Николай Леонов, Алексей Макеев

Вечер мертвецов

Вечер мертвецов

Глава 1

— Вот, знакомься, Лев Иванович, — сказал генерал Орлов, представляя сыщику своего гостя. — Это известный в деловых кругах человек, Валерий Николаевич Силантьев. Владелец банков, торговых сетей и уж не знаю чего еще.

Гуров, войдя в кабинет начальника главка, не ожидал увидеть в нем никаких гостей, тем более владельцев банков и торговых сетей. Обычно генерал вызывал своего лучшего сыщика, чтобы сообщить ему о каком-то сложном деле, которое необходимо расследовать где-то на территории необъятной страны. Однако Гуров недаром проработал в главке столько лет; за эти годы он привык ничему не удивляться и быстро ориентироваться в ситуации. Вот и сейчас, увидев вставшего ему навстречу солидного мужчину лет шестидесяти, в дорогом костюме, который дополнял галстук-бабочка, сыщик отнесся к новому человеку так, словно именно его и ожидал увидеть в кабинете генерала. Он пожал «владельцу банков и не знаю чего еще» руку, изобразил на лице улыбку и стал ждать продолжения. Ведь ясно было, что генерал Орлов вызвал его не затем, чтобы просто познакомить с банкиром.

И он угадал. Орлов указал Гурову на стул рядом со своим столом, банкир Силантьев сел напротив, и генерал продолжил свою речь.

— Ты, Лев Иванович, конечно, гадаешь, зачем я тебя пригласил, — сказал Орлов. — И задаешь себе вопрос, что тут делает Валерий Николаевич. Сейчас я тебе все объясню. Точнее, я начну объяснять, а главную, содержательную часть изложит сам Валерий Николаевич. Дело в том, что Валерий Николаевич для нашего министерства не посторонний человек. Филиалы его банков помогают нашим коллегам в ряде регионов. Ну и мы с пониманием относимся к нуждам господина Силантьева, когда у него возникает потребность обратиться к нам за помощью. Вот и сейчас у Валерия Николаевича возникла такая потребность. Ну а об остальном он сам расскажет.

При этих словах генерал с облегчением откинулся на спинку кресла, предоставив излагать основную часть своему гостю. Банкир деловито кивнул, взглянул на Гурова и заговорил:

— Видите ли, в чем дело, Лев Иванович. Я бы никогда не решился беспокоить ваше ведомство, тем более вас, такого занятого, известного человека, если бы не особые обстоятельства. Понимаете, я собираюсь устроить необычное мероприятие, на которое хочу пригласить очень известных людей, в том числе из-за рубежа. И не просто известных людей, а особу царской крови. Причем дело будет происходить вдали от города, на природе…

— Вы что же, хотите, чтобы я обеспечил вам охрану высоких гостей? — удивился Гуров. — Но разве вы не можете нанять охранников? В конце концов, пригласить наших сотрудников из ближайшего города? Какой там у вас ближайший город — Красногорск или Кашира?

— Конечно, я могу пригласить сотрудников! — воскликнул Силантьев. — Только не из тех городов, которые вы назвали, а из Коломны. Я могу нанять целую армию охранников, денег на это хватит. Но как отнесутся к этому гости? Некоторых гостей, особенно из-за рубежа, это может шокировать. Не всем, знаете, нравится видеть вокруг столько людей из силовых структур. И потом, понимаете, здесь есть деликатный момент… Как бы вам это сказать… У этих людей, моих гостей, сложные отношения между собой. Нужен человек с большим опытом, который сможет определить, назрел между гостями конфликт или еще нет.

— А заодно и разрулить этот конфликт, пока он не перешел в открытую фазу? — догадался Гуров.

— Совершенно верно! Снять накопившееся напряжение, указать сторонам конфликта на возможные неприятные последствия для них…

Выслушав все это, Гуров развел руками и повернулся к начальнику главка.

— Не знаю, товарищ генерал, смогу ли я выполнить ту роль, которую мне назначает господин Силантьев. Ведь меня здесь хотят использовать не как оперативного работника, а скорее как психолога или даже няньку. А эта роль совсем не по мне! Может быть, господин Силантьев наймет кого-нибудь соответствующей профессии?

Услышав эти слова, миллионер разволновался настолько, что вскочил с кресла.

— Вы неправы, Лев Иванович, уверяю вас! — воскликнул он. — Мне нужен как раз оперативный работник! И потом, вы не учитываете, что мое приглашение — оно не только на работу, оно и на отдых! Мое «Высокое» — красивейшее место на Оке! Поверьте, оно не уступает знаменитым Абрамцеву или Коломенскому. Там старинная усадьба, красивейший вид, удивительная природа! Кроме того, я приглашаю хороший камерный оркестр, запланирован концерт, будет выставка картин молодых художников… Туда съедутся известные творческие люди: режиссер Зырянцев, поэт Сладков… Скучать вам не придется! А что касается собственно ваших профессиональных обязанностей, то мне нужен человек с зорким глазом, который заметит то, что не увидит обычный оперативник. Мне нужна ваша знаменитая интуиция, Лев Иванович, вот что мне нужно!

Гуров еще раз пожал плечами. Но теперь это означало не «Еще чего придумали!», а скорее «Ну если так…». На него произвели впечатление слова миллионера о прекрасной природе, среди которой расположена его усадьба, а также имена творческих людей, которых он пригласил. Гуров любил общаться с творческими людьми.

— Хорошо, и сколько продлится это ваше мероприятие? — спросил он.

— Ровно два дня, Лев Иванович, всего два дня! — заверил Силантьев. — Суббота и воскресенье. Сегодня у нас четверг, так что уже завтра гости начнут съезжаться. И затем два дня будет продолжаться собственно само мероприятие. Представьте, Лев Иванович: два дня в середине сентября. Для вас даже три дня. Вы ведь знаете, что у нас в Подмосковье это лучшее время года. Вы отдохнете, наберетесь впечатлений, а я буду спокоен за себя и своих гостей. Ну что, мы договорились?

И, видя, что знаменитый сыщик внутренне уже согласен, миллионер перешел к деловым деталям:

— Выехать лучше всего завтра вечером. О дороге вам не нужно беспокоиться — я довезу вас на своей машине, так будет удобно во всех отношениях. Тут и ехать всего пять часов от окружной дороги…

— Я не думаю, что мне это будет удобно во всех отношениях, — желчно ответил Гуров. — Я привык действовать самостоятельно. Так что вы лучше укажите мне конечную точку и пару ориентиров в пути, и я доеду на своей машинке. Когда, вы говорите, туда надо добраться — к завтрашнему вечеру? Вот к вечеру я там буду.

— Конечно, вы правы, Лев Иванович, вы совершенно правы! — воскликнул хозяин усадьбы. — В таком случае давайте поедем вместе, моя машина впереди, вы за мной. И приедем вместе… Мне кажется, так будет удобнее.

— Что ж, вместе так вместе, — согласился Гуров. — Сколько туда ехать, вы сказали — пять часов от окружной? В таком случае было бы правильно выехать часов в пять…

— Давайте выедем чуть пораньше, в три часа, — предложил Силантьев. — Приедем еще до ночи, я успею показать вам наши места.

— В таком случае договорились, — сказал Гуров. — Я буду здесь, возле главка, в три часа.

И затем, обращаясь уже к генералу, он спросил:

— В таком случае я передам дело об убийстве Стасу Крячко? А два других оставлю своим помощникам?

— Да, так и сделай, Лев Иванович, — согласился генерал. — Собственно, можно было на три дня просто приостановить расследование этих дел, но ведь я тебя знаю: ты человек слишком ответственный, не можешь, чтобы расследование хоть на один день замедлялось. Через три дня вернешься, снова сам займешься этими делами. Надеюсь, в усадьбе тебе не придется ничего расследовать. Так что успешного тебе отдыха!

— Спасибо, товарищ генерал, — отвечал сыщик.

Глава 2

Банкир Силантьев не обманул: дорога до усадьбы на самом деле заняла пять часов. Правда, эти пять часов Гуров вынужден был гнать свое «Рено» изо всех сил, то и дело превышая допустимую скорость: так приходилось делать, чтобы не отстать от джипа, в котором ехал хозяин усадьбы. Так или иначе, но когда уже солнце село, стало смеркаться, обе машины миновали последнее село, Микитово, проехали через дубовую рощу, и перед ними открылось обширное пространство, на котором располагалась усадьба «Высокое».

Когда Гуров ставил свою машину рядом с джипом хозяина усадьбы, когда вылезал из машины, он был в раздражении — в основном из-за долгой дороги, из-за того, что его пять часов вынуждали нарушать правила движения. Однако стоило ему глубоко вдохнуть воздух, наполненный запахами скошенного сена и близкой реки, как его плохое настроение куда-то исчезло. Миллионер Силантьев и здесь не обманул: его усадьба радовала глаз. Сам дворец графов Соколовых-Микитовых еще не был восстановлен, от него остались только два этажа стен, сложенных из старого красного кирпича. Но окружающее дворец пространство все было очищено от зарослей кустарника и бурьяна, которые обычно окружают всякие «графские развалины». Теперь это пространство представляло из себя огромный луг на краю обрыва. Обрыв здесь был крутой и высокий, метров шестьдесят, не меньше. А внизу, под обрывом, виднелась излучина Оки. Река здесь делала поворот, ее было видно и слева, и справа. А огромная даль за рекой вся была видна отсюда, с обрыва. Там блестели водой маленькие озера, между озерами располагались небольшие рощи. В целом место было очень живописное.

Стоя на краю обрыва, Гуров залюбовался открывшимся видом и не сразу заметил, как рядом с ним остановилась молодая женщина лет тридцати. Внезапно она спросила:

— И как вам этот вид, нравится?

— Мне кажется, эта картина не может не нравиться, — отвечал сыщик. — Она словно нарочно создана, чтобы здесь стоять и глядеть вдаль. А еще я думаю, что это место должно привлекать художников: здесь так и хочется написать прекрасный пейзаж в духе Нестерова или Левитана.

— Вот и мы с мужем тоже решили, что художникам здесь должно понравиться, — кивнула женщина. — И пригласили на торжество открытия усадьбы целую группу живописцев.

Она повернулась к сыщику и представилась:

— Я Лена, жена Валерия Николаевича Силантьева. Муж мне сказал, что вы приехали вместе с ним и сразу пошли посмотреть на наши места. Вот и я решила к вам присоединиться. А кто вы, я знаю.

Гурову оставалось только поклониться.

— Значит, завтра должны приехать художники? — уточнил он.

— Да, четверо: Олег Чаплыгин, Илья Сизов, Никита Барков и Лариса Черкасова.

— Ого, даже знаменитый Сизов приедет? — воскликнул Гуров.

— А вы его знаете?

— Да, мне приходилось расследовать одно дело о подделке произведений Кустодиева, где Илья выступал как эксперт, — объяснил Гуров. — Кроме того, мне просто нравится его живопись. Впрочем, мне и другие молодые художники нравятся.

— А этим художникам, я надеюсь, понравится наша усадьба, — услышал Гуров знакомый голос за спиной.

Обернувшись, он увидел миллионера Силантьева.

— Я вижу, ты уже познакомилась с нашим гостем? — сказал он жене. — И начала рассказывать ему о гостях?

— Пока я только о художниках рассказала, — отвечала Елена Силантьева. — Об остальной программе, думаю, ты лучше расскажешь — ты ее хорошо знаешь. А я пойду в дом, распоряжусь насчет ужина.

И она двинулась в сторону еще одной постройки, видневшейся на обрыве, в стороне от усадьбы.

— Там стоит то, что я построил за прошлый год, — стал объяснять Силантьев. — Там комплекс современных зданий: собственно мой дом, где живем мы с Леной, и гостиница, где могут поселиться гости. Но этот новодел вы еще увидите, вы там жить будете. А пока давайте я вам покажу то, ради чего я потратил немалые деньги и выкупил всю эту местность.

И миллионер повел сыщика к усадьбе. Они подошли к арочному проходу; он был забран решеткой, рядом виднелась табличка с надписью «Вход»; стрелка указывала куда-то вправо.

— Здесь был главный въезд в усадьбу, — принялся объяснять новый хозяин. — Его еще предстоит восстановить в первозданном виде, как и все остальное. Пока что он закрыт, посетители могут войти через боковой вход. Но мы с вами туда не пойдем, мы пойдем вот сюда.

И он повел гостя левее. Здесь была простенькая ограда с калиткой. Ограда окружала обширный пустой участок луга, примыкавший к дворцу. На лугу росло несколько могучих старых дубов. Кроме них на лугу виднелась еще эстрада, как видно, недавно сооруженная.

— Здесь у графов Соколовых-Микитовых был парк, — рассказывал Силантьев. — По воспоминаниям современников, парк был прекрасен, здесь имелись дорожки, озеро с фонтаном, каналы, через которые были перекинуты мостики… Но все это за долгие годы пришло в полное запустение. Специально высаженные деревья — дубы, буки, ели — засохли, кроме того, в усадьбе дважды случались пожары, от которых пострадал и парк. В общем, когда я сюда впервые приехал, я застал здесь настоящие джунгли. Деревья росли так тесно, что между ними и лиса бы не пробежала, разве что мышь. Теперь, как видите, здесь пустота. Пришлось приложить большие усилия, чтобы выкорчевать все деревья, превратившиеся в сорняки. Я оставил только несколько старых дубов. Впоследствии вокруг них вырастут и другие деревья, но уже согласно замыслу специалистов по парковому хозяйству.

— И озеро снова возникнет, и фонтан забьет? — спросил Гуров с некоторым недоверием.

— Обязательно будут и озеро, и каналы, и фонтан! — отвечал Силантьев. — Если уж я решил восстановить усадьбу такой, какой она была в пору расцвета, то должен все сделать для этого. Я не остановлюсь перед расходами, чтобы добиться поставленной цели.

— А окупить эти расходы вы как-то собираетесь? — спросил сыщик. — Или это просто трата денег, причуда богатого человека?

— Нет, это не просто способ потратить много денег, — отвечал Силантьев. — Я намерен развивать здесь туризм. Первые туристы здесь уже побывали, уже месяц усадьба открыта для посещения. Пока эти посещения бесплатные. Даже в эти выходные, когда съедутся гости, усадьба будет открыта для простых приезжих.

— И все будет для них бесплатно? — удивился Гуров.

— Концерт на эстраде, а также возможность осмотреть дворец, увидеть художников за работой — все это будет бесплатно, — отвечал хозяин усадьбы. — Но на обед в гостинице мы посторонних, естественно, не приглашаем. А после шести вечера въезд на территорию усадьбы будет вообще закрыт, здесь останутся только приглашенные гости. Что ж, самое главное я вам уже показал. Можно идти к нам домой, Лена, наверно, уже накрыла стол к ужину. Дворец вам сегодня все равно осмотреть не удастся — видите, как темно. Хотя кое-что все равно можно увидеть… Вот сейчас…

Силантьев взглянул на часы — и словно по его мысленному приказу верхний этаж дворца озарился неярким светом электрических ламп. Выглядело это довольно эффектно. Кроме того, свет загорелся и вдоль обрыва, где стояли столбы освещения, и на лестнице, которая вела вниз, к Оке.

— Лестница пока временная, — объяснил Силантьев, когда они с Гуровым подошли к началу лестницы. — Видите, она простая, деревянная, и довольно крутая, пожилым людям по ней тяжело спускаться, тем более подниматься. А у графов Соколовых, как я прочитал в архивах, лестница была сложена из камня и вела вниз серпантином, так что подъем получался хотя и более долгим, зато не таким крутым. И я хочу восстановить лестницу такой, какой она была. И набережную на Оке восстановлю в первозданном виде!

— А что, там, внизу, и набережная есть? — спросил Гуров.

— Да, у меня там 160 метров набережной, но деревянной. Там есть беседки, купальни с кабинами для переодевания, лавочки… Завтра все сможете осмотреть. Или вы сейчас хотите туда спуститься?

— Нет, я, пожалуй, не отказался бы от ужина, — сказал сыщик.

— И верно, завтра у вас будет время все осмотреть, — согласился хозяин. — Прибытие первых участников торжества ожидается не раньше десяти часов, так что время будет. А сейчас идемте в дом.

И они направились в сторону от обрыва. Здесь стояли два здания, недавно сооруженных. Сначала Гуров увидел двухэтажный дом, чем-то похожий очертаниями на графский дворец, только целый. Как объяснил Силантьев, это была гостиница. А за ней стоял еще один дом, скромнее, окруженный деревьями, так что его было почти не видно. Это был дом самого нового хозяина усадьбы.

— Вот наша с Леной скромная хижина, — сказал Силантьев, указывая на дом. — Вы можете жить здесь, на втором этаже, в одной из комнат для гостей. Конечно, если вы захотите жить в гостинице, вместе с остальными гостями праздника, можете разместиться там. Но гостиница еще не обжита, там пока не ночевал ни один человек. У нас вам будет уютнее. Ведь в гостинице еще и кухня не работает, стакан чаю нельзя получить…

— А электрический чайник у вас получить можно? — поинтересовался сыщик.

— Разумеется! — воскликнул Силантьев. — И чайник, и микроволновку, и любой другой кухонный агрегат.

— В таком случае я бы предпочел поселиться в гостинице, — сказал сыщик. — Ведь вы хотите, чтобы я наблюдал за вашими гостями, гасил назревающие конфликты и все такое. Как же я буду наблюдать и гасить, живя в другом месте?

— В таком случае выбирайте любую комнату на втором этаже и поселяйтесь, — заявил хозяин поместья. — Вы можете спросить, почему на втором, а не на первом? Отвечу сразу: потому что на первом этаже будут жить графиня Ангелина Романовна Соколова, которая прибудет из Италии, сталелитейный магнат Игнат Игоревич Лютов, банкиры Лянский и Хмурной, композитор Зельцер и другие столь же известные персоны.

— А я и не люблю жить на первом этаже, — отвечал на это сыщик. — Люблю смотреть на все свысока.

На самом деле его привлекала возможность переночевать в большом доме, где до него еще никто не жил и где в эту ночь никого и не будет. Это было новое, необычное ощущение, и сыщик хотел его испытать.

Поскольку вопрос с размещением был решен, уже ничто не мешало им направиться в дом, а в доме — прямым ходом в столовую. Они ужинали втроем, причем при свечах. Блюда подавал повар Силантьевых, которого звали Нодар. Миллионер объяснил, что специально нанял повара с Кавказа, поскольку, по его мнению, никто лучше кавказцев не умеет готовить мясные и рыбные блюда. В этот вечер подавали рыбу со сложным гарниром, в котором присутствовала картошка, но не только она. Беседа за столом, естественно, вращалась вокруг предстоящего праздника. И высказывалась в пользу этого мероприятия большей частью Елена Викторовна Силантьева.

— Мы живем слишком скучной, однообразной жизнью! — заявила она. — Работа размеренно чередуется с отдыхом. Причем у огромного большинства людей отдых очень однообразен: кино, телевизор, иногда устройство пикников. Надо жить интереснее, придумывать что-то новое! Вот мы и придумали создать такой уголок, где всегда будет что-то новое.

— Да, у нас тут постоянно будут устраиваться выставки, концерты, разные праздники, — поддержал жену Силантьев. — Заведем конный клуб, будем устраивать конные прогулки, даже скачки. По реке можно будет кататься на сапах, лодках, плотах. Многое можно придумать, если захотеть!

— И придумывать будете в основном вы, Елена Викторовна? — спросил сыщик, повернувшись к супруге миллионера.

— Вы угадали, — отвечала она. — Валерий будет заниматься своим основным делом, то есть бизнесом. А у меня будет вот этот проект. И я очень рада, что все это начнет реализовываться!

— Но будет ли достаточно желающих отдыхать таким необычным образом? — усомнился Гуров. — Знаете, люди предпочитают все привычное, знакомое. Кроме того, отдых у вас, как я понимаю, будет стоить недешево. Люди со скромным достатком сюда не поедут. А богатые предпочтут известные, пафосные места — Мальдивы или Соломоновы острова. Людей с воображением не так много…

— Да, вы правы, — признала Лена Силантьева. — Я думала об этом. Но я надеюсь, что в нашей большой стране все же найдется несколько сотен человек с воображением, которым скучно делать одно и то же. Постепенно у нас возникнет свой круг приезжающих…

Гуров не стал ее разубеждать. Ему тоже хотелось, чтобы жизнь стала более разнообразной, интересной.

После ужина он пожелал хозяевам спокойной ночи и в сопровождении молчаливого, атлетически сложенного служащего по имени Денис Краснов (Силантьев назначил его управляющим поместьем) отправился заселяться в пустующее здание. Денис открыл гостю дверь гостиницы и дал связку ключей от комнат второго этажа. Гуров выбрал комнату, окна которой выходили на Оку. После этого он спустился вниз и получил из рук Дениса чайник и набор посуды. Управляющий ушел, и Гуров остался один.

Он прошелся по коридору первого этажа, потом поднялся на второй. Открыл дверь одной комнаты, другой… Завтра сюда заселятся гости — предприниматели, художники, музыканты… «Интересно, почему Силантьев ожидает от своих гостей какого-то подвоха? — думал сыщик. — Какую опасность он чует? Он явно сказал мне не все, что знает или о чем подозревает. Ладно, завтра увидим, что это за птицы — известные банкиры, иностранные графини и прочие вип-персоны. Что называется, утро вечера мудренее…» И с этой мыслью он отправился спать.

Глава 3

Проснувшись утром и выглянув в окно, увидев Оку, блестевшую в лучах восходящего солнца, сыщик почувствовал сильное желание пройтись вдоль реки, а также оглядеть всю территорию усадьбы, которую он видел только ночью, в темноте. Он быстро оделся и вышел наружу. Когда он подошел к обрыву, у него захватило дух — так прекрасен был открывшийся вид. «Да, и правда стоило сюда приехать на пару дней, — решил сыщик. — Хотя бы только ради этого вида. Такого ни на каком Черном море не увидишь».

Он спустился по лестнице и согласился с тем, что она, пожалуй, крутовата для всех, кроме людей, спортивно подготовленных. А потом прошел по деревянной набережной, а когда она кончилась — просто по тропе вдоль берега Оки. Пару раз на его глазах в реке плеснула рыба, и Гуров пожалел, что у него нет с собой удочки, чтобы сесть и порыбачить. «Хотя какая тебе рыбалка! — напомнил он себе. — Скоро гости начнут съезжаться, надо будет с ними знакомиться».

Он решил пройти по тропе вдоль берега еще десяток шагов, а потом поворачивать и возвращаться в гостиницу. И тут, дойдя до ближайшего поворота, он увидел на берегу небольшую поляну, а на ней — две палатки. Из одной из них как раз вылезал молодой человек с густой шевелюрой.

— Доброе утро любителям природы! — приветствовал его сыщик. — А что вы здесь делаете? Насколько я понимаю, это частное владение, находиться здесь запрещено.

Этой фразой он застал молодого человека врасплох. Тот явно не знал, что сказать. Ему на помощь пришла девушка — ее голова высунулась из палатки. Лицо у девушки было довольно милое, хотя, на вкус Гурова, волосы слишком короткие и вдобавок выкрашены в ярко-лиловый цвет, что ей не шло.

— Мы только на одну ночь! — заявила голова девушки. — Сейчас позавтракаем и сразу все свернем. А на концерт нам можно будет прийти?

— Кажется, на концерт открыт доступ всем желающим, — сказал сыщик. — Оттуда вас никто не прогонит. А вот здесь могут погнать. Я надеюсь, вы для завтрака костер не собираетесь разводить?

Парень с девушкой переглянулись. К ним присоединилась еще одна девушка — она вылезла из второй палатки, и у нее волосы были нормальной длины, хотя зеленые. Но и обладательница зеленых волос не могла сказать ничего вразумительного. Складывалось впечатление, что как раз на костре они и собирались готовить свой завтрак.

— Вот этого я никак разрешить не могу, — решительно заявил сыщик. — Огонь здесь разводить нельзя. Но чтобы вы не остались совсем без завтрака, предлагаю вам быстро собраться, одеться и пройти со мной в гостиницу, на второй этаж. Там у меня имеется чайник, а на кухне на первом этаже есть плита. Там можно все приготовить.

— Спасибо! — отвечала девушка с зелеными волосами. — Простите, а как вас зовут? А то надо знать, с кем разговариваешь…

— Меня зовут Лев Иванович, — отвечал Гуров. — Если вас кто спросит, так и скажете: «Нас Лев Иванович пригласил». Так что, пойдете завтракать в человеческих условиях?

Трое туристов переглянулись. Тут из второй палатки вылез еще один член компании. Это был мужчина постарше, в возрасте около тридцати лет. И у него волосы были нормального цвета и нормальной длины. Как видно, он пользовался в этой компании авторитетом; возможно, он здесь все решал. Потому что, не спрашивая своих спутников, он ответил Гурову:

— Да, конечно, мы придем! Спасибо за приглашение. Кстати, меня зовут Вадим. Это вот Сергей, это Лена, а это Ирина. Вы нас не ждите, нам все-таки надо собраться. Мы подойдем прямо в гостиницу. Куда, вы сказали, надо подняться — на второй этаж?

— Пожалуй, посещение второго этажа можно и отменить, — решил Гуров. — Я буду вас ждать на первом этаже, в фойе. Кстати, я тоже еще не завтракал, так что позавтракаем вместе, если вы не против.

— Нет, мы совсем не против! — ответила девушка с зелеными волосами, которую звали Ирина.

— В таком случае я вас жду через полчаса, — заключил Гуров. После чего повернулся и двинулся назад, к лестнице.

Он был доволен тем, что встретил этих туристов. Гуров не любил есть в одиночестве, он любил компанию, хотя бы и незнакомых людей. Он знал, что, если у этих незнакомцев окажется скверный характер и они позволят себе что-то неприятное, он всегда сумеет поставить их на место. «Кажется, я прямо с утра начал выполнять ту роль, на которую меня пригласили сюда, — думал он. — Роль охранника или коменданта. Вот разжигание огня в парке предотвратил…»

Он вернулся в гостиницу, перенес купленную накануне снедь на кухню на первом этаже. Проверил, как работает электрическая плита — она работала вполне исправно. Набрал воды в электрический чайник, вскипятил ее. После чего посмотрел на часы: до прихода туристов оставалось по крайней мере еще двадцать минут. И сыщик решил сходить осмотреть стены дворца — как они выглядят на рассвете. И он предпринял еще одну прогулку, на этот раз к дворцу.

Здесь его ожидала еще одна неожиданная встреча. Когда он пересекал луг перед дворцом, то увидел бежавшего навстречу человека в тренировочном костюме. Гуров узнал в бегуне управляющего поместьем Дениса Краснова. И когда они встретились, поздоровался и спросил:

— Вы что же, часто так бегаете?

— Каждое утро, — отвечал управляющий. — Вообще-то я много лет занимался единоборствами, участвовал в соревнованиях.

— Ого, вон оно что! — отозвался сыщик. — Значит, здесь и без меня есть кому охранять покой гостей.

— Ну разве нас можно сравнивать! — сказал на это Красиков. — Я всего лишь борьбой занимаюсь, а вы оперативник… Я вам разве что в помощники гожусь…

— Да, кстати, о помощниках, — вспомнил Гуров. — Если вы тут увидите четверых молодых людей с рюкзаками, не спешите их гнать отсюда. Это мои добровольные помощники, так сказать, народная дружина. Просто они маскируются под туристов.

— Хорошо, я учту, — отвечал управляющий. — Так вы, значит, не один приехали, еще и дружину с собой привезли? Это предусмотрительно. Надо будет Валерию Николаевичу об этом сказать.

— Скажите, обязательно скажите, — разрешил сыщик.

После чего продолжил свой путь к графским развалинам. Подойдя к главному входу во дворец (это было единственное место, где можно было войти внутрь здания и осмотреть то, что осталось от вестибюля), он оценил величие этого сооружения. Видимо, в свое время дворец был прекрасен. И еще более прекрасный вид открывался, когда обитатели дворца выходили наружу, прямо на обрыв над Окой. Гуров немного полюбовался этим видом, а затем вернулся в гостиницу.

Оказалось, что он это сделал вовремя: четверо туристов с рюкзаками уже ждали его у входа. Вадим, старший в этой группе, обратился к сыщику:

— Как-то странно здесь относятся к посторонним. Вы нас на завтрак пригласили. А тут еще какой-то дядька пробегал, довольно сурового вида. Так он, когда нас увидел, вдруг разулыбался, поздоровался… Это что, новый стиль такой?

— Да, считайте, что это новый стиль отношений, — отвечал Гуров. — А если серьезно, то я тут собрался вас всем представить как своих помощников. Вот управляющий поместьем вас и приветствовал как моих помощников. Вы не против того, что я вас в помощники зачислил?

— Если помощь будет состоять в поедании бутербродов, то мы не против, — отвечала зеленоволосая Ирина. — Но вообще-то хотелось бы знать, кто вы такой и в чем должна состоять наша помощь.

— Сейчас я вам все объясню, — обещал Гуров. — Только сначала давайте войдем внутрь и позавтракаем. А потом уже будем обсуждать вашу роль как моих помощников.

Они вместе вошли в гостиницу. Ребята сложили рюкзаки у входа, после чего прошли на кухню. Девушки тут же принялись хлопотать у плиты, готовить завтрак. Сначала думали обойтись бутербродами, но Гуров заявил, что в холодильнике полно яиц, имеется молоко, так что можно приготовить омлет. Вскоре омлет был готов, и кофе тоже сварился. Все сели за стол и принялись уминать завтрак. Тут Ирина напомнила о своем вопросе.

— Так в чем должна заключаться наша помощь? — спросила девушка. — Если что-то немного убрать, то это мы можем. Но вообще-то мы сюда приехали, чтобы здешние места осмотреть и концерт послушать.

— Помощь мне не помешает вам ни смотреть, ни слушать, — обещал Гуров. — Помощь будет заключаться в том, чтобы наблюдать за людьми, собравшимися на праздник. Передо мной поставлена задача обеспечить безопасность гостей этого праздника, а если появится какой злоумышленник, то нейтрализовать его.

— Обеспечить безопасность? — озадаченно произнес Вадим. — Тогда встает вопрос — а кто вы, если перед вами стоит такая задача?

— Да, в этот вопрос необходимо внести ясность, — согласился сыщик. — Итак, как вы уже знаете, меня зовут Лев Иванович. Фамилия моя — Гуров, я являюсь полковником полиции города Москвы…

— Вот оно что! — дружно воскликнули Вадим и Ирина. Остальные двое ничего не сказали, только смотрели на сыщика, раскрыв рты.

— Значит, вы из полиции! — продолжал Вадим. — Вот почему вы так уверенно держитесь и вообще всем здесь распоряжаетесь. Вы — Лев Гуров! Я о вас слышал, вы довольно известный человек…

— Вот и хорошо, что вы меня знаете, слышали обо мне, — сказал Гуров. — В таком случае вы должны знать, что я всегда выполняю свои обещания. Так вот: я вам обещаю, что к вам никто не будет здесь приставать, у вас не будет никаких неприятностей. И это независимо от того, согласитесь вы мне помогать или нет. Но мне и правда нужна небольшая помощь. Ведь поместье большое, уследить сразу за всем трудно. И лишние глаза в разных концах поместья мне явно не помешают.

Видя, что молодые люди растеряны и пока не могут дать ответ, сыщик добавил:

— Вы пока ничего мне не говорите. Потом обсудите и сами решите, как себя вести. А пока давайте уберем со стола и вообще сделаем так, словно на эту кухню еще никто не заходил.

Общими усилиями кухню привели в порядок, после чего молодые люди вернулись в вестибюль за своими рюкзаками.

— Кстати, могу вам оказать еще одну услугу, — сказал Гуров. — Можете свою поклажу оставить у меня в комнате. А то вам неудобно будет осматривать парк и тем более слушать концерт с рюкзаками за спиной.

— Ну вы в таком случае серьезно облегчите нашу жизнь! — воскликнула Лена (та, что была с лиловыми волосами). — Большое спасибо!

— Не за что, — отвечал сыщик. — Давайте быстрее складывайте свои рюкзаки и выходите. Мне пора запереть гостиницу и отдать ключи управляющему. Скоро приглашенные гости должны начать прибывать, надо их встречать.

Туристы сложили свою поклажу в комнате сыщика, и они вместе вышли из гостиницы. После этого их дороги разошлись: туристы отправились осматривать развалины дворца, а Гуров отнес ключи в дом семьи Силантьевых, после чего направился к автобусной стоянке. Действительно, скоро должны были прибыть первые гости, и он хотел увидеть всех, кто приедет на праздник.

Не успел он подойти к стоянке, как на дороге, ведущей в усадьбу, показался первый автобус. Это был старенький, маломощный автобус, было заметно, что долгая дорога далась ему нелегко. По контрасту с усталым средством передвижения люди, вышедшие из автобуса, были веселыми и полными энергии. В руках они, помимо обычных сумок, несли еще мольберты. Так что Гуров сразу понял, кто перед ним: это была группа художников, приглашенных на торжество. А окончательно сыщик в этом убедился, когда увидел среди приехавших хорошо ему знакомое лицо: это был молодой художник Илья Сизов, которого Гуров хорошо знал.

Сыщик поспешил подойти, чтобы приветствовать гостей. Художники, не знавшие хозяина усадьбы в лицо, поначалу приняли Гурова за этого хозяина. Заблуждение развеял Сизов, который приветствовал Гурова как старого знакомого и объяснил остальным, с кем они имеют дело.

— Это же знаменитый оперативник Лев Иванович Гуров! — заявил он. — Между прочим, большой поклонник современной живописи и ее знаток. Что вы здесь делаете, Лев Иванович — древних преступников ловите, кого-то из графов Соколовых-Микитовых?

— Нет, древние преступления меня не интересуют, — отвечал сыщик. — Просто меня тоже пригласили на праздник. Я не очень хотел сюда ехать, но вот приехал — и понял, что был неправ. Здесь просто замечательно. Да вы сами в этом убедитесь. Пойдемте, я вас провожу в гостиницу. Займете свои комнаты, позавтракаете, потом можно будет осмотреть здешние места…

— Нет, завтрак подождет, — заявила единственная женщина из группы художников, Лариса Черкасова. — Сначала я хочу посмотреть на знаменитый обрыв над Окой. Говорят, здесь вид здоровский. Это где — вон там?

— Да, вид здесь и правда классный, — раздался голос за спиной Гурова. Обернувшись, сыщик увидел одного из группы туристов, которого звали Сергей.

— А лучший вид с обрыва — возле дворца, — продолжал Сергей. — Если хотите, я вам покажу.

— Конечно, хотим, — заявил один из приезжих, Олег Чаплыгин. — Пошли, народ! Завтрак пока подождет, Лара права.

И художники, которых вел добровольный помощник Гурова, направились смотреть вид с обрыва. А сыщик направился к следующему автобусу с гостями, который появился из-за поворота.

Глава 4

В течение следующего часа автобусы прибывали один за другим. Сначала приехали музыканты, затем группа певцов и танцоров. Затем стали подъезжать автомобили, на которых приезжали знатные гости — банкиры, чиновники московской мэрии и правительства Московской области, еще какие-то личности, которых Гуров совсем не знал. Хорошо, что к этому времени к нему присоединилась жена хозяина поместья, Лена Силантьева. Теперь она первая приветствовала гостей и знакомила с ними Гурова. Подошел и управляющий поместьем Денис. Он отводил прибывающих в гостиницу, показывал их номера. В это время на месте прибытия гостей появился и сам хозяин поместья, банкир Валерий Силантьев. Увидев Гурова, он принялся благодарить его за помощь.

— Я как-то проспал начало прибытия гостей, — извинялся он. — Хорошо, что вы взяли эту роль на себя. Вы меня очень выручили!

— Мне это ничего не стоило, — отвечал сыщик. — Ведь мне помогала группа помощников. Вон, видите тех молодых людей? Это моя группа поддержки.

Уже вся площадка, отведенная для транспорта, была заполнена автобусами и машинами разных марок, когда на дороге показался еще один автомобиль. Это была машина явно роскошная, незнакомой Гурову марки — а ведь он, кажется, видел все, что ездит по российским дорогам.

— А ведь это «Бентли»! — вполголоса произнесла стоявшая рядом с сыщиком Лена Силантьева. — Кто же приехал на такой роскоши? Неужели это…

Тут машина остановилась недалеко от них. Водитель выскочил и распахнул заднюю дверцу. Из нее вышел господин лет пятидесяти, очень важного вида и в дорогом темно-сером костюме. Он, в свою очередь, обогнул машину и открыл дверцу с другой стороны. Из машины показалась дама, каких Гурову еще не приходилось видеть. На вид даме тоже было около пятидесяти лет. Она была в ослепительно-белом костюме, в белых, в цвет костюма, туфлях на высоком каблуке, белых перчатках и небольшой шляпе цвета морской волны. На шее дамы поблескивало драгоценное ожерелье, пальцы были унизаны также драгоценными кольцами. Мужчина в темно-сером костюме подхватил свою спутницу под руку и подвел ее к хозяину поместья.

— Графиня Ангелина Романовна Соколова! — звучно произнес он, представляя гостью.

Банкир склонился к руке приезжей, которую та милостиво позволила поцеловать. Затем гостья заговорила сама — она решила представить хозяевам своего спутника.

— А это мой друг барон Константин Лохвицкий, — сообщила она. — Он всюду меня сопровождает, так что прошу любить и жаловать. К тому же барон — образец настоящего дворянина, он задаст нужный тон вашему обществу гостей. Не думаю, что здесь найдется кто-нибудь еще, кто может соперничать по знатности со мной или бароном.

— Мы безмерно рады, мадам! — отвечал Силантьев. — Рады, что вы почтили своим присутствием наш праздник. Надеюсь, что вам будет приятно увидеть дворец ваших предков, хотя и в разрушенном виде. Но вы увидите, как я тут все привел в порядок. Потом я вам расскажу, какие планы я связываю с этим местом. А сейчас приглашаю вас на завтрак в мой дом. Или вы захотите сначала осмотреть здешние красоты? Взглянуть на Оку с обрыва? Или посмотреть дворец?

— Река, дворец — это все, конечно, замечательно, — отвечала графиня. — Но я устала с дороги, сейчас мне не до красот. Пусть будет завтрак, я согласна. Только перед тем, как сесть за стол, я должна снять свои украшения. Вы заметили мое ожерелье?

— Да, оно прекрасно! — воскликнул Силантьев.

— Разумеется, оно прекрасно, — милостиво согласилась графиня. — И очень дорого стоит. Скажу вам по секрету: чтобы защитить себя от возможного ограбления, я заранее застраховала все мои драгоценности в одном известном французском страховом агентстве. По крайней мере, деньги я не потеряю. Так что мы медлим? Идемте!

И, опираясь на руку хозяина поместья, она направилась к дому Силантьевых. За ними шла другая пара: Елена Силантьева сопровождала барона Лохвицкого.

— Надо же, какие люди сюда съехались! — раздался позади Гурова знакомый голос. Обернувшись, он увидел Ирину, обладательницу зеленых волос. — Настоящие дворяне! Может быть, даже люди царской крови…

— А я вот читал, что настоящие аристократы, высшая знать, никогда не кичатся своей знатностью, не подчеркивают ее, — заметил ее спутник Вадим. — В частности, об этом можно прочитать у Пруста, который часто общался с принцессами и герцогинями.

— Ну, то была старая аристократия, — заметил на это Гуров. — У их нынешних потомков, видимо, другие представления. Вы лучше скажите, вы художников на завтрак проводили или они так на обрыве и застряли?

— С художниками все в порядке, — ответила на этот вопрос зеленоволосая Лена. — Каждый из них высмотрел себе на обрыве место, где он будет работать, и потом все направились на завтрак. Поедят — и уже тогда засядут за мольберты.

— Мы еще и музыкантов тут поводили по разным интересным местам, — сообщила другая девушка, Ирина. — А сейчас что нам делать? Кажется, все уже приехали, встречать некого…

— Если я правильно понял хозяина поместья, до обеда больше ничего интересного не ожидается, — отвечал сыщик. — Так что вы можете располагать своим временем как хотите. Гуляйте, смотрите здешние места. Ведь не только в поместье есть что-то интересное. Вот ближе к вечеру намечен концерт, там надо будет помогать — рассаживать гостей, может быть, дополнительные стулья из гостиницы надо будет принести. Тогда ваша помощь снова потребуется. Пока что идите, отдыхайте.

Дав туристам такое наставление, сыщик стал мысленно составлять план действий на ближайшие часы. У него было сильное ощущение, что стоявшее вокруг спокойствие было обманчивым, что может произойти что-то непредвиденное, что-то, что потребует его вмешательства. И что времени для неспешных действий у него осталось совсем мало.

Но не успел сыщик что-то придумать, как на стоянку заехала еще одна машина. Это была обычная «Гранта», которая убого смотрелась рядом с дорогими машинами, на которых приехали гости праздника. Из машины вышел молодой человек в обычной одежде. Но что-то в его манере держаться навело Гурова на мысль, что перед ним коллега. И он угадал. Оглядевшись, приезжий решительно подошел к сыщику и спросил:

— Скажите, а вы случайно не Лев Иванович Гуров?

— Случайно я как раз Лев Иванович, и фамилия совпадает, — отвечал сыщик. — А вы кто?

— Капитан полиции Игорь Иванов! — представился приезжий. — Меня мое руководство направило сюда вам в помощь. Генерал так и сказал: «Найдешь там Гурова, будешь ему помогать». Так что я в вашем распоряжении. Какие будут указания?

— Пока что никаких особых указаний не будет, — отвечал сыщик. — Походи, капитан, познакомься с местностью, постарайся приглядеться к гостям. Местность лучше надо изучить — и не только само поместье, но и окружающую полосу. Хозяин, банкир Силантьев, меня сюда пригласил, потому что ожидает какого-то подвоха. А какого — не говорит. Кстати, с хозяином тебе тоже надо познакомиться.

— Ну хозяина можно понять, — заметил капитан. — Тут собралось полсотни очень богатых людей. Ну а там, где собираются «караси», там обычно найдется и щука. Тут могут оказаться люди, которые захотят поживиться чужим богатством. Кстати, несколько таких подозрительных личностей я вижу прямо сейчас. Вон, видите там, на краю обрыва, стоят две девицы с волосами кислотных цветов, о чем-то беседуют с дамой, усыпанной украшениями? Явные панки. Как они сюда попали? И что им нужно? Скорее всего, они хотят поживиться каким-то колечком этой дамы. Пойду, провожу их подальше отсюда…

— Погоди, капитан, не гони волну, — остановил его Гуров. — Эти «панки», как ты их назвал, — мои помощники. Тайная дружина полковника Гурова, так сказать. Кроме этих девушек — кстати, их зовут одну Лена, другую Ирина — есть еще два молодых человека, Сергей и Вадим. Вадим, правда, не совсем уж молодой, постарше остальных будет. В данный момент все четверо выполняют мое задание: следят за обстановкой, наблюдают, не ведет ли кто-то себя подозрительно. Так что ты можешь к ним подойти, познакомиться — но не как с бродягами, которых нужно гнать, а как с коллегами, с которыми нужно наладить взаимодействие.

— Понял вас, Лев Иванович, — отвечал капитан. — Извините, ошибочка вышла. Пойду и правда познакомлюсь.

И он направился к девушкам. Гуров понаблюдал, как протекает знакомство, а затем сам направился в обход дворца. Он решил, что надо сделать то самое, что он поручил капитану Иванову — осмотреть окрестности поместья. «Вдруг тут поблизости еще кто-то временно обитает, — думал сыщик. — В палатке или в машине. Кто-то не такой славный, как эти мои туристы».

Он дошел до границы поместья, обозначенной пестрой ленточкой, какой иногда огораживают места соревнований на природе. Здесь его встретила плотная стена колючего кустарника, сквозь которую могла бы продраться разве что мышь. Гуров пошел вдоль этих кустов — просто для очистки совести. Так он прошел метров семьдесят в сторону дороги. Дворец остался позади, его было уже почти не видно. И тут сыщик увидел узкую тропочку, уходившую сквозь кусты вглубь леса. Он двинулся по ней. Кусты кончились, теперь он шел просто по густому лесу. Шел, шел — и неожиданно вышел на поляну. Судя по примятой траве, здесь совсем недавно стояла чья-то машина. А на другом конце поляны сыщик обнаружил и дорогу, по которой вначале приехала, а затем уехала эта машина. «Интересно, кому понадобилось приезжать на эту поляну в густом лесу? — задумался Гуров. — Делать тут совершенно нечего. Зато отсюда легко незамеченным пробраться в поместье. Да, интересное открытие…»

Он еще немного побродил по поляне, а затем вернулся в поместье, идя уже не по тропе, а по автомобильной дороге. Как он и думал, эта узкая дорога привела его к шоссе. И по шоссе он вернулся в поместье. Затем он стал обходить другую сторону поместья, стараясь не пропустить ничего странного. Но в этой стороне никаких странностей он не обнаружил.

Пока сыщик исследовал окрестности поместья, наступило время обеда. Об этом известил голос управляющего Краснова, разнесшийся из динамиков. Гуров решил, что пообедать, пожалуй, стоит, и направился в гостиницу. Тут он встретил хозяина поместья Валерия Силантьева.

— Наконец я вас нашел, Лев Иванович! — воскликнул миллионер. — Я вас везде ищу.

— И зачем вы меня ищете? — спросил сыщик. — Что-то случилось?

— Нет, пока что ничего не случилось, все в порядке, — успокоил его хозяин усадьбы. — Просто я хотел кое о чем вас предупредить. Как вы, наверно, заметили, во время прибытия гостей я вас никому не представлял. Я хочу, чтобы гости не догадывались, что среди них находится знаменитый оперативник.

— Наверно, правильно будет сказать немного иначе, — заметил Гуров. — Вы не хотите, чтобы об этом догадывались злоумышленники, которые, возможно, проникли в группу гостей.

— Вы совершенно правы, Лев Иванович, — согласился с ним Силантьев. — Я хочу, чтобы о вашем присутствии знали лишь немногие. Если потребуется вас кому-то представить, то я представлю вас как своего личного друга. Дескать, приехал мой друг Лев Иванович, которого я знаю еще со школы. Вы не против?

— Нет, это будет правильное решение, — сказал Гуров.

— Тут ко мне подходил капитан Иванов из подмосковного Управления, — продолжал хозяин поместья. — Вот о его присутствии я обязательно сообщу всем. Пусть гости знают, что в поместье присутствует представитель полиции, который охраняет их покой.

— Тоже верно, — кивнул Гуров.

— Я заметил, что вы больше часа где-то ходили, — продолжал Силантьев. — Может быть, вы нашли что-то, заслуживающее внимания?

— Да, я нашел в лесу кое-что странное, — подтвердил сыщик. — Но пока я не могу сказать, представляет это какую-то опасность для гостей и для вас или нет.

— А еще Денис мне сказал, что у вас откуда-то появилась группа помощников, молодых людей, которые выглядят как туристы, — сказал Силантьев. — Я просто поразился вашей предусмотрительности. При таком обилии гостей, при больших размерах поместья контролировать все происходящее вам одному будет невозможно. И помощь капитана Иванова не спасет положение. Так что вы поступили совершенно правильно, взяв с собой этих молодых людей. Я только не знаю, где их разместить… Мест в гостинице мало, ни одной свободной комнаты…

— Не беспокойтесь, мои люди сами найдут, где им разместиться, — успокоил его сыщик. — Вот покормить их вы сможете?

— Да, на кухне есть резерв, с этим не будет никаких проблем, — заверил Силантьев. — Правда, есть им придется в последнюю очередь, вместе с обслуживающим персоналом…

— Ничего, они люди привычные.

— В таком случае прошу вас к столу, — сказал хозяин поместья. — Я еще и для того вас искал, чтобы пригласить. Вы как мой давний друг едите в первую очередь, вместе с банкиром Игнатом Лютовым и графиней Соколовой. И с ее спутником бароном, разумеется.

— Сейчас, только переоденусь и руки помою, — согласился Гуров.

Он поднялся в свой номер, достал из чемодана свой лучший пиджак, хорошую рубашку, галстук. И спустя несколько минут по одежде стал неотличим от самых богатых гостей праздника.

Спустившись в столовую, он обнаружил, что Силантьев действительно отвел ему почетное место за столом — недалеко от себя и графини. Первое уже подали, так что сыщик сразу приступил к еде. Впрочем, его интересовали не столько блюда, сколько люди, сидящие за столом. Он приглядывался ко всем, кого мог увидеть, прислушивался к разговорам. И к моменту, когда слуги подали десерт, уже сделал для себя кое-какие выводы. Например, он согласился с утверждением Силантьева, что в его поместье собрались богатейшие люди России, настоящий клуб миллиардеров. На всех дамах, сидевших за столом, можно было заметить очень дорогие украшения. Со всех сторон сверкали драгоценные камни, блестело золото. На двух дамах Гуров увидел ожерелья, выглядевшие даже богаче, чем украшения графини Соколовой.

Когда обед подошел к концу, Силантьев сделал объявление.

— Уважаемые дамы и господа! — сказал он. — Приобретая заброшенное поместье князей Соколовых-Микитовых, я хотел превратить его не просто в место отдыха, а в культурный и досуговый центр. И сегодня должно состояться первое мероприятие, призванное продемонстрировать роль нашей усадьбы как такого центра. Через два часа я приглашаю вас на площадку перед дворцом, где оборудована сцена. Там состоится концерт, в программу которого включена как классическая, так и современная музыка. И этим программа праздника не ограничивается. Завтра состоятся еще два мероприятия: мои гости, известные художники, выставят привезенные с собой работы, а также эскизы картин, которые они сегодня сделали здесь, в усадьбе; кроме того, состоится сеанс конной выездки, лошади прибудут уже завтра утром. Так что вас ждет много интересного!

За столом послышался оживленный говор: гости обсуждали объявление хозяина. Затем все поднялись из-за стола и отправились кто на прогулку, кто к себе в номер.

Гуров направился к выходу и в дверях столкнулся со старшим из группы туристов, Вадимом.

— Хорошо, что я вас встретил, Лев Иванович, — шепотом произнес Вадим на ухо сыщику. — Я вас повсюду разыскивал, мне нужно сообщить вам кое-что важное. Давайте выйдем, отойдем в сторону, и я вам расскажу.

— Может быть, потом расскажете? — спросил сыщик. — А то ведь я уже пообедал, а для вас, кто во вторую очередь, еще только накрывают, вы, наверно, голодный.

— Ничего, мне друзья все возьмут, — отмахнулся Вадим. — Сообщение не терпит отлагательства.

Они вышли из гостиницы и отошли к обрыву. Солнце уже садилось, окрашивая реку и луга за рекой во все оттенки красного.

— Так что за важную вещь вы хотели мне сообщить? — спросил Гуров, когда они отошли достаточно далеко от остальных.

— Мы весь день общались с приехавшими гостями, толкались среди них, — начал свой рассказ турист. — И в какой-то момент, стоя рядом с двумя важными господами (кто они, я не знаю), я услышал, как один из них сказал другому: «Интересно, а наш друг Валера Силантьев знает о кладе?» Его собеседник откликнулся: «О каком кладе ты говоришь?» «А ты разве не знал? — удивился первый. — Мне рассказывали, что последний граф Соколов, перед тем как в 1918 году бежать за границу, закопал здесь, возле дворца, фамильные бриллианты. Сейчас эти камушки сильно поднялись в цене. Мне называли сумму…» Но тут этот человек перешел на шепот, и сумму я так и не услышал.

— Вот оно что… — медленно произнес в ответ Гуров. — Значит, где-то здесь спрятан клад… Что ж, это многое объясняет…

Глава 5

— А что это вам объясняет, Лев Иванович? — спросил Вадим.

— Это объясняет поведение хозяина, — отвечал Гуров. — Он все время чего-то опасается. Поэтому и пригласил меня сюда. И этот человек, которого ты случайно услышал, напрасно сомневался, знает Силантьев о кладе или не знает. Судя по его поведению, он, конечно, знает. Теперь мне вот что интересно: много еще людей среди гостей знают эту тайну? Много ли здесь охотников за сокровищами? В общем, спасибо тебе, Вадим, за информацию. Это действительно важная новость, которую мне нужно постоянно держать в уме. Ну, иди обедай, а то все остынет.

Вадим отправился в столовую, а Гуров пошел разыскивать капитана Иванова: ему хотелось сообщить новость о кладе своему коллеге. «А потом надо будет взять нашего любезного хозяина Валерия Николаевича, припереть его к стене и спросить в лоб: знал он о кладе или не знал? — подумал сыщик. — И послушать, что он скажет».

Однако ему никак не удавалось осуществить ни первое намерение, ни второе. Капитана нигде не было видно, а банкира Силантьева, напротив, все время было видно, но все время он находился в окружении людей. То он беседовал с графиней Соколовой и ее спутником, бароном, то общался с художниками — видимо, спрашивал, какие картины те завтра выставят, то давал указания управляющему Краснову и слугам. Так до самого концерта Гуров и не сумел ни с кем поделиться тайной, которую он услышал от туриста Вадима.

Тем временем сумерки сгустились, зажглись фонари, и голос хозяина поместья, усиленный репродукторами, пригласил всех гостей занимать места в зале. Подойдя туда, в зал, Гуров увидел, что к спинке каждого сиденья прикреплена табличка с именем гостя, который должен здесь сидеть. Естественно, весь первый ряд был отведен для самых именитых гостей — графини Соколовой, барона, банкира Игната Лютова, еще нескольких супербогатых людей. Свое имя Гуров обнаружил в третьем ряду, причем с самого краю. Обнаружил — и порадовался такому выбору организаторов. Ему и хотелось сидеть не в самом первом ряду, причем с краю, чтобы можно было незаметно, не беспокоя окружающих, отойти в сторону. Гуров встал рядом со своим местом и еще раз внимательно оглядел ряды кресел. И — о радость! — наконец заметил капитана Иванова. Тот сидел в предпоследнем ряду. Гуров тут же направился к нему.

— Ты где пропадал, капитан? — спросил он. — Я тебя два часа после обеда искал.

— Вы ведь мне сказали обследовать местность вокруг поместья, вот я и обследовал, — отвечал капитан.

— Так, и что же интересного ты нашел? — спросил сыщик.

— Я прошел по берегу реки дальше набережной, — стал объяснять Иванов. — И в ста метрах левее обнаружил очень подозрительное место. Там есть поляна, и вся трава на ней умята, словно там стадо слонов валялось. Там наверняка кто-то ночевал! Переночевал, а затем ушел, растворился среди гостей. Это могут быть те люди, которых мы ищем!

— Успокойся, капитан, — сказал ему Гуров. — Траву на этой поляне умяли не стадо слонов и не злоумышленники, которых мы ищем, а мои помощники, туристы. И они сегодня там еще раз переночуют, еще больше траву умнут. И пока они там находятся, я буду спокоен за этот район, буду знать, что с этой стороны гостям праздника ничто не угрожает. А где еще ты успел побывать?

— Я хотел пройти по берегу также в другом направлении, вверх по течению, — сказал Иванов. — Но не смог: там берег сильно заболочен, пройти там нельзя. И еще я немного походил вокруг дворца, но там везде стена кустов, где даже мышь не проскочит. С этой стороны нам нечего опасаться.

— А узкую тропку среди кустов ты не заметил? — спросил Гуров.

— Нет, не было там никакой тропки, — заявил капитан.

— Вот тут ты сильно ошибаешься, капитан, — сказал ему сыщик. — Там есть тропка, я по ней прошел и вышел на поляну, на которой стояла чья-то машина. И это мне совсем не понравилось. Но сейчас я хочу сказать тебе о другом. Один из моих помощников — тех, кто ночевали на берегу Оки, — рассказал мне о том, что услышал интересный разговор…

И сыщик рассказал капитану о том, что последний из князей Соколовых якобы спрятал в парке клад — фамильные бриллианты княжеской семьи.

— Если об этом кладе знает один из гостей, то может знать и кто-то еще, — закончил свой рассказ Гуров. — Может быть, среди гостей присутствует некий кладоискатель. Это создает почву для преступления. И тут есть работа для нас с тобой, капитан.

— Я вас понял, Лев Иванович, — кивнул Иванов. — Как я понимаю, спать этой ночью нам не придется. Надо установить дежурство в парке, следить за развитием ситуации. Может быть, мне позвонить в наше Управление, вызвать группу оперативников? Пусть они оцепят парк…

— Нет, никого вызывать не надо, — покачал головой Гуров. — Силантьев для того меня и пригласил, чтобы избежать скопления правоохранителей. Он надеется, что я сумею держать ситуацию под контролем. А еще Управление тебя прислало. Да еще у меня помощники нашлись. Вместе мы вполне можем справиться с парочкой кладоискателей. А насчет ночного дежурства давай так договоримся. Ты возьмешь на себя первую половину ночи, до двух часов, а я вторую, уже до утра. Ну, и в середине ночи я попрошу прийти на помощь моих помощников. Для передачи дежурства встретимся в два часа ночи вот здесь, где и сейчас стоим. Договорились? Если договорились, я пойду на свое место, а то концерт уже начинается.

И сыщик вернулся на свое место. Концерт и правда уже начался. Вначале выступали солисты: скрипач, затем виолончелист. Потом заиграл камерный оркестр. Исполняли вначале классические, всем знакомые мелодии. А затем зазвучала другая музыка, более сложная. На этом первое отделение закончилось. На сцену вышел Силантьев, который объявил, что во втором отделении слушателей ждет сюрприз.

— Я не хотел этого заранее говорить, потому что не был уверен, что наш прославленный гость сможет приехать, — говорил хозяин поместья. — Но он все же приехал! Так вот, во втором отделении перед вами выступит наш прославленный баритон Дмитрий Харитонов!

Ответом на эти слова были аплодисменты и крики «Браво!». Затем был объявлен антракт, часть зрителей осталась сидеть на местах, остальные отправились бродить по поляне. Появились слуги с подносами, которые угощали слушателей шампанским.

Гуров тоже встал — во-первых, чтобы размять ноги, а во-вторых, чтобы лучше видеть происходящее. Он отошел немного в сторону и стоял, наблюдая за зрителями. Тут к нему подошел старший из его группы помощников, Вадим.

— Наблюдаете? — спросил он. — Я тоже, пока сидел, наблюдал за зрителями. Наблюдал и прислушивался. И, знаете, услышал кое-что любопытное.

— Сегодня все что-нибудь слышат, — сказал на это Гуров. — И что же интересного ты услышал?

— Меня посадили прямо позади графини и ее спутника, барона, — начал рассказывать Вадим. — Я слышал, как они обменивались репликами о музыке, которую здесь исполняют. Говорили они по-итальянски, видимо, чтобы их никто не понял. Однако я только в этом году провел два месяца в Италии, изучал организацию музейного дела в Венеции и Болонье, так что итальянский я более или менее понимаю. И из услышанного я сделал два вывода. Во-первых, я узнал, что они оба, и барон, и графиня, плохо разбираются в музыке и не отличают Шопена от Бетховена. А во-вторых, я понял, что графиня говорит по-итальянски с чудовищным акцентом.

— Вот как? — удивился Гуров. — Это странно. Ведь я слышал, что она постоянно живет в Италии, кажется, даже является гражданкой этой страны. Больше ничего интересного не слышал?

— Нет, пока все, — отвечал Вадим.

— Я попрошу вас всех после концерта не расходиться, собраться вон там, за сценой, — сказал Гуров. — У меня к вам будет одна просьба.

Они разошлись по своим местам. Тут и антракт закончился, началось второе отделение концерта. За время антракта на сцене установили инструмент, чтобы аккомпанировать прославленному певцу. Правда, это был не концертный рояль, а всего лишь обычное пианино. Но вот аккомпаниатор сел за свой инструмент, знаменитый баритон вышел на сцену, запел первый из романсов — и зал замер от восторга. Никто не заметил, как пролетел следующий час. В общем, концерт, несомненно, удался.

Гуров все время концерта не столько слушал музыку, сколько прислушивался и приглядывался к зрителям. Но возле него никто не шептался, ничего подозрительного не происходило.

После концерта Силантьев снова вышел на сцену и пригласил гостей не расходиться — им будет предложен небольшой фуршет. Вновь появились слуги с подносами. На этот раз гостям предлагали не только шампанское, но и напитки покрепче, а также закуски.

Гуров протолкался через толпу гостей к дальней части сцены, а от нее отошел еще в сторону. Здесь его ждали туристы.

— Мне от вас понадобится этой ночью кое-какая помощь, — сразу сказал сыщик, не теряя времени. — Дело в том, что ваш друг Вадим услышал важный разговор о том, что здесь в парке, возможно, закопан клад, фамильные драгоценности князей Соколовых-Микитовых. И я ожидаю, что этой ночью кто-то попытается добыть этот клад. Мы с капитаном Ивановым — ну, вы его видели — будем ночью по очереди дежурить. Он возьмет на себя первую часть ночи, я — вторую, после двух часов. Я предлагаю вам присоединиться к этому дежурству. Пусть кто-то погуляет в парке до двух часов, а кто-то — с двух до шести утра. В шесть уже начнет светать, можно будет расслабиться.

— Да, мы готовы подежурить, — ответил за всех Вадим. — Мы с Ириной возьмем первую половину ночи, будем дежурить вместе с капитаном, Сергей и Лена — вторую, они будут с вами.

— Ну и отлично, — заключил Гуров. — Да, еще хочу сказать, что я предупредил капитана, что вы будете спать там, где и вчера — в палатках на берегу реки. Так что вас там никто не потревожит. Советую тем, кто будет дежурить утром, отправиться на боковую прямо сейчас. Лично я так и поступлю.

И сыщик направился в гостиницу. По дороге его попытался перехватить Силантьев. Сыщик думал, что у того есть что-то важное. Но когда выяснилось, что хозяин поместья хочет всего лишь похвастаться перед сыщиком тем, как прекрасно прошел концерт, Гуров заявил, что очень устал и не может разговаривать о таких серьезных вещах, как организация концерта. Он поднялся в свою комнату, разобрал постель. Перед тем как лечь, он достал из сумки свой табельный «Макаров», проверил, полон ли магазин, и положил оружие под подушку. После этого он совсем уже собрался спать, но тут вспомнил рассказ Вадима о графине Соколовой и ее спутнике, бароне. «Интересная вещь получается, — подумал сыщик. — Выходит, что графиня не так уж долго жила в Италии, как она рассказывает. А может быть, она вообще там не жила? И в музыке она не разбирается, а ведь аристократы просто обязаны разбираться в живописи, музыке, в искусстве. Этим они отличаются от олигархов, обычных выскочек, которые, что называется, «университетов не кончали». Кто же она такая? И зачем сюда приехала? Надо будет завтра постараться найти ответы эти вопросы…»

Но сейчас ему надо было хорошенько выспаться перед ночным дежурством. Гуров дал себе установку проснуться без четверти два, после чего лег — и моментально заснул.

Глава 6

Он был уверен, что не проснется раньше времени, которое сам себе задал. Он давно выработал у себя привычку засыпать в любой обстановке, при любом шуме, и спать, сколько требуется. Поэтому, внезапно проснувшись среди ночи и чувствуя, что назначенное для дежурства время еще не наступило, сыщик сразу понял, что произошло нечто чрезвычайное.

Он быстро встал, оделся, засунул пистолет в кобуру, которая была спрятана у него под пиджаком, и взглянул на часы. Было десять минут второго, до его дежурства оставался еще почти час. Тем не менее сыщик ясно чувствовал, что что-то произошло и надо выйти, посмотреть. Он уже собрался выйти, когда в его дверь постучали. Гуров подошел, повернул ключ в замке, открыл дверь и увидел зеленоволосую Ирину.

— Лев Иванович, мы его видели! — воскликнула девушка. — Мы его даже почти поймали, но он скользнул в какой-то проход в стене и скрылся. Капитан с Вадимом дежурят возле этого прохода, а меня послали за вами.

— Хорошо, что послали, — сказал Гуров, надевая куртку. — Я, правда, ничего не понял, но это не важно, по дороге объяснишь. А сейчас пошли.

Они вышли из гостиницы и направились к дворцу. Сейчас, в середине ночи, дворец, сиявший огнями подсветки, производил особенно величественное впечатление.

— Так что у вас стряслось? — спросил сыщик. — Кого вы видели и почти поймали?

— Мы не знаем, кто это, — стала объяснять Ирина. — Первым его увидел Вадим. Мы с ним в это время находились вблизи дворца, и Вадим заметил, как какой-то человек нырнул под заграждение, которое загораживает боковой вход, и скрылся во дворце.

— А капитан в это время где был? — спросил сыщик.

— Капитан в это время был на другой стороне поляны, ближе к лесу. Ведь мы как построили наши действия? Мы разделились и обходили по кругу всю территорию поместья: капитан, а за ним на расстоянии метров триста мы с Вадимом. Так мы видели почти всю территорию, никто не мог мимо нас проскочить. Это капитан так предложил сделать.

— Понятно, — кивнул Гуров. — Значит, Вадим увидел незнакомца. И что он стал делать?

— Он его окликнул. Крикнул: «Кто тут ходит ночью? Вы что, не видите, что здесь проход закрыт?» Этот человек понял, что его заметили, и кинулся внутрь дворца. Мы с Вадимом бросились за ним. Капитан услышал громкий возглас Вадима и тоже поспешил к нам: я видела, как он бежит через парк.

— И куда же делся этот человек? Ты говорила о каком-то проходе в стене…

— Да, мы с Вадимом вслед за этим человеком ворвались в ту часть дворца, которая пока не приготовлена для осмотра и находится за ограждением. Вбежали в какой-то зал… Там столько мусора на полу, кирпичи битые… Бежать там было очень трудно, этот человек — он какой-то человек-паук, он бежал, почти не касаясь земли. Перебежал этот зал — и скрылся. Когда мы подбежали к этому месту, увидели, что там есть в стене узкий проход. Очень узкий! И мы дальше не пошли. Дождались капитана, рассказали ему, что произошло. И они с Вадимом остались стеречь этот проход, а меня послали к вам.

— Теперь мне все ясно, — сказал Гуров. — Ты все прекрасно объяснила. Осталось на месте посмотреть, что это за проход и куда он ведет.

Пока Ирина все это рассказывала, они как раз дошли до дворца. Девушка нырнула под желтую ленту, которая преграждала посетителям путь в еще не готовую для осмотра часть дворца, Гуров последовал за ней. Перед ним находился коридор, весь заваленный битым кирпичом, обугленными досками и бревнами, обломками сломанной мебели. Идти здесь было трудно, но девушка шла вперед так легко, словно всю жизнь ходила по разрушенным дворцам, и Гурову ничего не оставалось, как спешить за ней. Они миновали коридор и вышли в большой зал. Наверно, когда-то здесь было светло — днем от света, лившегося через три больших сводчатых окна, а ночью от сотен свечей. Но сейчас окна были наглухо заколочены досками, причем недавно, а свечи здесь давно никто не зажигал. Тем не менее в зале было почти светло: свет давали два фонарика, которые держали в руках капитан Иванов и Вадим. Они стояли у дальней стены зала. Когда Гуров подошел к ним, он увидел узкий проход, скорее даже щель, которая вела куда-то дальше вглубь дворца.

— Вот, Лев Иванович, то место, где скрылся незнакомец, — объяснил Вадим. — Мы с Ириной не стали его дальше преследовать. Потому что неизвестно, куда этот проход ведет. Может, там колодец, который уходит в обрыв, и можно улететь метров на пятьдесят.

— Вы правильно поступили, — сказал сыщик. — Этот человек мог вас заманивать в западню, и бежать туда сломя голову было бы глупо. Сейчас мы посмотрим, что это за проход и куда он ведет. Ну-ка, капитан, дай фонарик.

Он взял у Иванова фонарь и первым пролез в узкую щель. Она вела метров пять прямо, потом повернула. За поворотом оказалась винтовая лестница. Она вела куда-то вверх, и она тоже, как и зал, была завалена обломками. Гуров стал подниматься, сделал один виток, второй… и вдруг его нога не нашла очередную ступеньку. Он посветил фонарем перед собой. Лестница обрывалась, ее продолжения не было видно. Внизу чернела тьма.

— Так, все назад, — скомандовал Гуров людям, которые поднимались вслед за ним.

Когда все вернулись в зал, где Вадим с Ириной в последний раз видели незнакомца, сыщик сказал туристу:

— А ведь ты оказался прав. Хотя тут и не колодец, но нечто похожее. Этот человек заманивал вас в западню.

— Но куда он сам делся? — недоумевал капитан.

— Если он хорошо знает устройство дворца, не раз здесь бывал, он мог спуститься по стене — скорее всего, там есть выступы, по которым ловкий человек может спуститься, — отвечал сыщик.

— Да, но что он делал ночью возле дворца? — задал вопрос Вадим. — Ведь не в прятки с нами играть он вышел…

— Нет, думаю, этот человек не собирался играть в прятки, — согласился Гуров. — Можно высказать несколько предположений. Например, можно подумать, что вы видели кладоискателя. Что в этой части дворца, по сведениям этого человека, спрятана шкатулка с фамильными драгоценностями князей Соколовых-Микитовых. А может быть, драгоценности здесь ни при чем. Может быть, вы стали свидетелями части хитрой операции, цель которой — отвлечь вас и меня от того, что происходит в гостинице или в доме Силантьевых. Поэтому я хочу как можно быстрее вернуться в гостиницу. Дальнейшее дежурство этой ночью я отменяю. Ты, капитан, можешь идти спать, и вы, ребята, тоже.

Они вышли наружу, и Гуров спросил Ирину:

— Вы ближе других видели этого человека. А его лицо вы видели?

— Нет, лицо все время находилось в тени, — отвечала девушка.

— Можете что-то сказать о его росте? Какой он был — высокий или нет?

Ирина и Вадим переглянулись, и Вадим ответил:

— Нет, он не был слишком высоким. Не выше меня.

— Может быть, он напомнил вам кого-то из людей, которых вы видели на концерте?

Вадим и Ирина дружно покачали головами.

— В общем, мы об этом любителе ходить по ночам ничего не знаем, — подытожил Гуров.

Он уже повернулся, чтобы идти в гостиницу, когда Вадим спросил:

— Что же, никто не будет до утра наблюдать за тем, что здесь происходит?

— Почему же «никто»? — возразил Гуров. — Ведь остаются еще двое ваших друзей. Вон, кстати, и они.

Действительно, к ним подходили Сергей и Лена. Гуров не стал их встречать, давать указания на дежурство, рассказывать о таинственном незнакомце — он знал, что это лучше него сделают их друзья. Он направился в гостиницу. Войдя в здание, он прислушался. Везде была тишина. Вечером в некоторых номерах царило веселье, гости отмечали свое пребывание в таком замечательном месте. Но к этому моменту веселье улеглось, ничто не нарушало ночную тишину. Однако Гурову это безмолвие казалось обманчивым. После рассказа Вадима и Ирины о таинственном незнакомце, которому ночью зачем-то потребовалось гулять по дворцу и который знал этот дворец как свой дом, стало ясно, что банкир Силантьев не верил, что среди его гостей есть люди, готовые на преступление. Или этот незнакомец был из числа слуг? Гуров некоторое время обдумывал эту возможность, но затем отверг ее. «Слуги, как я понял, живут в комнатах по трое, по четверо, — размышлял он. — В таких условиях трудно ночью тихо встать, выйти, выкопать шкатулку с бриллиантами, а затем вернуться и положить найденное в тумбочку… Нет, этот человек — не слуга… Может быть, это управляющий Денис Краснов? Может быть, может быть…»

Он не стал подниматься в свой номер. Вместо этого он сел в кресло в холле, расслабился и принял позу человека, который собрался здесь вздремнуть. На самом деле он не собирался спать. Скорее расслабиться, погрузиться в полудрему, что не мешало ему слышать все, что происходит вокруг.

Сыщик расслабился и стал слушать. Однако пока что слушать было нечего: везде царила тишина. И так продолжалось часа полтора. Гуров всегда точно чувствовал время; в любое время суток, не глядя на часы, он мог сказать, который сейчас час. Вот и теперь спустя какое-то время он решил, что миновало три часа, время близится к четырем. «Через два часа начнет светать, — подумал сыщик. — После этого можно будет расслабиться и идти спать. При дневном свете преступления обычно не происходят. Во всяком случае, хорошо продуманные преступления». Он решил проверить свое чувство времени и взглянул на часы. Нет, он не ошибся: часы показывали 3:37. «Значит, мне осталось здесь дежурить еще два с половиной часа, — лениво подумал Гуров. — Неужели этой ночью больше ничего не произойдет? Это было бы странно…»

И только он успел это подумать, как услышал звук. Звук был негромкий, и только тренированный слух сыщика смог его различить. Это был звук шагов — кто-то быстро прошел, почти пробежал по коридору второго этажа.

От расслабленности Гурова не осталось и следа. Он вскочил и кинулся на второй этаж. «Если кто-то хочет проникнуть в чужую комнату, ему потребуется на это время, и я успею его поймать», — думал он. Однако когда он очутился в коридоре второго этажа и огляделся, он никого не увидел. Коридор был пуст, все двери закрыты, и везде было тихо. И в эту минуту он услышал другой звук, который раздался внизу, на первом этаже: там щелкнул замок входной двери гостиницы. Кто-то вышел наружу, пользуясь тем, что он покинул свой пост в холле и поднялся наверх! Кто-то очень хитрый смог перехитрить его, Льва Гурова!

Сыщик бегом кинулся вниз. Он пробежал через холл, толкнул дверь, чтобы выбежать наружу… и она не сдвинулась. Дверь была заперта на ключ! А он, как нарочно, не догадался вечером взять у управляющего ключ от входной двери.

Однако Гуров быстро сообразил, как выбраться из гостиницы, не поднимая большого шума. Он повернулся и кинулся в столовую, а оттуда — на кухню. Он не рассчитывал, что дверь кухни будет открыта, но он помнил, что там, на кухне, большие окна, которые вечером стояли нараспашку. Значит, их можно легко открыть.

Он вбежал на кухню, толкнул дверь — заперто, подбежал к окну, повернул шпингалет — и окно открылось. Сыщик одним движением перебросил тело через подоконник и оказался снаружи. Теперь оставалось обежать вокруг дома, и он увидит того, кто сумел его обмануть, играл с ним, как кошка с мышкой. Гуров промчался вдоль стены гостиницы и наконец оказался на площадке, откуда было видно почти все поместье, был виден дворец.

Да, дворец был на месте, сиял, освещенный огнями подсветки. А больше на всем этом пространстве не было ничего, на что стоило смотреть. Ни одного человека не было видно до темневшего вдали леса. И кто выбежал из отеля, оставалось неизвестным.

«Но где же мои помощники? — подумал сыщик. — Где-то здесь должны нести дежурство Сергей с Леной!» Пока что он никого не видел.

Гуров побежал к дворцу. Здесь тоже было пусто. Какое-то шестое чувство заставило его нырнуть под ленту, загораживавшую проход в зал — туда, где два часа назад они искали незнакомца. Сыщик вошел в зал, где пол был засыпан обломками. Здесь тоже было пусто. Сыщик решил осмотреть и тот проход, за которым была лестница, но тут снаружи донесся звук, который нельзя было ни с чем спутать, — это был звук пистолетного выстрела. Где-то неподалеку стреляли! Гуров кинулся наружу.

Глава 7

Когда он выбежал из дворца, услышал еще один выстрел. Теперь он мог определить направление, откуда доносился этот звук, — это было на опушке леса, где дорога выходила из леса на поляну. Сыщик побежал туда. Пробежав метров пятьдесят, он заметил двоих людей, которые лежали, прижимаясь к земле. Подбежав ближе, он понял, что это его добровольные помощники, Сергей и Лена.

— Что случилось? — крикнул им Гуров. — Вы не ранены?

— Нет, никто не ранен, — ответил ему Сергей, поднимаясь с земли. Лена тоже встала и подошла к ним.

— Кто стрелял? — продолжал спрашивать сыщик.

— Мы не успели познакомиться, — ответил Сергей, и Гуров оценил его чувство юмора.

— Ладно, расскажите все по порядку, — предложил он.

— Хорошо, я расскажу, — сказал Сергей. — Только рассказ длинный получится. Значит, начали мы дежурить. Ходили от гостиницы к дворцу, потом делали круг по поляне и снова шли к гостинице. Так продолжалось часа полтора. Ничего не происходило, никого не было видно, ничего не слышно. А потом произошло сразу несколько событий. Сначала мы увидели, что из гостиницы выбежал какой-то человек и побежал к дворцу. Мы в это время, к несчастью, находились довольно далеко, возле опушки леса, поэтому не успели его перехватить, и он скрылся во дворце…

— Он вбежал в тот же проход, в какой вбежал вчерашний незнакомец?

— Да, в тот же самый. Мы хотели его преследовать, но тут я заметил, что из гостиницы выбежал еще один человек.

— Еще один? То есть их было двое?

— Ну да. Мы с Леной сначала подумали, что это вы спешите нам на помощь, но тут этот второй человек заметил нас и остановился. Я ему крикнул «Лев Иванович!» — ведь я думал, что это вы. И тогда он резко развернулся и побежал к лестнице.

— Тут мы поняли, что это враг, и испугались за наших друзей, — заявила Лена, перебив своего друга. — Ведь они спят в палатке и не услышат, если кто-то будет рядом. И мы махнули рукой на незнакомца, который скрылся во дворце, и тоже побежали к лестнице.

— Вы можете нас осуждать, — добавил Сергей. — Но для нас жизнь друзей важнее, чем ваше расследование.

— Я вас и не осуждаю, — сказал Гуров. — Расскажите, что было дальше.

— Мы подбежали к лестнице и спустились вниз, — рассказал Сергей. — Никого не было видно. Мы добежали до наших палаток, проверили, что с нашими друзьями. Они были на месте, живы и, кажется, здоровы. Ирина даже начала ругаться, что мы тут бегаем, фонарями светим, их будим. Ну и мы поспешили обратно. Снова направились к дворцу. И тут увидели, как из этого самого прохода выбежал человек и побежал к лесу. Мы поспешили за ним. Мы с Леной быстро бегаем, так что мы стали его догонять. Он в это время был уже на опушке леса. Тут он повернулся и выстрелил в нас. Мы оба бросились на землю…

— Да, я, например, сильно испугалась, — призналась Лена. — В моей жизни такого еще не было, чтобы в меня стреляли.

— Да, мы оба бросились на землю, — повторил Сергей. — Но я быстро пришел в себя, вскочил и снова бросился в погоню. Тогда этот человек выстрелил еще раз. И если в первый раз я не слышал пулю, то на этот раз она просвистела рядом с моей головой. Тут уж я остановился. А потом мы увидели вас…

— Хорошо, я все понял, — сказал Гуров. — Теперь ответьте мне на такой вопрос: эти два человека, которых вы видели, отличались друг от друга? Или они были как два сапога пара?

— Нет, они не были как два сапога пара, — отвечал Сергей. — Тот, кто выбежал из гостиницы первый, был пониже, одет во все черное. А второй, который спустился по лестнице и потом делся неизвестно куда, был одет в спортивный костюм, и он, мне показалось, был повыше.

— А теперь вот какой вопрос: тот, кто выбежал из дворца и скрылся в лесу, тот, кто в вас стрелял — как он был одет?

Сергей и Лена переглянулись. Парень пожал плечами — он явно не знал, что ответить. А девушка, поколебавшись, сказала:

— Я тогда об этом не думала… Я была уверена, что из дворца выбежал тот же человек, что и скрылся там, то есть человек в черном. Но теперь, когда вы спросили, я задумалась, и мне кажется, что во второй раз из дворца выбежал тот, кто был одет в спортивный костюм. Но как он там оказался, я не знаю. Ведь он спустился к реке, я сама видела!

— Нет, Лена, вы этого не видели и не могли видеть, — поправил ее Гуров. — Как вы могли видеть, спустился человек до самого берега или передумал?

— Но куда же он в таком случае делся? — возразил Сергей. — Перила у лестницы высокие, сойти с нее нельзя…

— Неужели перила такие высокие, что спортивный человек не может через них перелезть? — возразил сыщик. — Перелезть, затаиться в кустах, пока вы проноситесь мимо него, а затем подняться и продолжить свой путь к дворцу?

— Да, наверное, так могло быть… — согласился Сергей.

— Но если так, то тогда во дворец вбежали два человека, а выбежал только один, — заметила девушка. — Где же тогда второй? Точнее, первый — тот, кого мы видели в самом начале?

— Хороший вопрос, — похвалил ее Гуров. — Кажется, я догадываюсь, какой на него ответ. Но чтобы выяснить точно, лучше привлечь представителей местной полиции, то есть капитана Иванова. Придется его разбудить.

И Гуров достал телефон и набрал номер капитана. Долгое время ему никто не отвечал, и после вежливого «абонент не отвечает» Гурову пришлось набрать номер капитана еще раз. Наконец в трубке послышался голос капитана:

— Слушаю, Лев Иванович! Вы чего звоните? Что-то случилось? Я только что наконец смог заснуть…

— Спать потом будем, капитан, — отвечал сыщик. — Тут и правда случилось кое-что важное. Быстро одевайся и подходи к дворцу. Жду тебя пять минут, потом засчитаю тебе опоздание!

— Вот, подождем немного, — сказал он своим молодым помощникам, убирая телефон в карман.

И он прошелся взад-вперед перед проходом во дворец. Небо на востоке уже начало алеть, близился рассвет. Прошло несколько минут, и они увидели, как от гостиницы к ним быстро, почти бегом, приближается капитан. Когда он подошел вплотную, Гуров сказал:

— О том, что здесь случилось, тебе потом расскажут. Вот Сергей расскажет, он все видел с самого начала. А сейчас пойдем внутрь, будем проводить осмотр места преступления.

— Преступления? — удивился Иванов. — А какое здесь случилось преступление?

— Я же сказал — позже все узнаешь, — отвечал Гуров. — Пока давай, свети вот сюда. Так, и еще по углам давай посвети: вдруг там что-то интересное есть. Нет ничего? Тогда давай пойдем на ту лестницу, которую мы уже видели.

Они без помех добрались до узкого лаза, в котором этой ночью уже скрывался неизвестный и который, как они теперь знали, заканчивался лестницей, а она — обрывом. Гуров по праву старшего снова хотел идти первым, но Сергей неожиданно остановил его.

— Давайте я вперед пойду, — сказал он. — Я скалолазанием занимался, неплохие результаты показывал. Я и сейчас с собой веревку захватил — просто так, на всякий случай. Я смогу преодолеть этот обрыв.

Гуров не стал возражать и пропустил спортсмена вперед. Тот дошел до лестницы, поднялся до того места, где ступеньки обрывались, огляделся, а затем достал веревку, сделал на ней петлю и закинул ее на следующую ступеньку, высившуюся в трех метрах у него над головой. Гуров и Иванов дружно светили ему. Прикрепив веревку к нижней ступеньке, Сергей взобрался наверх, сделал еще несколько шагов вверх и скрылся из виду. Некоторое время его было не видно и не слышно. Затем его голова снова появилась наверху, и парень сказал:

— Вам надо сюда забраться. Здесь есть на что посмотреть. Сможете?

— Смогу, конечно, — ответил Гуров. — Три метра — это пустяк.

Он ухватился за веревку, подтянулся раз, еще раз — и вцепился в следующую ступеньку лестницы. Спустя несколько секунд он уже стоял на ней и следил, как поднимается Иванов. А за ним взобралась и Лена.

— А почему я должна внизу оставаться? — сказала она, отвечая на удивленный взгляд капитана. — Я тоже скалолазанием занималась.

Гуров между тем сказал Сергею:

— Ну, показывай, что ты там увидел. Что здесь такого, на что нам надо посмотреть?

— Сейчас увидите, — обещал тот.

Они поднялись еще на несколько ступенек, лестница сделала поворот и привела их к низенькой дверце. Дверца была открыта, а посветив в нее фонарем, Гуров увидел небольшую комнату с низким сводчатым потолком. В углу комнаты на груде битого кирпича кто-то лежал лицом вниз. Гуров вошел в комнату, подошел к лежавшему и перевернул его на спину. Сделав это, он покачал головой от удивления — он знал этого человека. Правда, видел его живым, а сейчас он был, несомненно, мертв — кирпич под ним весь был мокрый от крови.

Следом за ним в комнату вошли и остальные. Они тоже столпились вокруг трупа. Все молчали. Первой это молчание решилась нарушить Лена. Она воскликнула:

— Но ведь это один из гостей! Это тот человек, который приехал с графиней!

— Да, — отозвался Гуров. — Этот человек приехал с графиней.

Перед ними на груде битого кирпича лежал барон Константин Лохвицкий.

Глава 8

— Как ты считаешь, капитан, экспертам трудно будет залезть в эту дыру? — спросил Гуров у капитана.

— Врачу точно будет трудно, — отвечал Иванов. — Он у нас человек в возрасте, он по канату лазить не будет.

— А фотограф сможет сюда проникнуть?

— Да, Артем залезет, он молодой.

— В таком случае делаем так, — сказал сыщик. — Звони своим, вызывай всю бригаду криминалистов. Фотограф пролезет сюда, сделает снимки места преступления. А потом мы транспортируем тело вниз, и там уже будет трудиться врач.

Иванов достал телефон, но оказалось, что среди развалин он не работает: почему-то стены разрушенного дворца глушили сигнал. Тогда капитан спрятал телефон и поспешил спуститься вниз и выйти наружу. За ним последовали и Лена с Сергеем. Гуров немного задержался в сводчатой комнате, ставшей местом убийства. Светя себе фонарем, он обошел комнату кругом, внимательно разглядывая стены. И в одном месте он нашел то, что искал. В углу комнаты, на уровне пола, он обнаружил небольшую нишу в стене. Как видно, совсем недавно ее загораживал кирпич. Теперь не было ни загородки, ни того, что скрывал этот тайник: ниша была пуста. Гуров убедился в этом, еще немного посветил вокруг, надеясь увидеть какую-то потерянную вещь, но ничего не было. Тогда он тоже вышел из комнаты, спустился по веревке и вышел наружу. После спертого воздуха развалин было большим наслаждением вдохнуть свежий утренний воздух, взглянуть на солнце, краешек которого как раз показался над лугами за рекой.

Снаружи его ждали трое участников ночного дежурства.

— Я вызвал бригаду, — сообщил Иванов. — Но они обещали приехать часа через три, не раньше.

— И то неплохо, — сказал на это сыщик. — В таком случае ты подожди своих здесь. Введешь их в курс дела, покажешь дорогу. Думаю, вдвоем с фотографом вы сможете транспортировать тело вниз. Вы, ребята, отправляйтесь спать — вы и так достаточно этой ночью потрудились. Позже, когда отоспитесь, расскажете обо всем случившемся капитану — ему нужно будет заполнить первые страницы дела об убийстве барона Лохвицкого. А я пойду в гостиницу, посмотрю, что и как. К тому же надо будет сообщить о случившемся хозяину поместья.

К гостинице он шел не спеша. Торопиться сейчас не было смысла: все, что могло произойти, уже произошло. Зато следовало хорошенько подумать над этим случившимся. «Почему барон, этот аристократ, оказался ночью в глухой комнате разрушенного дворца? — думал Гуров. — Причем в такой комнате, куда и опытный человек с трудом найдет дорогу? Ответ может быть только один: барон сам был таким опытным человеком. Он знал, что в закрытом для посетителей зале имеется узкий коридор, куда и мышь с трудом залезет. И что за этим коридором смельчака ожидает лестница, середина которой обвалилась. Все он знал, этот барон Лохвицкий, ему не нужно было искать дорогу на ощупь, как нам. Что же он искал в этой комнате, в которой на первый взгляд ничего нет, кроме битого кирпича? И этот ответ тоже ясен: он искал ту самую нишу в стене, искал тайник. Стало быть, у него была карта, он шел по этой карте. Но кроме него был еще один человек, который знал о существовании тайника. Но у этого человека — назовем его Номер Второй — карты не было. Ему был нужен человек, который выведет его на цель. Он следил за бароном, шел за ним по пятам, и когда барон нашел тайник и достал клад, Номер Второй вышел из укрытия и напал на барона. И кто-то из них — или барон, или Номер Второй — этой ночью отвлекли мое внимание и сумели незамеченными выбраться из гостиницы. Да, эти моменты ясны. Остается установить главное: кто этот Номер Второй и где он сейчас находится? Вот вопрос…»

Дверь гостиницы он нашел открытой и нисколько этому не удивился — сегодня из этой двери один за другим вышли два человека, и один из них позже убил первого. Из фойе Гуров повернул налево — в короткий коридор, где размещался обслуживающий персонал. Он знал, где находится комната управляющего Дениса Краснова, и сразу направился к ней и постучал в дверь. Ему никто не ответил, и сыщик постучал еще раз, уже сильнее. Снова молчание. «Ага, я так и думал», — с удовлетворением подумал Гуров и уже полез было в карман за отмычкой, когда за дверью послышались шаги и сонный голос управляющего произнес:

— Кто там?

