю я, подходя к двери. – Исключительно ради себя. Я убежден, что иногда полезно пофлиртовать с самим собой.

Она останавливается и бросает на меня недоуменный взгляд.

– Ты это серьезно?

– А я что, похож на парня, который будет заигрывать сам с собой?

– Сейчас я готова поверить даже в это.

– Да ладно, – смеюсь я. – Я не такой. – Я веду ее по коридору, прочь от главной гостиной.

– Куда мы идем?

– К черному входу в гараж. Ну, знаешь, место, где обычно стоят машины.

– Просто решила уточнить. – Мы проходим мимо моей спальни, и Винни останавливается, а затем заглядывает внутрь. – Это здесь ты отдыхаешь?

– Можно и так сказать. Но да, это моя спальня.

– Не такой порядок, как я ожидала, – хмыкает она.

– Э-э, да тут больше порядка, чем у тебя. Я даже заправил кровать.

– Ой, вы только посмотрите, вылитая Моника Геллер[10].

Я закатываю глаза и, взяв ее за руку, тяну к гаражу. Рядом с дверью – крючок для ключей, и я хватаю брелок от своей Tesla Model X. Когда открываю дверь гаража, Винни тихо восклицает «вау», осматривая автопарк.

– Вы все ездите на машинах одинаковой модели?

Вопрос вызывает у меня смех

– Да будет тебе известно, я первый купил Model X. Моему примеру последовал Тейтерс, затем Поузи. Хорнсби планирует в ближайшее время купить новую, а Холмс… Ну, думаю, он все еще ездит на автомобиле, купленном в колледже. Они с Поузи пользуются одной машиной.

– И которая из них твоя?

– Черная посередине, – отвечаю я. Мы направляемся к ней, и водительская дверь распахивается, но я подхожу к пассажирской и нажимаю на ручку, чтобы открыть дверь для Винни.

– Шикарно, – забираясь внутрь, резюмирует она.

– Тебе удобно? – уточняю я.

– Очень. Спасибо.

Закрываю дверцу со стороны пассажирского сиденья, обхожу машину и сажусь внутрь. Ввожу код на сенсорном экране и пристегиваюсь.

– Прям-таки тачка из фантастического фильма. Не вижу никаких кнопок, как ты им управляешь?

– Как обычной машиной. – Я открываю дверь гаража и выезжаю на улицу. – Только с помощью экрана.

– Занятно. Но она все равно не сравнится с Минни.

– Такая машина не застряла бы в грязи.

– Да неужели? У нее есть какие-то ракетные двигатели, о которых я не в курсе?

– Нет, потому что такая фишка противоречит концепции полностью электрического транспортного средства.

– Да, тут ты прав, – смеется Винни. – Итак, ты высадишь меня в городе, и, думаю, мне хватит часа. Хм, у меня нет твоего номера, чтобы я позвонила, когда закончу, и наверняка ты не хочешь сообщать его каждому встречному, так что, может…

– Во-первых, я дам тебе свой номер. Во-вторых, неужели ты бросишь меня одного, как только мы доберемся до города?

Я съезжаю с подъездной дорожки и направляюсь вниз по холму.

– Ты что, хочешь остаться со мной?

– А ты решила, что я позволю тебе одной разгуливать по городу?

– Ну да, разве нет?

Отрицательно качаю головой.

– Ни за что. Не потому, что ты не справишься сама – хотя, похоже, у тебя проблемы с ориентацией в пространстве, – причина в том, что я хочу показать тебе город.

– Будешь моим личным гидом? У тебя нет никаких других дел?

– Кроме как валять дурака? Нет, не особо. Я позанимался и теперь до конца дня свободен. Если ты планировала отделаться от меня, жди проблем. У меня на тебя планы.

– Планы? – удивляется Винни.

– Ага, планы.

– А осмотр витрин включен в программу? Я не фанат шопинга, но не против поглазеть и, возможно, найти что-нибудь для ребят. Ну знаешь, попытаться задобрить их.

В ответ на это я мысленно улыбаюсь.

– У меня как раз есть идея на этот счет.

– Ничего себе, просто… вау! – Мы на окраине города, Винни смотрит на великолепие горы Каскейд, на фоне которой виднеется центр города. – Никогда не видела такой красоты. Конечно, гора Рейнир тоже прекрасна, но она далеко от Сиэтла. А здесь… будто стоишь у самого подножия природной красоты.

– Никогда не устану от этого вида. Каждый раз, попадая сюда, восторгаюсь, будто вижу все впервые. Если мы проводим здесь отпуск, мы с Поузи часто выбираемся в город.

– И я понимаю почему – вид потрясающий.

Гора Каскейд высотой три тысячи метров представляет собой впечатляющую заснеженную вершину с острыми пиками, расположенную на фоне Скалистых гор. Трудно не влюбиться в этот живописный вид, и я всегда готов выделить время на то, чтобы восхититься красотой природы.

Винни улыбается мне.

– Спасибо, что привез меня сюда. Я очень ценю твою помощь.

– Не стоит благодарности. – Я смотрю на часы. – Что у тебя первым пунктом?

– А у тебя?

– Я подумал, мы могли бы прокатиться по канатной дороге. Она ведет к вершине холма, откуда открывается панорама Скалистых гор. Неподалеку есть несколько магазинов, уверен, они тебе понравятся, а пообедать можем в сидрерии[11] в городе.

– Отличный план. Где находится канатная дорога?

– До нее можно добраться на автобусе, а можем оставить ее напоследок и поехать на машине. Решать тебе.

– Давай запланируем канатную дорогу на потом. Я знаю, что скоро проголодаюсь, так что сначала заглянем в магазины, ты поможешь мне выбрать что-то для парней, а потом пообедаем.

– Договорились.

Мы идем по центральной улице города.

– Как думаешь, тебя узнают? – спрашивает Винни, прижимаясь к моему плечу.

– Не исключено, – отвечаю я. – Всем известно, что мы проводим здесь лето. Чаще всего люди не обращают на нас внимания, но иногда встречаются те, кто просит попозировать для фото.

– И ты соглашаешься?

– Всегда, – говорю я. – Родители не раз повторяли, что даже если для меня фотография может быть десятой за день, для этого человека она первая и не стоит забывать об этом.

– Кажется, занятие достаточно… утомительное. С трудом представляю, как ты выдерживаешь.

– Такова часть работы, – отвечаю я и указываю на магазин. – Поузи помешан на помадке из этого магазина. Нет нужды завоевывать расположение кого-то из парней, но Поузи будет боготворить тебя до конца дней, если ты угостишь его неаполитанской помадкой.

– О, я бы и сама не отказалась попробовать это лакомство. – Винни открывает дверь, и в нос ударяет аромат сладостей. Вкуснятина.

– Боже, нет.

– Что? – взволнованно спрашиваю я.

– Очень плохо. – Она качает головой. – Совсем плохо. Пэйси, здесь слишком вкусно пахнет. Я не отличаюсь силой воли и вряд ли смогу сдержаться и не скупить все подряд, а мой кошелек явно не выдержит такой загул.

– Винни, ты любишь сладкое?

– Да, очень люблю.

– Тогда выбирай все, что хочешь. Я угощаю.

Она смотрит на меня.

– Очень любезное предложение, но нет. Ты и так уже достаточно сделал для меня. – Затем подходит к прилавку с помадками, и я слышу, как она заказывает угощение. – Сколько взять? Я заказала сто граммов, может, надо больше?

– Нет, я куплю для остальных, а Поузи обрадуется наличию личного тайника со сладостями.

– Уверен?

Я киваю.

– На все сто. – Пока продавец заворачивает помадку, я внимательно наблюдаю за Винни, пытаясь понять, чего хочется ей самой, но она не отходит далеко. Меня бесит, что я не знаю, что она хочет попробовать. Раздражает, что я просто не могу купить ей сладости.

Так что вместо этого решаю выбрать что-то для нас обоих.

– Когда-нибудь пробовала яблоко в карамели?

Винни задумчиво стучит пальцем по подбородку.

– Кажется, нет.

– Не хочешь взять одно и съесть его вместе? Можем приберечь его на десерт, когда будем кататься на канатной дороге.

– Звучит заманчиво. Согласна.

– Есть предпочтения насчет вкуса? – спрашиваю я, подводя Винни к витрине, где лежат яблоки. – У них большой выбор.

– Ого, ничего себе! – Она изучает витрину. – Хотя я обожаю шоколад и арахисовое масло, давай выберем – дай подумать— оригинальный.

Значит шоколад и арахисовое масло, я запомню. Оказалось даже проще, чем я думал. И, судя по всему, она тоже любит карамель, если согласна на мое предложение.

Заказываю для нас яблоко в карамели с оригинальным вкусом, и пока Винни расплачивается за помадку, прошу продавщицу за прилавком помочь мне наполнить маленькую коробочку конфетами, которые, как мне кажется, могли бы понравиться Винни. Расплатившись за заказ и поблагодарив сотрудников магазина, я кладу руку на поясницу Винни и веду ее из магазина.

– Кажется, парни любят шоколад, – замечает она, когда я забираю у нее пакет. Ей ни к чему лишний груз.

– Да, но я выбрал кое-что и для тебя.

– Пэйси, нет!

– Да. – Я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. – Надо ведь как-то подкупить тебя, чтобы ты начала отвечать на мои вопросы.

– Можешь просто спрашивать, необязательно меня подкупать.

– И тогда я услышу честные ответы?

Она кладет руку мне талию и говорит:

– Думаю, сейчас я достаточно освоилась, чтобы рассказать тебе правду.

Судя по этим словам, можно сделать два вывода: ей сложно доверять людям, но если уж она решается открыться, то готова к откровенности. Важная информация.

Указываю на магазин перед нами.

– Вот там много сувениров. Футболки и прочее. Хорнсби коллекционирует сувенирные кепки. Каждый раз, когда мы приезжаем сюда, он покупает по крайней мере одну новую, так что, если хочешь, могу помочь тебе с выбором.

– Чудесный план! Илай был очень добр ко мне, и я с радостью куплю ему кепку.

Я убираю руку и тянусь к двери, придерживая ее для Винни. Она проходит мимо, и ее рука задевает мою, и я, черт возьми, чувствую его – пробегающий между нами разряд. Она привыкает к моей компании.

Мы направляемся к кепкам, и я задаю вопрос:

– Итак, где ты работаешь?

Винни берет розовую бейсболку, надевает ее, затем складывает губы «уточкой» и спрашивает:

– Как думаешь, Илаю понравится эта?

– Советую посмотреть другие варианты.

Винни смеется.

– Хорошо. А что касается вопроса о том, чем я зарабатываю на жизнь… Ну, в данный момент я все еще ношу звание студентки.

Не ожидал услышать такое.

– Вот черт, а сколько тебе лет?

Она хлопает меня по груди.

– Пэйси, не переживай ты так. Я старая студентка, мне двадцать пять.

Фух, ладно, всего на два года младше меня.

Она смотрит на меня.

– Похоже, я предпочитаю мужчин постарше.

Вопросительно приподнимаю бровь.

– Запомнила информацию, которую вычитала про меня в Сети?

– Всего несколько деталей. – Она наклоняется ближе. – Между прочим, хорошо выглядишь для двадцати семи

Мне нравятся такие комплименты. Прочищаю горло и спрашиваю:

– Раз ты все еще студентка, значит, сейчас учишься в магистратуре?

Она берет в руки еще одну кепку и примеряет ее. На этот раз выбор пал на коричневую с надписью Банф.

– Да, получаю степень в области бизнеса. Как считаешь, эта понравится Илаю?

– У него есть такая, – отвечаю я. – Никогда бы не подумал, что ты будешь изучать нечто подобное. Ты не похожа на человека, которому интересен бизнес.

– Так и есть, – подтверждает она. – Он нисколечко меня не интересует. Это Джош убедил меня выбрать такую специальность. Я долго не могла принять решение, и из соображений практичности он посоветовал выбрать это направление, заявив, что так я помогу маме.

Вот придурок. Кто Джош такой, чтобы склонять ее к выбору специальности, когда, даже проведя с ней всего лишь несколько дней, можно понять, что сфера бизнеса для нее неинтересна?

– У мамы был небольшой магазинчик подержанных книг в Сиэтле. Она обожала книги и миры, которые открываются людям во время их чтения, но вот в бизнесе она была не сильна. Джош решил, что я могла бы помочь с развитием магазина. Полагаю, я тоже склонялась к такому варианту.

Пытаюсь сдержать гнев и уточняю:

– Не получилось?

Винни берет красную кепку.

– У нас не было шанса проверить теорию на практике. У мамы обнаружили опухоль мозга. Я взяла длительный академический отпуск, чтобы помогать ей управлять магазином, а потом, когда она умерла, мне пришлось справляться в одиночку. К тому времени мы с Джошем расстались. Видимо, он не мог смириться с тем, сколько внимания и времени я уделяла магазину. В конце концов я все равно потеряла книжную лавочку. Честно говоря, вспоминаю все это как кошмарный сон. И теперь не уверена, что хочу возвращаться в университет. – Она пожимает плечами. – Вообще не знаю, чем хочу заниматься.

Джош бросил ее… В такое тяжелое для нее время? Что за гребаный кусок дерьма. И судя по ее голосу, Винни пришлось нелегко. Настоящая череда потерь: смерть мамы, неудача с магазином. Неудивительно, что она не знает, что ей делать, тень произошедшего еще висит над ней. Но я никогда бы не узнал об этом, потому что она выглядит довольной и счастливой. И возможно, она действительно счастлива и благодарна, однако не исключено, что это лишь ширма, а внутри она уязвима из-за затаившейся боли.

– Мне очень жаль, – говорю я. – Даже представить не могу, каково это, потерять маму.

– Ничего веселого. – Она приподнимает кепку и спрашивает: – А как тебе эта?

Мне отчаянно хочется утешить Винни, но я не знаю как. Даже не думал, что первый же заданный вопрос обнажит затаенную боль, с которой, уверен, Винни все еще пытается справиться. Возможно, именно по этой причине она оказалась здесь.

Я чешу затылок и говорю:

– Ему понравится.

– Отлично. – Она проходит мимо меня и уверенной походкой направляется к кассе, где оплачивает кепку, пока я стою в окружении головных уборов и пытаюсь сообразить, что ей сказать.

Я не знаю никого, кто бы потерял родителей, не совсем понимаю, что она чувствует и как сделать так, чтобы это чувство исчезло хотя бы на время. Мне не нравится грусть в ее голосе, злит понимание, что несмотря на все усилия, она еще не пережила эту потерю. У нее на сердце явно висит груз.

Единственное, что я могу сделать – это оставаться рядом. Слушать, помогать, поддерживать, давать ей то, что она не получала от Джоша. Направляюсь к кассе, но в этот момент кто-то касается моего плеча. Оборачиваюсь и вижу маму с мальчиком-подростком, у него горят глаза, а значит он – стопроцентный фанат.

– Мистер Лоус, можно с вами сфотографироваться? – дрожащим голосом спрашивает мама.

Я натягиваю улыбку.

– Конечно. – Я обнимаю обоих за плечи и наклоняюсь, чтобы попасть в кадр. Мама делает селфи, а затем благодарит меня.

– Мы ваши большие фанаты.

– Спасибо, – говорю я. – Жаль, что в этом году мы не смогли привезти вам Кубок Стэнли.

– Вы неплохо выступили в плей-офф, – возражает мальчик.

Боковым зрением вижу, как приближается Винни, у нее в руках пакет с кепкой.

– Как ваша голова? Все хорошо? – спрашивает мама.

– Я полностью восстановился, – отвечаю и подмигиваю. – Простите, но мне нужно еще кое-что купить.

– Конечно, не будем вас задерживать. Большое спасибо, – говорят они, и я поворачиваюсь, а потом мы вместе с Винни выходим из магазина.

Только я открываю рот, чтобы расспросить ее о маме, как к нам подходят люди.

– Мистер Лоус, можете сфотографироваться с нами? – Взглядом пытаюсь извиниться перед Винни, но, судя по всему, ей ситуация кажется забавной, потому что возле сувенирного собирается настоящая толпа.

Видимо, разлетелся слух – «Задиры» в городе.

Следующие десять минут я фотографируюсь и раздаю автографы. В какой-то момент теряю Винни из виду и начинаю паниковать, что она где-то заблудилась, но потом вижу ее, она выходит из переулка. В руках – еще несколько пакетов, и она не выглядит расстроенной, скорее довольной.

Позирую последний раз, благодарю фанатов, а затем направляюсь к ней.

– Привет, знаменитость, – улыбается она.

– Черт, Винни, прости. Эти фанаты появились совсем не вовремя.

– А я считаю, очень милое зрелище, столько обожателей стремятся провести хотя бы секунду с Пэйси Лоусом. Своего рода напоминание о том, как мне повезло.

Ну как мне может не нравиться эта девушка? Особенно когда говорит такие слова. Я имел удовольствие наблюдать за общением своих товарищей по команде и их девушек, те зачастую ревнуют, устраивают сцены, и хотя еще рано делать подобные сравнения, уверен, Винни всегда… будет вести себя понимающе. Помнить о моей ответственности перед людьми, которые меня поддерживают. Похоже, она согласна с мнением моих родителей, которое я озвучил ранее. Кто его знает?

Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы.

– Мне очень хочется нормально поговорить с тобой, что скажешь насчет обеда?

– Заманчивое предложение. – Она невозмутимо хлопает меня по плечу и продолжает: – Ты очень терпелив и внимателен к своим фанатам. Родители должны гордиться тобой.

– Спасибо. – Мне неловко, поэтому я забираю у нее из рук пакеты и спрашиваю: – Купила что-то еще?

– Набрела на старый книжный магазинчик, где нашла книгу, которая может понравиться Холси. Очень причудливое место. В воздухе витал запах старой бумаги, и он напомнил мне о маме. Так что пару минут я просто… наслаждалась ароматом. Потом наткнулась на магазин изделий из дерева. Они делают деревянные стаканы для пива. Нашла один с надписью «Самый радушный хозяин». – Она пожимает плечами. – Решила, что надпись смешная и точно понравится Сайласу.

– Потому что польстит его самолюбию. Ты права. Прости, что тебе пришлось ходить по магазинам в одиночестве.

– Перестань извиняться, все отлично. – Она смотрит по сторонам. – Итак, где тут у нас сидрерия? Мне срочно нужно побаловать желудок чем-то кроме протеинового батончика.

Глава 12

Винни

Возьму на заметку: когда гуляешь с профессиональным хоккеистом, его не только атакует толпа фанатов, но и ему достаются лучшие места в ресторане.

И… боже, это восторг!

Мы расположились на втором этаже сидрерии, на террасе с прекрасным видом на гору Каскейд. Легкий ветерок помогает переносить жару, и несмотря на то, что нас усадили на улице, мы сидим под большим зонтом, создающим достаточную для нас обоих тень.

Поскольку я никогда не бывала здесь раньше, Пэйси заказал нам дегустационный сет сидров на двоих и несколько закусок, одна из которых – тако, и мне уже не терпится их попробовать.

– А ты знал, что тако – моя любимая еда? – спрашиваю я, раскладывая на коленях салфетку. Еду еще не принесли, но я полностью готова к ее поглощению.

– Теперь знаю. Какой-то определенный вид?

– Нет, я непривередлива и согласна на любое. В Сиэтле есть фургончик с едой, они специализируются на тако и каждую неделю выбирают новый вкус. Я слежу за ними в соцсетях, потому что каждое воскресенье они объявляют о новой версии блюда. Потом мы с Максом и Кэтрин покупаем тако недели и сравниваем с другими, которые уже пробовали. Такая у нас по четвергам традиция. – Я наклоняюсь вперед и говорю: – Главная причина, почему у меня такие бедра – тако.

– Шикарные бедра, – отвечает Пэйси.

Значит, он находит мою фигуру сексуальной? Судя по его страстному взгляду, рискну предположить, что так и есть, отчего у меня на душе теплеет.

Официантка приносит наш заказ и расставляет все на столе, кладя список с перечнем сидров, чтобы мы точно знали, что будем пить.

– Как здорово, – говорю я. – Никогда раньше не пробовала столько разных видов сидра. Я знаю, что есть сеты для поклонников пива, но о любителях сидра частенько забывают.

– Верно подмечено.

– Как всегда. – Я усмехаюсь и первым на пробу беру оригинальный, неароматизированный сидр.

– Сдается мне, у тебя ко всему особый подход, – замечает Пэйси, выбирая бокал с лавандовым сидром с черникой. Мы уже обсудили, что не станем запоминать, где чей бокал, и мне это показалось забавным. Доказательство того, что Пэйси комфортно со мной.

– Какой подход? – уточняю я и делаю глоток. – О, освежающий. Очень вкусно.

– Тебе нравится пробовать что-то привычное, а потом уже переходить к необычным вкусам.

– Сначала сооружаешь фундамент, а затем двигаешься дальше. Логично.

– Знаешь, если тебе понравится какой-то сидр, мы можем купить его с собой. Уверен, Поузи тоже не против выпить пару банок.

– Возможно, я куплю тебе сидр в качестве извинения за причиненные неудобства. – Нужно что-то подарить Пэйси. Я довольна маленькими подарками, которые выбрала для парней, но он заслуживает чего-то особенного.

Пэйси отставляет черничный сидр и смотрит мне в глаза.

– Не припомню никакого неудобства, так что перестань вести себя так, будто я считаю тебя обузой. Винни, мне нравится твое общество, я рад проводить с тобой время.

Очень приятно слышать такое, особенно от кого-то настолько очаровательного, как Пэйси Лоус.

Я улыбаюсь и ставлю бокал с сидром на стол.

– Мне тоже приятно твое общество, Пэйси. – Затем откидываюсь на спинку стула и продолжаю: – Честно говоря, понятия не имею, как так получилось.

– Как так? – спрашивает он.

– Вот так. – Машу рукой между нами, а потом указываю на себя. – Я планировала найти какой-нибудь дешевый мотель, остановиться там, устроить вылазку в город, возможно, днем потеряться в горах на солнцепеке. А в итоге оказалась здесь, да еще и не одна, а в чудесной компании, пытаясь начать новую главу своей жизни.

– А что именно представляет собой эта новая глава? – спрашивает он. – Мы затронули эту тему в сувенирном, но у меня не было возможности расспросить тебя. Мне кажется, я не справился с ситуацией, и теперь ощущаю вину. Ты открылась, а тебя отодвинули в сторону ради каких-то фанатов.

– Боже, Пэйси, о какой вине речь? Нечего и обсуждать.

– Не согласен. Твоя мама умерла, а это травмирующий опыт, особенно в твоем возрасте. Ты потеряла одного из родителей, а вдобавок и семейный бизнес. Буквально поставила свою жизнь на паузу. Ты ведь и ухаживала за ней, да?

Я киваю, вспоминая те мрачные дни, когда она доживала свои последние часы.

– Да. Под конец я совсем не отходила от нее, держала ее за руку, давая почувствовать, что она не одна. – Я понимаю, что подступают слезы. – Мне даже кажется, это благодаря ей я свернула не туда и оказалась в вашем коттедже. Словно она приложила руку к этому странному совпадению. – Наши взгляды встречаются. – Она бы явно сочла эту ситуацию забавной: я временно живу в одном доме с пятью шикарными хоккеистами. Мама всегда любила романтические истории. Так что эта ситуация точно пришлась бы ей по вкусу.

– Расскажи, какой она была? – просит он.

Я грустно вздыхаю.

– Милой предприимчивой любительницей рассказывать истории. Она умела любить всем сердцем и всегда давала другому почувствовать, что он лучше, чем сам о себе думает. С легкостью могла найти в человеке черты, которые он никогда не считал положительными, и повернуть дело так, что он начинал оценивать их по достоинству. Прямо как ты.

Я наклоняю голову.

– Я жалуюсь на свои бедра, а ты говоришь, что они роскошные. Отпускаю уничижительные комментарии в зале, а ты хвалишь меня. Она действовала так же.

– Уверен, тогда я в хорошей компании.

– Да, в очень хорошей. – Мама бы полюбила Пэйси. Она сама была доброй и заботливой и точно заметила бы те же качества в этом очаровательном мужчине передо мной. Как тебе удалось провернуть такое, мама?

Поднимаю бокал с лавандовым сидром со вкусом черники, нюхаю его и делаю глоток. Боже! Восторженно смотрю на Пэйси, подношу бокал к груди и заявляю:

– Все, он мой.

– Забирай все, что хочешь, – откидываясь на спинку стула, отвечает он, и по выражению его лица ясно, что он находит ситуацию забавной. Пэйси очень добродушный. Насколько я мог судить, он не любит беспокоиться по пустякам и производит впечатление человека, который любит жизнь и плывет по течению.

– Твой любимый вкус? Поэтому ты взял его первым?

– Да, – отвечает он. – Элегантный, но в то же время приятно удивляет. Прямо как ты.

– Считаешь меня элегантной?

Он выбирает вкус «Пина Колада» и отвечает:

– Да. Ты вежливая, добрая, не любишь обижать людей, но, если тебе некомфортно общаться с кем-то, ты способна постоять за себя. И легко можешь уложить парня на лопатки.

Не знаю, как реагировать на такие слова, поэтому просто краснею. Моя первая мысль – сказать ему, что он ошибается, я едва ли могу вызвать такую реакцию, достаточно спросить моего бывшего. Но понимаю, что Пэйси разозлится, если я снова начну принижать себя… Только сейчас, когда он указал мне на это, я заметила, что довольно часто так делаю. Последние несколько лет у меня не было времени анализировать собственное поведение, однако теперь я понимаю, Джош не ценил меня. И сама удивляюсь, как могла так долго встречаться с ним.

Вин, твой возлюбленный всегда должен защищать тебя, поддерживать. Никогда не соглашайся на меньшее.

И все-таки я много лет довольствовалась таким положением вещей, но сейчас не хочу заострять на этом внимание, потому что наслаждаюсь происходящим. Солнце согревает мою кожу, а Пэйси – сердце.

В шутку спрашиваю:

– Пэйси, неужели ты хочешь сказать, что я удивила тебя?

Он изучает меня, проводя рукой по челюсти.

– Да, совершенно верно.

И это чувство точно взаимно.

– Будешь последнее тако? – спрашиваю я, мне ни капельки не стыдно.

– Меняю его на последнюю картофельную шкурку.

– М-м-м, мне безумно понравился запеченный сыр, но тако – любовь навеки. Так что по рукам.

Мы берем последние закуски и одновременно кусаем их. Обед пролетел как одно мгновение. Мы постоянно болтали и, как культурные люди, пробовали еду и напитки, хотя мне хотелось шлепнуть его по руке, когда он потянулся за тако, так что я отлично провела время. Думаю, совершенно ясно, что Пэйси мне нравится.

Очень сильно нравится.

Учитывая обстоятельства, даже сильнее, чем следовало бы, но как иначе? Да моя женская сущность буквально кричит о его сексуальности, и помимо того, что сразу бросается в глаза, как например рельефные мышцы на предплечьях, он оказался внимательным, милым, веселым и заботливым мужчиной. Настоящий джентльмен, помощник и человек, на которого я легко могу положиться.

А я не должна полагаться на него, потому что кто знает, как долго я пробуду здесь? Кажется, я и так уже злоупотребляю гостеприимством, так что рано или поздно придется посмотреть правде в глаза и вернуться в Сиэтл. А еще нельзя забывать о Минни. Когда мою машину вытащат из леса, я больше не смогу использовать ее в качестве предлога для того, чтобы и дальше оставаться в коттедже. Я должна радоваться такому исходу, но эти драгоценные мгновения с Пэйси принесли мне умиротворение и счастье.

Пэйси берет стакан с водой и делает глоток. Он почти не пил алкоголь, едва пригубив напитки, и позволил мне прикончить почти весь сет. И да, со мной все отлично, именно поэтому я сейчас с удовольствием уплетаю тако.

– Итак, ты рассказала о маме и о том, почему взяла академический отпуск, но не объяснила, зачем приехала сюда.

– О, это довольно забавная история, – говорю я, как раз когда официантка приносит счет. Я тянусь за ним, но Пэйси практически рычит и выхватывает папку у меня из-под носа. Поняла, платит он. Похоже, даже спорить бессмысленно, я все равно проиграю.

Он кладет купюры в счетницу и отодвигает ее на край стола.

– Готова поведать эту историю? – спрашивает Пэйси.

Вытираю рот салфеткой и киваю.

– Я сама еще обескуражена всей этой ситуацией. На самом деле моя мама родилась здесь, в Банфе.

– Правда? – удивляется Пэйси.

– Да, а росла в Калгари. Во время путешествия с братом на северо-западное побережье она встретила моего отца. Все произошло достаточно быстро, за какие-то пять дней они влюбились друг в друга. – Я упираюсь подбородком в ладонь, вспоминая, как она отзывалась об отце. – Мама очень сильно любила его. Они были без ума друг от друга, поэтому через месяц поженились. Семья мамы не обрадовалась такому решению, потому что мама покинула Канаду и поселилась с отцом в Сиэтле. Они открыли книжный магазин и стали наслаждаться тихой семейной жизнью. Родственники не согласились с их выбором, по их мнению, такая скорая свадьба – ошибка. Но родители заявляли: если ты уверен, сомнения излишни. По крайней мере, так рассказывала мама. Папу я никогда по-настоящему не знала. Я плохо его помню.

– Любовь стремительное чувство, ему ни к чему временные рамки, – соглашается Пэйси, из-за чего мое романтичное сердце ускоряет ритм. Не могу не согласиться с этим утверждением. – Что случилось с твоим отцом? – спрашивает он.

– После одиннадцатого сентября папа захотел служить нашей стране, но, к сожалению, погиб. Во время своего первого задания подорвался на заложенной на дороге бомбе. Уверена, частичка души мамы умерла вместе с ним. Она больше никогда не ходила на свидания, даже не рассматривала эту идею, и вместо этого посвятила все время мне. У нее были напряженные отношения с семьей, так что мы остались вдвоем. Именно поэтому, когда у нее обнаружили опухоль, я всегда была рядом. Она уделяла мне все свободное время, поэтому я решила, что забота о ней – это меньшее, что я могу для нее сделать, даже если тем самым я отказывалась от собственной жизни. – Не было другого выхода. Вспоминая те два года, я понимаю, что полностью погрузилась в изнуряющее, безмолвное горе. Самые тяжелые годы в моей жизни. Слава богу, рядом были Кэтрин и Макс.

Пэйси проводит языком по зубам и отводит взгляд.

– Винни, ты нечто. Кажется, никогда не встречал таких людей. Не уверен, что вообще знаю кого-то, кто смог бы отказаться от собственной жизни, чтобы стать сиделкой.

– Я ни секунды не сомневалась в своем решении, потому что хотела всегда быть рядом.

Он медленно кивает, а затем встает со стула.

– Давай выбираться отсюда.

Я тоже поднимаюсь и тянусь за своими пакетами, но Пэйси забирает их у меня, а после спрашивает:

– Можно я возьму тебя за руку?

Боже, сердце, успокойся.

Он хочет взять меня за руку не для того, чтобы показать дорогу, а просто чтобы касаться меня. Напомните, на какой я планете?

Как будто ему вообще надо спрашивать.

– Конечно, – отвечаю я.

Пэйси искренне улыбается и сжимает мою ладонь. Мы выходим из ресторана и направляемся к стоянке, где оставили его машину. Пока мы шагаем, я не могу не отметить, как идеально наши руки подходят друг другу, насколько безупречным кажется это мгновение.

– Ты рассказала мне о своих родителях, но промолчала о причине, почему оказалась здесь.

Прижимаюсь к нему ближе и говорю:

– За несколько месяцев до смерти мамы мы обсуждали ее детство, и она поведала мне несколько историй о своем брате. Оказывается, в детстве они делили между собой трофей, который выиграли в лиге по боулингу. Однажды он решил, что хочет хранить кубок у себя, несмотря на то, что победный шар забила мама. Когда она попросила дать трофей ей, он ответил, что оставит его у себя. Лично я считаю такой поступок инфантильным. После того, как она… Как ее не стало, я перебирала вещи и нашла коробку с его именем. Открыв ее, обнаружила кучу записок и всяких мелочей, типа их совместных фотографий, корешков билетов… В общем, всякую ерунду. На одной из фотографий они держали в руках кубок, настоящий кубок, какие делали раньше, а не фигуру парня с кеглей в руках.

– Прекрасно понимаю, какой именно кубок ты имеешь в виду, – улыбается Пэйси.

– Мама, как и я, ни в чем особо не преуспела. И нет, я не напрашиваюсь на комплимент. Просто мы обычные женщины, и это совершенно нормально, потому что, как всегда говорила мама, даже не отличаясь особыми талантами, мы все равно продолжаем оставаться замечательными людьми.

– Полностью согласен с этим заявлением. Винни, ты необыкновенная девушка.

Сжимаю широкую ладонь Пэйси и в знак благодарности ненадолго прижимаюсь головой к его плечу.

– Так вот, этот кубок был очень важен для мамы, потому что являлся единственным доказательством того, что она выиграла хоть что-то. Дяде Эрджею всегда везло в спорте, поэтому для него трофей вряд ли имел особое значение. Но раз мама трепетно относилась к кубку, дядя повел себя как идиот.

– Типичные противоречия между братом и сестрой. В детстве мы с сестрой очень враждовали, постоянно соперничали за внимание родителей, вечно ссорились. Но сейчас у нас хорошие отношения.

– Да, обычное дело. Так вот, после смерти мамы дядя Эрджей прислал мне письмо с соболезнованиями. Такой поступок показался мне странным, потому что я с ним никогда не разговаривала, но в ответ я отправила ему письмо с благодарностью. Потом он прислал мне письмо, в котором рассказывал о своей жизни… Не знаю зачем. Возможно, чувствовал потребность быть на связи. Но… он прислал вырезку из газеты – с объявлением о его помолвке, а точнее их с невестой фотографию.

– И? – скептически спрашивает Пэйси.

– И знаешь, что я там увидела?

– Что?

– Тот самый кубок. Прямо там, в его гостиной, на камине, на самом видном месте. Он до сих пор у него.

– Серьезно? – смеется Пэйси.

– Да, представляешь?! И когда я увидела кубок, решила, что у меня нет другого выбора, надо собирать вещи, отправляться в Банф… и украсть его.

Пэйси останавливается и поворачивается ко мне, едва сдерживая смех.

– Подожди, ты поехала в другую страну, провела за рулем одиннадцать часов, чтобы…

– Это Канада.

– Неважно, ты решила поехать в другую страну… чтобы украсть трофей у своего дяди, которого никогда не видела?

– Ага. – Я широко улыбаюсь. – Мама имеет право на этот кубок, он принадлежит ей, и я достану его ради нее.

– Ничего себе, – говорит Пэйси, а затем усмехается. – Ты… Господи, теперь ты нравишься мне еще больше.

– Виной тому моя безумная затея? Она причина твоей симпатии?

– Да, получается, так и есть.

В ответ на это смеюсь и добавляю:

– В какой-то момент, когда Кэтрин сообщила в подробностях все варианты того, что может случиться с девушкой, которая в одиночку отправляется в путешествие, я стала сомневаться в своей затее. Но понимала, что не могу строить новую жизнь, не попрощавшись с мамой, не восстановив справедливость, которую она точно заслужила, понимаешь?

Пэйси кивает.

– Да, наверняка я бы решил точно так же. – Он сжимает мою руку. – Винни, ты хороший человек.

– Даже если собираюсь оставить дядю с носом?

– Да, ведь ты знаешь, насколько этот кубок был важен для мамы.

– Очень важен, спасибо за беспристрастную оценку, – говорю я, когда мы подходим к машине Пэйси.

Он открывает для меня дверь и помогает забраться внутрь, но не спешит отходить. Вместо этого поднимает мой подбородок и смотрит мне в глаза.

– Спасибо, что открылась.

– Тебе легко открывать душу, Пэйси.

Его взгляд падает на мои губы, и у меня перехватывает дыхание, когда я предвкушаю, как он наклонится ближе и коснется моих губ так, как мне хочется.

Пэйси облизывает нижнюю губу, и я зеркалю его действие. Затем наклоняется, а я замираю, выжидая его следующих действий.

Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Хочу узнать, реально ли то напряжение, которое искрит между нами и будет ли он сжимать меня своими сильными руками так крепко, как я мечтаю.

Сердце стучит как безумное, дрожь предвкушения прокатывает по телу. Еще чуть-чуть, совсем немного, пара сантиметров… и мы сможем коснуться губ друг друга.

Мысленно уговариваю себя потянуться к Пэйси, сделать шаг, который, кажется, не решается сделать он сам, но не успеваю среагировать, как он отстраняется и закрывает дверь. Меня охватывает разочарование, но если бы Пэйси собирался поцеловать меня, вряд ли он выбрал бы парковку. Он бы нашел какое-то другое место, чтобы сделать этот момент более запоминающимся, особенным. Ведь именно этого я хочу после стольких лет отсутствия романтики?

Чего-то особенного.

Он кладет наши сумки в багажник, а затем устраивается на водительском сиденье. Набирает код и, положив руку мне на бедро, проезжает по парковочному месту перед нами.

Дрожь волнения пробегает по ноге и оседает внизу живота, когда я смотрю вниз на его руку. Да, поцелуя не случилось, но я приму это. Джош никогда не делал ничего подобного, даже когда мы были моложе. Он держал меня за руку в машине, но чтобы так по-собственнически? Не припомню такого.

Вот почему мне гораздо приятнее рядом с Пэйси. Все дело в мелочах. Он слушает, поддразнивает, выбирает подходящий момент, чтобы дать понять о своих намерениях. Удивительно, и не знаю, возможно, дело в том, что я давно одна, но с ним я чувствую себя живее, чем когда встречалась с Джошем. Я очарована Пэйси, что пугает, ведь я скоро уеду, и что тогда? Захочет ли он увидеть меня снова? Не против ли обменяться телефонами? Или он просто предложит пойти разными путями и жить, как жили до этого?

– Итак, когда планируешь отправиться к дяде?

– Сначала надо вытащить машину из кювета, а потом сразу же составлю план атаки.

Он выгибает бровь.

– Можешь сделать одолжение?

– Я тебе стольким обязана, что, не раздумывая, выполню любую твою просьбу.

– Хорошо. – Он ерзает, но не убирает руку с моего бедра. – Можешь достать свой телефон и отправить сообщение?

– Ну… ладно, – непонимающе соглашаюсь я. Достаю из сумочки телефон и открываю окно нового сообщения. – Кому отправить? – Пэйси диктует номер, и я ввожу его. – И что теперь?

– Напиши «привет» и отправь.

Не совсем понимая, к чему он клонит, я выполняю просьбу. И почти мгновенно экран его телефона, который сейчас заряжается на центральной консоли, загорается.

– Ты только что дал мне свой номер телефона? – задаю я глупый вопрос.

– Да. Теперь, если ты попытаешься бросить меня, я по крайней мере смогу тебя выследить.

– Бросить тебя, например… на канатной дороге? – со смешком спрашиваю я.

Но он не смеется, вместо этого становится серьезнее.

– Нет, когда вытащат твою машину. Я сомневаюсь, что ты не сбежишь, а я ведь даже не знаю твою фамилию. У меня такое ощущение, что ты обдумываешь план бегства, а у меня даже нет возможности остановить тебя.

– Пэйси, я бы никогда не уехала, не попрощавшись. Ни за что в жизни.

– Хорошо. – Он сжимает мое бедро, а затем скользит по нему большим пальцем. – А теперь сохрани мой номер.

– Ладно. Мне записать тебя как Пэйси Лоус или, например, – мои щеки покрываются румянцем, – «Аппетитная задница»?

Он удивленно улыбается.

– Естественно, «Аппетитная задница». – Я смеюсь, а потом он спрашивает: – Раз я не знаю твою фамилию, мне записать тебя как «Шикарные бедра»?

– Берлин. Винни Берлин.

Пэйси кивает.

– Но думаю, все же запишу тебя как «Шикарные бедра».

– Ловлю тебя на слове.

Глава 13

Пэйси

Винни вцепилась в свое кресло.

– Ой-ой… Мне страшно!

Мы недолго стояли в очереди на канатную дорогу, и из-за того, что во время ожидания болтали, Винни даже не задумалась о том, что нам придется провести время в маленькой «клетке», как она назвала кабинку, которая висит на тросе над горами.

Я откидываюсь на спинку скамейки и говорю:

– Можешь сесть рядом со мной.

– Уверена, если я сейчас сдвинусь с места, кабинка сорвется.

Усмехаюсь, наклоняюсь вперед и протягиваю руку. Винни сжимает мою ладонь, а затем встревоженно визжит, когда я тяну ее на свою сторону кабинки. Она прижимается ко мне и кладет руку мне на грудь, а в ответ я обнимаю ее за плечи, притягивая ближе.

– Клянусь, это не уловка, – говорит она.

– Уловка? – переспрашиваю я.

– Ну знаешь, как в кинотеатре, когда во время свидания решаешь схитрить и зеваешь только, чтобы прижаться поближе к своему спутнику. Так вот, я не делаю вид, будто мне страшно, лишь бы поближе подобраться к тебе.

– Значит, ты считаешь, что у нас свидание?

Она напрягается и поспешно отвечает.

– Нет-нет, я не в том смысле. Я не считаю, что у нас свидание, и прекрасно осознаю истинное положение дел.

Я наслаждаюсь ее неловкостью и решаю надавить чуть сильнее.

– И что это за положение дел?

– Просто два друга…

– Мы друзья?

Из-за внезапного порыва ветра кабинка слегка качается из стороны в стороны. Винни крепче сжимает мою руку.

– Хотелось бы думать, что мы сблизились после того, как ты уронил меня в грязь, пока мы пытались вытащить Минни.

– Я не толкал тебя в грязь.

Она игнорирует мой комментарий, что лишь веселит еще сильнее.

– Так вот, два друга узнают друг друга, едут в город, покупают сувениры, вместе обедают, спорят о картофельных шкурках и тако, а потом прижимаются друг к другу, потому что оба боятся высоты.

– Никогда не говорил, что боюсь высоты.

Она гладит рукой мою грудь.

– Тихо-тихо, все будет хорошо, Пэйси, трос не оборвется, мы не разобьемся насмерть. Ты еще много-много лет будет заниматься своим спортом на льду.

– Спортом на льду? – хохочу я. – Ты имеешь в виду хоккей?

– Боже, мне так страшно, что я напрочь забыла, как он называется.

Вздохнув, я прижимаю Винни еще ближе и прислоняюсь щекой к ее макушке.

– Здесь безопасно. Обещаю, с нами ничего не случится, а когда мы доберемся до вершины, ты поймешь, вид стоит этого небольшого волнения.

– И сколько займет дорога?

– Давай сосредоточимся на чем-то другом.

– Ладно, и на чем ты предлагаешь сосредоточиться? – спрашивает она. – И решай быстрее, потому что мне срочно нужно отвлечься.

– Скорее всего, сейчас тебе не до яблока в карамели.

Она качает головой.

– Тогда оставим его на конец путешествия. – Я успокаивающе глажу ее по руке и спрашиваю: – Сколько ты планируешь пробыть в Банфе?

– Точно не знаю. Мне нужно набраться храбрости, чтобы встретиться с дядей, а наверное после этого я уже поеду домой.

– Что собираешься делать, когда вернешься домой?

– Разберусь со своей жизнью. Не уверена, что хочу продолжать бизнес-обучение, эта сфера мне совсем не интересна. Я вообще не понимаю, чем именно хочу заниматься. Жалкое зрелище, правда?

– Совсем нет, многие люди находятся в таком же положении, как и ты, – говорю я. – Разве можно считать тебя жалкой, если тебе всего лишь нужно немного больше времени, чтобы найти свое место? Помни, у каждого из нас своя история, каждый сам устанавливает себе сроки.

– А сравнение убивает все удовольствие.

Я улыбаюсь, вдыхая исходящий от ее волос приятный аромат.

– Точно. Давай проверим, может, нам удастся копнуть немного глубже. Что именно понравилось тебе в работе в книжном магазине твоей мамы?

– Детский отдел. Именно там я проводила большую часть времени. Я даже организовала там программы для детей.

– Какие программы? – спрашиваю я, чувствуя, как мои прикосновения помогают ей расслабиться. Теперь она уже не так сильно напряжена, как раньше.

– У нас был большой отдел детских книг, но он располагался в самом дальнем углу магазина, из-за чего я всегда смеялась, ведь раньше в задней части магазина обычно выставляли всякие непристойные романы. Однажды, после того как какая-то пожилая женщина отчитала маму за то, что она продает такую «мерзость», мама решила переставить полки и поместила «мерзость» в переднюю часть магазина. Каждую неделю она стала выставлять одну из таких книг и назвала этот день «Грязная пятница». На всех обложках обычно были изображены мускулистые мужчины без рубашек, которые властно обнимали свою женщину, придерживая ее за голову. Мама очень любила эту часть магазина.

– Уверен, мы бы с твоей мамой отлично поладили.

– Полностью согласна, ты бы ей точно понравился. – Винни на секунду замолкает, а потом продолжает: – Так что, пока мама украшала переднюю часть магазина неприличными книгами, я занималась задней частью, где организовала детский уголок. Наш сосед умел работать с природными материалами и помог мне вырезать несколько деревьев для украшения зала из настоящей древесины, а потом я проводила почти все выходные, делая ветки с листвой из переработанных материалов и расставляя их по всему помещению, пока оно не стало напоминать густой лес. В центре леса я устроила специальную зону для игр, и каждую неделю выбирала новую сказку и украшала эту зону по ее мотивам. Я выяснила, какое время лучше подходит для живущих по соседству мам, и не успела оглянуться, как у нас уже появилось ежедневное полноценное время для сказок, даже два раза в день. После рассказа мы делали поделку по теме сказки. Мы веселились, и я радовалась тому, что вижу эту связь, которая существует между родителем и ребенком, когда оба наслаждаются тем, что им нравится. Мы с мамой очень любили друг друга, и я видела, как эта любовь находила отражение в других.

– Понимаю, почему тебе пришлось по душе это занятие – всегда приятно дарить радость другим.

– Уверена, у тебя в этом деле немало опыта.

Перемещаю руку на талию Винни; кажется, благодаря моей близости она расслабилась.

– У меня есть традиция: перед каждой игрой я бросаю тренировочную шайбу через стену. Во время разминки рассматриваю толпу и ищу ребенка, который, как мне кажется, заслуживает ее, а затем подъезжаю к нему на коньках и бросаю шайбу.

– И как ты выбираешь таких детей?

– Зависит от ситуации. Иногда замечаю плакат, который он сделал сам. Иногда полагаюсь на интуицию, решая, что шайба поможет ему поверить во что-то или принять решение. Иногда – потому что вижу поникшего родителя, будто ему особо нечем гордиться, а если его ребенок поймает шайбу, ему явно станет лучше. Помнишь ведь, я отлично разбираюсь в людях.

– Да, знаю, и ты отлично общаешься с людьми. Мне очень комфортно в твоем обществе, что очень странно, потому что это ощущения возникло у меня при самой первой встрече, будто я знала, что рядом с тобой я в безопасности.

– Очень лестный комплимент, – говорю я, проводя рукой по челюсти. – Спасибо. Для меня очень много значат твои слова.

– Нет, это тебе спасибо. – Винни поднимает голову, наши взгляды встречаются, и я теряюсь в синеве ее глаз. – Сегодня был чудесный день, а я забыла поблагодарить тебя за обед. Боже! – Она качает головой. – Какая же я невоспитанная.

– Неправда, я вижу, что ты благодарна, необязательно говорить «спасибо».

– Нет, обязательно. Спасибо тебе, Пэйси. Сомневаюсь, что ты понимаешь, как сильно я нуждалась в этой помощи. Мне было страшно ехать сюда, но я все равно приехала, по большей части спонтанно. Когда Минни застряла, я испугалась, что оказалась в очень неприятной ситуации. Но теперь я не чувствую себя такой одинокой, как тогда, когда только покинула Сиэтл.

– Я рад, что ты набрела на наш дом.

Она снова кладет голову мне на плечо, и так, обнимая друг друга, мы проезжаем весь остальной путь. Я очень рад, что встретил Винни, за все эти годы у меня было не так много подруг. Для этой части жизни мне не хватало времени, и я даже не могу вспомнить, когда в последний раз вот так проводил время с женщиной. Когда в последний раз ощущал беззаботность, удовлетворение и спокойствие.

И когда я притягиваю ее ближе, понимаю, мне не захочется отпускать эту девушку. Знаю, слишком рано что-то говорить ей, к тому же она еще не отошла от смерти мамы, да еще и ситуация с дядей, но Сиэтл не так уж далеко от Ванкувера. Мне бы хотелось увидеть ее после отъезда. И, если она захочет, у нас могло бы что-то получиться.

Кто знает?

Она может счесть такой вариант отступлением от плана, но я иного мнения. Это всего лишь развилка, и я могу выбирать, что делать после ее отъезда: либо жить как жил, либо попробовать начать отношения с этой девушкой.

Для меня выбор прост.

– Плохи дела, – говорит Винни, пытаясь подняться со скамейки, на которую мы присели, чтобы съесть наше яблоко в карамели.

– Ты о чем? – уточняю я.

Она медленно встает и поворачивается ко мне.

– Начинаю ощущать боль в мышцах после нашей тренировки.

Я невольно улыбаюсь.

– Но ведь это хорошая боль, она доказывает, что ты с пользой провела время.

– Только не повторяй это завтра, когда я не смогу встать с кровати. – Она берет упаковку из-под еды и выбрасывает ее, после чего возвращается к скамейке, на которой все еще сижу я. – Что делаешь?

– Наслаждаюсь видом, – отвечаю я.

Она поворачивается в сторону гор и говорит:

– Да, вид потрясающий, я сделала массу фотографий.

– Я говорил о другом виде.

Она оглядывается на меня, затем откидывает голову назад и смеется.

– Пэйси, не думала, что ты настолько банальный.

Я встаю со скамейки и беру Винни за руку.

– А каким ты меня считала?

– Ты же знаешь, кем я тебя считала – дамским угодником.

– Да, и ты очень сильно ошибалась.

– Да? Пожалуйста, можно поподробнее?

Когда мы добрались до верха, она стала вести себя смелее и чаще шутить. И мне очень нравится ее настрой.

– Интересуют подробности моей сексуальной жизни?

– Вообще-то, я имела в виду свидания, но, возможно, для тебя одно неразрывно связано с другим.

– У меня не так уж много времени для того, чтобы ходить на свидания.

– Еще бы, наверняка большую часть времени ты очень занят.

– Я имел в виду поиск подходящей девушки и встречи. Если такая девушка уже есть, у меня найдется время на отношения. – Хочу, чтобы Винни поняла мою позицию. – Но свидания вслепую и трата времени на приложения для знакомств? Да, я не готов проводить так свой досуг, особенно учитывая мой сумасшедший график.

– Значит, во время сезона ты хранишь целибат? – интересуется она.

Я усмехаюсь.

– В прошедшем сезоне именно так и было. – Я провожу рукой по затылку. – Некоторые из парней пойдут в бар, воспользуются своей славой, сверкнут улыбкой, поиграют мышцами и вернутся в отель уже с девушкой, обычно Поузи и Хорнсби выбирают именно такой путь.

– Поузи? – удивленно спрашивает она. – Никогда бы не подумала, что он занимается таким. Нет, я не считаю, что это плохо, приводить кого-то домой из бара, просто не ожидала, что он вообще знает, что такое секс. Он больше похож на неискушенного девственника.

И тут я уже хохочу.

– О нет, он далеко не девственник. В прошлом году его застукали в автобусе, когда он наслаждался минетом перед нашим отъездом из отеля.

– Что? – ахает Винни. – Не может быть, только не Леви. – Она качает головой. – Неужели мужчина, который убить готов за ириски с определенным вкусом, станет заниматься таким в автобусе команды.

– Не стоит торопиться с выводами. Возможно, он и кажется невинной овечкой, но он точно не против развлечься.

– А Илай? Он тоже сердцеед?

Мы идем по тротуару к домику на вершине, и я подвожу ее к забору. Оба прислоняемся к нему и смотрим на горы перед нами. Вид невероятный, мне никогда не надоест рассматривать череду пиков, уходящих в голубое небо.

– Илай может ломать планы, но не разбивает сердца. Он достаточно закрытый парень и не позволяет женщинам увлекаться им настолько, чтобы в итоге кто-то страдал. Когда дело доходит до секса, он дает партнерше понять, что продолжения не будет. Он откровенен, никогда не лжет о своих намерениях, что ценно, ведь так он не дарит ложную надежду и никого не вводит в заблуждение.

– Да, если бы он мне нравился, я бы наверняка оценила его честность.

– Значит, тебе не нравится Хорнсби?

Винни улыбается и лукаво смотрит на меня.

– Нет, я предпочитаю молчаливых, задумчивых парней. – Затем замолкает, а потом неожиданно спрашивает: – Как думаешь, Холси пошел бы со мной на свидание?

Я стискиваю зубы и отвожу взгляд.

– Прости, но он гей. – Винни смеется и толкает меня в плечо.

– Нет, он не гей.

– В данной ситуации – да.

– Ну ладно… А что скажешь про Сайласа?

– Ты пытаешься меня разозлить?

Она расплывается в улыбке, и несмотря на то, что я веду себя как ревнивый мудак, все равно растворяюсь в ней без остатка.

– А у меня получается? – спрашивает она.

– Даже слишком.

Беру ее за руку и притягиваю ближе, теперь она прижимается спиной к моей груди, мы оба смотрим на горы, Винни зажата между мной и забором. Она откидывает голову мне на плечо и говорит:

– Я могла бы стоять здесь вечно.

– В моих объятиях?

Она смеется.

– Пэйси, ты напрашиваешься на комплимент? Я имела в виду место.

– Конечно, место, ты ведь стесняешься признать правду.

– Какую правду? – дразнится она.

– Что я тебе нравлюсь. Но это нормально, необязательно говорить об этом вслух, я вижу все по твоим глазам.

– Ты настолько уверен в себе?

– Именно. – Прислоняюсь к ней и тихо шепчу ей на ухо: – И, если тебя не выдают глаза, я вижу все по твоему телу.

– И почему ты сделал такой вывод? Потому что мне кажется, именно ты любишь держаться за руки и поддерживать телесный контакт, а это наводит на мысль, что это я нравлюсь тебе.

– А я и не отрицаю, – честно отвечаю я, судя по всему, удивляя Винни, потому что она какое-то время молчит. Потом поворачивается так, что мы оказываемся лицом друг к другу.

– Ты просто берешь и… делаешь такое заявление? Что я тебе нравлюсь? – Она изучает меня. – Верится с трудом.

Я непонимающе хмурюсь.

– Почему ты сомневаешься в том, что я говорю правду?

– Потому что ты… Ну, ты Пэйси Лоус. Мы с тобой в разных лигах. Я запуталась, у меня нет никаких планов на будущее, сбережения тают, а машина застряла в канаве в горах. Я не знаю, что могу дать тебе такого, что ты не найдешь у кого-то, кто находится в более выгодном положении, чем я.

– Ты действительно такого низкого мнения о себе? – удивляюсь я. – Правда не понимаешь, сколько всего ты можешь дать другому?

– Я не понимаю, что могу тебе предложить взамен, – говорит она. – Поверь, я отлично осознаю, что последние несколько дней жила в своего рода сказке и она скоро закончится. Да, сейчас со мной весело, но ведь это временно. – Винни высвобождается из моих объятий и направляется к кабинке. – Не знаю, о чем я думала, когда позволила себе провести с тобой день. Очень глупое решение.

– Подожди, ты о чем? – говорю я, хватая ее за руку и останавливая, не давая встать в очередь в кабинку на спуск. – Что случилось?

– Я поняла, как глупо себя веду. – Она делает глубокий вдох. – Пэйси, ты мне нравишься, и да, это заметно, потому что я не умею скрывать чувства, но нам не стоит предпринимать что-то по этому поводу. Я скоро уеду. Если сегодня не будет дождя, завтра мою машину смогут достать из канавы.

– Тебе необязательно уезжать так сразу, ты можешь задержаться.

– Дом не твой, так что не тебе это решать, мне и так неудобно перед Сайласом. Если я останусь дольше необходимого, возникнет еще большая неловкость.

– Но куда ты пойдешь? Тебе ведь негде остановиться. – Я ощущаю приступ паники из-за того, что Винни хочет сбежать. Уверен, как только у нее появится возможность воспользоваться машиной, она тут же сорвется и уедет, потому что решит, что настало самое подходящее время. И да, она заверила меня, что попрощается, вот только я не хочу, чтобы она думала, будто ей пора, пока нет.

– С этим я разберусь. – Винни снова поворачивается и идет к небольшой очереди к кабинкам, а я следую за ней. Мне очень хочется отвести ее в сторону и задержаться на вершине подольше, но люди стали узнавать меня и даже указывать на меня своим спутникам, а нам с Винни ни к чему зрители.

Так что как только наша очередь подходит, мы залезаем в кабинку. После того как дверь закрывается и мы трогаемся с места, я поворачиваюсь лицом к Винни и спрашиваю:

– Как насчет того, чтобы позволить помочь тебе?

– Помочь мне с чем?

– Узнать, куда двигаться дальше, чем заняться.

– Зачем тебе тратить на это время? – спрашивает Винни, крепко вцепившись руками в скамью, пока кабинка раскачивается. Мне хочется снова обнять ее, но еще я хочу поговорить с ней, увидеть ее реакцию, дать ей понять, насколько серьезен.

– Потому что… – начинаю я, но замолкаю, никак не удается собраться с мыслями из-за резкой смены направления беседы.

– Почему? – настаивает Винни.

Я чешу затылок.

– Потому что я не готов прощаться. – Я смотрю ей прямо в глаза. – Винни, ты мне нравишься, мне приятно проводить с тобой время. У тебя ведь нет каких-то срочных планов, ты просто пытаешься понять, куда двигаться дальше, так почему бы вместо того, чтобы сбежать домой, не попробовать пожить здесь, в месте, где родилась твоя мама? И принять мою помощь, потому что, несмотря на твои слова и возможные переживания, я уже увлекся и не позволю тебе уйти так, будто последние несколько дней не были особенными. – Я наклоняюсь и тянусь к ее руке. – И скажу тебе прямо сейчас, обычно я не привязываюсь к людям, но стоило увидеть тебя, как я понял, ты – удивительная, и я должен выяснить насколько. – Когда она опускает взгляд, я заставляю ее снова посмотреть на меня. – Я не готов прощаться и надеюсь, ты тоже.