— Это я, Гуров, — отвечал сыщик. — Открывайте, мне нужно вам кое-что сообщить.

Щелкнул, поворачиваясь, ключ, дверь открылась, и сыщик увидел управляющего в халате, с заспанным лицом.

— Заходите, Лев Иванович, — сказал он, пропуская гостя.

Гуров вошел и окинул взглядом комнату. Ничто здесь не говорило о том, что хозяин комнаты только что вернулся откуда-то. Нигде не было видно разбросанной одежды или обуви.

— Так что случилось, Лев Иванович? — спросил Краснов.

— Случилось то, что один из ваших гостей убит, — отвечал сыщик. — Сейчас капитан Иванов вызовет бригаду криминалистов, мы с ним будем расследовать это преступление. Скажите, вы все время находились здесь, в этой комнате?

— Да, с той минуты, как я проводил последних гостей по их комнатам, — я вошел к себе и больше не выходил, — ответил управляющий.

— Вы запирали входную дверь?

— Да, конечно.

— У кого, кроме вас, есть ключ от этой двери?

— Только у Валерия Николаевича. У него есть ключи от всех помещений в поместье.

— Ночью вы что-нибудь слышали?

— Нет, ничего.

— И выстрелы не слышали?

— Выстрелы? — удивился Краснов. — Нет, я не слышал никаких выстрелов. А кто стрелял? И в кого?

— Потом вам все расскажут. Значит, вы не слышали, чтобы кто-то спускался со второго этажа, открывал дверь гостиницы?

— Нет, ничего такого не было!

— Вот тут вы ошибаетесь. Только что я вошел в открытую дверь гостиницы. И возникает вопрос — кто ее открыл? В общем, у вас в поместье произошло преступление, так что спать вам сегодня больше не придется. Одевайтесь и проверьте, на месте ли обслуживающий персонал поместья.

— А наше расписание? Завтрак подавать как обычно?

— Да, завтрак пусть готовят, накрывают столы. А вот насчет дальнейшего хода праздника мы с Силантьевым решим позже.

После этого Гуров вышел из гостиницы и направился в дом хозяина усадьбы, миллионера Силантьева. Здесь ему пришлось не только звонить, но и стучать в дверь — хозяева упорно не хотели просыпаться и впускать раннего гостя. Наконец Гуров услышал шаги, дверь открылась, и сыщик увидел перед собой Валерия Силантьева. Хозяин поместья выглядел наполовину спящим: левый глаз у него открылся, а правый все еще был закрыт.

— Вы сегодня что-то очень рано, Лев Иванович, — сонным голосом произнес миллионер. — Что стряслось?

— Да уж стряслось, Валерий Николаевич, — отвечал сыщик. — Должен вам сообщить неприятную новость. Этой ночью был убит барон Лохвицкий.

Видимо, Валерий Силантьев умел быстро усваивать новую информацию. Сонное выражение мгновенно пропало с лица хозяина поместья, теперь он был весь внимание.

— Не может быть! — воскликнул он. — Вы уверены в том, что сказали?

— Совершенно уверен, — отвечал Гуров. — Я первый обнаружил тело барона. Конечно, потребуется опознание со стороны людей, его близко знавших, — я имею в виду прежде всего графиню Соколову. Но у меня сомнений нет — барон убит.

— Где он убит — в гостинице? — спросил Силантьев.

— Нет, — отвечал Гуров. — Я обнаружил его тело в развалинах дворца. Если точнее — в глубине этих развалин, в какой-то странной комнате.

— Вы уже кому-то сообщили об этом событии? — продолжал допытываться хозяин поместья.

— Разумеется. Я сразу поставил в известность капитана Иванова, а он вызвал бригаду криминалистов. В течение одного-двух часов они должны приехать.

— Таким образом, к утру об этой трагедии будут знать все, кто приехал на праздник… — задумчиво произнес миллионер.

Гуров понял ход его мыслей, догадался, какой вопрос решает сейчас Силантьев, и сказал:

— Да, вам надо принять принципиальное решение: проводить сегодня праздничные мероприятия или свернуть программу и объявить, что в связи с трагедией праздник закончен. И решать надо прямо сейчас.

— Я понимаю, понимаю… — кивнул миллионер.

Он подумал немного, потом решительно тряхнул головой и сказал:

— Отменять намеченное мы не будем. Мы не станем называть это праздником. Будем говорить так: «Программа открытия дворца». Вход в гостиницу, а также в столовую, декорируем траурными лентами. Если удастся быстро изготовить портрет барона — изготовим и установим в фойе. Перед завтраком я сообщу гостям о происшествии. Попрошу графиню сказать несколько слов о бароне, помянуть его… в общем, сделаем все, что положено.

— Что ж, я думаю, это правильное решение, — сказал Гуров. — Вы упомянули графиню. Полагаю, вы не станете ее немедленно будить, чтобы сообщить печальную новость?

— Нет, ни в коем случае, — отвечал Силантьев. — Пусть спит. Когда проснется, тогда я ей все расскажу.

Последние следы растерянности исчезли с его лица; предприниматель вновь был полон решимости, он был готов быстро принимать новые решения и отвечать за них.

— В таком случае, когда графиня проснется и вы ей все скажете, попросите ее подойти к дворцу, — сказал Гуров. — Необходимо провести опознание тела убитого.

— Хорошо, я скажу, — пообещал Силантьев. — Но я полагаю, это произойдет не ранее десяти часов. Такие люди, как графиня, рано не встают…

Однако, не успел миллионер договорить эту фразу, как его глаза округлились от удивления. Он с изумлением смотрел на что-то, что происходило за спиной Гурова. Сыщик обернулся — и сам остолбенел от удивления: через луг к ним быстро приближалась графиня Ангелина Романовна Соколова. Она почти бежала. Когда графиня приблизилась, Гуров увидел, что ее лицо выражает крайнее волнение, почти отчаяние. «Наверное, она заглянула в спальню своего друга, увидела, что его нет, и поняла, что случилось», — подумал сыщик. Однако тут же выяснилось, что он ошибся.

— Случилось нечто ужасное! — воскликнула графиня, подбежав к мужчинам. — Почему вы ничего не делаете? Почему стоите? Случилось страшное!

— Мы сочувствуем вашему горю, графиня, и принимаем все меры, чтобы поймать преступника, — сказал на это Силантьев. — Тут перед вами лучший сыщик России, Лев Иванович Гуров, и он…

— Да, конечно, здесь нужен самый лучший сыщик! — заявила Соколова. — Пусть он поймает этого негодяя и вернет мои драгоценности!

Миллионер и сыщик переглянулись и оба вытаращили глаза. Они оба испытали одновременно чувство крайнего изумления.

— О чем вы говорите, ваше высочество?! — спросил миллионер.

— Разве у вас пропали драгоценности? — спросил сыщик.

— Конечно! — воскликнула Соколова. — Я проснулась, стала размышлять, что я надену сегодня, открыла шкатулку, а там — там пусто! Но простите, если вы не знали об этой пропаже — а вы и не могли о ней знать, о ней пока никто не знает, — почему вы выразили мне сочувствие? О каком горе вы говорили?

И снова Силантьев и Гуров переглянулись — теперь уже со смущенным видом.

— Видите ли, ваше высочество… — пробормотал хозяин поместья.

— Я должен сообщить вам печальную новость, — сказал сыщик.

— Какую новость? — спросила Соколова. Ее лицо неуловимо изменилось. Только что оно выражало возмущение и гнев (пожалуй, немного театральный, по мнению Гурова), теперь же на нем явственно проступила тревога. — Что-то случилось… с Константином?

— К сожалению, это правда, — отвечал Гуров. — Должен вам сообщить, что ваш друг трагически погиб.

Вот теперь лицо графини выражало настоящее, неподдельное горе. Вдруг ее рот перекосился, и графиня зарыдала — неудержимо, отчаянно, как простая баба. Валерий Силантьев поспешил ее обнять, прижал к груди.

— Я понимаю… — бормотал он. — Такое горе… Я постараюсь как-то помочь…

Внезапно графиня перестала рыдать, высвободилась из объятий миллионера и взглянула не на него, а на Гурова.

— Так вы сыщик? — спросила она требовательно.

— Да, я полковник полиции, — отвечал Гуров.

— Из Москвы?

— Да, я работаю в Главном управлении по…

— Это хорошо, — перебила она его. — Надеюсь, вы сможете найти убийцу Константина.

— Да, я тоже надеюсь, что мы найдем преступника, — отвечал Гуров. — Но, простите, почему вы решили, что ваш друг убит? Я не говорил об убийстве. Я лишь сказал, что он погиб…

Графиня пожала плечами.

— Интересно, а как еще можно погибнуть в этих местах? — сказала она. — Здесь не Альпы и не Тихий океан. Я сразу поняла, что его убили. Где это случилось?

— Во дворце, — объяснил сыщик. — В глубине дворца, где пока ничего не убрано, везде битый кирпич… Там, в одной из комнат…

— Я могу его увидеть? — спросила Соколова. Ее слезы высохли, у нее был решительный вид.

— Да, конечно, — отвечал сыщик. — Я сам хотел просить вас об этом — ведь мне необходимо провести опознание убитого. Но теперь меня интересует также пропажа ваших драгоценностей. Ведь они действительно пропали, я не ослышался?

— Нет, вы не ослышались, — отвечала графиня. — Но теперь, после смерти Константина, это уже не имеет никакого значения. Идемте, покажите мне его, я должна его увидеть.

Глава 9

Гуров предложил графине руку, та охотно на нее оперлась, и они направились к дворцу. По дороге сыщик размышлял о том, что его спутница, конечно, не сможет добраться в комнату, где лежал убитый, и что придется ускоренным порядком организовать перенос тела убитого барона наружу. Однако когда они подошли к дворцу, он, к своему удивлению, обнаружил лежащее на носилках у дверей дворца тело барона Лохвицкого. Над ним склонились два человека, которых сыщик не знал, а рядом стоял капитан Иванов.

Когда они подошли к этому месту, Гуров попросил графиню минуту подождать, а сам подошел к капитану и спросил:

— Зачем ты перенес тело сюда еще до прибытия бригады?

— Почему же «до прибытия»? — удивился Иванов. — Бригада еще полчаса назад приехала. Просто она приехала не из Москвы, а из Коломны, а это, сами понимаете, не так далеко.

— А фотограф уже успел все заснять?

— Да, фотограф уже отработал, сидит в автобусе, — сказал капитан и кивнул в сторону дороги, на которой стоял полицейский микроавтобус. — Сейчас врач тело осматривает.

— Скажи своим людям, чтобы отошли на минуту в сторону, — попросил Гуров. — Видишь, графиня пришла, она проведет опознание, можно будет составить об этом протокол, она позже подпишет.

Иванов подошел к врачам, тихо сказал им, что требовалось, и они отошли в сторону. Гуров подвел женщину к носилкам и снял простыню с лица убитого. Графиня не стала склоняться над трупом своего друга. Постояла несколько минут над телом, потом глухо произнесла:

— Да, это Константин.

И отошла в сторону, направилась в сторону гостиницы. Гуров догнал ее.

— Вы сказали, что у вас пропали драгоценности, — напомнил он. — Мне надо осмотреть место, где они находились, задать вам несколько вопросов о том, как вы провели вчерашний вечер, как обнаружили пропажу.

Женщина передернула плечами, словно от холода.

— Да, мои бриллианты пропали, — все так же глухо сказала она. — Но теперь, когда погиб Костя… К тому же они были застрахованы, я должна получить компенсацию. Но вы правы, какие-то действия, которые требуются в таком случае, надо произвести. Мне нужен будет от вас протокол, что драгоценности действительно пропали, без этой бумаги я не смогу получить страховку. Идемте, я покажу вам шкатулку, где они лежали, отвечу на ваши вопросы. И у меня тоже будет вопрос — о похоронах…

— Да, такой вопрос, конечно, возникнет, — согласился Гуров. — Но не сегодня и не завтра. Чтобы выдать вам тело для похорон, мы должны закончить все следственные действия. А мы их толком еще не начинали. Так что давайте отложим этот разговор до завтрашнего дня.

— Но я не хочу ждать завтрашнего дня! — возразила графиня, и в ее голосе прозвенел металл. — Я не хочу оставаться здесь ни одного часа! Я уеду сегодня, и как можно скорее. Распоряжусь насчет похорон Константина — и уеду.

— Боюсь, что это не удастся, мадам, — сказал Гуров. — Произошло убийство, понимаете? Мы должны найти преступника. Для этого необходимо опросить всех свидетелей, и не просто опросить, а проверить их показания, сличить одно с другим. Вы являетесь одним из важнейших свидетелей в этом деле, если не самым важным. Поэтому я никак не могу разрешить вам отсюда уехать.

— А если я наплюю на ваш запрет и уеду сама? — зло спросила графиня Соколова.

— В таком случае вас задержат, — твердо отвечал Гуров. — Если потребуется, заключат под стражу.

— В тюрьму, что ли?

— Если потребуется, то и в тюрьму.

— Если так, то я не желаю с вами ни о чем разговаривать, — надменно заявила Соколова. — И показывать вам ничего не буду, и на вопросы отвечать тоже не стану. Так что можете не трудиться, не надо меня никуда провожать. До своей комнаты я сама дойду. Дойду до своей комнаты, соберу вещи и уеду отсюда. Слышите: я все равно уеду, как бы вы ни пытались меня задержать!

И она отвернулась от сыщика, гордо вскинула голову и направилась прочь.

Надо сказать, что знаменитый сыщик Гуров немного растерялся. В его карьере было немало случаев, когда свидетели или подозреваемые отказывались от показаний. Но еще не было такого, чтобы это делала графиня, лицо чуть ли не царской крови. Гуров даже не был уверен, что графиня Соколова является гражданкой Российской Федерации. А если она подданная иностранного государства, как он должен поступить в таком случае? Так что сыщик даже не попытался остановить уходящую женщину или окликнуть ее. Он немного потоптался на месте, а затем повернулся и направился обратно, к месту, где лежало тело барона Лохвицкого. Однако носилок с телом он на месте уже не увидел, и врача тоже не было. Здесь только одиноко стоял капитан Иванов и что-то заносил в записную книжку. Гуров подошел к нему и сказал:

— Все же тебе придется вызвать нескольких оперативников нам на подмогу. Например, нужен человек, который бы следил за графиней. Она только что мне заявила, что собирается уехать из поместья, хотя я ей это запретил.

— Знаете, Лев Иванович, я что-то такое предчувствовал, поэтому уже вызвал бригаду оперативников, — проговорил Иванов. — Мне обещали прислать двух человек, и они должны прибыть уже скоро, в течение часа. Что касается графини, то она не сможет осуществить свою угрозу и уехать прямо сейчас — ее никто не повезет. Я поговорил с водителями, которые привезли гостей на праздник, и предупредил их, что покидать территорию поместья без моего разрешения нельзя. А после завтрака я собираюсь сделать объявление и сказать то же самое всем гостям. Так что никто отсюда сегодня не уедет. Не пешком же она пойдет! До ближайшего села здесь километра три.

— Я вижу, ты человек предусмотрительный, капитан, — сказал Гуров, с уважением взглянув на коллегу. — Теперь скажи мне вот что: что сказал патолог? Как был убит барон?

— Вы можете и сами спросить у врача, — ответил Иванов. — Они еще не уехали — я велел им вас дождаться, может быть, у вас будут вопросы. А пока могу пересказать, что сказал патолог. Он сказал, что барон был убит ударом ножа в печень. Причем между ним и убийцей, видимо, шла борьба — на теле есть два синяка от ударов.

— Может быть, в ходе борьбы барону удалось поцарапать своего противника? — предположил сыщик. — Если так, у нас был бы образец крови убийцы, а может быть, и частицы его кожи…

— Вот этого я не знаю, Лев Иванович, — ответил Иванов. — Об этом вам лучше спросить у патолога. Заодно скажете криминалистам, есть ли у вас еще вопросы или они могут везти тело в морг. А мне вы вот что скажите: какие есть задания в первую очередь?

— В первую очередь нам нужно выяснить все, что относится к барону и графине, — сказал Гуров. — Здесь тебе может помочь база данных МВД, а также знающий все на свете Интернет. Нам отчаянно не хватает данных об этих людях. Так что давай, капитан, езжай к себе в Коломну, заходи в базу данных и веди поиски. А я здесь встречу ваших оперативников, поставлю перед ними задачу, а затем буду проводить опрос гостей и прочие действия.

Капитан направился к своей машине, чтобы покинуть поместье, а сыщик подошел к машине криминалистов.

— Кто из вас патолог? — спросил он.

— Это я, — ответил человек лет тридцати.

Он вышел из машины и представился:

— Артем Разуваев, врач-патологоанатом.

— Скажите, Артем, вы осматривали ногти убитого? — спросил Гуров.

— Да, конечно.

— Вы видели на них следы контакта с убийцей? Может быть, там была кровь? Кусочки кожи?

Патолог отрицательно покачал головой.

— Нет, товарищ полковник, ничего этого там не было. Вообще из повреждений, найденных на теле убитого, складывается такая картина происшедшего. Убийца напал на свою жертву внезапно. Видимо, он надеялся, что погибший не услышит приближения убийцы, и никакой борьбы вообще не будет. Однако погибший что-то услышал. Он успел обернуться и вскочить на ноги. Но он повернулся к своему врагу не полностью, стоял к нему правым боком. Нападавший нанес первый удар ножом, этот удар пришелся жертве в правое плечо…

— Так погибший был ранен не только в печень, но и в плечо? Капитан мне этого не сказал…

— Не сказал, потому что это было, в общем, не очень важно, удар был совсем не смертельный. Погибший отшатнулся, шагнул назад, при этом подставил убийце переднюю часть тела. И тогда убийца нанес решающий, смертельный удар в печень. И на этом все закончилось.

— Как вы считаете, на убийце могли остаться следы крови убитого?

Врач на секунду задумался, затем утвердительно кивнул:

— Да, думаю, несколько капель крови могли попасть ему на руки и на одежду еще при первом ударе.

— Что вы можете сказать о росте нападавшего, о его физической силе?

— Убийца был немного выше своей жертвы. То есть его рост — 180–185 сантиметров. Это физически сильный человек, ловкий, умеющий быстро двигаться.

— А возраст?

— Нет, о возрасте мне судить трудно. Физически крепким можно быть и в двадцать, и в сорок лет.

— Он правша или левша?

— Могу уверенно сказать, что правша.

— Может быть, вы можете указать еще какие-то его особенности?

— Пока ничего сказать не могу. Часто дополнительные сведения появляются после вскрытия. Иногда совершенно неожиданные находки открываются.

— Вскрытие вы будете делать сегодня?

— Да, вот приедем в отдел, и сразу займусь.

— В таком случае убедительно вас попрошу сообщить мне, когда появится какая-то новая информация, — сказал Гуров. — Вот мой номер телефона.

И он протянул доктору визитку. Тот достал телефон и позвонил по указанному в визитке номеру, а Гуров записал полученный номер врача в записную книжку.

— Все, Артем, я больше вас не задерживаю, — сказал он. — Жду вашего сообщения.

Машина криминалистов вырулила со стоянки и направилась прочь. Возле опушки леса она разминулась с другой машиной, которая направлялась навстречу, в поместье. Она подъехала ближе к Гурову, из нее вышли два человека и направились к сыщику.

— Вы полковник Гуров? — спросил один из них. — Здравия желаю, товарищ полковник. Я лейтенант Кирилл Терентьев. А это сержант Анатолий Сергиенко. Нас направили из отдела вам в помощь. Ждем ваших распоряжений.

— Вон стоит здание гостиницы, — сказал ему Гуров. — Ступайте туда, найдите управляющего Дениса Краснова. Пусть он покажет вам комнату, которую занимал барон Константин Лохвицкий.

— Барон? — недоверчиво переспросил лейтенант. — Я вас правильно услышал, товарищ полковник?

— Правильно, лейтенант, — отвечал Гуров. — В этом поместье собрались сливки высшего общества. Кроме барона, здесь еще имеется графиня Соколова и два десятка олигархов, один круче другого. И все они собрались на праздник открытия поместья и ждут, что их будут развлекать. Но этой ночью во дворце произошло убийство. Был убит этот самый барон Лохвицкий. И теперь главное, что здесь происходит, — это расследование преступления. И главные люди здесь теперь не олигархи, а мы с вами. Значит, слушайте задание: вы должны произвести обыск в комнате барона. Тебе когда-нибудь приходилось производить обыск, лейтенант?

— Только однажды, — признался Терентьев.

— Ничего, научишься. Что вы будете искать? Допустим, оружие. Или карты поместья и дворца. Вообще обращайте внимание на все необычное, чего не должно быть у богатого аристократа, приехавшего отдохнуть. Вот, это первое задание. Второе касается близкой знакомой погибшего барона, графини Ангелины Романовны Соколовой. Вы оба запомнили, как ее зовут? Постарайтесь не забыть, это важно. Эта самая Ангелина Романовна является важным свидетелем по делу об убийстве ее друга (а скорее всего, фактического мужа) Лохвицкого. И в качества свидетеля должна находиться в поместье, никуда не уезжать. И я графине это сказал. На что она мне заявила, что мой запрет для нее ничего не значит и она уедет в любом случае. Так вот, вы должны помешать ей уехать. Применять силу ни в коем случае не надо, обращаться с графиней исключительно вежливо, но ее отъезд не должен состояться. Это понятно?

— Понятно, товарищ полковник, — не слишком уверенно ответил лейтенант Терентьев. — Прямо скажу, необычное задание. Но мы приложим все усилия и выполним.

— Правильный подход, лейтенант, — похвалил его сыщик. — Я немного позже к вам присоединюсь, помогу провести обыск. Сейчас надо кое с кем переговорить — и я иду к вам.

Оперативники направились к гостинице, пошли выполнять необычное задание, а Гуров приготовился встречать группу людей, нагруженных холстами, которые шли навстречу оперативникам от гостиницы. Это были художники, которые должны были подготовить выставку — главное украшение второго дня праздника. Художники весело улыбались, громко переговаривались и вообще радовались жизни. Они еще не знали, что обстановка в поместье резко изменилась.

Глава 10

Художники подошли к Гурову, и самый известный среди них, Илья Сизов, пользуясь правами давнего знакомого сыщика, спросил:

— Что это вы такой мрачный, Лев Иванович? Словно здесь сегодня не праздник, а похороны.

— Ты удивительно точно описал ситуацию, Илья, — отвечал ему Гуров. — Дело в том, что ночью здесь произошло убийство. И спустя какое-то время действительно предстоят похороны.

Лица художников разом помрачнели, вытянулись.

— И что же теперь будет? — спросила Лариса Черкасова. — Наша выставка отменяется? Праздник на этом сворачивается?

— Мы с хозяином поместья Силантьевым обсудили эту ситуацию, — отвечал Гуров. — Он решил, что сворачивать праздник не нужно. Просто мы умерим уровень веселья. Произошла трагедия, поэтому танцев не будет, но выставка ваших картин состоится. Возможно, будет еще один концерт, это тоже вещь уместная. В общем, устраивайте вашу выставку, как намечали, размещайте картины.

Дав художникам такое объяснение, Гуров уже собирался идти в гостиницу помочь оперативникам с проведением обыска, но тут увидел, что к нему направляется еще одна группа людей. Это были его добровольные помощники, туристы. Впереди шел старший из них, Вадим.

— Сергей с Леной рассказали, что тут случилось, — сказал он. — Мы поняли, что вам теперь еще больше, наверно, требуется наша помощь. Или не требуется и нам лучше тихо покинуть это поместье, пока на нас не пало подозрение, что мы тоже причастны к преступлению?

— Никому в голову не придет такая глупость — сказать, что вы как-то причастны к этому преступлению, — ответил на это сыщик. — Вы причастны к обнаружению этого преступления, это верно. И вы спугнули преступника, который убегал, отстреливаясь от вас. Так что об этом и речи не идет. А вот что касается помощи, которую вы можете мне оказать, тут все верно. Мне нужно еще раз обследовать все окрестности поместья. Вчера я это уже делал и нашел подозрительную поляну, на которой кто-то скрытно оставлял машину. Может быть, в здешних лесах еще что-то скрывается. И если вы осмотрите все места в радиусе, допустим, километров двух отсюда, то это будет очень хорошо.

Туристы переглянулись, и Вадим ответил за всех:

— Мы обязательно это сделаем. В конце концов, нам это нетрудно: ведь мы туристы, это наше дело — ходить по лесам. Может быть, еще что-то нужно? Сидеть в засаде, ловить этого мужика, который вчера убил барона?

— Нет, этого мужика пусть другие ловят, — отвечал Гуров. — Те, кому это по долгу службы положено. А вы походите по лесам. Но если вдруг наткнетесь на подозрительного человека — не пытайтесь его задержать. Не надо лезть в герои, безоружными лезть на вооруженного бандита. Я не шучу! Никаких попыток задержания! Если что найдете — звоните мне. Договорились?

— Да, Лев Иванович, договорились, — дружно ответили туристы, после чего расстелили на земле карту и начали ее изучать, определяя, как организовать осмотр окрестностей. А Гуров наконец освободился и пошел в гостиницу. Там он нашел управляющего Краснова и спросил его, где искать комнату барона.

— Это в левом крыле, — отвечал управляющий. — Там самые именитые гости проживают. И там ваши люди уже находятся. Взяли у меня ключ и ушли осматривать комнату. Комната номер восемь, если что.

И Гуров направился в комнату номер восемь. Но еще не дойдя до нужного номера, он увидел одного из двух оперативников, прибывших утром из Коломны, а именно сержанта Сергиенко — тот стоял возле одной из дверей с суровым видом.

— И что ты тут стену подпираешь? — спросил его Гуров.

— Так это комната, в которой живет та самая графиня, о которой вы говорили, — объяснил сержант. — Она тут пыталась выйти с сумкой. Заявила, что сейчас уедет «куда глаза глядят». Но я ей преградил дорогу, не дал пройти. Как она тут кричала! Весь этаж сбежался. Было такое впечатление, что ее на куски режут. Но я вел себя, как вы сказали — корректно, но твердо. И не дал ей пройти.

— И что же графиня? — спросил Гуров. — Вернулась в свой номер?

— Да, — отвечал сержант. — Вернулась к себе. Тут я, конечно, сразу подумал, что она попробует сбежать через окно. Надо кому-то вставать под окно, там стеречь. А нас с лейтенантом Терентьевым всего двое. А лейтенант сейчас проводит обыск в комнате этого… ну барона. В общем, я попросил управляющего, чтобы он вошел в комнату графини и закрыл окно намертво. Ну он так и сделал.

— То есть ты уверен, что графиня никуда не делась и сидит у себя в номере? — спросил сыщик.

— Ну да, — кивнул сержант Сергиенко. — Я недавно слышал, как она возилась, что-то переставляла.

— Ладно, продолжай стеречь, — сказал Гуров. — Я наведаюсь в комнату барона, посмотрю, что там лейтенант делает, а потом загляну и к графине.

И он направился в комнату номер восемь. Дверь была заперта. Сыщик постучал, голос лейтенанта из-за двери сурово спросил, кто это. Гуров назвал себя, ключ в замке повернулся, и Гуров вошел в комнату. Окинув ее взглядом, он убедился, что лейтенант, в общем, знает, как надо проводить обыск: половина вещей была вынута из шкафов, содержимое чемодана и сумки тоже было разложено на кровати.

— Ты чего запираешься, лейтенант? — спросил сыщик.

— А тут пару раз какие-то люди стучались, спрашивали барона, — отвечал Терентьев. — Я не хотел вступать с ними в разговоры, объяснять, что случилось. Тем более я сам толком не знаю. Вот я и запер дверь.

— Понятно, — кивнул сыщик. — Ладно, рассказывай, что тебе удалось найти. Или ничего интересного не нашлось?

— Почему же, кое-что нашлось, — отвечал лейтенант. — Очень интересные вещи нашлись, Лев Иванович. Сейчас я вам их покажу.

Лейтенант подошел к кучке вещей, лежавших на полу комнаты отдельно и накрытых куском полиэтилена. Он снял полиэтилен, и Гуров увидел мощный фонарь, несколько карт и моток толстой веревки.

— Видите, какое тут снаряжение? — спросил Терентьев. — Как будто жилец этого номера готовился к спуску в какую-то пещеру. А вот и еще один интересный предмет.

И он показал сыщику пластиковый пакет. В нем лежал пистолет системы «Глок».

— Это уже не фонарик, — заметил он. — Я не знаю, как этот человек провез оружие через границу. Ведь он через границу ехал, я не ошибаюсь?

— Еще вчера я бы тебе уверенно ответил на этот вопрос, что все так, что барон приехал к нам из-за рубежа, — сказал Гуров. — Но сейчас я уже не знаю, что отвечать. Похоже, что этот человек очень многое скрывал, и что в его словах правда, сказать трудно. Это все твои находки?

— Нет, товарищ полковник, не все, — отвечал лейтенант. — Вот, видите эту шкатулку?

И Терентьев показал Гурову еще один предмет — черную лаковую шкатулку размером со стандартный кирпич. Сыщик взял шкатулку в руки и по весу понял, что она не пустая. Он открыл ее — и от удивления покачал головой. Шкатулка была доверху наполнена разными драгоценностями. Сыщик увидел бриллиантовые серьги, ожерелье с изумрудами, алмазное колье, еще какие-то вещи… Тут он сообразил, что только вчера видел все эти вещи. Видел их на графине Соколовой, когда она вышла из автомобиля и в сопровождении своего спутника, барона, шла к гостинице. То есть это были те самые драгоценности, о пропаже которых графиня так кричала сегодня утром, когда он стоял возле дома Силантьева. Сначала заявила о пропаже драгоценностей, а потом совсем перестала об этом говорить, заметив, что это «совсем не важно».

— Интересная получается картина маслом… — задумчиво произнес сыщик. — Это драгоценности графини. Почему же она говорила, что они пропали? Надо бы ее об этом спросить. И вообще, пришло время задать госпоже графине несколько вопросов.

Он вышел из комнаты номер восемь, подошел к сержанту Сергиенко и попросил того отпереть дверь комнаты номер девять. Сержант щелкнул ключом, Гуров постучал (было неделикатно входить в комнату женщины, не предупредив ее), не получил ответа, толкнул дверь и вошел. Сержант вошел за ним.

Комната была пуста.

Вещи были в беспорядке разбросаны по полу, по кровати, посередине комнаты стояла наполовину пустая сумка. А хозяйки номера нигде не было. Гуров прошел в ванную, заглянул в нее, затем открыл дверь туалета… Нигде никого.

Из комнаты можно было пройти в еще одно помещение этого номера «люкс» — в крохотную кухоньку. Сыщик заглянул и сюда. И первое, что он увидел — распахнутое окно кухни. Окно было небольшое, но размер был вполне достаточный, чтобы не слишком тучный человек мог здесь вылезти. А графиня Соколова не была тучным человеком. Гуров выглянул из окна — и увидел на траве ясные отпечатки ног.

— Аврал, сержант! — громко скомандовал он. — Графиня сбежала!

Он выскочил из комнаты, заглянул в соседнюю, скомандовал лейтенанту Терентьеву: «За мной, быстро!», после чего помчался к выходу из гостиницы. Выбежав наружу, он огляделся. Графини нигде не было видно. Впрочем, этому не следовало удивляться: как видно, она сбежала почти сразу после того, как ее заперли в номере, то есть не менее получаса назад.

— Где ваша машина? — спросил он у лейтенанта. — Садимся, и в погоню.

«Да, но на чем она могла уехать? — думал он, пока они втроем бежали к «Гранте» и сержант заводил мотор. — Лимузин, на котором они с бароном вчера прибыли, потом куда-то укатил. Что же — она угнала чужую машину? Но откуда у нее ключи? Или она попросила кого-то ее подвезти? Ладно, в любом случае надо спешить. Дорога здесь одна, до ближайшего села шесть километров, свернуть тут негде. Может быть, еще догоним…»

Сержант тронул машину с места, и Гуров тут же скомандовал ему:

— Гони что есть духу! Надо ее догнать!

И сержант показал, что он умеет ездить «что есть духу». Спидометр сначала показал восемьдесят километров в час, затем сто, а еще спустя пару минут — сто шестьдесят. К счастью, дорога была отличная, только узкая, и поворотов много, что требовало от водителя большого искусства. Но искусство вождения у сержанта Сергиенко было. Он срезал все повороты, почти не снижая скорости, гнал как сумасшедший.

Так они мчались минут десять, и тут Гуров и лейтенант одновременно заметили идущую впереди машину. Это была дорогая «Тойота», но ее водитель, как видно, особо не спешил и соблюдал правила. Его машина ехала гораздо медленнее, чем оперативники — километров шестьдесят, наверное.

— Скоро догоним! — пообещал Сергиенко.

— Когда обгонишь, прижми его к обочине! — скомандовал ему Гуров.

Как видно, водитель передней машины заметил погоню, потому что поехал чуть быстрее. Но все равно он не мог уйти от «адского водителя» Сергиенко. Полицейская «Гранта» догнала шедшую впереди машину, а затем обогнала ее. Когда они обгоняли беглецов, Гуров заметил на водительском сиденье какого-то мужика важного вида, лицо которого выражало недоумение. А рядом с ним на пассажирском сиденье находилась графиня, которая что-то кричала водителю.

Сергиенко обогнал «Тойоту» и перегородил ей дорогу. Едва машина остановилась, Гуров выскочил из нее, шагнул к водителю чужой машины и резко произнес:

— Не двигаться, полиция! Выйдите из машины!

Водитель повиновался. Это был высокий крепкий мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с массивной золотой цепью на шее. Он не казался испуганным, скорее его лицо выражало удивление происходящим. Гуров вспомнил, что видел этого человека на вчерашнем торжественном ужине, а также на концерте.

Водитель «Тойоты» вышел, а вот графиня и не думала покидать машину. Она забилась в угол и зло посматривала на Гурова.

— Что вам сказала эта женщина, когда просила ее подвезти? — спросил Гуров у водителя.

— Она подбежала ко мне, когда я садился в машину, — объяснил водитель. — Сказала, что ей позвонили из Москвы, что у нее там внезапно и очень опасно заболела дочь. Просила отвезти ее до объездной дороги, а там она вызовет такси. Поскольку я знал, что она графиня, важная особа, то не смог ей отказать…

— Надо же! — Гуров покачал головой. — Внезапно возникшая дочь так же внезапно заболела. Ничего, будем надеяться на успехи медицины. Что ж, к вам у полиции претензий нет, вы можете возвращаться в имение. А графиня поедет с нами.

Он обогнул машину, открыл пассажирскую дверцу и сказал:

— Прошу вас выйти. Я выносил вам официальный запрет покидать территорию имения, вы этот запрет нарушили. Я вас задерживаю по подозрению в соучастии в тяжком преступлении — убийстве гражданина, который называл себя бароном Лохвицким. Выйдите из машины! В имение вы вернетесь вместе с нами.

— Как вы смеете! — закричала графиня. — Я потомок древнего рода, внучка графа Соколова-Румянцева! Для вас я «ваше сиятельство», так и извольте ко мне обращаться! И что это за слова о «гражданине, который называл себя бароном»? Константин и есть барон! И как вы можете подозревать меня в его убийстве?!

— Я еще не знаю, насколько вы сиятельство и насколько нет, — сказал на это Гуров. — Но в любом случае вы сейчас выйдете из машины, сядете вон в ту «Гранту» и поедете с нами. А относительно гражданина, убитого сегодня ночью, я уже убежден, что он не тот человек, за которого себя выдавал. Так что, вы сами выйдете или вас вынести наружу?

Лицо графини перекосилось, словно она разом проглотила ложку острого перца. Однако, сделав над собой усилие, она вылезла из «Тойоты», прошла несколько шагов и села на заднее сиденье «Гранты». При этом Гуров обратил внимание, что в руках у нее не было ни сумки, ни какого-то другого багажа — только маленькая дамская сумочка.

Лейтенант Терентьев сел с одной стороны от нее, Гуров — с другой, сержант Сергиенко развернул машину, и они поехали назад в поместье. На этот раз ехали без превышения скорости — торопиться им было некуда.

Глава 11

Когда прибыли в поместье, Гуров дал команду сержанту подогнать машину как можно ближе к дому хозяина поместья. Он оставил сержанта и лейтенанта сидеть в машине и охранять графиню Соколову, а сам отправился искать миллионера Силантьева. Хозяина поместья он нашел в гостинице: тот расспрашивал управляющего Краснова, куда подевалась главная гостья праздника, графиня, а также главная палочка-выручалочка, полковник Гуров. И тут Гуров появился перед ним как из-под земли.

— Валерий Николаевич, у меня к вам есть один очень важный разговор, — сказал сыщик.

— Вот буквально то же самое я только что говорил Денису, — отозвался Силантьев. — Что у меня есть важные вопросы к Льву Ивановичу Гурову. Но давайте начнем с ваших вопросов. О чем вы хотели мне сказать?

— Я хотел спросить, где я могу найти в поместье изолированное помещение, из которого невозможно совершить побег, — сказал Гуров. — При этом помещение должно быть достаточно комфортным.

— Необычное сочетание, — признал Силантьев. — И для чего вам понадобилось такое комфортное помещение, напоминающее тюрьму?

— Чтобы временно поместить в нем графиню Соколову, — отвечал Гуров.

От удивления у миллионера отвисла челюсть.

— Вы, наверно, шутите? — осторожно спросил он. — Это такая полицейская шутка?

— Нет, это вовсе не шутка, — отвечал Гуров. — Мне сейчас совсем не до шуток. Дело в том, что я только что задержал гражданку Соколову, когда она пыталась сбежать из поместья.

— Ее сиятельство пыталась сбежать?! — Удивление миллионера еще больше возросло. — Но… почему? И на каком основании вы ее задержали? Если графиня выразила желание нас покинуть, то она имела на это право…

— Нет, не имела, — твердо заявил сыщик. — Ведь она является главным свидетелем, который может пролить свет на обстоятельства смерти ее друга, барона Лохвицкого. При этом графиня сразу отказалась отвечать на любые вопросы, касающиеся убийства барона. Я запретил ей покидать поместье, поскольку она является важным свидетелем. Однако она грубо нарушила мой запрет и сбежала из-под стражи. Лишь с большим трудом нам удалось ее задержать и доставить сюда. Если она и дальше будет так себя вести, мне придется ставить перед судом вопрос о ее заключении в СИЗО. А пока, только на сегодняшний день, я хотел бы изолировать гражданку Соколову в надежном месте, откуда она не сможет сбежать. Теперь моя просьба понятна?

— Да, теперь… после всех этих объяснений… — забормотал миллионер, — я понимаю… Значит, вам нужно изолированное помещение, где есть все удобства?

— Да, именно так, — отвечал Гуров.

— В таком случае… В гостинице ничего такого нет… Но под нашим домом имеется подвал… Там оборудованы комнаты для слуг, которых мы приглашаем временно. Есть три такие комнаты, каждая рассчитана на двоих… Я могу перевести этих девушек куда-то в гостиницу, потеснить других слуг…

— Вот и отлично, — кивнул Гуров. — Распорядитесь, чтобы девушки освободили помещение. Мне нужно срочно разместить там графиню, чтобы заняться другими делами.

Хозяин поместья поспешил к своему дому, а Гуров остался ждать возле машины. Он не хотел ни на минуту упускать графиню из виду. Он понимал, что эта женщина подобна ртути — может выскользнуть из любого захвата.

Спустя четверть часа Силантьев вернулся. С ним шли две девушки, несшие сумки; вид у них был озадаченный. Хозяин поместья передал их управляющему, объяснив, что девушкам нужно найти новые помещения. После этого он сказал Гурову, что комната для размещения графини свободна. Сыщик дал команду оперативникам, те вывели графиню из машины и повели в дом хозяина поместья.

«Так, с этим вопросом покончено, — подумал Гуров. — Теперь можно заняться тем делом, которым следовало заняться с самого начала, с раннего утра — допросом всех людей, проживающих в гостинице. Не может быть, чтобы никто не видел ухода из гостиницы барона и никто не видел того, второго человека — убийцу. Вот кто должен меня интересовать в первую очередь!»

И он отправился разыскивать гостей праздника, чтобы их допросить. Гостей он нашел на площадке перед дворцом, где художники развернули свою выставку. Миллионеры, депутаты, известные телеведущие прохаживались перед картинами, собирались кучками, вели обсуждение. Гуров тоже подключился к этому процессу. Он подошел к одной из таких групп, отвел в сторону одного из участников обсуждения и начал его расспрашивать о том, что происходило минувшей ночью, что человек видел и слышал. Правда, вскоре выяснилось, что первый допрашиваемый не слышал ничего, и тем более не видел — он спал. Сыщик отпустил его и отвел в сторону второго, потом третьего, четвертого… Всего на празднике присутствовали, как он узнал от миллионера Силантьева, тридцать четыре человека, не считая художников, музыкантов, а также графини Соколовой и ее спутника, барона. И каждого из них нужно было допросить, причем сделать это так, чтобы человек не замкнулся с самого начала допроса, не стал отделываться дежурными фразами «ничего не видел, ничего не знаю». Для этого требовалось большое терпение, настойчивость, а также знание психологии. Но всего этого у Гурова было в избытке, поэтому первые неудачи его не смутили, и он методично продолжал свой опрос.

И его усилия принесли свои плоды. Шестой по счету свидетель, финансист Георгий Артемович Гончарук, сообщил, что ночью ему не спалось, и он кое-что видел и слышал.

— Что именно вы слышали, Георгий Артемович? — спросил Гуров.

— Я слышал, как кто-то пробежал по второму этажу, — стал рассказывать финансист. — Потом кто-то быстро поднялся на второй этаж — видимо, хотел посмотреть, кто это там бегает. И в это время стукнула входная дверь. Мое окно выходит как раз на площадку над входной дверью, и я не поленился — встал и посмотрел, кто это в середине ночи покинул гостиницу. Это был человек в черном костюме. Он направился прямо ко дворцу.

— Очень интересно! — похвалил свидетеля Гуров. — Это все, что вы видели и слышали?

— Нет, не все, — отвечал Гончарук. — Я постоял у окна еще несколько минут и увидел, как откуда-то справа, со стороны леса, появился еще один человек. Он был одет в спортивный костюм. И этот второй поспешил вслед за человеком в черном костюме. И они один за другим скрылись во дворце.

— А дальше? Что было дальше? — с нетерпением спросил сыщик.

— А дальше ничего не было, — отвечал свидетель. — Потому что я пошел спать. И спал до самого утра. Правда, спустя какое-то время, когда я уже засыпал, мне послышались какие-то хлопки, похожие на выстрелы. Но я не был уверен, что это выстрелы, поэтому не стал вставать и проверять, что там происходит. И вообще, я не был уверен, что эти хлопки мне не снятся.

— Понимаю… — произнес Гуров с некоторым разочарованием. Он надеялся, что этот свидетель видел сцену бегства убийцы, того, как тот отстреливался от Сергея и Лены, и сможет описать внешность этого человека.

Отпустив внимательного свидетеля, который дал ему такие важные показания, сыщик уже собирался обратиться к следующему гостю, но тут увидел, что к нему приближаются его добровольные помощники, Вадим и Сергей.

— Лев Иванович, мы тут кое-что обнаружили! — заявил Сергей, подбежав к сыщику. — Давайте отойдем в сторону, мы вам все расскажем!

Теперь уже Гурова отвели в сторону, и Сергей начал рассказывать:

— Мы решили осмотреть лес с южной стороны от поместья. Шли цепью, на расстоянии пятьдесят метров друг от друга. Таким образом мы могли прочесать полосу леса шириной триста метров. Прошли так полчаса, потом переместились в глубину леса и пошли обратно — прочесать еще одну полосу, чуть дальше от поместья. Так мы шли минут десять, и вдруг Вадим стал всех звать. Мы собрались возле него, и он показал нам место, где находился чей-то лагерь.

— Лагерь? — заинтересовался сыщик. — Как он выглядел?

— Там была поляна, совсем крохотная, диаметром метра четыре, не больше, — стал описывать Вадим. — Трава на ней была сильно примята, было заметно, что по ней много ходили. И видно было место, где стояла палатка. Это была, как видно, совсем маленькая палатка, одноместная. Кто-то жил на этой поляне дня два, не меньше, если судить по тому, как сильно там все было утоптано.

— А сейчас там точно никого нет? — спросил Гуров. — Может быть, тот, кто там жил, свернул свой лагерь и спрятал вещи где-то неподалеку в кустах?

— Мы тоже об этом подумали, — кивнул Вадим. — Мы обыскали все окрестные кусты, но ничего не нашли. Да там и мест не так много, где можно прятать: в этом месте растет редкий сосновый лес, его насквозь видно.

— Понятно… — задумчиво произнес Гуров. — Ладно, ребята, спасибо за ваши усилия. Больше ваша помощь мне, наверно, не понадобится. Так что вы можете возвращаться к себе домой.

— Да, мы, наверно, пойдем собираться, — сказал Вадим. — Мы и так здесь задержались.

Когда его добровольные помощники ушли, Гуров немного постоял, обдумывая полученную информацию, сопоставляя ее с другими данными. Возникала такая картина: кто-то, кто знал о спрятанном во дворце кладе, заранее приехал в окрестности поместья. Этот человек вначале поселился к северу от поместья, на той поляне, где помещалась машина, — эту поляну Гуров обнаружил в первый же день. А затем он почему-то решил сменить место дислокации, переселился на южную сторону и там жил в крохотной палатке. Оттуда он ночью вышел к гостинице, выследил барона Лохвицкого, проследил его путь до тайной комнаты, где был спрятан клад, после чего напал на барона и убил его. Затем, отстреливаясь от погони, убийца скрылся в лесу. Вернулся в свой лагерь, собрал вещи — и был таков. «Скорее всего, он уже в Москве, — размышлял сыщик. — Искать его здесь бесполезно. Надо найти то место, где он жил, пусть криминалисты его исследуют. А потом, по описаниям, по имеющимся данным, будем ловить этого убийцу уже в столице».

От этих размышлений его отвлек телефонный звонок. Достав телефон, Гуров убедился, что звонил капитан Иванов.

— Я тут кое-что выяснил в ходе выполнения вашего задания, Лев Иванович, — услышал он голос капитана. — Обнаружились очень любопытные сведения о гражданке Соколовой и ее спутнике. Но тут так много всего, что за пять минут по телефону не расскажешь. Я хочу вернуться к вам, в поместье, и все изложить при личной встрече. А сейчас я звоню с одной целью: надо как можно скорее поместить эту графиню под стражу. Запереть ее в какой-нибудь комнате, откуда она не сможет сбежать.

— Мысль правильная, капитан, но ты с ней немного опоздал, — сказал Гуров. — Я только что запер графиню в подвале дома Силантьева. В гостинице подходящего помещения не нашлось.

— Это хорошо, что вы ее заперли, — обрадовался Иванов. — Значит, я сейчас выезжаю и через час рассчитываю быть у вас. Тогда все расскажу.

На этом капитан отключился — видимо, поспешил к машине. А Гуров вернулся к машине оперативников, чтобы дать им новое задание. Сержанта Сергиенко он послал в дом хозяина поместья, чтобы он караулил подвальное помещение, в котором находилась графиня.

— Ты наведайся к ней, посмотри, не роет ли она подземный ход, — напутствовал сыщик сержанта. — И само помещение осмотри — вдруг в нем найдется какой-нибудь незаметный лаз, которым ловкая женщина может воспользоваться. Например, посмотри, что представляет из себя тамошняя вентиляция. Если никаких лазов нет, займи пост где-нибудь неподалеку от двери подвала и стереги.

А лейтенанту Терентьеву он дал более сложное задание.

— Ты, лейтенант, должен продолжить дело, которое я только начал, — объяснил сыщик. — Тебе надо будет обойти всех гостей праздника и опросить каждого: что он видел ночью, что слышал. Я успел побеседовать вон с той кучкой людей, к ним можешь не подходить. А остальные в твоем распоряжении.

Отдав такое распоряжение, Гуров позвонил врачу-патологу, который приезжал ночью в поместье и увез тело убитого барона. Сыщику не терпелось узнать, что показало вскрытие и детальный осмотр тела. Врач Артем Разуваев долго не отвечал на звонок, а когда наконец ответил, тон у него был сердитый, даже раздраженный.

— Нет, я еще не закончил осмотр тела! — заявил он, не дожидаясь, пока сыщик задаст вопрос. — А прямо сейчас провожу вскрытие. Имейте терпение. Когда у меня будут результаты, я вам сообщу.

Отчитав таким образом знаменитого сыщика, врач отключился. А Гуров принялся прохаживаться возле дворца, дожидаясь прибытия капитана Иванова. Наконец «Гранта» капитана показалась на дороге, подъехала к дворцу. Капитан быстро вышел из машины, подошел к Гурову и выпалил:

— Да, я все узнал об этой парочке! Сначала собрал сведения в Интернете, а потом зашел в нашу базу данных и проверил по ней. Все сошлось! Это никакие не графы и не бароны! Это самозванцы!

— Так я и думал! — торжествующе заключил Гуров. — Ну а теперь давай рассказывай все подробно.

Глава 12

— Итак, вот что мне удалось выяснить, — начал свой рассказ капитан. — Женщину, которая выдает себя за графиню Соколову, на самом деле зовут Лидия Корнеевна Жданова. Ей пятьдесят шесть лет, она уроженка села Малая Грязнуха Саратовской области. Позже семья переехала в районный центр Балаково, там наша героиня прожила до семнадцати лет. У нее нет никакого образования — она даже школу не окончила.

— Занятия пропускала? — осведомился сыщик.

— Постоянно пропускала, — подтвердил капитан. — И училась очень плохо. Не хотелось юной Лиде учиться — ей хотелось красиво жить. Поэтому она бросила восьмой класс школы, после чего, что называется, ударилась во все тяжкие. В то время еще не были запрещены казино, так юная Лида ошивалась возле них — сначала у себя в Балаково, а затем перебралась в Москву. Здесь она сделала довольно успешную карьеру в качестве разбивательницы мужских сердец. Среди ее клиентов в основном преобладали наши, отечественные толстосумы, но встречались и иностранцы. С одним из них, торговцем разной бижутерией из Италии, Лида Жданова закрутила довольно успешный роман. И в итоге бизнесмен Антонио Сколари увез ее к себе на родину, в Милан.

— Значит, она все же жила в Италии! — заметил Гуров. — Отсюда у нее знание итальянского языка.

— Да, отсюда идет знание языка, — подтвердил Иванов. — Также наша Лида научилась ориентироваться в европейских порядках, узнала, как там можно зарабатывать деньги. Она могла бы до конца жизни оставаться женой преуспевающего бизнесмена, вести довольно обеспеченную жизнь. Но ей хотелось большего. По натуре она авантюристка, искательница приключений. Размеренная жизнь жены обычного буржуа не по ней. И в какой-то момент она бросила своего Антонио, уехала из Милана в Париж, а оттуда в Штаты, и там принялась охмурять богатых мужиков, выманивать у них деньги. Она все время надеялась сорвать такой большой куш, чтобы ей все на свете стало доступно. Но вместо большого куша она едва не сорвала тюремный срок. А в Штатах, как вы, наверное, знаете, мошенникам дают часто огромные сроки — десять лет, а то и все двадцать.

— Да, я в курсе, что тамошняя Фемида — весьма суровая дама, — отвечал Гуров.

— В общем, наша Лида с трудом избежала ареста, поспешно покинула Штаты и вернулась в Европу, — продолжал капитан. — И здесь она познакомилась с другим авантюристом и мошенником, чехом Вацлавом Бройницким, который выдавал себя за барона Константина Лохвицкого. Лида и Вацлав, что называется, нашли друг друга. Вместе они провернули несколько удачных афер, переезжали из страны в страну, придумывали все новые схемы обмана доверчивых толстосумов.

— Но как они попали сюда, в усадьбу Высокое, зачем заехали в такую глушь, на Оку? — спросил сыщик.

— Вот в этом я до конца не разобрался, — признался капитан. — Все-таки у меня было не слишком много времени, чтобы изучить биографию наших двух искателей приключений. Как я понял, идея приехать сюда, в Высокое, принадлежала «барону». Он откуда-то узнал о сокровищах, которые последний из князей Соколовых спрятал здесь, в стенах дворца. Он рассказал об этом кладе Лиде Ждановой, и у нее возникло страстное желание найти этот клад и сразу разбогатеть. «Сладкая парочка» двух мошенников составила план и начала подготовку.

— Но им нужно было хорошенько готовиться к этой поездке, — заметил Гуров. — Например, дамочке нужно было создать о себе слух как о наследнице князей Соколовых, получить репутацию настоящей графини… Такие вещи легко не делаются, тут нужны большие усилия.

— Да, они проделали большую работу, чтобы попасть в число почетных гостей праздника, — согласился Иванов. — Идея посетить Высокое возникла у них еще зимой, и с той поры они не участвовали ни в одной афере, вели жизнь настоящих аристократов, старались познакомиться с такими же аристократами. Например, они смогли познакомиться с герцогом Лиможским, а также с графом и графиней Саксен-Кобургскими. Но настоящим венцом их усилий стало сближение с потомками царского рода Романовых — Катериной и Борисом Голицыными. Уж не знаю, чем наши мошенники смогли пленить этих наследников русских аристократов, но те принимали их на своей вилле в Биаррице как равных. В общем, благодаря Романовым «графиня Соколова» и получила рекомендации для Валерия Силантьева, а от него — приглашение на этот праздник в Высоком.

— Значит, прав был мой добровольный помощник Вадим, когда в самый первый вечер заметил, что «графиня» ведет себя не так, как положено аристократам, и разговаривает по-итальянски не как человек, который долго прожил в Италии, — сказал Гуров.

— Да, весь этот лоск у них наносной, поверхностный, — отозвался Иванов. — Лида Жданова только играет роль графини, причем играет не очень хорошо.

— Что ж, капитан, ты проделал большую работу, причем в очень короткое время, — заметил Гуров. — Теперь мы получили материал, с которым можно работать. И прежде всего — можно предметно поговорить с «графиней». Ведь только она может вывести нас на след убийцы, который убил ее партнера, Вацлава Бройницкого. До сих пор она отказывалась отвечать на любые вопросы, но теперь, я думаю, мы сможем заставить ее говорить. Пошли, капитан, проведем первую беседу с нашей аристократкой.

И они отправились в дом Силантьевых, а там спустились в подвал. Здесь на табуретке возле запертой двери комнаты сидел сержант Сергиенко.

— Что, сержант, ты все осмотрел, и теперь осталось только сторожить? — спросил его Гуров.

— Да, товарищ полковник, я все сделал, как вы сказали, — отвечал сержант. — Прежде всего я проверил вентиляцию. Там действительно есть труба, выходящая наружу. Но она слишком узкая, чтобы по ней мог пролезть человек. А других выходов из этой комнаты не имеется.

— Что ж, теперь ты можешь пойти передохнуть, — сказал ему Гуров. — А мы проведем допрос графини. Приходи через два часа, снова займешь свой пост.

Сержант ушел, а сыщик открыл дверь, и они с капитаном вошли в комнату. «Графиня Соколова» лежала на кровати, уставившись в потолок. Увидев двоих оперативников, она едва скосила на них глаза и усмехнулась.

— Что, принесли пыточные орудия? — спросила она. — Будете пытать, подвешивать к потолку?

— Пытать мы вас не собираемся, но разговор будет, — отвечал на это Гуров. — Вы присядьте, гражданка Жданова, так удобней будет.

Услышав фамилию «Жданова», женщина вздрогнула и резко приподнялась на кровати. Она попыталась сделать вид, что не поняла, почему ее так назвали, но это ей плохо удалось. Гуров между тем сел поудобнее, достал блокнот, ручку, приготовившись записывать показания допрашиваемой. Капитан Иванов сделал то же самое.

— Давайте все же начнем с установления вашей личности, — продолжал между тем Гуров. — Покажите ваш паспорт.

Лицо женщины искривилось.

— Документы в сумочке, — резко произнесла она. — Можете сами взять, посмотреть. Да, там другая фамилия, не Соколова. Но это ничего не значит, просто эти данные устарели, там осталась старая фамилия…

Гуров ее не особенно слушал. Он взял со стола лежавшую там дамскую сумочку, открыл ее, достал паспорт с гербом Италии. В документе значилось, что его обладательницу зовут Лидия Сколари, что она замужем за господином Сколари.

— Что ж, давайте побеседуем, Лидия Корнеевна, — сказал Гуров. — Стало быть, вы до сих пор состоите в браке с господином Сколари?

— Нет, не состою! — воскликнула «графиня». — Мы давно расстались, только не успели это оформить. К тому же итальянские законы такие глупые!

Она сообразила, что разговаривать, лежа на кровати и уставившись в потолок, очень неудобно. Поэтому она села на кровати и приняла надменный вид, который, по ее мнению, подходил к ее «аристократическому положению».

— Но вообще-то я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, — заявила она. — Я — гражданка Италии и буду разговаривать только в присутствии консула моей страны!

— Что ж, это законное желание, — неожиданно легко согласился Гуров. — Мы сегодня же свяжемся с итальянским посольством и вызовем его представителя. И мы, я думаю, через наш МИД будем просить депортировать вас в Италию. Хотите?

«Графиня» открыла было рот, чтобы сказать «да, хочу», но в последний момент почему-то передумала. Еще раз открыла рот, собираясь что-то сказать, и снова слова не нашлись. И только с третьей попытки она нехотя произнесла:

— Ну зачем же так спешить? Почему обязательно сегодня вызывать человека из посольства? Можно это сделать и позже… Так какие у вас были вопросы?

— Вот так-то лучше, — с удовлетворением сказал Гуров.

Надо сказать, он не ожидал, что «графиня» сдастся так легко. То есть он был уверен, что она рано или поздно согласится сотрудничать со следствием — уж больно шатким было ее положение. Недаром она так хотела сбежать из поместья, ни на какие вопросы не отвечать. Но он думал, что она еще долго будет их мурыжить, устраивать истерики. «Видно, дела у нее совсем плохи, раз она так быстро сдалась», — заключил сыщик.

— Да, так будет лучше, — повторил он. — Что касается вопросов, то у нас их много. Вот самый первый, хотя не самый важный. Утром, когда вы, весьма взволнованная, прибежали к дому Валерия Силантьева, вы заявили, что у вас пропали драгоценности. Вы помните этот эпизод?

— Я заявила о пропаже моих бриллиантов? — искренне удивилась «графиня». — Нет, не помню такого. Мне кажется, вы что-то придумываете.

— Я никогда ничего не придумываю, — твердо отвечал Гуров. — К тому же у меня есть свидетель — уже упомянутый господин Силантьев. Но я не буду сейчас на этом останавливаться — у нас есть более важные темы. Хочу только сказать, что, когда мы провели обыск в комнате человека, который представлялся бароном Лохвицким и был убит сегодня ночью, мы обнаружили шкатулку с драгоценностями — теми самыми, которые были на вас вчера. Я хочу спросить: это была такая ваша задумка с бароном, чтобы устроить скандал и затем получить страховку за якобы пропавшие драгоценности?

— Какие странные вещи вы говорите! — возмутилась «графиня». — Скандал, ложная пропажа, страховка… Не знаю, что вы там нашли, но мы с Константином не собирались устраивать никаких авантюр.

— Интересное заявление! — вступил в разговор капитан Иванов. — Я, сударыня, все утро изучал вашу биографию. Можно сказать, я стал специалистом по жизненному пути Лидии Ждановой. И могу уверенно утверждать, что если вы чем и занимаетесь в жизни, то именно авантюрами.

— Ладно, мы еще успеем вернуться к теме драгоценностей, — сказал Гуров. — Мы вернемся к этой теме уже в Москве, после того, как проведем экспертизу найденных украшений и установим их настоящую стоимость. Теперь же давайте перейдем к главному. Вы знаете, кто убил вашего друга Вацлава Бройницкого?

«Графиня» не отвечала. Она смотрела на сыщика без всякого выражения, словно и не слышала вопроса. На самом деле, как понимал сыщик, она лихорадочно обдумывала варианты ответа. В итоге победила осторожность, и женщина все так же без выражения, бесцветным голосом, произнесла:

— Нет, я не знаю никого, кто мог бы покушаться на жизнь барона. Ведь он никому в жизни не причинил зла. У него не было врагов!

Тут на глаза «графини» навернулись две слезинки, и она достала кружевной платочек, чтобы их промокнуть.

— Оставьте вы эту комедию! — не выдержав, прикрикнул на нее Гуров. — Вашего знакомого, а скорее всего, и любовника, убили, речь идет о поисках убийцы, а вы разыгрываете дешевую мелодраму, какой-то сериал! Был какой-то человек, который следил за вами обоими с самого вашего приезда. Он знал о кладе, знал, что «барон» где-то раздобыл карту, где было указано место клада… Кстати, а где ваш друг достал эту карту?

— Я снова не знаю, о чем вы говорите! — воскликнула женщина. — Какой клад? Какая карта? Ничего не понимаю!

Она так искренне изображала недоумение, так бессердечно себя вела по отношению к погибшему «барону», что Гуров не выдержал.

— Знаете что, гражданка Жданова? — зло произнес он. — Вы, наверно, думаете, что имеете дело с двумя глупыми полицейскими, которых вы легко сможете провести. Но вы ошибаетесь. Пока что у нас нет ни одного подозреваемого в этом убийстве. Ни одного, если не считать вас. Да, сейчас вы являетесь главным подозреваемым в убийстве гражданина Бройницкого, а также в похищении драгоценностей, которые были спрятаны во дворце. По закону эти драгоценности являются собственностью Российской Федерации. Таким образом, мы можем предъявить вам два обвинения: в убийстве и краже у государства. Суд санкционирует ваш арест, и вы отправитесь в тюрьму. Не думаю, что Италия захочет вас оттуда вызволить — у вас такая репутация, что ни одно государство не встанет на вашу защиту. Вы будете сидеть где-нибудь в Бутырках, сидеть долго…

— Но ведь я никого не убивала! — воскликнула Лида Жданова, на время забывшая о своей роли графини. — Я спала в своей комнате! Я могу это доказать! Когда я выбегала из гостиницы, меня видел управляющий! А потом меня видели вы с господином Силантьевым. Значит, я не могла быть во дворце, не могла убить Константина!

— Ну мы ведь не знаем точное время смерти господина Бройницкого, — возразил на это Гуров. — Можно было успеть после убийства вернуться в гостиницу, а затем уже выбежать из нее с криком об украденных драгоценностях. Но я сейчас хочу обратить внимание на другое: значит, вы признаете, что рано утром, еще до восхода солнца, вы выбежали из гостиницы и прибежали к дому господина Силантьева?

— Да, признаю, конечно, признаю! Я именно это и хочу сказать!

— И вы признаете, что прибежали, чтобы сказать, что у вас украли ваши драгоценности?

— Ну почему так? — замялась «графиня». — Я прибежала, чтобы… чтобы…

— Договаривайте, договаривайте, Лидия Корнеевна, — посоветовал ей капитан Иванов. — Ведь зачем-то вы прибежали?

— Или вы спешили сообщить мне, что ваш друг вовремя не вернулся из ночной вылазки во дворец и вы заподозрили, что с ним что-то случилось? — подсказал ей Гуров.

Женщина затравленно посмотрела сначала на него, потом перевела взгляд на капитана, снова посмотрела на сыщика… Она явно не знала, что говорить, какую линию защиты выбрать. Гуров решил ей немного помочь.

— Ведь это не стыдно — признаться в простых человеческих чувствах, — сказал он. — Сознайтесь, что вам стало тревожно за вашего друга.

Женщина глубоко вздохнула и кивнула.

— Да, я боялась за Константина, — призналась она. — Когда я увидела, что светает, скоро солнце встанет, а его еще нет, я поняла, что случилось что-то ужасное.

— Но все равно вы решили осуществить замысел, который проработали вместе с «бароном» еще накануне, — заметил он. — Замысел состоял в том, чтобы изобразить пропажу ваших украшений и потом получить за них страховку. Ведь так все было?

Как видно, тон, которым говорил сыщик, был очень убедительным, и женщина согласно кивнула.

— Да, я хотела немного заработать на этой пропаже, — сказала она. — А что тут плохого? Страховые компании — настоящие монстры, у них денег куры не клюют. Немного разгрузить их кубышку — совсем не преступление, я так считаю.

— Причем вы хотели заработать, ничего не потеряв, — заметил капитан. — Поэтому вы заранее спрятали украшения в комнате вашего друга, а затем заявили о пропаже. В результате компания выплатила бы вам страховку, а украшения позже тихо нашлись бы, но об этом бы никто не знал.

— Да, почему бы и нет, — отвечал графиня.

— Ну а теперь давайте вернемся к главному вопросу, — сказал Гуров. — К вопросу о том, кто убил вашего друга. Ведь у вас есть догадки, кто мог стать убийцей?

— Да, есть один человек, которого Константин боялся, — призналась Лидия Жданова. — Но он не хотел о нем говорить, и я о нем ничего не знаю. Из слов Константина я поняла только одно: что Костя знал его с давних времен. И боялся его все сильнее.

— Но почему? — спросил капитан. — Что в этом человеке такого страшного?

— Я же говорю вам — я не знаю! — воскликнула женщина. — Я поняла одно — это прирожденный убийца!

Глава 13

— А теперь давайте сделаем так, — предложил Гуров. — Постарайтесь вспомнить все, что вы знаете об этом человеке. Напрягите вашу память и постарайтесь вспомнить каждое слово. Для нас может оказаться важной любая деталь, даже самая незначительная.

«Графиня» немного подумала, пожала плечами с видом «почему бы не рассказать, я ничего не теряю», затем заговорила.

— Начнем с того, что я никогда не видела этого человека, не слышала его голоса, — сказала она. — Я знаю о нем только со слов Константина. В первый раз я узнала о его существовании три года назад. Это произошло в Милане, в аэропорту. Мы собирались лететь в Дубай, сидели в зале аэропорта в ожидании регистрации. Ожидание затягивалось, и Константину внезапно захотелось сходить выпить кофе. Он резко вскочил, повернулся — и тут что-то произошло.

— Произошло? — спросил капитан. — Что произошло?

— Лицо моего друга сильно исказилось, словно он увидел привидение, — продолжила свой рассказ Лидия Жданова. — Он воскликнул: «Это он! Он!» После чего рухнул обратно на скамейку, словно его больше не держали ноги. Желание пить кофе у него исчезло. Я, естественно, пристала к нему с расспросами, кого он увидел и почему увиденное так его испугало. Но мой друг отказывался отвечать. А потом заявил, что мне все почудилось, никого он не видел, никого не боялся, и я все придумала. Но я точно знала, что я не придумала его испуг, я видела это своими глазами. Но тут объявили регистрацию, все потянулись к стойке, и разговор о таинственном незнакомце пришлось на время прекратить. Однако я заметила, что по дороге к стойке регистрации мой друг все время оглядывался, выискивал кого-то в очереди. И то же самое он делал уже в накопителе, когда мы ждали автобуса. А потом — и на борту «Боинга». Он явно боялся, что этот человек, которого он заметил в зале ожидания, полетит вместе с нами. Но его в самолете не оказалось, и Константин постепенно успокоился.

— Успокоился — и рассказал вам об этом «привидении»? — спросил Гуров. — Ведь вы такой человек, от которого трудно отделаться: когда вы захотите что-то узнать, вы не отстанете, пока не узнаете.

— Ну да, я пристала к Константину с расспросами еще на борту самолета, — призналась Жданова. — Но он отказывался говорить, делал вид, что на борту слишком шумно, он ничего не слышит. Потом стал говорить, что мы разговариваем слишком громко и нас могут услышать. В общем, там, в самолете, он мне так ничего и не сказал. Но потом, уже в гостинице, я снова пристала к нему. Сказала, что не пойду с ним в казино, если он не ответит хотя бы на один вопрос…

— Так вы летели в Дубай специально, чтобы сходить в казино? — спросил капитан.

— Да, ведь там собираются самые жирные бобры, самые толстые лещи, которых легко трясти, чтобы из них посыпались золотые монеты, — отвечала женщина. — В мире есть еще несколько мест, где можно встретить таких людей. Это традиционные места, такие как Ницца, Монако, Париж, а также новые точки — Дубай, Шанхай, Гонконг… В течение года мы стараемся посетить их все по очереди.

— Играли в рулетку? — спросил капитан.

— Нет, что вы! — отвечала «графиня». Только идиот будет пользоваться рулеткой. Там выигрыш почти всегда остается за заведением. Нет, мы предпочитали более надежные вещи — бильярд и особенно карты. Бридж, покер… Константин был мастером везде — и у бильярдного стола, и у карточного. Я тоже в совершенстве освоила карточную науку.

— И конечно, вы всегда делали вид, что незнакомы… — заметил Гуров.

— Разумеется, — кивнула «графиня». — Только так и можно было действовать, надеясь на успех, на то, что тебя не вычислят в первый же день и не выбросят за дверь. Но все равно администрация заведений, в которых мы зарабатывали на жизнь, довольно быстро нас вычисляла, и приходилось перебираться на следующую точку.

— Однако мы отвлеклись от темы, — напомнил Гуров. — Итак, вы пристали к вашему другу, требуя, чтобы он рассказал вам о человеке, которого он так испугался. Даже поставили условие, что не пойдете «на дело», пока он не расскажет об этом «привидении». И что вам рассказал господин Бройницкий? Ведь в конце концов ему пришлось вам уступить и все рассказать?

— Ну да, в итоге я узнала правду, — отвечала «графиня». — Константин рассказал, что шесть лет назад он перешел дорогу одному человеку. По словам Константина выходило, что он сделал это совершенно случайно, не думая навредить своему случайному партнеру. Просто он принял его за такого же легкого человека, легко получающего деньги, как он сам…

— То есть, проще говоря, за мошенника, — уточнил Гуров. — А на деле этот «легкий человек» оказался тяжелым…

— Да, оказалось, что этот человек — известный киллер, — объяснила «графиня». — Как Константин позже узнал, человек получал заказы на убийства в самых разных странах, по всему миру. Сколько человек он отправил на тот свет, знает только он сам. За ним охотится полиция восьми стран, а также Интерпол. Но он успешно путает следы, меняет имена. Он даже один раз делал пластическую операцию, чтобы сбить со следа ФБР.

— Мы понимаем, что у этого незнакомца много имен, — заговорил капитан. — Но ваш друг наверняка знал его под каким-то конкретным именем. Как он его называл?

— Константин сказал, что этот человек представился ему как Борис Штерн, — ответила женщина. — Кто он по национальности, Костя не знал — да у таких людей и нет национальности. Костя познакомился с ним в Бразилии, в Сан-Паулу, где сам Константин обрабатывал одного арабского шейха, прилетевшего в Бразилию, чтобы полюбоваться на тамошних женщин, поиграть в рулетку и вообще весело провести время. Проводя много времени с этим шейхом, Костя заметил, что его клиентом интересуется еще один человек. Костя принял его за такого же афериста и попробовал припугнуть. В результате он в один прекрасный момент вдруг выпал с балкона отеля на восьмом этаже, и от смерти его спасло только везение: под окном отеля стоял грузовик, нагруженный какой-то одеждой. Константин спешно покинул Сан-Паулу, переехал в Буэнос-Айрес, но тут выяснилось, что этот Борис Штерн — человек страшно мстительный, преследует свою жертву до конца, пока не добьет. Так что Косте пришлось бежать из Латинской Америки на другой конец света, в Китай. Там он вроде бы избавился от своего преследователя. То есть ему показалось, что избавился. Но когда спустя два месяца он вернулся в Европу, в Милан — где мы с ним в то самое время и познакомились, — он опять заметил в фойе гостиницы своего врага. Пришлось спешно уехать из Милана в Болонью…

— А откуда ваш друг узнал, как зовут его врага, кто он такой? — спросил капитан.

— Свое имя, Борис Штерн, этот человек назвал Константину еще при первом знакомстве в Сан-Паулу, — стала объяснять «графиня». — А когда Костя понял, что Штерн его преследует, он захотел собрать о нем сведения и стал наводить справки. Разумеется, он не мог ничего узнать о человеке с таким именем в Интернете. Нет, надо было спрашивать разных людей, которые вращаются в определенных кругах…

— То есть в кругах международных мошенников и аферистов, — подытожил Гуров. — Теперь расскажите все, что ваш друг сумел узнать о человеке, который представился ему как Штерн.

— Хорошо, я расскажу вам все, что знаю, — сказала женщина. — Костя узнал, что Штерн значительно моложе его, ему нет еще сорока.

— Простите, а самому господину Бройницкому сколько было лет? — спросил капитан.

— Косте было пятьдесят семь, — ответила Лидия. — Но не нужно все время меня сбивать, так я ничего не расскажу. В конце концов, мне трудно вспомнить такие детали. А тут еще вы меня сбиваете!

— Мы больше не будем, — пообещал Гуров. — Рассказывайте дальше.

— Далее, Косте сообщили, что Штерн, кажется, уроженец России. Мало этого, он, можно сказать, мой земляк, тоже москвич…

— Нет, так не пойдет! — не выдержал капитан Иванов. — Я не хочу никого сбивать, но не могу пропустить такого откровенного вранья. Вы — никакая не москвичка, госпожа Жданова. Вы родились в селе Малая Грязнуха Саратовской области. Не надо все время врать, тогда вас и прерывать не будут!

— Да, нам бы хотелось услышать версию, близкую к правде, — поддержал капитана Гуров. — Иначе мы будем искать преступника там, где его никогда не было, и попусту терять время. Итак, ваш друг узнал, что Штерн родом из Москвы, так?

— Да, выходило, что этот человек родился и вырос в Москве. Где он учился, кто его родители — всего этого мы не узнали. Да это нас, если честно, и не интересовало. А что нас интересовало — так это его связи и род занятий. Род занятий оказался тем самым, о котором Косте сказали еще в Бразилии, — киллер. Но теперь мой друг узнал подробности. Оказалось, что Штерн — киллер высшей квалификации, берет заказы на убийства известных людей, крупных банкиров. Однажды он даже поднял руку на главаря мексиканского наркокартеля — страшного человека, с которым никто не хотел связываться. Однако Штерн не испугался последствий. Несколько месяцев изучал образ жизни Хорхе Вильеды — так звали этого бандита, искал щели в его обороне. Нашел одну такую щель — и убил страшного человека. Картель объявил ему войну, выставил награду за его голову, но Штерн не испугался и продолжал свою деятельность — все так же получал заказы и исполнял их. Только чаще стал перемещаться из страны в страну и внимательнее следить за своим окружением.

— Все это очень интересно, но я не понимаю, как такой человек мог оказаться где-то в казино в Сан-Паулу, — сказал капитан. — Такие люди, насколько я знаю, не играют, они очень расчетливы.

— Это мы тоже смогли узнать, — кивнула «графиня». — Оказалось, что Штерн пришел в то казино, чтобы проследить за своей очередной жертвой — одним арабским шейхом. Да я вам уже рассказывала эту историю, в самом начале нашего разговора.

— Это ничего, что вы рассказывали, повторите еще раз, — попросил Гуров. — Нам важны малейшие подробности.

— Но я знаю не так много подробностей, — сказала женщина. — Штерн изучал график этого шейха, его привычки, чтобы точнее нанести удар. А Костя решил, что перед ним просто мелкий мошенник, конкурент. И решил его припугнуть. Как он потом сам признавался, более глупого решения он в жизни не принимал. В общем, Штерн разозлился, напал на Константина и выбросил его с балкона отеля, с восьмого этажа. Моего друга спасло только то, что под окнами отеля стоял грузовик, нагруженный старой одеждой.

— Да, грузовик, набитый посудой или гвоздями, вряд ли бы помог бы вашему другу, — заметил Гуров. — То, что вы рассказали, интересно, но не приближает нас к главному — к поимке этого человека. Вы что-то говорили о том, что вас с господином Бройницким интересовали также связи Бориса Штерна. Что вы узнали об этом?

— Да, о его связях нам тоже кое-что удалось узнать, — отвечала женщина. — Например, мы узнали имя человека, через которого Штерн получил последние два заказа. Этот человек работает на улице Петровка, 38…

— Что?! — вскричал Гуров, вскочив со стула.

— Не может быть! — вторил ему капитан.

Оба оперативника были взволнованы, возмущены, и только «графиня» выглядела совершенно спокойной.

— Почему же этого не может быть? — возразила она. — Вы что, считаете, что в вашем ведомстве одни ангелы работают? Нет, ангелы обычно работают в другом месте — на небесах. А в МВД, в том числе и в вашем главке, обитают самые обычные грешные люди. У них есть свои интересы, которые часто не совпадают с интересами начальства. Они, в частности, принимают от банкиров и предпринимателей заказы на ликвидацию конкурентов и передают эти заказы дальше, непосредственным исполнителям. Вот и этот ваш генерал принимал заказы и передавал их Борису Штерну…

— Замолчите! — потребовал капитан. — Противно слушать ваши циничные рассуждения!

— Что ж, я охотно выполню ваше приказание, господин капитан, — усмехнулась «графиня». — Вы хотите, чтобы я замолчала, — я замолчу. А вы сходите пока, погуляйте, проветритесь. А то у вас мозги скоро закипят, я вижу. Да и я бы тоже проветрилась. А то скучно что-то стало сидеть к этом каменном мешке…

Капитан все еще кипел от возмущения, но Гуров уже взял себя в руки. Он сознавал, что, как ни противно было это признать, но графиня говорила правду. Коррупция в последнее время все глубже проникала в структуру МВД. Да, такой посредник между различными криминальными структурами вполне мог обосноваться в главке.

— Немного позже мы обязательно воспользуемся вашим советом и пойдем подышать свежим воздухом, — сказал он. — Вам тоже дадут такую возможность — правда, только в сопровождении нашего сотрудника. А теперь давайте продолжим нашу беседу. Вы сказали важную вещь о посреднике, который поставлял заказы киллеру Штерну, но не сказали главного — имени этого «крота». Как имя и фамилия этого генерала, о котором вы говорили?

— Хорошо, я назову вам имя и фамилию, — отвечала «графиня». — Его зовут Виталий Аркадьев. Знаете такого человека?

— Да, знаю, — ответил Гуров и замолчал.

Он видел, что капитан Иванов с интересом смотрит на него, наблюдает за его реакцией. Возможно, капитан ожидал, что Гуров сейчас воскликнет: «Нет, это вранье! Не может быть! Аркадьев — честнейший человек!» Однако, когда прозвучала фамилия «крота», в сознании сыщика сейчас же возник образ генерала, которого он хорошо знал. Причем сыщик вспомнил не только лицо этого человека. Он также вспомнил некоторые документы, которые тот подписывал, — документы, которые вызывали у Гурова, а также у полковника Крячко, вопросы. Но тогда они не придавали этому такого значения. А теперь эти документы, а также некоторые поступки этого руководителя главка представали в ином свете…

— Хорошо, к этому вопросу мы еще вернемся, — сказал он. — Пока что спасибо за ценную информацию. А теперь давайте еще поговорим о личности нашего Бориса Штерна. Так это подлинная его фамилия или псевдоним?

— Константин очень хотел это выяснить, — отвечала «графиня». — Но он боялся спрашивать напрямую. Ведь тем самым он привлек бы к себе внимание своего врага. А это было смертельно опасно! Поэтому он собирал эти сведения исподволь, всегда делая вид, что его это не особенно интересует. В конце концов ему удалось узнать, что «Борис Штерн» — имя, которое наш враг сам себе придумал. На самом деле его зовут иначе. На самом деле, как нам сказали — если это, конечно, правда, — его фамилия Соколов.

— Что?! — снова воскликнул Гуров. Он снова был поражен настолько, что едва не вскочил со стула. — Соколов?! Что же получается — что он, возможно, приходится родственником владельцам здешней усадьбы?

— Так и есть, — кивнула Лидия Жданова. — Видимо, он является последним уцелевшим потомком княжеского рода Соколовых-Микитовых.

Глава 14

Два оперативника переглянулись. И не просто переглянулись, а внимательно посмотрели друг на друга. Информация, которую только что сообщила авантюристка Лидия Жданова, полностью меняла всю картину произошедшего в усадьбе. В свете этой новой информации и покупка усадьбы банкиром Силантьевым, и реставрация двора, и устроенный здесь праздник представали в новом свете.

— А насколько достоверны эти сведения насчет родства киллера Штерна с князьями Соколовыми? — спросил Гуров.

— Да вроде бы сильно достоверны, — отвечала женщина. — Костя эту информацию проверял как мог. И ему уже другие люди подтвердили, что да, есть такой потомок князей Соколовых, но он где-то за границей, ведет там какую-то неправедную жизнь. В общем, все сходилось.

— Но тут возникает еще одна нестыковка, — заметил капитан Иванов. — Если этот человек — такой крутой киллер, принимает заказы на крупных предпринимателей, преступных авторитетов, даже мексиканскую мафию не боится, зачем ему какой-то клад, спрятанный в стенах этого дворца? А ведь он потратил массу времени и усилий, чтобы выследить вас с «бароном», устроил в окрестностях поместья два лагеря, ночью преследовал «барона» до тайника, убил его там… Зачем все это?

— Я не знаю, — призналась Жданова. — Откуда я знаю? Он мне этого не рассказывал.

— Кажется, я могу предложить объяснение интересу киллера Штерна к этому кладу, — сказал Гуров. — Если этот человек знает о своем аристократическом происхождении, о своем родстве с древним княжеским родом, но при этом не имеет никаких материальных подтверждений этого родства, то ему важны эти материальные подтверждения. Бриллианты последнего князя Соколова ему важны не как драгоценности, а как память о знатных предках. Он не будет их продавать или закладывать. Нет, он будет их бережно хранить. Если там есть что-то, что мужчина может носить — например, перстень, — то он обязательно его наденет и будет носить. И в этот момент будет ощущать себя князем…

— Но в таком случае мы можем не надеяться поймать этого человека здесь, по горячим следам, — заметил Иванов. — Если он забрал у убитого им «барона» шкатулку с кладом, то он должен немедленно покинуть эти места. Вообще покинуть Россию, улететь куда-нибудь в Дубай, и там явиться уже как князь Соколов, щеголяя найденными драгоценностями.

— Да, это резонное заключение, — согласился Гуров. — Возможно, убийца уже покинул эти края…

— А если так, — подхватила его мысль «графиня», — то и мне здесь больше нечего делать. Не имеет смысла держать меня в этом подвале. Все, что я знала, я вам рассказала. Убийца моего друга отсюда сбежал. Сама я ни в чем не виновата. Так и быть, я больше не претендую на обеды господина Силантьева, на его внимание. Я готова уехать тихо, без пышных проводов. Вот только ехать мне не на чем… Может быть, вы мне поможете?

Капитан Иванов пожал плечами и посмотрел на старшего товарища. И Гуров взялся ответить на эти вопросы «графини».

— В чем-то вы правы, сударыня, — сказал он. — Убийца вашего друга Вацлава Бройницкого, по всей видимости, действительно скрылся из этих мест. Вы в совершенном им преступлении не виноваты. И вы действительно многое нам рассказали. Но каждое из этих утверждений можно принять лишь с оговорками. Может быть, киллер Штерн уехал отсюда — а может быть, еще нет. И вы можете нам помочь в его поимке. Вы, кажется, не виновны в убийстве — но это не значит, что вы не виновны в других правонарушениях. И вы действительно рассказали нам многое — но, конечно, не все, что знали. Поэтому вам придется еще какое-то время побыть здесь. А затем вы предстанете перед судом, который определит вам дальнейшую меру пресечения. Я, например, буду настаивать на вашем заключении в один из московских следственных изоляторов. А пока мы больше не будем вас беспокоить.

— Как это «кажется, я не виновна»?! — вскричала женщина. От волнения она вскочила, лицо у нее раскраснелось, и сейчас она ничем не напоминала аристократку. — И что значит «суд определит дальнейшую меру»? Я ни в чем не виновата! Слышите: ни в чем! Требую немедленно меня освободить!

— Может, вы снова потребуете предоставить вам итальянского консула? — спросил Гуров. — Или еще какую-нибудь чепуху в том же духе? Предлагаю вам подумать и успокоиться. Идем, капитан.

И они вышли из комнаты, в которой находилась «графиня». А потом покинули дом Силантьева и вышли на лужайку возле обрыва.

— Но в чем-то она права, — задумчиво произнес Иванов. — Здесь больше ничего не произойдет. Отсюда можно уезжать, дальнейшие поиски киллера надо вести в Москве. Так что наше сотрудничество с вами, Лев Иванович, видимо, заканчивается.

— В чем-то права, а в чем-то ошибается, — сказал на это сыщик. — А в чем-то просто врет. Она нам рассказала явно не все, что знает. Поэтому в СИЗО ей посидеть еще придется. А что касается здешних мест… Наверное, ты прав, тебе здесь больше нечего делать. А я, пожалуй, еще немного задержусь в поместье. Мне почему-то кажется, что здесь еще что-то может случиться. В общем, ты езжай. А я сейчас созвонюсь с главком, договорюсь, чтобы там приняли «графиню», и твои оперативники ее отконвоируют в Москву.

— Как скажете, Лев Иванович, — отозвался на это капитан. — Всегда буду вспоминать, как мне довелось поработать под вашим руководством, хотя и недолго.

Он подошел к сержанту Сергиенко и лейтенанту Терентьеву, объяснил им, что они еще на некоторое время остаются в распоряжении полковника Гурова, после чего сел в свою «Гранту» и уехал. А Гуров достал телефон и позвонил своему другу Стасу Крячко. Он рассказал об убийстве, которое произошло в поместье, а затем передал информацию, полученную от «графини». Когда он сообщил о двойной игре генерала Аркадьева, Крячко только ахнул.

— А я ведь чувствовал, что он гад! — сказал он. — Только доказательств не было. Я сейчас же пойду к Орлову, передам ему твою информацию. Думаю, в течение суток вопрос с задержанием Аркадьева будет решен.

— Да, хотелось бы, чтобы за этого гада взялись с самого начала, — сказал Гуров. — Потому что через него мы сможем выйти на убийцу «барона». А этот киллер не одного только «барона» прикончил. Он еще много дел может натворить. Когда будете допрашивать Аркадьева, нужно будет прежде всего спросить его, какой последний заказ он передал киллеру. Кто сейчас находится под угрозой? Вот мое первое тебе поручение.

— А что, есть и второе? — спросил Крячко.

— Есть, конечно. Оно касается задержанной мною здесь гражданки Ждановой. Это авантюристка, мошенница, которая выдает себя за графиню Соколову, занимается мелким жульничеством. Но сейчас она меня интересует не как мошенница, а как свидетель по делу о гибели ее друга Вацлава Бройницкого. Пока что я поместил ее в изолированную комнату в доме хозяина поместья, но это незаконно, и долго так продолжаться не может. Поэтому у меня просьба: подготовь представление в суд о задержании гражданки Ждановой Лидии Корнеевны. Как только у тебя на руках будет такое представление, позвони мне, и я ее вышлю в Москву.

— Хорошо, сделаю, — отвечал Крячко. — Это будет сделать легче, чем арестовать и допросить генерала Аркадьева.

— Я знаю, что легче, — согласился Гуров. — Но легкие дела тоже требуют времени. Так ты не пожалей своего драгоценного времени на эту мелочь. Буду ждать твоего звонка.

Убрав телефон, Гуров вдруг почувствовал, как же он сегодня устал. Спать хотелось неимоверно. И удивляться этому не приходилось: ведь он спал не больше трех часов, и недосып начинал сказываться: так, он помнил, что хотел поговорить с Валерием Силантьевым о чем-то важном, но о чем? Этого он никак не мог вспомнить. А еще ему надо было продумать операцию по вывозу «графини» из поместья, обставив дело таким образом, чтобы никто ничего не заметил. Гуров и сам бы не смог сказать, от кого он хочет спрятать эту операцию. Но ему все время казалось, что за всем происходящим в поместье кто-то внимательно наблюдает. Он бы не мог точно сказать, кто этот наблюдатель — киллер Штерн или еще кто-то, кого он не знает, — но ощущение чьего-то враждебного присутствия было отчетливым.

Но прежде всего ему хотелось хоть немного поспать. Поэтому Гуров отправился в гостиницу. Поднялся в свою комнату, запер дверь, отключил телефон и повалился на кровать, не снимая одежды. Раздеваться и одеваться сегодня было некогда.

Он не давал себе задания проснуться через какое-то время, не ставил будильник. То есть теоретически он мог проспать и час, и восемь часов. Однако он проснулся, когда за окном только начало темнеть. Поглядев на часы, сыщик обнаружил, что спал всего три часа. «Не так уж много я себе дал отдохнуть, — подумал он. — Но что заставило меня проснуться? Может быть, что-то случилось?» Он включил телефон и обнаружил, что действительно кое-что случилось за время его сна: четверть часа назад ему звонил Крячко.

Сыщик позвонил другу сам, и Крячко тут же откликнулся.

— Ну вот, говоришь «давай скорее», а сам телефон отключаешь, — услышал сыщик голос друга. — Я тут для него стараюсь, задания выполняю, а он дрыхнет…

— Я тут ночью не спал, так что решил хоть немного отдохнуть… — стал оправдываться Гуров.

— Да ладно, не оправдывайся, — сказал ему Крячко. — Ты же понимаешь, это я шучу. Теперь слушай мой отчет. Я получил решение суда о задержании гражданки Ждановой по подозрению в соучастии в убийстве гражданина Бройницкого. Ее готовы принять в СИЗО в Сахарово. Также я побывал у генерала Орлова и доложил ему о подозрениях в отношении Аркадьева. Орлов принял решение пока отстранить Аркадьева от служебных обязанностей и допросить. Так что завтра утром ты будешь иметь результат первого допроса. Правда, я не ожидаю, что генерал так сразу расколется, во всем признается и даст сведения, которые нас интересуют. Но чем черт не шутит…

— Отличный результат! — порадовался Гуров. — Спасибо, Стас! Продолжай держать меня в курсе дела. Как только будет что-то новое, сразу сообщай.

Теперь можно было принимать решение относительно «графини». И Гуров отправился в дом Силантьева, где возле комнаты, где содержалась «графиня», дежурили оперативники. Он сообщил им о том, что на Лидию Жданову заведено уголовное дело и принято решение о содержании ее под стражей.

— Сейчас подгоните машину прямо ко входу в особняк, — сказал он. — После этого пусть Жданова соберется, возьмет все свои вещи. Эти вещи из гостиницы должны вынести вы, а не она, и сделать это нужно незаметно. А потом накинете на «графиню» какое-нибудь старое пальто и быстро посадите ее в машину. И езжайте в Москву, прямо в СИЗО.

— А зачем такая скрытность, товарищ полковник? — спросил лейтенант.

— Затем, что за всем, происходящим в поместье, наблюдает убийца, — отвечал Гуров. — И я не хочу, чтобы он знал, что «графиня» уехала. Пусть думает, что она еще здесь. Ладно, хватит рассуждать, давайте исполняйте приказание.

Оперативники отправились выполнять. Они постепенно, не привлекая внимания, вынесли вещи Ждановой из гостиницы и погрузили их в «Гранту». Затем подогнали машину близко к входу в особняк Силантьева. Прошло еще несколько минут, и из дверей особняка вышли три человека. Причем третий человек, зажатый между двумя рослыми оперативниками, был почти незаметен. Хлопнула, закрываясь, дверца машины, заурчал мотор, автомобиль вырулил со стоянки и выехал на дорогу. «Так я и не попрощался с “графиней Соколовой”, — подумал Гуров. — Ну ничего, кажется, я при этом немного потерял».

Остатки сонливости с него слетели, он был полностью готов к работе. А он задумал кое-что на сегодняшний вечер и хотел немедленно приступить к делу. Но тут сыщику как раз пришла в голову одна вещь, о которой вспоминал несколько часов назад, когда ложился отдохнуть. Он вспомнил, о чем хотел поговорить с хозяином поместья Валерием Силантьевым. «Сначала закончу с этим вопросом, — решил Гуров, — а потом уже пойду свою “операцию» проводить”. И он отправился разыскивать Силантьева.

Выяснилось, что хозяин поместья находится в столовой, где как раз в это время идет торжественный ужин, посвященный окончанию празднования открытия поместья. Там за банкетным столом собрались все гости. Обо всем этом Гурову рассказал управляющий Денис Краснов.

— Там и художники приглашены, которые сегодня выставку устраивали, — сообщил управляющий. — Выставка для них прошла удачно, у каждого купили какую-то картину, а у Сизова — даже три.

— И что же, о смерти «барона Лохвицкого» вообще никто не говорит? — спросил Гуров.

— Нет, об этом даже не вспоминают, — отвечал управляющий. — О том, почему за столом нет «графини Соколовой», некоторые спрашивали, но хозяин ответил, что графине пришлось срочно уехать.

— Понимаю, — кивнул Гуров. — То есть никакая смерть не должна помешать нам веселиться. Ладно, Денис, у меня к тебе просьба: найди возможность шепнуть на ухо Силантьеву, что у меня к нему возник один вопрос. Разговор буквально на две минуты. Я буду ему очень признателен, если он найдет возможность выйти на эти две минуты и поговорить.

— Я попробую ему это сказать, — сказал Краснов, — но не ручаюсь за результат.

Он ушел в банкетный зал, а Гуров остался ждать на улице. Впрочем, ждать ему пришлось недолго. Уже спустя десять минут миллионер Силантьев показался в дверях гостиницы. Увидев Гурова, он спешно направился к нему.

— Я прошу прощения, Лев Иванович, что мы начали банкет, не дождавшись вас, — сказал он. — Вас нигде не было видно, а главное — я понимал, что в сложившихся обстоятельствах вам не до банкета. Убийство — дело серьезное, и вы, конечно, заняты прежде всего этим. Но если вы сейчас немного освободились, я был бы рад увидеть вас за столом. Идемте, там превосходные блюда! Мой повар, Нодар, сегодня превзошел сам себя!

— Благодарю за приглашение, Валерий Николаевич, но боюсь, что сегодня мне совсем не до банкета, — отвечал Гуров. — Я вас вызвал, чтобы задать один вопрос. Он может иметь важное значение для поисков убийцы барона. Скажите: в комплекс зданий поместья князей Соколовых, который вы приобрели, входят только те постройки, которые находятся здесь, на площадке над Окой?

— Я не совсем вас понимаю, Лев Иванович, — сказал озадаченный миллионер. — Да, в комплекс входил сам дворец, еще конюшни, но они совсем развалились, еще флигель для слуг, и его тоже нет…

— Но все эти постройки, и флигель, и конюшни, находятся вот здесь? — повторил свой вопрос сыщик. — Их можно увидеть, если обойти вокруг дворца?

— Ну да, эти развалины находятся неподалеку… Только там уже ничего нет…

— А где-нибудь в лесу ничего нет? Или, допустим, на том берегу Оки?

— На том берегу… — задумчиво повторил миллионер и вдруг хлопнул себя по лбу: — Да, действительно, я ведь совсем забыл о сторожке!

— О какой сторожке вы говорите? — заинтересовался Гуров. — Где она находится?

— Там, за рекой, в дубовой роще стояла охотничья сторожка, — принялся объяснять хозяин поместья. — Это примерно в километре отсюда. Этой постройке, можно сказать, повезло — советская власть не знала, что с ней делать, как использовать, и потому ее не переделывали. Она стоит в том виде, как была сто лет назад. Только крыша сильно прохудилась, поэтому в дождь там неуютно. Я этой постройкой пока что не занимался: никак не придумаю, подо что ее приспособить. Можно, конечно, предлагать ее гостям как элитное жилье, вдали от остальных, но для этого в эту сторожку надо будет сильно вложиться, ведь там никаких удобств. Да и вопрос с переправой надо будет как-то решить…

— А что, моста через Оку поблизости нет? — осведомился сыщик.

— В том-то и дело, что нет моста. В селе Графское, в трех километрах ниже по течению, есть деревянный мостик, но хилый, его каждый год половодьем сносит, приходится восстанавливать. Не буду же я мост строить для одной сторожки! Так что я пока ничего не решил, и она стоит заброшенная. А почему вы об этом спрашиваете?

— Так, есть одно соображение… — туманно ответил Гуров. — А у кого есть ключ от этой сторожки?

— У Дениса, управляющего, — ответил Силантьев. — У него все ключи хранятся. И он может вас к ней проводить, если вам потребуется в нее попасть.

— А как же в нее попасть, если моста нет? — спросил сыщик.

— Моста нет, зато есть лодка, — отвечал Силантьев. — В основном я лодки ради водных прогулок держу, но также и для переправы. Так что, если вам нужно, вы Дениса спросите. Если у вас больше ко мне вопросов нет, то я, с вашего разрешения, вернусь в зал — нельзя гостей надолго оставлять.

— Да, конечно, не буду вас задерживать, — сказал Гуров. — Когда увидите Дениса, пришлите его сюда, ко мне.

Хозяин поместья ушел, а сыщик остался ждать управляющего.

Глава 15

Ждать ему пришлось недолго. Вскоре в дверях гостиницы появился управляющий.

— Валерий Николаевич сказал, что вам нужен ключ от сторожки. Это правда? — спросил он.

— Да, мне нужен ключ, и еще мне нужна лодка, чтобы перебраться на тот берег, — отвечал Гуров. — А еще мне нужно знать, в какой стороне искать эту самую сторожку, какая дорога туда ведет.

— Сейчас я принесу ключи от сторожки и от лодки, — сказал Денис. — Подождите немного.

И он отправился за ключами. Вернувшись, он повел сыщика к реке. Но на обрыве остановился.

— Сейчас темно, ничего уже не видно, — сказал управляющий. — Так что я могу только приблизительно вам сказать, в какой стороне надо искать эту самую сторожку. Это вот там, вправо, выше по течению. Когда будете плыть через реку, вам придется грести против течения. Метрах в двухстах отсюда на том берегу есть причал, там можно оставить лодку. И оттуда, от причала, начинается тропа к сторожке. Пройдете по ней примерно километр, увидите дубовую рощу. В ней и стоит эта сторожка. Место красивое, там и родник поблизости есть. Но ведь вы не собираетесь прямо сейчас туда отправиться?

— Нет, сейчас не собираюсь, — отвечал Гуров. — Завтра утром собираюсь туда наведаться. Так что вниз, к реке, можем и не спускаться. Спасибо, ты мне все хорошо объяснил, больше помощи не нужно.

Отпустив управляющего, сыщик огляделся. Уже совсем стемнело, но вокруг гостиницы и дома Силантьева зажглись фонари, и здесь было хорошо видно. И в этих сумерках сыщик стал обдумывать план, который у него сложился. Гуров подумал, что если киллер Штерн и в самом деле приходится родственником графам Соколовым — настоящим потомком графов, а не липовым, каким являлась «графиня», — то для него очень важна каждая вещь, связанная со старыми владельцами поместья. «А что, если в том тайнике были не все сокровища Соколовых? — размышлял Гуров. — Что, если существует еще один тайник? Тогда Борис Штерн может за ними вернуться. Кроме того, он ведь не знает, что драгоценности, которые были в день приезда на Лидии Ждановой, поддельные. А еще важная вещь — ведь он не видел, как оперативники увозили отсюда графиню. Для этого я и придумал закрыть ее плащом, чтобы никто не мог видеть момента ее отъезда. Значит, киллер думает, что графиня все еще здесь. И может нанести ей визит. Ну а я его встречу. Должен ведь кто-то его встретить…»

В этом и заключался план «операции», которую придумал Гуров. Он решил изобразить присутствие «графини» в усадьбе. Так сказать, сделать из самого себя подсадную утку, на которую должен был клюнуть «охотник», то есть киллер. Разумеется, сыщик сознавал, насколько это опасно. Правильнее было бы вызвать в усадьбу оперативную бригаду и руководить ее действиями. Однако Гуров не был уверен, что киллер явится в комнату «графини». Он даже не был уверен, что этот опытный убийца все еще находится где-то поблизости. Ведь у Бориса Штерна не было никакого резона маячить вблизи поместья, рисковать. Ради чего? Все эти клады не стоили такого риска. Он мог заработать гораздо больше, исполнив очередной заказ на убийство. Весь расчет Гурова строился на привязанности киллера к своему древнему роду, на его сентиментальности, гордости за предков. А это была материя ненадежная, и Гуров не хотел дергать людей впустую, устраивать ловушку, в которую, скорее всего, никто не попадется. «Лучше я один буду охотиться за этой тенью, — думал он. — И неужели я не справлюсь с одним убийцей, пусть даже и опытным? И не таких орлов ловили».

А потому, отпустив управляющего и постояв немного на обрыве, сыщик не торопясь направился к гостинице. Он зашел в свою комнату и взял табельное оружие. После чего свет оставил включенным (пусть киллер, если он следит за домом, думает, что сыщик остается в своей комнате), а сам подошел к комнате Лидии Ждановой, тихо открыл дверь и проскользнул в комнату.

Он не спешил включать свет. Сначала он подошел к окну и тщательно задвинул шторы. Человек, наблюдавший за окнами гостиницы (если такой человек был), не должен был увидеть силуэт мужчины в окне — тогда бы он ни за что не полез в комнату, он бы понял, что тут засада. Поэтому сыщик задернул шторы и только после этого включил свет. Потом он быстро прошелся в стороне от окна, так, чтобы снаружи, из темноты, нельзя было различить, что за человек находится в комнате. Затем он отошел от окна и долго, минут двадцать, к нему не подходил. Затем взял принесенный из своего номера фен, сел недалеко от окна и стал делать движения, которые совершает человек, когда сушит волосы после душа. Какие там волосы, длинные или короткие, снаружи, конечно, нельзя было различить. Но мужчины редко сушат волосы после душа, а женщины это делают всегда. Поэтому Гуров старательно изображал «графиню», занятую сушкой волос. Потом отошел от окна, погасил свет и стал ждать.

Он понимал, что ждать ему придется долго — может быть, до самого утра, и ничего в итоге не дождаться. Но пока он относился к своей засаде серьезно. А если он относился к ней серьезно, то к визиту «охотника» надо было приготовиться. Гуров запер дверь на ключ. Затем разобрал постель и стал сооружать «спящую». Для этого он использовал свою куртку и все полотенца, которые нашел в душевой. Довершением картины стало одеяло, которым он накрыл «лежащего человека». После этого он занял позицию в другом углу комнаты — там, где его нельзя было увидеть от входа, сел на стул и стал ждать.

Да, он понимал, что ожидание может затянуться. Поэтому он старался расслабиться, не находиться все время в напряжении. Он закрыл глаза; со стороны могло даже показаться, что он заснул. Однако сыщик ни на минуту не терял контроля над ситуацией. Он слышал все, что происходит за дверью комнаты. Правда, ему мешали звуки банкета, доносившиеся с первого этажа, но он умел отделять ненужный шум от того, что его в данный момент интересует. Он сидел, ждал и слушал.

Так прошло около двух часов. Звуки банкета постепенно стихли. Еще какое-то время слышались возбужденные голоса гостей, расходившихся по своим комнатам, но потом затихли и они, и в гостинице наступила полная тишина. «Он должен прийти сейчас, — подумал Гуров. — Сейчас и еще в течение пары часов его можно ждать. Если не придет до пяти — значит, не придет вообще».

Так прошло еще полчаса. А затем сыщик различил за дверью едва различимый звук. Кто-то крался по коридору, подходил все ближе. Вот еще несколько шагов… Вот он уже стоит за дверью… А затем он услышал знакомый звук, который ни с чем нельзя было спутать: неизвестный вставил в замочную скважину ключ и поворачивал его. «Так я и знал! — успел подумать сыщик. — Значит, ключи от комнат есть не только у управляющего. А может, сам управляющий и передал дубликаты ключей киллеру? Ладно, эту возможность я обдумаю позже…»

Замок тихо щелкнул, дверь без скрипа отворилась. И так же тихо, без малейшего звука, Гуров встал со стула и достал свой верный «Макаров». «Буду стрелять в руку, — пронеслось у него в голове. — Стрелять придется, ничего не поделаешь — этот Штерн окрика не испугается. Но только в руку…»

Неизвестный шагнул в комнату и остановился в дверях. Гуров его не видел — вошедшего закрывала створка двери. А человек, стоя в дверях, разглядывал комнату. Но что он мог увидеть в темноте? Гуров ждал, что неизвестный сделает еще пару шагов к кровати, закроет дверь и включит свет. А может быть, он не станет включать верхний свет, а воспользуется фонариком — не важно. Важно, что тогда он будет весь виден, и можно будет произвести задержание.

Так прошла минута. Ну, вот сейчас он шагнет вперед… Но вместо этого неизвестный вдруг шагнул назад и захлопнул дверь. Гуров услышал звук ключа, который повернулся в замке. Он запер за собой дверь! Сыщик кинулся к двери, вставил в отверстие ключ, который держал наготове — но не тут-то было. Ключ нельзя было вставить в скважину, потому что неизвестный оставил свой ключ в замке с наружной стороны. Скорей, скорей — ведь он сейчас уйдет! Сыщик сделал шаг назад и с размаху ударил всем телом о дверь. Дверь затрещала, но выдержала. Еще раз, сильней! Он бросил свое тело на дверь, вложив в удар всю злость на противника, всю ярость по поводу сорванной операции. Дверь затрещала и распахнулась, Гуров выскочил в коридор. Мимоходом он успел подумать, что в этот момент представляет собой прекрасную мишень. Однако стрелять было некому, коридор второго этажа был пуст.

Внизу распахнулась и хлопнула, закрываясь, входная дверь. «Сейчас он ее тоже запрет», — сообразил сыщик. Скатился по лестнице вниз и повернул налево, в сторону кухни. Там есть вторая дверь! Он пробежал через кухню, больше всего боясь поскользнуться на лужах воды, распахнул дверь кухни и выскочил наружу.

Фонари все так же светили, освещая пространство вокруг гостиницы своим мертвенным светом. И в этом свете Гуров сразу же увидел незнакомца: темная фигура человека мелькала уже недалеко от стены леса. Человек спешил укрыться в лесу, человек спешил уйти. Гуров кинулся в погоню. Он не стал кричать «Стой!» или «Стрелять буду! Полиция!» — он понимал, что это бесполезно, только кто-нибудь в гостинице проснется. И стрелять он не хотел — ведь неизвестный пока что не пускал в ход оружие. И потом, расстояние было уже довольно приличное, шансов попасть в убегающего почти не было. Сыщик мог надеяться только на силу ног, на то, что он сможет догнать незнакомца, пока тот не скроется в лесу.

И он кинулся в погоню. Давно он так не бегал! Он бежал, как в юности на стометровке, он мчался из последних сил. И он потихоньку догонял, расстояние между ним и неизвестным сокращалось. Если бы лес был дальше, если бы у Гурова было в запасе еще метров триста! Но этих трехсот метров у него не было. Гуров увидел, как темная фигура достигает первых деревьев, мелькает среди них — а потом скрывается в лесу.

Когда сыщик добежал до леса, никого уже не было видно. Он пробежал еще несколько метров, уже по инерции, и остановился. Убегавшего не было слышно. То ли он умел скользить между деревьев, словно мышь, то ли остановился и стоял, поджидая сыщика. В таких условиях бежать дальше было равносильно самоубийству. С таким же успехом он мог крикнуть человеку, затаившемуся в чаще: «Стреляй, гад! Вот он я!» — и после этого идти вперед, ожидая получить пулю в лоб. Стрелять киллер Штерн умеет, он не промахнется. И на этом расследование, проводимое полковником Гуровым, закончится — начнется уже другое расследование, относительно обстоятельств смерти полковника Гурова…

Можно было только гадать, куда сейчас направится неизвестный. Он мог заранее выбрать в лесу еще один крохотный клочок, где можно расстелить спальник, и провести там остаток ночи. А мог направиться к дороге, где его где-нибудь на обочине ждала машина. А мог переправиться через Оку…

«Да, у него, возможно, есть еще одна база в этих местах, — сообразил сыщик. — Более удобная, чем просто место под кустом, более удобная, чем палатка. Там можно хранить какую-то одежду, оружие, там можно отдохнуть. И завтра мне нужно будет отыскать эту сторожку. Может быть, получится там встретить и схватить этого Штерна? Там у меня будет преимущество в том, что он не знает, что мне известно о сторожке. Там он должен считать себя неуязвимым. Да, там у меня будет преимущество внезапности…»

Однако хотя сыщик уже размышлял о том, что будет делать днем, пока что он не спешил уходить с того места, где находился. Он полагал, что его враг может попытаться еще раз проникнуть в гостиницу, чтобы убить Лидию Жданову. Поэтому Гуров выбрал дерево покрупнее, возле которого удобно сидеть, присел, опираясь о ствол, и стал ждать рассвета. И, сидя таким образом, он решал вопрос: как киллер догадался, что в комнате «графини» на него приготовлена засада? «Может быть, у меня “тело лежащего” получилось недостаточно похожим на тело человека? — думал он. — А может быть, дело не в виде этого “тела”, а в том, что от него не исходило никаких звуков? Может быть, Штерн обладает отличным слухом? Ведь спящий человек всегда производит какой-то шум, хотя бы от глубокого дыхания. А мой “спящий” не дышал, и Штерн это услышал. В общем, эта неудача операции доказывает, что я имею дело с очень сильным и опытным противником. С ним всегда надо быть в состоянии полной мобилизации, с ним нельзя полагаться на удачу».

Так Гуров просидел под деревом около двух часов. В половине шестого стало светать, лес уже перестал быть слитной черной массой, в которой ничего нельзя разобрать. Можно было пройти вперед хоть сто, хоть триста метров, осмотреть окрестности. Но Гуров твердо знал, что искать здесь киллера бесполезно — он ушел дальше, спрятался в своем убежище — скорее всего, за Окой. И надо готовить новую операцию, уже на том берегу реки. «Но сначала я все же посплю пару часов, — решил сыщик. — Иначе я буду как зомби какой, ничего не буду соображать. Посплю — а потом отправлюсь искать сторожку».

И он пошел в гостиницу, в свою комнату.

Глава 16

Больше всего Гуров в этот момент боялся, что случится еще что-то, что помешает ему поспать хотя бы короткое время. Ему мог встретиться хозяин поместья или управляющий, у которого возник срочный вопрос к сыщику, какая-то проблема. Или раздастся звонок от капитана Иванова или еще от кого-то из коллег.

Но ничего такого не случилось, и Гуров без проблем смог добраться до своей комнаты. Здесь он первым делом запер дверь, для верности еще придвинул к ней стул, затем отключил телефон, занавесил окно, чтобы ему не мешало встающее солнце, — и лег спать. Он дал себе команду спать четыре часа, до девяти утра. И эту команду он выполнил. Когда он открыл глаза, за окном светило неяркое сентябрьское солнце, за дверью, если прислушаться, можно было различить голоса уже проснувшихся людей. В общем, день полностью вступил в свои права.

Сыщик встал, побрился и пошел в столовую. Он внезапно ощутил сильный голод и сообразил, что вчера практически ничего не ел — не до того было. Он пришел в столовую вовремя — завтрак был в самом разгаре. Народу в столовой было полно, стоял шум от множества разговоров. Гости праздника весело обсуждали вчерашний день, выставку, на которой некоторые приобрели картины молодых художников. Обсуждали — но уже вполголоса — и гибель барона Лохвицкого, а также загадочное исчезновение знатной гостьи, графини Соколовой.

Гуров сел в стороне от других и всем своим видом показывал, что не собирается вступать в разговоры и что-то обсуждать. Однако собравшиеся на праздник были люди ушлые, не робкого десятка, и несколько человек подходили к сыщику и спрашивали его о бароне и графине. Гуров всем давал стандартный ответ: да, барон был убит, что послужило причиной убийства — неизвестно, ведется расследование. Что касается графини Соколовой, то она предпочла уехать из поместья, потому что здесь ей было тяжело оставаться после гибели ее друга, барона.

Так Гуров смог отделаться от всех любопытных. Но от хозяина поместья, банкира Силантьева, нельзя было отделаться такими ничего не значащими словами — он многое знал и хотел узнать еще больше. Он подсел к Гурову за стол, пожелал приятного аппетита, а затем наклонился к сыщику через стол и тихо произнес:

— Управляющий Денис сказал мне, что ночью слышал какие-то странные звуки. Словно кто-то в середине ночи бегал по коридорам. А еще он, когда встал, не смог открыть входную дверь гостиницы. Ему пришлось выйти через кухню. И тогда он обнаружил, что входная дверь заперта снаружи, причем ключ так и торчит в замке. Вы мне не скажете, что это все значит?

— Почему же, скажу, — отвечал Гуров, доедая рыбу и подвигая к себе тарелку с жарким. — Но сначала я хотел бы, чтобы вы, Валерий Николаевич, ответили мне на один вопрос. Вы знали, что в стенах дворца последний из князей Соколовых спрятал клад?

— Ну я, конечно, слышал эту байку, — отвечал Силантьев. — Но кто же придает значение таким байкам? Ведь это просто сказка. А почему вы спрашиваете?

— Потому что это важно для расследования убийства барона, — отвечал Гуров. — И еще один вопрос. От кого вы узнали о графине Соколовой, о том, что она готова приехать на ваш праздник? Как вы узнали, что она вообще существует?

— Откуда я узнал о графине? — повторил банкир вопрос сыщика. — Дайте вспомнить… Кажется, мне о ней рассказал мой друг Дима Лянский. Он встретился с графиней в Дубае и был ею совершенно очарован. Я в то время как раз только что приобрел эту усадьбу князей Соколовых. И когда я услышал о том, что на свете существует наследница этих князей, я сразу этим заинтересовался. Во-первых, меня интересовал юридический вопрос: может ли эта дама претендовать на мое имение? Я обратился к очень знающим юристам, и они объяснили, что никаких оснований для таких претензий нет. И тогда у меня остался только один вопрос: согласится ли знатная наследница рода Соколовых приехать на мой праздник, и если согласится, во что мне это обойдется? Я узнал адрес электронной почты графини и вступил с ней в переписку. Мы довольно быстро пришли к соглашению — и вот графиня здесь. То есть теперь она уже не здесь, но она приезжала, и это весьма подняло рейтинг моей усадьбы.

— Да, ведь для вас важнее всего рейтинг… — покачал головой Гуров. — Что ж, господин Силантьев, у меня больше нет к вам вопросов. Могу сообщить, что я у вас еще немного побуду здесь — видимо, до конца сегодняшнего дня. А потом уеду. Я не создам вам проблем своим присутствием?

— О чем вы говорите, Лев Иванович? — воскликнул миллионер. — Какие могут быть проблемы? Я вам очень благодарен за ваше участие, я выражаю свою признательность… Вы можете здесь оставаться и сегодня, и завтра, и сколько угодно. Но позвольте — ведь вы так и не ответили на мой вопрос о событиях сегодняшней ночи! Что все это значило?

— Это значило, что этой ночью я проводил операцию по поимке убийцы барона Лохвицкого, — отвечал Гуров. — К сожалению, операция не удалась, убийца пока что не пойман. У меня есть основания полагать, что он бродит где-то в окрестностях усадьбы. Поэтому и вам, и вашей жене, и вашим гостям нужно соблюдать осторожность. Впрочем, гости сегодня разъедутся…

— Да, все гости должны уехать еще до обеда, — сказал хозяин усадьбы. — Но позвольте… Если здесь в окрестностях бродит опасный убийца, то как же мы? Вы сегодня уедете, и мы останемся без всякой защиты? Тогда мы с женой тоже уедем!

— Как вам угодно, — отвечал на это Гуров. — Я попробую сегодня справиться с этим убийцей. Если мне не удастся его задержать, то, во всяком случае, ему здесь станет некомфортно. И я надеюсь, что он сам отсюда уйдет. Но вы сами решите, как вам быть.

На этом беседа закончилась. Озадаченный хозяин усадьбы удалился к себе в дом — видимо, ему хотелось рассказать жене Лене о том, что он узнал от сыщика. А Гуров доел жаркое, потом еще отдал должное салату и десерту, выпил две чашки кофе — и только тогда понял, что он утолил голод и готов к дальнейшим действиям.

Ему не хотелось спускаться к реке и пересекать ее на глазах многочисленных гостей праздника. Поэтому он немного подождал, пока гости разъедутся. Впрочем, ждать пришлось совсем недолго: сразу после завтрака знатные гости миллионера Силантьева засобирались по домам. Автостоянка заполнилась людьми, несущими сумки; хлопали дверцы машин, открывались и закрывались багажники. Одна за другой дорогие иномарки отъезжали от гостиницы, и спустя пару часов на стоянке остались только старенькая машина Гурова да еще парочка столь же скромных автомобилей — видимо, они принадлежали управляющему и повару. Крутой джип Силантьева стоял отдельно, возле хозяйского дома.

Вот теперь Гуров решил, что настала пора осуществить новую операцию, которую он назвал для себя просто «Сторожка». Он надел спортивный костюм, засунул в кобуру верный «Макаров», взял фонарик, ключ, полученный от управляющего, а также отмычку (кто его знает, что там за замок в этой сторожке?) и спустился к реке.

Лодка, о которой ему рассказал управляющий Денис, стояла на месте. Гуров осмотрел замок и не нашел следов того, чтобы кто-то открывал этот простенький замок с помощью отмычки. Он открыл замок, проверил весла, установил их в уключины, после чего сел и оттолкнулся от берега. Слабое течение Оки подхватило лодку и понесло ее вниз. Однако Гуров знал, что ему нужно вверх, нужно грести против течения. Он развернул лодку и принялся грести.

Когда-то в юности он неплохо греб, но с тех пор прошло немало времени. Прошло минут двадцать, и сыщик почувствовал, что устал. К счастью, плыть было недалеко. Прошло еще несколько минут, он миновал еще один поворот реки и увидел на правом берегу маленький причал. Видимо, это был тот самый причал, о котором говорил управляющий. Гуров пристал к нему, нашел на носу лодки цепь и обмотал ее вокруг причального столба. Запер лодку на замок и уже стал искать глазами тропинку, которая привела бы его к сторожке, когда вдруг заметил кое-что другое. В стороне от причала, среди густых кустов он заметил какой-то предмет. Сыщик продрался через кусты — и увидел маленькую надувную лодку. Она была привязана веревкой к ближайшему дереву, на дне лодки лежало весло. «Кажется, я был прав, — подумал Гуров. — Кто-то сюда плавает. И этот кто-то не хочет, чтобы о нем знали».

Он вернулся на причал, нашел тропу, которая уходила прочь от реки, и двинулся по ней. Тропа миновала полосу леса, вывела его в поле, пробежала через два овражка и снова привела к зарослям. Это была роща старых дубов. «Наверное, это та самая дубовая роща, о которой говорил управляющий, — сообразил сыщик. — Значит, скоро появится сторожка…» Он пошел медленнее, прислушиваясь и вглядываясь в заросли. Так он прошел еще метров сто, и впереди открылась поляна. На ней стоял дом — и сразу было видно, что этот дом был построен давно. Он производил очень внушительное впечатление, хотя был небольшой. Ясно, что это была та самая сторожка, которую искал Гуров. Она была построена из красного кирпича — того же кирпича, из которого был сложен дворец князей Соколовых. Дверь сторожки была закрыта. В окнах сохранились стекла, и вообще сооружение выглядело вполне жилым.

Да, сторожка выглядела жилой, и ее обитатель мог находиться дома. Поэтому Гуров не стал выходить на поляну. Вместо этого он вернулся назад на тропу и пошел влево, прямо через лес. Он шел, обходя поляну кругом и наблюдая за домом сквозь листву. Он все ждал, не мелькнет ли в окне чей-то силуэт, не удастся ли заметить еще какой-то признак жизни. Но ничего такого пока не было видно.

Так сыщик дошел до другого края поляны. Здесь ему дорогу преградил небольшой овражек, по дну которого протекал ручей. Пройдя немного вдоль овражка, сыщик обнаружил родник. Он обогнул его и пошел дальше. Так он обошел вокруг всей сторожки и снова вышел к тропинке, к тому месту, откуда впервые увидел дом.

Теперь ему надо было принять решение. Можно было устроить здесь засаду и ждать обитателя дома. Если он находился внутри, то рано или поздно должен был выйти. А если он был в отлучке, то должен был, наоборот, вернуться. А можно было попробовать открыть дверь и войти внутрь. Если обитатель дома находится внутри… что ж, придется вступить с ним в бой. А если его нет, можно устроить засаду внутри дома. Такая засада имела гораздо больше шансов на успех. Если попытаться схватить киллера здесь, на тропинке, он наверняка попробует убежать. А бегает он быстро — в этом Гуров уже имел возможность убедиться.

«Что ж, была не была — попробуем осмотреть этот памятник старины внутри, — решил Гуров. — А то убийца опять от меня убежит, и где его тогда искать, неизвестно». И он решительно двинулся к дому.

Он шел, все время следя за окнами, все время ожидая выстрела. Шаг, еще шаг… Но за окнами никто не появлялся. Вот дом уже совсем близко… И наконец Гуров добрался до двери. Подергал руку — дверь, как и полагается, была закрыта. Он достал ключ, полученный от управляющего, вставил его в замочную скважину, нажал… Ключ не поворачивался. Гуров попробовал вставить его иначе, нажал еще раз… Результат был тот же. Сыщик было сунул руку в карман за отмычкой, но потом передумал. «Если дверь закрыта на засов, отмычка мне не поможет, — подумал он. — Может быть, тот, кто здесь живет, не пользуется дверью? Может, он попадает в дом другим путем?»

И он снова двинулся в обход дома, но теперь не вдали, в лесу, а идя вплотную к дому. Он прошел вдоль боковой стены, в которой не было никаких окон, повернул, оказался возле задней стены. Сюда выходили два окна. Гуров попробовал толкнуть раму одного окна — безрезультатно. Проделал то же самое с другим — и снова без толку. Попробовал заглянуть в окна, разглядеть, что там, внутри, но из этого ничего не вышло — изнутри окна были закрыты плотными шторами. Он прошел вдоль другой боковой стены, ничего там не нашел и снова вернулся к двери. Здесь он убедился, что и окна в лицевой стороне дома тоже закрыты изнутри шторами, так что ничего нельзя разглядеть.

«Что же получается? — недоумевал Гуров. — Не дом, а какой-то склеп. Может, он там внутри сидит? Закрыл дверь на засов и сидит? Но нет, на киллера Штерна такое не похоже. Ведь он не знает, что я один. А что, если сейчас мне на помощь целая рота оперативников подоспеет? Тогда он уже не сможет убежать, дом возьмут штурмом. Значит, есть какой-то вход, который я не заметил. Может, он входит через крышу, через чердачное окно?»

Гуров отошел на несколько шагов и снова, уже в третий раз, двинулся в обход сторожки. Теперь он внимательно смотрел на крышу. Да, чердачное окно там было, но очень маленькое, человеку там было трудно пролезть. И потом, как добраться до этого окна? Лестницы нигде не видно… Но если не на крыше, тогда, может быть, вход находился внизу, на уровне земли?

И Гуров в четвертый раз пошел обходить сторожку. И на этот раз он нашел то, что так долго искал. В задней стене сторожки он заметил небольшой люк. По цвету он почти не отличался от стены, находился возле самой земли — вот почему сыщик не разглядел его за первые три осмотра.

Гуров взялся за скобу, потянул люк вверх — и он неожиданно легко, без скрипа поднялся. Рядом виднелся подходящий камень. Гуров подпер им люк и посветил фонариком внутрь. Он увидел короткую узкую лесенку, которая вела в подвал. Разглядел он и пол этого помещения. Тогда он пролез в люк, а затем вынул камень, откатил его в сторону и опустил люк.

Теперь сыщик очутился в темноте. Он вновь зажег фонарик и посветил по сторонам. Да, он находился в подвале. Вдоль стен стояли какие-то ящики и бочки, по виду очень ветхие, едва ли не столетние. В другом конце подвала виднелась другая лестница, пошире и подлиннее. Гуров направился к ней. Лестница закончилась дверцей, за которой, очевидно, было главное помещение сторожки. Видя, как хитроумно нынешний обитатель сторожки оборудовал вход, сыщик был готов к тому, что и эта дверь окажется закрыта и надо будет искать еще один обходной путь. Однако он ошибался. Он толкнул дверь, и она легко откинулась в сторону. Гуров поднялся еще на несколько ступеней и оказался внутри.

Он стоял в довольно большой комнате. В ней было четыре окна, и, хотя все они были закрыты плотными шторами, все вместе они давали достаточно света, чтобы осмотреть помещение. Хотя, собственно, осматривать было почти нечего. Из мебели здесь имелся только старый дубовый стол, стоявший посередине. В углу Гуров разглядел скатанный спальный мешок, а на стене — вбитые крючки, на которых висели несколько курток и плащей. Сыщик не увидел никаких банок, тарелок, вообще никакой посуды, никаких следов приготовления пищи и удивился: что же, выходит, обитатель сторожки ничего не ест?

Но еще сильней его заинтересовали бумаги, лежавшие на столе. Это были карты, десятки разных карт. Здесь имелись карты местности разного масштаба, от крупного до самого мелкого. На них можно было увидеть дворец, гостиницу, дом хозяина поместья миллионера Силантьева, лестницу к реке, набережную… Показан был и лес, окружавший поместье, причем в нескольких местах в этом лесу были сделаны особые отметки. Возможно, это были места, где киллер останавливался до того, как открыл убежище в сторожке. А еще Гуров увидел на столе подробный, тщательно вычерченный план дворца. Некоторые помещения были обведены красным фломастером, и почти все эти отмеченные помещения были зачеркнуты. «Здесь он уже побывал, он тут все осмотрел», — догадался сыщик. Одно помещение было выделено особо — его обвели фломастером дважды. Присмотревшись, Гуров опознал это место — это была та самая комната за сломанной лестницей, где был убит барон Лохвицкий. «Да, я был прав, — думал Гуров, разглядывая этот план. — Киллер остался здесь, потому что располагает сведениями о втором кладе. Он будет его искать, пока не осмотрит все отмеченные на карте помещения до последнего. Но где он сейчас? Если он не взял карту с собой, значит, отправился не на поиски клада, а по каким-то другим делам. Да и глупо было бы лазать по дворцу в середине дня, на глазах у хозяев. Видимо, он планирует отправиться туда ночью. Что ж, надо подождать до ночи. К вечеру он должен сюда вернуться».

Приняв такое решение, Гуров продолжил осмотр помещения. Отодвинув скатанный спальный мешок, лежавший в углу, сыщик обнаружил под ним кусок пола, который имел такой вид, словно его тщательно чистили. Присмотревшись, Гуров заметил швы, отделявшие этот кусок от соседних досок. Тогда он достал нож, поддел кусок доски и вытащил его. Открылось углубление, в котором лежал какой-то сверток, завернутый в темную материю. Сверток выглядел как шкатулка, и сыщик готов был обрадоваться этой находке. «Неужели он оставил здесь клад, который отобрал у барона? — подумал он. — Да, в таком случае он обязательно должен сюда вернуться. Ведь эта вещь ему очень дорога…» Он вытащил сверток из укрытия и развернул материю. Однако в ней оказалась не старинная шкатулка с драгоценностями, а небольшая коробка. Открыв крышку, Гуров увидел оружие. В коробке лежали два пистолета — австрийский «Глок», отдельно от него лежал глушитель, и итальянская «Беретта». Здесь же лежали две коробки с патронами. «Ничего себе арсенал! — подумал сыщик. — А ведь он с собой тоже наверняка что-то взял. Может быть, где-то и винтовка лежит?» И он продолжил осмотр помещения. Недалеко от двери он обнаружил коробку, а в ней — газовую горелку, маленький ковшик и кое-какие запасы еды: чай, сахар, шоколад. Таким образом, выяснилось, что обитатель сторожки что-то ест — просто он очень неприхотлив в еде и обходится малым. Винтовки Гуров не нашел — то ли киллер взял ее с собой, то ли у него не было такого оружия.

Осмотрел сыщик и дверь и выяснил, что она действительно закрыта на засов, так что ключ никак бы ему не помог. После этого Гуров взглянул на часы. Они показывали час. До вечера оставалось еще много времени. Обитатель сторожки мог вернуться в любую минуту; надо было срочно решить, где и как устроить засаду. Еще раз обойдя все помещение, Гуров решил устроиться возле окна слева от входной двери. Он устроил в занавеске небольшую щель, через которую была видна тропинка, которая выводила на поляну. Сыщик рассчитал, что его противник выйдет по тропе на поляну, потом пойдет вокруг дома, чтобы спуститься по лазу в подвал. А Гуров за это время успеет спуститься туда раньше его, и как только киллер спустится вниз, оглушит его и закует в наручники. Ну а уже потом можно будет беседовать.

Был еще, правда, другой вариант — отодвинуть засов, отпереть дверь и ждать. И когда киллер пойдет в обход дома, выскочить наружу и напасть на него там, на лужайке. Гуров даже опробовал этот вариант на практике: он отодвинул засов, отпер дверь и вышел. Все прошло нормально, дверь открывалась легко. Но противник Гурова обладал острым слухом, он мог расслышать звук открываемой двери и сразу броситься бежать. А бегать за ним сыщик не хотел.

Поэтому он остановился на варианте с подвалом. Несколько раз проделал путь от двери к подвальному окну — получилось быстро и легко. Правда, когда он спускался в подвал, там сама собой загоралась лампочка — видимо, где-то здесь был установлен датчик, который реагировал на движение. Лишний свет Гурову был ни к чему, поэтому он выкрутил лампочку, и теперь ничто не загоралось, ничто не могло помешать дождаться киллера и задержать его.

И сыщик принялся ждать. Он хорошо умел это делать; умение часами дожидаться врага было, можно сказать, частью его профессии. Чтобы определить, сколько прошло времени, ему даже не нужно было смотреть на часы — он видел, как перемещается по комнате полоса света из-за штор, и так определял, сколько времени прошло. Так наступило три часа, потом пять, шесть… Начало смеркаться, и Гуров стал тревожиться — а что, если киллер сегодня вообще не придет? Что, ему так и дожидаться в сторожке? Но ведь он обещал Валерию Силантьеву, что он сегодня уедет. А что, если хозяин поместья, видя, что сыщик пропал, поднимет тревогу, заявит, что его надо искать?

Так он ждал, размышлял, сомневался, а между тем все больше темнело. И вдруг… вдруг Гуров заметил, как качнулась ветка осины, росшей на краю поляны, и на тропе мелькнул силуэт человека.

Глава 17

Это был высокий мужчина, пожалуй, выше самого Гурова. Он был одет в черный спортивный костюм и куртку с капюшоном, который почти полностью скрывал его лицо. Впрочем, Гуров все равно не смог бы разглядеть его лицо, потому что человек только мелькнул на краю поляны, а затем повернулся и двинулся в обход дома, в ту сторону, где находился лаз в погреб.

Сыщику нельзя было медлить ни секунды! Стараясь не шуметь, Гуров повернулся и побежал к лестнице, ведущей в подвал. Скатился по лестнице вниз и устроился слева от лаза. Отсюда ему удобнее было нанести удар правой рукой по человеку, который сейчас сюда спустится. Все свои движения Гуров заранее проверил, потренировался и теперь ждал, когда появится обитатель сторожки.

Вот сейчас, сейчас… Ему показалось, что он слышит шаги там, наверху. Сейчас отодвинется люк, и появится его противник…

Однако прошла минута, потом вторая — и никто не появлялся. Гуров услышал звук, как будто по земле волокли что-то тяжелое. И затем люк, ведущий в погреб, заскрипел от навалившейся на него тяжести. И еще что-то на него сверху навалили, и еще. Это могло означать только одно: киллер каким-то образом догадался о приготовленной для него засаде и теперь заваливал подвальный вход, чтобы сыщик не мог покинуть дом таким образом. Следовало немедленно выскочить из дома обычным путем, через дверь! И Гуров кинулся наверх. Он отодвинул засов, повернул ключ в замке, толкнул дверь… Но дверь не открылась. У сыщика снова было ощущение, что она закрыта на засов — на этот раз снаружи. А еще он услышал какой-то шорох, как будто к двери приваливали что-то, что царапало дверную створку.

И вдруг Гуров понял, что именно делает его противник. Он заваливал стены сторожки ветками! Он складывал вокруг дома огромный костер — вот что он делал! А когда он сложит свой костер, он его подожжет и превратит сыщика в утку, запекаемую на дровах.

Гуров кинулся к окну, выходившему на задний двор. Рванул задвижку на окне — она не поддалась. Рванул створку на другом окне — тот же результат. Между тем он услышал снаружи характерный треск, и в ту же минуту его ноздри уловили запах дыма. Да, киллер зажег ветки, которые успел натаскать к стенам сторожки. Он намеревался сжечь своего противника, который не давал ему покоя, достал его даже в этом секретном убежище. Он готов был пожертвовать своими картами, оружием, другими вещами, лишь бы избавиться от сыщика, который буквально взял его за горло.

Разбираться, почему окна не открываются, было некогда. Тогда Гуров сделал так: он изо всех сил ударил по раме заднего окна, так что рама треснула, из окна посыпались стекла. Однако расширять дыру, вылезать из окна не стал. Вместо этого он немедленно перебежал к передней стене и там нанес по оконной раме удар еще большей силы, так что часть рамы вылетела наружу. И после этого, не медля ни секунды, бросился головой вперед, прямо в разгорающийся у стен огонь.

Он так сделал, потому что понимал, что киллер будет караулить его как раз у задней стены, где он пробовал окна в последнюю очередь. Киллер не мог находиться возле двух стен одновременно. Важно было его обмануть, выиграть хотя бы пару секунд. И Гуров выиграл эти две секунды. Он упал прямо в горящие у стен дома ветки, тут же откатился в сторону, вскочил и бросился под защиту леса. Вслед ему ударил выстрел, и потом — еще один. Да, «Глок» и «Беретта» были не единственным оружием киллера, у него еще кое-что с собой имелось. Второй выстрел частично попал в цель — острая боль обожгла ухо, Гуров ощутил на лице что-то горячее, влажное. Но он уже находился под защитой деревьев, а значит, был в равном положении со своим противником. И верный «Макаров» уже был у него в руке. Правда, он пока не видел своего врага. Где же он?

Чтобы это определить, Гуров сменил позицию — он бросился вправо и укрылся за соседним стволом. Тут же из-за правого угла дома ударил выстрел. Мимо, пока что мимо! Зато Гуров теперь знал, где находится его враг. Он сделал еще один рывок правее — надо было занять такую позицию, с которой стала бы видна вся правая стена дома и киллер уже не мог бы за ней укрыться.

Однако его враг тоже понял, чем ему угрожает маневр сыщика. Он даже не стал стрелять. Просто когда Гуров занял новую позицию и увидел всю правую сторону дома, там не было никого. Он опять не знал, где находится его враг.

Между тем огонь разгорался, от него уже занялась крыша сторожки, вся поляна была окутана клубами дыма. Иногда в дыму становилось трудно дышать. Но иногда внезапно налетевший ветер сносил дым в сторону, и тогда сторожка делалась видна. И все это происходило в густевших сумерках, где с каждой минутой становилось темнее. Игра в «казаки-разбойники», которой занимались Гуров и его противник, в этих условиях становилась вдвойне более рискованным делом. Но отказаться от этой игры Гуров не мог — долг побуждал его использовать все возможности для поимки преступника. И киллер Штерн по своим соображениям тоже не хотел прекращать этот поединок.

Сыщик понимал, что его враг сейчас находится на другой стороне дома. Куда лучше двигаться — обойти сторожку спереди или сзади? А может быть, вообще следует углубиться в лес и оттуда посмотреть, где находится враг? Гуров выбрал этот вариант. Он отступил на два шага назад и двинулся в обход дома, идя под защитой деревьев.

Так он миновал переднюю сторону дома и уже собирался поворачивать, как вдруг какое-то шестое чувство заставило его посмотреть не направо, в сторону дома, а вперед. И он ясно увидел впереди среди деревьев знакомый силуэт человека в черном спортивном костюме. Киллер тоже решил обойти дом по лесу! Они все время принимали похожие решения, они были похожи по тактике проведения поединка. В этих условиях победа одного и поражение другого зависели от какой-то случайности — от того, что один оступится, а другой нет, или от того, что один лучше другого видит в сумерках.

И сейчас они одновременно увидели друг друга. Оба укрылись за ближайшими стволами деревьев, и оба одновременно выстрелили. Пуля, выпущенная киллером, содрала кору клена рядом с виском сыщика. Пуля Гурова вошла в ствол березы рядом с головой киллера. И тут же оба сделали рывок, меняя позицию. И еще раз прозвучало по выстрелу с каждой стороны.

Вот теперь можно было обратиться к противнику, потребовать от него капитуляции. И Гуров крикнул:

— Сдавайся, Штерн! Тебя пока еще ни в чем серьезном не обвиняют! Не усугубляй свою вину! Сдавайся! Все равно тебе не уйти, лес окружен оперативной группой! Скоро они будут здесь!

Конечно, это был блеф, но ведь Штерн этого не знал. Наоборот, он должен был поверить этой информации, потому что кто бы мог подумать, что Гуров отправится на задержание опасного преступника один, никого не поставив в известность?

Так что Гуров рассчитывал, что его обман сработает. И он сработал, но неожиданным образом. Со стороны киллера раздался еще один выстрел, а потом — еще один. Стрелял киллер метко, Гурову приходилось стоять за своим кленом по стойке «смирно», чтобы ему не продырявили плечо или колено. Выглядывать из-за дерева при этом не было никакой возможности. А когда он решился выглянуть, то новых выстрелов не последовало. Гуров перебежал на другое место — и снова в него никто не стрелял. Тогда он бросился вперед, к тому дереву, возле которого недавно видел противника. Он бежал, все время ожидая выстрела в упор, но его не было. Сыщик добежал до места — и выяснил, что там никого нет. «Он сбежал! — вспыхнула мысль в голове сыщика. — Пока я отсиживался за деревом, он успел скрыться!»

Гуров бросился в погоню. Погоня осложнялась тем, что сумерки окончательно сгустились, вечер превратился в ночь. В такое время даже просто бежать по лесу было трудно. А бежать, не зная, где скрывается враг, все время ожидая выстрела — это было почти самоубийство. Тем не менее Гуров пошел на этот риск, потому что понимал, что больше у него не осталось мест, где бы он мог устроить засаду на киллера, мог надеяться его поймать.

Так он добежал до Оки, до самого причала. И обнаружил, что с берега исчезли обе лодки — и та, на которой он приплыл, и маленькая лодочка, стоявшая в кустах. Цепь, которой Гуров приковал свою лодку, была на месте, но теперь она держала не лодку, а обломок лодочного борта. Киллер выломал часть борта, а потом, как видно, столкнул лодку в воду, и она уплыла, уносимая течением.

Дальше бежать было некуда. Гуров сел на берегу, размышляя — переплыть ли ему реку вплавь или позвонить хозяину усадьбы Валерию Силантьеву и попросить прислать помощь. Но тут у него за спиной, там, где стояла сторожка, раздались звуки сирен пожарных машин и рев двигателей. Как видно, пожар в сторожке заметили с того берега и вызвали пожарных из ближайшего города.

Гуров встал и направился назад, к сторожке. Надо было спешить: надо было предупредить пожарных о том, что в доме находится оружие и патроны. Ну а потом можно было надеяться, что, закончив тушить пожар, пожарные увезут его из этого пустынного места. Он шел и думал о том, что ему нужно выстраивать новую стратегию поиска киллера Штерна. Было совершенно ясно, что после схватки возле сторожки киллер покинет окрестности поместья. Ведь он едва не попал в засаду, а в результате пожара в сторожке он потерял все хранившееся там имущество — оружие, личные вещи, а главное — карты поместья и дворца. Такие потери нельзя восстановить за несколько часов, на это понадобится время, а главное — техника, которой здесь нет. Кроме того, киллер должен был понять, что у него появился опасный противник, который от него не отстанет.

«Да, теперь он перенесет свою деятельность в Москву, — размышлял Гуров. — А что касается поместья, то сюда он обязательно вернется, но позже, когда о нем забудут. Так что мне тоже надо ехать в Москву».

Размышляя таким образом, он вернулся к сторожке, возле которой хлопотали пожарные, раскатывали шланги. В тушении пожара принимали участие два расчета, и один уже начал заливать здание водой. Гуров отыскал командира расчета и сообщил ему о найденных в сторожке патронах. Также он договорился, что, когда тушение закончится, пожарные перевезут его на другой берег.

Оставшееся время сыщик провел, наблюдая, как пожарные борются с огнем. Попутно он размышлял о том, каким образом его противник догадался о приготовленной ему засаде. Гуров пришел к выводу, что, скорее всего, у киллера была устроена сигнализация. Он вспомнил, что в подвале загоралась лампочка, когда он туда спускался. Возможно, лампочка загоралась не только внутри, но и снаружи — просто он об этом не знал. Подумав об этом, сыщик понял, что его противник еще хитрей и опасней, чем он полагал раньше.

В усадьбу он добрался лишь к часу ночи. После пребывания в зоне пожара было совершенно необходимо принять душ. А после этого сыщик рухнул на кровать и заснул мертвым сном. Он не давал себе команду проснуться к определенному часу, вообще не ставил себе никаких задач. Эта страница в расследовании, связанном со старинным кладом, была перевернута, завтра все следовало начать с чистого листа.

Глава 18

В Москву сыщик вернулся уже к вечеру. И первое, что ему сообщила жена, когда он вошел в квартиру, — что ему с утра уже несколько раз звонил его друг Стас Крячко.

— Стас сказал, что пытался до тебя дозвониться, но твой телефон был недоступен, — сказала Мария. — А еще он велел тебе передать, если ты мне позвонишь, чтобы ты срочно с ним связался — у него для тебя есть важные новости.

Гуров сообразил, что Крячко, скорее всего, не смог до него дозвониться, когда он был в сторожке и вообще на другом берегу Оки — видимо, там не действовала сотовая связь. И он срочно набрал номер друга.

— Ага, вот и ты, наконец! — услышал он голос Крячко. — Сам делает мне запрос, отрывает меня от дел, а сам в этой время отключает телефон и наслаждается отдыхом на природе…

— Ничего я не отключал, — стал оправдываться Гуров. — Просто я находился в зоне, где нет связи. И я там не наслаждался отдыхом, а пытался задержать киллера, о котором я тебе в прошлый раз рассказывал.

— И как, задержал? — осведомился Крячко. — Киллер уже в наручниках, сидит в Бутырках?

— К сожалению, нет, — вынужден был признать Гуров. — Я устроил на него засаду, но он из нее успешно ускользнул и самого меня чуть не поджарил в этой сторожке, где я его ждал. При встрече я тебе обязательно расскажу подробности этой истории, а сейчас скажи, что такое важное ты хотел мне срочно сообщить. Есть какие-то новости в связи с генералом Аркадьевым?

— Да, есть такие новости, — отвечал Крячко. — Самая важная новость состоит в том, что наш «крот» оказался хлипким. На первом же допросе он признался, что действительно поставлял информацию, как он выразился, «одному серьезному человеку». Это признание он сделал в рамках сделки со следствием.

— И в чем же состоит эта сделка? — спросил Гуров.

— Она состоит в том, что Аркадьев деятельно раскаивается в содеянном, — начал объяснять Крячко. — Рассказывает обо всех заказах, которые получал, называет суммы, которые ему за это выплачивали. Называет киллеров, которым он передавал те или иные заказы. Что касается Штерна, который тебя интересует, то Аркадьев на вчерашнем допросе рассказал все, что знает о киллере и о тех людях, которые искали с ним встречи, хотели заказать кого-то из своих конкурентов. Называет все имена, номера телефонов, места встреч. А за это он получает гарантию, что он не получит наказания, связанного с реальным лишением свободы.

— И ты веришь, что имена, которые он назвал, будут реальными именами реальных людей? — усомнился Гуров. — Кто ему мешает все это выдумать?

— Конечно, такая возможность существует, — согласился Крячко. — И мы будем тщательно проверять полученную информацию. И кое-что мы уже проверили, и информация подтвердилась. Поэтому я тебя и разыскивал. Я считаю, что полученные от Аркадьева сведения могут стать основой для твоего расследования.

— А что именно Аркадьев рассказал о Штерне? — заинтересованно спросил Гуров.

— Вот теперь мы подошли к сути вопроса, — сказал Крячко. — Слушай внимательно. Генерал-двурушник сообщил, что один торговец иномарками, действующий на теневом рынке, заказал ему найти человека, который бы убил крупного автодилера и владельца сети автосалонов Михаила Зубрилова. И что он, Аркадьев, передал этот заказ Штерну.

— Вот оно что… — медленно произнес Гуров.

Сообщенная Крячко информация действительно имела важнейшее значение для расследования. В последние полгода в полицию поступали сигналы о нападениях на автомагазины, принадлежащие Михаилу Зубрилову. И сам автодилер приносил в полицию заявление о том, что кто-то осуществляет слежку за ним и его близкими. Но тогда установить злоумышленников не удалось. В полиции исходили из того, что идет конкурентная борьба и это конкуренты Зубрилова ставят ему палки в колеса. Теперь же эти события представали в ином свете.

— Да, вот именно, «вот оно что», — повторил Крячко вслед за другом. — Ты можешь прямо сейчас связаться с Зубриловым, узнать у него подробности, а затем выстраивать вокруг него сеть, в которую должен попасться твой киллер. Ну не мне тебя учить, как осуществляются подобные операции. В общем, я тебе все рассказал, теперь очередь действовать за тобой.

— Да, теперь очередь за мной, — согласился Гуров. — Спасибо, Стас.

— Но ты совсем не исчезай с горизонта, — сказал ему на прощание Крячко. — Держи меня в курсе событий. Мне интересно, что у тебя получится с этим твоим киллером. Кроме того, для меня это имеет и практическое значение. Поскольку я теперь помогаю расследовать весь клубок дел, связанный с генералом Аркадьевым, информация о покушении на Зубрилова тоже будет относиться к этим делам.

— Хорошо, я буду держать тебя в курсе, — пообещал Гуров.

После чего убрал телефон и задумался. У него не было сомнений, с чего начать. Разумеется, сначала ему надо было встретиться с предполагаемой жертвой покушения, то есть с автодилером Михаилом Зубриловым. Надо было тщательно изучить образ жизни этого человека, узнать состав его семьи, расписание их дел, маршруты передвижения… Множество самых разнообразных сведений надо было собрать, чтобы найти уязвимое место, в котором киллер захочет нанести удар по своей жертве. Этим уязвимым местом может стать жилье — квартира или особняк миллионера, может оказаться его офис или ресторан, в котором тот любит ужинать. А еще убийца может зайти с другой стороны, со стороны близких. Гуров знал такие случаи: киллер нападал не на саму жертву, а на кого-то из его близких. Например, похищал ребенка и требовал выкуп. А когда богатей привозил выкуп, киллер убивал и его самого, и его сына или дочь (чтобы избавиться от свидетеля, который мог его опознать). А еще и деньги забирал.

В общем, Гурову предстояло собрать всю информацию, какая требовалась для организации охраны миллионера. Только он хотел не охрану выстроить, а поймать убийцу. А это означало, что он должен был все опасные участки закрыть, но один такой участок оставить. Чтобы организовать там засаду на охотника, превратить этого охотника в дичь. Это была сложная задача, Гуров с такими сталкивался редко. Но несколько подобных случаев в его практике все же было, опыт имелся.

При этом сыщик понимал, что в одиночку он эту задачу не решит. Тут требовался целый отряд оперативных работников, которые должны были наблюдать за разными пунктами, за несколькими людьми. Такой отряд сотрудников ему мог предоставить только руководитель главка генерал Орлов. А значит, надо было ехать в главк, идти на доклад к Орлову, рассказать ему об убийстве, которое произошло в поместье миллионера Силантьева, об истории с «графиней» Соколовой и киллером Штерном… Однако, подумав, Гуров решил, что встреча с генералом будет у него все же на втором месте. Сначала следовало познакомиться с объектом заказа, Михаилом Зубриловым, с его домом, с членами его семьи. Так он мог определить число сотрудников, которые были ему необходимы. И только после этого можно будет беспокоить генерала. Поэтому Гуров полистал свою телефонную книгу, нашел номер Зубрилова и позвонил ему.

Естественно, на звонок ответил секретарь миллионера. И так же естественно, что сыщик не стал посвящать этого человека в подробности того дела, по которому хотел видеть владельца сети автосалонов. Он даже не стал называть себя — просто сказал, что «Михаила Федоровича хочет видеть полковник полиции по важному делу». Кто знал, а не окажется ли секретарь миллионера связан с киллером Штерном? А киллер уже знает фамилию Гурова…

Прошло две или три минуты, и голос секретаря произнес:

— Сейчас с вами будет говорить Михаил Федорович.

«Звучит так, словно “сейчас с вами будет говорить президент”», — успел подумать Гуров, и тут в трубке раздался другой голос, сухой и деловитый, который спросил, по какому вопросу его хочет видеть полиция.

— Я не хотел бы говорить об этом деле по телефону, — отвечал Гуров. — Но уверяю вас, что оно важно не столько для нас, сколько для вас. Вопрос касается вашей личной безопасности. Я мог бы зайти к вам в офис, но, может быть, будет правильней, если вы придете на Петровку?

— Я не против того, чтобы прийти к вам, — отвечал миллионер. — Но есть еще один вариант. Может быть, я подъеду к вашему главку, вы сядете в мою машину, и мы побеседуем где-нибудь на нейтральной почве?

— Что ж, такой вариант тоже не исключается, — согласился сыщик. — Продиктуйте марку и номер вашей машины, и я в нее сяду. Во сколько вы подъедете?

— Через час вас устроит? — спросил миллионер. — Если устроит, то машина черный «Ягуар», номер «111».

Спустя час Гуров стоял у подъезда родного главка и ожидал машину магната. Тот подъехал ровно в назначенный срок, сыщик сел в машину, и они тронулись с места.

— Вот теперь давайте знакомиться, — сказал сыщик, повернувшись к человеку на соседнем сиденье. — Меня зовут полковник Лев Гуров, и я разыскиваю убийцу, который берет заказы на уничтожение разных людей из верхнего слоя бизнеса. Сегодня я узнал, что очередной жертвой должны стать вы. Вот почему я искал встречи с вами.

— Теперь я понимаю, — кивнул Зубрилов.

Это был невысокий сухопарый человек в очках. Внешность у него была совсем не такая, к какой Гуров привык, имея дело с миллионерами и миллиардерами. Скорее Михаил Федорович Зубрилов был похож на ученого, профессора.

— Да, теперь я понимаю, почему вы искали встречи со мной. Хотя скорее я должен был бежать к вам, искать защиты.

— Да, вы больше моего заинтересованы в том, чтобы я поймал этого киллера, — согласился Гуров. — Ведь опасность угрожает не только вам — часто при таких заказах убивают и близких людей жертвы. Но у меня свой интерес в этом деле: я уже почти неделю гоняюсь за этим человеком, и он дважды ускользал от меня. Для меня его арест — дело чести. Так что давайте считать, что мы оба одинаково заинтересованы в успехе и у нас есть причина, чтобы сотрудничать. Меня интересует ваша жизнь, ее организация. Ваш дом, ваши близкие, ваши и их привычки, распорядок дня… В общем, все, что относится к вашей жизни. Тут важна каждая мелочь. Учтите: наша беседа может затянуться. И если мы будем беседовать здесь, в машине, то можем объехать всю Москву за время разговора.

— Понимаю… — протянул Зубрилов. — В таком случае у меня есть предложение. Давайте поедем ко мне домой, поговорим там. Заодно вы ознакомитесь с моим домом, с моей семьей. Ведь эти сведения вам тоже нужны? Вот все сразу и сделаем.

И он приказал водителю ехать домой. По дороге миллионер стал объяснять, что за место, в котором он живет.

— Это не пресловутая Рублевка, как вы могли подумать, — сказал он. — Хотя, в общем-то, наш поселок недалеко, и по стилю это та же самая Рублевка. Называется наш поселок Новый город или «Московский Новгород» и расположен к юго-востоку от Рублевки. Поселок охраняемый, просто так в него не въедешь, не войдешь. У ворот сидит охрана, она всех спрашивает: куда идете, к кому.

— Что ж, это, конечно, затрудняет задачу киллера, — сказал Гуров. — Хотя люди этого склада не знают слова «нельзя». Он может что-нибудь придумать, чтобы обмануть охрану, и устроить себе пункт наблюдения прямо возле ваших окон. Но я, конечно, учту наличие охраны.

Они ехали минут сорок, и вот впереди показалась череда роскошных особняков, окруженных высоким забором. По всему протяжению забора возле него росли цветы, декоративные кусты, и поэтому все это место не казалось каким-то аналогом тюремной зоны. Наоборот, было ощущение, что ты попал в парк.

Вот показались ворота поселка. Здесь виднелась будка охраны, шлагбаум и сразу два охранника, один из которых сидел в будке, за пультом, а другой прохаживался возле шлагбаума. При виде машины Зубрилова оба охранника подтянулись, шлагбаум поспешно поднялся, и машина проехала в поселок. Теперь по обе стороны улицы Гуров видел особняки, один роскошней другого. Некоторые из этих построек выглядели как настоящие дворцы — хоть сейчас помещай такой дворец в каталог памятников архитектуры.

Таким «памятником архитектуры» оказался и дом самого Зубрилова, возле которого остановился «Ягуар». Прежде всего Гуров обратил внимание на то, как много в этом доме стекла. Широкие окна, стеклянные двери… Даже входная дверь выглядела как стеклянный фонарь, хрупкий и изящный. Нет, этот дом совсем не походил на крепость.

Хозяин дома повел гостя к крыльцу, но Гуров задержался.

— Подождите, мне надо осмотреться, — сказал он.

И, встав возле дома миллионера, он оглянулся вокруг. Дом напротив зубриловского тоже был очень богатый, но попроще, без такого обилия стекла. Весь цоколь этого дома был отделан гранитом, дверь была, кажется, дубовая.

— А здесь кто живет? — спросил сыщик, указав на это здание.

— Здесь живет мой сосед, специалист по биржевым операциям Дмитрий Львович Бронштейн, — отвечал Зубрилов. — Очень известный в деловых кругах человек, недавно основал собственный банк «Стальбанк».

— А слева от Бронштейна кто? — продолжал расспрашивать Гуров. — А там, справа? А слева и справа от вас?

Хозяин дома называл одно за другим имена богатых и сверхбогатых людей, которые были его соседями. И только получив подробные разъяснения о соседях, Гуров согласился пройти в дом. Здесь его ожидало царство цветов, ваз и картин. Опять создавалось впечатление, что ты попал не в жилой дом, а во дворец, и сейчас появится экскурсовод и проведет для тебя экскурсию по этим прекрасным помещениям.

Однако вместо экскурсовода перед гостем появилась миловидная молодая женщина. На вид ей можно было дать не больше двадцати четырех-двадцати пяти лет. Глаза у нее были голубые, а когда она улыбалась, становилась просто красавицей.

— Моя жена Наташа, — представил ее Зубрилов.

— Это вся ваша семья? — спросил Гуров.

— Нет, почему же? — ответил миллионер. — У нас есть сын Егор, ему пять лет, и дочь Виолетта, или просто Летта, ей четыре года. Летта дома, на втором этаже, занимается рисованием с учительницей. А Егора дома нет — он в спортивной школе, занимается конной выездкой.

— Понимаю… — задумчиво произнес сыщик. — А вы, — обратился он к хозяйке, — наверно, занимаетесь с детьми? Вряд ли вы часто выходите из дома…

— Почему же? — возразила Наталья Зубрилова. — Каждый день выхожу. Я закончила институт по курсу дизайна и сейчас принимаю заказы, оборудую дома и парки в Москве и в Подмосковье. А еще я занимаюсь волонтерской деятельностью, закупаю и развожу продукты по благотворительным столовым, по домам, где принимают бездомных.

— И вы одна ездите в Подмосковье?

— Да, одна. Водитель мне не нужен, я хорошо вожу.

— Я имел в виду не водителя, а охранника, — объяснил Гуров. — Видимо, муж не успел вам объяснить, зачем я пожаловал к вам в дом. Дело в том, что вашему мужу угрожает опасность. Был сделан заказ профессиональному киллеру на его уничтожение. А это значит, что опасность угрожает не только ему самому, но и всем членам его семьи.

Он повернулся к миллионеру.

— Я ни в коем случае не хочу посягать на занятия ваши и вашей супруги, — сказал он. — Но ездить ей одной куда-то в пригород смертельно опасно. Это просто недопустимо! Вам надо уже сегодня нанять нескольких охранников, чтобы они, сменяясь, охраняли вашу жену и детей. Вас самого, я надеюсь, охраняют?

— Вы имеете в виду, охраняют ли меня днем? — уточнил миллионер. — Да, у меня есть двое служащих, их мне прислали из охранного предприятия «Крепость». Они меня сопровождают в поездках днем.

— А ночью? Кто охраняет ваш дом ночью?

— А зачем его ночью охранять? — удивился Зубрилов. — Вы же видели, какая у нас охрана на въезде. Сколько мы здесь живем, я не слышал, чтобы в поселке были какие-то ЧП. У нас очень надежная охрана по всему периметру, тут мышь не проскочит!

— Очень хорошо, что здесь не было никаких ЧП, — сказал на это Гуров. — Но вас вряд ли порадует, если первое ЧП в вашем поселке случится с вами. Вам обязательно — слышите, обязательно! — нужно увеличить штат охраны. И меньше проводить времени по вечерам в освещенных помещениях, которые проглядываются из соседних домов или с улицы. Теперь позвольте такой вопрос: у вас в доме есть еще входы и выходы, кроме парадного?

— Да, у нас есть выход в сад, — отвечала Наташа. — Идемте, я вам его покажу.

Они прошли через гостиную, миновали коридор, кухню, повернули, и хозяйка толкнула небольшую дверь. Гуров увидел ухоженную лужайку, окруженную цветниками.

— Это я громко так сказала «сад», — заметила хозяйка. — У нас здесь всего три дерева растет. Но все равно мы с Мишей рады, что у нас есть такой клочок зелени. Летом мы любим здесь сидеть, пить чай…

Гуров вышел в этот крошечный садик, оглядел его. От соседних участков его отделял не забор, а низкая изгородь из декоративных кустов. Проникнуть сюда постороннему ничего не стоило.

— А эта дверь, через которую мы сюда вышли, она по ночам запирается? — спросил сыщик.

— Нет, знаете, не всегда, — призналась Наташа. — Кухня — это мое хозяйство, а я человек беспечный, не обращаю внимания на запоры…

— И напрасно, — заявил Гуров. — Давайте прямо сейчас заведем новый порядок в этом деле. Сейчас мы вернемся в дом, и вы запрете дверь, а я за этим прослежу.

Они вернулись в дом, и хозяйка принялась искать ключ от двери. Оказалось, что у ключа не было своего постоянного места, он валялся где попало. В итоге ключ нашелся на кухне, Наташа заперла дверь, после чего Гуров вытребовал у нее молоток, гвоздь, собственными руками вбил этот гвоздь в притолоку и повесил на него ключ.

— Вот, теперь на ближайшую неделю пусть здесь будет закрыто, — сказал он. — Потом, когда мы избавимся от угрозы со стороны убийцы, можете снова вести себя беспечно, как вы привыкли. Можете сидеть по вечерам, пить чай, а может быть, и что-то крепче чая. Но пока что вам лучше находиться под защитой стен.

Решив вопрос с наймом охранников и изоляцией от участка, Гуров принялся обследовать дом. Он облазил его весь, от подвала до чердака. Прошел по всем комнатам, проверил, как закрываются окна. И полностью его требованиям по безопасности отвечал только чердак — и то сыщик потребовал, чтобы хозяева завтра же отпилили нижнюю часть чердачной лестницы.

— Сейчас кто угодно может подойти к вашему дому и взобраться по этой лестнице на чердак, — объяснил он. — Чердачное окно у вас, правда, крепко закрыто. Но ведь можно с крыши по веревке спуститься на уровень второго этажа и забраться в какое-то открытое окно. А у вас каждое второе окно было открыто — толкни створку, и оно распахнется. Так нельзя! Вы должны осознать, что вам всем угрожает опасность.

— Что же, нам превратить наш милый дом в крепость, прямо по английской пословице? — протестовала Наташа Зубрилова.

— Да, точно так вы и должны сделать, — твердо отвечал сыщик. — Именно что крепость! И на входе должен стоять часовой, а пара дозорных пусть ходит по крепостной стене. Да, скажите мне вот еще какую вещь: в доме много слуг?

— Нет, их совсем нет, — заявил Зубрилов. — Мы живем довольно скромно и обходимся своими силами. Моя жена сама готовит, а также бо́льшую часть еды мы заказываем, пользуемся доставкой. Раз в неделю приходит бригада уборщиков, проводим уборку. Сад у нас, как вы видели, совсем маленький, так что мы оба за ним ухаживаем, и наших сил хватает. Так что слуг у нас нет. Единственное исключение — мой водитель Сергей.

— Это хорошо… — медленно произнес Гуров, обдумывая сказанное. — Но… Значит, вы часто пользуетесь доставкой?

— Да, каждый день, — подтвердила Наташа.

— А кто открывает доставщикам дверь дома?

— Я или муж, кто ближе к двери.

— А как доставщиков пропускают на КПП?

— Мы заранее сообщаем туда о том, что ждем заказ, и они пропускают. В поселке все так делают. Это очень удобно.

— Да, конечно, это удобно… — согласился сыщик. — Только…

Перед его глазами явственно возникла картина: как киллер Штерн, одетый в униформу одной из фирм доставки, въезжает на самокате в поселок, звонит у двери дома Зубриловых, а когда ему открывают дверь, достает пистолет и убивает хозяев. А потом беспрепятственно скрывается.

— Это, конечно, удобно, — повторил он. — И прежде всего это удобно киллеру. С этого момента этот порядок нужно решительно поменять. Дверь доставщику может открыть только охранник. И рядом с ним в этот момент должен находиться еще один его коллега. Да, и вот еще что: все пакеты обязательно нужно проверить, прежде чем внести в дом. А еще лучше полностью отказаться от доставки. Пусть кто-то из вас покупает еду в городе и сам привозит.

После этого сыщик вернулся в гостиную, внимательно осмотрелся и сказал:

— Что ж, кажется, я тут все проверил. И вот что я вам скажу: вам очень повезло, что киллер еще не успел здесь побывать раньше меня. Ему ничего бы не стоило выполнить заказ и убить вас. Теперь ему это будет сделать труднее, если вы выполните все мои рекомендации. Итак, сегодня же вы должны нанять не меньше десятка охранников. Всегда держать закрытой заднюю дверь. Не стоять подолгу у окон, особенно если дело происходит ночью, а комната хорошо освещена и вас хорошо видно. Оберегать детей, не отпускать их без охраны. Скажите, Михаил Федорович: вы будете следовать моим рекомендациям?

— Да, конечно! — отвечал Зубрилов. — Я полностью с вами согласен и сделаю все, что вы сказали.

— А еще постоянно держите контакт со мной, — сказал Гуров. — Завтра же я подключу к этому делу еще группу людей из нашего главка. У меня будет заместитель, вы будете держать связь также с ним. Ну, кажется, все. Ваш водитель сможет подбросить меня до главка?

— Разумеется! — отвечал миллионер. — Сейчас я скажу Сергею.

Глава 19

Сидя на мягком сиденье машины миллионера, Гуров размышлял над тем, что увидел в его доме. «Его дом — никакая не крепость, а какая-то клетка, в которой жертву выставили под удар убийцы, словно нарочно туда поместили, — думал сыщик. — Ему просто повезло, что я явился в его дом раньше киллера. Если бы Штерн прибыл в его поселок вчера, скорее всего, сегодня Зубрилов был бы уже мертв. И мне пришлось бы ждать другой возможности устроить охоту на убийцу. А сейчас эту охоту вполне можно устроить. Для этого надо закрыть все лазейки для проникновения киллера в дом, оставить только одну — и там, возле этой лазейки, организовать засаду. Что же лучше сделать такой лазейкой?»

И сыщик принялся перебирать все возможности, которые прямо сейчас мог использовать Штерн. Например, он мог стрелять в свою жертву через окно. Откуда? Ведь у Зубрилова богатые соседи, они следят за своими домами и не позволят какому-то проходимцу использовать их верхние этажи для покушения. Ну и не надо использовать этажи. Достаточно заранее наметить точку, откуда стрелять, потом явиться в поселок со стремянкой в руках, под видом электрика, установить эту стремянку в нужном месте — и готово.

Это один способ. Второй, даже более легкий — использовать службу доставки. Перехватить очередного курьера, который направляется к Зубриловым, взять у него форменную одежду, корзину с едой и постучаться в дверь дома жертвы. А затем один-два выстрела — и дело сделано.

Еще можно использовать заднюю дверь, выходящую в сад, войти в дом через нее и сделать свое дело. Можно взобраться по чердачной лестнице. Можно напасть на детей миллионера, когда они едут на занятия, или на его жену, когда она ездит по своим волонтерским делам. Да что говорить! У убийцы просто бездна возможностей. Какую же из них оставить, использовать ее для засады? Может быть, доставку? Ждать убийцу в холле, и когда он позвонит в дверь, его здесь будет ждать не беспомощный миллионер, а группа оперативников… Да, но тогда придется пожертвовать доставщиком — скорее всего, его убьют или искалечат, чтобы завладеть его амуницией. Нет, это не годится. Или использовать возможность стрельбы сквозь окно с помощью стремянки?

«А что, если киллер использует не стремянку, а сумеет проникнуть в дом одного из соседей? — подумал сыщик. — Мы будем ждать рабочего с лестницей, а он в это время будет сидеть рядом с нами и смеяться над нашей засадой. И даже если Зубрилов последует нашему совету и не будет сидеть возле освещенного окна, то из дома-то он когда-то должен выйти! И в этот момент раздастся выстрел…»

Так Гуров и не успел ничего придумать за то время, пока ехал до главка. Еще по дороге он позвонил в приемную Орлова и сообщил секретарю, что ему необходимо срочно увидеть руководителя главка. Так что, когда он доехал до родного учреждения и поднялся в кабинет шефа, там его уже ждали.

— Проходи, проходи, садись, — приветствовал его генерал Орлов. — Садись, рассказывай, как ты там охранял большого друга полиции Валерия Николаевича. Как у него во дворце убили его дорогого гостя, какого-то барона, и самого Силантьева, по его словам, чуть не отправили на тот свет…

— Самого Силантьева на тот свет никак не могли отправить, товарищ генерал, — возразил обиженный Гуров. — Он находился под моей защитой, и поверьте, я приложил все усилия, чтобы задержать убийцу. Но он оказался слишком ловким типом, сумел уйти. А что касается этого так называемого «барона», то он на поверку оказался ловким мошенником, который явился на праздник к Силантьеву, чтобы украсть драгоценности, спрятанные в развалинах дворца. Так что теперь, товарищ генерал, передо мной стоит задача обезвредить этого киллера уже здесь, в Москве. Собственно, я за этим к вам и пришел.

— Да знаю я о твоих усилиях там, в «Высоком», — сказал Орлов. — Это я шучу насчет угрозы жизни Силантьева, ты не обижайся. А он мне сильно жаловался, надо сказать, что его драгоценная жизнь была поставлена под угрозу. Да еще сторожку какую-то у него сожгли в ходе следственных действий… Ладно, пусть его, Силантьева. Говори, что тебя сейчас ко мне привело.

— Привел все тот же убийца Штерн, которого я пытался поймать на Оке, — объяснил Гуров. — Полковник Аркадьев на допросе показал, что этот киллер получил заказ на убийство бизнесмена Михаила Зубрилова. Я хочу, во-первых, защитить гражданина Зубрилова и его домашних от угрозы, а во-вторых, воспользоваться этой возможностью и задержать наконец этого международного убийцу.

— Засаду на него хочешь устроить, что ли? — уточнил генерал.

— Да, товарищ генерал, хочу его поймать на месте преступления, — подтвердил сыщик. — Я только что побывал у Зубрилова дома, осмотрел все. Это не дом, а решето, заходи кто хочешь, стреляй с любого угла. Я уже дал указания хозяину, что он должен сделать, чтобы обезопасить себя и семью. Но ведь мы хотим еще и поймать убийцу! А это я в одиночку сделать не могу. Мне нужна оперативная группа, человек пять. И среди них должен быть толковый помощник, который сможет заменить меня на одном из направлений.

— Что ж, раз нужна группа, я тебе ее дам, — отвечал Орлов. — Но в первую голову надо определить тебе этого самого помощника. Знаешь что? Дам я тебе капитана Зайцева. Он, конечно, парень еще молодой, но очень толковый. А уже он наберет группу оперативников. Ты его знаешь?

— Слышал о нем от Крячко, но лично встречаться не приходилось, — отвечал Гуров.

— Ну так вот сейчас встретишься, — сказал генерал. — Ты иди к себе в кабинет и жди там. Я ему позвоню и дам приказ. Он к тебе явится, там и познакомитесь.

И Гуров отправился к себе в кабинет ждать обещанного начальника оперативной группы. Ждать ему пришлось недолго. Уже минут через десять в дверь постучали, и вошел крепкий молодой парень среднего роста.

— Капитан Зайцев прибыл по приказу начальника главка! — доложил он. — Поступаю в ваше распоряжение. Какие будут приказания?

— Пока что приказание одно: скажи, как тебя зовут, садись вот сюда к столу и слушай, что я буду рассказывать, — сказал Гуров.

— Меня зовут Сергей, — отвечал капитан. — Слушаю вводную, товарищ полковник.

— Вводная такая, — начал Гуров. — Перед нами стоит задача обезопасить от нападения семью бизнесмена Михаила Зубрилова, а еще — постараться арестовать киллера, который будет покушаться на бизнесмена. А теперь слушай, что мы знаем об этом убийце, о его методах и возможностях, а также об условиях, в которых нам придется выполнять нашу задачу.

И Гуров стал рассказывать капитану все, что знал о международном киллере Борисе Штерне. Рассказал о его знатном происхождении, о том, что этот человек ведет свой род от князей Соколовых. Поведал о странной парочке, явившейся на праздник открытия старого дворца — «бароне Лохвицком» и его спутнице «графине Соколовой». О том, как «барон» откуда-то достал карту дворца, на которой было обозначено место клада, как он с помощью этой карты нашел клад — и был убит Штерном там же, во дворце.

— Я попытался задержать Штерна там же, в имении «Высокое», — сказал в завершение Гуров. — Но он оказался очень ловким и догадливым противником. Очень опасным противником! И сейчас этот противник перебрался в Москву и хочет убить бизнесмена Зубрилова. И тут я надеюсь его поймать. Я пока одного не решил — где лучше устроить засаду: в одном из соседних домов, если Штерн решит устроить там площадку для стрельбы, или ловить его, когда он явится в дом под видом курьера доставки. В любом случае тебе надо будет создать оперативную группу из пяти сотрудников. Они должны будут пройти по домам соседей Зубрилова. Скажем, это будет сделано под видом проверки безопасности. Дескать, нам стало известно, что грабители планируют обчистить ваш дом и дома ваших соседей, и мы смотрим, как ваш дом защищен от проникновения. Ты уже знаешь, из кого будешь набирать такую группу?

— Да, у меня есть на примете несколько человек, с которыми мы вместе участвовали в операциях по задержанию опасных бандитов, — отвечал Зайцев. — Я прямо сейчас могу их собрать — конечно, если они не участвуют в каком-то задании, — и привести сюда, в ваш кабинет. Тут вы с ними и познакомитесь.

— Хорошо, действуй, капитан, — согласился сыщик. — Я буду ждать вас здесь.

На этот раз ему пришлось ждать немного дольше, около получаса. Но вот в кабинет один за другим вошли пятеро оперативников. Капитан Зайцев представил их Гурову. Трое из них — Денис Баландин, Владимир Сухоруков и Юрий Тицкий — были рядовыми, а двое — Егор Сухарев и Александр Никитин — сержантами. Стульев на всех не хватало, так что рядовым пришлось постоять. Гуров дал им задания на сегодня, до завтрашнего утра.

— Баландин, Тицкий и Сухоруков прямо сейчас отправятся домой к Зубрилову и возьмут на себя охрану детей бизнесмена, — сказал он. — А сержанты обойдут соседей бизнесмена и осмотрят места, откуда киллер мог бы произвести прицельный выстрел по своей жертве. О том, что речь идет о покушении на Зубрилова, говорить ни в коем случае не нужно. Скажете, что руководство московской полиции опасается разбойных нападений на богатые особняки. Все найденные опасные места запомните, можно даже составить план таких мест. Заодно спросите хозяев, не обращался ли к ним в последнее время какой-нибудь электрик, или отделочник, или еще какой-нибудь мастер с предложением провести какие-то работы в этих местах. Если хозяева скажут о таком предложении, немедленно звоните капитану или сразу мне. Таким образом мы закроем самые узкие места в нашей обороне. А уже потом будем думать, как от обороны перейти к нападению и изловить нашего увертливого киллера. И вот еще что. Осматривая соседние дома, заодно постарайтесь найти место, откуда ночью можно было бы незаметно вести наблюдение за домом Зубрилова. Этой ночью вы будете нести там дежурство. Дежурить будете по очереди, по четыре часа. Человек, свободный от дежурства, может отдохнуть в доме миллионера — я ему позвоню, предупрежу о вашем визите. А завтра в восемь утра явитесь сюда, в мой кабинет. Доложите о результатах вашего осмотра, заодно наметим план на завтра. Задание понятно?

— Да, товарищ полковник, нам все ясно, — один за другим ответили оперативники.

— В таком случае идите и выполняйте, — скомандовал Гуров.

Оставшись наедине с капитаном, он сказал ему:

— А мы с тобой, капитан, займемся периметром поселка Новый город. Нам надо посмотреть, насколько бдительно несет службу охрана на въезде, а также что представляет из себя забор, который окружает поселок. Для этого мы переоденемся электриками, возьмем стремянку, кошки, пару мотков провода и отправимся туда. Охране скажем, что проверяем энергоснабжение поселка — а то, дескать, в последнее время нагрузка на сети резко возросла, возможно, надо будет протянуть новый кабель. Объяснение правдоподобное, думаю, оно вопросов не вызовет. А мы залезем сначала на один столб поблизости от КПП, потом на другой, на третий… И так осмотрим всю территорию, выявим опасные места. Сейчас отправимся в одно энергетическое предприятие, тамошний начальник меня знает, даст нам все необходимое.

И уже спустя час два «электрика» подъехали на простенькой «Гранте», на боку которой значилось название энергетического предприятия, к проходной поселка, в котором жил Зубрилов. Легенда об осмотре кабельных сетей, изложенная охране, не вызвала у охранников никаких вопросов, и оперативники приступили к работе. Перемещаясь с одной позиции на другую, они наблюдали за делами на пропускном пункте. Движение там было очень оживленное, жители поселка то въезжали в него, то выезжали. Но ни одна посторонняя машина не могла проследовать в поселок, чтобы ее не осмотрели охранники.

— С этим у них, кажется, все в порядке, — заключил Гуров, когда встретился с капитаном у подножия очередного столба. — Не скажу, что тут мышь не проскочит, но слон явно не пройдет незамеченным.

А еще оперативники обратили внимание на большое число курьеров доставки разных фирм, которые следовали в поселок. Ближе к середине дня, а затем ближе к вечеру эти курьеры, кто на велосипеде, кто на самокате, а кто и на машине, просто толпами следовали через КПП. Конечно, содержимое их коробок никто не проверял, и Гуров видел в этом самый уязвимый пункт защиты от киллера.

Еще одним уязвимым местом поселка являлся его забор. «Энергетики» быстро убедились, что он совсем не является непреодолимой преградой. Любой более-менее спортивный человек легко мог его преодолеть. А если выбрать место где-нибудь среди деревьев, то при этом можно было остаться незамеченным.

Осмотр поселка был закончен. Под конец «энергетики» заглянули на пост охраны, как бы просто поговорить с дежурившими там охранниками, покурить вместе. В ходе разговора Гуров заметил:

— Как много у вас этих курьеров шастает! Как вы только успеваете их всех проверять?

— Да кто же их проверяет? — удивился один из охранников. — Тут проверка простая. Курьер называет адрес, куда он следует, мы смотрим в списке — звонили нам из этого дома, чтобы пропустили доставку, или не звонили. Но иногда хозяева домов забывают нас предупреждать. А ведь курьер просто так не поедет, если заказа нет, верно? Так что мы всех пропускаем.

— Понятно… — протянул Гуров.

Ему стало окончательно ясно, что курьерская служба являлась самым опасным местом, где убийце было легче всего проникнуть в поселок и добраться до своей жертвы. И сделать с этим было ничего нельзя. Если только запретить всем жителям поселка Новый город пользоваться службами доставки… Но кто же такое разрешит? Таким образом, стало ясно, что удар по дому Зубриловых следовало ждать прежде всего с этой стороны. Хотя нельзя было исключать и попытки произвести снайперский выстрел из соседнего дома, и попытки проникнуть в особняк миллионера через сад, через заднюю дверь. Поэтому Гуров не стал отменять свое решение о ночном дежурстве оперативников возле особняка. «Киллер Штерн наверняка уже тоже побывал здесь, в поселке, — размышлял сыщик. — Он знает то же самое, что и я: что это не дом, а решето, и убить Зубрилова можно десятью разными способами. Он может воспользоваться службой доставки, чтобы действовать наверняка. Тогда он отложит свою операцию до завтра. Но он может и ускорить события и явиться в особняк миллионера сегодня ночью. Так что дежурства отменять не будем. А если сегодня ночью ничего не произойдет, значит, все решится завтра».