Она прикусывает губу и качает головой.

– Нет, не готова. – Я вздыхаю с облегчением. Не до конца понимаю, почему считаю эту девушку особенной или как между нами возникла такая крепкая связь, но точно знаю, мне нужно больше времени, чтобы разобраться во всем.

– Значит, ты останешься?

– Сайлас…

– Позволь мне решить эту проблему? – Она молчит, и я добавляю: – Он переживает непростые временя. Кто знает, возможно, ты сможешь ему помочь.

Она оживляется.

– Ты так считаешь? Интересный поворот.

– Я бы с удовольствием понаблюдал за развитием ситуации.

– Вы здесь надолго? – спрашивает Винни.

– Где-то на месяц, но я могу приезжать и уезжать, когда хочу. Тейтерсу все равно, хотя он любит делать вид, что ему есть до этого дело.

– Уверена, Кэтрин с Максом убьют меня, если я буду отсутствовать так долго.

– Я не говорю, что ты должна жить тут целый месяц, просто… побудь еще немного. Судя по тому, что ты рассказала, у тебя давно тяжело на сердце, так, может, стоит воспользоваться этим временем и передохнуть? Уделить время себе? Периодически нам всем требуется отдых, для этого мы и приезжаем сюда, расслабиться и подзарядиться.

Она кивает.

– Мне нравится твоя мысль про подзарядку.

– Восстанови силы в месте, где родилась твоя мама, и кто знает, – ухмыляюсь я, – может, в процессе тебе удастся неплохо провести время с сексуальным хоккеистом?

– Да, мне нравится компания Илая. – Когда наши взгляды встречаются, Винни не может сдержать улыбку.

– Ну ты и язва.

Она смеется, и я тяну ее к себе на скамейку. Положив руку ей на плечо, я обнимаю ее, а она прижимается головой к моей груди, и вот так, сидя рядом, мы спускаемся с горы.

Понятия не имею, что впереди, но по крайней мере, теперь точно знаю: в ближайшее время Винни не сбежит. И впервые за неделю я не ощущаю ту давящую боль, которая поселилась в груди после того, как мы вылетели из плей-офф. Моя жизнь обрела смысл, и, возможно, Винни Берлин нужен кто-то, кто поможет ей не только восстановить силы, но и начать двигаться к своей конечной цели. Не исключено, что ее планы на будущее включают и меня.

Глава 14

Винни

– Перестань смеяться надо мной, – говорю я, тыкая в Пэйси, несущего наши пакеты.

– Я смеюсь не над тобой, просто увидел забавную птичку.

– Врун из тебя никудышный. – Я кладу руку на одну из машин в гараже и делаю глубокий вдох. – Бедные мои ноги. Почему они подкашиваются?

– Тебе нужно принять ванну, а еще лучше – посидеть немного в джакузи.

– Здесь есть джакузи? – спрашиваю я.

– Да, в бильярдной.

– Ах, да, в бильярдной, – надменно говорю я. – Вот глупая, и почему не догадалась проверить там?

– Пойдем, дерзкая девчонка. – Пэйси открывает для меня дверь, и я, прихрамывая, направляюсь внутрь, мышцы на ногах буквально горят. Не советую заниматься спортом с профессиональным спортсменом, если вы не привыкли к регулярным тренировкам. Мы провели мало времени в спортзале, но теперь мне все равно хочется умереть. – Хочешь, отдадим парням подарки, а потом пойдем в джакузи?

– Да. Господи, конечно.

Пэйси громко смеется, и мы идем мимо его комнаты, затем моей, а после – в главную гостиную. Стефан готовит. Холси, как обычно, лежит поперек дивана и читает. Илай с Леви сидят за столом и играют в карты, точнее в какую-то игру на скорость, из-за которой оба не отрываясь смотрят на стол, а Сайласа нигде не видно.

– Привет, – здоровается Пэйси.

Холси отрывается от своей книги и спрашивает:

– Как дела? Хорошо провели время?

Ничего себе, он заговорил.

– Да, было весело. И я привезла вам небольшие подарки.

– Подарки? – переспрашивает Леви, шлепая рукой по картам на столе. – Мужик, перерыв. Я хочу увидеть подарки.

Улыбнувшись, я беру пакеты у Пэйси и несу их к обеденному столу. Открываю первый и протягиваю Леви его помадку.

– Ты – ангел. – Он разрывает коробку и откусывает кусочек быстрее, чем я успеваю объяснить, зачем решила так поступить. Постанывая от удовольствия, он откидывается на спинку стула и прижимает коробку с остатками помадки к груди.

– Рада, что тебе понравился подарок, – смеюсь я. – Я решила сделать каждому из вас приятное в знак благодарности за то, что позволили остаться. Знаю, я мешаю вашей мужской компании, так что большое спасибо за ваше терпение.

– Ты никого не стесняешь, – заверяет Илай, глядя через мое плечо на Пэйси. – Просто рад, что тебе есть где остановиться, пока ты здесь.

– Спасибо. – Я опускаю руку в пакет и достаю красную кепку, которую купила для Илая. Протягиваю ее ему и наблюдаю, как при виде сувенира искренняя радость отражается на его лице. – Пэйси сказал, что ты коллекционируешь такие.

– Да, коллекционирую, – отвечает Илай, примеряя кепку. – Мне нравится. У меня еще нет красной, круто, спасибо. – Он поправляет головной убор, и я невольно замечаю, что он не только красив, но и как ему идет кепка. Он вообще отлично выглядит в чем угодно.

Поворачиваюсь к Холси.

– Насколько я знаю, ты любишь читать, так что я нашла один старый книжный магазин и там случайно обнаружила свою любимую книгу Ли Чайлда. Не уверена, может, ты уже читал этот детектив, но все равно решила купить. – Я протягиваю ему книгу и вижу на его лице едва заметную улыбку.

– Если честно, я не читал это произведение, но оно у меня в списке. Спасибо.

– Не за что. – Я иду на кухню, где Стефан готовит салат, и достаю фартук, который нашла для него, пока мы шли к машине после катания по канатной дороге. Я заставила Пэйси остановиться, чтобы купить его.

Вручаю Стефану фартук и говорю:

– Я заметила, что во время готовки ты часто пачкаешься, и решила, что фартук пригодится. Классический вариант, без всяких там надписей типа «поцелуй шеф-повара».

Он смеется и тут же примеряет его, завязывая тесемки:

– Спасибо, Винни. Необязательно было дарить мне подарок, но мне очень приятно. И для справки: я бы не отказался от фартука «поцелуй шеф-повара». Они бы не развалились, если бы иногда меня целовали.

– Не знал, что ты предпочитаешь поцелуи деньгам, – произносит Сайлас, заходя в комнату с пустой бутылкой пива в руке. – Потому что я давно готов.

– Я предпочитаю деньги. – Стефан возвращается к приготовлению салата, а Сайлас ставит пустую бутылку рядом с раковиной и поворачивается к нам.

– Вас не было весь день, что делали?

По некой причине я сильно нервничаю в присутствии Сайласа, так что позволяю Пэйси ответить на этот вопрос.

– Ездили в город, кое-что купили, зашли в сидрерию и купили сидр. Он в машине.

– Уже бегу, – бросает Леви, быстро устремляясь по коридору к гаражу. Пэйси не шутил – Леви очень любит сидр.

– Затем прокатились по канатной дороге.

– Круто, – отвечает Сайлас, складывая руки на груди. – Я слышал, тут раздают подарки?

– Да, – тихо произношу я. Вместо того чтобы достать чашку и вручить ее ему, просто отдаю пакет, а затем делаю шаг назад. Мне кажется, если я подойду к нему слишком близко, то могу обжечься, поэтому предпочитаю держаться на расстоянии.

– Спасибо, – смущенно благодарит он, открывая пакет. Достает деревянный стакан для пива с надписью «Самый радушный хозяин», а я кусаю губы, гадая, понравится ли ему. Он фыркает, затем кивает, рассматривая стакан. – Слишком льстивая надпись, которая не совсем подходит мне, особенно учитывая, что в последнее время я был настоящим придурком, но я очень признателен за нее.

– А я признательна тебе за то, что ты разрешил мне пожить здесь. Понимаю, вы все иначе представляли себе отпуск, поэтому хочу, чтоб вы знали, я очень ценю ваш поступок.

– Тебе правда не обязательно было что-то дарить, – говорит Сайлас. – Ты никому здесь не мешаешь, и именно ты помогла Пэйси забыть о сезоне, о котором он занудничал каждую секунду. Так что это ты оказываешь нам услугу. – Сайлас подходит к холодильнику, достает бутылку пива, открывает ее и наливает жидкость в свой новый стакан, облизывает губы и говорит: – Теперь это пиво станет еще вкуснее. Спасибо, Винни.

– Всегда пожалуйста.

Сайлас садится за стойку, а Стефан расставляет тарелки.

– Серьезно, я рад, что нам не придется смотреть, как Пэйси снова и снова пересматривает видеозаписи своих игр. Огромное облегчение.

– Ладно, хватит уже, – говорит Пэйси, ставя свои пакеты на столик возле дивана. Затем поворачивается ко мне и спрашивает: – Хочешь сначала поесть, а потом посидеть в джакузи?

– Э-э… да, – отвечаю я, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих.

– После ужина идем в джакузи? – играя бровями, уточняет Илай. – Я в деле.

– Нет, туда пойдем только мы с Винни, – отрезает Пэйси, и слава богу, потому что мне будет там неловко даже с Пэйси, если бы туда собрались остальные, я бы точно заперлась в своей комнате.

– Какая жалость, мужик, я так надеялся посидеть рядом с тобой. Я скучаю по тебе. – Илай протягивает руки. – Давай-ка, обними меня.

– Отвали. – Смеется Пэйси и достает из холодильника бутылку воды.

Тут в гостиную вваливается Леви, у него в руках сидр, во рту помадка.

– Лучший гребаный день в моей жизни.

– Не может быть – бормочу я.

– Что не может быть? – спрашивает Пэйси.

Поворачиваюсь к нему и тихо отвечаю:

– Что ему делали минет в автобусе. Он ведь настоящий балбес.

– Винни, пора бы уже запомнить: не стоит судить книгу по обложке.

Два момента, которые я упустила из виду, когда Пэйси упомянул о джакузи.

Я не взяла с собой купальник, хотя Макс просил меня упаковать его, ведь, если верить другу, никогда не угадаешь, когда придется спонтанно прыгать в озеро. Я ответила, что он дурак, и не взяла купальник. Даже представить не могла, что мой вариант озера – джакузи.

И второй – я собираюсь провести время в джакузи с Пэйси Лоусом, мужчиной, который сейчас идет ко мне в низко сидящих на бедрах темно-синих плавках, демонстрирующих подтянутые мышцы нижней части пресса. Обвожу взглядом мускулистую грудь и рельефный живот, собранные в пучок волосы, а потом замечаю у него в руках коробку шоколада и две банки сидра.

К слову о том, как почувствовать себя королевой.

На мне халат, который я конечно же позаимствовала в комнате: там правда есть все, за исключением купальника. Мои нервы натянуты как струна, потому что я знаю, все, что скрыто под этих халатом, скоро предстанет взору Пэйси.

– Почему ты смотришь так испуганно? – спрашивает Пэйси.

– Я забыла, что не взяла с собой купальник.

– Тогда что, э-э-э… Точно, что у тебя под халатом? – спрашивает он хриплым голосом.

И тут я понимаю, о чем он подумал.

– О нет, я не голая. В смысле – на мне нет одежды, только нижнее белье. Я не думала, что в джакузи можно залезать голышом… То есть не то чтобы я хотела этого. Странный выбор, правда? Привет, мальчики, я посижу здесь голышом, так что подвиньтесь. – Понятия не имею, что несу. – Можешь просто забыть все, что я только что сказала, и сосредоточимся на том, что я не голая, на мне лифчик и трусы?

– Какого цвета? – Взгляд Пэйси темнеет.

Крепче цепляюсь за ткань халата и пытаюсь сдержать улыбку.

– Скоро сам увидишь.

Но все стеснение улетучивается, когда Пэйси берет меня за руку, даже несмотря на то, что держит в руках вещи, и ведет через весь дом в бильярдную. Мальчики смотрят фильм в кинозале, так что, проходя по коридору, мы слышим басы из колонок. Я рада, что в этом наряде меня увидит лишь Пэйси, а не вся мужская компания.

– Что они смотрят? – спрашивает Пэйси.

– Наверняка «Звездные войны». Последнюю часть.

– «Хан Соло»? – спрашиваю я.

Пэйси усмехается.

– Нет, этот фильм полная дрянь, парни его терпеть не могут.

– Правда? А мне казалось, он не настолько плох.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Если планируешь еще пожить здесь, советую не повторять это вслух, а оставить эти мысли при себе.

– Неужели им настолько противен этот фильм?

– Да, очень.

– Спасибо за информацию. – Мы продолжаем идти. – Есть что-то еще, что они на дух не переносят?

– Фильм «Энни».

– Что? – у меня вырывается смешок.

Пэйси распахивает передо мной дверь бассейна, и я как будто оказываюсь в другом мире. Большие стеклянные панели раздвинуты, и мы видим всю красоту пейзажа. Сводчатые потолки напоминают потолок в моей комнате, но эти обшиты сосновыми досками, а мерцающие белые лампочки являются единственным источником света.

Невероятно романтичная атмосфера.

– Они категорически против «Энни», но я не совсем понимаю причину. Возможно, проблема в музыке и идее, не знаю. Одно могу сказать точно: если они рядом, этот фильм под запретом.

– Приму к сведению. Я не фанатка, но теперь уяснила, даже не стоит упоминать о нем. Ни к чему их злить.

– Умно.

Я рассматриваю джакузи, оно окружено настилом из тикового дерева, под водой светятся фиолетовые и синие лампочки. Роскошно.

– Очень красивое место. Первый раз вижу такой потрясающий дом.

– Да, мы заключили соглашение, в котором прописано, что бы ни случилось, дом останется за нами. Если Тейтерс захочет его продать, я следующий в очереди на покупку, затем Хорнсби, потом Холмс и последний – Поузи.

– С чего Сайласу продавать такое чудесное место?

– Не знаю, но мы связаны договорными обязательствами друг с другом и с этим домом.

– Разумный ход. – Я останавливаюсь на краю джакузи, продолжая сжимать халат, а Пэйси ставит все, что нес, на пол, и берет с полки два полотенца. Затем кладет их на сиденья и поворачивается ко мне.

– Пойдешь в воду?

– Да, – отвечаю я, чуть погружая ногу в воду. – Просто пытаюсь понять, как лучше снять этот халат.

– Может не стоит искать особенный способ, снимай его и все, – ухмыляется он.

Я вздыхаю и отвожу взгляд.

– Мне неловко, такое бывает. Дай мне секунду собраться с мыслями, и я разденусь.

Пэйси поджимает губы, а затем встает у меня за спиной. Он кладет руки мне на бедра и придвигается ближе. Продолжая молчать, он очень медленно тянется к завязкам моего халата и развязывает их, позволяя концам пояса упасть вниз.

– Винни, ты обалденно сексуальная девушка, – шепчет он. – Тебе нечего стесняться. – Легкий ветерок ласкает мою разгоряченную кожу, выглядывающую из-под халата. – И я не единственный парень здесь, который заметил, насколько ты хороша. – Его дыхание щекочет мне шею. – По правде говоря, у Илая были не самые благие намерения.

– Ч-что? – заикаясь, произношу я, когда он стягивает один из рукавов, обнажая мое правое плечо.

– Ты слышала. Мне повезло, что я могу насладиться временем с тобой. – Он тянет вниз второй рукав, оголяя и левое плечо. – Черт, Винни. Когда я гадал, какого цвета на тебе одежда, я надеялся, что она розовая.

Меня накрывает волна жара, когда он неспешно выводит круги на моей спине, прямо над застежкой лифчика. Я представляю, как он расстегивает его и позволяет лямкам медленно скользить по моим рукам, как проделал с халатом, который сейчас держится лишь на талии.

– Но я и не мечтал о светло-розовом, мне нравится. А низ такого же цвета? – Он опускает халат и резко втягивает воздух, когда видит мои стринги. – Винни, обалдеть. – Халат падает к моим ногам, и я быстро поворачиваюсь, чтобы Пэйси не пялился на мою голую попу. Но он все равно опускает руки на мои бедра и, не стесняясь, разглядывает меня. Затем облизывает губы. – Тебе придется сесть на другой стороне, хорошо? Потому что я точно не смогу быть рядом и не касаться тебя. – Сильными руками он поглаживает мои ребра, после снова спускается к бедрам, где уже пальцами скользит под пояс моих стрингов.

– Из чистого белья у меня остались лишь стринги, – зачем-то сообщаю я, не знаю, что вообще можно сказать в такой ситуации.

– И я этому очень рад, – говорит он, перемещая руки мне на спину, но оставляя их на нейтральной территории, хотя я не против почувствовать его прикосновения. – А теперь, пока я не сделал что-нибудь неподобающее, забирайся в джакузи. – Я смотрю ему в глаза, и у меня на языке вертится один вопрос. Видимо, Пэйси замечает мое замешательство, потому что спрашивает: – Что у тебя на уме?

И так как я не отличаюсь терпением, то спрашиваю:

– Ты правда считаешь меня привлекательной?

Он сжимает мой подбородок.

– Какой придурок убедил тебя в обратном? Кто заставил поверить, будто ты некрасива? Кто вложил тебе в голову эту абсурдную идею?

Я отвожу взгляд, ощущая, как в глазах собираются слезы. В памяти всплывают воспоминания о том вечере, когда мы с Джошем расстались. И сейчас боль такая же сильная, как и тогда.

– Ответь, – требует Пэйси.

С трудом сглотнув, признаюсь:

– Когда мы с Джошем расстались, он сказал, что… Боже, как же неловко.

– Что наговорил тебе этот мудак? – зло спрашивает Пэйси.

– Он сказал… – Прикусываю губу и устремляю взгляд в небо. – Заявил, что я потолстела, и он больше не считает меня привлекательной. Он сказал, что это одна из причин, почему он перестал стараться в постели.

– Да ты, твою мать, шутишь, – угрожающе низким тоном цедит Пэйси. Даже страшно слышать, насколько сильно он разозлился. Затем он сжимает мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. – Винни, послушай меня внимательно, единственная причина, по которой мужчина станет говорить такое женщине, – его неуверенность в себе. Он пытался унизить тебя, чтобы таким образом компенсировать собственную неуверенность.

– Макс и Кэтрин сказали то же самое, в смысле приблизительно, и хотя я пыталась избавиться от веса, который набрала из-за болезни мамы, у меня не получилось. Именно поэтому мне неловко рядом с тобой, я имею в виду, посмотри на себя.

Пэйси проводит руками по моей талии, а затем снова вверх. Он поглаживает кожу под моими стрингами, а после скользит к кромке лифчика. Его челюсть крепко сжата, в глазах ярость, когда он берет мою руку в свою.

– Не хочу быть грубым, но, кажется, это единственный способ доказать свою точку зрения. – Он подносит мою руку прямо к своей промежности, однако продолжает держать ее на расстоянии и говорит: – Винни, если бы ты сейчас коснулась меня, то увидела бы, насколько сильно я возбудился… только потому, что ты рядом. Ты бы почувствовала, насколько твердым стал мой член. Ты точно в моем вкусе, могу сказать то же самое об Илае. Просто я счастливый ублюдок, которому повезло первым завладеть твоим вниманием. – Я продолжаю держать руку на весу, но не касаюсь его… Слишком нервничаю и очень напугана. – Даже когда ты просто держишь руку рядом с моим телом, когда сама стоишь так близко… – Пэйси закрывает глаза. – Черт, Винни, я сразу вспоминаю тот второй наш вечер, когда мы играли в «Дженгу», я тогда дрочил в душе, думая о тебе и вспоминая, как мы изобразили твою любимую позу.

– Ты… неужели ты занимался этим?

Он кивает, терзая губу зубами, мышцы на его шее напряжены.

Очень сексуально.

И соблазнительно.

И до того, как успеваю остановить себя, я касаюсь его промежности, и, боже, Пэйси не врет. Он твердый как камень.

И очень большой.

Боже, по-настоящему большой.

Пальцами исследую очертания его члена и дохожу до головки. Пэйси резко втягивает воздух, и я представляю, каково было бы стянуть с него плавки и опуститься на колени, но тогда придется напрячь мышцы ног, а сейчас им необходима теплая вода в джакузи.

Отдергиваю руку и делаю шаг назад, чувствуя, как краснею. Пэйси, не стесняясь, скользит взглядом вниз по моему телу, а затем снова поднимается вверх, задерживаясь на моей груди, а после переходя на лицо.

– Да, после тщательной проверки подтверждаю, ты и правда возбудился. – Зачем-то изображаю, будто снимаю перед ним воображаемую шляпу. Совершенно ясно, что рядом с ним мне не удается оставаться невозмутимой. – Отличная эрекция, сэр. – Я показываю большой палец вверх, как бы говоря «отличная работа, старина».

Пэйси ухмыляется. Какое счастье, что у него хорошее чувство юмора, иначе я бы умерла от унижения.

– Итак, кажется, мне пора в джакузи. Ведь я едва могу ходить.

Пэйси молча берет меня за руку и помогает залезть в воду.

– Господи, как приятно, – стону я, погружаясь в теплую бурлящую воду. – Как раз то, что мне нужно.

– Садись здесь, – произносит он, помогая мне устроиться на месте прямо напротив форсунки. – Только прошу, больше не стони.

Он отпускает мою руку и устраивается напротив. Джакузи настолько огромное, что между нами достаточно места для еще одного крупного человека.

– А почему ты сел так далеко? – спрашиваю я, повышая голос, чтобы он услышал меня сквозь гул. – Так будет трудно разговаривать.

– Я не доверяю себе, когда ты рядом.

– Ну а я тебе доверяю. Пожалуйста, Пэйси, сядь чуть ближе, я не хочу кричать.

Вздохнув, он придвигается ближе, не вплотную, но достаточно.

– Спасибо. Разве так не лучше?

– Было бы, если бы ты опустилась в воду немного ниже.

Опускаю взгляд и вижу, что моя грудь касается кромки воды, а поскольку ткань лифчика не очень плотная, Пэйси видит практически все, что видеть не должен.

– Упс, прости. – Я скольжу в воду и улыбаюсь ему. – Ха, забавно.

– Было бы забавнее, если бы ты сидела у меня на коленях.

Я едва не ахаю от его дерзости, со мной еще никто так не разговаривал.

– Очень откровенное заявление.

Пэйси чуть подвигается и говорит:

– Устал ходить вокруг да около, поэтому скажу как есть: я чувствую, что тебе нужна правда.

– И, э-э-э, что… что это за правда? – спрашиваю я, сцепляя под водой руки, потому что сильно нервничаю.

– Правда проста и понятна: я хочу тебя.

О!

Мне хочется широко улыбнуться и отмахнуться, но я сдерживаюсь.

– Приятно знать. Спасибо.

Пэйси поднимает одну бровь.

– И это все, что ты скажешь? «Приятно знать. Спасибо». Никакого взаимного комплимента?

Желая разрядить обстановку, решаю немного поддразнить его.

– Ну, я не могу ответить тебе взаимностью, ведь я знаю о тебе всего ничего: ты любишь сидр, кажется, предпочитаешь девушек с формами, и ты играешь в хоккей.

– И все это не гарантия заявления «я хочу тебя»? – Он говорит настолько растерянно, смотрит так недоуменно, что я улыбаюсь.

– Скажем так, от второго факта мое сердце бьется быстрее, первый наводит на мысль, что мы могли бы неплохо провести время, а третий… Ну, я ничего не знаю о хоккее, так что он едва ли меня волнует. Но я все равно хочу узнать тебя получше.

– Тогда задавай вопросы.

– Ладно, есть ли у тебя братья и сестры, кроме сестры, о которой ты рассказывал раньше?

– Только она, – глядя в сторону, отвечает Пэйси. – Вообще-то она проходит стажировку в команде.

– Ого, мило. Ты часто ее видишь?

– Нет, но пытаюсь уговорить ужинать со мной хотя бы раз в месяц. Она старается делать вид, будто мы незнакомы, потому что боится слухов. Мол, люди скажут, будто она использовала связи, хотя на самом деле очень старалась и именно поэтому оказалась на своем нынешнем месте.

– Могу ее понять.

– Вообще-то вы с ней одного возраста, что странно, но уверен, вы отлично поладите.

– И сведем тебя с ума?

Он кивает.

– Процесс будет весьма болезненным.

– Заманчивая перспектива. Как давно ты играешь в хоккей?

– Если живешь в Миннесоте, начинаешь играть в хоккей в момент, когда можешь сам надеть коньки и встать на лед.

– Значит… с детства, поняла.

Пэйси подмигивает.

– Правильно.

– Твои родители часто ходят на твои игры?

– В течение года они посещают несколько матчей, а все остальные смотрят по телевизору. На самом деле они расстроены, что я играю за «Задир», потому что сами убежденные фанаты «Полар Фриз».

– Это ваши соперники?

Он усмехается и кивает.

– Да. Поэтому, когда мы играем с «Полар Фриз», мама с папой говорят, что поддерживают меня, но болеют за «Фризов».

– Непросто им приходится.

– Нет, все нормально. Я радуюсь, когда блокирую броски их любимой команды. По сути, ситуация довольно комичная.

Я играю с пузырьками на поверхности воды.

– Получается, вы в хороших отношениях?

– Да, в очень хороших. Я часто звоню им. Они хвастаются моими достижениями и ставят меня в пример. Если не занят, вижусь с ними по праздникам, а летом они на несколько дней приезжают в Ванкувер, чтобы навестить меня. Они любят туры, во время которых можно наблюдать за китами.

– Занятно. Твой любимый цвет?

– Один из твоих провокационных вопросов? – усмехается Пэйси. – Черный, как и моя душа.

Недоверчиво наклоняю голову.

– У тебя не черная душа. Возможно, я не знаю, что ты предпочитаешь, боксеры или брифы…

– Второй вариант.

– М-м-м… – прочищаю горло, стараясь не представлять его в нижнем белье. – Но я точно знаю, у тебя не черная душа.

– Уверена в этом? – спрашивает он с сомнением в голосе.

– На все сто. А знаешь откуда?

– Просвети меня.

– Понимаешь ли, не многие парни готовы помочь мне так, как помогаешь ты. Они бы ожидали чего-то в ответ, например, домогались, пытаясь затащить в постель, а ты, хоть и заявил, что хочешь меня, все равно никоим образом не давишь. Просто сидишь максимально далеко и не сводишь с меня глаз. Если бы у тебя была черная душа, ты бы принимал во внимания лишь свои желания.

– Возможно, ты права… Может, мой любимый цвет – голубой, как и мои глаза.

Я брызгаю в него водой, а он смеется.

– Ах ты врун! Обманом заставил меня делать тебе комплименты.

– Мне не помешает парочка, особенного после того, как ты вручила подарки всем, кроме меня. – Он хлопает ресницами.

– А я все ждала, когда же ты укажешь на это.

– Не хотел, чтобы тебе было неловко, поэтому решил сказать об этом без посторонних. – Пэйси потирает руки. – Итак, я получу подарок?

– Нет. – Я кладу голову на спинку джакузи.

– Жестоко.

– Я серьезно, не смотри, – говорю я. – Боюсь, как бы что-нибудь не вывалилось.

– И это плохо, потому что… – медленно тянет Пэйси, поднимая полотенце.

– Потому что сейчас не лучшее время демонстрировать товар. Я вся сморщилась от воды.

Он усмехается и отворачивается, протягивая полотенце. Я выбираюсь из джакузи и заворачиваюсь в полотенце.

– Спасибо, – тихо произношу я, пока он тоже берет полотенце и вытирает грудь.

– Теперь тебе лучше? – спрашивает он.

– Да, определенно. Это была хорошая идея.

– Полностью согласен. – Он играет бровями и берет телефон. – Черт, я и не знал, что уже полночь.

– Да? Ты серьезно? – ужасаюсь я.

– Нет, всего лишь половина одиннадцатого.

– Боже правый, а то я уже хотела посоветовать взболтать свои чресла.

– Черт, – вздрагивает он, – Винни, у меня слишком яркое воображение.

– Ты смотри поосторожней. Как говорит Джонни Роуз, главное, берегите свои сердца и… чресла[12].

Он качает головой.

– Ты – нечто. – После чего протягивает мне халат, я надеваю его, и он снова берет меня за руку и ведет через дом. Фильм еще не закончился, и, должно быть, сейчас на экране какая-то эпическая сцена битвы, потому что басы оглушают.

– Они любят громкий звук.

– И готов поспорить на двадцать баксов, уже уснули. Они всегда кричат, что если будут смотреть фильм на полной громкости, то не уснут, но каждый раз именно так и случается. Тейтерс всегда засыпает первым.

– Видимо, вы много времени проводите друг с другом, раз знаете такие интимные подробности.

– Слишком много. Поэтому я с тобой.

– Вот оно что. А я-то думала, ты очарован моим обаянием и тебя манит мой внутренний мир.

Пэйси сжимает мою руку.

– И это тоже, а еще на тебя гораздо приятнее смотреть, чем на парней.

– Ну не знаю. Илай очень симпатичный.

Пэйси наклоняется и шепчет мне на ухо.

– Советую быть осторожней.

В ответ на это я смеюсь, и мы останавливаемся. Я поворачиваюсь к Пэйси, а затем прислоняюсь к двери своей спальни.

– Я отлично провела время и вообще давно так не веселилась. – Я смотрю ему в глаза. – Я очень люблю своих друзей, но они были рядом, когда мама болела и умерла, видимо, поэтому относятся ко мне немного по-другому. Настороженно, понимаешь? Они помнят, как я выглядела на похоронах мамы, и понимают, что все изменилось. – А разве когда-нибудь все будет как прежде? Я знаю, прошло всего несколько месяцев, но… – Они осторожничают, из-за этого нам уже не так весело. А в твоем отношении ко мне нет этой осторожности, ты позволяешь мне просто веселиться.

– Понимаю тебя. – Он наклоняется ближе и говорит: – У нас нечто подобное с Холмсом. Он тоже переживает утрату, и мы не знаем, как себя вести. Часто слишком нервничаем, чтобы побудить его поучаствовать в веселье, но, в отличие от тебя, видим, как он становится все более и более замкнутым. Поэтому просто позволяем ему читать и тем самым убегать от реальности.

– Я заметила, – тихо говорю я, и даже если мне любопытно, что случилось, я понимаю, это не мое дело. – Но вы ведь поддерживаете его, уверена, он придет в себя. По крайней мере, надеюсь.

– Я тоже. Есть планы на завтра?

– Учитывая, что сегодня не было дождя, думаю позвонить по поводу эвакуатора и узнать, смогут ли они вытащить Минни. И не знаю, может, отправиться на прогулку

– Возьмешь меня с собой?

Я улыбаюсь.

– Если хочешь.

– Ты знаешь, что хочу.

Я зеваю и поспешно прикрываю рот, но Пэйси успевает заметить мой жест и смеется.

Он еще раз сжимает мою руку, а затем говорит:

– Отпускаю тебя в кровать. Увидимся утром.

И это все? Просто «увидимся утром»? После дня, который мы провели вместе, я предполагала, нас ждет более интересное прощание. Но, видимо, моим надеждам не суждено оправдаться, и меня такой вариант не устраивает.

Пэйси отпускает мою руку и поворачивается в сторону своей спальни, и тут я зову его, пока он не успел уйти слишком далеко.

– Пэйси?

Он оглядывается через плечо.

– Да?

Боже, неужели я правда сейчас сделаю это?

Но ведь кто-то должен. Кому-то необходимо красиво закончить этот классный день, и я понимаю, если отпущу его, не сделав то, чего так хочу, позже буду жалеть. Обычно я не беру инициативу в свои руки, всякий раз, когда я пыталась действовать импульсивно, Джош бесился. Но Пэйси – не Джош. Пэйси совсем другой.

Беспокойство усиливается, и до того как я успеваю струсить, подхожу к нему и кладу руку на его обнаженную грудь.

– Неужели ты не хочешь получить свой подарок? – Мой голос дрожит – доказательство того, что я нервничаю, но все равно иду до конца. Не дожидаясь ответа Пэйси, кладу руку ему на затылок, тяну его ближе и прижимаюсь к его губам.

Во время трех моих первых поцелуев, я всегда сидела и ждала, когда же парень сделает шаг, но с Пэйси я не собираюсь ждать. Я надеялась, что он сам поцелует меня, когда мы будем прощаться, однако пришло время рискнуть и проверить, желанна ли я. Взять то, чего я сама хочу.

И рада, что решилась, потому что он издает стон, а потом прижимается к моим губам. Рукой скользит по моей талии, притягивая меня ближе к твердой груди, затем осторожно прислоняет к стене, кладет одну руку мне на голову, а другой придерживает мою челюсть. Большим пальцем он приподнимает мой подбородок, побуждая шире открыть рот, и проводит языком по моим губам. Я подчиняюсь, и наши языки нетерпеливо сталкиваются.

Наш поцелуй совсем не безрассудный, даже несмотря на то, как отчаянно мне хочется прижаться к Пэйси. Ласка скорее спокойная и нежная, именно такая, какая и должна быть, когда он погружает язык глубже в мой рот. Я касаюсь его груди, затем веду ладонями вверх к шее. Позволяю себе коснуться его, ощутить, насколько твердая его покрытая короткими волосками грудь и насколько мощная у него шея.

И у него волшебные губы, не тонкие, но и не слишком пухлые – идеальные. Мне кажется, он пытается поглотить меня целиком.

Внезапно Пэйси останавливается, затем выдыхает и чуть отодвигается. Прижимается лбом к моему и тихо говорит:

– Лучший подарок из всех возможных. – Он открывает глаза и смотрит прямо на меня. – Спокойной ночи, Винни.

После отталкивается от стены и чешет затылок, глупо ухмыляясь. Судя по языку его тела, он не хочет уходить, но уверена, разум побеждает, потому что Пэйси делает еще один шаг назад.

Я продолжаю держать руки за спиной и прижиматься к стене.

– Спокойной ночи, Пэйси.

Он морщится, будто ему больно.

– Черт, ты обалденная девушка. – Затем резко разворачивается и идет в свою спальню, а потом захлопывает за собой дверь.

Вот что такое головокружение, когда счастье буквально бурлит в твоих венах. Я встретила – и поцеловала – идеального мужчину. И он ответил на мой поцелуй!

До того как передумаю и сделаю какую-нибудь глупость, например, постучусь к нему, стяну вниз по ногам плавки, чтобы увидеть внушительную выпуклость, я иду в свою комнату, закрываю дверь, запираю ее, а затем хватаю лежащий на тумбочке телефон. Воодушевленная произошедшим, пишу Максу сообщение.

Винни: Я поцеловала его.

Мое лицо пылает от одного воспоминания о том, как настойчиво я вела себя. Не могу поверить, что решилась на такое. Я весь день мечтала об этом поцелуе и ждала идеального момента. Вряд ли поцелуй в коридоре перед сном можно назвать оригинальным, но меня все устраивает.

Телефон пиликает сообщением. Улыбаясь, читаю его.

Макс: ГОСПОДИ ТЫ БОЖЕ МОЙ!!! ПОЦЕЛОВАЛА!!!

Я громко смеюсь. Я знала, Макс самая подходящая кандидатура для такой новости, ведь он способен порадоваться вместе со мной, а вот Кэтрин обязательно спросила бы, использовала ли я некую защиту, чтобы убедиться, что не подцеплю какую-нибудь заразу.

Макс: Подожди… Мы ведь говорим о Пэйси, верно?

Винни: Да, я поцеловала Пэйси.

Макс: Секундочку… не понял… это ты его поцеловала? То есть ты проявила инициативу?

Винни: Правильно.

Макс: Черт, Винни. Ничего себе, ты научилась брать быка за рога. Как это произошло? Он хорошо целуется? Конечно хорошо. Наверняка он прижал тебя к стене, я прав?

Винни: Да. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, он повел себя как джентльмен и повернулся, чтобы пойти в свою комнату. Я окликнула его, подошла и поцеловала. Он прижал меня к стене и ответил на поцелуй.

Макс: Обалдеть можно. Готова вручить ему приз за лучший поцелуй?

Винни: С легкостью, у него нет конкурентов. А еще, раз уж мне выпала такая возможность, я немного пощупала его грудь.

Макс: Правильно, раз уж он рядом, надо воспользоваться ситуацией. Ну и как, у него волосатая грудь?

Винни: С аккуратно подстриженными волосками.

Макс: Использовал ли он язык?

Винни: На все сто… И еще я почувствовала его эрекцию.

Макс: *Хлопает глазами* Прости, что? Если ты почувствовала его эрекцию, почему ты пишешь мне?

Винни: Это было перед тем, как мы забрались в джакузи.

Макс: Вы сидели в джакузи? Но ты ведь не взяла купальник – и что, ты залезла туда… голышом?

Винни: Так и знала, что ты попрекнешь меня этим. Я надела трусы и лифчик, но они намокли. Так или иначе, я стеснялась залезать с ним в джакузи, потому что он как Адонис, а у меня, сам знаешь, проблемы с самооценкой. Но он доказал мне, что я зря беспокоюсь, потому что, увидев меня в нижнем белье, он возбудился.

Макс: Жаль, что меня там не было. У него большой?

Винни: Боже, Макс… Огромный.

Макс: Ты счастливая стерва, но ты это заслужила. Значит, надо полагать, вы ограничились лишь поцелуями?

Винни: Да, только поцелуями, но он сказал, что хочет меня. И мне нелегко поверить ему. Я и не осознавала, как сильно на меня повлиял Джош, пока другой мужчина не проявил ко мне интерес.

Макс: Я уже говорил раньше и скажу еще раз – желаю Джошу получить хронический геморрой. Пусть ему воздастся за то, как он обращался с моей девочкой. Ты красавица, и тебе не нужен болван, который даже не понимает, как доставить женщине крышесносный оргазм.

Винни: Знаю, приходится постоянно напоминать себе об этом.

Опять зеваю, поэтому встаю, чтобы пойти в кровать.

Винни: Я устала, пора спать.

Макс: Хорошо. Рад за тебя, Винни. Ты заслуживаешь всего, что с тобой сейчас происходит, тебе это необходимо. Веселись и получай максимум удовольствия от этого странного, но прекрасного приключения.

Винни: Люблю тебя, Макс.

Макс: И я люблю тебя, Винни.

Глава 15

Пэйси

Меня трясет.

После долгой тренировки, которую я начал в четыре утра – потому что никак не могу успокоиться после того обалденного поцелуя, – я беру полотенце с полки и поднимаюсь на первый этаж, где Поузи и Хорнсби разговаривают со Стефаном на кухне, пока он готовит сэндвичи с яйцом.

– Мужик, вкусно пахнет, – кричу я.

– Спасибо. У меня в холодильнике есть йогуртовое парфе для твоей девочки.

Даже не исправляю его – потому что считаю Винни своей девочкой, – и киваю ему, направляясь в коридор. Подумываю пойти прямиком в комнату Винни, но меняю планы и вместо этого бегу в свою, где максимально быстро принимаю душ. Вытираюсь насухо, использую дезодорант, туалетную воду, надеваю спортивные шорты и футболку с эмблемой «Задир». Я уже почистил зубы, потому что ненавижу тренироваться, когда у меня плохо пахнет изо рта.

Я иду к Винни и стучу в дверь.

– Входите, – доносится хриплый голос.

Заглянув в комнату, вижу, что Винни все еще в постели, одеяло натянуто до плеч. Косички на голове частично распустились во время сна.

Она само очарование.

– Доброе утро, Пэйси, – сонно произносит она.

Закрываю за собой дверь и иду к кровати.

– Доброе утро.

Она обводит меня взглядом.

– Даже отсюда чувствую твой запах.

Я усмехаюсь.

– Надеюсь, приятный.

– Очень приятный. – Она зевает, а затем спрашивает: – Дай угадаю, ты уже потренировался, принял душ и позавтракал.

– Еще не завтракал, а с остальным угадала.

Винни выглядит такой умиротворенной, что мне хочется лечь рядом. Я обхожу ее кровать, откидываю одеяло и забираюсь в постель. Придвигаюсь к ней сзади и прижимаю ее к своей груди, позволяя руке опуститься на ее живот и притянуть ее ближе. Судя по всему, на ней шорты и майка, и по тому, как грудь касается верхней части моего предплечья, лифчика нет.

– М-м-м, как ты вкусно пахнешь.

Я целую ее голое плечо.

– Если хочешь, могу лечь на спину, а ты обнюхаешь меня всего.

Она смеется и прижимается ближе.

– Рискну предположить, что в этом сценарии ты голый.

– Это уже на твое усмотрение.

– Мне нравится лежать вот так, – шепчет она. – Как сейчас.

Большим пальцем едва касаюсь ее груди и спрашиваю:

– Я снился тебе сегодня?

– Да, – выдыхает она. – М-м-м, как приятно.

– Да? – продолжаю ласкать грудь пальцем, держась чуть ниже соска, и Винни ерзает.

– Пэйси, ты заводишь меня.

Член в шортах дергается, и я останавливаюсь.

Она переворачивается на спину и улыбается. Держу руку на ее животе, но мне хочется скользнуть под майку, коснуться обнаженной груди, затем стянуть с нее одежду и посасывать соски, пока она не кончит.

– Не собираюсь извиняться. Ты и сама сделала все, чтобы я возбудился.

Она хихикает и вздыхает. Поворачивает голову в сторону, теперь прижимаясь к моей руке.

– Я еще не готова снова превращаться в человека. Кажется, ты вчера меня как следует утомил, а потом я все время думала о… том поцелуе.

– Кто бы говорил. Я проснулся в четыре утра и пошел на тренировку, потому что не мог перестать думать о нем.

– Классный был поцелуй, правда? Даже особенный.

Я улыбаюсь, глядя на нее сверху вниз.

– И правда чертовски особенный.

Винни хихикает, закрывает лицо руками и скрещивает ноги под одеялом, тихо вскрикивая. Боже, какая же она милая.

Я смеюсь над ее ответом и говорю:

– Спишу твою реакцию на волнение.

– Мне очень неловко. – Она замирает в постели и смотрит на меня сквозь пальцы. – Ты ведь в курсе, да? Я просто дурочка. У меня голова кругом от одной мысли о первом поцелуе.

Моя улыбка настолько широкая, что у меня сводит скулы.

– Очаровательно. И, если честно, у меня тоже немного закружилась голова от того первого поцелуя.

Она поворачивается на бок, убирает руки под подушку и смотрит на меня.

– Правда? У меня было всего лишь три первых поцелуя, и этот точно самый запоминающийся.

– И для меня. – Я протягиваю руку и нежно глажу ее щеку.

Ее взгляд смягчается, и она говорит:

– Я подумывала утром пойти на прогулку, устроить в лесу пикник. Не хочешь ко мне присоединиться?

– Не очень.

Ее лицо вытягивается.

– М-м-м, да, поняла. Наверняка тебе хочется провести время с парнями.

Я смеюсь и встаю с кровати. Затем подхожу к окну, раздвигаю шторы и показываю, что снаружи ливень, а все небо затянуто темными тучами.

– Должен признаться, я не любитель гулять под дождем, да и промокшие сэндвичи не мое любимое блюдо.

Винни садится, и я скольжу взглядом по ее красивому телу, пока она рассматривает погоду за окном.

– Ой. – Смешок. – Да, неподходящая погода для прогулки.

Возвращаюсь к ней и сажусь на кровать.

– С радостью проведу с тобой день, только не на улице.

– Правда? – Она указывает на себя. – Хочешь провести день с этим старым мешком костей?

– Да, с удовольствием.

– Хорошо. – Она встает на колени. – Как насчет такого варианта – сыграем в «Камень-ножницы-бумага», чтобы решить, кто выбирает, чем заниматься. И так каждый раз, когда решим сменить занятие, кто выигрывает, тот получает право выбора.

Я провожу рукой по подбородку.

– А я отлично играю в «Камень-ножницы-бумага».

– Это ведь игра на удачу.

Я стучу пальцем по голове.

– Я умею читать мысли.

– Хорошо, это мы еще посмотрим. Хочешь установить какие-то правила касательно этого дня?

– Мы оба должны провести его без одежды.

Винни громко смеется.

– Ну уж нет, хотя у меня есть одно правило – ничего непристойного, разрешены поцелуи, но на этом все.

– Скука смертная.

Она покачивает пальцем в мою сторону.

– Я очень хочу насладиться временем с тобой, узнать тебя получше. То, что я вчера поцеловала тебя, не означает открытое приглашение к продолжению.

– Справедливо. – На самом деле я удивился, что она позволила залезть к ней в постель и пообниматься, так что с радостью приму все, что она готова дать.

– Ты так считаешь? – удивленно спрашивает она.

– Да, я не вру. Винни, ты мне нравишься, так что можешь получить все, что захочешь.

– Не стоит говорить такое, иначе я начну злоупотреблять своим положением.

– Нет, ты не такая, – отвечаю я. – Ты едва ли пользуешься тем, что есть в доме.

– Ты прав. – Она вытягивает руки над головой, и я снова разглядываю ее тело, выглядывающую из-под майки кожу и как ткань едва прикрывает грудь. – Ты пялишься.

– Знаю, – отвечаю я, переводя взгляд выше, на лицо. – Но ты не упоминала об этом. И должна разрешить мне смотреть, особенно если я сам не против того, чтобы ты меня рассматривала.

– Справедливое замечание. – Винни спрыгивает с кровати и босиком шлепает в ванную. – Я буду приводить себя в порядок, поэтому как насчет того, чтобы подождать меня в гостиной?

– Вообще-то предпочитаю присутствовать при процессе, мне очень интересно, как ты приводишь себя в порядок.

Винни смеется и указывает на дверь.

– Пэйси, прочь.

Делаю, как велено, встаю с ее кровати и иду к двери как раз в тот момент, когда телефон в кармане издает звук.

– Поторопись, в холодильнике тебя ждет йогуртовое парфе, а после этого начнется игра.

– Жду не дождусь.

Я закрываю за собой дверь и достаю телефон. Мои глаза едва не вылезают из орбит, когда я вижу, от кого сообщение.

Джош.

Ну и наглый парень.

Джош: Пэйси, привет, это Джош. Я знаю, что папа разговаривал с тобой. Он сказал, что ты в Банфе. Хотел узнать, сможешь найти время и поговорить со мной по телефону? Хочу кое-что рассказать тебе.

Моргаю, перечитывая сообщение. Что-то рассказать?

Не хотел иметь со мной ничего общего, а теперь ему захотелось пообщаться?

Да пошел он.

Закрываю окно сообщения и убираю телефон обратно в карман. У меня есть дела поважнее, не вижу смысла налаживать отношения с парнем, который игнорировал меня тринадцать лет.

Наблюдение за тем, как Винни ест йогуртовое парфе, превратилось в пытку. Клянусь, она специально соблазнительно облизывала ложку. Да, она утверждала, что десерт настолько вкусный, что ей хотелось съесть все до последней крошки, но я едва ли поверил ей. Она потешалась надо мной, дразнилась, и добилась своего.

Я мог думать лишь о том, каково было бы, если бы на месте ложки оказался мой член, и это по нему она бы скользила языком.

Угу. Изощренная пытка.

– Чудесный завтрак. Спасибо, Стефан, – говорит Винни, ставя блюдо в раковину, а затем садится на барный стул рядом с моим. Кладет руки мне на колени и слегка тормошит меня. – Ну что, готов?

Прочищаю горло и ерзаю на стуле, не желая, чтобы она видела, как я реагирую на нее.

– Готов. – Я вытягиваю руку, она следует моему примеру. – Начнем?

Она кивает.

– Ага.

– Хорошо.

Мы вместе поднимаем и опускаем руки, приговаривая: «камень, ножницы, бумага». У меня выпадает камень, а у нее ножницы. Мы смотрим друг другу в глаза, и я чувствую, как губы расплываются в улыбке.

– Не расслабляйся. Мы играли лишь раз.

– Я только начал, а вот по тебе явно было видно, что ты выберешь ножницы.

– Перестань. – Она в шутку толкает меня в грудь. – Ты не знал, что я покажу ножницы.

– Все что угодно, лишь бы ты хорошо спала по ночам. – Я потираю руки и спрашиваю: – Умеешь играть в гольф?

– Хм, никогда не пробовала, но играла в мини-гольф. Он считается?

– Нет, значит, будет еще веселее. – Я спрыгиваю со стула и беру ее за руку. – Пойдем.

Парни разбрелись по дому. Из того, что я слышал в последний раз, Тейтерс у себя в комнате, Хорнсби и Поузи наверху играют в шахматы, а Холмс читает в библиотеке. И в этом нет ничего удивительного, и значит, симулятор гольфа открыт.

Я веду Винни в подвал, и когда мы подходим к лестнице, она останавливается.

– Мы ведь не на тренировку, да? Знаю, я сказала, что согласна на все, но мои ноги еще не пришли в себя после тех занятий.

Я усмехаюсь.

– Не, я уже потренировался утром, помнишь?

– Точно, я и забыла. В отличие от меня, сони, у тебя выдалось продуктивное утро.

– Поверь мне, если бы я мог спать, я бы остался в кровати. – Я веду ее по коридору в одну из комнат, затем включаю свет, демонстрируя симулятор для гольфа. В конце комнаты находится большой черный экран, перед ним – поле и подставка для мяча, а справа – клюшки для гольфа разного размера и ведро с мячами.

– Ого, как интересно. – Винни идет к клюшкам для гольфа и берет одну. – Мы будем забивать мячи в стену?

Я забираю у нее клюшку.

– Во-первых, это короткая клюшка, а во-вторых, мы не просто будем бить их в стену. – Щелкаю выключателем, и симулятор оживает. – Мы сыграем настоящую партию в гольф.

Винни разглядывает экран и улыбается.

– Ничего себе… А вы знаете толк в развлечениях, да?

– Это Хорнсби предложил установить здесь систему, и идея пришлась всем по душе. Чаще всего здесь зависает он, но иногда мы играем все вместе. Скажу сразу, я не мастер, однако кое-что умею. Мы можем бить по очереди. Если играю я, ты наблюдаешь, наступает твоя очередь, тогда я помогаю, и так далее.

– Будем работать вместе.

Я киваю.

Винни улыбается.

– Мне нравится твоя идея, потому что мы оба понимаем: если бы мы соревновались, ты бы уничтожил меня.

– Да, я понял это еще когда ты взяла клюшку и спросила, будем ли мы бить в стену.

Я подхожу к экрану и настраиваю его на игру с тремя лунками. Наверняка так будет проще для Винни.

Закончив, поворачиваюсь к ней и вижу, что она смотрит на меня с улыбкой. На ней черные леггинсы и розовый топ, волосы еще не высохли после душа, но она убрала половину наверх, половину оставила свободными. И выглядит очаровательно.

– Почему ты улыбаешься? – спрашиваю я.

– Да вот подумала: ты планируешь стоять сзади, наклоняться вместе со мной и учить меня бить по мячу?

– Да, я не противился этой идее.

– Так и знала. – Качая головой, она подходит ко мне и кладет руку мне на грудь. – Планируешь распускать руки?

– Кажется, таков и был план, разве нет? – спрашиваю я, кладя руку ей на бедро.

– До тех пор, пока я могу отплатить тебе той же монетой, меня все устраивает.

– Детка, не стесняйся трогать все, что захочешь и когда захочешь.

Она наклоняет голову.

– Ты назвал меня «деткой»?

– Да, тебе не нравится?

Она качает головой.

– Просто меня никогда не называли «деткой», вот и все. Мне нравится.

– Не хочу упоминать этого придурка, но спрошу: Джош никогда не называл тебя «деткой»?

– Нет. Он считал, что это по-идиотски – его слова, а не мои. Зачем использовать прозвища, если у меня есть имя?

– Что за тупица, – бормочу я, выбирая клуб и игрока. – Хочешь начать?

– Нет, я лучше посмотрю, как ты играешь, а потом ты поучишь меня.

– Договорились. – Подхожу к подставке, кладу мяч, а затем встаю рядом и объясняю правила, занимая позицию. – Ноги лучше поставить на ширину плеч, и работают на самом деле не только руки, ты скорее управляешь всем телом, используя бедра и плечи. Поначалу бывает сложно, но со временем освоишься.

Я встаю, затем отвожу клюшку назад и ударяю. Мяч вылетает из подставки и ударяет в экран, после скатывается, и в игру вступает симулятор, показывая на экране, как мой мяч летит по фервею[13].

– Вау, супер! – Винни встает рядом. – Значит, симулятор сам вычисляет, насколько далеко ты ударил?

– Да, и на основании твоей силы и меткости определяет для тебя следующую лунку. Иногда сложно оторваться от игры.

– Представляю. – Она подходит к клюшкам. – Итак, какую взять мне?

Я выбираю для нее клюшку и говорю:

– С этой должно получиться. Благодаря моему превосходному удару мы близки к лунке, так что тебе придется бить низко.

– Мне нужно сделать что-то типа свинга?

– Примерно, да, – отвечаю я. – Теперь вставай.

Она встает на стартовой, я кладу перед ней мяч, а затем устраиваюсь позади.

Провожу ладонями вниз по ее рукам к ладоням, в которых она сжимает клюшку.

– М-м-м, я знала, что ты встанешь вот так, широко расставив ноги. Хотя можешь подвинуться ближе, не стесняйся. – Она виляет задницей, и я смеюсь.

– Я стараюсь проявлять уважение.

– Забудь об уважении. Покажи мне, насколько ты хорош в гольфе.

– Ну если ты просишь… – Придвигаюсь ближе, теперь мой член прижимается к ее попке.

– Да, вот так. – Она потирается о мою ширинку.

– Эй, – строго говорю я. Вообще-то я удивлен, она флиртует и ведет себя более непринужденно, чем я ожидал. Но я рад. – Если не хочешь, чтобы обычный гольф превратился в голый гольф, следи за тем, что вытворяешь своей сексуальной задницей. – Шлепаю ее, и она тихонько вскрикивает, что вызывает у меня улыбку. – А теперь сосредоточься. Вот так надо держать клюшку. – Я показываю, и она повторяет мою позу. – Теперь нужно немного поднять клюшку и ударить.

Несколько раз объясняю, как бить, а затем отхожу.

– Так мне просто бить и все?

– Да, просто ударь – и все.

– Поняла. – Она делает глубокий вдох, чуть переставляет ноги, а затем отводит клюшку назад и замахивается. – Куда он делся? – спрашивает она. – На экране ничего нет.

Я не могу сдержать смех.

– Ты… ты не попала по мячу.

– Что? – Она смотрит вниз, мяч лежит у ее ног. – И хохочет. – Да уж, не очень продуктивный удар.

– Давай назовем это тренировочным замахом. Попробуй еще раз. На этот раз не спускай глаз с мяча, когда замахиваешься.

– Хорошо, поняла. – Она делает еще один глубокий вдох, отводит клюшку назад, а затем замахивается, на этот раз попадая по мячу и отправляя его на лужайку, всего в нескольких сантиметрах от лунки.

– Винни, охренеть можно.

– У меня получилось? – спрашивает она, желая услышать одобрение.

– Еще как получилось.

Она подбрасывает клюшку, затем бежит ко мне и запрыгивает на меня, обхватывая ногами за талию. Я с легкостью ловлю ее и смотрю ей в лицо, пока она кладет ладони мне на затылок.

Винни смотрит на меня и говорит.

– Не совсем понимаю, что делаю, но подумала, что мой удар необходимо отпраздновать.

Я смеюсь.

– Можешь поцеловать меня. Именно так обычно и делают, когда запрыгивают на другого человека.

– Поцелуй в честь удачного броска. – Она наклоняется и едва заметно чмокает меня в губы. Все происходит так быстро, что я едва успеваю открыть глаза, как она снова оказывается на земле и поднимает брошенную клюшку.

– Эй, ты слишком быстрая.

Она хлопает в ладоши.

– Пэйси, нас ждет игра. Мы пришли сюда не целоваться, а играть.

Вздыхаю, подхожу к клюшкам и выбираю паттер[14].

– Почему у меня такое чувство, будто я только что создал монстра?

– Так и есть. А теперь, Лоус, возьми себя в руки и сосредоточься на ударе. Я подготовила почву, теперь решающий удар за тобой.

Посмеиваясь над ее энтузиазмом, я готовлюсь пройти еще семнадцать лунок.

– Ты ведь помнишь правила? – спрашивает Винни, когда я лежу поперек одеял в лофте, наш обед стоит рядом.

После напряженных восемнадцати лунок с Винни, подбадривания и критики мы сыграли еще одну партию в «Камень, ножницы, бумага», и в итоге я снова выиграл, выкинув «бумагу». Мой выбор пал на обед в лофте, своего рода пикник. Есть много других мест, где мы могли бы пообедать, но мне хотелось более интимного места, где можно остаться наедине.

Лофт – это преобразованная мансарда. Иногда Холмс заходит сюда почитать, однако, к счастью, сегодня он устроился в библиотеке. Это маленькое помещение размером не больше полметра на полметра со скошенным потолком. В комнате полно одеял и подушек, на которых можно полежать, а также несколько кресел-мешков. Освещение идет лишь от гирлянды лампочек, здесь есть два окна, которые можно приоткрыть. Тейтерс больше не заходит сюда, потому что по факту эту комнату спроектировала его бывшая, Сара. Чертовски романтичная обстановка, именно то место, где мне хотелось пообедать с Винни после утренних соревнований на симуляторе гольфа.

– Какие правила? – спрашиваю я.

– Никакого секса и обнаженки. – Она поднимает бровь и смотрит на меня.

– С чего ты взяла, что я планирую нарушать правила? – Я распахиваю окно, впуская свежий воздух и запах дождя.

Она обводит рукой комнату.

– Настоящая девчачья мечта. Лампочки, подушки и одеяла, сексуальный парень, закуски, которыми легко кормить друг друга. Так что атмосфера быстро становится невероятно романтичной.