— Сейчас отдадим машину моему другу из теплоцентрали, — сказал он Зайцеву, который сидел за рулем. — Потом отправляемся с тобой по домам, набираться сил и отдыхать. Завтра нам всем предстоит тяжелый день. В восемь утра у меня в кабинете планерка. На нее должны явиться все, каждый получит свое задание. Но чтобы ты был в курсе, капитан: завтра будем проводить операцию по задержанию киллера.

— Где будем его ждать — на крыше соседнего дома или у входной двери, под видом курьера? — спросил Зайцев.

— Ждать надо будет и там, и там, — отвечал Гуров. — А кто где будет находиться и что делать, завтра решим.

— А как вы думаете, — спросил капитан, — если сегодня этот киллер уже был в поселке, видел нас — не мог ли он догадаться, что на него началась охота? А если он догадается об этом, то завтра уже не придет…

— Что ж, догадаться он вполне мог, он человек умный и наблюдательный, — отвечал Гуров. — А что он откажется от убийства и завтра не явится… Вот в этом я сильно сомневаюсь. Штерн — человек упертый, так просто от своих планов он не откажется. Он может придумать какой-нибудь ловкий ход, чтобы нас обмануть, — вот в это я верю. Так что нам нужно быть настороже, быть готовыми к любым неожиданностям.

Глава 20

На следующее утро в кабинете Гурова собрались все участники предстоящей операции. Принесли стулья из коридора, стоять никому не пришлось. Все сели вокруг стола и внимательно слушали Гурова.

— Действуем следующим образом, — начал сыщик. — Через пятнадцать минут выдвигаемся на объект, к девяти часам мы должны быть на месте. На этот раз роль «энергетиков» будут играть наши сержанты — Сухарев и Никитин. Они переоденутся в фирменные комбинезоны, об этом я договорился, возьмут инструменты, моток кабеля и пойдут по тем точкам, которые они осмотрели вчера и которые, на их взгляд, может выбрать киллер для снайперского выстрела по особняку. Есть там такие точки?

— Есть, товарищ полковник, — отвечал Егор Сухарев. — Мы наметили четыре таких позиции. Две находятся в доме финансиста Бронштейна, прямо напротив дома Зубрилова, а еще две — в соседних домах. Так что сразу все четыре позиции мы вдвоем закрыть не сможем…

— Хорошо, выделю вам в помощь еще Баландина с Тицким, — согласился Гуров. — Как раз все четыре позиции и закроете… Да, я еще вас не спросил: как прошло ночное дежурство в доме миллионера? Все было спокойно?

— Да, никаких происшествий не было, — отчитался Сухарев. — Никто не звонил в дверь, не ходил под окнами. В общем, все было спокойно.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — Хотя это не значит, что киллера не было в поселке. Он мог бродить где-то поблизости, выбирать место для нападения, но не приближаться к дому. Надеюсь, он вас не заметил. Вы там, случайно, не выходили во двор покурить, не стояли возле окон? Не обозначали свое присутствие?

— Нет, товарищ полковник, ничего такого мы не делали, — вступил в беседу сержант Никитин. — Мы порядок знаем.

— Хорошо, будем надеяться, что наш клиент пока ни о чем не догадывается, — заключил Гуров. — Тогда имеет смысл его ждать. И мы с капитаном Зайцевым, а также с рядовым Сухоруковым будем его ждать в доме. Я еще вчера поговорил с Наташей Зубриловой, женой миллионера. Она должна уже сейчас отправить детей в разные места — сына в спортивную школу, а дочь в сопровождении гувернантки — в образовательный детский центр. Конечно, обоих детей будут сопровождать охранники, которых успел нанять Зубрилов. А сегодня утром, часов в одиннадцать, она должна сделать заказ в одной из служб доставки. Если Штерн успел установить прослушку в доме миллионера, он узнает об этом заказе. И после одиннадцати мы можем ждать его в гости. Ну вот, кажется, и все. Вопросы есть? Если нет, все отправляются на свои посты.

Сержанты и рядовые, которым предстояло играть роль электриков, покинули кабинет первыми — ведь им нужно было успеть переодеться и добраться до поселка, чтобы снова заняться «проверкой энергетических объектов». Но и Гуров с Зайцевым и рядовым Сухоруковым тоже не медлили. Хотя визит киллера ожидался не раньше одиннадцати, но Гуров хотел учесть все возможности. Он помнил, что имеет дело с исключительно умным и опасным врагом. Штерн мог проникнуть в дом гораздо раньше одиннадцати, засесть там в засаду. И уже оттуда, из засады, расстрелять оперативников, превратив их, таким образом, из охотников в дичь.

Видимо, о том же самом думал и капитан Зайцев, потому что по дороге в поселок он спросил Гурова:

— А зачем Наталья Зубрилова сделает заказ в одиннадцать часов? Ведь ее мужа в это время не будет дома. Киллеру этот заказ не будет интересен…

— Вот тут ты ошибаешься, капитан, — отвечал Гуров. — Для него важно проникнуть в дом. Он может войти в него, когда там будет одна лишь Наталья, убить ее или взять в заложники, что для него одно и то же. И сидеть тихо, дожидаясь, пока вернется его «заказ». Сам Зубрилов действительно сейчас в сопровождении двух охранников едет к себе в банк. Я еще вчера поздно вечером связался с ним, и миллионер отчитался, что выполнил все мои рекомендации. Он нанял аж восемь человек охраны, отпилил низ чердачной лестницы, дал жене указание, чтобы не накрывала стол близко к окну… Да, он все это сделал. Но это пока не защитило его на сто процентов.

— Но ведь Штерн наверняка должен заметить все эти изменения в доме, — сказал Зайцев. — И то, что отпилили лестницу, и что появилась охрана. Мы его, можно сказать, предупредили. Можно сказать, вывесили на доме миллионера плакат «Уходи, Штерн! Тебя здесь не ждут!». Или, точнее, ждут…

— Ты не учитываешь характер нашего противника, капитан, — отвечал на это сыщик. — Я тебе уже говорил, что это исключительно упрямый человек. Он будет идти до конца. Он не откажется от заказа, даже если ему будет угрожать опасность. И дело здесь не в деньгах, которые он потеряет, если не совершит это убийство. Тут дело принципа. Мне кажется, он может догадаться, что здесь, как и на Оке, на его пути снова встал я. И Штерн готов принять этот вызов, вступить со мной в поединок. Он — человек упрямый и рисковый, поэтому он не уйдет в сторону, он примет бой.

— Что ж, мы совсем не против боя, — заметил капитан. — Мы тоже люди упрямые и рисковые.

Они специально ехали в поселок на машине без знаков, обозначающих ее принадлежность к полиции. А на въезде в поселок заявили охране, что приехали по приглашению Натальи Зубриловой, которой должны сделать в доме ремонт, — об этом Гуров заранее договорился с женщиной. Охрана с ней созвонилась, они получили разрешение на въезд и въехали в поселок. Гуров не стал парковать машину прямо возле дома миллионера; он велел рядовому Сухорукову, который сидел за рулем, остановить машину за двести метров от дома миллионера. И в дом они вошли не вместе, а порознь, с интервалом минут в десять. При этом Гурова не покидало ощущение, что за ними кто-то наблюдает. «Черт бы побрал этого Штерна! — думал сыщик. — Шагу нельзя ступить просто так, засаду нельзя организовать, как мы всегда организуем!»

Но вот наконец все участники операции собрались в доме миллионера. Занимать позицию возле входных дверей было еще рано, и Гуров решил обзвонить бойцов, которые должны были занять позиции в соседних домах. Он заключил, что сейчас, утром, не будет беды, если он сделает такой звонок, — киллер, скорее всего, еще не прибыл в поселок и не мог услышать эти звонки.

Сыщик одного за другим обзвонил сержантов Сухарева и Никитина, рядовых Баландина и Тицкого. Все они доложили, что заняли позиции, видят объект, то есть дом миллионера Зубрилова, готовы к действию. Гуров еще прошелся по дому, убедился, что задняя дверь заперта на засов, нижняя часть чердачной лестницы отпилена, окна первого этажа все закрыты. Противник ни с какой стороны не мог проникнуть внутрь. У него оставался только один способ попасть в дом: позвонить у входной двери под видом курьера, или электрика, или страхового агента и захватить хозяйку дома в заложники.

До уговоренного времени звонка в службу доставки оставалось еще полтора часа, и можно было просто расслабиться и ждать, но тут Гурову пришла в голову одна вещь, о которой он вчера совсем забыл.

— Вот что надо сделать, — сказал он своим напарникам. — Надо узнать у Натальи Сергеевны, в какую фирму доставки она будет звонить, и кому-то из нас ждать доставщика возле КПП. Ведь киллер, скорее всего, постарается убить доставщика, чтобы занять его место. Этого человека надо защитить. Кроме того, можно будет схватить киллера при попытке этого нападения. Так что я сейчас узнаю, куда хозяйка будет звонить, и вы оба — и ты, капитан, и ты, рядовой — отправитесь ближе к проходной и будете караулить доставщика.

— А не лучше ли караулить его прямо от офиса фирмы? — спросил рядовой Сухоруков. — Ведь киллер может так и сделать…

— Это было бы правильно, если бы все доставщики ехали от головного офиса своей фирмы, — возразил Гуров. — Но они работают иначе. Большинство получает очередной заказ где-то на работе. Доставят очередной заказ, тут им звонят, передают новое пожелание, и они отправляются делать покупки, а затем едут выполнять заказ. Я специально изучал их схему работы, когда расследовал одно преступление, совершенное как раз таким доставщиком. Поэтому мы не сможем отследить, откуда приедет работник, который нас интересует.

— Но есть один пункт, который доставщик не может миновать, — заметил капитан. — Это магазин. Если хозяйка закажет что-то очень специальное — например, пиццу или суши определенной фирмы, — то доставщика и нужно караулить возле фирменного магазина.

— А ведь ты прав, капитан! — согласился Гуров. — Сейчас пойду, спрошу Наталью Сергеевну, что она будет заказывать.

— Но ведь мы можем ей подсказать, что она хочет, — продолжал развивать свой план Зайцев. — Ведь сегодня речь идет не о вкусах ее и ее мужа, а о жизни и смерти. Так что она закажет ровно то, что мы ей велим. Давайте предложим ей заказать пиццу в пиццерии на улице Академика Королева. Это не так далеко отсюда. Пиццерия расположена в стороне от дороги, рядом сквер. Киллеру это место может понравиться, и он попробует там совершить нападение на доставщика.

— И снова ты прав, капитан, — согласился Гуров. — Тогда иди сам диктуй хозяйке, что она должна заказать и где.

Капитан отправился на второй этаж, где находилась Наталья Зубрилова. Спустя некоторое время он вернулся и сообщил, что заказ пиццы сделан.

— И как мы теперь поступим? — спросил он. — Кто-то из нас должен отправиться туда, к пиццерии, и следить за доставщиком, сопровождать его до самого поселка.

— Да, кто-то должен туда отправиться, — согласился Гуров. — И мне ясно, кто этот «кто-то». К пиццерии поедешь ты, Сухоруков и кто-то из сержантов, которые сейчас сидят в доме напротив. Например, Никитин. Думаю, вас троих хватит, чтобы задержать киллера.

— Вполне хватит, — убежденно заявил Зайцев. — Но как же вы? Вы ведь здесь один останетесь. И если киллер ворвется в дом, вам придется тяжело…

— Ничего, я справлюсь, — заверил Гуров. — И потом, у меня будут еще трое помощников, которые сидят на своих постах напротив дома. В крайнем случае я их позову.

На том и порешили. Капитан и рядовой Сухоруков сели в машину и поехали караулить киллера возле пиццерии. Гуров остался один. Все дела были сделаны, все опасные пункты он осмотрел. А зря суетиться, без конца ходя от двери к двери, сыщик не любил. Поэтому он сел в углу гостиной, откуда он отлично видел входную дверь, а также окно, выходящее на улицу, и стал ждать.

Так прошло три часа. Когда время приблизилось к двум, в гостиную спустилась Наталья Сергеевна и спросила, как и где сыщик будет обедать.

— Я понимаю, что вы на работе, у вас ответственный момент и вам не до еды, — сказала она. — Но ведь как-то подкрепиться вам надо, верно? Я могу сделать вам несколько бутербродов и сварить кофе. Если вам нельзя покидать гостиную, то вы можете съесть все это прямо здесь…

— А вы где и чем будете питаться? — спросил сыщик.

— Я с утра пожарила рыбу, — отвечала хозяйка. — Знаете, мы с мужем любим жареную ряпушку с вареной картошкой. Вот этим я и собираюсь обедать. И делать это буду, конечно, в столовой.

— Тогда, если не возражаете, я тоже составлю вам компанию в столовой, — заявил сыщик. — Я просто обожаю свежепожаренную рыбу с вареной картошкой. Вы не против?

— Конечно, я не против, — отвечала Наталья Зубрилова. — Но как же ваше дежурство? Я думала, вам отсюда нельзя отлучаться…

— Напрасно вы так думали, — сказал Гуров. — Конечно, когда приходит время действовать, тогда некогда думать о еде. Но я уверен, что до вечера наш противник не появится. Дом находится под нашим постоянным наблюдением, все подходы к нему перекрыты. Так почему же не подумать о еде? Мне жена постоянно напоминает, чтобы я ел вовремя и не портил желудок.

— Очень хорошо, — заключила хозяйка. — В таком случае я сейчас все приготовлю и тогда вас позову.

И действительно, спустя полчаса Гурова позвали в столовую. И он пообедал в обществе прекрасной хозяйки дома, ел только что пожаренную рыбу на фарфоре, дополняя гарнир дорогими салатами. Потом был кофе со сливками, а под конец были поданы фрукты. Вкушая этот замечательный обед, Гуров не испытывал угрызений совести по поводу того, что он вот вкусно ест, в то время как его товарищи, капитан, сержанты и рядовые, испытывают голод, находясь на своих постах. «В следующий раз, возможно, мы поменяемся ролями, и я буду лежать в засаде где-нибудь в болоте под дождем, а мои друзья — сидеть и ждать бандита где-нибудь в теплом помещении, — подумал сыщик. — Все меняется…»

Когда они закончили обед, время уже приближалось к четырем. Гуров вернулся на свой пост в гостиной, а хозяйка принялась загружать посуду в посудомоечный шкаф. Она помыла посуду, убрала продукты со стола, после чего поднялась наверх, в спальню. Что она там делала, сыщик уже не слышал.

Все стало как было до обеда, однако сыщику отчего-то стало неспокойно. В душе поселилась непонятная тревога — словно что-то случилось, словно он пропустил что-то важное, прозевал ход противника. «Что там у Зайцева и его ребят? — думал сыщик. — По времени они уже должны были сесть на хвост доставщику, сопроводить его сюда, в поселок, а с ним должен пожаловать и киллер. По времени уже час как должны быть здесь. Где же они?»

Звонить Зайцеву было нельзя — звонок мог выдать капитана или отвлечь его от выполнения задания. Приходилось снова ждать, и опять ждать…

Так сыщик сидел и переживал свою непонятную тревогу, пока не почувствовал, что сидеть в гостиной дальше бесполезно. Надо было что-то сделать, сменить позицию. Гуров встал, прошел на кухню, из нее в столовую, оттуда к задней двери, выходившей в сад… Все, казалось бы, было в порядке, задняя дверь, которую подергал Гуров, была заперта, но чувство тревоги не проходило. Тогда он стал открывать все двери подряд. И когда открыл одну, увидел короткий коридор, который оканчивался лестницей. «Ну да, ведь Наталья мне говорила, что у них в доме есть подвал! — вспомнил сыщик. — Но она заверила, что этот подвал не имеет выхода наружу, а значит, через него нельзя проникнуть в дом. И я не стал его осматривать».

У него и сейчас не было причин осматривать это помещение. Но какое-то пятое чувство требовало, чтобы он прошел по коридору и спустился вниз, осмотрел подвал. Он еще колебался, но тут у него зазвонил телефон. Сыщик взглянул на экран — звонил капитан Зайцев. Гуров включил телефон.

Глава 21

— Товарищ полковник, у нас беда! — услышал он взволнованный голос капитана. — Доставщик куда-то пропал!

— Как это он пропал? — удивился Гуров. — Расскажи толком, что случилось.

— Мы прибыли к пиццерии, и сержант Никитин зашел в учреждение и узнал, кому поручено доставить заказ в дом Зубрилова, — начал докладывать капитан. — Это был молодой человек, некий Лёша, который для передвижения пользовался самокатом. Никитин разглядел этого Лёшу, запомнил его, после чего вышел наружу и рассказал нам с Сухоруковым, как обстоят дела. И мы стали ждать, пока выйдет доставщик. Минут через пятнадцать он вышел со своей коробкой, сел на самокат и покатил в сторону поселка Новый город. А сразу вслед за ним из пиццерии вышел еще один человек, уже в обычной одежде, не в фирменной. Лицо у него было замотано шарфом. Но сейчас молодежь часто заматывает лицо шарфами, и мы не обратили на это внимания.

Доставщик Лёша поехал по тротуарам, второй человек, с шарфом, следовал за ним, а мы следовали за ними по мостовой на машине. Но иногда доставщик нас опережал, потому что мог не так строго соблюдать правила, да и пробок на тротуарах не бывает. И в какой-то момент мы потеряли его из виду. Там было какое-то ДТП, все движение стояло, вот он от нас и уехал.

— И что же вы сделали? — с тревогой спросил Гуров. — Вы так его и не догнали?

— Сухоруков остался за рулем, а мы с сержантом выскочили из машины и побежали догонять Лёшу, — продолжил свой рассказ капитан. — Пробежали вперед, его нигде не было видно, мы немного свернули, стали бегать по боковым улицам… И вдруг возле мусорных баков я заметил знакомый шарф. Это был шарф того второго человека, который следовал за доставщиком! Тогда мы стали осматривать мусорные баки. И в одном нашли доставщика Лёшу…

— Что — мертвого нашли? Его убили?! — воскликнул Гуров.

— Мы тоже сначала так решили, — отвечал капитан. — Но потом, когда вытащили его из бака, положили на тротуаре, обнаружили, что он дышит, что он жив. Просто его сильно оглушили.

— А его коробка? Фирменная одежда? — спросил Гуров.

— Все это исчезло, — подавленным голосом отвечал капитан.

— И что вы потом сделали?

— Я вызвал «Скорую», но она еще не приехала. И стал звонить вам.

— Где вы сейчас? — спросил сыщик.

— Там же, где все это произошло. Это недалеко от поселка, всего три квартала. Как нам поступить? Ждать «Скорую»?

— Пусть сержант ждет «Скорую», а вы с Сухоруковым быстро езжайте сюда, — ответил ему Гуров и выключил телефон.

Теперь он понял, почему весь последний час он чувствовал непонятную тревогу. Случилась беда, и его интуиция сигнализировала об этом. Случилось именно то, чего опасался Гуров: киллер оглушил доставщика, овладел его одеждой и с минуты на минуту мог явиться в дом Зубрилова.

«Но почему я так этого боюсь? — внезапно подумал сыщик. — Пусть является. Я знаю, как его встретить. Надо вернуться к входной двери и ждать там».

Но что-то мешало ему уйти от подвала. Ему очень хотелось спуститься туда и хорошенько осмотреть это помещение. Но ведь ему сейчас надо было находиться возле входной двери, встречать «гостя»! Сыщик еще минуту постоял, он никак не мог принять правильное решение. Потом он понял, как ему надо поступить. Он повернулся и побежал к входной двери. При этом он старался громко топать, а еще хлопнул дверью, ведущей в гостиную, так что она стукнула о притолоку и снова приоткрылась.

Он побежал к входной двери — но не добежал до нее. Добежав до средины гостиной, он развернулся и так же быстро двинулся обратно к подвалу. Он шел быстро, но при этом совершенно бесшумно. И, как выяснилось, правильно делал. Он как раз собирался распахнуть дверь коридора, как она открылась сама, и Гуров увидел человека, за которым так долго охотился. Он уже видел этого человека один раз — там, за Окой, возле лесной сторожки. Но тогда он видел только силуэт человека, его тень, и то едва одну секунду. Теперь же киллер Штерн возник в нескольких шагах перед ним в дверном проеме. К тому же он был одет в яркую униформу фирмы доставки.

Оба противника одновременно увидели друг друга. И оба выстрелили одновременно. На таком малом расстоянии выстрел, попади он в цель, в грудь или в голову человека, наверняка стал бы смертельным. Однако оба они одновременно приняли одно и то же решение: оба прыгнули в сторону. Каждый откатился по полу к укрытию. Для Гурова таким укрытием стал роскошный кожаный диван, стоявший в гостиной, для киллера — ваза с цветком, стоявшая в коридоре.

Укрытие Штерна было гораздо хуже, ему надо было срочно менять позицию. Поэтому он сразу же произвел еще три выстрела, не давая сыщику поднять голову, после чего бросился в сторону, к лестнице на второй этаж. Вот этого Гуров боялся больше всего! Он не должен был пропустить убийцу на второй этаж, где находилась хозяйка дома. Поэтому он тоже открыл огонь, потратив два патрона. Весь дом наполнился грохотом выстрелов. «Наталья должна понять, что убийца в доме! — мелькнуло в голове Гурова. — Может быть, она догадается, что надо спрятаться? Хорошо бы она догадалась…»

А еще сыщик успел подумать о том, что выстрелы в доме должны были услышать трое оперативников, занимавших позиции в соседних домах. Услышать — и прийти на помощь Гурову.

Выстрелы сыщика помешали киллеру добежать до лестницы. Там, возле лестницы, не было ни кресел, ни ваз с цветами, там нельзя было спрятаться. Поэтому Штерн отказался от идеи немедленно проникнуть на второй этаж. Вместо этого он резко сместился в сторону, чтобы увидеть сыщика сбоку. Теперь у него была цель — убить своего врага. Потом уже можно было заняться женщиной.

Следующие несколько минут противники были заняты перемещениями по гостиной и попытками убить друг друга. Каждый израсходовал по обойме, и оба успели перезарядить оружие. Треснул пораженный пулей большой аквариум, пол гостиной покрылся водой. Повсюду валились обломки расколотых цветочных ваз и кашпо, оторванные куски стульев. Оба противника стреляли на поражение, пытаясь убить друг друга, но ни одному пока это не удалось. Гурову пуля сорвала кожу с правого плеча, другая пуля вошла в предплечье левой руки; какие раны получил киллер, Гуров не знал. Они были равны по силам, поэтому ни один не мог одолеть другого.

Внезапно за спиной Гурова послышался сильный удар во входную дверь, затем кто-то несколько раз выстрелил в дверной замок. Сыщик понял, что его товарищи хотят прийти ему на помощь. Еще несколько секунд — и соотношение сил резко изменится, к сыщику придет подкрепление.

Киллер Штерн это понял мгновенно. В схватке с тремя оперативниками сразу у него не было шансов. И вообще — он сюда явился не для того, чтобы вести перестрелку с полицией. Ему был нужен миллионер Зубрилов, а он, как теперь выяснилось, был надежно защищен. Стало быть, ему тут больше нечего было делать, надо было отступать. И киллер принял решение отступить.

Он произвел подряд пять выстрелов — два по Гурову, три в дверь, которая была готова распахнуться, после чего выскочил в коридор, который вел к задней двери. В этот же момент входная дверь распахнулась, и в гостиную вбежали сержант Сухарев и рядовой Баландин. И в этот же миг Гуров вскочил и бросился вдогонку за убегавшим киллером.

Бросился в коридор — и едва не получил пулю в грудь; он успел отшатнуться в последний миг. Стоя там, за углом коридора, он услышал звук отодвигаемого засова: киллер открыл заднюю дверь и выбежал в сад. Гуров бросился за ним. Но пока он добежал до двери, Штерн успел перемахнуть невысокую ограду, отделявшую сад Зубрилова от соседнего участка, и скрыться.

Сыщик бросился вдогонку. У себя за спиной он слышал шумное дыхание двух товарищей. Они втроем повторили прыжок киллера через ограду и оказались в соседнем саду. Штерна нигде не было видно. Прямо перед собой Гуров видел соседний дом.

— Сержант, давай справа! — скомандовал он Сухареву, а сам с Баландиным бросился обегать дом с левой стороны. Они встретились на другой стороне дома — и увидели еще один забор, а также открытую калитку на улицу поселка.

— Сержант, давай через забор! — снова разделил Гуров свой отряд.

Сам он вместе с Баландиным выбежали на улицу. На ней не было никого, ни одного человека — ни бегущих, ни едущих. Гуров бросился бежать по направлению к КПП. Добежал до него, кинулся к охранникам с вопросом:

— Кто сейчас выходил через КПП?

Когда к тебе подбегают два человека с пистолетами в руках и что-то спрашивают, ответ обычно следует быстро. Вот и охранники не стали медлить и сообщили, что за последние пять минут здесь никто не проезжал и не проходил.

— Прямо совсем-совсем никто? — настаивал Гуров.

— Ну разве что этот… ну курьер проехал на самокате, — отвечал один из охранников. — Да они здесь часто ездят, мы на них и внимания не обращаем…

Тут с шоссе к КПП свернула машина, на которой подъехали капитан Зайцев с сержантом Никитиным и рядовым Сухоруковым. Гуров бросился к ним.

— Вы сейчас должны были встретить нашего клиента! — крикнул он. — Вы его видели?

— Почему мы были должны его встретить? — удивился капитан.

— Потому что он только что выехал через это КПП! Сбежал от нас! Деваться ему было некуда, здесь на шоссе ведет только одна дорога. Он ехал на самокате, в фирменной одежде доставщика. Вы его видели?

Капитан побледнел. Он сообразил, что в последние минуты совсем не обращал внимания на окружающее.

— Нет… я не видел… — пробормотал он.

— А вы двое? — обратился сыщик к сержанту и рядовому. Сержант Никитин промолчал, а вот рядовой Сухоруков, сидевший за рулем, сказал:

— Да, вроде встретился человек в фирменной одежде… И он был на самокате…

— Так, капитан, давай выходи! — потребовал Гуров. — Иди к дому Зубрилова, посмотри, что там и как. А мы покатаемся.

И он скомандовал водителю:

— Разворачивайся, поехали искать доставщика!

Они развернулись и поехали. Проехали все шоссе, добрались до самой пиццерии на улице Академика Королева. Здесь, возле пиццерии, они встретили нескольких доставщиков пиццы. Каждого они останавливали и внимательно разглядывали. Но ни один не был даже внешне похож на киллера Штерна. Кроме того, Гуров сообразил одну вещь: убегая из дома Зубрилова, киллер явно не мог захватить с собой коробку с пиццей. То есть когда он прибыл к дому своей жертвы, коробка у него, скорее всего, была. Ведь в мусорном баке ее не нашли, значит, он ее взял с собой. Но потом, когда он убегал от погони, у него не было времени брать с собой эту коробку. Да зачем она ему теперь была нужна? Совсем не нужна. Так что те люди, которых они сейчас видели возле пиццерии, курьеры с коробками, еще и в этом не были похожи на беглеца, которого они искали.

— Ладно, рядовой, поехали обратно, — устало сказал Гуров после того, как они покружились возле пиццерии. — Теперь мы его уже не найдем.

Они поехали назад, к поселку Новый город. По пути рядовой Сухоруков с досадой произнес:

— И как это я не обратил на него внимания? Ведь должен был обратить!

— Ладно, чего теперь локти кусать, — сказал на это Гуров. — Раньше надо было думать. Снова он меня перехитрил, этот Штерн.

И они вернулись в поселок Новый город, в дом миллионера Зубрилова. Здесь они застали остальных участников оперативной группы — сержант и рядовой, находившиеся на постах в соседних домах, вернулись оттуда. Сейчас все сидели в гостиной, разгромленной после поединка Гурова с киллером. А капитан Зайцев находился на втором этаже — успокаивал Наталью Зубрилову. Сам предприниматель еще не вернулся из офиса, но должен был приехать — жена вызвала его по телефону.

Гурову прежде всего хотелось заглянуть в подвал и понять, каким образом преступник мог проникнуть в дом. Поэтому он спустился в подвал, никого не дожидаясь. Здесь ему сначала пришлось решать проблему со светом — лампочка упорно не хотела включаться, сколько он ни щелкал выключателем. Затем, светя себе фонарем, сыщик обнаружил, что лампочка вывернута и лежит в стороне на полке. Он вернул ее на место, включил свет и внимательно осмотрел подвал.

При первом осмотре он не обнаружил ничего интересного. И только обойдя подвал второй раз, переставив пару коробок с места на место, он нашел то, что искал: в одной из стен имелось отверстие вентиляции. Его должен был перегораживать сам вентилятор, однако он был сломан, обломки валялись на полу. Образовался лаз, очень узкий. С первого взгляда казалось, что человек здесь пролезть не может. К тому же было непонятно, куда этот лаз ведет. Поэтому Гуров вышел из дома и обошел вокруг, внимательно все оглядывая, чуть ли не ощупывая каждый камень кладки. И у самой земли в задней части дома он нашел вентиляционную решетку. То есть сама решетка была отломана и лежала на земле, открывался тот самый лаз. И здесь, возле земли, в него было удобно залезть. Правда, для этого надо было быть очень смелым человеком — ведь было неизвестно, что тебя ждет впереди, на другом конце лаза. И в случае неудачи человек, который вполз в этот лаз, мог вылезти в подвале прямо в руки своих врагов. Однако Штерн рассчитал, что оперативники не найдут этот ход в дом — и оказалось, что он рассчитал правильно.

Чтобы проверить свое предположение, Гуров сам залез в лаз и прополз его от начала до конца, вывалившись в итоге на пол подвала. Тут как раз в подвал спустился капитан Зайцев.

— Откуда вы тут появились? — удивился он, увидев сыщика. — Мне Баландин сказал, что вы наружу куда-то вышли…

— Вышел наружу, а вошел здесь, — отвечал Гуров. — Повторил путь, который проделал наш киллер. Он оказался более сообразительным, чем мы с тобой. И вообще, мне нужно было учесть, что он любит использовать подвальные помещения. Ведь в сторожке, которую он использовал на Оке, он тоже пользовался подвалом, чтобы войти внутрь.

— И что мы теперь будем делать? — спросил капитан. — Будем продолжать наблюдение за домом? Снова устроим засаду? Ведь вы говорили, что этот киллер — человек упертый, он не отстанет от своей цели. Значит, он может повторить попытку нападения…

— Наблюдение продолжать будем, защищать Зубрилова тоже будем, а засаду устраивать больше не станем, — отвечал Гуров. — Да, Штерн — человек упрямый, но он не сумасшедший. Думаю, теперь он постарается напасть на свою жертву в другом месте — или на работе, в его офисе, или по дороге на работу, или в месте отдыха, скажем, где-нибудь в ресторане.

— Получается, нам надо будет сильно расширить нашу оперативную группу, — заметил Зайцев. — Ведь надо будет и дом защищать, и офис прикрывать, и еще где-то быть… Боюсь, что начальство не даст нам больше пяти сотрудников. Скажет, и этого много.

— Конечно, генерал нам больше людей не даст и будет совершенно прав, — отвечал на это Гуров. — Надо уметь использовать те силы, которые у нас уже имеются. Здесь, в доме, мы оставим только одного человека — скажем, рядового Баландина. Еще пара рядовых будет прикрывать Зубрилова в офисе и по дороге. От посещения ресторанов, равно как и концертов, я его попрошу пока воздержаться.

— А что же будем делать мы, все остальные? — удивился капитан.

— А мы бросим оставшиеся силы на то, чтобы выследить и схватить врага в его логове, — заявил сыщик. — Хватит нам сидеть в обороне, пора перейти в нападение. Нам надо сделать все, чтобы установить место, где скрывается Штерн, и схватить его там, на его базе.

— Ничего себе задача… — протянул капитан. — И как же мы будем ее решать?

— Прямо сейчас нам с тобой надо отправляться в главк, сесть там перед экранами, собрать данные с камер наблюдения и начать отслеживать путь киллера до пиццерии и обратно, — отвечал Гуров. — Он, конечно, постарался замаскироваться, и где-то мы можем его след потерять. Но тут нам на помощь придет изучение наших баз данных. Ведь специалисты главка постоянно отслеживают всякие заброшенные строения, а также «хитрые» квартиры, хозяева которых сдают помещения людям, не спрашивая документы. Кроме того, я уже немного изучил привычки Штерна. Я знаю, что он человек закаленный, способен подолгу жить в суровых условиях. Он постарается выбрать себе убежище скорее в заброшенном строении, которое не привлекает внимания и где видно каждого, кто приближается. Так что квартиры мы будем рассматривать в последнюю очередь. Нет, нас будет интересовать какая-нибудь развалюха, стоящая на отшибе. Главное, чтобы там была вода и чтобы из этой развалюхи просматривались все подходы. А чтобы найти такое убежище киллера, нам десять человек не нужно, хватит и четверых.

— Значит, с завтрашнего дня мы переключаемся на поиски убежища киллера Штерна? — спросил капитан.

— Нет, не с завтрашнего, — поправил его Гуров. — Мы переключаемся на эти поиски с сегодняшнего дня. Можно сказать, прямо сейчас и переключимся.

Глава 22

Пока Гуров и капитан таким образом беседовали и определяли задачи на будущее, предприниматель Михаил Зубрилов вернулся домой. Гуров кратко сообщил ему о том, что произошло в его отсутствие.

— Как видите, мои подозрения оправдались. — Так сыщик закончил свой рассказ. — Киллер действительно напал на ваш дом. В чем я ошибся, так это в степени его изобретательности. Он оказался еще хитрее, чем я предполагал. Созданной мной системы защиты хватило, чтобы уберечь вашу жену, но не хватило, чтобы задержать убийцу. Ну и ваша гостиная понесла некоторый ущерб.

— Не думайте об этой гостиной! — воскликнул предприниматель. — Это сущая ерунда. Главное, что Наташа и дети целы. Но скажите, что будет дальше? Ведь убийца не отстанет от меня? Он повторит свою попытку?

— Да, скорее всего, Штерн попробует еще раз вас убить, — согласился Гуров. — Он от вас не отстанет — но и мы не прекратим попыток его схватить. Наш сотрудник Дмитрий Баландин останется у вас в доме, будет охранять вашу жену. И еще двое наших людей будут следить за вашим офисом, а также сопровождать вас по дороге домой и на работу. Ну и мы с капитаном Зайцевым тоже не собираемся сидеть без дела. Мы попытаемся нейтрализовать убийцу. От вас в этой обстановке потребуется осмотрительность, осторожность. Вы и ваши близкие должны ограничить число ваших поездок. А если выезжать куда-то, то только в сопровождении охранников, которых вы наняли. На это время вам придется отказаться от посещения концертов, ресторанов и тому подобных заведений. Вы согласны?

— Да, я понимаю, какая опасность угрожает нам всем, — заверил предприниматель. — И я буду выполнять ваши рекомендации. Скажете сидеть в подвале — будем в подвале сидеть…

— Нет, в подвале вам сидеть не придется, — усмехнулся сыщик. — Как раз из подвала сегодня и пришла смерть в ваш дом. Вы спуститесь туда, посмотрите, в чем дело. Вам надо что-то сделать, чтобы обезопасить систему вентиляции в подвале. И держите связь со мной. Если заметите что-то подозрительное — сразу сообщайте.

После этого Гуров собрал свой «отряд» в гостиной и поставил перед оперативниками новые задачи. Он объяснил, что рядовой Баландин с сегодняшнего дня будет нести дежурство здесь, в доме Зубрилова. Сухарев и Тицкий завтра начинают сопровождать предпринимателя до офиса на Новом Арбате и обратно домой. А сержанты будут действовать непосредственно под командой капитана Зайцева и самого Гурова.

— Сейчас рядовые и сержанты могут отправляться домой отдыхать, — сказал сыщик. — Ну а нам с капитаном придется еще немного поработать.

После этого Баландин остался в доме, а остальные участники опергруппы сели по машинам и отправились в разные стороны. Рядовые и сержанты отправились по домам, а Гуров и Зайцев вернулись в главк и прошли в кабинет сыщика. У Гурова в кабинете давно стояли два компьютера, так что они могли работать вдвоем, независимо друг от друга. Сейчас они так и сделали. Оба сели перед экранами, и каждый занялся своей частью работы. Они решили, что Гуров будет отслеживать перемещения лже-доставщика возле пиццерии, а Зайцев просмотрит данные с камер, расположенных в поселке Новый город, и постарается выяснить, куда делся человек на самокате после того, как уехал из поселка.

Первые результаты получил капитан. Он выяснил, что киллер быстро свернул с улицы в проходные дворы и там избавился от фирменной спецодежды, а также от самоката. После этого он надел огромные темные очки, натянул на лицо черную маску типа респиратора и в таком виде дошел до ближайшей станции метро. Но там, уже на перроне, в момент прибытия поезда, он куда-то делся, и капитан его потерял. Он раз за разом пересматривал записи с камер наблюдения, но никак не мог уловить момент, когда человек в черных очках исчез. Он даже не мог сказать, куда он делся: или сел в поезд и уехал, или растворился в толпе и вместе с ней поднялся наверх.

— Нет, здесь след теряется, — признался он Гурову после часа усилий. — Метро нам ничего не даст. Что мне еще посмотреть? Может, возле офиса Зубрилова на Новом Арбате? Там полно камер, может, удастся там его найти?

— Отставить разговоры! — сурово приказал ему Гуров. — Как это «метро ничего не даст»? Человек не мог исчезнуть бесследно. Если он сел в поезд, то должен где-то выйти. Разумеется, он при этом снимет эти огромные очки, снимет респиратор. Но тогда тем более ты должен его узнать! Ведь фото Штерна у нас есть!

Действительно, Гуров еще вчера попросил Стаса Крячко изготовить для него несколько фотографий киллера, которые в свое время удалось сделать службе наружного наблюдения.

— Ты должен просмотреть записи со всех станций московского метро, — сурово приказал сыщик. — Со всех, понимаешь? И найти нашего героя. Он мог выйти на другом конце Москвы, мог несколько раз менять поезда, но все равно он должен где-то выйти. И ты его найдешь! И тогда уже сможешь проследить за ним и найти его убежище.

Видя, что объем задания угнетающе подействовал на капитана, Гуров решил бросить ему спасательный круг.

— Ладно, не надо так расстраиваться, — сказал он. — Я скоро закончу просматривать свои записи и присоединюсь к тебе. Поделим московское метро на две части. Если потребуется, привлечем еще сержантов, еще кого-нибудь.

Ободренный этим обещанием капитан вновь принялся за работу. И уже спустя полчаса воскликнул:

— Ура! Я, кажется, его нашел!

— Да ну? Так скоро? — удивился Гуров. — И где же?

— На метро «Автозаводская», — объяснил Зайцев. — Вы оказались правы: он вышел из метро без очков и маски, и я его сразу узнал. Вышел и направился куда-то в сторону завода, точнее, в жилой массив около завода. Камер там не так много, но есть. Я буду просматривать все.

— Давай просматривать их вместе, — сказал Гуров. — Я со своей пиццерией закончил. Стало ясно, где и как киллер превратился в доставщика. Он подкараулил этого парня, Лёшу, за углом пиццерии, оглушил его, стащил с него форменную одежду, взял сумку, самокат — и покатил в сторону поселка. Да, теперь я знаю, как все это было, но это нам ничего не дает для его поимки. Так что я присоединяюсь к тебе.

И оперативники вдвоем взялись просматривать все камеры, которые могли найти в нужном районе. И спустя два часа их совместные усилия дали свои плоды. Они заметили спину человека, очень похожего на того, кого они искали, когда он сворачивал от жилого массива в зеленую зону. Там, в «зеленке», никаких камер уже не было. Тогда Гуров вызвал на экран подробный план Москвы, увеличил его, и они с капитаном принялись изучать интересовавший их район. И вскоре обнаружили в глубине зеленого массива постройку, больше всего напоминавшую сарай. На экране компьютера было трудно понять, как выглядит это сооружение, но это явно был не жилой дом. Однако, увидев эту развалюху, Гуров удовлетворенно вздохнул и откинулся на стуле.

— Вот оно, убежище Штерна, — сказал он. — Теперь нужно установить за ним наблюдение и готовить операцию по захвату убийцы.

— Почему вы так уверены, что это то самое строение, которое нас интересует? — спросил Зайцев.

— Потому что оно, судя по этому снимку, очень похоже на сторожку, в которой Штерн прятался на Оке, — отвечал Гуров. — Он любит такие вот заброшенные строения, одиноко стоящие постройки. В общем, делаем так. Сейчас мы с тобой идем отдыхать. Нужно хотя бы немного выспаться, да и подкрепиться не помешает. Завтра — то есть уже сегодня — в десять часов утра здесь же, в моем кабинете, снова соберемся вчетвером, с участием сержантов. Распределим точки, с которых будем вести наблюдение за этим сараем. Ну а потом будем готовить операцию по задержанию. Так что пока иди спать, капитан.

На этом они расстались. А в десять часов там же, в кабинете, собрались Гуров, Зайцев, сержанты Сухарев и Никитин. К этому времени по заданию Гурова фотолаборатория изготовила крупные снимки строения, которое ночью двое оперативников видели на карте. Это и правда оказался сарай, только не деревянный, как бывает в деревнях, а кирпичный. Возможно, когда-то это был дом, пригодный для жилья. Над крышей даже торчала труба — значит, в доме имелась печка. Только эту печь явно никто давно не топил. К постройке не вели электрические провода, значит, в ней не было света. А еще туда не вели никакие дорожки или тропы. В стороне от сарая, в зеленой зоне, было несколько беговых дорожек: по ним по утрам бегали любители здорового образа жизни, владельцы собак прогуливали своих питомцев. Но до сарая ни одна из дорожек не доходила. Было такое впечатление, что к сараю давно никто не приближался. Но Гуров знал, как умело киллер Штерн умеет скрывать свое присутствие, поэтому он ни минуты не сомневался, что они видят перед собой логово убийцы. И он поставил перед оперативниками задание по проведению операции.

— Мы распределим силы следующим образом, — начал он установку. — Сержанты Сухарев и Никитин вооружаются биноклями и занимают посты в домах с разных сторон зеленой зоны. Оттуда, с верхних этажей этих домов, строение в зоне должно просматриваться. А капитан Зайцев изображает из себя спортсмена, который то бегает по дорожкам, то отдыхает после пробежки на лавочке. Я тоже буду находиться рядом, только буду не бегать, а гулять, причем поодаль от сарая. Дело в том, что киллер знает меня в лицо, и мне не стоит попадаться ему на глаза. Все мы поддерживаем непрерывную связь. Как только кто-то из нас увидит Штерна, он тут же извещает остальных.

— И что мы будем делать? — спросил Зайцев. — Будем проводить задержание?

— Да, будем, — отвечал Гуров. — Если успеем захватить убийцу в зеленой зоне — будем проводить задержание. Дело в том, что Штерн почти наверняка успеет открыть стрельбу. Ведь он это делает при первой возможности. Но в зеленой зоне людей мало, поэтому нет риска, что будут случайные жертвы. А на улице или тем более возле метро операцию проводить не будем. Лучше ее пока отложить. Ведь киллер не знает, что мы выследили его убежище, и пока останется здесь. Тогда мы сможем провести задержание завтра утром.

— То есть основное время операции — утро? — уточнил Зайцев.

— Да, будем ориентироваться на утро, — подтвердил Гуров. — Еще вопросы есть? Если нет, сержанты идут на склад, получают бинокли — и по машинам.

И оперативная группа на двух машинах выдвинулась в район метро «Автозаводская». Там сержанты отправились на поиски точек, откуда бы они сверху могли видеть всю зеленую зону. Капитан Зайцев, который успел переодеться в спортивный костюм, начал неторопливо бегать трусцой по дорожкам зеленой зоны. А Гурову и переодеваться было не нужно: он с утра оделся по-спортивному, словно собрался на прогулку. Он тоже ходил среди лип и берез, но при этом старался не приближаться к убежищу киллера. Он ждал сигнала от сержантов — они должны были сообщить, что Штерна нигде поблизости не видно.

Но вот поступил сигнал от сержанта Никитина. Он сообщил, что уже четверть часа сидит на крыше ближайшей высотки и наблюдает за сараем.

— Никакого движения в постройке не вижу, — сигнализировал сержант. — На двери снаружи висит большой амбарный замок.

Конечно, Гуров помнил, что Штерн не любит пользоваться привычными дверями и может изобретать разные способы проникновения в свое жилище. Но в данном случае надо было спешить, поэтому он рискнул подойти ближе к дому. Он сошел с дорожки и двинулся через чащу густого кустарника. Чаща казалась непроходимой, но, приглядевшись, сыщик заметил систему прогалов. По ним, низко наклонившись, можно было преодолеть полосу кустов и приблизиться к сараю.

Гуров двинулся по этим прогалам. Так он прошел двадцать метров, потом еще тридцать… И вот он вынырнул из чащи в нескольких метрах от постройки. Несколько минут он стоял на месте неподвижно, осматриваясь, потом двинулся вокруг сарая. Да, это сооружение выглядело очень убогим, но еще крепким. Окон в сарае вообще не было, а значит, внутри всегда царил полумрак. Обходя сарай вокруг, Гуров с особым вниманием присматривался к цоколю этого сооружения. Он помнил, как Штерн умеет пользоваться подвалами и полуподвалами, умеет проникать внутрь зданий, пользуясь разными лазами, словно крыса. Но здесь, как он ни присматривался, он не мог обнаружить никаких окошек или дверцы, через которую можно было попасть внутрь. Отсюда сыщик заключил, что противник, входя в сарай, пользуется обычным, традиционным способом — дверью. «Вот тут мы его и возьмем — когда он будет открывать дверь», — решил Гуров. И он решил не уходить от сарая, притаиться здесь и ожидать появления киллера.

Так он и сделал. Оборудовал себе место под одним из кустов, умял там траву, сел поудобнее, положил рядом телефон, чтобы сразу получить сообщение от Никитина или капитана Зайцева, и стал ждать.

Ждать пришлось долго, очень долго. Каждый час сыщик получал донесения от сержантов Сухарева и Никитина, а также от капитана Зайцева. Все сообщения были одинаковые: клиента не видно. И Гуров продолжал ждать дальше.

Так прошло утро, настало время обеда. Но оперативникам было не до обеда — никто не мог отлучиться со своего поста, убийца мог появиться в любой момент. Прошло еще три часа, день стал клониться к вечеру. Еще через два часа стало смеркаться, закончился рабочий день. На дорожках зеленой зоны появились люди: некоторые возвращались с работы и сокращали себе путь, проходя здесь, а некоторые спешили получить заряд бодрости, проведя пробежку.

Гуров понимал, что для оперативников наступило самое неудобное время. Если Штерн в данный момент появится и через зеленую зону пойдет к своему убежищу, вряд ли удастся его задержать, не подвергая опасности людей, находящихся вблизи. Надо будет ждать, когда киллер подойдет к сараю и станет открывать дверь. «Да, именно в этот момент и надо будет его брать, — решил Гуров. — И делать это придется мне одному — Зайцев просто не успеет». Но он не опасался этой перспективы, не боялся в одиночку вступить в схватку с бандитом.

От сонного состояния, в котором сыщик находился в середине дня, не осталось и следа. Он встал, он был готов вступить в схватку в любой момент. Прошло еще полчаса, сумерки сгустились, и тут он внезапно услышал из телефона голос капитана Зайцева:

— Он здесь! — громко шептал капитан в телефонную трубку. — Только что прошел мимо меня! Он идет в вашу сторону!

— Тебя понял, — отвечал Гуров. — Иди за ним, только не спугни!

Прошло еще несколько минут, и вдруг из кустов возле другого угла сарая появился человек. Это был тот самый человек, которого Гуров одну секунду видел на берегах Оки — киллер Штерн. Он пока не видел сыщика, но должен был заметить его спустя миг. Медлить было нельзя, и Гуров кинулся вперед.

Глава 23

— Стой, Штерн! — крикнул он. — Ты окружен, сдавайся!

Он ждал, что на этот крик из кустов появится Зайцев, нападет на противника сзади и тот не успеет убежать или открыть стрельбу. Однако капитан не появился. А киллер и не думал сдаваться. Он выхватил пистолет и выстрелил в сыщика. Гуров резко кинулся в сторону и потому сумел уклониться от пули. Он сам, в свою очередь, выстрелил, целясь противнику в ноги. Но не попал, и киллер нырнул назад в кусты, из которых только что появился, и скрылся. Гуров бросился за ним.

Штерн, как видно, в совершенстве изучил «кротовьи ходы» в густых кустах. Он мчался по этому тоннелю, словно по дорожке стадиона. И хотя Гуров тоже бежал быстро, он сразу потерял противника из виду. Штерн не стрелял — видно, потому, что выстрелы выдавали его местоположение, а он хотел исчезнуть.

Но вот густые заросли кончились, Гуров выскочил на одну из дорожек, по которым в этот час шло несколько человек. Тут стрелять уж точно было нельзя. Зато здесь можно было бежать во весь дух, и Гуров кинулся бежать направо — по логике, киллер должен был кинуться именно туда. Он пробежал метров пятьдесят, прежде чем понял, что делает что-то не так: ведь впереди он не видел никого бегущего. Значит, киллер скрылся в другую сторону!

И словно в подтверждение этой догадки за спиной Гурову грохнул пистолетный выстрел, а затем еще один. Киллер был там! И капитан Зайцев, как видно, вступил с ним в бой. Гуров побежал на выстрелы. Он успел пробежать метров тридцать, когда раздались еще два выстрела, после чего наступила тишина. Гуров боялся, что эта тишина означает плохое — возможно, капитан ранен. Но тут он заметил чуть левее фигуру бегущего через лес человека — это был Зайцев. Гуров поспешил к нему.

— Где Штерн? — спросил он на бегу.

— Был вон там, — показал капитан. — А потом пропал из виду. Прямо человек-невидимка какой-то!

Гуров больше всего опасался, что киллер побежит к метро. Там его было задержать почти невозможно, там, среди толпы народа, он мог легко скрыться. Но противник явно бежал в другую сторону, прочь от метро.

Внезапно зеленая зона кончилась, впереди были жилые дома. И тут оперативники наконец увидели своего противника. Он находился примерно в тридцати метрах от них, ближе к домам. Но он уже не бежал — он садился в машину! В сумерках на таком расстоянии Гуров не мог разглядеть номер этой машины, не мог точно определить ее марку и цвет. Было очевидно, что это иномарка темного цвета — и все.

— Наша «Гранта» тут недалеко, за углом стоит! — крикнул Зайцев. — Я пригоню!

И он побежал за машиной. А Гуров побежал к машине угонщика: оставалась слабая надежда, что машина не заведется сразу, будет медленно выезжать со стоянки, и сыщик успеет подбежать вплотную. Тогда можно было стрелять по колесам, не опасаясь попасть в прохожих.

Однако машина киллера завелась моментально, и выехал он от тротуара одним движением. А вокруг было много людей, так что Гуров не решился стрелять. Но зато он сумел хорошо рассмотреть машину врага. Это был черный «Фольксваген», и сыщик даже заметил две буквы номера: «ВК». Черная машина рванула с места, но тут рядом с сыщиком затормозила «Гранта», за рулем которой сидел Зайцев. Гурову приглашение не потребовалось: он моментально сел в машину, и капитан взял с места так же резко, как киллер.

И погоня началась. Киллер ехал, нарушая все правила, он гнал машину со скоростью свыше 120 километров в час, то и дело проезжал перекрестки на красный свет. Капитану, чтобы не отстать, тоже пришлось пойти на нарушение правил. Он включил мигалку, сирену, и они мчались, посылая в сгустившуюся темноту тревожные сигналы.

Зайцев гнал машину, а Гуров тоже не терял времени даром: он связался с городским ГИБДД и сообщил о том, что гонится за преступником.

— Преступник уходит на юго-запад на «Фольксвагене» черного цвета, на номере есть буквы «ВК», — сообщил он. — Кажется, он собирается выехать на МКАД. Примите меры к задержанию!

В ГИБДД заверили, что все меры будут приняты и преступник не уйдет. Да Гуров особенно и не сомневался, что погоня скоро закончится. Московская дорожная полиция имела много средств, чтобы остановить нужную машину. «Вообще непонятно, на что он рассчитывал, когда попытался скрыться от нас на машине», — подумал сыщик.

Они проскочили пару кварталов, миновали поворот — и вдруг увидели черный «Фольксваген». Машина стояла возле тротуара, дверца была распахнута. Оперативники дружно выскочили, подбежали к машине киллера. Однако оказалось, что она пуста. Зато на тротуаре рядом с машиной лежал человек средних лет, в дорогом костюме. Гуров наклонился над ним, боясь, что перед ним труп. Однако оказалось, что лежащий жив, только оглушен. И сыщик понял, что произошло.

— Он угнал чужую машину! — сообщил он Зайцеву. — И мы даже не можем спросить, что это за машина, не можем дать ориентировку для ГИБДД. Он для этого и оглушил хозяина, чтобы тот ничего не мог нам рассказать.

— Надо искать камеру наблюдения! — воскликнул Зайцев. — Где-то здесь обязательно должна быть камера. А может, и не одна.

— Вон, вижу одну на магазине! — воскликнул Гуров.

И они кинулись в находящийся неподалеку магазин. Но тут все пошло медленно, совсем не в том темпе, который был необходим оперативникам. Хозяйка магазина сначала изучала удостоверение Гурова, чтобы убедиться, что на самом деле имеет дело с полицией. Потом пыталась найти, где хранятся записи с камеры наблюдения, как их извлечь… В конечном счете Гуров ее отстранил и открыл записи сам. В итоге, когда они с Зайцевым увидели сцену похищения автомобиля, прошло уже не менее четверти часа. Только после этого Гуров смог позвонить в ГИБДД и дать им новую ориентировку — на автомобиль «Ауди» белого цвета с таким-то номером.

После этого оперативники вышли из магазина и сели в свою «Гранту». Спешить им теперь было некуда — ведь было совершенно неизвестно, куда отправился киллер на захваченной машине. Теперь помочь им могли только сотрудники ДПС.

И они действительно помогли! Спустя полчаса поступил звонок из ГИБДД. Гурову сообщили, что белая «Ауди» была обнаружена на МКАДе к югу от Москвы.

— Мы организуем погоню за преступником, — доложил сыщику лейтенант патрульной службы. — А впереди его ждут наши сотрудники, они готовы перекрыть трассу. Ему некуда деться!

Приняв этот звонок, Гуров скомандовал капитану:

— Давай, капитан, выезжай на кольцевую и гони что есть мочи. Тут наши коллеги из ГИБДД обещают вот-вот остановить киллера и задержать его. Но что-то мне не верится, что у них это пройдет гладко. Остановить его они, может, и остановят, а вот задержать — не знаю. Лучше нам быть в этом месте и самим взять Штерна.

Выполняя приказ Гурова, капитан поехал быстрее. Они выехали на МКАД и помчались на восток. По расчетам Гурова, уже через четверть часа они должны были достичь пункта, где сотрудники ГИБДД могли остановить машину беглеца. И тут у сыщика зазвонил телефон, и сотрудник ГИБДД сообщил, что остановить беглеца не удалось.

— Понимаете, он опять бросил машину, — рассказал гаишник. — Только что мне доложили, что в районе Бутово найдена брошенная белая «Ауди», а рядом — оглушенный сильным ударом владелец другой машины, которую преступник угнал. Что это была за машина, мы не знаем — камер рядом нет. Так что я даже не знаю, кого теперь нам надо останавливать.

— Этого я и боялся! — воскликнул Гуров, выслушав это сообщение. — Они не знают, кого ловить! Они пропустили момент новой смены автомобиля!

— И за кем мы теперь будем гнаться? — задал вопрос Зайцев. Не имея ясной цели, он сбросил скорость, но продолжал движение в сторону пункта, где беглец произвел очередную «пересадку».

Но Гуров уже преодолел секундную растерянность. Он снова набрал офицера ГИБДД и сказал, чтобы его сотрудники просмотрели записи с других камер, находящихся поблизости.

— Я занимался такими поисками, — сказал он гаишнику. — И я знаю, что при внимательном рассмотрении можно установить, в какой машине сидит угонщик. Можно установить, что к месту «пересадки» подъезжала машина, где за рулем сидел один человек, а потом на этой же машине ехал уже другой водитель. Давайте, поищите! Мне срочно нужно знать, на какой машине сейчас едет киллер и куда он направляется!

Сотрудник ГИБДД обещал заняться такими поисками. Между тем оперативники доехали до места, где киллер напал на оглушенного водителя. И тут оказалось, что человек приходит в себя. С ним работала группа врачей. И вскоре водитель открыл глаза и начал сознавать, где он находится. Гуров тут же подошел к нему.

— Мы знаем, что на вас напал преступник, — сказал он водителю. — Можете не трудиться, не рассказывать, как это произошло, как выглядел нападавший. Скажите только одно: какая у вас была машина?

— Моя… — невнятно произнес пострадавший водитель. — У меня серый… серый джип «Хёндай Санта Фе»… совсем новый внедорожник… Номер…

И он продиктовал сыщику номер машины. Гуров тут же связался с сотрудниками ГИБДД и продиктовал им полученные данные. И потребовал как можно скорее найти серый «Хёндай». Теперь оставалось ждать, когда найдут очередную машину, угнанную киллером. Пока что Гуров стоял рядом с сотрудниками полиции из Бутово, которые беседовали с пострадавшим водителем, и слушал его рассказ о нападении. Ничего нового он из этого рассказа не узнал. Он уже досконально знал «почерк» киллера Штерна.

Тут у него вновь заработал телефон. Сотрудники ГИБДД сообщали, что они обнаружили угнанный «Хёндай». Машина только что свернула с МКАДа на дорогу, ведущую в сторону Домодедово.

— По коням! — скомандовал сыщик капитану Зайцеву. — Держим курс на Домодедово.

И они снова помчались вперед. Около часа ночи они свернули с МКАДа и поехали на юг. И тут Гуров вспомнил, что неделю назад он уже ехал этой дорогой. Тогда он мчался вслед за джипом банкира Валерия Силантьева — они спешили в поместье банкира на Оке. И дело тогда было не ночью, а днем. Гурову тогда предстояло провести два дня на празднике, устроенном банкиром в честь восстановления части дворца графов Соколовых. Теперь же он ехал ночью, догоняя киллера, который ехал неизвестно куда.

— Интересное совпадение… — пробормотал Гуров вслух.

И когда капитан поинтересовался, какое совпадение сыщик имеет в виду, Гуров объяснил, что совсем недавно уже ехал этой дорогой.

— Интересно, почему Штерн снова поехал сюда? — размышлял он. — Может быть, где-то здесь у него имеется еще одно убежище?

— Очень может быть, — согласился Зайцев. — Где-нибудь рядом с аэропортом нашел еще один сарай и там обосновался.

Они продолжали ехать на юг, а сотрудники ГИБДД время от времени звонили сыщику и сообщали о том, где замечен серый «Хёндай». Гуров ожидал, что машина свернет с трассы к аэропорту, но этого не произошло. Они проехали по мосту через Пахру, дальше шла дорога на Белые Столбы.

— Почему он едет дальше на юг? — задавал вопрос Гуров. — Что он там забыл?

Прошло еще два часа, а они продолжали ехать на юг, все ближе к Оке. И тут сыщика внезапно осенила догадка, яркая, как молния.

— А что, если он едет в поместье? — воскликнул он. — Что, если он возвращается?

— Куда возвращается? — не понял капитан.

— В поместье князей Соколовых, а теперь владение банкира Силантьева, — объяснил Гуров. — Возвращается в то место, где он убил «барона Лохвицкого», который на самом деле был международным мошенником Вацлавом Бройницким. А ведь похоже на то! Ведь он уверен, что мы потеряли его след, что он в полной безопасности. Там, на берегах Оки, у него имеется несколько приготовленных убежищ. Сторожка за Окой сгорела, но есть и другие места. Да, там он мог бы чувствовать себя в безопасности… Но зачем он туда едет? Ведь не для того, чтобы залечь на дно? И не для того, чтобы любоваться развалинами старинного дворца своих предков?

— Да, тут какая-то загадка, — согласился капитан. — И нам придется положиться на эту вашу догадку — ведь другой информации о киллере у нас нет. Вы заметили, что нам уже полчаса не звонят из ГИБДД?

— Да, заметил, — кивнул Гуров. — Здесь, на второстепенной дороге, нет камер наблюдения, и они больше не видят машину угонщика. Но ничего страшного — я знаю, где он может остановиться. Я сам нашел здесь одно убежище в лесу, куда удобно подъехать с дороги. А другое убежище нашли мои друзья-туристы. Вот там мы и будем искать нашего неуловимого киллера.

Глава 24

Небо на востоке уже начало сереть, когда оперативники подъехали к окрестностям усадьбы. Здесь им пришлось снизить скорость, а затем и вовсе остановиться: Гурову надо было вспомнить, где находится поляна, на которой он нашел следы машины, а также следы пребывания там человека. Кроме того, нельзя было подъехать близко к усадьбе, чтобы киллер, если он укрылся здесь, не услышал машину оперативников. Поэтому они оставили машину на дороге и дальше двинулись пешком.

Шли молча, не зажигая света. Лишь время от времени Гуров включал фонарик, чтобы определить — нет ли здесь узкой дорожки, которая бы сворачивала в лес. Так они дошли до большой поляны, на которой располагался древний княжеский дворец. Дворец, подсвеченный фонариками, выглядел внушительно; возле него никого не было видно.

Стало ясно, что оперативники пропустили нужное место. Однако Гуров не стал возвращаться на дорогу. Вместо этого он повел капитана вдоль кромки леса. Он хотел отыскать ту узенькую тропу, которую он видел неделю назад и которая привела его в убежище неизвестного.

Небо светлело все больше, близился рассвет, фонарик стал уже не нужен. Оперативники медленно шли краем леса, почти крались — и вдруг Гуров увидел тропу, которую искал. Он снова поманил капитана за собой, и они двинулись по этой тропе вглубь чащи. Теперь они шли еще осторожнее, стараясь, чтобы ни одна ветка не хрустнула под ногой, чтобы листья на тропе не слишком громко шуршали.

Так они прошли метров пятьдесят, потом еще столько же — и впереди за кустами Гуров, который шел впереди, разглядел что-то темное. Он сделал еще два шага и понял, что темный предмет, который он видит, — это машина. Она стояла на небольшой поляне — той самой, которую Гуров нашел неделю назад. Человека, который приехал на машине, нигде не было видно. Скорее всего, он спал в машине. Или не спал? Гуров уже несколько раз ошибался, когда охотился за этим человеком. Этот человек обладал поразительным чутьем на опасность — таким же тонким чутьем, каким обладал сам Лев Гуров. Поэтому сыщик не сделал больше ни одного шага вперед. Вместо этого он махнул рукой капитану, показывая: давай назад, отступаем. И они в таком же порядке, соблюдая большую осторожность, двинулись назад и вернулись на большую поляну с дворцом.

— Что там? Что вы видели? — накинулся капитан на Гурова, когда они вышли на поляну, где можно было разговаривать.

— Увидел то, что и надеялся увидеть, — отвечал сыщик. — Там, в укрытии, стоит серый «Хёндай», похищенный киллером на МКАДе.

— А где сам Штерн? — продолжал расспрашивать капитан.

— Чего не знаю, того не знаю, — отвечал Гуров. — Я надеялся увидеть на капоте машины плакат с надписью «Я отдыхаю, просьба не будить». Но, к сожалению, такого плаката там нет. Можно предположить, что киллер спит в машине. Но я не исключаю, что он, будучи человеком крайне осторожным, отошел из машины в кусты и лег там, накрывшись курткой.

— Но вы уверены, что он там? — спросил Зайцев. — Может, он отошел куда-то? Зашел во дворец, например…

— И такое может быть, — согласился Гуров. — Но интуиция мне подсказывает, что наш беглец здесь, в своем укрытии.

— И что мы теперь будем делать? — снова спросил капитан. — Будем вызывать подмогу из Каширы?

— Нет, не будем, — отвечал сыщик. — Можем потерять время и в результате опять его упустим. Что, мы вдвоем не сможем задержать этого упыря? Я уверен, что сможем.

— В таком случае что мы здесь стоим? — спросил капитан. — Идемте туда. Подойдем к машине сразу с двух сторон, распахнем дверцы и возьмем его сонного.

— Почему ты решил, что двери для нас послушно распахнутся? — возразил Гуров. — А вот я уверен, что все дверцы в машине заперты. Начнем их дергать — и тут же получим по пуле в лоб. Нет, мы с тобой засядем вблизи машины и будем ждать, когда наш клиент выйдет наружу. Ведь когда-то ему надо будет в кусты сходить, отлить лишнее. Вот тут мы его и возьмем.

Оперативники осторожно вернулись по тропинке и подошли к полянке, на которой стоял «Хёндай». За время их отсутствия на полянке ничего не изменилось. Гуров махнул капитану рукой направо: мол, иди в ту сторону, там займи позицию. А он сам прошел левее, присел и затаился за кустом. Пистолет он не стал доставать: он сомневался, что оружие поможет при задержании. Как он понял характер киллера, это был человек совершенно бесстрашный, его не мог напугать даже пистолетный ствол, приставленный к его виску. Гуров хорошо представлял, что произойдет дальше: киллер дернется, стараясь уйти от выстрела, выхватит свое оружие… И тогда оперативники будут просто вынуждены стрелять. И дело закончится не задержанием живого преступника, а превращением киллера в труп. Между тем сыщик хотел получить Штерна живым, чтобы задать ему несколько вопросов. Поэтому он приготовился действовать руками, применяя захваты и болевые приемы, которыми он владел в совершенстве. «Будем надеяться, что и капитан умеет захват применять», — подумал Гуров.

Оперативники заняли позиции и приготовились ждать. Но ждать им пришлось недолго. Не прошло и получаса, как задняя дверца автомобиля приоткрылась и оттуда выглянула голова человека, спавшего в машине. Гуров в первый раз видел так близко человека, за которым он так долго гонялся. Ему было лет тридцать пять, лицо довольно красивое и холодное, волосы коротко стриженные, белесые.

Красавчик выглянул наружу, осмотрелся, после чего одним движением вылез из машины, еще раз глянул туда-сюда, после чего сделал шаг к кустам, за которыми притаился Гуров.

Дальше медлить было нельзя. Стоило киллеру сделать еще шаг, и он бы увидел сыщика, спрятавшегося в двух шагах от него. И Гуров молча, не говоря ни слова, прыгнул на своего врага.

Штерн обладал молниеносной реакцией. Он не растерялся, не потерял ни мгновения. Его рука сразу нырнула во внутренний карман куртки — там, как видно, он держал пистолет. Но он не успел достать оружие: Гуров ударил его всем телом и сбил с ног. Следующим движением он схватил кисть правой руки противника и постарался осуществить захват. Однако Штерн резко развернулся, лежа на земле, и оказался в стороне от Гурова. Так, лежа на земле, он постарался нанести сыщику сильный удар ногой в пах. Но сыщик смог отбить этот удар ногой, после чего вскочил, стараясь заломить правую руку противника за спину. Киллер ответил на это резким движением всего туловища, в результате которого он перевернулся на спину и свалил Гурова на землю. Теперь Штерн освободил из захвата свою правую руку и сразу потянулся в карман за пистолетом.

Скорее всего, киллер успел бы выхватить оружие, и на этом схватка бы закончилась в его пользу. Однако этому помешал капитан Зайцев, который как раз в этот момент появился на месте поединка. Одним ударом ноги он отбил руку врага, тянувшуюся за оружием, а рукой нанес ему удар в шею. Киллер дернулся — и потерял сознание.

Гуров поднялся с земли, молча похлопал капитана по плечу — слова благодарности тут не требовались, и так все было ясно, — после чего обыскал киллера. Во внутреннем кармане его курки он нашел пистолет «Глок» — такой же, какой обнаружил в сторожке на Оке. Еще один пистолет, маленькую «Беретту», он нашел в кармане брюк.

— Да, вооружен он был что надо, — заметил сыщик, складывая найденное вооружение в сумку.

Тем временем Зайцев достал наручники и сковал руки киллера. Это было сделано вовремя, потому что тот уже пришел в себя. Покрутил головой, искоса взглянул вверх, на своих врагов, после чего легко поднялся с земли. Даже сейчас, обезоруженный, со скованными руками, он оставался опасным противником.

— Что, Штерн, не ожидал нас здесь увидеть? — обратился к нему сыщик. — Думал, ты нас сбросил на МКАДе и мы будем там метаться туда и сюда, не найдем твой след? А мы вот нашли…

Произнося эти слова, сыщик вовсе не ожидал, что ему ответят. Он заранее зачислил Бориса Штерна в категорию «молчунов» — таких задержанных, которые не дают никаких показаний, не отвечают ни на какие вопросы, хотя бы самые невинные. Тем сильнее было его удивление, когда стоявший рядом с ним человек внезапно произнес:

— А как вы меня нашли? Я все сделал, чтобы не оставлять следов. Ехал по трассе, на которой было мало камер. Вы не должны были сюда добраться. Как вам это удалось?

— А мы тебя и не искали, — ответил ему Гуров. — Просто я догадался, куда ты направляешься. Интуиция, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Штерн. — Слыхал я про вашу интуицию. Но как вы нашли это мое убежище? Сюда никто не заходил уже неделю, я проверял…

— Вот тут ты сильно ошибаешься, — сказал сыщик. — Я нашел эту поляну еще неделю назад, когда только приехал в поместье. А позже я догадался, что это твое основное убежище. Кроме него у тебя в здешних местах были приготовлены еще несколько укромных мест. И я собирался их все обыскать. Если бы мы не нашли тебя здесь, то стали бы искать к северу от дворца, потом восточнее — и в конце концов обязательно бы нашли. Но нам повезло — ты оказался здесь. Что ж, Борис, наши с тобой приключения подходят к концу. Сейчас меня интересует только одно: насколько велик был твой улов, из-за которого ты убил несчастного мошенника, притворившегося бароном? Много там было, в графской сокровищнице? Сколько золота, сколько бриллиантов?

На эти слова сыщика задержанный ничего не ответил, только рассмеялся каким-то злым смехом и поглядел на сыщика насмешливо.

— Ладно, смейся, — сказал Гуров. Хотя его, надо сказать, смутила насмешка, проскользнувшая во взгляде задержанного.

— И где ты держишь эти ценности, которые забрал у барона, — в машине? — спросил он.

Задержанный опять не ответил, но сыщику его ответ и не был нужен.

— Пойдем посмотрим, что там у него в машине, — сказал он Зайцеву. — А этого гаврика усади пока здесь, на поляне, пусть посидит. Надо только ноги ему связать, а то он человек больно шустрый.

Капитан усадил задержанного под деревом и крепко привязал к стволу. После чего оба оперативника направились обыскивать серый «Хёндай». Впрочем, оказалось, что обыскивать здесь особо нечего. Оперативники сразу нашли на пассажирском сиденье сумку киллера. И больше ничего в машине не было. В бардачке были только вещи настоящего владельца машины — черные очки, салфетки, еще какая-то мелочь. Оперативники смотрели под сиденьями, залезали во все карманы на спинках сидений — и нигде не было ничего, что могло принадлежать угонщику.

Гуров возлагал надежды на осмотр сумки. И вот сумка была открыта. Там обнаружился еще один пистолет — на этот раз «Люгер» с глушителем, два ножа, набор отмычек и других инструментов, пакет с едой, термос с кофе, толстая пачка российских денег и еще одна пачка долларов — но ничего похожего на шкатулку с драгоценностями там не было.

Раздосадованный неудачей, Гуров вернулся к задержанному, который так и сидел, привязанный к дереву.

— Значит, ты этот клад успел где-то спрятать… — сердито произнес он. — Интересно, где? В том сарае в Москве, где мы тебя ждали? Хотя там я все обыскал, там ничего похожего на драгоценности не было… Значит, эти ценности лежат где-то в другом месте. Но ничего, мы хорошенько поищем и обязательно их найдем. Найдем и возвратим законному владельцу — Валерию Николаевичу Силантьеву.

Видимо, вначале киллер не собирался отвечать на слова оперативника. Но упоминание имени банкира Силантьева подействовало на него как красная тряпка на быка. И он не сдержался.

— Законному владельцу, говорите?! — зло воскликнул он. — Хотите вернуть драгоценности законному владельцу?

— Ну да, — подтвердил Гуров, удивленный такой реакцией киллера. — Поскольку банкир Силантьев законным образом приобрел бывшее поместье княжеского рода Соколовых, то и все имущество, находящееся в этом поместье, принадлежит теперь банкиру. Найденный на территории поместья клад принадлежит ему только частично. Но вам он уж точно не принадлежит. Вы эти сокровища украли. Точнее, ограбили человека, который их нашел в развалинах.

— А вот и нет! — закричал киллер, словно его оса укусила. — Это не я украл, это Валера Силантьев украл! И барон напрасно там что-то искал, там до него уже кто-то лазил и все нашел!

Теперь настала очередь Гурова удивляться.

— Ты что, хочешь сказать, что никакого клада не было? — спросил он. — Но что тогда было в той нише в стене? Мы можем хоть сейчас туда пройти, и я покажу это место, возле которого ты убил барона…

— Да, этого придурка я убил, не спорю, — отвечал киллер. — Со зла его убил, когда увидел, что там ничего нет.

— Где ничего нет? — Гуров по-прежнему ничего не понимал. — Ведь барон достал из стены какой-то предмет?

— Да, там была шкатулка, — отвечал Штерн. — Но когда я вырвал ее из рук этого ничтожества, который посмел называть себя бароном, я увидел, что она пуста. Он достал из стены пустышку, понимаете? И тут я все понял!

— Что ты понял? — спросил сыщик.

— Что сокровища князей Соколовых были украдены еще до того, как барон залез в развалины дворца. И даже до того, как начался этот дурацкий праздник. Силантьев с самого начала знал, что в стене дворца спрятан клад. Он за ним гонялся, его хотел прибрать к рукам. Он ради этого затеял покупку поместья, понимаете? Ничего он там не хотел восстановить, никакой музей не собирался делать! Он купил поместье, чтобы никто не помешал ему присвоить сокровища Соколовых. Мои сокровища!

— Ну да, я слышал, что ты считаешь себя потомком князей… — заметил сыщик.

— Да, считаю! — гневно отвечал ему задержанный. — И не смейте мне «тыкать»! Я потомок князей Соколовых, чей род затем скрестился с родом графов Микитовых, и я ношу оба титула — и графа, и князя. А этот плебей, этот вороватый карлик посмел украсть мои бриллианты, мое золото!

— А что, в стене было спрятано и золото тоже? — вступил в беседу капитан Зайцев.

— Да, там должно было лежать не менее шести килограммов золота, — отвечал задержанный. — В основном в виде украшений, но также и в слитках.

— Но ведь такое количество золота не могло поместиться в маленькую шкатулку, — заметил Зайцев. — Тут нужен сундук… или какой-то ящик…

— Там и был сундук, — кивнул Штерн. — Его унесли целиком. А шкатулку почему-то оставили — только пустую. Может быть, в виде издевательства над незадачливым кладоискателем?

— Нет, этого не может быть! — решительно воскликнул Гуров. — Все, что вы рассказываете, очень интересно, но это какая-то сказка. Зачем банкиру Силантьеву, богатому человеку, тратить большие деньги на покупку поместья и еще тратить деньги на его реконструкцию, на организацию праздника — и все ради того, чтобы найти в стене дворца несколько килограммов золота и несколько старых украшений? Эта находка не окупает затрат!

— Если считать золото на килограммы, то, конечно, не окупает, — согласился киллер. — Но ведь тут не картошку покупают, тут речь идет о старинных украшениях! В основном они изготовлены еще в восемнадцатом веке французскими и немецкими мастерами. Эти украшения внесены в каталоги, они очень известны. Так что за них можно выручить очень большие деньги и окупить все траты на покупку поместья. А само поместье ведь никуда не денется, оно останется у Силантьева! И потом, этому плебею хотелось, чтобы его тоже считали принадлежащим к древнему роду Соколовых-Микитовых! Негодяй!

— Вы что же, хотите сказать, что сокровища, которые лежали в стенах дворца, сейчас находятся в доме Силантьева? — спросил Гуров.

— По моим прикидкам — да, сокровища находятся здесь, — отвечал Штерн. — Он просто не успел все это вывезти.

— И вы сюда вернулись, чтобы забрать то, что считаете своим?

— Так и есть! И никто не смог бы мне помешать!

— Слушайте… — включился в беседу Зайцев. — А там ниша в стене большая была?

— Нет… — задумчиво проговорил Гуров. — И сундук с шестью килограммами золота, даже в слитках, там бы не поместился. А уж об украшениях и речи не идет.

Штерн дернулся:

— Вы хотите сказать…

— Что и вы, и так называемый барон повелись на обманку. Слышал я о таком: тайник перекрывается кирпичной кладкой, при этом оставляют еще небольшую нишу, которую тоже закладывают кирпичом. Могут еще там оставить что-то по мелочи. Кладоискатели находят маленькую нишу, обнаруживают в ней что-то — или не обнаруживают ничего — и на этом успокаиваются.

Больше Штерн ничего не говорил. Только матерился, пока Гуров и Зайцев вели киллера к своей машине, пока везли его в Управление, оформляли задержание.

— Ну вот и все, — неделю спустя говорил Гуров своему другу Крячко. — Штерн пойдет под суд. Только неизвестно, у нас, в Москве, или за границей. За ним и ФСБ, и черт его знает кто еще охотился невесть сколько. Ну да это нас уже не касается.

— А с кладом-то что? Его не было?

— Откуда, ты думаешь, у нашего ведомства деньги на обновление фондов? — хмыкнул Гуров. В главке уже три дня шел ремонт, замена техники на более современную и царила связанная с этим суета.

— Оттуда?

— Ну да, от графьев Соколовых-Микитовых. А точнее, от нынешнего владельца поместья, господина банкира Силантьева. Он как узнал, что мы Штерна задержали, кинулся в главк, и мы с ним мило пообщались. Я предложил проверить тайник — мне, честно признаться, самому было любопытно, Борис Штерн рисковал, а «барон» умер ради пустышки или там все-таки что-то было? Ну мы, как положено, со свидетелями, вскрыли стену в глубине обнаруженного тайника. Там была ниша побольше. И правда обнаружился сундук.

Крячко шумно выдохнул. Все-таки даже полковники полиции в душе остаются мальчишками, которых в свое время завораживали истории о кладах, большей частью пиратских.

— И что? Прям вот золото? Слитками? Шесть килограммов?

— Золотые слитки меня лично не впечатлили. Такие брусочки меньше ладони в длину. Зато фамильные бриллианты — и черт знает что еще — представляют собой эффектное зрелище. Все эти украшения забрали на экспертизу, предварительно предполагают в музее выставить.

— И что? — удивился Стас. — Неужто государство нашедшему клад уже — сколько там, половину стоимости? Двадцать процентов? — успело выплатить?

— Сам понимаешь, у Силантьева есть свои завязки в самых разных сферах. Так что да, деньги он получил. И наше управление решил отблагодарить. Но знаешь, Стас, клад — это так, ерунда. Главное, я поймал этого упыря.

И Гуров уставился в окно, погружаясь в воспоминания. Давненько ему не попадался противник, равный ему по силам.

Фига в наследство

Глава 1

Гуров откровенно скучал на совещании у генерала. Такие мероприятия Орлов проводил регулярно, как минимум раз в две недели, хотя обычно даже чаще. На планерке у генерал-лейтенанта должны были присутствовать все старшие офицеры главка и начальники подразделений. Здесь Орлов выслушивал доклады подчиненных, ставил задачи, раздавал пряники и махал кнутом.

Гурову редко что-то из вышеперечисленного доставалось, за исключением докладов, которые он иногда делал после завершения значимых дел, и большую часть времени на совещаниях он просто изнывал от безделья. Однако не посещать эти мероприятия сыщик не мог, поскольку это могло бы расцениваться другими офицерами главка как кумовство, ведь об их дружбе с генералом знали все, но эта дружба не должна была ставить Гурова выше других офицеров и избавлять от обязанностей, которые вменялись другим.

На совещаниях у генерала сыщик откровенно завидовал Станиславу, которого Орлов редко вызывал на такие мероприятия. Крячко, хотя и был в одном звании с Гуровым, считался его подчиненным, а посему был освобожден от «молебнов на начальственном ковре», как именовал эти планерки сам Станислав. И сегодня Крячко даже утром не явился на службу, лишь сообщил Гурову, что у него пройдет встреча с одним из многочисленных информаторов.

Впрочем, на этот раз планерка у генерала оказалась короче, чем обычно. Орлову позвонили, видимо, из Министерства, и он немедленно разогнал всех офицеров, отправив заниматься своими делами. Та часть полицейских, которая не успела предстать пред грозными очами начальства, тихо радовалась от такого поворота дел, а остальные посматривали на них с плохо прикрытой завистью. И Гуров, наблюдая за этим, слегка улыбался, в очередной раз пытаясь представить себя на месте тех и других. Он пропустил перед собой начальника Управления по работе с личным составом, которому сегодня серьезно досталось от Орлова, и он покидал планерку с мрачным видом, а затем попрощался с секретаршей генерала и, выйдя в коридор, направился к себе. Однако Гуров не успел пройти и десятка шагов, как его окликнули:

— Товарищ полковник! Лев Иванович, разрешите обратиться, — послышался за спиной сыщика незнакомый голос, и он удивленно обернулся.

Перед Гуровым навытяжку стоял совсем молоденький лейтенант, видимо, еще вчера сдававший экзамены в стенах какого-нибудь вуза МВД. Парень выглядел смущенным, но решительным, словно долго готовился к какому-то важному и очень непростому шагу, а теперь, сделав его, намеревался идти до конца. От волнения его щеки чуть порозовели, а топорщащийся на макушке вихор даже придавал ему какой-то воинственный вид, как перо у индейца, вставшего на тропу войны. А самым необычным был даже не вид парнишки, а его звание: в главке лейтенанты были довольно редким явлением.

— Лейтенант Воробьев, — представился парнишка, когда увидел, что на него обратили внимание.

— Обращайтесь, лейтенант, — разрешил сыщик.

— Товарищ полковник, — начал Воробьев, но Гуров его тут же оборвал.

— Стоп-стоп-стоп! — поднял он перед собой руку ладонью вперед. — Начал же хорошо: Лев Иванович. Зачем опять к полковнику полез?

— Извините, Лев Иванович. — Парень, казалось, смутился еще больше, но решительности не потерял. — Мне очень нужен ваш совет. Я понимаю, что вы человек занятой, но уделите мне, пожалуйста, десять минут. Возможно, они смогут решить судьбу нескольких людей.

— Ого! Даже так? — удивился Гуров, а потом избавился от ироничного тона и благодушного настроения, осознав, что парень, стоящий перед ним, действительно считает ту проблему, с которой решил обратиться к «важняку», очень серьезной. — Тебя как зовут, лейтенант?

— Антон Романович. То есть просто Антон, — быстро ответил тот.

— Хорошо, Антон. Пойдем ко мне в кабинет и там поговорим. А то обсуждать серьезные вопросы в коридоре как-то неприлично. — Гуров развернулся и, не дожидаясь реакции лейтенанта, поскольку прекрасно понимал, какой она будет, последовал к дверям своего кабинета.

Войдя внутрь, Воробьев не смог удержаться и с любопытством посмотрел по сторонам, изучая логово знаменитых сыщиков. По его лицу скользнуло выражение разочарованного удивления, словно парень не ожидал, что кабинет Гурова и Крячко окажется настолько обычным — два письменных стола, пара шкафов, сейф, старенький, но удобный диван, на котором сыщикам не раз приходилось коротать ночи, да стулья. Ничего лишнего и, естественно, никаких трофеев на стенах, только обычная школьная доска, которой, впрочем, и пользовались-то крайне редко. Гуров прошел на свое место, уселся и жестом предложил Воробьеву разместиться напротив.

— Прежде чем мы начнем разговор, Антон Романович, давай сначала познакомимся. — Сыщик внимательно посмотрел на лейтенанта. — Меня, я полагаю, ты знаешь. Хочу знать о тебе тоже немного больше, чем имя и фамилия. Выпуск этого года, как я понимаю?

— Так точно, — ответил Воробьев. — С отличием закончил факультет «Обеспечение законности и правопорядка» в Московском университете Министерства внутренних дел Российской Федерации имени Владимира Яковлевича Кикотя. По распределению попал в главк в Управление делопроизводства и режима. Только не думайте, что я сам этого хотел или меня в главк мохнатая лапа протолкнула. Я сам не знаю, почему меня сюда направили.

— А чего же ты хотел после университета? — поинтересовался Гуров.

— Если честно, я даже не знаю, Лев Иванович, — вновь смутился Воробьев после немного агрессивно звучавшего заявления о «мохнатой лапе». — Хочу просто достойно служить в полиции и помогать людям.

— Ну тогда давай и займемся этим, — улыбнулся сыщик. — Ты что-то говорил о судьбе нескольких человек? Теперь готов выслушать твою историю в подробностях…

Гурову не в первый раз приходилось выслушивать коллег, которым требовался совет более опытного профессионала. Однако с лейтенантами он общался крайне редко. Во-первых, потому что таковых в главке можно было по пальцам пересчитать, да и большинство из них были девушками, ну а лейтенанты «с земли» к нему подходить не решались. И это — во-вторых! В полиции хоть и не было такой строгой субординации, как в армии, но просто так подойти к полковнику и попросить совета далеко не каждый лейтенант решится. Гуров ждал от истории Воробьева чего-то необычного и исключительного, но рассказ лейтенанта его разочаровал.

По служебным делам Воробьева занесло за Северо-Восточную хорду, в Бескудниковский отдел полиции. Лейтенант должен был забрать оттуда какие-то очень важные для Управления делопроизводства документы и невольно стал свидетелем довольно обычной для «земли» сцены — довольно потрепанного вида мужчина требовал от полицейских начать расследование убийства своей жены, а те его вежливо посылали подальше. При этом он не мог внятно объяснить ни того, кто и как ее убил, ни даже сообщить, почему он решил, что жена именно убита, а не сбежала от мужа-алкоголика. Воробьев, считавший, что сотрудники полиции должны принимать каждое заявление от гражданских, с удивлением стал наблюдать за происходящим.

— Зимин, ты уже не просто заколебал, ты до печенок всех достал! — пришел на помощь дежурному старшина, проходивший мимо. — Ты бухать завязывай, на хрен, а то тебе то черти зеленые мерещатся, то теперь привиделось, что жену убили. Может, ты сам ее и грохнул?

— Я ее убил?! Да на хрена мне это надо?! — возмутился мужичонка. — Мы, считай, на одну ее пенсию и жили…

— Чалов, нагнись-ка сюда, — не слушая причитаний мужчины, позвал старшину дежурный.

— Ты тут поаккуратней с выражениями, — услышал Воробьев приглушенный голос из «аквариума», когда старшина приблизился к окошку дежурного. — Тут новенький из режимного, из главка. Хрен его знает, что у него на уме.

Старшина покосился на Воробьева, который делал вид, что рассматривает стенд на стене, а затем махнул рукой, обращаясь к Зимину:

— В общем, иди отсюда и проспись. Глядишь, когда проснешься, твоя жена вернется от соседки или еще откуда-нибудь. Кому она на хрен нужна, чтобы ее убивать. А вот ты добарагозишься в подъезде, тебя кто-нибудь из соседей точно прибьет…

Однако мужчину это не остановило. Он продолжил еще яростней требовать, чтобы полицейские немедленно начали поиски убийц его жены. Настаивал, чтобы его пустили к старшему оперуполномоченному, и даже требовал немедленно вызвать в дежурку начальника отдела. А когда ему и в этом отказали, Зимин начал угрожать полицейским и крыть их трехэтажным матом. На этом терпение сотрудников Бескудниковского отдела кончилось, и горе-заявителя отправили в «обезьянник», чтобы он там пришел в себя.

— Я подошел и спросил у дежурного, почему он отказался принимать заявление у этого Зимина, — закончил свой рассказ Воробьев. — А тот ответил, что этот мужик тут постоянный клиент и своими фантазиями всех замучил. Кроме того, вчера с женой Зимина и с ним самим общался нотариус. Они эту информацию проверили. Все были живы и здоровы. Да и никаких доказательств того, что его жена убита, мужчина не предъявил. Говорит, что утром проснулся и понял, что его жену кто-то убил. Вот и все! К тому же от Зимина свежим перегаром разило. В отделе и решили дать ему окончательно протрезветь, а пока участковый проверит, на месте ли супруга. Все это было вчера. А сегодня я проверил — заявление от Зимина в Бескудниковском отделе так и не приняли.

— Отказ принять заявление о преступлении является серьезным нарушением. Да я думаю, ты и сам это знаешь, — проговорил Гуров, когда лейтенант сделал паузу. — Ты от меня хочешь получить совет, доложить об этом начальству или нет? Ну, если честно, советы в таких вопросах — не мой курятник. Поступай так, как считаешь нужным.

— Мне отец вчера вечером так же сказал, — вздохнул Воробьев. — Только, по-моему, это будет как-то неправильно в отношении ребят…

— В нашей службе редко бывает четкий выбор между правильными и неправильными поступками. Чаще есть те, за которые ты готов или не готов нести ответственность, — перебил его сыщик. — Перед тобой простой выбор: если промолчишь об отказе полицейских принять заявление, будешь отвечать за то, что не помог раскрыть преступление, а сообщишь — будешь виноват перед сотрудниками Бескудниковского отдела. Тем более еще неизвестно, действительно ли преступление было совершено.

— Так в том-то все и дело! — воскликнул лейтенант. — Лев Иванович, Зимин говорил абсолютно искренне. Он действительно был уверен, что его жену убили. А полицейские даже слушать его не пожелали!

— Ну, Антон, тут я тебе одно могу посоветовать: слушай свою интуицию. Это важное качество хорошего полицейского, — усмехнулся Гуров. — Если ты считаешь, что Зимин прав и убийство действительно было, даже если остальные считают по-другому, то возьмись за дело и все досконально проверь.

— И как мне это сделать? — Воробьев задумчиво почесал вихрастую макушку. — В отделе со мной информацией никто делиться не станет. Да и как со службой быть? У меня же свои задачи есть, никто меня из главка на посторонние дела не отпустит.

— А вот об этом уже ломай голову сам! Работа сыщика чаще всего и заключается в том, чтобы преодолеть все трудности и добыть нужную информацию, — усмехнулся Гуров, и в этот момент на столе у него зазвонил служебный телефон.

— Все, Антон, больше ничего я тебе посоветовать не могу. Сначала прислушайся к интуиции, затем сделай выбор и после этого следуй ему до конца. Удачи! — закончил разговор сыщик и ответил на звонок: — Полковник Гуров слушает.

Несмотря на это заявление, сыщик почти не слушал, как Орлов упрекает его в том, что он не отвечает на звонки по сотовому телефону, и напоминает, что мобильники нужно не только выключать на совещании, но и включать после него. Гуров задумчиво смотрел на Воробьева, который замешкался в дверях кабинета, ломая голову, был ли он сам таким наивным, когда пришел на свое первое место службы? А лейтенант вдруг замер в дверях и посмотрел на сыщика, словно собирался что-то сказать. Однако передумал и кивнул головой, словно придя к какому-то решению. А затем вышел наружу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Зайди ко мне! — наконец, выговорившись, распорядился Орлов.

— Петр, я только что от тебя, — тяжело вздохнул сыщик.

— Что ты опять, как Крячко, пререкаться начинаешь? — возмутился генерал. — Если говорю: «зайди», значит, ты мне нужен!..

Как и предположил сыщик после этого разговора, у Орлова для него оказалось новое задание. Банальное до невозможности — у человека прямо из машины, среди бела дня, украли портфель с личными вещами и документами. А «изюминка» была в том, что этим человеком оказался не какой-нибудь клерк Иванов из обычного офиса, а один из ведущих нотариусов Москвы, и направить именно Гурова на расследование этого преступления попросил не кто-нибудь, а министр внутренних дел. В такой просьбе, естественно, не отказывают, и сыщик отправился к нотариусу, радуясь исключительно тому, что у него сейчас нет серьезных дел и не приходится расстраиваться, что отрываешься от них из-за такой ерунды.

От главка до офиса нотариуса Тищенко, который и стал жертвой ограбления, ехать было совсем недалеко. Вениамин Арнольдович арендовал помещение на Тверской, недалеко от здания правительства Москвы, и этот факт только подчеркивал его статус. Гурову потребовалось чуть больше пятнадцати минут, чтобы добраться туда, и он, пока ехал, врубил в машине кондиционер на полную мощность, искренне радуясь, что на раскаленной сковородке, в которую превратились московские улицы, пробыл совсем недолго.

Нынешний июль шокировал москвичей экстремально высокими температурами. Даже в тени столбики термометров показывали далеко за тридцать градусов, и, по заверениям синоптиков, это лето било все существующие температурные рекорды, а жарче в столице было только около полутора сотен лет назад — еще в позапрошлом веке! Правда, хуже всего эти температуры воспринимались в первые дни жары, когда после недельных ливней из-за мощных испарений казалось, что ты находишься не на московской улице, а где-нибудь в Африке, в районе экватора. А сейчас сухая жара ощущалась не так тяжело. Хотя, может быть, к ней москвичи уже просто привыкли.

Тищенко было чуть больше шестидесяти лет, но выглядел он куда моложе. Импозантный, подтянутый, без лишних морщин на лице, нотариус издалека мог бы сойти за сорокалетнего, и лишь абсолютно седая голова безошибочно указывала на его возраст. Кабинет у Тищенко был под стать своему хозяину — такой же основательный и функциональный, и в нем чувствовался какой-то едва уловимый почерк советского стиля — отсутствие излишнего количества стекла, металла и пластика. Этакий деревянный фундаментализм. И Гуров не исключил, что в советские времена нотариус был одним из властных функционеров — либо по линии КПСС, либо по профилю комсомола. И встретил Тищенко сыщика так, как встречают желанного гостя — выбрался из-за стола, сделал пару шагов вперед и протянул ладонь для рукопожатия, которое оказалось достаточно крепким.

— Лев Иванович, сожалею, что вам приходится отвлекаться от важных дел на мои проблемы, но они тоже серьезные, и утерянные документы могут причинить неудобство важным людям, — проговорил нотариус, возвращаясь в свое кресло и жестом приглашая Гурова сесть напротив. — Или мне следует называть вас «товарищ полковник»?

Гуров усмехнулся. Информированность Тищенко его ничуть не удивила. Она лишь подчеркнула первое впечатление сыщика об основательности этого человека. Конечно, секретарша нотариуса сообщила ему, кто именно заходит в офис, но имя точно не называла. И это означало, что нотариус не только наслышан о Гурове, но и сам мог попросить, чтобы на раскрытие кражи поставили именно его.

— Давайте обойдемся без званий. Имя-отчество — вполне приемлемый вариант, — ответил на вопрос Тищенко сыщик. — Расскажите, что именно произошло?

Как рассказал нотариус, в офис он возвращался после встречи с одним из своих клиентов, имя которого он не имел права называть. Там Тищенко получил некие документы, которые должен был проверить и удостоверить. Однако произошла неприятность — бумаги оказались украдены. И произошло это, по словам нотариуса, за какие-то десять — пятнадцать минут. Неподалеку от офиса он выяснил, что остался без любимых сигарет. Чтобы не гонять в магазин лишний раз секретаршу, отрывая ее от работы, Тищенко решил сам купить все необходимое. Он припарковал машину у магазина, купил сигареты, вернулся назад и отправился дальше. А пропажу портфеля с документами с заднего сиденья обнаружил только на стоянке, когда попытался его забрать.

— Я понимаю, что история глупая и банальная, но, как видите, и на старуху бывает проруха, — закончил свой рассказ Тищенко. — Неосмотрительность и желание не затруднять лишний раз сотрудников меня погубили. Мне бы хотелось, чтобы этот портфель был найден как можно быстрее.

— А вы уверены, что кража произошла именно тогда, когда вы были в магазине? — задал дежурный вопрос сыщик.

— Абсолютно! — чуть поморщившись, ответил ему Тищенко. — Портфель я сам положил на заднее сиденье и, кроме как в магазин, из машины больше не отлучался. Другого времени совершить это преступление у злоумышленника не было.

— Как я понимаю, сигнализацию на автомобиле вы не включили, когда отправились за покупками? — В устах Гурова это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Видите ли, Лев Иванович, она у меня вышла из строя пару дней назад, — сконфуженно пояснил нотариус. — Я все собирался отправить автомобиль в ремонт, но руки не доходили. К тому же обычно я оставляю машину на охраняемых стоянках, а тут… Я по привычке брелоком попытался сигнализацию включить, и лишь когда она не сработала, про поломку вспомнил. Вот и подумал, что за несколько минут, пока меня не будет, ничего не случится. Все-таки машину оставляю в центре столицы, недалеко от правительства Москвы… А тут!.. Я сегодня же отправлю автомобиль на ремонт сигнализации!

— Только не спешите, — охладил его пыл сыщик. — Я сейчас пришлю экспертов. Пусть они попробуют отпечатки пальцев снять. Возможно, наш персонаж окажется в базе данных.

— Хорошо. Сделаю, как вы скажете, — безропотно согласился Тищенко.

— Что было в портфеле? — словно пропустив мимо ушей вступление ко всей истории, рассказанное нотариусом в самом начале разговора, спросил Гуров.

— Документы, — опять поморщился нотариус. — Договора, платежные документы, расписки и все такое. Не буду вас обременять подробностями, они вам не помогут. Просто постарайтесь найти портфель.

— Вениамин Арнольдович, к чему вся эта скрытность? Я же все равно их все увижу, когда найду. Так вам что важнее, портфель или документы? — не успокаивался сыщик, чувствуя к собеседнику некоторую неприязнь из-за его излишней таинственности.

— И то и другое, — слегка замялся Тищенко. — Портфель дорог как память, а документы — как доверие клиента.

— Хорошо, — вздохнул сыщик. — Опишите мне портфель и назовите адрес магазина. Там наверняка есть камеры. По ним и найдем злоумышленника.

— Портфель я вам описывать не буду. Я вам дам фотографию, — с облегчением от того, что расспросы закончились, произнес Тищенко.

— А сколько он может стоить? — задал новый вопрос Гуров. — Это к тому, захочет ли вор выбросить портфель после того, как его выпотрошит, или решится попытаться продать.

— Наверное, тысяч пятьдесят рублей, — пожал плечами нотариус. — Не очень дорогой, но и не ширпотреб. К тому же выглядит солидно и почти как новый.

— Понятно. — Сыщик поднялся с места, разглядывая в телефоне снимок портфеля, который ему прислал Тищенко. — Постараюсь сообщить что-то конкретное уже сегодня.

— Буду очень благодарен! — воскликнул нотариус, поднимаясь вслед за Гуровым. — Я на вас очень рассчитываю!..

До магазина, около которого обчистили машину Тищенко, было чуть больше квартала. Гуров решил не ехать туда, а пройтись пешком, несмотря на жару. Тем более что вся Тверская по обеим сторонам дороги, где можно и где нельзя, была заставлена припаркованным транспортом: то ли в московском правительстве какое-то собрание проходило, то ли вдруг всем и сразу что-то в этом районе понадобилось. Причем настолько, что многие решили наплевать на возможные штрафы и парковали свои машины даже там, где ни один человек в трезвом уме этого бы делать не стал.

Прежде чем отправиться к месту, где был украден портфель, Гуров позвонил в экспертный отдел и попросил прислать человека, который снимет отпечатки пальцев с машины Тищенко. Подполковник Аверин, который сейчас командовал экспертами, пока его начальник был в отпуске, сначала заявил, что нужный эксперт освободится через час, но сыщик был непреклонен и заставил Аверина немедленно отправить специалиста.

Аналогичная история произошла и с начальником Тверского отдела полиции. Гуров допускал, что от содержимого портфеля вор уже избавился. И скорее всего, выбросил бумаги в урну или мусорку в одном из ближайших дворов. Одному с проверкой этих емкостей сыщику было не справиться, да у него были дела и поважнее. Поэтому Гуров попросил в ближайшем отделе полиции десяток ППС-ников, чтобы они нашли документы в мусорных баках или урнах. Начальник отдела пожаловался на нехватку людей, но и здесь сыщик проявил твердость и получил обещание, что через полчаса люди прибудут по указанному им адресу.

Магазин, в котором закупался Тищенко, оказался специализированным. Причем торговали тут элитными марками сигарет и прочих табачных изделий, названия которых Гуров даже никогда и не слышал. Dimitrino, Sobranie, Black Russian, Cohiba и, конечно же, Mackintosh. Сыщик, который курил очень редко, взирал на прилавки без должного, по мнению продавцов, трепета и благоговения. Но они ошиблись с оценкой его незнания и посчитали, что покупать эти марки для нового посетителя является обычным делом. И удостоверение полковника, которое он показал администратору, только чуть усилило это впечатление.

— Мне нужно посмотреть записи с камеры вашего наружного наблюдения за последние полтора часа, — потребовал сыщик.

Машину Тищенко и его самого на записи Гуров нашел достаточно быстро. Нотариус действительно вышел из автомобиля без портфеля и сделал жест рукой с брелоком в сторону своего транспорта, словно включал сигнализацию. Секунду он удивленно смотрел в сторону машины, а потом махнул рукой и заспешил внутрь магазина. А буквально через десяток секунд у автомобиля нотариуса остановился молодой мужчина. Он некоторое время вглядывался в витрину торговой точки, а затем, не отворачиваясь от объекта своего наблюдения, потянул ручку задней дверки. Та легко открылась, и воришка тут же нырнул внутрь салона. Пару минут из автомобиля торчали только его ноги, а затем он и весь выбрался наружу, держа в руках пропавший портфель и еще какой-то предмет. Вот только разобрать, что еще вор вытащил из машины, сыщик не мог. А мужчина, сунув этот предмет в карман, быстрыми шагами поспешил удалиться и пропал из поля зрения камеры видеонаблюдения. Гуров остановил просмотр.

— Скопируйте мне на флешку последние пять минут записи вплоть до этого момента, — распорядился сыщик.

Ожидая, пока ему скопируют запись, Гуров даже удивился, как легко все получается в этом деле. Есть видеоизображение факта кражи, четко видно лицо подозреваемого, и с дверной ручки или из салона эксперты наверняка добудут хорошие отпечатки пальчиков. Ну а если этот фигурант еще и имел приводы в полицию, то найти его будет проще простого. С этим делом справился бы любой полицейский, даже практикант. Так зачем именно «важняк» из главка понадобился нотариусу? Может быть, дело не в портфеле, а в том предмете, который вместе с ним украл мужчина и о котором Тищенко даже не обмолвился сыщику? И почему он скрыл этот факт? Не думал, что еще одна пропажа попадет на видео?..

Раздумывая над этой головоломкой, Гуров забрал флешку с записью, попрощался с администратором и вышел из магазина. Сыщик отправился в ту сторону, куда скрылся вор, и уже через десяток шагов наткнулся на салон красоты, на фасаде которого тоже оказалась камера видеонаблюдения. На записи с нее было видно, что подозреваемый проследовал дальше, а вот в поле зрения камер видеонаблюдения еще одного магазина, расположенного в конце квартала, подозреваемый не попал. Это значит, он свернул в один из двух дворов, попасть в которые можно было на этом отрезке.

— Блин, какой-то детский квест получается, — недоуменно проворчал сыщик и принялся ждать перед входом в ближайший двор полицейских, которые должны были вот-вот прибыть из Тверского отдела.

Микроавтобус с группой для розыска украденных документов подъехал минут через пятнадцать после того, как Гуров закончил все свои дела. Видимо, нехватка сотрудников в отделе была не такой уж катастрофической, как утверждал его начальник, либо сыщик оказался достаточно убедительным для того, чтобы к нему отправили всех, кто оказался у начальства под рукой. Полицейские уже знали, чем им предстоит заниматься, и счастливыми однозначно не выглядели. Гуров недовольные выражения их физиономий проигнорировал и разделил парней на две группы. Назначив старших, сыщик отправил им снимки пропавшего портфеля, пояснив, что именно его найти, вероятно, не удастся, а вот документы отыскать нужно постараться.

— Не исключено, что подозреваемый мог бросить стопку бумаг не в мусорки, а прямо на землю где-то во дворе. Так что проверяйте каждую стопку бумаг, которая попадется вам на глаза, — проинструктировал полицейских сыщик. — Когда что-то найдете, фотографируйте на телефон, фиксируйте место, где нашли документы, и эти снимки отправите мне. Бумаги забирайте с собой, потом будем разбираться, нашли вы то, что нужно, или нет. И я от вас не требую мусорки вверх дном переворачивать. Эти документы преступник мог выкинуть в течение последнего часа. Сейчас рабочий день в разгаре, так что особо много мусора поверх них не могли накидать. В общем, ищите и обрящете! А если не обрящете, то по второму кругу будете обретать.

— Товарищ полковник, а что мы, собственно, ищем? — старательно пытаясь скрыть раздражение, поинтересовался худощавый старший лейтенант, которого Гуров назначил руководителем первой группы.

— Документы, — спокойно пояснил Гуров. — Договора, расписки, платежные документы и тому подобное. Подробности не важны. В общем, ищем стопку бумаг, в которой есть те документы, которые я перечислил, а дальше — по моей инструкции: фото, фиксация места. Отправляете все это старшему, а он перешлет мне. Еще вопросы?

Вопросов не последовало, и сыщик, понимая, что приободрить ему ребят совершенно нечем в этих неприглядных поисках, просто пожелал им удачи и отправился обратно — на стоянку, где оставил машину Тищенко. При этом Гуров надеялся, что эксперты уже там поработали и ему останется только сообщить нотариусу, что тот теперь может наконец отправить свой автомобиль в ремонт.

Ожидания сыщика оправдались. Когда он спустился в подземный гараж, где стояла машина Тищенко, эксперты уже заканчивали свою работу. Такого недовольства, как на лицах полицейских из Тверского отдела, у криминалистов не было, да это было вполне понятным — их же не мусорные контейнеры и урны перебирать заставили. Хотя и такому бы криминалисты вряд ли удивились, поскольку подобной работой им тоже не один раз приходилось заниматься. Ожидая, когда парни закончат работу, Гуров подумал, что теперь Тищенко придется не только чинить сигнализацию в машине, но и отправить ее в чистку, поскольку эксперты, снимая отпечатки пальцев, серьезно испачкали и салон внутри, и дверки снаружи.

«Ну ничего. Будем надеяться, что мойка машины нотариуса не разорит», — подумал сыщик, осматривая ставшую малопривлекательной внешность представительской машины.

— Лев Иванович, у нас все готово, — прервав созерцательное настроение сыщика, заявил старший группы. — Результаты, как я понимаю, тебе будут нужны как можно быстрее?

— Ага, ты прав, — улыбнулся сыщик. — Они были нужны уже примерно час назад.

— Ну отматывать реальное время назад даже мы не умеем, но для тебя постараемся уложиться в час вперед, — развел руками криминалист. — Сразу же, как приедем, отправим пальчики на оцифровку и прогоним по базе. Если что-то найдем, ты узнаешь первым после нас.

О том, что эксперты завершили свою работу, Гуров решил сообщить нотариусу лично, а не по телефону. И дело было не в излишней вежливости. Сыщик хотел узнать, что еще, помимо портфеля, мог украсть из салона преступник. Поднявшись наверх, Гуров запретил секретарше сообщать о своем визите Тищенко и вошел в кабинет, предварительно легонько пару раз стукнув костяшками о косяк. Нотариус с кем-то разговаривал по телефону и, увидев сыщика, резко прервал беседу.

— Лев Иванович? Не ожидал вас так быстро увидеть. — Тищенко выглядел удивленным, но в руки себя взял быстро. — Что-то уже прояснилось?

— Наоборот, затуманилось, — ответил сыщик, без приглашения усаживаясь напротив нотариуса. — Что у вас еще пропало из машины, кроме портфеля с документами?

— Вы о чем? — Нотариус выглядел недоумевающим и слегка растерянным.

— На записи камеры видеонаблюдения четко видно, что преступник достает из салона не только портфель, а еще какой-то небольшой предмет. Однако разобрать, что именно, не получается, — терпеливо пояснил Гуров. — Что он мог еще взять из машины?

— Значит, вам уже известна внешность этого ворюги?! — воскликнул Тищенко.

— Вы не ответили на мой вопрос, — настоял сыщик.

— Вроде бы в салоне больше ничего ценного не было. По крайней мере, я никакой пропажи не заметил, — задумчиво ответил Тищенко. — Нужно еще раз машину осмотреть.

— Тогда пойдемте. Не будем терять времени. — Гуров поднялся из-за стола и, не дожидаясь нотариуса, направился к выходу из кабинета.

Осмотр машины ничего не дал. По крайней мере, для Гурова. Нотариус только жаловался, что эксперты сильно измазали салон внутри, но о том, что за вещь пропала из автомобиля вместе с портфелем, не вспомнил или не захотел вспоминать. Сыщик так и не смог разобраться, действительно ли Тищенко не знает, что еще мог украсть преступник, или очень умело разыгрывает недоумение по поводу еще одной пропажи. По его словам, кроме портфеля, ничего ценного в салоне машины не было, да и пропадать отсюда было нечему. Разве что таковым можно было считать походный набор стопок из мельхиора, но они остались на месте — в бардачке между передними креслами. И никакие попытки Гурова оживить память нотариуса не помогли. Тот упорно отказывался признавать, что из салона что-то еще пропало.

— Ну, что ж, будем считать, что неизвестный предмет похититель портфеля принес с собой, — подвел итог сыщик. — Не буду больше вас задерживать. Если вы не возражаете, я еще раз сам осмотрю вашу машину. Может быть, эксперты что-то пропустили. А потом отправлюсь выяснять личность подозреваемого. Свяжусь с вами, как только будут какие-то результаты.

Тищенко, проворчав что-то нечленораздельное, отправился обратно в свой офис, а Гуров нырнул в салон его автомобиля. Сыщик искал какие-нибудь мелочи, на которые могли не обратить внимания эксперты, вроде небольших обрывков бумаг, оторванных пуговиц и прочей ерунды. Однако, за исключением следов, оставленных криминалистами, да отпечатков ботинок на переднем коврике на месте водителя, внутренности автомобиля нотариуса оказались девственно чистыми. И у сыщика сложилось впечатление, что Тищенко вообще редко кого возил в своей машине или же провел чистку салона незадолго до кражи портфеля.

— И все же что-то вы скрываете, господин Тищенко, — пробормотал Гуров себе под нос, когда закончил осмотр машины. — Иначе вряд ли бы вам понадобилась моя помощь.

Вернувшись в главк, сыщик так и не смог разобраться с программой, которая должна была по записи с камеры видеонаблюдения провести опознание подозреваемого. Гуров не очень хорошо ладил с компьютерами, да не слишком-то и пытался в них глубоко разобраться. По мнению сыщика, каждый должен был заниматься тем делом, которому обучен, а не пытаться охватить все на свете. Конечно, в общении с компьютером он был далеко не нубом, но дальше уверенного пользователя не продвигался, и когда у него не получалось разобраться с работой какой-нибудь программы, предпочитал не тратить время на ее изучение, а дать возможность решить проблему специалистам. Так он поступил и на этот раз, решив попросить ребят из компьютерного отдела провести поиск похитителя портфеля по существующим базам. А когда возвращался назад, сыщику позвонил Орлов.

— Лёва, ты где? — поинтересовался генерал.

— В главке, — ответил сыщик.

— Зайди ко мне, — последовал приказ.

— Петр, я у тебя уже сегодня два раза был. Может, мне и вовсе работать к тебе в кабинет перебраться? — иронично поинтересовался Гуров.

— Лёва, хоть ты не начинай клоуна строить! — взмолился Орлов. — Хватит нам в главке одного Крячко. Топай ко мне. Жду тебя с докладом по этому нотариусу.

Гуров присвистнул. Такую прыть генерал проявлял крайне редко. Обычно даже в экстренных случаях он не тревожил сыщиков с докладами и отчетами хотя бы сутки. А тут прошло всего несколько часов после того, как Гуров взялся выполнять поручение, как его уже требовали на ковер к начальству.

— Петр, что за спешка такая? — удивленно поинтересовался сыщик, входя в кабинет Орлова. — Я же не фокусник какой-то, чтобы за пару часов мог любого преступника в Москве найти. Кто такой этот Тищенко, что из-за него Министерство так давит?

— Да они там опять какую-то сверхсекретную операцию задумали, которая может провалиться из-за пропажи этих проклятых документов, — махнул рукой генерал. — Управление по борьбе с экономическими преступлениями выяснило, что в Москве работает группа нотариусов, которая подделывает всякие завещания, договора купли-продажи на нескольких собственников и все такое. Напрямую на нее выйти не могут, вот и решили к ним казачка заслать. Этот Тищенко должен внедриться в преступную группу, а пропавшие документы, так сказать, пропуск туда. Сегодня у нотариуса встреча с человеком, который должен его познакомить с этими людьми. И без этих украденных бумаг все может очень осложниться.

— А почему экономическое управление этим занимается? Это же следственного комитета работа! — удивился сыщик.

— А черт их знает, — развел руками Орлов. — Это не наша забота. Наша задача — найти документы, и как можно быстрее. Что тебе удалось узнать?

— Намутили черт-те что! — возмутился Гуров, усаживаясь на стул, и кратко доложил генералу, что удалось узнать к этому времени.

— А что мне не позвонил? — буркнул Орлов, дослушав до начала поиска пропавшего портфеля полицейскими. — Я бы туда весь Тверской отдел отправил!

— Ну откуда же я знал, что тут такая спешка, — фыркнул сыщик. — Да и этих парней должно хватить. Судя по всему, кража была случайной. А значит, портфель преступник должен был проверить в ближайшей подворотне и там же избавиться от всего ненужного.

— Ладно. Тебе виднее, — недовольно проворчал Орлов. — Но если до пяти вечера не найдут что нужно, звони мне. Отправлю к ним на помощь всех остальных. А ты пока ищи этого воришку. Возможно, он и не стал потрошить портфель, а поволок его в свое логово.

— А без тебя бы я не догадался! — фыркнул Гуров и, пообещав генералу держать его на связи, отправился в свой кабинет.

У дверей сыщика ждал Воробьев.

— Лев Иванович, я был в отделе информационной безопасности по служебным делам, и компьютерщики попросили меня передать вам это, — торопливо проговорил лейтенант, протягивая Гурову полиэтиленовый файл с какими-то распечатками и флешкой с фрагментом видеозаписи, которую он отдавал на анализ.

— Спасибо, — поблагодарил парня сыщик. — Ну, что ты для себя решил? Что будешь делать с заявлением Зимина?

— Я, наверное, не стану никого в это дело втягивать, — чуть помедлив, нерешительно проговорил лейтенант. — Сегодня, после службы, попытаюсь его найти и поговорю. А потом уже буду решать, как поступить дальше.

— Ну что ж, это твой выбор. И я одобряю, что ты его сделал. Не важно, кажется он правильным или нет, — кивнул сыщик и, забрав у Воробьева папку, вошел в свой кабинет, оставив парня в коридоре.

Тут же позабыв о лейтенанте, Гуров на ходу достал из файла документы и, рассматривая их, опустился на свое кресло. Компьютерщики сработали отлично, предоставив сыщику всю информацию на похитителя портфеля. Им оказался некто Рашид Галлиулин, житель поселка Старая Кулатка Ульяновской области. Мужчине оказалось тридцать пять лет, и он уже неоднократно имел проблемы с полицией. Несколько раз его наказывали за мелкие хищения, а однажды дали год колонии общего режима за кражу алкоголя из магазина. Вот только информации о том, что Галлиулин делает в столице, компьютерщики найти не смогли. И, судя по полученным данным, Гуров оказался прав — этот Рашид совершил кражу спонтанно, заметив, что сигнализация в машине не сработала. Наверное, еще и подумал, что в Москве его никто не знает и никто не найдет!

— Ну вот тут ты, парень, ошибся! — хмыкнул сыщик и достал телефон.

Уже через пять минут розысками Галлиулина занимались все полицейские отделы Москвы, и не только. Орлов лично позвонил в Управление МВД по Ульяновской области и попросил в срочном порядке выяснить, зачем подозреваемый поехал в столицу и есть ли у него здесь родственники.

Первоначально направлений по поиску похитителя портфеля Тищенко было три — гостиницы, родственники и знакомые, возможные места работы. Кроме того, Галлиулин мог оказаться в столице проездом, и отдельно проверялись все вокзалы и аэропорты. Частично это помогло, поскольку выяснилось, что Рашид Саламович прибыл в Москву на поезде неделю назад и из столицы ни одним видом общественного транспорта не выбирался. По крайней мере, таким, для покупки билетов на который требуется паспорт.

А вскоре отпали и два направления, связанные с возможным отдыхом Галлиулина в столице. Судя по информации из Ульяновска, родственников и друзей у него в Москве не было. Зато приятели по Старой Кулатке сообщили, что Рашид отправился в столицу на заработки. Правда, куда именно, сказать не могли — то ли на стройку, то ли на ремонт дорог. Зато дали номер его телефона. Звонить Галлиулину Гуров, естественно, не стал, и отправил эти данные компьютерщикам, чтобы те определили, в каком месте в Москве сейчас находится данный гаджет. И уже к половине пятого вечера сыщик точно знал, где ему следует искать похитителя портфеля.

Конечно, местоположение сотового телефона Галлиулина специалисты определили не с точностью до метра, но тех данных, которые Гурову предоставили, вполне хватило. Дело в том, что в том районе, где находился телефон похитителя портфеля, проводились только одни работы — ремонт дворовой территории, и сыщик предположил, что Галлиулин находится именно там. Разумеется, вор мог быть и внутри одной из квартир в указанном компьютерщиками радиусе, но Гуров счел это маловероятным. И все же для страховки на задержание Галлиулина прихватил сразу три наряда полиции, чтобы они перекрыли все выходы со двора, в котором велись ремонтные работы. Впрочем, делать этого не пришлось. Гуров увидел ульяновца почти сразу, как прибыл на место. Тот посреди дороги, на которую укладывали новый асфальт, что-то обсуждал с человеком в деловом костюме. Возможно, начальником этого объекта.

— Рашид Саламович, разрешите вас отвлечь от ваших важных дел, — проговорил Гуров, подходя к паре собеседников почти вплотную.

Галлиулин удивленно посмотрел на сыщика, и, видимо, у бывшего зэка сразу сработали инстинкты, позволяющие таким людям легко распознавать полицейских. Ульяновец затравленно посмотрел по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону ему бежать, но тут же отбросил мысли о побеге, поскольку к нему с трех сторон приближались наряды полиции. Галлиулин еще раз окинул взглядом полицейских, а потом с обреченным видом поднял руки.

— Это ни к чему. Руки можно опустить, — разрешил сыщик.

— Блин, вы бы с такой скоростью настоящих преступников ловили! — удивленно воскликнул в ответ Галлиулин, опуская руки.

— А вы, значит, не настоящий преступник? — поинтересовался сыщик.

— Подумаешь, какой-то портфель взял. Я же не пару сотен миллионов из банка выкрал! — В голосе Рашида прозвучала обида.

— Да что здесь вообще происходит? — удивленно воскликнул собеседник ульяновца, переводя взгляд с одного на другого, а затем тоже увидел полицейских. — Блин, Рашид, ты же говорил, что с прошлым покончено.

— Да я не нарочно, — обреченно ответил тот.

— Значит, отпираться не будем? — Гуров посмотрел на Галлиулина, игнорируя третьего участника разговора. Ульяновец в ответ лишь покачал головой. — Тогда рассказывай, куда дел портфель.

— А что в нем такого-то? Шпионские данные, что ли, раз меня за полдня нашли? — не перестал удивляться Галлиулин.

— Не твое дело, — отрезал сыщик и позволил патрульному пристегнуть к своей руке задержанного наручниками.

Галлиулин не успел выпотрошить сворованный портфель. Он даже не заглянул туда, настолько сильно спешил на работу, опасаясь опоздать. Удовольствие от созерцания своей добычи ульяновец решил отложить до вечера и после обеда меньше всего думал о своих обязанностях, фантазируя на тему того, что может оказаться в портфеле. Из-за этого и получил нагоняй от своего начальника как раз в тот момент, когда на них вышел Гуров. Портфель Галлиулин спрятал неподалеку. Он увидел зазор между козырьком и стеной на спуске в одно из подвальных помещений и запихал свою добычу туда. А когда достал портфель из тайника, тот оказался и поцарапан, и перемазан цементной пылью и известкой.

— Ай-ай-ай, хорошую вещь испортил, — укорил вора Гуров, забирая добычу из рук преступника.

— Да за него бы в скупке все равно не больше пары косарей бы дали, — отмахнулся Галлиулин.

— Не скажи. Хозяин его в пятьдесят тысяч оценил, — хмыкнул сыщик и открыл портфель. — Точно внутрь не лазил?

— Мамой клянусь! — побожился татарин.

— Это мы еще проверим, — покачал головой Гуров и, когда ульяновец попытался тоже заглянуть внутрь портфеля, защелкнул замок. — А вторую часть своей добычи куда дел?

— Блин, ну и крохобор этот терпила! — возмутился Галлиулин. — Его одеколон в вагончике, где мы переодеваемся, лежит!

Сыщик едва не рассмеялся. Второй предмет, украденный ульяновцем, оказался всего лишь мужской парфюмерией. Причем настолько не понравившейся хозяину, что тот даже о ее существовании позабыл. А Гуров мысленно уже целые теории заговора вокруг неизвестного предмета начал выстраивать! Вместе с двумя полицейскими и задержанным они сходили в вагончик. После того как одеколон (кстати, довольно дорогой — L`Artisan Parfumeur Navegar стоимостью около ста тысяч рублей) был изъят, Гуров отправил задержанного в главк для допроса, а сам позвонил Тищенко.

— Вениамин Арнольдович, все в порядке. Ваш портфель у меня, — сообщил сыщик.

— Лев Иванович, вы мой спаситель! — воскликнул в ответ нотариус.

Глава 2

Ни ночь, ни утро облегчения от жары не принесли. Хотя с наступлением темноты палящий зной исчез, но вместо него осталась безветренная, тяжелая духота. Движения воздуха на московских улицах почти не было, и создавалось ощущение предбанника, в который через приоткрытую дверь лениво вползают волны тяжелого, хоть и сухого жара. А утром, едва поднявшись над горизонтом, солнце снова начало нещадно палить. По радио прогнозировали, что наступающий день поставит еще один температурный рекорд, и москвичам оставалось радоваться, что сейчас хотя бы не горят торфяники в Подмосковье, как это было пару лет назад.

Гуров, хоть и отправился на работу в легкой рубашке с короткими рукавами, успел вспотеть, пока добирался от дверей квартиры до своей машины. Да и там пришлось помокнуть, пока кондиционер не наполнил салон освежающей прохладой. А московские улицы с утра забились пробками. Казалось, что все жители столицы выбрались на дороги одновременно и бестолково ехали сразу во всех направлениях. И, наглухо застряв в одном из таких заторов, Гуров вспомнил вчерашний разговор с Марией.

Вчера Строева весь день была дома. Театральный сезон уже давно закончился, как и подготовка к очередному фестивалю в Санкт-Петербурге. Завтра вся труппа должна отправиться в Питер, чтобы побороться за признание, а пока у всех были выходные, и Мария, как обычно в таких случаях, приготовила роскошный ужин. Причем творить за плитой у Строевой получалось ничуть не хуже, чем на сцене, и Гуров не раз шутил, что актриса убила в его жене великолепного повара.

За ужином сыщик вспомнил о Воробьеве. Парень чем-то напомнил Гурову его самого в молодости: такой же наивный, такой же веровавший в безусловное главенство закона и, судя по всему, готовый работать круглосуточно, лишь бы доказать свою правоту. Обычно за едой о делах в их доме не разговаривали, но история с Воробьевым была скорее не о службе, а о жизни. И Гуров с легкой иронией рассказал ее жене, предположив, что парень, скорее всего, оставит свои попытки подтвердить зародившиеся у него догадки, как только поймет, что в жизни все куда проще, чем в детективных романах.

— Лёва, а по-моему, ты сам себе противоречишь, — после небольшой паузы произнесла Строева.

— Это в чем? — удивился Гуров.

— Ты же сам неоднократно говорил, что одно из самых главных качеств хорошего сыщика — развитая интуиция, — пояснила Мария. — И повторял, что эту черту нужно развивать и оттачивать, чтобы она превратилась в хирургический скальпель, способный помочь опытному специалисту вырезать самую маленькую злокачественную опухоль. А если у этого твоего Воробьева именно интуиция сработала, и он увидел те самые раковые клетки, где посредственные врачи не замечали ничего? А ты, вместо того чтобы помочь и поддержать парня, потешаешься над ним.

— Да я и не потешался, — немного смутившись, ответил жене Гуров.

— Возможно, вслух ты над ним и не потешался, но в твоем рассказе звучит совсем другое. Дескать, давай, мальчик, побегай кругами, а мы потом посмеемся, — не согласилась с ним Строева.

— Ну, возможно, какие-то похожие мысли у меня и были где-то в глубине сознания, — не стал спорить сыщик.

— Вот, — развела руками Мария. — Я тебя не собираюсь учить, как тебе нести свою службу, но, может быть, стоит помочь этому мальчику? А вдруг из него второй Гуров вырастет?

— Куда еще один-то? — рассмеялся сыщик. — И меня одного земля еле терпит, а двоих Гуровых она точно не вынесет!

— И даже не нарывайся на комплименты! — с улыбкой фыркнула в ответ Маша. — С тебя ужина в качестве дифирамба твоей уникальности хватит…

Вчера это разговор довольно быстро вылетел из головы Гурова, а сегодня вновь вспомнился. Видимо, потому что Мария вслух высказала те же мысли, которые вертелись в голове и у самого сыщика: а вдруг парнишка прав и дело Зимина совсем не такое простое, каким кажется на первый взгляд? Возможно, у Воробьева сработала именно интуиция настоящего сыщика, и он увидел то, чего не замечали другие. И хотя Гуров советовал парню проверить его подозрения, но одного совета в таком случае может оказаться недостаточно. Возможно, Воробьеву стоит помочь не только глубокомысленными наставлениями, но и делом. А заодно и показать, что такое настоящая работа сыщика.

Эта мысль настолько настойчиво крутилась в голове Гурова, словно он действительно нес какую-то особенную ответственность за те советы, которые дал молодому лейтенанту, а также за его дальнейшую судьбу. Сыщик даже не заметил Тищенко, который оказался у самого въезда на стоянку транспорта сотрудников в главке и высматривал машину Гурова. А когда сыщик проехал мимо него, нотариус почти вприпрыжку бросился за его автомобилем. И Гуров только тогда заметил Тищенко, когда выбрался на знойный воздух, закрывая дверцу в прохладный салон.

— Доброе утро, Вениамин Арнольдович. А вы что тут делаете? — удивленно посмотрел на запыхавшегося нотариуса сыщик.

— Вас жду, Лев Иванович, — сделав глубокий выдох, ответил Тищенко. — Хотел лично поблагодарить вас за вчерашнюю блестящую работу. А поскольку знаю, что вы человек занятой, то решил поймать вас тут, на стоянке, пока вы не взялись за очередное дело и не исчезли с горизонта. Спасибо вам огромное! Вы меня буквально спасли. И примите, пожалуйста, этот небольшой презент.

Нотариус едва ли не силой сунул в руки Гурова плотный бумажный пакет с каким-то простеньким, скромным рисунком и без надписей. Сыщик не мог не заглянуть внутрь и удивленно присвистнул, увидев внутри бутылку коньяка Lheraud в фирменной упаковке. Гурову приходилось пару раз его пробовать, и сыщик знал, что некоторые сорта из этого семейства коньяков стоят до полумиллиона рублей за бутылку. Гуров открыл было рот, чтобы в довольно резкой форме отказаться от подарка, но Тищенко не дал ему и слова сказать.

— Лев Иванович, не переживайте. Этот «Леро» не больше трех тысяч рублей стоит. Вот чек. Так что этот подарок вы можете принять совершенно спокойно, не нарушая никаких законов, — торопливо пояснил нотариус. — И разрешите пригласить вас с супругой сегодня на ужин в «Сабор де ла Вида», если вы, конечно, не против средиземноморской кухни.

— Вениамин Арнольдович, коньяк я, так и быть, приму, хотя и не следовало бы, но вот поужинать мне с вами сегодня не получится, — усмехнулся сыщик. — Дела, знаете ли. Да и супруга к гастролям готовится. Так что давайте как-нибудь в другой раз.

— Как скажете, Лев Иванович, — мгновенно согласился с ним Тищенко. — Только сообщите, как у вас будет свободное время, и я все организую!

— Договорились, — кивнул Гуров и попрощался с нотариусом.

А в кабинете сыщика ждал Крячко, чем вызвал немалое удивление у друга. Станислав приходит вовремя на службу крайне редко и обычно появляется в главке часам к десяти утра. В принципе, это было понятно, поскольку немало времени у Крячко уходило на работу с осведомителями, а большинство из них были ночными птицами. Вчера у Станислава были схожие задачи, и Гуров его не ждал так рано, оттого и удивился.

— Лёва, блин, тебя одного ни на минуту оставить нельзя! — с наигранным возмущением проговорил Крячко. — Меня всего полдня не было, а ты уже успел за пару часов особо опасного преступника поймать. Да так лихо это сделал, что теперь все полицейские только о твоем новом подвиге и говорят. Мог бы и меня позвать, прежде чем начинать упырей ловить. Мне тоже хочется к твоей славе примазаться. А ты все без меня сделал. Тоже мне друг, называется! Давай, колись, что там было на самом деле…

О поисках похитителя портфеля Гуров рассказал весьма сжато. Это было довольно простое дело, особенно учитывая ресурс, которым он обладал, в виде оперативной мобилизации любого количества сотрудников и всесторонней поддержки министерства. Конечно, сыщик нашел бы Галлиулина и без этого, но на поиски потребовалось бы чуть больше времени. И единственный вывод, который можно было бы сделать из этой истории, — что так работать следовало бы каждому полицейскому. К тому же возможности для такого есть у всех. Но Крячко все это и без наставлений друга понимал прекрасно, а потому и не особо требовал от Гурова деталей оперативной работы. А вот история Воробьева его заинтересовала больше, хотя и не так, как предполагал Гуров.

Сыщик рассказал о своей встрече с лейтенантом куда более детально, чем о розыске портфеля для нотариуса. Наверное, потому, что после вчерашних слов Марии сегодня взгляды Гурова на то, как следовало откликнуться на крик о помощи со стороны вчерашнего курсанта, существенно изменились. Однако Станислав этого воодушевления не оценил.

— Лёва, с каких это пор ты решил с сопляками нянчиться? — удивился Крячко. — Сам знаешь, сколько их, после вузов, превращают службу полицейского в способ добычи денег. И этот туда же отправится через годик. Будет таких, как этот алкаш из твоего рассказа, пинками под зад из отделов выпроваживать. Да и не уверен я, что твой Воробьев вообще на землю попадет. Отсидится в Управлении делопроизводства и режима, а там, глядишь, еще потеплее место найдет. Например, где-нибудь в снабжении.

— Да и алкаш этот самый что ни на есть обычный, — воодушевленно продолжил Станислав после того, как сделал паузу, но так и не дождался ответной реплики от друга. — Сам ты таких типов миллион раз видел. Приглючится им что-то с перепоя, а потом давай ныть и нормальных людей терроризировать. А если уж тебе так хочется Воробьеву помочь, посоветуй пробить эту «убитую» женщину по вокзалам и аэропортам, если уж он сам об этом догадаться не может. Наверняка смоталась куда-нибудь к родне от вечно пьяного мужа. Лучше бы мне с кражей в Барвихе помог, если уж тебе заняться нечем!

— С этим делом ты и без меня прекрасно справишься, — отмахнулся от него Гуров. — А дел, сам знаешь, всегда хватает. Сегодня нужно будет по делу Тимощука документы в порядок привести, а затем Петру отчет за квартал делать. Но это успеется. Воробьеву я должен помочь, раз уж советов надавал. По крайней мере, посмотреть, что там к чему. Возможно, ты и прав, и эти хлопоты яйца выеденного не стоят. А если так, то, так и быть, помогу тебе с Барвихой!

— Ловлю на слове, — хохотнул в ответ Крячко.

Управление делопроизводства и режима в главке возглавлял генерал Прохоров Павел Степанович. С ним у Гурова были нормальные, рабочие отношения. Вопросов со стороны этого ведомства к сыщику не возникало никогда, и начальник Управления периодически даже ставил Гурова в пример тем, кто грешил нарушением служебного режима или задерживал ответы на запросы его ведомства. А вот Станислава Прохоров недолюбливал, как, впрочем, и большинство других начальников в главке. Однако Крячко был персоной неприкосновенной, и отнюдь не только из-за дружбы с Орловым. По результатам своей работы Станислав уступал только Гурову. Именно поэтому в разговоре с Прохоровым сыщик старался не упоминать о Стасе, хотя генерал и спрашивал сыщика о его напарнике.

А вот отдать Воробьева на пару дней в распоряжение Гурова Прохоров согласился не сразу. Вначале он начал жаловаться на нехватку кадров и загруженность работой. Потом и вовсе заявил, что молодому лейтенанту не пойдет на пользу работа с сыщиком, поскольку никак не будет способствовать совершенствованию его профессиональных навыков. Однако Гуров умел быть убедительным, когда это требовалось, и уже через десять минут после разговора с Прохоровым лейтенант постучался в дверь кабинета сыщиков.

— Здравия желаю! — отрапортовал Воробьев, смутившись от присутствия Крячко. — Лейтенант Воробьев по вашему приказанию прибыл!

— Опять ты за старое! — расхохотался Гуров и кивнул в сторону Станислава. — Не бойся, Антон, он у нас сегодня не кусается.

— Ага, — согласился с ним Крячко. — Просто стреляю в лоб!

Сыщик поинтересовался у лейтенанта, когда тот, продолжая смущаться, пристроился на краешке стула, сев так, чтобы видеть обоих старших офицеров, удалось ли ему что-то выяснить в отношении Зимина. Оказалось, что не так и много. Воробьев завершил свои дела в главке вчера поздно и добрался до квартиры алкоголика только после восьми вечера. Оказалось, что дверь закрыта, но соседки на скамейке подсказали, где искать мужчину, утверждающего, что его жену убили. Тот с приятелями распивал что-то похожее на водку в скверике недалеко от своего дома на Дубнинской улице. Зимин оказался уже изрядно пьян и начал выражать недовольство бездействием полицейских «в крайне неприятной форме», как выразился Воробьев. Однако приятели его быстро успокоили, но сами потихоньку слиняли подальше от сотрудника полиции, и остался лишь один пьяненький старичок, которому, судя по всему, было абсолютно наплевать, что его могут забрать в отдел за распитие алкоголя в общественном месте.

Сам Зимин внятно изъясняться мог с трудом. Однако кое-что Воробьеву из него вытрясти все же удалось. Оказалось, что семья Зиминых успела продать свою квартиру до того момента, как мужчина обнаружил пропажу своей жены. Точнее сказать, он сначала обнаружил, что жена пропала, и лишь потом вспомнил, что они вроде бы продавали квартиру. Зимин также вспомнил, что им дали время до конца недели, чтобы освободить жилплощадь, и решил узнать у супруги, куда они собираются переезжать. Оказалось, что жены дома нет, как нет и ее документов и «парадной» одежды. Пропали и кое-какие личные вещи женщины, а также те деньги, которые были получены от продажи квартиры. Большего из Зимина Воробьеву вытрясти не удалось, поскольку тот еще раз приложился к бутылке, а затем попросту отрубился, свалившись со скамейки.

— Я на всякий случай решил сделать запрос в транспортную полицию, чтобы узнать, не покупала ли Зимина куда-нибудь билеты. Оказалось, что она в тот же день уехала в Саратов на вечернем поезде, — закончил свой рассказ Воробьев.

— Что и требовалось доказать! — торжествующе подвел итог Крячко. — Лёва, как я тебе и говорил: женушка решила бросить мужа-алкаша, забрала деньги от продажи квартиры и свалила к родственникам: «В деревню! В глушь! В Саратов!»

— Зимин утверждает, что его жена так бы с ним не поступила, — несмело попытался возразить ему лейтенант.

— Все мужья так думают, пока не обнаруживают, что их жены исчезли! — расхохотался Станислав.

— Тебе-то откуда знать?! — фыркнул Гуров и посмотрел на Воробьева. — Ладно, Антон, попробуем разобраться в этом деле вместе. Будем только надеяться, что твой Зимин с утра не успел напиться до скотского состояния. В противном случае организуем ему вытрезвитель на дому.

— Так вы мне в этом деле поможете? — не поверил своим ушам лейтенант.

— Для этого тебя сюда и отправили, — улыбнулся в ответ Гуров. — Ты ко мне прикомандирован на два дня. Так что давай не будем терять времени и поедем к Зимину…

Виталий Зимин, который упорно утверждал, что его жену убили, жил в длинной, 10-подъездной панельной девятиэтажке на Дубнинской улице. Прямо за его домом располагался не слишком ухоженный сквер, в котором вчера, видимо, убитый горем и несправедливостью полицейских «вдовец» распивал с друзьями спиртные напитки. Еще один сквер отделял многоэтажку от промзоны, внутри которой располагался институт монтажной технологии и масса мелких предприятий. Но в целом район казался спокойным и не заброшенным и даже неплохим, хотя от дома Зимина до ближайших станций метро было далековато. Зато пробок тут, наверное, отродясь не водилось! После того как Гуров съехал с Северо-Восточной хорды, до нужного места они добрались за считаные минуты.

В подъезд к Зимину они попали без труда, поскольку Гуров носил с собой универсальный ключ, открывающий все двери с магнитными замками. А вот проникнуть внутрь жилища Виталия оказалось куда труднее. Хотя звонок на двери, несмотря на наличие домофона у входа в подъезд, в этой квартире имелся, он не работал, а на стуки в дверь поначалу никто открывать не хотел. Гуров уже собрался отправить лейтенант вниз, чтобы тот проверил место вчерашней пьянки Зимина, но на их стук из соседней квартиры выглянула пожилая женщина. Увидев удостоверения, она успокоилась и кивнула.

— Стучите еще. Эта пьянь дома должна быть, — проговорила старушка. — Приперся за полночь и завывал на весь подъезд, что у него жену убили, а полиция ничего не делает. Сейчас дрыхнет еще, наверное. С утра точно никуда не ходил. У него дверь так бухает, что я ее даже во сне слышу! А вы по поводу Катерины?

— А вы о ее исчезновении что-нибудь знаете? — поинтересовался Гуров, дав знак Воробьеву прекратить стучать в дверь.

— А чего тут знать? — пожала плечами женщина. — Третьего дня я ее видела. Вышла из квартиры в темных больших очках. Она их и раньше одевала, когда этот баран-Виталька ей фингалы на лице ставил. Одета была, как на праздник. Все лучшее, что у нее было, надела. Правда, шляпу какую-то дурацкую нацепила. Я у нее такой ни разу не видела. И со мной не поздоровалась. Наверное, не хотела показывать, что плачет. Нырнула в лифт и уехала. С тех пор я ее не видела больше. Домой она точно не возвращалась.

— Это было до или после того, как они квартиру продали? — задал новый вопрос сыщик.

— О том, что они квартиру продали, я только на следующий день узнала, когда Виталька об этом всем рассказывать стал, — фыркнула соседка. — А так получается, если все сложить, то после продажи ушла. Потому что к ним до этого какие-то люди приходили. Человека три или четыре. Я посмотреть не успела, но ногами громко бухали! Где-то через час они ушли, а еще через полчаса, может, и позже, Катерина из квартиры вышла.

— А ее муж в это время где был? — Гуров кивнул головой в сторону двери Зимина.

— Дома. Спал уже, наверное, — развела руками старушка. — Его незадолго до гостей какой-то мужик домой привел. У Витальки уже тогда ноги заплетались. А у мужика в пакете одна бутылка водки точно была, выпирала сбоку. А может, и не одна. Так что, скорее всего, этот черт водкой догнался, жену избил уже после продажи квартиры. Вот она и решила уйти. И правильно сделала! Я уж не знаю, на кой черт она его столько лет терпела! Только, знаете, странная она какая-то была. — Женщина потрясла пальцем перед носом Гурова. — Молчаливая, чего за ней отродясь не было. Ни слова не произнесла! А еще эти бусы дурацкие. Откуда она их только выковыряла? Ни разу таких у нее не видела.

— Спасибо. Вы очень наблюдательный человек! — похвалил пенсионерку сыщик и повернулся к Воробьеву. — Давай, Антон, стучи. Буди хозяина.

Достучаться до Зимина удалось только минут через пять, да и то с помощью соседки. Некоторое время Варвара Михайловна со скептическим выражением на лице смотрела, как Воробьев вежливо постукивает в дверь, а затем решила вмешаться. Она отодвинула лейтенанта в сторону и начала пинать дверь пяткой, при этом громко требуя, чтобы «стервец-Виталька» срочно открыл дверь. В итоге она своего добилась, и хозяин квартиры, точнее, уже бывший, сначала посмотрел в глазок, а потом глухо поинтересовался:

— Ты чего стучишь с утра пораньше, теть Варь? И кто это там с тобой? Если из управляющей компании, то скажи, пусть идут к черту и ждут нового хозяина. Мы квартиру продали.

— Не из УКашки это, а из полиции люди. Пришли по твоему заявлению о жене, — недовольно крикнула пенсионерка в ответ. — Открывай, черт немытый! Битый час к тебе хорошие люди ломятся!

— О как! — недоверчиво посмотрел на визитеров Зимин. — Значит, зашевелились-таки? А чего позавчера мне голову морочили?

— Может, в квартиру пройдем, или тут будем разговаривать? — вместо ответа поинтересовался Гуров, и мужчина сделал шаг в сторону, пропуская гостей внутрь.

Соседке очень хотелось тоже поприсутствовать при этом разговоре, но сыщику хватило одного взгляда на женщину, чтобы та все поняла и, уже собравшись переступить порог, сделала два шага назад. Гуров ответил на это улыбкой и последним зашел внутрь, плотно прикрыв за собой дверь. Замок на ней едва слышно лязгнул, автоматически запираясь. Сыщик в ответ на этот звук удовлетворенно кивнул, что-то для себя отметив. А Воробьев следил за ним так, словно каждое движение, каждый жест Гурова были исполнены самого высокого смысла.

Учитывая все, что Гуров слышал о Зимине, включая недавнюю речь его соседки, а также прекрасно зная, какой образ жизни обычно ведут подобные ему маргинальные типы, сыщик предполагал, что в квартире Виталия будет, мягко говоря, беспорядок. Однако бывшее жилье Зиминых выглядело вполне чисто, опрятно и достаточно прилично. Конечно, эта «двушка» была без евроремонта, но даже в таком состоянии стоила как минимум миллионов тринадцать — пятнадцать. И даже если продавать ее в срочном порядке, то бывшие владельцы выручили за эту квартиру не менее десяти миллионов рублей.

— Ну так и что вы от меня хотите? — довольно резко, но с горечью в голосе поинтересовался у полицейских Зимин. — Сначала на хрен посылаете и в обезьянник запихиваете, а теперь сами явились. Или труп нашли, как я и говорил?

Воробьев вопросительно посмотрел на Гурова, а тот кивнул в сторону Зимина. Дескать, твое дело, ты и начинай, а я помогу, если потребуется.

— Виталий Михайлович, расскажите, почему вы решили, что кто-то убил вашу жену, — поинтересовался у обрюзгшего и заросшего щетиной мужчины лейтенант.

— Подожди! — поднял тот указательный палец. — А я тебя где-то видел… Вчера вроде… Или нет?.. Или в полиции, когда меня в обезьянник пихали?.. Черт, с этой пьянкой ничего нормально вспомнить не могу. Все, как в тумане плавает…

Гуров чуть слышно хмыкнул. Первое впечатление о Зимине, которое сложилось у него после рассказов Воробьева и соседки алкоголика по лестничной площадке, по большей части оказалось обманчивым. Сыщик предполагал встретить законченного пьяницу, который едва помнит, как самого себя зовут, и постоянно живет в компании «белочки», подпитываемый алкоголем и галлюцинациями, но это оказалось далеко не так. И если еще приличное состояние квартиры можно было списать на то, что ее готовили к продаже, то вот насчет состояния сознания Зимина Гуров ошибся. По крайней мере, если галлюцинации того и посещали, то не постоянно. Да и наблюдательность Виталий еще не до конца истратил.

— Я с вами вчера разговаривал. Да и в отделе вы меня могли видеть. Я там был, когда вас задерживали, — помог алкоголику Воробьев. — Так почему вы решили, что вашу жену убили?

— Потому что она оставила свои дневники. Да и без маминой фотографии она бы никуда не уехала. Эта фотка у Катьки была единственная. Вообще единственное, что ей на память о маме осталось, — проворчал в ответ Зимин и неожиданно шмыгнул носом, словно собирался заплакать. — Вы как хотите, а я пойду выпью!..

— Стоять! — осадил его Гуров. Зимин застыл с таким выражением на лице, словно внезапно получил удар под дых. — Сначала дело сделаем, а потом хоть упейся до полусмерти. Сейчас ты нам вменяемый нужен. А свое предполагаемое горе будешь потом заливать. Хоть водкой, хоть денатуратом.

Виталий посмотрел на сыщика. И хотя горестно-пренебрежительное выражение, которое было на лице алкоголика сразу же после того, как он увидел полицейских, почти не изменилось, в его глазах появилось уважение. И было оно вызвано не столько словами Гурова, сколько тоном, которым они были сказаны.

— Что за дневники? — получив от Гурова знак продолжать, спросил лейтенант. Зимин несколько секунд переводил взгляд с Гурова на дверь кухни, затем на Воробьева и обратно, а потом все же ответил:

— Катька нелюдимая и стеснительная была. У нее и подруг-то, считай, не было, ни в школе, ни после. Поболтать не с кем, вот она и писала все в свои дневники. Меня к ним и близко не подпускала, да мне и не очень-то интересно было. Что там такого? Обычные бабские сопли!.. Так вот, она все эти дневники как коллекцию всей жизни хранила. Если бы решила меня бросить, как все говорят, то их ни за что бы не оставила. А тут все на месте лежат. Да еще и мамину фотографию оставила.

— А что, она собиралась тебя бросить? — встрял в допрос Гуров.

— Были у нее такие мысли. Она их даже вслух несколько раз высказывала, — вздохнул Зимин. — Она ведь выпивать так, как я, не могла. Да и не хотела. Выпьет пару рюмочек, и все — уже пьяненькая. А я остановиться не могу. Понимаю, что надо, а не могу. И так — неделями. Потом вроде месяц держусь, и снова все по кругу. А по пьянке мог и Катьке оплеуху влепить. Вот и говорила она, что бросит меня, алкаша. Да я знал, что никуда она не денется, если перебарщивать не начну. У нее ведь, почитай, никого, кроме меня, не было.

— А почему вы все время говорите о своей жене в прошедшем времени? — получив немое разрешение от Гурова, продолжил лейтенант. — Вы уверены, что она мертва? Ведь никаких доказательств этому нет…

— Есть! И более чем достаточно, — оборвал его Виталий и начал загибать пальцы. — Катьки нет, а ее самые ценные вещи остались. Ее телефон вне зоны доступа, а она бы не упустила случая мне все высказать, если бы уж решилась бросить. И денег нет. Вот и свяжите все воедино!

— И кто ее убил, по-твоему? — Гуров внимательно посмотрел на алкоголика. — Может, ты сам?

— А мне к чему? В покупке выпивки она мне никогда не отказывала, а когда я в запой уходил, только на ее пенсию и жили. К тому же Катька жрать готовила очень вкусно, — развел руками Виталий, словно все сказанное абсолютно подтверждало его невиновность. — А убить ее мог кто угодно. Может, покупатели квартиры. Я даже не знаю, кто они такие. Видел один раз, и то с пьяни, так что толком-то и не запомнил… Может, нотариус. Говорят, они часто с бандитами сотрудничают. А может, дура, пошла в магазин и все деньги с собой взяла, чтобы я с ними что-то не учудил. А там какая-то мразь увидела такую кучу бабок и грохнула Катьку.

— Давай-ка все по порядку, — потребовал Гуров, поудобнее усаживаясь за стол, и указал Воробьеву на место рядом, попросив записывать показания Зимина.

Мужчина еще раз удивил сыщика, рассказав все обстоятельно и грамотно, точно отвечая на поставленные вопросы. Не узнай Гуров ранее, что Зимин был запойным алкоголиком, никогда бы не подумал, что этот мужчина находится на самом дне социальной лестницы: и память у него работала достаточно хорошо, пусть и с некоторыми провалами, и речь была грамотно поставлена, и уж впечатление окончательно спившегося идиота Виталий точно не производил.

Квартиру они с женой собирались продать достаточно давно, но все никак не могли решиться на этот шаг. Желание избавится от «двушки» и заменить ее на менее затратную «однушку» появилось из-за плохого материального положения. Зимин постоянно ни на одной работе надолго не задерживался, поскольку регулярно срывался в запой, а до пенсии ему было еще лет пять. Его супруга хоть и получала пенсию от государства, на двоих и на коммуналку ее не хватало, и женщина подрабатывала уборщицей то тут, то там. К тому же Виталий периодически умудрялся брать кредиты, которые успешно пропивал, а итогом было то, что семья перебивалась с хлеба на воду. По мнению Зиминых, продажа квартиры решила бы многие проблемы, но и на этот шаг им было трудно пойти. В том числе и из-за того, что Екатерина опасалась возможной растраты мужем полученных денег на алкоголь и приятелей.

Как сообщил полицейским Виталий, он даже не знал, что его жена нашла покупателей. Буквально дня за три до продажи квартиры он ушел в очередной запой. Познакомился с каким-то мужиком в местной пивнушке, и сразу стали они, как иногда бывает в таких случаях, лучшими друзьями. А все из-за того, что этот новый знакомый сам платил за выпивку, угощал сначала самого Виталия, а потом тот познакомил его и с женой. И последние два дня перед продажей квартиры они устраивали пирушки уже втроем.

— В тот день Семен нас пригласил на пикник, — рассказывал Зимин. — Он приехал с каким-то бомбилой рано утром и повез нас на Девкин ручей. Точно сказать, куда поехали, не могу, поскольку мы перед дорогой выпили, да и по пути к пузырю прикладываться не забывали. На природе отдохнули классно. Причем так, что я вырубился напрочь. Очнулся уже дома, и слышу, что Катька с кем-то разговаривает. И голос какой-то странный. Что удивительно, абсолютно трезвый, хотя она точно неплохо выпила. Да к тому же говорит, почти не раскрывая рта. Она так делала иногда, когда зубы болели. Такое бубнение едва внятное получается. Потом меня позвала. Я пришел, а за столом какой-то мужик что-то в бумагах пишет, и еще мужик с бабой на диване сидят. Оказалось, что тот, который за столом, нотариус, а те двое — покупатели. Катька документы подписала, а потом и я. Меня Семен сразу же на кухню утащил, пока они там какие-то формальности улаживали. Мы с ним по стакану водки еще хряпнули, и я снова отрубился. А когда очнулся, Катьки уже нет.

— И вы сразу же решили, что ее убили? — спросил Воробьев.

— Нет, конечно, — пожал плечами Валерий. — Сначала и мыслей таких не было. Тем более нашел в холодильники полбутылки водки и закуску. Думал, просто Катька вышла куда-то. Однако я пузырь добил, а ее нет. Я стал деньги искать, чтобы за догоном сходить, а их тоже нет. Вот тут я Катьке и позвонил, а телефон — вне зоны действия. Вышел на улицу, решил соседей поспрашивать: Екатерина с некоторыми старушками, вон как с тетей Варей, в хороших отношениях была. А они мне говорят: вчера еще твоя Катька ушла, и больше ее не видели. Я подумал, а вдруг и правда бросила. Пошел вещи проверять и только тогда понял, что меня Катюха не бросала и что ее кто-то порешил, и сразу пошел в полицию. Ну а дальше вы все и сами знаете.

Дальнейшие расспросы к рассказанному Зиминым мало что добавили, однако картина исчезновения его жены получилась достаточно ясная и говорила не в пользу предположения Виталия о ее убийстве. Выходило, что искать покупателей на квартиру Зимина начала самостоятельно, скрыв это от мужа. Пока тот пил, нашла не только их, но и успела договориться с нотариусом, чтобы не везти куда-то полупьяного мужа, а заверить сделку прямо на месте. Ну а после продажи квартиры, когда муж вновь напился в стельку, решила забрать деньги и уехать от него подальше. Так что картина получалась ясной, четкой и логичной, но вопросов у Гурова появилось немало.

Во-первых, нужно узнать, что за покупатели были в этой квартире. Копия договора купли-продажи у Зимина нашлась. Точнее, его экземпляр как сособственника. Так что нужно было побеседовать с этими людьми. Во-вторых, немало вопросов у сыщика вызывали и действия нотариуса. В частности, почему он разрешил пьяному мужику заверить документы. Ну и, в-третьих, нужно было определить, куда именно направилась Екатерина Зимина после продажи квартиры. А отыскав ее след, можно было бы получить ответы на многие вопросы. Этим сыщик и решил заняться в первую очередь.

После разговора с Зиминым Гуров и Воробьев разделились. Сыщик, чтобы не терять даром времени, решил отправить лейтенанта пообщаться с покупателями квартиры, а сам взялся отследить путь Екатерины после того, как она вышла из квартиры, завершив сделку по продаже. Для начала стоило проверить вокзалы и аэропорты, как и советовал Крячко перед началом этого расследования. Гуров позвонил в транспортную полицию и довольно быстро получил необходимую информацию. Выяснилось, что Екатерина Максимовна Зимина покинула Москву три дня назад, примерно через полтора часа после продажи квартиры. На фирменном поезде «Лотос» она отбыла в волжский город Саратов.

Однако этой информации сыщику было мало. Под именем Зиминой сесть на поезд могла любая женщина, поскольку проводники, хоть и должны проверять соответствие фамилии в билете личности пассажира, делают это далеко не всегда или смотрят на паспорта лишь мельком, не особо заостряя внимание на сходстве фотографий. Именно для того, чтобы подтвердить или опровергнуть отъезд Зиминой из столицы, Гуров отправился на Павелецкий вокзал.

Приехав на место, сыщик сразу же отправился к начальнику вокзала. Конечно, получить разрешение на просмотр записей с видеокамер можно было бы и обратившись в службу охраны, но так весь процесс мог занять слишком много времени. Дело в том, что на вокзалах, помимо полиции, записями камер видеонаблюдения занималась и вневедомственная охрана, и административно-диспетчерская служба, и сами РЖД. И пока шли разборки, в чьем ведомстве находятся архивы, которые интересуют Гурова, могло уйти слишком много времени. А сыщик торопился закончить это дело. В отличии от Воробьева, его слова Зимина о том, что его жена убита, а не сбежала, убедили не слишком сильно. Конечно, проверить такое заявление нужно обязательно, тем более что Валерий не показался ему выжившим из ума алкоголиком с галлюцинациями, но сыщик не был уверен в правоте Зимина. Гуров словно торопился перейти какой-то Рубикон, за которым уже точно не будет возврата, и либо предположения Марии об исключительной интуиции Воробьева окажутся ложными, либо Гурову придется переосмыслить свое отношение к этому делу и включиться в расследование на полную мощность.

Записи с камер видеонаблюдения на Павелецком вокзале хранились месяц, поэтому сыщику не составило труда найти тот момент, когда Зимина получала билет в кассе. Впрочем, несмотря на то что Гуров внимательно изучил фотографии пропавшей женщины, а одну из них, наиболее свежую, по словам ее мужа, прихватил с собой, утверждать, что на записи с камеры видеонаблюдения запечатлена именно Екатерина, он бы не решился. Во-первых, качество изображения было недостаточно хорошим, а во-вторых, женщина не снимала шляпу внутри вокзала, и разглядеть из-под нее лицо Зиминой было довольно сложно. Гуров и опознал Екатерину исключительно потому, что ее одежду детально описал Виталий.

Чтобы получить стопроцентно достоверное подтверждение покупки билета Зиминой, сыщику пришлось возвращаться к начальнику вокзала и узнавать, кто именно работал на этой кассе в момент покупки. Гурову повезло, и этот же кассир работал и сегодня. Правда, в другом окошке, но в кабинет директора на встречу с Гуровым женщину вызвали без проблем, и уже через пять минут сыщик общался с кассиром.

— Скажите, эта женщина покупала у вас билет три дня назад на саратовский «Лотос»? — поинтересовался Гуров у кассира.

— Знаете, сколько пассажиров через меня за смену проходит? Как я их всех запомнить могу?! — возмутилась женщина, а потом все же под настойчивым взглядом сыщика присмотрелась к фотографии.

— Вам повезло. Именно ее-то я хорошо запомнила, хотя она и в шляпе была. Кстати, в головном уборе она выглядела немного симпатичнее и моложе, — фыркнула кассир.

— Это почему вы именно ее запомнили? — удивился Гуров.

— А она скандал на пустом месте учинила, что у нас в последнее время, слава богу, редко случается, — пояснила сотрудница вокзала.

Она рассказала Гурову, что внимания на пассажиров почти никогда не обращает, поскольку пассажиропоток через Павелецкий вокзал большой и присматриваться к тем, кто покупает билеты, просто времени нет. Посмотрела в паспорт, сверила с физиономией пассажира и тут же выбросила из головы. Но тут получилось иначе.

Зимина пробилась к окошку кассы с боем, не обращая внимания на очередь и не слушая возмущения других пассажиров. Более того, в тот момент у окошка стояла женщина, которой кассир завершала оформление билета. Однако Зимина стала кричать, что ее поезд вот-вот уйдет и ей нужно срочно приобрести на него билет. И женщина у кассы, и сама кассир стали ей объяснять, что это невозможно, пока не закончится операция по продаже данного посадочного документа, но Зимина и слушать не хотела — начала кричать, что если опоздает на поезд, то отдаст всех под суд. Кассир, не желая развития конфликта, постаралась успокоить Зимину и быстро завершила оформление билета пассажирке. А затем, когда Екатерина заняла ее место у окна, выяснилось, что билет для нее уже приобретен заранее в онлайн-кассе, и ей его даже получать было не обязательно — достаточно предъявить паспорт при посадке в вагон. Однако Зимина свой проездной документ все же получила и только тогда отправилась восвояси.

— И еще я удивилась: до отправления поезда оставалось еще около получаса. Зачем, спрашивается, весь этот спектакль устраивать нужно было? — пожала плечами собеседница Гурова.

После беседы с кассиром сыщик задумался. У него складывалось впечатление, что Зимина на вокзале специально пыталась привлечь к себе внимание, чтобы ее визит на Павелецкий запомнило как можно больше людей. Однако, судя по тому, что рассказывал муж Екатерины, такое поведение ей было не свойственно. Напротив, если верить словам Виталия, а повода сомневаться в них не было, Зимина была замкнутым и неконфликтным человеком. Так почему она так резко изменилась?

По своему опыту Гуров знал, что подобное может происходить с людьми в момент смертельной опасности или когда они просто очень напуганы. Если исходить из этого, то получалось, что Екатерину кто-то насильно, угрозами заставил сесть в поезд до Саратова, и она как могла пыталась привлечь к себе внимание. Или же на поезд Зимина так и не села, а вместо нее уехала другая женщина?

Гуров решил пообщаться с проводниками поезда, в котором три дня назад должна была уехать Зимина. Начальник вокзала по просьбе сыщика связался с «Лотосом», однако Гурову на этот раз не повезло. Фирменный поезд из Саратова уже прибыл в Москву, но на этот раз состав обслуживала не та бригада проводников, которая работала три дня назад. Они должны будут обслуживать тот поезд, который придет на Павелецкий завтра. И пока выяснение того факта, села ли на «Лотос» Зимина или кто-то другой, пришлось отложить. А вот другую задачу вполне можно было решить и сегодня.

Если предположить, что Зимину заставили уехать из Москвы сразу же после покупки квартиры, а это подтверждало и время ее прибытия на вокзал, то в этом должны быть замешаны либо покупатели, либо нотариус, который заверял сделку. Хотя не исключено, что все они были в сговоре.

Исходя из этой версии, после получения денег Зимина взяла их с собой и села в машину, которая уже поджидала женщину недалеко от дома. Даже если бы она вызвала такси, то успеть приехать на Павелецкий вокзал за полчаса до отправления поезда в Саратов Екатерине бы не удалось, поскольку элементарно не хватило бы времени. Если бы женщина поступила так по своей воле, то ей незачем было бы привлекать к себе внимание на вокзале. А значит, ее вынудили уехать. По крайней мере, отправиться на Павелецкий вокзал. И сделать это мог только тот человек, который знал о наличии у Екатерины крупной суммы денег. Естественно, под подозрением сразу же оказывались участники сделки. А поскольку с покупателями уже работал Воробьев, Гуров решил отправиться к нотариусу.

Глава 3

Свешников Михаил Макарович работал нотариусом уже более двадцати лет. Звезд с неба он не хватал, и хотя был членом Московской городской нотариальной палаты, по служебной лестнице в ней не продвинулся ни на ступеньку, числясь обычным нотариусом. Он снимал небольшое, но хорошо обставленное помещение за Садовым кольцом, недалеко от метро «Марьина роща». Район, в котором он обитал, был далеко не элитный, но сейчас это никакого значения не имело. Если до 2016 года нотариусы работали только по своим округам, то затем им развязали руки, и никто не мешал совершать нотариальные действия по всей Москве. Было бы лишь желание и умение находить клиентов. А ни на то, ни на другое Свешников не жаловался.

Мебель в кабинете выглядела дорогой, но несколько обшарпанной. Возможно, она бы производила на посетителей впечатление того, что хозяин помещения когда-то знавал и лучшие времена, а сейчас находится в несколько затруднительном положении, но этого не происходило из-за других деталей интерьера. Новенький и мощный ноутбук на столе, органайзер из дерева с декоративными элементами, выглядевшими как золотые, парочка картин на стенах, которые на первый взгляд казались оригиналами довольно известных полотен, — все это придавало немного потертой мебели совсем другое значение. И у клиента Свешникова уже складывалось впечатление надежности и долговечности. Как будто хозяева кабинета усердно трудились в нем испокон веков и все это время были достаточно успешными.

Сам Михаил Макарович лишь подчеркивал впечатление от интерьера — подтянутый, с легкой сединой, с серьезным, но внимательным выражением лица, он также олицетворял собой надежность и способность решать любые проблемы. Однако это выражение на лице нотариуса быстро изменилось, едва Гуров представился. Вместо уверенной и надежной внимательности на нем появилась помесь легкого недовольства с удивлением.

— И чем я могу помочь сотрудникам правоохранительных органов? — поинтересовался Свешников, умело обойдя необходимость прямого обращения к сыщику.

— Меня интересует сделка по купле-продаже долевой недвижимости на Дубнинской улице, которую вы оформляли три дня назад. — Гуров решил ответить нотариусу взаимностью, обойдя прямое обращение к собеседнику.

Свешников на несколько секунд задумался, словно старательно вспоминая, было ли это вообще, а потом ответил вопросом:

— Между Зимиными и Куцетару?

— А у вас три дня назад на Дубнинской еще какие-то сделки были? — в тон ему парировал Гуров.

— Нет, насколько я помню. — Нотариус сдался и решил играть по правилам сыщика. — А что именно вас в ней интересует? Насколько я проверил, а я это делаю основательно, владельцы квартиры были настоящими, без всяких подставных лиц, да и покупатели люди надежные. Спекуляцией недвижимостью не занимались. У них в Москве это вообще первая сделка. Да и рассчитались с продавцами при мне, и никаких претензий не было. А после того как завершили оформление документов, я лично с покупателями съездил в МФЦ. Там документы приняли без проблем, и через пару дней Куцетару должны получить на руки свидетельство о праве собственности. Так что с документами все в порядке. Или дело не в них?.. Деньги оказались фальшивыми?.. Ну так проверять их не в моей компетенции!

— А заверять сделку, когда один из ее участников находится в состоянии алкогольного опьянения, — это в вашей компетенции? — резко поинтересовался Гуров.

— Извините, я не нарколог! — Свешников выставил руки перед собой и протестующее затряс головой. — В соответствии со статьей 43 закона о нотариате я обязан был проверить дееспособность участников сделки. Я это и выполнил! Документально все они дееспособны. Речь у всех четверых была связной, алкоголем ни от кого не несло. Признаков принуждения при заключении сделки я также не увидел. В общем, в соответствии со статьей 48 того же закона оснований в отказе совершения нотариальных действий у меня не было. А что, кто-то написал на меня заявление?

— Нет, пока не написали. — Сыщик резко сменил тему. — Можете описать, в каком состоянии была Зимина, когда вы находились в их квартире?

Свешников снова задумался на несколько секунд. На этот раз, видимо, формулируя в уме выражения.

— Екатерина… не помню отчества… была немного возбуждена. Но это обычное состояние и продавцов, и покупателей, — заявил нотариус. — Мне показалось, что она куда-то спешит. Впрочем, по-моему, такое состояние для нее обычное дело. Насколько я успел это понять.

— Так вы с ней несколько раз общались? — Гуров внимательно посмотрел на нотариуса.

— Трижды, если быть точным, — ответил Свешников и начал загибать пальцы. — Первый раз она приходила и консультировалась по поводу процесса оформления недвижимости при продаже и по моим расценкам. Это было за два дня до сделки. Во второй раз мы виделись на следующий день. Она пришла, оплатила мой гонорар полностью, в том числе и выезд на место, и мы с ней договорились, в какой именно час будем совершать сделку. Ну и третий раз уже в квартире, ранее принадлежащей Зиминым, когда оформляли документы. Уверяю вас, все три раза Зимина выглядела вполне нормальной, полностью вменяемой женщиной, но, как я уже отметил, все время куда-то спешила.

— А ее муж? — задал новый вопрос сыщик.

— Его я видел только один раз, когда подписывали договор купли-продажи, — ответил нотариус. — Обычный мужчина, но немного заброшенный. Видно, что не следит ни за собой, ни за своим образом жизни. Он все время был в спальне. Потом вышел оттуда, ответил на мои вопросы, предъявил документы, расписался и обратно ушел. В общем, не возражал. Так что, если вас интересует мое мнение о нем как о человеке, ничего сказать не могу. Я видел его не более десяти — пятнадцати минут.

Дальнейшие расспросы Свешникова мало чем помогли Гурову в понимании ситуации с исчезновением Екатерины. За исключением того, что и тут у сыщика сложилось впечатление, что женщина пыталась сделать все, чтобы ее запомнили. Правда, не так навязчиво, как на вокзале. Вот только и ее торопливость, и ее общительность с нотариусом никак не вязались с тем образом, который составил себе Гуров из рассказа ее мужа. Однако и этому было вполне логичное объяснение. Если Зимина решила «кинуть» своего муженька и присвоить себе все деньги от продажи квартиры, то была вынуждена преодолеть свою скромность и необщительность.

А вот каких-либо причин считать, что Екатерину именно убили, как это утверждал ее муж, Гуров после общения со Свешниковым для себя обнаружить не мог. Сам нотариус тоже не вызывал никаких подозрений. Отвечал на вопросы достаточно спокойно, эмоции проявлял умеренно и к месту. В общем, производил впечатление человека, который не замешан в делах, противоречащих закону. Впрочем, Гуров прекрасно знал, насколько обманчивым может быть первое впечатление о человеке. В любом случае проверить деятельность Свешникова не помешает.

И в этот момент сыщик понял, что тот Рубикон, о котором он подумал на вокзале, уже перейден. Слишком многое стало казаться подозрительным Гурову в этом деле, которое изначально никаких сомнений не вызывало и производило впечатление обычной бытовой проблемы. Сыщик, конечно, не был уверен в том, что Екатерины Зиминой уже нет в живых, но то, что во всей этой истории есть какой-то подвох и она связана с преступлением, Гуров уже почувствовал. И он ощутил признательность и к Воробьеву, чья интуиция сработала так, как и должна была функционировать у сыщиков, и к Марии, воззвавшей к обычной подозрительности Гурова и его стремлению проверять даже очевидные факты и подтолкнувшей мужа к началу расследования, которое обещало быть очень непростым.

«Ну что ж, Стас, теперь и для тебя работенка найдется, а твоя Барвиха подождет, — подумал Гуров, когда усаживался в свою машину после беседы со Свешниковым. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!»

Крячко оказался не в восторге от звонка друга. Станислав ожидал, что Гурову хватит половины дня, что наиграться в няньку и понять, что дело, за которое взялся Воробьев, совершенно бесперспективное, бессмысленное, бесполезное и, более того, в нем отсутствует состав преступления. А когда выяснилось, что Гуров, напротив, отнесся к своей новой задаче совершенно серьезно, Станислава это и удивило, и расстроило. Во-первых, он решил, что его друг стал терять сыщицкий нюх, а во-вторых, на Крячко поддавливали сверху, требуя оперативно завершать дело об ограблении дома в Барвихе. Он и сам хотел побыстрее закончить возиться с этой задачей и слегка расстроился, когда Гуров потребовал ее бросить и заняться проверкой сделок Свешникова. Впрочем, ворчал Станислав недолго, поскольку отказать другу в просьбе не мог.

— И что я должен в делах этого нотариуса искать? — недовольно поинтересовался Крячко, когда завершил свою пространную тираду о том, что происходит, когда лучшие сыщики начинают нянчиться с детьми и впадают таким образом в маразм.

— Первое, что мне нужно, — чтобы ты поднял все сделки за последний год, в которых участвовал Свешников, и посмотрел, не обращался ли кто-либо из сторон в правоохранительные органы после их заключения, — спокойно ответил сыщик, пропустив мимо ушей стенания друга, приправленные издевкой.

— А что не за три года или за пять лет? — язвительно спросил Крячко.

— Стас, прекращай плакать, как маленькая девочка, и займись делом! — отрезал Гуров, решив поставить точку в ворчаниях напарника. — Чтобы понять, замешан ли Свешников в каком-либо криминале, хватит и анализа дел за год. И ты это прекрасно и без меня знаешь. Кстати, сам можешь в этом вопросе не ковыряться, а поручить его аналитикам, но будешь держать на контроле. А сам в это время проверишь, были ли участниками каких-либо сделок одни и те же люди. А еще посмотришь, не проходил ли кто-то из фигурантов по нашему ведомству.

— Ну если ваше сиятельство приказывает, разве я могу отказать? — ехидно заявил Крячко, и на этом они разговор закончили.

Второй раз Зимина оказалось найти не так легко, как утром. В квартире его не было, да и у подъездов дома не сидело старушек, которые могли бы подсказать Гурову, где обычно обитает Виталий, когда не пролеживает дома диван и не пытается заработать копейки на очередной временной работе. И сыщик отправился бродить по окрестностям, выискивая место, где вчера Воробьев застал Зимина за распитием очередной бутылки наверняка паленой водки.

По дороге в Бескудниковский район Гуров позвонил лейтенанту, чтобы узнать, как у него продвигается расследование. Выяснилось, что с женой Куцетару Воробьеву побеседовать удалось, а самого главу семейства он сейчас разыскивает, поскольку тот переезжает из одного места в Москве на другое по своим служебным делам. Сыщик вкратце сообщил Воробьеву о том, что в пропаже жены Зимина могут быть замешаны и сами покупатели, и попросил его быть внимательнее, но на факте исчезновения Екатерины особого внимания в беседе с Куцетару не заострять. А заодно и узнал у лейтенанта, в каком из скверов тот вчера нашел Виталия, поскольку предполагал, что и ему самому придется проделать тот же путь.

Отыскать место, которое местные алкоголики выбрали для организации своих пирушек, оказалось довольно несложно. Особенно зная общее направление. Тихо выпивать аборигены не умели, и их пьяные голоса были слышны метров за двадцать от места общего сбора. Правда, до дома этот шум не долетал. Да и само организованное для пьяных посиделок место можно было увидеть только метров с пяти. Видимо, именно поэтому местные жители и не завалили еще Бескудниковский отдел полиции заявлениями о непристойном поведении своих соседей-алкоголиков.

Четверку друзей-собутыльников Гуров хотя и услышал издалека, а заметил лишь почти подойдя к ним вплотную. Все они были разного возраста и, судя по одежде, отличались друг от друга по социальному положению. Самому младшему едва перевалило за тридцать, а самый пожилой из них приближался к семидесяти годам. Однако Зимина в этой компании не оказалось. Как пояснил старший из собутыльников обиженным тоном, сегодня Виталий «сорит деньгами» в местной «наливайке» и выпивать здесь, «в честной компании», Зимину, видимо, «западло». Гуров разузнал, как добраться в это питейное заведение, и расстался с выпивохами, решив оставить их времяпрепровождение на суд местной полиции.

А Зимин действительно шиковал, по меркам местных алкашей, в соседнем питейном заведении. На столе перед Виталием стояла парочка бутылок водки, закуски в виде салатов, соленого сала и копченой рыбы, а в компании с ним сидело четверо приятелей. Зимин говорил больше всех, и в основном о своей жене. А когда предложил собутыльникам выпить за упокой ее души, один из них возмутился:

— Виталька, ты охренел, что ли, совсем? Тела нет, никто труп не видел, а ты, получается, бабу заживо хоронишь!

— А я и без трупа знаю, что Катька уже на том свете! — осадил собутыльника Зимин, и голос его уже звучал достаточно пьяно. — Все бы не так было, если бы она от меня свалить решила! Точно не так. И я знаю, что говорю! Сказал, что убили, значит, убили…

— Давай-ка, знаток, заканчивай с преждевременными поминками. Три дня назад твоя жена вполне себе живой была и села на поезд в Саратов, — оборвал тираду Виталия сыщик, подходя к столику. — Пошли. Поговорить надо.

— А какого хрена ей в Саратове делать, если у нее там никого нет? — возмутился Зимин, и лишь потом рассмотрел, кто с ним разговаривает. — А-а, это вы. Что еще-то нужно?

— Поговорим, и узнаешь, что мне нужно, — сухо ответил Гуров. — Выбирайся из-за стола, и пошли к тебе домой. Или ты предпочтешь в обезьяннике протрезветь, прежде чем мы продолжим общение?

— Не! Ну его на хрен, этот обезьянник, — замотал головой Зимин и поднялся со стула. Оказалось, что он не так сильно пьян, как сначала показалось сыщику. — Мужики, допивайте тут без меня. Только Катьку помянуть не забудьте!

— Какой помянуть? Тебе же сказали, что в Саратов она уехала, — возмутился тот из собутыльников, кто до этого выражал недовольство тостом за упокой души.

— Вот, значит, ее где-то по дороге с поезда и скинули, — констатировал Виталий.

До того как Гуров и подвыпивший Зимин оказались в квартире, еще недавно бывшей собственностью последнего, они почти не разговаривали. Сыщик лишь поинтересовался, откуда у Виталия взялись деньги для угощения приятелей в «наливайке». И тот рассказал, что после ухода полицейских неожиданно обнаружил пятьдесят тысяч рублей в спальне в ящике тумбочки, под будильником. При этом Зимин готов был поклясться, что сам он туда деньги не клал, да и не было у них такой суммы наличными до того, как продали квартиру. А нашел он их тогда, когда стал искать, не осталось ли где в доме сигарет или старой заначки, про которую мог забыть он сам или не вспомнила жена.

Гуров предположил, что эти деньги могла оставить Екатерина перед тем, как решила уехать, чтобы муж как-то продержался без нее первое время, но высказывать свои предположения вслух не стал. Да и слишком многое было непонятно для сыщика в этом отъезде. Начиная от манеры общения Зиминой с нотариусом, кончая ее вызывающим поведением на вокзале. Но решил он начать разговор не с этого.

— А куда ты вообще собираешься переселиться, когда новые хозяева квартиры заставят тебя съехать? — поинтересовался он у Зимина, когда они уселись в гостиной за столом.

— Есть у меня тут друг в соседнем подъезде. Живет один. Приютит на какое-то время. А потом буду думать, как жить дальше, — пожав плечами, ответил Виталий.

— А что вы с женой собирались делать после того, как квартиру продадите? Куда перебираться хотели? — последовал новый вопрос от сыщика.

— Знаете, гражданин начальник, да никаких конкретных разговоров на эту тему не было, — вздохнул Зимин. — Катьке просто хотелось снизить расходы и рассчитаться с долгами. Были мысли даже о том, что переехать куда-то в Подмосковье и взять небольшой домик с подсобным хозяйством. Один раз даже объявления рассматривали и нашли неплохой вариант за пять «лимонов».

— А кто собирался все сделки вести? Поиск покупателей, переговоры с продавцом, нотариусом и так далее? — Гуров внимательно рассматривал Зимина, ожидая ответа.