– Винни, она уже романтичная, так что смирись. – Я достаю бокалы, которые для нас упаковал Стефан, и открываю чернично-лавандовый сидр, который, я знаю, ей очень понравился.

Винни сидит напротив меня, скрестив ноги, и наблюдает за каждым моим движением, пока я расставляю бокалы, деревянную доску с мясной нарезкой и шоколад, который вчера купил в кондитерской. Закончив, перевожу взгляд на Винни и вижу вопрос в ее глазах.

– Что? – спрашиваю я.

– Просто задумалась.

– О чем именно?

Она указывает на импровизированный стол.

– Ты, хм, ты делал такое раньше?

– Имеешь в виду пикник?

Она качает головой.

– Нет, ты устраивал такой романтический ужин для кого-то другого?

– Нет. – Я встречаюсь с ней взглядом. – Ты первая.

– Но у тебя очень хорошо получается.

Я пожимаю плечами.

– Просто хочу порадовать тебя, разве для этого требуется особый опыт?

– Спасибо, ты меня балуешь.

Вручаю ей бокал с сидром.

– Помнишь, что нас ждет во второй части обеда?

Винни делает глоток напитка и на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь вкусом.

– Помню. Ты можешь задать любой вопрос, и я могу ответить тем же.

– Правильно, и раз я выиграл в «Камень, ножницы, бумага», то первым задам вопрос. – Показываю на еду. – Ешь, не стесняйся. – Я беру крекер и кусочек сыра, а затем отправляю их в рот. Винни выбирает такое же лакомство и терпеливо ждет, пока я придумаю для нее вопрос. – Скажи, чего ты ждала от Джоша, но так и не дождалась? Какого-то поступка или, может, поведения?

Она замирает с бокалом на полпути ко рту.

– Ух ты, неожиданно, решил сразу идти напролом. Вообще-то, если честно, я не ожидала, что ты станешь спрашивать про Джоша.

Я и сам не до конца уверен, зачем задаю этот вопрос.

– Если честно, мне нет дела до Джоша, всего лишь хочу понять, в какой момент ваши отношения испортились, почему ты стала сомневаться в себе. Не хочу давить, но ты ведь не думала, что я стану выбирать простые вопросы?

– Пэйси, это очень мило, и я ценю твою заботу, но… Да, рассчитывала на что-то вроде «Что ты любишь на ужин?». Я бы ответила: «Сэндвич с курицей и пармезаном».

– Я запомню, а теперь ответь на мой вопрос.

– Хм. – Винни берет еще один кусочек сыра и откусывает от него чуть-чуть. – Не хочу, чтобы ты думал, будто Джош был совсем плох. В начале отношений он вел себя отлично, но потом ему просто… стало плевать. Он перестал прилагать усилия, именно тогда мы начали отдаляться друг от друга. И в это время он все равно ждал, что я буду готовить для него, и я была не против. Тогда мы еще жили вместе и…

– Вы жили вместе? – удивляюсь я. Никогда даже не думал о таком варианте.

– Да, примерно год, пока я не вернулась к маме, чтобы заботиться о ней, и он не обрадовался моему решению. Изредка он приезжал ко мне, однако со временем эти визиты становились все реже. Когда мы жили вместе, порой мне хотелось, чтобы иногда он в качестве сюрприза готовил для меня ужин. Тяжеловато весь день работать в книжном, а потом еще стоять у плиты.

Я стараюсь не слишком явно показывать, насколько зол, но, черт, что за гребаный идиот. Я мало знаю о Джоше: судя по тому, что рассказывал отец, он очень самодовольный и считает, что ему все должны. Папа говорит, причина в том, что он рос без отца. Парень озлоблен, этот гнев сидит внутри него. И самое ужасное, Джош обвиняет во всем папу, хотя тот даже не подозревал, что у него есть еще один сын. Если Джошу и нужно на кого-то злиться, так это на свою мать.

– Вы когда-нибудь готовили вместе?

Винни качает головой.

– Нет, однажды я озвучила мысль о том, что было бы интересно посетить мастер-класс по совместному приготовлению ужина, но он назвал такое занятие глупостью: к чему тратить время на эту ерунду, если я уже умею готовить? Я попыталась объяснить, что речь скорее о том, чтобы интересно провести время с человеком, которого любишь, но он не понял меня, да и к тому времени уже отдалился от меня. – Она отводит взгляд. – В конце наших отношений мы почти не целовались. Я спрашивала, изменял ли он мне, и он ответил «нет». Так что по крайней мере он не обманывал меня.

– Давайте дадим ему медаль, – бормочу я.

– Что?

Я качаю головой.

– Ничего, твоя очередь задавать вопрос.

– У тебя когда-нибудь была девушка?

– Нет, не совсем, в смысле, никаких серьезных отношений. Я периодически ходил на свидания, но вряд ли кого-то из них можно назвать моей девушкой. И причина не в том, что я боюсь обязательств, просто еще не встретил ту, которую хотел бы назвать своей, понимаешь?

– Значит, ты не противник обязательств? – уточняет Винни.

– А это уже второй вопрос, – ухмыляюсь я.

– Эй, я ведь дала развернутый ответ на вопрос о Джоше.

Я толкаю ее колено.

– Просто дразнюсь. И на самом деле в данный момент предпочитаю серьезные отношения. Я понимаю, что двадцать семь – еще не старость, но я достаточно взрослый и знаю, хождение по барам и интрижки не для меня. Мне нужна близость, понимание, что я не одинок. Хочу иметь возможность после дерьмовой игры позвонить своей девушке и просто слушать, как она рассказывает мне о своем дне, тем самым подбадривая меня. Хочу, чтобы по возвращении с выездной игры меня встречала не холодная пустая квартира, а улыбка и теплые объятия. Просто пока мне не удается выделить время для того, чтобы найти кого-то особенного. – Я смотрю на Винни.

– Понимаю тебя. За этот год я узнала, что такое одиночество, ничего приятного. Да, у меня есть Макс и Кэтрин…

– Но это другое, – заканчиваю я.

Винни согласно кивает.

– Совершенно другое, они ведь друзья. Да, они готовы выслушать меня или составить компанию, но в отношениях чувствуешь себя иначе. Мне не хватает прикосновений, возможности держаться за руки, я хочу, чтобы на меня смотрели не как на друга.

– Я и сам начинаю понимать важность этого.

Она смущенно улыбается, краснея.

– Ты имеешь в виду меня?

– Да, тебя. – Я бросаю в рот кусочек сыра, а затем несколько фисташек.

– Спасибо за откровенность. – Она тоже берет несколько фисташек и говорит: – Твоя очередь задавать вопрос.

– Идеальная жизнь… Если бы ты смогла нарисовать ее, какой бы она была? Опиши ее. Где бы ты находилась сейчас?

Вместо того чтобы ответить сразу, она размышляет, а потом смотрит на свои колени.

– Наверное, несла бы домашний лимонад на свой милый задний двор, где устроились мы с мужем. Мы бы жили в бунгало, потому что такие дома кажутся мне очаровательными. Задний двор утопает в зелени, за которой я постоянно ухаживаю, подрезаю, пропалываю. А еще там стоит чаша для костра и садовые кресла Адирондак. В одном из них сидит мама. В другом – мой муж. Они разговаривают и смеются, наглядно показывая, какая я счастливица, что они у меня есть. – Винни смотрит мне прямо в глаза. – Я знаю, что в этой фантазии нет ничего выдающегося или интересного, но это единственное, чего бы мне хотелось, – иметь возможность пообщаться с мужем и мамой. Я знаю, это желание никогда не сбудется, и мне грустно. Мама никогда не увидит, с кем я свяжу жизнь, никогда не познакомится с моими детьми, и это печально.

– Кажется, это и есть идеальная жизнь, – говорю я, а потом тянусь к ее руке.

– И да, я понимаю, что она смотрит на меня с неба, присматривает за мной, но ведь это другое.

– Согласен.

Уголки губ Винни едва заметно ползут вверх.

– Хотя я правда считаю, что она приложила руку к тому, чтобы я заблудилась здесь. Или, по крайней мере, привела меня сюда.

– Да? – побуждаю продолжать я. О еде забыто, я полностью заворожен Винни. – Как именно?

– Ей никогда не нравился Джош. То есть вначале, когда он еще уделял мне внимание, она относилась к нему нормально, но ближе к концу увидела, как негативно повлияли на меня эти отношения, что заметил и ты, и тогда сказала, что я заслуживаю большего. Она очень боялась, что я останусь одна, ведь папа умер, а братьев и сестер у меня нет. – Винни пожимает плечами. – Не знаю, просто очень удобная ситуация, я в доме с кучей парней, от которых у нее потекли бы слюнки. Ее вариант идеальной случайной встречи, она правда верила в такое.

– Как считаешь, если брать нашу компанию, кого бы она выбрала для тебя? Меня?

Винни коварно улыбается.

– Хотелось бы ответить «да», но мне кажется, она бы симпатизировала кому-то другому.

Сажусь прямее.

– Кому?

– Только не надо злиться.

– Позволь мне самому решить, а теперь давай, рассказывай, кого бы твоя мама посчитала лучше меня?

– Не то чтобы лучше, просто она бы представляла меня с кем-то, больше похожим на моего отца.

– Хм, и кто это? Если ответишь Тейтерс, я швырну тарелку с сыром в стену.

Винни хохочет и качает головой.

– Сайласа мама выбрала бы в самую последнюю очередь. Предпоследним – печального, тихого Холси. – Она проводит большим пальцем по моим костяшкам. – Мне кажется, ей бы понравился Леви.

– Лев… – Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки. – Потому что он эдакий беззаботный, вечно неунывающий парень?

Винни кивает.

– Да, и эта беззаботность придает ему особое очарование, понимаешь?

– Понимаю. – Я поднимаю взгляд на потолок, на гирлянды с лампочками. Не уверен, что Винни не выдумала все это, ведь буквально на днях я на деле убедился, как много она знает о Марсе… Но я все равно жажду знать. – А вторым она бы выбрала меня, я прав?

– Несомненно, – хихикает она.

– Тогда ладно, я согласен.

– Да кто вообще придумал эту игру? – спрашивает Винни, когда Хорнсби заканчивает наполнять водой последние шарики.

– Поузи. Он играл в нее, когда был ребенком, но вместо шариков с водой они использовали яйца. Он решил, что неуместно впустую тратить еду, поэтому мы используем шарики.

Пообедав, мы с Винни устроились на креслах-мешках и наблюдали за ливнем до тех пор, пока не рассеялись тучи и не вышло солнце, способное с помощью лучей высушить траву.

Безмятежность и спокойствие исчезли, когда мы перешли к следующему занятию. В следующем раунде «Камень, ножницы, бумага» победила Винни, и неожиданно заявила, что не знает, чем заняться, поэтому отдает выбор Поузи. Поэтому сейчас мы стоим на улице вместе с Тейтерсом, Поузи, Хорнсби и даже Холмсом. Винни стояла у него над душой, умоляя поиграть.

– Ты обещаешь, что в игре не будет поцелуев? – спрашивает Винни, озадаченно рассматривая нас.

– А ты считаешь, пятеро парней захотят играть в игру, где им надо будет целоваться друг с другом?

Она смеется.

– Наверное, нет.

– Итак, Винни, игра называется «Вращай и метай», – встревает Поузи.

– Наводит на мысли о жестокости. – Винни придвигается ближе ко мне.

– Да нет, игра веселая. – Поузи поднимает с плоского камня бутылку с водой. – Каждый будет по очереди крутить бутылку, а когда она перестанет вращаться и укажет на кого-то, значит, этого человека выбрали снайпером.

– Это всего лишь специальный термин, – шепчу я на ухо Винни. – Постарайся продержаться.

Она тихо хихикает, когда Поузи продолжает:

– Снайпер…

– Видишь, специальный термин.

– Мужик, – раздраженно говорит Поузи, – ты портишь весь эффект.

– Прости. – Я поднимаю руку, извиняясь.

– Так вот, мишени, которых не выбрали, должны бежать в разные стороны. Задача снайпера – подбежать к ведру с водяными шариками, схватить шарик, а затем попасть в одну из мишеней. Два попадания, и ты вылетаешь из игры.

– Боюсь, я в крайне невыгодном положении, – говорит Винни.

– Нет, я тебе помогу, – шепчу ей на ухо.

Поузи хлопает в ладоши.

– Все готовы?

– Ага, – отвечаем мы, собираясь вокруг плоского камня. Я сажаю Винни подальше от шариков, чтобы она могла быстрее сбежать.

Поузи наклоняется и запускает бутылку. Я занимаю позицию. Бутылка замедляется и затем останавливается на Хорнсби.

– Бежим, – кричу я, хватаю Винни, перебрасываю ее через плечо и быстро бегу прочь, а она хохочет и кричит:

– Он преследует нас.

Стараясь действовать осторожно, опускаюсь на землю, пытаясь защитить Винни. Справа от меня лопается шар.

– Что за херня, – негодует Хорнсби. – Они не могу объединяться в команду.

Наша одежда немного намокла, я помогаю Винни встать.

– В правилах не сказано, что нельзя нести партнера, – парирую я.

– Да, в правилах об этом не сказано, но мы все знаем, что каждый играет за себя, – говорит Поузи, подбегая к нам. – А значит, мишени должны передвигаться самостоятельно.

– Я понятия не имела как играть, – оправдывается Винни.

– Ага, вот что ты задумала, решила избавиться от меня?

Мы все возвращаемся к плоскому камню, и на этот раз бутылку раскручивает Хорнсби. Она вращается, замедляется и в итоге останавливается, указывая на меня.

Винни визжит, я перепрыгиваю через камень, хватаю шар с водой и бросаю его прямо ей в спину, теперь она как следует промокла.

– Боже, – ахает Винни, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня, в ее глазах смешинки. – Ты просто взял и бросил в меня шар.

– О-о-о, – говорит Хорнсби. – Похоже, в раю проблемы.

– Ты подставила меня, когда я помогал тебе, – возражаю я, а она щипает меня за бок, заставляя смеяться. – Надо показать тебе, кто здесь главный.

– Да неужели? – скептически спрашивает она.

– Не волнуйся, – говорит Тейтерс Винни, кладя руку ей на плечо. – Мы тебя прикроем, Лоусу не выиграть.

Похоже, Винни рада, что Тейтерс разговаривает с ней.

– То есть вы хотите сказать, что Лоус – враг номер один?

– Ага, – подает голос Хорнсби. – Пусть знает, если решил шутить с нашей девочкой, так просто это ему с рук не сойдет.

– Нашей девочкой? – подняв брови, спрашиваю я.

– Да, нашей девочкой, – отвечает Хорнсби, а затем ведет Винни обратно к камню.

Вот черт!

– Я хочу услышать постыдные истории о Пэйси, – говорит Винни под треск костра.

После того как парни объединились против меня и после трех раундов победили, я сидя наблюдал, как они расстреливают друг друга, а в конце объявляют победителем Винни. Было довольно комично наблюдать, как она кричала и бегала зигзагами – ее классический прием – в то время как другие парни стремились спрятаться в лесу.

Когда Стефан позвал нас ужинать, мы быстро сменили мокрую одежду и насладились домашней пиццей, скажу я вам, чертовски вкусной. Я выяснил, что Винни очень любит мясо, чему удивился, ведь всегда думал, что из-за аллергии на яйца она веган. Но нет, она не против поесть и мясные блюда. Когда с ужином было покончено, Тейтерс принес ингредиенты для смора[15], и мы все пошли к костру, где пожарили домашнее маршмэллоу и в итоге наелись до отвала. Сейчас Винни, одетая в одну из моих толстовок «Ванкуверские задиры», которая ей чертовски идет, прижимается ко мне, и мы все наслаждаемся беседой у костра. Плывущие по небу облака время от времени заслоняют звезды над нашими головами.

– Совсем не обязательно говорить обо мне, – бросаю я, крепко сжимая Винни.

– Ну нет, мне нравится эта идея, – отвечает Поузи, беря последнее лакомство. Для меня загадка, откуда у этого парня такой рельефный пресс, если он потребляет столько ерунды. Видимо, ему повезло с генами.

– С чего бы начать? – размышляет Тейтерс, постукивая пальцем по подбородку. Холмс держит у лица книгу и произносит:

– Фиаско с коньками.

Холмс, какого черта?

– Нет, там все было нормально, – говорю я, отмахиваясь. – Подробности ни к чему.

– Ого, раз Пэйси хочет скрыть эту историю, значит, случилось что-то занятное, – радуется Винни. Тейтерс и Хорнсби смеются, пытаясь прикрыть рты.

– Да, классный случай, – высказывается Поузи. – Чертовски содержательный.

– Давайте послушаем подробности.

– Знаете, – зеваю я, – кажется, я устал, и тебе, Винни, тоже не помешает поспать. Лучше бы нам отправиться по комнатам.

Не обращая внимания на мои слова, Поузи наклоняется к Винни и говорит:

– В прошлом году перед первой домашней игрой сезона они вручали Лоусу приз «Везина Трофи».

– Что это такое? – спрашивает Винни.

– Награда лучшему вратарю сезона, – объясняет Хорнсби. – Твой мальчик получал ее пять раз.

Винни поворачивается ко мне и удивленно выдает:

– Ничего себе, это правда?

Я наклоняюсь к ней и шепчу:

– Не смотри так удивленно, я и правда отлично выполняю свою работу. – По крайней мере, так было, пока меня не ударили по голове.

– Так вот, – продолжает Поузи, – это настоящая церемония с кучей болельщиков, и там присутствовал один парень, Игорь Новиков. Он ненавидел Лоуса, потому что, по словам самого Нови, однажды вечером Лоус украл его девушку.

– Да вы что, это правда? – спрашивает Винни.

– Нет, я ничего такого не делал, хотя он утверждал обратное. Неадекватный псих.

– Перейдем к сути, – напоминает Тейтерс. – Он знал, что Пэйси будет получать награду на льду, поэтому приклеил скотч к нижней части коньков.

– И что случилось? – спрашивает Винни.

Хорнсби усмехается.

– Со скотчем невозможно скользить по льду. В зале прозвучала фамилия Лоуса, конечно же он вскочил со скамейки и… упал прямо на глазах у десятков тысяч людей.

Винни прикрывает рот рукой и смеется.

– А поскольку он парень гордый, то продолжал пытаться встать. После третьего падения догадался – что-то не так, и вместо того чтобы покатиться за наградой на коньках, осторожно отправился по льду без них, а добравшись, еще раз поскользнулся и приземлился лицом в грудь жены комиссара.

– Ты шутишь. – Винни громко смеется. – Такого не может быть.

Молчаливый, но чрезвычайно опасный Холмс вручает Винни свой телефон, на котором открыто видео с церемонии награждения.

– Чувак, какого хрена?

Холмс не отвечает, просто возвращается к своей книге, а Винни нажимает кнопку воспроизведения. Мы вместе смотрим, как я поскальзываюсь и падаю на лед. Винни снова подносит руку ко рту и тихо смеется. Я на цыпочках иду по льду и вдруг стремительно лечу лицом прямо в декольте дамы.

– Боже мой, это… Никогда не видела ничего смешнее.

– А вживую получилось просто незабываемо, – говорит Тейтерс. – Иногда, когда нам надо взбодриться, я люблю показывать это видео на телевизорах в раздевалке.

Винни пересматривает запись, и поскольку ей явно весело, я не обижаюсь, несмотря на то, что она смеется надо мной.

– А этот парень, Нови, все еще в команде? – спрашивает она.

– Нет, его продали в прошлом сезоне. Сейчас он играет в Нью-Йорке.

– Не исключено, я подпишусь на его страничку в соцсетях. Или он не фанат соцсетей?

– Еще какой, – смеется Тейтерс. – Он любит привлекать к себе внимание. Парень постит только свои фотографии, и обязательно без рубашки.

– О, я как раз люблю такой контент.

Я сжимаю Винни, и она смеется, возвращая Холмсу его телефон. На этот раз она и правда зевает и еще теснее прижимается ко мне.

– Устала? – спрашиваю я.

Она кивает.

Поэтому я пользуюсь моментом, пока парни не начали рассказывать новые истории, потому что знаю, у них в запасе масса рассказов, и встаю со стула.

– Я устал, – объявляю я и тяну Винни, побуждая подняться. – Боюсь, вы можете ляпнуть лишнего, поэтому увожу Винни с собой.

– Конечно-конечно, – произносит Тейтерс. – Именно поэтому ты и забираешь ее с собой.

Игнорируя его комментарий, я прощаюсь со всеми, Винни следует моему примеру, затем кладу руку ей на плечо, и мы направляемся в дом и идем по коридору, ведущему в наши комнаты.

– Замечательный получился день, – говорит Винни. – Пэйси, ты классный.

– Удивительно, что тебе потребовалось столько времени, чтобы это понять.

– Ничего себе самомнение.

– Как и у всех хоккеистов, – говорю я, когда мы подходим к ее комнате. Она поворачивается ко мне и прислоняется к двери.

– Поцелуешь меня на ночь? Или мне снова придется делать все самой?

– Разве не может мужчина поиграть в недотрогу?

– Значит, вот что ты делал? – спрашивает Винни, дергая меня за футболку и притягивая ближе.

– Я не стану выдавать свои секреты.

Она смеется и проводит рукой по моей груди, а я пользуюсь моментом и упираюсь рукой в дверь рядом с ее головой, а затем скольжу ладонью вверх и касаюсь ее щеки. День выдался не просто хорошим, а одним из лучших за последнее время. Да, я ревновал, когда она рассказывала о Джоше, но очень хотел узнать, как угодить ей, порадовать ее. И я был рад видеть, как легко она общается с моими парнями. Они приняли ее, заметили, насколько она классная, как умеет веселиться. И она им понравилась.

– Винни, ты тоже потрясающая, мне нравится проводить с тобой время.

– Да? – Она притягивает меня ближе. – Докажи.

Улыбаясь, большим пальцем приподнимаю ее подбородок, а затем целую ее. Сладкие полные губы встречаются с моими, и, почувствовав ее вкус, я сразу же теряюсь. Сегодня мы вели себя скромно. Лишь пара прикосновений и объятий, но мы не целовались и держали руки строго над одеждой, а не под ней. Благодаря этому день прошел отлично, ведь мы не пошли на поводу у влечения, которое испытываем друг к другу, а узнали друг друга гораздо ближе.

День получился идеальным.

И теперь, когда я прижимаюсь к ней всем телом, мы заканчиваем вечер на высокой ноте. Винни ахает, когда я скольжу языком ей в рот, требуя большего. Она сминает мою футболку и оборачивает ногу вокруг моей ноги. Она льнет ко мне в поисках большего, и я наслаждаюсь ее реакцией. Эта красивая, веселая, остроумная девушка хочет меня.

И не потому, что я известный спортсмен. Ей нет дела до того, что я играю в хоккей, сомневаюсь, что она вообще часто вспоминает, чем именно я зарабатываю на жизнь. Нет, она испытывает ко мне интерес совсем по другим причинам. И желает меня, потому что я настоящий мужчина.

Наши языки сплетаются, и поскольку я не в силах убрать руки, то просовываю одну под ее толстовку, касаясь кожи. Винни ахает, когда большим пальцем я скольжу по ее животу, а затем двигаюсь к спине, где играю с поясом штанов. Меня так и подмывает пойти дальше и сжать шикарную задницу, но я еще понимаю, что не хочу испортить сегодняшний день своей настойчивостью.

Лишь поцелуй и ничего больше. Несмотря на протесты Винни, я отстраняюсь и легонько целую ее в нос, а затем отталкиваюсь от стены и делаю шаг назад. Наблюдаю за тем, как она медленно открывает глаза, как быстро поднимается и опускается ее грудь.

– Ты очень вредный, – говорит она, и я смеюсь.

– Это я-то вредный? – указываю я на себя. – И почему?

– Поцеловал меня и уходишь. Так нечестно.

– Нечестно, что ты так чертовски хороша в моей толстовке.

Она улыбается и берется за низ толстовки.

– Хочешь, чтобы я вернула ее?

Я качаю головой.

– Нет, тебе она идет.

Делаю еще один шаг назад, борясь с соблазном самому стянуть с нее эту вещицу.

Видя, что я отступаю, Винни говорит:

– Пэйси, спасибо за сегодня. Спасибо, что сделал этот день… уникальным. Рада, что мне удалось снова от души посмеяться.

– Всегда рад помочь. – Быстро машу ей рукой. – Сладких снов.

– И тебе.

И после этого она проскальзывает в свою спальню и закрывает дверь. Услышав щелчок, я поворачиваюсь, затем иду по коридору в свою комнату, где закрываю дверь и падаю на кровать. Кладу ладонь на глаза и делаю глубокий вдох.

Ни хрена себе.

Мне нравится девушка.

Я и не ожидал, что после кошмарной концовки плей-оффа меня ждет что-то хорошее, но в жизни случается всякое. Вместо того чтобы сосредоточиться на своих ошибках и страхах, я забыл о них, отвлекшись на одну особу, чьи глаза и заразительный смех не выходят у меня из головы.

Никогда раньше не испытывал ничего подобного. Я не могу усидеть на месте, все время ощущаю непонятное беспокойство, и единственный способ его унять – увидеть ее.

Такое положение вещей для меня в новинку. И если сегодняшний день понравился Винни, помог развеселиться и забыть о своей недавней ужасной потере, то я рад, что именно я подарил ей такую возможность. И хочу сделать для нее то же самое завтра.

Я не врал, когда сказал, что еще не встретил ту, кого готов назвать своей девушкой, но с легкостью могу представить в этой роли Винни.

Да кого я обманываю? Я хочу, чтобы она заняла это место.

Мой телефон жужжит, и я быстро достаю его из кармана, надеясь, что это сообщение от Винни, но когда я вижу, что это папа, надежда испаряется.

Папа: Джош вышел на связь?

Еще больше разозлившись, печатаю ответ.

Пэйси: Ага, вышел.

Папа: Ты переговорил с ним?

Пэйси: Еще нет.

Папа: Пообещай, что поговоришь с ним.

Паршивое обещание, потому что меньше всего мне хочется разговаривать с Джошем. Не после того, как он обошелся со мной, с моим отцом… А теперь еще и с Винни. Он не заслуживает ни моего времени, ни моего внимания.

Я борюсь с желанием написать папе честный ответ и сказать, что именно чувствую, но вместо этого оставляю его просьбу без ответа.

У меня нет времени разбираться с Джошем.

Глава 16

Винни

Я еще раз смотрю на себя в зеркало, что делаю редко, но зная, что Пэйси Лоус ждет меня в конце коридора, предпочитаю лишний раз проверить, как выгляжу. Не знаю, что ждет меня сегодня, но хочу, чтобы мне было комфортно. Я выбрала темно-синие леггинсы и белый кроп-топ. Волосы уложила в пучок и накрасила ресницы.

Неброско, но мило. И слава богу, мои старания не сильно заметны.

Сегодня утром мне надо позвонить насчет эвакуатора, ночью дождя не было, но днем, возможно, будет. Хочу узнать, сможет ли машина приехать, если вчера шел дождь. Я переживаю за Минни, она застряла в канаве и одна в лесу.

Не зная, как здороваться с Пэйси, особенно в присутствии парней, я решаю улыбнуться и помахать рукой, пока буду наливать кофе. Кажется, так будет правильно.

Выхожу из спальни, радуясь, что боль в мышцах прошла и я могу идти не как инвалид, которому нужна трость.

Первое, что я слышу, выйдя из спальни, – болтовню парней, а когда подхожу к гостиной, вижу, что они все собрались вокруг островка и болтают со Стефаном, который занят приготовлением завтрака. Этим утром даже Холси решил оторваться от книги. Обвожу взглядом красивые лица, но быстро замечаю, что одного человека не хватает.

– Доброе утро, – говорит Илай, – хочешь кофе? – У него на голове подаренная мной кепка, что я нахожу очаровательным. Я как ребенок, который разрисовал для мамы кружку, и теперь она использует ее, хотя это самая уродливая кружка из всех, что есть в доме.

– Спасибо, я налью сама, – говорю я, жестом призывая его не беспокоиться. Испытываю искушение спросить, где Пэйси, но не хочу так себя вести. Вместо этого иду к кофеварке, беру кружку и наливаю темную жидкость. Добавляю немного молока и сахара, а затем поворачиваюсь и вижу, что все парни пристально следят за моими движениями. – Э-э-э, все нормально? – уточняю я.

– Все отлично, – отвечает Сайлас и чешет грудь. – Просто любопытно, где твой друг.

– Пэйси?

– Да, обычно в такое время он уже не спит. Не знаю, может, ты его измотала, вот у него и не осталось сил встать с кровати. – Сайлас играет бровями, и мои щеки горят от смущения. Мне хочется закричать: «Да мы только поцеловались, и все. Лишь поцелуй, ничего больше».

– Мужик, хватит спрашивать о таком, – велит Илай, толкая Сайласа в грудь. – Это не твоего ума дело.

– Радушные хозяева себя так не ведут, – вставляет Леви, кивая на чашку Сайласа, которую я ему подарила.

– Мне просто любопытно. Обычно в это время Пэйси уже вовсю распекает нас, – пожимает плечами Сайлас.

– Даже меня, – добавляет Стефан. Он стоит у плиты и, судя по запаху, готовит чудесные французские тосты.

– Он в кровати, – подает голос Холси.

– И ты в курсе, потому что… – начинает Сайлас и усмехается. – Подожди, неужели вы провели ночь вместе?

Холси явно не считает эту ситуацию забавной, поэтому просто отвечает:

– Утром заходил к нему узнать, не хочет ли он вместе пойти в спортзал. У него опять мигрень.

Веселье исчезает с лиц ребят, все тут же становятся серьезными, и настроение в комнате меняется, озабоченность высасывает всю радость.

Мигрень? Опять?

О чем они?

Смутно припоминаю нашу поездку в Банф, тогда болельщик спросил у Пэйси, как его голова. Об этом говорят парни?

– Ты дал ему что-нибудь? – спрашивает Илай.

Холси кивает.

– Да, четыре таблетки обезболивающего и заставил выпить протеиновый коктейль.

– Его тошнило? – спрашивает Леви.

– Да, он признался, что утром его несколько раз вырвало.

Я ощущаю, как страх сковывает внутренности. Мигрень, да еще и тошнота? Дело серьезное. Мне хочется уточнить подробности, спросить, поправится ли он, но я понимаю, что Пэйси не без причины утаил от меня эту информацию.

– Вот дерьмо, – произносит Сайлас. – Как думаете, может, позвонить доку?

– Я предложил так и сделать, – продолжает Холси, – но он ответил, что не надо, скоро все пройдет.

– Когда ты проверял его в последний раз? – уточняет Илай.

– В пять утра, – отвечает Холси.

Илай переводит взгляд на часы и говорит:

– Надо заглянуть к нему.

– Я могу сходить, – предлагаю я, вступая в разговор. Возможно, я не знаю, что происходит, но не хочу беспомощно сидеть в стороне.

– Хорошо, – соглашается Илай. – Может, дадим ей с собой немного еды?

Холси качает головой.

– Ты же знаешь, ему не до еды. Если проголодается, сам даст знать.

– У вас есть электролиты? – спрашиваю я. – Можно попробовать заставить его выпить таблетку.

– Хорошая идея, – соглашается Илай, направляясь к ящику рядом с кофеваркой. Он наполняет стакан водой и опускает туда таблетку. Она растворяется, и он протягивает стакан мне. – Дай знать, если он захочет чего-то еще.

– Хорошо, – говорю я, понимая, что, возможно, не стоило предлагать помощь, ведь именно ребята были с Пэйси рядом во время прошлых случаев мигрени и, вероятно, точно знают, что ему нужно. Но теперь слишком поздно, поэтому со стаканом в руке я направляюсь в комнату Пэйси, жалея, что не разузнала о нем побольше. Я так увлеклась просмотром интервью, что не удосужилась посмотреть что-нибудь еще. Но учитывая вопрос болельщика и информацию о том, что он страдает от мигреней, можно сделать вывод, что что-то случилось на льду.

Может, он катался без шлема, упал и ударился головой об лед? Или подрался и получил по голове?

Мысленно перебирая возможные сценарии, я подхожу к его двери. Делаю глубокий вдох и легонько стучу в дверь, чтобы лишний раз не шуметь. Ответа нет, поэтому проверяю, открыта ли дверь, и когда оказывается, что она не заперта, захожу в комнату.

Жалюзи опущены, плотные шторы задернуты, так что в комнате почти полная темнота. Я ощущаю аромат его туалетной воды: свежесть с едва заметными пряными нотками. В комнате стоит зловещая тишина, и мне становится не по себе, когда я вижу на кровати неподвижное тело.

Тихо подхожу ближе и ставлю стакан с водой на тумбочку. Я не знаю, что делать дальше, поэтому шепчу:

– Пэйси, это Винни. Ты как?

– Винни? – слабо спрашивает он, а затем медленно поворачивается, чтобы оказаться ко мне лицом. Он без рубашки, волосы растрепаны после сна и, вероятно, из-за головной боли. Он не открывает глаза, но протягивает руку, и я сжимаю его ладонь. Слышу, как он с облегчением выдыхает, будто именно это ему и было нужно.

Прижимаю другую руку к его спине и веду пальцем по гладкой коже.

– Как ты?

– Не очень, – бормочет он.

– Вижу, – говорю тихо, потому что знаю, насколько сильную боль испытывает человек, страдающий мигренями. Я часто помогала маме переживать подобные приступы, возможно, и Пэйси позволит помочь облегчить его состояние. – Я принесла воду, там кофеин и электролиты. Как думаешь, сможешь выпить немного ради меня?

– Возможно, – шепчет он и пытается сесть. Я помогаю ему и поправляю подушку так, чтобы он мог опереться на нее.

– Только пей потихоньку. – Я протягиваю стакан, он тянется к нему, его рука дрожит. – Давай я помогу. – Я помогаю поднести стакан ко рту, и Пэйси делает несколько быстрых глотков. – Как твой желудок?

– Все… больше не могу, – говорит он, и я забираю у него стакан.

– Хорошо, пока хватит. – Встаю с кровати. – Давай я помогу тебе лечь. – Помогаю ему сдвинуться вниз, а затем натягиваю одеяло до плеч. – Я сделаю тебе холодный компресс, он должен помочь. Сейчас вернусь.

Пэйси не отвечает, просто сворачивается клубком и закрывает глаза.

Я выхожу из комнаты, стараясь не пропустить внутрь свет, а затем тихо прикрываю дверь.

Ситуация… мда уж, ситуация хуже, чем я думала. Обычно сильный и веселый Пэйси оказался настолько слаб, что едва мог сказать предложение. И мне это не нравится, если откровенно, его состояние пугает.

Я быстро иду по коридору в гостиную, ребята уже сидят за столом и завтракают.

– Как он? – спрашивает Илай.

– Не очень, у него сильная слабость. Это нормально?

Парни кивают, а Илай отвечает.

– Да, мигрени буквально высасывают из него силы.

Именно так он и выглядел, будто у него вообще нет сил. Я сжимаю руки в кулаки и спрашиваю:

– У вас есть пакеты со льдом и полотенце?

– Конечно. – Стефан поднимается, чтобы принести мне все необходимое.

– Прошло часа три-четыре, но, кажется, дело плохо, – говорит Сайлас, он явно встревожен. – Думаю, надо позвонить доктору, хотя бы поставить его в известность. Разве он не говорил Пэйси сообщить, если у него опять случится приступ?

– Согласен, – произносит Холси. – Когда я помогал ему лечь после тошноты, он едва мог идти. Похоже на состояние, в котором он был после своей первой травмы.

– Я позвоню ему, – говорит Илай, затем встает из-за стола и выходит на улицу, где, как я вижу, ищет в телефоне номер, а затем подносит аппарат к уху.

Что же произошло?

О какой травме речь?

Я переживаю, и да, мне хочется знать подробности, поэтому спрашиваю:

– Можно узнать, что случилось?

– Он не рассказывал тебе? – удивляется Сайлас. – Так и думал, мужик пытается вести себя так, будто с ним никогда не случалось ничего плохого, особенно когда дело касается этой травмы.

– Слишком гордый, – соглашается Холси, а затем кладет в рот еду. – Не хочет показывать слабость.

– Ага, только гордость ему не поможет, – парирует Сайлас и переводит взгляд на меня. – В начале сезона Пэйси получил шайбой по голове, она летела со скоростью около ста пятидесяти километров в час.

Мой желудок ухает вниз, я даже не подумала о таком варианте.

– Несмотря на шлем, он отключился. Получил тяжелое сотрясение мозга, кратковременную потерю памяти, и с тех пор страдает от мигреней.

Что?

Новость настолько неожиданная, что я теряю дар речи, размышляя о том, насколько серьезно можно пострадать от удара такой силы. А потом делать вид, будто ничего не произошло? Очень опасно и безответственно вести себя таким образом.

– С тех пор на льду он сам не свой, – продолжает Сайлас. – Не уверен в себе, колеблется и вообще действует не так, как раньше.

– Он по-прежнему лучший в лиге, – не соглашается Леви.

– Да, – подтверждает Сайлас. – Но раньше, до травмы, он проявлял на поле больше рвения. Из-за мигреней он даже пропустил несколько игр, а раньше, даже если бы сломал руку, ни за что бы не пропустил матч.

– Вот, держи, – говорит Стефан, протягивая мне пакет со льдом и тонкое полотенце.

– Спасибо, – благодарю я, во рту пересохло из-за нервозности.

Илай возвращается в столовую и убирает телефон в карман.

– Док хочет его видеть. – Он снова садится на стул. – Я сказал, что попытка заставить его уехать отсюда и вернуться в Ванкувер сродни подвигу. Но Док упомянул, что перед самым нашим отъездом Пэйси жаловался на пульсирующую боль в висках, и Док велел понаблюдать за ней.

Сайлас проводит рукой по челюсти.

– Да он ни за что не согласится уехать отсюда.

– Я могу поговорить с ним, – предлагаю я. Мой голос хриплый, в нем отчетливо слышен страх, и я помню, когда говорила так в последний раз. Слишком хорошо помню.

Мигрени. Тошнота. Боль.

Именно так и начиналась болезнь мамы. Парни переглядываются и пожимают плечами.

– Хуже не будет, – говорит Илай. – Не уверен, сможешь ли ты повлиять…

– У моей мамы был рак мозга. – Парни замолкают, в их взглядах читается сочувствие. – Ни в коем случае не намекаю, что у Пэйси то же самое, но ему следует пройти обследование, согласны? Особенно если у него такие сильные боли.

– Согласен, – кивает Сайлас. – Но думаю, стоит дать ему передохнуть, прежде чем атаковать советами. Наверняка он не обрадуется, что Винни теперь в курсе… Без обид, – говорит он мне. – И он любит проводить здесь время в межсезонье, так что будет нелегко лишить его такого удовольствия.

– Необязательно принимать решение прямо сейчас, – соглашается Илай. – Давайте сосредоточимся на том, чтобы помочь ему прийти в себя, а затем все вместе поговорим, обсудим имеющиеся варианты и узнаем, что у него на уме.

– Хорошая идея. – Сайлас поворачивается ко мне. – Так и решим, Винни, если ты не хочешь…

– Хочу, – быстро отвечаю я. – Я хочу помочь. – Я должна помочь ему, надо убедиться, что с ним все будет нормально.

– Просто, сама понимаешь, хотел убедиться, что ты осознаешь, с чем имеешь дело. Вдруг тебе тяжело из-за того, что случилось с мамой.

Впервые вижу, чтобы Сайлас вел себя внимательно по отношению к моим чувствам. Не ожидала от него такого, но очень благодарна за отзывчивость.

– Все понимаю и хочу, чтобы он поправился. Я часто имела дело с мигренями, так что, думаю, могу помочь Пэйси.

– Если тебе что-то понадобится, только скажи, – вставляет Илай.

– Хорошо.

– Как насчет завтрака? – спрашивает Стефан.

Качаю головой.

– Сначала хочу узнать, как там Пэйси, а после, возможно, что-нибудь съем, но не переживай. Спасибо.

После этого я направляюсь в комнату Пэйси, пытаясь не расплакаться и переварить все, что мне рассказали мальчики.

Травма.

Пропущенные игры.

Мигрени.

Потеря памяти…

Отойдя подальше от гостиной, прислоняюсь к стене и беру в руки телефон. Быстро набираю в поисковике Пэйси Лоус и кликаю на первое попавшееся видео.

Я сжимаю пакет со льдом и смотрю запись. Дикторы на заднем плане комментируют игру, но я не обращаю внимания на их болтовню; вместо этого наблюдаю, как человек с шайбой – как бы его ни называли – отводит клюшку назад и ударяет по шайбе. Пэйси моментально падает спиной на ворота, а его защитники подхватывают шайбу и отправляют ее по льду в противоположную сторону. Судьи свистят, и медицинский персонал выбегает на лед, чтобы оказать помощь Пэйси, который явно без сознания.

Боже… Пэйси.

Желчь поднимается к горлу, и я быстро закрываю видео, не в силах смотреть дальше. Перевожу взгляд на дверь его комнаты и дрожу при мысли о том, что он мог серьезно пострадать. С ним могло случиться что-то действительно плохое.

И в этот самый момент я понимаю… он мне небезразличен.

По-настоящему.

Я… господи, кажется, я начинаю влюбляться в него.

Но как такое возможно? Я знаю его всего несколько дней. Разве симпатия может появиться так быстро? Неужели я могу так быстро проникнуться к кому-то чувствами?

Любви ни к чему временные рамки.

А должно быть иначе, потому что это ненормально. Сильное, всепоглощающее чувство не должно возникать так быстро. Разве не такую ситуацию любят высмеивать? Ты встретила его лишь пару дней назад и уже не только переживаешь о нем, но и испытываешь странное непроходящее желание быть рядом.

Так не бывает.

Не должно быть.

Но ведь именно такая ситуация случилась с мамой, да?

Им с папой хватило пары дней, и между ними возникла взаимность. Настолько сильная, что после смерти отца мама даже не думала о другом мужчине.

Так что все возможно.

Но… нет, не для меня. Качаю головой, прогоняя эту мысль. Я просто привязалась. Несмотря на то, что я чувствую связь с Пэйси, наша с ним встреча не имеет ничего общего с ситуацией мамы и папы. У них все было по-другому, верно?

Прикусываю щеку изнутри и делаю глубокий вдох.

Господи, мысли и овладевающие мной эмоции слишком сильные, с ними нелегко совладать. Они пугают, сбивают с толку, и сейчас я не хочу думать обо всем этом.

Надо сосредоточиться на том, как помочь Пэйси.

Что я могу сделать для того, чтобы ему стало лучше.

Соберись, Винни.

Я снова захожу в комнату Пэйси, тихо закрываю за собой дверь и подхожу к кровати. Осторожно касаюсь его руки.

– Это я, – тихо сообщаю о себе. – Я принесла холодный компресс, не против попробовать его?

– Давай, – шепчет он.

– Пожалуйста, можешь перевернуться на спину? Знаю, поза не самая комфортная, но лед должен помочь.

Когда Пэйси начинает двигаться, я откладываю компресс и помогаю ему. Убираю одеяло и помогаю ему устроиться поудобнее.

– Я положу это тебе под шею, хорошо?

– Да, – говорит он, опуская руки на одеяло, из-за чего я вижу его широкую накачанную грудь.

Я кладу холодный компресс ему под шею и спрашиваю:

– Ну как?

– Хорошо.

– Как думаешь, сможешь сделать еще пару глотков ради меня?

– Конечно, – следует односложный ответ, и я знаю, если он начнет говорить больше, то пожалеет об этом.

Подношу стакан к губам Пэйси, и он делает несколько глотков, после чего я ставлю его обратно на тумбочку и спрашиваю:

– Хватит?

– М-м-м, – отвечает он, глаза по-прежнему закрыты.

– Хорошо, если тебе больше ничего не нужно, я дам тебе немного отдохнуть. – Сжимаю его руку. – Я зайду через…

– Нет, – перебивает меня Пэйси. – Останься. – Он делает глубокий вдох. – Полежи со мной.

– Не хочу тебе мешать.

– Пожалуйста, – морщится он.

Винни, не спорь, просто делай, как он просит.

– Хорошо, я останусь.

Иду к другой стороне кровати, а Пэйси убирает одеяло, освобождая мне место. Я ложусь на прохладные простыни и поворачиваюсь лицом к нему, опуская голову на подушку.

– Нет, – возражает он. – Ляг мне на грудь.

– Уверен? – сомневаюсь я, боясь усугубить ситуацию.

– Винни, пожалуйста. – Слыша боль в голосе Пэйси и понимая, с каким трудом ему дается каждое слово, я не могу отказать.

Медленно, чтобы не слишком сильно раскачивать матрас и не потревожить Пэйси, я придвигаюсь ближе, а затем осторожно кладу голову на его теплую грудь. Он притягивает меня еще ближе, и когда я касаюсь его твердых мышц, он издает глубокий удовлетворенный вздох.

– Спасибо.

Это простое слово шокирует так сильно, что не успеваю понять, как мои глаза наполняются слезами, а клубок эмоций сдавливает горло.

Мне страшно.

И на то есть масса причин.

Я знаю, насколько серьезные последствия могут быть у травмы головы.

Не хочу, чтобы с Пэйси случилось что-то плохое.

Я вообще не должна испытывать такие сильные чувства к мужчине, с которым совсем недавно познакомилась.

Но от них не убежать.

Он мне небезразличен.

Я желаю ему только хорошего.

И когда опускаю голову ему на грудь, а он обнимает меня, я понимаю: с тех пор как умерла мама, я впервые волнуюсь о ком-то. И это первый раз, когда человек интересует меня даже сильнее, чем Джош когда-то.

Пожалуй, это открытие самое пугающее.

Ощутив, как твердая теплая ладонь касается моей спины, я просыпаюсь.

– Привет. – При звуке голоса Пэйси я быстро прихожу в себя.

Вот черт, вместо того чтобы следить за ним, взяла и заснула.

Быстро сажусь и тру глаза.

– Боже, прости. – Несколько раз моргаю и понимаю, что в комнате светло. Долго я спала? Я касаюсь щеки Пэйси и спрашиваю. – Как себя чувствуешь?

Пэйси быстро улыбается.

– Тупая боль в голове, но мне гораздо лучше. – Он гладит мою руку. – Первый раз мне удалось так быстро справиться с мигренью. Обычно я выпадаю из жизни на весь день и ночь.

– Правда? Холодный компресс помог?

Улыбка становится шире.

– Почти уверен, дело в красивой девушке, которая прижималась ко мне.

Мои щеки снова горят. Не уверена, что перестану краснеть от его комплиментов.

– Мы оба знаем, что я тут ни при чем.

– Поверь, я уверен в обратном. – Он поворачивается так, чтобы лучше меня видеть. В его глазах больше ясности. Даже несмотря на уставший вид, он двигается более энергично, и я вздыхаю с облегчением. Он уже не так слаб, как был несколько часов назад. К нему возвращаются силы.

– Очень рада, что тебе лучше. – Сажусь выше, чтобы лучше видеть Пэйси, хочу иметь возможность получить полный обзор.

– Иди сюда, – говорит он, сжимая мое бедро. – Почему ты пытаешься отодвинуться от меня?

– Вовсе нет. – Я хихикаю. – Просто пытаюсь дать тебе больше места, раз уж недавно едва не повисла на тебе, как коала.

Его рука на моем бедре, большой палец ласкает мою ногу.

– Мне понравилось. Я хочу, чтобы ты была рядом. – Он с благодарностью смотрит на меня. – Спасибо, что ухаживаешь за мной. Серьезно, это может показаться глупым, но твоя близость помогла мне прийти в себя.

– Не пойму как. – Я хочу засмеяться, но вижу, что Пэйси серьезен.

– Все дело в комфорте, контакте. Это помогает, особенно тому, кто так часто остается один.

Я кладу руку ему на грудь и провожу пальцами по коротким волосам.

– Мне знакомо это чувство… одиночество.

Тук-тук.

Дверь открывается, и появляется голова Илая.

– Ты проснулся, – говорит он, проходя в комнату с подносом еды для двоих и стаканами с водой. – Как ты, парень?

Он ставит поднос на тумбочку, аккуратно пододвигая принесенный мною напиток.

– Лучше, – отвечает Пэйси, продолжая собственнически касаться моего бедра. Затем переводит взгляд на поднос и улыбается. – Ты добавил вазу с цветами?

Илай смотрит на поднос, потом снова на нас.

– Такая ерунда дело рук Стефана. Сам знаешь, это не мой стиль.

– Да, в твоем стиле скорее фаллоимитатор в центре, – улыбаясь, шутит Пэйси. Ему и правда лучше. Это понимание должно успокоить меня, но я по-прежнему напряжена.

Илай смеется.

– Да, ты прав. – Он оглядывает Пэйси и добавляет. – Раз ты шутишь, значит, тебе лучше. Возможно, не помешает подкрепиться. Я принес лекарства, наверняка они тебе пригодятся.

– Спасибо, мужик.

– Без проблем. Сайлас открыл двери бассейна, так что, когда будешь готов, приходи подышать свежим воздухом.

– Да, не помешает. Спасибо.

Илай улыбается, а затем уходит, закрывая за собой дверь.

– Что ж, тебе надо поесть, так что я…

Пэйси сжимает мою ногу.

– Мило, что ты считаешь, будто тебе пора, – говорит Пэйси, в его голосе слышны нотки юмора. – Нет уж, сегодня ты застряла со мной.

– Я не хочу слишком… навязываться.

– Вообще-то я только обрадуюсь, если ты будешь навязываться. – Он тянется к подносу, но я наклоняюсь и хватаю его за руку до того, как он успевает что-то взять.

– Полегче, здоровяк. Недавно ты еле разговаривал, не хватало еще получить растяжение мышц. – Я ставлю поднос ему на колени.

– Сомневаюсь, что, поднимая поднос, можно потянуть мышцу плеча, но мне нравится, когда ты так наклоняешься надо мной.

Я улыбаюсь и протягиваю ему стакан с водой.

– Вижу, тебе стало лучше, и теперь ты снова не прочь пофлиртовать.

– Чтобы ты знала, я всегда заинтересован.

Встречаю его взгляд.

– Поняла, когда ты прижимался ко мне утром.

Он делает глоток воды.

– Думаю, чувство взаимно, потому что ты уснула на мне, и именно мне пришлось тебя будить.

– Возможно, очень сильное чувство, – признаю я, и слова срываются с языка до того, как я успеваю их остановить.

– Неужели?

Качаю головой.

– Даже не знаю, почему я это сказала.

– Видимо, потому что хотела. – Он поднимает мой подбородок. – Нет ничего постыдного в том, чтобы показывать свои чувства.

Есть, если они до ужаса пугают меня.

– Как насчет того, чтобы покормить тебя? – Передаю ему сэндвич. – Мне нужно позвонить насчет эвакуатора. Думаю, дороги просохли, а я не хочу, чтобы Минни считала, будто я забыла о ней.

– Думаешь? Вчера шел дождь.

– Да, но сегодня обещают хорошую погоду, так что стоит попробовать.

– Ты отбуксируешь ее сюда, да? – спрашивает Пэйси.

– Да.

– Хорошо. – Он кусает сэндвич, а я достаю телефон.

Сползаю с кровати и говорю:

– Сейчас вернусь.

– Знаешь, можно позвонить и отсюда, – предлагает он, а потом опять кусает сэндвич.

– Знаю, но я не хочу, чтобы ты меня отвлекал. Дело важное.

Не дожидаясь ответа, выхожу из комнаты и иду к себе. Закрываю дверь и делаю глубокий вдох.

Тело горит, сердце колотится, а в голове каша, и я сползаю вниз по двери, пока не упираюсь в пол. Что это сейчас было? Точно не паническая атака, ее бы я распознала, но ощущения похожи на те, что были у меня, когда мама вернулась домой после первой операции с гамма-ножом[16]. В тот момент я даже не представляла, что происходит и как это повлияет на мое будущее.

Но сейчас с Пэйси… Почему мое тело горит?

Потому что Пэйси касался меня, он показал мне, что я желанна.

Почему мое сердце колотится?

Из-за слов, которые сказал Пэйси: в них отчетливо слышались ободрение и благодарность.

А почему я так растеряна?

Потому что мне очень нравится этот парень и я понятия не имею, что будет дальше.

Глава 17

Пэйси

Усиливающийся ветер врывается в открытые двери бильярдной и проносится мимо двухместного шезлонга, на котором устроились мы с Винни. Мигрень по большей части прошла, плечи немного болят от напряжения, шея затекла, но это ничто по сравнению с той болью, которую я испытывал, когда потерял сознание. С этим я могу справиться.

После того как машину Винни доставили – да, своими сладкими речами ей удалось уговорить водителя эвакуатора, а парни заплатили за все еще до того, как Винни успела достать кредитку, – раз тропинки просохли и светило солнце, все, даже Холси, отправились на прогулку. И нам с Винни выдалась возможность побыть одним.

Мы лежим на шезлонге, я прижимаюсь к ней, обнимаю ее за талию и удерживаю рядом. Периодически мы обмениваемся фразами, но в основном просто наслаждаемся тишиной, слушая звуки природы.

Я слышу, как Винни клацает по экрану своего телефона, который постоянно вибрирует от входящих сообщений. Скорее всего, Макс с Кэтрин проверяют, как у нее дела, и я рад, что у Винни есть такие друзья.

Для бассейна Винни переоделась в шорты, но оставила кроп-топ, чему я рад, поскольку при каждом удобном случае могу касаться ее обнаженной кожи. Сейчас я провожу большим пальцем по ее животу, наслаждаясь простыми человеческими радостями, тем, что она рядом.

Заметив, что я проснулся, она убирает телефон и спрашивает:

– Как твоя голова?

– Хорошо.

Она снова смотрит в свой телефон и поднимает его так, чтобы экран находился вне поля моего зрения. Набирает ответное сообщение, затем поворачивается, чтобы оказаться лицом ко мне. Ее все еще сонные глаза чертовски прекрасны, темно-синий цвет придает им загадочности. А эти пухлые, полные губы так и манят меня. Каждый раз смотря на них, вспоминаю, как целовал их в первый раз. Кажется, в моей жизни не было эротичнее момента, чем тот, когда Винни сделала первый шаг и сама набросилась на меня.

– Ну так что, будем обсуждать эту проблему? – спрашивает она.

– Какую проблему? – непонимающе переспрашиваю я.

– Твою мигрень. – Она кладет руку на мою обнаженную грудь и начинает выводить крошечные круги.

– Не о чем особо разговаривать.

Она отводит взгляд, но продолжает касаться меня.

– Пэйси, я видела ту запись, – тихо сообщает она. По тону ее голоса я прекрасно понимаю, о чем речь. Судя по всему, она обсуждала мое недомогание с парнями, а потом стала искать видео, где запечатлен момент, как я получил по голове. Не самый удачный мой ролик. Достаточно неприятно слышать звук шайбы, ударяющейся о твой собственный шлем, а еще хуже понимать, что падаешь на спину. Мне еще повезло, что я успел выставить ноги вперед, а не порвал связки и мышцы в коленях и паху. Слава богу. Но я не хочу акцентировать на этом внимание. Только не с Винни.

– Переживаешь за меня? – поддразниваю я, но ее взгляд предельно ясно отвечает на мой вопрос.

Она определенно волнуется.

– Пэйси, знаю, не мне говорить об этом… но удар был очень сильным.

– Да, я в курсе, – вздыхаю я.

– А ты не переживаешь об этих мигренях?

– Все нормально. Иногда они случаются, но потом проходят, – беспечно отвечаю я, хотя в глубине души понимаю, если Док узнает, что у меня опять была мигрень, мне придется туго.

– У моей мамы были мигрени. – Она говорит так тихо, что у меня сжимается сердце. Черт, я даже не подумал о ее маме и как эта ситуация может отразиться на самой Винни. – И очень сильные, – продолжает Винни. – Я помогала ей пережить их, но иногда ничего не помогало, и она жила с этой болью. Из-за постоянной тошноты она сильно похудела. И я понимаю, что не имею права что-то советовать тебе, но хочу, чтобы ты внимательнее относился к своему здоровью, понимаешь? Не стоит шутить с головными болями.

Ее лежащий на столике телефон гудит, но она не обращает на него внимания.

Я беру ее руку, подношу к губам и целую костяшки.

– Спасибо за беспокойство, Винни.

И больше ничего не говорю, потому что, если честно, не готов обсуждать состояние своего здоровья. Ни с врачом, ни с парнями, ни с собственной семьей.

Потому что знаю, каким будет результат разговора, и я ни за что на свете не распрощаюсь с коньками.

Винни берет телефон, смотрит на экран, а затем снова откладывает. Закрывает глаза, и я замечаю, как она быстро моргает, пытаясь прогнать слезы, поэтому сжимаю ее руку и спрашиваю:

– Все нормально?

Она кивает, но по ее щеке скатывается слеза. Я опережаю Винни, сам вытирая влагу.

– Прости. Сегодня не самый простой день, он вызвал много эмоций и воспоминаний, я пытаюсь их преодолеть, но, очевидно, не получается.

– Тогда давай обсудим твои переживания. Что ты чувствуешь?

Она качает головой.

– Нет, все нормально. Правда.

– А кажется, нет. Винни, ты плачешь.

– Серьезно, все в порядке. – Она делает глубокий вдох и изображает фальшивую улыбку. – С тех пор, как я вернула Минни, она постоянно флиртует с Теслами…

– Лучше ей выбрать моего коня, – отвечаю я, поддерживая легкомысленный тон беседы.

– Уверена, так и будет. Но думаю, завтра я поеду к дяде Эрджею. Я здесь уже почти неделю, и мне пора заняться тем, ради чего приехала.

– А я думал, ты еще хотела отдохнуть.

– Да, и я уже…

Я поднимаю ее подбородок.

– Только не говори, что опять строишь планы по отъезду. Мы вроде все обсудили.

– Точно не знаю, что буду делать, но я бы все равно поставила тебя в известность. Обещаю, не стану сбегать тайком.

Я немного успокаиваюсь, но мне все равно не нравится, что она думает об этом.

– Так вот, думаю, надо повидаться с ним и все решить. Мне не нравится, что у меня есть незаконченное дело.