— Я. Кто же еще? — почти без паузы ответил тот. — Катька могла нормально с людьми разговаривать только после того, как три-четыре раза с ними в моей компании общалась. Говорю же, застенчивая она была и стеснительная.

— А как же тогда она умудрилась так быстро и втайне от тебя квартиру продать? — усмехнулся сыщик и вкратце рассказал Виталию то, что услышал от нотариуса.

— Вы про другого абсолютно человека рассказываете! — Зимин даже подпрыгнул на стуле. — Не Катька это была, не Катька! Я с ней двадцать лет прожил и точно заявляю, что так разговаривать с людьми она не способна. Кто угодно это был, но не Катька!

— Ну как же не Катька?! Нотариус же не слепой и не дурак, — язвительно заявил Гуров. — Он с ней три раза общался, документы проверял. Утверждает, что к нему приходила вести переговоры именно она и из-за его гонорара еще торговалась. И документы здесь, в этой квартире, та же самая женщина подписывала. Или ты мне хочешь сказать, что ты чужую бабу за свою жену принял?

— Да нет, конечно, — как-то с сомнением протянул Зимин. — Конечно, договор мы вместе с Катькой подписывали.

— А Екатерина часто проявляла к другим людям агрессию? — спросил сыщик, предполагая, каким будет ответ.

— Че-е-его?! — не разочаровал его Виталий. — Катька? И агрессия? Это две разные планеты!

— Тогда вот это мне объясни, — потребовал Гуров и рассказал о том, что узнал на вокзале.

— Не, гражданин начальник, не могу я в такое поверить, — с вытаращенными от удивления глазами проговорил Зимин, когда сыщик закончил рассказ о ссоре возле кассы. — Никогда за время нашей совместной жизни Катюха ничего и близко похожего не вытворяла. Наоборот, даже если в магазине в очередь перед ней кто-то нагло залазил, она даже слова против не говорила, — и вдруг встрепенулся: — Слушайте, а может, Катьку какой-то наркотой накачали? Сейчас же всякие препараты есть…

— А ты все три дня до момента продажи квартиры так и не заметил, что у тебя жена вдруг изменилась? — хмыкнув, поинтересовался сыщик.

— Так я, получается, все эти дни бухал, — с какой-то горечью ответил Зимин. — Если посчитать, то как раз дня за четыре, за пять до продажи мы с Семеном познакомились. А на следующий день в той же «наливайке», где вы меня нашли, встретились. Ну и дальше все покатилось…

— Давай-ка, расскажи мне про этого Семена подробнее, — потребовал Гуров, усаживаясь поудобнее…

Как и утверждал ранее Зимин, с Семеном Вадимовичем Измайловым они познакомились случайно: Виталий зашел в местную «наливайку» принять дозу на те деньги, которые удалось утаить от жены после похода за продуктами, его будущий приятель там выпивал. В это время в рюмочной почти никого не было, и двое мужчин разговорились. Причем Зимин помнил, что разговор начал его новый знакомый, а вот о чем они общались, Виталий вспомнить не мог.

Зато точно помнил, что Измайлов заявил, что не любит пить в одиночестве, и предложил Зимину составить компанию. Тот не отказался, правда, сразу предупредив, что денег у него нет. Препятствием этот факт не стал, и вскоре собутыльники уже общались как давние друзья. Измайлов рассказал, что сам он из Подмосковья, а приехал сюда к однополчанину. Вот только того надолго не хватило. Сослуживец Семена отравился и отправился в больницу, но к тому времени Измайлов уже успел познакомиться с подругой его жены, у которой и провел ночь. К тому времени женщина уже успела отправиться на работу, а Семен коротал время в «наливайке», а заодно и похмелялся.

Выпили они в тот день немало, и Зимин с трудом помнил, как добрался домой. А на следующий день жутко болел с похмелья, и его выручил тот же Измайлов. Оказывается, накануне они успели обменяться номерами телефонов, и Семен утром позвонил. Сообщил, что опять провел ночь у своей новой пассии, и та, как и раньше, убежала на работу, а дома у себя его оставлять не захотела. Измайлов предложил Зимину выпить, чтобы убить время до вечера, и тот, естественно, не отказался.

В тот раз они пили весь день, до вечера, но Измайлов иногда пропускал, да и Зимина сдерживал. А чтобы не было скучно, периодически меняли дислокацию. Сначала они съездили в Алтуфьево на пруд Марс, затем отправились в Лианозовский заказник, ну а закончили поход в какой-то забегаловке недалеко от Кузнечихина пруда. Именно там Измайлов и предложил Зимину вместе с женщинами съездить на природу и устроить пикник.

Вечером он познакомил своего нового друга с Екатериной. Та немного поупрямилась, пытаясь отказаться от приглашения на пикник, поскольку их финансы такой роскоши не позволяли. Правда, сказала женщина это только своему мужу. Признаваться в этом гостю она постеснялась. Однако Зимин уговорил жену поехать на отдых, заверив, что у Измайлова «денег куры не клюют». Отправиться на пикник договорились через день, а весь следующий Зимин с Измайловым снова пили алкоголь в ближайших к Дубнинской улице районах.

В назначенный для проведения пикника день Измайлов приехал за Зимиными один, объяснив, что его любовницу срочно вызвали на работу. Однако праздник отменять он не захотел, и они втроем поехали в какое-то тихое место на Девкин ручей. Екатерина поначалу очень стеснялась нового знакомого, но после пары выпитых рюмочек стала к нему относиться уже спокойнее и менее застенчиво. Женщина расслабилась, и Зимин тоже успокоился, перестав волноваться за жену и полностью отдавшись удовольствию.

— Ну а дальше вы все уже знаете, — подвел итог своему рассказу Виталий. — Я нажрался, как свинья, и не помню, как попал домой. Даже не помню, как мы с Девкиного ручья уезжали. После того как документы подписал, опять выпил. Сначала с Семеном, а потом и один. А когда утром проснулся, Катьки нет.

— А с этим Семеном ты пытался связаться, чтобы подробности выяснить или просто в жилетку поплакаться? — поинтересовался сыщик.

— Конечно, — хмыкнул Зимин. — Раз сто звонил, а мне постоянно отвечают: «абонент не абонент». Ну, типа, не в сети находится. Сегодня тоже звонил. История та же самая.

— А что ты о нем вообще знаешь? — Сыщик внимательно посмотрел на собеседника.

— Да, получается, ни хрена не знаю, — развел тот руками. — Где его однополчанин живет, не знаю. И кто он — тоже! С телкой Семена та же история. Может, он мне про них что-то и говорил, но я не помню. И где он живет, не знаю. Подмосковье… А где именно, хрен его знает!.. Вы думаете, это он Катьку порешил?.. Да нет, не может такого быть! Я отрубился не сразу же после того, как мы с ним на кухне выпили. Семен к своей бабе спешил. Говорит, вот-вот прийти должна. Я его до двери проводил, закрылся, а потом в спальню ушел, и там уже отрубился. Так что после его ухода Катюха дома оставалась.

— А твоя соседка говорит, что твоя жена примерно через полчаса после покупателей из дома ушла, — заявил Гуров. — И больше она Екатерину не видела.

— Ничего по этому поводу сказать не могу, — опустив голову, проворчал Зимин. — Пьяный был. Спал.

— Ладно. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся. Дай мне номер телефона Измайлова, а я уж выясню, кто он такой и где обитает, — распорядился сыщик.

Гуров начал собирать сведения об Измайлове с того места в парке, где местные пьяницы обустроили себе бар на природе. Правда, компания там уже сменилась, и под деревьями сидели совсем не те люди, которые раньше помогли сыщику найти Зимина, но это не имело большого значения. Если Измайлов провел в окрестностях этого дома несколько дней, то его непременно должен был запомнить кто-то из пьянчуг. Однако Гуров ошибся. По крайней мере, в этой компании никто не смог ничего сказать об Измайлове. Ни имя, ни описание внешности этого человека ничего местной «богеме» не говорили.

Впрочем, и описание разыскиваемого Семена было довольно абстрактным. Зимин либо не отличался наблюдательностью, либо водка, наливаемая ему Измайловым, интересовала Виталия куда больше, чем внешность самого спонсора. Средний рост, нормальное телосложение, темно-русые волосы и светлые глаза… Вот, собственно говоря, и все, что мог сказать сыщику о внешности Измайлова Виталий. А еще он запомнил печатку на среднем пальце правой руки, которая была похожа на какую-то птицу. И ничего из этого не помогло Гурову получить от выпивающей компании в парке хоть какие-то сведения об Измайлове.

В местном кабаке история повторилась с одним лишь небольшим исключением — тот посетитель, который был потрезвее остальных, вспомнил, что видел с Зиминым похожего мужика. Правда, и он ничего не знал ни об однополчанине Семена, ни о женщине, к которой тот ходил, да и рядом с домом Зимина Измайлова никто не видел или не помнил. Впрочем, сыщик этому не слишком-то и удивился. В современном мире мало внимания обращают на случайных людей, если они, конечно, не совершают какие-то запоминающиеся поступки. А Измайлов если кому и хотел запомниться, то только Виталию и, возможно, его жене. Остальные жители Дубнинской улицы, за исключением неведомого однополчанина и некой достаточно доступной особы женского пола, судя по всему, самого Семена не интересовали вообще.

Со старушками у подъездов, которые бывают куда бдительней бездушных камер видеонаблюдения, с поисками Измайлова вышло ненамного лучше. Некоторые из них запомнили мужчину, соответствующего описанию сыщика, но видели его поблизости от дома Зимина лишь пару раз и сказать ничего конкретного о нем не могли. А вот записи с вышеупомянутых камер и вовсе получить не удалось. Ни на подъезде Виталия, ни на «наливайке» видеонаблюдения не было. А в остальных местах искать записи не имело смысла, поскольку Зимин даже приблизительно не мог назвать ни маршруты их путешествий с Измайловым, ни время, в которое они были в тех или иных публичных местах. И все же Гуров сделал себе пометку проверить основные точки возможного следования по соседним районам «сладкой парочки», если найти Измайлова не удастся другими способами.

Ну и первым из них был номер телефона, по которому и самому Гурову дозвониться до пропавшего Семена не удалось. Сыщик решил не тратить времени даром и позвонил в компьютерный отдел, чтобы специалисты пробили все данные по этой сим-карте. И лишь после этого Гуров отправился в главк, где он должен был встретиться с Воробьевым и Крячко.

После трех часов дня интенсивность движения на улицах Москвы начинала возрастать. И хотя до вечерних пробок, пик которых приходится на время с шести до восьми вечера, было еще далеко, беспрепятственно и спокойно добраться до главка Гурову не удалось. Пару раз ему приходилось выбираться из довольно серьезных заторов на Бутырской и в районе метро «Савеловская», а в остальных случаях ожидание возможности продолжить движение было не таким долгим. Однако Гуров использовал и это время с пользой для дела, анализируя то, что смог узнать сегодня за день. И пока в этом было больше загадок, чем ответов на главные вопросы.

Получалось, что Зимина занималась продажей втайне от мужа. Смогла за пару-тройку дней найти покупателей, договорилась с нотариусом и завершила сделку. Причем за это время проявила качества, которые супруг за ней никогда не замечал, — настойчивость, общительность, умение торговаться и добиваться поставленной цели. Более того, проявила себя агрессивным и не очень сдержанным человеком, во что Зимин поверить никак не мог. И эта метаморфоза, внезапно происшедшая с женщиной, волновала Гурова. Пока он не мог понять, чем она вызвана, но интуиция подсказывала сыщику, что эта перемена в поведении Зиминой может иметь большое значение для расследования факта ее пропажи.

Вторым странным обстоятельство было внезапное исчезновение Измайлова. Зимин отрицал возможное участие своего нового приятеля в пропаже собственной жены, но сам тот факт, что Семен исчез из поля зрения Виталия сразу же после исчезновения Екатерины, настораживал. Как и то, что его поблизости от дома Зиминых не опознали ни местные пьяницы, ни бдительные старушки-соседки. И почему так произошло, если, по словам Валерия, его приятель несколько дней ночевал в квартире у женщины в этом районе, вдобавок бродил по местным питейным заведениям, Гуров тоже понять не мог. Обычно людей, которые в течение нескольких суток появляются в одних и тех же местах, такой контингент запоминает. Берет на заметку, так сказать. А вот Измайлова никто не запомнил.

Вывод о том, что внезапная перемена в поведении Зиминой, неожиданное появление и исчезновение Измайлова и последующая пропажа Екатерины были как-то связаны, напрашивался сам собой. Однако Гуров пока не мог найти, в чем именно заключается связь данных фактов. Просто потому, что информации было еще слишком мало. Оставалось надеяться, что сведения, которые добыли Крячко и Воробьев, немного разгонят туман над делом о внезапной пропаже Екатерины.

Как выяснилось, оба полицейских уже ждали своего товарища в общем кабинете Гурова и Крячко и даже смогли найти общий язык, несмотря на весь скептицизм Станислава в отношении молодого лейтенанта. Впрочем, сыщик этому не особо удивился. Он прекрасно знал, что Стас был отходчивый. И даже если изначально относился к какой-либо идее своего друга отрицательно, все равно помогал ему осуществить задуманное и, как не раз потом и сам убеждался, интуиция Гурова его никогда не обманывала. А теперь она подсказала сыщику довериться Воробьеву.

Сам лейтенант никакой ценной информации из семьи Куцетару не выудил. Там все оказалось достаточно просто. Они откликнулись на объявление о продаже квартиры по весьма привлекательной цене, только и всего. Как рассказали супруги Воробьеву, изначально Зимина попросила за свою «двушку» двенадцать миллионов рублей, и это уже было ниже, чем стоимость аналогичных квартир в этом районе. Однако им удалось сторговаться с продавщицей за десять миллионов, и Екатерина объяснила им такую существенную уступку тем, что квартиру нужно продать в течение двух-трех дней и деньги ей нужны только наличные.

Как уверенно утверждал Воробьев, Куцетару были обычными людьми, абсолютно никак не связанными с криминалом. Он даже успел пробить семью по базе и не нашел на них никаких материалов. То есть Антон был уверен в том, что они никакого отношения к пропаже Зиминой не имеют. Несмотря на предупреждения Гурова, лейтенанту в беседе с покупателями не удалось уйти от темы исчезновения Екатерины, и они даже искренне удивились этому факту. Хотя через минуту каждый из супругов Куцетару, с которыми Воробьев разговаривал по отдельности, начинал утверждать, что, глядя на ее мужа, такое развитие событий можно было предположить.

— А ты не спрашивал у Куцетару, какое впечатление на них произвела Екатерина? — поинтересовался Гуров.

— Спрашивал, — почему-то смутившись, произнес Антон. — Оба говорят, что она — женщина энергичная, целеустремленная и деловая. И оба не понимали, как она могла столько лет прожить с таким мужем.

— Интересно, — пробормотал сыщик. — Мне ее поведение схожим образом описали и нотариус, и сотрудники Павелецкого вокзала. А вот муж утверждает противоположное. Он заявляет, что Екатерина всегда была застенчивой, необщительной, скромной и торговаться совсем не умела.

— Думаешь, что он врет? — удивленно вскинул бровь Крячко.

— А зачем ему? — пожал плечами сыщик. — Он предположил, что ее накачали какими-то препаратами.

— Вот, ты сам же на свой вопрос и ответил! — Станислав поднял вверх свой палец. — Сам с женой что-то сделал, а теперь будет утверждать, что ее накачали наркотой, она была невменяемой, а он — ни при чем!

— А зачем Зимину тогда идти в полицию и заявлять, что жену убили? — несмело встрял в их диалог лейтенант. — К тому же свидетели говорят, что она одна из дома ушла и больше ее не видели.

— Во-от, Стас, — рассмеялся Гуров. — Устами младенца глаголет истина. Что-то очень нечисто в этом деле, и я тебя попрошу завтра узнать, покупала ли Зимина какую-нибудь недвижимость в Саратове. Да и вообще, доехала ли она туда. Тем более бригада проводников, которая обслуживала поезд, на котором уехала Зимина, будет на Павелецком завтра. Кстати, что у тебя по поводу участников сделки с квартирой Зиминых? Есть что-то у нас на кого-то из них?

— Антон был не так уж неправ, когда говорил, что в базе на Куцетару ничего нет, вот только копать нужно глубже, — назидательно ответил Станислав и тут же смягчился. — Однако будем считать, что у парня для этого не было времени, поскольку юному Холмсу пришлось весь день болтать с фигурантами. На самом деле все не так радужно…

Как выяснил Крячко, семья Куцетару оказалась в Подмосковье еще в годы Великой Отечественной войны. Эти молдаване давно обрусели, и у Максима, нового владельца квартиры Зиминых, и мать была русская, и жена. До седьмого колена подноготную родственников Крячко, конечно, выяснять не стал, но отец Максима имел две судимости. Одну получил еще в СССР за спекуляцию, а вторую — в лихие девяностые, когда был членом одной из банд. Правда, после этого серьезных претензий у стражей правопорядка к нему не было, но своих связей с преступным миром Куцетару-старший не потерял. Об этом Станиславу рассказали его осведомители.

У Максима также были приводы в полицию в юности. В основном по хулиганке. А вот уж затем, когда Куцетару-младший поступил в институт и переехал жить в Москву из отчего дома, со своей противозаконной деятельностью он резко завязал. И только однажды, как узнал Крячко, обращался за помощью к отцу, чтобы тот помог решить проблемы, которые возникли у Максима с местной шпаной.

Его жена, в девичестве Ланская, и вовсе была божьим одуванчиком. С детства старательная, отличница в школе, Светлана категорически не принимала любые противоправные действия и относилась к преступникам с испугом. Возможно, именно она и наставила окончательно Максима на путь истинный. И Крячко не исключал, что о проблемах мужа, которые тому пришлось решать с помощью отца, Светлана вообще не знала.

— Думаешь, Максим может быть как-то причастен к исчезновению Зиминой? — поинтересовался Гуров.

— Или он, или отец. По крайней мере, стопроцентно из списка подозреваемых я бы их вычеркивать не стал, — пожал плечами Крячко.

— А что со Свешниковым? — задал новый вопрос сыщик.

— За Свешниковым тоже ничего криминального не числится, — фыркнул в ответ Станислав. — Было несколько жалоб на него в нотариальную палату, но несущественных. В основном насчет его гонораров. Один раз, правда, его пытались в мошенничестве обвинить, но дело предложили решить в гражданском порядке, и оно даже до суда не дошло. Правда, было это давно — лет десять — двенадцать назад. А с тех пор в поле зрения полицейских он не попадал.

— А что с его клиентами? Я просил узнать, не было ли от них обращений в полицию по ситуациям, схожим с нашей, — напомнил сыщик.

— Лёва, там проверять немерено, — недовольно ответил Крячко. — Сам же велел, чтобы аналитики этим занимались, они и занимаются. Думаю, завтра к обеду какая-то предварительная информация будет.

— Ладно. Свешников от нас никуда не денется, — согласился Гуров. — Сейчас нам важнее найти Зимину. Или, по крайней мере, место, где она пропала. Так что, Стас, на тебе завтра Павелецкий вокзал и саратовский поезд. А заодно и проверь, не успела ли Зимина в Саратове или области недвижимость купить.

— А мне что делать? — прервал молчание Воробьев.

— А ты попробуешь найти этого Измайлова. Не уверен, что проверка его сим-карты что-то даст, но завтра с утра у компьютерщиков сам узнаешь. А потом попытайся этого приятеля Зимина найти. Проверь, где сим-карту покупал, какие такси на Дубнинскую улицу приезжали, когда он там был, где его телефон последний раз на связь выходил, ну и так далее. А я попробую выяснить, были ли в Москве схожие случаи пропажи людей после продажи квартиры…

Гуров ценил те моменты, когда Мария встречала его со службы. Обычно они случались не так уж и часто из-за образа жизни каждого. По вечерам у Строевой были либо спектакли, либо репетиции, а то она и вовсе неделями пропадала на гастролях или на съемках фильмов, на участие в которых Мария соглашалась нечасто. Домой она обычно возвращалась не раньше десяти-одиннадцати часов вечера, и чаще Гурову приходилось встречать ее, чем Марии мужа.

Впрочем, даже и такие вечера были редкостью. Служба сыщика нередко заставляла его заниматься делами допоздна, и домой он мог вернуться далеко за полночь. Мария иногда засыпала на диване, дожидаясь мужа, и он тогда аккуратно и нежно переносил ее на постель. Но на этот раз до отъезда на гастроли Строева была дома целых трое суток, да и у Гурова не было сверхсрочных дел, и вечерами они наслаждались обществом друг друга.

Сегодня ужин прошел так же, как обычно — без разговоров о службе во время еды. Супруги говорили о мелочах, обменивались мнениями о политике, но сразу же после того, как оба перебрались в гостиную, Мария дала волю своему любопытству. Гуров и так видел, что Строеву почему-то очень заинтересовала интуиция Воробьева, и она едва сдерживает нетерпение узнать об этом деле побольше, придерживаясь установленных самой же собой традиций. И как только они ушли с кухни, Мария выпалила:

— Лёва, ты помог этому лейтенанту или до сих пор считаешь, что он тратит время на ерунду?

— А тебя-то почему эта тема так интересует? Ты вроде бы незаинтересованная сторона. Или мне тебя начинать ревновать к Воробьеву? — с улыбкой ответил в своей манере сыщик.

— Ты от ответа не уклоняйся, Отелло, блин! Я этого твоего Воробьева даже в глаза не видела! Ревновать он будет, — фыркнула Мария.

— Ага! Значит, тебе его теперь увидеть захотелось?! — с наигранным возмущением завопил Гуров.

— Лёва, хватит дурачка валять! Я серьезно спрашиваю, ты взялся за поиски пропавшей дамочки или нет? — возмутилась Строева.

Сыщику пришлось сдаться и рассказать жене обо всем, что происходило сегодня. Мария слушала с интересом, как и всегда, когда она с головой погружалась в какую-то тему, будь то новая роль в театре или очередное заковыристое дело мужа. Иногда Строева задавала вопросы, чтобы не упустить какие-то важные детали рассказа мужа, но в основном слушала, не перебивая. Как всегда в таких случаях, свою реплику Мария оставляла на финал.

— Меня больше всего волнует такой вопрос. Что могло случиться с Зиминой, вызвавшее неожиданные перемены в ее характере? В моей практике еще не было ни одного случая, чтобы человек настолько кардинально менялся в течение одного-двух дней, — задумчиво проговорил Гуров, заканчивая свой рассказ. — Остальное более-менее объяснимо…

— А если это была не она, а другая женщина? — предположила Мария.

— Ты серьезно? — удивился Гуров. — Хочешь сказать, что мужчина, проживший с женщиной много лет, не отличит ее от другой, пусть и похожей? Или старушка, которая даже по шагам может определить, сколько человек поднимается по лестнице, спутает свою соседку с другой бабой? Или нотариус, который несколько раз проверяет документы, не заметит подмены?

— Ну, во-первых, насколько я помню, муженек в тот день, когда последний раз видел жену, был изрядно пьян, а пьяных легко обмануть, — вполне серьезно ответила Строева. — Во-вторых, ты сам сказал, что соседка заметила странности в поведении Екатерины. А в-третьих, нотариусу можно сунуть и поддельные документы. А та женщина, которая заменила Зимину, могла и появляться в ее квартире только один раз — когда заключалась сделка. Так что никто бы не смог заподозрить, что роль Зиминой играет другая женщина.

— Ну у тебя и фантазии, Маш! — воскликнул Гуров со смехом. — Жалко, я напиваться не люблю. Даже не помню, было ли хоть раз такое в жизни. А то бы устроили эксперимент. Я бы напился в зюзю, а вместо тебя бы другая женщина пришла. И ты бы поняла, что такая подмена попросту невозможна. Даже если мужик в мало вменяемом состоянии.

— А, даже и напиваться тебе не придется. Давай проведем эксперимент, — азартно предложила Строева. — Ты сейчас пойдешь погуляешь часочек, а я кое-кого позову. Мы загримируемся, а потом ты попробуешь понять, кто из нас кто. Пойдет?

— Ты серьезно? — На этот раз Гуров не удивился, а возмутился. — Вечер такой хороший, а ты в театр на дому поиграть решила. Когда мы еще вот так вдвоем побудем? Через месяц?

— Лёва, а если это очень важно? Если этот театр на дому, как ты выразился, тебя в чем-то убедит и чью-то жизнь спасет? — вкрадчиво поинтересовалась Мария. — Часа полтора-то уж потерпишь как-нибудь!

— Ну если ты так вопрос ставишь, то придется подчиниться, — усмехнулся сыщик и поднялся с дивана. — Кого хоть звать-то сюда собралась?

— А вот придешь и угадай! — хитро прищурилась Строева.

Гуров с улыбкой захватил с собой первый попавшийся под руку журнал и вышел из дома. Он прекрасно знал, что если Марию захватила какая-то идея, то она не остановится, пока не осуществит ее. При этом сам успех предприятия был второстепенным, хотя и важным результатом. Если Строевой удавалось добиваться того, чего она хотела, Мария была счастлива, как ребенок, получивший на Новый год подарок, о котором мечтал не один месяц. Ну а если ее задумка не оказывалась настолько успешной, как Строева рассчитывала, то сильно это ее не огорчало. Мария пожимала плечами, словно говоря: «Ну я хотя бы попыталась. И это ваша проблема, что вы мою попытку не оценили!»

Гуров собирался посидеть в тишине, где-нибудь в глубине двора, в тенечке, и полистать журнал, отрешившись от всех мыслей о злоключениях, которые выпали на долю Зимина и которые теперь приходится разгребать трем полицейским. Однако ни одному из этих желаний исполниться было не суждено. Сначала выяснилось, что школьники, у которых были каникулы в самом разгаре и которые, видимо, днем, как и взрослые, старались не высовывать нос на улицу из-за жары, заполонили все пространство. Шум их игр слышался сразу из нескольких мест вокруг, и от этого двор, еще утром казавшийся довольно большим, вдруг уменьшился в размерах и стал похож на песочницу.

К тому же и вожделенный тенек радости не принес. Дневная жара хоть и немного отступила, но из-за отсутствия ветра превратилась в липкую духоту, которая, словно толстая старуха с огненным дыханием, обхватывала каждого человека, стоило ему остановиться и где-нибудь присесть. Гуров побродил по двору, безуспешно пытаясь найти приемлемое для отдыха место, но в итоге сдался и почти бегом отправился в свой автомобиль. Едва оказавшись внутри, сыщик провернул ключ зажигания и включил кондиционер на полную мощность.

Желание что-то читать в журнале быстро пропало, и Гуров включил радио. Пощелкав по кнопкам, сыщик пропустил все те, на которых говорилось о новостях, и выбрал радиостанцию, где играла спокойная музыка. Он попробовал просто отрешиться от действительности и открыть разум мелодичным звукам, но и это не удалось. Одна из мелодий оказалась той же, что он слышал на Павелецком вокзале, мысли невольно вернулись к Зиминой, и Гуров задумался о том, насколько справедлива теория Марии.

Действительно, предположение о том, что какая-то женщина могла играть роль Екатерины, имело право на существование. Но тогда возникал вопрос, кому и зачем это было нужно, а также как все это можно было провернуть незаметно для самих Зиминых. И ответ напрашивался сам собой: такую операцию преступники могли затеять только для того, чтобы продать квартиру и забрать себе деньги. А провернуть ее могла только преступная группа, в которой вряд ли обошлось без активной помощи нотариуса. То есть преступников должно было быть трое, и действовать они должны были точно так, как и рассказывал Зимин: мужчина втирается к мужу в доверие, женщина изображает за спиной Зиминых хозяйку квартиры, а нотариус сводит лже-продавщицу и покупателей и завершает сделку. И в таком случае Екатерину действительно должны были убить. Однако в этой теории был огромный изъян: как только кто-то из продавцов забьет тревогу, вся преступная группа будет легко раскрыта, поскольку нотариусу спрятаться вообще некуда!

Гуров покачал головой. Нет! Такая схема не смогла бы сработать. Да и оставлять в живых мужа после убийства жены — совершенно глупый ход. Даже если он конченый пьяница или наркоман, всегда найдется полицейский, как Воробьев, который к нему прислушается, и тогда схеме конец. Да и убивать его тоже нельзя — смерть обоих владельцев квартиры сразу после ее продажи насторожит даже постового на пенсии. В общем, в той схеме, которая возникла у сыщика после предположения Марии, многое не срасталось. Однако попытаться найти еще нестыковки в этот раз было не суждено — телефон пиликнул, сообщая о прибытии СМС-сообщения:

«Поднимайся домой. Все готово».

В квартире Гурова встретили… две Марии! Абсолютно одинакового роста, с одними и теми же прическами, одетые в одинаковые платья. Обе стояли спиной к окну, и тень от вечернего солнца хоть и не скрывала их лица, заостряла внимание на броском макияже, который тоже был одинаковым. Обе Марии стояли в одной и той же позе, но зеркально противоположной: у одной на талии была правая рука, а у другой — левая. И, только взглянув на них, Гуров готов был поклясться, что это близнецы. Однако при более внимательном взгляде разница между женщинами ощущалась в мелочах. Гуров уже догадался, какая из Марий — настоящая, но решил подыграть.

— Машеньки, так нечестно, — заявил он, усаживаясь в кресло напротив женщин. Одна из них чуть заметно фыркнула, но Гуров сделал вид, что этого не заметил. — Пока вы стоите, различить вас невозможно. Но там женщина двигалась и разговаривала. Давайте и вы подвигайтесь и поговорите.

Женщины переглянулись.

— Лёва, вечно ты к чему-нибудь придираешься, — проговорили Маши в унисон, и голос у обеих звучал одинаково, но так, словно обе что-то держали во рту. — Лучше сразу скажи, что не знаешь, какая из нас — твоя жена.

А затем обе женщины синхронно сделали несколько шагов вперед, развернулись вокруг своей оси, а затем разошлись в разные стороны и снова сошлись, остановившись перед Гуровым. Сыщик улыбнулся.

— Маша справа, а слева, вероятно, Марина с первого этажа, — проговорил он, с наслаждением рассматривая девушек. — Получилось очень классно, и я должен признать, Машенька, что, если бы был в стельку пьян, как и происходило с потерпевшим, наверняка не различил бы, кто из вас кто!

— Ну а я тебе что говорила?! — радостно воскликнула правая Маша и тронула левую за руку. — Пошли, Марин, кофе сварим. Побудем двумя Машами еще полчасика или пойдем грим снимать?

— Нет! Сначала селфи! — воскликнула в ответ Марина с первого этажа.

Глава 4

Утро выдалось пасмурным, и Гуров понадеялся, что хоть сегодня пройдет дождь и ослабит опостылевшую жару. Однако пока облегчения не приходило. Воздух на улице оставался таким же липким и влажным, как вчера вечером, и уже через пару минут нахождения на свежем воздухе большинство москвичей покрывались потом. Сыщик ощутил это на себе, пока проходил через двор на парковку, где оставил автомобиль. И облегчение Гуров испытал лишь тогда, когда в салоне машины кондиционер полностью поменял душный и влажный воздух.

Дорога до главка заняла примерно полчаса, и сыщик наслаждался поездкой, постоянно вспоминая о том, что именно ждет его снаружи, стоит только выйти из машины. На служебной стоянке Гуров попытался поставить свой автомобиль поближе к входу в здание, но он оказался не один такой, да и приехал не раньше многих. Именно поэтому добираться внутрь главка сыщику опять пришлось через горячий московский воздух, напоминающий атмосферу парной, правда, пахнущий куда хуже. Зато внутри здания кондиционеры работали на полную мощность, принося прохладу и облегчение, а войдя к себе в кабинет, сыщик испытал еще и удивление — Станислав с самого раннего утра оказался на месте. Более того, он работал полночи, пытаясь откопать какую-то информацию, касающуюся Зиминой.

Крячко уже собрался начать повествование о своей неусыпной деятельности, но в этот момент в дверь постучались, и в кабинет заглянул Воробьев. Оказалось, что лейтенант тоже не терял времени даром. С самого раннего утра Антон забрался в компьютерный отдел и не оставлял специалистов в покое, пока они не выдали ему всю информацию по той сим-карте, номером которой пользовался Измайлов, когда общался с Зиминым.

Как и предполагал Гуров, симка оказалось «серой». Компьютерщики не смогли найти каких-либо данных на ее владельца. Точнее, сим-карта была зарегистрирована на индивидуального предпринимателя в Мурманске. Причем это ИП было ликвидировано несколько лет назад, а сам предприниматель находился в могиле еще дольше. То есть и фирма была фиктивная, и сим-карты, зарегистрированные на этого предпринимателя, которых было несколько десятков, до сих пор не выведены из обращения оператором сотовой связи. Воробьев предположил, что сим-карту Измайлов купил где-нибудь у любой из станций метро, и спорить с ним никто не стал. А вот последнее место, из которого был звонок с этой симки, определили довольно быстро. Оказалось, что в диаметр зоны звонка входит дом, в котором проживал Зимин.

— Я сделал запрос сотовому оператору, чтобы тот предоставил мне детализацию звонков с этого номера, — закончил свой рассказ Воробьев. — Надеюсь, получу ответ в ближайшее время.

— Слышу речь не мальчика, но мужа! — в ответ на это трубным гласом заявил Крячко и пояснил в ответ на удивленный взгляд Антона: — Говорю, что ты молодец, лейтенант. Верной дорогой идешь, товарищ!

Гуров с легкой улыбкой посмотрел на обоих. Если рвение Воробьева было вполне понятно и желание лейтенанта оказать максимально возможную помощь старшим товарищам в придуманном им самим же расследовании угадывалось изначально, то рвение Крячко сыщика порадовало. Это значит, что Станислав не только поверил другу, но сам почувствовал, что с исчезновением Зиминой не все чисто. То есть Крячко включился в работу на полную, и если и станет вновь стенать по поводу дела на Барвихе, то лишь затем, чтобы подразнить Гурова.

— Стас, а тебе что удалось накопать? — поинтересовался сыщик.

Рассказ Крячко получился длиннее, и отнюдь не из-за красноречия Станислава, которым тот никогда не брезговал пользоваться. Просто сыщик успел собрать немало информации, правда, ясности в тайну исчезновения Зиминой она не внесла.

Для начала Крячко обзвонил все гостиницы, пансионаты, санатории и прочие места в Саратове и поблизости от него, в которых можно было снять номер или кровать на несколько дней. Станислав, добывая информацию у дежурных администраторов, пустил в ход все свое обаяние, но успеха не добился. Точнее, ответы на свои вопросы он получил, но они оказались отрицательными: Екатерина Максимовна Зимина ни в одном из таких заведений не останавливалась. Крячко даже на всякий случай проверил комнаты матери и ребенка на саратовских вокзалах и в аэропорту, но и там о Зиминой ничего не слышали.

Затем Станислав взялся за транспортную полицию в этом областном центре. Сначала он получил от них информацию, что разыскиваемая женщина билеты на рейсы из Саратова в других направлениях не покупала. Однако это не говорило о том, что женщина не могла никуда уехать. В конце концов, есть еще службы такси, а там для поездки в любом направлении паспорт не требуют. Этот вариант Крячко не исключил. Наоборот, считал его более вероятным, если считать, что Зиминой очень нужно было замести следы. А имея на руках десяток миллионов рублей, сделать это было не сложно. Вот только, по мнению Крячко, тут выходила заминка.

— Понимаете, в чем фигня, ни на один из счетов, открытых на имя Зиминой, деньги не поступали, — развел руками Станислав. — Конечно, расплачиваться наличными лучше, если не хочешь оставить лишних следов, но не станет же хрупкая женщина таскать с собой в сумочке больше десяти миллионов налом?! И я имею в виду не то, что это будет тяжело, хотя они весят около десяти килограммов, а то, что она не сможет защититься от налетчика, если кто-то увидит такие деньги у женщины в чужом городе. По всем правилам благоразумия часть денег ей следовало поместить в банк, а Зимина этого не сделала.

— А может, она их оставила в камере хранения? — предположил Воробьев.

— Ты посмотри на него, умный какой! — фыркнул Крячко. — А то я об этом сам не подумал. Проверил. В Саратове частных камер хранения вещей, как в Москве, нет. А на записях с камер хранения на вокзалах Зимина не мелькала. По крайней мере, в тот день, когда приехала в Саратов. Я даже через программу распознавания записи прогонял. Не было там такой!

— Так, значит, ты успел и записи с камер видеонаблюдения добыть? — скорее констатировал, чем спросил Гуров.

— Не только добыть, но уже и проверить, — самодовольно улыбнулся Станислав. — Там бардак, на железнодорожном вокзале в Саратове. Прикиньте, с перронов оттуда можно уйти, не попав ни на одну из камер видеонаблюдения.

Как рассказал Крячко, поначалу он посмотрел записи с камер видеонаблюдения за период в полчаса после прибытия поезда, на котором должна была приехать в Саратов Зимина. Нигде, ни на одной из них, он найти ее изображение не смог. Поначалу Станислав предположил, что Екатерина до конечной точки маршрута не доехала и сошла где-то на полпути, а потом на всякий случай решил поинтересоваться у саратовских полицейских, как могла не попасть в поле зрения видеокамер пассажирка.

Оказалось — очень просто! В Саратове, чтобы уйти с перронов в город, совсем не обязательно проходить через здание вокзала. Более того, и мимо самого вокзала идти не нужно. Там есть несколько переходов, по которым, особенно с дальних перронов, можно уйти практически в любом направлении. Ну а если кому-то приспичит пробраться напрямую через железнодорожные пути, то и это можно сделать без проблем. Причем перебраться через забор, который ограждает территорию железнодорожного вокзала, можно сразу в нескольких десятках мест.

— Вот такая вот ерунда в Саратове творится, — подвел итоги Крячко. — Теперь мы даже не знаем, доехала ли Зимина до конца маршрута или пропала с поезда где-нибудь в дороге.

— Ну тогда тебе придется идти сегодня встречать «Лотос», — констатировал Гуров.

— А без распоряжения вашего сиятельства я бы не догадался, — состроил гримасу Станислав. — Ладно. Я пойду домой, посплю часок-другой в спокойной обстановке. А вы тут своими делами занимайтесь. Свяжусь с вами, когда поезд проверю.

Сыщик поначалу хотел задержать друга и рассказать ему о теории Марии, но не стал. Во-первых, потому, что сейчас эта информация Станиславу никак бы не помогла, а только бы помешала ему собирать информацию. А во-вторых, теорию Строевой Гуров решил проверить сначала самостоятельно. Он лишь попросил Крячко поспрашивать членов бригады поезда о том, какой им показалась Зимина — спокойной или агрессивной, а затем простился с другом. И едва за ним закрылась дверь, как Воробьев нетерпеливо задал вопрос:

— Лев Иванович, а мы с вами что будем делать?

— Ты займешься поиском Измайлова. Помимо всего, о чем мы вчера говорили, попробуй проверить камеры видеонаблюдения в тех местах, где они бывали с Зиминым, — распорядился сыщик. — Описание описанием, но нам бы не помешала и фотография этого загадочного персонажа. Так что постарайся найти видео с его физиономией. Если с этим будут какие-то проблемы, сразу звони.

— Значит, вы думаете, он может быть причастен к исчезновению Екатерины? — поинтересовался лейтенант.

— Антон, не важно, что я думаю и о чем, — осадил его сыщик. — Запомни, подозревать нужно всех, пока мы сами не нашли доказательств обратного. А еще, ты уже послушал свою интуицию и втянул нас со Станиславом в свое расследование. Так что слушай ее и дальше! Возможно, она тебе подскажет больше, чем я посоветую. И не стой тут, как пенек, хлопая глазками. Иди и делом займись уже!..

После этой фразы Воробьев сорвался со стула, как будто его кто-то укусил за мягкое место. Гуров проводил парня с улыбкой на губах. Он прекрасно понимал, что шансы найти какие-то следы Измайлова у лейтенанта минимальны, поскольку придется обрабатывать большой объем информации, в которой путался даже сам Зимин. И отыскать изображение этой парочки на записях видеонаблюдения будет непросто. Однако если у Антона все же получится это сделать, то фотографии Измайлова могут стать серьезной помощью в поиске Екатерины. А в том, что этот человек причастен к пропаже Зиминой, Гуров почти не сомневался. И все же для очистки совести позвонил Зимину, чтобы узнать, не появился ли в последние сутки его новый приятель.

— Вчера вечером я ему попробовал позвонить, но с телефоном у Семена все та же фигня. — По голосу чувствовалось, что, несмотря на раннее утро, мужчина уже был подшофе. — А больше я Измайлова не набирал. Нужно ему позвонить?

— Нет. Это бессмысленно, — ответил сыщик. — Ладно, что выросло, то выросло. Будем искать другим способом.

— Кого искать? — не понял Зимин.

— Жену твою! — отрезал Гуров и отключил связь.

Сыщику не очень хотелось по утренним пробкам тащиться через пол-Москвы в Бескудниково, но делать это пришлось. Несмотря на то что Екатерина была уже на пенсии, она продолжала работать. И перед исчезновением убиралась в одном из магазинов в пяти минутах ходьбы от своего дома. Именно туда и поехал сыщик, чтобы попытаться узнать, не изменилась ли Зимина в последние дни перед своим исчезновением и как она объяснила свое увольнение с работы.

Оказалось, что это пешком от бывшей квартиры Зиминых до последнего места работы Екатерины было ходу пять минут, а вот Гурову пришлось немного поплутать. Проехать к тому магазину, в котором до своего исчезновения трудилась женщина, с Дубнинской улицы было проблематично, поскольку он находился за железнодорожными путями. И Гурову, чтобы попасть туда, пришлось ехать по Алтуфьевскому шоссе, а затем пробираться закоулками, пока он не нашел нужное место.

Администратором в торговой точке оказалась полная женщина, представившаяся сыщику как Ольга Васильевна. О чем, собственно говоря, свидетельствовал и бейдж у нее на объемной груди. Она очень удивилась, узнав, что Зиминой интересуется полиция.

— С ней что-то случилось? Муж с ней что-то сделал? — засыпала Гурова вопросами администратор.

— А с чего вы так решили? — не стал отвечать на них сыщик.

— Дело в том, что Екатерина — очень ответственный работник, и она не то что прогулять, она даже опоздать на работу не могла. Даже не просила выходных за свой счет ни разу, — затараторила Ольга. — А мы ведь знали, что ее муж поколачивает. Правда, синяков на лице у нее ни разу не видели, но у нас девочка работает, которая с Екатериной рядом живет, и она говорила, что муж ее гоняет и даже бьет. А когда она на работу не вышла, мы ей все пытались дозвониться, но телефон все время был недоступен. Я Ленку, ну эту девочку, которая с Зиминой в одном доме живет, даже просила к ней сходить, но той никто дверь не открыл…

— То есть Екатерина с работы не увольнялась? — перебил администратора Гуров, правда, это не помогло. Женщина коротко ответила на его вопрос и продолжила тараторить, и вскоре сыщик, почти не задавая вопросов, узнал все, что его интересовало.

Зимина устроилась работать в этот магазин три месяца назад. Как пояснила администратор, судя по трудовой книжке Екатерины, работу она меняла достаточно часто, и именно раз в три-четыре месяца. О точных причинах такой частой смены работодателей никто не знал. Однако, по предположению все той же Елены, это происходило после того, как муж избивал Зимину до синяков. Дескать, с фингалами она выходить на работу стеснялась, а потому увольнялась, ну и затем начинала искать новое место. Однако Гуров не исключал, что причина столь частой смены организаций может быть и другой. Зная о неспособности Зиминой решать конфликтные ситуации, сыщик предположил, что увольняться женщина могла и после того, как с ней поругался кто-то из коллег.

Ольга Васильевна частично подтвердила это, описав Зимину как женщину весьма скромную, молчаливую и безобидную. По ее словам, Екатерина выполняла все, что ей поручали, и кое-кто из других сотрудников магазина этим иногда злоупотреблял. Например, иногда поручал ей выполнить собственную работу, которая к уборке помещений никакого отношения не имела.

— Но я это сразу же пресекала, если видела! — горячо заявила администратор. — Хотя Екатерина никогда и не жаловалась.

Отвечая на вопрос Гурова, женщина заявила, что никаких перемен в поведении Зиминой в последние дни она не заметила. Что тут же потребовала подтвердить у одной из сотрудниц магазина, которая проходила мимо. О намечающейся продаже квартиры Ольга тоже ничего не слышала. Более того, с работы Зимина не отпрашивалась и не уходила. А вот звонила ли Екатерина кому-то, администратор ответить не смогла. И даже поинтересовалась у своих коллег об этом. Оказалось, что те тоже никогда не видели, чтобы Екатерина кому-то звонила на работе или с ней кто-нибудь связывался.

— Слышала я, правда, пару раз, как ей звонили, но Катя сбрасывала звонки, — сообщила та самая Лена, которая жила с Зиминой в одном доме. — Она мне сказала, что на незнакомые номера никогда не отвечает. Дескать, опасается мошенников.

Гуров задумался. Конечно, информация о том, что Екатерина никому не звонила и никуда с работы не отлучалась, о многом не говорила. Зимина работала в магазине посменно и, судя по той информации, которая была у сыщика, с нотариусом она встречалась в свободное от работы время. А ее звонки Свешникову мог никто не слышать, поскольку Зимина была не постоянно на виду у коллектива.

А вот отсутствие перемен в ее поведении говорило о многом. Конечно, можно было предположить, что внутри Зиминой жила великолепная актриса, которая могла легко менять модель поведения, превращаясь из серой мышки в агрессивную акулу. Однако Гурову в это верилось с трудом. И теория о том, что Зимину подменили, которую вчера изложила Мария, приобретала все более реальные очертания. Осталось проверить лишь еще один источник.

За свою жизнь сыщик уяснил, что если и есть что-то в этом мире, что женщина меняет крайне неохотно либо даже вынужденно, то это парикмахер, у которого она стрижется. Гуров не раз сталкивался с тем, что женщин расстраивал даже переезд в другой район города из-за того, что оттуда будет далеко или неудобно добираться к парикмахеру. А уж с этими специалистами любая персона слабого пола любила откровенничать, и сыщик надеялся, что и Зимина не окажется исключением из этих правил. Гуров позвонил Виталию, и выяснилось, что сыщик был прав. Екатерина действительно уже несколько лет ходила к одному и тому же парикмахеру, и работал этот мастер, или, точнее, мастерица, в соседнем с их квартирой доме. Туда сыщик и направился после разговора с администратором магазина.

Смирнова Наталья Андреевна, парикмахер, у которой стриглась Зимина, оказалась женщиной в возрасте. Причем настолько почтенном, что наверняка уже успела овладеть всеми секретами мастерства к тому времени, когда Гуров еще только начинал свою службу в советской милиции. Она оказалась улыбчивой и приветливой женщиной и легко согласилась пообщаться с сыщиком. Правда, попросила Гурова подождать десяток минут, а затем передала следующего клиента другой мастерице, чем дама, желающая сделать прическу, оказалась не очень довольна. Видимо, Смирнову ценили постоянные клиенты этого салона красоты, как громко утверждала вывеска над входом.

— И зачем я понадобилась сотруднику правоохранительных органов? — поинтересовалась женщина, когда они оказались одни в кабинете администратора салона.

— Вы знаете Екатерину Максимовну Зимину? — вопросом на вопрос ответил сыщик.

— Катюшку? Конечно, — улыбнулась Смирнова. — А почему ею интересуется полиция?

— Она пропала, и мы пытаемся ее найти. — Гуров решил сделать исключение из своего правила никогда прямо не отвечать на вопросы опрашиваемых людей.

— Да не может такого быть! — удивилась парикмахерша. — И когда это произошло?

— А почему вы считаете, что гражданка Зимина пропасть не могла? — проигнорировал новый вопрос Смирновой сыщик.

— Катенька не такой человек, чтобы бесследно исчезать по своей воле, — серьезно ответила женщина. — В ней напичкано столько ответственности, что она просто физически не смогла бы все бросить и пропасть.

Смирнова рассказала сыщику, что знает Зимину уже очень давно. В этом районе Екатерина жила в детстве и еще тогда ходила стричься в ту парикмахерскую, где работала Наталья Андреевна. Правда, постоянным ее клиентом Зимина стала лишь несколько лет назад. Она по направлению из вуза уезжала работать куда-то в провинцию, вернулась в столицу только после смерти родителей и поселилась с мужем в их квартире. Делать прическу Зимина пришла в ту же парикмахерскую, где стриглась в детстве, и Смирнова ее узнала. Они вместе вспомнили молодость, а затем Екатерина стала стричься только у Натальи Андреевны.

— То есть с вами Зимина была разговорчивой? — прервал ее рассказ сыщик.

— Наверное, чуть более разговорчивой, чем с другими, — ответила Смирнова. — Катя с юных лет, насколько я помню, была застенчивой, а с годами, кажется, эта ее черта только усилилась. А насчет разговоров… ну их таковыми-то и назвать сложно. Обычно я спрашивала, а Катюша отвечала. Односложно, если у нас в салоне были другие клиенты. Но мы старались выбирать такое время для прически, когда могли здесь побыть вдвоем. Это или рано утром, или сразу после обеда. Так что разговором в общем понимании это назвать трудно, но нас обеих это устраивало.

— А Екатерина могла с кем-то поругаться? Как-то проявить свое недовольство или агрессию? — поинтересовался Гуров, хотя и догадывался, какой получит ответ.

— Агрессию?! Да вы что? Катя и агрессия — это два полюса одного магнита, — воскликнула Смирнова. — Катя даже своему обалдую-мужу отпор дать не могла. Хорошо, тот хоть ее кулаками не бил, как напьется. Но затрещины периодически отвешивал. Несколько раз даже губы ей в кровь разбивал.

— А мне говорили, что она часто с синяками ходила. Даже очки большие солнцезащитные из-за этого носила, — заявил сыщик.

— Очки она носила, потому что заплаканных глаз стеснялась и не хотела, чтобы с расспросами приставали, — недовольно поморщилась Наталья Андреевна. — А чтобы у Кати синяки были, я такого не видела. Может, она ко мне просто в это время не приходила.

— Когда вы ее видели последний раз? — задал новый вопрос Гуров.

— Пару недель назад, — ответила парикмахерша. — Она ко мне на стрижку приходила. С тех пор больше и не виделись.

— Зимина что-нибудь о продаже своей квартиры говорила? — Сыщик внимательно посмотрел на собеседницу.

— В последний раз — нет, — покачала головой Смирнова. — Но об этом она думала. Собиралась продать квартиру и купить небольшой домик где-нибудь в Подмосковье. Муж вроде на такой вариант тоже был согласен.

— И изменений в ее поведении во время последней встречи вы никаких не заметили. — Это был даже не вопрос, а утверждение сыщика.

— Нет. Все было как обычно, — ответила ему женщина. — Так что с Катюшей случилось-то?

— А вот это мы и пытаемся выяснить, — туманно ответил Гуров и попрощался со Смирновой, оставив ее в недоумении и тревоге.

После разговора с парикмахером сыщик всерьез задумался над версией Марии о подмене Зиминой. Теоретически это, конечно, было возможно. Но Гуров понимал, что для проведения такой операции предполагаемым преступникам потребовалось бы немало времени для ее подготовки. И подделка документов, в частности паспорта, не самая сложная из частей этой аферы. А выдавало преступников то, что они не имели возможности пообщаться и завести близкое знакомство с самой Зиминой. Оттого и получалась такая серьезная нестыковка между поведением реальной женщины и ее двойника. Правда, заметить этого никто бы не смог, если бы не интуиция Воробьева. Ведь именно он побудил Гурова взяться за дело. А не случись такого, прошло бы уже достаточно времени, чтобы разницу между Екатериной и той женщиной, которая ее заменила, смог бы хоть кто-то заметить. Да еще и возникал вопрос, а стал бы пропавшую Зимину, которая якобы скрылась с деньгами от мужа-алкоголика, хоть кто-то тщательно искать.

И все же возможная подмена Зиминой была для Гурова лишь одной из версий следствия. Вариант с добровольным побегом женщины от мужа он по-прежнему не исключал, хотя и считал его маловероятным. И пока наиболее очевидным для сыщика оставалось предположение о том, что Екатерину каким-то образом заставили забрать деньги и скрыться. И в этом случае подстрекателями могли стать члены какой-либо секты, которые убедили Зимину в необходимости побега.

И последняя версия очень многое бы объясняла. Судя по всему, что Гуров узнал о Екатерине, попасть под влияние сектантов она могла очень легко, в силу своего характера. Сыщик уже сталкивался на практике с методами, которыми религиозные фанатики обрабатывают своих жертв. Если им попадается человек, по складу ума, характеру и темпераменту схожий с Зиминой, то на его обработку уходит не так уж много времени, и человек становится послушной пешкой в руках сектантов. Эта версия легко объясняла и резкую перемену в поведении Екатерины. Просто, встав на путь своего «учителя», женщина не могла бы его ослушаться и начала бы враждебно воспринимать все помехи на этом пути. И Гуров знал, насколько сильно могут измениться в таких случаях люди.

— Черт, и почему я сразу об этом не подумал?! — вслух выругался сыщик и достал телефон.

В МВД контролем за деятельностью различных сект, их появлением и исчезновением ни одно подразделение специально не занималось. Однако Гуров знал, что Главное управление по противодействию экстремизму МВД присматривает за сектами и, если выявляет факты, попадающие под его юрисдикцию, тут же забирает дела под свой контроль и доводит их до суда. Сыщик хорошо знал нескольких сотрудников этого ведомства и решил связаться с одним из них, полковником Михаилом Валерьевичем Лихачевым, чтобы получить нужную информацию.

— Ну здравствуй-здравствуй, Лёва! А я уж думал, ты забыл о моем существовании, — раздался в трубке голос Лихачева. — Хочешь меня позвать пивка попить?

— С радостью, но не сегодня, — фыркнул Гуров. — Миша, есть некоторая вероятность, что одна москвичка попала под влияние сектантов и сбежала из столицы. Можешь мне дать какую-то информацию о том, какие секты сейчас действуют в Москве?

— Лёва, их как минимум тут несколько десятков, — сменив шуточный тон на серьезный, ответил полковник. — Некоторые насчитывают до сотни человек, а в других состоит не больше десятка. А если учесть, что в первопрестольной орудуют и представители сект из провинции, то и вовсе от их количества одуреть можно. Ты хоть знаешь, что у нас в стране действует до пяти сотен различных тоталитарных сект, и далеко не все из них хоть капельку замешаны в проявлении и пропаганде экстремизма? Причем методы привлечения адептов у них тоже разнятся. Так что вот так вот, в лоб, я тебе ничем помочь не могу. То есть могу, конечно, прислать список, который есть в нашем ведомстве, но тебе, чтобы их всех проверить, может не одна жизнь понадобиться.

— И все же какой-то способ сузить круг подозреваемых среди такого разнообразия сектантов есть? — В устах Гурова это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.

— Есть, — согласился с ним Лихачев. — Давай вечерком где-нибудь встретимся. Ты мне расскажешь, что случилось, а я тебе постараюсь помочь понять, с какой из сект могла связаться твоя фигурантка.

— Нет, так дело не пойдет, Миша! — отказался сыщик. — У меня и правда мало времени. Давай встретимся побыстрее.

— Ух ты! А я и забывать начал, как гуровская чуйка работает! — рассмеялся полковник. — Ладно, приезжай ко мне. Я в Управлении сижу. Отлучиться пока не могу, начальство может в любую секунду к себе выдернуть.

Главное управление по противодействию экстремизму функционировало в самом здании МВД, на Житной, и чтобы добраться туда, Гурову потребовалось проехать через половину города. По прямой, через Дмитровское шоссе, Бутырскую и Новослободскую улицы, а затем и Садовое кольцо, ехать было, конечно, ближе, но как раз там всегда были серьезные пробки — и утром, и днем, и вечером. Именно поэтому сыщик выбрал путь подлиннее — через Северо-Восточную хорду и Третье транспортное кольцо — и не прогадал. По крайней мере, сыщик потратил на путь до Житной существенно меньше часа, что вряд ли бы удалось на другом маршруте.

В отличие от Гурова, свой кабинет полковник Лихачев ни с кем не делил. Он числился в замах у начальника Управления генерал-лейтенанта Щавелева и имел право на отдельную рабочую площадь. Правда, помещение большими размерами не отличалось, да и заставлено было шкафами, в которых пылились какие-то методички, тома профильных материалов и прочая макулатура, которой уже мало кто пользовался в век цифровой информации. Сам Лихачев располагался за одним из двух столов в кабинете, а второй был завален папками со старыми делами.

— Ну, Лёва, рассказывай, что там за история с пропавшей женщиной и при чем тут секта, — поинтересовался полковник.

Сыщик довольно сжато рассказал предысторию, сделав акцент на своих предположениях. Гуров сообщил, что поведение Зиминой внезапно странно изменилось. Причем за какие-то два-три дня, чего даже муж заметить не успел. Из скромной женщины, стесняющейся хоть как-то защитить свои права, она вдруг превратилась в пробивного дельца, готового максимально эффективно и быстро продать квартиру, а затем еще и в хамоватую дамочку, способную вцепиться когтями в лицо, когда что-то рядом идет не по ее понятиям. Сыщик предположил, что эта перемена в поведении может быть вызвана влиянием посторонних. В частности, членов секты, адептом которой Зимина могла стать.

— Я понимаю, что обычно у людей таких быстрых перемен под влиянием сектантов не происходит, но тут исключительный случай, — пояснил свою мысль сыщик. — Судя по тому, что я узнал, Екатерина была личностью, которая достаточно легко и плотно попадает под чужое влияние. Возможно, воздействие на нее оказалось настолько сильным, что и перемены в поведении от этого произошли очень быстро.

— Лёва, твоя фигурантка часто из дома отлучалась? — поинтересовался Лихачев.

— Судя по тому, что я узнал, только на работу и в магазин, — покачал головой Гуров.

— А Интернет? В соцсетях много сидела? — постукивая пальцами по столу, продолжил расспросы Михаил.

— По словам мужа, у нее был кнопочный телефон, и Интернетом Екатерина вообще не пользовалась.

В ответ на слова сыщика его собеседник кивнул головой, словно сделал для себя вывод.

— Тогда это не наш случай, — заявил Лихачев, и прежде чем Гуров успел что-то сказать, добавил: — Давай я кое-что поясню. В первую очередь относительно способов вербовки будущих адептов сектантами…

Как пояснил полковник, почти все, за редким исключением, секты пользовались одними и теми же методами, которые несколько варьировались в зависимости от мировоззрения лидера секты. Сейчас, в век цифровых технологий, одним из главных методов вербовки был Интернет. Сектанты искали будущих адептов в социальных сетях, на всевозможных форумах и в чатах, не брезговали и фишинговыми атаками и хакерством.

Еще одним способом привлечения потенциальных сторонников были онлайн-курсы и вебинары. Туда будущих адептов зазывали гарантированной помощью в решении важных вопросов, а затем раскрывали основы учения, предоставляли инструменты для личностного роста и развития, а также в выгодном свете знакомили с лидерами группы и другими участниками. Ну и не последними в этом списке были маркетинговые и рекламные ходы, которые умело использовали в отношении тех, кто уже отчаялся быстро получить какую-то личную выгоду.

В реальном же мире сектанты использовали несколько другие способы вербовки. В частности, заводили разговоры с потенциальными жертвами для зондирования, а затем применяли один из взаимоисключающих методов — либо засыпали человека вниманием, любовью, заботой и похвалами, либо использовали его страх и чувство вины, предрекая грядущие катастрофы, муки загробного мира за любые грехи и обещая спасение от этого.

Вдобавок и в Интернете, и в реальной жизни сектанты активно использовали знаменитостей или авторитетных личностей, которые иногда и не подозревали, для каких именно целей дают те или иные комментарии, а также навязывали способы решениях всех проблем — от карьерного роста до излечения заболеваний. При этом умело использовали разные подходы как для отдельных личностей, так и для целевых аудиторий.

— Как видишь, Лёва, твоя Зимина — это не тот случай, — констатировал Лихачев. — Просто если твоя информация достоверна, ни у одной из сект не было достаточно времени, чтобы за три-четыре дня обработать эту женщину.

— Кроме того, продажа квартиры. Тут тоже не все так просто! — Разговорившийся полковник поднял вверх палец, увидев, что Гуров его собирается перебить. — Это в девяностые, в начале двухтысячных сектанты не гнушались в открытую деньги с руками у своих новых адептов вырывать, а сейчас они умнее, ну или по крайней мере осторожнее стали. Тем более, в твоем случае, когда один из собственников жилья не был обработан. Ведь это муж пропавшей женщины весь кипишь поднял?.. Вот и с проданной квартирой так же. Он мог бы оспорить сделку, а сектантам это не нужно. Так что, если они хотят получить прибыль от новых адептов, то выжидают пару-тройку месяцев, а уже затем, тщательно подготовив почву, проворачивают сделки. В общем, я почти на сто процентов уверен, что пропавшая Зимина ни в какую секту не попала, а, вероятно, стала жертвой обычных преступников. Так что это дело исключительно по твоему профилю!

— Ну Америки ты мне своим рассказом не открыл, — усмехнулся Гуров, дослушав приятеля. — Все это я в большей или меньшей степени и так знал. Меня интересует, не появились ли какие-то новые методы в работе сектантов?

— Ну если они и есть, то правоохранительные органы о таковых еще не знают, — фыркнул Лихачев. — В этом они мало от обычных мошенников отличаются. Те могут вместо сотрудника ФСБ членом правления страховой компании представиться, а суть и способы остаются теми же. Так и с сектантами. Один — свидетель Иеговы, а другой — внук Перуна, а искать себе сторонников будут одинаковыми способами, которые стары, как мир, и придуманы еще первыми христианами и мусульманами: обратись в веру, и будет тебе спасение!

— А ты агностик, как я посмотрю, — усмехнулся сыщик, и в ответ полковник только пожал плечами…

От Лихачева Гуров отправился в главк. Он понимал, что за сегодняшний день почти не продвинулся в поисках Зиминой, но осознавал, что работа была проделана не зря и она принесет свои плоды уже в ближайшее время. Ну и, как ни крути, очень важным оказался и разговор с полковником из Управления по противодействию экстремизму. Теперь сыщик почти не сомневался, что с нотариусом, на вокзале и, возможно, в последний день перед исчезновением с Зиминым общалась не его жена, а ее двойник.

Мария в который раз оказалась права, почувствовав это своей невероятной и чисто женской интуицией. Гуров никогда не мог понять, как в голову жены приходят такие идеи и каким из своих чувств она воспринимает сигналы окружающего мира, но Строева нередко оказывалась права в казавшихся поначалу бредовыми предположениях. А иногда сыщику казалось, что Мария невероятным образом ловит какие-то смутные волны, исходящие от него, читает его глубинные, подсознательные мысли, а затем трансформирует их в логические предположения.

Ведь в принципе так было и с Воробьевым. Хотя Гуров и не осознавал, что именно его заинтересовало в нелепой просьбе лейтенанта, но мысленно возвращался к ней весь день, не понимая почему. А Мария назвала рассказ Антона интуицией, и все встало на свои места. Гуров не мог понять, отчего с Зиминой произошли такие перемены, а Строева сформулировала версию, которая все равно пришла бы ее мужу в голову, — подмена, — но, возможно, слишком поздно.

По дороге в главк Гуров позвонил своим помощникам в поисках Зиминой — Крячко и Воробьеву. Лейтенант снова виноватым тоном сообщил, что еще не закончил работу по проверке мест, где могли быть вместе Зимин и Измайлов, и попросил дать ему возможность продолжить работу, но сыщик не разрешил, велев отправляться в главк. А вот Станислав уже вернулся в свой кабинет после встречи с бригадой «Лотоса» и сейчас занимался проверкой еще какой-то информации, касающейся Зиминой. Уточнять детали Крячко не стал.

— Есть новости. Расскажу, как приедешь, — сообщил он и отключил связь…

Новостей у Станислава оказалось немало, но особой ясности в дело они не внесли. В первую очередь он рассказал о том, как пообщался с проводниками из бригады «Лотоса», которая работала, когда Зимина ехала в Саратов. И они эту женщину запомнили. Причем даже начальник поезда. Сначала она устроила скандал из-за постельного белья. Простыни, наволочки и полотенца выдавали в запечатанном пластиковом пакете, а его край оказался надорван. Причем проводница утверждала, что порвала упаковку сама Зимина, а потом подняла из-за этого скандал. И хотя проводница просто предложила заменить комплект белья, Зимина настояла, чтобы та вызвала начальника поезда, и высказала претензии ему. Дескать, неизвестно, что могло наползти в эту дыру в упаковке и какие болезни там могли появиться. А затем неугомонная пассажирка поссорилась и с буфетчицей, которая разносила легкие закуски и напитки по вагонам. Она купила у сотрудницы поезда сухарики и тут же устроила скандал из-за того, что те якобы были отсыревшие.

— И когда Зимина сошла с поезда в Саратове, вся бригада вздохнула с облегчением и едва не расплакалась от счастья. Так что предположение о том, что Екатерину могли выбросить из вагона где-то в пути, отпадает, — закончил Станислав свой рассказ. — И если, Лёва, она с мужем действительно была тихоней, то после расставания в нее не иначе сам черт вселился. Или же с Зиминым жила совсем другая женщина!

Гуров рассмеялся, и оба коллеги посмотрели на него. Крячко — недовольно, Воробьев — удивленно.

— На всякий случай я все же добился, чтобы саратовские полицейские поискали Зимину среди неопознанных трупов, которые появились у них за последние четыре дня, — продолжил Станислав и снова посмотрел на друга. — Лёва, ты не поверишь! Я, конечно, понимаю, что Саратов — деревня, глушь, но у них во всей области за это время не оказалось ни одного неопознанного жмурика! Да там у полицейских не служба, а лафа какая-то… Хотя если Зимину и убили, то ее труп просто еще могли не успеть найти.

— Что с недвижимостью? — усмехнулся в ответ сыщик. — Екатерина фигурирует в каких-нибудь сделках?

— Нет, — покачал головой Крячко. — Я сделал запрос в Росреестр. Мужики из саратовского Управления МВД помогли их поторопить, так что ответ из Росреестра я получил буквально в течение часа. Зимина нигде в Саратовской области не подавала документы для регистрации сделок с недвижимостью. Так что, если Екатерина еще жива, то денежки все еще у нее.

— А вот об этом я с такой уверенностью не говорил бы, — фыркнул Гуров.

— В смысле? — уставился на него Станислав.

Сыщик рассказал коллегам о вчерашнем разговоре с Марией и о том, как она мастерски изменила внешность соседки, сделав ее удивительно похожей на саму себя, почти неотличимой. Он также сообщил, что проверял сегодня эту версию, а также о беседе с Лихачевым относительно возможного вовлечения Зиминой в секту. И получалось, что подмена Екатерины другой женщиной стала основной версией этой самосозданной оперативной группы.

— Так вы думаете, что Виталий несколько дней не замечал, что вместо жены с ним живет другая женщина? — недоверчиво поинтересовался Воробьев. Гуров открыл рот, чтобы ответить на этот вопрос, но вместо него это сделал Крячко.

— Тоша, подумай сам, зачем преступникам так было заморачиваться? — поинтересовался Станислав у лейтенанта. — Там все было намного проще. Пока Зимина занималась своими делами и общалась с вечно полупьяным мужем, ее двойник решала другие вопросы. Эта неизвестная, назовем ее, к примеру, Дублерша, с документами Екатерины, которые они могли выкрасть, или поддельным паспортом, общалась с нотариусом и покупателями, которые настоящую Зимину никогда не видели. А сама подмена потребовалась только в день продажи квартиры. Именно для этого ее сообщник напоил Зимина в зюзю. Вероятно, потом дал какой-то препарат, чтобы тот на некоторое время слегка пришел в себя для подписи документов, а затем вновь накачал алкоголем. Таким образом, Зимин видел поддельную жену всего несколько минут, при посторонних, почти с ней не общаясь. Он был не в состоянии достаточно трезво мыслить, да и не имел времени, чтобы различить подделку. Вот и весь фокус! — а затем повернулся к Гурову. — Лёва, с таким мы, по-моему, еще никогда не сталкивались, и те, кто провернул такую операцию, настоящие гении.

— Ну не настолько они и гениальны, раз мы в их афере разобрались, — хмыкнул в ответ сыщик.

— Но ведь у нас на них ничего нет! Этих преступников будет очень сложно найти! — вздохнул Воробьев.

— Но не невозможно! — улыбнулся Гуров. — Не будем размахивать шашкой, мы еще поборемся…

Глава 5

Сразу после этого разговора Гуров взялся распределять задания между участниками расследования. Станиславу он поручил проверить через своих информаторов, не искал ли кто-либо за последние две недели мастеров, способных качественно изготовить поддельный паспорт. К тому же Крячко предстояло поспрашивать своих стукачей, не слышали ли они среди преступников разговоров об успешных сделках с недвижимостью в последнее время. Воробьев должен был вернуться к проверке записей видеокамер, расположенных в тех местах, где могли путешествовать Зимин с Измайловым, а заодно и пробить по базе данных данного индивидуума. И хотя Гуров был почти на сто процентов уверен, что фамилия, имя и отчество подозреваемого окажутся вымышленными или принадлежащими человеку, никакого отношения к делу не имеющему, проверить информацию все же следовало.

Сам сыщик собирался заняться более тонкими делами. Для начала он хотел снова встретиться с Зиминым и вытрясти из него даже мельчайшие детали того вечера, когда заключалась сделка по квартире, а заодно и пикника на Девкином ручье. Поскольку, если Зимину действительно подменила незнакомка, которую Крячко прозвал Дублершей, то сделать это можно было только после этого мероприятия. И в таком случае Екатерина исчезла именно там. А еще Гуров планировал поговорить с Марией.

Дело в том, что для такой успешной маскировки под Зимину Дублерша должна была обладать отличными навыками гримера, да еще и иметь профессиональные средства для этого. Не исключено, что эта женщина могла работать в одном из московских театров, на телевидении или в кино. И только Строева могла оперативно разыскать информацию о подобных женщинах-профессионалах. Возможно, именно так удастся выйти на Дублершу, а затем и отыскать следы пропавшей Зиминой. Хотя в то, что она жива, Гуров верил все меньше.

Однако ни одному из этих планов не удалось осуществиться. Едва сыщик закончил распределять задачи между коллегами, как Станиславу позвонили. Оказалось, что ребята из аналитического отдела закончили поиск совпадений по поводу дел по купле-продаже квартир, которые вел Свешников, и выяснили, что в полицию после этого обращалось несколько человек.

— Здрасте, я ваша тетя! — удивился Крячко, когда ему по телефону начали диктовать информацию. — Вы там не офонарели, ребята? Несите эти материалы сюда, а уж мы тут сами разберемся. Уж не прикажете ли мне записывать все под диктовку?!

Из двух десятков материалов, которые принесли аналитики, выполняя задачу Станислава, большинство оказалось откровенными пустышками, которые не имели никакого отношения к интересующему Гурова вопросу. Сыщик не стал выяснять, неправильно поставил задачу ребятам аналитического отдела Крячко или они сами перемудрили, но в тех материалах, которые они предоставили, пришлось искать истину почти как иголку в стоге сена.

Чтобы ускорить процесс, Гуров поделил папки с материалами на троих, примерно поровну. Среди дел, фигурантами которых были участники сделок, заверяемых Свешниковым, оказались кражи, нанесение побоев, угон автомобиля и даже одно заявление об изнасиловании, и лишь три привлекли внимание группы Гурова. В двух случаях заявлялось о пропаже человека, а в одном значилось убийство. Все три материала были зарегистрированы разными отделами полиции Москвы, и во всех в возбуждении уголовного дела было отказано. Во всех случаях причина отказа была одинакова — не были установлены признаки совершения преступления. И в каждом из них заявление подавал муж пропавшей или якобы убитой женщины. Кроме того, все заявления датировались текущим годом — одно февралем, одно апрелем, а последнее — началом июня.

Информация о заявителях в этих делах была максимально скупой, состоящей исключительно из паспортных данных. Поскольку во всех трех случаях были даны отказы в возбуждении уголовного дела, никаких допросов и опросов не проводилось, и все, на чем основывались отказы, содержалось в отчетах оперативников и дознавателей, проверявших заявления. Теми, кто сообщал о пропаже своих жен, оказались Сергей Алексеевич Мишкин и Николай Николаевич Брызгалов. А человеком, считавшим, что его супругу убили, был Илья Петрович Фомин. Первым двум было около пятидесяти лет, третьему — за шестьдесят. И чтобы отыскать их фотографии, Станиславу пришлось поставить на уши миграционный отдел.

— Охренеть! — воскликнул Воробьев, когда все три дела оказались на столе у Гурова, и тут же стушевался: — Извините. Я хотел сказать, с ума сойти! Получается, преступники проворачивали свои делишки примерно раз в два месяца, и о них никто даже не догадывался. Или даже чаще! Ведь сколько еще заявлений могли не принять, как это получилось с Зиминым…

— Спешишь с выводами, — осадил его Крячко. — Нужно еще проверить, наши ли это клиенты.

— Вот и проверим, — констатировал Гуров. — И нам как раз нужно спешить. Поэтому пока отложим те задачи, которые планировали час назад, и возьмем себе по одному из заявителей. Антон, возьмешь себе Мишкина. Ты, Стас, разберешься с Брызгаловым, а я пообщаюсь с Фоминым. Задача для всех одинакова — выяснить, насколько эти случаи совпадают с нашим, и узнать как можно больше подробностей о возможных преступлениях. Завтра утром соберемся и подведем итоги.

— Ну а Свешников? — нетерпеливо и слегка удивленно спросил Воробьев.

— А Свешников — потом! — вместо Гурова словами из старой популярной песни пропел в ответ Станислав. Он был в хорошем настроении, как случалось всегда, когда удавалось взять горячий след…

* * *

В комнате в общежитии, где проживал Мишкин, пахло грязным, давно не стиранным бельем, плесенью, мочой и перегаром. А сильнее всего, как показалось Воробьеву, тут пахло обреченностью. Такой явственной и ощущаемой, что перед глазами у лейтенанта сразу встала надпись на табличке, которую он видел в одной из иллюстраций к «Божественной комедии» Данте Алигьери: «Оставь надежду всяк сюда входящий». И Воробьев даже не представлял, что настолько запущенное и тяготившее душу жилье существует и в столице. Он считал, что такое возможно только в вымирающих маленьких провинциальных городках.

Антон нашел Мишкина далеко не сразу, поскольку после продажи квартиры, которую тот, кстати, даже не пытался оспорить, Сергей Алексеевич новой пропиской не обзавелся и формально считался бомжом. Полицейские из отдела по району Гольяново, где была последняя регистрация Мишкина, только разводили руками в ответ на вопросы лейтенанта из главка. Дескать, в криминальные сводки твой Сергей Алексеевич не попадал, а следить за тем, где и как он живет, мы не обязаны. Вот попадется во время рейда, тогда и будем выяснять, чем он занимается.

Антона такие ответы немного коробили, поскольку его идеалистическая душа считала, что полицейские обязаны проявлять сострадание к каждому жителю на своем участке и заботиться о них. Правда, вслух лейтенант этого не говорил, да и виду никакого своим собеседникам не показывал, что недоволен их ответами, но иногда вдруг в голове Воробьева мелькала мысль, что он мало что понимает в настоящей, не кабинетной работе полицейских. А может, это полицейские на земле забыли, что значит быть истинным стражем закона и порядка?

Безуспешно потратив около часа на поиск в гольяновском отделе тех людей, которые могли хоть что-то знать о нынешней жизни Мишкина, лейтенант отправился туда, где тот проживал еще пять месяцев назад — на улицу Байкальскую. И, следуя поговорке «рыбак рыбака видит издалека», начал искать тех, кто мог что-то знать о Сергее Алексеевиче, с мест, которые посещали местные любители алкоголя, — с рюмочных и прочих забегаловок, где продавали недорогое пойло. А то, что Мишкин являлся человеком пьющим, для Антона было определением, не требующим доказательств. Несмотря на то что Крячко предупредил его заранее о воздержании от поспешных суждений и попросил бездоказательно не причислять Мишкина к тому же типу людей, которым был Зимин, лейтенант послушал другого человека — Гурова, который еще до наставлений Станислава, в самом начале их знакомства, велел Антону слушать свою интуицию. А она подсказывала Воробьеву, что Мишкина нужно искать среди людей пьющих.

Однако Воробьев словно наткнулся на глухую стену. Этот способ — расспрашивать пьяниц о другом пьянице, так прекрасно сработавший при поисках Зимина, на этот раз не действовал. Все, кого лейтенант спрашивал о Мишкине, говорили одно и то же: «не знаю такого», а затем спешили избавиться от общества молодого полицейского. Воробьев уже начал сомневаться в своей интуиции и решил, что Крячко был прав, но внезапно ему пришло на ум соображение, что приятели Мишкина могут просто не любить сотрудников полиции, а Антон в первую очередь, перед расспросами, совал им в нос свое удостоверение. Воробьев решил попробовать сменить тактику, и это почти сразу же сработало.

— Извините, пожалуйста, а вы, случайно, дядю Сережу Мишкина не знаете? — догнал лейтенант пожилого мужчину, который вышел из рюмочной в квартале от дома, где раньше жил искомый мужчина.

— А зачем он тебе? — подозрительно посмотрел на Воробьева пенсионер, дожевывая конфету, которой закусил стакан вина.

— Да я из Пензы приехал. Я его двоюродный племянник. Мама просила ему посылку передать, а по адресу, который она дала, сказали, что он там уже не живет. Говорят, что квартиру продал. Вот я и подумал, может, найду кого-нибудь недалеко от дома, кто знает, куда мой дядя переехал, — затараторил Воробьев и сам удивился, как у него складно врать получилось. — Так вы знаете дядю Сережу?

— А где посылка-то, которую ты передавать собрался? — Мужчина подозрительно осмотрел лейтенанта с ног до головы, и тот порадовался, что не захватил с собой кожаную папку, в которой всегда носил документы, а решил записывать все разговоры на телефонный диктофон.

— Так она на вокзале, в камере хранения, — нашелся Антон. — Я в Москву только на день приехал, а потом поеду дальше. Вот и решил, чтобы тяжесть с собой не таскать, сначала найти дядю, а уж потом, вместе с ним, за посылкой и съездить.

— А че в посылке-то? — продолжил допрос старик.

— Ну там продукты и кое-что из одежды. Колбаса всякая, домашняя. Соленья опять же мамины, — неожиданно стушевался Антон и тут же вновь насел на пенсионера. — Так вы дядю Сережу знаете или просто так вопросы задаете?

— Продукты — это хорошо. Они ему сейчас не помешают, — констатировал мужчина и ткнул пальцем на северо-восток. — Иди через дворы, там, не доходя до Алтайской, общежитие будет. Не ошибешься, сразу узнаешь, мимо него не пройдешь. В этой общаге и спроси про твоего дядю Сережу. Последнее время там жил, но, хрен знает, может, опять куда-то на новое место перебрался. И привет ему от Шахрая передай! Скажи, вечерком зайду с пузырьком, попробуем соленья и колбаску.

Воробьев поблагодарил пенсионера и почти бегом бросился в нужном направлении, но уже через десяток шагов замедлил скорость. Антону вдруг показалось, что он поступил крайне нечестно, обманув этого мужчину. Тем более что тот пообещал зайти вечером к Мишкину, чтобы отведать гостинцев. И получалось, что когда тот не найдет у Сергея Алексеевича ни колбасы, ни солений, а вместо этого услышит, что приходил полицейский, то наверняка станет думать о полиции еще хуже, чем сейчас. И Воробьеву было неприятно, что причиной появления нового негатива в отношении полицейских станет именно он. К тому же, по словам Шахрая, Мишкин нуждался в еде. И может быть, даже голодал. А все из-за того, что кто-то из сотрудников полиции толком не проверил его заявление и позволил преступникам сломать всю жизнь Мишкину.

Воробьев резко остановился и завертел головой, выискивая продуктовый магазин, а не найдя такого, подошел к проходившей мимо женщине и узнал, где поблизости таковой находится. И только после того, как купил в магазине палку колбасы, две банки солений и копченую скумбрию, лейтенант продолжил поиски общежития, в котором должен был находиться Мишкин.

Нужную комнату Воробьев отыскал тем же способом, что и саму общагу. Правда, теперь еще и помощником для него служил пакет с продуктами, а пропуском — имя Шахрая, которое лейтенант упоминал при каждом удобном случае. Ну а кроме самой комнаты, в которой временно проживал Мишкин, Антон еще и узнал историю о том, как искомый мужчина в ней оказался. Она была банальна до простоты. Мишкин последние месяцы мотался по своим друзьям-приятелям, таким же пьяницам, как и он. У одного жил пару недель, у другого больше, а у кого-то лишь по несколько дней, пока не приткнулся сюда, в общежитие. Во время очередного застолья он познакомился с неким Сивуном, у которого здесь была пустующая комната, и хозяин жилплощади настолько проникся к проблеме Мишкина, что разрешил тому жить в общежитии сколько душе угодно. Сам Сивун обитал в другом конце Москвы, а в Гольяново бывал лишь наездами, когда душа просила разгульной пьянки, после которых он уже пару раз оказывался за решеткой.

Общежития на окраинах Москвы мало отличались от тех, что были в других городах России. Точнее сказать, в настоящее время общежитиями они не назывались, и каждая из комнатенок была оборудована санузлом. Не было и общих кухонь, и общих душевых, и от обычных многоквартирных домов они отличались лишь тем, что двери всех комнат выходили в общий коридор, да и сами жилые помещения в них, за исключением тех, которые объединили, состояли из одной комнаты. А еще в этих бывших общагах соседи знали друг друга намного лучше, чем в простых многоквартирных домах, где не всегда знали по имени и соседей по лестничной площадке.

Воробьеву повезло — Мишкин был трезв и даже страдал с похмелья не так сильно, как обычно. Дверь в комнату он открыл после первого же стука, словно стоял рядом. Впрочем, возможно, так оно и было, поскольку проем в каморку, в которой совмещались душевая и санузел, находился рядом с входной дверью, а напротив был закуток, где умещалась небольшая тумбочка с заляпанной окаменевшими остатками еды одноконфорочной электроплиткой и маленький навесной шкафчик. В глазах Мишкина, когда он открывал дверь, светилась радостная надежда, которая тут же потухла, когда он увидел незнакомца.

— Вы к кому? — разочарованным тоном поинтересовался Мишкин.

— К вам, Сергей Алексеевич, — пожал в ответ плечами лейтенант, разглядывая мужчину, в котором еще можно было узнать того человека, который более десяти лет назад фотографировался на паспорт. — Можно войти?

— А вы кто такой, собственно говоря? — Мишкин удивился тому, что его назвали по имени-отчеству, чего он не слышал уже очень долго.

— Я из полиции. Меня зовут Антон, и мы занимаемся поисками вашей пропавшей жены, — честно ответил Воробьев.

— Так, значит, теперь причина для возбуждения уголовного дела нашлась? — язвительно поинтересовался Сергей Алексеевич.

— Нашлась, и не одна, — согласился с ним лейтенант. — Так мне можно войти?

— Ну, входите, раз пришли, — недовольно проворчал Мишкин и, отвернувшись от гостя, проследовал внутрь комнаты, к единственному дивану. Воробьев прошел за ним, предварительно плотно прикрыв за собой дверь.

— Это вам, — проговорил Антон, протягивая пакет с продуктами Мишкину. Тот недоверчиво посмотрел на полицейского, не торопясь брать в руки подарок.

— А что там? — поинтересовался Сергей Алексеевич, переводя взгляд с пакета на лейтенанта и обратно.

— Продукты, — коротко ответил Воробьев.

— А с каких это пор полицейские по домам продукты разносят? — удивленно фыркнул Мишкин.

— Вот с этих вот с самых, — нетерпеливо ответил Антон и даже прикрикнул на недоверчивого мужчину: — Да берите уже!

Мишкин взял пакет и осторожно, словно опасаясь, что оттуда выскочит змея, заглянул внутрь. Несколько секунд он перебирал продукты, а затем немного недовольно посмотрел на гостя.

— Лучше бы выпить что-нибудь принес, — проворчал Мишкин.

— А вот этого точно не дождетесь! — резко ответил Воробьев, но тут же взял себя в руки.

Антон попытался представить, что общается с больным человеком, который даже сам еще не до конца понимает всю серьезность своего опасного заболевания. Лейтенант уговаривал себя, что с этим мужчиной нужно быть сдержанней, если он хочет получить всю необходимую информацию. И, едва придя к таким выводам, удивился. Получалось так, будто найти пропавшую жену Мишкина, а точнее, людей, из-за которых она исчезла, ему было нужней, чем спившемуся мужу. И тут же лейтенант понял почему.

— Ну так что там с моей женой? — спросил Мишкин, закончив осмотр содержимого пакета. — Нашли вы эту суку, которая меня бомжом сделала?

— Ищем, — размыто ответил Воробьев и начал задавать вопросы.

История у Мишкина получилась в целом похожая на ту, что произошла с Зиминым, но и различий было немало. И главным было отношение мужчин к своим женам. Если Виталий искренне сожалел об исчезновении супруги и был уверен, что ее убили, то Сергей считал, что жена его попросту кинула после продажи квартиры и сбежала с деньгами. А еще и фамилии у их знакомых, после встречи с которыми все и случилось, как и предполагал Гуров, были разным. Приятель Зимина называл себя Измайловым, а Мишкину он представился как Артур Слонов. Отчество Сергей не запомнил, а может, новый приятель его и не называл. Зато внешность у обоих, судя по описаниям, была одинаковой. И даже перстень с птицей на пальце присутствовал.

Мишкин с пропавшей женой жили еще менее дружно, чем Зимины. И ссоры, и драки у них возникали регулярно, но всегда заканчивались тем, что оба обещали друг другу бросить пить и мужественно держались до ближайших выходных. Эти отношения немного смягчились с появлением Слонова-Измайлова. К Михайловым, в отличие от Зиминых, он даже пару раз заходил в гости, и с женой Сергея был знаком лучше, чем с супругой Виталия. Светлана, сбежавшая потом с деньгами, как уверял Мишкин, даже считала нового знакомого очень хорошим человеком. И даже к мужу стала теплее относиться.

А потом все развивалось по схожему с Зимиными сценарию. Только повез Слонов Мишкиных не на пикник (да в феврале было бы не очень уютно на природе!), а в баню. По словам Сергея, новый приятель отвез их в баню, в какую-то деревню на юго-востоке Москвы, название которой он даже не запомнил (то ли Харьино, то ли Марьино, то ли Пенкино). Мишкин даже не помнил, парился ли он в этой бане или нет. В себя пришел уже дома, в квартире, где были незнакомые люди. Жена сказала ему, что продала квартиру, как они и хотели, теперь каждый будет жить по отдельности. Сергей спорить не стал, тем более и сам давно был не против такого финала отношений. К тому же Слонов торопил его, звал на кухню, к бутылке. Мишкин быстро подписал документы и продолжил пьянку. А когда пришел в себя утром, обнаружил на тумбочке около дивана несколько купюр и отсутствие жены. Сергей на это поначалу не обратил внимания. Он сходил в магазин, купил еще водки и опять напился до потери сознания. И лишь на следующий день понял, что Светланы и след простыл.

— Вот такая она сука. Оставила мне полтинник и свалила. Наверняка с этим Слоновым, поскольку я ни ей, ни ему больше дозвониться не смог, — подвел итог своему рассказу Мишкин. — Как говорится, сам дурак. Привел чужого мужика в дом, познакомил с женой, а он ее уговорил быстренько квартиру продать и сбежать куда-нибудь на юга. А я вот теперь мыкаюсь по чужим углам, и где искать правду, больше не знаю. Остается только бухать, пока копыта не отброшу!

— А вот это — не выход, — строго, как доктор больному, проговорил Воробьев. — А я вам обещаю, что вы узнаете, куда пропала ваша жена!..

* * *

Крячко даже не собирался искать Брызгалова тем же способом, каким разыскивал своего подопечного Воробьев. После того как Станислав сделал запрос в миграционное Управление и узнал, что в настоящее время Николай Николаевич ни в одном доме в Москве не прописан, он решил подключить к его поискам свою агентуру. Как и лейтенант, полковник был абсолютно уверен в том, что разыскиваемый им Брызгалов отнюдь не придерживается здорового образа жизни. И если он еще жив, искать мужчину стоило среди такого контингента, в котором, как рыбы в воде, обитает и значительная часть осведомителей Станислава. Крячко позвонил одному из них, тому, кто обитал в Кузьминках, районе, где раньше проживал Брызгалов, и дал ему час, чтобы найти нужного человека. Осведомитель начал жаловаться, что Крячко дает ему слишком мало времени, но Станислав совершенно серьезно пообещал отправить его в «красную» зону, и тот мгновенно бросился выполнять распоряжение.

Пока его агент рыл носом землю в Кузьминках, Крячко решил не терять даром время и назначил встречу еще одному осведомителю. Станислав хотел побыстрее выяснить, не пытался ли кто-то в последние месяцы искать человека, занимающегося подделкой паспортов, поскольку до сих пор было непонятно, пользовались ли преступники крадеными документами своих будущих жертв или использовали вместо них подделки.

Клёпа, осведомитель Станислава, был невысоким худощавым мужичком неопределенного возраста, вечно хлюпающим носом. Откуда тот получил свою кличку, Крячко не знал, да и не интересовался. А вот о причине непроходящего насморка знал, поскольку изучал личное дело осведомителя. У Клёпы был вазомоторный ринит. Причем в таком запущенном состоянии, что лечение заболевания было очень дорогостоящее, а у осведомителя никогда не было денег. Да он и не пытался избавиться от заболевания, заявляя, что уже привык к нему и не представляет, как можно жить по-другому.

— Зато я никогда не ощущаю, чем в Москве всегда воняет! — гордо заявлял Клёпа, когда кто-то спрашивал его о хроническом насморке.

Как и договорились, он ждал Станислава на привычном месте в Нарышкинском сквере, спрятавшись в тень под дерево и постоянно вытирая мокрый лоб платком. Жару Клёпа страшно не любил и всегда заявлял, что с нетерпением ждет, когда на Земле наступит новый ледниковый период. В московском преступном мире он был достаточно известной личностью, хотя и отсидел только один раз (три года за мошенничество), и был для людей с криминальным прошлым чем-то вроде справочника.

— Мне нужна информация о том, кто и у кого в последние полгода пытался купить поддельные паспорта, — без предисловий начал разговор Крячко.

— Да ты что, начальник?! — возмутился Клёпа. — Вы же сами всех малявщиков в Москве пересажали! Сейчас если поддельные паспорта тут и появляются, то их привозят из Прибалтики или Польши.

— А кто тебе сказал, что я изготовителями интересуюсь? — оборвал его причитания сыщик. — Я же сказал, мне нужны покупатели.

— Так откуда же я их всех знать могу? Тем более за полгода. Да и потом, я же не Центробанк, чтобы через меня информация по всем сделкам проходила, — вновь запричитал осведомитель.

— Клёпа, перестань меня нервировать! — Крячко показал своему агенту кулак, а затем сменил тон. — Что ты себе всегда цену набиваешь? Я и так закрываю глаза на то, что ты пособничеством занимаешься. Думаешь, не знаю, что ты домушникам третьего дня адреса дач трех богатеньких Буратин дал? А ведь они в справочниках не числятся! Если твои клиенты туда полезут, их возьмут. А ты хочешь паровозиком за ними пойти?

Осведомитель в ответ только поморщился.

— Давай я тебе облегчу задачу, — похлопал его по плечу Станислав. — Эти люди, или один человек, за последние полгода могли искать поддельные паспорта минимум четыре раза. Так что информация о них должна в ваших кругах вертеться. Такое ведь нечасто бывает?

— Нечасто, — хмуро согласился с ним Клёпа. — Только они могли один раз найти человека, а потом напрямую работать.

— И ты хочешь сказать, что такую мелочь узнать не сможешь? — ехидно поинтересовался Крячко.

— Я постараюсь, — сдался осведомитель и тут же добавил: — Но ничего не гарантирую!

— Меня такой расклад устроит, — кивнул Станислав и повернулся, чтобы уйти.

— А что там про паровозик? — воскликнул ему вслед Клёпа.

— А это я посмотрю, какие результаты ты мне принесешь, — бросил через плечо Крячко и вернулся в главк.

Правда, раньше, чем он туда добрался, Станиславу позвонил осведомитель, которому сыщик поручил искать Брызгалова. Он сообщил, что мужчина, после того как лишился квартиры, перебрался совсем недалеко — на ту же улицу, но через два дома от прежнего места жительства, и теперь прекрасно существует в обществе пусть и не юной, но такой же асоциальной, как и он сам, особы. Крячко записал адрес, поблагодарил осведомителя и отправился «на край географии» — на улицу Юных Ленинцев.

Станиславу в какой-то степени повезло. Брызгалов и его сожительница сидели почти без денег, ожидая зарплату, а потому уже несколько дней практически не употребляли алкоголь. Ну разве что по стаканчику винца за ужином и еще столько же — перед сном. Оба работали дворниками в местном жилищном кооперативе, начинали свою работу еще на стыке ночи и утра и завершали все дела к обеду, а потому, даже если выходили убирать территорию с похмелья, никого это не тревожило и не волновало — главное, чтобы около домов, которые входили в кооператив, было чисто. И поэтому Брызгалов с новой гражданской женой вели непонятный многим образ жизни: и ложились, и вставали рано, а три дня в неделю — пятница, суббота и воскресенье — были для них запойными, когда оба напивались до такой степени, что еле могли языком ворочать. К удивлению Крячко, Брызгалов не слишком-то переживал ни из-за пропажи жены, ни из-за утраты квартиры.

— Ну если говорить по большому счету, квартира-то была Юлькина, — пояснил сыщику Николай. — Она ей в наследство от бабушки досталась. А когда мы с ней пять лет назад поженились, я ее и уговорил оформить жилплощадь на двоих. А она тогда так в меня влюбилась, что даже и возражать не думала. Так что имела полное право квартиру продать и деньги себе забрать. Только нужно было нормально, а не по-сучьи сделать. Сказала бы, мол, проваливай, Коля, к чертовой матери, ты мне надоел. Я бы и возражать не стал. Тем более мы с ней последний год хуже, чем кошка с собакой, жили. Да и вон, я к тому времени себе уже Маринку завел. — Брызгалов кивнул головой в сторону сожительницы, которая молча сидела рядом. — Так что расстались бы мы с Юлькой в любом случае, поэтому я особо и не переживал. Могу ей спасибо только сказать за то, что, когда квартиру продавала, дала мне неделю на то, чтобы съехать. Так что я свои вещи собрал, да и ее прихватил. Вот только не понимаю, какого хрена Юлька, когда сбежала, даже мамины украшения не взяла?! Они были единственным, что мы не пропили, и тысяч на сто, наверное, тянули. Неужто так сильно от меня избавиться хотела? Хотя не похоже это на нее. Юлька мне не один раз говорила: тронешь мамины драгоценности, я тебя, богом клянусь, первой же ночью и зарежу. И ведь могла! Она баба отчаянная. Я ведь до сих пор эти цацки храню. А вдруг внезапно вернется и их назад потребует?..

— Кому квартиру-то продали? — поинтересовался Крячко, перебив говорливого потерпевшего.

— А хрен знает! Видел мужика только два раза. Первый, когда документы подписывал, а второй раз — когда в последний день проживания ему ключи от хаты отдавал, — хмыкнул Брызгалов.

Путь Николая к пропаже жены и потере квартиры был не совсем похож на историю Зимина, которую знал Крячко. С одним из членов преступной группы Брызгалов познакомился на работе. Он подметал тротуар у одного из домов около пяти утра, когда к нему подошел достаточно прилично одетый мужчина и спросил, не знает ли дворник, где можно в это время купить алкоголь. Брызгалов это знал и объяснил незнакомцу. А для верности, поскольку продавщица круглосуточного магазина могла отказаться продавать выпивку неизвестному мужику, прогулялся с ним сам до этой торговой точки. Мужчина в благодарность предложил распить вместе бутылку, и Николай не отказался. На том они с собутыльником (а тот представился как Владимир Семенов) и расстались.

А второй раз Брызгалов встретил его в том же магазине, но уже вечером, когда отправился купить на остатки денег коробку дешевого вина. Семенов там охмурял продавщицу, но бросил это занятие, увидев своего утреннего спасителя. Слова благодарности полились рекой, а затем и водка, которую купил Семенов и которую все втроем пили уже у Брызгаловых дома.

А потом было еще несколько встреч. Дважды они устраивали пьянки втроем, еще дважды Брызгалов кутил вдвоем с новым приятелем. Семенов говорил, что приехал в Москву в командировку, а поэтому город плохо знает, и оба раза собутыльники гуляли в одной из забегаловок у станции метро «Юго-Восточная». Ну а затем новый приятель Брызгалова пригласил их с женой в какой-то домик с баней в Павлино. Семенов сказал, что этот дом принадлежит его коллеге, и пообещал, что там можно будет классно отдохнуть. Брызгалов и отдохнул так, что в себя пришел только уже в своей квартире во время совершения сделки по ее продаже.

— Главное, странно как-то все было, — рассказал Станиславу Брызгалов. — Я внезапно проснулся и увидел, что лежу в своей спальне. В голове гудит, но соображать могу. А тут Юлька из дверей недовольно буркнула, типа, иди документы подписывай, мы квартиру продаем. Я еще ее спросить хотел, с хрена ли вдруг сегодня, когда собирались только в конце месяца, когда в ближайшей общаге комнату продавать выставят, чтобы мы ее сразу купили. А тут Вовчик залетел в спальню. Довольный до жопы! Говорит, что специально для меня по дороге настоящую мексиканскую текилу купил, которую я давно мечтал попробовать. Тормошит. Говорит, подписывай быстрее эти дурацкие бумажки, и пошли бухать. Ну, я и плюнул на все. Тогда еще подумал, что пусть Юлька до конца месяца у своей подруги живет, а я на это время к Маринке завалюсь. Документы подписал, ушел на кухню, текилы хряпнул, а потом очнулся только утром. Жены нет, зато на тумбочке стопка пятитысячных купюр лежит. У меня сушняк был жуткий, ну я и рванул сразу в магазин. А то, что Юлька пропала, только на следующий день, в воскресенье, сообразил. Ну, сначала всех ее подруг обежал, а потом уже решил в полицию идти. Все-таки у нее на руках лимонов десять было. А за такие деньги тут легко любого прибьют!

— А когда документы подписывал, ничего странного за женой не заметил? — поинтересовался Крячко.

— Да нет вроде, — задумчиво ответил Брызгалов. — Хотя, если подумать, двигалась она как-то слишком резко. Обычно Юлька неторопливо перемещается, если никуда не торопится. А это, наверное, получается, она уже тогда от меня сбежать спешила.

— А в разговоре с ней ничего необычного не было? — попытался уточнить Станислав.

— Тоже вроде ничего, — пожал плечами Николай. — Говорила только сквозь зубы, хотя обычно так не разговаривает. Да она мне и сказала-то всего одну фразу, чтобы договор купли-продажи подписывать шел. А потом уже со мной нотариус говорил. Ну, а потом, я уже сказал, ушел на кухню, хлопнул текилы полстакана, а дальше — провал…

— А дай-ка я угадаю, как выглядел этот твой Семенов, — усмехнулся Крячко. — Средний рост, обычное телосложение, темно-русые волосы и светлые глаза. А еще на правой руке носит печатку в виде птицы…

— Так ты его знаешь, начальник?! — удивился Брызгалов.

* * *

Отыскать своего «терпилу» для Гурова оказалось проще, чем для остальных членов его группы. Если клиенты Крячко и Воробьева просто выпали из официальных данных о проживании в Москве, то с Фоминым этого не произошло. Илья Петрович вполне официально оформил временную регистрацию в Капотне, в одном из домов первого Капотнинского проезда, в пяти минутах ходьбы от того дома, квартиры в котором он недавно лишился. Причем зарегистрировался на новом месте жительства Фомин примерно неделю назад.

Чтобы добраться до Фомина, Гурову пришлось сделать небольшой крюк. Первоначально он планировал выбраться по Волгоградскому проспекту на МКАД и лишь потом свернуть в Капотню, но у метро «Кузьминки» попал в километровую пробку. Пришлось сыщику дворами выбираться на Краснодонскую улицу, а затем, мимо метро «Люблино», петлять до самой Капотни. И всю дорогу до нового дома Фомина Гурову не давал покоя один вопрос — откуда преступники берут информацию о своих жертвах?

То, что они выбирают в качестве объектов для своих операций жителей московских окраин, было вполне объяснимо. Гуров ничего не знал о других жертвах банды, но ничуть не сомневался, что по образу жизни они будут похожи на Зимина — опустившиеся близко ко дну социальной лестницы люди. Интуиция подсказывала сыщику, что и Фомин, и Брызгалов с Мишкиным, которых проверяли его коллеги, окажутся пьющими людьми, способными за бутылку водки закрыть глаза на многие вещи. И именно на окраинах столицы таких людей куда больше, чем, например, в Замоскворечье. Хотя и там алкоголиков хоть отбавляй. Но у них требования к жизни другие, и пить какую-нибудь бурду в подворотне с первым встречным они вряд ли станут. А вот на окраинах столицы у москвичей еще осталось что-то такое, что связывало их с провинциалами, — какая-то большая открытость и меньшая претенциозность, что ли! Да и проживали там по большей части выходцы из СССР или «дети перестройки». В общем, с этим контингентом преступникам для осуществления их планов работать было проще.

Но волновало Гурова другое. К примеру, для Зимина не стало неожиданностью то, что его супруга решила продать квартиру. Сыщик был уверен, что и в других случаях ситуация должна быть крайне схожей. Ведь одно дело — продать чужую квартиру, от которой хозяева и так собирались избавиться, а совсем другое — провернуть подобную аферу тогда, когда владельцы жилья и не думали о его продаже. А это значит, что нужно предварительно узнать, у кого в нужном районе возникало желание продать квартиру. Не до такой степени, чтобы размещать объявление, а просто в качестве перспективы на ближайшее будущее. Причем для этого преступникам были нужны именно люди пьющие. А обходить местные забегаловки и опрашивать их постоянных клиентов о том, кто из приятелей подумывал о продаже квартиры, — так на эту затею никакого здоровья ни у одного человека не хватит, поскольку, чтобы получить нужную информацию от алкашей, придется не только наливать, но и пить самому!

Гуров так и не смог найти ответ на этот вопрос, пока не припарковался у дома в Капотнинском проезде, где проживал Фомин. Выйдя из автомобиля, сыщик осмотрелся по сторонам, выискивая нужный подъезд, и заметил молодую женщину, остановившуюся возле двух старушек, сидевших на скамейке.

— Извините, пожалуйста, а вы не знаете, в этом доме никто квартиры не сдает? — поинтересовалась она у бабушек.

— А у тебя че, тырната, штоль, нет? — язвительно спросила в ответ одна из старушек. — Там посмотреть не можешь?

— Николавна, опять начинаешь к людям цепляться?! — возмутилась ее товарка. — Женщина же по-человечески, вежливо спросила!

— Да ничего. Все нормально! — успокоила ее чужачка. — В Интернете сейчас почти все объявления от агентств разных, а им переплачивать нужно. Вот я и хожу, спрашиваю. Вдруг что-то подешевле найду. А то ушла от мужа, и жить пока негде. А от работы на квартиру тоже далеко уезжать не хочется.

— А ты где живешь-то, милая? — озабоченно спросила ее третья старушка.

Дальше Гуров не прислушивался, отправившись к входу в подъезд Фомина. Для него стало очевидным, что именно так и искали тех, кто продает квартиру, бандиты. Та женщина, которая потом изображала пропавших жен, ходила по окрестностям выбранного микрорайона и искала через старушек свои будущие жертвы. Ведь именно женщине проще вызвать у пожилых людей сочувствие к себе и симпатию, а старушки — они во все времена самый точный и подробный справочник о том, что именно происходит в конкретном доме, кто кого любит, кто с кем ссорится, а кто квартиры собирается продавать. Ну а вот как именно бандиты выбирали нужный район, у Гурова пока ответа не было. Возможно, именно так же, как он сам, Воробьев и Крячко оказались в этом деле — благодаря интуиции. Только иной — преступной. Хотя, если судить беспристрастно, то у интуиции нет и не может быть никакой социальной направленности. Она просто или есть, или ее нет!

Как оказалось, Фомин снял однокомнатную квартиру у своих знакомых. У них недавно умерла мать, и жилплощадь временно освободилась. В дальнейшем они планировали сделать в квартире капитальный ремонт, а потом подарить ее дочери или продать, если потребуются деньги. А пока пустили Фомина пожить в ней за вполне символическую плату — коммуналка плюс взносы за капремонт. Правда, выставили пенсионеру одно условие — ни капли алкоголя! В противном случае обещали, как только застанут его пьяным, сразу же вышвырнуть на улицу. Впрочем, Фомин употреблять алкоголь и не собирался. По крайней мере, пока.

— Я ведь, как Аннушка пропала, и в полиции мне не поверили, что ее убили, запил сразу, по-черному, — рассказал мужчина Гурову. — Я и раньше выпить любил. Аня мне компанию частенько составляла, но пила немного, а меня, пьяного, терпела. А когда я понял, что ее рядом нет и искать бандитов никто не будет, разуверился во всем и решил напиться до такой степени, чтобы кони двинуть. Накупил специально всякой дешевой дряни и порол, считай, всю неделю, с утра до ночи, пока со старой квартиры съезжать не пришлось. А в предпоследний день мне видение было. Аннушка входит в комнату и говорит: «Какая же ты свинья все-таки, Илюшка! Я из-за твоих пьянок погибла, а теперь ты даже душе моей успокоиться не даешь, да еще и решил, чтобы даже память обо мне побыстрее умерла!» Я оторопел, и сказать что ей, не знаю. А она повернулась, из комнаты вышла. Я — за ней, а ее нет. Вот тут я и решил, что все, баста, пить больше не буду!

— Значит, любишь ты жену? — грустно хмыкнул Гуров.

— Значит, люблю! — склонил голову Фомин. — Мы же с ней больше тридцати лет прожили. А пока она рядом была, и не понимал, насколько жить без нее тяжело!

— И ты считаешь, что твою жену убили? — перешел к главной теме сыщик. Пенсионер только кивнул в ответ. — И кто же, по-твоему?

— Да гаденыш это, Вадим Михайлов. Он или его дружки. Больше некому. Он же вместе с Аннушкой пропал! — воскликнул Фомин.

С Михайловым, который оказался как две капли похож на Измайлова, Илья Петрович познакомился в местном кабаке. Вечером, прикупив в магазине кое-что из продуктов по поручению жены, Фомин решил зайти туда и выпить стаканчик «красненького». А следом зашел достаточно молодой мужчина, незнакомый, и тоже купил себе вина на разлив. Народу в забегаловке больше никого не было, и незнакомец поинтересовался у Фомина, не сдает ли кто поблизости квартиру, а затем рассказал грустную историю о том, как его выгнала из дома жена. Так знакомство и завязалось.

После нескольких выпитых стаканов вина, которым Фомина угостил Михайлов, он показался пенсионеру вполне приличным человеком, и тот пригласил нового приятеля к себе переночевать. Квартира у Фоминых была трехкомнатная, а детей у них не было — дочка умерла от рака почти десять лет назад. Вот пенсионер и решил, пусть Михайлов у них переночует, тем более время было позднее, а квартиру себе с утра искать начнет.

Ну а дальше все заработало по уже знакомой Гурову схеме. Михайлов ежедневно встречался с пенсионером. Пару раз как бы случайно, а потом о встречах уже договаривались. Выпивали много. Чаще всего дома у Фоминых. А потом Михайлов заявил, что проблемы с женой порешал. Та якобы согласилась разделить имущество, и Вадим даже присмотрел себе домик в Подмосковье, куда и решил перебраться. И перед выходными отвез Фоминых туда — посмотреть на новое жилье, а заодно и обмыть дом.

— Вот там мы ему и сказали, что тоже в деревню собрались перебраться, только ближе к зиме. Дескать, давно надумали квартиру продать и варианты на замену подыскивали, — закончил свой рассказ Фомин. — Но откуда же я знал, что Аннушка решит внезапно все это провернуть? Не иначе, этот хмырь ее уговорил! Я в себя пришел только дома уже. Даже и не помню, как из этой деревни уезжали. А Анна мне и говорит, мол, пошли документы подписывать. Дескать, покупатели уже деньги отдали.

— Она тебя сама в чувство привела? — поинтересовался сыщик.

— Не, вряд ли! — ответил Фомин. — Я когда включился в спальне на кровати, рядом Михайлов был. Он мне и сказал, что Аннушка уже квартиру нашу продала. А потом и она зашла. Буркнула недовольно, не раскрывая губ. Я даже не сразу и понял, что сказала, да этот Вадим пояснил. Дескать, договор подписать надо.

— А жена себя нормально вела? Ничего за ней странного не заметил? — Гуров изучающее посмотрел на пенсионера.

Тот нахмурился, задумавшись.

— Вроде нет, — покачал он затем головой. — Она всегда со мной не хотела разговаривать, когда я напивался до такой степени, что отключался где попало. Вот и в этот раз так же было. Даже в мою сторону лишний раз не смотрела. А потом, когда я бумаги подписал, меня Михайлов сразу на кухню утащил — обмыть сделку. А у меня сушняк такой стоял, что я с радостью согласился и даже не видел, что там они потом делали. А утром проснулся — Аннушки нет!..

Глава 6

Вчера Гуров решил, что пора подвести первые итоги, обобщить собранную информацию, а заодно и посвятить в происходящее Орлова, который до сих пор не имел представления о том, каким делом занимаются его подчиненные. Генерал полагал, что Крячко расследует кражу в Барвихе, а Гуров готовит ежемесячный отчет по тем делам, которые закрыли в июне. Об участии Воробьева в новом расследование начальник главка и не предполагал, да и вообще с трудом вспомнил, что такой сотрудник работает в его ведомстве, поскольку с лейтенантом даже ни разу до этого не общался.

А самого Воробьева с трудом удалось затащить домой к Гурову, поскольку тот просто оторопел от одной мысли, что ему придется ужинать в такой легендарной компании, и все время порывался сбежать от троих друзей подальше. И в какой-то мере успокоить его смогла только Мария. Однако не только потому, что она легко умела ладить с людьми. Помог еще и тот факт, что молодой лейтенант совсем не интересовался ни театром, ни кино и актеров по именам знал только тех, которые были на слуху у каждого жителя страны. И если бы Воробьев изначально знал, что в компанию к двум полковникам и генерал-лейтенанту добавится еще и известная актриса, то наверняка затащить его в квартиру Гурова удалось бы только с помощью ОМОНа и наручников.

Генерал и не подозревал, зачем его зовут на ужин, полагая, что пиршество организовано в честь отъезда Марии на фестиваль, который должен был состояться через несколько дней. И очень удивился, когда его ввели в курс нового дела. Правда, в неведении относительно нового расследования и по поводу присутствия в компании совсем юного полицейского Орлову пришлось оставаться до конца ужина, поскольку и в этот раз Строева не позволила нарушить традицию и не дала возможности друзьям говорить о деле до тех пор, пока трапеза не была закончена и вся компания не перебралась из кухни в гостиную. При этом настолько строго пресекала все попытки генерала что-то разузнать раньше времени, что складывалось ощущение, что это она — генерал, а не Орлов.

— Ты хочешь сказать, что этот желторотик заметил то, что прошляпили опытные сотрудники полиции? — кивнув в сторону Воробьева, поинтересовался генерал, когда Гуров закончил излагать суть затеянного ими расследования.

— Не совсем так, — встрял в разговор Крячко. — Скорее можно сказать, что парнишка посочувствовал и поверил потерпевшему, которого лопухи на земле шпыняли, и обратился за советом к Лёве. Ну и уже наш Шерлок Холмс замутил эту кашу по полной.

— Даже если так, это значит, что у паренька отличная интуиция, а это сейчас редкость у нас, — отмахнулся от него генерал и внимательно посмотрел на лейтенанта. — Что скажешь, Антон, если я тебя сниму с делопроизводства и поставлю к операм?

— Служу России, — окончательно растерявшись, ляпнул лейтенант, и все захохотали.

— Да расслабься ты уже, олух! — отсмеявшись, посоветовал молодому товарищу Станислав. — Здесь не главк. И тут можно не козырять и форму с погонами не носить!

Воробьев покраснел, как мальчишка, и засмущался, но, когда начали обсуждать дело о пропавших женщинах, слушал очень внимательно, стараясь не пропустить ни слова. Лейтенант понимал, что матерые сыскари, рассказывая о собственных выводах, сделанных во время расследования, преподносят ему бесценный урок. А мысль о том, что генерал решил перевести молодого полицейского из скучного и рутинного отдела делопроизводства на настоящую сыскную работу, вдвойне грела Воробьеву душу.

Первым высказался Станислав, рассказав о том, что удалось узнать из разговора с Брызгаловым, словно показывая пример, о чем и как именно нужно говорить, а затем уже дали слово лейтенанту. Воробьев начал рассказ, смущаясь, но Мария, вовремя задавая наводящие вопросы, раскрепостила парня, и тот под конец говорил так, словно беседует с сокурсниками из университета Кикотя, а не со своими начальниками. Крячко, конечно, не смог удержаться и подколол парня, когда тот рассказал о покупке продуктов для Мишкина, но лейтенанта и это уже не смутило, и он горячо принялся убеждать старших товарищей, что так и должен был поступить настоящий полицейский, чем заслужил одобрение Марии.

Делать выводы выпало Гурову, впрочем, как и всегда. И рассказ двух других членов команды лишь подтверждал те предположения, к которым сыщик пришел еще до визита к Фомину. Гуров считал, что в банде было от двух до четырех человек, и женщина там играла весьма важную роль, и не исключено, что и вовсе могла возглавлять эту преступную группу.

Бандиты действовали по одинаковой схеме в каждом случае, лишь слегка адаптируя ее под обстоятельства. Сначала они выбирали один из районов Москвы, возможно, чисто интуитивно, а затем женщина начинала искать информацию, кто из местных пьяниц подумывал о продаже квартиры. Причем заходил настолько далеко, что даже рассказывал об этом своим приятелям. После того как была собрана такая информация на нескольких человек, кто-то из членов банды наводил о них справки, разыскивая тех, у кого нет близких родственников, способных в течение нескольких дней организовать поиски пропавших или начать оспаривать квартиру. Ну а после того, как жертва была выбрана, в дело вступал Измайлов, Слонов, Семенов или как там он себя еще называл. Он знакомился с «клиентом», заводил с ним дружеские отношения и всячески ублажал. Тем более в отношении пьяницы это сделать нетрудно — было бы море выпивки и хорошая компания!

— То есть этот Измайлов был чем-то вроде подсадной утки, которая заманивала жертв и успокаивала их, показывая, что все вокруг безопасно, — пояснил свою мысль Гуров.

— Хрена себе, ты сравнил! — фыркнул Крячко. — Нашел уточку. Этот Измайлов сам кого угодно сожрать может. Я почти уверен, что и убивал женщин он. Ну или вместе с помощником.

— Подсадной ястреб! — разгоряченно воскликнул Воробьев, увлекшийся рассказом сыщика о предполагаемой схеме действий преступников, и тут же смутился. — Извините.

— А что, отличное название для дела. По-мальчишески, конечно, но, по-моему, вполне нам подходит! — одобрительно хмыкнул генерал, вопросительно посмотрев на друзей. Возражать никто не стал. — Так вы думаете, что женщины убиты?

— Без всяких сомнений, — ответил ему Гуров. — Получается, из всех четверых, о которых мы пока знаем, только Юлия Брызгалова могла бы кинуть мужа, сбежав с деньгами. Остальные женщины на это были не способны. То есть их побег после того, как они делились деньгами с Измайловым, однозначно можно исключить…

— А у тебя была и такая версия? — удивленно посмотрела на него Строева.

— Маша, я сыщик. А поэтому обязан все версии, даже самые невероятные, рассматривать, — с улыбкой ответил ей муж.

— Тут я с Лёвой соглашусь. Причем в обоих случаях. И в том, что он все версии должен рассматривать, и в том, что женщины были убиты, — назидательно произнес Орлов. — Но ты говорил, что в банде может быть и четыре человека…

— Третьим может быть нотариус, но я в этом не уверен, — покачал головой сыщик. — Слишком очевидный след он за собой оставляет. И если знает других членов банды, то нас на них легко выведет. А судя по тому, как организовывали свои операции преступники, такую вероятность они должны были учитывать и отсекать.

— То есть, по-твоему, Свешникова они использовали втемную? — скорее констатировал, чем спросил Крячко.

— Завтра я на этот вопрос смогу ответить с высоким процентом точности, но такое развитие событий весьма вероятно, — согласился с ним Гуров. — А еще человек им мог понадобиться для подстраховки. К примеру, если бы Зимин очнулся не вовремя, пока Измайлов убивал его жену, и мужчину потребовалось бы как-то вырубить или отвлечь. Ну или Измайлов занимался тем, что караулил мужей, а третий человек в это время убивал их жен…

— Такой вариант более вероятен, — вставил свое слово генерал.

— Но я все же думаю, что бандиты действовали вдвоем, — покачал головой сыщик. — Во-первых, лишние свидетели и дольщики в дележе добычи им вряд ли нужны. А во-вторых, караулить мужей могла бы Дублерша. Она могла бы разыгрывать роль подруги или жены Измайлова в случае необходимости. А еще более вероятно, той женщины, которую в этот момент убивали. Тем более в квартиру наверняка возвращаться было нужно втроем, чтобы никто ничего не заподозрил. Так что, если спрашиваете мое мнение, то я бы поставил на то, что в этой банде всего два человека — мужчина и женщина. И руководит всем именно Дублерша…

Обсуждение действий по раскрытию серии преступлений по делу Подсадного ястреба, как его стали называть друзья, продлилось до позднего вечера, но в основном все дальнейшие разговоры сводились к тому, что и кому следует делать, чтобы быстрее найти преступника. В целом вечером план работы был в общих чертах намечен, и именно поэтому с утра Гуров не поехал в главк, а отправился прямо в офис к Тищенко. Сыщик хотел получить у него всю информацию относительно Свешникова, а в особенности ту, которая касалась незаконных или не совсем законных действий нотариуса в прошлом и настоящем. И Гуров считал, что именно Тищенко может помочь ее получить. Во-первых, потому что он считал себя должником сыщика, а во-вторых, Вениамин Арнольдович был более статусным и опытным нотариусом, чем Свешников, и наверняка имел достаточно обширные связи в самых разных кругах, чтобы максимально быстро получить нужную Гурову информацию. А возможно, такими сведениями Тищенко и сам владел!

В первую очередь сыщику было важно понять причины действий Свешникова при удостоверении сомнительных сделок, что и определит тот порядок действий, которые придется применять к нотариусу. Если он был напрямую связан с бандой Подсадного ястреба, то был либо очень умен, либо очень глуп, поскольку являлся прямой ниточкой для выхода на все группу сыщиками. А если помогал им продать квартиры по недомыслию или небрежности, то это совсем другое. И только информация от Тищенко могла помочь Гурову расставить все точки над «Ё» в этом вопросе.

Сыщик не стал звонить нотариусу, чтобы договориться о встрече. Гуров хотел использовать эффект неожиданности, чтобы посмотреть, какой будет реакция Тищенко на встречу с ним, чтобы понять, насколько искренним будет тот при выполнении просьбы о сборе информации. Именно поэтому сыщик и приехал заранее на ту стоянку, где Тищенко оставлял свой автомобиль перед началом работы. И нужного эффекта Гуров добился. Увидев его, нотариус удивленно вскинул брови, а затем, с радостью в глазах, бросился навстречу.

— Лев Иванович! Какими судьбами? Я полагаю, вы не просто так меня проведать решили. Видимо, нужна какая-то информация от меня? — проявил прозорливость Тищенко. — Впрочем, к чему эти вопросы здесь, на стоянке? Пройдемте ко мне, там и поговорим спокойно. Кстати, у меня есть хороший кофе. Я слышал, вы цените этот напиток!

— Вас правильно проинформировали, и от кофе я точно не откажусь, — улыбнулся в ответ сыщик.

Секретарша в кабинете у нотариуса тоже отнеслась к визиту Гурова как к возвращению родственника. Видимо, те документы, которые были в найденном сыщиком портфеле, оказались настолько важными, что могли существенно помешать работе этой нотариальной конторы, а то и вовсе прекратить ее существование. И Тищенко не преминул сообщить сотрудникам, кто именно смог предотвратить эту трагедию, и теперь Гурова встречали тут как спасителя. В ответ на эту реакцию сыщик лишь улыбнулся и покачал головой — к сожалению, после завершения им очередного дела не всегда бывает так, что все пострадавшие могут отблагодарить полицейских.

Пока секретарша готовила кофе, о деле оба мужчины разговор не начинали. Тищенко взахлеб рассказывал о своих ощущениях, стремительно менявшихся, начиная от кражи портфеля и заканчивая его благополучным возвращением, не упуская ни одной возможности между строк высказать благодарность Гурову, а сыщик с улыбкой его слушал, изредка отвечая на вопросы о поимке вора. И лишь после того, как кофе оказался на столе у нотариуса и, кстати, был действительно отменным, Тищенко поинтересовался:

— Так что же вас ко мне привело, Лев Иванович?

— Мне нужна информация о Свешникове Михаиле Макаровиче. Желательно максимально подробная, — ответил сыщик. — Личная жизнь этого человека меня не интересует, если она не затрагивает его профессиональную деятельность. А вот о том, какой он нотариус, я бы хотел знать все, даже те разговоры, которые ходят в вашей среде относительно его персоны.

— Он в чем-то замешан? — насторожился Тищенко.

— Все мы в чем-то замешаны, — усмехнулся Гуров. — Вот я и хочу выяснить, насколько глубоко и в чем может оказаться замешан господин Свешников.

Нотариус в ответ тоже усмехнулся, сообразив, что сыщик пока не желает открывать свои карты.

— Эта фигура в нашем кругу довольно известная, — проговорил он после небольшой паузы. — Я вам расскажу, что мне известно о Свешникове, а вы уж потом сделаете вывод, хватит вам этой информации или нет. Если ее будет недостаточно, могу навести дополнительные справки у коллег. Правда, это займет какое-то время.

— Давайте я сначала послушаю, что вы мне расскажете. Возможно, и этой информации будет вполне достаточно. — Гуров отхлебнул обжигающий кофе и откинулся на спинку кресла.

— Одну минуту, — попросил разрешения Тищенко и нажал кнопку селекторной связи. — Аллочка, меня ни для кого нет. Клиентов пусть принимают помощники. Звонки все переноси на вторую половину дня. Даже если срочные. Впрочем, последние записывай. Если потребуется, я сам перезвоню. — Затем нотариус выключил и звук на сотовом телефоне. — Вот теперь я полностью в вашем распоряжении…

К Свешникову в Московской городской нотариальной палате относились довольно нейтрально. Были люди, которым Михаил Макарович откровенно не нравился, но были и такие, которые ему симпатизировали. А в руководстве палаты он был и вовсе на хорошем счету, поскольку сам никогда туда не метил. Работал Свешников нотариусом давно, стаж и связи имел приличные, но особой щепетильностью никогда не отличался. По словам Тищенко, Михаил Макарович был тем человеком, для которого буква закона была куда важнее его смысла. Именно такой подход и привел Свешникова к тому, что его лет десять назад обвинили в мошенничестве, хотя ситуация была банальная для профессии.

Тогда Свешникова привезли к восьмидесятилетней старушке, которая и по квартире уже с трудом передвигалась. Доставила нотариуса к бабушке ее двоюродная внучка, которая и попросила его заверить завещание. В соответствии с документом, большая часть имущества старушки уходила в собственность этой девушке. После смерти завещателя, естественно. Свешников оформил все как полагается, а затем получил обвинение в мошенничестве.

Скандал подняла вторая внучка, уже родная, когда нашла у старушки ее экземпляр завещания. Новая родственница заявила, что ее бабушка якобы в момент подписания завещания уже плохо соображала, и представила решение медицинской комиссии, на которой пожилую женщину признали недееспособной. Правда, этот документ был датирован неделей позже заверенного Свешниковым завещания. И родная внучка обвинила нотариуса в сговоре со своей двоюродной сестрой и мошенничестве. Правда, доказать ничего бы не получилось, и женщина позже забрала заявление из полиции.

— Я, конечно, не присутствовал при заверении этого завещания, но с такими случаями стакивался, — пояснил Тищенко. — Бывает, бабушка — божий одуванчик, и вроде мыслит здраво, но нет-нет да начинает заговариваться. В таких случаях лично я не берусь удостоверять любые документы. Но формально такое сделать возможно. Документов на ограничение дееспособности у старушки нет, и юридически она является нормальным человеком. Возможно, тогда у Свешникова был именно такой случай, и он, хотя и в точности следовал закону, не стал вникать в его смысл. Кстати, и другие жалобы на него были, но уже не в полицию, а в нотариальную палату.

— По поводу неоправданно завышенных гонораров? — поинтересовался Гуров.

— Да нет, конечно! По поводу гонораров на каждого из нотариусов жалуются, — отмахнулся Тищенко. — Жалобы были по сходным с тем случаем причинам.

Нотариус начал издалека, заявив, что довольно часто его коллегам приходится удостоверять документы, когда кто-то из участников сделки находится «подшофе». Если человек не в стельку пьян, то на такое мало кто обращает внимание, поскольку большинство из тех действия, при совершении которых требуется работа нотариуса, продумываются заранее и неоднократно взвешиваются всеми участниками. Поэтому, даже если от кого-то из фигурантов и пахнет алкоголем, на это обратят внимание только в том случае, если человек начнет себя вести неадекватно.

— Я вам честно скажу, тут большинство из нотариусов применяет поговорку «деньги не пахнут», — ухмыльнулся Тищенко, намекая на запах спиртного от клиентов. — Если человек выпил бутылку пива или бокал вина, это принципиально на его состоянии не скажется. Поэтому подвыпившим людям отказывают в заверении документов только крайне принципиальные нотариусы. Большинство закрывают на это глаза, поскольку в девяноста девяти процентах случаев такие сделки проходят без эксцессов. А вот Свешников со своим следованием букве закона, который не обязывает нотариусов проверять клиентов на состояние алкогольного опьянения, пару раз переборщил. В нотариальную палату жаловались покупатели недвижимости, которые удивлялись, что продавцы, по их мнению, были слишком пьяны, и они боялись, что документы могут быть оспорены родственниками продавцов. Точнее, они даже не жаловались на Свешникова, а обращались за разъяснениями. Однако повторю, что я при подобных случаях не присутствовал и знаю о них лишь по рассказам коллег.

— Ну и чем заканчивались эти обращения? — заинтересованно спросил Гуров.

— Обычно в таких случаях советуют обратиться за назначением экспертизы по соблюдению законности при совершении сделки, — пожал плечами нотариус. — И, насколько я знаю, никто Свешникова на такие экспертизы не вызывал. А это значит, что после обращения в палату клиенты успокаивались, и никакие родственники пьяных продавцов недвижимости им претензий не предъявляли.

— То есть Свешников вполне может закрыть глаза на некие нюансы при удостоверении сделки? — Сыщик даже не спросил, а констатировал это для себя. — А если, к примеру, документы вызовут у него подозрение в их подлинности?

— Ну не думаю, что на такой риск Михаил Макарович пошел бы, — покачал головой Тищенко. — Он человек осторожный и прекрасно знает, когда можно на секунду закрыть глаза или просто посмотреть в сторону, а когда можно под реальную статью попасть. Думаю, удостоверять фальшивки в Москве не стал бы ни один нотариус. Хотя опять же я этого со стопроцентной уверенностью утверждать не могу.

— То есть, по-вашему, на сознательное совершение преступления Свешников не пошел бы? — в лоб спросил сыщик.

— Человеческая душа — потемки. Так что кто знает, на что способен другой индивид, особенно если окажется в безвыходной ситуации, — пожал плечами нотариус. — Однако насколько я знаю Михаила Макаровича, он достаточно трусоват и не слишком жаден, чтобы рискнуть пойти на преступление. Так что, если бы вы предложили сделать ставку, я бы без опасений поставил весь свой месячный гонорар на то, что Свешников никогда не был и не будет преступником. Ну в общепринятом понимании этого слова!..

Гуров уехал от Тищенко в задумчивости. Информации, которую он получил от нотариуса, вполне хватало для размышлений. С одной стороны, сыщика подкупала абсолютная уверенность собеседника в том, что его коллега был неспособен вести преступную деятельность. А с другой — Гуров считал, что достаточно хорошо успел узнать людей за те годы, что проработал в сыске, и понимал, что совершить преступление способен каждый. Другое дело — серия преступлений. Тут уже нужно иметь определенный склад ума, чтобы пойти на такое. И, если верить Тищенко, Свешников не был таким человеком.

Отчасти Гуров был с этим согласен, поскольку и во время личного общения подозреваемый нотариус произвел на него такое же впечатление, как и возникшее от разговора с Тищенко. Однако принцип «доверяй, но проверяй» в сыскном деле никто не отменял, даже если речь шла о собственных чувствах и интуиции. Вот только пока информации, благодаря которой можно было бы проверить «на вшивость» Свешникова, у полицейских не было.

Гуров понимал, что никакие вопросы в лоб или хитрые ходы в общении с опытным юристом, а Свешников, без сомнения, был таковым, не помогут его изобличить, если тот действительно совершил преступление. Здесь будут нужны неопровержимые факты. Например, подтверждение того, что Свешников встречался с Подсадным ястребом или с Дублершей не только тогда, когда они, так сказать, были в образе. Вот только, чтобы найти такие подтверждения, нужно было иметь хоть какое-то представление о внешности бандитов. А сейчас на руках у сыщиков было лишь смутное описание: мужчина — среднего роста, нормального телосложения, с темно-русыми волосами и светлыми глазами. А про женщину было известно и того меньше. Лишь то, что ее рост был не выше 165–167 сантиметров. Именно такие данные были у всех четырех пропавших женщин. И это давало лишь одно — предположение, что следующей жертвой может стать немолодая женщина такого роста. А их в Москве наберется не меньше миллиона!

И тут Гуров понял, что именно он упустил с того момента, как полицейские пообщались с предыдущими жертвами Подсадного ястреба, — номера телефонов! Никто из них, ни он сам, ни Крячко с Воробьевым, не догадались проверить, кому принадлежали те сим-карты, с которых Измайлов (он же Слонов, он же Семенов, он же Михайлов) звонил трем свои предыдущим жертвам. Не дожидаясь возвращения в главк, сыщик нетерпеливо припарковал машину у обочины, достал планшет, в котором хранились все данные по расследуемому делу, и начал звонить трем потерпевшим — Мишкину, Брызгалову и Фомину, — и уже через пять минут у него были нужные номера. Гуров позвонил в компьютерный отдел и велел проверить, кто является собственником указанных сим-карт, и лишь после этого продолжил поездку.

Ответ от специалистов сыщик получил, когда уже парковал автомобиль на служебной стоянке в главке, и понял, что удача, возможно, ему улыбнулась — все три сим-карты были зарегистрированы на того же индивидуального предпринимателя в Мурманске, как и та, которой Подсадной ястреб пользовался для общения с Зиминым!

— Выясните, сколько еще симок зарегистрировано на этого человека, и проверьте их все, — распорядился Гуров. — Мне нужно знать, где и когда они появлялись в сети и когда ими пользовались в последний раз!

— Лев Иванович, если номеров окажется несколько десятков, как это часто бывает для корпоративных сим-карт, то проверка может занять несколько дней, — попытался объяснить компьютерщик, но сыщик не стал его слушать.

— У тебя нет нескольких дней. Мне нужна информация сегодня к вечеру. Максимум завтра. Мне нужно позвонить твоему шефу, чтобы ускорить твою работу? — довольно жестко поинтересовался Гуров.

— Не нужно, Лев Иванович, — ответил компьютерщик, осознав срочность задачи. — Я сам привлеку ребят. Сегодня данных вы точно не получите, но завтра к вечеру я вам всю необходимую информацию предоставлю. И быстрее меня это точно никто не сделает. Можете проверить!

— Не буду. Я тебе верю и заранее благодарю, — улыбнулся в трубку сыщик и отключил связь.

Гуров почувствовал некоторое облегчение — беспросветное на сегодняшний день дело начало обретать очертания. Появилась первая ниточка, которая может привести к преступникам, и сейчас нужно было в первую очередь проверить этого мурманского предпринимателя, который накупил целую кучу сим-карт. Возможно, удастся выйти на человека, которому он их продал. Ну а даже если это не получится, то в том случае, если преступники снова воспользуются одним из этих корпоративных номеров, удастся напасть на их след. А еще одну ниточку нашел Воробьев. Когда Гуров уже поднялся в кабинет, лейтенант позвонил и сказал, что нашел запись видеонаблюдения, на которой изображен Зимин в компании с Подсадным ястребом.

— Отлично, — похвалил его Гуров. — Ждем тебя с этой записью в главке.

— Уже лечу! — радостно ответил окрыленный Воробьев.

Крячко в момент появления Гурова в кабинете с мрачным видом просматривал ведомственную картотеку преступников. Его информатор, которого он озадачил поиском людей, интересующихся поддельными паспортами, пользы практически никакой не принес. Клёпа добросовестно отработал поставленную задачу, но выяснилось, что преступный бизнес, занимающийся изготовлением поддельных документов, в Москве практически исчез благодаря непрестанному давлению на преступников всех силовых структур, начиная от полиции, заканчивая ФСБ и даже Минобороны.

Поддельные документы теперь желающие получить новую личность искали в Интернете или даркнете и штамповали для них паспорта в ближнем зарубежье. По словам осведомителя Крячко, если в столице и можно было найти малявщика, то только по рекомендации кого-то из воров в законе. Человеку с улицы, сколько бы денег он ни предлагал, на такого специалиста ни за что не удалось бы выйти.

Впрочем, желающие получить поддельные документы, конечно же, находились. Они, имея какие-то связи в преступном мире, искали посредников, и Клёпе удалось узнать о трех таких случаях, которые подходили под задачу Крячко. Вот только двое из таких искателей изготовителей подделок вовсе не подходили по описанию ни на Подсадного ястреба, ни, естественно, на Дублершу, а имя третьего было известно, но его месяц назад поймали на ограблении квартиры, и сейчас этот мужчина куковал на нарах в СИЗО.

— Я пообщался с теми людьми, у которых эти двое мужиков спрашивали про поддельные паспорта, — объяснил Гурову Станислав. — Имен их никто не знает, но кое-какое описание этих клиентов мне получить удалось. Теперь вот проверяю по нашей базе. Может быть, и удастся что-то найти…

— Оставь пока это занятие, — избавил друга от мук сыщик. — Сейчас Антон привезет запись. Говорит, на ней Зимин с Ястребом. Если это так, то у нас будет портрет подозреваемого, и это здорово все упростит!

Однако новой надежде Гурова не суждено было осуществиться. Лейтенант поторопился с выводами. Посмотрев видеозапись с камеры наблюдения, установленной над входом в супермаркет, расположенный напротив входа одного из кафе недалеко от станции метро Верхние Лихоборы, где, по словам Зимина, они были с Измайловым, Воробьев без труда опознал пострадавшего, который шел рядом с темно-русым мужчиной, и решил, что нашел видеоизображение Подсадного ястреба. Вот только стоило бы посмотреть запись внимательней, прежде чем сообщить о ней старшим товарищам.

Оказалось, что лицо Измайлова так и не попало в поле зрения видеокамеры. И у сыщиков создалось впечатление, что Подсадной ястреб прекрасно знал, где располагаются камеры наблюдения, и старался сделать все возможное, чтобы не попасть в их фокус. И это ему отлично удалось.

Станислав, который любил пользоваться различными компьютерными программами, даже пытался создать трехмерную модель изображения подозреваемого, основываясь на данных от размытых отражений в витринах, но это ничего не дало. Четкого изображения физиономии Ястреба получить ему не удалось. В итоге, плюнув на это неблагодарное занятие, Крячко предложил отправить запись экспертам.

— Конечно, есть вероятность, что компьютерщики совершат чудо, но лично я бы ее оценил как ноль целых и хрен десятых, — в раздражении буркнул Станислав.

— Ничего страшного, — утешил не его, а Воробьева, который едва не плакал от разочарования, Гуров. — Если этот тип попал на одну камеру, то попадется где-то еще. Продолжай искать, Антон, и не расстраивайся. Из этого и состоит работа сыщика: перебрать кучу грунта, чтобы найти там одну золотую песчинку. Ты, кстати, персонал кафе опрашивал? Может быть, кто-то узнал эту парочку?

— Нет, Лев Иванович, — виновато ответил лейтенант. — Я так обрадовался, найдя эту запись, что сразу сюда помчался.

— Тогда возвращайся назад и поговори с персоналом, — распорядился сыщик. — А потом продолжай искать Зимина на других камерах. Тут четко видно, куда именно они пошли. Возможно, на пути следования попадутся еще видеорегистраторы, и там нам может повести больше, а ты, Стас, бросай рассматривать рожи преступников. Есть задача поважнее.

В ответ на удивленный взгляд Крячко Гуров рассказал то, что ему удалось узнать о сим-картах, которыми пользовался преступник, чем привел в восторг своих помощников. Крячко обрадовался, что вместо нудного просматривания фотографий из базы данных, во время которого шанс найти людей, по описанию подходивших под те личности, которые искали паспорта, колебался в непосредственной близости от нуля, ему придется заняться настоящей работой. А Воробьев просто восхитился интуицией Гурова, который нашел вариант, о котором никто больше не подумал, и это принесло свои плоды.

— Ладно, парни, займитесь делом, — оборвал Гуров восторженные реплики своей команды. — Мне тоже бездельничать не придется.

Пока сыщик добирался до главка от нотариуса, в голове у него вертелась навязчивая мысль о трусости Свешникова, про которую говорил Тищенко. Точнее, не о трусости, а о том, что Михаил Макарович недостаточно смел, чтобы пойти на преступление. Однако сыщик никак не мог осознать, почему именно этот факт не дает ему покоя. И только сейчас, когда давал указания Станиславу бросить просмотр физиономий преступников, Гуров понял, отчего слова нотариуса так засели в его мозгу.

Говоря о боязни Свешникова пойти на преступление, Тищенко имел в виду не сам факт противоправных действий. Михаил Макарович боялся не этого, а того наказания, которое за совершением преступления последует. У большинства из тех преступников, которых рассматривал Крячко, эта боязнь вызывает всплеск адреналина, который, как наркотик, толкает их на совершение нового преступления. И если для Свешникова сотрудничество с Подсадным ястребом и Дублершей — первый серьезный преступный шаг (а то, что он именно первый, Гуров не сомневался), то адреналиновую зависимость от этого нотариус еще не приобрел. И тогда жесткий разговор с ним может заставить Свешникова совершить ошибку. По крайней мере, вынудит связаться со своими подельниками. И если нотариус на самом деле член преступной группы, то Гуров сможет его заставить вывести сыщиков на остальных членов банды.

— И что ты задумал? — подозрительно посмотрел на него Крячко после слов друга о том, что бездельничать тот не собирается.

— Прокачусь еще к одному нотариусу, — хмыкнул Гуров. — А вы будьте на связи. Возможно, в ближайшие пару часов вы мне оба понадобитесь!..

Сыщик прекрасно понимал, что «взять на понт» Свешникова не получится. Если уж нотариус ввязался в преступную игру с бандой Подсадного ястреба, то такой юрист, каковым он, по словам Тищенко, являлся, должен был прекрасно оценить все риски. То есть простые, хоть и не раз испытанные способы воздействия на подозреваемых здесь не подойдут, и действовать придется тоньше. И по дороге к Свешникову Гуров продумывал план действий, которые должны были вывести из равновесия нотариуса и заставить его связаться с другими членами банды, если он в ней действительно состоял. А в этом должна была помочь максимально убедительно сыгранная наивность сыщика. Но для начала сыщик позвонил в компьютерный отдел и распорядился поставить личный телефон нотариуса на прослушку.

У Свешникова Гурова приняли совсем не так, как у Тищенко, и сыщику даже пришлось прождать в приемной несколько минут, пока нотариус заканчивал разговор со своим клиентом. Правда, Михаил Макарович извинился перед Гуровым сразу же после того, как тот вошел-таки в его кабинет, но при этом тон у нотариуса был сухим и официальным. Присесть он сыщику предложил, а вот вопроса о том, не хочет ли полковник чашку кофе, не последовало.

— И что вас на этот раз ко мне привело? — вместо предложения напитка поинтересовался Свешников.

— А мне нужна ваша помощь, Михаил Макарович, — наивно заявил Гуров, устраиваясь на стуле напротив нотариуса поудобнее.

— В каком смысле? — удивился нотариус. — Я уголовным правом не занимаюсь от слова «вообще». Даже не могу представить, в чем я могут быть вам полезен.

— Ну, Михаил Макарович, разве при раскрытии преступлений сыщикам приходится только к аспектам уголовного права прибегать? — развел руками полковник. — Куда чаще мы с другими аспектами человеческой жизни сталкиваемся. К примеру, с покупкой и продажей недвижимости…

— То есть вы хотите, чтобы я помог вам с оформлением сделки, или просто вас проконсультировать нужно? — Свешников, кажется, начал терять нить разговора, что сыщику и требовалось.

— Ни то и ни другое, — покачал он головой и сделал паузу, заставляя собеседника начать строить догадки. — Мы с коллегами наткнулись на одну не совсем обычную аферу, связанную с продажей квартир. Мне бы хотелось получить от вас кое-какие разъяснения по этому вопросу. Тем более что вы сами в этом напрямую замешаны.

— То есть как? О чем вы вообще? Я вас окончательно понимать перестал. Вы меня в чем-то обвинить собираетесь? — Свешников выглядел настолько естественно удивленным и непонимающим, что Гуров невольно задался вопросом: может, нотариус действительно ни в чем не виновен?

— Нет, обвинять вас я ни в чем не собираюсь, — затряс головой сыщик, разыгрывая наивность. — Мы проверили все версии, но я считаю, что вы не могли помогать аферистам сознательно. Вот мне и хочется понять, как они могли проворачивать свои делишки так, чтобы нотариус, тем более такой опытный, как вы, не заметил подвоха. Я надеюсь, что после моего рассказа вы и сами все поймете и сообщите мне те нюансы, которые я упустил…

Гуров начал свой рассказ с последнего факта преступлений Подсадного ястреба и Дублерши, поскольку на эту тему он уже со Свешниковым общался. При этом важных деталей сыщик не раскрывал, но старательно указывал на то, что у преступников был сообщник. А затем, по нисходящей, Гуров опустился до первого преступления Подсадного ястреба, которое было ему известно. И закончил свой рассказ сыщик тем, что изображение с личностью Подсадного ястреба уже обрабатывается, и не сегодня-завтра его личность будет установлена.

— Я вот одного не могу понять, Михаил Макарович, как вы не узнали преступницу после стольких раз общения с ней, — задумчиво заявил Гуров, стараясь не смотреть на Свешникова в упор. — Ведь вы четырежды заверяли сделки с участием этой особы. И можно предположить, что и до совершения самих сделок разыскиваемая нами женщина неоднократно общалась с вами. Если предположить, что вы ничего не знали о действиях этой группы, то почему ни разу даже не заподозрили, что к вам обращается один и тот же человек?

— Вы меня ошарашили, Лев Иванович, — вместо ответа заявил нотариус и начал тереть глаза, а затем виски, явно пытаясь затянуть паузу перед необходимостью дать ответ на прямой вопрос. — Возможно, это произошло сразу по нескольким причинам. Во-первых, каждый раз я сверяю паспорта с внешностью заявителя. То есть во всех четырех случаях эта женщина выглядела по-разному. Во-вторых, из-за огромного количества клиентов, с которыми я проработал за годы своей службы, у меня ухудшилась зрительная память. Большинство из тех людей, которые обращаются ко мне, я забываю уже через час после завершения своей работы. Поэтому я и не мог заметить какого-то сходства между четырьмя женщинами, выглядевшими по-разному, даже если, как вы утверждаете, это был один человек. Ну и, в-третьих, я не уделяю внимания манере поведения моих клиентов. А потому просто не мог заметить ничего общего в этих четырех случаях.

— Не обращаете внимание на поведение клиентов? А как же осуществление проверки дееспособности граждан, как это следует из закона «О нотариате»? Кстати, вы же сами на это ссылались в нашем прошлом разговоре, — удивленно поинтересовался Гуров.

— Это две абсолютно разные вещи! — возмутился нотариус. — Вы опять меня в чем-то обвинить хотите?..

— Да боже упаси! — примирительно замахал руками сыщик. — Однако представьте такую ситуацию: мы поймаем преступников, а они скажут, что вы им помогали. А мы это сделаем! Как только спецы обработают изображение преступника, чтобы оно было достаточно четким, мы запустим программу поиска лиц по всей Москве. Сейчас можно удаленно получить доступ к большинству даже частных камер видеонаблюдения, и бандиту от нас скрыться не удастся. А потом он во всем обвинит вас. И что мне тогда делать? Придется вас привлекать и писать целую кучу лишних бумажек. Вот я и хочу сыграть, так сказать, на опережение. Вы сейчас попытаетесь вспомнить детали этих сделок, чтобы я убедился в вашей невиновности. И тогда преступникам оговорить вас не удастся. Ну что? Начнем? Я понимаю, что времени с первых случаев прошло уже много, да и других клиентов у вас немало побывало, но постарайтесь вспомнить, что именно было общего у всех четырех дел…

Гуров предполагал, что, если Свешников замешан во всех преступлениях Подсадного ястреба, он уже давно должен был подготовиться к подобным вопросам и придумать какую-либо правдоподобную историю для каждого из четырех случаев. Или, напротив, делать вид, что никак не может их вспомнить. Однако рассказ нотариуса лишь усилил убеждение сыщика в том, что он к этим преступлениям непричастен. По крайней мере, его попытки вспомнить детали всех четырех дел выглядели очень правдоподобно, и все было похоже на то, что какие-то факты он с усилием выковыривает из памяти, а другие, напротив, помнит достаточно хорошо. Но особо рассказ Свешникова Гурову не помог. Разе что убедил сыщика вычеркнуть нотариуса из списка подозреваемых.

За это время копания в своей памяти Свешников извлек из нее несколько моментов, которые объединяли все четыре случая. Во-первых, цена. Каждый раз продавцы отдавали свои квартиры существенно дешевле рыночной стоимости. Во-вторых, долги за коммуналку. Отчасти этим хозяева квартир и объясняли низкую стоимость имущества. Третьей общей чертой стала спешка. Хозяйка квартиры договаривалась о том, что нотариус примет участие в оформлении недвижимости, а уже через день-другой сообщала, что покупатели найдены, и назначала день оформления сделки.

Еще одним общим фактом для всех четырех случаев был день заключения сделки — пятница. И обязательно — вторая половина дня. Выезд для заверения сделки в продаваемую квартиру Свешников и считать общей чертой не стал, поскольку он лежал совсем уж на поверхности. Ну а последнее, о чем сообщил нотариус, это одинаковое состояние мужей во время подписания договора купли-продажи.

— Да, соглашусь, что они были в состоянии легкого алкогольного опьянения, но это им здраво мыслить не мешало. И на этом я буду настаивать даже на суде, если меня привлекут к процессу! — заявил Свешников, словно убеждая даже самого себя. — Получалось так, что во всех четырех случаях они подключались к проведению сделки в последний момент. Подходили, отвечали на вопросы, ставили подписи и уходили. Но я еще раз повторю: все четверо в тот момент были абсолютно вменяемы!

— Да успокойтесь, Михаил Макарович, я вам верю, — с легкой усмешкой остудил пыл нотариуса Гуров. — Кто-то из посторонних, кроме хозяев и покупателей, на заключении сделок присутствовал?

— Да, я слышал какие-то мужские голоса в других комнатах, но туда, где я заверял документы, из посторонних никто не входил! — Слова сыщика не убавили горячности в речах Свешникова. — Так что могу с полной ответственностью заявить, что давлению никто из сторон в момент подписания документов не подвергался! Сделки они заключали добровольно и в трезвом уме, и мне себя упрекнуть не в чем!

— Это хорошо, когда человек уверен, что его совесть чиста, — усмехнулся Гуров, резко сменив тон. — Теперь, Михаил Макарович, молитесь, чтобы я не нашел доказательств, которые в вашем случае будут свидетельствовать об обратном…

Глава 7

Разговор со Свешниковым все же был полезен, хотя никакой наводки на бандитов получить не удалось. Гуров убедился, что нотариус с Подсадным ястребом не связан, а вот почему подельники выбрали именно его для совершения своих сделок с квартирами, стало понятно. Видимо, преступники знали о гибкой морали Свешникова и были уверены, что тот закроет глаза на не слишком адекватное поведение хозяев продаваемых квартир. Конечно, это могло означать, что бандиты уже когда-то работали с этим нотариусом и были участниками похожих сделок, когда Свешников не обращал внимания на то, что его клиенты пьяны или под наркотиками, но даже такой вывод помочь сыщику не мог: слишком много клиентов было у нотариуса, и для их проверки потребуется несколько недель, а то и месяцев. А Гуров чувствовал, что времени у сыщиков оставалось совсем немного. Не исключено, что Подсадной ястреб с Дублершей уже готовят очередную аферу, ценой которой станет чья-то жизнь.

Именно разговор со Свешниковым укрепил Гурова во мнении о том, что эта парочка работала над своими преступлениями без всяких помощников. Как и в истории с нотариусом, они предпочитали находить людей с моральными убеждениями, подходящими для их планов, а затем использовали их вслепую. Сыщик считал, что Подсадной ястреб с Дублершей очень осторожны и уверены в том, что останутся безнаказанными до тех пор, пока об их планах не узнает кто-то третий. Именно поэтому преступники и не брали подельников, да они им были и не нужны. Но в одном Гуров считал их правыми — преступлениям этой парочке настанет конец именно тогда, когда об их планах кто-то узнает. И первым таким человеком стал Воробьев, который нюхом почувствовал преступление, а теперь о Подсадном ястребе и Дублерше знает достаточное количество людей, чтобы помешать их следующему удару. Осталось только установить личности преступников и понять, где именно они его нанесут. Главное — успеть это сделать!

К возвращению Гурова Крячко уже успел сделать немало. Он даже пообщался с тем предпринимателем, который массово скупил сим-карты у оператора сотовой связи, а потом так же, оптом, их и продал. Правда, пообщался с ним Станислав опосредованно — через мурманских полицейских, поскольку предприниматель оказался весьма недоверчивым типом и общаться с сыщиком по телефону не захотел. Вот Станиславу и пришлось связываться с мурманским Управлением МВД, чтобы местные полицейские лично получили от бывшего бизнесмена необходимую информацию.

Предпринимателем оказался некий Максим Трубников. Он задумал создать в Мурманске мощную транспортную компанию, которая будет заниматься всеми видами перевозок — начиная с автомобильных, заканчивая морскими. Бизнесмен умудрился набрать кредиты и на них приобрести парочку грузовиков и старый сухогруз, построенный еще в пятидесятые годы прошлого века. Ну, а поскольку Трубников планировал широко развернуться, то сразу и приобрел оптом сотню сим-карт для своих сотрудников, которые оформил на себя в качестве корпоративных номеров. Его транспортная компания просуществовала всего около года, а потом благополучно разорилась. Бизнесмен по дешевке продал грузовики и сухогруз. А для того чтобы покрыть кредит, сам продолжил заниматься перевозками. Правда, только в качестве водителя-дальнобойщика.

Сим-карты не избежали участи иного имущества горе-бизнесмена и были проданы с молотка через Интернет. Трубников продавал их оптом, чтобы вернуть хоть какие-то деньги. Однако желающих приобрести сразу сотню «симок» долго не находилось, и бывший предприниматель даже забыл про свое объявление, как и про сим-карты, валяющиеся в глубине шкафа. А в конце прошлого года ему внезапно позвонили по этому поводу и согласились купить сим-карты даже без торга. Трубников обрадовался и согласился на сделку. Ну а покупатель явился за ними лично через пару дней, расплатился, и больше они не виделись.

— Большую часть этой информации я сам получил, — пояснил Крячко. — Мне просто в сломанный телефон надоело играть, и я попросил мурманских коллег объяснить этому Трубникову, кто я и откуда. А потом он уже на мои вопросы по телефону без выкрутасов отвечал. Кстати, судя по описанию, приезжал в Мурманск за «симками» Подсадной ястреб. Вот только печатки на его пальце Трубников не заметил, а в остальном описания преступников сходятся. Он был у Трубникова в начале декабря, а нам известно, что первое преступление бандиты совершили в феврале. Получается, что они тратят примерно два месяца на подготовку своей операции. Если в феврале действительно был первый случай.

— Возможно, так и было, но сейчас они ускорились, — покачал головой Гуров. — Четвертый раз они отжали квартиру в июле, и с предыдущего случая прошло чуть больше месяца. Возможно, они решили сбежать из Москвы или задумали сменить сферу деятельности, и для этого им нужны дополнительные деньги. Я считаю, что еще одно преступление эта парочка совершит в ближайшие дни, и нам нужно выйти на них как можно быстрее.

— Парочка? — переспросил Станислав. — Значит, ты убедился, что нотариус в этом не замешан?

— Да, — кивнул головой сыщик. — Они его использовали втемную. Он, конечно, далеко не образцовый представитель своей профессии и за деньги готов на многое глаза закрыть, но с этими бандитами в связке не работал.

— Ну если ты считаешь, что они готовы еще одну операцию провернуть, то наверняка опять со Свешниковым будут работать, — хмыкнул Крячко. — Может, за его конторой наблюдение установить?

— И кого мы там будем высматривать? — удивленно посмотрел на друга Гуров. — Сам Ястреб к нему не сунется, а Дублерша будет в новом образе. Так что следить за Свешниковым бессмысленно. А вот следить за сим-картами Трубникова нам нужно круглосуточно. Как только какая-то из них начнет работать, мы будем знать, что банда вышла на новое дело. Я задачу спецам уже поставил. Кстати, нужно узнать, удалось ли что-то из моих поручений выполнить…

* * *

Всю дорогу до кафе, которое располагалось недалеко от станции метро «Верхние Лихоборы», Воробьев, как говорят в народе, ел себя поедом. Реакция Гурова на то, что лейтенант, не опросив персонал кафе, бросился сразу в главк, не успокоила, а напротив, еще сильнее расстроила парня. Антону казалось, что старший товарищ, не став его отчитывать за эту промашку, лишь подчеркнул плохое качество проделанной им работы, и лейтенанту было стыдно точно так же, как однажды во время первого семестра в университете Кикотя, когда он пришел на пару совсем неподготовленным, и препод отчитал Воробьева перед всем подразделением. Больше подобных промахов Антон себе не позволял и сейчас считал, что снова опростоволосился. Поэтому и готов был рыть носом землю, чтобы найти такой факт, который его сразу же оправдает в глазах старших товарищей.

Кафе, в которое приехал Воробьев, располагалось не в самом людном месте. К тому же до часа пик было еще далеко, и посетителей в нем почти не было. К тому же, судя по его расположению, человек, впервые приехавший в этот район, мог бы на него наткнуться только случайно. Зато местным, вероятно, оно было достаточно хорошо известно. Если, конечно, судить по заполненным до краев урнам перед входом.

Поначалу лейтенант решил, что это и есть та самая ниточка, которую он искал: раз чужаки сразу не могли найти это кафе, то Подсадной ястреб может быть местным жителем. Но тут же Воробьев понял, что ошибся с выводами. Во-первых, преступник до сих пор не выказывал каких-то проявлений глупости, а привести жертву в район своего обитания было бы именно таким шагом. Во-вторых, судя по интерьеру и ценам, именно в такие далеко не фешенебельные заведения и приводил новых «приятелей» Измайлов, чтобы те оказывались в привычной обстановке. А значит, искал подобные места заранее. А в-третьих, прямо перед лейтенантом в кафе вошли двое мужчин, купили себе по стакану вина, выпили тут же и молча ушли. И никто на них внимания не обратил, как и на самого Воробьева. То есть появление здесь чужаков было делом вполне привычным, а именно это Подсадному ястребу и было нужно. И все же свое первоначальное предположение лейтенант решил проверить.

— Добрый день. Я человека одного ищу. Вы мне не поможете? — как можно дружелюбнее обратился Антон к продавщице.

Та, впервые обратив на него внимание, смерила лейтенанта оценивающим взглядом с ног до головы и пришла к выводу, что этот посетитель ей не интересен: слишком юн, слишком опрятен, да еще и не слишком богат. Результатом осмотра стал холодный вопрос:

— Вы брать что-нибудь будете?

Воробьев растерянно обвел взглядом прилавок. Из безалкогольных напитков ему на глаза попался только лимонад какого-то неизвестного и наверняка не слишком щепетильного в технологии производителя. Лейтенант указал на него пальцем:

— Можно бутылочку этого напитка?

— Всю полторашку возьмете или все же в стакан налить? — язвительно поинтересовалась женщина.

— В стакан, — после секундного колебания решился лейтенант.

— А пить что будете? — не успокоилась в своих упражнениях в остроумии продавщица.

— Лимонад и буду пить, — твердо ответил Антон, стараясь сохранять терпение.

Женщина в ответ только фыркнула и достала из-под прилавка початую бутылку ядовито-желтого напитка.

— Так вы мне поможете найти человека? — поинтересовался Воробьев, краем глаза отметив, что за их диалогом с интересом следит официантка у входа на кухню и парочка мужчин, которые сидели у окна.

— Юноша, тут вам не бюро находок и не полиция, — довольная собственным ответом, улыбнулась во весь рот продавщица. — Так что обращайтесь в эти конторы. Хотя первые ничего не ищут, но все находят, а вторые всегда что-то ищут, но ни хрена не находят!

Все трое остальных обитателей этого заведения после последней реплики захохотали в голос. А Воробьев покраснел. Но на этот раз не от смущения, а от злости, которую вызвала в нем черствость всех присутствующих, их желание потроллить чужака и полное равнодушие к его проблемам. И лейтенант понял, что на этот раз вежливость и дружелюбие ему не помогут. Он достал удостоверение и сунул его продавщице под нос.

— А теперь вы на мои вопросы соизволите ответить, или мне наряд вызвать, чтобы мы с вами эту занимательную беседу продолжили в том месте, где, как вы говорите, никто и ничего не находит? — с холодом в голосе поинтересовался он.

Смех в кафе резко затих. Воробьев заметил, что двое посетителей собрались тихо улизнуть из заведения, и резко повернулся к ним:

— Куда?! Вы потом понадобитесь, если ответы вашей подружки мне не помогут.

А затем с укоризной посмотрел на женщину за прилавком:

— Я же по-человечески хотел…

— Так сразу и нужно было сказать, что вы из полиции! — заявила та в ответ.

Рассерженный Воробьев устроил всем четверым если не допрос с пристрастием, то очень тщательную пытку. Лейтенант задавал одинаковые вопросы по несколько раз, требовал вспомнить какие-то детали, заставлял описывать других посетителей, которые могли быть в тот день, когда кафе посещали Измайлов с Зиминым. Он даже опросил повара — пожилую тучную женщину, но и от нее тем более ничего не добился. Выяснилось, что никто из допрашиваемых толком не смог вспомнить даже тех мужчин, которые вышли из кафе прямо перед началом разговора лейтенанта с продавщицей. В итоге Воробьев уже был готов сдаться, но его выручила именно продавщица, спровоцировавшая такую въедливость молодого полицейского.

— Маринка, а у нас же Катька в тот день должна была работать, — обратилась она к официантке, уже начинавшей плохо соображать из-за непрерывного допроса Воробьева.

— Катька? — не поняла девушка.

— Ну Катюха! Ты че? Ерохина! — всплеснула руками продавщица, удивленная реакцией товарки.

— Ерохина? Ну конечно! Тьфу ты. Совсем мне голову этими вопросами задурили. Конечно же, тогда среда была, и Катька в этот день работала, — затараторила официантка в ответ. — А я тут голову ломаю, пытаюсь вспомнить хрен знает что!

— И где мне эту вашу Катьку найти? — ухватился за последний шанс Воробьев.

— Да она в соседнем доме живет, — бросилась объяснять продавщица, вся сиявшая желанием помочь. Лейтенант от этой перемены поморщился. — Сейчас я вам объясню, как ее найти…

Антон ожидал увидеть в Екатерине Ерохиной что-то похожее на тех женщин, с которыми он общался в кафе, но был приятно удивлен своей ошибке. Катя оказалась девушкой лет девятнадцати, очень миловидной и без какого-либо признака позерства. Что объяснилось просто — Ерохина была сибирячкой, которая приехала в Москву поступать в вуз, но не поступила. Однако, в отличие от большинства девушек, которых в столице постигла та же участь, не бросилась искать легкие заработки или богатого жениха, а работала поближе к дому, готовясь к тому, чтобы добиться поступления на следующий год.

Екатерина уже привыкла к тому, что в кафе все мужчины оказывают ей повышенное внимание, и умела вести себя так, чтобы избегать при такой работе возможных эксцессов. На посетителей заведения она внимания обращала мало, но Измайлов с Зиминым стали исключением. Она их запомнила из-за того, что такого взгляда, как от Подсадного ястреба, на себе никогда не чувствовала.

— Знаете, он одновременно и липкий, и оценивающий, — объяснила девушка лейтенанту. — Мне казалось, вы не поверите, что, даже когда я нахожусь в другой комнате, он на меня смотрит. Словно у него глаза с рентгеновским излучением. Да и взгляд какой-то жуткий. Я уже привыкла, что многие мужики, особенно пьяные, меня глазами будто раздевают, но тут было другое. Словно меня этот мужик не раздевал, а разделать хотел, как тушу дичи какой-нибудь. Словно примерялся: лопатку я вот в этом месте разрежу и коптить повешу, а отсюда кусочек вырежу и поджарю с томатом… Вы не верите? А я не вру, честное слово! По крайней мере, именно так я себя под его взглядом и чувствовала. И такого еще не было ни до этого случая, ни после. Я, честное слово, после той смены так испугалась, что даже уволиться хотела. Просто такую удобную для меня работу не нашла. А потом все прошло. Паника, отвращение, но воспоминания остались, и они меня, наверное, до конца жизни теперь преследовать будут!..

— Не будут! — с рыцарским пылом пообещал лейтенант. — Мы его сейчас ищем, и найдем обязательно. А когда увидите этого типа в наручниках, сразу весь страх и пройдет…

— А мне нужно будет обязательно на него смотреть? — осадила разгоряченного Воробьева девушка.

— Да нет. Не обязательно, — стушевался тот.

— Тогда я и не буду! — заявила Ерохина.

— А фоторобот его составить поможете? — с надеждой спросил Антон.

— Постараюсь, — неуверенно пожала плечами девушка.

— Тогда поехали! — вскочил на ноги лейтенант. — Я вам лучшего специалиста дам!..

Назад, в главк, Воробьев возвращался, словно летел на крыльях. Он был рад, что удалось найти свидетеля, не только видевшего, но и хорошо запомнившего Подсадного ястреба. Лейтенант до сих пор считал, что практически не принес никакой пользы в поиске преступной парочки, и воспринимал себя чем-то вроде пятого колеса в телеге в команде Гурова. А теперь он мог с гордостью заявить, что внес свой вклад в поимку преступников. Ну а в том, что Подсадной ястреб и Дублерша будут пойманы, Воробьев ни капли не сомневался. Его вера во всемогущество Гурова была безгранична.

Ерохина оказалась девушкой не только наблюдательной, восприимчивой, с сильно развитым воображением, но еще и обладательницей хорошей зрительной памяти. Специалисту-криминалисту, сведущему в габитоскопии, который в главке занимался составлением фотороботов с помощью компьютерной программы, даже особо трудиться не пришлось — девушка иногда даже раньше него видела, какой именно фрагмент лица следует поставить на фоторобот. Она даже сама порывалась взять в руки компьютерную мышку и начать работать в программе, чем вызвала недовольство у криминалиста и искренний восторг у Воробьева. И уже через полчаса фоторобот Подсадного ястреба был готов.

— Екатерина, до дома вам далековато добираться. Давайте я сейчас немного пообщаюсь с коллегами, отдам им фоторобот, а затем отвезу вас домой, — робко предложил девушке лейтенант, когда они вышли из кабинета криминалистов.

— Спасибо, Антон, но нет. Не хочу отвлекать вас от вашей службы, — твердо ответила Ерохина и, увидев, что лейтенант поник головой, добавила: — Но если вам снова захочется увидеть меня, то завтра я заканчиваю работать в двадцать два часа.

А затем девушка повернулась и легким, быстрым шагом, не попрощавшись с лейтенантом, отправилась к выходу из главка. Воробьев несколько секунд непонимающе смотрел ей вслед, а затем расплылся в улыбке и почти вприпрыжку помчался на следующий этаж, где располагался кабинет Гурова.

Лейтенант застал обоих сыщиков за ноутбуками, тщательно изучавшими информацию о возможных контактах Подсадного ястреба. Компьютерщики успели обработать данные по всем сим-картам, зарегистрированным на мурманского предпринимателя Трубникова, и прислали информацию Гурову. Правда, сразу же полковника разочаровали. Сыщик надеялся, что специалисты предоставят ему данные о том, откуда Измайлов, Слонов, Семенов, Михайлов, как бы он себя ни называл, звонил своим будущим жертвам или принимал от них звонки, чтобы постараться вычислить его логово, но это оказалось технически невозможно. У оператора сотовой связи не хранилось информации о том, какие именно вышки принимали исходящие сигналы сотовых телефонов, и надежда Гурова найти Подсадного ястреба таким способом окончательно испарилась.

Теперь Гуров и Крячко изучали данные по тем людям, которым делались звонки с сим-карт, купленных Подсадным ястребом у Трубникова, и пытались найти в этом какую-то закономерность, систему, что оказалось чрезвычайно сложно. Некоторые абоненты, которым звонили с изученных «симок», находились не только в других регионах России, а даже в странах ближнего зарубежья. И это позволило сделать вывод, что часть приобретенных в Мурманске сим-карт Подсадной ястреб продал третьим лицам. Пять из них функционировало в течении всех последних месяцев, но они сыщиков на след не навели. Специалисты легко определили местоположение абонентов по недавним звонкам и выяснили, что один из них находится в Ростовской области, еще один — в Алтайском крае, один — в Казахстане и двое — в Калининграде. Причем два первых и два последних абонента совершали звонки чуть ли не круглосуточно, и Крячко предположил, что эти сим-карты, все еще зарегистрированные на имя Трубникова, теперь принадлежат мошенникам.

Гуров поддерживать или опровергать эту теорию не стал, поскольку то, чем занимались новые владельцы этих «симок», сейчас меньше всего интересовало сыщика. Его больше интересовал список абонентов, которым звонили с оставшихся сим-карт. И исключительно тех, которые проживали в Москве. Их оказалось значительно больше, чем известных сыщикам преступлений Подсадного ястреба. И нужно было проверить, кто из них уже контактировал с преступником, а кто общался с людьми так, как и пятеро жителей других регионов и стран, купившие сим-карты у Измайлова через Интернет, даркнет или еще каким-то другим способом.

Ввиду того что информация об этих людях, местах, где они были или бывают, их привычках и круге контактных лиц сейчас выходила на первый план, поскольку могла вывести на след преступника, все остальное было для Гурова вторично. И даже внешность преступника, фоторобот которого понадобится в скором времени, сейчас не имела особого значения. И сыщику пришлось взять себя в руки и отвлечься от поставленной самому себе задачи, чтобы как следует, искренне похвалить Воробьева, выполнившего свою работу. Гуров прекрасно понимал, как лейтенант ждет, чтобы старшие товарищи оценили его успехи, и уделил ему внимания больше, чем планировал за пару минут до прихода Воробьева. А затем дал ему новую задачу, поручив искать информацию о людях, которым звонили с мурманских сим-карт, в социальных сетях. Воробьев, ободренный похвалой сыщика, принялся заниматься этим с утроенным рвением, порадовавшись, что Екатерина не согласилась на его предложение отвезти ее домой и не ждала лейтенанта в коридоре.

В течение следующего часа полицейским удалось найти лишь одну закономерность среди множества звонков, которые входили и исходили с сим-карт, записанных на Трубникова. С пяти из них звонили в одну и ту же службу такси. Причем по времени звонки с четырех сим-карт совпадали с теми периодами, когда Подсадной ястреб обрабатывал тех своих жертв, о которых знали полицейские. И производились эти звонки именно с тех номеров, которые были записаны у Зимина, Мишкина, Брызгалова и Фомина. А вот звонки с пятой сим-карты совершались весь период времени, прошедшего после того, как Подсадной ястреб приобрел «симки» в Мурманске. Причем входящих звонков на этот номер было много, а исходящие, за парочкой исключений, совершались только на один — в службу такси. И последний из них был как раз в тот день, когда пропала Зимина.

— И что это может значить? — недоуменно спросил у старших товарищей Воробьев.

— Может быть, ничего, а может быть, и очень много, — задумчиво ответил Гуров и повернулся к Крячко. — Стас, на тебе служба такси. Завтра с утра займешься проверкой. Постарайся узнать, куда именно возили клиентов, звонивших с этих пяти номеров. А сейчас, пока у нас мозги совсем не закипели, давайте переключимся на фоторобот. Нужно посмотреть, есть ли в нашей базе кто-то, похожий на этого человека. У меня ощущение, что я эту рожу где-то видел.

— Тогда у тебя просто великолепная зрительная память, Лёва, — проговорил Крячко, вместе с другом рассматривая распечатку фоторобота, сделанного на компьютере. — У этого типа просто идеальная для преступника физиономия — пройдешь десять раз мимо и ни разу о нем не вспомнишь…

— Вот и мне показалось, что это типичный бандит. — Решивший внести свою лепту, Воробьев поймал на себе удивленные взгляды старших товарищей. — Ну лицо, как у настоящего бандита. Или актера из телесериала… Ну оно же бандитское просто!..

— Антоша, поменьше телевизор смотри, — усмехнувшись, посоветовал Крячко. — Нет в лицах преступников ничего одинакового и типичного. А этот фрукт, что на фотороботе, выглядит как тысячи других людей, мимо которых ты проходишь каждый день и не замечаешь.

— Ты не совсем прав, Стас, — покачал головой Гуров. — Что-то в этом лице есть такое, что заметишь, если пристально посмотришь, а потом уже не забудешь…

— Ага. Еще скажи, демоническое! — фыркнул Станислав. — Лёва, хватит себе, мне и парню голову дурить. Загружай фоторобота в базу, и посмотрим, что она нам выловит.

Поиск по базе ничем сыщикам не помог. Компьютер, словно подтверждая слова Крячко, выдал полтора десятка лиц преступников, здорово похожих на того типа, который был изображен на фотороботе, однако все они не могли быть Подсадным ястребом. Несколько из тех людей, кого программа сочла подходящими под фоторобот, в настоящее время отбывали различные сроки. Другие были жителями других городов и регионов. Еще парочка уже несколько лет находилась в числе пропавших без вести, а один, по утверждению Станислава, умер несколько месяцев назад, хотя в базе данных находился в числе живых.

— Черт-те что! — недовольно проворчал Крячко. — И за что только люди зарплату получают? Даже элементарную информацию в базе данных несколько месяцев обновить не могут…

— Это что же, наш Подсадной ястреб до недавнего времени преступлений не совершал? — удивленно поинтересовался Воробьев.

— Да. Или не попадал в поле зрения полиции, — ответил ему Гуров.

— Или данные о нем очередной обалдуй просто в базу не внес! — выдал свою версию Крячко.

Это перечисление вариантов отсутствия Подсадного ястреба в базе данных прервал генерал Орлов, внезапно возникший на пороге кабинета. Оказалось, что время уже перевалило за семь вечера, и начальник главка, так и не дождавшись какой-либо весточки от Гурова, предположил, что вся троица может работать в своем кабинете, и оказался прав. Генерал напомнил друзьям, что, несмотря на положительное отношение любого начальника к рвению подчиненных, отдых для них является такой же обязательной задачей, как и выполнение служебных поручений.

— Так что, товарищи офицеры, прекращайте свою безнадзорную деятельность и отправляйтесь по домам, — распорядился Орлов.

— Тогда уж поехали ко мне, — предложил Гуров. — Там и продолжим нашу деятельность, которая станет надзорной благодаря присутствию генерала. Только Марию сейчас предупрежу, а заодно и узнаю, нужно ли что-то купить…

В ответ на предложение мужа Строева заявила, что давно ждет всех к ужину и покупать ничего не требуется. Однако в магазин друзья все-таки заехали. Орлов заявил, что нельзя эксплуатировать женщину таким бесстыжим образом, ужиная у нее два вечера подряд, и сказал, что их мужскую наглость нужно компенсировать хотя бы подарком. И в качестве такого решил преподнести Марии огромный букет роз, который едва влез в его машину. Крячко и Воробьев пытались войти «в долю», предложив генералу сложиться на покупку этого букета, но Орлов от такого шага отказался.

— Не примазывайтесь к чужой идее, — отрезал Петр. — У самих мозгов не хватило, чтобы понять, что Мария вам не кухарка, вот теперь и изобретайте сами, чем перед ней вину искупать будете.

— Ну, генерал, я тебе эту подлость припомню, — фыркнув, пообещал Крячко.

— Лев Иванович, разрешите, я домой поеду? — одновременно с ним предложил совсем засмущавшийся Воробьев.

— Отставить! — почти хором ответили ему все трое, а потом рассмеялись.

Мария действительно ждала сегодня к себе в гости всех четверых полицейских. Строеву саму настолько заинтересовало дело Подсадного ястреба, которому фактически она и дала ход, подтолкнув мужа помочь молодому лейтенанту, что она даже хотела после обеда позвонить Гурову и попросить, чтобы тот пригласил всю компанию к ним домой. Но потом благодаря истинно женской интуиции поняла, что друзья, вместе с Воробьевым, сегодня появятся здесь сами, и решила проверить свое предположение, подавив сильное желание позвонить мужу и подтолкнуть его в нужном направлении. И Строева радовалась как девчонка оттого, что точно угадала ход мыслей у мужчин.

На ужин Мария решила не слишком заморачиваться по части оригинальности, а приготовила одно из любимых блюд генерала — тушеную баранину с картошкой по-ирландски, которая в России была известна под названием «Айриш стью». Эту пищу любил и Гуров, впрочем, муж у Строевой привередливостью в еде не отличался, и Мария даже иногда думала, что Лев может съесть подметку от башмака, если ее приправить и посолить. Но, несмотря на непривередливость Гурова, ему всегда нравилось то, что готовит Строева, и он по достоинству мог оценить ее кулинарные изыски.

Ужин высоко оценили и остальные мужчины. В первую очередь тем, что уплетали ирландское блюдо за обе щеки. Даже Воробьев, который не переставал смущаться столь представительной компании и поначалу брал с тарелки баранину с картошкой маленькими кусочками, через пару минут уплетал «Айриш стью» с таким азартом, словно в жизни ничего не ел вкуснее или вообще не принимал пищу пару дней подряд. И, глядя на них, Мария радовалась вдвойне. Во-первых, потому, что ее кулинарные способности мужчины снова оценили по достоинству, а во-вторых, потому, что из-за скорости, с которой все четверо поглощали пищу, ужин сегодня закончится раньше обычного — Строева сгорала от любопытства, а правило не говорить о делах за едой никто в этом доме не отменял.

После ужина вся компания расположилась в гостиной с чашечками кофе, и Мария с улыбкой отметила, что Воробьев держит свою чашку абсолютно по-женски: тремя пальцами правой руки, далеко отставив мизинец. Почему-то эта манера молодого лейтенанта показалась ей милой. Она даже хотела обратить на нее внимание остальных, но вовремя подумала, что мужчины могут воспринять отставленный мизинец Антона совершенно иначе, и она не хотела давать повода Станиславу начать состязаться в остроумии в отношении юноши. Сам он, кстати, держал чашку кофе в руке так, словно намеревался ее раздавить, ну или в кого-нибудь кинуть.

— Так, орлы, сразу повторюсь: если я сегодня вам позволил держать себя в неведении, это не значит, что любопытством начальства можно пренебрегать, поскольку начальство — оно и в гостях начальство, — глубокомысленно отметил генерал. — Что удалось нарыть относительно банды Подсадного ястреба?

— Не так много, как хотелось бы, — ответил за всех Гуров. — Пока с уверенностью можно сказать, что Свешников в их преступлении не замешан и парочка работает без помощников.

— Ну, я бы с такими выводами не спешил, — перебил его Крячко.

— Обоснуй! — потребовал генерал.

— Скорость передвижения по Москве Дублерши, — заявил Станислав и, дождавшись, пока все удивленные взоры обратятся на него, пояснил: — Она добралась с Дубнинской улицы до Павелецкого вокзала с такой скоростью, словно ее ждала машина у дома Зиминых. Если учесть, что Измайлов должен был проконтролировать мужа и дождаться, пока тот снова отрубится, а сама Дублерша ушла вместе с покупателями, то ее кто-то должен был ждать на машине с заведенным мотором и пулей везти к поезду.