– Ладно, так когда мы уезжаем? – спрашиваю я, сам приглашая себя поучаствовать в афере с кражей кубка, потому что понимаю, Винни никогда не попросит об этом. И вообще, я вижу, что она против помощи.

– Мы? – спрашивает она. – Нет, ты ведь не…

– Я хочу поехать с тобой, – говорю я, поднося руку к ее лицу и проводя большим пальцем по щеке.

– Ценю твою готовность помочь, но полагаю, я должна все сделать сама.

Мне не нравятся ее слова, однако я понимаю ее потребность в дистанции.

– Уважаю твое решение, и все же, если вдруг струсишь или захочешь, чтобы кто-то подождал тебя в машине или прикрыл, я готов.

– Спасибо. – Она садится чуть выше и смотрит на свой телефон. С кем это она постоянно переписывается? – Не против, если я пойду к себе? Хочу обдумать план и убедиться, что мой наряд подойдет для кражи трофея.

– Э-э-э, конечно, иди, – отвечаю я, не понимая, почему она захотела подняться в комнату. Из-за моих слов? Или из-за того, с кем переписывается?

– Ладно. – Винни собирается встать, но я касаюсь ее руки, и она оглядывается на меня.

– Все хорошо?

Она кивает.

– Ага. Все хорошо. – Быстро улыбается, а потом идет в дом.

Черт… Что это было? Она закрылась. Все дело в моей травме? Сегодняшний день был для нее эмоционально тяжелым, возможно, она просто хочет передохнуть.

Издалека доносится смех парней, и, встав с шезлонга, я вижу, что они идут на задний двор по одной из многочисленных тропинок. Завидую, что они ходили на прогулку. Я люблю проводить время на природе, и мы поклялись, что если кого-то из нас продадут в другую команду, мы все равно будем приезжать сюда вместе.

Когда они приближаются, я поднимаю спинку шезлонга, чтобы сесть, и кладу руки за голову.

– О, наш жеребец, – заходя в бассейн, говорит Тейтерс. – А где твоя подружка?

– Пошла к себе, чтобы кое-что сделать, – непринужденно отвечаю я, хотя сам все еще переживаю насчет ее решения.

– Понятно. – Хорнсби садится на шезлонг рядом со мной. – Мы хотим с тобой поговорить.

Я понимаю, о чем пойдет речь. Такой же разговор они затеяли, когда после травмы я пытался как можно скорее вернуться на лед. И так же было после шестой игры, которую я пропустил из-за мигрени.

– Прежде чем вы начнете, хочу заверить, что я в норме, ладно? Всего лишь небольшая мигрень…

– Мы позвонили Доку, – сообщает Хорнсби.

Я сажусь.

– Нахрена?

– Мы отвечаем за то, чтобы с нашим звёздным вратарем все было в порядке, – подает голос Тейтерс.

– Да все у меня нормально, всего лишь одна дурацкая мигрень и…

Поузи спокойно спрашивает:

– Если это всего лишь одна мигрень, то почему ты так переживаешь?

Я собираюсь ответить, но Хорнсби опережает меня.

– Док проболтался, что перед отъездом ты жаловался на головные боли. Мужик, дело серьезное.

– Знаю! – кричу я им. – Неужели вы думаете, я стал бы шутить с таким?

– Я думаю, ты слишком гордый, чтобы признать, что тебе нужна помощь, – парирует Тейтерс. – И ты боишься, что если начнешь копаться в проблеме, узнаешь то, что знать не хочешь.

– Ну и раз ты так хорошо меня изучил, что, по-твоему, я могу узнать? – спрашиваю я.

– Что тебе пора заканчивать со льдом, – отвечает Поузи.

И да, он попал в точку. Больше всего я боюсь, что мне скажут, что я больше не могу играть. Жизнь без хоккея? Черт, не хочу даже думать о таком. Я не знаю, как жить без клюшки. Без ощущения льда под коньками и защищающих тело щитков. Или слежки за шайбой, когда лишаешь противников возможности попасть в мои ворота. Без наблюдения за ходом игры или возможности подать сигналы и сказать что-то, чтобы помочь защите. Даже физически больно размышлять о таком. Для меня подобное сродни смерти.

Я живу и дышу хоккеем, не знаю, как жить иначе и добровольно согласиться распрощаться с ним? Ни за что на свете.

Отвожу взгляд, стискивая зубы.

– Знаю, что тебе неприятно слышать такое, – мягко говорит Поузи. В нашей компании он всегда старается решать спорные ситуации. – Но не считаешь, что важно выяснить, в чем проблема? Вдруг дело серьезное, а ты игнорируешь ситуацию? Может, тебе и правда не стоит выходить на лед. Мужик, оно того не стоит.

– А вы сами смогли бы смириться с таким вердиктом? – рявкаю я на парней. – Смогли бы просто… бросить хоккей, отказаться от игры?

Поузи засовывает руки в карманы и смотрит в пол.

Холмс стоит у стены бильярдной и молчит, хотя я знаю, что это он рассказал ребятам о моем состоянии.

А Хорнсби и Тейтерс избегают зрительного контакта и внимательно рассматривают свои руки.

– Вот именно, так я и думал, – говорю я. – Так что пока не окажетесь на моем месте, даже, нахрен, не делайте вид, что можете раздавать советы.

– Но у нас есть право высказать свое мнение, – повышая голос, возражает Тейтерс. – Ты наш брат, и я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как ты совершаешь ошибку, потому что слишком боишься последствий. И ожидаю от тебя такого же отношения ко мне. – Он тычет пальцем мне в грудь, в его глазах злость. – С твоей головой что-то не так, тебе нужно как следует обследоваться. Каким бы ни был результат, мы будем рядом, но я отказываюсь стоять в стороне и молчать.

– Согласен, – поддакивает Хорнсби. – Мы не ставим тебе условия и не просим, мы требуем. Мужик, дело серьезное, если бы у тебя болело колено, ты бы просто прошел курс реабилитации, а сейчас что-то не так с твоей головой или мозгом, и врачи должны проверить, все ли в порядке.

– Он прав, – высказывается стоящий в стороне Холмс.

– Мы все вздохнем с облегчением, если ты вернешься домой и проверишься, – добавляет Поузи.

– Я не собираюсь возвращаться в Ванкувер, у меня перерыв, это мое время. И последнее место, где мне хочется его провести, – это город, где полным-полно фанатов. Мне неприятно, когда местные спрашивают меня, как я, а там будет еще хуже.

– Мы ведь не говорим, что надо постоянно торчать там, – настаивает Хорнсби. – Просто проверься, пообщайся с Доком, если он направит тебя к невропатологу, сходи и дальше уже решай, что делать. Мы продлим наш отпуск, если понадобится, нам ведь не перед кем отчитываться. – Он смотрит на Тейтерса и говорит: – Не стоит сыпать соль на рану.

– Спасибо, бро.

– Пожалуйста, Док хочет тебя видеть, – говорит Поузи.

– А как же Винни? – тихо спрашиваю я. – Я ведь не уеду и не оставлю ее с вами четырьмя.

– Боишься, что она увлечется одним из нас? – дразнит меня Тейтерс.

– Без шансов, – отвечаю я, – но ей явно будет не по себе.

– Без обид, – говорит Хорнсби, – но ты познакомился с ней совсем недавно, и явно важнее разобраться сначала с головой. Винни живет в Сиэтле, это в двух с половиной часах езды от Ванкувера. Если она тебе правда нравится, попробуйте отношения на расстоянии.

– Не знаю. – Я морщусь, в голове гудит от этого разговора. – Мне нужно прилечь.

– Просто подумай над этим, – говорит Хорнсби. – Мы поможем всем, чем сможем. Проще и быстрее нанять самолет, а Док мог бы встретить тебя в аэропорту. Кто знает, может у тебя вообще ничего серьезного.

Или, наоборот, ситуация настолько критическая, что мне придется бросить хоккей.

– Надо все обдумать, – говорю я, отлично понимая, что деваться некуда. Встаю, и тут меня ведет в сторону, поэтому я хватаюсь за спинку стула, чтобы устоять. Вашу мать! Крепко зажмуриваюсь, голова кружится. Делаю глубокий вдох.

Я устал из-за этого разговора и мигрени. Вот и все.

Но, конечно, парни замечают мое состояние, а как иначе? Для них я похож на старика, который пытается собраться с духом перед тем, как отправиться на прогулку.

Они обмениваются обеспокоенными взглядами, а я стараюсь не зарычать от досады.

– Я в норме, – отвечаю, направляясь к двери.

А когда подхожу к ней, слышу Холмса:

– Если не встретишься с Доком, я расскажу обо всем тренеру.

Как и следовало ожидать, мне поставили ультиматум. Странно, я думал, его озвучит Тейтерс, а не Холмс.

Замираю, продолжая сжимать ручку раздвижной стеклянной двери. Медленно поворачиваюсь и смотрю Холмсу в глаза.

– Повтори.

– Ты слышал, – спокойно и уверенно отвечает он. – Я не шучу: или ты идешь к Доку, или я ставлю в известность тренера. Возможно, эти трое блефуют, но не я. – Он смотрит мне прямо в глаза и продолжает: – Я уже потерял одного брата, и черта с два буду спокойно смотреть, как теряю другого. – Затем он отталкивается от стены и направляется в противоположную сторону.

Вашу мать!

Если тренер узнает обо всем, он не только заставит меня вернуться, но и подключит администрацию, а это последнее, что мне нужно. Незачем им знать, что у звездного вратаря команды проблемы. В таком случае меня могут попытаться заменить кем-то новым.

И Холмс это отлично понимает. Он в курсе, какой у него в руках козырь.

У меня нет выбора, я должен увидеться с Доком.

Джош: Привет, найдется секунда поболтать?

Я смотрю на телефон и стискиваю его в руке. Парень выбрал очень неудачное время, сейчас я не в настроении разбираться еще и с этой чертовщиной.

Пэйси: Предпочитаю молчать. Я не такой всепрощающий, как папа.

Кажется, я готов выместить на ком-то злость, высказать все любому, кто встанет у меня на пути. Меньше всего мне хочется уезжать из Банфа, особенно если необходимость отъезда связана с травмой. Мне ни к чему напоминать о произошедшем, не желаю вспоминать тот страх, не хочу даже думать о том, что вскоре моя карьера может закончиться.

Джош: Вот, значит, как?

Пэйси: Вини в этом себя.

Джош: Так вот почему на фото ты с… Винни? Решил отомстить мне?

Какого черта…

Господи, следовало догадаться, конечно, люди фотографировали нас, когда мы гуляли по городу.

Пэйси: Ты меня совсем не знаешь.

Джош: Ты прав, не знаю. Но ты же понимаешь, что ты с моей Винни, да?

Пэйси: Она больше не твоя. Ты отказался от лучшего, что было в твоей жизни. Раз поступил с ней как мудак, теперь забудь о ней.

Джош: Значит, ты делаешь так не назло мне?

Пэйси: У меня есть дела поважнее, чем месть сводному братцу. Я вообще предпочитаю не вспоминать о тебе.

Мои пальцы порхают по экрану.

В голове одно за другим всплывают злые, остроумные замечания.

Я не в состоянии контролировать пульсирующую внутри злобу, которая побуждает опуститься до уровня Джоша.

Вести себя как мудак.

Вот почему он написал мне после стольких лет? Поэтому отец заставляет меня поговорить с ним? Из-за Винни? Отец тоже в курсе? Черт.

Джош: Просто это подходящий момент…

Пэйси: Можешь взять свои многоточия и засунуть их себе в задницу. Мы встретились случайно, она даже не подозревает, что ты мой сводный брат, и я не планирую вводить ее в курс дела.

Джош: Хочешь совет насчет Винни? Никогда ничего не скрывай от нее.

Пэйси: Не хватало еще выслушивать советы от куска дерьма, который бросил ее, когда ее мама заболела.

Джош: Послушай, ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Пэйси: Придурок, она рассказала мне обо всем, так что я прекрасно знаю, о чем говорю.

Джош: Понимаю.

Пэйси: Вот и отлично, а теперь отвали.

Откладываю телефон и делаю глубокий вдох.

Черт!

Я в одиночестве поужинал на террасе, потом заказал на завтра частный самолет в Ванкувер, а теперь несу посуду на кухню, где убирается Стефан. Винни не выходила из своей комнаты с тех пор, как оставила меня у бассейна, и я решил дать ей возможность побыть одной, потому что, кажется, именно это ей и нужно.

Как и мне. Нужно многое обдумать, взвесить последствия своих решений. Я не ожидал, что парни набросятся на меня с вопросами о голове и будущем. Не рассчитывал, что Джош заговорит со мной о Винни. Вечер выдался тяжелым, если не сказать больше.

Поворачиваюсь лицом к гостиной и замечаю, что Хорнсби и Тейтерс играют в шахматы, а Холмс и Поузи читают. Похоже, Холмс начал книгу, которую ему подарила Винни. Я бы обрадовался такому повороту, если бы не желание вырубить его хуком справа. Да и всех их… Меня так и тянет подраться. Понимаю, парни защищают меня, но они даже не представляют, каково мне от их благих намерений. Они не знают… черт, они понятия не имеют, насколько чертовски страшно мне сейчас. Я еще слишком молод, чтобы заканчивать с хоккеем, у меня в запасе куча времени.

Когда я прохожу мимо, парни все, как по указке, смотрят на меня.

Я могу проигнорировать их, но все же сообщаю:

– Я заказал самолет. Предлагаю оставить меня в покое, пока я сам не напишу вам.

– Не стоит злиться на нас, мы просто переживаем за тебя, – говорит Тейтерс.

– Я могу злиться на что хочу.

– Нет, если хочешь, чтобы я отвез тебя в аэропорт, – говорит Хорнсби, перемещая свою ладью на доске. Адресует мне милую улыбочку. – Увидимся утром, сладкий.

Не отвечаю, просто иду к комнате Винни и тихо стучу.

– Войдите, – кричит она.

Открываю дверь и быстро закрываю ее за собой, отгораживаясь от ребят. Я злюсь, но как только вижу Винни, гнев рассеивается.

Я прислоняюсь к двери и изучаю Винни, она сидит, скрестив ноги на своей кровати, в одной руке блокнот, в другой ручка. На ней пижама – шелковые шорты и майка, а светлые волосы заплетены в две французские косички. Чертовски очаровательное зрелище.

– Привет, как дела? – спрашиваю я.

Она улыбается, и на этот раз улыбка искренняя.

– Хорошо. Перечитывала старый мамин дневник, снова почувствовала связь с ней. Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, – честно отвечаю я. Еще одна причина, по которой я не хотел идти к доктору – мне лучше. Эта мигрень длилась не так долго, как другие, раньше я страдал целые сутки, а иногда и дольше. И я раздражен, что парни даже не обратили на это внимание, а просто начали бросаться угрозами.

– Отлично. – Она кладет блокнот и ручку на тумбочку и хлопает по кровати, приглашая меня присоединиться. Винни выглядит такой счастливой, что кажется, сообщив о своем отъезде, я лишу ее хорошего настроения.

Понимая, что надо рассказать ей о своих планах, нельзя просто уйти и надеяться на случай, я присаживаюсь на ее кровать.

– Хотел кое-что обсудить с тобой.

Она хмурится.

– Что такое?

Я чешу затылок.

– Завтра я должен лететь в Ванкувер.

– Ого, зачем?

– Парни переживают из-за моей мигрени. Они сообщили о приступе врачу команды, он сказал, надо пройти несколько тестов. Я не хотел ехать, но Холмс пригрозил, что расскажет тренеру, так что… Пришлось заказать частный самолет, не планирую задерживаться там надолго, но уехать придется.

Винни сжимает мою ладонь.

– Пэйси, думаю, ты принял правильное решение. Поверь, травма головы – это не шутки. Моя мама долгое время не обращалась к доктору, и я всегда гадала, а как бы все сложилось, если бы она начала раньше заниматься своим здоровьем. Смогли бы они помочь ей, если бы она пришла к ним раньше.

– Да, парни настроены категорично, хотя я не в восторге. Этот приступ был не таким сильным, как некоторые другие.

– Они переживают за тебя, так что не злись на них.

– Я беспокоюсь о тебе, твоих дальнейших планах, – честно признаюсь я.

– Ну, я все обдумала, и хотя мне понравилось здесь, после разговора с дядей Эрджеем мне здесь делать нечего. Не волнуйся, я не собиралась сбегать, не предупредив, но думаю, после того как увижусь с ним, вернусь в Сиэтл.

– Что? – спрашиваю я, мной овладевает паника. – А как же желание найти себя, почувствовать связь с мамой, понять, куда двигаться дальше?

– Хотя идея не лишена смысла… – Винни не смотрит мне в глаза. – Я не чувствую ее здесь.

– Так ты возвращаешься в Сиэтл? Ты же говорила, что решила устроить себе приключение, а вряд ли неделю вне дома можно назвать приключением.

– Эй, – она убирает руку, – разве можно определять временные рамки для приключений?

– Можно, если ты меняешь сроки. Если это из-за моего отъезда, то я очень быстро вернусь.

– Я приняла это решение еще до того, как узнала, что ты уезжаешь, – отвечает она.

– Не понимаю. – Я отвожу взгляд. – Что изменилось за это время?

Винни отвечает не сразу. Я слышу, как вибрирует ее лежащий на покрывале телефон, и когда смотрю на него, она переворачивает экран.

– Честно? – спрашивает она.

– Да, честно.

Она откидывается на спину кровати и скрещивает ноги, но затем подтягивает их к груди. Оставляет между нами достаточно пространства, чтобы я понял, к чему все идет.

– Я буду говорить искренне, потому что так поступают взрослые, но чтобы ты знал, для меня это непросто, обычно я так не делаю.

– Хорошо… – Почему я так сильно нервничаю? Винни прочищает горло и поднимает подбородок. – Приехав сюда, я столкнулась с целым шквалом эмоций. Я очень благодарна за то, что наткнулась на ваш дом, и за дружбу, которую обрела здесь, за наш с тобой опыт. Я беспокоюсь о своем будущем, о том, что буду делать и как мне оправиться от опустошения, вызванного потерей мамы. Твоя травма напомнила о страхах, с которыми я ежедневно сталкивалась из-за ее опухоли мозга, что подводит меня к логичному выводу – я просто в ужасе.

– Из-за моей мигрени? – непонимающе уточняю я.

– Частично, но что более важно, – она отводит взгляд, – я напугана тем, что так быстро привязываюсь к человеку, которого встретила совсем недавно.

Она говорит обо мне? Я хочу ответить, но Винни поднимает руку, останавливая меня.

– Пэйси, ты мне нравишься, очень нравишься, и я боюсь своих чувств, потому что никогда не испытывала чего-то настолько сильного. И уж точно никогда симпатия не возникала настолько быстро. Мне было физически больно смотреть то видео с шайбой, и все потому, что ты мне очень нравишься. Я не знаю, как справиться с этими чувствами, как осмыслить их.

Во рту сухо, когда я произношу:

– Понимаю тебя.

– Поэтому, несмотря на то что мне больно принимать такое решение, думаю, будет лучше, если я вернусь домой и во всем разберусь, согласен?

– Нет, ты убегаешь, вместо того чтобы взглянуть в лицо своим чувствам.

Она недовольно смотрит на меня.

– Ты не имеешь права говорить мне такое.

– Я имею на это полное право, – отвечаю я более резко и твердо, чем она ожидала. – Послушай, Винни, я понимаю, ты боишься, ведь я и сам боюсь. Я испытываю к тебе то же самое. Эта сильная связь между нами – она особенная, и я не хочу ее потерять.

– Слишком быстро, – качает она головой.

– Может, так и должно быть, не думала об этом? Помнишь, что я сказал? Любовь – стремительное чувство, ему ни к чему временные рамки. Все люди разные.

Она вздыхает и отводит взгляд.

– Пэйси, я благодарна…

– Винни, остановись, – говорю я до того, как она начнет прощаться, потому что к этому все и идет. Я не позволю ей осуществить задуманное, не тогда, когда наконец нашел такое сокровище. – Это не конец.

– Что? – спрашивает она, на ее лице шок. – Пэйси, мы идем разными путями.

– Винни, ты живешь в Сиэтле, всего лишь два с половиной часа езды от Ванкувера. Неужели ты думаешь, что это слишком большое расстояние для отношений?

– Отношений? – Кажется, еще немного, и ее глаза вывалятся из орбит. Она недоверчиво качает головой. – Ты хочешь встречаться со мной?

– Да. – Я беру ее руку. – Я чертовски сильно хочу встречаться с тобой. Водить тебя на свидания, держать руку на твоей спине, пока все удивляются, какая невероятно великолепная девушка идет рядом со мной. Хочу баловать тебя, заботиться о тебе, дать все то, чего ты заслуживаешь, – мужчину, на которого ты можешь положиться даже в трудную минуту.

– Я… я недостаточно хороша для тебя.

Я беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

– Ты более чем хороша, поняла? – Когда она не отвечает, наклоняюсь ближе и смотрю ей прямо в глаза. – Винни, ты невероятная девушка. – Ее губы дрожат, и она закрывает глаза, когда по щеке скатывается одинокая слеза. Я вытираю ее и продолжаю: – Черт, я готов ждать столько, сколько потребуется, пока ты не примешь правду.

– Какую правду? – не понимает она.

– Что ты именно там, где тебе и нужно быть, со мной, в моих объятиях. – По ее лицу опять текут слезы. – И пока ты продолжаешь разговаривать со мной, можешь сколько угодно пытаться осознать это. Я буду ждать.

– Ты будешь ждать меня? – Она качает головой. – Но я не понимаю почему.

– Все просто, Винни. – Я подношу ее руку к губам и нежно целую костяшки. – Ты этого стоишь.

На ее щеках появляется милый румянец, и она смотрит на наши соединенные руки.

– Никто никогда не говорил со мной так, как ты.

– И хорошо, иначе я бы взбесился.

Она делает глубокий вдох.

– Пэйси, спасибо тебе за все.

Я заставляю ее посмотреть на меня.

– Похоже на прощальные слова.

Она качает головой.

– Нет, это не так. Просто хочу, чтобы ты знал, я признательна тебе за все.

– И что ты теперь скажешь про завтра? – спрашиваю я.

– Я все еще планирую поступить так, как собиралась. Нужно решить кое-какие вопросы, а тебе надо сходить ко врачу.

– Тогда встреться со мной в Ванкувере, проведи со мной лето. Ходи со мной на свидания. – Я рад предложить что угодно, потому что вообще не готов прощаться.

Она встает с кровати и ведет меня к двери из комнаты. Положив руку мне на грудь, смотрит на меня и говорит:

– Пэйси, ты мне очень нравишься. И хотя мне кажется, что я должна тебя отпустить, понимаю, мое сердце будет против.

Я непонимающе спрашиваю:

– Зачем тебе отпускать меня?

Винни качает головой, не желая объяснять мне свою точку зрения.

– Если ты хочешь попробовать встречаться со мной, придется действовать медленно.

Она дает мне шанс, и я, черт побери, воспользуюсь им. Но хочу знать, о чем она умалчивает.

– Винни, я же сказал, я готов ждать.

Она кивает.

– Хорошо.

Проводит рукой по моей груди, затем двигается к затылку, поднимает голову и целует меня в челюсть. Она пытается отстраниться, но уже открылась мне, и я прижимаю ее ближе и поднимаю подбородок, касаясь губами ее губ. В тот момент, когда наши губы соприкасаются, она льнет ко мне теснее, а ее хватка становится еще крепче.

Провожу рукой по шее и удерживаю ее на месте, позволяя лишь шире раскрыть рот, но никак не отстраниться.

Мне нравится целовать Винни, я наслаждаюсь вкусом ее губ.

Они мягкие, язык двигается осторожно. Никакой агрессии, но и никаких сомнений. Она знает, чего хочет – и это я.

Шире открывая рот, Винни приподнимается на носочки и языком касается моего. Я отвечаю, и наши языки сплетаются, изучая друг друга. Внутри меня разгорается огонь, когда она скользит пальцами в мои волосы. Я опускаю руку ей на спину, и еще теснее притягиваю к себе. Она стонет мне в рот, а затем убирает руки, откидывая голову назад.

Я смотрю на нее и встречаю полный недоверия взгляд.

Она поднимает руку и осторожно прижимает пальцы к губам, явно потрясенная случившимся.

– Вау!

– Она хлопает меня по груди. – Надо бы, э-э-э… надо притормозить.

– Хочешь сказать, что готова отступить? То напряжение… Ты ведь его почувствовала, да?

Она кивает и делает еще шаг назад.

– Да, почувствовала. Я ощутила его всем телом и поэтому хочу немного дистанцироваться от того пожара, который разгорается между нами. – Боже, какая же она милая. – Так что просто возьму это, – она указывает на расстояние между нами, – напряжение и засуну подальше, чтобы избежать взрыва. И тихо, но вежливо скажу: «Спокойной ночи, господин».

Усмехаюсь в ответ.

– Мое тело не против погреться в огне страсти.

– Приятно слышать. – Она кивает. – Даже очень. – Делает еще один шаг назад. – Что ж, рада, что мы все выяснили. Так что да, я останусь в кровати и пожелаю тебе приятного полета.

А мне хочется, чтобы она предложила продолжить начатое.

– Спасибо. – Сжимаю ручку двери и открываю ее. Мне хочется сказать, что я никогда не встречал никого похожего на нее, что она стоит ожиданий, потому что я сомневаюсь, что вообще захочу кого-то другого. Но она не готова это услышать. Выхожу за дверь и спрашиваю: – Уверена, что готова отправиться одна к своему дяде?

– Да, я справлюсь. А вот не распускать руки – это настоящее испытание силы воли.

Стоит Винни только сказать слово, как я готов прямо сейчас наброситься на нее, однако даже если ее потребность во мне видна невооруженным глазом, я понимаю, что она не до конца готова к развитию наших отношений.

И все равно никто не запрещает дразнить ее.

– На случай, если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. – Подмигнув ей, выхожу из комнаты и направляюсь прямо в свою. Даже не останавливаясь у кровати, сразу иду в душ.

Глава 18

Винни

Никак не могу заснуть. Что бы я ни делала, мне не удается отключить мозг. Последние сорок восемь часов напоминали поездку на американских горках.

Сначала провела день с Пэйси.

Затем поцеловала его… сама, я сама сделала первый шаг и поцеловала его.

Потом провела еще один день с ним и его друзьями, с каждым новым словом и жестом все сильнее и сильнее влюбляясь в этого мужчину.

После чего большую часть дня проспала с ним, свернувшись калачиком в его постели, и… я давно не испытывала настолько приятных чувств.

А потом я испугалась, потому что рано испытывать такие чувства к мужчине, с которым только что познакомилась.

Позже… Черт… После всего этого мне написал Джош.

Да, Джош.

Видимо, ему нужно о чем-то со мной поговорить. И после моих ответов он все продолжал писать. Только я пришла в себя после нашего расставания, как он объявился. И зачем? Почему он сбивает меня с толку своими сигналами?

Ко всему этому прибавились мои эмоции, мигрень Пэйси напомнила о болезни мамы.

И тогда ситуация осложнилась.

Потом Пэйси сообщил, что завтра уезжает.

И я сказала, что тоже уезжаю.

В ответ Пэйси заявил, что хочет встречаться со мной. Он явно сумасшедший, раз хочет иметь дело с ходячей катастрофой.

А потом я опять поцеловала его, ну, кажется, у меня вообще нет силы воли.

И вот теперь я лежу одна в своей постели, на часах половина второго ночи, и все, что мне остается, – это смотреть в потолок, потому что мой мозг занимают мысли о единственном мужчине, которого мне сложно забыть. А еще я думаю о мужчине, о котором предпочла бы не вспоминать.

Переворачиваюсь на бок, беру телефон и открываю переписку с Джошем. Я никак не ожидала получить сообщение от парня, который бросил меня в самый тяжёлый момент в моей жизни.

Перечитываю сообщения, пытаясь осмыслить их содержание.

Джош: Привет, Винни, это Джош. Не уверен, может, после всего, что было, ты удалила мой номер. Я хотел поговорить с тобой и узнать, как у тебя дела.

Я ответила не сразу, потому что, собственно говоря, что можно ответить на такое? Я решила игнорировать его, потому что считала: он не заслуживает моего внимания. Но потом он снова написал.

Джош: Наверное, я заслужил твое молчание, ведь я поступил ужасно и очень сожалею об этом. Я работаю над собой, и мне очень нужно увидеть тебя, поговорить с тобой лично. Пожалуйста, скажи, что ты готова хотя бы встретиться со мной.

Не знаю точно, дело в моем душевном состоянии или характере, но я привыкла вести себя вежливо с людьми, даже если по отношению ко мне они поступают как придурки, так что я ответила ему.

Винни: Привет, Джош. У меня все еще есть твой номер, хотя мне, вероятно, следовало его удалить.

Это все, что я смогла написать, и все же тем самым показала, что готова к общению.

Джош: Честный ответ, и я рад, что ты не удалила мой номер. Как дела?

Винни: Нормально.

Джош: Я слышал о твоей маме и книжном магазине. На днях проходил мимо старой витрины и ощутил, как тяжело стало на душе. Винни, я сильно облажался и хочу увидеть тебя.

Винни: Не думаю, что это хорошая идея.

Джош: Понимаю твои опасения. В конце наших отношений я плохо обошелся с тобой.

Винни: Джош, ты бросил меня, когда я нуждалась в тебе. А еще заставил усомниться в своей красоте и вообще в себе. Я стала думать о себе плохо, из-за чего пострадала моя самооценка.

Джош: Винни, признаю, моему поведению нет оправдания. Несмотря на мои собственные проблемы, я не имел права так с тобой поступать, и мне правда очень жаль.

Винни: Проблемы? У тебя были какие-то проблемы?

Джош: Именно поэтому я хочу поговорить с тобой лично. Винни, это важно. Можем встретиться где угодно. Сейчас я в Ванкувере, но приеду туда, где ты сейчас. Просто сообщи мне, когда и где, и я буду там.

Я до сих пор не ответила ему.

Честно говоря, не знаю, что ему сказать, потому что если у него действительно были трудности, а я этого не замечала, мне будет еще хуже, чем сейчас. И если я встречусь с ним, что об этом подумает Пэйси? Знаю, Пэйси понимает, что не вправе указывать мне, по крайней мере, таковы мои предположения, хотя после нашего разговора я уже не уверена, но он явно очень низкого мнения о Джоше. Я знаю, ему не понравится, если я встречусь с Джошем, в частности из-за ущерба, который получила от прошлых отношений.

Ситуация очень запутанная, и именно поэтому я хочу уехать, мне надо как следует все обдумать, составить план.

А самое ужасное, из-за всей этой неразберихи мне кажется, будто мысли о маме отошли на второй план. Именно поэтому я решила завтра съездить к дяде Эрджею. Потому что, несмотря на то что я постоянно думаю о Пэйси и Джоше, знаю одно – я достану этот трофей, даже если мне придется линять от его дома, не пристегнувшись. Я заберу мамин кубок.

Что касается Пэйси, то не знаю, что нас ждет в будущем, захочет ли он встречаться со мной, как сказал. Учитывая травму головы и предстоящий сезон, его ждет немало забот, и да, сейчас поездка в два с половиной часа кажется реальной, но что будет, когда начнется сезон? В общем, одни вопросы, и никаких ответов.

Но тот поцелуй…

– Боже, – бормочу я, хватаю подушку и накрываю лицо, готовясь выпустить крик разочарования, который хочет вырваться из меня.

Но вдруг слышу сигнал и замираю.

Это мой телефон?

Приподнимаю уголок подушки и вижу, что экран телефона светится.

Точно, это мой телефон.

Боже, пожалуйста, пусть это будет не Джош, только не он.

Откладываю подушку, тянусь за телефоном и смотрю, что пришло сообщение от… от Пэйси.

Слава богу.

Быстро снимаю блокировку и читаю текст.

Пэйси: Не спишь?

О да… еще как не сплю!

Переворачиваюсь на живот, засовываю подушку под грудь и пишу ответ.

Винни: Ага, никак не могу уснуть. Я бы спросила, спишь ли ты, но почти уверена, ответ «нет», если только ты не умеешь писать сообщения во сне.

Пэйси: Нет, не сплю. Думаю, дневной сон все испортил.

Винни: Да, мне он тоже не пошел на пользу.

Ложь, я нагло вру, но ему это знать ни к чему.

Пэйси: Тогда поболтай со мной. Расскажи что-нибудь. Что угодно.

Что угодно? Хм, ну, мой бывший, которого ты часто называешь придурком, написал сегодня и попросил встретиться с ним. Заявил, что это важно, так что я и правда обдумываю эту безумную идею.

Понятно, что я не стану сообщать о таком Пэйси.

Винни: О чем угодно?

Пэйси: Да, все что хочешь, не сдерживай себя.

Обдумываю его предложение. Отодвигаю мысли о Джоше на задний план, потому что для него в моей голове вообще нет места, уж точно не сейчас. И поскольку я не могу перестать думать о поцелуе, который мы разделили, печатаю…

Винни: Не хочу тешить твое и без того раздутое эго, но ты лучше всех целуешься.

И это страшная правда, одна из причин, по которой я боюсь отношений с Пэйси. Я знаю, что он особенный. Что он может стать тем, кого я искала, тем мужчиной, которого хотела бы видеть рядом со мной моя мама.

Пэйси: И почему ты так считаешь?

Винни: Из-за того, что почувствовала.

Пэйси: И что именно ты почувствовала?

Вспоминаю поцелуй, позволяя себе снова и снова теряться в том моменте.

Как он прижимался ко мне всем телом, не позволяя отстраниться. Как властно целовал меня и я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме него. Мягкость его губ, движения языка, насыщенный мужской аромат туалетной воды. Он опьяняет меня.

Винни: Как будто ты заявил на меня права. Овладел мной. Как ты сжимал меня в объятиях и исследовал мой рот. Как ты целиком и полностью погрузился в этот поцелуй и заставил меня хотеть большего.

Пэйси: Признаюсь, ты тоже отлично целуешься. Честно, у тебя нет конкурентов. Я никак не могу перестать думать о твоих губах, о тихих стонах, которые ты издаешь… черт, Винни.

Чувствую, как на губах появляется улыбка. Я наслаждаюсь словами Пэйси и той связью, которая у нас возникла.

А еще в восторге от его честности.

Винни: И почему ты так считаешь?

Пэйси: Ты не устраивала представление.

Винни: Что ты имеешь в виду?

Пэйси: Учитывая мою профессию и уровень известности, иногда женщины вели себя излишне экстравагантно. Слишком старались, буквально пожирали меня, пытаясь доказать что-то с помощью поцелуя. А ты – нет, ты действовала искренне. Я понял это по твоим движениям, жадным, но с толикой невинности. Очень возбуждающее сочетание.

Винни: Я испытывала то же самое.

Пэйси: Если бы ты сейчас лежала в моей постели, смогла бы повторить все лично?

Винни: Скорее всего, нет. Сообщения придают анонимности, скрывшись за экраном, чувствуешь себя увереннее.

Пэйси: Хорошо, если так, тогда скажи, если бы ты сейчас лежала в моей постели, что бы ты делала? Просто прижималась ко мне?

Винни: Зная меня, наверное, устроилась бы рядом, сгорая от желания сделать что-то еще.

Пэйси: Например?

Винни: Выводить круги у тебя на животе.

Пэйси: И как далеко бы зашла?

Мое лицо горит. Я обмениваюсь сексэмэсками с Пэйси Лоусом, и это происходит на самом деле. Я и раньше была не против пикантных сообщений, даже однажды послала такое Джошу, но он отказался вести беседу в подобном тоне, поэтому я больше и не пыталась. Но, судя по реакции Пэйси и его вопросам, он открыт к таким экспериментам. В таком случае, что я теряю? Нужно раствориться в моменте и просто… насладиться им.

Винни: Остановилась бы у уровня твоих брифов, а потом двинулась выше.

Пэйси: Вот дразнилка.

Винни: Обвела пальцем сосок, а потом провела по каждому кубику на животе, пока снова не дошла до талии…

Пэйси: Черт, практически чувствую твои прикосновения. Ты бы пошла дальше, под резинку?

Винни: На секунду, но потом убрала бы руку.

Пэйси: Я бы возбудился и умолял тебя опуститься ниже.

Винни: Ни за что, сначала я бы повторила свои действия еще как минимум три раза.

Пэйси: Три? Господи. А что потом?

Винни: Наконец, добравшись до твоей талии, спустила бы брифы вниз, чтобы обнажить член.

Боже мой, я написала «член». Утыкаюсь лицом в матрас, щеки пылают от смущения. Но ответ приходит мгновенно.

Пэйси: И что дальше?

Винни: Проведу указательным пальцем до головки, а затем опять уберу руку.

Пэйси: Я чертовски сильно возбужден. Клянусь, я твердый, и хочу почувствовать твой палец на своем члене. Черт, Винни, я хочу ощутить, как ты ласкаешь меня ртом и рукой.

Пэйси не против грязных разговорчиков, и мне это нравится. Поворачиваюсь на бок, чувствуя между ног тупую пульсацию. Я тоже завелась от одной только мысли о том, что могу сделать с Пэйси что-то неприличное, и он будет только рад.

Винни: Я бы снова считала кубики на твоем прессе, но на этот раз терлась бы ногой о твою ногу и прижалась ближе, чтобы ты почувствовал, как сильно затвердели мои соски.

Пэйси: В этой фантазии ты раздета?

Винни: Нет, но если ты попросишь, готова снять футболку.

Пэйси: Я не прошу, я требую, чтобы ты сняла ее.

Винни: Не хочу тебя разочаровывать, поэтому сяду и, глядя тебе в глаза, стяну футболку, обнажая для тебя грудь. И буду наслаждаться тем, как ты рассматриваешь меня.

Поскольку я возбудилась, а слова Пэйси помогли почувствовать себя раскованнее и увереннее, я включаю на тумбочке свет, нажимаю на телефоне на иконку камеры и стягиваю майку так, что почти полностью обнажаю грудь, оставляя прикрытыми только соски. Мое лицо за кадром, так что я делаю фотографию и отправляю ему снимок.

Пэйси: Винни… Охренеть.

Винни: Я заберусь к тебе на колени и буду наслаждаться тем, как ты медленно перекатываешь между пальцами мои соски, а еще вытащу твой член, чтобы он упирался мне в живот.

Пэйси: Черт, я так сильно возбудился, что мне даже больно.

Винни: Упрусь руками по обе стороны от твоих бедер, опущу голову и проведу языком по всей длине члена от основания до кончика. А затем начну посасывать головку.

Пэйси: Винни…

Винни: Господи, Пэйси, я сейчас так возбуждена, что, кажется, у меня намокли трусики.

Пэйси: Ты трогаешь себя? Потому что я сжимаю свой член.

Винни: Нет. Но мне нужно облегчить эту боль между ног. Что бы ты сделал, чтобы помочь мне?

Пэйси: Как насчет того, чтобы прийти сюда и узнать?

Винни: А может, лучше ты расскажешь?

Пэйси: Сначала я бы приказал тебе раздеться, а потом встать передо мной, чтобы насладиться видом твоего прекрасного тела. Попросил бы повернуться, а потом уложил на кровать.

Винни: Лицом вниз?

Пэйси: Только если ты позволишь.

Винни: Ты раздвинешь мне ноги?

Пэйси: Я точно не устою перед таким соблазном.

Винни: И коснешься меня языком?

Пэйси: Черт.

Пэйси: Да.

Пэйси: Я как следует полакомлюсь тобой.

Громко стону, опуская руку к пижамным шортам. Я не знаю, что буду делать, но понимаю, что должна коснуться себя. Сделать что-то, что поможет избавиться от этого нескончаемого напряжения.

Винни: Может, поможешь мне?

Боже, как же неловко. Я даже не знаю, могу ли испытывать оргазм. Как мне попросить о чем-то, когда…

Пэйси: Помогу что?

Винни: Поможешь мне кончить?

Теперь я чувствую себя глупо. Уверена, Пэйси хочет выключить телефон и сбежать. Готова поспорить, ни одна женщина никогда не просила его об этом, потому что не знает, испытывала ли раньше оргазм.

Он не отвечает, и поскольку я шагнула далеко за пределы своей зоны комфорта, думаю о том, чтобы отшутиться, но тут моя дверь распахивается, Пэйси заходит в комнату и закрывает за собой дверь.

Свет в комнате слабый, и Пэйси стоит в одних спортивных шортах, которые наглядно демонстрируют, насколько он возбужден. Его грудь ходит ходуном, а волосы падают на один глаз, когда он смотрит на меня. Без сомнений ясно, чего именно он хочет.

Меня.

Все, чего я хочу и в чем нуждаюсь, – мужчина передо мной.

Кладу телефон на тумбочку и сажусь, позволяя одеялу сползти вниз и показать соски, утыкающиеся в ткань майки.

– Встань, – велит он.

Услышав глубокий, требовательный голос, я поднимаюсь с кровати, готовая слушать его дальнейшие указания.

– Сними майку.

Внутри бурлит адреналин, когда я дрожащими руками тянусь к краю майки. Крепко сжимаю его и одним быстрым движением поднимаю вверх, а потом позволяю ткани выскользнуть из рук и упасть на пол. Когда я собираюсь с духом и смотрю Пэйси в глаза, он не встречает мой взгляд, вместо этого проводит рукой по своим губам, внимательно рассматривая мою грудь.

– Шорты прочь. Сейчас же.

Просовываю большие пальцы под пояс шорт и спускаю их вниз, опустив до лодыжек, снимаю их и выпрямляюсь. Теперь на мне нет одежды, а волосы заплетены в две косы.

Пэйси неторопливо рассматривает меня, начиная с ног, двигаясь вверх по животу, к груди, а затем переходя к лицу. Он делает шаг вперед, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Еще один шаг, и я задерживаю дыхание.

Еще один, и я наблюдаю, как Пэйси стягивает собственные шорты. Делаю глубокий вдох и позволяю себе рассмотреть стоящего передо мной мужчину с красивой фигурой. Мощная грудь поднимается и опускается от глубокого возбужденного дыхания. Мышцы пресса напрягаются, а толстый член возвышается между мощными бедрами, умоляя коснуться его.

Еще два шага, и Пэйси сокращает расстояние между нами. Мою кожу покалывает от возбуждения, когда он кладет руку мне на бедро и медленно проводит ею вверх по талии, а затем к нижней части груди. Я делаю резкий вдох, когда большой палец касается моего твердого соска. Волна возбуждения омывает тело и оседает между ног, пульсируя и обостряя все ощущения.

Чувствую, как быстро колотится сердце, как покалывает кончики пальцев от предвкушения того, что будет дальше.

И с каждым вдохом и выдохом я слышу свое быстрое прерывистое дыхание.

– Это тело достойно поклонения, – говорит Пэйси, перекатывая мой сосок между пальцами. – Винни, скажи, чего ты хочешь.

– Тебя, – отвечаю так быстро, что тут же краснею.

Другой рукой он скользит по внутренней стороне моего бедра и двигается вверх к влагалищу, где обнаруживает доказательство моего возбуждения.

– А вот и явное подтверждение, – говорит он, а затем подносит палец к губам и облизывает его.

Обалдеть.

– Но что мне делать?

Неуверенно качаю головой.

– Я… я не знаю. У меня мало опыта.

Его взгляд смягчается, и он придвигается еще ближе.

– Какой части твоего тела я должен уделить больше всего внимания? – Он кладет руки мне на грудь и касается моих сосков, перекатывает их, дразнит. Мои ноги начинают дрожать, а из горла вырывается стон. – Хочешь, чтобы я сосредоточился на твоей груди, поиграл с ней, заставив тебя кончить?

Он способен на такое?

– Господи, – говорю я, и в этот момент Пэйси щипает меня за соски, разряд удовольствия проходит сквозь мое тело, устремляясь к паху.

Пэйси убирает руки и кладет их на мои щеки и приближает свой рот к моему. Перед тем, как коснуться моих губ, он шепчет:

– Или ты хочешь, чтобы я трахал твой рот языком, пока не почувствуешь, как влага стекает по твоим ногам?

Он сокращает расстояние и целует меня, а я вцепляюсь в него, затем опускает меня на кровать так, что я оказываюсь распростертой на матрасе. Крупное тело Пэйси нависает над моим, его член трется о мою кожу.

Оторвавшись от моего рта, он двигается вниз, ведет пальцами по груди, животу и останавливается на лобке.

– Или ты хочешь, чтобы я поиграл с твоим клитором?

Едва успеваю сделать вдох, как он раздвигает меня двумя пальцами, а большим пальцем другой руки проводит по моему клитору.

– Вот черт, – говорю я, прикрывая глаза рукой. – Это… Боже мой.

– М-м-м, Винни… кажется, я нужен тебе именно здесь? – Он опускает голову и захватывает губами мои соски, затем поднимается по шее к моему рту, где языком настойчиво требует пустить его внутрь, а затем снова соблазнительно двигается вниз по моей шее и к груди. – Они очень сладкие, но ты хочешь, чтобы я уделил внимание твоему клитору, так?

– Д-да, – выдыхаю я, еще шире раздвигая ноги.

– М-м-м, мне нравится твоя реакция. Как жадно ты просишь о большем. Можешь раздвинуть ноги еще шире? А подтянуть колени к груди?

– Конечно, – отвечаю я, понимая, что еще никогда никому так не открывалась. Обхватываю колени, и когда перевожу взгляд на Пэйси, он облизывает губы, глядя на меня сверху вниз.

– Чертовски прекрасный вид, – говорит он и опускает голову.

– Пэйси, я никогда… это…

– Ш-ш-ш. – Он останавливается у моего клитора. – Прекрасный вид. – Потом высовывает язык и проводит языком по бугорку.

Я сразу же напрягаюсь. Ощущение настолько эротичное, что я забываю, как дышать, когда он снова касается меня языком.

И еще раз. И еще.

– Боже, Пэйси, – стону я.

– Ты потрясающе вкусная, – шепчет он, а затем снова и снова проводит языком по моему клитору. – Я бы мог провести весь день вот так, лаская тебя.

Он раздвигает мои ноги шире, помогая удерживать их на месте, а сам ублажает меня ртом, кружа, поглаживая и хлестая языком. Я – сплошной комок нервов, мышцы напряжены до предела.

В глубине живота возникает незнакомое ощущение, оно нарастает, разливаясь по ногам. Я ощущаю, как тело покалывает, и буквально парю, не видя ничего, что меня окружает, и полностью сосредоточившись лишь на том, что делает Пэйси.

Стены надвигаются, свет в комнате тускнеет, а тело кричит, умоляя о большем, удовольствие нарастает и усиливается.

Оно проходит сквозь меня.

Пульсирует.

Заставляет трепетать и выгибать спину.

Пэйси двигается все быстрее и быстрее.

А потом я замираю.

– Пэйси, господи! О… боже! – громко кричу я, мои стоны отражаются от стен, но реакция слишком сильная, чтобы я могла сдержать ее.

Его язык… черт…

Жгучее удовольствие проходит сквозь мое тело, заставляя выгнуть спину. Я отпускаю ноги, но Пэйси удерживает их, пока я кончаю.

Сильно-сильно кончаю.

Я пульсирую прямо ему в рот, пока он продолжает вылизывать меня.

– Пэйси… боже… я, – задыхаясь, произношу я, когда сила оргазма стихает.

Он целует мой клитор, а затем медленно и осторожно опускает мои ноги на матрас.

Вытягиваю руки над головой, пытаясь перевести дыхание. Господи, я ведь никогда… никогда не испытывала ничего подобного. Теперь ясно, что у меня точно не было оргазма. Все эти годы… Боже, самое невероятное ощущение за всю мою жизнь. Я чувствую себя такой обнаженной, такой… цельной.

Я охрипла и взволнована.

И немного злюсь на Джоша за то, что он не подарил мне такой опыт.

Пэйси оставляет поцелуи на моей разгоряченной коже, двигается вверх по животу, к груди, а затем замирает у моего рта. Он наклоняется и прижимается поцелуем к моим губам.

– Чувствуешь, какая ты вкусная? – спрашивает он. – Обалденная. – Он проводит губами по моей челюсти, шее, а затем по груди. – Я должен попробовать их. – Он сжимает правую грудь и втягивает сосок. Я выгибаюсь дугой и опускаю руку к его волосам, перебирая длинные пряди, пока он дразнит меня.

Твердый член Пэйси трется о мою ногу, пока он сам сосредоточен на моем удовольствии. Должно быть, ему больно, но вместо того чтобы подумать о своих потребностях, он сфокусировался на моих, из-за чего я чувствую себя королевой. Он позволяет мне найти путь к собственному удовольствию, а не гонится за своим оргазмом и удовлетворением личных потребностей.

– Пэйси, – выдыхаю я, упираясь ногами в матрас, когда он переходит к другой груди. – Мне очень хорошо с тобой. – Провожу свободной рукой по его бицепсам, животу, в конце концов касаясь головки. С его губ срывается резкое шипение, и он на секунду опускает голову мне на грудь.

– Винни, это необязательно.

Медленно и едва касаясь, ласкаю пальцами головку, но, кажется, ему нравится, потому что он толкается мне в руку, а его член становится еще тверже.

– Винни…. – Пэйси толкается снова, и я наслаждаюсь происходящим, тем, как трогаю его, как он двигается, стремясь найти собственную разрядку.

– Пэйси, я хочу тебя.

Он приподнимается, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я охренеть как хочу трахнуть тебя, но сначала хочу убедиться, что ты получишь то, что тебе нужно.

– Уже получила, и ты помог мне. А теперь все, чего я хочу, – почувствовать тебя внутри себя.

И, похоже, именно это ему и нужно было услышать, потому что он отстраняется, нащупывает на полу свои шорты и достает из них пачку презервативов.

Шутливо выгибаю бровь в ответ на такую самонадеянность.

Он ухмыляется.

– Винни, даже не надейся, что сегодня я трахну тебя лишь один раз. Я знаю, как только окажусь внутри этой сладкой киски, не смогу остановиться. – Он разрывает упаковку и, сохраняя зрительный контакт, прикусывает губу, натягивая презерватив. Кладет руку на основание члена и сжимает. Его грудь поднимается вверх и вниз, живот дрожит, все тело напряжено – мышцы на руках, вены на шее. Никогда не видела такого сексуального зрелища.

– А теперь ложись на свой милый животик.

У меня уходит секунда на то, чтобы осмыслить приказ, а перевернувшись на живот, я чувствую, как он приближается ко мне сзади.

– Вот так. – Он гладит рукой мою задницу. – Винни, ты чертовски красива, знаешь об этом? Я без ума от твоего тела, форм и изгибов. Ты целиком и полностью в моем вкусе, и я мучался, пока ждал, когда наконец окажусь в тебе. – Пэйси проводит рукой по моей спине и легонько придавливает мою голову к матрасу. – Вот так. – Затем поднимает мою попу выше и подкладывает мне под живот несколько подушек. – Удобно?

– Да, – тяжело выдыхаю я, дрожа от предвкушения.

– Отлично. – Кладет руки на мою попу и раздвигает половинки. – М-м-м, какая идеальная маленькая дырочка. – Он проводит по ней большим пальцем. – Охренеть, как хочется поиграть с ней. – Меня захлестывает волна возбуждения. – Но оставлю ее на другой день. – Он убирает руку и, судя по всему, берет член, потому что следующее, что я чувствую, – он трется о мою влажную киску. – Боже, Винни, какая же ты мокрая. Скажи, что я тебя возбуждаю.

– Пэйси, ты меня очень сильно заводишь. Я хочу тебя и никогда еще не хотела кого-то так сильно.

– Именно это мне и нужно было услышать, но я жду, когда ты начнешь умолять.

– Пэйси.

Он резко опускает руку на мою задницу, и я издаю приглушенный крик, между ног все ноет.

– Вот черт. – Упираюсь руками в матрас.

Он снова касается головкой моего входа и довольно рычит.

– Тебе нравится делать это грязно, Винни. – Он снова шлепает меня по попе, и с моих губ срывается долгий, мучительный стон. – Вот так, детка. Я чувствую, как ты пульсируешь. Ты уже близко?

Тяжело сглатываю, не в силах найти слова, и он снова шлепает меня.

Восторг вибрирует во мне.

– Черт, Пэйси. – Я сжимаю одеяло. – Еще.

Он гладит рукой место удара, и я молюсь, чтобы он сделал так еще раз. Разве я когда-нибудь хотела, чтобы мужчина отшлепал меня? Никогда, это что-то новенькое, и опыт очень интригующий, я хочу продолжения.

– Мне нужна эта киска, – говорит Пэйси, проводя большим пальцем по моему входу. – Очень нужна.

– Тогда возьми ее, – прошу я, когда он потирается членом о мой клитор. Затем он стонет и входит на сантиметр.

– Господи, – говорю я, делая глубокий вдох. Пэйси снова опускает руку на мою задницу, заставая меня врасплох, и одновременно с этим дальше входит в меня. Я издаю дикий стон и сжимаюсь вокруг него, и из него вырывается рычание. – Пэйси, я сейчас кончу. Я совсем близко.

– Еще рано, поняла? – Он продвигается еще на сантиметр. – Ты не посмеешь кончить, пока я не разрешу. – Проводит большим пальцем по анусу, и я снова сжимаюсь вокруг него. – Черт, а тебе нравится, когда я трогаю тебя там. Хочешь, чтобы там оказался мой член?

Тяжело сглатываю, потому что даже мысль о его пальце в том месте еще сильнее заводит меня.

– Детка, мы найдем время и для этого.

Он проводит рукой по левой половинке попы, затем убирает руку и шлепает еще раз.

– Господи, черт, – стону я, теснее сжимая его.

– Да, Винни.

– Пэйси, – хнычу я, – я не могу, мне слишком хорошо.

Он замирает.

– Винни, я запрещаю тебе кончать, слышишь?

Прикусываю щеку и зажмуриваюсь, стараясь не думать о том, как приятно, когда Пэйси скользит во мне, такой длинный, толстый и твердый. Он сжимает мою задницу, направляя себя, беря то, что хочет, но и давая все, что нужно мне.

– Черт, я долго не выдержу, – говорит он и толкается в меня до упора, попадая в то место, о существовании которого я и не подозревала. Пытаясь справиться с нарастающими во мне спазмами, пытаюсь сделать глубокий вдох и отогнать их, но это не помогает.

– Пэйси…

– Я знаю, детка, – успокаивающе говорит он, а затем прижимается ко мне бедрами. Он не замедляется, действует властно, врываясь в меня резко и настойчиво, отчего низ живота опаляет жаром.

Неумолимо. Энергично. Неистово.

Он продолжает двигаться, раз за разом подталкивая меня все дальше и дальше к краю, я балансирую на нем, но мне удается сдержаться.

– Винни, какая же ты тугая, просто мечта.

Его пальцы впиваются в мою кожу, дыхание вторит моему. Звуки движения наших тел настолько эротичные, что я буквально горю от уровня напряжения.

– Черт, я близко! – рычит он.

– И я!

Тут неожиданно я получаю удар по заднице и сильно кончаю.

– Боже, Пэйси, – кричу я, пульсируя вокруг него, перед глазами темнеет, и я едва не теряю сознание. Слышу стон Пэйси, его член набухает, я сжимаюсь вокруг него, а затем он прижимается грудью к моей спине и тоже кончает.

– Вот черт! – кричит он, крепко сжимая мои бока. – Винни, охренеть можно. – Замирает, а затем медленно опускается на меня, его дыхание замедляется, и мы оба лежим, пытаясь прийти в себя.

Пэйси касается губами моей спины и осыпает нежными поцелуями мое плечо.

– Ты как? – спрашивает он, все еще тяжело дыша.

Я улыбаюсь в матрас.

– Лучше, чем хорошо.

Он снова целует меня в плечо, а затем в щеку.

– Сейчас приведу себя в порядок и вернусь. – Поднимаясь с меня, Пэйси проводит рукой по моей спине, потом по заднице и легонько шлепает.

Я смеюсь и не двигаюсь, полностью удовлетворенная и уставшая после случившегося.

Вот это секс!

Вот каким он должен быть, с двумя оргазмами. Обалдеть, целых два. Теперь я знаю, чего мне столько лет не хватало и в отношениях с Джошем, и без него.

Через несколько минут возвращается Пэйси. Он помогает мне встать с кровати, и я быстро иду в ванную, чтобы привести себя в порядок, но не включаю свет. На цыпочках возвращаюсь в спальню, нервничая, вдруг Пэйси оделся и ушел, однако вижу, что он лежит в постели. При виде того, как он, откинув одеяло, ждет меня, я ощущаю головокружение.

– Тащи сюда свою сладкую попку.

Вообще я не привыкла ходить голышом, обычно после секса я вылезаю из постели, натягиваю что-то на себя и потом отправляюсь в ванную, где переодеваюсь в пижаму и иду спать. Так что ходьба по комнате без одежды для меня в новинку, но я никогда не чувствовала себя более уверенно. И все это благодаря мужчине, который ждет меня в постели.

Опускаюсь рядом с ним и забираюсь под одеяло, одной рукой он обнимает меня за плечи, а другую ладонь кладет на мою голую попу, притягивая ближе. Я поднимаю голову, он смотрит на меня, затем наклоняется и прижимается к моим губам сладким, нежным поцелуем. Когда я собираюсь отстраниться, Пэйси касается моего подбородка и большим пальцем толкает его вверх, побуждая открыться. Я таю от его прикосновений и властной манеры, с которой он обращается с моим телом.

Пэйси целует меня в нос, а я устраиваюсь у него на груди.

– Я должен уделить больше времени этим губам.

– Они всегда к твоим услугам, – отвечаю я.

Он кружит пальцем по моей спине и говорит:

– Я отменил самолет.

– Что? – с недоверием ахаю я, затем приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. – Пэйси, тебе нужно показаться врачу.

– Так и сделаю. – Он быстро целует меня. – Но решил, что сначала могу вместе с тобой навестить твоего дядю, а потом поехать в Ванкувер.

– Пэйси…

– Выслушай меня. – Он отодвигается, чтобы посмотреть мне в глаза. – Неважно, увижу я доктора утром или через пару дней, главное, что попаду к нему. И я хочу быть рядом после того, как ты встретишься с дядей, даже если ты считаешь, что тебе не нужна компания. Знаю, тебе придется нелегко, и предпочитаю лично держать тебя за руку, а не знать, что ты грустишь одна. – Он качает головой. – Я не готов смириться с такой ситуацией.

– И ты хочешь, чтобы после встречи с дядей я поехала с тобой в Ванкувер?

– Да, если ты не против, можно остановиться у меня на пару дней. – В его взгляде столько надежды, что мне становится не по себе. – Я бы мог показать тебе город. – А в голосе отчетливо слышится уязвимость, будто он нервничает в ожидании моего ответа.

– Вопрос довольно серьезный, ты уверен, что хочешь этого?

Пэйси усмехается.

– Я собирался предложить это еще до того, как заявился сюда. А после того, что недавно случилось, вообще сомневаюсь, что у тебя есть выбор.

И я полностью согласна с ним, вряд ли смогу отказаться после двух оргазмов, которые он только что подарил мне.

Провожу пальцем по его губам.

– Знаешь, даже не думала, что секс бывает таким чувственным и безумным. Казалось, я все никак не могу насытиться тобой.

– Винни, я уж точно не удовлетворил все свои аппетиты. – Пэйси нежно целует меня. – И никогда не кончал так сильно.

Я смущена, но все же решаюсь задать вопрос:

– Правда? В смысле, я понимаю, скорее всего, ты опытнее меня, поэтому я не уверена…

– Я не вру о таком, ты потрясающе хороша в постели.

– Может, все дело в шлепках… моей киске нужен был хороший урок сексуального этикета.

– Нет, ты точно знала, что делать, и из-за тебя я кончил раньше, чем хотел.

– Ты хотел продержаться еще дольше? – удивляюсь я.

– Черт, да. Детка, – он смотрит на меня, и, боже, как же мне нравится это милое прозвище, – чем дольше я смог бы входить в твою тугую дырочку, тем лучше. Ты даже не представляешь, как приятно находиться в тебе, ты будто создана специально для меня.

Мои щеки пылают от таких признаний.

– Но поскольку секс был настолько хорош, я быстро сдался. – Он почесывает щеку. – Теперь даже как-то неловко.

– Возможно, в следующий раз ты будешь стараться лучше, – дразню его. Я встречалась только с Джошем, а он никогда не мог продержаться так долго, как Пэйси. И все равно Пэйси стыдится, что кончил слишком быстро.

– Когда снова смогу чувствовать собственные ноги, так и сделаю – Он снова опускается на подушку и обнимает меня. – Черт, Винни, ты перевернула мой мир.

То же самое я могу сказать и о Пэйси.

Глав 19

Пэйси

– Привет, красавица, – говорю я. Вода из душа брызгает мне на спину.

Обнаженная и недавно проснувшаяся Винни заходит ко мне в душ и прижимает руки к моей груди. Ее волосы спутались, ночью она распустила косы, а я играл с ее волосами и тянул за них, когда снова трахал ее сзади.

Теперь это моя любимая поза.

У Винни идеальная попка, и я готов смотреть на нее вечно, снова и снова врываясь в нее.

А еще эта ее манера стонать, когда она уже почти готова кончить… Черт, она сводит меня с ума. Я уже молчу о ее киске. И да, я не врал, когда говорил, что Винни потрясающая в постели. Не знаю, что делал Джош, но парню точно стоит научиться ценить то, что попало к нему в руки, а не вести себя как придурок. Теперь, когда Винни наконец моя, я ни за что на свете не потеряю ее.

Она наклоняется и молча целует мою грудь, пальцами играя с волосками на ней.

Ночью я трахнул ее трижды, и мне мало. И теперь, когда вижу, как капли воды стекают по ее обнаженной груди… Да, я снова возбудился, и Винни в курсе. Она улыбается и опускает руку к моему члену.

– Господи, да, – бормочу я, когда она поглаживает меня от основания до головки и обратно.

– Как ты можешь снова так быстро возбудиться?

– А как иначе, когда ты заходишь ко мне в душ? – шиплю я сквозь зубы, когда она опускается на колени и кладет руки мне на бедра. – Или когда ты голая.

Она убирает в сторону волосы, скользит руками к внутренней стороне бедра, а затем касается языком уздечки.

Никто еще не делал ничего подобного, хотя я двумя рукам голосую «за». Она не раз говорила, что хочет попробовать меня на вкус, взять в рот, но я не соглашался на ее предложение, потому что хотел насладиться ее киской. Я не эгоистичный любовник, и все же в случае с Винни хотел удостовериться, что она понимает, что заслуживает удовольствия во время секса. Я считаю, она всегда и во всем должна быть на первом месте.

Однако, похоже, сейчас у нее другие планы.

Упираюсь одной рукой в кафельную стену, а Винни скользит языком вверх до головки, затем втягивает ее, после облизывает, посасывает и повторяет свои движения. Член становится каменно-твердым, а от того, как она загадочно смотрит на меня, мне хочется бурно кончить ей в рот и наблюдать, как она проглотит все до последней капли.

– Как же приятно, – бормочу я, пытаясь толкнуться глубже, но она не позволяет. Вместо этого чуть отодвигается и тянется к моей промежности, сжимает мои шары, а затем перекатывает их в ладони.

– Черт… – Наклоняю голову и ставлю ноги шире, давая ей больше доступа. Она нежно играет с моими шарами, двигаясь то вперед, то назад, и дальше… еще дальше.

Член подпрыгивает, когда она проводит рукой в опасной близости от моей задницы, и я раздвигаю ноги еще шире, поощряя ее.

Но меня ждет разочарование: Винни снова берет в рот мой член и всасывает его глубже, продолжая сжимать шары. Вбирает меня все больше и больше.

– Детка, да, вот так!

Винни раскрывает рот шире и берет мой член еще глубже, теперь я упираюсь в заднюю стенку ее горла. Она не давится, даже не отстраняется, тогда я толкаюсь, и она принимает меня.

Я пропал.

Ни за что на свете мне не удастся…

– А-а-а, дьявол! – кричу я, когда она скользит рукой к моему заду и проникает пальцем в тугую дырочку. Мои яйца напрягаются, и я впечатываю кулак в стену. Винни проталкивает палец дальше, и я теряю всякое представление о том, что происходит. Она продолжает пытку, пока я не начинаю быстро и тяжело дышать. Тогда Винни снова берет мой член так, чтобы он касался задней стенки ее горла, и с силой втягивает.

Снова вводит палец в…

– Черт! Да, да! – кричу я, когда мой член набухает, и я изливаюсь ей в рот, выстреливая прямо горло. Я кончаю так сильно, что мне приходится упереться в стены душевой кабины, чтобы не упасть. Член пульсирует во рту Винни, и она глотает все, что я ей даю, до самой последней капли.

Закончив, прислоняюсь к стене, а Винни встает, целует меня в грудь, быстро ополаскивается под водой и выпрыгивает из душа. У меня нет сил стоять, поэтому в попытке перевести дыхание я выключаю воду и медленно опускаюсь на пол.

Довольно улыбаясь, смотрю на вытирающуюся Винни.

– Охренеть, что это было? – спрашиваю я.

Она ухмыляется.

– Лучший минет в твоей жизни. – Затем подмигивает и, покачивая бедрами, выходит из ванной.

Да, она права, это бесспорно был лучший минет. И уверен, единственный, кто может побить этот рекорд… она сама.

Когда я сажусь на свое место с тарелкой с завтраком в руках, за столом царит тишина. Устраиваясь на стуле и взяв вилку в руки, я чувствую на себе взгляды всех присутствующих.

Винни собирает вещи и хочет побыть одна, в чем, видимо, нуждается после того, как я усадил ее на столешницу в ванной и принялся ублажать ртом. Я заставил ее прислониться спиной к зеркалу, снова подтянул ее ноги к груди, а потом начал дразнить, играя с клитором до тех пор, пока она не задрожала. До сих пор слышу ее стоны и чувствую вкус ее возбуждения на языке.

Уверен, мы вели себя громко.

И я прекрасно понимаю, что, даже находясь в других концах дома, парни слышали нас. Если не всё, то мой удар по кафельной стене уж точно.

Но решаю не обращать внимания на пристальные взгляды, просто отрезаю кусочек яичницы и кладу его в рот.

– Знаете, сегодня утром я слышал странные звуки, – первым подает голос Тейтерс.

Ну вот, началось.

– Похоже на звуки, которые издает… возбужденный осел, – продолжает он.

– Ага, я тоже слышал, – добавляет Поузи. – Типа «и-и-и-а-а-а», «э-э-э-а-а-а».

Черта с два, не мог я выдать такое.

– Знаете, а я подумал, что больше похоже на селезня, которому прищемили клюв. – Хорнсби шлепает ладонями по столу, неудачно пытаясь изобразить птицу.

Парни показывают на него и кивают.

– Да, больше похоже на селезня, – соглашается Поузи.

Перевожу взгляд на Холмса, он опустил голову, но на лице улыбка. Наверняка он слышал больше остальных, ведь его комната в том же крыле, что и наши с Винни.

– Я сходил на задний двор, посмотрел, может, к нам забрел селезень, – продолжает Хорнсби, – но нет, там пусто. Слушай, Лоус, а ты сегодня утром не слышал странные звуки?

Продолжаю смотреть в тарелку и качаю головой.

– Нет.

– Странно, потому что, кажется, звуки доносились из вашей части дома. Холмс, у тебя в комнате есть селезни?

– Нет, но я припоминаю, что в какой-то момент слышал осла.

Холмс, нет, и ты туда же.

– Припоминаю, как уже однажды слышал этого селезня-осла. Дело было пару лет назад, в гостинице, припоминаете? – спрашивает Тейтерс.

Хорнсби щелкает пальцами.

– Я помню. Так громко стучали в стены, что кто-то вызвал охрану. – Видимо, я люблю бить кулаками по стенам. Даже не подозревал об этом до нынешнего момента.

– Эй, а разве этот ослик оказался, – все снова смотрят на меня, – не нашим другом Пэйси Лоусом? – спрашивает Поузи.

Понимая, что этим дело не кончится, откидываюсь на спинку стула и объявляю.

– Винни заслуживает большего уважения, поэтому я не собираюсь комментировать ваши реплики.

– Угу, – говорит Хорнсби. – Решили попрощаться перед твоим отъездом?

– Я отменил самолет.

Все сразу становятся серьезными и опять смотрят на меня.

– Что? – недовольно бурчит Тейтерс. – Тебя ждет Док, какого хрена ты отменил встречу? Если скажешь, что ради девушки, я тебя убью.

– Ради Винни, – говорю я и собираюсь продолжать, но тут Тейтерс швыряет вилку на стол.

– Да ты знаешь ее всего неделю, долбаную неделю, а уже отменяешь такую…

– Я поеду, куда собирался, – отрезаю я. – Но сегодня Винни предстоит встретиться с дядей, которого она никогда не видела, и с которым у нее может возникнуть конфликт, а потом поедет домой. Я хотел быть рядом, так что попросил потом поехать со мной в Ванкувер.

Напряжение чуть ослабевает.

– Когда ты планируешь отправиться в Ванкувер? – спрашивает Хорнсби.

– Сразу после того, как мы закончим с ее дядей. – Накалываю на вилку яичницу и говорю: – Обещаю, скоро проверю голову.

– Когда? – допытывается Тейтерс. Судя по виду, он все еще зол.

– Завтра. Я уже договорился с Доком, завтра в три у нас встреча.

– И можно позвонить ему, проверить? – спрашивает Поузи.

– Да на здоровье. Хочешь, попрошу записать тебя как контактное лицо?

– Не помешает, – соглашается Хорнсби. – А еще хотелось бы получать все записи, касающиеся твоего здоровья.

– Договорились, – с легкостью соглашаюсь я. – Что угодно, лишь бы вы отстали.

Парни обмениваются взглядами, и Поузи говорит:

– Не нравится мне, что он со всем соглашается. От этого мне как-то не по себе.

– Мне тоже, – признается Хорнсби. – Как считаешь, может, он ведет себя так потому, что вчера ему кое-что перепало?

– И утром тоже, – добавляет Хорнсби, а потом делает глоток апельсинового сока.

– Я думаю, оргазмы помогли ему расслабиться, – уже тише продолжает Поузи. – Моргни два раза, если оргазмы помогли. Моргни один, если ты в сексуальном трансе, из которого не знаешь, как выбраться.

– Господи, – бормочу я.

Хорнсби указывает на меня и выдает:

– Он моргнул один раз.

Запихиваю в рот остатки яичницы, как раз когда в гостиную заходит Винни. Она явно недавно приняла душ, волосы заплетены в косу, и в желтом сарафане ее фигура выглядит чертовски сексуально. В комнате повисает тишина, и она замедляет шаг, заметив, что все смотрят на нее.

Она тут же краснеет. Черт, ей стыдно.

– Значит Пэйси рассказал вам, что случилось? – спрашивает она.

– Нет! – практически выкрикиваю я. Черт, не хочу, чтобы она считала, будто стала темой мерзких разговорчиков. – Они…

– Он нам нифига не рассказал, – встревает Тейтерс. – Якобы слишком уважает тебя, чтобы обмолвиться хотя бы словом. Но мы все поняли по его ошалелому взгляду. – Тейтерс похлопывает меня по спине и поднимается со стула. – Ты нравишься этому парню… и сильно. – Он относит тарелку на кухню, ставит ее в раковину и перед тем, как уйти в свою комнату, добавляет: – Завтра жду от тебя новостей. – А после уходит.

– И мы отлично слышали Пэйси, его предоргазменное сопение ни с чем не спутать, – говорит Хорнсби, вставая из-за стола со своей тарелкой в руках. – Рад, что на этот раз ему помогла не его собственная рука.

Вот козел.

Он ставит тарелку в раковину и тоже уходит к себе.

– Я сделал для тебя веганские вафли, – сообщает Винни Стефан, пододвигая к ней тарелку с другой стороны островка.

– Спасибо, – смущенно отвечает она. С тарелкой в руках идет к столу и садится рядом со мной. Когда она оказывается рядом, я тянусь и кладу руку ей на бедро, давая понять, что все в порядке.

– Вы выдвигаетесь сегодня? – спрашивает Поузи.

– Да. Я решила, что время пришло, – говорит Винни, разрезая вафлю.

– Мы еще встретимся с тобой?

Винни поднимает голову, однако не успевает ответить, потому что я опережаю ее. Сжимаю ее ногу и говорю:

– Да, мужик. Теперь Винни моя девушка, так что вы будете часто ее видеть.

Глаза Поузи округляются, парень явно удивлен, но он быстро приходит в себя и отвечает:

– Значит, увидимся в Ванкувере.

– Ага, – отвечаю я, надеясь, что не бегу впереди паровоза.

– Отлично, – произносит Поузи. Затем они с Холмсом встают, относят тарелки, благодарят Стефана, а потом, прежде чем выйти из комнаты, Поузи оборачивается и говорит Винни: – Не уезжай, не попрощавшись.

Оставшись наедине с Винни, я уделяю все внимание тарелке, но Винни поворачивается ко мне, кладет ногу на ногу, из-за чего моя рука падает. После ставит локоть на стол и наклоняется.

– Какой занятный разговор.

– Ты так считаешь? – как ни в чем не бывало спрашиваю я.

– Ты сказал ему, что мы увидимся в Ванкувере.

– Разве это недостоверная информация? – спрашиваю я, доедая бекон.

– Кто сказал, что я буду в Ванкувере к моменту, когда они вернутся?

– Если дело зависит от меня, то точно будешь. – Понижаю голос и продолжаю: – И после того, как я насладился твоим обалденным телом, полагаю, ты захочешь того же.

Ее глаза расширяются, и она быстро оглядывается через плечо. У Стефана в ушах наушники, он слушает музыку, убираясь на кухне.

– Пэйси.

Я усмехаюсь.

– Он ничего не слышит. – Снова провожу рукой по ее бедру, и она делает едва заметный вдох, когда я скольжу выше. – И прости, но я собираюсь сделать все ради того, чтобы ты была счастлива и никуда не ушла. – Подношу руку к ее подбородку. – Винни, теперь ты моя. – Когда она продолжает молчать, я спрашиваю: – Тебя это пугает?

– Немного. Не хочу тебя разочаровывать, возможно, сейчас ты считаешь меня классной, но кто знает, что будет через два месяца?

– Ты по-прежнему останешься красавицей, на которую я никак не могу налюбоваться. – Мне не нравится, что Винни не видит, какая она замечательная, и ее сомнения в том, что мой интерес надолго. Мне вообще повезло, что она тратит на меня время. Как мне помочь ей понять, что все с точностью до наоборот? Вчера именно я, еще до того, как вышел из ее комнаты вечером, не на шутку испугался, что она бросила меня. Наклоняюсь и прижимаюсь поцелуем к ее губам. – Верь мне, когда я говорю, что я заинтересован.

– Ты сумасшедший. – Она качает головой и поворачивается к своим вафлям.

– Почему? – спрашиваю я. – Потому что знаю, чего хочу?

Винни смотрит на меня краем глаза.

– Потому что я тебе отсосала, и теперь ты смотришь на меня влюблёнными глазами.

Откидываю голову назад и смеюсь, а потом сокращаю между нами расстояние и целую ее в щеку.

– Детка, у меня был этот взгляд еще до того, как твой аппетитный ротик поласкал мой член, просто ты его не замечала, потому что продолжала сдерживаться. И только когда я поиграл с твоим клитором, ты, наконец, приподняла завесу и увидела то, что было перед тобой – мужчину, который без ума от тебя. – Встаю из-за стола и говорю: – Пойду собирать вещи. Твои сумки готовы?

Она несколько раз моргает, а затем кивает.

– Да, оставила их у двери.

– Положу их в Минни. Тебе что-нибудь нужно до нашего отъезда?

– Кажется, нет.

Она наклоняет голову в сторону, изучая меня.

– Что?

Потом улыбается и тянет меня за рубашку.

– Пэйси Лоус, а ты хороший парень.

– Помни об этом, когда я сделаю какую-нибудь глупость, что непременно случится.

Она смеется.

– Приберегу на потом для такой ситуации, потому что я – женщина, и точно знаю, что она наступит. Это всего лишь вопрос времени.

Оставляю целомудренный поцелуй на ее губах и отношу тарелку Стефану, на что он кивает. Затем отправляюсь в свою комнату, чтобы закончить собирать чемодан. Я не буду брать с собой все, что привез, лишь небольшую сумку, и если по какой-то непредсказуемой причине не вернусь в домик, то попрошу ребят забрать остальное, а машину пригнать в Ванкувер.

Когда я заканчиваю собирать свои средства гигиены, раздается стук в дверь. Не успеваю сказать «войдите», как дверь открывается и показывается Холмс.

– Можно войти?

– Конечно, – отвечаю я.

Он закрывает за собой дверь, прислоняется к ней и скрещивает руки на груди.

Когда он так и продолжает молча стоять, я спрашиваю:

– Что такое?

Друг переводит взгляд на окно.

– Хотел убедиться, что у нас все нормально. – Затем засовывает руки в карманы. – Я не жалею о своей угрозе, потому что в конце концов ты все же встретишься с Доком, но понимаю, что перешел границы, и не хочу, чтобы между нами оставалось недопонимание.

– Взбесился ли я, когда ты пообещал рассказать обо всем тренеру? Черт, да, и все же, Холмс, я понимаю причины твоего поступка и не стану обижаться.

Он облизывает губы и, продолжая смотреть в пол, произносит:

– Не могу перестать думать о том, что мог бы помочь Холдену, если бы раньше заметил признаки депрессии, если бы обратился за помощью, хотя бы на чертову секунду отложил свои коньки и помог ему, возможно, он все еще был бы рядом.

– Друг, не ты в ответе за поведение Холдена в тот вечер, он сам принял решение.

– Но я раз за разом прокручиваю эту ситуацию. – Он смотрит мне в глаза. – Поэтому и угрожал тебе, я понимал, что мои слова послужат для тебя толчком, и ты обязательно встретишься с Доком. Я разыграл единственный имеющийся у меня козырь.

– Холси, ты не обязан мне ничего объяснять, – говорю я, видя, что он тонет в чувстве вины.

Он переступает с ноги на ногу и тихо признается:

– Пэйси, ты мне как брат. – Опять смотрит мне в глаза. – И я не могу потерять еще одного близкого человека.

– Понимаю. – Меня гложет чувство вины за то, что мои поступки оказывают настолько сильное влияние на Холмса. – Обещаю, я разберусь со своей травмой. Просто дело в том, что мне страшно, я не знаю, что меня ждет, и точно не готов оставить хоккей.

– Но ты изменился, и не исключено, что причина в этом самом страхе. Возможно, он для тебя своего рода средство защиты.

– Да, он мне мешает. – Подхожу ближе. – Точно так же, как твой страх потери мешает сблизиться с кем-то, кроме нас.

– В моей черствой душе нет места для кого-то другого, – хрипит Холмс. Он проводит рукой по губам, избегая смотреть в глаза. – Слушай, я просто хотел убедиться, что между нами нет недопонимания.

– Ты ведь знаешь, что все нормально, я не привык затаивать обиду на друзей.

– Круто.

Он отталкивается от двери и тянется к ручке, я останавливаю его.

– Холси, слушай.

Он оглядывается через плечо.

– А?

– Не позволяй смерти брата определять твое будущее. Ему бы это точно не понравилось.

– Если бы ему было дело до других, в тот вечер он бы не сел за руль. – Сказав это, Холмс распахивает дверь и исчезает в коридоре.

Вздыхаю и опускаюсь на кровать. Черт, я и не думал, что Холмсу и правда нужна помощь. И да, не исключено, мы потворствуем его затворничеству, но только потому, что не понимаем, как правильно вести себя с ним. Мы не знаем, как помочь, потому что каждый раз, когда заговариваем с ним о произошедшем, он начинает злиться, как сделал только что.

Провожу рукой по лицу.

По одной проблеме за раз. Сначала выясню, что с моей головой, а потом соберу ребят, и мы вместе придумаем план помощи Холмсу. Мы не врачи и не психологи, но благодаря работе у нас есть доступ к лучшим специалистам. И, возможно, настало время воспользоваться связями, чтобы помочь брату.

– Проследи, чтобы он как следует заботился о тебе, – велит Хорнсби, обнимая Винни.

Все парни, включая Холмса, выстроились в очередь на подъездной дорожке, чтобы попрощаться со мной и Винни… Хотя в основном с Винни: кажется, она им больше нравится.

– Если нет, обязательно устрою ему веселую жизнь по вашему примеру.

Хорнсби смеется и крепко сжимает ее.

– А мы неплохо ее обучили.

Следующим подходит Поузи и разводит руки в сторону. Винни обнимает его, и он говорит:

– Ты оказалась приятным сюрпризом в череде наших мужских будней. В следующий раз бери с собой подружек.

Винни громко смеется, я тоже.

Она похлопывает его по груди.

– Кэтрин свободна, могу свести тебя с ней.

– Это та параноидальная дамочка? – вздрагивает Поузи.

– Да.

Он качает головой.

– Мне с лихвой хватает собственной тревожности, ни к чему подпитывать чужую. Но если у тебя есть другие свободные подружки, дай знать, кажется, я готов к серьезным отношениям.

– Сестра Лоуса одинока, – подмигивая, сообщает Хорнсби.

Указываю на него пальцем.

– Даже, блин, думать о ней не смейте.

Холмс двигается чуть ближе и машет Винни.

– Спасибо за книгу, мне очень понравился сюжет.

Мне неловко и как-то не по себе наблюдать за их прощанием, но Винни отлично держится.

– Не за что. Я знаю и другие романы, которые могут тебе понравиться. Обязательно составлю для тебя список.

– Звучит здорово. – Он делает шаг назад, и теперь к нам приближается Тейтерс.

Он обнимает Винни.

– Прости, что поначалу был козлом, ты очень классная.

Винни хлопает его по плечу.

– Спасибо за то, что ты – самый гостеприимный хозяин в мире, Картофан.

Тейтерс смеется.

– Иногда даже в сказках должны быть проблемы, так что я не против сыграть роль злодея.

Она гладит его по щеке.

– Любезный злодей. Но теперь, когда я знаю, что мы можем дружить, приготовься, я буду тебя раздражать.

– А ты меня уже раздражаешь. – Он улыбается. – Удачи, и не давай этому парню спуску.

– Ни за что! – Она подмигивает и идет к водительской двери. Уверен, еще четыре дня назад Винни не чувствовала себя настолько комфортно в компании парней. Когда она попала в дом, то явно считала нас всех потенциально опасными. А сейчас относится к ним как… как к братьям. И мне это нравится. Очень.

– Спасибо вам за все, ребята, вы правда спасли меня. Лучшей компании, которую можно случайно встретить в лесу, и представить нельзя. – Ее глаза блестят. – Мама бы обзавидовалась. – Парни смеются, и она машет им. – Пока.

– Пока, – в один голос отвечают они.

Я по очереди стукаюсь с каждым кулаком. Тейтерс напоминает мне, чтобы я писал сообщения с последними новостями. Хорнсби – о необходимости пить, бог знает по какой причине. Поузи обнимает меня и просит держать его в курсе. А Холмс… Ну, он кивает, и на этом все, но я понимаю, в данный момент он не способен на большее. Мы все обсудили и знаем, как обстоят дела.

Открываю дверь машины Винни и залезаю в салон, места так мало, что я вынужден прижать колени к груди. Парни хохочут, когда я пытаюсь найти рычаг, чтобы отодвинуть сиденье назад. Когда оглядываюсь, чтобы показать им средний палец, вижу, что все достали телефоны. Вероятно, хотят снять на видео мое унижение. Ну что за идиоты.

– Боже, – говорит Винни и тоже смеется, удобно устроившись на своем месте.

– Не помешала бы помощь.

Продолжая смеяться, она объясняет:

– Кнопка сбоку от сиденья, нажми – и отъедешь назад.

Я тянусь рукой и нахожу заветную кнопку. Отталкиваюсь, и сиденье медленно отъезжает назад, а затем останавливается. Ногам по-прежнему тесно. Смотрю на Винни.

– Все? Дальше никак?

– Наверное, да. – Она прикрывает рот рукой и опять хохочет. – Когда мы все это планировали, я даже не подумала о том, насколько ты большой для моей машины.

– Мы поедем на моей. – Порываюсь выйти, но Винни хватает меня за руку.

– А как Минни вернется домой?

Поворачиваюсь к парням, а они все качают головами.

– Кто из вас хочет отогнать эту машину в Ванкувер?

– Хм… – Хорнсби стучит пальцем по подбородку. – Отправиться в Ванкувер за рулем комфортабельной «Теслы» или в тесном «Мини Купере»… Даже не знаю, что выбрать. – А потом машет мне рукой. – Счастливого пути.

Качаю головой и морщусь.

– Знаете, из-за этой маленькой машины у меня разболелась голова, вряд ли это пойдет на пользу моему здоровью.

– Не гони, – смеясь, отвечает Тейтерс. – Хорошая попытка, но с твоей головой все нормально. – Все разворачиваются и уходят в дом, оставляя меня с Винни и ее «Мини Купером».

А я тяжело вздыхаю.

– Тебе придется пересмотреть решение насчет выбора автомобиля. – Я ерзаю, плечами задевая Винни. – И надеюсь, ты не против нарушить скоростной режим, потому что нам нужно как можно быстрее добраться до Ванкувера.

В ответ она улыбается и заводит машину.

Глава 20

Винни

– Глупо, да? В смысле… идея дурацкая, согласен? – спрашиваю я, сжимая руки в кулаки. Мы припарковались прямо за углом дома дяди.

– Совсем не дурацкая, – возражает Пэйси, кладя руку на спинку моего сиденья. Мы в машине не более двадцати минут, а ему здесь уже явно неудобно, и мне его жаль. – Ты делаешь это ради мамы. Сама сказала, этот трофей был очень важен для нее.

– Да. И она всегда говорила, что хотела бы иметь его у себя. – Прикусываю нижнюю губу и смотрю в окно. – У мамы не было похорон, она хотела, чтобы ее кремировали, а потом зарыли прах в землю и посадили там дерево. Я подумала, что, когда буду сажать дерево, могла бы зарыть туда же и кубок. – Я давлю на виски. – Боже, что за безумная идея. Ну какой здравомыслящий человек решит проехать через всю Северную Америку в надежде украсть артефакт, которому пятьдесят лет, да еще и из дома дяди, которого никогда не видел?

Сумасшествие. Если бы я узнала, что кто-то решился на такое, явно посчитала бы такой поступок полной нелепостью.

Пэйси касается подбородка и улыбается.

– Не буду врать, идея довольно бредовая, в духе какой-нибудь дешевой комедии.

– Вот именно, с участием третьесортных актеров. Смотришь ее и думаешь: ну и глупость, но иногда забавные моменты исправляют ситуацию. Вот во что превратилась моя жизнь? В дешевую комедию, над которой можно посмеяться?

– Возможно, временно ее и можно назвать таковой, но ты ведь не просто так задумала осуществить эту авантюру? Разве если передумаешь, если прямо сейчас развернешься, не будешь потом жалеть?

Я киваю.

– Точно буду, я ведь всегда гадала, удастся ли мне добиться справедливости ради мамы.

– Именно поэтому мы и собираемся осуществить задуманное. – Он толкает меня в плечо. – Я же говорил, без меня тебе не обойтись.

– Ты был прав. – Я прислоняюсь к его плечу и кладу голову на твердые мышцы. Он касается моих волос, пальцы нежно скользят сквозь них.

– У тебя есть план?

– В смысле? – спрашиваю я.

– Планируешь просто пойти в дом, найти кубок, стащить его и убежать? Или сначала собираешься поговорить с ним?

– Ой, я об этом даже не подумала. – Убираю голову с плеча Пэйси. – Боже, я не готова. Что, если он сдаст меня полиции? Он ведь узнает, кто я. На что я надеялась?

Пэйси берет меня за руку, подносит ее к губам и нежно целует костяшки.

– Все будет хорошо, сейчас мы все продумаем. Хочешь поговорить с ним? Со своим дядей? Хочешь ему что-нибудь сказать?

Я качаю головой.

– Вообще-то нет. Совершенно ясно, что он придурок, так что какой в этом смысл? Я не собираюсь общаться с этим человеком.

– Понятно, значит, главная задача – отвлечь его, затем схватить кубок и сбежать.

– Да.

– Одна нога здесь, другая там.

– Да. – Волнение нарастает. – Он не поймет, что случилось. – Неожиданно мне в голову приходит идея. – Как насчет такого плана: я звоню в дверь, объясняю, кто я, он приглашает меня войти, а потом, оказавшись в гостиной, нахожу трофей и прошу попить. Пока он идет за напитком, я хватаю кубок и выбегаю из дома. – С серьезным видом поворачиваюсь к Пэйси и говорю: – Мне нужно, чтобы ты сел за руль и помог мне сбежать.

– Ты понимаешь, что я буду похож на клоуна, который пытается смыться с места преступления в игрушечной машинке?

Смешное сравнение.

– Да, кажется, без этого никак.

– Детка, ты же знаешь, я здесь ради тебя, так что готов на все.

Наклоняюсь над консолью, касаюсь его щеки и целомудренно целую в губы.

– Очень ценю твою помощь.

– А я ценю твои губы и твою признательность, так что не отказался бы от дополнительной ласки.

Закатив глаза, отталкиваю его, но он хватает меня за руку и притягивает ближе, чтобы завладеть моими губами. Вместо того чтобы отстраниться, я падаю в его объятия и позволяю себе насладиться этим моментом. Тем, что рядом находится сильный, заботливый мужчина, который помогает мне и направляет меня.

– М-м-м, – отстраняюсь я. – Ты очень хорошо целуешься.

Он играет бровями.

– В чем еще я хорош?

– Надеюсь, умеешь быстро покидать место преступления.

Он искренне смеется.

– Детка, не переживай, твой дядя даже не поймет, что произошло.

– Надеюсь. Теперь нам надо поменяться местами, так что ты можешь подъехать и подождать в машине.

– Вероятно, ты права. – Пэйси открывает дверь, выходит из машины, потягивается, а потом направляется ко мне. Мы встречаемся у багажника, и, когда я прохожу мимо него, он шлепает меня по заднице.

– Эй, – говорю я, потирая место удара. – Поосторожнее.

– Ой, прости. – Он поднимает руки. – Я забыл, что ты возбуждаешься от шлепков.

Щеки тут же вспыхивают.

– Пэйси. – Я смущена.

– Винни, неужели ты стесняешься обсуждать, что именно тебя возбуждает?

Он забирается в машину, регулирует сиденье, и все равно его ноги едва помещаются. Я тоже двигаю свое.

– Я не против обсудить эту тему, только не перед домом с белым заборчиком и табличкой «Здесь живет бабуля» на переднем дворе.

Пэйси смотрит в окно, а потом смеется.

– Ну мало ли, может, этим разговором мы придали разнообразия размеренной жизни бабушки.

– Наверное, тогда мне стоит вылезти в окно и громко сообщить о том, что тебе нравится, когда я играю с твоими шарами, пока твой член пульсирует в моем горле?

Пэйси сжимает руль и смотрит в окно.

– Продолжай, и посмотрим, что будет, когда тебе придется скрываться с места преступления. Мой член будет упираться в руль, и вряд ли мы сможем выбраться отсюда.

– Пэйси, твой член большой, но не настолько.

Он смотрит на меня, и я смеюсь.

– Полагаешь, мой член не может помешать рулю крутиться?

– Я не пытаюсь дразнить тебя. Пожалуйста, не надо возбуждаться возле дома моего дяди ради того, чтобы доказать свою правоту.

– Даже не знаю… Разве мой твердый член не добавит пикантности той комедии, которую мы тут проворачиваем? Люди любят пошлые шутки, а их легко добавить в сюжет, если использовать гениталии. – Он притворяется, что поглаживает свою промежность. – Черт, я так сильно завелся, что не могу вести машину, член мешает поворачивать руль.

Смотрю на него, удивляясь его шуткам.

– Теперь ты можешь расслабиться в моем присутствии? – спрашиваю я и указываю на него. – Поэтому ведешь себя как дурак?

– Нет смысла сдерживаться, когда твой язык тесно познакомился с кое-чьим анусом.

Мои глаза расширяются.

– Пэйси Лоус, сейчас же замолчи.

Он громко смеется.

– Кажется, ты не хочешь говорить о том, насколько сильно тебе это понравилось.

Щипаю себя за переносицу.

– Ты понимаешь, что чем сильнее дразнишь меня сейчас, тем меньше у тебя шансов на то, что позже я соглашусь раздеться?

Он усмехается и наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в шею.

– Уверен, у меня получится загладить вину. – А потом снова целует меня, и да, разумеется, он прав. Мне хватает и двух поцелуев, чтобы забыть о пошлости, которую он недавно выдал. – Ну что, готова совершить кражу?

– Да. – Я кладу руки на колени. – Готова.

Пэйси заводит машину и переводит ручку коробки передач.

– Куда ехать?

Опускаю взгляд на составленную мною же схему проезда.

– Поверни направо на Оак, нам нужен третий дом справа.

– Хорошо. – Он направляет машину вперед. – Прежде чем ты отправишься туда, знай, я считаю тебя безумной. – Он смотрит на меня. – Но еще ты нереально крутая, и уверен, мама бы гордилась тобой.

– Спасибо. – Я тянусь и беру его за руку, желая почувствовать его прикосновение. – И приготовься, если я с криками вылечу из дома, нам придется уносить ноги.

– Детка, я всегда тебя прикрою.

Оглядываюсь на Пэйси, он сидит в машине и, наклонив голову, ободряюще улыбается мне. Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь к входной двери скромного голубого бунгало и, не задумываясь, звоню в дверь. К счастью, мой дядя Эрджей еще не проникся новыми технологиями, так что в дверном звонке нет камеры. Что мне на руку, особенно когда я буду нестись прочь из дома.

А еще в доме нет сетки на двери и крыльца.

А около него никаких трещин на тротуаре.

Так что скорее всего – и «скорее всего» тут ключевое выражение – побег должен пройти легко.

При звуке приближающихся шагов мне едва удается совладать с нервозностью и не сбежать. Очень хочется броситься обратно к машине, но тут я вспоминаю о маме и о том, как поступила бы она. Если бы она оказалась в подобной ситуации, решилась на такую авантюру, то довела бы дело до конца. Несмотря на неумение вести дела, она всегда заканчивала начатое.

Именно это я и планирую сделать – осуществить задуманное.

Дверь открывается, и за ней я вижу мужчину лет пятидесяти. Учитывая длинные седые волосы и бороду, ему самое место в горах. Единственное сходство с мамой – голубые глаза, такие же, как у меня.

Он поправляет очки на кончике носа и говорит:

– Агентам здесь не рады. – Он собирается закрыть дверь, и я в панике протягиваю руку и хватаюсь за дверь, чем явно удивляю его.

– Я не агент, – быстро тараторю я. – Я ваша племянница, Винни Берлин.

Он шокированно смотрит на меня, но затем приходит в себя.

– Винни. – Прочищает горло. – Не ожидал увидеть тебя здесь.

Еще бы!

– Знаю. Оказалась неподалеку и решила заехать к вам. – Я сжимаю ладони в кулаки. – Может, я зайду, и мы поговорим?

Он оглядывается, а затем снова смотрит на меня.

– Э-э-э, конечно. – После отходит в сторону и пропускает меня. Мне не хочется заходить слишком далеко, ведь, по сути, меня сюда не приглашали, поэтому я останавливаюсь в прихожей и обвожу взглядом причудливое жилище. Прихожая соединена с гостиной, из которой можно попасть на кухню и в небольшую столовую справа. Стены абсолютно белые, то там, то здесь висят фотографии гор, а судя по виду мебели, ей явно лет двадцать, не меньше. Не очень уютный дом.

Дядя Эрджей закрывает дверь, хмурясь и задумчиво почесывая затылок, после проходит в гостиную.

– Прости, ты застала меня врасплох, потому что я даже и подумать не мог, что ты когда-то появишься у меня на пороге.

– Да, понимаю, вы ведь не общались с моей мамой. – Теперь, оказавшись в доме, я ощущаю уверенность, и не знаю, причина в поддержке Пэйси или в том, что, в отличие от дяди, я подготовилась к встрече.

– Не совсем… – Он прочищает горло. – Я не то чтобы не общался с ней, просто она сделала выбор, который я не принял.

– Вышла за папу, я знаю, она рассказывала. Но еще говорила, что отправляет вам мои фото и разные новости. Это было очень мило с ее стороны, правда?

– Согласен. – Он качает головой. – Прости, но почему, э-э-э, зачем ты приехала?

– Оказалась поблизости и решила поздороваться.

– Точно. – Он кивает и смотрит в пол. Перевожу взгляд на камин и замечаю трофей, при виде которого у меня перехватывает дыхание. – Марисоль – моя… новая жена, ее сейчас нет.

– О, ничего страшного. Я просто рада, что могу пообщаться хоть с кем-то из родственников, после того как потеряла обоих родителей.

Дядя опять кивает, а потом прочищает горло.

– Да… хочешь что-нибудь выпить?

– С радостью, – говорю я, радуясь, что не пришлось просить самой. Потому что, даже проведя здесь всего пару минут, я понимаю одно – этот человек не заслуживает ни моего времени, ни сил. Я планировала поговорить с ним, но судя по его взгляду, он совершенно не раскаивается в том, как обошелся с мамой. Так что идея с ограблением в силе.

Он поворачивается к кухне и говорит:

– Чувствуй себя как дома.

И я совсем не против последовать его совету…

Делаю шаг, чтобы войти в гостиную, но тут дядя добавляет:

– Только, пожалуйста, сними обувь, ковер совсем новый.

Вот дерьмо. Такая деталь может помешать моему стремительному побегу с места преступления.

Я снимаю балетки и прохожу в гостиную. Дядя отправился на кухню, за напитком, и теперь самое время воплотить в реальность мой план. Подбежать, схватить кубок и пуститься прочь.

Вот он, прямо там, старый, неотполированный.

Удивительно, что дядя все еще хранит его, хотя, похоже, он готов избавиться только от старого ковра. Даже интересно, как выглядел старый ковер, раз дядя решил заменить его.

Приближаюсь к камину, не сводя глаз с трофея. Да, это точно он. Подхожу еще ближе.

И еще.

– Тебе воды или молока? – Дядя Эрджей пугает меня, заглядывая в комнату как раз в тот момент, когда я собираюсь схватить то, за чем пришла.

– И то и другое.

– И то и другое? – непонимающе переспрашивает он.

– Да, люблю их смешивать. – При мысли о том, чтобы выпить такой коктейль, тошнота подбирается к горлу, но ничего не поделать, мне нужно выиграть еще немного времени. И что за хозяин станет предлагать гостю только молоко и воду?

– Хм, интересное сочетание.

– На вкус как грудное молоко.

Что я несу? Грудное молоко? Откуда я это взяла? Почему мне в голову пришло подобное сравнение?

Потому что я нервничаю. Кубок совсем рядом, и это понимание лишает меня возможности мыслить здраво. Мышцы сводит, ноги наливаются свинцом.

– Грудное молоко? – бормочет дядя Эрджей.

– Да, нет ничего лучше чашечки хорошего грудного молока, – говорю я, переплетая пальцы. После таких идиотских слов хочется умереть на месте.

– Странный выбор любимого напитка, – комментирует из кухни дядя.

– Не судите, пока не попробуете. – Подхожу ближе к кубку. – У вас есть маринованная свекла? Она прекрасно сочетается с грудным молоком.

– Нет, такого нет.

– Крекеры? – Тянусь к полке над камином.

– К сожалению, нет.

– Кукурузные орешки? Со вкусом ранч? Они отлично дополняют грудное молоко.

– Нет, не люблю их.

Моя рука у основания трофея, и клянусь, когда я касаюсь его, в окно пробиваются лучи солнца и начинают петь ангелы.

Святой Грааль.

Он у меня. Снимаю его с камина и вытягиваю перед собой, глядя на заветный кубок, о котором с такой любовью говорила моя мама. Этот… трофей.

Этот кусок пластика.

Он был очень важен для нее.

Величайшее достижение в ее жизни.

– Единственное, что у меня есть к твоему любимом искусственному грудному молоку, – это тортилья. – Дядя заходит в гостиную с подносом, на котором стоит молоко и миска с чипсами. – Что ты делаешь?

Перевожу взгляд на него, потом на кубок, затем снова на дядю. Сейчас или никогда.

Прижимаю трофей к груди и вытягиваю руку, как бы побуждая держаться от меня подальше.

– Счастливо оставаться, олух! – Я выбегаю из гостиной, как бык из загона, минуя балетки и устремляясь прямо к двери.

– Эй, а ну-ка вернись! – кричит дядя Эрджей.

Но я не оглядываюсь, распахиваю дверь и кричу:

– Заводи машину! Заводи машину! – Словно сумасшедшая, я босиком бегу по дорожке, отмахиваясь от разросшихся веток, встречающихся у меня на пути.

– Вернись! – Дядя Эрджей преследует меня.

– Ни за что! – выкрикиваю я. – Это месть!

Перепрыгиваю через куст, продираюсь сквозь сухую траву – дядя Эрджей, иногда все же стоит поливать газон – и подбегаю к машине как раз в тот момент, когда Пэйси распахивает передо мной дверь.

– Воришка, воришка! – кричит дядя Эрджей, он совсем близко.

– Отведай моего грудного молока, старый пень! – ору я, запрыгивая в машину и захлопывая дверь. Шлепая по приборной панели, ору, обращаясь уже к Пэйси: – Давай, вперед, поехали! Господи ты боже мой, погнали!

Пэйси вдавливает педаль газа в пол, и мы срываемся с места. Я глубже утопаю в сиденье, пытаясь перевести дыхание.

Когда мы петляем по району и добираемся до центра города, Пэйси притормаживает и съезжает на парковку, где глушит Минни, а затем поворачивается ко мне, на его лице широкая улыбка.

– Винни, охренеть можно, у тебя правда получилось!

Разжимаю пальцы и протягиваю добычу Пэйси.

– Да, у меня получилось! – На глаза наворачиваются слезы, когда я смотрю на трофей. – Черт побери, я сделала это!

Пэйси обхватывает меня за плечи, прижимает к своей груди, а затем целует в макушку.

– Самая странная, самая безумная и, наверное, самая глупая затея, в которой я принимал участие, но черт, Винни, ты справилась. Я горжусь тобой.

– Спасибо. – Молча смотрю на трофей и думаю: «Мама, это тебе».

– Не хочу драматизировать, но мы не знаем, что за тип твой дядя, так что нам лучше уезжать отсюда на случай, если он решит вызвать полицию.

– Вероятно, ты прав.

– Не против, если я поведу? – спрашивает он.

– Ни капельки. Во мне сейчас столько адреналина, что я не могу здраво мыслить и вытащить нас отсюда.

– Я предпочитаю сам вести машину, так что мне подходит. – Пэйси дергает ручку коробки передач и кладет руку мне на бедро.

– Ты крутышка, Винни.

– Да, я такая, – гордо отвечаю ему, а затем накрываю его руку своей. – Спасибо, что поехал со мной. Я ценю твое согласие участвовать в этом безумии. И вряд ли я смогла бы все провернуть в одиночку.

– Смогла бы, но не знаю, как бы все прошло, когда ты оказалась бы в машине. Кстати, у меня есть вопросы.

– Давай, спрашивай. – Сажусь поудобнее, пока сердце успокаивается и замедляется.

– Где твоя обувь?

– Он заставил меня снять балетки, и я согласилась пожертвовать ими ради дела.

– Признак настоящего грабителя – готовность пожертвовать обувью. – Я смеюсь, а он продолжает: – А не хочешь ли прокомментировать фразу «Отведай моего грудного молока»?

Мысленно улыбаюсь и кладу голову Пэйси на плечо.

– Не уверена.

– Как самочувствие? – спрашиваю я Пэйси, когда он выбирается из Минни и потягивается.

– После такой поездки мне необходим массаж. – Он поднимает руки и потягивается вправо, затем влево. Я замечаю, как поднимающаяся вверх футболка демонстрирует пояс боксеров и подтянутый живот. – И судя по твоему похотливому взгляду, ты не против как следует помять меня. – Он берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

– Да, прости, но на тебя трудно не пялиться.

– Мне знакомо это чувство, – говорит он и целует меня в макушку. – Еще три часа, и мы будем в Ванкувере. Как думаешь, выдержишь?

– Я-то точно смогу, но вот как насчет тебя?

– Единственное, что поможет мне пережить эти три часа, – знание, что в квартире есть джакузи, которое манит меня. – Он наклоняется и шепчет: – И там достаточно места для двоих.

Ощущаю, как по спине бегут мурашки, когда он открывает передо мной дверь кафе. Мы нашли простую пиццерию, около которой остановились поужинать. По виду заведение похоже на бистро, так что, надеюсь, мы быстро управимся.

– Откуда ты знаешь, что там достаточно места для двоих? – спрашиваю я.

На входе надпись, предлагающая самим выбрать места, поэтому мы занимаем уединенный столик в задней части зала и устраиваемся за ним.

– Потому что прочитал об этом в объявлении, когда покупал жилье. Но еще не пробовал использовать ее вместе с кем-то. – Он выдвигает для меня стул и помогает сесть.

Когда Пэйси занимает место напротив меня, я спрашиваю:

– Значит, ты любитель принимать ванну?

– Совершенно точно, – отвечает он. – Если тренируешься в таком режиме, как я, ванна и соль Эпсома – лучшие друзья.

Не знаю, почему, но его слова кажутся мне смешными, и я смеюсь, на что он поднимает бровь.

– Тебя веселит то, что я люблю полежать в ванне?

– Да.

– И почему? – Он открывает меню и спрашивает: – Как насчет пепперони?

Киваю, а затем продолжаю:

– Просто представляю, как в ванну метр на два…

– Полтора, – поправляет он. – Полтора на два.

– Прости, как устрашающего вида мужчина залезает в изящную ванну размером полтора на два метра и отмокает там, слушая Энию.

Пэйси откладывает меню и говорит:

– Предпочитаю Гарри Стайлса, а не Энию, и у меня не пугающий вид.

Я громко смеюсь.

– Только не Гарри Стайлса.

– Эй, у него хорошая музыка, тут нечего стыдиться.

У нашего столика останавливается официантка, и Пэйси заказывает для нас две диетические колы и среднюю пепперони. Его не узнают, официантка даже не поднимает голову, чтобы посмотреть на нас, так что мы выбрали идеальное место. Мне нравятся спокойный минуты с Пэйси, когда мы только вдвоем. Я не знаю, что ждет нас в будущем, будут ли такие моменты редкостью, но пока я планирую насладиться ими.

Я тянусь через стол и провожу пальцем по его руке.

– Значит, ты говоришь, что когда мы приедем к тебе домой, то примем ванну вместе?

Его взгляд темнеет.

– Примем ванну… и сделаем много чего другого.

Я улыбаюсь.

– Например? Проведешь для меня экскурсию?

– Да, обязательно. – Он откидывается на спинку стула и касается рукой подбородка. – Покажу квартиру, а заодно трахну тебя в каждой комнате.

Боже мой.

Понятия не имела, что мужчины могут говорить так в реальной жизни, но теперь сижу напротив любителя грязных разговорчиков. Он сексуальный, но у него грязный рот, и мне это нравится.

– Отличная перспектива, но ты уверен, что не устанешь от моей компании?

Пэйси саркастично усмехается и наклоняется вперед, кладя обе руки на стол.

– Детка, после того минета, который ты подарила мне в душе, у меня развилась зависимость. – Чувствую, как краснеют мои щеки, когда он берет меня за руку. – Но даже если отбросить в сторону физическую сторону, уверен, я никогда не смогу тебя отпустить после того, как ты босая выскочила из дома своего дяди с трофеем и сказала ему, чтобы он выпил твое грудное молоко.

Я смеюсь и качаю головой.

– Разве тебе не страшно? Если честно, мне свойственна доля безумия, и это признание должно напугать тебя.

– Страшно, но я, наоборот, нахожу эту особенность восхитительной. Доказательство того, что ты готова на все. – Он берет меня за руку и говорит: – Хочешь кое-что скажу?

– Давай.

– Возможно, если бы кто-то посторонний услышал твой план о намерении наведаться к дяде, которого ты никогда не видела, только для того, чтобы забрать то, что очень хотела заполучить твоя мама, он счел бы это детским поступком, даже безумным. Но лично я вижу все в ином свете.

– А как видишь эту ситуацию ты? – уточняю я.

– Я вижу храбрую девушку, способную на настоящую любовь. Ту, которая хочет исправить несправедливость. Можно ли назвать этот поступок благородным? Нет, но было интересно следить за процессом. Считаю, это сексуально – быть с такой уверенной и смелой женщиной, которой все равно, что о ней думают другие. – Он целует тыльную сторону моей руки. – Мне очень повезло, что ты появилась в моей жизни.

– Пэйси, – тихо говорю я, когда на глаза наворачиваются слезы. – Это мне повезло.

Он ухмыляется.

– А, может, нам обоим повезло, как тебе такой вариант?

– Считаю, неплохой компромисс.

Он подмигивает, а затем проводит большим пальцем по моим костяшкам.

– Где ты планируешь похоронить маму с кубком?

– Когда мама хотела подышать свежим воздухом, мы часто пользовались одним и тем же маршрутом. Эта тропа проходит по парку Дискавери, и мама очень любила ходить по ней, когда у нее были силы. Мы никуда не торопились, дышали чистым кислородом и любовались буйной растительностью вдоль тропинки. Мама говорила, что хочет, чтобы ее дерево посадили там. – Смотрю на Пэйси. – Не уверена, что там разрешено сажать деревья, но ты ведь знаешь, теперь я бунтарка.

Он усмехается.

– Я уже заметил. Когда ты планируешь осуществить задуманное?

– Теперь у меня есть все необходимое, так что по возвращении в Сиэтл займусь этим вопросом.

Пэйси медленно кивает.

– Как думаешь, я могу пойти с тобой?

Я удивлена его предложением.

– Хочешь помочь мне посадить дерево для мамы?

– Винни, я хочу быть там ради тебя. Знаю, ты возьмешь Кэтрин и Макса, но, если ты не против, я бы поприсутствовал, чтобы поддержать тебя.

Ничего себе. Просто вау. Пэйси говорит серьезно. Он добрый, щедрый, относится ко мне с уважением и кажется, правда хочет встречаться со мной. Несколько раз моргаю, а потом говорю:

– Пэйси, даже не знаю, что сказать. Я…

– Прости, Винни, я зашел слишком далеко. Детка, я пойму, если ты не хочешь, чтобы я присутствовал при таком личном моменте. Все нормально.

– Нет, Пэйси, ты не так понял, еще никто никогда не проявлял по отношению ко мне такой заботы. Да, ты прав, если я попрошу Кэтрин и Макса, они согласятся, но, если честно, я потрясена твоей просьбой. И да, конечно, я буду рада, если ты поедешь туда со мной.

Он подносит мою руку к губам и целует костяшки. Мне нравится, что он не против ласки и сам привык проявлять чувства. С тех пор, как мамы не стало, мне этого не хватает.

– Значит, все это, – я указываю на пространство между нами, – реально? Типа… происходит на самом деле?

– Да, абсолютно точно.

Именно так мне и кажется, что все по-настоящему. Даже если вспомнить трехлетние отношения с Джошем, наша связь с Пэйси более сильная. Он гордится мной и относится ко мне так, как, по словам мамы, и должен относиться мужчина. И сидя здесь, напротив него, я понимаю: мама бы не только одобрила кандидатуру Пэйси, она бы посоветовала отбросить тревоги и насладиться временем, проведенным с ним.

И несмотря на стремительное развитие наших отношений, что пугает меня, именно это я и собираюсь сделать. Жить настоящим моментом.

Макс: Подожди, то есть ты останешься с Пэйси в Ванкувере? Надолго?

Мы в часе езды от квартиры Пэйси, и он тихо подпевает Гарри Стайлсу, что вызывает у меня улыбку. Судя по всему, он без ума от Golden. Еще он признался, что ему нравятся некоторые песни One Direction, но он очень привередлив, и готов слушать лишь те, где на переднем плане Гарри. Я попыталась объяснить, что он есть почти во всех песнях, но мои слова не возымели должного эффекта.

Винни: Не знаю. Боже, Макс, он мне очень нравится. Я сошла с ума, да?

Кэтрин: Да, сошла. И что еще безумнее – ты едешь с ним через всю Канаду и даже пустила за руль своей машины.

Макс: Не надо было писать в общий чат. О чем ты думала?

Винни: О том, что, возможно, после нашего разговора Кэтрин приняла успокоительное.

Макс: Ах, если бы.

Кэтрин: Меня очень настораживает легкомысленность и полное пренебрежение личной безопасностью во время всей этой поездки. Не уверена, что смогу продолжать дружить с тобой, если ты и дальше будете принимать подобные решения.

Макс: Она не это имела в виду. Еще утром говорила мне, как сильно скучает по тебе.

Кэтрин: Не по ней, а по ее кексам.

Макс: Она храбрится.

Я фыркаю, Пэйси смотрит на меня.

– Все хорошо?

– Да, прости, просто я переписываюсь Максом и Кэтрин. Макс явно в восторге от моего решения остаться на несколько дней в Ванкувере…

– Больше, чем на несколько дней, но сейчас мы не будем спорить на эту тему.

Мысленно улыбаюсь и продолжаю:

– Но Кэтрин делает вид, будто хочет откреститься от нашей дружбы из-за того, что я не пекусь о своей личной безопасности.

– Это ведь она думала, что тебя могут похитить? – спрашивает Пэйси, а затем кладет руку мне на бедро. Есть что-то сексуальное в мужчине, который ведет машину, положив одну руку на руль, а вторую на бедро девушки. И я никак не могу привыкнуть к этому.

Мне сложно не замечать, как свет от фар других машин мелькает в окнах, подчеркивая твердую челюсть Пэйси, и то, как напрягаются мышцы его предплечья, когда он ведет машину, и что у него появилась щетина из-за того, что он несколько дней не брился.

От этого мой пульс учащается, а потребность в близости достигает уровня, при котором я буквально готова умолять. Никогда еще не испытывала такого сильного влечения. Я безумно хочу его и не представляю, как так получилось… Хотя это ложь, потому что Пэйси – бог в постели, но я и не подозревала, что меня может так сильно тянуть к кому-то. Мое либидо зашкаливает. Кто я?

– Да, Кэтрин немного не в себе.

– Думаешь, я ей когда-нибудь понравлюсь?

– Хочешь, спрошу у нее? – Я поднимаю телефон.

– Да, давай.

Улыбаюсь и печатаю сообщение.

Винни: Пэйси хочет знать, он тебе когда-нибудь понравится?

Мой телефон тут же издает звук входящего сообщения.

– Быстро она, – комментирует Пэйси.

– Это от Макса. Он сказал… – замолкаю и смеюсь. – Боже, какой же он придурок. Он пишет: «Передай Пэйси, что мне он нравился с первого дня и будет нравиться еще больше, если организует мне встречу с Йеном Риверсом».

– Пришли мне телефон Макса, я перешлю его Йену.

– Нет, – говорю я, качая головой. – Ни за что. Макс может стать причиной ухудшения ваших с Йеном отношений.

– Хм, не знаю, а вдруг Йен будет не против пообщаться с преданным фанатом?

– Как вообще выглядит этот Йен? – спрашиваю я, а затем открываю поисковик и ввожу его имя. От первой же фотографии у меня перехватывает дыхание. – Боже мой!

– Он занят, – быстро говорит Пэйси.

– Знаю, – смеюсь я. – Но черт, я понимаю, почему девчонки на него так и вешаются. Йен похож на настоящего плохиша, у него очень мрачный взгляд. И он безумно сексуальный.

– Из-за тебя у меня появится комплекс.

Я наклоняюсь и целую его в щеку.

– Йен горячий парень, но ты – вне конкуренции, – шепчу я.

Он крепче сжимает мое бедро и издает низкий рык.

– Мне нравится, когда ты тешишь мое эго.

– Не сомневаюсь. – Смеюсь, когда на телефон приходит сообщение. – О, Кэтрин написала ответ.

– Давай читай.

– «Как мне может понравиться человек, если я знакома с его характером лишь понаслышке? Для того, чтобы я вынесла некое суждение, мне нужно провести с ним в общей сложности не менее тридцати шести часов. Тогда я смогу составить собственную оценку, и даже в этом случае он должен заслужить мое доверие поступками».

Пэйси смеется.

– Крепкий орешек. Но раз уж я, похоже, влюбляюсь в ее лучшую подругу, – он смотрит на меня, – значит, придется потратить время на это.

Задерживаю дыхание. Влюбляется…

Неужели он так и сказал?

Кажется, именно так и было, и он сказал это не задумываясь. Почти уверена, если бы я когда-нибудь решилась на такое признание, обязательно мямлила бы и постоянно запиналась.

А вот Пэйси наоборот. Он так уверен, будто точно знает, почему мы встретились. Я все еще пытаюсь осознать случившееся, но точно не буду относиться к признанию как к само собой разумеющемуся.

Мой телефон снова вибрирует.

– Еще одно сообщение, – говорю я, собираясь прочитать его вслух. Но тут вижу, что это не Макс и не Кэтрин, а Джош.

Начинаю паниковать, на шее выступает пот.

– Кэтрин подняла ставки? – со смехом спрашивает Пэйси.

Но я молчу.

Вместо этого проверяю, что написал Джош.

Джош: Ты не ответила, и я понимаю, что мои сообщения застали тебя врасплох, но я очень хочу, чтобы ты дала мне возможность объясниться. Винни, прошу тебя. Я правда считаю, что, бросив тебя, совершил огромную ошибку. Позволь мне доказать, как сильно я раскаиваюсь.

– Эй, – зовет Пэйси, сжимая мою ногу. – Все хорошо?

– Что? Ах, да, прости. – Я глупо смеюсь. – Просто Макс дурачится. – Мне неприятно врать, я и сама разочарована тем, что вынуждена лгать Пэйси. Но я понимаю, если признаюсь ему, что мне написал Джош, он плохо отреагирует. Он ясно дал понять, что думает о моем бывшем.

– Уверена? Ты как будто шокирована чем-то.

Улыбаюсь и убираю телефон, затем кладу голову ему на плечо.

– Иногда Макс ведет себя возмутительно и не перестает меня удивлять, – глядя на дорогу, говорю я, мое горло сжимается.

Позволь мне доказать, как сильно я раскаиваюсь.

От этих слов внутри меня все сжимается, потому что, даже если я не хочу иметь ничего общего с Джошем, особенно после того, как он вел себя со мной, и учитывая, как ненавидела его мама, мне все равно любопытно, что он хочет сказать.

Глава 21

Пэйси

– Спасибо, что всегда готов взять мои вещи, – говорит Винни, когда мы поднимаемся на лифте в мою квартиру. – Очень милый жест.

– Мама привила мне хорошие манеры, – отвечаю я, а потом наклоняюсь и целую ее в губы.

Ближе к концу нашей поездки Винни в основном молчала. Она утверждает, что все дело в словах Макса, но я не до конца верю ей: уж слишком резко изменилось ее настроение. Я и до этого был свидетелем их с Максом общения и сомневаюсь, что он мог сказать нечто, что послужило бы причиной для столь неожиданной перемены настроения. То же самое касается Кэтрин.

Думаю, у нее есть какие-то новости, но она пока не хочет ими делиться. Да, мне чертовски больно понимать, что ей не совсем комфортно рассказывать мне обо всем, но, вероятно, для этого потребуется время. Не исключено, что влияет и другое: у меня большая семья и много друзей, а Винни привыкла, что в ее жизни постоянно присутствуют лишь три человека. Лоус, придется запастись терпением.

Двери лифта открываются, и я киваю налево.

– Туда.

– То есть ты не занял весь этаж? – шутит она.

– Жаль тебя разочаровывать, однако на этом этаже три квартиры. Впрочем, все они очень дорогие из-за вида на залив Беррард. – Останавливаюсь у своей двери и достаю из кармана ключ-карту.

– Ключ-карта? Вот это да.

– Вообще-то такой способ открывания дверей раздражает. Приходится каждый раз вытаскивать чертову штуку из бумажника. – Я отпираю дверь и придерживаю ее. Винни проходит внутрь, и я включаю для нее свет.

– Ого, ничего себе! – произносит она, когда видит панорамное окно с видом на залив. Пока она идет к нему, я ставлю наши сумки в прихожей и закрываю за собой дверь. – Пэйси, очень красиво.

– Лучшая квартира в здании, – сообщаю, подходя к ней. – Отличный вид, а еще у меня есть отдельный выход на крышу. Возможно, жилье немного меньше, чем у некоторых моих товарищей по команде, но меня все устраивает. Для меня главное – вид.

– Впечатляюще. – Она поворачивается ко мне и обводит взглядом остальную часть квартиры. – Ты сам ее декорировал?

– Мне немного помогла мама, – признаюсь я. – Она была категорически против холостяцкой берлоги, но я не очень люблю цвет, поэтому мы нашли компромисс, выбрав черный, белый и немного зеленого.

– Очень утонченно. – Она улыбается. – И придает тебе еще больше сексуальности.

Усмехаюсь и за бедра притягиваю ее ближе.

– Неужели?

Она кивает.

– Белые стены и мебель, черные светильники и черные шкафы… Я ожидала увидеть совсем другое, а здесь царит особая атмосфера.

– Надеюсь, в хорошем смысле.

– Очень хорошем. – Она касается моей поясницы. – Ты еще напряжен?

– Рядом с тобой я всегда напряжен.

Винни закатывает глаза.

– Пэйси, я спрашиваю не о твоем пенисе.

Я смеюсь.

– Я помню, что в машине ты жаловался на спину. – Она потирает ее костяшками пальцев. – А как сейчас?

– С радостью полежу в джакузи, если ты голая будешь сидеть между моих ног.

Винни улыбается.

– Тогда показывай дорогу.

Черт… эта женщина меня погубит, но я согласен на все, что она готова дать.

Беру Винни за руку и веду в свою спальню, а она комментирует размеры моей кровати, качество постельного белья и декоративные подушки. Затем прохожу с ней в большую ванную комнату и сразу же направляюсь к джакузи, поворачиваю краны, чтобы включить воду.

– Как ты относишься к лаванде? – спрашиваю я.

– В смысле – к соли для ванны с лавандой?

– Да, не против?

В ответ получаю сексуальную улыбку.

– Нет, идеально.

Я высыпаю в воду лавандовую соль, достаю из шкафа несколько полотенец и откладываю их в сторону, а затем с телефона через Bluetooth-колонку включаю тихую поп-музыку. Повернувшись к Винни лицом, вижу, что она уже сняла платье и осталась в красном лифчике и подходящих к нему стрингах.

– Эй, о таком надо предупреждать, – бормочу я и делаю шаг назад, чтобы лучше рассмотреть ее.

Я не могу устоять перед телом Винни, этими чертовски сексуальными формами. Для меня она олицетворение идеала, и, кажется, она сама начинает верить в это, потому что рядом со мной чувствует себя все более уверенно.

Я тянусь к футболке и стягиваю ее через голову, а затем бросаю на пол. Взгляд Винни блуждает по моей груди и, когда опускается к шортам, я начинаю расстегивать их. Я возбуждаюсь от заинтересованности и пылкости, которые читаю в ее глазах. Продолжая наблюдать за ней, стягиваю шорты, а затем и боксеры, обнажая свой твердый член.

Наши взгляды встречаются, и Винни улыбается. Потом тянется назад, расстёгивает лифчик и позволяет ему упасть на пол. Касается своей идеальной груди и массирует ее, из-за чего мой член дергается. Продолжая ухмыляться, Винни стягивает стринги и шагает ко мне. Проводит рукой по моей груди до соска и медленно играет с ним.

– Приятно видеть, что ты уже возбудился, – шепчет она.

Черт… как же приятно. Кто бы мог подумать, что мне нравится, когда моим соскам уделяют внимание.

– Я же говорил, рядом с тобой я всегда возбужден. – Винни щипает мой сосок, и я резко втягиваю воздух. – Черт, детка, приятно.

– Рада, что тебе нравится, когда я ласкаю твои соски. – Я жду, что она подойдет ближе и поцелует меня, но вместо этого она проходит мимо меня к ванной. Затем наклоняется, открывая потрясающий вид на аппетитную задницу, и выключает воду. – Кто залезет первым, я или ты?

– Я. – Мой голос хриплый от мысли о том, что скоро я окажусь в ней.

Иду мимо и касаюсь рукой спины, ступая в ванну. Сажусь, а затем протягиваю руку, чтобы помочь Винни забраться ко мне. Она устраивается между моих ног, твердый член упирается ей в спину, и она прислоняется к моей груди. Кладет руки мне на бедра, а голову – на плечо. Я перемещаю руки на ее талию и целую в шею.

– Тебе удобно? – интересуюсь я.

– Очень, – довольно выдыхает она, проводя руками по моим бедрам.

– Хорошо. – Я касаюсь груди Винни, она издает протяжный стон и еще ближе прижимается ко мне, а я осторожно тереблю ее соски.

– М-м-м, Пэйси, как приятно.

– И мне, детка, – говорю я ей на ухо, а затем снова целую в шею. Она наклоняет голову, давая мне доступ, и я использую эту возможность, посасывая и покусывая кожу.

– У меня останутся следы, – тихо замечает она.

– Разве плохо, если все узнают, что ты моя? – спрашиваю я.

– Нет, мне нравится.

В ответ на это признание я издаю рык и сильнее сжимаю соски, а затем оставляю засос на нижней части ее шеи.

– Да, – стонет Винни, кладет руку на мой затылок, удерживая меня на месте. – Пэйси, из-за тебя я так сильно возбуждаюсь, что, если ты сейчас же не возьмешь меня, я сгорю.

– А ты чувствуешь, какой я твердый? – спрашиваю ее. – С тобой мне хочется кончить раньше времени.

– Потрогай меня, – стонет она.

– Я уже трогаю тебя. – Сжимаю ее сосок, и она шипит сквозь зубы.

– Я имела в виду клитор, – прерывисто дыша, просит она. – Коснись моего клитора.

– Ах, вот оно что, моя девочка готова.

– Пэйси, да, я готова. Внизу все пульсирует, помоги мне облегчить эту боль.

– Тогда тебе придется потерпеть. – Скольжу языком к ее плечу и продолжаю играть с грудью, дразня, щипая, слегка потягивая и перекатывая соски.

– Пэйси. – Винни прижимается ближе, и мой член становится болезненно твердым, когда она трется о него спиной. – Тогда я помогу себе сама.

Кусаю ее за плечо, и она стонет.

– Даже, блин, не думай об этом. Держи руки на моих коленях.

– Но разве ты не хочешь посмотреть, как я довожу себя до оргазма?

Очень соблазнительное предложение.

– Хочу, но предпочитаю видеть, как двигается твоя рука, как ты широко разводишь ноги… а сейчас вода мешает.

Перекатываю ее соски, сжимая чуть сильнее.

– Черт, Пэйси. – Винни ерзает. – Мне нужен твой член. – Мне чертовски нравится слышать такие слова из ее уст.

– А мне нужна твоя тугая киска, но еще рано, – шепчу я, проводя языком по ее шее, к уху. Винни вздрагивает от моих прикосновений и крепче сжимает мои колени, в ответ на это я разжимаю пальцы и легонько поглаживаю ее соски.

– Ты мучаешь меня, – хнычет она, не в силах усидеть спокойно.

– Я доставляю тебе удовольствие. – Я снова целую ее в шею, покусывая кожу и оставляя следы.

– Пэйси, я близко.

– Я знаю. – Скольжу рукой вниз к ее промежности, она втягивает живот, и когда я оказываюсь чуть ниже пупка, выгибает спину, пытаясь побудить меня опуститься ниже.

– Пожалуйста.

– Терпение, детка, – говорю я, возвращая руку к груди, кружа указательным пальцем вокруг соска.

– Я скоро кончу от одних твоих прикосновений.

– Тогда кончай. – Я прихватываю зубами мочку ее уха и рычу, когда она снова трется о мой член.

Указательным и большим пальцами сжимаю левый сосок и кручу его, играя с твердой горошиной, наслаждаясь ее отзывчивостью, после чего снова двигаюсь вниз. Дыхание Винни учащается, грудь прижимается к моей руке, она сильнее наклоняется, открывая для меня свою красивую шею, и умоляет:

– Пэйси, трахни меня пальцами.

– Какая же ты ненасытная. – Я прижимаю пальцы к ее входу, а затем скольжу ими вверх. Винни громко стонет, а после резко поворачивается ко мне лицом. Взгляд дикий, шея покраснела от моих ласк, а грудь горит от моих поддразниваний.

Шикарный вид.

– Мне необходим твой член. – Она сжимает его, и я едва не ахаю от облегчения. – И я нужна тебе так же сильно, как и ты мне.

– Ты нужна мне сильнее, – признаюсь я, наслаждаясь ее ласками под водой.

– Я на противозачаточных и не хочу, чтобы между нами были тайны. Ты мне доверяешь?

– Черт, да, – не задумываясь, отвечаю я. Не уверен, что смог бы сдержаться, даже если бы она не была на таблетках.

– Как ты… как ты хочешь взять меня? – спрашивает Винни, внезапно смущаясь.

– Залезай сверху.

Она качает головой.

– Эта поза…

– Я не он. – Я прижимаю два пальца к ее губам, заставляя замолчать. – Поверь, я очень сильно хочу увидеть, как ты скачешь на моем члене и берешь ситуацию под контроль. Хочу смотреть тебе в глаза, когда ты сядешь на мой готовый болт, а потом кончишь.

Она прикусывает губу, обдумывая мою просьбу.

– Я помогу тебе, – обещаю я, видя, что Винни волнуется. Сжимаю ее бедра и велю: – Встань на колени и располагайся над моим членом. – Она не сразу выполняет приказ, но, когда все же делает, как велено, я возбуждаюсь еще сильнее. – Теперь опустись вниз и сожми бедрами мой член. – Она так и делает, в итоге я упираюсь в ее вход. – Черт, детка, да, вот так. А теперь, когда будешь готова, опустись на меня, но продолжай смотреть мне в глаза.

Сделав глубокий вдох, она скользит моим членом прямо к своему входу, а затем начинает медленно опускаться. Как только я начинаю проникать в нее и моя обнаженная плоть касается голой кожи, у меня закатываются глаза.

Сосредоточься, посмотри на нее. Открой глаза.

Возвращаю взгляд к лицу Винни и вижу, как она быстро дышит, опускаясь ниже, а затем сжимает мои плечи, скользя дальше.

– Пэйси, ты… господи, ты такой большой!

– Винни, продолжай, ты не дошла до конца.

Она прикусывает нижнюю губу.

– Думаю, я не смогу.

– Посмотри на меня, – велю я. Когда она выполняет, озвучиваю следующий приказ: – Убери руки за спину и сцепи пальцы. – Видя ее растерянный взгляд, настойчиво добавляю: – Сейчас же.

Слыша мой строгий тон, она убирает руки, и теперь ее бюст оказывается на уровне моих глаз. Идеально. Провожу ладонью по ее спине, притягивая ближе, а затем опускаю рот на ее грудь. Облизываю сосок, а потом нежно тяну за него. В ответ Винни стонет и опускается ниже на моем члене.

– Да, детка, вот так, расслабься. – Ласкаю вторую грудь, пока она не открывается еще сильнее и не принимает меня полностью. По тому, как она откидывает голову назад и стонет, я понимаю, что вошел до конца.

– Боже мой, – стонет Винни, прижимаясь бедрами к моим. – Еще никто никогда не входил так глубоко. – Она снова ерзает. – Пэйси, господи.

– Посмотри на меня.

Она открывает глаза, но продолжает держать руки за спиной.

– Вот так. Теперь поднимись и опустись обратно. – Она делает, как я велю, и когда снова скользит вниз, громкий стон срывается с моих губ из-за того, насколько приятно чувствовать ее на себе.

Кладу руки ей на бедра и направляю, побуждая то опускаться, то снова подниматься. Винни расцепляет руки и касается моих плеч, держась за них, чтобы сохранить равновесие.

– Боже, Пэйси, как же мне хорошо.

– Ты идеальная, – говорю я, не в силах контролировать то, что вылетает у меня изо рта, когда ее мышцы сжимают меня. – Черт, безумно сексуальная и тугая.

Винни ускоряется, ее грудь прыгает перед моим лицом, и наши стоны заполняют ванную комнату.

– Да, да… да, – тяжело дышит она.

– Детка, быстрее. – Я помогаю ей. Мои яйца напрягаются, давление у основания члена нарастает. Я готов кончить, но хочу, чтобы она кончила со мной. – Ты скоро?

– Черт, Пэйси! – кричит Винни, ее киска сжимается, и она бурно кончает.

– Господи, да, – хриплю я. Мой член набухает, и я нахожу собственное освобождение, голова падает вперед, когда я замираю и изливаюсь в нее. – Матерь божья, – сиплю я, переводя дыхание.

Винни обнимает меня и прижимается к моей груди, мой член все еще в ней, как раз там, где ему самое место.

Провожу рукой по ее спине, пока мы оба пытаемся прийти в себя.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

Она кивает, но не говорит ни слова.

– Уверена? – услышав всхлип, спрашиваю я.

Она поднимает голову с моего плеча, и я вижу, как по ее щеке течет слеза.

– Прости, – произносит она. – Глупо плакать после секса. Мне неловко.

– Все нормально, – заверяю я. – Почему ты плачешь?

Когда она пытается отвернуться, удерживаю ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Меня пугают те чувства, которые я к тебе испытываю… Их слишком много.

Провожу большим пальцем по ее щеке и улыбаюсь.

– Детка, разве это повод для слез? Скорее для праздника.

– Это слезы счастья, – говорит она. – Благодаря тебе я чувствую себя королевой. Никто никогда не относился ко мне так, как ты, и я все еще пытаюсь осмыслить происходящее.

– Не надо ничего осмысливать, просто прими все как данность. Ты – королева, моя прекрасная королева. – Ни одна женщина не вызывала у меня таких чувств, никогда прежде я не говорил ничего подобного, даже не хотел. Но теперь, когда я познакомился с Винни… Я в восторге от нее, полностью потерялся в ней. Я хочу быть с ней и только с ней. Прижимаюсь губами к ее губам и позволяю себе раствориться в ней, пока она сидит на мне.

– Переживаешь по поводу завтрашнего дня? – спрашивает Винни.

На ней одна из моих футболок, на мне лишь боксеры, она прижимается спиной к моей груди, а я обнимаю ее за талию.

– Немного, – честно отвечаю я.

– И о чем именно?

Прижимаю ее ближе, ощущая спокойствие просто от того, что она рядом.

– В основном из-за того, что будет, если у меня что-то найдут.

Винни молчит, а затем просит:

– Расскажешь мне о том случае? Том дне, когда получил травму? Или тебе тяжело говорить об этом? Если так, я пойму, ничего страшного.

Вздыхаю и целую ее в макушку.

– Я не против обсудить травму. – Она поворачивается лицом ко мне. Мило прячет руки под подушку и ждет, когда я начну говорить. Но я не в силах не отметить ее красоту. – Ты очень красивая.

– Спасибо.

Вздыхаю и начинаю вспоминать тот день.

– Мы играли с «Оклендом». Это была предсезонная игра, и я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Не знаю, из-за чего конкретно, но я не был всецело увлечен игрой. «Окленд» вырвался вперед, и когда их настигли защитники, я моргнул и потерял шайбу из виду. В следующий момент посмотрел направо и – конец. После этого я упал в обморок. Следующее, что помню, – я лежу в раздевалке, а врач команды осматривает меня. Когда наконец я окончательно пришел в себя и осознал, что случилось, я уже был в больнице, там мне сообщили, что у меня тяжелое сотрясение мозга, из-за которого я выбыл на несколько недель.

– Кто-нибудь остался с тобой на ночь? – обеспокоенно спрашивает она.

– Да, Тейтерс. Будил меня каждый час, проверял, все ли в порядке. Иногда он ведет себя как придурок, но он отличный друг.

– Да, я вижу. – Винни скользит пальцем по моей груди. – И когда у тебя начались мигрени?

– Сразу же, – признаюсь я. – Но я никому о них не сказал.

– Что? Почему ты промолчал?

– Потому что чертовски злился. Я сидел дома и наблюдал за тем, как моя команда выполняет всю работу. Я хотел вернуться на лед и не собирался откладывать возвращение.

– А когда врачи узнали о твоих болях?

– Через два месяца, когда я не явился на тренировку. Я приехал на стадион, но не смог выйти из машины. До сих пор не понимаю, как мне вообще удалось добраться до места по пробкам, ведь голова просто раскалывалась.

– И потом тебя обследовали?

Я качаю головой.

– Нет. Я немного преуменьшил масштабы проблемы, сказал, что это не впервые, но я всегда находил способ справиться с болью. Когда я пропустил шестую игру, меня раскусили. Я заверил всех, что после окончания сезона разберусь со своей головой, но хотел выяснить все еще до конца плей-оффа. Перед отъездом в Банф я повидался с Доком, сказал ему, что, хотя у меня и случались мигрени, я чувствую себя хорошо

– Но ты ведь соврал, да?

– На тот момент все было нормально, однако парни знают меня, поэтому заставили провериться. И вот мы здесь, а не в Банфе, где мне бы хотелось быть.

– Я рада, что они настояли на своем.

– А я рад, что ты здесь со мной, – говорю я и целую ее.

– Тебе повезло, что твои друзья переживают за тебя. Ты – профессиональный спортсмен, а значит, должен быть в лучшей форме. Тебе платят за эту работу, поэтому ты должен ставить свое здоровье на первое место. Но они волнуются о тебе не только поэтому, они считают тебя другом, а такая роскошь доступна не каждому. – Винни права, и мне стоит быть более благодарным за такое отношение.

– Да, я согласен. Спасибо за эти слова… Ты, кстати, действовала мягче, чем мои товарищи. – Она смеется.

– Я тут подумала, пока ты завтра будешь проходить обследование, я приготовлю тебе ужин, – говорит Винни, выводя круги на моей груди.

– Да? И что ты решила приготовить?

– Есть какие-то пожелания?

Я раздумываю над ее вопросом.

– Что-то кроме твоей киски на десерт?

– Боже, Пэйси! – Она толкает меня, и я смеюсь. – Ты всегда такой озабоченный?

– Нет, это все благодаря тебе.

– Серьезно, у тебя есть особые предпочтения в еде? Аллергия на что-нибудь?

– Я ем практически все и уверен, мне понравится то, что ты приготовишь. – Чмокаю ее в нос.

– Тебя подвезти? – спрашивает Винни. – Твоя машина осталась в Банфе, как ты планируешь добраться до врача?

– Не переживай, за мной приедет водитель.

– Ого, да ты крутой парень, – шутит Винни, а потом спрашивает: – Тебе не покажется странным, ну, знаешь, что я останусь у тебя на несколько дней, буду готовить ужин? Такая перспектива тебя не пугает?

– А почему она должна меня пугать?

– Потому что большинство парней точно испугались бы, – пожимает плечами она. – Полагаю, ты другой, потому что мы продвигаемся довольно быстро, и я хочу убедиться, что ты понимаешь: мы всегда можем притормозить. Ты не должен считать, будто обязан…

Я прижимаю пальцы к ее губам.

– Пожалуй, пора тебя остановить. Перестань судить обо мне по поведению знакомых мужчин. Если бы я не хотел, чтобы ты была здесь, то не напросился бы поехать с тобой. Наши отношения развиваются так быстро, потому что я так хочу, я же вижу, что мы оба настроены серьезно. Согласна?

Она кивает, тогда я тянусь к ней и касаюсь ее головы.

– Понятно? Не хочу повторять, но я не принимаю решения наобум. Мои поступки всегда имеют под собой основание. Ясно?

– Да… папочка.

Мои брови взлетают, и я разражаюсь смехом.

– Что?

Винни тоже смеется.

– Ты слышал… папочка.

Хохоча еще громче, я поворачиваю ее, заставляя лечь на спину, и сдвигаю футболку вверх, обнажая грудь. Винни послушно раздвигает ноги.

– Ты ведь понимаешь, что сама даешь мне разрешение вытворять с твоим телом что угодно?

– Именно на это я и рассчитывала, – подмигивает она.

Черт, когда она так смотрит на меня, я чувствую себя самым счастливым парнем на планете.

Тейтерс: Судя по отсутствию сообщений, рискну предположить, что вчера ты доехал до Ванкувера, но вместо того, чтобы сообщить друзьям, что с тобой все нормально, решил «показать» Винни квартиру.

Хорнсби: Они точно трахались.

Поузи: Что ты ел на ужин?

Тейтерс: Вот о чем ты переживаешь? О его ужине?

Поузи: *пожимает плечами* Они ехали другой дорогой, вдруг попробовали что-то новенькое.

Хорнсби: Уверен, я знаю, что у него вчера было на ужин…

Лоус: Да, вчера мы приехали в Ванкувер, а сейчас я еду к Доку. На ужин ели пиццу в одном захудалом баре. И да… Я «показал» ей квартиру, и больше по этому поводу ничего не скажу.

Тейтерс: Хорошо.

Хорнсби: Не хочу отвлекать тебя от встречи с Доком, но… признай, у тебя еще никогда не было такой классной девушки.

Поузи: По нему видно.

Тейтерс: Почему ты так считаешь?

Хорнсби: Ты видел, как он на нее смотрел? Мужик сам не свой, когда дело касается этой девушки.

Поузи: *шепотом* Думаю, наш мальчик влюбляется.

Тейтерс: С ума сошли? Для этого еще слишком рано. Верно? Лоус, ты влюбляешься?

Хорнсби: *проверяет часы* Ждем ответа.

Поузи: Хотелось бы знать, как дела у твоего сердца? Оно уже в изящных ручках?

Холмс: И мне тоже интересно.

Тейтерс: Холмс, нет, только не ты. Быть такого не может.

Лоус: Да, соглашусь, она лучшая. С ней я кончаю так сильно, что едва не теряю сознание. И не надо дополнительных вопросов, я не стану делиться подробностями. А насчет влюбленности… в Винни трудно не влюбиться. У нее непростая жизнь, но ей удалось остаться настоящей, доброй. Она искренняя и всегда готова поддержать, выслушать, а еще ей наплевать на мой статус. Я и не думал, что есть такие девушки, так что да, я начинаю влюбляться. Теперь нужно выяснить, как удержать ее.

Хорнсби: Я ведь говорил!

Поузи: У меня соски затвердели, когда я это прочитал.

Холмс: Поздравляю, мужик.

Тейтерс: Хм… ты серьезно? Ты правда влюбился в нее?

Хорнсби: Ты слепой? Он уже давно это сделал.

Поузи: Скоро пойдет к алтарю.

Тейтерс: Стоп, не надо забегать вперед.

Хорнсби: Стойте, важный вопрос. Кто будет твоим шафером?

Поузи: О, отличный вопрос. Любопытные умы хотят знать.

Холмс: Готов поспорить, я знаю ответ.

Тейтерс: Не хочу принимать участие в этом нелепом разговоре, но… кто?

Хорнсби: Холмс, кто это?

Поузи: Это я, очевидно ведь. У нас отличные отношения.

Тейтерс: А мы в юности были соседями по комнате.

Хорнсби: А я много раз помогал ему надевать носки в раздевалке.

Холмс: Шафером буду я.

Тейтерс: ХА!

Хорнсби: Уморительно.

Поузи: Не хочу показаться придурком… но сильно сомневаюсь.

Тейтерс: Лоус, черт, включайся. Мы ждем ответ.

Лоус: Не то чтобы я в ближайшее время собирался жениться, но если бы пришлось выбирать, несомненно, я бы выбрал Холмса.

Хорнсби: Чушь собачья!

Тейтерс: Что за хрень?

Поузи: Брехня!

Холмс: Я же говорил.

Тейтерс: Я жду объяснений.

Поузи: Прошу обратить внимание на уровень враждебности.

Хорнсби: Не слушайте его. Он на кухне, я даже из бассейна слышал его возмущенный рев.

Тейтерс: Поузи закатил истерику и бросил в Стефана бутылку с водой.

Поузи: Они вруны, потому что знают, я твой номер два.

Холмс: Примите факт, ребята.

Хорнсби: Холмс, вернись к своей дурацкой книге.

Тейтерс: Все еще жду объяснений.

Лоус: Я никому ничего не должен объяснять, но скажу вот что: Холмс не достает меня. Он плывет по течению, делает то, что ему говорят, и не навязывает свое дурацкое мнение.

Тейтерс: М-м-м, только я помню, что именно Холмс угрожал позвонить тренеру?

Хорнсби: Да-да, так и было.

Поузи: *поднимает руки* Не хотел напоминать об этом.

Холмс: Я не стану молчать о важном.

Лоус: Еще одна причина, по которой из него выйдет хороший шафер. И еще… спасибо, что отвлекли, засранцы. Ценю.

Поузи: Значит, мы все можем быть шаферами?

Хорнсби: Хороший вопрос.

Лоус: Предлагаю обсудить его, когда придет время.

Тейтерс: Парни, значит у нас еще осталась возможность повлиять на выбор шафера.

Хорнсби: Ты, кажется, вообще был против брака.

Тейтерс: Теперь, когда на кону роль шафера, я в деле. И не забывай держать нас в курсе того, что скажет Док.

Поузи: Если что, мы рядом.

Хорнсби: Что бы ни случилось, мы с тобой.

Холмс: Удачи, друг.

– Как считаете, мне придется завязать с хоккеем? – спрашиваю я, садясь на стул в кабинете Дока.

Он потирает подбородок и откидывается на спинку кресла.

Последние несколько часов были настоящей пыткой. Мне пришлось пережить серию тестов, так что теперь я измотан не только физически, но и морально. Я ответил на безумное количество вопросов и при этом постоянно волновался, что со мной что-то действительно не так. А теперь сижу напротив Дока и хочу одного: узнать, какого черта происходит?

– Пэйси, если бы у меня был ответ, я бы озвучил его. – Он кладет лодыжку на колено. – Хотелось бы мне провести исследование раньше? Да, совершенно точно. Думаю, если бы мы сразу добрались до сути, смогли бы быстрее решить проблему. А теперь, учитывая твои мигрени, боюсь, ситуация могла усугубиться.

– Понимаю, но я ведь говорил, последний приступ был уже не настолько сильным, как предыдущие.

– И это хороший знак, но совсем необязательно, что ситуация улучшается.

– И что теперь? – спрашиваю я, страх буквально сковывает все тело.

– Невролог, доктор Флэннери, изучит результаты МРТ и КТ на предмет наличия каких-либо отклонений и повреждений мягких тканей. – Он отводит взгляд и продолжает: – Без этих результатов рано делать выводы.

– И?

Док кладет руку на стол.

– Когда мы все выясним, я свяжусь с тобой. – Его нежелание смотреть на меня беспокоит.

– Вы что-то скрываете. – Он смотрит мне в глаза. – Просто скажите правду, или я сойду с ума.

Он кладет руки на стол и смотрит на меня.

– Если имеет место кровоизлияние в мозг или повреждение нервных волокон, то для тебя, Пэйси, этот сезон, скорее всего, был последним.

Я со злостью стискиваю подлокотники.

– Знаю, ты не это хотел услышать, но, думаю, я должен предупредить тебя.

Качаю головой, отказываясь верить в его прогноз.

– Этот сезон не мог быть последним.

– Пэйси.

– Черт с два! – кричу я, ударяя кулаком по подлокотнику. – Ничего подобного!

Док медленно откидывается на спинку кресла и кивает.

– Давай не будем торопиться и дождемся результатов, а пока постарайся успокоиться и расслабиться.

Ага, легко раздавать советы, когда сам не рискуешь лишиться того, ради чего так упорно трудился.

Но вместо того чтобы съязвить, решаю убираться отсюда к чертям, поэтому мрачно киваю.

– Вы не расскажете тренеру?

Сегодня я встретился с Доком не в спорткомплексе, а в его личном кабинете. Я поступил так умышленно, потому что не хотел, чтобы кто-то что-то заподозрил. Да, сейчас межсезонье, но слухи есть слухи.

– Мой долг как врача команды сообщать все подробности о здоровье игрока. Но пока не узнаю все достоверно, повременю с отчетом.

– Док…

– Пэйси, я не могу врать, это моя работа.

Откидываюсь на спинку кресла.

– Вот черт.

– Пэйси, я понимаю, тебе нужен другой ответ, но в данной ситуации беспокойство ничего не принесет. Советую тебе завести дневник и там отмечать информацию о приступах головной боли. Записывай, что ешь, какие упражнения делаешь, их продолжительность, что еще особенного происходит перед мигренью. И постарайся подметить особенности. Что происходит со зрением, возникают ли необычные ощущения, отмечай, в какой момент они возникли, как долго длились и что послужило их причиной.

Если мы сможем увидеть некую закономерность, понять, что предшествует твоим мигреням, то сможем выяснить, связаны ли они с физическими упражнениями, диетой или даже стрессом. Неврологу тоже понадобится эта информация, поэтому, если ты запишешь все, что вспомнишь, мы сможем дать ему больше информации. Я перешлю ему список добавок и витаминов, которые ты принимаешь, но, если ты что-то добавишь и вычеркнешь, дай мне знать. Стресс негативно влияет на здоровье, поэтому постарайся расслабиться. Кто-нибудь из парней приехал с тобой? Возможно, вечером ты сможешь провести время с друзьями, чтобы не оставаться одному.

Я качаю головой.

– Они все остались в Банфе. А я… – почесываю щеку, – я вернулся с девушкой.

– Девушкой? – удивляется Док. – Не припомню, чтобы раньше ты уделял особое внимание противоположному полу.

– Да, но Винни совсем другая. – Я говорю о ней отрывисто, даже сердито, все из-за угрозы, которая теперь появилась в моей жизни, угрозы досрочного окончания карьеры. – Она остановилась у меня. Вообще-то, она собиралась сегодня в магазин, чтобы купить еду и приготовить для меня ужин.

– Тогда предлагаю направить энергию туда.

Я встаю с кресла.

– Позвоните сразу, как что-то узнаете.

– Конечно. – Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее.

– Спасибо.

Выхожу из кабинета и по дороге к машине достаю телефон. Быстро пишу парням.

Лоус: Встреча с Доком окончена. Жду результатов МРТ и встречи с неврологом. Буду держать вас в курсе. У него нет ответов. Если что-то узнаю, сразу сообщу.

А затем пишу Винни.

Пэйси: Надо кое-куда заехать, а потом поеду домой. Хочу скорее увидеть тебя.

Убираю телефон в карман и шагаю прочь от здания, стараясь успокоиться с помощью дыхательной гимнастики.

Все будет хорошо.

Я справлюсь.

Глава 22

Винни

Ничего не успеваю. Предполагалось, что в это время я уже буду занята приготовлением ужина, но я все еще брожу по магазину так, словно никогда раньше не покупала продукты.

После того как Пэйси уехал к врачу, я навела порядок в квартире, а именно: собрала разбросанную одежду, а затем слишком долго просматривала рецепты. Взглянув на часы, поняла, что прошел уже час, а я так ничего и не купила.

Отказавшись от идеи приготовить какое-нибудь изысканное блюдо, я решила сделать тако… ну, потому что… я люблю тако. Но мой выбор пал на тако из креветок с соусом из лайма, домашним гуакамоле и рисом из микроволновки, потому что у меня мало времени. Надеюсь, Пэйси понравится.

– Да где эти чертовы тортильи? – бормочу я себе под нос, а потом, поворачивая за угол, врезаюсь в другую тележку. Я отскакиваю назад и натыкаюсь на витрину с чипсами. Сбиваю несколько пачек, но, к счастью, остальные стоят на месте.

Наклонившись за пачкой, я слышу:

– Черт, прости.

Я напрягаюсь и резко поворачиваю голову в сторону знакомого голоса.

Медленно встаю, рассматривая стоящего передо мной мужчину. Тяжело сглатываю.

– Джош?

Он тоже поднимается и смотрит на меня.

– Винни, – медленно произносит он. – Ничего себе, никак не ожидал встретить тебя здесь.

Боже, каковы шансы наткнуться на Джоша в Ванкувере, да еще и в ближайшем к квартире Пэйси магазине?

Довольно маленькие.

Но, видимо, на мне законы статистики не работают.

– Джош, ого, я… Я не знала, что ты живешь здесь.

– Да, несколько месяцев назад переехал из-за работы. Ты тоже перебралась сюда? – В его голосе слышна надежда. Даже слишком много надежды.

– Нет, – отвечаю я. – Я, э-э-э, остановилась у своего друга… то есть парня.

Джош хмурится.

– У парня?

Пот выступает на шее, и я не понимаю, почему так сильно нервничаю и несу несуразицу. Это Джош меня бросил, оставил одну тогда, когда был мне нужен. Именно он дерьмово обошелся со мной, и, если уж на то пошло, именно он должен заливаться краской, а не я.

Сделав вдох, кладу пакет с чипсами на витрину и говорю:

– Да, у своего парня.

– Ого, я не знал, что ты…

– Конечно, откуда тебе знать, мы ведь не общаемся с тех пор, как ты меня бросил, – язвлю я.

– Я это заслужил. – Он понуро опускает плечи. – Полагаю, ты именно поэтому не отвечала на сообщения, из-за парня. – Мне не нравится его тон, когда он говорит эти слова. Я слышу… ехидство. Что с ним такое?

– Нет, ошибаешься, я просто не вижу в этом смысла. Сомневаюсь, что хоть что-то из того, что ты можешь сказать, изменит мое мнение о твоем поведении.

Он кивает.

– Понимаю. – Он смотрит на меня, и при виде его взгляда у меня сбивается дыхание. Я уже видела этот взгляд, но не у Джоша… у кого-то другого. – Можно мне хотя бы извиниться?

Я в шоке от того, каким знакомым мне кажутся эти глаза, линия челюсти, форма носа… Он почти… Боже, наверное, я схожу с ума, потому что он выглядит почти как Пэйси.

Джош воспринимает мое молчание как приглашение продолжать, так что начинает объясняться прямо здесь, посреди магазина продуктов.

– Винни, мне следовало поступить иначе. В моей жизни кое-что происходило, и вместо того чтобы обсудить все с тобой, я оттолкнул тебя, в основном из-за страха, что тебе будет тяжело. И единственный способ это сделать – повести себя как мудак, так что я так и поступил.

Я прихожу в себя и спрашиваю:

– В смысле – кое-что происходило? О чем ты? Насколько я знаю, ты переживал из-за новой работы.

Он качает головой и тихо говорит:

– Я переживал, потому что у меня на простате обнаружили узелок.

– Что? – практически кричу я.

Он проводит рукой по волосам.

– Мне поставили диагноз – рак простаты. Я узнал о нем как раз тогда, когда твоей маме пришлось продать магазин. Решил, что тебе и так тяжело, тем более не понимал, удастся ли мне вылечиться. Поэтому я сделал вывод, что для тебя будет проще, если я… уйду.

– Проще? – переспрашиваю я, пытаясь осознать услышанное. У Джоша был рак. РАК! И он даже не подумал рассказать мне об этом? – Джош, из-за тебя я стала сомневаться в себе, ты унижал меня, говорил, что я поправилась, что ты больше не считаешь меня красивой. Ты думал, лучше вести себя так, чем сказать правду о том, что у тебя рак?

– Да, – не задумываясь, отвечает он. – В то время я считал, что надо разорвать все связи. Что для тебя будет лучше ненавидеть меня, чем любить и потерять. По крайней мере, ненависть помогла бы тебе жить дальше, что ты и сделала. А если бы со мной что-то случилось и вдобавок к маме ты бы потеряла меня? Не уверен, что тебе удалось бы…

– Но я все равно тебя потеряла! – Эмоции берут верх, и я почти кричу. – Ты все равно ушел из моей жизни, – повторяю я. – И кто ты, черт возьми, такой, чтобы делать выводы о том, что я могу вынести, а что нет?

– Ты и без меня едва сумела пережить потерю мамы, – парирует Джош. – Не хочу сыпать соль на рану, но ты потеряла себя, откладывала на потом собственную жизнь, чтобы помочь остальным. И где ты сейчас? – серьезно спрашивает он. – Чем ты занимаешься, Винни?

– Я… – Мне хочется резко ответить, но я не нахожу слов, потому что, даже если презираю его, особенно сейчас, – он прав. Да, я поставила собственную жизнь на паузу, потеряв маму, и, если бы узнала правду, поступила бы так же ради него. Потому что я такой человек. Я люблю помогать, заботиться. И мне не должно быть стыдно за это.

Джош подходит ближе, и я почему-то не отступаю.

– Я знаю, моим словам и тому, как я все преподнес, нет оправданий, но в тот момент я не мог придумать другой способ разобраться с происходящим. Теперь я понимаю, что совершил огромную ошибку, потому что ты могла бы помочь мне во время лечения. Проводила бы время с мамой и помогала бы мне. – Он тянется и берет меня за руку. – Я испугался и вместо того, чтобы сесть и обдумать, как поступить, отреагировал импульсивно. Больше всего на свете я жалею о том, что потерял тебя.

– Ты… Джош, ты буквально растоптал меня!

– Я знаю. – Он делает еще один шаг. Вокруг ходят покупатели, из динамиков громкоговорителей доносятся объявления, на заднем плане играет тихая музыка, но все эти звуки исчезают, когда я смотрю Джошу в глаза. – И мне придется всю жизнь сожалеть о том, как я поступил с любимой девушкой. – Он поднимает мой подбородок. – Винни, прости. Мне чертовски жаль, и, если бы я мог повернуть время вспять и все изменить, я бы так и сделал. Вместо слов о том, что я считаю тебя некрасивой, я бы сказал, что ты самая прекрасная женщина, которую я знаю. Вместо того чтобы повторять, что я не считаю тебя привлекательной и поэтому не могу… довести дело до конца, я бы признался, что у меня рак простаты, и это один из побочных эффектов болезни. И вместо того чтобы сказать, что я тебя не люблю, я бы назвал тебя любовью всей моей жизни, заверил бы, что даже представить не могу, как жить, зная, что ты продолжаешь жить дальше рука об руку с кем-то другим.

Он ведь шутит, да?

Джош не может и правда верить во все то, что только что наговорил.

Потому что если это так, если он говорит правду, тогда… получается… все, что я думала об окончании наших с Джошем отношений, – все это ложь, за которой скрывалась страшная истина. Он был болен, страдал и нуждался в том, чтобы обдумать случившееся в одиночестве. А на самом деле ему нужен был кто-то, кто держал бы его за руку, точно так же как я держала за руку свою маму. И все же он решился ранить того, кого «любил», и продолжал делать это день за днем. Ради чего? Я никак не могу согласиться с тем, что его решение, – разбить мне сердце – было верным. А потом он понял свою ошибку, но вновь думал только о себе.

«Ты могла бы помочь мне во время лечения», – сказал он.

– Джош, я… Я не знаю, что сказать. – Во рту пересохло.

– Тогда ничего не говори, – отвечает он. – Я не прошу простить меня сразу же, понимаю, мне еще нужно заслужить такую милость. – Он подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев. – Я просто рад, что смог поговорить с тобой, увидеть тебя. И может, со временем я снова завоюю твое доверие. А потом, возможно, ты подаришь мне и свое прощение. Пока что я лишь надеюсь, что ты позволишь иногда писать тебе, узнавать, как у тебя дела. Ты не против?

Я настолько растеряна и ошарашена, что просто киваю.

– Спасибо. – Он обнимает меня и целует в макушку, а затем, до того, как я успеваю как-то прокомментировать его действия, отстраняется и засовывает руки в карманы. – Прости, что отнял у тебя время. – Затем переводит взгляд на мою тележку и улыбается. – Готовишь тако?

– Да, – тихо отвечаю, все еще пытаясь прийти в себя.

– А парень счастливчик.

Я улыбаюсь, но ничего не говорю.

– Тебе нравится здесь, в Ванкувере?

Пытаюсь взять себя в руки.

– Э-э-э, я не переехала сюда, нет, просто… останусь на какое-то время.

– Значит, тебе надо возвращаться к работе? – спрашивает он.

– Не совсем, некуда возвращаться. Ты прав, я правда жила чужой жизнью и теперь пытаюсь понять, как мне вернуться в настоящее.

Взгляд Джоша полон нежности.

– Ты стойкая, Винни. Я не сомневаюсь, что ты найдешь свою дорогу, но, если тебе когда-нибудь захочется с кем-то поговорить, я рядом. Возможно, в прошлом я не поддерживал тебя должным образом, но сейчас готов.

– Спасибо, – медленно произношу я, эмоции начинают брать верх. – Ну, мне, наверное, пора вернуться к поиску тортилий.

– Они близко. Если бы не наткнулась на меня, как раз увидела их. Они прямо за углом.

– Отлично. – Я улыбаюсь ему. – Что ж, тогда я…

– Да. – Он отходит в сторону. – Спасибо, что выслушала. Был рад тебя увидеть.

– И я, – отвечаю, двигаясь мимо. Он тянется и проводит пальцем по моей руке, когда я поворачиваю за угол. Оглянувшись через плечо, ловлю знакомый взгляд, который жутко похож на тот, что я замечала у Пэйси, и чувствую, как желчь поднимается по горлу. Откуда у меня эти бредовые мысли?

Найдя тортильи, я несколько мгновений смотрю на них, пытаясь собраться с мыслями, но это невозможно, потому что я могу думать лишь о признании Джоша и о том, что чувствую по этому поводу…

Как будто я оказалась недостойна его… как и считала когда-то.

Глава 23

Пэйси

Я с силой захлопываю дверь в квартиру и бросаю цветы для Винни на столик в прихожей. Останавливаюсь, кладу руки на бедра и пытаюсь перевести дыхание. Какого хрена?

Снова проверяю телефон, читая последнее сообщение Винни.

Винни: В продуктовом, опаздываю. Скоро буду.

Да, я точно знаю, почему она опаздывает.

Быстро шагаю к холодильнику, распахиваю дверцу и достаю пиво. Используя стойку, срываю крышку и делаю большой глоток прямо из бутылки.

Она была с долбаным Джошем.

Сжимаю бутылку с такой силой, что, боюсь, могу сломать горлышко.

Джош.

Как это вообще произошло? Она знала, что он в Ванкувере? Поэтому поехала со мной? Чтобы при первой же возможности встретиться с ним?

Неужели они… охренеть можно.

Неужели это с ним она тогда переписывалась?

Снова подношу бутылку к губам и осушаю ее залпом, затем бросаю в раковину, стекло разбивается вдребезги. Тянусь к холодильнику и беру еще одну. Откручиваю крышку и меряю шагами кухню, в подробностях вспоминая момент, когда застал их вдвоем, они обнимались, а потом он поцеловал ее в макушку.

– Твою мать! – кричу я, хватаюсь за кухонную стойку и делаю очередной глоток пива. Достаю телефон и открываю переписку с Джошем. Не медля ни секунды, отправляю ему сообщение.

Пэйси: Ну-ка, нахрен, держись от нее подальше. Слышишь? Она не твоя и прекрати пытаться что-то с этим сделать.

Винни бы ни за что не вернулась к нему, ведь так? Этот парень вел себя как настоящий мудак. Унижал, заставлял чувствовать себя недостойной. Он сам бросил ее, отказавшись от лучшего, что с ним случилось.

И все-таки они обнимались.

Телефон издает звук сообщения.

Джош: Никогда не думал, что доживу до дня, когда Пэйси Лоус будет ревновать ко мне.

Пэйси: Я не ревную, просто не хочу, чтобы ты морочил ей голову. Ты уже достаточно обидел ее.

Джош: Я бы никогда не поступил так с ней.

Пэйси: А как же быть с тем, что ты уже натворил?

Джош: Если бы ты позволил мне все объяснить, возможно, не судил бы так строго.

Ага… как же.

Снова беру пиво и делаю большой глоток, приканчивая вторую бутылку. На этот раз ставлю ее на стойку и выжидающе смотрю на входную дверь.

В голове туман.

Злость из-за непонимания, что ждет меня в будущем, чертовски пугает. Я пытаюсь делать вид, что все нормально, но в глубине души понимаю – что-то грядет. Док вызовет меня к себе и сообщит ужасные новости. Судя по его поведению, к этому все и идет.

А учитывая, что я увидел в магазине… как Винни с Джошем стояли так, будто никогда и не расставались… Я издалека наблюдал, как она позволила обнимать себя, прикасаться к себе так же, как я прикасался к ней.

Еще никогда не чувствовал себя таким… обманутым.

Она моя.

И я думал, так будет всегда.

Пэйси: Просто держись подальше. Уяснил?

Снова залезаю в холодильник. Открываю бутылку настоящей открывашкой и, сделав маленький глоток, слышу, как открывается входная дверь. Винни заходит в квартиру, в каждой руке по шопперу. Она тут же замечает брошенные цветы и помятую упаковку. Поворачивает голову и тут же видит меня.

– Пэйси? – удивляется она. – Все хорошо?

Оттолкнувшись от стойки, я отступаю, пока не оказываюсь на другой стороне кухни. Прислоняюсь к стене и подношу пиво к губам, не сводя с нее глаз.

– Пэйси? – повторяет она, занося продукты на кухню. Ставит сумки на столешницу, а затем поворачивается ко мне. – Есть новости? Что сказал врач?

Я делаю еще один глоток, облизываю губы и как ни в чем не бывало спрашиваю:

– Как сходила в магазин?

Ее глаза едва заметно округляются, в остальном она не подает виду, что что-то не так.

– Все… нормально. Я немного запуталась, не привыкла к расстановке продуктов. – Она хмурится, подходит ко мне и касается моей груди. – Пэйси, что происходит? Твое сердце… ничего себе, как быстро оно колотится.

Снова подношу бутылку к губам и делаю длинный глоток.

– И с поиском чего именно у тебя возникли сложности?

Винни непонимающе смотрит на меня.

– Э-э, с тортильей, а почему ты спрашиваешь?

Я отхожу от нее.

– Просто пытаюсь понять, почему покупка продуктов заняла у тебя столько времени.

Она стискивает руки, значит, нервничает.

– Ты голоден, в этом все дело? Если так, я могу быстро…

– Нет, Винни, я не хочу есть! – рявкаю я, и она удивленно пятится назад. – Просто хочу знать, почему ты так задержалась.

– Ч-ч-что случилось? – Она испуганно оглядывается. – Я не понимаю.

Я допиваю пиво и ставлю пустую бутылку на обеденный стол.

– Я расскажу тебе, что происходит. – Подхожу ближе и указываю на цветы. – Я пошел в магазин, чтобы купить тебе эти чертовы цветы, потому что… ну, господи, потому что влюблен в тебя, и представь себе мое удивление, когда я увидел, как ты обнимаешься с другим.

Взгляд полон вины, рот приоткрыт, губы дрожат.

– Пэйси…

– И не просто с другим, а с гребаным Джошем. С чертовым придурком Джошем. – Я внимательно смотрю на нее. – Это с ним ты переписывалась? Из-за него вчера у тебя было странное настроение? Ты все это время планировала вашу встречу?

– Нет, – быстро отвечает она. – То есть да, он… я переписывалась с ним…

– Охренеть можно! – ору я и отхожу от нее, запуская пальцы в волосы. Я напряжен, мышцы пульсируют от ярости. – Ты переписывалась с Джошем, козлом, который унижал тебя! – Резко поворачиваюсь к ней. – Он заставил тебя сомневаться в своей красоте, в своей сексуальности и доброте, а ты просто взяла и снова впустила его в свою жизнь?

– Нет… – Она качает головой.

– А как же я? – спрашиваю я. – Я никто для тебя?

– Нет, Пэйси, ты…

Дергаю себя за волосы, не в силах успокоиться.

– Представляешь, каково это, идя по магазину, увидеть тебя с ним. Но нет, вы не просто болтали, он обнимал тебя. И целовал.

– В макушку.

– Неважно, – огрызаюсь я. – Все равно целовал. Представь, каково мне было, когда я увидел тебя с Джошем!

– Даже представить не… – Она замолкает, наклоняет голову в сторону, затем делает шаг назад. – Подожди… откуда ты знаешь, что это был Джош? Я не показывала тебе его фотографию.

Вашу мать.

Я продолжаю молчать, и Винни решительно надвигается на меня и снова спрашивает:

– Пэйси, откуда ты узнал, что это Джош?

Я прикусываю губу и отвожу взгляд.

– Пэйси… – настойчивее требует она. – Откуда ты его знаешь?

Развожу руки в стороны и выкрикиваю:

– Он мой сводный брат, ясно?

– Что? – шепчет она, ее глаза расширяются от шока. – Сводный брат? Ты знал… – Вижу, как к ней приходит понимание. – И все это время ты знал, кто я? Каждый раз, когда я упоминала его имя, рассказывала, какую боль он мне причинил, ты понимал, что речь о твоем брате?

Какой смысл врать? Никакого, поэтому я отвечаю:

– Да, я, черт побери, знал, что ты принадлежишь ему.

– Я никому не принадлежу, – зло отвечает она.

– Черта с два! – кричу я, шагая вперед. – Ты моя девушка, а не его.

Теперь в ее взгляде искрится злость.

– Это что, какое-то больное соревнование между тобой и твоим братом? Я просто пешка в вашей игре?

– Не льсти себе, – не подумав, выдаю я. Черт, я ведь не это имел в виду. По написанным на лице Винни шоку и ярости я понимаю, что она тоже не в восторге от такого ответа.

– Понятно. – Она проходит мимо меня, направляясь в спальню.

Рыча от досады, я иду за ней. Она подходит к своему чемодану, бросает его на кровать и начинает складывать вещи.

Совершенно очевидно, что я – мазохист, поэтому спрашиваю:

– Собираешь вещи, чтобы пойти к нему?

Она останавливается и оглядывается через плечо.

– Пэйси, у меня просто нет слов. – Она разочарованно качает головой. – Скажи, как ты догадался, что я говорю о твоем сводном брате?

– Я узнал тебя, – признаюсь я. – Папа показывал мне фотографии, на которых ты была с Джошем. Я решил, что ты чертовски красивая девушка, и не понимал, как моему сводному брату-придурку удалось заполучить тебя. Он не заслуживает такого счастья.

– Значит, для тебя все это было простым соревнованием. У тебя есть какие-то претензии к брату…

– Не надо принижать мои чувства по поводу моих отношений со сводным братом. Ты понятия не имеешь, через что он заставил пройти папу. Джош испортил кучу летних каникул, потому что вел себя как злобный засранец и винил во всем отца, когда следовало задать вопросы своей матери. Мой отец пытался наладить с ним отношения, а в благодарность он превратил его жизнь в ад.

Она медленно кивает.

– Значит, это, – она указывает на пространство между нами, – попытка отомстить ему. «Ха, видишь, мне удалось заполучить твою девушку!»

– Разве это имеет значение? – спрашиваю я. – Неужели это так важно, Винни? Мне кажется, ты упускаешь суть.

– И какова же суть? Разве ты все это время не вводил меня в заблуждение?

– Да, я умолчал о том, что Джош мой сводный брат, но это совершенно неважно.

Она указывает на меня пальцем.

– Вот тут ты ошибаешься! Ты обманул меня! Откуда мне знать, что все остальное ты говорил искренне? Может, все это уловка, чтобы выиграть в соревновании с Джошем?

– Если ты не уверена в искренности моих слов, то у нас большие проблемы.

– Ты прав, у нас большие проблемы, – огрызается она, проталкиваясь мимо меня в ванную, затем быстро выходит оттуда, неся в руках свои туалетные принадлежности. – Меня обижает уже одно то, что ты сомневаешься в моей верности.

– Правда? Тогда почему ты тайно переписывалась с ним?

– Прости, а когда это ты успел стать моим хозяином, чтобы я отчитывалась перед тобой?

– Не язви, я пытаюсь поговорить.

– Нет, ты пытаешься повесить на меня вину, хотя это не я напортачила.

Я снова развожу руки и повышаю голос:

– Он, черт побери, поцеловал тебя в голову, и не стеснялся. А ты бы не разозлилась, если бы увидела, как другая девушка целует меня в щеку, как обычно делаешь ты? – Она молчит, поэтому я продолжаю: – Так что не надо тут рассказывать, что это не ты напортачила. Ты позволила коснуться себя. Да после всего, что он с тобой сделал…

– Он сказал, что у него был рак! – кричит она. – Понял?

Я закрываю рот и отступаю назад. Рак?

У Джоша был рак?

Я пытаюсь осмыслить эту новость.

Извинения.

Он хотел поговорить, обсудить что-то.

Вот что он собирался мне сказать, что у него был рак? Черт… охренеть.

– Именно поэтому он и оттолкнул меня, не хотел взваливать на меня это бремя, ведь у меня умирала мама. Он поступил плохо? Да, но, по крайней мере, переживал за меня. Учитывая ревность, которую я наблюдаю сейчас, рискну предположить, что ты бы поступил иначе.

Я стискиваю зубы, мне не нравится, что она сравнивает нас.

– Ты права, я бы повел себя иначе, потому что никакие обстоятельства не могут служить оправданием для того, чтобы унизить тебя. Я бы ни за что на свете не сказал, что ты не сексуальна, что ты не самый прекрасный человек на планете. Что я могу жить без тебя. Ты никогда не услышишь от меня таких слов, потому что это неправда.

– Но ты готов с легкостью скрывать от меня важное и, вместо того чтобы выслушать мою версию, делаешь поспешные выводы, выставляя меня в отвратительном свете. – Она бросает одежду из комода в чемодан, затем застегивает его. А когда ставит чемодан на пол и направляется прочь из моей спальни, я начинаю паниковать.

– Тогда что, блин, произошло? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Ты упустил возможность получить объяснение.

– Если ты не собираешься ничего объяснять, то что, черт возьми, мне делать?

Она берет свою сумочку.

– Пэйси, ты должен был доверять мне, всегда занимать мою сторону. И не врать мне.

– Тебе ли говорить о честности?

– Это потому, что я не сказала, что мне написал Джош? А может, причина в том, что я знала: у тебя и так хватает проблем, и тебе точно не нужны лишние переживания. Я волновалась за тебя, Пэйси, за твою реакцию! И, к твоему сведению, я не встречалась с Джошем. Наша встреча стала результатом странного стечения обстоятельств, я случайно столкнулась с ним в магазине. И да, он обнял меня, но я не обняла его в ответ, и единственная причина, по которой я позволила этому случиться, – шок от новостей, которые он мне рассказал. Я давно знаю его, так что извини, но мне понадобилось время, чтобы прийти в себя.

Винни перекидывает ремешок сумочки через плечо и берет ключи с консоли в прихожей, совсем рядом с цветами, которые я купил ей.

– Несмотря на то, что ты можешь подумать, Пэйси, мои помыслы в отношении тебя всегда были чисты. Ты был первым, с кем мне захотелось общаться после того, как Джош разбил мне сердце. И я чувствовала, что ты помогаешь мне снова стать собой. Но теперь все случившееся больше похоже на ложь или шутку. И я чувствую себя пешкой в твоей игре.

– Винни, ты никогда не была пешкой.

– Как мне верить твоим словам? – Она бросает на меня мимолетный взгляд. – Как я вообще могу доверять тебе?

Не знаю, что на это ответить. Слова вертятся на кончике языка, но в голове беспорядок. Алкоголь начинает действовать, и реакция замедляется.

– Так я и думала. – Винни тянется к ручке, и я быстро кладу руку на дверь, не давая открыть ее.

– И это все? – спрашиваю я ее. – Просто возьмешь и уйдешь? Откажешься от нас?

Она делает глубокий вдох, а затем смотрит на меня.

– В прошлых своих отношениях я терпела дольше необходимого. Цеплялась за каждое слово, отчаянно искала одобрение. Я чувствую, что с тобой совершаю ту же ошибку, только на этот раз все хуже.

– Я не такой козел, как Джош, даже не ставь нас рядом.

Она качает головой.

– Я говорю о другом. Хуже, потому что чувства к тебе гораздо сильнее. Джош сломал меня, но я знаю, что ты, Пэйси, можешь уничтожить меня. А если так и случится, некому будет помочь мне подняться и жить дальше.

Она открывает дверь, и я ощущаю новый приступ паники.

– И все, ты сдаешься? Один спор, и ты готова покончить с нами?

– Это не просто спор, Пэйси, проблема в отсутствии доверия. А что у нас тогда остается? После всего, что я тебе рассказала, ты должен понимать, как трудно мне верить мужчинам.

– Черт, Винни. Прости, что я промолчал о Джоше, не думал, что это важно. И я разозлился. На меня столько всего навалилось, что я плохо контролирую то, что вылетает из моего рта.

– Ты прав, у тебя непростой период, и, наверное, лучше нам расстаться до того, как мы слишком глубоко увязнем во всем этом.

– Слишком поздно! – кричу я, когда она выходит за порог моей квартиры. – Я уже увяз слишком глубоко, я уже влюбился. Винни, если ты уйдешь от меня, я сломаюсь.

Она смотрит мне прямо в глаза и говорит холодным, бесстрастным голосом:

– Пэйси, ты первый все разрушил.

А потом она отворачивается и катит свой чемодан по коридору, прочь от моей квартиры.

– Черт! – кричу я, затем захлопываю дверь и падаю на пол. Давлю на виски, тяну за волосы, подтягиваю колени к груди и чувствую, как в голове зарождается тупая пульсация. Так я провожу остаток вечера, пытаясь понять, как мог упустить шанс на лучшее возможное будущее, будущее рядом с Винни Берлин. И не исключено, что этот шанс упущен навсегда.

Тейтерс: Мужик, как дела?

Хорнсби: Проверка связи.

Поузи: Заказать тебе ужин? Что предпочитает Винни?

Холмс: Все нормально?

Тейтерс: Слушай, мы в курсе, что ты не можешь оторваться от Винни, но нам бы только узнать, как ты.

Хорнсби: Было бы здорово, если бы ты написал нам.

Поузи: Судя по всему, ужин отменяется?

Холмс: Мужик, мы ждем ответ.

Хорнсби: Тейтерс сходит с ума.

Поузи: Я попытался успокоить его конфетами, но он отказался. Парень себе места не находит, как и мы все.

Лоус: Я облажался, и Винни ушла.

Тейтерс: Черт, что случилось?

Хорнсби: Мужик, дерьмово. Сочувствую.

Поузи: Она уехала домой?

Холмс:…прием?

Глава 24

Винни

Мой чемодан катится позади, напоминая о пустых обещаниях, о том, символом чего он мог стать.

Приключение. Предвкушение. Легкость.

Но вместо этого он – лишнее напоминание о том, что мне никак не удается прийти в себя. Останавливаюсь у двери дома, где мы живем с Максом и Кэтрин, и начинаю искать ключ. Роюсь, ища связку, но тут дверь открывается, и я вижу любимую подругу в халате. Волосы убраны в пучок, на носу очки, в глазах осуждение.

– Ты потеряла ключ? – Она скрещивает руки на груди.

– Никак не могу найти его.

Она вскидывает руки вверх и говорит:

– Тогда придется вызывать слесаря и сменить замок, нам нужен новый комплект.

Она поворачивается и идет прочь, я же вздыхаю, заношу чемодан внутрь, а потом оставляю его в коридоре.

– Как ты узнала, что я стою под дверью?

– Камера в звонке, – говорит она, осматривая меня с ног до головы. – Ты как будто грустишь. Что-то случилось?

– С кем ты разговариваешь? – спрашивает спускающийся по лестнице Макс. Заметив меня, он быстро преодолевает оставшиеся ступеньки и заключает меня в крепкие объятия.

Стоит мне ощутить прикосновение друга и привычный комфорт, как эмоции вырываются наружу. И не успеваю я опомниться, как начинаю горько плакать, утыкаясь в его грудь.

– Вот черт, Винни, что происходит?

– Она потеряла ключ, – объясняет ему Кэтрин. – Поверь, я тоже расстроилась, но вызову слесаря, и мы все уладим. – Едва касаясь, она похлопывает меня по плечу.

– Кэтрин, сомневаюсь, что дело в ключе. – Макс ведет меня по коридору в гостиную, где мы садимся на диван. Он гладит меня по голове и спрашивает: – Что случилось? С Пэйси все хорошо?

Я качаю головой.

– Я же говорил, что дело не в дурацком ключе, – язвит Макс.

– Ну, если бы я потеряла ключ, то сокрушалась бы не меньше.

– Именно поэтому ты до сих пор одна, – парирует Макс.

– Твое замечание лишено смысла, потому что мы оба до сих пор одни.

Поднимаю голову и заплаканными глазами смотрю на обоих.

– Что здесь происходит?

Макс наклоняется ближе.

– Она сводит меня с ума. Только после твоего отъезда я понял, что ты была для нас своего рода буфером.

Кэтрин машет рукой в сторону Макса.

– Ему плевать на мои просьбы.

– Повторяю в десятый раз: мы не станем покупать упаковку с двенадцатью электрошокерами. Ни одному здравомыслящему человеку не нужно столько электрошокеров.

– А ты откуда знаешь?

Макс сжимает переносицу и делает глубокие вдохи и медленные выдохи, чтобы успокоиться. Закончив, он смотрит на меня и с нежностью спрашивает:

– Что случилось с Пэйси?

– Мы расстались, – отвечаю я и, вспомнив, что произошло, начинаю реветь еще сильнее.

Пэйси оказался прав – расстояние между Сиэтлом и Ванкувером действительно не такое уж большое, но для меня дорога была невыносимой, потому что я мысленно снова и снова прокручивала в памяти подробности нашей ссоры.

Я откидываюсь на спинку дивана и смотрю в потолок.

– Я случайно наткнулась на Джоша.

– Что? – выплевывает Макс.

– Боже мой, он что, следил за тобой? У меня есть знакомый в полиции, мы можем быстро получить судебный запрет. – Кэтрин щелкает пальцами.

Качаю головой.

– Нет, просто безумное совпадение. Когда я была в Банфе, Джош связался со мной…

– Подожди-ка, почему мы узнаем об этом только сейчас? – недоумевает Макс. – О таком дерьме нужно рассказывать сразу же.

– Я чувствовала себя странно, даже не понимала, что сказать. Он написал, что совершил ошибку и ему очень нужно поговорить со мной. Поскольку рядом был Пэйси, я не хотела общаться с Джошем, Пэйси уже возненавидел его за прошлые поступки. Так что я игнорировала его, но потом, когда пошла в магазин, чтобы купить продукты для ужина, наткнулась на Джоша. Он недавно переехал в Ванкувер.

– Ничего себе, значит, Вселенная действительно хотела, чтобы вы встретились, – изрекает Макс.

– У него был рак.

– Что? – На этот раз в разговор встревает Кэтрин. – У Пэйси или Джоша?

– У Джоша. – Я смотрю на своих друзей. – Вот почему он так вел себя. Он не хотел, чтобы я имела дело и с его болезнью, когда уже заботилась о маме. Он считал, что в таком состоянии будет нечестно оставаться со мной, поэтому оттолкнул меня.

– Идиотский способ показать свою заботу, – зло говорит Макс. – Из-за этого урода тебе пришлось страдать.

– Он извинился за свой поступок.

– Ну-ка подожди… – Макс заставляет меня посмотреть ему в глаза. – Ты пытаешься сказать нам, что снова сошлась с Джошем? Поэтому ты здесь, с Пэйси покончено из-за того, что ты вернулась к Джошу? Скажу тебе прямо, это станет твоей самой большой ошибкой. Да, у вас с Джошем были нормальные отношения, но он не тот, кто тебе нужен. А вот твой голос, когда ты рассказывала о Пэйси, уверенность, которая у тебя появилась, когда ты общалась с ним, – это было потрясающе, Вин.

– Мне не нравятся ваши с Пэйси обстоятельства знакомства, – вставляет Кэтрин, – но я верю Максу, когда он говорит, что ты казалась счастливой.

– Я не собираюсь возвращаться к Джошу, этот поезд ушел. Теперь я понимаю, он не подходил мне, и уверена, он найдет идеальную для себя девушку, но ею точно буду не я.

– Тогда что произошло между вами с Пэйси? – недоумевает Макс.

Я и сама запуталась и не была до конца уверена, что случилось.

– Когда я вернулась домой, он был, мягко говоря, очень зол. А когда спросила, в чем дело, обвинил меня в том, что я слишком много времени провела в магазине. – Точнее он проверял меня, расскажу ли я ему правду.

– Контролирующий фрик. Тебе такой не нужен, – выносит вердикт Кэтрин. – Именно такие индивидуумы в один прекрасный день могут выйти из себя – и бум, ты вдруг оказываешься в подвале, связана по рукам и ногам.

– Господи, Кэтрин, – стонет Макс, – не каждый хочет запереть тебя в подвале, держи себя в руках. – Макс поворачивается ко мне. – Это там ты столкнулась с Джошем?

Я киваю.

– Да, и Пэйси пошел туда купить мне цветы, где и увидел меня с Джошем, точнее, как тот обнимал меня. А когда я вернулась в квартиру, он накричал на меня, спросил, зачем я встречалась с Джошем.

– Представляю, как он все воспринял и понимаю, почему он взбесился. Судя по твоим рассказам, он достаточно ревнивый, так что, увидев тебя с кем-то другим, вышел из себя.

– Но причина не в этом.

– А в чем? – спрашивает Кэтрин.

– Пэйси знал, кто такой Джош, хотя я никогда не показывала ему фотографию.

– Он провел расследование… одобряю, – кивает Кэтрин.

Я качаю головой.

– Нет, он знает, кто такой Джош, потому что, оказывается, Джош – его сводный брат.

– Что? – вскакивая на ноги, кричит Макс. Он смотрит по сторонам, затем снова на меня. – Я что, участвую в каком-то шоу, о котором мне забыли сказать?

– К сожалению, нет. – Я откидываюсь на диванную подушку. – Пэйси давно знал об этом, но молчал. В итоге я обвинила его в том, что он использовал меня, чтобы отомстить брату за то, как тот относился к их отцу. Он спрашивал, по-прежнему ли я люблю Джоша… и задавал другие нелепые вопросы. Мы накричали друг на друга, а потом я быстро собрала вещи и ушла.

– Ничего себе, – говорит Макс, опускаясь обратно на диван. – В голове не укладывается. Итак, давай-ка проясним два момента. Первый, разве не ты говорила, что в Пэйси было что-то знакомое, но ты не понимала, что? И во-вторых, почему ты просто собрала вещи и ушла? Почему хотя бы не попыталась во всем разобраться?

– Да, я правда замечала в нем знакомые черты, даже мимика кого-то мне напоминала. Джош и Пэйси не похожи друг на друга внешне, но иногда смотрят одинаково. – Я делаю глубокий вдох. – Почему я не осталась? – Хороший вопрос. Я знаю, как коротка жизнь и что Пэйси такой один. Но… – Я чувствовала, что меня обманули. Пэйси должен был рассказать мне о Джоше.

– А если бы он рассказал тебе, ты бы согласилась продолжать общаться с ним? – спрашивает Макс.

Поджимаю губы.

– Вероятнее всего, нет. Я бы посчитала ситуацию странной.

– И ты очень нравишься Пэйси, да?

– Так мне казалось. – Я вспоминаю все ужасные слова, которые мы наговорили друг другу.

– Возможно, он хотел воспользоваться шансом завоевать твое сердце до того, как ты осудишь его за родство с Джошем.

– Неприятно это признавать, но в словах Макса есть смысл, – замечает Кэтрин.

– Это не причина вести себя со мной таким образом. Я никогда раньше не видела его в таком состоянии, он вышел из себя и…

– И ударил тебя? – перебивает Кэтрин, теперь она устроилась на стуле напротив нас.

– Нет. – Я качаю головой. – Он бы никогда не поднял на меня руку, но он разозлился…

– Разве он сегодня не ездил на обследование? Возможно, результаты оказались не очень хорошими? – Впервые с тех пор, как ушла от Пэйси, я вспоминаю, что именно этим он сегодня и занимался, ездил к врачу. – Ты не уточнила, что он узнал? – спрашивает Макс.

– У меня не было такой возможности, как только я вернулась в квартиру, он начал закидывать меня вопросами и обвинять. Понятия не имею, как прошла встреча с врачом.

– Не исключено, что именно поэтому он и сорвался.

– Думаю, мы все в курсе, что мне сложно контролировать эмоции, – произносит Кэтрин. – И, скорее всего, окажись я на его месте, обязательно выместила бы свой гнев на тебе.

Я прикусываю нижнюю губу.

– Думаешь, он узнал что-то плохое?

Макс пожимает плечами.

– Не узнаешь, пока сама не спросишь.

Я обдумываю его слова, но потом понимаю, что это нелепо. Все происходит как-то неправильно. Кажется, моя жизнь уже давно идет по неверному сценарию.

– Неважно, – отвечаю я.

– Что значит «неважно»? Вы расстались из-за этой ссоры. Если на то была причина, вы должны все обсудить.

Я качаю головой.

– Неважно, потому что сомневаюсь, что мы бы долго встречались. В смысле, посмотрите на меня. Я запуталась, в жизни все идет наперекосяк. Бывший предлагает снова сойтись, парень, которого я считала своей половинкой, только что растоптал меня, и мне некуда идти ни завтра, ни в понедельник, потому что у меня нет работы. У меня ничего нет. – Я снова качаю головой. – Совсем ничего.

– Ты пережила тяжелые времена, – Макс ласково берет меня за руку, – так что вполне можешь передохнуть и сделать паузу.

– Судя по всему, пришло время заняться делом. – Я встаю, забираю свой чемодан, после чего направляюсь наверх в свою комнату. Захожу к себе и закрываю дверь. Затем падаю на кровать, утыкаюсь в подушку и плачу.

Зачем Пэйси скрыл от меня правду? Почему я так быстро влюбилась в него?

И почему мне кажется, что моя жизнь пошла под откос, а когда я была с Пэйси, создавалось совсем другое впечатление?

Почему впервые после потери мамы с ним рядом я не чувствовала себя такой одинокой?

И почему мне кажется, что я совершила ужасную ошибку?

Глава 25

Пэйси

Плотные шторы задернуты, и в темную квартиру едва ли проникает хотя бы луч света.

Напротив них стоят пустые бутылки из-под пива.

Я не удосужился принять душ или одеться, потому что какой в этом смысл?

Просто сидел и весь чертов день ждал звонка от Дока, постоянно вспоминая нашу с Винни ссору. И ничего не ел со вчерашнего дня. Я настолько жалок, что даже не включил телевизор, а просто сидел и страдал. Никакого шума, никаких отвлекающих факторов, лишь ядовитые мысли о том, как я должен был поступить.

Лежу на диване, тупо пялясь в пространство, и внезапно слышу стук в дверь. Выпрямляюсь, смотрю в ту сторонй, внутри расцветает надежда. Вдруг я счастливчик и моя девочка вернулась?

Я встаю с дивана и иду открывать.

Надежда быстро гаснет, когда я вижу четырех парней, с улыбкой взирающих на меня.

– Какого черта вы приперлись? – спрашиваю я.

– Не можем позволить нашему мальчику страдать в одиночестве, – ухмыляется Хорнсби, сжимая мое плечо и входя в квартиру.

Каждый по очереди похлопывает меня по спине или плечу, а потом пробирается внутрь, занося свои чемоданы. Надеюсь, они не рассчитывают остановиться здесь.

– А мне нравится здешняя мрачная и угрюмая атмосфера, – замечает Тейтерс, а затем раздвигает шторы, и солнечный свет ослепляет меня своей яркостью.

– Вы только посмотрите, он корчится как вампир, – комментирует Поузи, когда я прикрываю глаза.

– Вам не кажется, что здесь странно пахнет? – принюхивается Хорнсби.

– Да, чем-то определенно воняет, – соглашается Тейтерс.

Холмс только сочувствующе смотрит на меня и проходит мимо, усаживаясь в одно из кресел в моей гостиной, пока остальные начинают проветривать квартиру и убирать бутылки.

– Смотрите, он пьет светлое пиво, – неодобрительно цокает Поузи. – Если решил вылечить разбитое сердце с помощью алкоголя, придется забыть о калориях.

– Ты что-нибудь ел? – интересуется Хорнсби.

– Судя по отсутствию тарелок в раковине, ответ отрицательный, – встревает Тейтерс. – Закажите пиццу, я умираю с голода.

– Минутку. – Поузи, как всегда, берет на себя вопрос питания. Он достает из кармана телефон и направляется в коридор. Скорее всего, номер нашей любимой пиццерии у него на быстром наборе.

– А я куплю настоящее пиво в магазине за углом, – предлагает Тейтерс.

– Тогда я за мороженым. – Хорнсби потирает живот. – Нам точно не помешает полакомиться сладким после такой поездки. Поузи не переставая рассказывал о шоколатье, за которым следит в соцсетях.

Тейтерс и Хорнсби уходят, и я остаюсь наедине с Холмсом, который только что положил ключи от моей машины на скамейку на кухне. Значит, он приехал на ней? Хорошо. Он хмуро смотрит на меня. Ему даже не надо ничего говорить, все понятно по его взгляду.

Друг, ты как, нормально?

Я тяжело вздыхаю, подхожу к дивану и сажусь.

– Я настоящий лузер.

– Ты уже говорил.

Поворачиваюсь в сторону, чтобы посмотреть Холмсу в глаза.

– Ужасно боюсь результатов анализов, Док был настроен пессимистично. И я прогнал единственного человека, который мог бы помочь мне справиться с тревогой.

Холмс потирает подбородок.

– Да, дерьмовый день.

– Не то слово.

Коробки из-под пиццы разбросаны по гостиной, два огромных ведра мороженого – одно «Роки Роуд», потому что Хорнсби счел уместным купить его, а другое «Печенье со сливками» – почти полностью съедены, ложки лежат в ведрах, а по всему журнальному столику разбросаны пустые бутылки из-под пива – не светлого.

Лежа на полу с подушкой под головой, Поузи поглаживает живот. Сидящий рядом со мной Хорнсби облизывает ложку от мороженого, Тейтерс шагает по гостиной, а Холмс сидит, как и прежде.

– Ты правда подумал, что Винни будет тайком от тебя встречаться с Джошем? Мужик, ты серьезно? – спрашивает Тейтерс.

Я провожу рукой по лицу.

– Конечно нет. Но я не доверял Джошу раньше, и не доверяю сейчас.

– Говоришь так, будто знаком с ним, – говорит Тейтерс.

Поузи понимающе смотрит на меня. Вздыхаю и отвечаю:

– Знаком. Он мой сводный брат.

Все, кроме Поузи, поворачиваются ко мне. Первым подает голос Хорнсби.

– Твой сводный брат? Ты, черт побери, серьезно?

– Да, – подтверждаю я. – Винни сразу показалась мне знакомой, сначала я не мог понять откуда, но потом все встало на свои места. Придурок бывший, который заставил ее сомневаться в себе, – это Джош.

– Ни хрена себе, – бормочет Хорнсби.

– Ты говорил с ним об этом? – спрашивает Холмс.

– Он несколько недель пытался связаться со мной, полагаю, сообщить, что у него был рак. Но я игнорировал его попытки. Потом написал мне, пытаясь пристыдить тем, что я встречаюсь с Винни. Наверняка увидел фото в интернете или где-то еще. Но я сказал ему, что после своих ужасных поступков он не имеет права даже произносить ее имя. Он не обрадовался моему ответу, и я подумал, что он решил ее вернуть.

– Господи, – бормочет Тейтерс, – никогда еще не слышал такую чушь. Ты вообще видел, как она на тебя смотрит? Такое не исчезнет, особенно после какой-то жалкой попытки помириться в магазине, если он вообще занимался именно этим, в чем я сомневаюсь.

– Знаю, – стону я. – Черт, вчера мне было так плохо, что, когда я заметил их в магазине, сразу подумал о худшем и никак не мог образумить себя. А очнулся только когда увидел, как Винни уходит, но было уже поздно.

– Никогда не поздно вернуть девушку, – с умным видом изрекает Поузи. Судя по тяжелому дыханию, он съел слишком много.

– Он прав. Это был бы идеальный вариант, – соглашается Хорнсби. – Прямо как в кино. – Он протягивает руку и драматичным голосом продолжает: – Нет, не уходи. Я… я люблю тебя.

– Ну вы и придурки.

– Нет, он прав, – подтверждает Тейтерс. – Разумный шаг.

– Идеальный, – соглашается Поузи.

– Ну я никуда не побежал, так что забудем об этом. – Тянусь за очередной бутылкой пива, но Хорнсби отпихивает мою руку.

– Тебе уже хватит, плюс пиво не решит проблему, тебе нужен план.

– Что? – переспрашиваю я; мне и так тяжело, после того как я пересказал все подробности случившегося, а потом выслушивал, как парни ругают меня за тупость. Я знал, что им нравится Винни, но не думал, что настолько.

– Подождите. – Поузи поднимает палец. – Сначала надо спросить его – хочет ли он вернуть девушку? Так все и бывает, я много раз видел такое. Мальчик встречает девочку, затем влюбляется в нее, затем, естественно, ведет себя как осел и теряет ее. Потом мальчик кается братьям, рассказывает им, какой он болван, и признается, что ему нужна девочка, а уже после они все вместе разрабатывают план, как ее вернуть. Нам нужно признание, следующим пунктом будет план.

– Отличная мысль, – говорит Хорнсби и поворачивается ко мне, его рука перекинута через спинку дивана. – Хочешь вернуть Винни?

– Он идиот, если не хочет, – выдает Тейтерс, удивляя всех нас. Чувствуя, что все смотрят на него, он как ни в чем не бывало пожимает плечами. – Может, поначалу я и был козлом, но она мне понравилась. И я не дурак, сам видел, каким счастливым был с ней Лоус.

– У меня даже соски затвердели, – сообщает Хорнсби.

– Думаю, причина в том, что у тебя уже больше месяца никого не было, – замечает Тейтерс. – Самая долгая засуха за все то время, что я тебя знаю.

– Да ладно?! Больше месяца? – недоумевает Поузи. – Ты болен?

– А можем мы, пожалуйста, вернуться к моей проблеме? – прошу я.

– Точно. Возможно, у Хорнсби тоже проблема, но уж точно не такая серьезная, как у Лоуса, – с умным видом произносит Тейтерс. – Итак, как уже спрашивал Поузи, ты хочешь вернуть девушку?

Даже думать не надо. Последние сутки были для меня сущим адом. Винни – самый добрый человек на свете, и смелость, которую она не утратила даже после смерти мамы, поражает меня. За последний день я вспоминал те приятные моменты, которые мы разделили: игру в «Дженгу», наш день в Банфе, совместный ужин в лофте, нашу веселую поездку из Банфа в Ванкувер… и хотя мы знакомы всего ничего, мое сердце уже сделало свой выбор. Она эксцентричная, но милая. Она обманом вернула трофей своей мамы. Я смеюсь над ее остроумными шутками, а в физическом плане… Мне не хватает возможности коснуться ее, а затем исследовать ее тело языком, и я приятно удивлен, что она полностью доверяет мне в постели. Я скучаю по звуку собственного имени, слетающего с ее губ, и нежности в ее глазах, когда она смотрит на меня. И да, я зол на себя за то, как испортил все то, что было между нами.

Я невыносимо сильно скучаю по ней.

– Да, я хочу вернуть ее. Безумно.

– Рад слышать. – Поузи вскидывает кулак в воздух. – Хорнсби, теперь мы может разработать план.

– В этом я мастер, – потирает руки Хорнсби.

– Интересно, с чего бы? – спрашивает Тейтерс. – Ты никогда не состоял в отношениях.

– Это не значит, что я не знаю, как вернуть девушку. Я видел немало передач и фильмов на эту тему. – Хорнсби поворачивается ко мне. – Первое: разберись с тем, что скажет Док. Ты не сможешь помириться с Винни, если по-прежнему будешь сходить с ума из-за того, что он тебе скажет.

– Верно. – Поузи стучит кулаком по полу.

– Во-вторых, нужно поговорить с Джошем и расставить все точки над i. Ясно, что ты его ненавидишь, но пора закрыть эту главу и начать с чистого листа. – Мне плохо уже от одной мысли о разговоре с Джошем. – Решим эти задачи, тогда осторожно двинемся дальше.

– Почему у меня ассоциация с первым сексом? – спрашивает Тейтерс.

– Ага, тоже подумал об этом, – соглашается Поузи. – Только постыдился говорить.

– Я не имею в виду секс. – Хорнсби закатывает глаза. – Я о том, что можно начать медленно завоевывать девушку. Давайте честно, она испугалась того, как быстро у нее появились чувства к тебе, так почему бы не выделить время и не поухаживать за ней, даже если тебе придется немного пострадать? Узнай ее получше, на более глубоком уровне. Просто… разговаривай, стань для нее другом, а потом уже бери быка за рога.

Тейтерс кивает.

– Хороший план.

– Что в нем хорошего? – недоумеваю я. – Я хочу, чтобы она как можно скорее вернулась ко мне.

Хорнсби сжимает мое плечо.

– Иногда награда стоит ожиданий. Разве ты не говорил, что она стоит любых усилий?

Почему эти придурки помнят все мои слова. И какого хрена я вообще рассказываю им все подробности?

– Да, – стиснув зубы, выдавливаю я.

– Тогда докажи это. Если она того стоит, значит, ты можешь потратить время на ее завоевание. Используй его по максимуму. Не надо вламываться к ней, как властный придурок, и требовать, чтобы она снова пошла с тобой на свидание. Стань ей другом, добейся ее расположения, покори ее, а когда придет время, заговори о том, чтобы сойтись снова.

– Черт, я представил конечный результат, и соски опять твердые. – Поузи потирает грудь.

– Странно, но мои тоже. – Тейтерс прижимает ладонь к груди. – Повод для волнения.

Поворачиваюсь к Холмсу, который все это время хранил молчание, взглядом спрашивая, что он думает по этому поводу.

– С моими сосками все нормально, – говорит он, а потом добавляет: – Но план хороший.

Черт!

Я надеялся на быстрый вариант, чтобы уже завтра иметь возможность обнять свою девочку, но, как бы ни было неприятно признавать, парни правы. Винни всегда говорила, что ее пугает скорость развития наших отношений, так почему бы немного не замедлиться? Почему бы не дать ей возможность передохнуть и осознать, что то, что у нас было – то, что у нас есть, – не результат слишком быстрого развития событий, все это по-настоящему, как и должно быть, и, надеюсь, навсегда.

Внезапно раздается вибрация.

Смотрю на свой телефон, он лежит на журнальном столике. На экране высвечивается имя Дока.

Дерьмово.

Тянусь и хватаю телефон.

– Привет, Док, – отвечаю я. Парни придвигаются ближе и прислушиваются.

– Привет, Пэйси, как думаешь, сможешь вечером заехать ко мне в офис?

Черт…

Пытаюсь говорить спокойно:

– Да, конечно, я приеду.

– Не ожидал, что мне окажут такую честь, – садясь за стол, говорит Док.

Ребята заходят в кабинет вслед за мной. Хорнсби и Тейтерс садятся рядом, а Холмс и Поузи остаются стоять сзади.

Хорнсби тянется, чтобы взять меня за руку, но я отмахиваюсь.

– Не надо.

– Подумал, тебе не помешает поддержка. – Он пожимает плечами.

– Могу я сделать вывод, что ты не против того, чтобы мальчики услышали то, что я хочу тебе сказать? – спрашивает Док.

Я бы предпочел остаться один, но парни против. С тех пор как появились на пороге моей квартиры, они не отходят от меня. Кроме того, возможно, неплохо, если еще одна пара ушей— или в данном случае четыре – услышит то, что для меня приготовил Док.

– Да, я не против, чтобы они узнали обо всем.

– Очень хорошо. – Док делает глубокий вдох, кладет ладони на стол и смотрит мне в глаза. – Результаты сканирования отрицательные.

С облегчением выдыхаю, а парни хлопают.

– Вот так, да, этот сукин сын здоров как бык, – говорит Тейтерс.

– Мужик, тише, – прошу я, хотя мне и самому хочется орать во весь голос, как незрелому юнцу. – Значит, никаких опухолей или чего-то в этом роде?

– Верно, – отвечает Док, – но мы кое-что нашли на рентгеновских снимках.

– Черт. – Поузи бьет Тейтерса по руке. – Ты слишком рано обрадовался, идиот.

Тейтерс потирает место удара и с беспокойством смотрит на меня.

Док достает из ящика стола образец скелета головы и ставит его на стол.

– У него отсутствует часть черепа? – спрашивает Хорнсби.

– Смещена челюсть, – предлагает свой вариант Тейтерс.

– Осколок в мозгу, – выкрикивает Поузи.

– Может, хватит предположений? – прошу я. – Давайте просто послушаем, что скажет Док.

– Спасибо, – ухмыляется Док. – Ты когда-нибудь слышал такое понятие, как «атлант»? Первый шейный позвонок, раньше его называли C1.

Качаю головой.

– Нет.

– Атлант имеет форму кольца и выполняет важную задачу – поддерживает голову. Он также отвечает за движение головы и шеи. Ты задействуешь его, когда киваешь. Он служит своего рода опорой и позволяет голове двигаться вперед и назад. – Он указывает на скелет и показывает на кость. – Вот здесь, видишь, твоя шея похожа на выгнутый банан. – Мы все киваем, мальчики наклоняются поближе, чтобы изучить кости. – Вот так выглядит здоровый позвоночник, но со временем он страдает от естественного износа, переживает чрезмерную нагрузку, сплющивается, а в твоем случае – изгибается в противоположную сторону. – Док поворачивает шею скелета в обратном направлении, и мы все дружно стонем от неприятного звука.

– Господи, меня сейчас стошнит, – ноет стоящий позади меня Поузи.

– Вот как выглядит твоя шея.

Внимательно изучаю скелет.

– Он смещен сильнее, чем должно быть, это меня вчера и заинтересовало. Полагаю, из-за профессии состояние твоего позвоночника далеко от идеала, и в этом нет ничего необычного. Ты профессиональный спортсмен, много тренируешься, поднимаешь тяжести и не следишь за состоянием позвоночника, но травма усугубила ситуацию. При падении на лед ты получил хлыстовую травму шеи, и ущерб оказался серьезнее, чем мы думали. А смещение атланта и шейных позвонков может стать причиной тяжелых мигреней.

– Да, логично, – соглашаюсь я. – Значит, со мной ничего серьезного?

– Ситуация серьезная. Если проблему не лечить, боль усилится, и ты перестанешь выходить на лед.

– Но ее можно как-то решить? – спрашивает Тейтерс. – Мы хотим, чтобы этот парень стоял перед нашей сеткой.

Док кивает.

– Да, у нас лучший в лиге медицинский штат, я переговорил с нашим инструктором ЛФК и физиотерапевтом, они подготовили план лечения, который поможет стабилизировать мышцы шеи. Они разработали программу физиотерапии, чтобы подготовить тебя к следующему сезону, но тебе придется остаться здесь и пройти курс лечения.

– Я сделаю что угодно, лишь бы прийти в себя к началу сезона.

– Рад слышать. – Он кладет передо мной лист бумаги. – Мы хотим начать с арт-терапии.

– Арт-терапии? И как она поможет? – не понимаю я.

– Рисование успокаивает, – встревает Поузи.

Док смеется.

– Я не о такой арт-терапии, а о технике активного освобождения. Многие команды в лиге начали нанимать таких специалистов в штат, и «Задиры» не исключение.

– И что надо делать? – спрашиваю я.

– Ты выполняешь команды и двигаешься, а врач в это время воздействует на отдельные болевые зоны, снимая напряжение в мышцах. Метод довольно успешный, что подтверждают отличные результаты по всему миру. Сначала мы начнем с расслабления связок и мышц шеи, сделаем необходимые коррективы, затем подключим мануальную терапию и физиотерапию, чтобы закрепить результат. У нас хорошие прогнозы насчет того, что к началу сезона ты забудешь о мигренях и будешь чувствовать себя другим человеком.

– Мне нравится перспектива, – говорит Хорнсби, хлопая меня по спине. – Осенью наш парень покажет настоящий класс.

Теперь я чувствую огромное облегчение.

– Когда можно начать?

– Завтра. Мы составим график.

– Не хочу ему звонить, – сжимая телефон в руке, говорю я.

– Такова часть плана, – постукивая по блокноту, отвечает Хорнсби. Вверху страницы написано «План». Под ним три пункта. Голова. Джош. Девушка. Вот и все. Вот такой безупречный план придумал Хорнсби.

– Эту часть плана можно пропустить.

– Нет, – в унисон выдают парни.

И тут встревает Тейтерс.

– Мы настаиваем, сначала разберись с Джошем, потом двинемся дальше.

– Ладно, – нехотя тяну я, нажимая на имя сводного брата. Нервно постукиваю ногой по полу и, когда никто он отвечает, уже думаю, что, может…

– Алло?

Вот черт.

Зажмуриваюсь, делаю глубокий вдох и говорю:

– Джош… э-э-э, это Пэйси.

– Ага, Пэйси, привет.

Шепчу парням.

– Охрененно неловкий разговор.

Тейтерс жестом показывает мне продолжать.

– Ну, ты давно просил поговорить, и вот я звоню тебе. – Пот стекает по моей спине. Пожалуйста, ради всего святого, пусть мы как можно скорее распрощаемся.

– Спасибо, я ценю твое решение позвонить. Я вообще сомневался, что ты когда-нибудь согласишься заговорить со мной.

– И уверен, ты в курсе почему, – резко отвечаю я.

– Да, понимаю. Не знаю, говорил ли тебе папа, но недавно у меня обнаружили рак, и мне пришлось непросто. Я не ищу сочувствия, просто такова жизнь. Проходя курс лечения, я осознал, что, если со мной что-то случится, мало кто будет переживать, потому что по большей части я вел себя как козел. И тогда, на первом сеансе химиотерапии, я принял решение попытаться исправить положение и извиниться. Я хотел, чтобы люди поняли – на самом деле я хороший парень.

– Логично.

– И значит, я должен попросить у тебя прощения. Я не ищу твоего одобрения, понимаю, что должен заслужить такую привилегию, но я хочу, чтобы ты знал, я сожалею о том, как вел себя с тобой и папой. Если на кого и надо злиться, так это на маму. Но мне казалось, легче обвинять двоих незнакомцев.

Черт, как же раздражает его осмысленная речь, я понимаю его боль и смягчаюсь, начинаю сочувствовать ему.

– Пэйси, если это имеет значение, то я сожалею, и прости за то, что написал тебе о вас с Винни. Я испугался, увидев тебя с моей любимой девушкой, но потом понял, что потерял ее и это целиком и полностью моя вина. Я выместил злость на тебе, и прошу за это прощения.

Черт возьми, и что мне на это ответить? Этот парень вел себя как мудак с тех пор, как я его знаю, так что я точно не смогу просто взять и как ни в чем не бывало общаться с ним. Но я знаю, чего бы хотел мой папа. Наш папа. Он бы посоветовал наладить отношения.

Несмотря на то, что мы разговариваем по телефону, я выпрямляюсь, а затем говорю:

– Джош, спасибо, что извинился, я правда ценю твой поступок. И кто знает, может, со временем у нас получится понять, что значит быть братьями.

– Я бы с радостью выяснил это, – говорит Джош.

– Только не так скоро, я все еще очень зол на тебя за то, как ты обошелся с Винни. Она заслуживает лучшего отношения.

– Знаю, я сильно облажался. – Значит, нас таких двое. – И даже если не могу быть с ней, понимаю, с тобой она в хороших руках.

– Спасибо, – говорю я, прекрасно сознавая, что и сам у нее в немилости.

– Без проблем. – Он вздыхает. – Как насчет того, чтобы я иногда писал тебе, чтобы мы могли узнать друг друга получше?

Прикусываю нижнюю губу.

– Все не так просто, мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что ты изменился.

– Да, я понимаю…

– Но я попытаюсь.

– Правда? – с надеждой переспрашивает Джош.

– Да.

Слышу, как Джош выдыхает.

– Спасибо, Пэйси.

– Только давай не будем торопить события.

Он усмехается.

– Не будем, обещаю.

– Хорошо. – Смотрю на Хорнсби, он поднимает большой палец вверх. – Мне пора.

– Да, конечно. Спасибо, что уделил мне время и, Пэйси, еще раз спасибо, ты классный парень.

– Пока, Джош.

– Пока, приятель.

Мы отключаемся, и я падаю на диван, по спине струится пот.

– Вот видишь? Разве было трудно? – спрашивает Хорнсби.

– Да, настоящая чертова пытка. – Мне нужна секунда, чтобы собраться с мыслями. – Но я рад, что позвонил.

Хорнсби стучит по своему блокноту.

– Итак, парни, пора переходить к третьему и последнему пункту. Пришло время вернуть девушку.

– Погнали! – кричит Поузи, вскидывая в воздух кулак.

Господи, зачем я втянул в это парней?

– Как же сильно хочется подрочить, аж до дрожи, – говорит Тейтерс, плюхаясь на мой диван.

– Мужик, какого хрена? – злюсь я.

Он пожимает плечами.

– Нервный день. Сначала Док, который вызывал тебя к себе, страх неизвестности, эти разговоры об атланте… мне хотелось свернуться на диване и молиться, чтобы все скорее закончилось. Затем очень неловкий разговор с Джошем. И теперь, когда все кончено, накопившаяся энергия требует выхода.

– Тогда проваливай к себе. Господи, – бормочу я, садясь на другой конец дивана и делая глубокий вдох.

Он прав, последние пару часов были полны стресса. Я чувствую себя так, словно с моих плеч свалилось огромное бремя. Отстойно ли, что я не вернусь в Банф этим летом? Да, конечно, но, с другой стороны, возможно, это и к лучшему. Перед началом сезона мне надо привести свои дела в порядок, в том числе решить ситуацию с Винни. Слышу жужжание телефона. Ну нет, это ведь не может быть Джош.

Папа: Слышал, ты разговаривал с Джошем. Как все прошло?

Пэйси: Плохо, что у него рак, я не знаю, что еще сказать. Мне понадобится время, чтобы простить его за то, как он обошелся с тобой, но все нормально.

Папа: Понимаю. Рад, что ты пошел ему навстречу. Пэйси, ты хороший человек, и я горжусь тобой.

Пэйси: Спасибо, папа, приятно слышать. Скоро позвоню вам с мамой, хорошо?

Папа: Хорошо. Люблю тебя.

Пэйси: И я тебя, поцелуй за меня маму.

Убираю телефон и слышу, как Поузи заказывает для всех еду, а Хорнсби с Холмсом разливают пиво на кухне. Мне еще надо рассказать маме с папой о своей шее, но я решаю оставить эти новости на другой день.

– Итак, теперь, когда мы знаем, что с твоей головой, пришло время сосредоточиться на Винни, – начинает Тейтерс.

– Да. – Прижимаю ладонь ко лбу. – И почему физиотерапия и график Дока кажется мне прогулкой по парку по сравнению с тем, что мне придется сделать, чтобы вернуть Винни?

– Потому что процедуры – это пустяки, а вот играть на эмоциях, убедить девушку, что она для тебя та самая… Поверь мне, это совсем не просто. – Тейтерс смотрит в окно, явно пытаясь справиться с болью после разрыва со своей девушкой.

– От Сары по-прежнему ничего не слышно?

– Не уверен, что хочу сейчас общаться с ней. Она отказалась от меня, и, полагаю, я должен принять ее решение. Наверное, я держусь за прошлое, хотя не исключено, что она права, мы переросли друг друга. А моя мама, которая подписана на страницу Сары в социальных сетях, сказала, что она уехала на выходные с каким-то парнем.

– Дерьмово, мужик. Сочувствую.

– Похоже, именно это мне и было нужно – увидеть, что она двигается дальше. Я много лет будто находился в состоянии сна, никогда не смотрел на других женщин, даже не думал о сексе с ними, а теперь… у меня вдруг появилась возможность делать, что хочу, и это странно. Как будто мне выдали разрешение, а я не понимал, что все по-настоящему. Но так и есть, теперь уж точно.

– Да, я понимаю. – Вот так же было у Винни? Несмотря на то, что Джош причинил ей немало боли, она тоже сомневалась, что может начать отношения с кем-то другим.

– Но хватит обо мне. Что будем делать с Винни? – Все парни одновременно вваливаются в гостиную.

– Нужно разговорить ее, – предлагает Хорнсби. – Давай честно, сейчас она не станет отвечать на твои звонки, так что лучше отправить сообщение. И еще, ты знаешь ее домашний адрес?

Качаю головой, а потом говорю:

– Но… Думаю, смогу достать. Ее лучший друг Макс может мне помочь, он ужасно хочет получить автограф Йена. Уверен, ради этого он согласится дать адрес Винни.

– Тогда вперед, добудь его, – отвечает Хорнсби. – Потому что потом будешь посылать ей всякую ерунду. – Он довольно потирает руки. – Черт, я в предвкушении. Мы вернем нашу девочку.

– Мою девочку, – поправляю я его. – Мы вернем мою девочку.

– Как скажешь. – Он протягивает руку. – Дай мне свой телефон.

– Ты не будешь писать ей.

– Конечно же нет, придурок. Я набросаю черновик, первое сообщение самое важное.

– Он прав, – подает голос Поузи. – Первое общение после ссоры – самое важное. Надо как следует подумать над текстом.

Я достаю телефон и открываю окошко нового сообщения, но пока не ввожу адресата, на случай если случайно нажму «отправить». Затем передаю телефон Хорнсби, он берет его и начинает набирать текст.

– Нам тоже интересно, – говорит Тейтерс. – Читай вслух.

– Ладно. – Он прочищает горло. – Привет, сексуальная попка….

– Я бы никогда не написал ей такое.

Хорнсби оглядывается через плечо.

– Может, в этом и кроется проблема.

Выхватываю у него телефон.

– Проблема не в этом.

Тейтерс берет у меня телефон и начинает печатать.

– Привет, красотка Винни…

– И это тоже! – кричу я. – Да что с вами двумя такое?

На этот раз телефон у Поузи, и он начинает печатать, читая:

– Винни, как дела? Папочка скучает по тебе.

Мы все стонем, и тут неожиданно Холмс встает и забирает у меня телефон. Несколько секунд он молча набирает текст, а затем бросает телефон на журнальный столик и снова садится в кресло.

Мы все вместе наклоняемся над ним, чтобы увидеть его вариант. Я читаю вслух.

– «Привет, Винни. Знаю, я, наверное, последний человек, с которым ты сейчас хочешь общаться, но я хотел убедиться, что ты благополучно добралась до дома. А еще извиниться за вчерашнее. Мне нет оправдания, но мне остается лишь извиняться, так что я планирую снова и снова просить у тебя прощения, пока ты не найдешь в себе силы принять мои извинения».

Мы все смотрим на Холмса и садимся.

– Ничего себе! – Хорнсби начинает медленно хлопать. – Кто бы мог подумать?

– Именно поэтому он будет моим шафером, – указываю на него я.

– Да уж, тут я ему не конкурент. – Тейтерс делает глоток пива. – Идеальный текст.

– Хорошо, а вдруг она не ответит?

– Тогда мы будем слать по сообщению в день, пока она не соблаговолит написать, – пожимает плечами Хорнсби. Мы все смотрим на Холмса, и он медленно кивает.

– Верно.

– Возможно, тогда нам стоит написать еще несколько сообщений, – предлагает Тейтерс. Мы все снова поворачиваемся к Холмсу, теперь друг ухмыляется.

– Да, неплохая идея.

Глава 26

Винни

– Ты ведь знаешь, я люблю тебя, – говорит Макс, входя в гостиную из кухни с банкой арахисового масла в руках. Точнее, с пустой банкой из-под арахисового масла. – Но убью, если еще раз так сделаешь – доешь мое арахисовое масло, а потом положишь пустую банку на место.

– Прости. – Я лежу на диване. – Мне было слишком грустно, чтобы мыть ее и выбрасывать в нужный контейнер.

Макс указывает на меня пальцем.

– На первый раз прощаю.

– Поняла.

Мой лежащий на журнальном столике телефон вибрирует, и Макс переводит взгляд на него.

– Это Пэйси?

– Почему ты так думаешь? Естественно, это не он, с чего бы нам переписываться?

– Не знаю, я все же думаю, он может попытаться вернуть тебя.

Качаю головой и беру телефон.

– Поверь, этого никогда не будет. – Он не побежал за мной, когда я уходила из его квартиры, а сейчас уже прошло несколько дней. Бросаю взгляд на экран и вижу имя Пэйси.

Шокированно открываю рот, а Макс, который, должно быть, следит за каждым моим движением, запрыгивает на диван, продолжая держать в руках пустую банку из-под арахисового масла, и спрашивает:

– Что он пишет?

Я сажусь ровно и снимаю блокировку с телефона. Открываю его сообщение и читаю вслух.

– «Привет, Винни. Знаю, я, наверное, последний человек, с которым ты сейчас хочешь общаться, но я хотел убедиться, что ты благополучно добралась до дома. А еще извиниться за вчерашнее. Мне нет оправдания, но мне остается лишь извиняться, так что я планирую снова и снова просить у тебя прощения, пока ты не найдешь в себе силы принять мои извинения».

Макс крепко сжимает мое плечо и шепчет:

– Господи, вы только посмотрите на него, как мастерски он вступает в игру.

Сердце стучит все быстрее, пока я несколько раз перечитываю текст.

– Не понимаю.

– Чего ты не понимаешь? – недоумевает друг. – Он явно пытается помириться с тобой.

– Но после всего того, что мы наговорили друг другу…

– Знаешь, люди могут говорить друг другу гадости, а потом извиняться. Я понимаю, что после выходок Джоша у тебя в голове полная неразбериха, но обычно отношения строят иначе. – Он пихает меня локтем. – Давай, напиши ему ответ.

– Не знаю. Сомневаюсь, что мне стоит думать о нем и вообще начинать этот разговор.

– Это еще почему? Ведь с ним ты была счастлива как никогда.

– Да, была.

– Значит этого достаточно, чтобы ответить на сообщение.

– Но я не готова… не готова к отношениям. Мне надо сосредоточиться на себе, на собственной жизни, – объясняю я.

– Необязательно выходить за него замуж, просто ответь, от тебя не убудет.

– Понятия не имею, что сказать.

– А я как раз наоборот. – Макс берет мой телефон и начинает печатать. – Привет, Пэйси, я великодушно прощаю тебя. А теперь, пожалуйста, тащи сюда свой член.

Сразу же выхватываю у него телефон.

– Боже, Макс, нет. Да что с тобой такое?!

– Поверь, любой парень оценил бы такое сообщение.

Издаю разочарованный стон, а затем отворачиваюсь от друга и еще пару раз перечитываю текст Пэйси, прежде чем начать формулировать свой собственный. Такой, в котором не будет слова «член».

Пэйси

– Вот сейчас, он выбьет хоум-ран. Точно вам говорю! – кричит Поузи.

– Ни за что. Мэддокс Пейдж выбьет его, – говорит Тейтерс. – У этого ублюдка крутая подача.

– Речь о Ноксе Джентри. Парень – чертова легенда, его не выбить из игры.

Беспокойно постукиваю ногой, и вовсе не из-за игры по телевизору: там показывают матч между «Бобби» и «Ребелс», вероятно, самыми главными соперниками в лиге. Я отправил сообщение час назад, но ответа пока нет, а значит, мне придется воспользоваться теми черновиками, которые мы написали для каждой ситуации.

– Только посмотрите на Пейджа, таким взглядом можно убить, – замечает Поузи, когда Пейдж разворачивается. Он бросает мяч кэтчеру, но Нокс Джентри успевает выбить его прямо над головой игрока защиты.

– Ха, я же говорил, – хлопает Поузи.

– Эй, придурок, ты же говорил, он выбьет хоум-ран.

– Хоум-ран, сингл, какая разница.

Мой телефон пищит, Тейтерс тут же выключает звук на телевизоре, и все парни поворачиваются ко мне.

– Это она? – спрашивает Тейтерс.

Я переворачиваю телефон и смотрю на экран. При виде имени Винни сердце в груди замирает.

– Это она, – отвечаю я.

– Господи! – кричит Тейтерс, разводя руки и тем самым побуждая всех успокоиться. – Тихо. ТИХО! Это она, вашу мать, всем держать себя в руках!

– Идиот, ты единственный, кто орет, – замечает Хорнсби, а затем говорит мне: – Читай вслух.

– Пожалуйста, Господи, читай скорее, – просит Тейтерс, явно слишком проникшись ситуацией.

Я снимаю блокировку с телефона и дрожащим пальцем открываю сообщение от Винни.

– «Привет, Пэйси. Я благополучно добралась до дома, спасибо, что спросил. И не нужно извиняться, мы сказали то, что сказали».

– Оу, мы ожидали другого ответа, – морщится Хорнсби.

– Меня сейчас вырвет, – говорит Поузи, затем встает и начинает вышагивать по комнате. – Что мы на это ответим?

И опять мы все смотрим на Холмса, на что мой друг закатывает глаза и протягивает руку. Вкладываю телефон ему в ладонь, и мы все раскачиваемся вперед-назад, пока он набирает ответ.

Возможно, мне стоило самому придумать текст, но, господи, сейчас я в одной лодке с Поузи, – мне кажется, меня стошнит от беспокойства, так сильно мне хочется вернуть ее. Обратно заполучить свою девочку.

Винни

– Что здесь происходит? – Кэтрин заходит в гостиную, в то время как мы с Максом пальцами достаем остатки арахисового масла прямо из банки. – Фу, отвратительно, не надо использовать пальцы вместо ложек. – Она проходит мимо, и мы с Максом переглядываемся, планируя снова засунуть пальцы в банку, как вдруг к нашим шеям прилетает мокрое полотенце. – Приведите себя в порядок. – Кэтрин вырывает банку из рук Макса и уходит.

– Почему она нас так ненавидит? – шепотом спрашиваю у Макса.

– Она ненавидит жизнь в целом, и эта ненависть касается в том числе и нас.

Бип.

Мы оба смотрит на мой телефон.

– Он ответил тебе, – шепчет Макс, вытирая пальцы. – О боже! – уже громче. – Он прислал ответ! – Макс трясет меня за плечо, указывая пальцем на экран. – Читай его, скорее.

Вытираю пальцы, а затем нерешительно открываю сообщение и читаю текст вслух.

– «Ты не заслуживаешь слов, которые я тебе сказал, и вообще того, как поступил. Мной управляла ревность, я боялся потерять тебя. Тогда еще не понимал, что своим поведением сам отталкиваю тебя. Хочу, чтобы ты знала, я очень сильно сожалею о своем поступке».

Макс откидывается на спинку кресла и делает глубокий вдох.

– Знаешь, обычно мужчины не признают свою неправоту. А Пэйси отбрасывает гордыню и дает понять, что был не прав. Признай, это не пустяк.

– Я понимаю, – глядя на текст, говорю я. – Джош бы никогда так не сделал. Даже когда он извинялся, сомневаюсь, что до конца понимал, за что именно извиняется.

– Но не Пэйси. – Макс качает головой. – Этот парень признает, что он сильно напортачил.

Так и есть. Потому что, даже когда Джош недавно просил прощения за то, как обошелся со мной, он ясно сказал, что больше всего сожалеет, что меня не было рядом, когда он мог бы воспользоваться моей помощью.

Макс опять пихает меня.

– Пиши ответ.

– Да, наверное, надо ответить, как считаешь?

– Ты определенно должна ответить.

Пэйси

– Видел недавний рилс Джейсона Орсона? – спрашивает Поузи. – Он сделал «Упругие булки», и его задница как стена из кирпича. Потом он обрадовался и стал трахать пол. Я чуть не обмочился от смеха.

– А что такое «Упругие булки»? – спрашивает Холмс.

– Ложишься на живот, а другой человек катит штангу, на которую навешано по десять килограмм с каждой стороны, по твоим ногам, чтобы посмотреть, удастся ли твоей заднице остановить такой вес. Если да, значит булки что надо, если нет… еще больше приседаний, – объясняет Поузи.

– Идиотизм, – фыркает Холмс.

– Потому что твоей заднице далеко до ореха, – отвечает Поузи.

– Орсона никому не переплюнуть, – подключается Тейтерс. – Никогда не видел такой крутой задницы.

– И он гордится ею, – добавляет Хорнсби. – Не раз видел, как в интервью он выражает благодарность собственным ягодицам за бесценную помощь в игре.

– И я его понимаю, – произношу я, и вдруг мой телефон издает сигнал.

– Тишина в доме! – кричит Тейтерс, снова выключая звук на телевизоре.

Я хватаю телефон, вижу имя Винни и объявляю:

– Это от нее.

– Ура! – радуется Хорнсби. – Что она пишет?

Страшась ее реакции, неуверенно открываю сообщение, а затем читаю его вслух.

– «Пэйси, очень ценю твои извинения. Твои слова много для меня значат». – Смотрю на парней. – И все. Это все, что она написала. Черт, и что теперь мне делать?

Довольно улыбаясь, Хорнсби кладет ноги на мой журнальный столик и скрещивает руки на затылке.

– Линия связи открыта. А теперь… пора охмурять. Напиши ее другу и узнай домашний адрес. Завтра начнем наступать по всем фронтам.

– Даже не представляю, что это значит.

– Поверь, скоро поймешь.

Глава 27

Винни

– Что делаешь? – интересуется Макс, садясь рядом со мной за обеденный стол.

– Прохожу опрос.

– Какой опрос?

Я откидываюсь на спинку стула.

– Про работу.

Макс тяжело вздыхает.

– Зачем ты занимаешься такой ерундой? Ты ведь понимаешь, что не узнаешь ответ на интересующий тебя вопрос.

– И что именно я хочу узнать?

Он барабанит пальцами по столу.

– Хочешь получить конкретный ответ на вопрос о том, что тебе делать, и в итоге тебе предложат множество вариантов. Но ты сама знаешь, чем тебе надо заниматься.

Раздается звонок в дверь.

– Я открою, – говорит Кэтрин, торопливо спускаясь по лестнице, у нее в руке телефон, скорее всего, она проверяет встроенную в звонок камеру.

– И чем именно?

– Детьми, ты ведь любишь читать им, проводить с ними время. Так что ответ прост.

– Кто тебя послал? – кричит Кэтрин.

Мы с Максом вытягиваем шеи и видим бедного курьера, который пытается вручить коробку.

– Точно не знаю, мне просто сказали доставить это по вашему адресу.

Кэтрин отпихивает коробку.

– Считаешь меня дурой? Я знаю, что там бомба, так что убирайся прочь с этой тикающей штуковиной.

– Господи, – бормочет Макс, затем встает и идет к двери. Он отодвигает Кэтрин и забирает посылку. – Прошу прощения за свою подругу, она пьяна. Извините за этот бред.

– Я не…

Макс захлопывает дверь и вместо того, чтобы обратиться к Кэтрин, несет коробку к столу и вручает ее мне.

– На этом парне не было специальной униформы, – быстро шагая по коридору, рассуждает Кэтрин. – Обычно курьеры всегда одеты в форму с эмблемой их фирмы, а на этом никаких опознавательных знаков. А значит, эта посылка точно опасна.

– Если честно, у меня нет сил спорить с тобой. – Макс указывает на Кэтрин. – Пожалуйста, иди пожуй траву или что-нибудь еще. Тебе нужно сбавить обороты и уменьшить градус безумия. – Затем он толкает коробку мне и говорит: – Это для тебя.

– Для меня? – недоумеваю я. – Я ничего не заказывала.

– Нет, но я уверен, что знаю, от кого это, – улыбается Макс.

– Что ты сделал? – спрашиваю я.

Он проводит пальцем по коробке.

– Просто получил сообщение от некоего хоккеиста, который попросил твой адрес в обмен на автограф другого хоккеиста.

– Не может быть.

– Может. Но я сказал, что дам ему адрес просто так, не хочу, чтобы меня считали отчаявшимся. Предпочитаю показаться лично во время встречи, которая, как обещал Пэйси, состоится, если вы снова будете вместе. Так что знай, я и до этого хотел, чтобы вы снова сошлись, а теперь готов на все ради этого.

– Ты продался.

Он качает головой и продолжает уже серьезнее:

– Я бы так или иначе дал ему адрес, потому что считаю, что вы двое должны быть вместе.

– И давно ты стал безнадежным романтиком? – спрашиваю я, снимая пленку с коробки.

– Я не безнадежный романтик, но я знаю тебя еще со школы, общался с тобой, когда ты встречалась с Джошем и когда недолго была с Пэйси. Поверь, между этими парнями огромная разница. С Пэйси ты буквально светилась от счастья, а с Джошем об этом не было и речи.

Потому что Пэйси другой. Он заботился обо мне, его интересовала я сама. Он защищал меня, помогал, ценил. И это выражалось даже в мелочах, как он держал меня за руки, носил мои сумки, как внимательно, не отвлекаясь, слушал меня… все было по-другому.

Он дорожил мной, и в этом вся разница. На самом деле, настолько сильно, что, увидев меня с Джошем, сразу же расстроился. Да, я до сих пор злюсь из-за того, что он не рассказал мне об их родстве сразу же, как только все выяснил, но он действительно боялся, что я планировала встретиться с Джошем. Он волновался, что я брошу его ради Джоша. Пэйси потратил время на то, чтобы купить мне цветы, хотя в тот день у него был прием у врача, от которого зависело его будущее. А я даже не спросила, что они выяснили. И все же он купил мне цветы. Боже…

Опускаю руку в коробку и достаю шесть упаковок чернично-лавандового сидра.

– Ого, что это? – рассматривая банки, спрашивает Макс.

Улыбаюсь от нахлынувших воспоминаний.

– Сидр, который мы пили в Банфе. Мой любимый.

– Ничего себе. Понятия не имею, как ему удалось организовать такое дело, но считаю, такой подарок заслуживает сообщения.

Переворачиваю коробку, чтобы заглянуть внутрь.

– Никакой записки?

– А нужна ли она? Продуманный подарок, так что записка тут лишняя. – Он прав, это подарок со смыслом. И да, я тоже не представляю, как Пэйси организовал все в столь короткий срок, ведь я написала ему только вчера. Но я ценю его поступок.

– Можешь поставить банки в холодильник? Позже выпьем по одной.

– Ловлю тебя на слове, – отвечает Макс.

Когда он уходит, я беру телефон и пересаживаюсь на диван, желая получить немного уединения. Открываю переписку с Пэйси и начинаю печатать.

Винни: Мне только что доставили сидр. Макс признался, что выдал наш адрес. Спасибо, очень мило с твоей стороны прислать мне такой подарок.

Вот так. Коротко и по делу.

Только собираюсь отложить телефон, как он начинает жужжать.

Пэйси: Рад, что тебе привезли посылку и ты можешь насладиться вкусным напитком. Я заказал немного и себе. Приятного вечера.

О… он тоже ответил коротко. По делу. А я почему-то ждала более развернутого ответа.

Пишу ответ.

Винни: И тебе.

– Как там мой друг? – Макс перепрыгивает через спинку дивана и присоединяется ко мне.

Я откладываю телефон, мысли несутся с бешеной скоростью.

– Хорошо. Пожелал мне приятного вечера.

– Э-э-э, – тянет Макс, судя по всему, пребывая в таком же замешательстве, как и я сама. – И это все?

– Да, это все.

– Что ж… наверное, нам стоит выпить за его здоровье.

– Согласна.

– Ты только посмотри, – говорю я Кэтрин, мы гуляем по парку напротив нашего дома. – Муравьи очень милые, согласна?

– Ты предлагаешь мне посмотреть на муравейник?

– Да, только взгляни на них. Как думаешь, у них есть жилье под землей?

– Точно знаю одно. – Кэтрин скрещивает руки на груди. – Они не в силах уберечь свои дома от разрушения, всегда найдется придурок, готовый уничтожить их строение.

Я присаживаюсь на корточки и наблюдаю, как маленькие насекомые упорно трудятся.

– Вот до чего ты дошла? Пялишься на муравейники?

– Если хочешь, можешь идти домой, – предлагаю я. – Я знаю, что переизбыток воздуха негативно влияет на твое самочувствие.

– Рада, что ты меня понимаешь. – Больше не говоря ни слова, Кэтрин поворачивается и идет к дому, а я решаю присесть на траву рядом с тротуаром. Смотрю на частично затянутое облаками небо и наслаждаюсь солнцем, приветствуя теплые лучи, которые согревают мою кожу.

Телефон в кармане жужжит, я достаю его и вижу сообщение от Пэйси. При виде его имени пульс учащается, а желудок сжимается.

Открываю его.

Пэйси: Надеюсь, у тебя хороший день.

Ничего особенного, и все равно… на душе становится теплее. Он думает обо мне. Занимаясь своими делами, он находит время, чтобы узнать, как я.

Печатаю ответ.

Винни: Спасибо, все хорошо. Сейчас сижу на траве в парке и смотрю на небо. А ты что делаешь?

Быстро, пока не передумала, отправляю сообщение. Я соглашаюсь на общение, и, хотя мне страшно, Макс прав, я еще никогда не была так счастлива, так что, возможно, стоит дать Пэйси еще один шанс. Не исключено, что у него действительно не было возможности объяснить, почему он скрывал правду о своем родстве с Джошем. И вряд ли Пэйси стал бы врать, чтобы выставить себя в лучшем свете, так что… возможно, мне стоит спросить, а не строить предположения. На самом деле он вряд ли стал бы использовать меня…

Телефон снова жужжит, и я задерживаю дыхание, читая текст.

Пэйси: Похоже, ты наслаждаешься умиротворением. Я закончил сеанс ЛФК и еду домой.

Меня гложет чувство вины, так что я быстро отправляю ответ.

Винни: Боже, я ведь так и не спросила, что сказал врач. Все в порядке?

Нетерпеливо поглядываю на телефон, ожидая ответа. К счастью, маленькие точки указывают на то, что я вот-вот его получу.

Пэйси: Выяснилось, что после многих лет спорта моя шея была повреждена, а травма все усугубила. Док составил для меня целую программу реабилитации. Этим летом я не вернусь в Банф, отсюда и сидр.

С облегчением выдыхаю и набираю ответ.

Винни: Очень рада слышать такое. Уверена, тебе стало намного легче.

Пэйси: Да. Пока Док нежничает, он не хочет торопиться и спровоцировать приступ мигрени, но я знаю, что скоро начнутся более серьезные процедуры, и мне придется нелегко.

Винни: Уверена, ты справишься. Скучаешь по мальчикам?

Пэйси: На самом деле они все вернулись в город. Думаю, Тейтерс и Хорнсби планируют поехать обратно в коттедж, а Поузи и Холмс останутся. Поузи упоминал, что из-за близости к помадке боится растолстеть, ведь теперь я не смогу сдерживать его.

Винни: Никогда бы не подумала, что он так печётся о своей фигуре.

Пэйси: Да, это что-то новенькое. Ты пробовала сидр?

Винни: Мы с Максом вчера все выпили. А ты?

Пэйси: Я тоже все выпил, конечно, не без помощи Поузи.

Винни: Так и знала.

Пэйси: Ага… ну, я просто хотел узнать, все ли у тебя хорошо.

Винни: Спасибо, очень мило.

Пэйси: Пожалуйста. Наслаждайся солнцем, Винни.

Улыбаясь, убираю телефон и снова поднимаю подбородок к небу, закрывая глаза. Помню, как мы часто делали так с мамой, просто сидели на улице под солнцем и нежились в его теплых лучах.

Мам, ты это устроила? Ведь ты любила книги о любви и, уверена, с легкостью могла спланировать все это ради забавы.

Кто-то звонит в дверь.

– Кэтрин, не переживай, я открою, – сообщает Макс, направляясь к двери. Он опережает подругу, готовую в любой момент сбежать по лестнице и забросать неприятными вопросами стоящего по ту стороны двери человека. Например, кто тебя послал, на кого ты работаешь, сколько тебе платят и знаешь ли ты, что камера записывает все твои слова?

– Спасибо, – благодарит курьера Макс, а я выглядываю из-за угла, чтобы посмотреть, что принесли. У Макса в руках пакет.

Очень знакомый пакет.

С надписью, при виде которой мой рот наполняется слюной.

– Тако, – шепчу я.

– Ты заказала тако? – интересуется Макс.

– Нет… а ты?

Он качает головой и улыбается.

– Ну-ка, дай угадаю – их прислал твой ухажер. Напиши ему, а я пока разложу еду.

Подхожу к своему телефону и открываю переписку, которая за последние дни подарила мне немало приятных мгновений. Даже не думала, что после потери мамы смогу так радоваться жизни.

Винни: Тако? Ты знаешь, как меня порадовать.

Ответ приходит незамедлительно.

Пэйси: Едва не подавился слюной, когда заказывал их. Завидую тебе.

Винни: Я сама не своя от одного только запаха.

Пэйси: Пришли мне фото, хочу посмотреть.

Макс ставит тарелку на обеденный стол, а затем возвращается на кухню, чтобы взять из холодильника напитки.

– Кэтрин, ухажер прислал тако, – сообщает он.

– Их принес незнакомец?

– Да, – кричит Макс.

– Тогда сами наслаждайтесь своим мышьяком, – отвечает она.

– Нам больше достанется, – пожимает плечами Макс.

Я подхожу к столу и делаю фото для Пэйси. Отправляю его, добавляя пускающие слюни смайлики. Сажусь на стул, и телефон опять жужжит.

Пэйси: Черт, теперь я завидую еще больше, тем более у меня на ужин только дерьмовый салат.

Беру тако, кусаю, а другой рукой печатаю ответ.

Винни: Салат? Скукота, почему салат? Только не говори, что врач прописал тебе специальное меню.

Пэйси: К сожалению, да.

Винни: А он в курсе, что ты балуешься сидром?

Пэйси: Нет, и буду благодарен, если ты не станешь сообщать ему об этом.

Винни: Тогда отзову публикацию объявления в воскресной газете.

Пэйси: Разве люди продолжают получать газеты по воскресеньям?

Винни: Наверное, нет.

Макс пихает меня локтем.

– Только посмотри, да ты вся светишься.

Снова кусаю тако.

– Ничего я не свечусь.

– А вот и светишься, постоянная улыбка тому подтверждение.

Я игнорирую его и возвращаюсь к переписке.

Пэйси: Я бы сказал, что это подтверждает, что ты не так молода, но мы оба знаем, что это неправда.

Винни: Ты и сам далеко не юнец, так что должен меня понимать.

Пэйси: Сегодня утром я нашел у себя седой волос.

Винни: Не может быть!

Пэйси: Прямо возле уха. Показал его Поузи, и он так сильно смеялся, что начал икать.

Винни: Все еще не верю. Возможно, это просто очень светлый волос.

Пэйси: Знаешь, именно так я его и буду называть, мой платиновый волосок.

Винни: Ха-ха! Как изысканно.

Пэйси: Да, я крутой засранец.

Усмехаюсь и бросаю взгляд на Макса, и вдруг он понимающе смотрит на меня. Ему даже не обязательно что-то говорить – хватает одного взгляда, и я прекрасно знаю, о чем он думает. Мне очень нравится этот мужчина. И я его прощаю.

Нам с Пэйси суждено быть вместе.

Пэйси: Привет, как прошел твой день?

Я растянулась на кровати, так что переворачиваюсь на другой бок и отправляю Пэйси ответ. День выдался долгим, и я начала переживать, что он сегодня не напишет. Лишнее подтверждение того, что я и так уже знаю.

Винни: Привет, длинный день.

Пэйси: Правда? Хочешь обсудить?

Винни: Ничего плохого не случилось, просто очень долго общалась с менеджером по персоналу.

Пэйси: Менеджер по персоналу? Звучит интересно.

Винни: Да. Оказывается, даже несмотря на то, что я не закончила университет, моего опыта достаточно для того, чтобы проводить консультации по созданию надлежащей среды для чтения и обучения детей.

Пэйси: Что? Серьезно? Винни, это чертовски круто.

Я с гордостью улыбаюсь.

Винни: Да, представляешь! Есть компания, которая ищет человека с моим опытом и образованием. Они составляют пакет различных программ, а потом продают его школам, библиотекам и книжным магазинам по всей стране. Они надеются, что созданные по книгам интерактивные и творческие игры побудят детей больше читать. Завтра у меня интервью.

Пэйси: Черт, девочка, это очень круто. Волнуешься?

Винни: Немного, потому что сомневаюсь, что моих знаний достаточно для этой работы. А вот Макс считает иначе. Не хочу лишний раз себя обнадеживать, но работать надо удаленно, а не напрямую с детьми. Речь идет об улучшении их жизни, что очень мило, и в основном это онлайн-консультирование. Кажется, довольно спокойное, но интересное занятие. Платят не очень много, но, наверное, это не так уж и важно, когда любишь свою работу.

Пэйси: Полностью с тобой согласен. Винни, я горжусь тобой. У меня даже слезы на глазах.

Винни: Спасибо.

Пэйси: Удачи! Уверен, у тебя все получится.

Я закрываю ноутбук и, забравшись под рубашку, снимаю лифчик, затем бросаю его на пол.

Боже, никогда еще не потела так сильно.

– Ты закончила? – кричит стоящий за дверью Макс.

– Ага.

Он открывает дверь и, как и подобает хорошему другу, протягивает мне ледяную «Маргариту».

– Ты чудо, – говорю я.

– Чипсы и сальса ждут внизу. Я дам тебе переодеться, а потом жду подробного рассказа о собеседовании.

– Идет.

Мой телефон жужжит, и Макс смеется.

– Интересно, кто это там.

Я закатываю глаза и выталкиваю Макса прочь, он отправляется в свою комнату, а я смотрю на телефон.

Угу, мы оба понимаем, кто мне пишет.

Пэйси: Ожидание убивает. Как все прошло?

Винни: Мы только что закончили.

Телефон в руках вибрирует, но на сей раз это не сообщение, Пэйси звонит мне.

Боже, и что мне делать? Ответить?

Переписываться легче, так ты можешь подумать над ответом, а вот телефонный разговор совсем другое дело. Прикусываю губу, пытаясь решить, как поступить.

Господи, просто возьми и ответь ему.

– Алло?

– Привет, – доносится из трубки его глубокий баритон. – Надеюсь, ничего, что я звоню?

– Да, все нормально, – неловко бормочу я.

– Хорошо, потому что мне очень хотелось лично услышать твой рассказ о собеседовании. Ты ведь показала им класс, да?

Я встаю с кресла и иду к кровати, куда ложусь на живот и поднимаю ноги. Чувствую себя подростком, который впервые болтает с предметом своей влюбленности по телефону… и, если подумать, мы с Пэйси впервые разговариваем по телефону.

– Не сказала бы, что показала класс. Порой я бормотала какую-то ерунду, но кажется, в целом все прошло довольно неплохо.

– Что именно ты сказала?

Я ощущаю спокойствие, когда разговариваю с ним по телефону.

– Они задавали странные вопросы, ну знаешь, какие обычно любят крупные технологические компании. Например, сколько бы денег я запросила за то, чтобы выгулять всех собак в Сиэтле.

– Что? – Он смеется, очень приятный звук. Хочется слышать его почаще.

– Вот-вот, я отреагировала так же, но ничего не сказала вслух. Просто прочистила горло и уточнила: «Включает ли эта работа уборку фекалий?»

– Отличный уточняющий вопрос.

– Я тоже так решила. Они ответили «да». Тогда я поежилась и сказала: «Значит, потребуется доплата», и больше ничего не добавила. Я не дала им точный ответ, хотя знала, что они хотели его услышать, но сходу я могла ответить только так.

– Думаю, отличный ответ, очень милый.

– Спасибо. К счастью, меня очень рекомендовал их менеджер по персоналу, что, надеюсь, обеспечит мне преимущество перед конкурентами.

– Не сомневаюсь, Винни, у тебя все получится. Я честно так считаю.

– Посмотрим. – Я не хочу заканчивать разговор, поэтому спрашиваю: – Как твоя физиотерапия? Мигрень не возвращалась?

– Сегодня, когда проснулся, у меня болела голова, но это ничто по сравнению с тем, от чего я мучился в прошлом. Врач сказал, что в начале терапии мышцы и связки будут напрягаться, так что придется немного потерпеть боль, но в остальном все идет довольно хорошо. Я хожу к арт-терапевту – нет, не к тому, который рисует.

– Техника активного освобождения, верно?

– Ты слышала о таком способе?

– Да, Макс изучает этот предмет, чтобы получить сертификат. Он практиковался на нас с Кэтрин, и для меня такая работа похожа на магию. Хотя, если бы это была настоящая магия, он бы смог отыскать кнопку расслабления у Кэтрин и помочь ей успокоиться.

Пэйси издает смешок.

– Дай угадаю, Кэтрин не ела тако?

– Она сказала: «Сами наслаждайтесь своим мышьяком».

– Мышьяк… довольно серьезное вещество.

– Я тоже так решила. Она могла бы выбрать более утонченный вариант, но нет.

– Достаточно отчаянный выбор яда, хотя, похоже, она смелая женщина.

Я смеюсь.

– Так и есть.

– МАКС! КЭТРИН! – кричу я, сбегая по лестнице, спотыкаюсь на последней ступеньке и с грохотом влетаю во входную дверь.

– Господи, – говорит Макс, подходя, чтобы помочь мне подняться. – Чего ты так кричишь?

Немного отдышавшись, смотрю ему в глаза и шепчу:

– Я получила ее.

– Получила что? – И тут до него доходит. – Подожди, речь о работе? Ты получила работу?

Я киваю, на глаза наворачиваются слезы.

Макс поднимает меня на руки, перекидывает через свое широкое плечо и несет по коридору, крича:

– Наша девочка получила работу!

– Правда? – поднимаясь с дивана, спрашивает Кэтрин.

Макс опускает меня на пол, и я смотрю на них обоих.

– Да, я получила чертово место. Мне предложили должность.

Мы все переглядываемся, а потом кричим в унисон, танцуя по кругу.

– Святые угодники, потрясающие новости, – говорит Макс. – Надо отпраздновать! Я куплю тако.

Кэтрин поднимает руку.

– Я их заберу, а ты займись «Маргаритой».

Макс стонет.

– Мы допили ее в последний раз.

Кэтрин тычет в него пальцем.

– Именно поэтому текилу стоит оставлять для важных поводов, а не для какого-то вторника. Ты идешь за выпивкой, я за тако. – Она смотрит на меня. – Ты хочешь флан[17]? – А потом машет рукой. – Зачем я вообще спрашиваю, конечно, ты хочешь флан и немного чуррос. Договорились. Макс, пошли.

Он подмигивает мне.

– Скоро вернемся. Любим тебя.

Улыбаюсь и машу рукой, когда они направляются к двери. Затем откидываюсь на подлокотник дивана и смотрю на свой телефон.

Позвонить ему?

Я слишком нервничаю, но все же хочу поделиться новостями, поэтому пишу сообщение.

Винни: Надеюсь, я тебя не слишком отвлекаю, просто решила сообщить, что мне предложили работу.

Нажимаю кнопку «Отправить», сжимаю в руке телефон, но он тут же начинает звонить.

Пэйси.

Широко улыбаюсь и отвечаю:

– Алло?

– Сообщение? Ты собралась рассказать мне эту фантастическую новость с помощью сообщения? Винни, черт, изумительные новости!

От этих слов глаза снова становятся мокрыми, потому что я слышу в его голосе неподдельный восторг. Даже гордость.

– Спасибо, я очень рада!

– Так и должно быть. Пожалуйста, скажи, что Макс с Кэтрин празднуют с тобой.

– Да, они пошли за тако, десертом и текилой для «Маргариты».

– Хорошо. Невероятно, Винни, я очень рад за тебя и горжусь тобой!

– Спасибо, Пэйси.

Он вздыхает, и я чувствую, что он хочет что-то сказать, но молчит.

– Что такое? – спрашиваю я, мне любопытно, что он недоговаривает.

– Ничего, просто… черт. Жаль, что я далеко и не могу обнять тебя, но я рад, что у тебя есть Кэтрин и Макс. Классно вам отпраздновать, ты заслужила это. – В его голосе отчетливо слышна грусть, и я понимаю – он искренне жалеет, что его здесь нет. Да кого я обманываю? Конечно, он с радостью поздравил бы меня лично. Его намерения всегда ясны, он всегда говорил откровенно, был честен со мной, и именно поэтому я чувствую себя идиоткой за свою реакцию в тот вечер.

Решая ответить ему тем же, я признаюсь:

– Пэйси, я тоже хочу, чтобы ты был здесь.

Глава 28

Пэйси

– Черт возьми, что ты делаешь? – спрашивает Поузи, заходя в мою спальню.

С тех пор как парни решили остаться в Ванкувере, они стали часто по очереди гостить у меня. Я предпочитаю компанию Холмса, потому что он ни черта не говорит, просто следит за каждым моим шагом и молча читает книги. А вот Поузи, напротив, каждую минуту лезет в мои дела.

Однажды, когда я пошел в ванную, он поинтересовался, что я делаю, и я ответил, что собираюсь отлить, а потом спросил, не хочет ли он помочь и подержать мой член.

И данный момент не является исключением.

– А на что похоже? – спрашиваю я, собирая сумку.

– Похоже, ты собрался куда-то, и, если я прав, то это Сиэтл.

Вздохнув, поворачиваюсь к Поузи и говорю:

– Мужик, она получила работу. Я хочу поздравить ее.

Поузи качает головой.

– Нет, это не входит в наш план. Слишком рано.

– Я просто поздравлю ее, обниму и…

– Нет. – Поузи стаскивает чемодан с кровати и бросает его на пол, из-за чего мои вещи разлетаются по полу.

Я указываю на беспорядок.

– Неужели обязательно было так делать?

– А как иначе я докажу свою точку зрения. – Он подходит ко мне. – Слушай, понимаю, тебе не терпится ее увидеть, ты хочешь ее поздравить, но пока еще слишком рано.

– И кто это сказал? – спрашиваю я, мое терпение на исходе.

– Мне что, позвонить по видеосвязи парням?

Отрицательно качаю головой.

– Не надо.

– Хорошо, тогда что ты можешь сделать вместо того, чтобы ехать к ней?

– Отправить ей что-то, поздравить ее таким образом, – раздраженно отвечаю я.

– Вот именно. – Поузи поднимает палец. – Помни, мы пытаемся подружиться с ней, узнать ее заново, а не торопиться. Помни о предвкушении. Терпение, Лоус, нам нужно терпение.

– Тебе легко говорить, ведь это не тебе приходится страдать. – Я опускаюсь обратно на кровать.

– Уверен, из-за вашей ссоры у меня уже шары посинели. Не только ты страдаешь. Я не меньше тебя хочу, чтобы все закончилось. Вот почему мы должны все сделать правильно с первого раза, а не проходить через все это дерьмо снова. Понял?

Оценивающе смотрю на него.

– Откуда в тебе этот пессимизм?

Он упирает руки в бока и говорит:

– Всему виной отказ от помадки. – Делает глубокий вдох, указывает на мой телефон и продолжает: – Давай, оформляй заказ. Выбери что-нибудь вкусное.

Даже если друг прав, я все равно разочарован, но послушно беру телефон и принимаюсь за дело.

– Все хорошо? – спрашивает Док.

– Да, все хорошо. – Я лежу на одном из столов для массажа и поглаживаю шею после интенсивного сеанса арт-терапии.

– Рад слышать. Когда зазвенит таймер, можешь уходить. Сегодня надо поберечься, никаких подъемов, и постарайся держать экраны на уровне глаз. Не хочу, чтобы ты перенапрягался.

– Понял, – говорю я. Тогда Док хлопает меня по плечу и идет к себе в кабинет.

Уставившись в потолок, я думаю о предстоящем сезоне и гадаю, поможет ли мне вся эта терапия. Черт, с начала лечения у меня не было ни одной мигрени, что хорошо. Лишь периодически от напряжения и движения мышц возникала головная боль, что само собой разумеется. Но по сравнению с мигренью головная боль – сущий пустяк.

Мой телефон пиликает, и, подняв его на уровень глаз, вижу, что это сообщение от Винни.

Каждый раз, когда ее имя появляется на экране моего телефона, я охрененно сильно радуюсь, ведь несмотря на то, что мне с трудом удавалось сохранять терпение и форсировать нашу дружбу, как советовали парни, в моменты, когда она сама проявляет инициативу, чтобы пообщаться со мной, я понимаю, оно того стоит.

К несчастью, это всего лишь сообщение. Хотя, возможно, так будет лучше – не хочется разговаривать в кабинете для массажа.

Винни: Мне только что доставили красивый букет из печенья. Макс уже слопал одно. Спасибо.

Мне кажется, мы с Максом могли бы стать хорошими друзьями. Мы немного пообщались в соцсети, и он ясно дал понять, что болеет за меня и поможет, чем сможет. Я, разумеется, поймал его на слове.

Пэйси: Я планировал отправить кексы, но потом спросил Макса. Хотя теперь понимаю, что, возможно, это ЕГО любимое печенье, я не твое.

Винни: О нет, я люблю это печенье, но уверена, у Макса были скрытые мотивы.

Пэйси: Если оно нравится и тебе, я не против. Хорошо отпраздновали?

Винни: Да, очень. Кэтрин вырубилась на диване, а Макс так напился, что решил использовать ее в качестве лошади и изобразить скачущего всадника, при этом натянув на голову футболку. Теперь у меня есть улики, которые я в случае необходимости могу использовать для шантажа.

Пэйси: У меня в телефоне целая папка с уликами на парней. Умная тактика.

Винни: Дай угадаю, больше всего на Сайласа?

Пэйси: Ага. Он любит вытворять глупости. Поузи тоже не против подурачиться, но обычно не делает ничего постыдного. А вот Тейтерс обеспечил мне целую коллекцию.

Винни: Могу себе представить. Я сижу и ем одно из этих восхитительно мягких печений, а что ты делаешь?

Пэйси: Прикладываю лед к шее. Только что закончился сеанс арт. До конца дня должен отдыхать.

Винни: Как твое самочувствие?

Пэйси: Лучше. Мы не спешим, потому что врачи не хотят перенапрягать мышцы, но я чувствую себя намного лучше. Последняя моя мигрень случилась тогда, в Банфе.

Винни: Отличные новости.

Пэйси: Да. И я рад, что тебе понравилось печенье. Приятного аппетита, и еще раз поздравляю. Я чертовски горжусь тобой.

Винни: Спасибо, Пэйси. Для меня это очень много значит.

Мне отчаянно хочется сделать что-то еще, и все же я кладу телефон на живот и запасаюсь терпением. Мое ожидание окупится. Непременно.

Пэйси: Что делаешь?

Холмс только что ушел, в животе тяжесть от дурацкого салата с говядиной, который мы ели, и мне скучно.

Прошло уже два дня с тех пор, как Винни получила печенье, и я буквально чувствую, как с каждой минутой мне все тяжелее сохранять терпение.

Я хочу позвонить ей, увидеть ее лицо.

Болтать обо всем и называть ее «деткой».

Взять ее за руку, поцеловать в губы.

Время порознь только укрепило мои чувства к Винни. Она жизненно необходима мне. Я хочу, чтобы она постоянно присутствовала в моей жизни.

Мой телефон жужжит, и я, словно хищник в поисках добычи, быстро тычу в экран и читаю сообщение.

Поузи: Скучаю по помадке.

Вот идиот. Господи. Игнорирую его и кладу телефон на место, откидывая голову на диван. По телевизору показывают «Полный дом». Тот самый серьезный момент, когда мелодия воодушевляет на поступки, а Дэнни Таннер сходится со своими девочками и преподносит им урок. В обычной ситуации я бы заинтересовался подробностями, потому что все мы должны учиться и расти, согласны? Но сейчас мне хочется, чтобы Дэнни Таннер преподал мне урок терпения.

Телефон снова издает звук, и я сжимаю его в ладони.

Если Поузи попросит купить ему помадки, я выйду из себя.

Быстро поворачиваю экран к себе и с облегчением выдыхаю, когда вижу имя Винни.

Винни: Слушаю и смотрю презентацию Кэтрин, в которой она изложила список причин, по которым нам нужны решетки на всех окнах. Она видит, что я пишу сообщение, и явно недовольна моим поведением.

Пэйси: Я бы посоветовал тебе сейчас же убрать телефон и уделить внимание подруге, но тогда я не смогу поговорить с тобой.

Винни: Ты хочешь поговорить со мной? Что-то случилось? Я вышла из комнаты.

Пэйси: В разгар презентации по безопасности? Винни, невероятно безответственное поведение.

Винни: Я люблю рисковать. Все в порядке?

Пэйси: Все в порядке, просто мне скучно, еще и Поузи достает. Мне срочно нужно поговорить с кем-то разумным.

Винни: Вряд ли меня можно назвать разумной, но уверена, по сравнению с Леви я очень даже здравомыслящая.

Пэйси: Ты права. Теперь, когда ты ушла посреди презентации Кэтрин, не боишься, что она будет стоять над тобой и смотреть, как ты спишь?

Винни: Нет, я уже привыкла.

Пэйси: Да ладно?! Неужели она и правда так делает?

Винни: Такое случилось лишь однажды, и я до смерти напугалась. Ударила ее в грудь, а она потом несколько дней жаловалась на это.

Пэйси: У нее имелась какая-то причина?

Винни: Это долгая история, если вкратце: нам доставили еду, и курьер показался ей подозрительным. Она решила, что еда отравлена, поэтому стала по очереди проверять нас с Максом, чтобы убедиться, что мы еще дышим. Она переживала о нас, и я ценю это, но очень неприятно просыпаться от ее пристального взгляда.

Пэйси: Уверен, окажись я в такой ситуации, шлепком по груди дело бы не обошлось.

Винни: Ты бы продемонстрировал пару приемов карате?

Пэйси: Нет, предпочитаю использовать кулаки.

Винни: О да, я совсем забыла о драках на льду.

Пэйси: Это одна из причин, почему хоккейные фанаты любят смотреть игру.

Винни: А после твоей травмы кто-то дрался?

Пэйси: Не сразу, но когда меня увели со льда и игра возобновилась, Хорнсби вдавил МакАлистера, парня, который сделал слэп-шот, прямо в борт. Подлый прием, но потом все переросло в драку.

Винни: Не ожидала, что Илай станет участвовать в драке, это на него совсем не похоже.

Пэйси: Он умет отлично беречь лицо от ударов. Может, дело в росте или чем-то другом, но за все время, что я его знаю, я лишь раз видел его с синяком под глазом. И пусть тебя не вводит в заблуждение его доброжелательность, на льду он настоящий монстр.

Винни: Наверное, придется поверить тебе на слово, пока сама не проверю.

Пэйси: Планируешь посмотреть игры осенью?

Винни: Не помешает уделить немного внимания этому виду спорта.

Пэйси: И тогда, кто знает, может, ты найдешь себе любимчика среди игроков.

Винни: Не исключено…

Пэйси: Угадай, что!

Винни: Что?

Пэйси: Сегодня я нашел четырехлистный клевер.

Винни: Пришли фотографию.

Пэйси: [фотография]

Винни: Ничего себе, ты действительно мастер по поиску таких листков. Ты где?

Пэйси: В парке, решил прогуляться.

Винни: Рискованно, ведь тебя часто узнают.

Пэйси: Чувствовал беспокойство, поэтому решил выйти из дома. Я не привык проводить лето в городе, мне не хватает свежего воздуха. К счастью, меня узнал лишь один человек.

Винни: Судя по всему, сегодня удача на твоей стороне.

Пэйси: Считаешь?

Винни: Да.

Пэйси: Раз так, можно задать тебе вопрос?

Винни: Конечно.

Пэйси: Как думаешь, могу ли я позвонить тебе вечером по видеосвязи? Если ты не готова, ничего страшного, просто подумал, было бы здорово увидеть тебя.

Винни: С радостью поболтаю с тобой.

Пэйси: Круто, тогда наберу тебя позже.

– Ты потеешь, – говорит Хорнсби. Он только что вернулся из Банфа и собирается остаться в городе на несколько дней. У него запланированы встречи с агентом по поводу различных спонсорских предложений.

– Конечно, я потею. – Я вытираю лоб. – Сегодня впервые за месяц увижу Винни, так что сильно нервничаю.

– Что ты ей скажешь? – кусая помадку, спрашивает Поузи. Хорнсби балует парня.

– Не знаю, что-то обычное.

– Например? – допытывается Хорнсби.

– Например… как работа, как погода и тому подобное.

– Фу, скукота, – шепчет Поузи. – Удачи, мужик.

Смотрю на него и указываю на входную дверь.

– Вон. Оба.

– Какой обидчивый, – произносит Хорнсби, забирает Поузи, и они направляются к входной двери. – Только помни, сохраняй спокойствие и не забывай о терпении.

– К черту твое терпение, – говорю я, садясь за стол в столовой и поднимая телефон. Мой ужин стоит передо мной, и я готов к разговору. Раньше я спросил, не против ли Винни, если я позвоню ей во время ужина, потому что буду рад поесть, болтая с ней.

Она ответила, что будет здорово.

Тогда-то я и начал потеть.

Входная дверь захлопывается, я делаю несколько глубоких вдохов, вытираю руки о шорты, а затем звоню ей по видеосвязи.

Мужик, сохраняй спокойствие, все хорошо.

В трубке раздаются гудки, и после третьего Винни отвечает. Мое сердце едва не выпрыгивает из груди, когда я вижу ее лицо.

Черт, какая же она красивая.

– Привет, – смущенно здоровается она.

– И тебе привет, – говорю я, разглядывая ее. Платинового цвета волосы выпрямлены и распущены, глаза накрашены тушью, которая подчеркивает красоту глаз, а благодаря простому голубому топу их цвет кажется еще более глубоким, если такое вообще возможно. Перед ней стоит тарелка с тако. Я не удивлен. – Тако?

Она кивает.

– Ничего не могу с собой поделать. А у тебя что?

Наклоняю телефон.

– Салат. Довольно жалкий ужин, но прописанная Доком диета тоже помогает.

– Ты будешь завидовать, пока я буду есть тако?

Только потому, что они будут касаться твоего рта, а я нет.

– Очень сильно, – отвечаю я.

– Можешь насладиться, наблюдая за мной. – Она откидывает волосы назад, затем поднимает хрустящий тако и откусывает кусочек. От звука аппетитного хруста мой рот наполняется слюной. – М-м-м, – дразняще тянет она.

– Жестоко, – говорю я, втыкая вилку в лист салата и поднося ее ко рту.

– Выглядит аппетитно, – голос Винни полон сарказма.

– А по факту нет.

Она смеется, и, черт, как же я скучал по этому звуку, по этой улыбке, по тому, как легко она общается со мной.

– Как новая работа?

– Тяжело. Мне непросто, что хорошо, но сейчас я изучаю разную информацию, чтобы проверить, понимаю ли, что именно делаю. Материалы простые и понятные, ничего нового о том, как создать правильную для развития среду, но данных больше, чем я ожидала.

– Ага, ты все понимаешь, но хочешь удостовериться, что идешь правильным путем. Пока тебе все нравится?

– Да. Эта работа для меня словно вызов и помогает занять голову в течение дня, так что у меня остается мало времени на размышления.

– Ага. На размышления о чем?

Она смотрит мне в глаза.

– Ну… знаешь… о всяком.

Необязательно произносить вслух, чтобы я понял, о чем речь. Она имеет в виду меня и наши отношения. Мне бы тоже хотелось занять все свободное время чем-то, но если я не на терапии или не на тренировке, то просто сижу в своей квартире и думаю о Винни. Мечтаю, чтобы она была рядом.

Втыкаю вилку в лист салата и кусок курицы.

– Понимаю, о чем ты. Я каждый день думаю об этом всяком.

Она улыбается.

– Дай угадаю, ты размышляешь о том, что взял бы с собой, если бы тебе пришлось остаться на острове, да? – Винни пытается разрядить обстановку, и ей это удается.

– Да, угадала, – отвечаю я. – Никак не могу выбрать, мачете или пляжное полотенце.

Она смеется.

– Для меня ответ очевиден: полотенце. Думаю, после приключения с застрявшей в канаве машиной, мы оба знаем, я не сторонник выживания любой ценой, так что предпочту разложить на песке пляжное полотенце и насладиться тишиной, надеясь, что кто-нибудь наткнется на меня.

– Так же как ты наткнулась на пятерых хоккеистов?

Она указывает на меня.

– Точно. А что, может, это я везунчик, а не ты.

– Нет, я знаю, что это мне очень повезло, – говорю я, глядя на Винни, чтобы она поняла, речь о ней. Когда она улыбается, я понимаю, мне точно чертовски повезло встретить ее.

– Привет, – отвечая на звонок, здоровается Винни. Она лежит на животе на кровати, на лице какая-то маска.

– Отлично выглядишь, тебе идет зеленый.

Она хихикает, а затем обмахивается.

– Шикарный вид, правда?

Во время недавнего разговора она провела для меня экскурсию по своей спальне. Интерьер лаконичный, милый, как раз в духе Винни. Единственное, чего там не хватает, – меня. Мне хотелось сказать ей об этом, но было слишком рано. Хотя, думаю, я все ближе к нужной точке. На этой неделе мы каждый день общались по видеосвязи, а вчера поговорили дважды. Я чувствую, что мои старания окупаются и что связь, которую мы построили, не только сохранилась, но и окрепла. Решение оказалось правильным для нас обоих. Наши отношения и правда развивались слишком стремительно, в тот момент казалось, что так правильно, но это время, пока мы изучали друг друга, слушали, общались, пошло нам на пользу.

– Чудесный, – искренне соглашаюсь я. – И все-таки зачем тебе маска, у тебя отличная кожа.

Винни смеется.

– Спасибо, но уход делает свое дело. И начинать надо как можно раньше.

– Считаешь, мне тоже пора заняться собой?

Она качает головой.

– Смешно, однако мужчинам морщины придают благородства.

Удивлённо смотрю на нее.

– Хочешь сказать, у меня есть морщины?

Винни смеется, но едва открывает рот из-за маски.

– У тебя морщинки от смеха в уголках глаз. И я считаю эту особенность сексуальной.

– Сексуальной? – уточняю я. – Тогда мне нужны подробности.

Она закатывает глаза.

– Нет, у тебя и так непомерно большое эго.

– Детка, поверь, сейчас мое эго едва ли увеличивается в размерах.

Винни медленно улыбается и отводит взгляд.

– Почему ты улыбаешься? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами и теребит в руках одеяло.

– Да так. Просто ты назвал меня «деткой». – Она смотрит в экран, и мое сердце ускоряется. Чувствую, что почти достиг цели. Я практически завоевал ее сердце.

– Считаешь, стоило назвать тебя страшилой?

– Что? – Она хохочет. – Боже, да что с тобой не так?

Я вздыхаю.

– В последнее время я слишком много общаюсь с парнями. Мне не достает женского влияния.

– Продолжай общаться со мной по видеосвязи, и я тебе помогу.

Именно это я и хотел услышать.

– Ты жульничаешь, – говорит Винни, глядя на свою игровую доску.

– Почему это я жульничаю?

Она смотрит за спину, а потом снова на телефон.

– Не знаю. Ты сговорился с Максом или что-то в этом роде?

– Его даже нет в твоей комнате.

– Здесь где-то скрытая камера? – Винни обводит взглядом комнату.

– Ты слишком много времени проводишь с Кэтрин. Просто признай, что я потрясающе играю в «Угадай кто».

– Ни за что, – отвечает она, поднимая подбородок.

Я отправил ей по почте «Угадай кто», чтобы мы могли играть вместе, но каждый со своим набором. Каждый вечер мы играем или в эту игру, или в «Морской бой». Кажется, ничего особенного, но, черт, эта неделя – лучшая в моей жизни… конечно, не считая времени в Банфе.

– У твоего героя есть очки?

– Нет, – отвечаю я.

– Черт.

– Твоя героиня – Анита?

Винни переворачивает свое поле и цедит:

– Ненавижу тебя.

Громко смеюсь, а затем вытягиваю руки над головой.

– Приятно слышать поздравления от соперника.

Винни скрещивает руки на груди.

– Да? Так ты и делаешь, когда проигрываешь на льду? Поздравляешь соперников?

Справедливое замечание.

– Нет, потому что мне нечего им предложить, кроме удара в живот.

– Не знаю почему, но нахожу это сексуальным. Хотя не должна.

– Сексуальным? – спрашиваю я, шевеля бровями.

За последнюю неделю Винни все больше и больше… открывается мне. Я вслушивался в каждое ее слово, каждый комплимент, каждое поддразнивание. Как будто мы снова оказались в Банфе, хотя на самом деле нас разделяют два с половиной часа. И это убивает меня.

– Да… сексуальным.

Черт.

Облизываю губы и уже собираюсь открыть рот, чтобы ответить, но тут она зевает.

– Прости. – Она прикрывает рот. – Приходится рано вставать, чтобы отработать все тако, которыми баловалась раньше, так что к вечеру очень устаю.

– Ты тренируешься без меня?

Она наклоняет голову.

– Речь не о тренировке в духе Пэйси Лоуса. Я просто недолго бегаю по окрестностям, но все лучше, чем ничего.

– А как по мне, очень даже веселое занятие.

– Не удивлена, для тебя любая физическая активность – повод повеселиться. – Она снова зевает.

– Ты устала. Отпускаю тебя, – говорю я, хотя готов разговаривать с ней всю ночь.

– Хорошо. – Она откидывается на спинку кровати и устраивается поудобнее. Несколько секунд просто смотрит на меня, а потом говорит: – Пэйси, я скучаю по тебе.

Именно этого я и ждал. Для этого и устроил все это, чтобы она поняла, я не мудак, который разбил ей сердце. Я тот парень, с которым она познакомилась в Банфе, который увлекся ею, хочет быть с ней и невероятно сильно скучает по ней.

– Я тоже скучаю по тебе, Винни. – Я посылаю ей нежную улыбку. – Отправляйся спать, поговорим завтра, хорошо?

– Хорошо. Спокойной ночи, Пэйси.

– Спокойной ночи, детка.

Мы отключаемся, и я быстро открываю переписку с парнями.

Пэйси: Время пришло.

Нет надобности писать что-то еще, они все поймут. И получая сообщение за сообщением, по их реакции понимаю, парни согласны со мной.

Хорнсби: Черт, да.

Тейтерс: Господи, самое время.

Поузи: Прощайте, голубые шары.

Холмс: Мужик, отправляйся за ней.

Глава 29

Винни

– Разве у вас с Пэйси сегодня нет свидания по видеосвязи? – интересуется Макс.

– Есть, а что?

– Так, может, стоит хотя бы надеть рубашку без дырки на воротнике?

Тереблю свои старую рубашку, которая у меня еще со школы.

– Полагаешь?

– Да, женщина, помни о стандартах. Разве не ты сегодня утром разглагольствовала о том, как сильно по нему скучаешь? Как хочешь его увидеть? Я не говорю, что нужно всегда быть при полном параде, но немного опрятности не помешает.

Я смеюсь.

– Если я ему правда нравлюсь, он не станет жаловаться на мой наряд. – Прикусываю уголок губы и признаюсь: – Вчера вечером я сказала, что скучаю по нему.

– Что? – Макс резко выпрямляется. – Правда?

Киваю в подтверждение своих слов.

– Слова просто взяли и вырвались, я не смогла сдержать их. Мне правда очень сильно его не хватает. Я хочу быть рядом, но не знаю, как намекнуть на это, какие слова выбрать.

– Ну… просто возьми и скажи прямо. Поверь, парень сделает кувырок назад, если узнает, что ты готова снова встречаться с ним. Он без ума от тебя.

– Это он так сказал?

– Ага, – подтверждает Макс. Потом берет свой телефон и прокручивает сообщения. – Знаешь, мы тут переписывались, потому что теперь тоже друзья. И он по уши влюблен в тебя.

– Тогда… почему он не сказал об этом мне?

Макс качает головой.

– Я люблю тебя, но иногда ты как слепой котенок.

– Что ты имеешь в виду?

– Какой был твой самый главный страх в отношении Пэйси? – Когда я не отвечаю, он продолжает: – Что все произошло слишком быстро, поэтому парень понимал – не стоит торопиться. Надо дать тебе привыкнуть к постоянному общению, к собственным чувствам. Именно поэтому он начал медленно общаться с тобой, а не стал торопить события. Просто не хотел тебя пугать. Похоже, его стратегия сработала, потому что теперь ты сама не против ускорить темп.

Огорошенная предположением Макса, я начинаю вспоминать, как мы стали переписываться. Сначала короткое общение с помощью сообщений. Никаких содержательных бесед, просто подтверждение, что он рядом и никуда не собирается. А потом уже началась полноценная переписка, которая вылилась в разговоры по телефону, а позже уже ежевечерние свидания по видеосвязи.

– Ты прав.

– Я в курсе, что прав, – говорит Макс. – Поверь, ему тяжело. Он хотел лишь одного – увидеть тебя и быть рядом, но, как признался мне, боялся все испортить и в этот раз.

– Вряд ли он мог все испортить.

– А вот ты могла, – говорит Макс, все еще продолжая смотреть в телефон.

– И как это?

Он смотрит на меня.

– Джош.

– А что с ним? – не понимаю я.

– А разве эта проблема решена? Мне казалось, он хотел снова встретиться с тобой.

Я качаю головой.

– Он написал мне около двух недель назад, спросил, можем ли мы снова увидеться, и я ответила отрицательно. Сказала, что благодарна за извинения и ценю то хорошее, что у нас было, но… – Вздыхаю и смотрю на свои дрожащие руки. – Я призналась, что люблю другого.

Макс довольно ухмыляется, эта ухмылка похожа на ухмылку Гринча.

– Самое время признать очевидное. – Он снова утыкается в телефон и указывает на мою рубашку. – Иди переоденься. Я отказываюсь разрешать тебе идти на свидание по видеосвязи в этой штуке.

Наверное, он прав. Рубашка удобная, но не стоит Пэйси ее видеть. Резко разворачиваюсь и взбегаю по лестнице, но тут вспоминаю о заказанной еде.

– Я положила деньги за ужин на стойку, – кричу я. – Не забудь про чаевые.

– Уже однажды забыл, так что можешь подать на меня в суд.

– А потом нам пришлось выслушивать стенания Кэтрин о том, что этот курьер вернется и убьет нас.

– Точно, – подтверждает Кэтрин из своей спальни.

Я захожу в свою комнату и открываю шкаф. Перебираю висящую там одежду. Мне совсем не хочется наряжаться. Во время наших звонков Пэйси всегда одет как обычно. Да, футболки плотно обтягивают его мышцы, но никаких дырок.

Только я достаю изумрудно-зеленую футболку, как раздается звонок в дверь.

– Я открою, – кричит Макс.

Стягиваю дырявую рубашку и надеваю изумрудно-зеленую футболку, а затем поворачиваюсь к зеркалу на створке шкафа, чтобы взглянуть на свое отражение. На мне спортивные штаны, но так как по видеосвязи ниже пояса ничего не видно, решаю оставить их. Волосы собраны в небрежный пучок, и я задумываюсь, не сменить ли прическу, ведь Пэйси всегда нравились мои косички.

Но он позвонит через пять минут, и у меня нет времени заплетать что-то, так что вместо этого немного поправляю волосы, и на этом все.

Он видел меня и в худшем состоянии, а Макс просто придирается.

Довольная свои внешним видом, я направляюсь к двери, собираясь спуститься вниз и взять еду. У меня еще остается достаточно времени, чтобы успеть вернуться сюда к нашему свиданию. Распахиваю дверь – и чуть не врезаюсь лицом в букет прекрасных фиолетовых цветов.

Букет скользит ниже, и теперь я вижу красивое лицо Пэйси. Шокированно открываю рот и тут же прикрываю его рукой.

– Пэйси, – шепчу я.

– Привет, детка, – говорит он и протягивает мне букет. – Я задолжал тебе цветы, ведь те последние, которые купил для тебя, сам же и бросил в стену.

Нервно смеюсь и дрожащими руками сжимаю букет.

– С-с-спасибо. – Нюхаю их и снова смотрю на него. Взгляд льдисто-голубых глаз обжигает, при виде его улыбки я едва не падаю в обморок. Мне хочется обнять его, почувствовать прикосновение сильных рук. – Ты… здесь. В моем доме.

– Да. – Он сует руки в карманы джинсов и говорит: – Надеюсь, это ничего. – В его голосе слышится нотка уязвимости, и я хочу только одного – уничтожить ее.

Доверившись судьбе, делаю шаг ближе, прижимаюсь к его груди и обхватываю его за талию. Пэйси тут же обнимает меня в ответ и целует в макушку.

– Привет, детка, – тихо повторяет он, и это милое прозвище становится последней каплей. На глазах выступают слезы, и я сжимаю его крепче, слушая ритм сердца и наслаждаясь моментом.

Пэйси приехал ко мне.

Он рядом.

Он – все, что мне нужно.

– Я скучала по тебе, – признаюсь я, когда по щеке скатывается слеза. Не вытираю ее, потому что не хочу отпускать Пэйси.

– Я тоже скучал по тебе, детка. – Он снова целует меня в макушку.

Поднимаю голову и улыбаюсь, глядя ему в глаза.

– Прости меня, Пэйси. Прости за все.

Он касается пальцем моих губ.

– Нет, это не тебе надо извиняться, а мне.

Отрицательно качаю головой.

– Я должна была рассказать о Джоше. Я нервничала и не понимала, что из всего этого получится, но я хочу, чтобы ты знал: он написал мне две недели назад, и я сказала, что между нами все кончено, потому что… – Я сглатываю и отвожу взгляд.

– Почему? – побуждает продолжить Пэйси, касаясь моего подбородка и заставляя посмотреть ему в глаза.

Кладу цветы на кровать, а затем беру его руки в свои.

– Потому что, как только мы перестали общаться, я быстро поняла, в моей жизни не хватает одного очень важного человека, того самого, благодаря которому впервые после смерти мамы я снова почувствовала себя живой. И это ты. – Продолжая смотреть ему в глаза, признаюсь: – Я сказала ему, что люблю другого.

Наблюдаю за тем, как поднимается и опускается адамово яблоко Пэйси. Он поднимает руку и обхватывает мою щеку.

– Винни, я чертовски сильно люблю тебя. Хочу целовать тебя каждую минуту и при каждом удобном случае иметь возможность держать за руку. Я хочу лично видеть, как ты смеешься, обнимать тебя по ночам и быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь.

– Пэйси, ты уже такой мужчина, – говорю я. – Ты – мой идеал, и даже больше. Я люблю тебя и не хочу больше расставаться.

Он вздыхает и опускает голову, прижимаясь лбом к моему.

– Черт, Винни, как же сильно я соскучился. Я люблю тебя и хочу, чтобы у нас все получилось. Это моя работа, и клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива и чтобы твое сердце больше никогда не страдало.

Слезы бегут по щекам.

– Верю, что так и будет. – Приподнимаю его голову так, чтобы коснуться его губ, а он кладет руку мне на затылок и притягивает ближе, когда я провожу ладонью по его груди.

Пэйси ведет меня спиной вперед, пока я не натыкаюсь на кровать, а затем, убедившись, что цветы лежат в стороне, укладывает меня на спину и устраивается сверху, облокачиваясь на одну руку и глядя мне в глаза.

– Винни, теперь ты моя.

Провожу большим пальцем по его щеке.

– Да, твоя.

Затем он опускает голову, и я теряюсь во властности его ласк, губ, поцелуев. И любви.

Отправляясь с Минни в путешествие, я рассчитывала на приключение, хотела добиться справедливости. Нет сомнений в том, что мама сопровождала меня на этом пути, направляла, подталкивала, указывая путь. Ведь мама верила в любовь и больше всего на свете желала для меня именно этого.

Настоящей любви.

Эпилог

Винни

– Все точно хорошо? – спрашиваю я Пэйси.

– Господи, женщина, – причитает пыхтящий позади меня Макс. – Да этот парень сделан из одних мышц, конечно, с ним все нормально.

– Из-за шеи ему нельзя поднимать тяжести.

– Детка, это дерево весит не больше пятнадцати килограммов, я справлюсь, – с легкостью говорит Пэйси, шагая рядом со мной.

– Винни, где перочинный нож, который я тебе дала? – спрашивает Кэтрин, поворачиваясь ко мне лицом. На ней не только все светоотражающие щитки, которые можно купить, но и рюкзак, набитый спреями от ос, медведей, электрошокерами, ножами и одним из этих шуршащих одеял для бог знает чего. По ее словам, никогда не знаешь, кого встретишь посреди парка. Когда я возразила, что сейчас день, она ответила, что люди ошибочно считают день безопасным временем суток. Если честно, я с ней не согласна.

– Он у меня в кармане, и вряд ли кинжал, который ты мне вручила, можно назвать перочинным ножом. В таких обычно есть и другие инструменты, а ты дала мне выкидной нож.

– И ты обрадуешься моей предусмотрительности, когда на тебя нападут. Только для этого надо нести его в руке.

– Я не стану разгуливать по семейному парку с дурацким ножом в руках.

– Кэтрин, пожалуйста, ты же обещала не портить это событие своими приступами невроза, – напоминает Макс.

– Просто напоминаю, что надо присматривать за тылом.

Пэйси наклоняется ко мне и шепчет:

– Советую поставить блокировку от детей на ее аккаунт в Netflix, чтобы она больше не смотрела триллеры.

– Именно за такие умные предложения я тебя и люблю.

– Да ладно, ты любишь меня не только за это, – подмигивает Пэйси.

Да-да, он прав.

После устроенного им сюрприза, на выходные мы сняли номер в отеле, потому что я ни за что не смогла бы вести себя тихо даже ради Макса и Кэтрин. Не с тем, что вытворял Пэйси с моим телом. Он был полон решимости заставить меня кончить, по крайней мере – его слова – раз двадцать. Не знаю, получилось у него или нет, я просто сбилась со счета. Но я еще никогда не чувствовала себя такой удовлетворенной. Меня еще никогда не трахали столькими разными способами. А потом, вдобавок ко всему, мы занялись любовью, медленной и страстной. И это было… Боже, я даже не могла мечтать о таком.

Сейчас, в межсезонье, мы проводим время то в Ванкувере, то в Сиэтле, стараясь чаще бывать с Максом и Кэтрин, потому что, как только начнется сезон, я перееду в Ванкувер, чтобы быть рядом со своим мужчиной. Спасибо тому, кто придумал удаленную работу.

Макс не в восторге от этой перспективы, ведь останется с Кэтрин, но я знаю, что отчасти он находит ее безумие забавным. Для него ее выходки – повод посмеяться и ощутить прилив адреналина.

– Это то самое место? – спрашивает Макс, указывая на скрытую неподалеку нишу.

– Да, оно.

На организацию посадки маминого дерева у меня ушло больше времени, чем хотелось бы, но я не желала делать такое важное дело в неподходящем настроении.

Теперь, когда я оказалась здесь с самыми близкими для меня людьми, включая Пэйси, момент самый что ни на есть идеальный.

Маме понравился бы этот день – ну, за исключением наличия ножей.

– Сюда, – говорю я, показывая дорогу. Нахожу камень, на котором так любила сидеть мама, и кладу на него ее кубок, пока Макс опускает лопату, а Пэйси аккуратно ставит дерево на землю. Мне повезло, что дядя Эрджей не стал заявлять на меня из-за кражи трофея, он вообще ничего не сказал. Думаю, он понимал… я пошла на это ради мамы. И, как ни странно, я оценила его поступок.

Пэйси берет меня за руку и смотрит по сторонам.

– Здесь очень красиво. Теперь понимаю, почему твоя мама любила этот парк.

Кэтрин раздвигает ветки, осматривается, а потом выдает:

– Все чисто. В кустах никаких извращенцев.

– Уверена, мама бы обрадовалась такой новости, – смеюсь я.

– В Сиэтле столько идиотов, что надо всегда быть начеку. Людям нравится бродить голышом по кустам.

Макс прижимает руку ко лбу.

– Черт, откуда ты узнаешь всю эту чушь?

Пэйси смеется, целует меня в макушку и спрашивает:

– Готова?

– Да.

Затем берет лопату и предлагает:

– Хочешь, сделаем все вместе?

– Уверена, именно этого хотела бы мама.

Примечания

1

Центровой – игрок центра, средней части поля.

2

Шредер – измельчитель, дробилка.

3

Эннеаграмма – концепция типов личности и взаимоотношений между ними. Она описывает девять «глубинных подсознательных „драйвов“» и их влияние на мировоззрение, мыслительные, эмоциональные и поведенческие стратегии девяти типов людей.

4

В оригинале фамилия героя Taters, что в переводе с английского означает «картофан».

5

«Голые и напуганные» – американское реалити-шоу, которое выходит на канале Discoverу с 2013 г.

6

Крунат – гибрид знаменитого французского круассана и американского пончика. Воздушное пирожное в форме толстого кольца с кремовой начинкой, политое сверху шоколадной глазурью.

7

Сейв – успешная защита вратаря, при которой он отражает или блокирует шайбу, отправленную в створ ворот.

8

Нил Деграсс Тайсон – американский астрофизик, писатель и популяризатор науки.

9

Спейс-Нидл – башня в футуристическом стиле «гуги», самая узнаваемая достопримечательность на северо-западе тихоокеанского побережья США, символ города Сиэтл.

10

Моника Геллер – персонаж популярного американского телесериала «Друзья».

11

Сидрерия – торговое заведение с распивочной продажей сидра.

12

Цитата из сериала «Шиттс Крик».

13

Часть поля для гольфа с травой средней длины.

14

Паттер – клюшка, которая необходима для выполнения удара по мячу, находящемуся практически рядом с лункой.

15

Смор – традиционный американский десерт. Начинка состоит из поджаренного маршмэллоу и кусочка шоколада, которую помещают между печеньем.

16

Установка для хирургии патологий головного мозга.

17

Флан (англ. flan) – открытый пирог, часто с основой из песочного теста или бисквита.

Content

Меган Куинн
Целуй и молчи

Пролог Пэйси

Глава 1 Пэйси

Глава 2 Винни

Глава 3 Пэйси

Глава 4 Винни

Глава 5 Пэйси

Глава 6 Винни

Глава 7 Пэйси

Глава 8 Винни

Глава 9 Пэйси

Глава 10 Винни

Глава 11 Пэйси

Глава 12 Винни

Глава 13 Пэйси

Глава 14 Винни

Глава 15 Пэйси

Глава 16 Винни

Глава 17 Пэйси

Глава 18 Винни

Глав 19 Пэйси

Глава 20 Винни

Глава 21 Пэйси

Глава 22 Винни

Глава 23 Пэйси

Глава 24 Винни

Глава 25 Пэйси

Глава 26 Винни

Глава 27 Винни

Глава 28 Пэйси

Глава 29 Винни

Эпилог Винни

Примечания