— Не аргумент, — покачал головой Гуров. — Во-первых, кто сказал, что эта женщина сама не может отлично водить машину? А во-вторых, Зимин не помнил, как уходила из дома его жена. Значит, к тому моменту уже был в отключке, и Дублерша могла уйти оттуда вместе с Ястребом.

— Я бы тоже хотел добавить, если позволите, — подал голос Воробьев и замолчал.

— Не разбегайся, прыгай! — потребовал после затянувшейся паузы Гуров.

— Телефон! — заявил лейтенант, невольно подражая манере Станислава. — Тот самый номер, по которому с декабря до июня вызывали в основном такси. Я думаю, этот номер у Дублерши, а Ястреб о нем, может быть, даже и не знает. Наверняка он запретил пользоваться мурманскими сим-картами для других случаев, кроме своих операций. Дублерша, возможно, первый раз так ее и использовала, но получила какие-то большие бонусы от службы такси и не смогла подавить искушение их пустить в дело. Стала вызывать машины исключительно по этому номеру, заранее обговаривая, чтобы ее ждали в нужных местах. Сейчас такая услуга доступна. — Затем Антон замолчал, ожидая какой-то реакции от старших товарищей, и, не дождавшись, смущенно пояснил: — Ну это мое предположение такое. У меня тетя такая. Она если получит какие-то бонусы, обязательно старается их все использовать. А потом ей дают еще одни, и так она с одной и той же организацией несколько лет взаимодействует, даже если ей такое сотрудничество потом становится не совсем удобно. Просто от бонусов отказаться не может…

— Хм, а мысль здравая, — с удивлением заявил Орлов. — Что думаете, «важняки»?

— Антон, скорее всего, прав, — согласился с ним Гуров. — Стас, проверь завтра время последних звонков с этой «симки» и сверь его с графиком того, что происходило у Зиминых. Если все совпадет, то это даже сможет нас вывести к логову бандитов. Ведь если с места преступления Дублерша уезжала с машинами одной и той же службы такси, то и домой она возвращалась на них же. А проверить, куда именно ее отвозили, сейчас еще будет возможно.

— Ага! Я и сам об этом подумал, — кинул Крячко.

— А теперь, орлы, давайте сначала и по порядку, — остановил их рассуждения генерал. — А то я вас сейчас не столько понимаю, сколько вынужден догадываться, о чем вы говорите и на чем ваши рассуждения основываются. Поэтому, так сказать, начинайте танцевать от печки!

Рассказывать, что сыщикам удалось узнать за сутки, пришлось Гурову. Станислав периодически добавлял свои нотки в эту симфонию, а Воробьев не встревал в разговор, предпочитая оставить это право за старшими товарищами. Орлов периодически задавал уточняющие вопросы, еще реже это делала Мария, стараясь впитать в себя весь сюжет преступления, который казался Строевой захватывающим и необычным, но в финале рассказа своего мужа именно она и стала главным действующим лицом.

— Антон, может, сам расскажешь, как удалось фоторобот подозреваемого получить, — предложил Гуров лейтенанту вступить в разговор.

— А что там рассказывать-то? — стушевался парень. — Это все Екатерина. Она оказалась наблюдательным человеком, а мне просто нужно было ее найти.

— Ты, кстати, и нам не рассказывал, как вышел на эту девушку, — с легкой укоризной произнес Стас.

— Да там все просто. Как вы и инструктировали, — пожал плечами лейтенант. — Поехал в кафе, опросил свидетелей визита к ним Зимина и Измайлова. Показал фотографию потерпевшего, спросил о его спутнике. Одна из официанток сообщила, что запомнила его и может фоторобот составить. Вот и все. Только что толку от этой работы, если фоторобота в базе не оказалось?..

— Да, рожа у этого типа, как у отпетого преступника, — задумчиво проговорил генерал, рассматривая фоторобот Подсадного ястреба на планшете у Гурова.

Воробьев не удержался и хихикнул, стараясь заглушить звук ладонью и спрятать улыбку там же.

— Я что-то смешное сказал? — удивленно посмотрел на него Орлов.

— В некотором роде, — улыбнувшись, вместо лейтенанта ответил Гуров. — Мы на эту тему сегодня в главке поспорили. У всех троих оказалось разное мнение. Стас заявил, что этот мужик примечателен только тем, что его увидишь и тут же забудешь. Я сказал, что в нем есть что-то, что заставляет запомнить это лицо надолго, а Антон заявил, как и ты, что это внешность типичного преступника. Только пожестче. «Бандитская рожа», по-моему?

— «Типичный бандит», — поправил его лейтенант.

— Ну вот! — с самодовольной уверенностью воскликнул генерал. — Я ж говорил, что у этого парня отличный нюх на преступников?! Вот вам и подтверждение! Эдак этот парнишка далеко пойдет.

— Пойдет. Если по дороге не заблудится, — фыркнул Крячко.

— А вот для того, чтобы он не блудил где попало, вы и есть тут! — констатировал Орлов.

— Ты про блуд Стасу поменьше намекай, а то он парня быстро испортит, — расхохотался Гуров.

— А я и не про блуд говорю, а про блудение… блудяние… Тьфу на тебя! Блуждание, блин! — после заминки выпалил генерал, и от этой реплики все рассмеялись еще сильнее.

— А можно я на вашего Ястреба посмотрю? — поинтересовалась Строева, и муж тут же протянул ей планшет.

Мария взяла его в руки и впилась взглядом в фоторобот. Она рассматривала его больше минуты, в полной тишине, при этом взгляд у Строевой был максимально сосредоточенным, словно она решала головоломку. Первым не выдержал Гуров.

— Это лицо тебе кажется знакомым? — скорее констатировал, чем спросил сыщик.

— Да. Я с самого начала так подумала и пыталась понять, кого мне этот фоторобот напоминает, — улыбнулась в ответ Мария. — И только после того, как ты задал свой вопрос, поняла, кого именно. Манера разговора у него такая же, как у тебя — уверенная и спокойная, но иногда диктаторская.

— Это я — диктатор? — удивился Гуров.

— Ой, Лёва, не прибедняйся! — расхохотался Крячко. — Пиночет по сравнению с тобой сущий ребенок!

— А ну, цыц! — осадил обоих генерал. — Машенька, на кого похож этот тип?

— Леонид Мурашов. Или, как он сам себя величал в актерском кругу, Леон Мару, — усмехнулась Мария. — Поначалу всегда производил впечатление хорошего парня, а в итоге всегда становился сволочью, которой, по сути, и является…

Строева рассказала, как познакомилась с Мурашовым. По словам Марии, это произошло лет двенадцать — пятнадцать назад, когда она еще не стала настолько популярным профессионалом в актерском деле. Мурашов, или Леон Мару, занимался тогда агентской деятельностью. Он находил молодые дарования среди актеров и пытался выбить для них роли и контракты, выступая в качестве личного агента. Мурашов сотрудничал со многими театрами, киностудиями и фирмами, занимающимися съемкой рекламы. У Мару было много связей с продюсерами, режиссерами и прочими влиятельными людьми актерского мира, и он пользовался известностью и среди простых служителей Мельпомены. Однако процветал он недолго. Его контракты, заключенные с актерами и актрисами, интересы которых Мурашов должен был представлять, оказались с «двойным дном». Они были так хитро составлены, что позволяли агенту взыскивать со своих подопечных огромные неустойки за столь незначительные вещи, что о них, подписывая контракт, никто из актеров и не думал. А потом разразилась пара громких скандалов, и Мурашову, под давлением влиятельных людей, пришлось не только отказаться от своих претензий, но и вовсе оставить этот род занятий. Но это было позже.

— Когда меня познакомили с Мурашовым, можно сказать, я только начинала карьеру в театре, — рассказала Строева. — Он умеет быть и обаятельным, и убедительным, когда хочет. Я уже почти согласилась заключить с ним контракт, но одна моя подруга узнала об этом и предостерегла. Она не только рассказала, как актеры попадали к нему в кабалу, но и познакомила с человеком, в этой ловушке оказавшимся. Не буду называть фамилий, они вам точно не пригодятся, но оказалось, что тот актер не только почти весь гонорар отдавал Мурашову, но еще и был ему должен несколько миллионов рублей. Я вежливо отказалась от работы с Мурашовым, и он тогда показал свою истинную сущность. Не буду вдаваться в подробности, но такого количества изощренных оскорблений и такого презрения к себе я ни до этого случая, ни после него ни от кого не получала.

Мария сделала небольшую паузу, отхлебнув кофе.

— Я настолько была шокирована после того случая, что постаралась забыть не только имя Мурашова, но и его внешность. Благо он мне на глаза больше никогда не попадался, и мне осуществить этот замысел практически удалось, — закончила Строева свой рассказ. — На этом фотороботе его сразу не узнаешь. Он здорово постарел и обрюзг, но ошибиться невозможно. Это точно Леон Мару. Кстати, Екатерина его очень здорово вашему специалисту по фотороботам описала. Тут прямо вся его натура чувствуется. И, Антон, я тебя попрошу познакомить меня с этой девушкой. Если она так чувствует нутро людей, думаю, из нее может выйти великолепная актриса!..

Глава 8

Сегодня с утра Гуров так же, как и вчера, поехал не в главк. Но на этот раз целью его визита был не фешенебельный офис нотариуса, а обычный дом в Царицыно. Сыщик выехал из дома пораньше, поскольку путь к нужному месту был неблизкий, а московские пробки по утрам никто не отменял. Гуров хотел оказаться в Царицыно раньше, чем все трудоспособное население района разбредется по работам, а старушки, у которых с самого раннего утра обычно наблюдается повышенная активность, отправятся по магазинам, поликлиникам и прочим собесам еще до того, как туда прибудут сотрудники.

Утро выдалось просто изумительным. Оно было по-настоящему летним — чуть прохладным и нежным, с ярким солнцем над головой, которое еще не начало выжигать землю изнуряющим жаром, и даже с легким ветерком, не содержащим даже намека на горячее дыхание доменной печи. Гурову не верилось, что такая чудесная погода может вмиг превратиться в удушающе раскаленную жаровню, но прогноз обещал, что сегодня снова будет существенно выше тридцати градусов по Цельсию, и ожидание нового зноя немного портило сыщику ощущение от ласкового прикосновения летнего утра. А еще наслаждаться коротким периодом без жары мешали мысли о Мурашове.

Вчера мужчины не смогли устоять перед искушением и запросили данные по Мурашову. Они получили информацию довольно быстро, но ее оказалось недостаточно. По запросу генерала, который лично решил поторопить все инстанции, на Мурашова набралось целое досье, но оно заканчивалось декабрем прошлого года, после чего бывший агент словно в воду канул. Именно в декабре Мурашов продал свою квартиру, выписался оттуда, а регистрацию на новом месте жительства так и не получил. Формально он стал бомжом, и где обитал в настоящее время, ни одна государственная инстанция сообщить не смогла. Кстати, квартиру свою Мурашов продавал без помощи нотариусов и других специалистов. Просто взял и банально оформил сделку с покупателем через МФЦ.

С местом работы бывшего личного агента актеров все оказалось еще хуже. Официально он числился индивидуальным предпринимателем, в перечне родов деятельности которого было свыше десятка направлений — начиная от продажи хозяйственных товаров, заканчивая организацией туристических поездок. А юридическим адресом этого ИП значился один из городов Подмосковья, и по этому же адресу числилось еще несколько маленьких фирм. Возможно, там сдавали помещения в аренду, или просто кто-то наживался на предпринимателях, предоставляя им свою недвижимость в качестве юридического адреса, что было не запрещено законом.

А вот в налоговых отчетах Мурашова за последний год зиял пробел. Да и за два предыдущих года от него были минимальные выплаты, поскольку работал этот предприниматель по упрощенной системе налогообложения. Так что отследить, с кем именно и какие дела вел Мурашов, тоже не представлялось возможным.

Получалось, что, даже зная имя главного подозреваемого, сыщики оказались в тупике. Мурашов был просто человеком-невидимкой для всех государственных структур контроля жизни россиян. В декабре он словно стал призраком, порвав последнюю ниточку, которая связывала бывшего агента с обычным миром, сделкой по продаже квартиры. И это означало только одно — серия преступлений была задумана Мурашовым задолго до начала их совершения, а в декабре он начал выполнение этого плана.

Теперь команде сыщиков предстояло явить этого призрака на свет божий, и еще вчера они распределили между собой обязанности. Гуров взял на себя последнее место жительства Мурашова, надеясь выяснить у соседей, с кем он общался перед продажей квартиры, кто приходил к бывшему агенту в гости, и вообще выяснить любые мелочи, которые могли бы вывести на след Мару. Крячко предстояло прокатиться в Подмосковье и узнать все о том, кто и зачем предоставил этому предпринимателю юридический адрес для регистрации. Ну и, кроме этого, Станиславу предстояло пообщаться с теми продюсерами и режиссерами, с кем контактировал Мурашов в свою бытность агентом. Возможно, и они смогут задать какие-то направления для его поисков.

Воробьеву доверили не менее ответственное дело. Как предположил Гуров, вспомнив историю с перевоплощениями, которую ему устроила Мария, подельницей Мурашова вполне могла быть актриса — бывшая или действующая. И лейтенанту, при помощи Марии, предстояло выяснить, кто из служительниц Мельпомены контактировал с бывшим агентом в последние годы или хотя бы слышал о круге его общения в актерской среде.

Строева даже обрадовалась, что она реальным делом, кроме советов, подсказок и опознания преступника, может помочь раскрытию преступлений. Гуров ни за что бы не позволил жене принять живое участие в расследовании, если бы не был почти на сто процентов уверен, что эта ниточка окажется пустышкой. В актерской среде, судя по словам Марии, уже давно забыли о существовании такого человека, как Мурашов. И если бы он поддерживал длительные отношения с кем-то из этого круга, то, помня о его скандальном прошлом, без огромного числа сплетен по этому случаю точно бы не обошлось. А раз их не было, то Мурашов либо недавно познакомился с актрисой, которая ничего о его прошлом не знала, либо она была его подругой очень давно и предпочитала об этом молчать. В любом случае шансы выйти на что-то конкретное у Воробьева были очень малы, а значит, и риск подвергнуть опасности Строеву сводился к минимуму. А изменить эту ситуацию могла только интуиция лейтенанта. Гуров на нее надеялся, но знал: чтобы проверить свои догадки, если они возникнут, Воробьеву потребуется время и помощь старших товарищей. И если это случится, то сыщик всегда успеет убрать жену с линии огня.

До декабря прошлого года Мурашов проживал в одном из домов на Кавказском бульваре. Район был зеленый, чистый и весьма приличный, и продавать там квартиру стал бы только человек, нашедший более фешенебельное место, или тот, кому срочно потребовались деньги. И Гуров предположил, что в случае с Мурашовым это был второй вариант, поскольку именно тогда он с подельницей должен был начать подготовку к первой операции. Для начала сыщик обошел окрестности дома, чтобы посмотреть, где находятся камеры видеонаблюдения. Впрочем, на них Гуров особо не рассчитывал, поскольку было маловероятным, что записи на жестких дисках серверов, к которым подключены эти камеры, могли храниться такое продолжительное время. А вот память у старушек, часто занимавших лавочки во дворах, была куда длиннее. Именно таких свидетелей и стал искать сыщик после проверки местоположения камер.

Гуров сначала решил опросить тех пенсионерок, кого встретит на улице, а уже затем собирался войти в подъезд и пройтись по квартирам. Судя по данным, полученным из миграционной службы, в том подъезде, где раньше была квартира Мурашова, проживало три пенсионерки. И одна из них — этажом ниже. Ее Гуров и решил оставить «на сладкое».

Оказалось, что Мурашов в пределах ареала своего «логова» вел вполне приличный образ жизни. Гуров полагал, что профессия личного агента актеров наложит на Леонида определенный отпечаток разгульности, на которую обязательно обратят внимание пожилые соседи, но он ошибся. Фамилия «Мурашов» нескольким пенсионеркам, встреченным на улице, ничего не сказала, а одна лишь вспомнила, что такой жилец раньше был в третьем подъезде. Ну а раз слухов вокруг его имени в родном доме не витало, значит, и вел себя здесь Мурашов тише воды, ниже травы, и это несколько осложняло задачу Гурову. Выручила сыщика одна из собеседниц, посоветовала обратиться к старшей по дому, которая «знала всех жильцов, и бывших, и нынешних, и будущих, как свои пять пальцев». Гуров этим советом не преминул воспользоваться.

— Мурашов, говорите? — хмыкнула Тамара Анатольевна, которая и была старшей в этом доме, в ответ на вопрос сыщика. — Знаю такого. Хороший жилец был. Хоть и общался со всякими там актерами, актрисами и продюсерами, вел себя прилично. Баб домой не водил, гулянки не устраивал. Коммунальные платежи вносил вовремя. В субботниках, когда надо было, участвовал.

— Почему он квартиру продал? — поинтересовался Гуров.

— Сказал, что жениться собирается, — ответила женщина. — Дескать, будут жилье побольше с невестой подбирать. У него-то однокомнатная тут была.

— Значит, у него даже постоянная девушка была. — Это утверждение Гуров направлял скорее себе, чем собеседнице. Однако старшая по дому и на него отреагировала.

— Ну естественно, девушка! — фыркнула она. — Леонид, хоть и звал себя на работе на зарубежный манер, не какой-то там толераст из Европы. Он вполне нормальный парень, и мужики в его компании были не для любовных утех.

— А вы даже и такие подробности знаете? — усмехнулся в ответ Гуров.

— Ну естественно, — развела руками женщина. — Шила-то в мешке не утаишь.

А вот дальше выяснилось, что осведомленность Тамары Анатольевны имеет свои пределы. По крайней мере, о невесте Мурашова она знала совсем немного. По сути, только имя — Вероника. Ну еще старшая по дому предполагала, что она тоже имела какое-то отношение к театру или кино, но какое именно, сказать не могла. Объяснялось это довольно просто. Мурашов о своей подруге почти ничего не рассказывал, к себе водил редко и на любые вопросы о своей девушке отвечал шутками. Да и друзей у него в этом доме вообще не было. Так что откровенничать Леониду было не с кем, да он и не был открытым человеком.

— Я вам так скажу, хотя ничего и никому Леонид плохого не делал, тут люди его сторонились. Словно отталкивало их что-то от Мурашова. Да и мне иногда не по себе от его взгляда становилось, хоть я и много чего в жизни повидала. Вроде ведет он себя спокойно, не ругается, не спорит, а в глазах такое, что от этого жутко становится, — разоткровенничалась под конец разговора Тамара Анатольевна.

— Словно он смотрит и думает, какие куски от тебя лучше отрезать? — вспомнил слова Воробьева об ощущениях Екатерины сыщик.

— Во-во! — обрадованно воскликнула женщина, словно нашла ответ на долго мучавший ее вопрос. — А вы откуда знаете?

— Так одна девушка сказала, когда с взглядом Мурашова столкнулась, — не стал уклоняться от ответа сыщик.

— Правильная девушка. Чувствительная. А главное, знает, как о своих чувствах сказать! — заочно похвалила Ерохину старшая по дому.

— Извините! — прервал ее Гуров. — Мне нужно ответить на звонок.

Звонили из компьютерного отдела.

— Лев Иванович, я по поводу тех телефонных номеров, которые вы распорядились держать на контроле, — доложил специалист.

— И что с ними? — насторожился сыщик.

— Сейчас один из них в сети, и по нему ведут разговор. Мы проводим триангуляцию и скоро определим его примерное местоположение. Если, конечно, звонок будет достаточно продолжительным, — сообщил эксперт. — Собственно говоря, это уже второй раз за сутки, когда этот номер функционирует. Незадолго до полуночи с него был один короткий исходящий звонок, а затем короткий входящий. Мы не стали вас беспокоить, потому что время было позднее, а звонки непродолжительные…

— Твою ж мать! — оборвал его Гуров, но тут же успокоился, вспомнив, что не давал распоряжения незамедлительно докладывать о любой активности мурманских сим-карт. — Ладно, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся.

— Не понял, товарищ полковник, — недоуменно заявил специалист.

— А и не нужно ничего понимать, — отмахнулся от него сыщик. — Задача теперь для вас усложняется. Берите под контроль не только этот активный номер, но и телефон, с которого на него звонят. Отследите и его местоположение. Я сейчас еду в главк, скоро буду. Дальнейшие инструкции получите позже. И теперь обо всей активности этих сим-карт мне сообщать немедленно, в любое время дня и ночи!

Гуров попрощался с женщиной, которая посмотрела на него обиженно. Видимо, старшая по дому только вошла во вкус в своем желании поделиться информацией с сотрудником правоохранительных органов или вообще с первым встречным, кто ее выслушает, но возражать, естественно, не стала. А сыщик, не обратив ровным счетом никакого внимания на ее реакцию, отправился к своей машине.

Первой мыслью Гурова было позвонить Крячко и Воробьеву и распорядиться, чтобы оба выдвигались в главк, но затем сыщик решил этого не делать. Во-первых, оба члена группы искали след Мурашова. Во-вторых, еще неизвестно, удастся ли сейчас специалистам определить местонахождение Подсадного ястреба. А в-третьих, оба полицейских и без того могли быть сейчас в главке, поскольку служебный день только начался.

Гуров не стал проверять последнее из предположений, а сразу же по приезде в главк направился к экспертам. Там его ждало небольшое разочарование — засечь местоположение Мурашова специалисты не успели. Зато точно определили, где находится человек, который с ним разговаривал, и кто он такой — Перелыгин Максим Сергеевич. А звонил он из своей квартиры, которая располагалась в Лефортово, на улице Лапина. Сделать это оказалось просто: Перелыгин после разговора с Мурашовым звонил еще по одному номеру, и на этот раз запеленговать его удалось, и триангуляция показала, что мужчина находится в том же доме, который указал при регистрации своей сим-карты.

— А третий номер чей? — поинтересовался сыщик.

— Некто Степин Иван Аркадьевич, — ответил компьютерщик. — Данные на обоих абонентов мы записали на флешку и на всякий случай распечатали, если вам, Лев Иванович, потребуется приобщить нашу работу к делу.

— Спасибо, ребята, но это еще не все, — заявил Гуров. — Теперь возьмите под круглосуточный контроль все три телефона. О входящих и исходящих звонках сообщать мне. По первому номеру — в любое время дня и ночи, по остальным двум — по моему запросу. И еще. Поставьте первый телефон на прослушку. Если его владелец будет договариваться с кем-то о встрече, извещать меня немедленно!

— На прослушку? — переспросил эксперт. — А решение суда есть?

— Суд я уведомлю, как положено, — спокойно ответил сыщик, хотя его так и подмывало указать излишне любопытному специалисту, чтобы не лез не в свое дело. — Речь идет об особо тяжком преступлении.

Компьютерщик возражать не стал, и Гуров оставил его с уверенностью, что все его указания будут выполнены. Конечно, можно было поступить и по-другому, попросив Станислава организовать прослушку телефона Мурашова через кого-то из своих специалистов, но сейчас острой необходимости в этом не было, и сыщик решил, что преступать закон, чтобы добиться справедливости, в данном случае не нужно.

Предположение Гурова, что он застанет в главке остальных членов команды, не оправдалось. Видимо, и Крячко, и Воробьев настолько рьяно решили взяться за выполнение своих задач, что в управлении даже не появлялись, и сыщику нужно было решить, выдергивать их сюда или пока заняться разбором полученной от компьютерщиков информации самостоятельно.

Сыщик четко понимал, что Подсадной ястреб, выражаясь языком фильмов из его детства, «вышел на тропу войны». И хотя Гуров еще ничего не знал ни о Перелыгине, ни о Степине, он понимал, что Мурашов явно начал выполнять свою очередную операцию по отъему недвижимости. И она точно станет для экс-Мару последней. Но не потому, что бандит, возможно, ее таковой запланировал, а оттого, что Гуров ему помешает. Главное теперь — не дать кому-то погибнуть во время этой операции!

Сыщику в первую очередь нужно было понять, насколько быстро готов действовать Мурашов. О том, сколько времени раньше уходило на операции у Подсадного ястреба, судить было сложно, поскольку лишь Зимин достаточно четко помнил, сколько дней прошло с момента его знакомства с «Измайловым» до того момента, как был подписан договор купли-продажи квартиры. Остальные потерпевшие точно об этом сказать не могли, причем разброс в их показаниях доходил до недели. Однако, учитывая тот факт, что преступники на своей схеме, как говорится, набили руку, на этот раз Подсадной ястреб со своей подельницей наверняка планируют все закончить за два-три дня. А значит, взять их под контроль нужно будет уже сегодня вечером, и не позднее!

Для начала сыщик запросил все данные на Максима Сергеевича Перелыгина и на всякий случай отправил их во все ведомства, чтобы иметь максимально полную информацию об этом человеке. Ответы поступили быстро, но оказались достаточно скупыми. В ФСБ Гурова проинформировали, что указанный гражданин в сферу интересов государственной безопасности не попадал. Из миграционной службы прислали список адресов, по которым он был зарегистрирован в течение своей жизни, а из пенсионного — короткую справку о трудовом стаже и размере начисляемой пенсии. А из ГИБДД сообщили, что транспортных средств на гражданина Перелыгина не зарегистрировано.

Несколько более обширным был ответ из архивного отдела главка, из которого сообщили, что Перелыгин несколько раз привлекался к ответственности за появление в общественных местах в пьяном виде. Причем в основном в последние полгода. Дважды, в далекой молодости, он задерживался за участие в драках. А однажды, в лихие девяностые, Максим Сергеевич даже подозревался в причастности к разбойному нападению, но дело было закрыто за отсутствием доказательств.

В общем, Перелыгин оказался вполне заурядным пенсионером. В возрасте шестидесяти трех лет ушел на пенсию в этом году и, видимо, решил, что настало самое время посвятить свой досуг «зеленому змию». Машины не имел, а собственником квартиры был напополам с женой, оказавшейся всего на полгода младше, но ставшей пенсионеркой задолго до мужа. Перелыгин оказался как раз таким типом людей, за которыми устраивал охоту Подсадной ястреб, и это лишь подтвердило предположение о том, что Мурашов с подельницей вышли опять на охоту. Повинуясь инстинкту, Гуров тут же запросил в миграционном отделе данные на жену Перелыгина, а затем, сразу же, как получил, позвонил Свешникову.

— Михаил Макарович, мне нужна информация обо всех лицах, которые к вам обращались за последние три дня с просьбой оформить сделку купли-продажи квартиры. — Сыщик решил не рисковать и не сообщать нотариусу фамилию, под которой к нему могла обратиться Дублерша.

— Этот как-то связано с тем делом, о котором мы с вами накануне беседовали? — с нотками недовольства в голосе поинтересовался нотариус.

— Не исключаю. Сейчас мы проводим всеобъемлющую проверку и ищем недостающие факты, — не стал отвечать прямо на поставленный вопрос Гуров.

— Но вы же знаете, что информацию о личных данных я не имею права предавать третьим лицам без соответствующего постановления суда, — в ответ встал в позу Свешников.

— Михаил Макарович, давайте не будем усложнять ситуацию, — тяжело выдохнул сыщик. — Вы же знаете, что я смогу получить необходимые документы в любое время, но в ответ постараюсь вам максимально осложнить жизнь. За несговорчивость, так сказать. К тому же мне нужны только имена и фамилии. Большего от вас не требуется. И я не думаю, что вас как-то затруднит мне их предоставить.

— Куда вам отправить информацию? — после заминки в несколько секунд признал капитуляцию нотариус.

— Сейчас я пришлю вам эсэмэской адрес моей электронной почты, — удовлетворенно ответил Гуров и отключил связь.

Все-таки Свешников неплохо знал людей, несмотря на свои утверждения, что мало обращает внимание на их особенности. Прежде чем отправить Гурову список клиентов, нотариус выждал ровно столько времени, чтобы вызвать раздражение этой задержкой у сыщика, но недостаточно, чтобы вынудить его вновь взять телефон и позвонить. А когда Гуров открыл присланное Свешниковым письмо, то среди пяти фамилий клиентов увидел ту, которую и ожидал — Перелыгиной Ольги Семеновны, жены недавнего собеседника Мурашова. Сыщик решил, что пора привлекать к операции остальных членов группы, и позвонил сначала Воробьеву, а потом Крячко. Первый привычно начал оправдываться, что не успел еще получить какую-нибудь полезную информацию, и, кажется, немного расстроился от того, что старший офицер без лишних объяснений выдернул его из компании актрис, а Крячко недовольно констатировал:

— Так я и думал, что зря в эту Щербинку прокатаюсь. Тут местный предприниматель просто кабинеты в бывшем детском саду сдает. Причем даже договор в половине случаев не составляет. Но разве вашему сиятельству что-то можно возразить? Попробовал бы сказать, что бесполезным делом занимаюсь, ты бы меня тут каждого арендатора помещений заставил проверить!

— Стас, не мели ерунду, — отмахнулся от него Гуров. — Вечно ты ворчишь, если с первого заброса крупную рыбину вытащить не удается. Возвращайся. Ты мне нужен здесь. Есть новая информация по Мурашову.

— Ух ты! Неужто одна из симок засветилась? — расхохотался Станислав.

— Что выросло, то выросло! — ответил Гуров. — Я сейчас выезжаю в Лефортово. Ты тоже туда выдвигайся. Найди какое-нибудь спокойное местечко в районе «Авиамоторной», а потом мне позвонишь и скажешь, где расположился. Воробьева, кстати, туда же подтащи. А я пока кое-что проверю. Встретимся, все объясню…

Первоначально Гуров собирался разузнать, чем занимается Перелыгин, где обычно бывает в свободное время, какие заведения в окрестностях посещает и кто его лучшие друзья, но по дороге в Лефортово решил, что все это сейчас не имеет смысла. Если Подсадной ястреб взялся его обрабатывать, то начнет таскать свою жертву в те места, которые сам и наметил ранее, от общения с друзьями, если таковые имеются, постарается Перелыгина отсечь, да и род его занятий значения уже не имеет. Поэтому, чтобы быть до конца уверенным, сыщику требовалось только одно — узнать, где найти саму Перелыгину, поскольку именно ей угрожала смертельная опасность, и неизвестно, когда Подсадной ястреб собирался нанести этот удар. Официально она не работала, но Гуров полагал, что могла где-то подрабатывать, занимаясь, например, уборкой помещений. Если же нет, то задачу это упрощало.

Главным для сыщика было не засветиться. Нельзя было, чтобы Перелыгины, а тем более Мурашов, узнали, что кто-то их семьей интересуется. Поэтому напрямую спрашивать о Максиме или Ольге было нельзя. Гуров никак не мог придумать для себя хорошую легенду, и отличная мысль пришла к нему в голову, когда сыщик, уже подъезжая к дому Перелыгиных, увидел столовую. И его задумка сработала сразу же, при первой попытке.

Гуров припарковал свою машину недалеко от нужного дома, не заезжая во двор. Он решил, что пешим будет лучше соответствовать придуманной легенде. А затем, выйдя из автомобиля, минут пять простоял на жарком солнце, на разогревшейся после утренней прохлады улице, чтобы начать потеть. И когда он подходил к подъезду Перелыгиных, то выглядел уже так, как и хотел, — замученным от жары, немного уставшим и очень недовольным. Предполагаемого информатора сыщик увидел на скамейке, рядом с соседним подъездом — щупленькую старушку с очень внимательным взглядом.

— Извините, пожалуйста, я хочу кое-что у вас спросить, — глубоко дыша, проговорил Гуров, остановившись перед женщиной. — Только вопрос будет не совсем обычный.

— Если ты хочешь спросить, верю ли я в бога, то — да. Только твоих сектантских заморочек мне не нужно, — резко ответила пенсионерка.

— А что, я на сектанта похож? — удивленно поинтересовался сыщик и постарался себя осмотреть.

— Нет. Только хрен знает, как они сейчас выглядят, — ответила старушка. — А ты, со своим необычным вопросом, сразу на такие мысли навел.

— А-а-а. Вон вы о чем! — рассмеялся сыщик. — Нет. Вопрос про другое. Видите ли, у нас в кафе уволилась уборщица. А у меня начальник — жмот. Лишние налоги платить не хочет. Вот и велел мне по окрестным домам походить и поспрашивать, не захочет ли кто-нибудь из пенсионерок поработать у нас на «серой» зарплате. То есть без официального трудоустройства. Работающим же пенсионерам пенсию индексировать только в следующем году начнут…

— А что, Ольга у вас лишнюю подработку взять не хочет? — перебила его женщина, быстро уловив смысл.

— Какая Ольга? — с максимально возможным удивлением на лице уставился на нее Гуров.

— Перелыгина. Или у вас еще какие-то Ольги в столовке убираются? — непонимающе посмотрела на него пенсионерка.

— А у нас нет такой, — пожал плечами сыщик.

— А ты из какой же столовки сюда приперся? — удивилась его собеседница.

— С Авиамоторной улицы. У нас там не столовая, а кафе, — ответил сыщик.

— Теперь понятно, почему ты такой замученный, — констатировала старушка. — Значит, не нашел никого желающего поблизости и аж сюда притащился?

Гуров только кивнул в ответ.

— Тогда иди в столовую № 10. Она тут, недалеко, на Лапина. Спроси там Перелыгину. Ольге с мужем всегда денег не хватает. Если по времени уборки договоритесь, то она согласится. Даже если минималку пообещаешь платить, — сообщила женщина и тут же утратила к сыщику интерес, поднявшись со скамейки и отправившись наблюдать, как в мусоровоз загружают контейнеры. Видимо, чтобы заставить коммунальщиков убирать за собой, если мусор просыплют мимо машины.

— А муж у нее не будет против? — крикнул в спину пенсионерке Гуров.

Та слегка повернула голову в его сторону.

— Не будет. Только обрадуется. Ему деньги нужны. Он алкашом стал и Ольгу споил. Сейчас еще дома, наверное, дрыхнет. Сходи и спроси, если хочется. Шестьдесят седьмая квартира. — Старушка махнула рукой в сторону соседнего подъезда и заспешила дальше, по своим делам.

Гуров довольно хмыкнул, узнав все, что его интересовало, и вернулся в свою машину. Он тут же позвонил в главк и вызвал двух оперативников. Сыщику требовалось установить наблюдение за Перелыгиным и его женой, пока он с Крячко и Воробьевым определятся с планом предстоящей операции. А пока ждал оперов, Гуров заехал во двор и вел наблюдение за подъездом будущей жертвы Подсадного ястреба, чтобы не упустить Перелыгина из вида. А за пять минут до приезда оперативников сыщику позвонил Станислав и сообщил, в каком месте около станции метро «Авиамоторная» они с лейтенантом ждут сыщика.

Крячко и Воробьев разместились в небольшом кафе на окраине сквера Калина. В этот час заведение только открылось, и посетителей почти не было. Зато кондиционер работал и уже достаточно охладил помещение, а поэтому внутри было вполне комфортно. Станислав занял один из угловых столиков, с которого просматривалось и само помещение кафе, и летняя веранда на улице, где, сидя под зонтиком, молодая пара что-то прихлебывала из высоких бокалов. И, судя по выражению лиц, получала от напитка вполне ощутимое удовольствие.

— И что они там пьют? — поинтересовался Гуров, подходя к своей команде и кивая головой в сторону парочки.

— Коктейль молочный. Вам заказать? — моментально отреагировал Воробьев.

— Нет. Лучше кофе. Надеюсь, тут его умеют хотя бы приблизительно правильно варить, — заявил сыщик, опускаясь на стул.

— Лёва, давай к делу, — недовольно посмотрел на друга Крячко. — Я уже с утра половину Московской области объехал, пока ты тут по местным алкашам гуляешь. Я ведь прав был? Мурманская «симка» засветилась и Мурашов нашел себе новую жертву?

— Прав, — кивнул Гуров. — Нужно решать, что мы дальше делать будем.

Гуров подождал, пока Воробьев вернется с кофе, который оказался совсем неплохим, а затем рассказал все, что удалось узнать за сегодняшнее утро. Станислав слушал друга с напускным спокойствием, которое бывало у Крячко в такие моменты, когда он брал след преступника и готовился к решающему удару, а в глазах Воробьева горел охотничий азарт, и Гуров внутренне улыбался, глядя на молодого лейтенанта и вспоминая себя в юные годы, когда он так же, с таким же азартом, подходил к разгадке своего первого серьезного дела.

— Лёва, как я понимаю, у тебя уже есть план по ликвидации банды Подсадного ястреба? — поинтересовался Крячко, когда сыщик закончил свой рассказ.

— В общих чертах да, — ответил Гуров. — Однако нам придется пройти по очень тонкой линии, и главное — не сорваться. Именно поэтому я хочу сначала выслушать ваши соображения, а потом говорить о своем плане.

— Вот пусть самый юный и начинает, — хмыкнул Станислав, кивнув в сторону лейтенанта. — Тем более что он сам эту кашу и заварил.

Воробьев заерзал на стуле и заявил с долей возмущения в голосе:

— Я не заваривал эту кашу. Если ее кто и заварил, так это Мурашов. Ну или его подельница.

— Детский сад, — констатировал Крячко. — Ты по делу говори, а не к словам придирайся.

— А если по делу, то ничего сложного не вижу, — краснея, но с нотками убежденности в голосе заявил лейтенант. — Нужно дождаться, пока Мурашов придет к Перелыгину, а его подельница — к Свешникову, и брать обоих. А дальше устраиваем им очные ставки с потерпевшими, и все.

— Ух ты! Как все просто, оказывается, — наигранно восхитился Станислав. — Ну, допустим, Дублерше ты предъявишь подделку документов. А Мурашову что? Что он с алкашами вместе водку пил?

— Так они же как минимум четырех женщин убили! Этого мало? — возмутился лейтенант.

— Это ты знаешь. А доказать сможешь? — фыркнул Крячко. — Судя по тем деньгам, которые они от продажи квартир получили, матерого адвоката вполне смогут нанять. С твоими догадками и знаниями, которым сейчас грош цена, он тебя еще во время доследственных действий размажет, и дело даже до прокуратуры не дойдет, не говоря уж о суде. Этот Мурашов скажет, что ничего противозаконного не делал и никакого отношения ни к пропаже женщин, ни к продаже их квартир абсолютно не имеет. Его подельница заявит то же самое, и уже ее-то опознать никто не сможет. А Свешников заявит, что оформлял сделки исключительно с собственниками. Вот и все! Мурашова отпустят, Дублерша получит часов двести принудительных работ или условный срок, если раньше была чиста перед законом, и все — поминай их как звали. Призраки убиенных ими тебе потом спать дадут?

— И что же делать? Можно же на эту парочку как-то надавить? Признательные показания выбить? — почти взмолился Воробьев.

— Выбить? Ты выбивать будешь?.. Антошка, сейчас не девяностые, — расхохотался Станислав. — Где ты вообще про выбивание показаний нахватался? В Кикотя вроде такому не должны были учить…

Воробьев затравленно посмотрел на него, а потом перевел почти умоляющий взгляд на Гурова.

— Он прав, Антон. Если мы их сейчас возьмем, то с крючка эта парочка сорвется и выйдет сухими из воды, — грустно улыбнулся сыщик. — Нужно их на живца брать.

— Во-от! — Крячко поднял вверх указательный палец. — Слышу речь не мальчика, но мужа! А ты, мальчик, учись, пока мы живы…

План Гурова был прост, опасен и выглядел весьма эффективным. Он предложил взять Мурашова, когда тот попытается убить Ольгу Перелыгину, а его подельницу — когда она будет встречать покупателей квартиры с нотариусом, недоумевая, почему ее сообщник с Максимом Перелыгиным задерживаются. А затем, прямо в квартире, которую они сделали целью своего очередного преступления, устроить очную ставку. И если с Дублершей все было ясно и несложно, то в остальном даже маленькая ошибка могла не только сорвать операцию, но и погубить человеческие жизни.

— Лёва, тут нужно все до секунды продумать, — покачал головой Крячко.

— Только сейчас времени на это нет, — вздохнул в ответ Гуров. — Мои опера пока пасут и мужа, и жену. И Мурашов может начать действовать в любую секунду. Так что выкладывайте быстренько, что вам кажется самым сложным в этой операции, а затем разъедемся по объектам. Антон возьмет на себя офис нотариуса. Ты, Стас, возьмешь под наблюдение Ольгу Семеновну, а я займусь самим Перелыгиным…

— Лёва, давай с тобой поменяемся, — оборвал его Крячко. — Если потребуется, у тебя под алкаша плохо закосить получится.

— Ладно. Не возражаю, — ответил на предложение сыщик. — Так, что там со сложностями? Что вы считаете?

— Да все тут очень сложно! — тут же воскликнул лейтенант. — И следить будет сложно, и подобраться к преступникам в момент совершения покушения на убийство будет еще сложнее!

— Вот поэтому ты и будешь пасти Свешникова и Дублершу. Тем более там тебя никто не знает, — усмехнулся Крячко и повернулся к Гурову. — Лёва, хватит лясы точить. Ты прав, времени у нас в обрез. Так что обсуждать детали операции начнем сегодня ночью, если у нас будет такой шанс. А сейчас давайте разбегаться, и будем действовать, как подскажет интуиция. Тебя, Антоша, это тоже касается!..

А вот Гуров за Воробьева совершенно не беспокоился. И не потому, что задание лейтенанта казалось самым несложным. Напротив, как подозревал сыщик, Дублерша если и не была главной в этой банде, то женщиной являлась умной, осторожной и расчетливой. И когда Воробьев попытается за ней проследить, чтобы найти логово бандитов, то может засветиться и сорвать всю операцию еще до начала ее решающей стадии. Однако Гуров верил, что смекалка лейтенанта не подведет и он сделает все как нужно. А если и потеряет Дублершу во время слежки, то в этом ничего страшного не будет. Главное, не попасться ей на глаза! Только это и сказал полковник лейтенанту перед тем, как расстаться. А затем поехал к столовой № 10 на улице Лапина, чтобы не спускать глаз с Перелыгиной ровно столько времени, сколько потребуется.

Оперативник, которого Гуров отправил к столовой, сообщил, что, по его расчетам, цель наблюдения должна была еще находиться внутри. Он расположился так, что с позиции опера отлично был виден служебный вход в помещение, а вот главная дверь, через которую в заведение прибывали посетители, просматривалась плохо. Зато сотрудник отлично видел тротуар перед столовой и сообщил сыщику, что по нему Перелыгина в сторону дома точно не проходила.

Сыщик решил пока не отпускать парня с задания, а прежде самому удостовериться, что Ольга находится внутри столовой. Он подогнал свою машину, припарковав так, чтобы можно было легко уехать в любом направлении. Затем через окна несколько минут наблюдал, что происходит внутри заведения, и лишь убедившись, что посетители там есть, пусть и немного, выбрался из автомобиля и не спеша вошел внутрь.

В столовой оказалось четверо посетителей: молодая парочка, которая показалась сыщику подозрительно похожей на ту, которая была в летнем кафе рядом с метро «Авиамоторная», а еще мужчина и женщина, которые сидели порознь, в разных концах зала. Гуров лишь окинул всех посетителей беглым взглядом, вполне обычным для человека, вошедшего в заведение общепита, и прошел к стойке с прилавком, заставленным различными пирожными, рулетами, тортами и прочими кондитерскими изделиями. Делая вид, что рассматривает ассортимент, Гуров постарался посмотреть через открытую за прилавком дверь во внутренние помещения и заметил там Перелыгину, которая что-то драила на кухне. Этого было достаточно, и сыщик достал телефон.

— Дорогая, нет тут пирожных «Карпатка», которые ты просила, — сообщил сыщик, когда опер ответил на звонок. — Так что можешь сама их купить, когда освободишься. Занимайся своими делами, а я попозже перезвоню.

Гуров отключил вызов, а за секунду до этого раздался крик буфетчицы:

— Мужчина, мужчина, подождите!

Гуров, продолжая держать сотовый телефон в вытянутой руке, удивленно посмотрел на нее.

— Эх, какой же вы торопыга! — укоризненно заявила женщина. — Можно у нас купить «Карпатку», только они пока не готовы. Рано просто еще. К этому времени обычно мы только начинаем свежие продукты выставлять. Полчаса назад первую партию кондитерских изделий выложили, а минут через двадцать и ваша «Карпатка» будет готова. Кстати, у нас эти пирожные — лучшие в Москве. Так что зря вы жену неизвестно куда отправили!

Гуров улыбнулся. Теперь отступать ему было некуда, и придется некоторое время посидеть в столовой, ожидая совсем ненужных ему пирожных. Хорошо хоть, Перелыгина, судя по всему, никуда уходить пока не собиралась. И, словно подтверждая эту догадку, уборщица с ведром и шваброй вышла из кухни в зал.

— Ну что же, придется подождать, пока ваши пирожные будут готовы, — заявил Гуров буфетчице, продолжая улыбаться. — А заодно жена сравнит их с другими и потом скажет, настолько ли ваша «Карпатка» хороша, как вы ее расхваливаете.

— А сами какие пирожные будете? — поинтересовалась буфетчица.

— Никакие, — отрезал сыщик. — Не люблю сладкого. А вот если вы меня угостите хорошим черным кофе, не из пакетиков, буду очень благодарен.

— Хорошего нет. У нас не кофейня, — покачала головой женщина. — Есть только растворимый.

— Если честно, другого ответа я и не ожидал, но сойдет и растворимый, поскольку нужно же мне чем-то себя занять, пока пирожные ждать буду, — вздохнул Гуров и, дождавшись, пока ему сделают большую чашку кофе, отправился за один из столиков, располагавшихся в том углу, куда не падало солнце.

Гуров вновь достал из кармана сотовый телефон и погрузился в него взглядом, словно нашел там что-то очень интересное и очень важное. А сам в это время исподтишка наблюдал за Перелыгиной и посетителями, и вскоре с удивлением обнаружил, что интерес к уборщице проявляет не он один. Та женщина, которая в одиночестве сидела недалеко от сыщика, внимательно наблюдала за Ольгой, даже не скрывая своего интереса к этой женщине. И именно этот факт заставил Гурова внимательней присмотреться к соседке по столовой.

Женщина, казалось, впитывала каждое движение, совершаемое Перелыгиной. Она не отрываясь наблюдала, как та тыльной стороной ладони смахивает пот со лба, как, слегка подбоченясь и склонив чуть вбок голову, рассматривает какое-то пятнышко на полу. Незнакомка внимательно наблюдала, как Ольга перемещается по залу и как переставляет с места на место ведро. Поначалу Гуров подумал, что, возможно, женщины когда-то были знакомы и наблюдательница просто пытается вспомнить, кого ей напоминает Перелыгина, но когда та внезапно заговорила, сыщик понял, что нашел ту, информацию о которой искал уже несколько дней, — Дублершу.

— Я не понимаю, почему нужно тут убираться именно тогда, когда люди сидят и перекусывают? Разве неясно, что ваша пыль с пола мне на пирожное летит? — раздраженно обратилась к Перелыгиной незнакомка.

— Так откуда тут пыль? Я же влажную уборку делаю, — попыталась оправдаться Ольга, и голос у нее оказался грудным, с легкой хрипотцой.

— Влажная она после того, как вы тряпкой проведете. А до этого тут целый столб пыли в воздух взлетает! — настаивала на своем незнакомка.

Женщины препирались еще несколько минут, но Гуров не намеревался дожидаться развязки этого спора. Не желая привлекать к себе возможное внимание Дублерши, сыщик собирался уже встать из-за стола и выйти из столовой, но, на его счастье, в этот момент принесли «Карпатку». Гуров забрал пирожные, расплатился и вышел из помещения, краем уха уловив, что к спору двух женщин подключилась и буфетчица. Быстро оставив столовую позади, сыщик забрался в машину и стал наблюдать за выходом оттуда.

Гуров предполагал, что первой, в скором времени, из дверей заведения выйдет Дублерша, и раздумывал, что эта женщина может предпринять дальше, чтобы спланировать ответную реакцию. Однако, к его удивлению, они вышли вдвоем, вместе с Перелыгиной, примерно через сорок минут, и, о чем-то негромко разговаривая, отправились в сторону ближайшего гипермаркета. Сыщик предположил, что туда они и держат путь, и, отпустив парочку метров на тридцать, завел автомобиль и переехал на стоянку к магазину. И Гуров оказался прав! Женщины вместе зашли в торговую точку, и сыщик спокойно остался их ждать на выходе.

Гуров прекрасно понимал, что именно делает Дублерша. Ей нужна была информация о привычках, наклонностях и прочих мелочах из жизни Перелыгиной, и проще всего было получить ее именно от объекта наблюдения. Именно поэтому Дублерша сначала поссорилась с Ольгой, потом извинилась и помирилась и, возможно, настояла на том, чтобы как-то компенсировать свое грубое поведение. Ну а дальше — дело техники. Нужно было просто завести разговор на какую-то нейтральную тему, а затем установить близкий контакт. И Дублерша это выполняла с таким мастерством, словно училась в школе разведчиков или в театральном училище. И, судя по всему, второе было более чем вероятно!

Сыщик рассчитывал, что обе женщины выйдут из магазина вместе, как и вошли, но он ошибся. Перелыгина покинула супермаркет одна, и Гуров, предположив, что в настоящий момент его подопечной ничего угрожать не может, поскольку Дублерша не загримирована, а значит, и не готова к проведению своей операции, решил ее дождаться, только проводив Ольгу взглядом. Он прождал на стоянке перед магазином почти час, но так и не дождался появления Дублерши. Женщина просто растворилась в недрах супермаркета, и оставалось только гадать, сменила ли она внешний вид, и Гуров из-за этого ее пропустил, или воспользовалась служебным выходом, чтобы покинуть помещение, которое сыщик держал под наблюдением. Гуров достал телефон и позвонил Станиславу.

— Нет, не видел я твою Перелыгину, — ответил ему друг. — Минут через десять после того, как я занял наблюдательный пост, наш пенсионер вышел из подъезда. А еще через пять минут туда подъехало такси с Мурашовым внутри. Сейчас они оба бухают в забегаловке на границе Измайловского парка и пока вроде уходить никуда не собираются. Так что не волнуйся, твоя царевна Ольга в безопасности. А как ты ее упустить умудрился?

— Я Дублершу видел. Из-за нее и отпустил объект, — коротко ответил сыщик.

— Ни хрена себе! Значит, все уже скоро начнется, — воскликнул Крячко. — Теперь придется нам всем вдвое внимательнее быть!

Глава 9

За день больше не произошло ничего существенного. Перелыгина до трех часов дня пробыла дома, а затем отправилась в «наливайку», которая располагалась неподалеку. Как выяснилось, женщина и в этом заведении работала уборщицей. На мытье полов она там потратила не больше часа, а затем вновь вернулась в свою квартиру и уже не выходила оттуда.

А вот у мужа Ольги и Мурашова программа была куда обширнее. После пары часов, проведенных в питейном заведении, они отправились на прогулку по Измайловскому парку и умудрились и там найти местечко, где можно было выпить. Парочка собутыльников нашла полянку, скрытую от посторонних глаз, и там еще примерно час распивала дешевое вино. Крячко даже пришлось постараться, чтобы суметь не упускать Перелыгина и Мурашова из поля зрения, и один раз он едва не столкнулся с ними нос к носу. К счастью, Станиславу удалось избежать нежелательной встречи, а потом наблюдать за объектами стало проще: они выбрались из парка, посетили еще пару забегаловок в малолюдных районах, а затем, уже вечером, вернулись к дому Перелыгина. В квартиру поднялись оба, а ушел оттуда только Мурашов, примерно через час. А еще минут через сорок в окнах Перелыгиных погас свет.

Подсадного ястреба вести до его логова сыщики не решились. Судя по тому, как вела себя его подельница, скрывшись из супермаркета, оба преступника были в высшей степени осторожны. Гуров готов был поклясться, что Дублерша не заметила, как он за ней следил. А это значит, что, поменяв личину или использовав для отхода другую дверь, она на всякий случай принимала дополнительные меры предосторожности. Сыщик считал, что так же может поступить и Мурашов, и убедил Станислава не садиться ему на хвост, когда преступник решил уйти от дома Перелыгиных.

А пока Гуров в компании Крячко ждал этого момента, он успел просмотреть записи видеорегистратора со своей машины, куда попала Дублерша. Однако пользы это не принесло. Сыщик почти всегда находился за спинами женщин, и спутница Перелыгиной лишь дважды попала в кадр вполоборота. Гуров отправил эти снимки компьютерщикам, но части лица женщины, которая попадала в кадр, оказалось недостаточно, чтобы ее идентифицировать. Компьютер выдал около двух десятков женщин из полицейской базы данных, которые были похожи на Дублершу, но проверять их всех времени не было. Да и Гуров считал, что подельницу Мурашова без проблем удастся взять при попытке продать квартиру. А значит, и пытаться ее выследить сейчас смысла никакого не было.

Сыщики решили не проверять даже службу такси, услугами которой воспользовался Подсадной ястреб, уезжая от дома Перелыгиных. Конечно, было маловероятно, что сотрудники этой организации сообщат Мурашову о том, что маршрутом его поездки интересовались полицейские, но даже такую незначительную вероятность неблагоприятных для операции событий сыщики решили исключить.

А вот Воробьеву сообщить обо всех этих выводах забыли, и лейтенант потратил два часа, пытаясь выследить Дублершу, но провалился, как и его старший товарищ. Антон засек ее ближе к концу рабочего дня, когда Дублерша под личиной Ольги Перелыгиной заходила в здание, где размещался офис Свешникова. Лейтенант не мог сравнить, насколько преступница похожа на свою жертву, поскольку не видел Перелыгину вживую, но отличить от той фотографии, которую ему дал Гуров, женщину было почти невозможно. По крайней мере, Воробьев признался сам себе, что не смог бы этого сделать, если бы не знал, что перед ним не оригинал, а двойник Перелыгиной.

Дублерша пробыла в офисе нотариуса дольше, чем предполагал Воробьев, и лейтенант сделал вывод, что она проводила завершающий этап подготовки сделки по продаже чужой квартиры. А когда женщина вышла из здания, Антон, помня совет Гурова, решил ее преследовать, сохраняя дистанцию и стремясь не выделяться из толпы.

Первое время Воробьеву казалось, что Дублерша путешествует по Москве без всякой цели. Она то прогуливалась пешком по улице, то ехала несколько остановок в общественном транспорте, заходила в магазины или просто садилась на какую-нибудь лавочку в сквере, и Антону приходилось пускаться на разные уловки, чтобы постараться не только не упустить женщину из виду, но и не попасть в зону ее внимания. Дважды ему казалось, что он вот-вот провалит операцию, попавшись на глаза объекту, но Дублерша ничего не меняла в своих действиях и продолжала свое внешне бесцельное путешествие по московским улицам. И неизвестно, сколько бы продолжалась эта «экскурсия», но женщина решила ее кардинально завершить. В одном из торговых центров она зашла в дамскую комнату. Воробьев видел только вход в коридор, который вел к этим помещениям, поскольку не решился подойти ближе. Но сколько он потом ни высматривал свой объект, появления лже-Перелыгиной из туалета он так и не дождался и отправился восвояси только через полчаса, когда вынужден был признать, что объект наблюдения потерял окончательно и бесповоротно.

— И какие выводы ты сделал из всей этой истории? — поинтересовался Гуров, когда лейтенант доложил ему о своем провале по телефону.

— Дублерша проверяла, нет ли за ней хвоста. А когда решила, что все спокойно, то сменила личину и отправилась к себе домой, — виноватым голосом признал Воробьев. — Если бы я знал, как она выглядит на самом деле, возможно, и не упустил бы ее.

— А ты уверен, что она тебя не засекла? — осторожно спросил сыщик.

— Ну на сто процентов я не могу быть уверенным, но считаю, что хвост она не заметила, — ответил Антон и пояснил: — Если бы она меня засекла и решила избавиться, то наверняка захотела бы посмотреть на мою реакцию после того, как я пойму, что слежка сорвалась. А я следил за женщинами, которые обращали бы на меня внимание после исчезновения лже-Перелыгиной. Могу с уверенностью сказать, что ни одна из тех, кто проходил мимо, ровным счетом никакого внимания на меня не обратила, да и вели себя все вполне естественно.

— Не забывай, она отличная актриса и могла все это сыграть, — констатировал Гуров.

— Я помню, — упрямо заявил Воробьев. — Но я доверяю своей интуиции и считаю, что Дублерша не от меня сбежала, а просто решила закончить проверку.

— Смотри-ка, какой у нас сыскарь с острым нюхом растет, — рассмеялся Крячко, который слышал весь разговор по громкой связи, когда Гуров отключил телефон. — Еще немного, и он нас сам учить начнет, как правильно пользоваться инстинктами!

— Не цепляйся к парню. Ведь это он, со своим «нюхом», нас на след преступников и вывел, — осадил друга Гуров. — Ладно, я сейчас дождусь оперов, чтобы ночью за домом Перелыгиных присмотрели, а ты можешь ехать отдыхать. Завтра в шесть сбор в главке, а затем распределим роли заново.

Вечером Мария к Гурову с расспросами не приставала. Она прекрасно знала такое состояние мужа, когда он был весь сосредоточен в себе и обращал мало внимания на окружающее. Сыщик даже ужин съел автоматически, совершенно не замечая, что именно он ест, и Строева была уверена, что даже вкуса еды муж не почувствовал. Он односложно отвечал на вопросы, полностью отдавшись собственным мыслям, и супруге рассказал лишь то, что они вышли на след преступников и завтра будут проводить операцию по захвату. Впрочем, и этого Марии было достаточно, и она оставила мужа в покое, отправившись собирать вещи, которые планировала забрать с собой на гастроли.

Гуров не очень любил просыпаться летом, особенно в такие дни. Солнце за окном светило на всю катушку, и у сыщика невольно возникало ощущение, что он проспал все на свете и теперь что-то исправить, предотвратить беду уже невозможно. Впрочем, такие ощущения терзали Гурова только в первые мгновения пробуждения, и одного взгляда на часы было достаточно, чтобы понять, что до начала главных событий еще далеко. Однако несмотря на это сыщика все то время, пока он совершал утренний туалет и пил кофе, терзало желание позвонить оперативникам, которые всю ночь дежурили у дома Перелыгиных, чтобы узнать обстановку. И сдержал себя Гуров лишь по одной причине — если бы произошло что-то важное, опера уже сообщили бы, не дожидаясь рассвета. Поэтому сыщик отложил разговор с ними до тех пор, пока не оказался на улице. Не желая тревожить Марию, он ушел из дома очень тихо и позвонил операм, лишь оказавшись на лестничной площадке.

Как и предполагал Гуров, обстановка у дома Перелыгиных не изменилась. Ночью свет в окнах квартиры предполагаемых жертв Подсадного ястреба зажигался пару раз, но больше никаких изменений не происходило. Да и дежурный специалист из компьютерного отдела доложил сыщику, что со вчерашнего вечера звонков на телефоны Мурашова и Перелыгина не было. А вот третий номер, поставленный под наблюдение — телефон приятеля Максима, Степина, — включался достаточно часто, но лишь однажды звонок был Перелыгину, но тот на вызов не ответил, и Гуров распорядился снять этот номер с контроля.

Заезжая на парковку, сыщик был уверен, что из своей группы приехал в главк первым, но он ошибся. Воробьев уже ждал старших товарищей в кабинете, причем выглядел так, словно ночевал лейтенант прямо в дежурке, хотя заспанным и не казался. И в ответ на вопрос полковника Антон это предположение подтвердил. Он заявил, что отлично отдохнул в помещении для отдыха, предназначенном для дежурной группы, а свое бодрое состояние объяснил тем, что выпил несколько банок энергетика.

— У тебя от этого голова хуже соображать не станет? — поинтересовался сыщик.

— Напротив, нейроны в мозгу только быстрее бегать начали, — улыбнулся в ответ лейтенант.

Гурова этот ответ не совсем удовлетворил, но все же что-то менять было уже поздно. Да и задача перед Воробьевым стояла не самая сложная. Поскольку планы Дублерши были неизвестны, то лейтенанту предстояло устроить место для наблюдения возле офиса Свешникова. Если подельница Подсадного ястреба туда явится, то Воробьеву нужно было взять под наблюдение ее. А если этого не произойдет, то дождаться, пока нотариус покинет свою контору, и сопровождать по Москве уже его до тех пор, пока тот не приедет к дому Перелыгиных, а затем вызвать опергруппу и ждать дальнейших распоряжений. Для себя и Крячко Гуров придумал задачи посложней, но обсуждать их в главке не стал, заявив, что это можно будет сделать уже на месте, когда оба окажутся около дома Перелыгина.

— Лев Иванович, а может, вам там и моя помощь понадобится? — с надеждой поинтересовался Воробьев. — А то мне и делать-то особо нечего, и риска никакого. Получается, что я у вас на подхвате.

— А ты можешь раздвоиться и быть в нескольких местах одновременно? — язвительно поинтересовался Крячко.

— Антон, запомни на будущее: при работе в команде нет главных или второстепенных задач, — ответил лейтенанту Гуров, при этом осуждающе посмотрев на друга. — Если ты не выполнишь свою, то и наша работа пойдет насмарку. И для нас получить подтверждение, что все наши расчеты оправдываются, не менее важно, чем помешать Мурашову осуществить свои планы. Так что, будь добр, убедись, что Дублерша в квартире и готова заключить сделку, и вызывай наряд. Возможно, брать именно тебе ее придется. А женщина, загнанная в ловушку, может быть опаснее ядовитой змеи.

— Хрена себе, вот это ты поэтическую речь завернул! — расхохотался Крячко, когда Воробьев отправился на свой объект, и они остались с Гуровым вдвоем в кабинете. — Даже не подозревал, что у тебя литературные таланты вдобавок ко всем остальным еще имеются… «Женщина, загнанная в ловушку, может быть опаснее ядовитой змеи!» Я еле сдержался, чтобы во весь голос не расхохотаться.

— Что выросло, то выросло. И на старуху бывает поруха, — отмахнулся от друга Гуров. — А если честно, черт знает, почему это у меня с языка сорвалось. И хватит болтать и прохлаждаться! Поехали на улицу Лапина…

Рассказал о своем плане другу Гуров только тогда, когда они отпустили не спавших всю ночь оперативников и поставили свои машины так, чтобы на одной из них можно было бы уехать без лишних маневров, и в то же время, чтобы автомобили не привлекали лишнего внимания жителей этого района. Когда Гуров закончил говорить, Станислав возмутился, посчитав, что сыщик излишне перестраховывается.

— Лёва, если мы будем действовать, как ты предлагаешь, то Мурашов просто исчезнет, и нам его с поличным взять не получится! — попробовал изменить точку зрения друга Крячко.

— Стас, это даже не обсуждается! На кону человеческая жизнь. Если бы там был наш подготовленный агент, я бы рискнул. А теперь будем действовать так, как я сказал, — отрезал Гуров, и спор оборвал звонок из компьютерного отдела, во время которого сыщику сообщили, что на телефон Перелыгина пошел вызов с сим-карты Мурашова. — Все! Расходимся по машинам и работаем.

Гуров предполагал, что на этот раз Мурашов, приезда которого сыщики и ждали, такси не отпустит. Если он следовал своей отработанной схеме, то сегодня должен вывезти своих жертв на природу, прощальный пикник, так сказать. Однако в этом сыщик ошибся. Подсадной ястреб подъехал к дому Перелыгиных примерно через сорок минут после звонка, выбрался из такси с небольшой сумкой и, отпустив машину, зашел в подъезд. Впрочем, делать глобальных выводов из этой небольшой ошибки Гуров не стал. Сыщик был уверен, что бандиты попытаются совершить свое преступление именно сегодня, но, возможно, по каким-то причинам это произойдет немного позже.

Дальше события тоже развивались не совсем по тому плану, который подготовил Гуров, и сыщик недовольно поморщился — именно так и происходит с операциями, которые приходится проводить на скорую руку, не имея достаточно четкого, отработанного сценария. Во-первых, все три объекта наблюдения вышли из дома значительно позже, чем предполагал Гуров. А во-вторых, они разделились сразу же у подъезда. Мурашов с Перелыгиным, перемолвившись несколькими словами с Ольгой, пошли в одну сторону, а сама женщина направилась в противоположную, в направлении столовой № 10. Все трое отправились в путь пешком, и сыщикам пришлось не только разделиться, но и оставить свои машины во дворе. Впрочем, Гуров зря опасался, что на этот раз Подсадной ястреб будет действовать по новому, незнакомому сыщикам сценарию. Все оказалось проще, чем можно было предположить.

Судя по всему, Ольге не удалось договориться со своим начальством и отпроситься с работы. Именно поэтому она и направилась в столовую, чтобы добросовестно трудиться там все то время, которое ей требовалось для уборки помещений. А мужчины в этот период занялись тем, о чем мечтает любой алкоголик, — с утра пили спиртное в одном из ближайших баров, который работал круглосуточно. Правда, как сообщил Крячко, на крепкие напитки они не налегали, употребляя только пиво. Видимо, Мурашову требовалось, чтобы к тому моменту, когда вся компания отправится за город, Перелыгин был еще во вменяемом состоянии.

Постоянную связь друг с другом Гуров и Крячко поддерживали по портативным радиостанциям, которые перед отъездом из главка взяли в техническом отделе. Сотовые телефоны для этих целей они решили не использовать, поскольку гаджеты нужны были для того, чтобы была возможность в случае необходимости оперативно связаться с ближайшим отделом полиции или «Скорой помощью», не разрывая связь друг с другом.

Все начало стремительно развиваться через пару часов, когда Перелыгина закончила работу в столовой. Видимо, она сообщила об этом мужу по телефону, поскольку за полчаса до того, как Ольга появилась на улице, оба подвыпивших мужчины появились недалеко от здания общепита и расположились на скамейке в тени, недалеко от выхода из столовой. Причем, как заметил Гуров, Мурашов был не настолько пьян, насколько хотел казаться. Когда Максим не смотрел в его сторону, Ястреб украдкой посматривал на свой сотовый телефон, то ли ожидая сообщения, то ли держа время под контролем.

Не спуская с парочки глаз, сыщик позвонил Воробьеву, чтобы узнать, есть ли какие-то изменения в офисе Свешникова. Лейтенант сообщил, что сам нотариус в своей конторе еще не появлялся. Не было и Дублерши. По крайней мере, женщин, похожих на нее или на Перелыгину, в здание, где располагался офис нотариуса, пока не входило. Гуров попросил Антона быть предельно внимательным и затем отключил связь и полностью сосредоточился на происходящем вокруг, поскольку Перелыгина вышла из столовой, и оба мужчины направились к ней.

И сразу же все трое начали о чем-то оживленно спорить. Точнее, беседу вели Мурашов с Ольгой, а ее муж лишь изредка вставлял какие-то реплики. Перелыгина несколько раз порывалась пойти в сторону супермаркета, в котором они были вместе с Дублершей, но Ястреб ее удерживал, и было очевидно, что женщина хочет что-то купить, а Мурашов убеждает ее, что необходимости в покупках нет. Гуров даже попытался угадать, сколько времени Перелыгиной удастся сопротивляться, но от расчетов его отвлек телефонный звонок.

— Лев Иванович, на первый номер пришло сообщение, что через пять минут на улицу Лапина прибудет такси, — сообщил Гурову специалист из компьютерного отдела, который отвечал за контроль телефонных номеров, предоставленных специалистам сыщиком.

— Спасибо. Следите дальше, — ответил полковник и тут же вызвал Крячко по рации.

— Стас, возвращайся к машине, — распорядился он. — Мурашов вызывал такси, и скоро оно подъедет. Сядешь им на хвост, а я пойду параллельным маршрутом. Как только станет понятно, куда они едут, сменимся, и дальше будем чередовать наблюдение, чтобы Мурашов слежку не заметил. Походу, операция входит в активную стадию.

Такси подъехало к столовой даже раньше, чем обещал спец из компьютерного отдела. Гуров подождал, пока машина тронется, а затем сообщил Станиславу, в какую сторону автомобиль поехал, и лишь после этого бегом бросился в соседний двор, где была припаркована его машина.

Слежка за такси труда не представляла, тем более что сыщики периодически меняли свои позиции в хвосте преследуемой машины. Да и она сама ехала, не петляя по московским улочкам. Около «Авиамоторной» такси выбралось на шоссе Энтузиастов, по которому и ехало довольно долго, пока не выехало на МКАД. Гуров, и так понимавший, что Подсадной ястреб везет свои жертвы за пределы столицы, теперь окончательно в этом убедился. Он позвонил в компьютерный отдел и продиктовал номер такси, распорядившись вывести ему на планшет информацию, которую дает JPS-трекер этой машины, чтобы иметь возможность в реальном времени отслеживать маршрут движения такси. После этого слежка за автомобилем с тремя пассажирами стала еще проще.

Гуров слегка удивился, когда на МКАДе такси повернуло направо, двинувшись немного в противоход того направления, которым следовало раньше. А затем машина свернула в Реутов и, спустя несколько километров движения по городским улицам, остановилась около одной из многоэтажек. Из машины вышел один Мурашов и почти бегом бросился в подъезд, а появился оттуда спустя десяток минут с двумя большими сумками. Таксист выбрался из машины и помог Ястребу загрузить их в багажник, после чего автомобиль продолжил движение, вернувшись на МКАД.

Гуров не знал, что означал этот маневр, но, помня рассказы прошлых жертв Ястреба и Дублерши, предположил, что это была очередная сцена из серии «моя подруга не может поехать». Возможно, именно об этом и спорили Мурашов и Перелыгина перед приездом такси. Женщина хотела купить продукты, чтобы не ехать на пикник с пустыми руками, а преступник убеждал ее, что все уже закуплено и лежит дома у его подруги, которая должна составить компанию троице.

Сыщик усмехнулся. Судя по всему, схему, которая не давала никаких сбоев в течение нескольких применений, менять преступники на хотели. И это упрощало задачу ему и Станиславу. Для надежности нужно было бы знать, каким способом бандиты убивали предыдущих жертв. Но сейчас это было не существенно. Гуров не собирался доводить развитие событий до такого момента.

А такси тем временем миновало Котельники и свернуло в Дзержинский, и Гуров понял, где именно Ястреб задумал совершить преступление — в одном из карьеров, Дзержинском или Люберецком. Однако Мурашов оказался еще осторожнее и направил такси дальше, в сторону еще одного озера, спрятавшегося в глубине Томилинского лесопарка.

— Лёва, мы туда за ними не проедем, — констатировал Крячко по рации. — Там в это время машин — кот наплакал. Нас засекут мгновенно. Что будем делать?

— Стас, у меня данные с трекера такси, — ответил ему Гуров. — Отпускаем их на километр. А когда остановятся, засечем это место и найдем их без труда. Хотя, кроме озера недалеко от Скорбященской церкви, им и так деться некуда…

Дальше все пошло так, как и предполагал Гуров. Такси с Мурашовым и Перелыгиными, миновав Дзержинский, свернуло на одну из дорог, ведущую вглубь Томилинского лесопарка. Сыщики не поехали следом, остановив машины на стоянке у одного из домов в самом конце улицы Доркина, откуда открывался живописный вид на протоку между двумя карьерами — Большим Дзержинским и Большим Люберецким. Пару минут они следили за маршрутом такси на планшете Гурова, а потом сыщик решил подстраховаться и отправил Крячко в объезд — через лесопарк в Токарево, а сам, выждав еще пару минут, поехал следом за такси вдоль берега Люберецкого карьера.

Гуров оставлял маленький шанс, что именно на берегу этого водохранилища Мурашов и устроит прощальный пикник для своих жертв, но все же полагал, что преступник выберет менее посещаемое и безлюдное место, и не ошибся. Миновав карьер, такси взяло чуть левее, а потом двинулось почти по прямой, насколько это позволяла дорога, в сторону Новорязанского шоссе. И Гуров окончательно убедился, что по поводу озера недалеко от Скорбященской церкви он не ошибся, о чем и сообщил Станиславу.

— Я в этом ничуть и не сомневался, — ответил Крячко. — Там только по утрам и вечерам рыбаки иногда бывают, а днем все в водоеме на Сатовке купаются. Озеро вообще словно вымирает.

— А ты об этом откуда знаешь? — удивился Гуров.

— Места рыбные надо знать! — отмахнулся от него Станислав. — Потом расскажу, если тебе еще интересно будет. Я сейчас в Токарево. Машину оставлю на границе леса и выйду к озеру с южной стороны.

— Хорошо, — ответил сыщик. — Я тогда выбираюсь к северной.

К озеру Гуров и Крячко вышли почти одновременно. Причем Станиславу пришлось дольше идти пешком, но полковник немного задержался, пропуская на узкой дороге такси, которое возвращалось в Москву. Сыщики оказались правы, и в этот час берега водоема были пустынны, кроме компании Мурашова и Перелыгиных, которые расположились на небольшой полянке примерно на одинаковом расстоянии от тех мест, которые выбрали для наблюдения сыщики. И когда друзья заняли позиции, то увидели, что Максим барахтается в мутной воде, Ольга раскладывает на скатерти, расстеленной прямо на траве, продукты, а Мурашов, стоя поодаль, с кем-то разговаривает по телефону. Гуров сразу же связался с компьютерным отделом.

— Он разговаривал с женщиной. Имен не называл, — доложил полковнику техник. — Общение было недолгим. Сообщил только, что все в порядке и чтобы ждала его с клиентом часа через полтора.

— Ну вот. Сейчас все и решится, — констатировал Гуров и отключил связь.

Несмотря на обозначенное сообщнице время, а сыщик ничуть не сомневался, что с Мурашовым разговаривала именно она, казалось, что Ястреб совсем никуда не торопится. На обратный путь до улицы Лапина ему потребовалось бы не меньше сорока минут. И за оставшееся время Мурашову нужно было не только в стельку напоить Перелыгина, но и избавиться от его жены. А значит, преступник точно знал, как будет действовать, и к этому все было готово.

— Стас, скоро все начнется, — сообщил другу Гуров. — Ты можешь к ним поближе подобраться? У меня тут заросли сплошные. Боюсь, если сейчас движение начну, шума много будет.

— Уже, — почти шепотом ответил ему Крячко, и по рации донеслись отголоски чужих голосов. — За несколько секунд до них добраться смогу.

— Не засветись только, — предостерег друга сыщик, тоже переходя на шепот. — По рации переговоры прекращаем до самого решающего момента. Телефоны тоже глушим, чтобы ни звука не было слышно!

С Перелыгиным Мурашов расправился довольно быстро. Пока Ольга нарезала закуску на скатерти, а ее муж плескался в озере, Ястреб разлил по стаканчикам водку и в один что-то подсыпал. То же самое он повторил и еще раз, когда наливал Перелыгину третью дозу. Ольга после первой стопки от добавки отказалась и пила только пиво. Впрочем, Мурашова ее алкогольные пристрастия, похоже, ничуть не волновали. Сам он чуть пригубил из первого стаканчика, а затем следил только за Максимом, резво наполняя новый стаканчик, едва тот допивал предыдущий. И уже через двадцать минут Перелыгин что-то невнятное пролепетал заплетающимся языком, а затем неспешно завалился на бок и отключился.

— Макс, Макс! Ты охренел, что ли? Опять, блин, все портишь?! — заорала Ольга так, что Гурову и Крячко было ее прекрасно слышно.

Перелыгин никак на окрик не отреагировал.

Зато это сделал Ястреб, но то, что сказал женщине Мурашов, сыщики не разобрали. Даже Крячко, который слышал почти весь бессмысленный разговор этой троицы. В ответ Перелыгина только кивнула и поднялась с места, направившись к краю леса, где в тенечке, в кустах, лежали сумки, привезенные сюда из Реутова. Подождав пару секунд, Ястреб тоже встал и медленно пошел следом за женщиной, засовывая руку в карман.

— Стас, вперед! — шепотом скомандовал Гуров.

Однако Крячко не двинулся с места.

— Возьми его, я сказал! — уже громче произнес полковник.

Станислав не реагировал.

— Твою мать, Стас, чего ты ждешь?! — Гуров уже был готов рвануть к Ястребу сам, но Крячко осадил друга.

— Лёва, не мельтеши! — проговорил он по рации. — Щас!

Весь этот разговор занял несколько секунд, которых Ястребу вполне хватило, чтобы вплотную подойти к Перелыгиной со спины и накинуть ей на шею удавку, которую он достал из кармана. Ольга задергалась и захрипела, пытаясь сорвать с горла тонкую струну, но сделала только так, что она сильнее врезалась в шею. И в этот момент Крячко рванул из кустов, выхватывая пистолет.

— Ни с места, сука! Ну-ка, отпусти женщину, — скомандовал Станислав, поднимая оружие на уровень плеча.

Мурашов легко и резко развернул Перелыгину, поставив ее между собой и полицейским.

— А ты что за козел такой?! — полным удивления голосом заорал Ястреб. — Какого черта ты тут делаешь?

А затем одним движением Мурашов отбросил удавку и достал из кармана нож, который приставил к шее жертвы. По коже Перелыгиной потекла тонкая струйка крови. Станиславу показалось, что женщина сейчас потеряет сознание и повиснет тяжелым грузом на руке бандита, облегчая ему задачу, но этого не случилось. Возможно, шок не только выветрил остатки алкоголя из крови Ольги, но и придал ей сил. Перелыгина попыталась вырваться, но тут же застыла, поскольку нож на шее оставил еще более глубокий порез.

— А ну-ка, сучок, клади ствол, иначе я ей сейчас испанский галстук изображу! — глядя прямо в глаза Крячко, потребовал Мурашов, и в этот момент за его спиной раздался хруст ветки. Преступник начал поворачиваться, и Станислав приготовился стрелять, но этого не потребовалось. Гуров вынырнул из кустов и в ту же секунду, когда Мурашов увидел его, нанес тому мощный удар рукояткой пистолета в висок. Бандит выронил нож и как подкошенный рухнул на траву.

— Стас, а если бы он сразу ее ножом ударил? — рявкнул Гуров, держа пистолет так, что он оказался направлен в живот другу.

— Лёва, только не стреляй! — испуганным голосом рявкнул в ответ Крячко, бросил свое оружие на землю и поднял руки. — Сдаюсь на милость победителя!

— Клоун чертов! — беззлобно выругался в ответ полковник, убирая пистолет в кобуру…

Эпилог

Гуров так и не смог проводить Марию на гастроли в тот день. После того как Подсадной ястреб и его подельница были задержаны, сыщик до позднего вечера проторчал в главке, оформляя документы и занимаясь допросами. Он лишь однажды, перед самым отъездом, позвонил жене, сообщив, что бандиты обезврежены. И Строева потребовала, чтобы ей рассказали все события последних суток сразу, как только она вернется с гастролей.

— Лёва, я теперь буду просто сгорать от любопытства и не представляю, как смогу сосредоточиться на своей роли! — заявила Мария. — Поэтому, чтобы к тому моменту, когда ты меня встретишь, все действующие лица уже были у нас дома и готовы рассказать мне всю историю в подробностях.

— Маша, боюсь, Ястреба с подельницей я к нам домой не смогу доставить, — тяжело вздохнул в ответ Гуров.

— Ха-ха. Сейчас лопну от смеха, — холодно ответила ему жена. — В общем, Лёва, ты меня понял!..

Мужчины решили встретить Марию с гастролей не только подробным рассказом, но и хорошим ужином. Роль шеф-повара взял на себя Орлов, который считал себя отличным кулинаром. У друзей на этот счет были разные мнения, но спорить с генералом они не стали. И отнюдь не по причине его звания, а потому, что это было бессмысленно. За долгие годы дружбы они уже привыкли, что в тех случаях, когда мужчинам нужно было заняться организацией угощения, сдвинуть Орлова с трона, на который он возвел себя сам, было просто невозможно. Да к тому же готовил генерал действительно неплохо.

В день возвращения Строевой все четверо взяли отгулы, благо никаких чрезвычайных ситуаций и громких преступлений в это время в Москве не произошло. Квартиру Гурова мужчины оккупировали сразу же после обеда, устроив там кулинарный марафон. Орлов распределил все роли и зорко контролировал процесс.

Бог его знает, какие ассоциации возникли в голове генерала, но в качестве прелюдии к рассказу о захвате Подсадного ястреба и его подельницы Орлов решил приготовить для Марии фазана. Он заявил, что, по сравнению с любой другой птицей, фазан является королем. Дескать, его мясо более сочное, полезное и вкусное. Особенно если фазана правильно приготовить. Птицу Орлов привез на квартиру Гурова сам, заявив, что сегодня утром фазана для него забил знакомый фермер, и к мясу никого не подпускал, подготавливая птицу для готовки самостоятельно. Остальным досталось приготовление гарнира и салатов. Причем и этот процесс генерал контролировал, успевая давать указания, как резать помидоры или чистить яйца. Причем за Воробьевым Орлов следил особо пристально, поскольку юный полицейский впервые стал участником такого мероприятия, чем только смущал парня и делал его более неуклюжим. Антон даже умудрился порезаться, когда чистил лук.

— Петр, пропади пропадом! — возмутился Крячко после очередной порции инструкций со стороны генерала. — Иди паси своего фазана и не лезь к нормальным людям. Без тебя как-нибудь управимся!

— А мне не надо «как-нибудь». Мне надо «как следует», — парировал Орлов, и подобные перебранки продолжались все время, пока мужчины готовили ужин. Аналогичные споры велись даже тогда, когда все уже было готово и пришло время накрывать на стол.

— Ребята, вы тут только не переубивайте друг друга до моего возвращения, — попросил Гуров, собираясь ехать встречать жену. — Вашу безвременную кончину я как-нибудь переживу, а вот Мария меня не простит, если сегодня не услышит от вас рассказ о поимке Ястреба с Дублершей…

Мария, получив свою порцию оваций и народной любви на гастролях, которые прошли с блеском, вернулась в отличном расположении духа. Однако для полного счастья Строевой этого было мало, и ее желание услышать финал истории банды Подсадного ястреба было настолько сильным, что она даже решила нарушить собственноручно установленное правило: не говорить о делах во время еды. Впрочем, оправдание для этого нашлось достаточно быстро: во время ужина разговор шел не о том, как раскрыть преступление, а подводились итоги работы сыщиков. А значит, по мнению Строевой, это можно считать не столько делом, сколько его завершением. Вот только к рассказу о поимке банды так и не удалось приступить сразу, поскольку фазан, приготовленный Орловым, да и все остальное оказалось настолько вкусным, что все присутствующие невольно уделили ужину должное внимание.

— Мурашов оказался исключительно трусливой мразью, — перешел наконец к рассказу Гуров. — Стас пару часов подержал его в камере с отморозками, а потом хватило десяти минут допроса, чтобы тот во всем сознался. Причем всю вину за организацию преступлений взвалил на свою подельницу — Анастасию Бажину…

— Настя Бажина? А я ее хорошо знала, — перебила мужа Мария. — В молодости она великолепной актрисой была. А потом — пьянки, наркотики, беспорядочные связи. Еле живая на репетиции приходила, и ее из театра турнули. Она еще пару трупп меняла, а потом ее на сцену вообще пускать перестали. Пару лет назад она вообще с театральных горизонтов исчезла, и чем потом занималась, я даже не знаю. Не интересовалась.

— Да, актрисой она действительно очень хорошей оказалась. После того как знакомилась с жертвами, как она это сделала с Перелыгиной, на лету схватывала все нюансы их поведения, запоминала ключевые выражения и жесты. В общем, могла перевоплощаться в других женщин легко. А разницу в возрасте легко скрывала очень умелым, качественным гримом, — пояснил Гуров. — Ее даже Перелыгин от жены сразу отличить не мог. Впрочем, он поначалу был еще настолько пьян, что Стаса за Мурашова принимал.

Бандиты оказались еще и хорошими психологами. Они прекрасно понимали, что пьяный мужчина, если его ненадолго привести в чувство и поставить в некомфортные условия, на мелочи особого внимания обращать не будет, а постарается скорее сделать то, что от него требуется, и вновь вернуться к бутылке. Их жертвы, которых не с помощью разных сильных средств, а чаще всего простого нашатыря, приводили в относительно нормальное состояние перед подписанием договоров о продаже квартир, думали только о следующей дозе алкоголя и быстрее старались устранить преграду между собой и бутылкой. Именно поэтому некоторые нестыковки в голосе Бажиной или ее поведении их ничуть не смущали, поскольку в гриме она была неотличима от их жен. А поскольку продажа квартиры для них не была новой мыслью, то и совершение самой сделки вопросов никаких не вызывало. Главное, быстрее уйти из компании посторонних людей, выпить еще водки, а разбираться можно будет и потом, когда праздник закончится. Ну а для того, чтобы других мыслей в головах жертв-мужчин и не появлялось, рядом всегда находился Мурашов, который постоянно привлекал их внимание к себе и вожделенному алкоголю.

Вдобавок преступникам помогал еще и «правильный» нотариус. Свешникову было достаточно того, что остальные участники сделки, кроме мужа, были в абсолютно трезвом и адекватном состоянии. Да и от обманутых Бажиной мужей алкоголем несло не слишком сильно. А после манипуляций Мурашова они могли вполне нормально передвигаться пару десятков минут, пока не получали новую дозу спиртного. К тому же мужчины невольно старались держать себя в руках, чтобы не мешать фальшивым женам и побыстрее закончить всю суету с продажей квартиры. В общем, выглядели они не в стельку пьяными, а слегка выпившими, и этого нотариусу вполне хватало. Ведь по закону он действительно не обязан делать тесты на алкоголь. А совесть… Не у всех она есть!

А вот настоящих хозяек квартир ждала участь куда хуже, чем их мужей. Мурашов заранее подыскивал места, где появление свидетелей преступлений было весьма маловероятным. Он выкапывал там могилы для своих жертв и подготавливал все необходимое для последующей маскировки мест захоронения. Когда мужей удавалось вырубить алкоголем с подмешанным в него сильным успокоительным или снотворным, Мурашов отвлекал внимание женщин, прося их что-то найти в вещах, а затем просто душил их удавкой. Ну и на всякий случай держал в кармане нож, если вдруг жертва начнет сильно сопротивляться. Правда, пускать его в дело Мурашову так ни разу и не пришлось — подвыпившие пожилые женщины становились для него легкими мишенями.

— И как им вообще в голову пришла идея такие преступления совершать? — покачала головой Строева. — Я, конечно, не настолько Бажину хорошо знала, но даже сейчас не верю, что она не только преступницей могла стать, но еще и соучастницей убийства. Да еще и не одного!

— Она сама все и придумала. Правда, добиться такого признания нам только через два дня после задержания удалось. Сопротивлялась Бажина куда дольше, чем ее подельник, — усмехнулся в ответ Крячко.

С Мурашовым они познакомились, когда бывшая актриса еще пыталась вернуть себе работу по этому профилю, а Леонид величал себя Леоном Мару. Всех деталей этого знакомства сыщикам выяснить не удалось, да они и не старались. Но когда Мурашов, после серии афер, оказался должен большие деньги серьезным людям, именно Бажина предложила ему мошенничество с квартирами. Правда, она убивать женщин не предлагала. Их нужно было просто изолировать на несколько дней, а затем отпускать. Пусть бы они шли и опротестовывали сделки по продаже квартиры, для преступников значения это не имело — деньги уже были у них, а найти аферистов оказалось бы очень трудно.

Однако Мурашов решил иначе. Первое убийство он провернул, не ставя в известность подельницу. А когда о нем сообщил, заявил, что не мог рисковать и оставлять женщину в живых, поскольку она могла его легко опознать. В отличие от Бажиной, которую в настоящем облике никто и не видел. А вот мужьям-алкоголикам, заявлявшим о пропаже жен, в полиции мало кто бы поверил. А значит, и искать преступников никто бы не стал.

— Как заявил сам Мурашов, Бажина и не сопротивлялась этой его идее, — пояснил Гуров. — По его словам, она признала убийство женщин правильной мыслью. Более того, подумав, сказала, что чем меньше такого мусора останется в Москве, тем лучше станет жизнь для нормальных людей.

— Вот сука! — воскликнула Мария. — А я ведь с этой тварью даже в одном спектакле играла…

— Ну, Машенька, ты же не можешь считать себя причастной к преступлению, если, например, на одном сиденье с убийцей в вагоне метро прокатишься, — попытался успокоить ее генерал.

— Зато мы становимся соучастниками, когда стараемся не видеть чужой беды. Как это было в том случае, когда полицейские смеялись над алкашами, заявлявшими о том, что их жены пропали, — запальчиво произнесла Строева. — И скольких бы еще убили Мурашов с Бажиной, если бы не вмешался Антон?

Все тут же посмотрели на лейтенанта, и тот, до сих пор сидевший тихо, невольно покраснел до корней волос.

— А что я-то? — воскликнул юноша. — Если бы не Лев Иванович, я бы ничего не смог сделать…

— Но-но, товарищ лейтенант! Ты про начальство-то тоже не забывай, — пожурил его Орлов, и, посмотрев друг на друга, все расхохотались…

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Вечер мертвецов

Вечер мертвецов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Фига в наследство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог