Алекс Ключевской (Лёха)

Тёмный маг. Книга 4. Выбор пути

Глава 1

До конца положенного двухнедельного карантина я в поместье Демидовых всё же не просидел. Меня выпустили спустя десять дней. Если быть точным, меня забрал крёстный. При этом он заверил целителей, что если вдруг я покроюсь сыпью, то он тотчас передаст меня в их руки.

Спорить с Вячеславом Викторовичем Троицким целители не решились. Точнее, главный по карантину попытался, но Слава задавил эти попытки своим авторитетом. В итоге целитель махнул рукой, взяв с Троицкого расписку, что тот понимает риски, и если вдруг что-то случится, то виноват будет именно он.

В общем, спустя двадцать минут после его появления, мы с Гвэйном уже уезжали под завистливыми взглядами тех, кто оставался в карантине. По какой-то причине их авторитет на целителей никакого впечатления не производил. Скорее всего, к представителям Древнейших родов и их угрозам у дежурившей бригады выработался своеобразный иммунитет.

– Чем ты занимался всё это время? – спросил меня Слава, когда поместье скрылось из вида.

– Ничем. Я все десять дней занимался ничем, – отвернувшись от крёстного, я разглядывал пейзаж за окном машины.

На самом деле мне было настолько скучно, что я начал заниматься физическими упражнениями, которым меня учил Иван Рокотов. Мне даже поговорить было не с кем, кроме хозяев дома, я никого здесь не знал. И знакомиться меня не тянуло. Так что на девятый день моего случайного заключения я принялся разговаривать с Гвэйном. Но оборотень меня не слушал, а мирно дремал на кровати.

Вот кому одиночество и скука совсем не мешали. К тому же за это время он дочитал, наконец-то, книги про Великого князя Эдуарда и теперь пребывал в задумчивости, перебирая в памяти наиболее впечатлившие его моменты. Может быть, поэтому и не реагировал на меня. Я-то этих книжек не читал, о чём со мной можно было разговаривать?

В первый день карантина я старался присмотреться к той четвёрке, столь открыто обсуждающей планы Клещёва по получению артефакта контроля оборотней. Но они ни с кем на контакт не шли, выходили из своих комнат только по необходимости, предпочитая проводить время друг у друга.

Не удивлюсь, если у них образовалась своего рода коалиция, и теперь они разрабатывали план действий, направленный на то, чтобы заполучить артефакт первыми. Ну а что, если они хотят приблизиться к Клещёву, то лучшей возможности стать его ближайшими советниками пока не наблюдается.

К своему стыду, я очень плохо знал, что это за фрукт и какие конкретно цели он преследует. И это несмотря на то, что за последние полтора года я слышал это имя чуть ли не чаще, чем имя Александра Наумова. Только общие моменты, в которые меня посвящали мои поверенные. В основном это сводилось к внушениям никогда и ни при каких обстоятельств не иметь с ним никаких дел, если я не хочу вляпаться в неприятности. Так как цели и средства у господина Клещева не совсем законны, эти неприятности могут быть создать проблемы со Службой Безопасности. Это, если не учитывать чисто экономические потери.

Зная же историю Рода Клещёвых, я мог с полной уверенностью сказать одно: единственная цель представителя этого семейства сводится к неограниченной власти и могуществу. В президенты он что ли в новые метит, раз империя давно пала, и императором ему по понятным причинам не стать. Хотя, по-моему, президентом стать не так уж и сложно, но, ту, конечно, возможны варианты.

У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать как следует. И нет ничего удивительного в том, что мои мысли чаще всего возвращались к этому артефакту. В итоге я решил не терять время даром и не позволить Штейну, и кому бы то ни было другому добраться до него. Чтобы на подобную вещь наложил лапу Клещёв? Да никогда в жизни!

В поисках предполагаемого места нахождения артефакта мне, как ни странно, помог Гвэйн. Когда я начал вслух рассуждать о возможном тайном месте на Болоте, да ещё и под водой, да не просто под водой, а под топью, оборотень тоскливо посмотрел на меня и закатил глаза. Тогда я принялся развивать тему, рассуждая, что к этому месту уже пытались подобраться необыкновенные умельцы, особо в этом не преуспев. Гвэйн, послушав меня ещё немного, стёк с кровати и повёл меня в библиотеку.

За очередной потайной панелью, не обнаруженной даже во время ремонта после прошлогоднего погрома, обнаружилось несколько карт.

Первым моим желанием было попробовать отколупать все панели в библиотеке, чтобы удостовериться, что ничего тайного здесь больше не спрятано. Пытаясь отодрать подозрительную панель по другую сторону от тайника, я поймал осуждающий взгляд волка и бросил это гиблое дело, вернувшись к тайнику с картами. Выгреб из тайника всё, что в нём находилось, и направился в свою комнату.

На одной из них было написано «Подмосковное Большое Болото. Охотничьи угодья». Я долго крутил карту, пытаясь понять, где здесь верх, а где низ. Гвэйн психанув, вырвал её у меня из рук зубами и, положив на стол, повернул лапой, чтобы карта лежала правильно. Я никак на это не отреагировал. Вот что-что, а в последние несколько месяцев меня только картографии похоже и не обучали.

Столичной Магической Школы во времена Великого Князя Эдуарда понятное дело ещё, а вот скромный охотничий домик, отгроханный Григорием Лазаревым, уже давно стоял на Болоте. Как и центральная лаборатория Семьи, раскинувшаяся на подземных этажах этого домика.

Всего из тогдашнего домика вело четыре тайных хода. И один из них ответвлялся от центрального прохода в лабораторию, по которому я однажды уже проходил, и вёл как раз к центру Болота. Заканчивался проход, судя по карте, относительно небольшим помещением, обозначенным «Бункер». Похоже, что как раз про этот бункер и говорил Штейн. Всё-таки глупо было надеяться, что подобная информация оставалась бы тайной, и никто за пределами Семьи о ней не узнал бы.

Покосившись на Гвэйна, я не стал ему говорить про то, что, похоже, именно здесь находится тот самый артефакт, так нужный Клещёву. Он не при всех моих разговорах с Николаем присутствовал и не знает много деталей об артефакте, способном поработить его разум и сделать болонкой на побегушках. Зачем бедному оборотню зря волноваться?

– О чём ты так сосредоточенно думаешь? – спросил Слава, вырывая меня из обдумывания дальнейших действий.

– Да так, – ответил я неопределённо. – Что там в порту происходит, отчего работники уже почти год бастуют?

– Это очень хороший вопрос, на который не могут внятно ответить ни специальные ведомства, ни профсоюз. – Хмыкнул Слава. – А почему тебя это волнует?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Просто ещё ни одна газета за всё то время, как я их получаю, не обошлась без заметки на этот счёт.

– Андрей Николаевич Громов спрашивал, когда ты сможешь с ним встретиться? – Перевёл разговор на другую тему крёстный. – Он хочет послушать, что тебе удалось выяснить, не дожидаясь официального доклада.

– Не сегодня, это точно, – я покачал головой. – Давай завтра.

– Хорошо, я предупрежу его. Будь добр, приготовься к завтрашней встрече. Может, ты не замечал, но, когда начинаешь волноваться, твоя речь становится сумбурной и тебя в этот момент очень сложно понять. – Он бросил на меня быстрый взгляд и снова начал смотреть на дорогу.

– Я не буду сильно нервничать, обещаю, – ответил я ему и снова повернулся к окну, рассматривать пролетающий мимо пейзаж.

Больше мы не разговаривали. Слава высадил меня во дворе, но в школу со мной не пошёл, а развернул машину. Наверное, у него есть ещё дела, из-за которых он вынужден покинуть школу. Так что в замок мы вошли вдвоём с Гвэйном. Остановившись в холле, я повернулся к оборотню.

– Отнеси, пожалуйста, мою сумку в комнату, – я скорчил умильную физиономию. Настолько, что Гвэйн фыркнул. – Ну что тебе стоит? Она лёгкая, а я хочу с Егором и Вандой встретиться.

Гвэйн сел и внимательно посмотрел мне в глаза. Смотри-смотри, ты что забыл, что Тёмные не могут читать других Тёмных? Тащить с собой Гвэйна в место, где, возможно, есть ловушки, я не собирался. Только не с его «везением». Да и не понятно, как этот артефакт на самом деле работает. Может оборотень от одного вида впадет в неконтролируемую агрессию или погрузится в стазис. Так что рисковать я не был намерен.

По коже головы пробежали мурашки, и я непроизвольно почесал затылок. Похоже, он действительно пытается что-то прочитать. Наконец, он вздохнул и поднялся. Видимо, не увидел в моих честных глазах ничего, что могло бы меня скомпрометировать. Ещё раз окинув меня пристальным взглядом, Гвэйн весьма неохотно подхватил сумку за ручки огромной пастью и побежал в сторону Первого факультета. Пока не завернул за угол, пару раз обернулся в мою сторону. Не заметив ничего подозрительного, скрылся за поворотом.

Я проводил его взглядом и, не теряя времени, направился к помещениям Второго факультета, как только волк скрылся из вида. На этот раз мне повезло. Егор с Вандой стояли перед дверьми и, увидев меня, весело рассмеялись.

– У дураков мысли сходятся, – объявила Ванда, чмокнув меня в щёку. – Мы уже хотели за тобой идти, а тут ты сам объявился.

– Мы места себе не находили, когда прочитали в газете, что произошло на свадьбе Демидова. Но, хвала Богам, тебя болезнь не коснулась, – расплылся в улыбке Егор.

Всё-таки я успел по ним соскучиться, даже за такой небольшой промежуток времени. Эти неполные две недели безделья показались мне вечностью. Поэтому я позволил Ванде вдоволь пообнимать меня, чтобы окончательно удостовериться, что со мной всё в порядке и я живой и здоровой. Даже приподнял её над полом и покружил. Всё-таки она маленькая ростом. Уж на что я невысокий, а рядом с Вандой выгляжу вполне даже ничего. Опустив её на пол, я повернулся к Егору.

– Ребята, есть дело, – сказал я серьёзно, глядя на мгновенно посерьёзневшего Егора.

– Излагай, – ответил Дубов. – Или в наш класс пойдём?

– Время неохота терять. Давайте пойдём в одно место, а по дороге я вам всё расскажу.

Тот проход в лабораторию я помнил весьма смутно. Пока мы бродили по заброшенному крылу, полному статуй волков, я успел рассказать друзьям почти всё, что знал, за исключением весьма трагической истории Великого Князя Эдуарда. Почему-то я никак не мог пока переступить незримую черту и рассказать о нём хоть кому-нибудь.

На этот раз спуск оказался более приятным, чем моё предыдущее падение. Всё-таки хорошо иметь в таких походах мага воздуха. И я Ванду не забыл предупредить о том, что придётся падать, и желательно как-то смягчить наше падение. Я же не мой жестокий предок, думающий, что если чего-то не умеешь, то это твои личные проблемы.

Ветер, призванный Вандой, смягчил наше падение. Мы хоть и упали, но нам было не больнее, чем если бы растянулись в коридоре, споткнувшись о чью-нибудь ногу.

Дойдя до того самого ответвления, которое, по правде говоря, в прошлый раз даже не заметил, я остановился.

– Ну вот, я не знаю, что нас дальше ждёт. Так что есть ещё время передумать. – Предупредил я друзей.

– Думаешь, там могут быть ловушки? – Ванда слегка напряглась, но испуга я в её голосе не заметил. Всё-таки она безбашенная девчонка. Даже странно её видеть в таком месте без топора. Хотя, если бы она изначально знала, куда мы идём, то конечно прихватила бы с собой что-нибудь подобное.

– Не знаю, – я покачал головой. – Не могу этого исключить. Всё, что знал, думал, что знал, и предполагал, я вам рассказал по пути сюда. Не буду исключать наличие огромного количества ловушек, оставленных моими предками. А может быть, и другими студентами, а может, и не студентами, а просто тёмными личностями, узнавшими об этом ходе.

– Так, это всё замечательно, но я всё же решусь спросить, а зачем нам вообще нужен этот артефакт? – прищурившись, спросила Ванда.

– Нам он совершенно ни к чему. Надо просто успеть помешать добыть его Клещёву. С ним этот потомок вечных оппозиционеров обретёт огромную поддержку со стороны оборотней. Даже в том случае, если сами они будут против такого сотрудничества. Вы сами понимаете, к чему это может привести, – я посмотрел на них. Надеюсь, что понимают все эти последствия, потому что я, если честно, понятия не имею, к чему может привести лояльность оборотней к Клещёву. Но, учитывая ходившие слухи, а также родословную этого опоссума, ожидать можно чего угодно.

Егор и Ванда переглянулись. Они были как никогда серьёзными и собранными. Даже в нашем походе на ведьму с Беором не чувствовалось такого напряжения.

– Последний раз спрашиваю: вы со мной? Или подождёте здесь, пока я всё не проверю? – я посмотрел вглубь тёмного прохода.

– Мы должны пойти, – внезапно произнёс Егор. Я обернулся и увидел, что его глаза превратились в два озерца расплавленной ртути. – Мы должны быть именно там. Девяносто восемь процентов. Но я не вижу почему. И, Дим, мы должны найти этот артефакт. Он не должен попасть в руки Клещёва, как ты и говорил. Восемьдесят три процента. – Егор покачнулся, и я поддержал его, пока друг приходил в себя. Когда глаза Дубова приобрели привычный голубой цвет, я кивнул.

– Ну что же, большинством голосов, мы проголосовали за продолжение этой авантюры. – Ванда в ответ на эту тираду только хмыкнула, но я её проигнорировал и указал на проход. – Тогда вперёд.

Глава 2

Этот проход был мрачным и полутёмным. Света, исходившего от редких светильников, едва хватало, чтобы разогнать тьму. Да и зажигались они, когда мы подходили к ним вплотную, а пару раз зажглись уже за нашими спинами. Если бы здесь и были ловушки, то мы бы их всё равно не увидели и поняли, что они здесь находятся, только наступив или активировав их.

Атмосфера не располагала к разговорам, и мы старались двигаться быстро, почти бежали, хотя до этого решили идти медленно, чтобы не попасть в пресловутые ловушки.

Нам повезло. То ли этих самых ловушек здесь не было, либо удача в кои-то веки оказалась на нашей стороне.

Дверь в бункер появилась посреди коридора как-то внезапно. Я, шедший впереди, как самый сильный маг из нашей троицы, едва не въехал в эту дверь головой.

– Ну, и что будем делать дальше? Как её открыть? Идеи есть? – спросил я у друзей. Они дружно покачали головами. – Но ведь нам надо как-то внутрь попасть, а я не вижу здесь даже замочной скважины.

– Как будто замочная скважина без ключа нам помогла бы, – хмуро сказал Егор.

– Ну, в этом случае, мы бы попросили у Ванды шпильку и начали ковыряться ею в замке, пока тот не откроется. – Ответил я, пожав плечами.

– Я не пользуюсь шпильками. Так что даже при наличие замочной скважины, стоять бы нам и стоять возле этой железяки вечность. Почти как сейчас, – довольно невесело усмехнулась Ванда.

– Вот кто так строит? Дорога-дорога-дорога, а потом, бац, и врезаешься в стену. – Егор подошёл к двери, я надеюсь, что всё-таки к двери, и постучал по ней пальцами. Раздавшийся звук избавил нас от любых сомнений – это был металл.

– Я только не пойму, это такая дверь, или это заслон, означающий, что дальше лучше не соваться? – Ванда озвучила вслух мои сомнения, проведя по металлу ладонью.

– Только вот те, кто тоже ищет этот бункер, пойдут другим путём. Они, скорее всего, пойдут поверху. А какие там стоят двери, и стоят ли они вообще, я не знаю, – и я несильно пнул эту странную преграду, стоящую у нас на пути. – И как нам пройти?

Внезапно мне показалось, что кусок зелёной краски, которой была выкрашена эта дверь, немного отслоился. Поддавшись порыву, я протянул руку, чтобы отколупнуть этот кусок, но наткнулся на странно острый край. Только чудом не порезавшись, вовремя одёрнул руку.

Приглядевшись, я обнаружил, что это вовсе не кусок облупившейся краски, а небольшой острый камень, намертво вмурованный в дверь. Недолго думая, а если быть честным, не думая вообще, схватился руками за этот кусок и потянул его на себя. Камень ни на сантиметр не поддался. Почесав висок, я решил вогнать его поглубже внутрь.

Через мгновение никаких неровностей в стене уже не было, зато раздался мелодичный щелчок, и по двери пошла рябь из золотистых нитей. Я уже хотел было обрадоваться, но тут нас отбросило далеко вглубь тоннеля невидимой волной. Летели мы далеко, оставляя позади переставшую мерцать дверь. Так как Ванда среагировать не успела, и никакой воздушной подушки у нас на этот раз не было, то упал я неудачно, стукнувшись локтем о стену.

– Чёрт! – протянул Егор, вставая на ноги. – Все целы? – почему-то шёпотом спросил он.

– Да. – Ответил я поднимаясь.

– Вроде бы, – мне вторила Ванда.

– Ложись, – вдруг закричал Егор, и я резво принял горизонтальное положение.

Вот в таких ситуациях мы начинаем ценить наших наставников ещё больше. Если бы не Рокотов… В сантиметре над моей головой что-то пронеслось, издавая высокий свист и слегка коснувшись моих волос. Наступила гнетущая тишина. Пролежав, не двигаясь, около минуты я рискнул приподнять голову.

– Что это было? – спросил я, отмечая, как дрожит мой голос. Лежащие рядом друзья смотрели на меня испуганными глазами.

– Стрелы. – Наконец, ответила Ванда. – Десятка два. Чудом никого не задело. Ты живой? – решила уточнить она.

– Был бы мёртвый, не задавал бы дурацких вопросов. – Я осторожно встал, стараясь не касаться стены, в опасной близости от которой находился.

– А вот и ловушка, – нервно хихикнул Егор.

– Что будем делать? – я решил уточнить план предстоящих действий.

– Идти вперёд? – робко предположила Ванда. Мы пристально на неё посмотрели. – Что вы на меня уставились? Идти назад опасно, учитывая, что наше везение подошло к концу, и на ловушки мы всё-таки начали натыкаться. Путь к двери гораздо ближе, чем обратный, поэтому безопаснее дойти до двери и всё-таки попытаться её открыть. Чем чёрт не шутит, вдруг мы её всё же сумеем открыть.

Мы молча кивнули, но никто из нас не рискнул сделать первый шаг. Мы стояли и переглядывались, пока, наконец, Егор не выдвинул гениальную идею.

– А давайте проверять пол, прежде чем на него ступать? Небольшие воздушные кулаки, или как вы их там называете. Если есть механизм, то он обязательно в этом случае сработает.

– Сколько процентов дашь? – деловито уточнила Ванда, протягивая руки вперёд.

– Навскидку? Пятьдесят. – Даже не задумываясь, ответил Егор.

– Это твой дар эриля подсказал? – решил уточнить я.

– Это мне теория вероятности сказала. Мой дар в этом случае бесполезен. – Развёл руками Дубов.

Ванда прищурилась и бросила небольшой сгусток воздушной энергии приблизительно на метр впереди себя. Ничего не произошло. Тогда мы решились ступить на проверенное место. Ничего. Следующий сгусток энергии – снова ничего. Таким образом, мы дошли практически до самой двери. На последних пяти метрах я поскользнулся на ровном месте и сделал лишний шаг вперёд. Оглянулся на друзей и последнее, что увидел, – это огромное бревно, летевшее на нас с неприлично большой скоростью. Свет померк, и я погрузился в счастливое небытие, потеряв сознание.

Очнулся я на удивление быстро рядом с этой проклятой металлической дверью. Обнаружив себя, лежавшим на полу, присел и схватился за голову, пытаясь унять невыносимую боль. Голова раскалывалась на мельчайшие осколки, а судя по ощущениям из носа бежала кровь. Я застонал, почувствовав, что кровь перестаёт течь. Понятно, начала работать знаменитая регенерация Лазаревых.

– Дима, – сквозь пелену боли позвал меня знакомый голос Егора. – Ты в порядке?

– Мр-гу, – только и удалось произнести мне, а затем боль резко прекратилась, и я от удивления икнул. – Да, вроде в порядке. Ванда?

– Я здесь, – девушка подошла ко мне и очень осторожно ощупала голову прохладными руками. – Не хочу ничего сказать и никого обидеть, но если всем твоим предкам везло так же, как и тебе, то не удивительно, почему Империя в конечном счёте развалилась.

– Ты не представляешь, насколько я везуч, по сравнению с некоторыми. – Простонал я, закрывая глаза.

Слегка подташнивало, но боли вроде бы не было. Я убрал руки от головы и вытер нос. Да, крови вылилось прилично.

– А вы тоже, того? – я показал рукой на пресловутое бревно, которое чуть не расплющило меня об эту чёртову дверь.

– Нам тоже досталось, – улыбнулся Рейн и потрогал затылок рукой.

– Мне слегка задело, всё-таки есть преимущества небольшого роста, – Ванда поморщилась. – Эта деревяшка начала падать с потолка почти над нами, поэтому меня с Егором лишь слегка задело. Тебе, конечно, досталось сильнее, – вздохнула она, снова ощупывая мою голову.

Я снова закрыл глаза, про себя радуясь, что с друзьями ничего страшного не произошло, и вдвойне радуясь, что со мной нет Гвэйна. Посидев ещё минуту, начал вставать, но голова резко закружилась, и я опёрся рукой на дверь, пережидая внезапно сваливавшееся на меня головокружение.

– Ребята, сморите, – открыв глаза, я посмотрел на Егора. Он смотрел мимо меня, указывал пальцем на дверь.

– Ничего не вижу, – наконец, ответил я, вглядываясь в стену, всё ещё кажущуюся монолитной.

Как только я произнёс последнюю фразу, раздался скрежет. Проклятая железяка, всё же оказавшаяся дверью, начала медленно въезжать в стену, открывая проход. Учитывая мои проблемы с головой, я среагировать не успел и ввалился в проход, все силы тратя на то, чтобы снова не упасть.

– Похоже, что ларчик открывался просто, – пробормотал Егор, – нужна была кровь Лазарева.

– И мы что будем сейчас Димку на каждой преграде резать? – азартно спросила Ванда. Вот маньячка! Я даже дар речи ненадолго потерял.

– Не дождётесь, – наконец, смог ответить этим добрым людям и шагнул в темноту.

По всей видимости, это просторное помещение тоже было оборудовано датчиками движения, потому что стоило мне сделать пару шагов, как загорелся мягкий свет.

Это действительно был бункер, или большой контейнер, который попросту зарыли в землю. Ну, или ещё что-то, очень сильно похожее на огромную металлическую коробку. Пол, стены, потолок – всё было сделано из того же металла, что и дверь. А ещё бункер был пуст. Лишь у дальней стены прямо на полу стояла шкатулка, которую я даже сразу не заметил. На шкатулке было выгравировано изображение волка, вставшего на задние лапы.

– Должно быть это именно то, что мы ищем, – я поднял шкатулку и подошёл к друзьям, зашедшим в бункер за мной следом. Они топтались возле входа, не решаясь пройти дальше.

– А может быть, не будем открывать? – напряжённо спросила Ванда. – Как-то мы очень легко сюда зашли. А такого просто не может быть.

– Ты это называешь легко? – вскинулся было я, но потом задумался. – Да, ты права, – я задумчиво вертел в руках довольно тяжёлую шкатулку. – Лазаревы не были бы Лазаревыми, если бы какую-нибудь пакость не придумали даже для своих. Но как нам убедиться в том, что мы нашли именно то, что искали?

– Надо открывать, – вздохнув, сказал решающее слово Егор. – Пятьдесят на пятьдесят.

Я ещё несколько минут постоял, не решаясь открыть крышку. Нужно уже что-то делать, потому что гуляем мы по подземельям довольно долго, и нам ещё возвращаться в школу. Поэтому, отбросив сомнения, щёлкнул защёлкой, и крышка открылась сама. И резать себя не пришлось. В выемке на красном бархате лежал невзрачный предмет, виде шара, сплюснутого с двух сторон.

Внезапно все лампочки в помещении поменяли цвет на красный, и приятный женский голос сообщил:

– Таймер активирован.

Лампочки мигнули ещё пару раз, нагоняя приступ паники, а потом свет принял приятный жёлтый оттенок.

– Это нам так намекнули о том, что пора отсюда сваливать? – как-то слишком жизнерадостно спросила Ванда.

– Не исключено. Но давайте сначала посмотрим, ради чего мы так рисковали? – мы все вместе принялись разглядывать этот странный предмет. Ванда осторожно, кончиком пальца тронула его, и когда ничего не произошло, вытащила из шкатулки. – Что это такое?

– Кто бы знал, – я аккуратно поставил шкатулку на пол и принялся разглядывать артефакт. – Только вот, эта штука совсем не похожа на поделки Лазаревых.

– Почему ты так думаешь? – Егор последовал примеру Ванды и потрогал артефакт.

– В нём нет присущего Лазаревым изящества, от которого просто несёт опасностью, – я достаточно нагляделся на предметы, вышедшие из рук Лазаревых и в лаборатории, и дома, чтобы понять – на этот раз я не ошибаюсь. – Ладно, что бы это ни было, но нам пора возвращаться в школу.

Но стоило нам сделать шаг в сторону выхода, как проявилась склонность Лазаревых к смертельно-опасным шуточкам. Не было тех варварских банальных ловушек из коридора. Прямо на нас медленно двигалась переливающаяся и словно искажающая пространство стена. Её невозможно было ни обойти, ни проползти под ней. Словно кусок кривого зеркала двигался прямо на нас, и мы ничего не могли сделать, только медленно отступали, прекрасно понимая: скоро отступать будет некуда.

Именно сейчас мы перепугались так, что начали заикаться. От этого двигающегося на нас нечта веяло какой-то необъяснимой жутью. Ухватившись друг за друга, мы двигались назад, шаг за шагом приближаясь к стене.

– Осталось десять минут, – снова сообщил женский голос. Цвет лампочек снова поменялся на красный и перестал мигать.

Ванда закричала и швырнула в марево то, что держала в это время в руках – артефакт, предположительно называющийся «Разум волка». Артефакт столкнулся с этой странной стеной, пролетел сквозь неё и упал сзади смятой кучкой никуда не годного железа.

И вот тогда мы заорали все трое:

– А-а-а!

Белая тень появилась на периферии зрения, и я с ужасом увидел, как белоснежный волк прыгнул прямо в центр этого жуткого зеркала.

– Гвэйн! – заорал я и закрыл глаза, чтобы тут же распахнуть их, услышав отборный мат, произносимый красивым баритоном.

Марево исчезло, а с пола поднимался совершенно голый Великий Князь Эдуард.

Глава 3

– Что вас сюда понесло, недоумки малолетние, – заорал всегда сдержанный Эдуард, делая шаг в мою сторону, сжав при этом руки в кулаки.

– Ой, – пискнула Ванда, а до меня окончательно дошло: Эдуард голый, а среди нас девушка.

Я быстро поднял руку и прикрыл глаза Ванде, после чего решил прояснить ситуацию.

– Я тебя спасал. Прихвостни Клещёва подобрались к артефакту слишком близко, а ты, между прочим, оборотень! Хотя я сейчас уже в этом не уверен. Сегодня же не полнолуние?

– От чего ты хотел меня спасти?! – продолжал орать Эд.

– От этого артефакта, который «Разум волка» когда-то назывался! Это хотя бы он был? – я кивнул на непонятный кусок металла.

– Да, он, – Эдуард, похоже, взял себя в руки и начал успокаиваться. – Но ответь мне, Дима, почему ты пытался меня защитить от этой игрушки? Она даже не наша семейная?

– Потому что она может поработить разум оборотня! – меня затрясло. Неужели прыжок через то марево, спасший нас, как-то повлиял на разум Эдуарда без всяких артефактов.

– Дима, я Лазарев! Я сам могу влиять на разум оборотней, и мне не нужен для этого никакой артефакт! Каким образом вот это, – он ткнул пальцем в сторону того, что осталось от артефакта, – может повлиять на меня?

– А я откуда знаю? – меня начала бить мелкая дрожь. Неужели всё это было зря? – Ты же неадекватно отреагировал, когда Штейн про него говорил первый раз.

– Я тогда отреагировал на самого Штейна! Этот тип мне не нравится. И мне не понравилась сама идея, что здесь будет болтаться кто-то посторонний. Я потом хоть раз намекнул, что тебе нужно найти этот хренов артефакт? – Всё-таки Эдуарду было сложно взять себя в руки, потому что он периодически срывался на рык.

– Ты вообще со мной не разговаривал в последнее время. Только книжки свои читал! И если он такой безопасный, почему его так спрятали, да ещё и так защитили? – А вот сейчас мне стало обидно.

– Потому что он не безопасный, во всяком случае для других оборотней. А спрятали его, чтобы он в руки кого-нибудь типа Клещёва не попал, – запал прошёл, и в голосе Эдуарда прозвучала усталость.

– И ты дал мне карту, – продолжал буровить я своего дядюшку взглядом.

– Потому что ты зациклился на этом болоте, – вздохнув, ответил Эд. – И здесь не только этот бункер расположен, если ты, конечно, заметил. Например, недалеко отсюда есть склад, где можно найти очень много полезных семейных реликвий.

И тут я почувствовал, что Ванда зашевелилась и попыталась выглянуть из-за моей руки. Ей хотелось, как следует разглядеть самого красивого мужчину, которого она когда-либо видела в жизни, включая тех, что были изображены на обложках её любимых романов.

– Эд, ты бы прикрылся, что ли, – я попытался запихать активно сопротивляющуюся Ванду к себе за спину. Ко мне на помощь пришёл Егор, с любопытством разглядывающий Эдуарда, но не вмешивающийся в наш семейный междоусобчик.

– Осталось пять минут, – на этот голос уже никто не обратил внимание. Все были поглощены изучением внезапно появившегося мужчины.

– О, Прекраснейшая! – Эдуард словно только что осознал, что он уже не волк, а человек. – Странный эффект. – Произнёс он задумчиво. – Но я чувствую волка, он всё ещё здесь, – мужчина поднёс руку к обнажённой груди и задумался. Затем закрыл глаза, и на его лице отобразилась предельная сосредоточенность.

Мгновение, и на том месте, где только что стоял красавец-блондин, уже переминается с лапы на лапу белоснежный волк. Волк наклонил голову набок, и спустя несколько секунд с пола поднялся голый Эд.

– И что это значит? – я ошалело хлопал глазами, опустив руку, а Ванда, воспользовавшись общей растерянностью, выглянула из-за моей спины, разглядывая Эдуарда.

– Я прыгнул в отражающую сущность, потому что для оборотней она теоретически не опасна, но…

– Но ты неудачник, – закончил я за него.

– Я бы не назвал то, что со мной произошло неудачей, – Эдуард покачал головой. – Я внезапно приобрёл все свойства и умения истинных оборотней, то есть, я перестал зависеть от луны и могу менять ипостаси по своему желанию.

– Это круто, на самом деле круто, но не мог бы ты всё-таки некоторое время в течение дня проводить в образе волка? Ну так, на всякий случай, – я прикинул, куда бы его отправить, чтобы он мой дом не спалил ненароком.

– Я тебя понимаю, думаю, ты прав. – Задумчиво проговорил Эд.

– А я думаю, что вам не помешало бы прямо сейчас обернуться волком, а то наша Ванда скоро шею себе свернёт, пытаясь вас разглядеть, – Встрял Егор в наш диалог.

Эдуард оглядел себя и снова выругался. Затем он сделал резкий жест рукой и бросил короткое слово. Его бёдра словно обвила тёмная непрозрачная ткань, которая, тем не менее, была нематериальна.

– Три минуты. – Женский голос звучал довольно равнодушно.

– Что это значит? – я указал на красные лампочки.

– Не знаю, – пожал плечами Эд. – Но я могу с твёрдой уверенностью сказать, что здесь никакой опасности нет, а бункер был просто бункером, до того момента, пока Семья не заполучила этот артефакт, сводящий все наши труды на нет.

– Как ты нас нашёл? – тихо спросил я.

– Вас ищет вся школа. Все преподаватели и учащиеся бродят по болоту строем, пытаясь найти или вас, или ваши останки. Я же вспомнил твой интерес к этой области и побежал сразу сюда. – Ответил Эдуард.

– А чего нас искать-то? – мы удивлённо переглянулись.

– Потому что вы отсутствуете уже больше недели. – Губы Эдуарда исказила усмешка.

– Сколько? Это что ещё какая-то ловушка? – я уставился не него, не понимая, что дядюшка имеет в виду.

– Дошло, наконец, что вам пока не стоит лезть в подобные места в одиночку, да ещё и не поставив никого в известность? – насмешливо спросил Эд, глядя на наши ошарашенные лица. – А теперь шагом марш, обратно в школу.

– Две минуты, – к голосу присоединился громкий звук сирены, от воя которой хотелось зажать уши руками и спрятаться где-нибудь подальше.

И в этот момент пол под нашими ногами довольно ощутимо вздрогнул. Мы удивлённо начали переглядываться, когда почувствовали ещё один толчок.

– Это, случайно, не из серии: два раза спалить собственный дом? – спросил я у Эда, стараясь перекричать сирену.

– А это точно бункер, а не большая ловушка? – робко спросила Ванда, продолжающая разглядывать Эдуарда.

Тот не опустился до ответа и только покачал головой. Третий толчок сбил нас с ног, и мы повалились на пол прямо под ноги удержавшегося на месте Эда.

– Что-то происходит, и это что-то мне совсем не нравится, – нахмурившись, сообщил нам Эдуард. – Возвращаемся. Я впереди, – и он, обернувшись волком, рванул в проход, из которого мы сюда пришли.

Я поднялся на ноги и помог подняться Ванде. Егор встал сам.

– Кто это? – спросила девушка, когда мы направились вслед за Эдом быстрым шагом.

– Великий князь Эдуард. Да-да, тот самый. Я потом всё расскажу, ладно? А теперь давайте поторопимся. – Ответил я, прибавляя шаг.

– Осталась одна минута, – любезно сообщил женский голос. – И пусть добра к вам будет Прекраснейшая.

Возвращались назад мы гораздо быстрее, чем шли к бункеру. Небывалую ранее скорость придал нам начавшийся разрушаться коридор. Кирпичная кладка, обрушающаяся вместе со стенами и потолком, делали дорогу еле видимой из-за поднявшейся пыли. Из-за стоящего вокруг грохота не было слышно ничего, кроме гула, в ушах и в голове. Надеюсь, мы оглохли временно.

Пол под ногами начал проваливаться, а сам коридор наклонялся вниз, и нам приходилось бежать в гору, но не отставал никто. После очередного толчка, пол покрылся глубокими трещинами, и оттуда начала очень активно просачиваться зелёная жижа. Если мы не поторопимся, то просто утонем в затопленном коридоре, болотнику на радость. Осознавали это все, ещё немного ускорившись.

Где-то в середине пути вернулся Гвэйн. Волк носился вокруг нас, подгоняя грозным рычанием, а то и чувствительными ударами тяжёлой лапой. Мне доставалось меньше всех, потому что бежал я довольно уверенно и быстро. Полковник Рокотов мог бы мною гордиться. Дышать становилось всё тяжелее. Воздуха не хватало из-за быстрого бега, а лёгкие были насквозь пропитаны этой вековой пылью, поднимавшейся от рушившихся стен.

Первой сдалась Ванда. Оступившись, она упала в новый только что образовавшийся разлом, успев ухватиться за ногу впереди бегущего Егора. Первым среагировал Эдуард. Быстро обернувшись в свой истинный человеческий облик, он вскинул руки вверх, произнеся скороговоркой какое-то зубодробительное заклятье. Из его рук вылетели два синих щупа, которые метнулись к практически ушедшим под воду ребятам. Я не видел, как эти щупы оплели моих друзей, но через мгновение Эд сделал движение рукой, как будто натягивал канат на себя и вытащил Егора и Ванду обратно к нам на импровизированную сушу.

Эдуард убрал щупы и снова обратился в волка. Пол в очередной раз дрогнул, но Егор с Вандой были слишком испуганы. Кашляя и выплёвывая тину изо рта, они даже не пытались встать. Я побежал к ним, но рухнувший потолок полностью перекрыл мне доступ к друзьям. Я бился об него, как рыба об лёд, но он не желал двигаться даже на миллиметр.

Пол качало, на нём начали появляться трещины, потолок надо мной начал рушиться, осыпая штукатуркой и мелкими камнями. Меня встряхнули за плечи и повернули в противоположную от замурованных друзей сторону. Стоящий передо мной Эдуард влепил мне пощёчину.

– Ты что стоишь? – еле слышно сквозь шум донёсся до меня его голос. – Бежим!

– Я никуда не пойду, там мои друзья! – я попытался вырваться, но хватка у моего далёкого предка оказалась стальной.

– Им не помочь, по крайней мере, сейчас!

– Отпусти меня! – я, наконец, вырвался и от бессилия и накатывающего отчаянья бросил в чёртов камень приличный кусок силы. До камня выпущенная энергия не добралась, встретив перед собой преграду. Я злобно посмотрел на Эда и бросился на него с кулаками.

– Придурок! – Заорал Эд, просто спеленав меня неизвестно откуда взявшимися верёвками. – Этот грёбаный коридор держится только на этой балке. Если его разрушить, то всё пойдёт ко дну.

– Ну и пусть! – я трепыхался и не мог встать.

– Нет, не пусть. Я не дам тебе так бездарно погибнуть. Если мы не поспешим, то спасать уже точно будет некого и некому! Ты меня понял? Как только мы доберёмся до лаборатории, мы за ними вернёмся.

Поняв, что ничего противопоставить Эдуарду я не могу, просто кивнул. В лаборатории есть Григорий, и он должен нам помочь. Верёвки с меня слетели и я, поднявшись, быстрее обычного бросился по коридору. В голове набатом билась только одна мысль «лишь бы успеть».

Под ноги я не смотрел. Злые слёзы делали дорогу еле видимой. Толчки становились всё чаще и сильнее. Они сбивали с ног, но я упорно бежал вперёд. И даже не понял, как ушёл под воду с головой. Из-за частого дыхания, которое никак не мог выровнять, я быстро наглотался воды, и ещё даже не понимая, что элементарно тону, потерял сознание.

Глава 4

– М-да. Лазаревы такие Лазаревы. Никого не жалеют, ни себя, ни других, – раздался скрипучий голос неподалёку. Я открыл глаза и увидел морду своего старого знакомого Хмыря. Он нависал надо мной, с любопытством рассматривая.

– О, очухался. И часа не прошло. А вы говорили, что не оклемается, – он повернул голову направо, видимо, с кем-то разговаривая. Я сделал то же самое и увидел Эдуарда, пившего что-то горячее, совсем не по-аристократически прихлёбывая из небольшой чаши.

– Ну, дерьмо обычно не тонет, – философски отметил этот хам. Никогда бы не подумал, что один из реальных Великих Князей опустится до такого вульгаризма. Я было вскинулся, но вспомнил о своих друзьях, которых оставил умирать в этом коридоре. Лицо свело судорогой, и я закрыл глаза.

– Если ты переживаешь из-за своих приятелей, то не нужно этого делать, их я вытащил первыми. Молодые они ещё, чтобы по глупости в топи сгинуть. Тем более студенты. Да и пополнения много в последнее время, не до них.

Как только услышанная информация дошла до моего мозга, я быстро вскочил, мельком отмечая, что совершенно голый, укрытый лишь небольшим покрывалом.

– Где мы? – я обвёл взглядом помещение, в котором оказался. Никакой мебели не было. Пол, потолок и стены этой небольшой комнаты были сделаны из камня, похожего на мрамор, мягко светившегося зеленоватым светом. Комната была небольшая, оформленная полукругом. Эд, одетый в какую-то мешковину, сидел прямо на полу и с интересом рассматривал меня. Хмырь вздохнул и, обведя пространство вокруг себя, ответил:

– Это наш дом, Дмитрий Лазарев. Или ты думал, мы живём на дне?

– Хм. – Я решил не отвечать, потому что именно так и думал. – А почему здесь можно дышать?

– Потому что это территория для переговоров с людьми. Не все могут дышать под водой, не правда ли? – и эти двое засмеялись, искоса поглядывая в мою сторону. Ну допустим, я никогда не интересовался политическими и экономическими отношениями между людьми и болотниками, но это не повод, чтобы так открыто смеяться.

– Ладно, допустим. Где мои друзья? – спросил я сквозь зубы.

– Ждут, пока ты оклемаешься, – Эд поднялся и, взяв какую-то тряпку у себя за спиной, кинул её в мою сторону. – Одевайся. Нам надо спешить.

Я поднял тряпку, оказавшуюся смутно похожей на монашескую рясу, и быстро натянул её на себя. Ткань была жёсткой и страшно колючей, но, по крайней мере, она была сухая и тёплая. Оглядев меня этот… Великий Князь кивнул болотнику, и, мы вышли из комнаты. Коридор был очень странным. По обе стороны я отметил такие же проходы в комнаты, а сам пол был покрыт тиной.

Войдя за Эдуардом в очередной проём, мы оказались в неприметной комнате, где я сразу увидел друзей, весело разговаривающих с русалкой. Это было очень неожиданно. Я никогда не верил в единорогов и русалок. Девушка мне подмигнула и, вильнув хвостом, нырнула в небольшую яму с водой, расположенную рядом с противоположной стеной. Как только я вошёл, Ванда взвизгнула и бросилась ко мне, Егор же только кивнул в знак приветствия.

– О Боги, Дима, я так рада, что мы все живы! – она уткнулась мне в плечо и зарыдала. – Когда нас завалило камнями, мы не думали, что сможем выбраться. А потом мы снова провалились под пол и оказались здесь. Спасибо жителям болота, что не дали погибнуть.

– Да ладно вам, совсем меня в краску загоните, – отмахнулся Хмырь. – Но старший Лазарев прав, вам пора спешить. Поговорим потом.

Ванда отодвинулась от меня, ещё раз всхлипнула и быстро вытерла слёзы.

– Проход ещё существует? – уточнил Эдуард, обращаясь к болотнику.

Хмырь кивнул и потупился. Вот так, ни тебе ни спасибо, ни, пожалуйста… Да Эдуарда Лазарева болотник уважает гораздо больше меня. Внезапно кольнул червячок ревности. Ну, ничего. Я тоже стану сильным. И про меня тоже книги будут писать.

Эд крутанулся на месте и снова превратился в Гвэйна. Он еле заметно наклонил голову, прощаясь таким образом с Хмырём. Болотник аж расцвёл от этого признания Великим Князем Эдуардом его заслуг. Сам же князь бодро побежал куда-то вглубь пещеры. Нам ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

Коридор с комнатами заканчивался высокой винтовой лестницей, ведущей куда-то ну очень высоко вверх. Мы вздохнули и начали неспешно подниматься. Сил уже практически не осталось, но и деваться было некуда.

Пока поднимались, я погрузился в собственные мысли. А ведь мне было о чём подумать. Слишком много событий произошло за такой небольшой промежуток времени.

Прежде всего, странный феномен – дядя Эд. Никогда не слышал об оборотнях, которые могли выбирать, в какой ипостаси им находиться. Но думаю, что как-нибудь попозже мы сумеем в этом разобраться. К тому же, похоже, что сам Эдуард прекрасно знает, что делает.

А ещё я никак не мог понять, где мы потеряли целую неделю. Видимо, просто не заметили действия какой-то ловушки, ориентированной на время. Нас запросто могло оглушить с потерей памяти об этом происшествии.

Думать об этом вообще не хотелось. Как не хотелось думать о том, что возможно полковник Рокотов сдержал своё слово и приехал, но, не застав меня, укатил обратно к своим «Волкам».

Шли мы молча. Разговаривать было некогда, потому что все силы тратились на то, чтобы удержаться на ногах. Когда лестница, наконец-то, закончилась, мы ступили в очень знакомый коридор. Практически такой же, как тот, по которому шли к бункеру.

Выйдя в просторное помещение, из которого брали начало пять таких же коридоров, мы остановились, увидев, что, нас ждал Григорий. Оглядев нас с ног до головы и бросив неприязненный взгляд на белого волка, смирно сидящего возле него, Лазарев бросил:

– Следуйте за мной.

Переглянувшись, мы молча без каких-либо возражений пошли за призраком. Пройдя очередной коридор, я понял, что мы шли в лабораторию. Ворота со стоящими на задних лапах волками произвели на моих друзей сильное впечатление. Ванда с Егором шли молча и выглядели немного пришибленными. Не дойдя до основных помещений, Гриша повернулся к Егору.

– Дубов? – Егор неуверенно кивнул. – Ты похож на Константина. Я навёл справки: то, что произошло с твоей семьёй… Это было необязательно. Эрили тоже могут ошибаться. К тому же там было семьдесят шесть процентов, что Семья не сможет защитить твой Род. Поэтому Фёдор Лазарев оставил, так сказать, лазейку – этакий откатный механизм. Но вот что именно он сделал, этот… мой потомок поведать отказался. Сказал только, что завязал снятие блока с источника Дубовых на определённый предмет и на определённый Род. Но вот каким именно способом и на какой конкретно Род – это вам придётся выяснять самим.

Мы остановились, уставившись на Гришку широко распахнутыми глазами, не обращая внимания на то, что на нас начала сыпаться штукатурка. Меня передёрнуло, когда я понял, что всё ещё впереди. А Гриша между тем продолжал говорить:

– В школу вернётесь через портал. Там уже всё разрушено, поэтому относительно безопасно. Эдуард, – Лазарев резко развернулся к волку и поморщился. – Прими уже нормальный вид. – Волк неуверенно покосился на меня, очень по-человечески вздохнул, и с пола поднялся дядя Эд. – Прикройся, что за склонность к эксгибиционизму? – Григорий молча ждал, пока Эдуард суетливо приведёт себя в относительный порядок, затем продолжил: – Мы налагаем на тебя ответственность за воспитание и обучение Дмитрия Лазарева.

– Но, ваше величество… – пытался что-то возразить Эд, но Гришка его сразу же заткнул.

– Ты действительно думал, что мы не выясним причины появления в виварии столь уникального белого волка? – мне было очень дико и непривычно слышать императорское «мы».

Почему-то Гриша выбрал именно эту манеру разговора с Эдом. Знать бы ещё почему. И что это значит? Эдуард будет меня обучать? А сам Григорий? Я открыл уже было рот, чтобы что-то булькнуть, явно не в тему, но Гриша меня остановил взмахом руки и продолжил говорить:

– Не перебивай. У нас очень мало времени. Уже очень скоро здесь всё начнёт рушиться. Эдуард, быстро собери всё самое ценное, из того, что находится в этой лаборатории. Возьми себе в помощь Дубова и очаровательную юную леди, – Ванда при этих словах покраснела и потупилась. А Эдуард только кивнул Егору, предлагая следовать за ним. Когда они ушли, Григорий посмотрел на меня и покачал головой. – Дима, я не могу остаться, прости. Но с тобой остаётся не самый глупый и не самый слабый представитель Семьи.

– Что произошло с Эдом? – тихо спросил я, сглатывая застрявший в горле комок.

– То, что Эдуард принял решение разрядить на себя отражающую сущность, чтобы спасти вам жизнь, достойно похвалы. Он не знал, что приобретёт свойства истинного оборотня, не мог знать. Он не знал даже, что это безопасно, не знал, что не погибнет при этом. История знает много примеров самопожертвования, и очень часто они заканчивались плохо. Эдуарду повезло. Возможно, Судьба решила отметить этот смелый поступок Тёмного мага. Ведь он, как и все Тёмные – довольно эгоистичен. Не могу сказать, что именно его ожидает, но некоторую часть своего просто космического невезения он утратил, по крайней мере, я не хотел бы в этом ошибаться. – Ответил Лазарев, а я постарался не думать о том, что Гвэйн действительно мог погибнуть.

– То есть теперь он не сожжёт мой дом? – я невесело усмехнулся.

– Не факт, но вероятно, всё обойдётся без катастрофических последствий.

– Что случилось, почему всё рушится? – решил я задать вопрос, чтобы уточнить, а не перешла ли эта утраченная Эдом часть его невезения на меня.

– Когда Лазаревы начали работать с оборотнями, у нас не было цели как-то их использовать. Как бы это ни звучало странно, но таким образом мы пытались лечить безнадёжно больных. Звериная сущность в момент перехода из одной формы в другую избавляла человека от большинства смертельных заболеваний. – Ответил Гриша.

– А, ну да. Эдуард говорил, что его лечить так пытались, – перебил я его и сразу же заткнулся под пристальным взглядом призрака. Григорий тем временем продолжал.

– К сожалению, мы зашли в тупик. Никому из нас не пришло в голову швырнуть оборотня в изменяющую сущность, чтобы завершить преобразование. Но суть не в этом. Суть в том, что, создавая этих уникальных созданий, мы не порабощали их, Семье это было не нужно. А завязка на подчинение Лазаревым была вставлена в оборотней только для безопасности. Мы таким образом защищали как члена Семьи, работающего в данный момент над решением этой проблемы, так и самого оборотня. И вот однажды один из этих вечно чем-то недовольных Клещёвых, изобрёл эту дрянь, способную реально поработить сознание оборотней. Создал он её случайно, потому что повторить не смог.

– Ага, и Семья немножко сильно разозлилась, – пробормотал я. Мне не очень верится в бескорыстие Лазаревых, но что-то мне подсказывает, что сейчас император говорит правду. Ни в одной исторической хронике ни разу не упоминалось, что Семье служили оборотни.

– Не то слово, – хмыкнул Гриша. – Артефакт не уничтожили сразу именно для того, чтобы примерно наказать того неудачника, который постарается им завладеть. И если бы это кому-то, кроме Лазарева, удалось, то в наказание приплюсовывалась бы ещё и месть: кровь Лазарева никто не имеет права проливать безнаказанно, кроме самих Лазаревых.

– А я придурок, открыл шкатулку. – Захотелось побиться головой об стенку. – Но я же не знал!

– Ты многого не знаешь. И тебе многому придётся научиться. Надеюсь, это происшествие послужит хорошим уроком и стимулом к занятиям. Но я тебя не виню. Семья тоже не знала, что на этом месте однажды возникнет школа. – Он замолчал, к чему-то прислушиваясь. – Всё, время практически истекло. Уходи.

– Гриша, я… – я закусил губу, чувствуя, что глаза всё же защипало.

– Иди, Дима, – Лазарев мягко улыбнулся. – Что бы ты себе ни воображал, но я беспокоюсь о тебе, да и Прекраснейшая присматривает за тобой. Хотя постой, – он задумался, затем подплыл к неприметной двери. – Зайди. – Я осторожно потянул за ручку, и в этот момент помещение так тряхнуло, что я влетел в приоткрывшуюся дверь. В небольшой уютной комнате стояли пара диванчиков и несколько кресел. Стояли они полукругом, а посредине был расположен журнальный столик. На столике лежал кинжал: простая ручка, обтянутая кожаными лентами, не позволяющими руке соскользнуть, узкое четырёхгранное обоюдоострое лезвие примерно сорока сантиметров, гарда была простой, без каких-либо наворотов, так же, как и навершие.

– За основу ритуальных кинжалов Семья, после длительных экспериментов взяла всё же баселард. Возьми его. Ножен, к сожалению, нет, придётся заказывать дополнительно. Зато сейчас, чтобы добыть свою кровь, тебе не нужно будет со всей дури головой обо что-то биться.

– Спасибо, – я поднял кинжал. Он лёг в руку так, словно был сделан специально для меня.

– Никому не передавай его, это изобретение Лазаревых, и оно не потерпит чужих рук.

– Но…

– Иди, здесь становится небезопасно, – я обернулся и посмотрел на него. – Я бы обнял тебя, если бы мог. Дима, запомни, я не бросаю тебя, просто не могу с тобой остаться.

– Я это запомню, – и я быстрым шагом направился к двери. – Прощайте, ваше величество. – Не удержавшись, отвесил Григорию поклон, – а он в очередной раз грустно усмехнулся и сделал прощальный жест призрачной рукой.

Глава 5

Больше не оглядываясь, я побежал прочь из лабораторий. Стены начали рушиться, а пол шатался так, что я с трудом удерживался на ногах. Когда подбежал к знакомому коридорчику, то увидел, что друзья ждут меня возле портала. При этом они были увешаны разными свёртками, сумками и скрутками так, что их покачивало, и практически не было видно тел под всеми этими «необходимыми вещами».

Эдуард пребывал в виде волка. Подозреваю, это было сделано затем, чтобы вытащить побольше разного добра. На него чего только не навьючили… На глаз вес всех баулов приближался к тонне. Это не волк, это хомяк какой-то. Увидев меня, Эдуард кивнул и первым нырнул в портал. Правильно: на той стороне могло быть опасно, поэтому более сильный и опытный обязан всё разведать. Вскоре он снова появился и, указав головой на портал, снова исчез в нём.

Следующим пошёл Егор, за ним Ванда, я со своим кинжалом шёл замыкающим.

Выскочив на территории Второго факультета, мы замерли, разглядывая царившую вокруг разруху. Вокруг валялись обломки камней: то, что раньше было стенами, казалось бы, незыблемой Столичной Магической Школы, превратилось в бесформенную груду мусора.

Переглянувшись, мы осторожно двинулись к комнатам Второго. Однако попасть на территорию факультета нам не удалось: он был полностью разрушен. Тогда мы поспешили к Первому. Здесь нам повезло больше: пробившись сквозь завалы, в которые превратилась некогда дорого обставленная гостиная, мы смогли пройти к спальням.

Никого по дороге не обнаружили. Школа словно вымерла. В моей комнате мы разгрузили Эдуарда и Егора с Вандой. После этого Эд принял свой настоящий вид, сразу же магией прикрыв наготу. Без лишних разговоров он бросил на кровать мой чемодан и быстро его упаковал. Долго разглядывал мой кинжал. Я сунул ему кинжал, посчитав, что Великий Князь Эдуард, гораздо больше Лазарев, чем я, и с ним точно ничего противоестественного не случится, если он возьмёт его в руки. Наконец, Эд отмер и, пробормотав: «Однако», – засунул кинжал в мой чемодан. После этого увязал все принесённые вещи в один огромный тюк и сказал:

– Я буду ждать вас в поместье. Дима, найди директора и выясни, что происходит. Надеюсь, никто не пострадал. В любом случае всех учащихся уже эвакуировали, это ежу понятно. – И он взял с прикроватной тумбочки какой-то карандаш.

А порталы Эдуард делает быстрее и качественнее, чем я, промелькнула в голове совершенно идиотская мысль. Когда он исчез вместе со всеми вещами, Егор, наконец, заговорил:

– Я просто дурею с твоей семейки, Дим.

– Да я сам от неё просто в экстазе валяюсь, – я закатил глаза.

– Он действительно очень красивый, – раздался задумчивый голос Ванды. – Наверное, даже красивее, чем его описывают в книгах.

– Ванда, с этим могут быть проблемы? – тут же спросил я её, пристально разглядывая. Подозреваю, что Великий Князь Эдуард – это слишком сильный удар по неокрепшей девичьей психике.

– Нет, Дим, – она улыбнулась. – Он слишком красив. Какие с ним могут быть проблемы? Таким можно любоваться, но… Вот тот, которого Эдуард называл его величеством… Вот если бы он не был призраком, тогда да, тогда могли бы быть проблемы. – И Ванда нервно хихикнула.

– Уф, ну спасибо за откровенность. – Я выдохнул с облегчением. – Кстати, это был император Григорий. Так, учитывая твоё заявление, наверное, зря про него любовные романы не писали, как думаешь?

– Ой, – только и смогла сказать Ванда, поднося руки в горящим щекам.

– Вот тебе и «ой», – я покачал головой. – А сейчас пошли искать хоть кого-нибудь, кто сумеет нам что-нибудь рассказать.

– А если не найдём? – хмуро спросил Егор.

– Тогда я сделаю портал, – я пожал плечами. – Я умею их делать, и Эд это знает, поэтому унёсся со своими сокровищами, бросив нас здесь.

– Кстати, об Эде… – иногда они могли быть просто отвратительно синхронными.

– Давайте не сейчас. – я покачал головой. – У нас ещё будет время про нелёгкую судьбу Великого Князя Эдуарда поговорить. И его самого к обсуждению привлечём, чтобы не упустить деталей, – высказавшись, я направился к двери, но не успел взяться за ручку, как она распахнулась, и я столкнулся с крёстным.

– Хвала Прекраснейшей, вы нашлись, – Слава настолько забылся, что просто сгрёб меня в охапку, сильно обнимая. – Где вы были? И, может быть, чисто случайно, вы знаете, что произошло с моей школой?!

– Да, я бы тоже с удовольствием послушал, – голос раздался в тот самый момент, когда Слава меня на секунду отпустил. В комнату входил Громов, под удивлёнными взглядами Егора с Вандой.

– Сперва ответьте, кто-нибудь пострадал? – спросил я у крёстного.

– Нет. Мы все были на Болоте, когда школа начала рушиться. Пришлось задействовать большие силы и организовать порталы, отправившие детей временно по домам. Следующим шагом будет ведение непростых переговоров с другими школами, чтобы они взяли наших учеников на то время, пока Столичная Магическая Школа будет восстанавливаться, – крёстный тяжело опустился на мою кровать. Было видно, что он очень устал. – Вас троих это не касается. Для вас мы придумали кое-что другое, когда искали вас, надеясь, что вы всё-таки живы. Теперь рассказывайте.

Рассказывать пришлось мне. Егор и Ванда уступили мне эту почётную обязанность, как командиру нашей тройки. Я, вздохнув, начал говорить.

– Я случайно узнал, что существует артефакт, позволяющий управлять оборотнями, и этот артефакт активно ищет Клещёв, приближаясь к нему всё ближе и ближе. Пока я находился в карантине в доме Демидовых, мне удалось узнать подробности о том, где именно этот артефакт спрятан. Почему-то мне показалось, что времени практически не осталось, и что нужно как можно быстрее его найти. Это подтвердил Егор. Девяносто восемь процентов, – я даже не обернулся на возмущенный вздох. Ну, если рассказывать, то всю правду. Тем более, предсказание эриля – это очень важно для понимания истинного смысла вещей. – Вот мы и пошли искать.

– Никого не предупредив, – Слава потёр пальцами переносицу и посмотрел почему-то на Громова. – Андрей, ты ведь понимаешь, насколько будет сложно? – в ответ Громов только неопределённо покачал головой. А Слава посмотрел на меня. – Продолжай.

– В том месте было много ловушек. Одна из них, скорее всего, была связана со временем. Мы понятия не имели, сколько нас не было, но, так как вы нас искали, подозреваю, что пропали мы надолго, – я просто виртуозно обошёл момент появления Эдуарда и его ругань. – Нам удалось найти артефакт, но, как оказалось, это тоже была ловушка. Лазаревы установили какую-то фигню, – услышав это, Слава поморщился. Это ты ещё не слышал, как некоторые Великие князья выражаться умеют. Но крёстный больше не перебивал меня, продолжая внимательно слушать, поэтому я продолжил. – Это что-то вроде бомбы с обратным отсчётом времени. Они ведь не знали, что охотничий домик Семьи когда-нибудь станет школой. Нас спас Гвэйн. Мы бросились обратно, но вот, пришли уже к этому.

– И это хорошо, что всё получилось именно так, – внезапно проговорил Егор. – Если вы все не пошли нас искать, артефакт всё равно вытащили бы люди Клещёва, вот только без жертв бы не обошлось.

– Поэтому ты дал такой большой процент на то, чтобы мы обязательно пошли туда, – горячо добавила Ванда, глядя при этом на Егора.

– Что сталось с артефактом? – спросил Громов, о чём-то сосредоточенно размышляя.

– Я его случайно уничтожила, – виновато ответила Ванда. – Правда, случайно, я очень испугалась.

– Значит, артефакт уничтожен, – кивнул Громов, внимательно осматривая Ванду. – Это хорошо. Так теперь о вас. Я пока не могу дать оценку вашему поступку, мне нужно всё тщательно проанализировать. Но обучаться вы будете вместе, только не в другой школе, а по индивидуальной программе.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Потому что от вас слишком много хлопот, Дмитрий Александрович, – и он жёстко усмехнулся. – Вы не отдадите ваш прекрасный дом под временное размещение в нём небольшой частной школы с тремя учениками?

– Да, конечно, – я моргнул, во все глаза глядя на него.

– Иван Михайлович Рокотов подтвердил своё участие в этом обучении. Кроме того, обучать он вас будет не один, а вместе со своими людьми. Не со всеми, конечно, но с несколькими избранными. Кроме этого вами будут заниматься преподаватели-маги.

– Э-э-э…– только и смог проблеять я.

– Теперь о вашей оплате. – Деловито произнёс Громов.

– Простите? – Я непонимающе смотрел на него.

– Вы же не думаете, что вас будут учить бесплатно? – мы все трое покачали головами. Вообще-то, я думал, что это обучение будет за мой счёт. – Иногда нашей стране необходимо при проведении некоторых операций присутствие подростков, иногда аристократов. Наумов попадает под категорию и тех и других. Если вы согласитесь, то подпишете договор, а также обязательства о неразглашении и соблюдении тайны на весь срок вашего обучения, то есть на ближайшие три года.

– То есть, вы будете привлекать нас к заданиям? – решил я уточнить то, что только что услышал.

– Не в ближайшее время, разумеется. Вы ещё ни к чему не готовы, – ответил Громов.

– А что потом? – Ванда нервно кусала губы, она переводила взгляд с меня на Громова и обратно.

Егор молчал, но выглядел при этом слишком ошарашенным.

– А потом будет видно. Возможно, вам будет предложена работа в Государственной Службе Безопасности. Возможно, вы даже примите это предложение. Я бы не советовал пока забегать так далеко вперёд. – Довольно уклончиво ответил глава этой самой службы.

– Простите, а вы кто? – хмурясь спросил Егор. Точно, это же только я знаю Громова. Ванде с Егором он не представился.

– Меня зовут Андрей Николаевич Громов, я глава Государственной Службы Безопасности Российской Республики, – когда он, наконец, представился, Ванда нервно икнула. – Сейчас вас переправят в поместье Наумова. Я присоединюсь к вам позже. Во-первых, вы сообщите мне о своём решении, и при положительном ответе мы подпишем все необходимые бумаги. Во-вторых, Дмитрий Александрович, вы не забыли о моей просьбе? – я медленно покачал головой.

– Вот только боюсь, я не смогу сказать вам ничего нового, чего вы бы не знали, – выдавил я из себя.

– Позвольте это решать мне, – Громов кивнул крёстному и вышел из комнаты, а Слава принялся сооружать портал, чтобы уже отправить нас из разрушенной школы в моё поместье. Надеюсь, дом мы застанем целым, учитывая присутствие там Эдуарда.

Глава 6

В поместье нас доставил Троицкий с помощью портала. Он сделал его так же быстро, как и Эдик. У меня был всего один вопрос к крёстному: почему мы всегда приезжали в школу на машине, если можно было вот так? Больше всего на свете мне хотелось упасть на кровать и не просыпаться, в идеале, никогда. В тот момент, когда мы очутились в гостиной, я упал на диван и закрыл глаза.

– Дима, не спи, – до меня донёсся голос Егора. – Нам-то что сейчас делать?

Я встрепенулся и сел прямо, бросив взгляд на кресло. На нём всё ещё лежала сумка с похищенными полгода назад драгоценными камнями, о которых я забыл в тот же момент, когда принёс их сюда. При этом вокруг сумки было на удивление чисто, ни единой пылинки мне не попалось. Да и сама сумка пыльной не была.

Если честно, не думал, что слуги рода в моё отсутствие почешутся и будут содержать дом в относительной чистоте. Под кресла и диван я решил всё же не заглядывать, чтобы впервые за последнее время в них не разочаровываться.

Я вновь посмотрел на сумку. Что делать со всем этим, ума не приложу. И я не только о драгоценностях. Через призму усталости до меня постепенно начал доходить тот факт, что в поместье впервые на моей памяти, кроме меня и моих родных, присутствует кто-то ещё.

– Точно, – я хлопнул себя по лбу, увидев, что крёстный, ухмыляясь, настраивает очередной портал под пристальным взглядом Ванды. Ребята стояли посреди комнаты и внимательно следили за мной, иногда переключая внимание на Троицкого. – Вы, когда собираетесь сюда заявиться ради нашего, так сказать, обучения? Громов говорил что-то про «скоро».

– Андрей преувеличил. Отдыхайте пока. Думаю, что на послезавтра сориентирую Ивана, а мы с Громовым прибудем через три дня. Нам нужно кучу дел переделать, так что пока будет не до вас. Мне нужно разобраться с тем, что же всё-таки произошло с моей школой и подлежит ли она восстановлению. И, Дим, постарайтесь хотя бы до прибытия Рокотова ни во что не вляпаться, и не разрушить этот дом, – с этими словами любящий крёстный настроил, наконец-то, портал и исчез в неизвестном направлении.

– Так, Дима, а сейчас ты нам всё расскажешь: про Эдуарда и про директора Троицкого. То, что он твой крёстный, мы ещё не забыли, но мне непонятно другое: откуда у Вячеслава Викторовича столько сил, чтобы клепать порталы один за другим? Потому что внешнего накопителя никто из нас у него не видел, – Егор скрестил руки на груди и нахмурился.

Ванда молча присоединилась к нему. Они смотрели на меня сверху вниз настолько грозно, что я почувствовал, что начинаю суетиться.

– А вы чего встали, вы присаживайтесь, – я сделал неуклюжую попытку хотя бы на одном уровне с ними оказаться. Потому что сейчас даже Ванда возвышалась надо мной.

– Да мы постоим, Дим, мы не устали, – проворковала Ванда.

– Ну, конечно же, устали, я же знаю.

– Дима, отвечай! – не выдержал Егор и повысил голос.

– Ты же эриль, сам не можешь холодное и тёплое разделить по полочкам? – выдохнул я, переводя взгляд с Ванды на Егора и обратно.

– Дима! – Теперь на меня прикрикнула Ванда.

– А как же: «Ты же мой друг и если что-то не хочешь рассказывать сам, то я не настаиваю?» – поинтересовался я у друзей, с каждой минутой заводящихся всё больше и больше.

– А как насчёт пыток, которые так любили практиковать твои родственники? – улыбнулась мне Ванда и двинулась в мою сторону.

– А почему ты мне угрожаешь? – возмутился я. – К тому же подобное можно будет трактовать как разбойное нападение моём же собственном доме, – я поднял руки перед собой в знак примирения. – Ладно-ладно. Давайте со второго вопроса начнём, хорошо?

– Как пожелаешь, меня очерёдность твоих ответов не слишком волнует, – остановилась Ванда и снова скрестила руки на груди, готовясь внимательно слушать.

– Троицкий – Тёмный. Поэтому ему не нужен накопитель. Могли бы и сами догадаться в тот момент, когда я сказал вам, что он мой крёстный. Ну кто ещё может быть крёстным у тёмного мага? Вы про нашу несравненную богиню не забыли, случайно? – Я даже головой покачал.

Судя по опешившим выражениям лиц, до них только что дошел этот простой и вполне логичный расклад. Они неуверенно переглянулись и синхронно покачали головами.

– Почему-то мы об этом не подумали, – произнёс, наконец, Егор. – А теперь Эдуард.

– А вас не смущает, что Вячеслав Викторович Троицкий – Тёмный? – мне не слишком хотелось говорить о своём далёком предке. Этот разговор мне вообще не слишком нравился. Не так я представлял себе представление своего родственника друзьям.

– Нет. Нас же не смущает, что ты – Тёмный. А вот то, что легенда прошлого, про которую написаны тонны книг: как любовных – для девочек, так и разных приключенческих боевиков для мальчиков, где отважный Великий Князь жертвует очень многим ради друзей, и повергает огромное количество врагов просто запредельной силой, оказалась живой и вполне себе здравствующей… – Егор остановился, чтобы перевести дух, а я закусил губу.

– Надо же, про Эдуарда не только любовные романы писали, оказывается. Не нужно ему об этом знать, а то мало ли. Вдруг мы его опять потеряем на несколько месяцев, а ему ещё нас вроде бы учить, – пробормотал я.

– В общем, это всё немного смущает, – продолжил Егор, не обратив внимание на мою реплику. – А ещё нас немножечко смущает то, что этот самый Великий Князь оказался оборотнем. А я-то голову сломал, откуда тот Тёмный взялся, когда мы с Беором разбирались.

– Маленький ты ещё для этого. Чтобы понимать такие сложные вещи, – решил пояснить я. – Ведущие умы нашей национальной безопасности так и не смогли решить этот ребус.

– А не прикончил он демона почему? – Егор пропустил мою шпильку мимо ушей.

– Ему времени не хватило, рассвет застал неожиданно, а в виде Гвэйна Эд всё-таки не настолько силён…

– Вот этот момент я как раз понял, не держи меня за идиота! – рявкнул Дубов. – Дим, или ты всё нам рассказываешь, потому что вот в таких делах между нами точно не должно быть тайн, или мы уходим. Как я понял, до Твери совсем недалеко, а там родители Ванды помогут мне до дома добраться. И нам плевать на то, что подумает Громов. Мы ещё ничего не знаем и ничего не подписывали, – Ванда решительно кивнула, показывая, что Егор действительно говорит сейчас за них двоих. Я тяжело вздохнул и принялся колоться, разглядывая свои ладони и не глядя на друзей.

– Понимаете, вы в книгах читали про отважного князя, да и на деле… он вас сначала вытащил, а предварительно, скорее всего, с болотниками договорился, чтобы они нас подстраховали, если вдруг что… Хотя кого я обманываю, договорился, ага. Приказал и все дела. А они только что в ладошки не хлопали; конечно, такое внимание к ним со стороны самого Лазарева, и не такого, как последнее вырождение типа меня, а… – обиды уже не было, была усталость и простая констатация фактов, но вот «дерьмо» я ему ещё припомню. – Я сейчас с мыслями соберусь.

– Мы тебя не торопим, – миролюбиво проговорила Ванда, садясь на диван рядом со мной и беря меня за руку.

– Я знал, что Гвэйн оборотень. В лаборатории императора Григория, когда его величество пытался научить меня хоть чему-нибудь, я случайно оживил белого оборотня. До этого момента – мёртвого оборотня, застрявшего в ипостаси волка. Это я так думал, и Гришка, кстати, тоже. То, что оборотень оказался неправильным и превращался в полнолуние в человека – я узнал совсем недавно. Когда мы дружно от Беора спасались на раскидистой берёзке, я ещё был не в курсе этой трагичной истории. И, разумеется, я был не в курсе, что мой Гвэйн – это Великий Князь Эдуард Лазарев. – Выдохнул я и поднял голову, посмотрев на всё ещё стоявшего передо мной Дубова.

– Теперь всё сходится, – неожиданно проговорил Егор.

– Что сходится? – я непонимающе на него уставился.

– Почему Гвэйн, или правильнее Великий Князь Эдуард, свалил в бабке Вере и носа оттуда не казал, когда в Дубках поселились сотрудники службы безопасности? Они же рыскали повсюду, таская с собой различные артефакты. Очень уж сильно ребята хотели найти настолько сильного Тёмного мага. И они бы его обязательно нашли, даже не сомневайся. Только вот Гаврюша был временным вместилищем для тёмной сущности, и рядом с ним все их артефакты сбоили. Поэтому на твоего волка никто ничего не подумал, – кивнул он. – Девяносто девять процентов.

– Логично, – хмыкнул я. Почему-то именно об этом мы с Эдом никогда не говорил. Он слишком болезненно относился к подколкам по поводу его лишнего веса, который с большим трудом сбросил.

– И как так получилось, что ты смог его воскресить? – спросила Ванда, не сводя с меня взгляда.

– А вот это самое интересное: видимо, Прекраснейшая посчитала, что нам всем здесь скучно живётся. Она позволила моей неуправляемой на тот момент магии вернуть Эдуарда. Потому что он – хронический неудачник. При этом, своей хронической неудачей он, похоже, заражает всех вокруг. В ваших книжках всё о нём написано совершенно неверно. Он только свой дом спалил дважды! Умудрился стать неполноценным оборотнем, когда его столь оригинальным способом безутешный папа-император лечил от простенькой болезни. Она почему-то другими способами не лечилась. А ещё Эд умудрился рассорить Семью с Гараниными, да так качественно, что глава Рода хотел собственного наследника собственноручно убить. И это только то, о чём я знаю. – Я надеюсь, Эд меня не прибьёт, если узнает, что я кратко пересказал всю его не слишком долгую жизнь своим друзьям.

– На всё это явно должны были быть причины, – недоверчиво проговорил Егор, но я только отрицательно покачал головой.

– В общем, я практически за пару дней до того, как вернуться в школу узнал, кем является Гвэйн. Причём узнал совершенно случайно – нас полнолуние застало на улице. Это правда, я клянусь, – жалобно добавил я. – А не рассказал вам сразу – так сам пребывал в шоке не столько от того, что этот мир был осчастливлен ещё одним Лазаревым, сколько от всего случившегося в последнее время.

– Мы тебе верим, Дим, – тихо сказала Ванда и погладила меня по руке.

Мне сразу стало легче, даже дышать стал свободнее. Надо же, я ведь по началу не понял, что мысль о том, что друзья могут меня бросить, так сильно на меня повлияла.

– Я полагаю, на сегодня с различными откровенностями покончено? И ты уже можешь отдать распоряжение своим слугам, чтобы они приготовили комнаты для твоих друзей? – я выглянул из-за Ванды, услышав знакомый голос.

Эд стоял, прислонившись к косяку двери, безупречно одетый, скрестив руки на груди. Его длинные белоснежные волосы были собраны в хвост, открыв при этом невероятно красивое породистое лицо.

– И да, в тех книжках, которые для девочек, практически всё – правда, – ухмыльнулся он.

– А ты сам не можешь отдать подобное распоряжение? – невольно вырвалось у меня.

– Я много чего могу, но, во-первых, это твой дом, и ты являешься его полноправным хозяином. Во-вторых, тебе пора учиться быть этим самым хозяином. В-третьих, я не думал, что существует хоть кто-нибудь на белом свете, кто не будет считаться со словом Лазарева, – Эд замолчал, а я только фыркнул, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.

Ну конечно, на хозяина дома он все дела свесить захотел. Не удивлюсь, если слуги во главе с дворецким Николаем его послали на несколько неприличных букв, не слишком отреагировав на то, кто именно захотел их что-то заставить делать. Мол, дом не твой, хозяин не ты, так что свою крутизну иди показывай кому-нибудь другому, например, хозяину, а мы и дальше будем ничего не делать. Только оденем тебя.

Хотя последнее вряд ли. Из одиннадцати моих слуг шесть являются представительницами прекрасного пола, поэтому они с радостью оставили бы Эдуарда голым. Чтобы подольше любоваться обнажённой фигурой Великого князя. Да и такой одежды, что была на нём надета, я не припомню. Скорее всего, это содержимое одного из тех мешков, которые он тащил на себе из лаборатории.

– Его величество наложил на меня ответственность за твоё обучение, а это, Дмитрий, очень сильно меня обязывает. – Недовольно проговорил Эд, видимо, по моему лицу прочитав то, о чём я сейчас думал. – И обучение включает в себя не только изучение магии, если ты ещё этого не понял. Так что будь добр, прекращай себя жалеть и обеспечь уже нормальный отдых своим гостям, которые по совместительству являются твоими друзьями. И только потом можешь уже отдохнуть сам. И да, я могу заставить твоих слуг работать, но не буду этого делать принципиально. Полагаю, что приведение дома в соответствие, будет одним из этапов твоего обучения. Это же надо было так их распустить. – Он поморщился, поджав губы.

Я подавил совершенно детское желание показать Эду язык. Егор с Вандой смотрели на эту ожившую легенду с каким-то благоговением, и мне это совершенно не нравилось. Они, похоже, благополучно пропустили мимо ушей то, что я говорил о невезучести конкретного Великого Князя. Ну ничего, когда на вас деревья падать начнут, вы поймёте, почему Эд стоит на последнем месте в личном рейтинге императора Григория Андреевича.

Покачав головой, я позвал Николая. Дворецкий сразу же материализовался передо мной, словно под дверью подслушивал. Вероятно, воспоминания о моей истерике, когда я сорвался на слугах, всё ещё были живы в их головах. Я посмотрел на внимательно смотрящего на меня дворецкого и заставил себя встать с дивана. Всё-таки Эдуард прав, никто, кроме хозяина, не сможет распорядиться насчёт комнат для гостей.

Рядом с моей комнатой находились три гостевые спальни, и я решил, что Егор с Вандой будут размещены именно там. Второй этаж я уже мысленно отдал нашим учителям, которые скоро прибудут. Пусть делают с ним что хотят. Поднявшись на третий этаж, я начал экскурсию: подошёл к двери своей спальни, открыл и показал друзьям.

– Вот здесь я обитаю, – я направился к двери, расположенной левее. Открыв её, заглянул внутрь. Так и есть, на кровати и столе лежат ещё не разобранные вещи из лаборатории. – Здесь, похоже, решил поселиться Эдуард. А вот эти две свободны. Выбирайте. В каждой комнате есть свой санузел и ванная.

Ванда с Егором нерешительно и явно робея подошли к дверям, а я обратился к Николаю, шедшему за мной в ожидании распоряжений.

– Приведёшь всё в соответствие. У них по техническим причинам нет даже смены белья, поэтому подбери из того, что у нас имеется. На первое время должно хватить, а потом мы что-нибудь придумаем. Ванда живёт недалеко, так что, думаю, разберёмся. – Дворецкий кивнул и с серьёзным видом отправился выполнять поручение, попутно подзывая к себе слуг и раздавая им задания. – Ребята, вы чего? – я подошёл к жмущимся на пороге одной из комнат друзьям.

– Знаешь, Дим, мы почему-то только сейчас поняли, что ты действительно Лазарев и наследник Александра Наумова. До этого почему-то… – Ванда недоговорила, растерянно посмотрев на молчавшего Егора.

– Да ну, брось, – махнул рукой. – Ведь на самом деле ничего ведь не изменилось. Так что прекращайте дурью маяться и двигайте уже отдыхать. Душ примите, а одежду вам сейчас притащат какую-нибудь.

– А ты? – Егор отошёл от двери и направился к следующей.

– А я пойду отчитаюсь и тоже на боковую. Мы, если верить всем свидетелям, уже неделю не спим.

И я быстро пошёл к лестнице, чтобы не смущать своим присутствием друзей. Ничего, освоятся. Я тоже сначала дичился, когда меня Демидов к себе впервые затащил. Потом привык, и они привыкнут.

Глава 7

Звонок в дверь прозвенел в тот момент, когда я уже входил в большую гостиную, в которой оставил Эдуарда. Кто бы это не припёрся, ему откроет Николай, а потом доложит мне. И я прошёл прямиком в гостиную и рухнул в своё любимое кресло. Эдуард стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на улицу. Как он умудряется стоять так прямо? Его что, кол заставили в детстве проглотить? Или дыба – это не орудие пыток, а семейный тренажёр для коррекции осанки?

– Дмитрий Александрович, добрый вечер. Как хорошо, что вы наконец-то объявились. Целая неделя вашего отсутствия, и слухи о вашем исчезновении чуть не пошатнули биржу. Но благодаря вышедшим комментариям Громова и Троицкого нам удалось стабилизировать обстановку. Не следует больше поступать так опрометчиво, не поставив меня в известность заранее. – В комнату без доклада вошёл Гомельский и смерил меня пристальным взглядом. Словно хотел убедиться, что со мной действительно всё в полном порядке.

В этот момент Эдуард обернулся, отвлекаясь от, безусловно, интересного зрелища за окном, и, нахмурившись, смерил холодным взглядом моего поверенного.

– Извините, могу я поинтересоваться, кто вы и кем являетесь, раз позволяете себе так разговаривать с хозяином этого дома? – и хоть он голос не повысил, в гостиной внезапно наступила просто гробовая тишина.

Я смотрел, как Гомельский повернулся на незнакомый ему голос и, наконец, разглядел того, кто его так нагло перебил. Насколько я помнил, мой поверенный был помешан на Семье, собственно, как и все сотрудники Первого Имперского Банка. Поэтому это было даже неинтересно. Осталось только убедиться, что хотя бы Артур Гаврилович не является очередным фанатом Великого Князя Эдуарда.

– Ваше… Ваше высочество, – наконец, произнёс Гомельский. – Я прошу меня извинить, всё-таки я не был готов к встрече с вами. Мы не так часто заглядываем в родовую книгу, подаренную вашим отцом нашему банку. Позвольте представиться, Артур Гаврилович Гомельский – поверенный Семьи. Я могу поинтересоваться, как вам это удалось?

– Длительный стазис, – Эдуард кивнул и прошёл в комнату, расслабленно садясь в кресло.

– Хорошо. – Гомельский, в свою очередь, сел на диван, потому что все кресла оказались заняты. – Но, вы сами понимаете, что ваше возвращение не делает вашу роль в Семье… – Эд поднял руку, прерывая его на полуслове.

– Я прекрасно знаю распределение ролей в Семье, – медленно произнёс он. – Полагаю, я знаю об этом распределении гораздо больше, чем вы. Или вы хотите сказать, что за это время и здесь всё кардинально поменялось?

– Разумеется, нет, ваше высочество. Однако у нас возникла небольшая проблема, – сразу же ответил ему Гомельский. Он не сводил взгляда с ожившего Великого Князя. Но слава Прекраснейшей, в его глазах я не видел того фанатичного блеска, который был у каждого, кто встречался с этой ожившей легендой.

– Что вы хотите этим сказать? – Эд нахмурился ещё сильнее.

– Империи больше нет, ваше высочество. И появляться на людях, представившись Эдуардом Лазаревым, будет слегка, хм, неразумно, – после небольшой паузы проговорил Гомельский.

– Возможно, вы правы, – нехотя отозвался мой дядюшка. Ему ещё не было привычно, что Лазаревых нет, как и Империи. Ничего, думаю, он сможет адаптироваться, но, как я понимаю, нам всё-таки предстоит учить друг друга. – Что вы предлагаете?

– Казимир был уже не мальчиком, когда Дмитрий Александрович появился на свет. У него вполне мог быть старший сын. Которому сейчас как раз исполнилось бы двадцать восемь лет, – спокойно сообщил Гомельский. Я же непонимающе уставился на него: он сейчас так над Эдиком шутит и испытывает его на прочность, или говорит серьёзно. – Вы кровные родственники, и любой анализ ДНК это подтвердит. Даже если кто-то додумается взять анализ у покойного Казимира, он всё равно покажет близкое родство. А лёгкое расхождение в результатах можно будет списать на действие магии на останки. – Подумав, добавил Артур Гаврилович.

Только сейчас я увидел, как цвет его глаз меняется на серебряный. Такими же становятся глаза у Егора, когда он применяет свои способности эриля. Ну конечно, и почему я не удивлён.

– Я правильно понял, вы предлагаете просто легализовать Эдуарда, предоставив ему паспорт, в котором он будет носить фамилию Казимира? – с какой-то садисткой улыбкой поинтересовался я у Гомельского. А ведь я обещал, что за то «дерьмо» он мне ответит. Только не думал, что расплата наступит так быстро.

– Легализовать? – на выдохе спросил дядя Эдик. – Я что заморский фрукт, чтобы меня, Великого Князя, легализовали?

– Нет, ты можешь, конечно, явиться этому миру и так, представившись Эдуардом Лазаревым, но я думаю, тебе мало, кто поверит. Однако найдутся люди, которые могут и поверить… в то, что ты сам в это веришь, и проведёшь ты остаток жизни в комнате с мягкими стенами, разговаривая с посланниками всех известных богов. – Пояснил я, не дав Гомельскому открыть рот.

– Пусть только попробуют, – неприятно ухмыльнулся Эд.

– Тогда ты просто скажешь всем, что ты Тёмный маг, которые, по слухам, вымерли несколько сотен лет назад, и тебя просто сожгут, как еретика, на всякий случай. – Добавил я.

– Какое варварское время. – Покачал головой Эд. Он продолжал сидеть в кресле очень прямо. Глядя на него, я сам неосознанно выпрямился. К слову, Гомельский тоже подобрался, хоть ему точно было неудобно выпрямляться, сидя на диване.

– Какое есть. – Я развёл руками. – Ты же сам видел, что я не ору на каждом углу про то, что в моей семейной часовне до сих пор славят Прекраснейшую. Или ты думал, что я это делаю, потому что дегенерат, ничего не умею и скрываюсь, чтобы не позориться?

– Не выставляй меня идиотом, – Эдуард сжал губы. – Я прекрасно разобрался в том, что Империя пала. Но я и подумать не мог, что всё настолько плохо.

– Да нет, – я вздохнул. – Совсем плохо всё было лет триста назад. Тогда только за верность Семье могли вырезать весь Род, – Эдуард недоверчиво покачал головой. – Сейчас уже всё не так остро. Но лучше перестраховаться. Поэтому самым простым будет представить тебя, как моего брата и сделать тебе вполне легальный паспорт. С этим я согласен с Артуром Гавриловичем.

– И в чём подвох? – Эдуард переводил взгляд с поверенного на меня и обратно. Кстати, насчёт самой идеи легализации он, если подумать, недолго возражал, всё-таки Эд не просто красивый, но и очень умный. Зараза! Вот так и возникают на ровном месте разные комплексы, в основном, неполноценности.

– Подвох в том, что Казимир по всем документам не Лазарев, сам понимаешь. – Я не озвучивал своей фамилии, которую носил до того, как стал Наумовым. Пусть это будет для Эдуарда большим сюрпризом. – К тому же нужно будет придумать легенду о том, как так получилось, что ты остался без документов.

– Не волнуйтесь, насчёт этого у меня как раз имеется пара идей. – Улыбнулся Гомельский. – Тем более, нужно всё сделать так, чтобы никто не обратил внимание, или отнёсся с пониманием, если вы допустите ошибку в разговоре. Или поведёте себя несоответственно этому времени.

Эд пристально посмотрел мне в глаза. Ты что, опять забыл, что Тёмные не могут читать других Тёмных? Я не отвёл взгляда, и, наконец, Эдуард напряжённо кивнул и перевёл взгляд на Гомельского.

– Это возможно?

– Конечно. Для Первого Имперского Банка нет ничего невозможного. Только вы мне сейчас образцы ДНК передадите. Пара волосинок подойдёт. – Гомельский раскрыл свой кейс и достал оттуда пару небольших пакетиков. Интересно, он всегда ко всему готов? Или он слегка лукавил, когда говорил, что не знает про Эда?

– Кстати, Артур Гаврилович, мне бы хотелось поинтересоваться судьбой моего личного счёта. Он всё ещё существует? – неожиданно спросил Лазарев.

– Разумеется, ваше высочество. Это же Первый Имперский Банк. Если у вас были накопления, отдельные от основного счёта вашей Семьи, то всё сохранилось в целости и сохранности. Разумеется, на основной счёт начисляются проценты за хм пятьсот тридцать четыре года, если мне не изменяет память. Точную сумму я могу вам сказать, когда в Банке сверюсь с архивными документами, – проговорил поверенный ничего не выражающим голосом. Я мысленно присвистнул. Представить себе не могу, сколько накопилось на счетах средств даже с пары сотен золотых рублей, за столько-то лет.

– Да, кстати, раз вы здесь, может, посоветуете, что можно сделать с этим? – нужно было решить этот вопрос, пока я в очередной раз про него не забыл. Поэтому, выбравшись из своего кресла, я схватил сумку с камнями и протянул её Гомельскому.

Артур Гаврилович в это время преувеличенно бережно упаковывал мои волосы и волосы Эдуарда. Только после того, как образцы оказались в его портфеле, он соизволил забрать у меня сумку, открыть её и заглянуть внутрь.

– Что это? – мужчина вытащил один из камней и посмотрел сквозь него на падающий из окна солнечный свет. Я впервые видел недоумение на лице своего поверенного.

– Корм для моей собаки, – невозмутимо ответил я.

– Вы держите меня за умственно отсталого? – вежливо поинтересовался Гомельский, поджав губы.

– А на что это похоже? – вздохнул я. – Наверное, на драгоценные камни, если я сейчас ничего не путаю.

– Откуда они у вас? – Гомельский перевёл взгляд с бледно-зелёного прозрачного камешка и посмотрел на меня. Не дождавшись вменяемого ответа, он вновь открыл свой портфель, вытащил оттуда лупу, и с профессиональным интересом принялся рассматривать, судя по всему, изумруд. – Хм. Камень с похожими серийными номерами был украден несколько месяцев назад вместе с другими драгоценностями у официальных перевозчиков второго по величине банка Российской Республики. Как оказалось, что эти самые драгоценности сейчас находятся у вас?

– Это долгая история, – вздохнул я и покосился на Эдуарда. Непосредственный виновник как раз вспомнил эту самую историю и сейчас прикладывал все усилия, чтобы сохранять морду кирпичом.

– А я никуда не спешу, – Гомельский положил камень обратно в сумку, поставил её на столик и сел обратно на диван. – Но постарайтесь в двух словах поведать нам эту длинную историю. Мне нужно знать, каким именно путём у вас оказались краденые камни. Их до сих пор ищут не только владельцы и все официальные службы республики, но и гильдия воров, как и гильдия мошенников. Вы даже представить себе не можете награду, которую обещает каждый из участников поисков за информацию об украденном.

– И зачем вам нужны такие подробности? – выдохнул я.

– Чтобы правильно реализовать эти камни. Что-то можно переплавить, что-то перепродать через гильдию торговцев и подпольные аукционные дома, а что-то оставить на хранение. И это всё зависит от истории, которую вы мне сейчас поведаете. – Гомельский даже вперёд подался, хищно глядя на меня.

– Ну, если в двух словах, – протянул я. – В общем, так: там были какие-то бандиты, оборотни, точнее, два оборотня, и это вообще украденная сумка. А я никого из них не знал до этого, просто так получилось… – отвлекая Эда от проблемы его легализации, я не подумал, что собраться с мыслями и рассказать подробности той страшной ночи будет так сложно.

– Тихо, спокойно, – прервал мой сбивчивый рассказ Гомельский. – Я не понимаю, что вы хотите сказать. Какие оборотни? Какая кража? Вы что, эти камни у каких-то оборотней украли?

– Нет. Конечно же, нет, ничего я не крал! Я же объясняю: я утащил эту сумку у бандитов, которым уже было наплевать на драгоценности, так как Прекраснейшая денег с мёртвых не берёт, но я не хотел их убивать! Я вообще никого не хотел убивать, но этот громила меня ударил, а моя магия была тогда нестабильна, – я беспомощно посмотрел на Эдуарда, но этот гад совсем не пытался мне помочь, лишь сдерживал улыбку.

– А при чём здесь оборотни? – голос Гомельского впервые звучал жалобно.

– Так ведь оборотень и спёр эти камни. Только это не наш оборотень. Наш оборотень неправильный, был неправильным, пока в сущность, или как эта фигня называется, не нырнул. А у того, кто камни спёр, сын есть маленький. Я его и пожалел, а на вора мне плевать было, самому бы ноги унести.

– У оборотня есть сын, у которого украли эти камни какие-то бандиты? – Гомельский затряс головой, пытаясь в мой рассказ уместить хозяев камней и разные гильдии.

– Нет. Вы неправильно меня поняли! – Вот об этом говорил Слава, предупреждая, чтобы я не нервничал, когда что-то рассказываю. Потому что в этом случае меня невозможно понять. А самое обидное, я ничего не могу с этим поделать!

– Это вы украли эти камни у сына оборотня? – уже не пытаясь что-то понять, сделал последнюю попытку разобраться мой поверенный.

– Мы там оказались случайно, понимаете, случайно!

– Ладно, – махнул рукой Артур Гаврилович. – Вы всё равно не расскажете, если не хотите. Можно только задать вам один вопрос: Дмитрий Александрович, вам что, денег мало?

– Да я вообще не знаю, сколько у меня денег, – от дальнейшего расспроса меня спас звонок в дверь. Что-то в поместье как-то людно становится. Похоже, Слава настроил защиту на определённых людей, раз они могут вот так беспрепятственно к двери от ворот проходить. Троицкому такие полномочия ещё Казимир дал.

– Я подумаю, что можно с этим сделать, не привлекая излишнего внимания, – Гомельский поднялся с дивана. – А все ваши счета, ваше высочество, я переоформлю на ваше новое имя. Сводку по ним предоставлю вам вместе с вашими новыми документами.

– А какое… – закончить вопрос Эдуарду не дал вошедший в комнату полковник Рокотов.

– Добрый день, – поздоровался Иван с присутствующими. Его взгляд остановился на мне. – Дмитрий, ты в монастырь собрался? Что на тебе надето? – тут только я понял, что так и не переоделся, и на мне всё ещё та дерюга, в которую меня нарядил Хмырь. И почему это только полковник заметил? Или остальным настолько на меня наплевать?

– Непредвиденные обстоятельства, – пробормотал я. Почему-то мне казалось, что Иван должен был прибыть позже. Но это не значило, что я не рад его видеть. Правда, эта радость растворялась в усталости. Сейчас больше всего мне хотелось спать.

– Вообще-то, предполагалось, что в это время Дмитрий будет уже спать, поэтому да, это стечение обстоятельств, – негромкий голос Эда привлёк внимание Ивана.

Взгляд полковника метнулся к Великому князю. Фанат Семьи долго разглядывал Эдуарда, затем его брови поползли вверх.

– Но как?

– Стазис. Временный. Сейчас уже нет. А еще Эдуард истинный оборотень, что бы это ни значило, – сдал я Эда с потрохами. – Я могу уже пойти спать? Или мне опять размещением заниматься?

– Иди, я сам устрою полковника, и мы переговорим с ним о твоём дальнейшем расписании. К тому же нужно рассчитывать на то, что заниматься придётся не с одним учеником, а с тремя. Вы здесь один без команды? – Эдуард слитным, плавным движением поднялся из кресла и подошёл к полковнику.

– Пока да. Я слышал, что произошло в школе, и решил удостовериться…

– Господа, если вы не возражаете, я пойду заниматься делами его высочества, – перебил полковника Гомельский. Я даже не стал спрашивать, зачем он вообще приходил. Если он мне не предоставил кучу документов на подпись сразу, то ничего страшного на самом деле не произошло.

Все, включая меня, кивнули, и поверенный отбыл, не забывая захватить с собой сумку с драгоценностями.

– Так я пойду? – я ещё раз решил уточнить этот момент.

– Иди, – махнул рукой Эд.

И я быстро вышел из гостиной, чтобы они не успели опомниться и не загрузили меня чем-нибудь прямо сейчас.

Дойдя до своей комнаты, я стянул через голову колючий мешок, швырнул его на пол и направился в душ, где долго стоял под горячей водой. Не так я представлял себе возвращение домой, но… Всё-таки так гораздо лучше, чем невыносимое, отравляющее саму душу одиночество.

Надо бы матери самому позвонить. Она связывалась со мной накануне праздников, но разговор у нас с ней почему-то не клеился. Решили поговорить потом. Но телефон затерялся где-то в глубинах разрушенной Школы, или в поместье Демидовых забыл. Я уже и не вспомню, где потерял трубку. Нужно новый купить.

Недодумав эту мысль, я сдёрнул покрывало и как был голым, так и растянулся на чистых простынях, проваливаясь в долгожданный сон.

Глава 8

Проснулся я когда мне на лицо посыпалась штукатурка. Открыв глаза, уставился в потолок и как-то отстранённо подумал, что родители чисто интуитивно поставили мою кровать под несущую балку. Ну не могли же они знать, что именно эта проклятая балка по всё той же счастливой случайности останется на месте, в то время, когда всё, что было за ней, будет очень медленно падать по обе стороны от моей кровати. Последнее, что в тот момент я помнил, это летящий прямо мне в голову обломок камня, а потом наступила темнота.

Очнулся я оттого, что кто-то осторожно тряс меня за плечо.

– Ты живой? Дима, открой глаза и скажи мне, что ты живой.

– Да, хотя ты прилагаешь все возможные усилия для того, чтобы исправить это досадное недоразумение, – я опознал голос Эдуарда и отвечал, не открывая глаз.

– Хвала Прекраснейшей! – простонал мой дядюшка, повышая голос.

Я открыл глаза. Да, с потолком в этой комнате было гораздо лучше. С ним я хотя бы крышу изнутри никогда не видел. Пыль всё ещё клубилась и чувствуется мне, она ещё не скоро осядет. Но совершенно неожиданно для меня пошёл небольшой дождь со снегом. Он с каждой секундой всё больше сбивал пыль. Так что буквально через минуту-другую обзор в комнате начал понемногу восстанавливаться. Я же снова задрал голову и увидел прямо над собой не только внутреннюю поверхность крыши, но и кусок неба.

Мне было неуютно находиться голым под холодными каплями, хоть они и были довольно редкими. Вздохнув, я укутался в покрывало. Идти куда-то было безумно лень, так что я не торопился покинуть свою комнату или начать звать кого-нибудь на помощь, хотя бы Николая.

– У меня сейчас только один вопрос, и только ты на него можешь мне ответить. Спрошу один раз и медленно: почему на меня упал потолок? – произнеся это, я пристально посмотрел на Эда.

– Это старый дом, всякое могло произойти и в любое другое время, – он не оправдывался, просто констатировал факт.

– Ладно, но ответить мне тогда, где крыша? Насколько я помню, прямо над моей комнатой располагался заброшенный чердак? – поинтересовался я, глядя на невозмутимого дядюшку.

– Крыша обвалилась, а пол на чердаке ветхий, – он пожал плечами. – Я же говорил, что ты распустил своих слуг. Снег с крыши, особенно в таком старом доме, нужно чистить регулярно. Поэтому не удивительно, что в конечном счёте произошёл обвал.

– И почему я даже не сомневаюсь, что это самое время наступило именно тогда, когда у меня поселился один известный на всю Российскую Империю, а потом и Российскую Республику, Великий Князь? Кстати, кем ты мне всё-таки приходишься? Впрочем, неважно, я уже решил, что дядя лучше всего подходит, не так ли, дядюшка Эдик? – медленно проговорил я. Конечно, не факт, что именно Эдуард виноват в произошедшем, но я почему-то был зол на него, какой-то странной иррациональной злостью.

– Это чистая случайность и совпадение, не более.

– Да, и в библиотеке Демидовых тоже было простое совпадение, я помню, – когда я это произнёс, Эдуард ещё больше выпрямился и скрестил на груди руки. Я уже заметил, что он всегда так делал, когда раздражался. Однако Эд промолчал, и я продолжил: – Скажи мне, что ты вообще делал на чердаке? – встряхнул я волосами, чтобы стряхнуть с них пыль и строительный мусор. Комната сразу завертелась, а в ушах послышался звон.

– А откуда ты узнал, что я был на чердаке? – позволил себе удивиться этот неправильный оборотень.

– Догадался. Так что ты там делал? – повторил я свой вопрос.

– На чердаках старинных поместий всегда можно найти много чего интересного. И я точно знал, что могу найти на этом чердаке.

– Нашёл? – я со второй попытки встал и оглядел то, что осталось от моей комнаты. Осталось мало. Неповреждённой оказалась только моя кровать. А остальное… Я махнул рукой. Завтра Гомельского попрошу что-нибудь с этим сделать. По крайней мере, денег выделить на реконструкцию.

– Нашёл, – спокойно ответил Эдуард. – Я подумал, что тебе будет интерес…

– Откуда ты узнал, что должен приехать полковник Рокотов, да ещё и не один? – эта мысль посетила меня, когда я принимал душ.

Троицкий мог настроить защиту поместья, что он и сделал для Гомельского. Но он не задерживался ни на минуту, после того как доставил нас сюда. Поэтому это точно был не он. Значит, сделать пропуск Рокотову мог сделать только Эд.

И поэтому сейчас, когда моё раздражение требовало выхода, я, перебив Эда, задал этот вопрос, который не хотел задавать, потому что не хотел знать на него ответ. Эдуард – Великий Князь, его так воспитали, и никакие катаклизмы не сделают его другим. А на что способны Лазаревы, когда речь идёт о Семье, я уже знаю: разрушенная школа до сих пор стоит перед глазами.

Эдуард вздохнул и прикоснулся кончиками пальцев к своим глазам, а затем поднёс руку к виску.

– Всё здесь, нужно только уметь видеть.

– Неправда! Тёмные не могут читать других Тёмных.

– А кто тебе сказал, что я читал тебя? – прямо спросил он, посмотрев мне прямо в глаза.

– Не смей, слышишь, – прошипел я, соскакивая с кровати, едва сдержав стон из-за того, что сразу порезал ноги об остатки потолка, – не смей так обращаться с моими друзьями. Со своими можешь делать что угодно, но с моими не смей!

– Видишь ли, Дмитрий, я не могу последовать твоему совету. А знаешь почему? Потому что моих друзей уже много веков нет в живых, – Эдуард сказал это таким тоном, что я почувствовал себя виноватым, хотя это он… Я сжал кулаки. Эдуард же швырнул на мою кровать какую-то книжку в чёрной кожаной обложке. – Наслаждайся. Хотя сдаётся мне, больше, чем ты уже ненавидишь свою Семью, ненавидеть просто невозможно.

С этими словами Эдуард резко развернулся и вышел из разрушенной комнаты. Я же стоял посреди разгрома абсолютно голый, не понимая, зачем я скинул с себя покрывало, когда вскакивал с кровати, и чувствовал себя полным ничтожеством. Вот так, Митя, Великий князь может поставить тебя на место одним жестом, и ты даже не сможешь оправдаться, потому что он не опустится до твоего уровня, и не вступит с тобой в спор.

Я простоял так несколько минут, невидяще глядя на дверь комнаты. Дождь из мелко моросящего постепенно превращался в ледяной ливень и понемногу начал приводить меня в чувство.

На периферии сознания мелькнула мысль, что дождь зимой – это как-то неправильно. А уж когда этот дождь идёт в твоей спальне… Сразу стало холодно, мокро и гадко.

Я тряхнул головой, добрался до ванной, которая только чудом уцелела, схватил полотенце, чтобы хоть чем-то прикрыться, и выбрался в коридор. Первым желанием было вломиться в комнату к Ванде или к Егору, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке. Оглядевшись по сторонам, передумал. Что-то мне подсказывало, что если здесь никто не носится с воплями, то «непредвиденная случайность» произошла только в моей спальне.

Всё-таки Эдуард приносит несчастье. А если учитывать, что небольшой катаклизм произошёл настолько точечно, можно смело утверждать, что квинтэссенция невезения дядюшки наступает, когда он находится рядом со мной. Интересно, это как-то суммируется? Может, его проклял кто-нибудь? Или всю нашу семью? Нужно будет уточнить, невезения начали сопровождать Эда до того момента, как он рассорил Семью с Гараниными или после этого. Или ещё кому смог насолить так качественно за свои двадцать восемь лет. А то мало ли.

Плюнув на пол, я вернулся в комнату за той книжкой, что всё ещё лежала на моей кровати, а затем побрёл в родительскую спальню. Буду спать здесь. Перед тем как завалиться в постель, я принял душ, чтобы смыть с себя строительный мусор, под каплями дождя превратившийся в засохшую грязь.

Проснулся я оттого, что кто-то пристально на меня смотрел. Какое неприятное ощущение. Кое-как разлепив веки, я увидел две пары глаз, создающие этот дискомфорт. Эдуард сидел на краю кровати, а дворецкий Николай стоял по другую сторону, и они оба заглядывали мне в лицо.

– Вы чего? – только и сумел вымолвить я.

– Вас потеряли и теперь ищут по всему дому, Дмитрий Александрович, – на мой вопрос ответил Николай. Оборотень же так и остался сидеть на кровати, пристально меня разглядывая.

– Меня, конечно же, так трудно найти, – буркнул я, и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.

– Мне передать господам, что я нашёл хозяина? – чопорно спросил дворецкий.

– Нет. Пусть дальше ищут, – я проговорил эту умную мысль и снова начал засыпать. Сквозь сон я услышал голос дяди Эда, который задумчиво проговорил:

– Я много думал, и ты прав, читать твоих друзей действительно было необязательно. Хотя это единственное, что я мог сделать, чтобы быстро разобраться в современных реалиях и в случившемся. Особенно после того, как его величество взвалил на меня эту огромную ответственность в виде твоего воспитания. Извини, я постараюсь избегать подобных поступков в будущем.

Кажется, я даже пробурчал в ответ что-то маловразумительное, но явно одобрительное. Мне показалось, что не прошло и минуты, как над моим ухом раздался мужской голос.

– Нет, это же надо! – надо запомнить этот феномен: когда Иван Рокотов злится, он говорит очень тихо. Подозреваю, мне эти знания пригодятся. – Все с ног сбились, тебя по всей округе ищут, в панике мечутся, а ты просто нагло дрыхнешь!

– А что меня искать, куда я из дома-то денусь? – я попытался перевернуться на другой бок. Накопившаяся усталость давала о себе знать, а после ночного происшествия явно произошёл откат. Сейчас я чисто физически не мог подняться с кровати. Я снова закрыл глаза, но в этот момент с меня бесцеремонно сорвали одеяло.

– Так значит, тебя не нужно было искать? Ты представь, что мы подумали, когда увидели полностью разрушенную комнату, и твоё отсутствие в ней! А учитывая, что ты приволок непонятно откуда камней на почти неприличную сумму, мы пришли к логическому выводу о твоём похищении. И это как минимум, – прошипел полковник. – Ты в курсе, какая охота развернулась за этими драгоценностями?

– Меня просветили про гильдии. А вы, параноики, отстаньте от меня. Камни эти оказались в доме больше полугода назад. Если бы хоть кто-то узнал, что Наумов как-то связан с их исчезновением, то уже давно вломились бы сюда. Точнее, они попытались бы. Правда, их бы ждал большой сюрприз уже на стадии прохождения ворот. И вообще, откуда вы узнали про камни?

– Мне Эдуард рассказал.

– Ну конечно, кто ещё мог это сделать, – я открыл глаза и посмотрел на полковника. – Значит, уже просто Эдуард? Быстро же вы спелись. Но тогда нужно было у Эдуарда спросить, что произошло, и где я могу находиться.

– Дмитрий, хватит вести себя как ребёнок. – Рокотов сложил руки на груди и нахмурился.

– Так, может быть, вы все перестанете вести себя со мной как с ребёнком? – я подскочил на кровати. – Может, уже начнёте посвящать меня в то, что планируете со мной сделать? И не надо заливать про то, что его величество, которого даже в облике призрака мы все чуть ли не целуем в его призрачный зад, вас попросил присмотреть за одним неуравновешенным сиротой. Хватит. Мне это надоело. Если хотите в ответ получить послушание, о котором все так бредите, постарайтесь проявить ко мне хоть каплю уважения.

– Дмитрий, что у тебя за склонность к эксгибиционизму? – полковник хмыкнул, разглядывая меня, а я внезапно вспомнил, что абсолютно голый. На мой спич о взаимном уважении Рокотов никак не отреагировал, по крайней мере, внешне. Покраснев, я схватил покрывало и укутался в него пробурчав:

– В определённых вопросах вы удивительно похожи на Григория. Но этот дом всегда принадлежал Лазаревым. Какой идиот мог попробовать меня отсюда выкрасть? Да в этот дом вообще может войти без членовредительства только тот, у кого есть допуск! – весь мой боевой настрой о восстановлении справедливости куда-то мгновенно исчез.

– Хорошо, – Иван скрестил руки на груди. – Тогда как здесь оказались твои друзья и я? Только не говори, что открыл нам этот допуск.

– Это я настроил допуски всем присутствующим. – Ответил вместо меня Эдуард, прислонившись к косяку открытой двери. – Дмитрий пока этого делать не умеет. И это одно из первых, чем мы с ним займёмся на наших занятиях.

– Но… – я попытался что-то возразить, однако Эд не дал мне этого сделать.

– Довольно удобно, что я всё-таки Лазарев, не правда ли? Это даёт возможность многое с тобой делать в твоём же поместье. – Он очень неприятно усмехнулся. – Я успокоил твоих друзей, сообщив, что ты жив, и находишься под защитой дома. Сейчас они ждут нас в столовой на завтрак. В этом доме не нашлось ничего подходящего им по размеру. Полагаю, необходимо начать сегодняшний день именно с приобретения необходимой одежды. – Добавил он задумчиво.

– Я очень сильно сомневаюсь, что и Ванда, и Егор позволят мне купить им хотя бы носки, – пробормотал я. – Очень сложно сделать так, чтобы, во-первых, они не приняли этот жест за подачку, а, во-вторых… – Вот тут я завис. Не могу представить, на что могут пойти ребята, если обидятся.

– Тебе идёт, когда ты думаешь, – заметил Эдуард, а я покосился на него. – Сразу начинает казаться, что в твоей голове присутствуют зачатки мозга.

– Почему ты в последнее время меня постоянно оскорбляешь? – тихо спросил я своего новоприобретённого родственничка.

– Потому что не так давно окончательно убедился, что ты умеешь работать в полную силу, только испытав сильнейший стресс. Дима, ты сам-то понимаешь, насколько это неправильно? – я молчал. Не знаю, что ему ответить. Может он прав, я никогда не задумывался над этим вопросом. – И, Дима, тебе самому нечего надеть. У нас есть только спортивный костюм, который тебе любезно привёз с собой полковник Рокотов.

Я непонимающе посмотрел на Эдуарда, а затем до меня дошло: вся моя одежда погибла вместе с моей комнатой. А одежда Саши, да и самого Эда мне не подойдёт. Хоть я и вытянулся за последние полгода, но не настолько, чтобы догнать их в росте и ширине плеч.

И то, что я вчера не надел даже трусы, делало моё положение ещё более невыгодным, чем у моих друзей. Растерянно потерев лоб, я посмотрел на Эдуарда.

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю для начала позавтракать. Потом вы с полковником определитесь с объёмом ваших занятий. Как бы ты ни старался убеждать себя в том, что стабилен – это совершенно не так. Ну а ближе к обеду, как я уже сказал, вы трое займётесь проблемой одежды.

– Скажи сразу, что я должен буду сделать? Оттащить всех нас в магазин, где нас упакуют за пару часов? – прямо спросил я, не веря самому себе. Это не могло бы быть настолько просто.

– Нет, – Эдуард покачал головой. – В твоих знаниях есть ещё один очень нехороший пробел – ты совершенно не знаешь цену денег.

– Со мной занимаются финансисты…

– И тем не менее… – Эд, наконец-то вошёл в комнату, закрыв дверь. – Так что это будет ещё и своеобразным уроком. Вам будет выдана определённая сумма, на которую вы должны будете приобрести всё самое необходимое на ближайшее время. Ограниченное количество денег и трое подростков, один из которых женского пола. И да, это будет не тихая Тверь, где никогда ничего не происходит.

– О да, в Твери точно ничего никогда не происходит. – Протянул я ядовито, намекая, на ограбление и нападение бандитов, произошедших с нами как раз в Твери. Так же, как и разборки Романа с охраной его любимого папаши.

Эдуард удивлённо на меня посмотрел, нахмурился, после чего тихо добавил.

– Ну, практически не происходит. Полагаю, Москва для нашего урока подойдёт куда лучше.

– Что?! – я уставился на любящего дядюшку.

– Как я уже сказал, твоя мозговая активность включается на максимум в режиме сильного стресса. Пока я не придумаю, как нам обойти эту твою странную особенность, мы будем её использовать, – невозмутимо произнёс Эдуард. – Одни в чужом городе, да ещё и в столице… Поверь, ритм жизни больших городов очень сильно отличается от привычных тебе – это очень сильный стресс.

– Я даже представить себе этого не могу, – пробормотал я. А Эдуард невозмутимо продолжил.

– Если разрушение школы, Беор в образе милейшего быка и семейная трагедия не смогли сделать из тебя человека, способного мыслить здраво не только в то время, когда эти события происходили, то некоторое время в столице может пойти на пользу. Стресс и одновременно совершенно будничное задание, возможно, настроят твои способности к мышлению и спроецируют их на самые бытовые условия. Ну что может быть более обыденного, чем поход в магазин за нижним бельём?

– Но вы же меня подстрахуете? – я беспомощно посмотрел на Ивана, всё больше кутаясь в покрывало. Какого же было моё удивление, когда полковник отрицательно покачал головой.

– Нет, Дима. Если ты будешь знать, что в любой непонятной ситуации тебе придёт на помощь кто-то более старший, более сильный и опытный, то никакого положительного учебного результата мы не достигнем. Вы будете там одни, и как уже говорил Эдуард, вашей задачей будет приобрести одежду, и кое-что из самых необходимых повседневных вещей, рассчитывая на весьма ограниченную сумму. Да, деньги будут у тебя. Мы сразу узнаем, если вдруг покупки будет совершать, например, Ванда.

– Вы хоть понимаете, что это всё отдаёт каким-то странным ненормальным садизмом? – Я попытался возмутиться.

Но два садиста, нашедших для своих сомнительных забав идеальных жертв, переглянулись и отрицательно покачали головами. Я поджал губы, закинул край покрывала себе на плечо на манер древнеримской тоги и гордо, я очень надеюсь, что это выглядело именно гордо, а не жалко, – прошествовал в столовую.

Глава 9

В столовой меня ждал очередной сюрприз. Эдуард, похоже, принял близко к сердцу поручение императора Григория по поводу моего обучения, потому что стол был накрыт по всем правилам столового этикета. А это означало восемьдесят пять вилок, ножей и чёрт знает чего ещё, разложенных в строгом порядке.

Ванда с Егором сидели за столом, смирно сложив руки на коленях, и с ужасом смотрели на сервировку. Когда я вошёл, в глазах у ребят промелькнуло облегчение, а затем Егор решительно встал, подошёл ко мне и ткнул пальцем в грудь.

– Дим, я всё понимаю, правда, понимаю. Тебя хотят обтесать, чтобы ты перестал на шпану походить и стал настоящим Наумовым, или Лазаревым, что в реалиях нашего времени, расположено где-то очень близко. Более того, я сам понимаю, что это тебе необходимо, – сказал Егор.

– Да, Дим, – поддержала его Ванда, – мы с Егором это прекрасно понимаем. И даже понимаем, почему нас ещё не выкинули из твоего круга общения. Молчи, – она подняла руку, когда увидела, что я хочу возмутиться. – Мы, правда, понимаем и не возражаем. Но, Дима, ответь нам, почему мы должны страдать вместе с тобой в то время, когда из тебя будут лепить аристократа, великолепного бойца и сильного мага? Нам, зачем всё это нужно?

– Меня одного им мало. Эта коалиция маньяков-садистов любит измываться над невинными подростками, – буркнул я.

– Нам это нужно, хотя бы для того, чтобы удовлетворить своё любопытство, госпожа Вишневецкая, – в столовую вошёл Эдуард, сходу перебив меня. Увидев, что Ванда сидит, он занял своё место за столом. – К тому же, почему вы так уверены, что подобные навыки не пригодятся вам в дальнейшей жизни?

– Ну, как вам сказать, почему-то у меня мелькают подобные мысли, – тихо проговорила Ванда.

– Выбросите их из головы. Подобные мысли мешают думать, а это вредит процессу обучения. Тем более, если вы правильно распределите приоритеты, то предложение Громова для вас станет очень перспективным и выгодным. – Сказал Эд, пристально глядя на Егора. – Это очень хороший шанс подняться по социальной лестнице, начиная свою карьеру сразу в структуре Государственной Службы Безопасности. А там все навыки, которым мы будем вас обучать, пригодятся. И далеко не в качестве теоретического материала. Вы же не думаете, что, работая на Громова, вы, например, не окажетесь на каком-нибудь великосветском приёме? Или вам не нужно быть хорошими бойцами, даже если будете трудиться на благо страны в отделе аналитики? – он всё это время не сводил пристального взгляда с Егора, которому явно с каждой секундой становилось всё более неуютно.

Это была его мечта – выбраться из своей деревни и достичь чего-то большего. Теперь остаётся только проанализировать, взвесить все за и против, и уже, наконец, решить, чего именно он хочет. Я был, наверное, впервые согласен с Эдом. На Ванду я даже не смотрел. Ей пока всё это было неинтересно.

– Так и чего вы стоите? У нас здесь не шведский стол, а накрыт классический завтрак, – мы с Егором переглянулись, и молча сели за стол. – В приборах для завтрака сложно запутаться, – Эд усмехнулся.

Вот же гад, знает ведь, как мы в школе ели. Хорошо ещё, что нам разные блюда на разных тарелках давали, а про то, что есть приходилось одной ложкой и вилкой речь уже не шла.

– Иван Рокотов говорит, что нужно вообще не думать, – я с тоской смотрел на тарелку и разложенные вокруг неё приборы. Их, конечно же, было не восемьдесят пять, но всё равно, на мой взгляд, очень много.

– И он прав, на первых этапах так действительно лучше, но потом мозг лучше всё же включить.

– А почему его здесь нет? – я поднял взгляд на Эдуарда.

– Иван встаёт очень рано. И, соответственно, завтракает раньше, чем мы. Поэтому-то мы с ним не успели пересечься, чтобы сразу прояснить это недоразумение по поводу твоего исчезновения. – Поморщился Лазарев.

– Угу, недоразумение. Вот, значит, как это называется. Ну хоть не нелепая случайность и то хлеб, – я уже смирился с тем, что или останусь без завтрака, или начну позориться прямо с утра пораньше.

– Вы не голодны? – голос Эда звучал мерзко жизнерадостно. – Жаль, этот омлет повару явно удался.

– А может хватит уже над нами издеваться? – я всё-таки не выдержал. – Тебе не кажется, что перед подобными демонстрациями нужно, например, лекцию прочитать?

– Нет, не кажется, – в голосе Эдуарда прозвучали стальные нотки. – Я не категорически против лекций, теоретический материал знать необходимо. Но считаю, что большинство навыков необходимо отрабатывать именно на практике. Я здесь сижу не просто так. Я сейчас ваш инструктор, а вы мои ученики. Вы видите, что я делаю, и у вас есть язык и прекрасно развит голосовой аппарат, чтобы спросить, если что-то непонятно. А сейчас, Дмитрий, ты просто тратишь наше общее время.

В итоге позавтракать нам всё-таки удалось. И я даже запомнил, какие из столовых приборов для чего предназначены. Под конец завтрака в столовую вошёл Гомельский. Вот кого я явно не ожидал увидеть здесь с утра пораньше.

– Приятного аппетита, – улыбнулся он. – Ваше высочество, Дмитрий Александрович, я могу с вами поговорить наедине. Это касается нашего вчерашнего разговора.

Мы с Эдом переглянулись и вышли из-за стола, сразу направившись в кабинет отца. Окон здесь не было, да и сама защита этого помещения не позволяла им появиться. Поэтому здесь всегда царил почти интимный полумрак, создаваемый светильниками, большая часть которых была расположена на стенах.

– Я могу поинтересоваться, что на вас надето? Вы собираетесь на карнавал и примеряете тогу римского патриция? – Спросил Гомельский, окидывая меня внимательным взглядом.

В ответ я только глаза закатил и сел в Сашино кресло. Эдуард с Гомельским расположились за столом, и молча подождали, пока Гомельский вытащит из своего портфеля стопку бумаг. При этом поверенный продолжал бросать на меня недоумённые взгляды. И почему я не надел тот спортивный костюм, что привёз для меня Рокотов?

– Не думал, что вы так быстро подготовите все необходимые документы, – сказал я, наблюдая за Гомельским.

– Мы Первый Имперский Банк. Все запросы от нас в любые организации проходят вне очереди и на них отвечают максимально быстро. Но нам всё-таки потребовалось довольно много времени, чтобы подделать некоторые документы и пойти на соответствующие уступки, – поморщился Гомельский.

– Например? – я заинтересованно подался вперёд.

– Начнём с самого начала. Нам нужно было тщательно проработать легенду, чтобы ни у кого не возникло ни единого вопроса. – Артур Гаврилович замолчал и бросил настороженный взгляд на Эдуарда. Мне показалось, или он действительно пытался хотя бы на секунду отсрочить неизбежное?

– Мне стоит начинать нервничать? – довольно холодно полюбопытствовал Эд.

– Нет, с чего вы взяли. – Гомельский так натурально удивился, что я сразу ему не поверил. – Вашу легенду мы изложили на бумаге, поэтому после того, как я всё объясню, вы её сможете более тщательно изучить в спокойной обстановке.

– Хм, – Эд неопределённо хмыкнул, но развивать мысль не стал, и Гомельский продолжил.

– Казимир Артёмович Пастель, как мы с вами решили, по легенде является вашим биологическим отцом. Но в официальном браке с вашей матерью Еленой Антоновной Мышкиной не состоял. Поэтому вы воспитывались вдали от отца. Казимир Артёмович вас, всё-таки признал и честно оплачивал ваше содержание. Но в одиннадцать лет вы остались сиротой. Так иногда бывает, – Гомельский развёл руками, а потом сразу же протянул Эду какую-то бумагу. – Вот свидетельство о смерти вашей, хм, матери. Оно настоящее, но имя женщины и её личность, разумеется, нет. Историю вашей жизни я пересказывать не стану, но коротко скажу, что вы жили вдали от Твери в Сибири, в глухой деревне. Здесь написано всё подробно. – И он протянул опешившему Эду тонкую папочку. Эдуард взял документы и немного отрешённо пробежался глазами по написанному.

– Это шутка? – после небольшой паузы Эд задал вопрос невозмутимому Гомельскому.

– Нет, это проработанная нашими эрилями легенда, – спокойно ответил Гомельский.

– Я могу взглянуть? – спросил я с любопытством. Мой поверенный лишь повёл плечами, но вразумительного ответа не дал.

– Если позволите, я продолжу. – Наконец, произнёс Гомельский под пристальным взглядом Великого Князя. – После смерти вашей матери служба опеки обратилась к вашему отцу Казимиру Артёмовичу, и ему пришлось забрать вас в Тверь. Воспитывались вы здесь, в поместье, и находились на домашнем обучении. Поэтому никаких документов об образовании у вас нет. Поверьте, так будет проще. Вы были умненьким мальчиком, много читали и всячески старались доказать отцу, что он в вас не ошибся. В тринадцать лет, когда у вас случился первый магический выброс, вы разрушили половину поместья и сильно ударились головой. В результате травмы у вас помутился рассудок, и вы стали думать, что живёте в Империи и являетесь Великим Князем Эдуардом Лазаревым. – Я не выдержал и всё-таки засмеялся. На Эда я старался не смотреть, хотя ауру силы, которая заполнила комнату чуть больше, чем наполовину, мог прочувствовать даже обычный человек.

– А вы не слишком ли смелый, Артур Гаврилович, находясь сейчас со мной в помещении без окон? – елейным голосом протянул Эдуард.

– Девяносто девять процентов, таков прогноз нашей команды эрилей, что именно с этой легендой, у вас не будет никаких проблем, пока вы осваиваетесь в новом для вас мире, – а Гомельский – совершенно бесстрашный тип.

Он даже бровью не повёл, когда Эд напрямую стал ему угрожать. Или же поверенный глотнул какое-то успокоительное зелье перед тем, как сюда пойти. Надо бы потихоньку выяснить, какое именно. Такая убойная штука может пригодиться.

– Продолжайте, – сквозь стиснутые зубы проговорил дядюшка. После истории своей жизни он даже на свою новую фамилию внимания не обратил.

– Вы провели в психиатрической лечебнице для магов всё время до последних трёх месяцев. Вас стабилизировали как в психическом, так и в магическом плане. – Продолжил издеваться над Великим Князем Гомельский. – Но пожар, который действительно случился семь месяцев назад в административном корпусе больницы, унёс с собой все данные о вас. И историю болезни, и даже все ваши документы. Так как в медицинской помощи вы больше не нуждались, вас выписали. Вот справка о вашем пребывании в Республиканской психиатрической лечебнице номер два, находящейся в Твери. – Он протянул вышеупомянутую справку находящемуся в прострации Великому Князю.

– Похоже, я знаю, чем всё закончилось, – проговорил я. – Со мной связались как с младшим братом и попросили забрать Эдуарда Казимировича Пастеля домой. Так как документы все сгорели, я попросил своего поверенного заняться этим вопросом, и он довольно быстро разрешился.

– Ваши документы, – улыбнулся Гомельский, положив новенький паспорт и ещё кучу каких-то бумажек перед собой на стол. – Вопросы есть?

Эдуард очень медленно поднял голову и посмотрел на этого совершенно бесстрашного человека.

– Я, пожалуй, пойду, – и я сполз с кресла, крадучись по стеночке направляясь к двери, стараясь не испытывать судьбу и не привлекать внимание. – Меня там Иван ждёт, друзья опять же.

– Кстати, Дмитрий Александрович. – Гомельский повернулся в мою сторону. – С завтрашнего дня мои помощники продолжат ваши занятия. Они же начнут заниматься и с вами, ваше высочество. Вам слишком много нужно наверстать. Вот список ваших наставников, надеюсь, вы сделаете им допуск в ваше поместье. Ну или сразу обговорим время и место, где будет проводиться ваше обучение.

Эд махнул мне рукой, показывая, что я могу выметаться. При этом он не отводил взгляда от Гомельского. Надеюсь, Эд примет эту историю, потому что смех смехом, а всё, что сделала команда Первого Имперского Банка, звучало чертовски логично. А ещё я надеюсь, что нам всё-таки не придётся в экстренном порядке менять поверенного.

В столовой было пусто. Как сказал мне Николай, Егора с Вандой забрал полковник Рокотов. Теперь они все вместе ждут меня в бальном зале. Да в поместье был и такой. Только он был мрачный, неухоженный и абсолютно пустой. А ещё он был просто огромный, и на стенах висели зеркала. В общем, полковнику понравилось.

Когда я пришёл в зал, мне молча указали на костюм. Я молча переоделся в крохотной кладовке рядом с входом в зал, чувствуя себя не слишком уютно без белья. После того, как я вернулся, мы немного поразминались, потом побегали. После пробежки Иван нас остановил и негромко проговорил.

– Дмитрий – отжимания и отработка постановки щита после удара по груше. – Я оглянулся. Точно, пока мы бегали на отведённой нам территории, тупо глядя перед собой, в зале появились маты, груша и несколько перекладин. – Теперь вы. Чтобы не метаться между вами на тренировках, необходимо подтянуть вас хоть немного до уровня Дмитрия. Это будет сделать нетрудно, потому что у вас хоть какая-то толерантность к нагрузкам наработана. Но нагонять всё равно придётся. Поэтому сейчас мы определимся, на что же вы всё-таки способны, а начиная с завтрашнего дня, интенсивность тренировок сильно возрастёт. Мои ребята приедут послезавтра, и дело у нас пойдёт веселее, ну, а пока будем делать именно так.

– Можно задать вопрос, Иван Михайлович, – подала голос Ванда. – Я понимаю, зачем физическая нагрузка нужна парням, но объясните, ради всего святого, зачем это нужно мне?

– Может быть, затем, чтобы не пытаться дышать тише, когда поднимаешься по лестнице, чтобы окружающие не слышали, как ты борешься за свою жизнь? – невозмутимо вклинился в разговор Дубов.

– Егор! – воскликнула Ванда, ошарашенно глядя на друга.

– Шутка. – Ничего не выражающим тоном, проговорил парень и отвернулся в противоположную сторону, рассматривая себя в зеркале.

– А разве вы не хотите помочь вашему другу? – Иван кивнул на меня. Я же в это время изображал вялые удары по груше, все свои силы тратя на подслушивание, то едва не пропустил удар от покачнувшегося инвентаря. Рокотов это заметил и покачал головой. – Я занимался с ним достаточно времени, чтобы понять, вместе вы достигнете гораздо больших результатов, чем если бы он продолжил занятия в одиночку. И ещё одно. Если вы всё-таки хотите не просто ему помочь, а стать действительно слаженной командой, которая не будет прятаться от своего врага на дереве, то прекратить ненужные разглагольствования и слушать мою команду.

Иван гонял нас ещё час, выясняя, на что годны мои товарищи по несчастью, и как много забыл я, пока его рядом со мной не было.

А через час в зал вошёл Эдуард, поморщившись, глядя на наши потуги.

– Держи, – Эд бросил мне кошелёк, и я всё-таки сумел поймать его дрожащими руками. – Здесь двести серебряных рублей монетами разного достоинства. А теперь подойдите ко мне, я настрою портал.

– А может, мы сперва всё-таки в душ сходим? А не попрёмся покорять столицу грязные, потные и вонючие? – я возмущённо посмотрел на наших мучителей, которые только гнусно усмехнулись.

– Нет. Так даже интереснее, – с какой-то садисткой ухмылкой проговорил Эд. Похоже, он был всё ещё чертовски зол на Гомельского. И теперь всё своё не слишком хорошее настроение выплёскивал на меня. Будто это я виноват в случившемся.

– А ничего, что на дворе зима? – запротестовал я.

– В столице тепло.

– Но мы же мокрые!

– Не всем живётся хорошо в этом мире, – поставил жирную точку в нашем споре Эд.

– Я не понимаю, что происходит? – жалобно простонала Ванда, пытающаяся дрожащими руками поправить свои кудряшки.

– Дмитрий вам всё объяснит. А теперь подойдите сюда, я настрою портал. – Повторил Эдуард, добавив в голос холода.

После тренировки я всегда соображал плохо. Похоже, Егора и Ванду постигла та же участь, потому что мы подошли к Эдуарду. Он заставил нас взяться за руки и сунул мне в ладонь обычный лист бумаги. После того как я рефлекторно сжал эту бумажку, портал активировался. Мир крутанулся, и мы очутились в каком-то парке, в огромном сугробе, перед кованой оградой, за которой слышался шум большого города. И да, здесь было намного холоднее, чем на территории нашего родного городка.

Глава 10

Мороз пробирался сквозь тонкую одежду, а ткань, насквозь пропитанная потом, теперь уже не липла к коже, а превратилась в не слишком согревающий пласт льда. Меня передёрнуло несколько раз, а потом начало ощутимо потряхивать. Глядя на друзей, я понял, что подобные ощущения были не только у меня.

Начав выбираться из сугроба на негнущихся ногах, я понял, что увязаю в снегу всё глубже. Всё-таки кроссовки – не самая лучшая обувь для прогулок зимой. Выбравшись на более-менее ровную поверхность, которая, возможно, была тропинкой для определённого круга лиц, я повернулся к друзьям.

– Что вообще происходит?! – вдруг заорал на меня всегда уравновешенный Егор. Ванда только кивнула в знак одобрения, нахохлившись, как воробей.

– Я даже не знаю, как вам поделикатнее об этом рассказать, – я вздохнул. – Это, между прочим, как выразился всеми любимый Эд – неотъемлемая часть моего воспитания.

– А мы тут при чём?! – Егор размахивал руками, стараясь согреться, и говорил со мной, не понижая голоса.

– А вы неотъемлемая часть моего ближайшего окружения. К тому же весьма плотно входящая в структуру моего воспитания, – я снова вздохнул.

Ванда с Егором молчали, наверное, с минуту, пристально глядя на меня. Они даже прыгать перестали и только растирали плечи. Наконец, Егор заговорил, и на этот раз гораздо тише.

– Я понял, – он снова ненадолго задумался, а потом продолжил. – Нас забросили вместе с тобой сюда, чтобы посмотреть, сможем ли мы действительно стать, наконец-то, полноценной командой. Хотя мне до сих пор не слишком понятно, зачем тому же Громову, да и полковнику Рокотову это нужно. С тобой-то всё понятно. А вот что касается нас: я никак не пойму, почему в ближний круг Наумова поместили нас с Вандой, и зачем из нас хотят слепить единое целое.

– Вы мои друзья, – неуверенно предположил я, ёжась от холода.

– Это не объяснение, – Егор покачал головой. – Есть что-то ещё, какая-то причина. Но нам её пока не озвучили. И если я всё правильно понимаю, в ближайшее время нам об этой причине не скажут, если вообще что-либо будут что-то объяснять.

– А знаете, что я думаю? – стуча зубами вклинилась Ванда. – Запихали тебя сюда вместе с нами только по одной причине: посмотреть, а действительно ли мы друзья? Сможешь ли ты нас таких слабых и необученных магов бросить на произвол судьбы, если произойдёт какая-то непредвиденная ситуация.

– Неужели наших приключений в Дубках было мало, чтобы вот конкретно в этом вопросе разобраться? – я развёл руками, а потом не удержался и принялся хлопать по себе, сбивая льдинки с кофты. – Тогда мы действовали сообща. Ни у кого из нас ни разу не возникло мысли, чтобы сбежать и оставить друзей одних, наедине с тёмной сущностью. Скорее всего, Егор прав, и наши наставники вас точно из моего поместья в ближайшее время не выпустят. По крайней мере, пока не сделают какие-то свои выводы от нашего неожиданного путешествия. Так что, смиритесь.

Когда вернёмся, я с Эда шкуру спущу, пока он не расскажет, какие у их весёлой компании на нас планы! Ну, по крайней мере, я буду очень сильно стараться до него добраться. А там, вдруг мне повезёт, или фактор невезения Эда включится на полную катушку и мне удастся поставить ему подножку. Это сейчас друзья особо не возмущаются, потому что элементарно замёрзли и так же, как и я, и не понимают, что происходит. Но, когда мы вернёмся, они прижмут меня к стене, а Ванда достанет какой-нибудь топор и будет стоять, поигрывая им прямо перед моим носом.

– Ладно. – Меня отвлёк от приятных мыслей Егор. А ведь в этих мыслях Эдуард умудрился упасть, и его нога наглухо застряла в барсучьей норе. И это позволило мне подбежать и пару раз пнуть моего свежеприобретенного родственничка. И даже хватило времени, чтобы убежать и спрятаться за полковником Рокотовым. – Какой итоговый квест этого увлекательнейшего приключения? Давайте уже победим злого монстра и вернёмся домой, а то мне как-то не слишком тепло, и на душе тоже.

– Да, давайте уже пойдём куда-нибудь, а то ещё немного, и я превращусь в огромную кучу не слишком эстетичного льда. – Пробурчала Ванда, соглашаясь с Дубовым, и они оба уставились на меня, ожидая инструкций.

– Нам надо купить одежду на первое время и другие необходимые вещи. И для этого нас зашвырнули в столицу, – тихо пробормотал я.

– Только и всего? – уточнила Ванда.

– Мы должны это сделать в столице на небольшую сумму, – уточнил я.

– Просто купить одежду? – недоверчиво спросил Егор.

– Да, – я кивнул. Меня уже трясло так, что скрывать это было невозможно.

– Отлично. Я знаю, где можно это сделать, но, Дим, в таком виде нас не пустят даже в самый дешёвый магазин, – немного заикаясь, произнесла девушка.

– Давайте сначала найдём место, чтобы согреться, а потом подумаем, как выполнить это нелепое задание, – пробормотал Егор и двинулся прямо по тропинке.

Мы пошли за ним следом, спотыкаясь буквально на каждом шагу. Идти было трудно, руки не слушались, лица я уже не чувствовал. Но, несмотря на это, даже при небольшой физической нагрузке кровь по телу разгонялась, и с каждым новым шагом становилось немного теплее. По-хорошему, нам следовало побежать. Но когда мы остановимся, то уже ничто не спасёт нас от пневмонии. Поэтому мы продолжали идти, лишь время от времени сорвавшись на бег.

Вдалеке мелькнул свет. Я даже не заметил, как над парком нависла темнота. Этот парк казался просто бесконечным. Мы уже столько прошли, и всё никак не могли никуда прийти. Мне начало казаться, что небо здесь было темнее и ниже, создавая ощущение замкнутого пространства. Не сговариваясь, мы всё-таки перешли на бег и понеслись наперегонки к этому кусочку освещённого пространства, как мотыльки на свет. В конце концов, наши старания были вознаграждены, и мы вывалились на небольшую полянку, в центре которой горел самый настоящий огонь.

Я остановился, не понимая, что необходимо делать дальше. На небольшой открытой местности, окружённой деревьями, сидела группа лиц в количестве пяти человек не самого презентабельного вида. Сидели они вокруг импровизированного небольшого костерка, разожжённого прямо на земле. Одеты они были ещё хуже, чем мы, но, по крайней мере, тепло. Выглядели все одинаково, как под копирку. На каждом из них был надет полушубок, отличающийся только по фасону и степени изношенности, драные, ватные штаны и валенки. Вся одежда была грязная, а местами на ней просматривались заплатки и дырки.

Все мужики были крупными. Выглядели они подозрительно одинаково, но в сумерках, усиливающихся из-за налившегося свинцом неба, в свете пламени костра – это было неудивительно. Лица были практически полностью скрыты за неопрятными бородами. Мне даже сначала показалось, что они тоже одинаковые, настолько неестественно эти бороды смотрелись, словно были приклеены. Но я отмахнулся от этой нелепой мысли, прекрасно понимая, что мне просто кажется из-за тусклой освещённости и чересчур богатого воображения.

Мужики вяло передавали друг другу бутылку со светлым содержимым и тихо переговаривались между собой. Находиться рядом с этой компанией не было никакого желания, но весело пляшущие огоньки костра тянули нас всё ближе. Тепла было немного, но хватало для того, чтобы руки начали немного согреваться. При этом пальцы как рук, так и ног начало неприятно покалывать. Пять голов поднялись в нашу сторону.

– О, Батон, смотри, кто нам на шашлычок пожаловал, – усмехнулся один и сделал глубокий глоток из бутылки.

– Ваще, Старый, молодёжь нынче пошла наглая, а ну, пошли отсюда, – улыбнулся беззубым ртом его товарищ.

– Нам бы погреться, – вяло пискнула Ванда.

– А может, тебе ещё и пожрать чего дать? – заржал ещё один.

– Так не тушуйся подходи, мы тебя согреем, – расставил свои огромные лапы тот, которого назвали Старым.

– Да ладно тебе, хрыч беззубый. Не видишь, что ли, дети это ещё совсем, замёрзли, вон как их трясёт, – миролюбиво ответил один, сидящий в тени.

Я вздрогнул, переводя взгляд на говорящего, оказавшегося шестым в этой странной компании. Изначально я его даже не заметил среди собравшихся. Детально рассмотреть его из-за этого не удавалось, но даже в неярком свете было видно, что он выглядит намного опрятнее остальных.

Мы не отвечали и просто пялились на них, не зная, как можно наладить контакт. Я раньше много времени проводил в окружении малолетних преступников, проведя самые свои незабываемые дни на улице. Но уличная банда во главе с Быком – это далеко не то же самое, что представители низшей касты современного общества. Вот так низко пасынок Александра Наумова всё-таки не опускался, да и вряд ли мне позволили бы это сделать.

Но здесь было намного теплее, и уходить отсюда никому из нас не хотелось, поэтому приходилось терпеть насмешки этих мужиков, надеясь разрешить ситуацию мирно.

– Да подходите уже, нам тепла, что ли, жалко, – тем временем загудели бомжи. Издевательский тон они при этом оставили. Сразу стало понятно, кто в этой компании главный.

Мы нерешительно потоптались на краю поляны ещё некоторое время, но потом, увидев приглашающий жест от главаря, направились к костру, отпихивая друг друга, стараясь занять более тёплое место. Сомнения при этом нас не оставили, и мы продолжали настороженно коситься на окруживших нас нищих.

Пока мы вытягивали озябшие руки к огню, никто из компании бродяг не проронил ни слова. Они даже смотреть на нас перестали, только вяло попивали бормотуху из горла, вгрызаясь в жаренное на костре мясо подозрительного происхождения.

– Ну и что с вами приключилось? – спросил главный, слегка подвинувшись.

Теперь мне удалось его рассмотреть. Довольно прилично одетый мужчина лет сорока, без признаков растительности на физиономии. Лицо простое, но на нём выделялись острые колючие глаза. В этих глазах читался огромный опыт, не соответствующий возрасту. Если бы я определял возраст только по его глазам, то с уверенностью мог дать ему лет семьдесят, если не больше. Через лицо от угла левого глаза до правой щеки тянулся безобразный шрам. Не свежий, больше похожий на ожог, но тут, конечно, возможны варианты. В шрамах я не слишком разбираюсь.

– Из дома выгнали, – вяло отмахнулся я, отвечая на вопрос, когда пауза уже становилась неприличной.

– Все так говорят, – усмехнулся Старый. – Что-то вы не по погоде одеты. Долго уже так слоняетесь? – внезапно участливо поинтересовался он.

– Недавно. Мы, в общем-то, и пришли за одеждой. – Проговорил Егор, так же как и я, рассматривая главаря.

– Гуляя по парку? – прищурился Старый, подбрасывая новые ветки в костёр. Повалил едкий дым, направленный в мою сторону, отчего глаза заслезились и горло перехватило.

– Так получилось, – я пожал плечами, когда откашлялся. – Кто нас в городе-то примет таких? Да ещё оденет и накормит.

– Поэтому вы гуляете по парку в надежде обокрасть какого-нибудь бродягу или подло стянуть штаны с трупа? – усмехнулся главный, не сводя с меня неприятного взгляда. Словно пытался что-то понять, вот только картинка у него при этом не складывалась.

– Ну почему так сразу-то. Просто гуляем. Зима, снег, романтика, вечереет вон уже. – Я отвечал ему, стараясь не встречаться взглядом. Меня всё-таки не до конца стабилизировали, и такой пристальный взгляд вполне мог спровоцировать ментальную составляющую. – Мы ещё не до такой степени отчаялись.

Я замолчал. Запах жареного мяса, даже такого сомнительного, разбудил во мне аппетит. Мы же только позавтракали и даже не обедали. Да ещё и тренировка много сил забрала. В животе противно заурчало. В тишине это прозвучало очень громко. Словно по команде такие же рычащие звуки донеслись от моих друзей. Мы неловко переглянулись под смех собравшихся.

– Да, хорошо же вас жизнь-то потрепала. Когда ели-то в последний раз? – впервые подал голос ещё один из представителей собравшихся маргиналов.

– Не помню, – протянула Ванда.

– Вот возьмите, пожрите, – Старый сунул нам в руки что-то странное, нанизанное на палку. Мы опешили. Первым попробовать это никто не решился, но желудки настоятельно требовали не ждать, пока этот, хм, шашлык остынет.

– Это что? – решил уточнить Егор.

– Крыса, – пожал плечами главный. – Да, не тушуйтесь, съедобно. На собаку чем-то похоже.

Мне стало дурно. Но тут я заметил, как пристально на меня смотрят взрослые дядьки. Они словно проверяли меня, провоцировали на что-то. Почему-то эти взгляды подавили во мне рвотные рефлексы, и я надкусил кусочек мяса. Как бы странно, оказалось вкусно. Пресно, потому что готовилось мясо почему-то без соли, но сытно и по вкусу больше напоминало говядину. Хотя, может, собачатина от говядины не отличается, я-то такое никогда не ел.

Глядя на меня, друзья тоже приступили к трапезе. Съели мы это сомнительное блюдо довольно быстро. Вытерев рукавом остатки жира с лица, я вопросительно посмотрел на главаря, только сейчас подумав о том, что нас элементарно могли отравить.

– Не бойтесь, не отравлено. Мы же не душегубы какие, а своим всегда надо помогать, – он засмеялся. – Да не переживайте так, говядина это была. Кто крыс-то в здравом уме есть будет? Мы ещё не до такой степени отчаялись, – вернул он мне мои собственные слова. – Ну раз согрелись и поели, теперь рассказывайте.

– Что рассказывать? – решил уточнить я.

– Что делать дальше будете? В столицу вам путь-то закрыт. Москва не терпит голодранцев.

– А кто сказал, что мы направляемся в столицу? – я лихорадочно соображал, что нам делать в сложившейся ситуации и почему главный этого сброда, так к нам благодушно настроен.

– Интуиция, – он ухмыльнулся, но взгляда от меня не отвёл. Мне стало неуютно.

– Нам просто нужна одежда, – я вздохнул и решил говорить правду, ну или малую её часть.

– Это понятно. Одеты, будто лето на дворе. А дальше? – продолжал допытываться он.

– А дальше видно будет. – Ответил я. Внутреннее чутьё мне подсказывало, что не стоит с ними сильно откровенничать. Я не понимал, своих ощущений, но почему-то был уверен, что этот человек явно не тот, за кого себя выдаёт.

– Мальчик, не нужно жить одним днём. – Главный покачал головой, над чем-то задумываясь. – А деньги-то у вас есть?

– Откуда? – возмутился я. – Если бы у нас были деньги, мы бы не стали слоняться по парку, а сразу отправились в город. – Когда я произнёс последнее слово, мужики заржали. Я стоял и ощущал себя главным клоуном в цирке. Почему каждая моя фраза рождала столько радости у собравшихся никак до меня не доходило. Ничего смешного я вроде не говорил, а просто отвечал на вопросы.

– Думаю, насчёт одежды я смогу вам помочь. Если к утру найдёте сотню серебряных рублей, я одену вас по последнему писку моды. – Махнул рукой главарь.

Тут уже не удержались мы. Смеялись искренне и задорно.

– Зря вы так, – покачал головой Батон. – На свалки богачи выбрасывают такое шмотьё, что даже среднему классу не по карману. Да и магазины зачастую ликвидируют некоторые коллекции. Но тут, конечно, связи нужны, чтобы вещи сразу к нам попадали.

– А почему вы одеты так? – Ванда обвела его руками и недоумённо нахмурилась.

– Тепло, практично и никто лезть не будет. Да и зачем приличные вещи марать, когда их можно продать. – Усмехнулся Батон.

– Докажите, – я смотрел только на главного. Его лицо было серьёзным и не выражало совершенно никаких эмоций.

– Да не проблема, – Старый соскочил со своего места и повернулся к главарю. – Можно им показать, Варис?

Даже так? Всех вокруг исключительно кличками называют, а главного – по имени. Или это тоже очередная кличка? На имя вроде не совсем похоже. Интересная иерархия. Нужно будет хоть почитать об этом, если найду где. Вряд ли кто-то из моего нынешнего окружения что-то знает о структуре распределения ролей среди нищих и бродяг. Надо только домой вернуться.

– Идите, а мы тут подождём. Если попытаются что-то украсть, сильно не бей, маленькие они ещё. – Махнул рукой Варис, давая добро на проверку.

– Да мы и не собирались ничего красть, – пробормотала Ванда.

– Да все вы так говорите, – хохотнул Батон, а Старый махнул нам рукой, чтобы мы следовали за ним.

– Ты уверен, что там безопасно? – шепнул мне на ухо Егор.

– Ну, вообще-то, это должен нам сказать, – тихо огрызнулся я.

– Не могу ничего просчитать, словно на каждом из них блок какой-то стоит. Но не такой, как на тебе. Словно в стену какую-то упираюсь. Такое бывает, когда у меня совсем мало сведений или они совершенно неточные, – зашептал мне в ухо Егор. – Так что, вся надежда на твою интуицию, как главаря нашего небольшого отряда.

– Я не знаю, но делать-то нам что-то надо. – Честно ответил я. – Если будет грозить опасность, надо будет линять. Маги мы или не маги, в конце концов. Ему-то отпор точно дадим. А бегаем мы быстро, Гаврюша не даст соврать.

– В том то и дело, что не маги, – я резко остановился и посмотрел на Егора.

Он молча лёгким движением закатал рукав своей спортивной куртки, и я увидел на его запястье браслет противодействия. Да. Отлично. Побить Эдика в обеих ипостасях стало какой-то навязчивой идеей. Я единственный, кто может владеть магией. Правда, если придётся, то всё может закончиться печально, в том числе и для нас.

– Ну что вы там застряли! – из-за кустов высунулась морда Старого.

Я вздохнул и двинулся в его направлении. Протиснувшись сквозь кусты, какого-то колючего, даже зимой зелёного растения, мы вышли на очередную полянку, которая ничем не отличалась от той, где мы отдыхали десять минут назад. Старый подошёл к центру, воровато оглянулся и наступил на только ему видимый камень. Что-то щёлкнуло, и он, нагнувшись, взялся за крышку люка и потянул её на себя. Открыв люк, он аккуратно отложил крышку в сторону и первым полез вниз.

Мы переглянулись и последовали за ним. Я на всякий случай быстро сделал заготовки всех известных мне атакующих и защитных заклинаний, которым меня успел обучить Григорий. Но спустившись вниз, мы застыли на месте, приоткрыв рты. Не знаю, как мои друзья, но это было выше моего понимания.

Мы оказались в хорошо освещённой небольшой комнате, больше похожей на современный бутик. Повсюду стояли стеллажи, к потолку были приколочены трубы, где на вешалках висела самая разная одежда. И пахло здесь довольно приятно. Какими-то лёгкими духами и свежей, только что сшитой одеждой.

– Хм, – я огляделся. В углу стоял Старый и смотрел на нас улыбаясь.

– Это шутка? – поднял бровь Егор и скрестил руки на груди.

– Какая шутка, я же говорю, это всё выгодно продать можно. Зачем эти хорошие вещи будут на свалке гнить? Добро пожаловать в секонд-хенд. – Старый засмеялся, посмотрев на наши вытянувшиеся лица.

– А цена вопроса-то какая? – Продолжал задавать вопросы Егор.

– Варис сказал, сотня за всё, что выберете, значит, сотня, – Старый пожал плечами. – Хоть всё выносите. Его слово – закон.

– Почему он так к нам добр? – я задал давно интересующий меня вопрос.

– У него сына убили. Как вы он был по возрасту, а дочь с женой в пожаре сгорели, буквально на следующий год. Вот он детей и не трогает, помогает им. Тем, кто оказался в тяжёлой ситуации. Только ему не говорите, что я с вами этой информацией поделился. Не слишком он любит, когда кто-то знает о нём больше, чем он сам хочет рассказать, – нахмурился Старый.

– Но деньги с нас он всё равно решил взять, – я вздохнул.

– Ну, жрать нам всё равно что-то нужно. – Хохотнул бомж, хотя в последнем я уже не был уверен. Точнее, в том, что у него из-за недостатка средств нет нормального жилья, а не образ жизни такой.

– А ты как среди этих оказался? – Спросил Егор, больше ни разу так на вещи и не взглянув.

– Лекарем был, неплохим, всё спирт этот, епт. Спился я, понимаешь? Ладно, всё, пошли на выход, деньги принесёте, будете на вещи пялиться.

Я посмотрел на Ванду. Она лихорадочно перебирала вешалки. Глаза блестят, руки дрожат. Вот что значит девушка, добравшаяся до новых шмоток.

– Ванда, – произнёс я с нажимом, – пошли деньги добывать. Вернёмся, будешь упаковываться.

Ванда жалобно посмотрела на меня, тяжко вздохнула и, сунув руки в карман своей спортивной куртки, позволила вытащить себя с этого склада. Чтобы денег немного добыть, не показывая, что они у нас лежат в кармане.

Глава 11

Оказавшись на улице, я задумался. Нужно быстро придумать, как мы где-то смогли достать требуемую нищими сумму, и одеть, наконец, ребят. А то они совсем окоченели, особенно, Ванда. Про себя я этот момент думал мало, всё больше склонялся к мысли, что это из-за меня мои друзья попали в такую непростую ситуацию.

Думать проще было у костра, поэтому мы, переглянувшись, потянулись следом за Старым. Диспозиция на поляне немного поменялась, у костра добавился ещё один организм, чем-то неуловимо отличающийся от остальных. Он был какой-то, ну не знаю, другой. Может, пахнет как-то не так? Я принюхался, да нет, вроде ничего отвратительного.

И тут я понял, что меня смутило ещё в тот раз, когда мы только вышли на поляну. От этих бродяг ничем не пахло. Небольшой неприятный запах старой грязной одежды, и хороший такой перегарный выхлоп, но и всё на этом. Я с ещё большим подозрением осмотрел сидящих, но они вели себя все абсолютно так же, как и до этого, включая главаря, старающегося находиться преимущественно в тени.

Я снова посмотрел на новоприбывшего члена этой группы, отмечая, что он выглядит моложе. Во всяком случае, пронзительные чёрные глаза на бородатом лице ещё не приобрели признаков обречённости и фатализма, характерных для остальных. Наоборот, его взгляд был острый, изучающий и дерзкий. Я даже невольно подумал, что он сильно похож на молодого, но уже почуявшего силу волка. И как любой сильный, молодой волк, обязательно однажды попробует на вкус кровь старого вожака.

– Ну что, убедились? – Варис сделал глоток чего-то горячего из железной кружки.

– Убедились, – я кивнул. – А можно, я один пойду за деньгами, а ребята здесь посидят. Чего нам всей толпой мёрзнуть?

– Подставлять приятелей не хочешь? – Варис посмотрел на меня с пониманием. Понятно, он решил, что я всё-таки переступил черту отчаянья и решился кого-нибудь ограбить. Ну пускай так думает. Так даже лучше, меньше вопросов будет о том, где я взял деньги.

– Не хочу, – я наступил Ванде на ногу, когда она открыла было рот, чтобы возразить. Они мне всё равно не помогут, даже помешают, если вдруг что-то случится, и моя всё ещё очень далёкая от стабильности магия вырвется из-под контроля.

Ванда насупилась, Егор нахмурился и скрестил руки на груди.

– Похвально, – ещё раз кивнул Варис. – Иди. Не бойся, – он поёжился под моим пристальным взглядом. Он словно почувствовал что-то, потому что больше не пытался встретиться со мной взглядом. Наоборот, принялся тщательно прятать глаза, – ничего с ними не случится. Мы не мужеложцы, а девчушка слишком молоденькая и неопытная, мы дам познойнее предпочитаем, – и маргиналы весело заржали, обмениваясь непристойностями.

– Тогда последний вопрос, как выйти отсюда?

– А как зашли? – Батон так удивлённо посмотрел на меня, что мне стало неуютно.

– Мы зашли, когда ещё светло было, а сейчас уже темень, хоть и времени совсем мало, – ответил я как можно увереннее.

– Зима, в четыре уже ни черта не видно. Эй, Щегол, проводи пацана к входу в городскую часть парка, – молодой бродяга с чёрными глазами вскочил, лишь бросив короткий взгляд на главного. – Новенький, день назад к нам прибился, но смышлёный, – Варис смотрел на парня более пристально, чем на меня. Он, так же как и я, понял, что этот новенький недолго будет откликаться на кличку «Щегол», если главный его вовремя не обломает.

Мы с Щеглом пошли по тропинке. Как только костёр исчез из вида, стало холодно, и я обхватил себя руками, неосознанно увеличивая скорость передвижения, чтобы согреться. Почему-то идти молча было ещё холоднее, и я попытался разговорить Щегла.

– Им точно ничего не грозит? – я говорил с заминками, у меня стучали зубы.

– Точно, – равнодушно ответил мой сопровождающий. – У девчонки браслет мага. Кто в своём уме её тронет? Мало ли почему она в вашей компании оказалась, мы люди мирные, нам разборок с магами не пережить.

– А что это за парк? – я прикусил себе язык, но было поздно.

– А ты что не знаешь? – в голосе Щегла прозвучало удивление.

– Нет, я вообще Москву плохо знаю.

– Парковая зона на окраине, бывшее место охоты и развлечений Лазаревых. Когда-то прилегал к дворцовому парку, в то время, когда дворец ещё стоял. – С какой-то странной смесью восторга и восхищения проговорил он.

Понятно, ещё один фанат моей Семейки. Что-то слишком много их развелось в последнее время. Не удивлюсь, если влияние на массы Клещёва всё же гораздо больше, чем мне говорят. И сейчас вопреки своим предубеждениям он по какой-то причине делает акцент на Семью и Империю. Вот, смотрите, как было хорошо, не то что теперь. Не это логично. Лазаревых до сих пор ещё помнят, хотя всячески стараются скрыть большую часть информации о них. За исключением похождений Великого Князя Эдуарда, естественно. А вот о заслугах Клещёвых, точнее, их отсутствии во времена Империи никому не известно. Тут даже скрывать ничего не нужно.

– Ты как в бомжи угодил? – я перевёл скользкую тему на другую, ещё более скользкую, но менее опасную, по крайней мере, для меня.

– Как обычно, – неопределённо ответил Щегол. – С дисциплиной у меня нелады. Вот батя и того. Проучить меня захотел.

– Ясно, – я увидел россыпь огней и сначала даже не поверил глазам, посчитав, что у меня глюки. – И куда мы выйдем?

– В парк, который для горожан – бывшая парковая зона дворца.

– Да-да, дворца нет, а парковая зона осталась, я помню, – Щегол продолжал идти рядом, и я не знал, как от него отвязаться. – А ты чего ещё за мной топаешь, вон же вход?

– Главный сказал, до самого входа довести, значит, доведу, – упрямо помотал косматой головой Щегол.

Я только пожал плечами. Рук я уже не чувствовал, ног, впрочем, тоже. Как только Щегол уйдёт, я зарулю в какой-нибудь кабак, отогреюсь и пошлёпаю обратно. Ещё бы дорогу найти. Оглядевшись вокруг себя, я понял, что потеряться мне будет трудно, тропинка была только одна.

Мы подошли к кованому забору. Дорога вела прямо к воротам, по которым сразу же было видно, что да, мы заходим на территорию, принадлежащую когда-то Семье – ну а кто ещё волков в различных видах и позах будет везде изображать? Интересная ситуация получается: Лазаревых все дружно ненавидели, Тёмных боятся и презирают, а то, что принадлежало когда-то Семье, не трогают. Они так память их почитают, вину за свержение признают или просто тупые и не знают, что значит волк для Лазаревых? Вопрос, который останется без ответа, как и практически всё, что касается Лазаревых в понимании современного общества.

Когда я зашёл на территорию парка, Щегол за мной не пошёл. Он остановился, и уже было повернул в обратном направлении, как из-за поворота нам навстречу вырулила компания, встречаться с которой я не посоветовал бы никому.

Наглые, относительно пьяные, они ржали и матерились, а попадающиеся им навстречу люди, быстро сворачивали в сторону. Особенно женщины, которым вслед отпускались сальные шуточки. Но видимо, компания была ещё не в той степени разогретости, чтобы сразу же приставать и нападать на женщин, поэтому они только орали им вслед непристойности.

Понятия не имею почему, но мы с Щеглом умудрились привлечь их нездоровое внимание. Когда они подошли поближе, я увидел татуировки на кистях, а у некоторых и на шеях, не закрытых шарфами. Всего компания насчитывала восемь человек.

– О, смотри, Зява, какой-то бомжик чешет по нашей территории, – протянул один из них, отвратительно растягивая слова. – Непорядок. Из чьих будешь? Или новенький и порядков не знаешь? – он прищурился, окидывая моего сопровождающего нахальным взглядом. – А че за мальчик? Или это ваша девочка, которая на мальчика только причиндалами похожа?

– Я это, случайно сюда, уже ухожу, – пробубнил Щегол. – А пацанчика вообще в первый раз вижу.

– Куда? Стоять, пока с тобой нормальные пацаны разговаривают. Зява, подержи этого петушка, пока мы с бомжиком побалакаем. – И говоривший сделал шаг в нашем направлении.

Так, а вот это совсем нездорово. Компания явно развеселилась, предчувствуя приключение. Они медленно нас обошли, образуя полукруг, которым нас с Щеглом зажимали в импровизированный угол, состоящий из ворот и очень пушистой ели с мощным стволом.

Я пропустил момент, когда они на нас накинулись, под громкий ржач и улюлюканье. Щегла сразу же опрокинул на землю самый здоровый, и бомж упал, запричитав и закрыв голову грязными руками.

Ситуация очень быстро выходила из-под контроля. Я запаниковал, и тут же почувствовал, как в районе солнечного сплетения начала скручиваться невидимая пружина. Поблагодарив Прекраснейшую, что со мной нет Ванды, я с трудом загнал обратно в источник разбушевавшуюся Силу, уже начавшую менять свой цвет с невнятно серого на угольно-чёрный.

Сзади раздался чей-то вскрик, я так и не понял чей именно, и тут же с моих пальцев сорвался бич силы, который я отрабатывал до посинения с Гришкой и Рокотовым в ещё не разрушенной Столичной Школе Магии.

Повалившийся на землю гопник даже не пискнул, но я не чувствовал выброса смерти, поэтому с уверенностью смог сказать, что он жив.

– Эй, держи, – я повернулся и увидел Щегла, которому каким-то образом удалось откатиться к воротам.

При этом тот самый здоровяк лежал на земле, тихонько постанывая. Молодец, может, вдвоём отобьёмся. Щегол сделал движение рукой, и в мою сторону покатилась палка. Я подхватил её, мимолётом удивившись тому, что она оказалась довольно тяжёлой.

К нам уже подбегали остальные члены банды, уже не хохоча, а выкрикивая угрозы. У всех в руках были ножи.

Первого я встретил ударом моей импровизированной биты. Бандит согнулся, но не упал, и вот тогда во мне поднялась злость. Злость и гордость многих поколений тех, кому когда-то это всё принадлежало. В ушах стояли глухие удары крови, а в голове крутилась мысль: «Да как вы посмели напасть на меня, в моём же собственном доме?!»

Изображение волков на решётке словно приобрело объём и приблизилось, а перед глазами нереально прямо стоял Эдуард, нахмуривший брови и заложивший руки за спину. Мужик, по которому прилетело палкой, уже распрямлялся, когда я, сжав в руке своё импровизированное оружие, прикрыл глаза и скороговоркой пробормотал заклинание.

Мне этого не удавалось сделать на тренировках. Гриша уже призрачной головой об стенку бился. А вот сейчас запросто. Палка словно наполнилась тёмными искрами изнутри и замерцала, а снаружи по ней начали пробегать миниатюрные тёмные молнии. Неужели Эд прав, и меня нужно учить в бассейне с крокодилами?

Драка сразу же пошла веселей. Я не видел, что делал у меня за спиной Щегол, но, судя по тому, что я не чувствовал сильного всплеска смерти, все были живы. Драться я как следует не умел, но у меня была палка, в этот момент являющаяся сильнейшим артефактом.

Тем не менее я умудрился пропустить пару ударов, а один из бандитов даже сумел порезать мне предплечье. Но я не чувствовал боли. В голове шумела кровь, и стало совсем не холодно. Могу сказать с полной уверенностью – мне стало жарко.

Внезапно я обнаружил, что стою, покачиваясь, один. Больше никого из противников, кроме лежащих членов банды с разными степенями повреждения, вокруг меня не было. Обернувшись, я увидел, что Щегол лежит, закрыв голову руками на том же месте, где я его видел в последний раз.

Неужели до него никто не добрался? Все на меня, что ли, набросились? И тут я почувствовал откат. Адреналин быстро уходил, и я убрал действие заклятья. Палка снова стала обычной палкой, только какой-то неестественно тяжёлой. Подойдя к одному из бандитов, я пошарил у него в кармане и вытащил кошелёк. Обойдя всех по кругу, я освободил их всех от денег. Потом, качаясь, подошёл к Щеглу.

– Вот, тут должно быть больше ста монет, – хрипло сообщил я бомжу, рискнувшему оторвать руки от головы и посмотреть на меня. Я ссыпал перед ним кошели, и тут услышал громкий голос.

– Всем на землю, полиция!

– Класс, вы вовремя, ребята, – простонал я, оборачиваясь и натыкаясь на направленные на меня пистолеты. Решив не нарываться, я поднял вверх руки, показывая, что совершенно безобидный.

– Упаковывай всех, в участке разберёмся, – этот голос раздался откуда-то сбоку.

Я обречённо позволил надеть на себя наручники и подвести к стоящей неподалёку машине. Когда меня вместе со всеми членами этой придурочной банды утрамбовывали в отсек с зарешётчатым окном, я обнаружил, что Щегла с нами нет.

Глава 12

Меня заперли в камере вместе с тремя бандитами из той компании, у которых было меньше всего повреждений. Перед этим у меня отобрали деньги и заставили вытащить из кроссовок шнурки. Документов у меня при себе никаких, разумеется, не было. Поэтому я назвал своё официальное имя, которое носил до того, как Саша меня усыновил. После этого меня оставили в покое. Сказали, что оформят и завтра утром начальство решит, что будет со мной делать. Потому что, судя по показаниям остальных, членом их банды я не был, а под описание разыскиваемых преступников не подходил.

Ну а если утром ничего не определится, я потребую звонок. Позвоню Гомельскому, и, как говорил тот противный женский голос перед взрывом школы: «Да будет добра к вам Прекраснейшая»

Камера была небольшой. В ней с трудом помещалось четыре кровати в два этажа, стоящий между ними стол, один стул и открытый унитаз.

Я молча прошёл по камере и завалился на первую попавшуюся кровать. Заложив руки за голову, закрыл глаза. Да, такое у меня впервые. Интересно, как скоро Эд с Иваном меня догадаются искать? Почему-то я был уверен, что поддержка у нас будет, несмотря на слова моего дядюшки и полковника. Вот идиот, такой взрослый мальчик, а в сказки до сих пор верю.

Бандиты шушукались о чём-то в сторонке. Ко мне они не подходили, боялись. Я услышал, как открылась дверь в камеру, потом снова закрылась.

– Смотри, какой нежненький мальчик, – голос, раздавшийся совсем рядом со мной, я не узнал. Он не принадлежал тем уродам, которые огребли в парке.

Нехотя я открыл глаза и увидел, что надо мной склонился незнакомый мужик. Он осматривал меня с ног до головы и улыбался, демонстрируя три золотых зуба. Увидев, что я обратил на него внимание, мужик прищурился и проворковал, намеренно сюсюкая.

– Солнышко, эта коечка поставлена сюда не для таких, как ты. Ты себя повёл неправильно: зашёл, не представился, должного уважения не высказал.

– К тебе, что ли? – я продолжал пристально разглядывать своего нового соседа по камере.

– А ты не дерзи, мальчик, – он улыбнулся ещё шире.

Раньше, насколько я знаю, камеры в полиции были из металлических прутьев, и располагались они на виду у дежурных полицейских. Всё изменилось около десяти лет назад, когда по чьему-то идиотскому указу, камеры сделали на манер тюремных. Если и раньше происходили разного рода инциденты, то сейчас за толстыми дверьми они становились все чаще.

Я попадать в печальную статистику не хотел, поэтому решил не отвечать этому типу, которого засунули в мою камеру явно непросто так, и приготовился как следует перетряхнуть ему мозги. Для этого мне нужно было поймать и зафиксировать его взгляд и усилить воздействие, схватив его за руку. На расстоянии я пока этого осознанно делать не мог.

То, что мне при этом самому будет не слишком хорошо, пока останавливало меня, и я медлил.

Тип едва не решил всё за нас обоих, протянув ко мне руку. Однако схватить ему меня не удалось, потому что дверь приоткрылась и грубый прокуренный голос проорал:

– Постель, на выход с вещами!

– Пастель, – поправил я оравшего полицейского. – Ударение на «А».

– Да мне по барабану. За тебя внесли залог, так что можешь убираться отсюда.

Я поднялся с кровати, и только после этого оторвал взгляд от придурка, которого какие-то боги уберегли, не иначе.

– Тебе повезло, деточка, – просюсюкал тип, садясь на мою койку.

– Это тебе повезло, кретин. И повезло тебе дважды: первый раз, когда меня остановили, вон эти не дадут соврать, – и я кивнул на кучкующихся бандитов. – А второй раз, когда здесь оказался я, а не мой старший брат. Вот тогда тебя никто бы не спас. А ему ничего бы не было, у него справка есть.

– Пастель, на выход! – заорал полицейский, которому надоело уже ждать. Но на этот раз фамилию назвал правильно, видимо, про старшего брата со справкой расслышал.

– Кто за меня внёс залог? – поинтересовался я у этого немолодого мужчины, пока мы шли по тёмному коридору.

– Мне-то откуда знать? – он пожал плечами, подозрительно глядя на меня и открывая передо мной очередную дверь. – Я их всех в лицо не знаю.

– А сумму залога разве не назначает суд? Что-то я не припомню судебного разбирательства. – Продолжал я его допытывать.

– Ты выйти отсюда хочешь? – ласково спросил полицейский, и я кивнул, конечно, хочу. – Тогда лучше иди молча и не задавай глупых вопросов. И так из-за тебя проблем куча завтра будет. Почему сразу не сказал, что ты под протекцией нескольких гильдий находишься? – он так злобно на меня посмотрел, что мне стало слегка не по себе. За кого он меня принял? И при чём тут какие-то гильдии?

Вопросов было много, но я решил промолчать, как и не напоминать стражу порядка об изъятых у меня деньгах.

Отвёл он меня не прямо к выходу, а в один из кабинетов. Табличка на двери гласила, что принадлежал он заместителю начальника отделения, какому-то капитану. Фамилию разглядеть я не успел, потому что сопровождающий меня полицейский быстро открыл дверь, и втолкнув меня внутрь. После чего демонстративно аккуратно закрыл её за моей спиной. В кабинете находилось три человека. Двое сидели на неудобных даже на вид стульях, третий внимательно следил за мной, присев на край стола и сложив на груди руки.

Ванда, увидев меня, вскочила и побежала ко мне. Чуть не сбив меня с ног, она сначала крепко обняла, а потом начала детально меня осматривать и ощупывать.

– С тобой всё в порядке? Ты не пострадал? У тебя рукав в крови!

– Это не моя, – вообще-то, моя, но знаменитая регенерация Лазаревых показала себя во всей красе, залечив порез ещё в камере. – Со мной всё в порядке. Вы-то сами как? – говоря всё это, я погладил её по русым кудряшкам. Всё это я проделал, не отводил взгляда от третьего посетителя. А он лишь усмехнулся, наблюдая за мной и Вандой.

– Всё хорошо, Дим, – к нам подошёл Егор и обнял за плечи. Я благодарно похлопал его по спине. – Когда прибежал этот Щегол и вывалил Варису кошельки, мы сначала даже не поняли, что произошло. Когда же до нас дошло… К счастью, бомжи своё слово сдержали. Мы быстро выбрали кое-какую одежду, вот, эта для тебя, – Егор набросил мне на плечи тёплую куртку, – и с Романом отправились тебя выручать. Он почему-то точно знал, где ты находишься, и был абсолютно спокоен, уверив нас, что с тобой ничего не случится.

– Как вы поняли, под какой я фамилией здесь буду находиться?

– Я вспомнил, что ты говорил, под какой фамилией вы жили после падения Империи. Почему-то мне показалось, что ты представишься именно так, – тихо ответил Егор. Рома, всё-таки услышал его, потому что нахмурился, словно пытаясь что-то понять. Но потом помотал головой, выбросив опасные мысли, поднялся и подошёл ко мне.

– А ты ничуть не изменился. – Сказал он, разглядывая меня. Ребята отступили чуть в сторону, что позволило мне встать перед Гараниным. – С тобой, правда, всё хорошо?

– И тебе здравствуй, Ром, – я очень сильно постарался, чтобы мой голос звучал ровно.

Он похудел и постригся. Тёмные волосы теперь были очень короткими, а светлые глаза стали странно прозрачными и посветлели ещё больше, каким-то непонятным образом выделяясь на светлой коже, подчёркивая тонкие черты лица. Прекраснейшая, как он с такой внешностью выживает на улице?

– Значит, ты стал почётным бомжом? Понятно, почему Демидов тебя найти не может. У маргиналов редко бывают даже почтовые ячейки. – Почему-то проговорил я, но Ромка лишь выдохнул и покачал головой. Сделав несколько шагов назад, он снова опёрся о край стола. Его глаза немного потемнели, а сам он словно постепенно начинал расслабляться.

– Я в курсе, что Лео меня искал, как и ты. Знаешь, Дим, жизнь мою вы тем самым не улучшили, – хмыкнул он. – Я не знал, от кого мне нужно лучше прятаться: от твоих людей, безопасников Лео или моего отца. Если ты не знал, многие из ваших с Лео людей контактируют не только между собой, но и с представителями службы безопасности других родов. Могу я попросить тебя и Демидова отозвать своих ищеек? – он посмотрел мне в глаза каким-то странным взглядом. Всего минуты общения со мной ему хватило, чтобы вновь превратиться в того парня с Первого факультета, которого я знал.

– Ром, идём с нами. Здесь тебе не место, – неожиданно проговорил я.

– Нет. Мне ясно дали понять, что если я попрошу помощи у своих друзей, то вы можете пострадать. – Отрезал он.

– Ты не виноват в том, что случилось в Твери, – почему-то я понял, что именно он имеет в виду.

– Я привёл к тебе людей своего отца, который воспользовался моментом и решил через тебя добраться до меня, – он резко провёл рукой по коротким волосам. – Я же тогда выяснил всё о том бункере, куда тебе отвезли. Я примчался туда сразу, как только разобрался с ищейками отца. И то, что я там увидел… Дима, да я там чуть не умер, подумав, что среди тех ошмётков, что там остались, были и твои где-то между полом и потолком, – он потёр переносицу и снова посмотрел на меня. – Но потом я увидел, что ты приехал в школу, и успокоился, уйдя так глубоко, чтобы вы с Лео даже при желании не смогли меня найти.

– Рома, – я пристально на него посмотрел. – Это ты приехал к бункеру на машине?

– Да, так было быстрее, – он пожал плечами. А я едва удержался, чтобы выматериться вслух. То есть мы тогда бежали от Гаранина, а не от прибывших на подмогу бандитов? Прекрасно. Только как я мог это знать тогда?

– Ты применил какой-то артефакт тогда в Твери? – тихо спросила Ванда. Ромка неожиданно резко повернулся к девушке и вперился в неё взглядом. – Взрыв был мощным, а на тебе, как я поняла, тогда ещё был браслет противодействия.

– Откуда ты знаешь, что произошло в Твери? – удивлённо спросил он у неё.

– Она живёт напротив того кафе, в котором мы встретиться с тобой хотели. – Пояснил я. – И да, Ром, ты мог не заметить, но взрыв был действительно мощным, и твой щит, который ты поставил, всё же разбился под действием взрывной волны, от которой все стёкла в округе повыбивало.

– Я тебя задел? – он не сводил с девушки взгляда, лишь на пару секунд сжав кулаки.

– Ерунда, – отмахнулась Ванда, – лишь осколками зацепило.

– Прости, я не знал. Нет, Вэн, это не был артефакт и да, я атаковал на поражение, – холодно произнёс он, поворачиваясь в мою сторону. – Не буду спрашивать, что именно вас занесло в этот парк, ребята мне рассказали, – улыбнулся он. – Езжайте уже домой. Полицейский участок не то место, где вы должны рассиживаться.

– Это ты внёс за меня залог? – я скорее утверждал, чем спрашивал.

– Можно и так сказать, – он усмехнулся и встал на ноги.

– Ром, идём с нами, – повторил я снова. – У меня в поместье тебя никто не достанет. Даже Демидов лично, не говоря уже о его службе безопасности. И я тебя уверяю, там сейчас есть люди, способные тебя защитить от всего, в том числе от твоего отца.

– Нет. Я не могу прятаться вечно. И ты не будешь сидеть в своём поместье до конца своих дней под охраной наставников. Это не выход. И я последний раз повторяю, вами я рисковать ради себя не стану. – Он так сжал губы, что на лице сыграли желваки.

– Да что ты упёртый то такой! – воскликнул я, и тут дверь отворилась. В комнату зашёл Батон и Старый, таща за собой какие-то сумки.

– Вот, подарок от Вариса. Всё, что понравилось милой девушке, – он указал на огромную сумку рукой. – И то, что может подойти скромному молодому человеку, – мужчина махнул в сторону сумки раза в три меньше той, что собрали заботливые нищие для Ванды. Он посмотрел на немного смутившегося Егора, а он так же, как и Ванда таращился на подарки этой странной команды нищих.

– Но…

– Это подарок, – перебил Батон Ванду. – Не отказывайте. Вещи все новые, с этикетками.

– Роман, я могу с тобой поговорить? – Старый перестал нам улыбаться и подошёл к Гаранину. – Не дури. Возвращайся. Варис тебя ценит по какой-то причине. Он не слишком доволен твоим выбором.

– Я ему всё объяснил, – покачал Ромка головой. В это время Батон тихо прокрался к выходу и вышел в коридор.

– Он это понимает и принимает. Займись лично теми, кто ослушался его приказа. Тогда он простит тебе долг и снимет печать гильдии с твоей руки, – ровно сказал Старый, а я всё никак не мог уловить смысл того, о чём они говорят. То, что Ромка тесно общается с этими нищими – это факт, но если он куда-то ушёл, то почему именно сегодня вернулся.

– Я тебя услышал. – Снова в голосе Гаранина появились стальные нотки, и он напрягся.

– У тебя двадцать четыре часа, чтобы принять условия личного контракта. Но я надеюсь на твоё благоразумие и что ты вернёшься обратно, – Старый похлопал Гаранина по плечу и, развернувшись, вышел из кабинета.

– О чём он говорил? – напряжённо спросила Ванда.

– Это вас не касается. Не лезьте ко мне, – резко ответил Ромка и направился к выходу.

– Рома, стой, – Ванда схватила его за руку, заставляя остановиться. Гаранин вздрогнул и резко обернулся к девушке. – Идём с нами. Там из тебя полковник точно выбьет всю эту дурь, засорившую твой мозг.

Он ещё некоторое время смотрел в глаза Ванды, после чего очень аккуратно высвободил свою руку и вышел из кабинета.

Глава 13

– Почему ты его не остановил? – Егор, нахмурившись, смотрел на дверь. – Я не могу его просчитывать, но мне кажется, что мы его зря отпустили. Очень зря.

– Я… – Проведя ладонями по лицу, постарался разобраться с теми эмоциями, которые пережил за последние сутки. – Ребят, правда, мы могли бы его связать, засунуть в рот кляп и доставить в поместье. Но он мой друг, и я должен принять его выбор, – отвечал, вспомнив слова Лео. Только вот почему-то от этого легче не становилось. – Он был среди этих бомжей?

– Да, – Ванда устало повела плечами. – Рома подошёл к нам, когда вы только ушли. Этот Варис был явно недоволен, сказал, что Роман не должен был выходить к ним, пока у них гости. Я так понимаю, он имел в виду нас.

– Он выглядит хорошо, – я вспомнил, как он был одет. Стильно, строго, во всё чёрное. Чисто и без каких-либо дефектов на одежде.

– Я не знаю, чем он занимался, и какая была его роль в окружении Вариса, но ты сам слышал, что говорил Старый. Рома от них ушёл. – Ванда привалилась ко мне и закрыла глаза. Я же легонько погладил её по плечу.

– Он тебе всегда нравился. Я даже могу понять, почему ты могла что-то себе навоображать, – Егор, вздохнув, посмотрел на девушку. – Ванда, он нашёл в себе силы выбраться оттуда, но это не произошло просто так по щелчку пальцев. Подозреваю, что те личности, которые купились на его ангельскую внешность, очень сильно об этом пожалели. Ты что не видишь, как он изменился? – Ванда посмотрела в сторону входной двери и глубоко вздохнула.

– И да, кстати, – я немного отодвинул от себя девушку, чтобы посмотреть на неё. – Вэн? Серьёзно? Так тебе вообще никто на моей памяти не называл. Не думал, что вы общались с Ромкой настолько тесно, чтобы он перешёл на такое интересное сокращение твоего имени.

– Мы с ним занимались ботаникой, – она пожала плечами, отошла от меня и села прямо на пол, открывая принесённую нищими сумку.

– Это теперь так называется? – хмыкнул Егор.

– То есть больше одного раза? – уточнил я. Почему-то мне тогда перед отправлением на практику показалось, что они вообще едва знакомы. Ну, то есть, я видел их однажды вместе, но не думал, что встречи продолжились.

– А ты что ничего не знаешь? – Егор удивлённо посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой, глядя на покрасневшую Ванду, демонстративно не обращавшую на нас внимание. – Да у нас на Втором только об этом первое время и говорили. Что, у вас никаких слухов не ходило?

– Да откуда я знаю, я же кроме как с Лео и Ромкой не общался ни с кем. А они душу мне не изливали. А что случилось-то?

– О-о-о. Сейчас я тебе всё расскажу, – так искренне улыбнулся Егор, садясь на край стола. Я пристроился рядом, опершись о стол, как недавно Гаранин. – Где-то в конце прошлого октября в одном прекрасный осенний вечер нашу гостиную влетел Гаранин. Выглядел он так, будто его машина несколько раз переехала: весь в ссадинах, рубашка разорвана, волосы в разные стороны, синяк на пол лица. А взгляд такой был, что ему даже слова никто не сказал. А ведь он вроде бы не должен был находиться в помещениях нашего факультета.

– Он был заместителем старосты, и по уставу мог находиться в любом жилом помещении обоих факультетов. И никто ему бы ничего не сделал за это. Даже на дуэль бы не вызвал, – пояснил я, с интересом слушая рассказ Дубова. – Не помню, чтобы Ромка с синяками по школе ходил. Может, просто не заметил тогда.

– Да неважно. Мы всё равно все тогда сильно испугались. Даже старшекурсники напряглись. – Махнул рукой Егор. – Не обращая ни на кого внимания, он обвёл взглядом гостиную, проговорил что-то типа: «Ага, нашёл», и направился прямиком к Ванде. А она в это время старалась слиться со стеной. Ромка молча схватил её за руку и потащил на выход. Ванда начала сопротивляться, что удивительно, тоже молча. Уже возле двери она вцепилась в косяк. Роман её еле от него отцепил, а потом просто взвалил на плечо и молча куда-то ушёл. Вот, знаешь, до сих пор слухи самые разные ходят о том, что ты ему сделала, раз он так разозлился, – Егор посмотрел на Ванду. Девушка продолжала теребить какую-то тряпку, не поднимая головы. Но я прекрасно видел, что её щёки буквально пылали. – Ванда, не расскажешь уже, наконец, что же тогда произошло? Хотя бы нам, мы же вроде твои друзья.

– Хватит издеваться, что дальше-то было? – усмехнулся я, представив себе эту картину. М-да, и ведь никто за неё даже не вступился. – Преподавателям-то хоть сообщили?

– Не знаю, наверное. Меркулов вроде сразу куда-то ушёл. Но не уверен, что спасать нашу первокурсницу. В общем, вернул её Роман через два часа. Просто молча притащил в гостиную за руку и, посадив на диван, ни на кого не глядя, ушёл. И потом почти каждый вечер он заходил, забирал Ванду и возвращал обратно. Она, кстати, больше не сопротивлялась. Так что да, скорее всего, у них было время, чтобы он смог весьма оригинально сократить её имя.

– Я контроль потеряла, ясно вам! – Ванда вскочила на ноги и повернулась к нам, сжав кулаки. – В пустом коридоре. Сидела, пыталась справиться со своей силой, медитируя над учебником по ботанике. Книгу вырвало у меня из рук порывом ветра, и она влетела в спину Романа. Он как раз шёл тогда по коридору. Поднял этот тяжеленный талмуд и вернул его мне. Я тогда вообще не знала, что говорить и что делать. Страшно стало. Так и сидела, таращилась на него и надеялась: он поверит, что это было случайно или нет.

– Ванда, успокойся, я не хотел тебя обидеть, – Егор нахмурился, глядя на девушку, которая приложила руки к красным щекам.

Потом подошёл и обнял её, притянув к себе, успокаивая. У нас ещё в то время, когда меня к прикосновениям приучали, выработалась определённая потребность в обнимашках. Наверное, это не только на меня положительно влияло. Егор был гораздо выше, и Ванда с видимым облегчением спрятала горящее лицо у него на груди. Так они стояли около минуты, а потом Ванда отодвинулась от него, и Егор снова присел на крышку стола, скрестив руки на груди.

– Я так тогда разволновалась, что моя неуправляемая магия воздуха вырвалась наружу, сотворив локальный мощный смерч за его спиной. – Продолжила она, теперь уже более спокойно. – Рома тогда понял, что происходит, и постарался меня успокоить, но я его не слышала. Я запаниковала ещё сильнее и отбежала подальше от бушующей стихии. Гаранин меня окликнул, и тогда этот злополучный учебник по ботанике снова вырвался у меня из рук и полетел в его сторону. Он почему-то не отвернулся, и ему прилетело им по лицу, а порывом ветра откинуло прямо в центр этого смерча. Ну и… я убежала. – Она тяжело вздохнула.

– А почему никому не сказала-то? – покачал головой Егор. – Преподавателям, например. А если бы Гаранин не справился и погиб или сильно пострадал.

– Он почти сразу же справился с этим ураганом. Я это видела. Только после того, как убедилась, что он справляется, рванула в гостиную. Потому что увидела ещё и как сильно Рому покалечила. Мне так страшно вообще никогда не было. И я сидела в гостиной с надеждой, что найдётся хотя бы кто-нибудь из моих свиней однофакультетчиков, который спасёт меня от праведного гнева Гаранина, – хмыкнула Ванда и замолчала.

– Ну, прости. Он один из сильнейших магов из древнего Рода, служившего Лазаревым, с целой кучей семейных заклятий, от которых нет противодействия. Тем более этот маг был на взводе, и это тоже на памяти того же Меркулова было впервые. Кто бы ему что сделал? – виновато развёл руками Егор. А я удивлённо на него посмотрел. В смысле, никто не видел Ромку на взводе. Да он меня взрывающимися лампами чуть однажды не убил. А сейчас как ушёл, только что дверью не хлопнул?

– Я тогда думала, что он меня на болоте утопит, – хихикнула Ванда. – Но нет, Рома затащил меня в первый же попавшийся класс, закрыл двери на ключ и сказал, что мы будем здесь жить до тех пор, пока я не научусь контролю. Будем умирать медленно от голода и жажды, но он меня из класса не выпустит, – она вздохнула. – И мне пришлось быстро учиться, потому что тогда жить с ним в одном кабинете мне почему-то не хотелось.

– А сейчас, значит, ты бы не отказалась? – усмехнулся Егор, но под прищуренным взглядом Ванды, поднял руки в знак примирения.

Вот же язва. Неудивительно, что ему половина его факультета вечно хотела набить лицо. Только то, что Егор высокий, крепкий и физически сильный останавливало неизбежность расправы. Потому что просто так он не дался бы, а отхватить от предполагаемой жертвы не слишком охота. Поэтому и ограничивались все подлыми заклинаниями исподтишка, вроде того, когда его уронили в коридоре в день нашего знакомства.

– Вот, в общем, и всё. Через пару недель тренировок я знала, что нужно делать, чтобы больше не сорваться и не причинить никому вреда, – закончила рассказ Ванда. – Только у меня выработалась какая-то патологическая зависимость от Гаранина. Я боялась использовать магию без него. Именно поэтому я отказывалась с вами заниматься. Но потом поняла, что с вами я тоже себя полностью контролирую. Связано ли это с присутствием Димы, или я просто так себя накручивала – не знаю. Но это факт, – выдохнула она, тряхнув головой.

– И когда ты поняла, что Рома тебе как стабилизатор рядом не нужен? – с любопытством поинтересовался я.

– Когда мы с Беором воевали, – она слабо улыбнулась.

– Ты сказала, что он занимался с тобой пару недель. Но из гостиной он тебя забирал почти до конца учебного года, – Егор наклонил голову, улыбаясь, глядя на Ванду.

– Да, я попросила его позаниматься со мной ботаникой. У меня совершенно ничего не получалось с этим предметом. А Ромка меня натаскал, чтобы меня потом с вами просканировали и поняли, что я знаю на пять. Что ты так на меня смотришь? Кого я ещё должна была просить?! – неожиданно вспылила она, поворачиваясь к Егору. – Да со мной вообще никто не общался со Второго факультета. Многие даже не здоровались. То, что у моего отца есть деньги, которые бы позволили учиться на Первом, не говорит о том, что со мной можно было так поступать.

– Не в этом дело, – почесал подбородок Егор. – Ты не одна из обеспеченной семьи, кто учился на Втором. Дело не в деньгах, а в знатности, как понимаешь. Но деньги тоже играют не последнюю роль. И, что говорить, большинство пар среди магов образуется именно во время обучения в школе. А так как девочек на Втором всегда больше, чем на Первом, то шанс войти в высшее общество был у каждой. Но только не у той, которую так плотно начал опекать Гаранин, – Егор глаза закатил. – Да парни всех курсов просто боялись к тебе подходить, а девушки ненавидели и завидовали.

– Почему? – Ванда непонимающе посмотрела на Егора.

– Потому что ты смогла чем-то привлечь его внимание. Ты вообще в курсе, что Рома ни с кем больше одной недели не встречался? Девушки шли с ним на свидание на свой страх и риск, в надежде, что вот она-то точно сумеет Гаранина удержать. Судя по тому, как плевалась ядом Лизка, это было просто возмутительно, неправильно и лишено логики, потому что ты, хм, обычная, – видимо, смягчил то, что говорила ему о Ванде сестра. – Да ещё и первокурсница. А он вообще перестал с кем бы то ни было встречаться из учениц Второго после Новогодних каникул. Не знаю, как насчёт Первого, возможно, и с ними тоже, поэтому делай выводы сама.

– Блеск, – закатила глаза Ванда. – Они совсем идиотки? Мне было четырнадцать лет! Никто из старшекурсников никогда не стал бы встречаться с девчонкой такого возраста. Им что, проблемы с законом нужны были на ровном месте? Да если бы Рома меня действительно в болоте утопил, у него меньше проблем было, чем если бы он… – Она замолчала, закусив губу, а потом встряхнула головой. – Кретины и кретинки!

– Меня-то ты зачем об этом спрашиваешь? – всплеснул руками Егор. – Я эриль, и в женской логике не разбираюсь.

– Надо было его всё-таки связать и утащить в поместье, – сначала этот рассказ меня повеселил. А теперь сложилось полная уверенность, что я сделал большую ошибку, отпустив Ромку. Тем более, что он не только со мной общался, но и с Вандой.

– Вы наговорились? Может, уже по своим делам разбредётесь. – После стука дверь отворилась, и в кабинет заглянул тот самый полицейский, который вытащил меня из камеры.

– Да, мы сейчас, – спохватились мы. За разговором даже забыли, где мы находимся.

– Ну и славно. – Он ушёл, оставив нас опять одних.

– А как мы домой попадём, да ещё и сегодня? – Ванда очень бережно закрыла сумку и попыталась её поднять. У неё ничего не вышло, и она с тоской посмотрела на Егора. Тот только вздохнул. – Как ни крути, двести километров до Твери.

– Так, я ведь умею порталы делать, – я пожал плечами.

И тут на меня накатило понимание. Посмотрев на ошарашенные лица друзей, я понял, что лампочка зажглась не только у меня в голове.

– О, Боги, – Ванда закрыла лицо руками и рассмеялась, всхлипывая при этом.

– Я идиот, да? – жалобно спросил, стараясь не смотреть на друзей. – Я полный кретин, – мне захотелось побиться головой о стенку.

– Дим, что точно тебе поручил сделать Эдуард, – преувеличенно спокойно попросил меня озвучить задание Егор. Я беспомощно посмотрел на него. Тогда Дубов пояснил. – Дима, тебе было сказано, чтобы мы купили одежду именно в Москве?

– Нет, – я покачал головой. – Просто, что нас отправят в столицу, и мы должны купить одежду. Я же вам говорил.

– Говорил, – сквозь истеричный смех ответила Ванда. – И, Дим, ты не один идиот, мы все трое недоразвитые кретины. Полагаю, мы получим жирный кол за выполнение этого элементарного задания.

– Пошли уже куда-нибудь, откуда ты сможешь нас доставить домой за вполне заслуженной наградой. Боги, как здорово, что всё в итоге обошлось, и мы не вляпались ещё больше там, где никуда вляпываться вообще было не нужно, – простонал Егор. – Ты говорил, что Эдуард неудачник? А его невезение, случайно, не заразно?

Я ничего не ответил и молча направился к выходу, почти чеканя шаг. Ванда тащила волоком сумку, предназначенную Егору, а сам Дубов нёс тот огромный баул, который подарили девушке. Странно, а вот мне никаких подарков Варис не сделал. Почему-то во мне начало всё больше зарождаться подозрение, что этот главарь прекрасно знал, кто я есть на самом деле, и что мне вещи с их модного бутика не нужны. Всё равно одежду мне сошьют на заказ у какого-нибудь элитного портного.

А насчёт заразности невезения Эда я уже давно думал. Но хотел бы, чтобы в таком случае и семейный интеллект тоже был заразен. Интересно, мне что, острых ощущений по жизни не хватает? Почему меня постоянно тянет на что-то опасное с непредсказуемым результатом?

Нет, Егор, это не невезение Эда, это моё личное шило в одном месте. То самое, что заставило меня в двенадцать лет сбежать из дома и почти вступить в банду Быка.

Только вот я становлюсь старше, и шило растёт вместе со мной, становясь с каждым годом всё длиннее. Неудачи Эда – это рухнувший потолок, а не нежная дружба с бомжами, закончившаяся камерой отделения полиции.

Всё, меня больше не смогут выкинуть из дома, пока как следует не подготовят, а то, учитывая мои склонности к авантюрам… я и друзей чисто интуитивно нашёл себе под стать. С Вандой всё понятно, у неё я эту черту давно подозревал.

Почему-то мне казалось, что Егор от нас отличается. Только вот сдаётся мне, что ни черта он не отличается. Потому что ему тоже даже в голову не пришло, что мы можем спокойненько прямо из этого грёбанного сугроба портануться к Ванде домой. И уже оттуда, одетые в тёплые куртки, накормленные и вымытые, спокойненько прогуляться до супермаркета и купить всё, что нужно. И также спокойненько вернуться в поместье. Потому что мне действительно никто не говорил, что покупки я должен совершить именно в том городе, в который меня зашвырнул Эдуард!

Глава 14

Выйдя из участка, мы завернули в ближайший тупик. Я не смотрел по сторонам, подозревая, что это не последнее моё посещение столицы. Расстегнув куртку, вытащил из кармана кофты аккуратно сложенный лист бумаги, послуживший нам порталом сюда.

Уже начав накладывать координаты, снова выругался и на секунду прикрыл глаза. На лист была наложена канва, точнее, две канвы с координатами порталов. Их нужно было только закончить. Одна, если я правильно разобрался, вела как раз к дому Ванды, другая прямиком в моё поместье.

Похоже, меня надо учителям из школы для умственно неполноценных детей младшего ясельного возраста учить, а не профессионалам экстра-класса. А что, если бы из-за моей тупости с Вандой и Егором действительно что-то случилось?

Я не стал больше жалеть себя и лелеять чувство неполноценности, просто достроил заботливо подготовленную дядей Эдом болванку, перенёсшую нас домой.

Эдуард снова стоял у окна, заложив руки за спину, и рассматривал то, что происходило на улице.

– Это был тест, да? – я задал вопрос его прямой спине. Эд медленно повернулся и внимательно нас оглядел.

– Да, это был тест. – Он не стал отрицать очевидного.

– Вы про всё знаете?

– Почти. Тебе успели наколоть тюремные наколки? – немного полюбовавшись на наши ошарашенные лица, Эдуард усмехнулся. – За вами наблюдали.

Я судорожно выдохнул. Значит, если бы дело пошло совсем скверно, Эд в любой момент мог вмешаться и вытащить нас.

– Кто за нами наблюдал? – решил поинтересоваться Егор, когда молчание начало затягиваться, хмуро глядя на моего родственничка.

– Полковник Рокотов настоял на том, чтобы обратиться к гильдии нищих. Глава этого сборища так проникся наложенной на них ответственности, что лично решил встретить вашу компанию. При условии, конечно, что вы всё же на них набредёте, – поморщился Эдуард.

Я почему-то в этот момент весьма красочно представил себе, как именно они просили нас подстраховать. Не исключено, что полковник просто пришёл к главе нищих и поставил его перед фактом.

– Варис? – кивнул Егор, подтверждая свои собственные догадки.

– Да. Вас страховал он и его ближайшее окружение. Разве вы не видели, что в парке было абсолютно пусто? Только вы и лишь одна компания нищих, – Великий князь пристально посмотрел на Дубова и снова усмехнулся. – Насколько мне известно, Варис заключил контракт с гильдией убийц. Они должны были рассредоточиться на местности и разворачивать особо настырных граждан на выход с огороженной территории.

– Но возле выхода в парк, где мы столкнулись с той бандой, я никого не заметил, – теперь, когда мне открыли глаза на всё происходившее, многое встало на свои места. И не совсем адекватное для бомжей поведение, и их внешний вид, и даже то, что в той части парка было действительно на первый взгляд слишком пусто.

– Тебя было кому защитить, а без особого распоряжения никто из убийц не должен был показываться тебе на глаза, – пожал плечами Эд.

– Кто это был, та банда? Какие-то подставные лица, выставленные, чтобы посмотреть, на что я способен? Или обычные отморозки, решившие развлечься? – я смотрел на Эда не мигая. Сейчас мне действительно было интересно, кто же на меня напал, отхватив в итоге больше, чем планировали.

– Одна из групп Вариса, ослушавшаяся приказа, насколько я понял, – после короткой паузы всё же решил ответить Лазарев. Мне почему-то вспомнись слова Старого, обращённые к Ромке, но я решил на них не зацикливаться. Всё же он смог уйти из этой группировки. А Эд тем временем добавил поморщившись. – Эта гильдия нищих полна сюрпризов, как оказалось.

– Что вообще такое – эти гильдии? Я постоянно сталкиваюсь с этим понятием. – Спросил я, потерев виски. После всего, что с нами произошло, начинала побаливать голова.

– Я пока и сам в этом до конца не разобрался. – Эдуард сцепил руки за спиной и скривился так, словно у него зуб заболел. – Знаю только, что их создали Древние Рода в пику Службе Безопасности после развала Империи. Тем самым они подмяли под себя практически весь преступный мир нового государства, поимев с этого вполне приличную прибыль. А ещё гильдии каким-то непостижимым образом смогли узаконить. – Эдуард только головой покачал. – Вся их деятельность основана на магических контрактах. Любые действия, выходящие за рамки их ответственности, караются самими гильдиями. Нужно побольше расспросить об этом Громова. По объяснениям полковника Рокотова мне не удалось сформировать определённую картину в голове. Когда до меня дошла информация, что они ещё и налоги с прибыли государству платят, а также делают отчисления в пенсионный фонд своим, хм, сотрудникам, у меня началась самая настоящая мигрень.

– Какое-то общество с ограниченной ответственностью закрытого типа, – фыркнула Ванда.

– Возможно, в твоих словах есть определённый смысл, – кивнул Эдуард и замолчал.

– Я провалился? – нарушил я неожиданно возникшую тишину.

– Трудно сказать, – Эдуард вздохнул. – Ваше небольшое приключение окончательно убедило меня в том, что вы все трое адреналинозависимые наркоманы. Я это ещё в Дубках начал подозревать. Мы с Иваном даже слегка поспорили на эту тему.

– Это плохо? – робко спросила Ванда.

– Нет. Но данное обстоятельство существенно снижает оптимальную точку приложения ваших сил в будущем. Возьмём, например, Дмитрия. Если бы моя теория сегодня не подтвердилась, я, скорее всего, настоял бы на том, чтобы дать ему шанс попробовать себя в мирной профессии. Как вариант, стать инженером. Но рисовать гайки каждый день он не сможет, а, чтобы получить шедевр, ему нужно будет сильное потрясение.

– Насколько сильное должно быть потрясение, чтобы у меня родился шедевр? – мрачно перебил я Эда.

– Очень сильное. Не думаю, что вас всех устроило бы, скажем, причинение вреда каждому из вас, да ещё на постоянной основе, чтобы Дима мог творить. Так что, увы… – Эд развёл руками. – Я предлагаю вам, всем троим, рассмотреть предложение Громова. И Дмитрию, хочет он того или нет, в итоге придётся взвалить на себя обязанности главы Рода Наумовых. Со всеми вытекающими из этого в основном экономическими последствиями. Большой бизнес – это то ещё потрясение.

– Как изменится наше обучение на фоне сделанных выводов? – довольно скованно спросил Егор.

– Акцент будет смещён с гуманитарных курсов в пользу силовых и общественных наук. Боевая магия, это вообще не обсуждается, – Эд поднял руку, останавливая ребят, которые хотели что-то булькнуть против. – Браслеты я сейчас сниму, натаскать я вас сумею. У меня было много друзей – не Тёмных, я им помогал в тренировках.

– Но нам не хватит энергии, – Егор потёр лоб, переглянувшись с Вандой, сжавшей в этот момент кулачки.

– Завтра вам будут выданы накопители, и я научу вас ими пользоваться. Вы также будете изучать боевые искусства, тактику, основы анализа вместе с Димой. Это всё вам точно не помешает. Этикет…

– Да, что его как отдельный предмет будет преподавать? – я попробовал возмутиться.

– Не обсуждается, – Эд заткнул меня на полуслове, после чего снова повернулся к стоящим с приоткрытыми ртами Егору и Ванде. – Экономика и современная юриспруденция – просто за компанию со мной и Димой.

– Вам-то это зачем? – тихо спросил Егор.

– Я многое пропустил. Мир изменился. Я должен быть в курсе. – Эдуард улыбнулся краешками губ.

– Что-то ещё? – я прикинул объём работы, и мне что-то совсем грустно стало.

– Как бы вам ни хотелось от этого сбежать – медитация. Что вы так на меня смотрите? Никто из вас не может думать в критической ситуации. Вы даже не пробуете это сделать, сразу же прёте на таран. – Невозмутимо продолжил Лазарев.

– Я вообще плохо представляю, как медитация позволит преодолеть первичную панику, – вздохнул я, скрестив руки на груди.

– Перед тем как лезть в пекло и с грацией бегемота ломиться искать приключения, нужно основательно подумать. Всё взвесить, и самое главное – спросить себя, а что я могу в этой ситуации сделать? Что умею делать в совершенстве и что мне сможет помочь именно в этот момент? Медитация очень дисциплинирует. – Отрезал Эдуард. – Если ты хотя бы на мгновение задумался, то вспомнил бы, что, оказывается, прекрасно умеешь делать порталы.

– Я помнил об этом, – ответил я, сверля его взглядом. – У меня почему-то засела в голове мысль, что мы должны купить эту чёртову одежду именно в столице и именно сейчас.

– Вот для этого и медитация. – Эдуард повернулся к моим друзьям. – Теперь, Ванда, Егор, подойдите сюда, я сниму браслеты. Дима, свободен. Перекусите и идите отдыхать. Завтра вам представят ваших инструкторов по боевым искусствам, тактике и владению оружием. Они приехали на день раньше, чем планировалось. Полковник Рокотов сейчас как раз занят размещением своих людей, так как хозяин занят приключениями и игнорирует свой долг.

Я всё же дождался, когда с ребят снимут браслеты противодействия, и мы быстренько вымелись из гостиной в направлении кухни. Те куски говядины, которыми поделились с нами бомжи, уже давно переварились, и желудки весьма громко требовали, чтобы их накормили.

На кухне охающая кухарка нас плотно накормила, а вошедший дворецкий Николай, велел напоить разными настойками и чаями для профилактики простуды. После позднего ужина до своих комнат мы дошли сытые и вялые. Сил не было даже эмоциями друг с другом поделиться.

В моей комнате никаких работ ещё не проводилось, поэтому я сразу же направился в родительскую спальню. Приняв горячий душ, посмотрел на записку, лежащую рядом с телефоном. На ней было написано аккуратным округлым почерком Николая, что мама очень настаивает, чтобы я ей перезвонил. Решив, что сделаю это завтра, я упал на кровать. Перед тем как заснуть, наткнулся взглядом на ту чёрную книжку, которую мне отдал Эд после того, как разрушил комнату. Завтра почитаю её завтра. И с этой мыслью я заснул.

Утром проснулся рано. Посмотрев на часы и увидев, что ещё только шесть утра, я хотел уже было лечь досыпать, но внезапно понял, что выспался.

Умывшись, спустился на первый этаж, соображая, чем же мне заняться. Внезапно из-за дверей бального зала, который поселившиеся в моём доме захватчики уже полностью переоборудовали под спортивный зал, раздался приглушённый шум. Мне стало любопытно, и я быстро туда заскочил, чтобы застыть на пороге с выпученными глазами.

Зал был поделён на секции. Каждая секция была усилена магически, чтобы не возникло неприятных неожиданностей. Явно один скучающий Великий Князь постарался.

В одной из секций, отведённой для спаррингов, танцевали двое. Они именно танцевали, настолько чёткими, быстрыми, иногда неуловимыми глазу, были их движения. Их танец завораживал. Спарринговались они с мечами. Сталь мелькала в воздухе, превращаясь в блестящие ленты.

Это было настолько красиво, настолько захватывающе, что я даже не сразу обратил внимание на то, кто это был. И если белоснежные волосы, собранные в хвост, из которого выбилось несколько прядей, могли принадлежать только одному обитателю моего дома, то второй мужчина был мне незнаком. Высокий, стройный, гибкий, темноволосый. Вот всё, что я пока мог о нём сказать.

Незнакомец на мой непрофессиональный взгляд практически не уступал Мастеру абсолютного боя. Во всяком случае, Иван Рокотов был уверен, что конкретно этот Лазарев является Мастером, а не верить ему было просто глупо. Внезапно бойцы замерли, и я заметил, что концы мечей обоих практически дотянулись до горла друг друга.

– Спасибо, – незнакомец опустил меч и теперь благодарил Эда, за доставленное удовольствие. Его голос показался мне смутно знакомым, но я никак не мог сообразить, где я мог его слышать.

– Андрей, теперь ты понял свою ошибку? – вопрос, заданный Иваном, заставил меня подпрыгнуть. Я настолько засмотрелся на бой, что даже не заметил полковника. А он, оказывается, не просто любовался, а ещё и делал определённые выводы.

– Понял, – мужчина направился к Рокотову. – Но, что я могу сделать в этом случае? Это же бесполезно.

– Ты не прав, – Эдуард присоединился к своему партнёру по спаррингу. – Есть одна связка, которая может позволить тебе выйти из подобной схватки, наконец-то, живым, а не условно мёртвым.

– И все шесть раз я никак не могу её нащупать, – незнакомец покачал головой.

Вот оно, значит, как. Оказывается, Эдуард условно убил его, а я даже этого не понял. Шесть раз!

– Не грузи его. Он пока всё равно не поймёт, – покачал головой Иван. – Андрей, тебе нужно как следует отработать нижний уход. То, что ты пытаешься изобразить… – полковник поморщился. – А потом уже будем добавлять новые связки. Доброе утро, Дима, – поздоровалась со мной спина Ивана.

– Эм, доброе, – пискнул я. Тем временем Андрей подошёл поближе.

– Капитан Андрей Бобров, – представил мне его Рокотов. – Он будет одним из твоих инструкторов по рукопашному бою.

– А вы? – невольно вырвалось у меня.

– У меня другая задача, – Иван повернулся ко мне лицом. – Я должен подготовить твоё тело для того, чтобы ты смог заняться с Эдуардом ментальной магией, ты не забыл? Когда этот порог будет пройден, вот тогда я смогу заняться с тобой чем-то ещё. Ты же пока не готов.

Я вздохнул и повернулся к капитану. Он же широко мне улыбнулся и подмигнул. От неожиданности я замер, глядя в насмешливые чёрные глаза. Затем очень медленно мысленно подрисовал этому молодому, вряд ли разменявшему третий десяток, привлекательному, гладковыбритому мужчине бороду, и нарядил в лохмотья.

– Не может быть, – выдохнул я. – Щегол?

– Вообще-то, Андрей Олегович. Не стоит меня называть Щеглом перед моими сослуживцами, – усмехаясь, произнёс давешний бомж.

Я внезапно дал волю своему воображению: вот та компания снова нападает на нас. Щегол, бывший нашей поддержкой, и теперь это не вызывает даже тени вопросов, видит отморозков, направляющихся к нам. Он видит, что его подопечный не может за себя постоять и его вот-вот разложат прямо на снегу. Андрей качает головой, глубоко вздыхает, поднимается и идёт разбираться.

Вообще-то, те уроды мне здорово должны, потому что, если бы за них всерьёз взялся вот этот тип, который только что спарринговал с Эдом… Да, эти козлы мне очень сильно должны.

– И что все эти… – я покрутил в воздухе рукой, пытаясь охарактеризовать бомжей.

– Нет, только я. Остальная группа стояла на разумном отдалении, – смеясь, ответил Андрей. – Я сказал тебе правду. У меня возникли некоторые проблемы с дисциплиной, поэтому на меня пал выбор для нахождения в непосредственной близости к объектам. То есть, к вам троим.

– И ты, вы… – Я запнулся, потому что не мог определиться, как его называть.

– Давай на ты. Немного неофициальности не повредит, – Андрей снова улыбнулся. – Мне пришлось у одного из бродяг долго и нудно покупать подходящую одежду. Они, фирменные тряпки продают легко, а вот за свои зипуны держатся, как за последнее, что у них есть в жизни. Потом я долго искал самую отвратную накладную бороду, чтобы не выбиваться из толпы. И всё для того, чтобы не дать трём подросткам, что могли теоретически прибиться к огоньку банды Вариса, вляпаться в ещё большие неприятности, чем огонёк банды Вариса.

– И насколько процентов вероятность? – спросил я, чувствуя себя совсем жалким.

– Пятьдесят на пятьдесят, или придут, потому что там идти было больше некуда, или нет. Вы пришли, – Андрей улыбнулся ещё шире.

– Охренеть, – только и смог ответить я. – И что, мы действительно настолько предсказуемы?

– Ну как тебе сказать, – протянул полковник. – Скорее, нет. Просто там действительно только два варианта было. Вы выбрали наиболее опасный. Дима, ради всего святого, неужели ты действительно думаешь, что мы оправили бы вас без поддержки? – полковник даже глаза закатил. – А вот у капитана Боброва опять возникли проблемы с дисциплиной. Тебе было приказано вмешаться только в самом крайнем случае.

– Так, я и не вмешивался, – нахмурившись, ответил Андрей.

– А кто кинул Дмитрию боевое ханбо? Кто вырубил зачинщика? Кто очистил от соперников Димин тыл?

– Виноват, – быстро ответил Андрей. Что за «хонбо»? То-то мне палка показалась тяжёлой.

– Из-за того, что ты не выполнил приказ в полном объёме, на тебя накладывается взыскание: ты будешь учить не только парней. Ванда также поступает в твоё распоряжение, – а вот тут лицо у Андрея вытянулось.

– Но она же женщина!

– Да, хорошо, что ты это заметил. И да, я знаю, как ты относишься к женщинам-бойцам. – Видя, как сжались губы у его капитана, Иван немного смягчился и добавил. – Андрей, ты единственный воздушник. Сам знаешь, насколько это капризная стихия. Эдуард может только заблокировать, а это, сам понимаешь, не выход. Ничего, ты привыкнешь. Не к такому привыкали.

Рокотов похлопал Андрея по плечу, и тот вышел из зала, бормоча под нос ругательства. Иван же повернулся ко мне.

– Ну что же, давай дождёмся твою группу и, пожалуй, начнём обучение, – и полковник улыбнулся.

Я же, глядя на эту улыбку, невольно содрогнулся. И всё-таки хорошо, что меня будет учить Андрей. А не Мастер абсолютного боя, который моего наставника условно убил шесть раз, за две минуты реального времени.

Глава 15

– Что-то мне как-то не по себе, – прошептала Ванда, когда мы вышли из-за стола, на котором снова был накрыт классический завтрак по всем правилам этикета. – Я всю ночь думала о словах Эдуарда… – она замолчала и отвела от меня взгляд. Эдуард мельком взглянул на неё, но ничего не сказал, покинув столовую. Я же подошёл к Ванде вплотную.

– Я пойму, если ты откажешься. Всё-таки то, что предлагает Эд, не подходит в большинстве своём девушке, – я её слегка приобнял, поглаживая по плечу, успокаивая. – Я приму любое твоё решение. Моим другом после этого ты быть не перестанешь.

– Если честно, я тоже всю ночь не спал, думал. И я приму предложение Громова, – уверенно проговорил Егор, стоявший рядом с нами. – Это действительно мой единственный шанс выбраться из своей деревни. А с тобой никто из нас не перестанет общаться, тем более, что и живёшь ты здесь недалеко, – улыбнулся Дубов, обращаясь к Ванде.

– Не в этом дело, – она тряхнула своей кудрявой головой. – Я подумала, что мне всё это может даже понравиться. Но это же неправильно. Девочкам не должны нравиться подобные вещи. Да и… А вдруг у меня ничего не получится?

– Для того чтобы у вас всё получилось, мы и находимся здесь, – в столовую зашёл Иван. – Пойдёмте, я познакомлю вас со своей группой и вашими будущими наставниками. Рефлексией можно и в процессе знакомства заниматься.

Он развернулся и вышел из столовой. Мы переглянулись и молча последовали за ним, с удивлением отмечая, что ведёт нас полковник не в бальный зал. Хотя я был уверен, что именно на тренировке он и познакомит нас со своими ребятами. Ну не на улице же нас гонять будут, в конце концов?

Но Рокотов вывел нас как раз на улицу через чёрный ход во внутренний двор. Я удивлённо осмотрелся по сторонам. За время моего отсутствия двор изменился до неузнаваемости. На нём в произвольном порядке расположились: стены, рвы, сетки, какие-то турники. Целая полоса препятствий. Им что, бального зала, что ли, было мало?

Краем сознания я также отметил, что всё поместье окружал какой-то странный купол. И это кроме защиты, от которой у всех, кто в этом разбирается, дух захватывает. Внутри этого купола было на удивление тепло. Даже жарко. И во дворе не было снега. Зимой! Нормально, что уж там. Наверняка Эд постарался. Ни у кого другого просто не хватило бы сил провернуть подобное.

– Знакомьтесь, – проговорил тем временем Иван подошедшим к нам военным. Среди них я узнал Андрея. Остальные были мне незнакомы. – Ваши воспитанники: Егор Дубов, Дмитрий Наумов и Ванда Вишневецкая. – Рокотов представил нас своей команде дрессировщиков.

– Андрей Бобров, с Дмитрием мы уже знакомы, – Андрей заговорил первым и подмигнул опешившим Егору и Ванде. – Потомственный военный. Капитан. Двадцать пять лет, не женат, детей, насколько мне известно, не имею, – и он усмехнулся. – Маг воздуха. Мастер рукопашного и ножевого боя. Пока, думаю, это всё, что вам нужно обо мне знать.

– Фёдор Алексеевич Лепняев, капитан, – сразу же, как только Андрей замолчал, представился следующий. Я перевёл на него взгляд, краем глаза замечая, что Андрей начал пристально осматривать Ванду. От его взгляда девушка поёжилась, но больше никак не показывала, что такое внимание ей неприятно. Оно и понятно, именно Боброву достанется роль наставника для Ванды. Всё-таки магия воздуха очень капризна. – Двадцать семь лет, мастер рукопашного и ножевого боя. В группе выполняю роль снайпера.

Я внимательно его осмотрел. Он отличался внешне от того же Андрея. Черноволосый, черноглазый, смуглый. И высокий. Он был выше всех своих товарищей.

– Залман Шехтер, капитан, – улыбнулся очередной наставник, обводя насмешливым взглядом нашу насупившуюся тройку. – Двадцать семь лет. Мастер рукопашного боя, выполняю роль силовой поддержки. Маг огня. – Мы выдохнули, глядя на невысокого темноволосого и улыбчивого молодого мужчину с выразительными карими глазами.

По мере их представления мне становился понятен выбор некоторых инструкторов. Маг воздуха для Ванды, маг огня, похоже, для меня. Никто же точно не знает, владею я Тёмным пламенем или это всё-таки выдумки Третьяковой. И, если я правильно понял, её среди моих наставников не будет. Ну это не могло меня не радовать, конечно.

– Денис Валентинович Соколов, капитан, – представился последний военный из группы Ивана. Высокий, светловолосый, с голубыми глазами и добродушными чертами лица. – Двадцать шесть лет, мастер рукопашного боя, снайпер.

Я ещё раз осмотрел их всех. Странно, конечно, но с первого взгляда и не скажешь, что это группа людей имеет хоть какое-то отношение к элитному военному подразделению, возглавляемому полковником Рокотовым. Это если забыть спарринг капитана Боброва с Эдуардом. Хоть Эд и убил условно Андрея тогда шесть раз, я лично могу только мечтать владеть собственным телом и приёмами на уровне капитана.

– Отлично. – Сказал в это время Иван. – Напоминаю вам, если вы успели забыть. Подготовки ваши подопечные не имеют практически никакой. У мальчиков неплохая физическая форма, у Ванды даже этого нет. Девушке предстоит немного нагнать в этом плане своих товарищей.

– И с чего нам в таком случае начать? – проговорил Андрей, слегка нахмурившись.

– Это вам решать. В ближайшее время именно вам предстоит с ними работать. Определяйтесь. Если что, я в гостиной. Скоро прибудет Громов с Троицким, нам следует кое-что обсудить. И да, ровно в час я заберу ребят, а с вами потом обсудим все ваши предложения и пожелания. – И Рокотов ушёл в направлении дома, больше не глядя на нас.

Мы втроём проводили его тоскливым взглядом, выдохнули и повернулись к нашим наставникам, которые в этот момент что-то активно обсуждали.

– Я думаю, можно прогнать всех троих по полосе препятствий, чтобы определиться с дальнейшей тактикой подготовки и самим оценить их физическую форму. И сводить в тир. Может, у кого-то из них есть врождённая способность к пулевой стрельбе, – проговорил Залман, осматривая нас с изрядной долей скепсиса.

– Так, Ванда с Егором пока в тир, это времени много не займёт. Дмитрий, ты первый начнёшь с полосы препятствий, – распорядился Андрей, а остальные кивнули, принимая его распределение ролей.

Соколов и Лепняев, увели куда-то Егора с Вандой, оставив меня одного на растерзание Боброву и Шехтеру. В принципе, это логично: кто как ни снайперы должны заниматься огневой подготовкой.

– Видишь полосу препятствий? – ко мне выдвинулся Залман. – Её нужно пройти. Чтобы был эффект соревнования вместе с тобой пойдёт Андрей. Так проще, и позволит оценить весь твой потенциал. Он даст тебе фору. Ты пойдёшь налегке, а он в полной боевой выкладке. Согласен? Тогда пошли.

Мне ничего не оставалось, как последовать указаниям. В общем, полоса препятствий оказалась даже немного легче, чем та, что была в школе, по которой меня гонял Рокотов вместе с Гришкой. Там из-за сравнительно небольшого размера территории, всё было очень компактно и не было времени, чтобы как следует подготовиться к преодолению очередного препятствия. Только вот там не было этой проклятой сетки, под которой нужно было проползти перед самым финишем!

Вот под сеткой капитан меня и сделал, хотя до этого я довольно легко держал лидерство. Ползать, как змея я ещё не научился, поэтому просто запутался в сетке. Ещё ни разу я так не мечтал плюнуть на всё и просто разорвать эту пакость при помощи магии. Но использовать дар указаний никаких не было, поэтому пришлось смириться с позорным поражением. А так как это было последнее препятствие, то догнать капитана я уже не смог.

Выстрелов не было слышно. Значит, там, где сейчас пытаются чего-то добиться от Ванды с Егором, стоит защита от посторонних звуков. Если, конечно, моих невольных компаньонов вообще испытывают, а не пытают в особо извращённой форме. Вот что значит не слишком повезло с распределением на практику. С другой стороны, кто бы из нас мог предположить нечто подобное?

– Я почти победил, – сплёвывая попавшие в рот листья, довольно зло сказал я, подходя к Боброву.

– В жизни слова «почти» не существует. Или ты выигрываешь, или нет. Если тебя это утешит, то меня ещё никто не обгонял ни на одном участке полосы. Пока ты добегал, мы успели посовещаться. Физическая форма у тебя на уровне, ловкость тоже, немного реакцию повысить, да гибкость улучшить, но это на рукопашке догонишь, – улыбнулся мне Андрей и похлопал по плечу. – Пойдём в тир, посмотрим, как дела у твоих товарищей.

Тир организовали в подвальном помещении. Насколько я помнил, сюда никто и никогда не спускался. За короткое время Рокотов вместе с Эдуардом, не иначе, организовали довольно неплохой рубеж.

Щиты с нарисованным кругом находились у дальней стены на достаточно большом расстоянии от длинных столов, стоящих поперёк длинного и плохо освещённого коридора. Эти щиты были освещены яркими софитами, а за ними я увидел что-то вроде огромного металлического короба. Скорее всего, это был пулеуловитель, усиленный магией Великого Князя. На столы наши няньки, так они сами себя обозвали, вывалили самое разнообразное оружие.

– Как вы? – тихо спросил я у Егора, отошедшего в этот момент от Соколова. Перед этим он разобрал пистолет и положил его на стол.

– Нормально, – Егор пожал плечами. – Я же говорил тебе, что умею стрелять. И из твоих дуэльных пистолетов тоже. Ванда пока не начинала.

Я посмотрел в сторону девушки. Она в этот момент слушала то, о чём ей говорил Лепняев. Выглядела она при этом растерянно и кусала нижнюю губу, пытаясь понять, что ей делать. Не удивлюсь, если она плюнет на всё, и прямиком из тира отправится к родителям в Тверь в ожидании распределения в очередную магическую школу.

Переведя взгляд на стол, я нахмурился. Из всего сваленного на него оружия я узнал только пистолет. И то он лишь немного напоминал те пистолеты, из которых мне всё же удалось в своё время пострелять на дуэли с Полянским.

Что собой представляло всё остальное, я представлял себе довольно смутно. Проводить краткий экскурс по тому, что было здесь разложено, взялся Залман. Причём делал он это действительно кратко.

Как я понял из его лекции, какое-то представление о лежащих на столе вещах у меня должно было быть. Хотя бы чисто теоретически, исходя из банальной половой принадлежности. Поэтому Залман особо не углублялся в детали. И я не знал, как ему поделикатнее объяснить, что имею очень ограниченное представление обо всём этом. Ну не интересовали меня все эти игрушки в детстве. Такое тоже иногда случается. Я больше в машинки играл, и в самолётики. Это кроме того, что нёс свет просвещения в трущобы.

В общем, я понял только устройство и предназначение патрона и то потому, что немного об этом знал. После лекции мне в руки сунули винтовку. Сказали, что она заряжена, в магазине десять патронов, и нужно попасть из этой винтовки в мишень – те самые щиты с кругами. Причём не просто попасть в мишень, а попытаться поразить её центр. Вот сюда смотреть, вот так целиться, вот на это нажимать.

Я вздохнул и прижал приклад к плечу. Уж не знаю, по какой причине, но пули, выпущенные мной, летели куда угодно, но только не в мишень. Наверное, в стрельбе всё-таки нужно что-то ещё применять, а не только направлять ствол в сторону мишени.

– Хорошо, здесь всё понятно, – тихо проговорил Андрей. – Ванда, теперь твоя очередь!

Девушка вздрогнула и резко развернулась, реагируя на оклик Боброва. Она обеими руками держала пистолет. Держала она его так крепко, что костяшки пальцев побелели. И вместе с пистолетом, Ванда и обернулась на голос капитана. Неожиданно раздался выстрел.

Вот сейчас я точно увидел, что реакция у Андрея просто фантастическая. Да и Ванда стрелять не умеет. Пуля попала в потолок, а капитан, матерясь сквозь зубы, поднимался с пола, стряхивая с волос штукатурку и неотрывно следя за всё ещё сжимающей оружие девушкой.

– Тихо! Всё хорошо, – неожиданно перед нами материализовался Рокотов. Полковник подошёл к Ванде, игнорируя направленный на него ствол. Похоже, все прекрасно осознавали, что в магазине ещё оставались патроны.

Он шагнул ещё ближе, глядя Ванде в глаза. Затем медленно протянул руку и отвёл дуло от своей груди.

– Поставь пистолет на предохранитель. Сбоку, рядом с курком, такой рычажочек. Вот так, умница, а теперь переверни оружие вверх стволом. Молодец. А теперь запомни. Никогда не направляй оружие, каким бы оно ни было, на человека, если не хочешь им воспользоваться. Запомнила? Кивни, если запомнила? Я уже говорил сегодня, что ты умничка? – он осторожно вытащил оружие из рук девушки, которая смотрела на полковника расширившимися от ужаса глазами.

– Простите, я не специально, – тихо пролепетала она.

– Конечно, не специально, – положив пистолет на стол, он обнял девушку и погладил по голове. – Ну вот и всё. Теперь вы, – он аккуратно отстранился от Ванды и резко повернулся к нашим новым наставникам. – Когда я говорил, что они совершенно не обучены, я именно это и имел в виду, – прошипел он, глядя на Андрея. Капитан под его пристальным взглядом подобрался, вытянувшись по струнке. – С чего вы взяли, что у этих ребят есть хоть какая-то подготовка?

– Но я видел, как Дмитрий дерётся. Совсем неумехой он не выглядел, – Андрей, похоже, решил сегодня испытать терпение полковника по полной. Заодно проверить, каковы на него планы у стервы Судьбы.

– Капитан Бобров, ты в курсе, что обычно у инициативы очень сложные сексуальные отношения с инициатором? – Рокотов проговорил это так ласково, что мы с Егором невольно попятились, а Андрей вытянулся ещё больше. – Капитан Бобров, раз ты принял решение начать с огневой подготовки, то эта часть обучения полностью ложится на тебя. И начинать нужно с азов. Сборка, разборка, принципы действия каждого вида и так далее. Можно даже немного истории преподнести. Главное, чтобы подобного больше не повторилось. Потому что в следующий раз я тебя лично пристрелю. Задача ясна? Выполнять!

– Есть, – ответил Андрей, глядя на выглядывающую из-за спины полковника Ванду таким красноречивым взглядом, что стало понятно всем: из неё либо сделают просто первоклассного боевого мага, либо прикопают где-нибудь на полосе препятствий и спишут на несчастный случай.

– Иди сюда, – Иван повернулся к Ванде и, вложив в её руки пистолет, встал позади неё.

Обхватив руки девушки своими, он направил ствол в сторону мишеней. Потом наклонился и что-то ей сказал, но так тихо, что как бы я ни прислушивался, но не смог разобрать ни единого слова. Иван опустил руки и сделал шаг назад. Неожиданно раздалась череда выстрелов, и я с удивлением увидел, что все пули легли в мишень. Не в центр, конечно, но и не в потолок улетели.

– Вот так, это не страшно, правда? – Роктов кивнул обернувшейся к нему Ванде. – Всему остальному тебя научит капитан Бобров.

– Что вы ей сказали? – с любопытством спросил полковника Залман.

– То, до чего вы не додумались, – усмехнулся Иван. – Пойдёмте, вас ждёт Громов, – обратился он к нам, и первым направился в сторону двери.

Уже выходя из подвала, я увидел, как наши няньки склонились над столом, что-то весьма бурно обсуждая.

Глава 16

– Папа! – Ванда с порога бросилась в сторону поднявшегося с дивана мужчины, в котором я узнал Томаша Вишневецкого. Он крепко обнял дочь, после чего отстранил её от себя, внимательно оглядел и, улыбнувшись, о чём-то тихо спросил.

Среди присутствующих в гостиной людей я сразу же заметил незнакомую пару. Егор, увидев их, встрепенулся и сразу же направился в ту сторону, где они стояли. Судя по всему, это были Дубовы. Егор унаследовал черты обоих. Телосложением и формой лица он был похож на отца, а русыми волосами, цветом глаз и веснушками явно пошёл в мать. Они стояли в стороне, почти у самой стены, и было видно, что чувствуют себя здесь не слишком уютно. Но когда к ним подошёл Егор, Дубовы заметно оживились и начали негромко расспрашивать сына о том, какого чёрта здесь вообще происходит.

Я остановился недалеко от двери и осмотрелся. Троицкий и Громов сидели в креслах, тогда как Эд расположился напротив них на диване. Закинув ногу на ногу, он пристально смотрел на начальника Службы Безопасности. Громов также не отрывал взгляда от Великого Князя. При этом их взгляды были далеки от доброжелательности. Ну, неужели нашёлся хоть один человек, не являющийся фанатом Эдуарда Лазарева!

Иван тенью следовал за мной, но, войдя в комнату, остановился возле входа. То ли он охранял нас таким образом, то ли следил, чтобы никто не попытался сбежать. По его холодному и абсолютно непроницаемому лицу невозможно было определить наверняка.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, я сел на диван рядом с Эдуардом.

– Я так понимаю, вы уже познакомились? – вопрос я задал Троицкому. Слава встрепенулся и перевёл на меня немного расфокусированный взгляд. А вот Громов продолжал сверлить немигающим взглядом Эдуарда, совершенно не отреагировав на моё появление. Что у них здесь произошло, хотелось бы знать?

– Я рассказал им всё, что нужно обо мне знать. Ни больше и ни меньше, – Эд, наконец-то оторвал взгляд от Громова и повернулся ко мне. Внимательно осмотрев, нахмурился. – Тебя что, купали в луже?

– А то ты сам не знаешь, во что превратил внутренний двор, – огрызнулся я, окидывая себя взглядом. Ну, не так всё и плохо. По крайней мере, засохшая грязь кусками не отваливается и не портит обшивку новой светлой мебели. – Что здесь происходит? – прямо спросил я, глядя на крёстного.

– Мы пригласили родителей Ванды и Егора, чтобы обсудить предложение, озвученное Андреем Николаевичем ранее. Ванда с Егором ещё несовершеннолетние, и без согласия опекунов мы не сможем подписать соответствующие бумаги и начать обучение. К тебе это, как понимаешь, не относится, в связи с твоим изменившимся положением. Так что, если вы всё обдумали и согласны проходить обучение, сегодня мы всё оформим надлежащим образом, чтобы придать нашим действиям законную силу. – Ответил мне Слава. При этом он периодически косился на Эдуарда, чьё лицо в данный момент было совершенно непроницаемо.

– Как у тебя дела? – немного помолчав, спросил я. – Школу можно восстановить?

– Да, вполне, – Слава тяжело вздохнул. – Работы, конечно, много предстоит, но мы рассчитали ремонт на три года. Самое большое – четыре, но, это в том случае, если возникнут непредвиденные проблемы. Кое-что придётся полностью перестраивать, сам понимаешь.

– Понимаю, – я кивнул, а потом осторожно спросил, стараясь понять, что именно наговорил им про себя Эд. – Вы нашли Гвэйна?

– К сожалению, нет, – покачал головой Троицкий. – Разбор завалов продолжается, но там, где были, Гвейн не обнаружился. Скорее всего, он сбежал, испугавшись и не найдя тебя на территории школы. Жаль, хороший был пёс, – сочувственно произнёс он.

– Да, неплохой, – покивал я головой.

Раздался шум. Я обернулся и увидел, как в гостиную входит четвёрка наших нянек и останавливается возле Ивана.

– Я не совсем понимаю, чему именно тебя будут учить, помимо основных предметов и правильного обращения с даром, – немного напряжённо проговорил отец Егора, обращаясь к сыну.

– Позвольте, я вам объясню, – к нему выдвинулся Иван.

Мать Егора молчала, расширившимися глазами глядя на лидера «Волков». Да, они явно чувствовали себя не в своей тарелке, и я понятия не имел, как им помочь. А Эд был слишком занят Громовым, чтобы включиться в объяснения. Уж женщину он бы мог успокоить. С его внешностью и манерами это не составило бы проблем.

– Боюсь, я не пойму, простите, – Дубов-старший потёр лоб. – Это всё так неожиданно. Я нервничаю, знаете ли.

– Не нужно нервничать, – Иван задумался, а потом указал на дверь, где стояли наши наставники. –Пойдёмте, мы вам лучше покажем, так будет нагляднее.

Родители Егора посмотрели на него с благодарностью, и «Волки» вместе с Дубовыми вышли из гостиной.

– Я так понимаю, ты решил согласиться? – спросил меня Троицкий, выдохнув, когда понял, что я не слишком сокрушаюсь по поводу теоретической смерти Гвэйна, и ему не стоит ждать моего очередного срыва по поводу невосполнимой утраты.

– Иначе бы я не разрешил уродовать мой дом и превращать его в казарму, – мрачно ответил, даже не повернувшись в сторону Эда, взгляд которого я как следует прочувствовал на себе.

И тут ко мне подошел Томаш Вишневецкий. Он словно ждал, когда Дубовы выйдут, чтобы подойти ко мне.

– Добрый день, – Томаш протянул руку, которую я пожал, привстав со своего места.

Окинув всех нас по очереди изучающим взглядом прищуренных глаз, ненадолго задержав его на мне, Томаш сел в свободное кресло и взял в руки стопку бумаг. Эти бумаги лежали на столике, стоящем посредине, и на них ему указал всё ещё молчавший Громов. Ванда осталась стоять позади своего отца, положив руки на спинку кресла. Вишневецкий принялся тщательно изучать бумаги. Когда последняя бумага легла на стол, он поднял взгляд, посмотрев на этот раз на Троицкого.

– Я могу уточнить несколько деталей? – спросил он, придавив стопку указательным пальцем.

– Разумеется, – вместо Славы ему ответил Громов. Тряхнув головой, словно прогоняя ненужные мысли, глава Службы Безопасности обратил всё своё внимание на Томаша.

– Здесь сказано, что обучение продлится ровно три года с момента подписания договора, – Вишневнцкий сразу же перевёл взгляд с Троицкого на Громова.

– Да, вас что-то смущает? – нахмурился Андрей Николаевич.

– Нет, совершенно ничего не смущает. Просто здесь ничего не сказано о выходных и каникулах. Они будут предоставляться? Мне разрешат видеться с моей дочерью? – прямо спросил он.

– Конечно, – Громов даже немного опешил от такого вопроса. – Это не тюрьма строгого режима. Все выходные и отпуска будут согласованы с наставниками.

– Тогда будет разумно передать наставникам, что Ванду не рекомендуется отпускать без присмотра дольше, чем на пару дней, – деловито уточнил Томаш. – Есть у моей дочери неприятная особенность. Она может встрять в неприятности буквально на ровном месте. Вдобавок к способности заводить довольно смутные знакомства с неблагонадёжными лицами в то время, когда просто идёт выносить мусор. Ну это понятно, всё же она девочка, возраст соответствующий, да ещё и маг воздуха…

– Папа! – воскликнула Ванда. Я повернулся к ней, видя, каким возмущённым взглядом она буровит затылок своего отца.

– Ванда, я тебя очень люблю, и ты это знаешь. – Томаш запрокинул голову и посмотрел на дочь. – И я должен сделать всё для твоего благополучия. В конце концов, защищать тебя – это мой долг отца.

– Мы примем к сведению ваше пожелание, господин Вишневецкий, – кашлянув, ответил ему Громов.

– Хорошо. – Томаш ловко вытянул из стопки бумаг одну и показал её Громову. – Как я понял, мне предстоит подписать ещё и вот этот документ, о неразглашении информации о том, где Ванда проходит обучение. Здесь отдельными пунктами идёт о неразглашении причастности Службы Безопасности, а также о тех людях, которые будут проводить непосредственно обучение.

– Это нужно для обеспечения безопасности вашей дочери. В предыдущем документе указано, что Ванду мы будем привлекать к некоторым заданиям, как только она достигнет определённых успехов в обучении. Чтобы оценить потенциал и определиться с нашими дальнейшими действиями, – пояснил Громов.

– Разумно, – кивнул Вишневецкий. – Тогда я рекомендую вам оформить подобный договор, желательно магический, с моей дочерью. А то с неё станется разболтать обо всём, что с ней приключилось первой же встречной на пути собаки. Тут ничего не поделаешь, всё-таки у неё ветер не только в источнике образуется, но и в голове гуляет.

– Папа! – Я повернулся к Ванде. Она стояла, приложив ладони к горящим щекам, прожигая взглядом макушку отца. Эд посмотрел на неё и впервые за всё время слегка улыбнулся.

– Прежде, чем отдавать тебя в руки уважаемым людям, я обязан предупредить их о последствиях работы с тобой, – ответил Томаш. – Характером ты пошла в свою мать, и всё, что относится к ней, касается и тебя, – закончил он довольно жёстко, словно точку поставив.

– Думаю, в этом не будет нужды, – медленно ответил Громов, пристально вглядываясь в лицо Томаша. – Господин Вишневецкий, скажите, я мог вас где-то видеть ранее? Ваше лицо мне кажется знакомым.

– Я владелец бакалейной лавки на протяжении уже шестнадцати лет. – Покачал головой Томаш. – Я исправно плачу налоги. И не имею проблем с органами правопорядка. А взрыв на моей улице этим летом был первым происшествием за мою жизнь здесь, в Твери. Так что нет, вряд ли мы с вами могли где-то пересекаться, – он улыбнулся и снова принялся изучать документы.

Громов ещё некоторое время всматривался в лицо отца Ванды. У него даже складка образовалась на переносице, так старательно он пытался понять, что же привлекло его внимание. Так ничего не придумав, Громов достал из папки чистый лист и сделал несколько заметок.

– Здесь ничего не сказано про оплату обучения, затрат на еду, одежду и всякие повседневные нужды, – Томаш снова оторвался от бумаг и посмотрел на Громова.

– Всё это ложится на плечи моей организации, – ответил Андрей Николаевич, продолжая что-то усиленно писать.

– Замечательно, – кивнул Вишневецкий. – А если вы Ванду замуж удачно пристроите за хорошего парня по окончании срока обучения, то вообще бы цены не было вам и этому договору, – тихо пробормотал Томаш, но в наступившей тишине его услышали абсолютно все находящиеся в данный момент в гостиной люди.

– Папа! – Ванда, уже не сдерживаясь, вскрикнула.

– Что, папа? Папа, между прочим, заботится о тебе и всей нашей огромной, благодаря твоей матери, родне. – Томаш на этот раз развернулся, чтобы посмотреть на дочь. – Стоит мне вспомнить парочку твоих ухажёров, появившихся в последний месяц каникул, так волосы на голове дыбом становятся. Не удивлюсь, если ты выскочишь замуж за первого встречного в восемнадцать лет. Только потому, что он будет соответствовать каким-то твоим придуманным идеалам. А нам потом придётся расхлёбывать последствия твоей глупости. Где мне подписать? – и он повернулся к Громову.

– Но я ещё сама не решила, стоит ли мне в это лезть, – медленно проговорила Ванда, обращаясь к спине отца.

– Если бы ты была категорически против, то приехала бы домой в первый же день после несчастного случая в школе. А не осталась бы здесь, даже ни разу не позвонив за эти пару дней. Ванда, я тебя прекрасно знаю: тебе ножи и машинки с детства нравились больше кукол и плюшевых зайцев. – Томаш говорил это, параллельно ставя подписи в местах, на которые указывал Громов. Закончив, он бросил ручку на стол. – Если это всё, то я вынужден буду откланяться. Этот визит был, как я понимаю, спонтанным, и мне необходимо сейчас вернуться в лавку.

– Спасибо за понимание, господин Вишневецкий, – Громов тоже поднялся со своего кресла и пожал руку Томашу. – Пойдёмте, я вас провожу. Нужно ещё обговорить некоторые детали без посторонних.

Обняв и поцеловав Ванду в лоб, Томаш Вишневецкий в сопровождении начальника Службы Безопасности направился к выходу. В дверях они столкнулись с вернувшимися Дубовыми. Судя по решительному выражению на лице отца Егора, теперь им было всё относительно понятно, и они уже приняли решение.

– Почему всё время говорил папа, а стыдно было мне? Так меня никогда не позорили, – простонала Ванда и плюхнулась на диван рядом со мной.

– Ничего плохого он про тебя не говорил. Только то, что ты любишь встревать в неприятности, сама того не подозревая, ну это мы и без него знаем, – успокаивающе проговорил я, приобняв её и погладив по плечу.

Пока Громов не вернулся, Троицкий взял на себя обязанности главного. Усадив Дубовых в кресла, он протянул им такой же комплект документов, какой совсем недавно подписал Вишневецкий.

– Изучите, пожалуйста. Сейчас вернётся Андрей Николаевич, и мы обговорим все детали, – сказал Слава и вернулся на своё место.

– Простите, Дмитрий Александрович, – ко мне подошёл Николай. – Вам звонит ваша мать, что мне ей передать?

– Эм, – я посмотрел на нахмурившегося крёстного. – Если я пока вам не нужен, то ненадолго отлучусь, – проговорив это, направился в кабинет отца, после того, как меня отпустил Эдуард взмахом руки.

Всё-таки с матерью нужно было поговорить, хотя я и не знал, о чём именно. Моя служба безопасности деликатно за ней наблюдала, поэтому я знал о матери всё, а о себе мне почему-то рассказывать не хотелось. Не по телефону, так точно.

Помедлив, я всё-таки снял с аппарата трубку и переключил звонок на него.

– Здравствуй, мама.

– Дима, почему ты мне не перезвонил? – в голосе матери я услышал нотки беспокойства, от которых мне даже немного полегчало. – Я места себе не находила, когда узнала, что произошло в школе. Даже не знала, жив ли ты, пока Николай вскользь об этом не упомянул.

– Мне было некогда. На меня свалились все дела отца. И ты об этом прекрасно знаешь, – ровно проговорил я. – Я могу тебя поздравить?

– Дима, – она выдохнула и замолчала. – Ты знаешь?

– Разумеется. – Холодно ответил я. – Правда, мне хотелось бы это услышать от собственной матери, а не от начальника моей службы безопасности. Да и как-то странно, что ты меня не только в известность не поставила, но и на свою свадьбу не пригласила. Я бы даже за тебя порадовался и провёл новогодние каникулы с тобой, а не в поместье Демидовых в разгар эпидемии иерсинеоза, – надо же, оказывается, что злость, которую я испытал после доклада Прохорова, уже успела улетучиться. Осталось только чувство лёгкой гадливости.

– Дима, я просто не знала, как ты к этому отнесёшься. Всё-таки смерть Саши стала для тебя таким жутким потрясением…

– Но не для тебя. Могла бы и сразу сказать, что вышла за него замуж, потому что посчитала это очень выгодной для себя сделкой, – я пожал плечами, будто она могла меня увидеть. – Думаешь, я бы расстроился? А вот то, что ты даже не подумала позвонить, пока за тебя не взялся Прохоров, и тайком от меня вышла замуж, меня действительно обидело.

– Всё было не так, – через долгую паузу ответила она.

– Мне так не кажется. Ответь честно, ты просто побоялась находиться со мной в одном доме. Особенно когда, наконец, осознала, кем являлись Лазаревы на самом деле?

– О чём ты вообще говоришь?! Ты мой сын, и всегда им останешься. И я никогда не перестану тебя любить. Я хочу, чтобы ты приехал ко мне во Фландрию, – после ещё большой паузы добавила мать.

– Зачем? – у меня чуть трубка из рук не выпала от такого предложения. – Я отказался тогда, и ты думаешь, что соглашусь сейчас? Приезжай лучше ко мне в поместье вместе с твоим, как его там, Германом. Познакомимся уже по-человечески и обсудим наше будущее, – предложил я вполне разумную мысль.

– Нет, я не вернусь в Россию, – твёрдо проговорила она.

– Тогда нам не о чем разговаривать. Тем более, я тебе сюда переезжать не предлагал. – И я бросил трубку на аппарат с такой силой, что он тренькнул.

Вот знал же, что ещё пока не готов к разговору с ней. Сейчас я как никогда понял, что у каждого из нас своя жизнь. Но, чего греха таить, я всё-таки получил от этого разговора какое-то иррациональное облегчение. Словно все точки были наконец расставлены на положенные им места.

Постояв немного в кабинете, сверля взглядом телефон, я встряхнулся и пошёл обратно в гостиную. Родителей Егора уже не было, зато Громов сидел на своём месте и снова злобно поглядывал на Эдуарда.

– Что хотела Анна? – спросил меня Троицкий. В его голосе послышалось лёгкое напряжение.

– Точно не подарка на свою прошедшую свадьбу, – я усмехнулся. Раскрывать подробности моего конфликта с родной матерью я не собирался и быстро перевёл разговор на другую тему. – Так, что обсуждаем?

– Этапы вашего обучения. Сейчас я представляю вам ваших наставников, помимо тех, кто будет постоянно находиться в поместье, – ответил Громов. – Предлагаю вам всем продолжить изучать целительство под руководством Ахметовой. Она отказалась преподавать в другой школе, поэтому практика будет проходить непосредственно у постелей больных в Главной Тверской Республиканской Больнице.

– Да, это было бы неплохо, – кивнул Эдуард. Если я правильно понял, сейчас они обсуждали кандидаты наставников между собой. Наше мнение в этом вопросе никого традиционно не интересовало. – В нашей Семье проблемы с целебными зельями носят, вероятно, генетический характер, но, кто знает, может быть, за столько лет что-то изменилось. Уж наука никогда не стоит на месте. Кто ещё?

– Третьякова…

– Нет. – Категорически ответил Рокотов, стоявший позади дивана, на котором расположились Егор с Вандой. Сам я встал рядом с ним, что-то насиделся уже по самое не могу. – Я специально пригласил капитана Шехтера присоединиться ко мне в рамках этого трёхгодичного контракта. Залман является высококвалифицированным магом огня, и в отличие от Третьяковой прекрасно понимает, что нужно делать не только с огнём, но и как именно нужно обучать Дмитрия.

– Но…

– Согласен с Иваном Михайловичем, – Троицкий оторвался от своих бумаг, в которых делал какие-то пометки. Подняв голову, он посмотрел на Громова. – Раздражающий фактор может привести к дестабилизации, а нам это совершенно не нужно.

– Наставники-маги нам не требуются, – немного лениво проговорил Эд. – Я в состоянии обучить каждого, включая Егора. И не только боевой магии. Единственный, кто нам будет нужен – это дуэнья для Ванды, или как они здесь сейчас называются. Так уж получилось, что в поместье сейчас много мужчин, и ни одной женщины, за исключением пары горничных. А воспитывать девушку, чтобы она могла в любой момент войти в высшее общество, должна всё-таки женщина, обладающая определёнными навыками. Я попрошу об этом Гомельского, вам не нужно беспокоиться.

Пристально посмотрев на Великого Князя, Громов кивнул и захлопнул папку, поднимаясь на ноги.

– Если это всё, то документы на подпись я оставлю вам, а Вячеслав Викторович мне их передаст, когда всё будет подписано. А сейчас мне хотелось бы поговорить с Дмитрием наедине, по поводу его каникул в поместье Демидовых.

Больше ни на кого не глядя, он вышел из гостиной в сопровождении материализовавшегося дворецкого. Николай проводил нас в кабинет и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Вы не слишком довольны появлением Эдуарда, – сказал я сразу, как только мы остались наедине.

– Это было неожиданно. И, давайте говорить честно, не слишком приятно, – поморщившись, ответил Громов, садясь за стол в кресло гостя. – За пять минут нашего общения он разнёс меня и мою службу безопасности в пух и прах. Словно я лично, за пятьсот лет этого его странного стазиса, развалил его детище до того состояния, в котором оно сейчас находится, – и Андрей Николаевич раздражённо стукнул кулаком по столу.

– Его детище? – я удивлённо моргнул.

– А вы разве не знали, что Службу Безопасности основал Великий Князь Эдуард Лазарев?

– Нет, – я медленно покачал головой. – Он мне об этом не говорил.

– Ну вот, теперь знаете, – Громов усмехнулся и покачал головой. – И теперь его высочество очень недоволен тем, во что превратилась некогда самая могущественная имперская организация. Особенно он недоволен, что на каком-то этапе были упразднены: служба внутренней безопасности и специальное подразделение силовой поддержки. Как будто это я их упразднил!

– Ну-у-у, – протянул я. – Даже не знаю, что на это ответить.

– Ладно. Это дела давно минувших столетий. А сейчас мне бы хотелось задать вам, Дмитрий Александрович, несколько вопросов.

Я кивнул, обдумывая слова Громова. А через минуту мне уже было не до мыслей об Эдуарде. Потому что началось подробное обсуждение того, что же произошло в доме Демидовых. Мне пришлось ответить на уйму вопросов, смысла которых я не слишком пока понимал. Например, во что были одеты напивающиеся господа в количестве четырёх штук. Или: нервничали ли некоторые дамы перед проведением дезинфекции. И тому подобную, на мой взгляд, чушь.

Когда этот бессмысленный для меня разговор закончился, наступил вечер. Я выполз из кабинета с больной головой, надеясь, что это от духоты и напряжения. А вовсе не оттого, что, после прекращения тренировок с полковником, мои проблемы с ментальной магией начали возвращаться.

Глава 17

Я спустился вниз в подвальное помещение. Прошёл по длинному коридору мимо всяких складов и технических сооружений и вошёл в сектор, отгороженный от остальной части поместья очень сильными чарами. Эти чары были здесь изначально, а Эдуард их обновил, да ещё и усилил.

Сюда ход был воспрещён абсолютно всем, кто не имеет отношения к Тьме. Мы с Эдом угробили два дня, пытаясь здесь всё отмыть, отчистить и привести в относительный порядок. Было видно, что ритуальным покоем не пользовались уже… никогда! Похоже, Лазаревы в этом доме ни разу не входили сюда, чтобы прикоснуться к самому сокровенному, что мог предоставить нам наш страшный дар. Сейчас шли последние приготовления, и уже сегодня… Так, думать над тем, что будет происходить, когда мы закончим, пока не хотелось.

– Почему здесь нельзя применять магию? Если уж универсальное моющее средство, называющееся «горничная», мы не можем применить? – пробурчал я, вытирая грязной рукой лоб, стирая с него пот и, похоже, оставляя чёрную, грязную полосу на коже.

– На настолько тупые вопросы я даже отвечать не буду, – ответил Эд, на секунду оторвавшись от мытья пола.

– Это был риторический вопрос, а не тупой, – огрызнулся я и снова взялся за тряпку. – Эд, а почему Громов, эм, тебя слегка в штыки воспринимает, но всё равно выполняет твои немногочисленные просьбы? – я решил поговорить, потому что звук голосов разгонял гнетущую, жутковатую тишину, царившую здесь.

Эдуард бросил тряпку в ведро с водой и тыльной стороной ладони вытер лоб, убрав заодно выбившиеся из хвоста пряди длинных светлых волос.

– Полагаю, это проявление профессионального уважения, – спустя минуту ответил он, отжал тряпку и снова начал отмывать линии стационарной пентаграммы. – Он меня недолюбливает, ты прав, но выполняя мелкие просьбы, Громов пытается всеми силами оттянуть неизбежное.

– Уважение к тебе, как к создателю Службы Безопасности? Ты ведь её с нуля создавал, – пропыхтел я, подпрыгивая, чтобы сбить паутину, которую наглый паук развесил довольно высоко от пола.

– Да. Она практически не изменилась. Только я не совсем понимаю, почему из неё вывели силовиков и собственную службу безопасности? – добавил Эдуард после секундной заминки. – Но я, вопреки всем протестам Громова, планирую провести в ней некоторую реорганизацию. Хочет он этого или нет.

Я уставился на Эда, забыв про паука. И этой секундной задержки хватило наглой твари, чтобы спастись бегством, юркнув в какую-то щель в стене.

– И как ты планируешь это провернуть? Сейчас одного слова Великого Князя будет недостаточно. – Осторожно спросил я.

– Поверь мне, одного слова Великого князя было и во времена моей прошлой жизни недостаточно, чтобы провернуть подобное. Я как раз думаю над тем, чтобы официально войти в структуру руководства Службы Безопасности с правом принимать определённого рода решения. А Громов всячески мешает мне это сделать, – усмехнулся Эдуард. – Он постоянно испытывает моё терпение, понимает это и своими мелкими подачками старается отвлечь меня от изначальных замыслов.

– Знаешь, а ведь я не могу поверить в то, что с твоим словом могли не считаться. Ты же старший сын императора. Ты ведь был наследником престола? – я прочитал об этом в семейных хрониках. Я вообще прочитал про него всё, что было написано в этих хрониках. К сожалению, написано было мало.

– Я отрёкся от любых претензий на трон в пользу моего младшего брата, – Эд прекратил драить пол и уставился в одну точку. Мне тогда было девятнадцать лет, Мишке пятнадцать.

– Почему? – я уставился на своего так называемого дядюшку.

– Потому что так было правильно. – Ровно ответил он и принялся тереть с удвоенным остервенением.

– Это ты считаешь, что так было правильно. Но ты подумал о своём брате? Тебя готовили принять трон с рождения! Ты уверен, что его успели как следует подготовить? Если бы ты остался наследником, то не лез бы очертя голову в сомнительные авантюры. И тебя бы берегли, хотел ты этого или нет. Ты прожил бы в итоге долгую жизнь, несмотря на своё бытовое невезение, стал Императором… Всё могло быть по-другому! И очень может быть, что империя до сих пор бы существовала. – Продолжил я его буровить пристальным взглядом.

– Ты закончил? – он поднял голову и холодно посмотрел на меня, не ответив на мой провокационный вопрос. Но, если судить по его реакции, Эдуард и сам не раз думал об этом.

– Почти, – я снова принялся гонять высунувшегося из щели в стене паука. – А Вероника? Её за что выдали замуж за Демидова?

– А почему ты решил, что её именно выдали? – Эд удивлённо посмотрел на меня. – Вероника была… хм… Скажем так, мою сестру не получилось бы без грандиозного скандала выдать насильно замуж. Ты мне иногда её напоминаешь, – он усмехнулся и поднялся с пола, отжимая тряпку. Я же насупился. – Старший сын главы Рода Демидовых ей всегда нравился, с самого детства. А в шестнадцать она вбила себе в голову, что обязательно выйдет за него замуж. Как ты понимаешь, мнение парня в этом вопросе мало кого интересовало.

– Надо же, а я думал, что договорные браки – это обоюдный процесс.

– Так оно почти всегда и бывает, – Эдуард критически осмотрел чистое и пустое помещение. – Но здесь речь не идёт о договорном браке. Отец долго колебался, говоря, что очень любит и уважает своего друга и советника. И не может пойти на то, чтобы такую свинью в виде своей взбалмошной дочурки тому подложить в качестве невестки.

– Мнение самого парня опять никого не волновало, – я повернулся к Эду и смотрел на него, кусая губу, чтобы не заржать.

– Естественно, – он фыркнул. – Но, когда мой замок загорелся во второй раз, а Вероника только и делала, что на все лады повторяла: «Демидов, Демидов, дважды Демидов, трижды…», а сам глава Рода имел несчастье предложить свою помощь в восстановлении замка… – Он замолчал, но уже через пару секунд встрепенулся и продолжил. – В общем, у отца нервы не выдержали, и он отдал Демидовым полусгоревший замок и Веронику в нагрузку. Я даже не знаю, чему Демидовы обрадовались больше, или не обрадовался, тут, с какой стороны посмотреть. И да, мнение Леопольда никого до конца не волновало, – Эд негромко рассмеялся. Мда, весело они жили, ничего не скажешь. Я, боясь сглазить, осторожно произнёс:

– Вроде бы уже давно ничего такого разрушительного не происходило.

– Это же непостоянный процесс, – Эд потёр лоб. – Если бы со мной что-то происходило постоянно, я вряд ли дожил бы почти до своего тридцатилетия, если считать тот год, который я провёл в облике Гвэйна. Кстати, ты её нашёл? – Я вздрогнул и отвёл взгляд, чувствуя себя провинившимся котёнком.

– Нет, понятия не имею, куда она запропастилась, – в который раз в ответ на этот вопрос, я развёл руками, встречаясь с его возмущённым взглядом.

Ну да, это моя вина. Всё то время, пока происходило восстановление моей комнаты, я постоянно таскался с чёрной книжкой, из-за которой эта комната и была разрушена. И никак не решался её прочитать. В итоге я её потерял и почти месяц не мог заставить себя признаться в этом Эду. Пытался сам найти. Не получилось, и теперь в поиски включились все люди, находившиеся в данный момент в доме. Но найти проклятую книжку не получилось. Дальше поместья она никуда деться не могла, поэтому я был относительно спокоен. Хотя червячок вины грыз меня каждый раз, когда я видел недовольство Эдуарда.

– Ладно, заканчиваем. Иди, принимай душ и спускайся обратно, я пока всё подготовлю. – Проговорил Эд, поднимаясь на ноги.

Я кивнул и на негнущихся ногах пошёл в свою комнату, чтобы смыть с себя вековую, в прямом смысле этого слова, грязь. По ходу я осматривал поместье. Оно практически не изменилось за полтора года, прошедшие с того дня, как нас заперли здесь на обучение.

***

Никогда не думал, что время сможет пронестись мимо меня, как один миг, превращая наши жизни в какой-то сумасшедший день сурка. Или день сумасшедшего сурка. На самом деле неважно, как этот день называется. Все наши дни протекали настолько однообразно, что я периодически в них терялся. И лишь небольшие изменения, иногда всё же случавшиеся, заставляли время от времени смотреть на календарь.

Казалось бы, буквально вчера, отец Ванды предостерегал всех нас о том, что с его дочерью нужно вести себя осторожно, а уже сегодня я буду стоять в ритуальной комнате Лазаревых, чтобы впервые ступить за Грань.

За наше обучение взялись с каким-то фанатичным остервенением все наши няньки. Они умудрились за полгода сделать из нас физически подготовленных подростков. И сразу же приступили к следующему этапу обучения, вплетая в упражнения боевые и защитные заклинания. Сами же упражнения усложнились, потому что проводились почти всегда с применением различного холодного оружия. Последнее больше подходило Ванде. У неё открылась какая-то ненормальная страсть к любым колюще-режущим предметам. Ну это я ещё заметил, когда она по Дубкам с топором носилась.

Занималась Ванда почти всегда индивидуально с Андреем. Ему было с ней легче наладить контакт, всё-таки он маг воздуха, и знает, на что следует обращать внимание. Ну и чисто случайно, не иначе, является Мастером боя как раз-таки с холодным оружием.

Правда, только на моей памяти, подруга чуть не прирезала своего наставника три раза. Чисто случайно! Хотя насчёт последнего раза я не уверен. Андрей тоже был насчёт последнего раза не уверен, поэтому Ванда начала страдать на тренировках, почти в прямом смысле этого слова. Находящийся в не слишком хорошем расположении духа Бобров выматывал её так, что девушка добредала до своей комнаты, падала на кровать плашмя, иногда даже в душ не сходив, и так и лежала до самого утра, ни разу не пошевелившись.

И всё-таки Ванде нравились занятия с Бобровым и Шехтером гораздо больше, нежели занятия с какой-то чопорной англичанкой, которую приставил к ней Гомельский. Хорошо, что преподавательница, точнее, дрессировщица вздорных девиц, была приходящим преподавателем. Иначе я точно не удивился, если бы мы утром обнаружили труп англичанки, у которой ночью могла случиться острая дыхательная недостаточность.

Но, надо отдать должное миссис Харрис. Делала она свою работу хорошо. Ванда из хамоватого подростка за несколько месяцев превратилась в утончённую девицу из высшего общества, способную стать украшением любого светского раута. Точнее, она преображалась для подобных раутов, почти до полной неузнаваемости. И я даже не спрашивал, где именно она прячет кинжал, когда надевает вечернее платье, оставляющее много простора для мужского воображения. А в том, что кинжал или нож был, я абсолютно уверен.

Приёмы стали для нас обязательными с того самого момента, как нам исполнилось шестнадцать. На них настаивали Громов и Гомельский, и я ненавидел их всеми фибрами. Но, кроме всего прочего, приёмы также были частью обучения, поэтому я позволял запихнуть себя в костюм и усадить в лимузин. К счастью, для меня всё, так или иначе, заканчивалось или беседами с партнёрами, или же проверкой постулата на все времена: «Улыбаемся и машем, Наумов. Улыбаемся и машем».

На этих приёмах Громов натаскивал Егора. Но Егор на них бывал, так сказать, с другой стороны. Он выглядел старше своих лет, поэтому без каких-либо проблем начальник Службы Безопасности протаскивал его на сборище богатых аристократов под видом официанта или помощника повара. Главной задачей Егора было наблюдение, составление необходимых карт вероятностей на определённые события и людей, а также подведение итогов из собранных данных.

Вчера Громов удовлетворённо сообщил, что Егор становится одним из лучших аналитиков Службы безопасности. Пока, конечно, не официально, но впереди у него возможна блестящая карьера. Все тесты и проверки он прошёл просто на отлично. И вообще, Дубов молодец и хороший мальчик.

Нас с Вандой пока к делам не допускали. Из неё готовили боевого мага и оперативника. Ну а я являлся главой огромной финансовой Империи, и моё будущее, связанное со Службой Безопасности, стояло под самым большим вопросом. Но мы с Вандой всё-таки тоже хотели в полевых условиях посмотреть на то, что в итоге нашим наставникам удалось из нас сделать.

Внешне больше всех из нас изменилась Ванда. Я остался невысоким и больше жилистым, чем мускулистым. У Егора изначально была очень хорошая фигура, вылепленная тяжёлой работой в деревне. А когда он перестал сутулиться, то это стало заметно невооружённым взглядом. А вот Ванда…

Изматывающие тренировки и гормональная перестройка превратили неоформленную девушку со склонностью к полноте в очень красивую девушку с такой фигурой, что я скоро предложу Ванде вступить в сговор с каким-нибудь очень дорогим окулистом. Чтобы она к нему клиентов отправляла из мужчин на многочисленных приёмах, у которых скоро косоглазие разовьётся. К счастью, она вполне официально сопровождала Наумова на все эти сборища. А ещё не достигла совершеннолетия. И только это в совокупности спасало Ванду от навязчивого внимания. Пока спасало.

А вот когда ей исполнится восемнадцать… Боюсь, тогда я очень быстро узнаю, где же она всё-таки прячет кинжал, отправляясь на приёмы в вечерних платьях.

Во всём этом был один жирный минус – пресса. Бесконечные репортёры, набрасывающиеся на нас, как только мы с Вандой переступали порог любого дома, где проходили приёмы. Надо отдать должное Громову. Как бы эти борзописцы ни старались, но нарыть информацию на Ванду у них так и не получилось. Знали они только, что Ванда проживает на территории моего поместья. Но там много, кто проживал, так что сенсацию из этого раздуть не получилось. Вот только, когда они не знали правды, то начинали придумывать детали нашего «романа».

Сначала это всё это дико раздражало, но Гомельский непререкаемым тоном сообщил, что любое опровержение будет иметь некоторые последствия. И журналисты ещё больше убедятся в своей правоте. В конце концов, я даже начал искать эти статейки. И когда их не было, даже огорчался. Так же, как и Ванда.

Мы все, включая Эда, неоднократно намекали Ванде, что пора бы уже начать выбираться в город. Родителей навестить, с подружками отношения возобновить. Девушке же нужно общаться, посплетничать, что там ещё девчонки делают, собираясь вместе? Познакомиться с каким-нибудь парнем, не проживающим в поместье и не читающим газеты, чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь. На все наши предложения она только скептически фыркала и неизменно отказываясь.

Её, похоже, вообще всё устраивало. А необходимый ей романтизм она добирала в романах: единственных книгах, которые Ванда читала, за исключением огромного количества учебных пособий.

Что в итоге из этого выйдет, непонятно даже Эдуарду. Он уже устал каждый день намекать Ванде, что необходимо примерить восторженность, трепетность и слабость героинь её любимых романов на себя. Что это полезно, и образ «прелесть какая дурочка» в сочетании с её внешностью, будет действовать на мужчин похлеще дубины. Но пока что Ванда его пожелания игнорирует, усиленно тренируется, а в свободное время витает в облаках.

Самое интересное, что она окружена просто неприлично большим количеством очень привлекательных молодых и неженатых мужчин. Вот только ни один из них нашей подружке не нравится именно как мужчина. Их это, конечно, радует, о чём наши няньки говорят в открытую. Всё-таки мы для них воспитанники, почти что уже младшие родственники. А вот мы с Егором постоянно напрягаемся. Потому что, сдаётся мне, что болезнь Ванды по имени Ромка Гаранин всего лишь вошла в ремиссию, но она всё ещё не избавилась от неё до конца. И во что вот это выльется, не берётся предсказать даже Егор. Только мрачно предупреждает: ни во что хорошее. Примерно пятьдесят на пятьдесят.

А вот нам с Егором сбегать в город и оторваться по-взрослому, почему-то не предлагали. Егор даже намекнул Рокотову, что нам уже почти семнадцать, и нам тоже не мешало бы ходить хоть изредка в ночной клуб в Твери, для разнообразия и приятных знакомств. На что Рокотов поставил перед нами на стол целую коробку журналов весьма… В общем, весьма фривольного содержимого. Сказал, что должно помочь, и он уже давно бы отдал, потому что специально купил, но как-то времени не находил подходящего.

Боевой магией и рукопашным боем со мной, как правило, занимались трое: лично полковник Рокотов, Эдуард и Залман. Тёмный огонь мало отличается от обычного, если не вдаваться в совсем уж тонкие подробности. Несмотря на мои протесты, свой огонь я вплетал в уже разработанные связки Шехтера, а контролировать его мне помогал Эдуард.

Как бы то ни было, если в закромах моей магии сидит такая опасная и нестабильная штука, как огонь, и неважно, какого он цвета, нужно держать его под жёстким контролем. И откопать Шехтер смог Тёмное пламя на второй день тренировок. Это вызвало просто бурю эмоций от Рокотова в отношении Третьяковой. Почти вся эта буря была в матерном эквиваленте. Я аж заслушался, пожалев, что у меня нет под рукой бумаги, чтобы записать этот шедевр. Ну, в какой-то мере я его понимаю. Кира мучила меня и его за компанию несколько месяцев, так и не добившись никаких результатов. А здесь, пожалуйста. Всё-таки это прекрасно, когда за дело берётся истинный профессионал.

Через полгода тренировок моё состояние оценили, как условно стабильное, и мы с Эдом приступили к изучению ментальной магии. Всё-таки Гришка был прав в своё время. Как только моя магия и дар менталистики нашли точку соприкосновения, всё встало на свои места: я начал управлять ментальным даром на интуитивном уровне. Мне нужно было лишь немного показать, как действовать. Этот вид магии теперь не был чем-то запредельным для меня. Он просто являлся неотъемлемой частью меня и моей магии.

Ахметова тоже была довольна нашими результатами. Она сильно отошла от школьной программы в плане нашего обучения, после разговора с крёстным и Громовым. Согласившись нас обучать, Ольга Николаевна подписания огромного количества бумаг, как мне потом сказали о «неразглашении информации». И после этого ей открыли моё настоящее имя. К счастью, Эдуарда Ахметовой не показали. Она приняла новые данные стойко. Единственная реплика, вырвавшаяся у неё при этом, была адресована Троицкому. Звучала она примерно так: «Слава, ты идиот! Ты что не знаешь: у Тёмных вектор приложения силы направлен в противоположную сторону. Нам просто фантастически повезло, что Дима забил на учёбу с первых дней. Иначе он мог взорвать твою школу гораздо раньше!» Далее шла непереводимая игра слов.

Мне кажется, что уже очень скоро не останется никого, кто бы не знал о моём истинном происхождении. Но все будут упорно молчать, потому что каждый подпишет эту тонну магических бумажек.

Как бы то ни было, со мной занимались по индивидуальному плану, потому что лекарские зелья в чистом виде я варить не мог, по какой-то непонятной и невыясненной причине. Даже с учётом правильно рассчитанного вектора приложения сил. Этот раздел целительства полностью лёг на плечи Егора и Ванды. Меня же учили изготавливать яды и противоядия к ним. Также нас всех натаскивали разбираться в ядах по клинической картине, отравленного, запаху, цвету и вкусу. К счастью, вкусовые качества, а также характерные запахи отдельно взятых ядов мы изучали чисто теоретически.

Спустя полтора года к началу лета мои друзья полностью овладели школьной программой и не только. Я же научился готовить около пары десятков простеньких ядов с противоядиями и разбираться в большинстве известных. Последнее – теоретически.

Иногда мы проходили практику возле постели больного. Учились простейшим навыкам обработки ран, перевязкам и просто уходу за больными и умирающими пациентами. Именно эта часть наших занятий была слишком тяжёлой даже не в физическом, сколько в эмоциональном плане. Тяжело смотреть, как умирают молодые и не очень молодые люди. А ты ничего не можешь сделать, чтобы им помочь. Ванда после такого ходила, как в воду опущенная ещё долгое время, пытаясь сдерживать предательские слёзы. Но в конечном счёте мы и к этому привыкли. Человек вообще такая скотина, которая может адаптироваться практически ко всему. Круче нас только тараканы!

Мне было проще. От дурманящей энергии Смерти мне никуда не деться, как бы гадко не было при этом на душе. Я как-то даже предложил Ольге Николаевна модифицировать зелья кровью Лазаревых, вовремя вспомнив, как одно такое подняло практически умирающего Романа на ноги. В ответ Ахметова только отрицательно покачала головой. Нельзя. Нельзя, и всё тут! Никому нельзя говорить о том, что иногда делает кровь Тёмного мага. Да и неизвестно, как это отразится на пациенте. И на мне в том числе. А экспериментировать на людях, давая им эликсиры сомнительного происхождения, никто в своём уме не возьмётся. Я бы с ней поспорил на этот счёт, приведя в пример моих родственничков, но не стал. А вскоре наши занятия с Ольгой Николаевной закончились.

***

После душа я зашёл в отдраенный ритуальный покой. Здесь всё уже было готово для того, чтобы я впервые под присмотром Эдуарда ступил за Грань.

– Можем приступать. – Эд внимательно на меня посмотрел, словно убеждаясь в том, что я действительно готов к тому, что сейчас произойдёт, и кивнул на пентаграмму, в центре которой мне предстоит сейчас стоять.

Глава 18

Ритуальный кинжал неестественно холодил руку, отчего казался тяжелее обычного. Я посмотрел на Эдуарда. Почему-то обычный нож в его руке коробил, действовал на нервы. Интересно, кинжал, выкованный специально для Эда, сохранился? Надо Гомельскому намекнуть, пускай на чёрном рынке и на подпольных аукционах разузнает, может, где-нибудь всплывёт.

– Ты готов? – Тихо спросил меня Эдуард. Мне даже показалось, что в его голосе я услышал нотки беспокойства.

– К этому невозможно подготовиться, – я тряхнул головой, подходя к Лазареву ближе.

Он посмотрел на меня и кивнул, взмахом руки зажигая свечи по углам словно выжженной прямо в плитах пола пентаграммы. Эта пентаграмма была здесь задолго до его появления здесь. Даже не так, задолго до моего рождения. И, возможно, задолго до того, как здесь осели выжившие Лазаревы.

Я вздрогнул, услышав шум, идущий откуда-то сверху, какую-то возню, тихую ругань. Но все звуки быстро затихли, погружая нас в абсолютную тишину. Нужно было собраться. Ведь сегодня самая важная часть моего обучения как Тёмного мага. От этого зависит многое, как минимум моя жизнь и моё будущее.

Мне было очень страшно. Я так боялся, что руки дрожали. В комнате царил полумрак, если не считать тусклого света от свеч, расположенных на каждом луче пентаграммы. От этого света по стенам извивались причудливые тени, наводящие ужас. Отчётливо запахло тленом.

– Когда ты научишься, то сможешь проводить обряд где угодно, не только в специально отведённых и экранированных помещениях, но пока лучше так. – Проговорил Эд, впервые поделившись со мной этой информацией.

– Чтобы ничего не вырвалось с той стороны? – я нервно закусил губу.

– Можно сказать и так, – кивнул Эдуард. – Хотя вряд ли ты там на кого-то наткнёшься. Уж к вашей первой встрече Она подготовится, не позволив кому бы то ни было вам помешать.

– Она сама туда придёт? – у меня вырвался нервный смешок.

– Вероятность этого крайне велика, – Эд улыбнулся. – Но ты отчасти прав, в таких делах лучше перестраховаться. Запомни, злоупотреблять подобным ритуалом нельзя. Только тогда, когда это будет действительно необходимо. Один переход за Грань отнимает год твоей жизни, а о том, что можешь нервировать Её частыми появлениями, ты должен помнить всегда. Будь осторожен в общении. Тщательно выбирай слова. Она бывает слишком вспыльчивой и обидчивой. Женщина, что поделать. – Он повёл плечами, словно испытав озноб.

– Так, выбирать слова и обращаться почтительно, – я облизал внезапно пересохшие губы. А Эдуард продолжал меня инструктировать.

– То, что нас, тёмных магов, осталось не так уж и много, даёт неплохие шансы на то, что, даже разозлив её, ты отделаешься лёгким испугом. Она сможет тебя простить и отпустить без последствий. – Тихо проговорил Эд. – И я знаю, о чём ты думаешь. Нет, Дима, этого избежать нельзя. Знакомство со своей богиней Тёмным жизненно необходимо. Ты и так сильно запоздал с этим. Входи в пентаграмму.

Получив последние наставления, я вошёл в центр и опустился на колени, как делал это много раз, когда тренировался без финального аккорда. Посмотрел на Эда. Он стоял с непривычно суровым выражением, застывшем на лице, за пределами звезды. В его руке всё ещё был зажат кинжал, чтобы в самом плохом случае он смог быстро последовать за мной и попытаться вытащить, даже если это будет стоить ему жизни. Как он сделал, прыгнув в изменяющую сущность в виде Гвэйна, чтобы спасти нас, не надеясь на хороший для себя исход.

Эдуард внимательно наблюдал за мной, я решительно прикрыл глаза и принялся произносить заклинание. Вначале ничего не происходило, но потом я почувствовал, как начинает дуть ветер, холодный, пробирающий до костей. Стало так жутко, что я чуть не потерял концентрацию, но справился с собой и продолжил едва не прерванное заклинание.

– Давай! – крик Эда показался мне далёким, словно нас разделяло много километров, а не пара метров пентаграммы. Я чуть-чуть приоткрыл глаза и дрожащей рукой полоснул себя по левой ладони судорожно стиснутым в правой руке кинжалом.

Первая же капля моей крови, сорвавшаяся с руки, упала прямо на выдолбленную в полу линию. Крови капало мало, включилась семейная регенерация и активировались свойства кинжала, из-за которых процесс заживления происходил молниеносно. Но и этих крох хватило, чтобы быстро пробежать по линиям пентаграммы, окрашивая их в красный цвет.

Ветер всё усиливался, и я уже даже не слышал себя, но как только прозвучало последнее слово заклинания, все звуки внезапно и очень резко стихли. Тишина была настолько звенящей, что на мгновение мне показалось, что я оглох.

И тут вспыхнул яркий свет, и я зажмурился. Когда открыл глаза, тут же вскочил на ноги, потому что полутёмной комнаты не было. Я стоял в абсолютно пустом помещении в окружении белого света. Этот свет шёл отовсюду, не давая понять, где пол, где потолок, и есть ли они вообще.

– Привет, – я подпрыгнул от неожиданности, когда у меня за спиной прозвучал звонкий девичий голос.

Повернувшись, я замер, разглядывая девочку лет десяти-двенадцати в белом платье. Она была очень хорошенькая, с огромными тёмными глазами. Её иссини-чёрные волосы были распущены и спускались почти до пояса, а на лицо им не давала падать красная шелковая лента, повязанная в виде ободка.

– Привет, – глухо проговорил я пересохшими губами.

– Ты такой забавный. – Девочка наклонила голову набок и тихонько рассмеялась. При этом она не отводила от меня странно пристального взгляда тёмных глаз, опушённых густыми и длинными ресницами.

– Кто ты? – я приложил все силы, чтобы мой голос не дрожал.

– Ты меня боишься, – девочка скорчила гримаску. – Почему?

– Встретить толпу уродов, желающих развлечься, причинив тебе максимум увечий – это ерунда, – я махнул рукой. – Но вот если бы та же толпа уродов встретила маленькую девочку в белом платьице на кладбище… или вот здесь… думаю, мы бы дышать нормально не смогли, так они обрадовались подобной встрече, – я нервно хмыкнул. – Кто ты? И что ты здесь делаешь?

– Меня называют по-разному, но твои предки и вообще Тёмные маги вашего мира дали мне удивительное имя, – Прекраснейшая. – И она радостно улыбнулась.

Я икнул, во все глаза глядя на это красивое дитя. Вот она – Прекраснейшая?

– Я думал, что ты старше, – не удержавшись, проговорил я. Девочка рассмеялась серебристым смехом.

– Старше? Старше чего? Нет, ты всё-таки смешной, – она снова наклонила голову набок, внимательно меня рассматривая.

– Ты отличаешь от изображений в семейном склепе, – пробормотал я, в ответ разглядывая представшую передо мной богиню.

– Я выгляжу так, как ты хочешь, чтобы я выглядела, – она вновь рассмеялась. – То, что ты представляешь меня такой, – она показала на себя руками, – мне очень льстит и забавляет. Ты не такой, как все. Даже в своих представлениях обо мне, – прищурилась она и опять рассмеялась.

– Это ты мне помогла тогда… – я не стал уточнять, когда, но этого и не требовалось. Девочка перестала смеяться и отрицательно покачала головой.

– Нет, я не могла бы тебе помочь, но на твои мольбы отозвалась та, что действительно старше всего сущего. Та, что была всегда, задолго до того, как зажегся свет, и появилась Жизнь. Тебя коснулась сама Тьма.

Я плохо знаю свою религию. Я знаю только то, что Прекраснейшая – это Смерть. И я совсем не понимаю различия между ней и Тьмой. А Эд никогда не поднимал эту тему. Словно я должен был знать все эти отличия. Или, может, он сам не знает этих особенностей?

Она словно прочитала мои суматошные мысли. Хотя, почему «словно»? Скорее всего, и прочитала, потому что, печально улыбнувшись, ответила на мой невысказанный вопрос.

– Сначала была Тьма. Потом появилось всё остальное. Пойми, Дима, Тьма – это не зло, это начало всех начал. И то, что ты смог привлечь её внимание, то, что она благоволит тебе, то, что она коснулась тебя, делает тебя особенным.

– Я не чувствую в себе никакой особенности. – Тряхнув головой, я сделал глубокий вдох от накатившего напряжения.

– Ты опять ничего не понял, – она покачала головой. – Ты не избран для чего-то, ты не лучше, чем все остальные, но ты особенный. Однажды, когда тебе это будет очень нужно, нужно настолько, что тебе будет казаться, будто от этого зависит твоя жизнь и даже сущность, ты снова можешь воззвать, и тебе ответят. Вот в чём твоя особенность. Даже среди Лазаревых подобных тебе было немного. Эдуард тоже отмечен Тьмой, – она снова улыбнулась. – И об этом не распространяются даже среди своей Семьи.

– И что же я такого должен захотеть? – я потёр лоб. Получается, что я был прав. Эд не забыл мне рассказать, просто таким не принято делиться даже с близкими членами Семьи.

– Что угодно, это невозможно предугадать. Может, ты однажды до потери сущности захочешь мороженого, – Прекраснейшая засмеялась.

– Почему ты цепляешься за нас, заставляешь учиться, отпускаешь лучших из нас в виде призраков или даёшь оживить недоделанных оборотней? – спросил я, облизнув сухие губы.

– Боги живут, пока в них верят. – Просто ответила она, пожав плечами.

– Трудно не верить в Смерть. – В моём голосе прозвучали скептические нотки, их даже я ощутил и поморщился. Но на подобное неуважение она никак не отреагировала, только подмигнула мне.

– Это верно, но мне очень нравится быть такой, какой вы меня представляли и продолжаете представлять себе. Я не хочу снова стать безобразной старухой с отвратительной косой. Я хочу оставаться Прекраснейшей, пусть даже для своих последних адептов, – она наклонила голову и к чему-то прислушалась. – Тебе пора.

– Но… я ещё не всё… – ярко-белая комната пропала, и я повалился на пол в центре пентаграммы, на лучах которой сами собой гасли свечи – одна за другой.

– Ты как? – Эд дождался, когда погаснет последняя свеча, и рванул ко мне, поднимая с холодного пола. Я поднёс руку к лицу, так и есть, из носа хлестала кровь. А ещё я чувствовал чудовищную слабость, и жутко хотелось есть.

– Есть хочу, и слабость такая, просто до звёздочек в глазах. Что со мной? – слабо спросил я, наваливаясь на Эдуарда всё сильнее. Эд закинул мою руку себе на плечо и обнял за талию, помогая удерживаться в вертикальном положении.

– Это называется истощение магического источника, – наконец, ответил он.

– Как это возможно? – я недоверчиво посмотрел на него. – У Тёмных же источник практически неисчерпаем.

– Любой колодец можно вычерпать до дна. Переход за Грань – это… – Он замолчал и покачал головой. Я не видел, но почувствовал движение его плеча и шеи. – К счастью, тебе нужно будет для восстановления плотно поесть и лечь спать. К утру будешь, как огурчик.

– Ты не хочешь знать, что там было? – я запрокинул голову, чтобы посмотреть Эдуарду в лицо.

– Нет, и на будущее, спрашивать об этом у Тёмного – неприлично. Это почти такая же интимная тема, как секс. – Он криво усмехнулся.

– Ничего себе, – у меня от слабости язык едва ворочался во рту.

– Шевелись, иначе уснёшь прямо здесь, – Эдуард, повёл меня к выходу. Я же сосредоточился на том, чтобы вовремя переставлять ноги и не мешать ему меня тащить.

Друзья ждали нас возле спуска в подвал. Увидев меня, висящего на сильном плече дядюшки Эда, Егор присвистнул.

– Вот это да. Я даже представить себе не мог, что существует что-то, способное выжать Тёмного, как лимон.

– Это как секс, только ещё интимнее, – я вольно процитировал Эдуарда и закатил глаза. – Мне, правда, не с чем сравнивать, но как только, я вам сразу скажу, так ли это.

– Смотри, не забудь, – на лице Ванды читалось любопытство, но она держалась и ни о чём не спрашивала.

– А вы чего там топтались? – за разговором мы дошли до столовой, где Эд сгрузил меня на стул. Я едва не захлебнулся слюной, увидев стоящие на столе блюда. Забыв про все правила этикета, которые за полтора года вбили в меня с особой тщательностью, я схватил руками кусок курицы и почти целиком запихал её в рот, закрыв глаза от удовольствия.

– Класс, – снова восхитился теперь уже моим аппетитом Егор. Потом ответил на мой вопрос: – Приходил Громов, но так как ты сегодня был очень занят, он перенёс свой визит на вечер. Вам с Вандой предстоит пройти первое задание. Подробности он озвучит сам.

– Даже представить боюсь, что это будет. Надеюсь, не очередной выход в свет в вечернем платье, на шпильках, – хмыкнула Ванда.

– Сомневаюсь, но ничего нельзя исключить, – проговорил я, проглотив очередной кусок, понимая, что начинаю прямо здесь проваливаться в сон. – Как-то рано тебя сегодня оставила в покое твоя домомучительница, – я посмотрел осоловело на задумавшуюся над чем-то девушку.

– Я ей дала понять, что сегодня в этом доме ей не рады, – поморщилась она. – Не нужно было тебя отвлекать. Я всё ближе подхожу к точке невозврата, стараясь изо всех сил не утопить её в тазике с грязным бельём. Особенно, когда нет поблизости Андрея, способного переключить мой нескончаемый запас энергии, слепленный из ненависти и злобы к некоторым личностям, на что-то менее кровожадное, – закатила она глаза. – Это он сказал, если что, я просто процитировала. – И Ванда вонзила вилку во что-то зелёного и малоаппетитное, направляя себе в рот.

Как оказалось, сама Ванда до сих пор не избавилась от выдуманных ею самой комплексов и постоянно сидела на бесконечных диетах. Хорошо, что эта кулинарная пытка не распространялась на нас.

– Видел? – она кивнула на лежавшую рядом со мной газету. – Продолжают веселиться, и не надоедает же.

Я взял в руки газету, в поисках очередной статейки про нас с Вандой. Ага, вот и она. Правда, её почему-то засунули не в светскую хронику, а между вечно бастующими работниками порта, и эпидемией у кур. В результате этой эпидемии уже закрылось две крупные птицефабрики. Надеюсь, мы в итоге не останемся без курятины и яиц.

Скорее всего, заметку пустили в номер экстренно, когда он уже пошёл в печать, и где нашли место, туда и прилепили. Я углубился в чтение, рассмотрев во всех подробностях, сделанную фотографию. В принципе, в официальном костюме я не так уж и плохо смотрелся. Ну а Ванда в вечернем платье со сдержанной улыбкой на лице как обычно выглядела неотразимо.

«Сегодня на дне рождения посла Фландрии присутствовало много именитых гостей, в том числе и Дмитрий Наумов со своей таинственной незнакомкой. Юбиляр отметил праздник с размахом на крыше ресторана „Радость волка“, самого дорогого и престижного ресторана в Москве, открывшегося меньше месяца назад.

На девушке Дмитрия было платье, вошедшее в новую коллекцию Петра Савина, и колье из белого золота с изумрудами. Центральный камень привлёк сегодня даже больше внимания, чем сама девушка. Дмитрий, как всегда, производил впечатление молчаливого и загадочного филантропа, а взгляды многих гостей были прикованы к его подруге.

Ваш покорный слуга едва сдержался, чтобы не подойти и не посоветовать девушке держаться подальше от парапета, чтобы не случилось несчастного случая. Потому что многие взгляды были далеки от доброжелательности.

Единственное, чего снова не заметили ни гости, ни ваш покорный слуга, так это кольца со скромным бриллиантом на безымянном пальчике. И в который раз мы задались вопросом: ну, когда же объявят о помолвке, раскрыв инкогнито прелестницы».

– Волки не давали о себе знать? – спросил я, откладывая газету. В принципе, ничего нового. Только впервые начали говорить о помолвке.

Последние полгода они начали отлучаться по своей основной работе, оставляя с нами кого-то из команды. Но неделю назад Рокотов забрал всех четверых, и они уехали. Выглядели при этом наши наставники слишком серьёзными и сосредоточенными.

Уже неделю о них не было ничего слышно, и к нам начало подкрадываться беспокойство, всё больше усугубляющееся неизвестностью.

– Нет, – Ванда отрицательно покачала головой и закусила губу. – Но ведь если бы с ними что-нибудь произошло, нам бы наверняка сказали.

– Да, трудно было бы скрыть этот факт на фоне полного прекращения тренировок, – грустно усмехнулся Егор.

– Ладно, я спать. Если не проснусь к тому времени, как придёт Громов, будите всеми возможными для вас способами, – пробормотал я, стараясь не зацикливаться на грустных мыслях, и побрёл в сторону своей комнаты.

Глава 19

Громов, как и обещал, прибыл поздно вечером. Я даже к этому времени сам проснулся, сходил в душ и спустился вниз в малую гостиную, где уже собрались Егор, Ванда и Эдуард. Он, как та наседка, не отходил от нас ни на шаг, когда дела касались Громова.

– Господин Громов, – появившийся дворецкий Николай, представил гостя. Одна из служанок разлила по чашкам ароматный чай, расставила на столике печенюшки и вышла из комнаты. Только после этого вышел Николай, прикрыв за собой дверь.

Пока шли приготовления, Громов сел в своё любимое кресло и принялся вытаскивать из портфеля паки с приготовленными для нас бумагами.

– Добрый вечер, – мы тоже расселись по местам.

Эд, как и обычно, не сводил с начальника Службы Безопасности пристального взгляда, а Громов демонстративно не обращал на него внимания.

– Не хочу вас задерживать, поэтому приступим сразу к делу, – Андрей Николаевич раздал нам папки и продолжил. – Через четыре дня состоится незапланированное мероприятие для избранных членов нашего общества, проходящее на берегу Москвы-реки. Частично оно будет проходить в полузакрытом помещении, чем-то напоминающее древний Колизей. Особенности этого мероприятия в том, что оно будет проводиться на территории основного, хм, офиса Гильдии Угонщиков. По традиции вход туда в этот день будет открыт не только членам Гильдии, но и любителям экстремальной езды и тусовщикам из Российской элиты.

– И я, как Наумов, как раз подхожу под понятие этой самой элиты, – кивнул я, рассматривая Громова. Егор уже активно шуршал бумагами, время от времени подозрительно поглядывая на начальника Службы Безопасности, а Ванда округлившимися глазами смотрела почему-то на меня.

– Именно так. Вам не составит особого труда пройти внутрь и принять участие в этой вечеринке для выполнения задания, – скупо улыбнулся Громов. – Это будет не только проверка ваших способностей. Я попрошу сделать всё от вас зависящее, чтобы наладить контакт с одним человеком, который там точно будет присутствовать. Он категорически отказывается от встречи со мной, и именно у вас будет больше шансов устроить эту встречу.

– Слишком туманно. Нужны подробности, – холодно проговорил Эд.

– Разумеется. Именно к этому я и веду, – раздражённо ответил Громов. – Обычно Гильдия Угонщиков устраивает подобное мероприятие в начале осени, негласно закрывая тем самым мотосезон. Но это всего лишь приложение к основным разворачивающимся там действиям. Обычный антураж, фон для созыва Совета Гильдий на их территории. Все пятнадцать глав будут собраны в одном месте. И это незапланированное сборище будет посвящено представлению новых глав Гильдий. А также для принятия решения по некоторым срочным вопросам между представителями младших ячеек. В этом году произошли некоторые радикальные изменения: поменялись главы у убийц и мошенников. И под грандиозный шум, устроенный этими двумя Гильдиями, произошла реорганизация практически всех низов.

– Если честно, я ничего не понимаю. Я практически ничего не знаю о Гильдиях, – нахмурился я. После того случая с нищими, я так ни разу и не поинтересовался структурой этих преступных полуофициальных организаций. С ними мои дела не пересекались даже мельком, поэтому я оставил изучение этой проблемы до лучших, так сказать, времён.

– Правящие семьи, как назвали себя особо знатные Рода, после развала Империи, создали пятнадцать Гильдий, – я повернулся на голос Эдуарда, в котором прозвучала холодная усмешка. Он таким тоном произнёс слово «семья», что Громов закатил глаза. Сам же Эд морщился, словно то, о чём он говорил, ему крайне неприятно, тем не менее продолжая. – Каждая семья изначально подмяла под себя однотипный сброд, назначила руководителя из своих младших родичей и преступность стала организованной. К тому же Гильдии начали приносить крупный доход в казну страны. Ну и про себя эти… семьи, конечно же, не забывали.

– Значит, ты всё-таки разобрался в этом винегрете, – тихо проговорил я.

– Я разобрался. – Холодно ответил Эдуард, не сводя при этом взгляда с Громова. – И как вам уже неоднократно говорил, Андрей Николаевич, я не вижу в них никакого смысла. Будь моя воля, этот сброд был бы уже полностью уничтожен, а создание подобных организаций очень жёстко контролировалось и пресекалось. Преступность всегда остаётся преступностью, а Служба Безопасности должна работать на опережение, иногда совместно с действующими структурами министерства внутренних дел.

– Но от вас и вашего желания это не зависит, – процедил Громов, начиная раздражаться. – Уже несколько веков существует организация под названием «Совет Гильдий», который и по сей день выполняет возложенные на них функции.

– И какие же? Обогащение министров и остальных власть имущих, хоть как-то причастных? – Эд прищурился. – Я бы понял, если бы во главе этих Гильдий, как и во время их становления, стояли главы Древних Родов и сильные маги. Но ведь двести лет назад было принято решение разделить аристократию и организованную преступность. Ваше правительство запретило представителям Родов принимать хоть какое-либо участие в преступных делах. А любое тесное с ними сотрудничество стало караться смертной казнью. Я понимаю, всем охота лично приложиться к такой хлебной кормушке. Но кто сейчас руководит этими бандами? Такие же обычные люди, которых легко убрать и заменить. Вы сами только что сказали: сразу у двух сильнейших Гильдий произошла смена руководства, и это здорово всколыхнуло это болото!

– Все крупные преступления и по сей день решаются за счёт сил ответственных гильдий. А на откуп полиции идут мелкие правонарушения и бытовые убийства. – Пожал плечами Громов, никак не отреагировав на гневную тираду Великого князя. – И мы не в состоянии ничего изменить. Не в ближайшем будущем.

– В таком случае я не вижу смысла в Министерстве внутренних дел и полиции. То, что вы только что перечислили, вполне могут решить обычные дворники, и частные конторы за очень вменяемые деньги. Зато в бюджете сразу появится профицит, если убрать это бесполезное Министерство! – Эдуард даже привстал из своего кресла.

Похоже, они не первый день так спорили. И Эд всё же очень близко к сердцу принимает все изменения, произошедшие с некогда сильной и могущественной империей. И нам остаётся только молиться, чтобы он не сорвался и не пошёл вразнос. Потому что я не смогу с уверенностью сказать, кто из ныне живущих сможет остановить конкретно этого Лазарева. Боюсь, что в этом случае начнётся самый настоящий Апокалипсис, который проповедают некоторые течения.

– Стоп. – Поднял я руку, прерывая эту перепалку. – Я сегодня жутко устал, а у вас, как погляжу, достаточно времени, чтобы спорить. Давайте, вы нам всё быстро объясните и, мы пойдём отдыхать. А вы тогда продолжите. Можете даже морду друг другу набить, только не здесь. Здесь ковёр светлый, его выбрасывать придётся, если на него кровь попадёт. – И я жалко улыбнулся, скорчив умильную гримаску. Я и поунижаться могу, мне не жалко. Особенно если от этого зависит очень многое. – Какова наша задача во всём этом?

– Для того, чтобы оценить вашу подготовку в непривычной для вас ситуации. Вам нужно будет вычислить самостоятельно каждого главу пятнадцати Гильдий, – немного помолчав, ответил мне Громов, отворачиваясь от Эдуарда и поворачиваясь ко мне. – Это сделать будет не так уж и сложно по психотипам и кратком описании внешности. Пять высших Гильдий: воры, мошенники, торговцы, нищие и убийцы будут располагаться в специальных закрытых ложах. Остальная десятка будет традиционно рассеяна среди толпы.

– Вроде ничего сложного, – осторожно прокомментировал я наше задание.

– Как я уже сказал, по возможности, не выдавая себя и свою причастность к моей структуре, вы должны попробовать наладить контакт с главой Гильдии убийц. Ваш выезд на эту вечеринку будет, наверное, единственным случаем, когда мы сможем к нему подобраться так близко.

– Почему именно с ним? – спросила Ванда, вытаскивая из папки нужный лист. – Судя по тому, что про него написано, он на контакт с нами точно не пойдёт. Какой-то псих отмороженный, если то, что вы про него написали – правда.

– Потому что он молодой и амбициозный, и вряд ли откажется хотя бы от разговора с таким человеком, как Дмитрий Наумов, – ответил Громов Ванде. – Нам нужен свой человек в Совете Гильдий, и он подходит для этого лучше остальных.

– Как я понимаю, никто и никогда из Гильдий не сотрудничал со Службой Безопасности. Это прописано в их законах и карается смертью. Вы действительно надеетесь, что именно в этот раз у вас всё может получиться? – с сомнением проговорил Егор, так же, как и Ванда, читая характеристику на наш объект.

Я не удержался, и сам открыл папку, найдя нужный лист. Ага, что тут у нас: безэмоциональный, холодный, расчётливый, не подпускающий к себе никого на расстояние ближе одного метра. Полное отсутствие эмпатии. Двадцать лет. Серьёзно? Стать главой Гильдии в двадцать лет? Это что же он такого наворотил, чтобы занять это место? Я скептически посмотрел на Громова, который ждал, пока мы прочитаем то, что он нам выдал.

– У Дмитрия это может получиться. Как только вы окажетесь внутри, вы всё поймёте, – Громов посмотрел прямо на меня. Что же ты скрываешь? О чём не хочешь говорить здесь и сейчас?

– Это будет безопасно? – уточнил Эд, всё ещё хмурясь.

– Абсолютно. Места созыва Совета Гильдий очень хорошо защищены. А по периметру будут рассредоточены мои люди, но внутрь, как вы понимаете, нам будет невозможно попасть.

– Когда, говорите, состоится это знаковое мероприятие? – спросил я, прикидывая в голове варианты.

– Через четыре дня, – ответил Андрей Николаевич.

– Отлично, – протянул я. – Это, конечно, очень здорово. Рискованно, что бы вы ни говорили и довольно ответственно. Я не могу отказаться от этого задания, потому что это шанс проверить самого себя, и понять, на что я способен. Вот только есть одна маленькая деталь, – я улыбнулся, глядя на насторожившегося Громова. – Я не умею ездить на мотоцикле.

– Совсем? – задал, наверное, самый глупый вопрос за сегодняшний вечер опешивший начальник Службы Безопасности.

– Нет, наполовину. – Едва удержался я от того, чтобы закатить глаза. – Ну то есть мне Иван Михайлович давал пару уроков, но я сомневаюсь, что смогу уверенно проехать приличное расстояние, да ещё и с балластом в виде сидящей позади меня девушки.

– Это не сложно, тем более с тобой будет Ванда, а она как маг воздуха сможет тебя подстраховать, – ответил Егор. – Я умею ездить, но, как понимаю, для этого задания точно не подхожу. Пойдём, посмотрим, на что ты годишься. У тебя в гараже есть пара мотоциклов, один из которых привезли сегодня утром. Я так понимаю, доставили специально для этого задания?

Громов впервые на моей памяти выглядел растерянным. Он неуверенно кивнул, глядя на меня расфокусированным взглядом, отчего мне даже захотелось его пожалеть. Тщательно разработанный план, над которым, скорее всего, корпели не один день десяток эрилей, сейчас практически летит коту под хвост, из-за одного малюсенького недочёта.

Мы дружно встали и направились к выходу. Каждый думал о чём-то своём, поэтому на улицу мы вышли молча.

– Это одна из новейших разработок вашего машиностроительного концерна, – проговорил Громов, когда мы уже подходили к гаражу. – Как сказал Гомельский, в качестве рекламы ему будет даже не жалко, если вы его разобьёте о ближайшую стену. Главное, чтобы репортёры успели запечатлеть, что сам владелец ездит на машинах собственного производства.

– Там будут репортёры? – закатила глаза Ванда, которую фотографы уже откровенно достали.

– Внутри вряд ли. Главы Гильдий не любят светиться. А вот снаружи их будет предостаточно. Там соберётся слишком много золотой молодёжи в одном месте, чтобы не рискнуть и стать первым свидетелем какой-нибудь сенсации, – ответил Андрей Николаевич. Он, так же, как и все остальные, спокойно относился к этому придуманному и раздутому ажиотажу вокруг нас с Вандой.

Мы вошли в гараж, где сразу же зажёгся яркий свет. Среди нескольких машин представительского класса, на которых мы выезжаем на приёмы, либо в столицу, действительно стоял новенький, блестящий, только что пригнанный с завода мотоцикл.

Я подошёл к нему, сел и взялся за руль. Ощущения были непривычные. Лёгкий, с короткой рамой, руль с более тупым углом наклона и немного выше, чем у той модели, на которой учил меня ездить полковник. И вообще, вся модель более высокая. Он был для меня совершенно неудобен.

Осторожно заведя мотор, я тронулся с места и чуть не влетел в стену напротив, тут же потеряв управление. Развернув эту махину, я направил её в сторону открытых ворот и сорвался с места. Ну, не так уж и плохо. Правда, развернуться правильно я не успел и в поворот не вписался, поэтому только чудом смог сгруппировать и откатиться в сторону от завалившейся набок совершенно неуправляемой машины.

– Мне кажется, ваш план обречён на провал, – прокомментировал увиденное Эд, сложив на груди руки и открыто усмехаясь.

– Да нет, не всё так плохо, – подошёл ко мне Егор и подал руку, помогая подняться. – Я думаю, нескольких дней хватит, чтобы научиться сносно ездить. Ему же не нужно будет участвовать в каких-нибудь заездах?

– Нет, в этом нет необходимости, – протянул Громов, вытаскивая телефон из кармана брюк и набирая номер. – Борис, добрый вечер. Мне нужна твоя помощь. Срочно. Завтра утром подъезжай ко мне в отделение в Твери. Хорошо, буду ждать. – Он отключил телефон и прямо посмотрел на меня. – Завтра я представлю тебя инструктору. После его заключения мы решим, есть ли хоть небольшой шанс завести тебя внутрь байкерской тусовки или нужно сворачивать наш план. Эдуард, вы же откроете ему доступ в поместье? – Громов преувеличенно вежливо обратился к Эду.

– Как вам будет угодно, Андрей Николаевич, – явно ёрничая, ответил несостоявшийся император, насмешливо глядя на сжавшего губы Громова. Как же они любят друг друга, так и задушили бы в безусловно дружеских объятьях.

– Давайте сразу, что-то ещё от меня требуется? Какие-то определённые навыки или знания? Чтобы больше не было подобных казусов? – решил уточнить я.

– А ты что, не читал вводную информацию? – вместо Андрея Николаевича ответил Егор. – Там есть чётко сформулированные требования, касающиеся внешнего вида. Выразительная татуировка и серёжка в ухе. Без этого никак. Местный дресс-код.

– Серьёзно? – я повернулся в сторону засмеявшейся Ванды. – Ага, ясно, ты решил добить шуточкой опозорившегося друга.

– Ну Егор Викторович не так уж и не прав, – улыбнулся Громов. – Дресс-код там действительно присутствует. Но ничего экстраординарного. Все вещи будут доставлены в поместье накануне выезда. Если, конечно, всё останется в силе. Ладно, молодые люди, я вынужден откланяться. Завтра утром встречаемся за пределами поместья, чтобы я мог представить вас вашему инструктору, а Эдаурд смог настроить доступ, – и он отвесил Эду почти придворный поклон. Теперь настала очередь Великого Князя зубами заскрежетать.

Выпрямившись, Громов вышел через главные ворота поместья, оставляя нас одних наедине с уже не таким сверкающим и чистым мотоциклом.

– Ладно, мотоцикл – это не лошадь. К нему вполне можно применить немного магии, – хмыкнул Эдуард. – Садись, есть у меня пара идей, как заставить этого монстра тебе подчиниться.

– Ты хочешь, чтобы я попал на Совет Гильдий. Почему? – прямо спросил я у Эда.

– Этого очень хочет Громов. И он явно что-то недоговаривает. Причём не скрывает, пытаясь тобой манипулировать или как-то тебя подставить. Просто о чём-то умалчивает. И мне безумно интересно знать, о чём именно, – зловеще улыбнулся Великий Князь, призывая дар и направляя его на мотоцикл, ставя его передо мной.

Глава 20

Я даже разбираться не стал, какие чары наложил на мотоцикл Эд. Главное, что мне на нём стало ездить комфортно. Машина слушалась малейших касаний и реагировала на каждое моё движение. И даже было неважно, что мотоцикл превратился в самый настоящий артефакт.

Единственное, чему я удивился, это тому, что не обнаружил самовоспроизводящегося клейма Лазаревых в виде волков где-нибудь на баке получившегося произведения искусства. От мотоцикла так фонило тьмой, что, казалось, даже неодарённые смогли бы её почувствовать. Не говоря уже о знающих людях.

– А что, если кто-то всё-таки почувствует в мотоцикле тёмную составляющую? – заглушив мотор, я с сомнением посмотрел на Эдуарда.

– Да не переживай. Тёмных артефактов со времён империи сохранилось в достаточном количестве. Их можно встретить в самых необычных местах у самых разных людей. Они ценные и дорогие, и за них идёт битва на аукционах как легальных, так и подпольных. Суммы начинаются с одного миллиона золотых рублей. А уж если на артефакте есть наше фамильное клеймо… Кто знает, какими именно артефактами воспользовались технологи, создавая мотоцикл для самого Дмитрия Наумова. Тем более что Наумов вполне может себе это позволить, – махнул рукой Эд. – Пойдём, встретим твоего инструктора. Взять у него несколько уроков будет нелишним. А уж потом, можно будет тебя выводить в сомнительное общество почти легальных преступников нашего сумасшедшего времени.

– Там будут и обычные люди, – тихо пробормотал я, подкатывая мотоцикл к воротам. – Не имеющие к Гильдиям никакого отношения.

– Это не обычные люди, Дима, а элита столицы. Золотая молодёжь, собирающаяся вместе с отбросами, чтобы пощекотать себе нервы и получить свою порцию острых ощущений. Забавы на все времена, – добавил он задумчиво. – В моё время тоже были подобные развлечения. Например, завалиться в порт вечером, чем не развлеченье? – Он покачал головой.

– Ты так говоришь, будто сам шастал по злачным местам, в надежде развлечься с максимальным риском для жизни, – хмуро ответил я ему, сложив руки на груди.

– Случалось, – Эдуард усмехнулся. – И в этом случае именно представители этой самой золотой молодёжи представляют наибольшую опасность. Когда будешь с ними общаться, не стоит об этом забывать. Кстати, не удивлюсь, если среди этого сброда ты встретишь парочку знакомых. Например, тех, кто учился на Первом факультете в одно время с тобой.

Эдуард открыл тяжёлую створу, и я выкатил мотоцикл с территории поместья. Громов с моим очередным наставником уже нас ждали.

Немолодой мужчина стоял рядом со стареньким мотоциклом. Он был невысоким, одетым в потёртую кожаную куртку и такие же штаны. Длинные седые волосы были забраны в хвост. На руках у него были странные перчатки с обрезанными пальцами. Судя по всему, сюда он приехал именно на этом мотоцикле.

На чём прибыл Громов, я так и не понял. Почему-то представить себе начальника Службы Безопасности на заднем сидении мотоцикла я не мог. Но и машины поблизости не наблюдалось, так что я остался теряться в догадках.

– Борис, – протянул мне руку байкер, натянуто улыбнувшись. – Ваш инструктор по вождению и внештатный сотрудник Службы Безопасности.

– Так понимаю, мне представляться не нужно, – ответив, после коротко рукопожатия, я внимательно осмотрел учителя, которого привёл ко мне Громов.

– Не нужно. Всё, что мне нужно знать о вас и о некоторых деталях операции Андрей Николаевич мне сообщил. Времени мало, давайте посмотрим, на что вы способны. Вам на этом красавце предстоит выезд? – он с особой нежностью покосился на мотоцикл, презентованный мне Гомельским, останавливая взгляд на каких-то только ему видимых деталях.

Я частенько вижу подобный взгляд почти от каждого, кому представляют Эда. Восхищение, переходящее в обожание и изумление. Кроме Громова. Тот бы прикопал его в нашем семейном склепе при первой же возможности, если бы смог.

– Да на этом, – ответил я, отвлекая Бориса от созерцания моего мотоцикла.

– Я сейчас настрою допуск в поместье, – сказал Эд, глядя на задумчивого Громова с нескрываемым раздражением.

– Не нужно. Возле этого дома места для наших тренировок вполне достаточно, – серьёзно ответил инструктор. – Тем более что нам нужно сперва убедиться в навыках нашего подопечного, – улыбнулся он. – Можно на «ты», а то мне как-то не по себе?

– Вполне, – я пожал плечами.

– Отлично. Тогда прокатись по дороге от ворот до крыльца и обратно. Нужно выяснить, можешь ты вообще ездить, или всё настолько плохо, как Андрей Николаевич говорил.

Я сел на мотоцикл, проехал по подъездной дорожке до дома, затем вернулся к Борису. Эд с Громовым снова о чём-то спорили вполголоса. Похоже, их мир никогда не возьмёт. А самое главное, Громов действительно ничего не может сделать с этой отрыжкой прошлого. Эдуард в своё время здорово постарался в защите собственного авторитета, и Громов был обязан прислушиваться к словам основателя службы. Это правило чуть ли не в фундамент здания было вплетено и дублировалось во всех вариантах Устава.

Другое дело, что при создании этих чар, имелись в виду слова, записанные в виде документов. А их можно интерпретировать по-разному на самом деле. Никто же не знал, что Эдуард воскреснет и начнёт вещать в режиме реального времени. И так уж получилось, что не повезло в этом именно Громову. Вот что значит карма кривая. А зная пакостную натуру Тёмных, я бы не рискнул на месте Андрея Николаевича проверять, на что способны древние чары, созданные хрен знает сколько лет назад Эдуардом Лазаревым. А они сработают в случае, если Громов просто пошлёт Эда, или, не приведи Прекраснейшая, решит избавиться от него в физическом плане. Вот в какой неприятной ситуации оказался Громов, и, честно говоря, я ему ой как не завидую.

Пока они грызлись, Борис, немного нахмурившись, смотрел на меня.

– Вот что я скажу. Ездить ты умеешь, да и мотоцикл свой чувствуешь. Дури, конечно, в твоей голове хватает, это заметно, но, в общем-то, поправимо. Только вот, при езде у тебя проявляется болезнь всех аристократов. – И старый байкер поморщился.

– И в чём она проявляется? – спросил я, не спеша слезать с мотоцикла.

– Понятия не имею, ездил ли ты когда-нибудь на лошади, но врождённые таланты многих поколений наездников дают о себе знать. – Пожал плечами Борис, а я только скептически хмыкнул. Единственная встреча с лошадью была у меня в Дубках, и знаком я был с ней не слишком тесно.

– Я не совсем понимаю, – я внимательно смотрел на него.

– Это мотоцикл, Дмитрий, – начал довольно терпеливо объяснять Борис. Я заметил, что Эд с Громовым перестали пререкаться и теперь внимательно слушали инструктора. – Им нужно управлять всем телом, а не только руками. Да и когда садишься, не сжимай его так страстно ногами, не на кобылке ездишь. А в общем, всё довольно неплохо.

– То есть, за три дня из Дмитрия можно будет сделать что-то приличное? – уточнил Громов.

– Да его и сейчас можно выпускать, во время движения на полном ходу с мотоцикла не свалится. Но, если требуется, могу преподать несколько уроков. – Борис снова осмотрел меня и мотоцикл. – Отличным гонщиком Дмитрий, конечно, за такой срок не станет, но вполне приличным наездником – вполне.

– Было бы неплохо, – ответил Эд. – И я всё-таки думаю, что начинать занятия стоит в пределах поместья. У нас как раз на заднем дворе есть неплохой полигон. Мы не можем выделить дополнительную охрану, так что я настаиваю на том, чтобы обучение проходило на защищённой территории.

Эдуард махнул рукой в сторону ворот. На этот раз никто спорить не стал, и мы прошли на полигон, где Борис практически сразу приступил к объяснению основ.

За четыре дня усиленных тренировок мой инструктор научил меня многому. Например, как поворачивать, балансируя только телом. Или ездить по пересечённой местности. Он даже показал пару запрещённых приёмов, чтобы выиграть, если вдруг придётся участвовать в заездах. Они были неотъемлемой частью фестиваля на территории Гильдии Угонщиков. Иногда через боль, чаще всего в ногах и пятой точке, до меня доходили все эти знания и умения. В итоге я научился использовать ноги при езде и прыжках.

Борис остался в моей памяти, как наиболее спокойный, уравновешенный и адекватный из моих инструкторов. Я действительно был ему благодарен.

Целый день мы потратили на то, чтобы обучить меня ездить с пассажиром, точнее, с конкретной пассажиркой. Я постоянно отвлекался на Ванду. Каждые десять секунд оборачивался, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и я её не потерял где-нибудь по дороге.

– Надо же, вроде не байкер, а второе правило чуть ли не печёнкой чуешь, – посмеиваясь, сказал Борис, после того, как в очередной раз тормознул нас.

– Какое правило? – спросила вместо меня Ванда, с любопытством поглядывая на него.

– Как это какое? – он даже удивился. – Уронил девочку – женись! – и он тихо рассмеялся, увидев наши перекошенные лица. – Поехали ещё раз. Ты машину хорошо держишь. Если Ванда за тебя замуж не хочет, то сама прекрасно удержится.

– А первое правило какое? – спросила Ванда, и мы с любопытством посмотрели на старого байкера.

– Ну, первое правило ещё проще: села –да… – Он оборвал себя на полуслове и, кашлянув, продолжил. – Неважно. К вам оно точно не относится.

Я снова покосился на Ванду, убеждаясь, что она всё ещё сидит позади меня, хотя вот прямо сейчас мы никуда не ехали.

– Дим, я маг воздуха. Даже если случиться так, что ты меня сбросишь, то смогу приземлиться без повреждений. – Сказала Ванда, чтобы меня как-то подбодрить. – И замуж я за тебя не собираюсь, не бойся.

– Я не боюсь, – пробормотал я в ответ, выезжая на дорогу и стараясь лишний раз не оглядываться на подружку. То, что у тебя тяжёлая хроническая болезнь под названием Ромка Гаранин имеется, мы с Егором прекрасно знаем, как и то, что ты вряд ли вылечишься когда-нибудь полноценно. Поэтому-то наши инструкторы обделены вниманием с твоей стороны. Мы можем только надеяться, что ремиссия всё-таки будет глубокой и стабильной, иначе вообще непонятно, во что всё это в итоге выльется.

Я бы с удовольствием продолжил наши занятия, но, к сожалению, мы были ограничены во времени. Поэтому пришлось довольствоваться тем, что Борис успел мне дать. В принципе и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно на моём артефактном мотоцикле. Вот только очень сильно сомневаюсь, что, если меня пересадить на другой, я смогу повторить хоть что-нибудь, чему меня обучил Борис.

Как-то незаметно наступил день, когда нам пора было отправиться на наше первое задание. Громов выдал последние инструкции, которые ничем не отличались от вводной информации. Нам предстояло проверить полученные навыки – выявить в толпе конкретных людей и попытаться наладить контакт с новым молодым главой Гильдии убийц. Вроде бы ничего слишком сложного. Просто проверить, научились ли мы хоть чему-нибудь за прошедшее время.

Мотоцикл с самого утра увезли в специальной бронированной машине, выделенной Гомельским. Когда он узнал, во что мы превратили обычный мотоцикл даже не в самой дорогой комплектации, то начал проявлять какой-то не слишком здоровый интерес к этому чуду техники.

В столице, в условной точке мы с Вандой его заберём и въедем на территорию своеобразного Колизея, как положено верхом на железном коне. Перемещаться на место нам предстояло с помощью портала. Теперь оставалось только дождаться стилистов, которые приведут нас в соответствующий мероприятию вид, и можно будет отправляться.

– Что делаешь? – я подошёл к Ванде, сидевшей на диване. Она уже, наверное, в сотый раз за эти дни пролистывала бумаги, выданные нам Громовым.

– Не могу отделаться от чувства, что что-то случится, – она тряхнула головой. – Вроде всё легко. На первый взгляд ничего особенного в этом задании нет. Все характеристики я выучила наизусть, но чувство какого-то неизбежного провала меня не отпускает. А опозориться на первом же самостоятельном задании мне не очень хочется, – она посмотрела на меня, и в её взгляде я заметил явную тревогу.

– У меня тоже нет никакой уверенности, что всё пройдёт легко, – согласился я с ней. – Но это, скорее всего, из-за осознания, что внутри мы будем одни. Даже когда мы на приёмы выходили, всегда поблизости был тот, кто нас подстрахует. Да почти всегда рядом Егор находился. Здесь же я сомневаюсь, что кто-то из Службы Безопасности рискнёт сунуться на базу Гильдии. Хотя, если вспомнить наше турне по гильдейским бутикам, я бы не стал верить словам Громова, что нас будут страховать только снаружи.

– Да, скорее всего, это просто обычный мандраж, – Ванда закусила губу и снова посмотрела на бумаги. – Но, когда я читаю эти характеристики, меня не оставляет ощущение закравшейся ошибки. Будто я уже знаю всех этих людей, как родных, но что-то не сходится. И я не могу понять, что именно. Кстати, где Егор? Я его не видела за завтраком. Почему он сейчас своими приколами не настраивает нас на нужный лад? – Резко сменила она тему разговора.

– Совсем плохая стала, – покачал я головой, теперь уже окончательно понимая: подруга сильно волнуется, и ей очень страшно. Ещё бы знать почему. – Он ещё вчера уехал к своим родным погостить немного. У него там сестрёнка родилась. Пока нет наших нянек, Эдуард позволил ему отлучиться на пару дней домой. Всё равно по факту, здесь делать особо нечего, только нас поддерживать морально.

– Я даже не заметила, – она прижала ладони к красным щекам. – Я не справлюсь. Точно что-нибудь сделаю не так, просто уверена в этом.

– У тебя выбора нет, так что надо справляться. Дело-то на первый взгляд плёвое, как переводной экзамен. Тем более что Громов вряд ли ждёт от нас впечатляющих результатов. Да я ему даже ещё не ответил насчёт дальнейшей службы. Не могу пока решить, что для меня будет лучше. – И я ободряюще пожал ей руку. – О, а вот и наши стилисты.

В гостиную, где мы сидели, впорхнули две девушки, работающие на модный дом Петра Савина. Именно там шили всю мою одежду, а также вечерние платья для Ванды по специальному заказу. В этот раз мы не стали отходить от традиции, дав возможность известному модельеру и его девочкам, сделать из нас что-то приличное, в соответствии с теми образами, которые требовались. Импозантный и немного манерный модельер не присутствовал здесь лично, предоставив решить проблему сегодняшнего вечера помощницам.

Одна из пираний модельного бизнеса взяла меня под руку и принялась ворковать на ухо что-то восторженное. При этом она довольно уверенно и настойчиво вытащила меня из гостиной, и мы по привычному маршруту направились в мою комнату. За нами тут же увязались трое её помощников с огромными баулами. Довольно деликатно, но вполне уверенно избавив меня от одежды, оставив только трусы, все четверо набросились на меня, чтобы сделать стильного байк-тусовщика.

Я им не мешал. Они лучше меня знают, как я должен выглядеть, чтобы не опозориться. И самое главное, не опозорить имя Савина, появившись перед камерами на въезде в столичный Колизей в непривычном для публики виде. А это было единственное требование Гомельского к моему выезду – не опозориться и представить мотоцикл. Спорить с представителем Первого Имперского Банка никто в здравом уме не станет, даже я. Особенно когда он не требует ничего сверхъестественного.

– Ну вот и всё, – удовлетворённо окинув меня взглядом, проговорила Марина или Ирина, я их так и не научился различать, поворачивая меня к большому зеркалу.

Что было на мне надето, я понял ещё в процессе примерки, и теперь рассматривал свой непривычный образ с каким-то почти детским любопытством. Кожаные брюки без каких-либо вставок, наклёпок и даже карманов. Зато ремень был шипованный. Понятия не имею, из чего были сделаны эти шипы, но падающий от лампы свет играл на них забавными бликами. Обычная чёрная майка, подчёркивающая все достоинства моего тела, приведённого во вполне приличное состояние многочисленными тренировками. Сверху на меня накинули тяжёлую кожаную куртку с несколькими замками и многочисленными карманами.

Волосы были растрёпаны довольно профессионально и зафиксированы какими-то лаками и кремами. Сам лак было не виден, и создавалось впечатление, что бардак на моей голове естественного происхождения, а не вышел только что из-под рук дизайнера.

– Ну и как вам? – осторожно поинтересовалась девушка.

– Нормально. Почему-то мне казалось, что я буду выглядеть именно так, – ответил я, глядя на часы. До открытия фестиваля оставалось полчаса, пора было поторопить Ванду. Она наверняка спорит сейчас до хрипоты с приставленной к ней девушкой по каждой, даже незначительной детали в её образе.

Когда же я спустился вниз, то увидел, что Ванда уже готова и ждёт меня, стоя в центре холла. На неё скептически смотрел Эдуард, приложив палец к подбородку.

– В целом, неплохо, – наконец, выдал вердикт Эд. – Только не думаю, что к этому образу подходит жилет. Он здесь точно лишний.

– Я госпоже Вишневецкой так и сказала, – всплеснула руками, кажется, всё-таки Марина и попыталась стянуть кожаный жилет с активно сопротивляющейся Ванды.

– В каком смысле он лишний? Вы совсем с ума сошли, что ли? – возмущённо прорычала девушка. Я ещё не видел, что именно её так взбесило. Пока я спускался, перила скрывали часть холла от моего взгляда. Зато я с нескрываемым удовлетворением осознал, что иррациональную панику из Ванды смогли выбить.

– Вопрос не ко мне, у меня вообще-то справка есть, – усмехнулся Эдуард. Я же уставился на него. Похоже, Эд всё изучил, осознал и пришёл к выводу: раз нельзя ничего изменить, то нужно начинать пользоваться сомнительным преимуществом, которое ему даёт эта проклятая справка. – О, ты тоже готов? Отлично. – Эдуард увидел меня и удовлетворённо кивнул. А Ванда, наконец, опустила свою жилетку и резко повернулась в мою сторону.

Марина, воспользовавшись моментом, стянула жилет с девушки и ловко спрятала себе за спину.

От открывшегося мне вида, я остановился на предпоследней ступеньке. Похоже, даже рот приоткрыл от изумления, потому что Ванду в настолько откровенном наряде я не видел ни разу. Даже её пижамка, в которой она иногда выбегала из своей комнаты в ночные часы, не шла ни в какое сравнение с тем, вот что она была одета сейчас. Или, правильнее сказать, раздета?

В общем, на ней была кожаная юбочка. Наверное, это была именно юбка. Или всё же широкий пояс, а юбку она просто забыла надеть? Маечка закрывала только… Короче, живот был открыт. А вот то, что выше – обтянуто этой самой маечкой так плотно, что не давало никакого простора для воображения. На шее у Ванды красовалось ожерелье с изумрудом. Сейчас, когда она выходила из дома, то всегда его надевала. Из центрального камня Эдуард сделал специально для неё защитный артефакт от магии разума. Собственно, это было всё.

Распущенные волосы, спадающие на плечи слегка завитыми локонами, обрамляли её личико. А очень яркий вечерний макияж выразительно подчёркивал серые, с зеленоватыми искрами глаза. Ванда выглядела чуть старше своих почти семнадцати лет, но ненамного. Похоже, именно сейчас у нас действительно могли начаться проблемы. Всё-таки это не светский раут с чопорными аристократами.

– И как тебе? – рявкнула она, глядя на меня сверкающими от ярости глазами.

– Нормально, – только и сумел выдавить я из себя.

– Да? А вот мне так не кажется! – Ванда сжала губы. – Я похожа на проститутку!

– Госпожа Вишневецкая, с чего вы пришли к такому выводу? – закатила глаза Марина. – Именно так выглядят все девушки, сопровождающие своих молодых людей на этот известный байк-фест. У меня сегодня было ещё три заказа, и поверьте, каждая из молодых особ будет выглядеть примерно так же. Вы, разумеется, лучше всех, ведь все ваши вещи шил сам Савин лично.

– Это два куска кожи, скреплённые булавкой. Я сомневаюсь, что Савин потратил на создание этого шедевра больше десяти секунд. Отдайте мне жилетку! – Ванда протянула руки к предмету их спора.

– Нет. Это портит весь ваш образ, – упрямо проговорила Марина, бросая жилет своему помощнику. – Я вам не позволю запятнать имя маэстро, позволив кому-то усомниться в его безупречном вкусе.

– Да я же голая! – Ванда топнула ногой. Только тут я заметил, что обута она была в открытые туфли на очень высокой тонкой шпильке. – Я никуда не поеду, – она, чуть не плача, повернулась ко мне. – В этом, – она обвела себя руками, – видны все недостатки моей фигуры. И это неудивительно. Потому что я, мать вашу, голая!

– Какие недостатки фигуры? О чём вы вообще говорите? – раздражённо спросила работающая с Вандой девушка. Она даже на мгновение забыла, что с такими клиентами, как мы, нужно вести себя предельно корректно, разговаривать мягко, постоянно улыбаясь и смиренно выслушивая оскорбления.

Я же окинул взглядом фигурку Ванды. Судя по тому, как хмыкнул Эд, он тоже не понимал, что её снова в себе не устраивает.

– Вы слепая? – ответила вопросом на вопрос Ванда, заводясь ещё больше.

– Да вот же, посмотрите, – на выручку Марине пришла Ирина, протянув Ванде какой-то альбом. Я не удержался и тоже заглянул в него. Оказалось, в альбоме были представлены фотографии с аналогичных фестивалей, где все девицы выглядели одинаково, и практически все были, эм, раздеты, как сейчас Ванда.

– Ладно. – Посмотрев фото, Ванда слегка остыла. – Но если хоть один неудачник что-то не то скажет о моём внешнем виде, я прикопаю в центре площади не только его, но и вас обеих, – заявила она и, цокая каблучками, вышла из дома. Вообще-то, порталом, изготовленным одним из Лазаревых, из поместья можно было переместиться откуда угодно, кроме ритуальной комнаты в подвале, но мы по необъяснимой причине предпочитали делать это на улице.

– Отбери у Ванды нож, на всякий случай. Он у неё наверняка где-то спрятан, – философски протянул Эд, хотя я представить себе не мог, где она сейчас могла спрятать хоть что-то. – Во-первых, на сходку Гильдий не принято проносить оружие. Это позволено лишь отдельным личностям, – он поморщился. Гильдии были для Эдуарда ещё большим раздражителем, чем СБ под руководством Громова. – А, во-вторых, я сомневаюсь, что вообще никто из представителей мужского пола не пройдётся по её внешнему виду. И Ванда, как обычно, поймёт всё не так. Я знаю, о чём говорю, всё-таки у меня была сестра-близнец.

– Хорошо, – я только мученически закатил глаза, вот же не было печали, купила бабка поросят, как говорится.

Покачав головой, я вышел во двор, где меня уже ждала Ванда. Она стояла, обхватив себя руками, глядя на первые появившиеся на небе звёзды. Выглядела она при этом по-настоящему несчастной.

– Всё будет хорошо, – я притянул её к себе. – Вот увидишь, мне придётся от тебя парней палкой отгонять, ну, или нанять охранника посолидней. Лучше второе, потому что первое поставит под угрозу выполнение нашего простенького на первый взгляд задания.

– Димка, чтобы я без тебя делала? – она вздохнула и слабо улыбнулась.

– Даже не знаю, – и притянув её к себе ещё ближе, я активировал портал.

Глава 21

Мы переместились в столицу в нескольких кварталах от здания Колизея. Его стены были видны даже отсюда. Нас встретил один из моих банкиров и вручил ключи от моего же собственного мотоцикла, взяв с меня слово, что это чудо фамильной артефакторики вернётся в гараж в целости и сохранности.

По ночному городу пронеслись с ветерком. Благо улицы, ведущие к зданию Гильдии угонщиков, были перекрыты, и проехать к нему не составило никаких проблем. На подъездной дороге я остановился, разглядывая высокие стены из старого серого камня огромного строения, внутрь которого вели широко распахнутые ворота. Интересно, а волки здесь где-нибудь в качестве вензелей присутствуют?

– Поехали уже, я сейчас ослепну, – шепнула мне на ухо Ванда и крепко обхватила вокруг пояса.

Вспышки от многочисленных камер раздавались повсюду и сопровождали нас до тех пор, пока мы не въехали внутрь Колизея. Надеюсь, этого будет Гомельскому достаточно для рекламы нашего машиностроительного концерна.

Оказавшись внутри, мы словно окунулись в другой мир. Повсюду звучала оглушающая музыка, раздавались смех, громкие разговоры. Возле одной из стен был расположен бар, возле которого толпилось наибольшее количество народа. По периметру на небольших возвышениях извивались в странных танцах танцовщицы.

Внутри было просторно. Арена Колизея, огороженная трибунами и закрытыми ложами, о которых нам говорил Громов, была по размерам сопоставима с футбольным полем. Крыши не было. Прямо над нами раскинулось ночное московское небо.

Как по мне, это место ничем не отличалось от обычного ночного клуба под открытым небом, за исключением специфической публики и мотоциклов, на которых прибыли сюда гости.

Было понятно, что на весь Колизей были наложены заглушающие чары, потому что снаружи не было слышно ни единого звука

Народу внутри было уже много. В основном молодые люди, многие моего возраста или чуть старше, собирались в группки возле своих байков, о чём-то весело переговариваясь. Мы проехали до центра и остановились. И что нам делать дальше?

– Мне кажется, что стало как-то тише, – проговорила Ванда, слезая с мотоцикла и поправляя короткую юбку, стараясь спустить её как можно ниже.

– Да, есть такое, – я осматривался, отмечая, что многие отвлеклись от разговоров и повернулись в нашу сторону. Похоже, мы сделали что-то не так.

– Добрый вечер, – к нам подошёл невысокий мужчина лет тридцати на вид с бегающими глазами и рублеными чертами лица. Пристально посмотрев на меня, на Ванду и на мой мотоцикл, он расплылся в улыбке. – Дмитрий Александрович, даже и не думал, что буду когда-нибудь принимать такого гостя на нашем мероприятии. Вы к нам надолго?

– Пока не надоест, – я улыбнулся кончиками губ. – А что не так? Меня неправильно информировали? Это закрытое мероприятие? Мне с моей девушкой стоит это место покинуть? – холодно спросил я, чуть не вызвав у мужика сердечный приступ, когда демонстративно протянул руку к рычагу газа.

– Что вы такое говорите! – он замахал руками, закатив глаза. – Мы всегда вам рады. Проезжайте дальше и занимайте любое свободное место. Надеюсь, вам у нас понравится, и вы ещё не раз посетите наше ежегодное мероприятие. Развлекайтесь. – Он сделал приглашающий жест рукой, после чего бросил последний раз взгляд на мотоцикл, и удалился к очередному прибывшему гостю.

– Глава Гильдии угонщиков. Как предсказуемо, – фыркнула Ванда, и я согласно кивнул, слезая с мотоцикла. Ну что же, первый из пятнадцати есть.

Откатив мотоцикл к дальней стене, где было пусто, а само это место скрывалось в тени от стоявшей неподалёку лестницы, я снова принялся осматриваться. Прямо напротив нас над входом располагались застеклённые ложи, разделённые на пять секций. Все, кроме одной, были уже заняты.

– Смотри, Варис, – Ванда кивком головы указала на одну из лож, где я заметил знакомую фигуру. – В центре, судя по описанию, глава воров, потом мошенники, следом торговцы. У них довольно запоминающиеся внешности, и описаны они довольно подробно. Я их как-то так себе и представляла, – приблизилась ко мне вплотную девушка, шепча на ухо.

– Ложа Гильдии убийц пустует. Ни главы, ни охраны, ни сопровождения, – проговорил я, отводя взгляд от пустой ложи.

– Ещё довольно рано, может, он опаздывает, – Ванда пожала плечами и отстранилась. – Что делать будем? Я даже не знаю, как себя вести. Похоже, все здесь между собой знакомы. Чувствую себя белой вороной. Почему нам ничего не объяснили?

– Потому что это проверка полученных нами навыков, или я ошибаюсь? – ответил я ей, вопросом на вопрос. – Если бы нам рассказали вообще всё, то это была практическая работа, а не экзамен.

– Что ты предлагаешь делать? – Ванда украдкой оглянулась и в который уже раз попыталась растянуть юбку.

– Можем пройтись и прогуляться. Чем быстрее выполним задание Громова, тем быстрее свалим отсюда, – предложил я и первым вышел на освещённое пространство.

Народ продолжал прибывать. Многие обнимались, встретив знакомых, жали друг другу руки. Девчонки бросались каждому знакомому на шею, целуя друг друга в щёки. Неплохая в целом атмосфера, достаточно дружелюбная.

– Наумов, никогда бы не подумал, что смогу встретить тебя в подобном месте, – рядом со мной раздался знакомый голос, который ещё во время моего студенчества вызывал стойкую изжогу. Я повернулся в сторону говорившего, убедившись, что это действительно Николай Штейн.

– Ну что ты, Коля, если я не появляюсь на подобных мероприятиях, это не значит, что я их не люблю. Просто времени нет. Дела семьи, сам понимаешь. Сейчас же выкроилась свободная минутка, самое время, чтобы слегка развлечься. – Говорил я любезно до приторности, разглядывая парня.

Штейн практически не изменился. Только взгляд стал более цепким. Но приятным его всё ещё сложно было назвать. Рядом с ним стояла девушка, осматривающая Ванду с ног до головы. При этом девица поджала губы, а её взгляд не обещал моей подружке ничего хорошего. Штейн тоже не удержался и окинул Ванду плотоядным взглядом, после чего повернулся ко мне.

– Просто не думал, что тебя интересуют подобные тусовки, – улыбнулся он. Улыбка не коснулась глаз. Он рассматривал меня с холодным интересом, словно что-то прикидывая.

– Понятия не имею, интересуют меня подобные сборища, или нет, – я вернул ему холодную ухмылку. – Для этого я сейчас здесь, чтобы определиться, стоит ли терять время, или поискать развлечения получше.

– Ну да, конечно. – Штейн перестал улыбаться. – Дмитрий Наумов решил почтить своим присутствием местное общество. Сегодня только и разговоров что о тебе. Умеешь ты появляться эффектно.

– Это они ещё мои появления в гостиной Первого факультета не видели, – протянул я, пытаясь понять, что ему от меня надо.

– В точку, – Штейн хохотнул. – Наша компания находится в южном секторе. Там многие из тех, кто учился с нами на Первом. Наскучит просто так слоняться, присоединяйся. Нам есть, что обсудить и что друг другу предложить. – Похлопав меня по плечу, он в очередной раз покосился на Ванду.

Вишневецкая не обращала на нас никакого внимания, играя в гляделки с сопровождающей Николая девушкой. Девица даже не сразу отреагировала, когда Штейн тронул её за плечо. Ему пришлось взять подружку под руку и оттащить от нас. Наклонившись, он что-то негромко ей сказал, и девица, бросив последний яростный взгляд в сторону Ванды, пошла за ним уже без понуканий. Направились они действительно в направлении южного сектора, где собралась самая большая и самая громкая группа из присутствующих здесь.

– Кобыла крашенная, – процедила Ванда, тряхнув головой. – Я думала, она набросится на меня, хотя не помню, чтобы мы были знакомы.

– Не обращай внимания. Ты просто сегодня выглядишь сногсшибательно, – честно ответил я. – Штейн чуть косоглазие не заработал, стараясь и со мной пообщаться, и тебя разглядеть.

– Приму за комплимент, – Ванда слабо улыбнулась, начиная расслабляться.

Всё-таки девушки стилисты были правы. Все представительницы женского пола, находившиеся здесь, были в разной степени раздетости. Но только ни у кого не было подобной фигурки, выстраданной потом, кровью и слезами. У Ванды была тоненькая талия. И на её фоне линия бёдер выглядела круче, а грудь казалась пышнее, чем была на самом деле. Её привычная одежда обычно скрывала этот контраст. А вот сейчас скрывать его было нечем. Те полоски кожи и тряпки, что надеты на Ванде, задницу и грудь с трудом прикрывают. Про плоский, упругий живот и тонюсенькую талию и говорить не приходится.

– Я не опаздываю на неофициальные мероприятия, а задерживаюсь, – до меня донёсся холодный знакомый голос. Резко обернувшись, я принялся искать взглядом, надеясь, что мне не показалось. Говоривший человек находился достаточно далеко от того места, где мы находились, но сомнений быть не могло, это действительно был Роман Гаранин.

Я сделал шаг в его сторону, но потом остановился, думая над тем, что стоит в этой ситуации делать. Он о чём-то разговаривал с незнакомым мужчиной, стоявшим от него немного в отдалении. Сам парень расположился возле лестницы, ведущей к ложам, опершись локтем на перила. Видимо, Штейн отвлёк нас, поэтому мы не заметили, как он прошёл мимо.

– Ванда, смотри, здесь Ромка, – тихо проговорил я, указывая на спину друга. Не хотелось бы верить, что бывшего друга из другой, прошлой жизни.

Девушка резко обернулась, и её распущенные волосы ударили меня по подбородку.

– Что он здесь делает? – она жадно смотрела на Ромку, прикусив губу.

– Не знаю, может, так же, как и остальные, просто развлечься приехал, – я пожал плечами. – Его папаша пару месяцев назад, наконец, свалил из страны, переехав во Фландрию на постоянное место жительство. Это явно дало Роме возможность дышать свободнее. Так что, может, он вернулся к тому образу жизни, к которому привык. Всё-таки мой отец… – Я не договорил, прикусив язык. Ванда мой друг, и я очень люблю её, но есть вещи, которые не должны разглашаться. Например, те, в которых Александр Наумов очень даже неплохо обеспечил Рому. На те деньги, что в итоге оказались на его счетах, можно вполне безбедно жить, ни в чём себе особо не отказывая.

– Да, наверное, ты прав, – тихо проговорила Ванда и отвернулась от Гаранина, посмотрев на меня. В её глазах промелькнула тоска, а я только покачал головой. Похоже, я был прав, и это у неё не лечится.

– Пойдём, поздороваемся, – предложил я. – С ним общаться намного приятнее, чем с тем же Штейном. Всё равно я никого из присутствующих больше не узнаю.

– Я не уверена, что это разумная идея, – покачала головой Ванда. – Не хочу, чтобы он меня в таком виде увидел.

– Всё с твоим видом нормально. А Гаранин всё-таки молодой мужчина. Он просто не сможет не оценить, – и я первым двинулся в направлении Романа. Тот как раз закончил разговор и начал подниматься по лестнице наверх к закрытым ложам.

Ванда не выдержала и опередила меня, ускорив шаг и подбежав к нему со спины.

– Рома! – она взлетела на несколько ступеней, подойдя к Гаранину вплотную, и окликнула его. Парень стремительно обернулся и изумлённо уставился на Ванду, которая тут же повисла у него на шее, поцеловав в щеку. – Как же я рада тебя видеть.

Он не сводил с неё взгляда светлых глаз, придержав за талию, когда Ванда оступилась и начала заваливаться с последней узкой ступени. Хотя я ни капли не удивился бы, узнав, что она это сделала специально.

Рома практически не изменился. Только немного заматерел, да глаза, как мне показалось, стали ещё светлее. Одет он был так же, как и все, кто собрался внизу. Кожаная расстёгнутая куртка, чёрная майка и чёрные штаны военного образца. Если бы я его не услышал, то не обратил бы на него внимания, потому что он сливался с основной массой присутствующих здесь людей.

– Вэн? Что ты здесь делаешь? – тихо спросил Роман, не обращая ни на кого внимания. И тут только до меня дошло, что вокруг нас стало слишком тихо. Даже музыка на несколько мгновений перестала играть. Только громкие разговоры стоявших в отдалении компаний, разбавляли эту тишину. И то они постепенно сходили на нет, словно люди замолкали, поддавшись гнетущей атмосфере, мгновенно воцарившейся вокруг.

– Я… С Димой приехала, – почти шёпотом ответила Ванда. – Я что-то не так сделала? Почему на меня все смотрят? – она, всё ещё обнимая за шею ошарашенного Ромку, обернулась, окинув собравшихся беглым взглядом.

– Ты всё правильно сделала, – он тоже не спешил её отпускать. Мне даже показалось, что Роман притянул Ванду к себе чуть ближе, чем это позволяли хоть какие-то приличия. – Понятия не имею, почему стало так тихо, – чётко проговорил он, и как по команде вновь заиграла музыка и послышались пока ещё неуверенные разговоры. – Я почувствовал, что ты здесь, но не думал, что ты ко мне подойдёшь.

Подойдя ближе, я замер. Что-то сильно изменилось за те несколько секунд, прошедшие с того момента, как Ванда вцепилась в Ромку, а он, в свою очередь, принялся лапать её. Гаранин начал заметно, прямо на глазах расслаблялся, как тогда, когда мы встретились с ним в полицейском участке. Слегка заострённые черты лица разглаживались, а глаза казались темнее из-за расширившихся неестественным образом зрачков. Такой молниеносной реакции не бывает ни на кого, даже на девушку, которая тебе ну очень сильно нравится.

Воровато оглядевшись по сторонам, я прикрыл глаза, останавливаясь у подножия лестницы. Почему-то мне казалось, что я делаю всё правильно, стараясь посмотреть на его нити силы и источник. Знакомая мне разноцветная радуга чуть не ослепила меня, но вот то, что я ещё увидел, вогнало в небольшой ступор. Даже пару раз глаза закрывал плотнее, чтобы сразу же провалиться в медитативное состояние и убедиться: то, что я вижу, не является плодом моего воображения.

Сейчас все нити его силы были ещё более запутаннее, чем тогда, когда я видел их в поместье Демидовых. Они переплетались, образуя разноцветные клубки возле полузамкнутого источника, который размеренно пульсировал, заставляя нити силы светиться ярче. Сам же источник находился в постоянном движении, не замирая ни на секунду. И снова меня поразила та самая незавершённость. Словно чего-то не хватало, какой-то важной нити, способной привести этот хаос к подобию порядка.

Но вот чего я никак не ожидал, это того, что золотые нити Ванды, предназначения которых мы так и не выяснили, придут в движение. Через её руки, сомкнутые у него на шее, и руки самого Романа, которыми он тискал её за талию, прикасаясь к голой коже, эти нити начали проникать в тело Гаранина, устремляясь к средоточию его дара.

Медленно сантиметр за сантиметром золотые нити двигались, оплетая каждую разноцветную нить, заставляя их успокаиваться под своим влиянием. Дойдя до источника, они погрузились в него, заставляя раскрыться, как цветок. После чего принялись накрывать бурлящее содержимое, словно золотистым одеялом накрывая. И под этим одеялом источник замер, прекратив бурлить, успокаиваясь, будто засыпая. Зрелище было завораживающим. Я не мог от него оторвать взгляда.

В конце концов, золотые нити укутали почти все нити Ромкиного дара, кроме одной. Серебристые нити, оставались свободными. Золотистая ниточка шла рядом с серебристой, не касаясь её, а словно освещая своим светом. И мозг Романа также остался свободным от влияния Ванды. Ни одна золотистая нить не проникла в его голову.

– Как интересно, – прошептал я. – И что это значит?

И тут меня словно током пробило, потому что я, наконец, понял, чего так боялся Роман, когда я рассказал ему о том, что видел нити его дара. Полузакрытая система, нестабильность магии. Если бы не задание Громова, я бы точно уже был в поместье и прижал Эда к стене, потому что мой любимый дядюшка точно знал о Ромке всю правду. Не мог не знать.

А вот что делают золотые нити Ванды – вопрос на миллион. Всё это было очень странно, и нужно разбираться с подобным феноменом в спокойной обстановке со знающими людьми. Главное, чтобы эти знающие люди в порыве энтузиазма не решились вскрыть этих двоих, дабы более тщательно рассмотреть их богатый внутренний мир.

А ещё теперь понятно, почему Ромка просто не может не реагировать на нашу девочку. Воздействия на свой дар он просто не может не ощущать.

Я уже хотел отозвать дар, но тут меня снова огорошило: из плена золотистых нитей мягко выбрались полупрозрачные нити, отвечающие за дар воздуха и начали входить в тело Ванды, сразу же устремившись к источнику. Ох ты ж, ни хрена себе! Ромка что, подпитывает её? Но у Ванды и так источник полный под завязку! Так, пора заканчивать это безобразие, а то, как бы чего не вышло.

Тряхнув головой, я поднялся к воркующей парочке.

– Ванда, отцепись от него, – прошептал я, обращая внимание Гаранина на себя. Рома встрепенулся, как от удара, после чего отстранил девушку от себя, убирая от неё руки с явной неохотой.

– Ты свою девушку одеть забыл, – довольно небрежно сказал он, не обращая внимания на насупившуюся Ванду. – Привет, – он улыбнулся, проведя рукой по волосам, взлохматив их ещё больше. Я на его реплику ничего не ответил, только приобнял за плечи, похлопав рукой по спине.

– Сто лет не виделись, как ты? – спросил я у Романа.

– Многое произошло, но теперь всё понемногу налаживается, – уклончиво ответил он, бросая взгляд на ложи Гильдий, повторив мой жест. Приобнял Рома меня довольно нерешительно, словно не знал, как это делается. – Я очень рад вас видеть, честно, но мне нужно кое с кем встретиться.

– Мы понимаем. – Я тут же отступил от него на шаг. – Ром, в ближайшее время мы отсюда не собираемся уходить. Так что, заканчивай свои дела и найди нас, ладно? – взяв Ванду за руку, я начал спускаться. Ромка некоторое время постоял, что-то обдумывая, глядя на нас, потом кивнул, словно отвечая согласием на моё предложение. И только после этого быстро поднялся наверх, направляясь в сторону Ложи Вариса.

Глава 22

– А знаешь, Дим, я не удивлена, что он остался в гильдии нищих и теперь работает на Вариса, – Ванда проследила за моим взглядом.

– Да, это логично. Ему ещё девятнадцать, тяжело в таком возрасте идти куда-то дальше, выбираясь с самого дня. Кстати, что это было? – прямо спросил я у подруги.

– Что? – она нахмурилась, явно не понимая моего вопроса.

– Ты сейчас применяла дар, когда висла у Ромки на шее? – тихо спросил я, отводя её в сторону.

– Нет. Что-то случилось? – она обеспокоенно закусила губу. Она точно говорит правду, поэтому я смело мог сделать один единственный вывод: своим вторым даром Ванда явно не управляет.

– Да так, что-то показалось, – отмахнулся я. – И всё-таки странно видеть его здесь.

– Согласна. Я, кстати, нашла почти всех глав. Это действительно несложно, – Ванда решительно переключилась с Гаранина на наше задание, поворачиваясь к толпе. – Особенно учитывая, что все они сейчас находятся в одном месте за теми небольшими столиками рядом с баром. Остался только глава гильдии фальшивомонетчиков, и ложа убийц всё ещё пуста.

– Я тоже всех нашёл, кроме главного душегуба. Даже фальшивомонетчика. Надо только уточнить несколько деталей, слишком уж он сколький тип, судя по психотипу. Мне кажется, что это тот мужик, с которым Ромка разговаривал.

– Да, наверное, ты прав, – что-то прикинув, ответила Ванда. – Но наша главная цель – это всё-таки наладить контакт с главой убийц. А его всё нет и нет. И где он шляется? – проговорила Ванда себе под нос. – Пока этот красавец не явился, нам отсюда не выбраться. – Она в очередной раз бросила взгляд на ложу нищих, где в это самое время Роман и Варис о чём-то разговаривали.

– Может, у главного угонщика спросим? – предложил я. – Он-то наверняка должен его знать.

– И сразу же сдадим себя с потрохами. Давай ещё немного осмотримся. Я здесь пару девчонок видела. Они на старших курсах на Втором учились. Пойду, поздороваюсь, может, там, что узнаю. – Ванда в очередной раз одёрнула коротенькую юбку и, нацепив на лицо практически естественную улыбку, подошла к небольшой группке из десяти человек.

– Я её даже не узнал сначала, пока ты её по имени не назвал. Практика всё-таки принесла свои плоды. Из гадкого утёнка Вишневецкая в самого настоящего лебедя превратилась. А потом мне говорят, что деньги не делают человека краше и счастливее, – ко мне подошёл Романов, однокурсник Гаранина с Первого факультета. Он что-то пил из бутылки без этикетки. При этом Романов обращался явно ко мне, не сводя весьма одобрительного взгляда с Ванды.

Вместе с ним, вцепившись в его руку мёртвой хваткой, ко мне подошла девушка. Я узнал в ней старшекурсницу с Первого факультета. Именно она была тогда в коридоре с Романом, когда на них из лаборатории выскочил Гвэйн.

– Это была констатация всеми давно обсусоленного со всех сторон факта, или твои слова имели какое-то другое значение? – я посмотрел на Романова, пытаясь понять, зачем он ко мне подошёл. У него есть ко мне дело, или ему Ванду сильно обсудить захотелось?

– Ты бы был поосторожнее с ней, Дима. Девочка явно не промах, несмотря на свой возраст, – хмыкнула спутница Романова, бросая не слишком дружелюбный взгляд в сторону Ванды. – Сначала Гаранина к себе привязала, да так, что тот совсем мозги растерял, и больше ни с кем не встречался. Всё с этой малолеткой по коридорам шатался, да в пустых классах запирался. А ведь Вандочка тогда ещё на первом курсе училась, и больше невинных поцелуев в щёчку Ромочке ничего не перепадало. Контроль, такой Контроль, – она рассмеялась. – А как только Гаранин на дно пошёл, эта пай-девочка за тебя взялась. Распределение на практику было самым удачным, что произошло в её жизни. Попасть в тройку с Наумовым, предел мечтаний для амбициозных девиц. Нет ничего более коварного, чем девица, жадная до денег.

– А ты не по себе ли судишь, Машенька? Или до сих пор не можешь какой-то малолетке простить, что та Гаранина у тебя буквально из-под носа увела? – спросил я, сладко улыбаясь.

– Что ты, Димочка, вот прямо сейчас я ей безумно за это благодарна. – И Мария снова рассмеялась.

– Тогда зачем ты мне всё это говоришь? – Всё-таки людей, верящих тому, что пишут в газетах, как-то слишком много. С другой стороны, мы действительно со стороны казались парой, чего уж тут.

– Просто предупреждаю, чтобы потом не было мучительно больно, – Маша ласково улыбнулась.

– А я смотрю, у вас здесь своеобразный вечер встречи выпускников получается. Ты, Романов, Штейн, и да, Гаранин. Кто ещё с нашего факультета и вашего курса здесь ошивается? – я не удержался от этого вопроса.

– Гаранин здесь? Надо же. Я думал, он уже давно откинулся, – довольно презрительно бросил Романов. – А он мало того, что живым выбрался из того дерьма, что заварил, так ещё и поднялся, раз деньги есть в подобных местах гулять. Ты-то какими судьбами здесь? Все вокруг только и гадают, что Наумов вместе со своей девчонкой здесь забыли. Всё-таки это немного не твой уровень, как бы не прискорбно это звучало.

– Главу Гильдии убийц ищу. Очень надо в неформальной обстановке с ним поговорить, – я искренне улыбнулся, глядя на изумлённое лицо Милошиной. – Говорят, он сегодня здесь должен находиться.

– Что? – поперхнулся Романов, и пару раз моргнул, глядя на меня. – Ты серьёзно, что ли?

– Ой, только не говори, что не знаешь, что это за место, – у меня от улыбок скулы уже свело. – Тебе известно, кто он? Нет? Жаль. А такой был план быстрее решить все мои проблемы, и уже оставить вас дальше промывать мне и Ванде кости.

– Я понял, ты пошутил, – рассмеялся Романов. – Ты давай поаккуратнее с подобными заявлениями, а то мало ли. Вдруг кто лишний услышит.

И они отошли от меня, направляясь к южному сектору, про который говорил Штейн.

– А я ведь не шутил, – пробормотал я, обращаясь к их спинам.

– Митя? – смутно знакомый голос заставил меня вздрогнуть и медленно повернуться в сторону говорившего. Митей меня называли только в одном месте, только в одном… – Здравствуй. Я долго думал, ты это, или нет, – невысокий светловолосый парень лет двадцати трёх-двадцати пяти на вид взъерошил волосы и улыбнулся. – Никак не могу поверить, что ты Наумов. Даже когда твой отец за тобой пришёл и утащил… Я его тогда не узнал.

– Здравствуй, Лис, давно не виделись, – ответил я. Вокруг нас с Лисом как-то очень быстро образовалось свободное пространство, и мы с главой Гильдии, отвечающей за контроль банд, остались практически наедине. – Ты почти не изменился, – добавил я, разглядывая его. Надо же, а ведь я сразу его не узнал. Я был тогда совсем ребёнком, и черты правой руки Быка просто стёрлись из памяти. Даже определив по характеристикам в нём главу самой непростой Гильдии, я его не узнал, пока он со мной не заговорил.

– Знаешь, я рад тебя видеть, – Лис снова улыбнулся. – Это ведь ты помог мне подняться. Всем нам. Твой отец почему-то не запретил тебе с нами, хм, общаться. И не приказал своей службе безопасности удавить нас где-нибудь тихонько. Его внимание подняло нашу банду на космическую для нас вышину. Мы же, как бараны этого сразу не поняли. Быка тогда убийцы заметили. Его пригласили в пятую Гильдию и даже прочили место главы. Ты ведь реально многому нас научил. Не только читать и писать. Логика, которая ложится в основу стратегии, была забавной, особенно из уст малолетнего пацана. Но она заставляла думать и пытаться планировать. – Он замолчал, а потом добавил. – Бык отказался…

– Он отказался, и его убили, – тот страшный вечер снова встал перед моими глазами. Я словно снова очутился в том переулке под дождём, и меня штормило от вливающейся в источник силы смерти. – Так, наверное, иногда бывает.

– Бык в старшую муниципальную школу экзамены в тот день сдал, – совершенно серьёзно ответил Лис. – А я так и не понял, кто ты. Чёрт, – он снова взъерошил волосы и рассмеялся глухим смехом. – Думал, что ты из приюта, или что-то вроде этого. Твой отец, он… Когда он тебя забирал, он не был похож на Наумова. Я искал тебя, хотел помочь. А потом увидел фотографию Александра Наумова в какой-то газете, и всё на свои места встало. И то, я сомневался. До сегодняшнего дня сомневался, всё думал, может, зря бросил тогда Митьку искать. Когда ты заехал сюда, мне тебя показали. Я тебя сразу узнал, а потом увидел, что ты с Гараниным вот так запросто… Ты ведь и с нами не строил из себя ничего такого, вот я и решился подойти поздороваться.

Лис говорил что-то ещё, а я смотрел на него и почти на физическом уровне ощущал, что он говорит правду. Лис действительно меня искал, и действительно был мне благодарен. Его Гильдия хоть и относится к младшим, но стоит особняком. И с ней считаются все, включая пять главных Гильдий. Потому что уличные банды под единым руководством – это страшно. Они же в большинстве своём безголовые и напрочь отмороженные, с полностью отбитыми мозгами. Нужно иметь по-настоящему стальные яйца, чтобы держать их в кулаке. Лис при желании может снести любую Гильдию, а также вывести банды на улицы для каких-нибудь протестов. Такие выходы очень часто в истории заканчивались революциями и сменой правительства, а то и политического строя. Если Клещёв найдёт к Лису подход, то весело станет всем.

Гильдия Лиса всегда занимает нейтральную позицию. Чтобы заполучить его голос – это нужно сильно постараться. И вот он стоит сейчас рядом со мной и рассказывает, как чуть ли не по помойкам меня искал и Гильдию Вариса почти закошмарил, проверяя, не прибился ли к ним темноволосый мальчик, лет десяти на вид.

– Ты сюда развлечься приехал? – вопрос Лиса выдернул меня из воспоминаний.

– Да, можно и так сказать. – Ответив, я посмотрел на него более внимательно.

– Ну, машинка и лялька у тебя просто улёт, – он закатил глаза и рассмеялся, а потом совершенно серьёзно добавил. – Мить, если тебе что-то понадобится, хоть что-то… Я понимаю, что это на грани фантастики, но всё же. В общем, в любое время дня и ночи обращайся.

И он протянул мне руку. В этот момент вокруг нас наступила просто звенящая тишина. Я физически чувствовал направленные на меня взгляды. Одно дело обнимашки с Ромкой. Он Гаранин как-никак, и у всех бывают плохие дни. Сейчас же Дмитрию Наумову протягивает руку самый обычный уголовник, хоть и глава одной из Гильдий. И все, затаив дыхание, ждут, что же я сделаю.

– Я запомню, Лис, – и я крепко пожал ему руку, похлопав по плечу. Звуки снова вернулись. Заиграла музыка и вокруг образовался гул голосов. – Да, ты не знаешь, где здесь глава убийц?

– Ты шутишь? – он снова рассмеялся. – Ладно, бывай, шутник, повеселись. – Он хлопнул меня по плечу и отошёл, всё ещё посмеиваясь.

– И ты действительно ищешь главу Гильдии убийц? – Гаранин как-то странно на меня смотрел, а в его голосе проскользнули стальные нотки.

Он вышел у меня из-за спины, и я понятия не имею, сколько он там стоял и насколько много слышал. Я лишь пожал плечами, повернув в его сторону голову. Ромка, поравнявшись со мной, сделал глоток обычной воды из бутылки, глядя перед собой.

– Ром, он мне, правда, нужен. Я знаю, что это всего лишь мишура, своеобразная массовка во время сходки Гильдий, – тихо проговорил я. – Ты не общаешься со своими старыми сокурсниками? – кивнул я в сторону группы во главе со Штейном, к которой присоединился Романов со своей пассией.

– Нет, – Гаранин скривился, будто я что-то противное и мерзкое только что сказал. – Они выбрали другой путь и круг общения. Не общайся с ними, если не хочешь угодить в секту под названием «Дети Свободы» под руководством Клещёва.

– Везде этот Клещёв, – буркнул я. – Я так понимаю, ты не разделяешь его точку зрения.

– Более того, у нас с ним возникли очень серьёзные разногласия, и чтобы не нарываться на неприятности, он сюда вряд ли в ближайшее время сунется. Возможно, попытается, когда раны залижет, – усмехнулся Рома. – Поэтому и посылает своих псов на подобные мероприятия, чтобы быть в курсе происходящего в Совете Гильдий.

– Кстати, о Совете Гильдий, – я вновь вернулся к первоначальной теме разговора. – Ты с Варисом тесно общаешься, может, он представит меня главе Гильдии убийц? Ну или ты сам наверняка должен его знать, ты же, как я понял, работаешь на одну из Гильдий?

– Ты издеваешься надо мной? – Рома говорил чересчур приторным голосом, даже не глядя на меня. Всё это время он пристально следил за группой лиц, где Ванда оживлённо болтала с незнакомым парнем, активно жестикулируя и задорно смеясь.

– Нет. У меня к тебе столько вопросов, но почему-то ни одного я не могу сформулировать, – выдохнул я.

– Чувствую себя точно так же, – хмыкнул Рома. – Зачем глава убийц тебе нужен?

– Поговорить. С ним очень хочет встретиться один человек, и он попросил устроить встречу между ним и главой Гильдии, – честно ответил я. – Сказал, что тот не откажется от разговора, как минимум со мной.

– И не сказал, как зовут главу и как он выглядит? – Роман медленно повернул ко мне голову и теперь смотрел, практически не мигая.

– В общих чертах, – я пожал плечами.

– Забавно. – Усмехнулся Гаранин. – И кто этот человек, который так рьяно хочет с ним встретиться?

– Громов. – тихо ответил я и замолчал. Роман ещё с минуту смотрел на меня немигающим взглядом, после чего отвернулся.

– Занятная игра, – прошептал он и кивнул в сторону Ванды. Её в это время уже практически начал лапать один из байкеров из другой группе, в которую она как-то незаметно для меня переместилась. – Ты за своей девушкой вообще не следишь, что ли?

– За ней невозможно уследить, только если всё время на это тратить, – фыркнул я, глядя на приближающегося ко мне главу угонщиков, который встречал нас на входе.

– Дмитрий Александрович, можно с вами поговорить? – обратился он ко мне, игнорируя при этом Гаранина.

– Руслан, исчезни, – уставшим голосом ответил вместо меня Ромка.

– Это не займёт много времени, – он поднял руки в примирительном жесте. – Роман, к тебе это не имеет никакого отношения. Тем более что некоторые приглашённые гости очень ждут встречи с тобой.

– Я занят, – отмахнулся Гаранин. – Например, пока ты отвлекаешь Наумова, мне нужно вытащить из цепких лап твоего человека его девушку, чтобы его заигрывания не привели к нежелательным для тебя последствиям.

– Ага, будь добр, пригляди пока за ней. Ванду ни на секунду оставить одну нельзя, – рассеянно бросил я Ромке.

Гаранин удивлённо на меня посмотрел. Я ему кивнул и дал себя увести главе Гильдии угонщиков в сторону. То, что Ванда может и сама за себя постоять, я говорить Роману, естественно, не стал. Собственно, я не стал начинать переживать за неё. Зря, конечно, я нож у Ванды не отобрал. Ну, надеюсь, Роман успеет до того, как начнётся самое настоящее смертоубийство.

– Что у вас, только быстро. – Я холодно посмотрел на Руслана.

– Тут такое дело, – замялся он. – У нас готовится традиционный ночной заезд. Но так получилось, что из десяти заявленных гонщиков, один выбыл, сломав накануне ногу. Об этом я только что узнал. А гонки начнутся через двадцать минут, сразу после салюта.

– А я при чём? – поинтересовался я, подозрительно глядя на свой мотоцикл, рядом с которым мы и остановились.

– Только у вас из присутствующих здесь людей, не участвующих в гонках, есть лошадка, подходящая под требования. Понимаете, тот человек представлял мои интересы, и мне жизненно необходимо, чтобы хоть кто-то принял участие от моей команды. – Пока Руслан объяснял, я почувствовал, как мои глаза расширяются всё больше и больше.

– То есть, ты хочешь, чтобы я прокатился на своём байке по ночному городу, участвуя в незаконном заезде и представляя при этом твои интересы? Руслан, а ты не охренел? – я даже не мог удивляться его наглости и смелости. Предложить подобное Дмитрию Наумову! Он бы ещё Эдуарда попросил прокатиться за его команду для полноты ощущений.

– Простите меня за мою бестактность, если я вас чем-то обидел… – Руслан метнул взгляд в сторону, и я, проследив за его взглядом, увидел, что смотрит он на Лиса. Почувствовав наш взгляд, глава бандитов поднял глаза и отсалютовал мне бутылкой. – Вы довольно тепло общались со многими уважаемыми людьми, и я подумал, что вы не считаете это зазорным, а то и как-то связаны…

– И что мне за это будет, если я соглашусь? – перебил его, глядя на то, как Роман что-то выговаривает в это время Ванде, таща её за руку подальше от подозрительной компании.

– Всё, что попросите. Я не знаю, что могу предложить такому человеку, как вы, – Руслан развёл руками. – И я буду должен вам до конца моих дней.

– Представь меня главе Гильдии убийц после заезда, – наконец, я принял решение, понимая, что таким образом решу все проблемы разом.

– Вы издеваетесь надо мной? – спросил Руслан осторожно, подозрительно покосившись при этом на меня.

– В исполнении моей просьбы есть какая-то проблема? – холодно спросил я у него.

– Нет, что вы. Если вам так будет угодно, я сразу же познакомлю вас с нужным вам человеком, – проговорил он, закатив глаза. – Пойдёмте со мной, я вам объясню правила.

Глава 23

– Так, несовершеннолетним девушкам такое нельзя, – к Ванде со спины подошёл Роман и выхватил из её рук бокал, в котором плескался коктейль ярко-жёлтого цвета с зонтиком.

– Рома, ты что творишь? – Ванда, нахмурившись, повернулась к Гаранину.

– Слышь, мужик, отвали. Третий здесь явно будет лишним… – один из гостей фестиваля вскинулся. Подняв голову и кое-как оторвав взгляд от полуобнажённой девушки, стоявшей перед ним, он перевёл его на парня, отвлекающего его от общения с незнакомкой. – Вы бы сразу сказали, что это ваша девушка, вообще бы никаких вопросов не было, Роман Георгиевич, – сразу же попятился гость, узнав Рому.

– Это не моя девушка, а Наумова, – приблизился к нему Роман практически вплотную, и заговорил, понизив голос. – И, если я ещё раз увижу, что кто-то её пытается напоить, или не дай боги что-нибудь подсыпать в обычную воду, убью на месте. Передай остальным, больше предупреждать не буду.

– Да понял я, понял, – проблеял явно испуганный парень.

– Ну и славно, – Роман хищно улыбнулся и, похлопав собеседника по плечу, отвернулся от него. Схватив всё ещё хмурившуюся Ванду за руку, потащил её в сторону. – Никогда в подобных местах ничего не бери из рук местной тусовки, чтобы не очнутся потом в сомнительном месте в компании ещё более сомнительных людей. Ты новенькая, и здесь много неудачников, которые не читают газет, чтобы знать, как выглядит Наумов и что ты практически его невеста.

– Я не… да отпусти, – Ванда попыталась вырвать руку, но действовала при этом не слишком активно. – Что на тебя вообще нашло? Из-за твоей гиперопеки со мной в школе никто не общался, теперь и здесь никто не станет этого делать.

– Именно поэтому ты взорвала школу? Решила проблему дефицита общения таким радикальным способом, когда меня рядом не оказалось? – Рома говорил на ходу, продолжая тащить за собой слегка упирающуюся девушку.

– Я же не специально, – пробормотала она, прекратив вырываться.

– Что? – Роман остановился и принялся разглядывать Ванду, словно впервые увидел. Она же, не ожидав такой резкой остановки, влетела ему в грудь. – Вообще-то, я пошутил.

– А я нет, – Ванда тряхнула головой. – Мы вляпались в ловушку Лазаревых, и если бы не Эдуард, то погибли бы там на месте.

– Внезапно. – Медленно произнёс Гаранин. – Ладно, давай начистоту, – он подтолкнул Ванду к стене, заставив в неё вжаться, а сам подошёл максимально близко к ней, опершись рукой о каменную кладку рядом с головой девушки. – Что вы здесь делаете? Я никогда не замечал ни за тобой, ни за Димой любви к подобным мероприятиям. Да и видно невооружённым взглядом, что вы ведёте себя как слепые котята, лишённые мамки.

– Мы… – Ванда, закусив губу, смотрела прямо в глаза стоявшему так близко к ней парню, задрав голову. Всё-таки он был намного выше и теперь возвышался над ней, как скала. – Мы обучаемся под руководством Громова, с перспективой на него работать. И сегодня наше с Димой первое задание, скорее проверка, – прошептала она так тихо, что Роману пришлось ещё ближе наклониться, чтобы её расслышать.

– И в чём заключается проверка? – также шёпотом спросил Гаранин, пытаясь сопоставить услышанное с тем, что ему сказал Дима.

– Нам дали психопортреты и описание внешности каждого главы Гильдии, и мы должны среди всех собравшихся их отыскать. Ну и наладить контакт с Главой Гильдии убийц, – решила рассказать правду Ванда. Тем более что раньше она и так практически ничего от него не скрывала. Просто физически не могла по какой-то причине ему врать.

– И как успехи? – усмехнулся Роман, не отрывая взгляд от глаз девушки.

– Насчёт фальшивомонетчика сомневаемся, ну и Главы Гильдии убийц сегодня, похоже, нет. Никто не совпадает с его психотипом, – она опустила взгляд и неожиданно подняла руку, проведя пальцами по белесоватому, тонкому и длинному шраму над левой ключицей Романа. Он вздрогнул и слегка отстранился. – Откуда он у тебя?

– В шесть лет упал с лестницы, – глухо ответил он, перехватывая её руку.

– Тебе не дали заживляющее зелье? – Ванда вновь посмотрела ему в глаза.

– Дали, но оно не помогло. Вэн, не спрашивай меня о моём детстве. Потому что я вспоминать об этом не хочу, а если ты начнёшь задавать вопросы, я не смогу тебе на них не ответить. – Рома выдохнул и сделал несколько шагов назад, освобождая её. – Глава фальшивомонетчиков тот мужчина, с которым я разговаривал перед тем, как ты набросилась на меня со спины. – Проговорил он нормальным голосом. Ванда кивнула, получив подтверждение их с Димой теории. – А что насчёт убийц. Даже не знаю. Давай поищем его, если тебе это так важно, – и Роман подал ей руку, которую она без возражений приняла. – Что вам про него наговорили?

– Холодный, расчётливый, безэмоциональный, не любит физические контакты, даже при разговорах держит дистанцию, молодой, кстати. А внешне. Не знаю, мне он чем-то Эдуарда напомнил и по психотипу частично, и по внешности. Скорее, больше Демидова по внешнему виду, а Демидов немного похож на Эдуарда, но как блёклая копия, – начала рассказывать Ванда.

– И кто из присутствующих похоже на Демидова? – спросил Роман.

– Дима похож, – Ванда провела пальцем по губам, и Рома проследил за её движением тяжёлым взглядом. – Но он явно не глава Гильдии убийц, это было бы проблематично скрыть, – она улыбнулась. – Не знаю, может быть, немного ты. Но представители всех Древних Родов, приближённых к Императору, немного похожи друг на друга.

– Я похож на Демидова? Кошмар какой, – усмехнулся Роман. – Кто такой Эдуард? Ты уже несколько раз упоминала его.

– О-о-о, он просто невероятный, – протянула Ванда. В её глазах впервые за вечер зажёгся восхищённый огонёк, и она искренне улыбнулась. – Умный, сильный, и очень красивый. Он как произведение искусства, к которому даже прикоснуться страшно. Да он и сам не позволит себя трогать. И вообще, на него можно только со стороны смотреть и восхищаться.

– Мне уже понятно, что он тебе безумно нравится, – процедил Рома. – И откуда взялось это совершенство?

– О, это такая трагическая история, – Ванда взяла его под руку и придвинулась так близко, насколько это было возможно при ходьбе. – Эдуард – Димин брат по биологическому отцу. И так как он нас намного старше, мы иногда называем его дядей Эдом. Он практически всю свою жизнь провёл в психушке, пытаясь вылечить одну небольшую манию. Но два года назад больница сгорела, и его выписали, потому что негде было дальше проводить лечение по понятным причинам. А Дима у нас очень добрый, он и взял Эдуарда под опеку, поэтому теперь он живёт с нами, – Ванда в очень сжатой форме поведала Гаранину об официальной печальной судьбе Эдуарда Пастеля.

– Ты о нём с таким восторгом рассказываешь, да ещё и такое, что я вообще сомневаюсь в его реальности, – натянуто улыбнулся Гаранин.

– Я же говорю, он такой невероятный, – повторила Ванда с придыханием. – Тебе точно будет чему у него поучиться. Ты обязательно должен с ним познакомиться.

– Весьма сомнительное предложение, – тихо проговорил Гаранин сквозь зубы. – Я думал, Рома, что падать тебе уже просто некуда, но вдруг снизу постучались: и вот я уже ревную чужую невесту к какому-то Эду из психушки, – прошептал Роман себе под нос, подняв голову вверх, когда раздались первые выстрелы праздничного салюта.

– Что ты сказал? Я не расслышала, – прокричала Ванда, тоже поднимая голову, рассматривая причудливые разноцветные огненные фигуры прямо над головой.

– Ничего, я сам с собой иногда разговариваю, – ответил Роман.

– А где Дима? – Ванда внезапно встрепенулась и обвела всех собравшихся напряжённым взглядом. – Я его уже давно не видела.

– Прибью, – процедил Роман, освобождая свою руку.

– Диму?

– Нет, Дима здесь ни при чём. Почти. Стой здесь. И я очень прошу, никуда не отходи, ладно? – повернув Ванду к себе, он посмотрел ей в глаза и отпустил только тогда, когда она нерешительно кивнула. – Ну вот и славно. Пойду поищу нашу пропажу.

***

Я рассматривал карту Москвы, где был обозначен маршрут, по которому мы должны были ехать. Выиграть для меня цели не стояло, это я отдельно обговорил с Русланом. В принципе, не так уж и сложно. Больше половины дорог были и так перекрыты, а на финальном отрезке в это время машин и прохожих быть не должно. Эта часть маршрута пролегала за городом, по трассе на Тверь. Проехать по ней нужно было около пятнадцати километров. Ну и потом вернуться сюда в Колизей.

Всего в гонке участвовало десять человек, все представители младших Гильдий. Пятёрка главных Гильдий стояла выше подобных состязаний. К моему удивлению, вместе со мной в гонке участвовал Штейн, как представитель гильдии фальшивомонетчиков. Остальных участников я не знал, но трое из них точно учились на курсе Демидова на Первом факультете. Вот тебе и элита Москвы. Хотя, если учесть, что практически все они спелись с Клещёвым, не удивительно, что сейчас пытаются наладить контакт хотя бы с младшими Гильдиями.

Хорошо, хоть Ромка, как я понял, всё ещё работая на Вариса, немного охладил их пыл. Парня, выступающего за Гильдию Лиса, я не знал. Но бандам нет нужды кого-то приглашать, у них мастера в любой области можно найти.

– Дима, ты совсем рехнулся участвовать в подобном? – прямо передо мной вырос Роман. Он, нахмурившись, смотрел на меня, сложив на груди руки.

– А что ты имеешь против? – я удивлённо посмотрел на него. – Я уверен в своей езде и в своём мотоцикле.

– Это может быть опасно! – повысил голос Роман. – Это не честная гонка на спортивных состязаниях. Здесь иногда люди умирают.

– Рома, почему ты всегда на меня кричишь? – спросил я, а он внезапно нахмурился ещё больше, словно сам себе задавал этот вопрос, но не находил на него ответа. – И сейчас я не понимаю, почему ты завёлся. Всё нормально будет, – и я завёл мотор, после чего сел на мотоцикл. Он даже шага в сторону не сделал, чтобы освободить мне дорогу. – Ну что тебе от меня надо?

– Что тебе предложил Руслан? Из-за чего ты так старательно захотел сдохнуть? – прошипел Рома и подошёл ко мне сбоку. Я заглушил мотор и пристально на него посмотрел.

– То, что отказывался сделать ты. Что-то ещё? – шли последние приготовления к гонке, и Ромка мешал мне как следует настроиться.

– Гонка длится от тридцати минут до часа. Ты действительно захотел бросить свою девушку здесь одну на это время, даже не предупредив? – Гаранин сжал губы.

– Девушку. Ах, девушку. Ну с ней же ты сейчас. Полагаю, что ты прекрасно за ней присмотришь, – я пожал плечами. Никакого беспокойства за Ванду у меня не было. Остальным бы беспокоиться начать за своё здоровье, если она начнёт психовать. Иногда дар воздуха у неё всё же выходил из-под контроля, и Андрею становилось несладко, когда он его утихомиривал.

– Что? – Гаранин так искренне удивился моему предложению, что даже шаг назад сделал.

– Рома, Ванда не моя девушка. Она мой друг, так тоже иногда бывает. Редко, но случается, – я решил всё-таки расставить все точки по своим местам. Слишком Ромка на неё неоднозначно смотрит, чтобы дальше ему нервы мотать ещё и этим. – И да, мы живём в одном поместье, в котором и без Ванды проживает целый табор. И иногда выбираемся вместе на светские рауты, куда не принято ходить одному, даже несовершеннолетнему главе Рода.

По тому, что я наблюдал, могу с уверенностью сказать: ремиссию Ванды по поводу заболевания под названием Гаранин можно считать законченной. Главное, чтобы рецидив у неё слишком бурным не был. Всё-таки мы взрослеем, и в нас начинают просыпаться совсем недетские желания. Если даже я начал испытывать определённый дискомфорт, то что говорить про Егора с Вандой?

А вот когда я вернусь и закончу здесь все дела, то как-нибудь заставлю этого упрямого барана уйти с нами в поместье. Где он как миленький расскажет, что с ним произошло, в какой очередной заднице находится и чем ему помочь. В крайнем случае у меня есть тяжёлая артиллерия – Эдуард и полковник Рокотов. Вдвоём они душу из него вытрясут.

– А как же то, что про вас в газетах пишут? – наконец, недоверчиво и очень осторожно спросил Рома, словно поверить никак не мог.

– Мы просто ничего не опровергаем. Нам так проще. А теперь дай мне проехать, – и я снова занялся мотоциклом.

– Да постой ты, Дима! – Гаранин схватил меня за край куртки, но тут же отпустил, когда я завёл мотор и медленно покатился к линии старта.

– Не переживай, мамочка, через час обещаю вернуться. Присмотри за Вандой. Она тебя, как никого другого будет слушаться, – я улыбнулся ему и, отвернувшись, полностью сосредоточился на предстоящей гонке.

На стартовую площадку в этот самый момент вышли три очень красивые девушки. Они подняли руки вверх, а когда раздался выстрел из пистолета, синхронно опустили руки, отправляя нас в путь. Моторы взревели, и все десять мотоциклов сорвались с места.

***

– А теперь пошли, – Роман схватил за ворот куртки главу Гильдии угонщиков и потащил его за собой в сторону столиков, которые занимали остальные главы младших Гильдий. Сейчас они были пусты, поэтому Гаранин швырнул Руслана на первый же свободный стул и навис над ним, опираясь по бокам на спинку стула. – Я буду сейчас тебя убивать. Медленно и мучительно. Так, как я не люблю этого делать, но ради тебя сделаю исключение.

– Рома, да что на тебя нашло? Зачем ты так близко ко мне наклонился? – Руслан отпрянул, но смог только выпрямиться, вжавшись в спинку стула. – Ты же на метр никого к себе не подпускаешь.

– А как ещё я буду тебя убивать? – ласково спросил Гаранин. – Что ты наговорил Наумову? Ты вообще в своём уме? Кто надоумил тебя отправлять его на гонку? – прошипел Гаранин, наклоняясь к Руслану ещё ближе.

– Он может в любой момент из неё выйти. Ты даже не представляешь, как взлетит моя репутация, когда все узнают, что от меня на ежегодной гонке сам Наумов участвовал, даже если он проедет всего двести метров. Да отодвинься ты от меня, ты меня пугаешь, – поёжился Руслан, поймав взгляд неестественно светлых глаз. – Ты что не видел, как твой драгоценный Наумов с Лисом ворковал? Их точно что-то связывает! Да и вообще, Дмитрий, конечно, элита элит, но тебе не кажется, что он и его подружка приехали над нами поиздеваться?

– Что ты имеешь в виду? – изогнул бровь Роман, не сводя с главы угонщиков холодного взгляда.

– Ты знаешь, что он попросил взамен за своё участие? Нет? Так я расскажу. Наумов просил познакомить его с тобой! Это вообще нормально? – практически прокричал Руслан.

– Что? – Рома от неожиданности моргнул и слегка выпрямился.

– Он попросил представить его Главе Гильдии убийц. Ну бред же. Судя по тому, что видели все здесь собравшиеся, вы если не лучшие друзья, то знакомы друг с другом очень близко. А потом ещё Лис с ним обниматься полез. С Наумовым явно что-то не так.

– Ага, есть в Димке какая-то загадка, – почти пропел Роман.

– Кстати, мог бы и сразу сказать, что знаком с человеком такой величины. Или тебя здесь и сейчас в роли охранника этой красотки с шикарной задницей наняли? Тоже могли бы сразу сказать, – недовольно проговорил глава Гильдии угонщиков, с облегчением выдыхая, когда Роман всё-таки отстранился от него, потерев пальцами глаза. – Так они, что, не знают? – наконец, дошла до Руслана шокирующая информация. – Вот это да. Как ты это скрыть-то смог. Ты же в крови чуть не захлебнулся, когда переворот в своей гильдии устроил.

– Заткнись, – коротко бросил Роман. – Если при них ляпнешь об этом, то у тебя будет всего двенадцать часов, чтобы свалить из страны и спрятаться в Арктике среди пингвинов.

– Пингвины живут в Антарктике…

– Тебе же хуже, – мрачно проговорил Роман.

– Кстати, если нанялся охранять красотку Наумова, то тебе стоит поторопиться приступить к своим непосредственным обязанностям. Хотя, насколько я могу судить, те два мошенника, три вора и какие-то незнакомые девицы, к которым она прибилась, могут пострадать от неё первыми. – Руслан указал Роману за спину.

– О чём ты говоришь?

– Об изумруде на её прекрасной шейке. Я, конечно, понимаю, что ты смотрел весь вечер немного ниже, но не заметил эту цацку, похоже, только ты, – усмехнулся Руслан, чувствуя себя немного увереннее.

– И что не так в изумруде? Наумов очень обеспеченный человек и может позволить себе купить своей невесте любой камень, – пожал Гаранин плечами.

– Этого изумруда не было в продаже ни на официальном рынке, ни на чёрном. Он из той партии, которую украли у инкассаторов в Твери. С тех пор не было слышно ни об одном из этих камней. Но неделю назад все воры всполошились, когда увидели фотографию в газете. Ты что, не слышал ничего об этом?

– Я прилетел в Москву только сегодня, и ты об этом знаешь. – Ответил Роман.

– Говорю же, с Наумовым не всё так просто. – Руслан внезапно прищурился и посмотрел на Гаранина. – Он ведь знал, куда пришёл, и всё равно на свою девчонку нацепил камень с меткой. Нет, Наумов точно поиздеваться над всеми нами пришёл. Воры вон, словно дерьма хлебнули, ты только на морды перекошенные посмотри.

– Краденый изумруд, говоришь. – Роман повернулся в сторону арены, тут же увидев Ванду, примкнувшую к довольно большой компании. – Ну что тебе на одном месте-то не сидится?

Он покачал головой и решительно направился в сторону девушки, оставив Руслана в глубокой задумчивости.

Глава 24

Мы выехали за пределы Колизея и, не торопясь, проехали мимо оживившихся журналистов. Немного покрасовавшись перед ними, всей дружной толпой свернули на главную дорогу и сорвались с места, набирая скорость.

Первое время я ехал позади остальных, даже чуть в отдалении, не стремясь быть вовлечённым в ту мясорубку, которую они между собой устроили. Используя грязные приёмы, то сбавляя, то увеличивая скорость, Штейн в конечном счёте обогнал всех остальных и занял лидирующую позицию, начиная постепенно отрываться.

Скорости опережающих меня соперников увеличивались, но я не отставал, постепенно начиная ловить несвойственный мне кураж. На очередном повороте, где закончилась огороженная зона и начиналась практически не освещённая фонарями дорога, ведущая за город, я прибавил газу и подался корпусом вперёд.

Сам того не ожидая, обогнал всех соперников, как стоячих и за несколько секунд догнал Штейна. Поравнявшись с ним, я повернулся, но увидел лишь своё отражение в опущенном забрале шлема. И в тот же миг вырвался вперёд, начиная постепенно увеличивать отрыв. Не знаю, какие чары всё-таки нанёс на мотоцикл Эд, но я не то, что не чувствовал этой запредельной скорости, а прекрасно осознавал, что могу прибавить ещё. Только этого особо не требовалось. Оснащение остальных мотоциклов явно уступало моему.

Внезапно откуда-то вынырнула полицейская машина и поехала почему-то за мной. Вместо того чтобы остановиться и решить возникшую проблему мирным путём, я решил развлечься по полной, пересекая линию условного финиша, где стояло несколько байков и представителей Гильдий. Надеюсь, этого было достаточно, чтобы зафиксировать мою безоговорочную победу.

Свернув на просёлочную дорогу, ведущую куда-то в поле, я понёсся по ней, уводя за собой полицейских, старающихся с каким-то нездоровым усердием меня нагнать. Сейчас я применял все те навыки, которыми меня обучил Борис.

Тело обрело просто невероятную гибкость. Машина полицейских то сильно отставала, то появлялась снова. Иногда я специально тормозил, дожидаясь её. Эта странная гонка длилась довольно долго. Закончилось всё тем, что я всё же потерял управление, врезавшись в стог сена, выросший посреди дороги прямо передо мной.

Летели мы красиво. Я головой в этот самый стог, а мой мотоцикл по направлению к стоящему невдалеке дереву. Чувствую, Гомельский мне голову открутит, если с этим произведением искусства что-то случится. До дерева мотоцикл не долетел, и я стянул с головы шлем и облегчённо завалился обратно в сено.

– Ну, всё, доездился. Лежи смирно, парень, ты арестован, – ко мне подошли двое полицейских в форме и, улыбнувшись, достали наручники. – У тебя есть право на один телефонный звонок, когда мы доставим тебя в отделение полиции.

– Как скажете, – и я протянул им руки, позволяя закрепить наручники на своих запястьях.

***

– Так вот, если вы хотите получить то, о чём говорите, вам нужно подойти…

– Может, хватить уже крутить повсюду своей задницей. Она уже и так стала предметом обсуждения большинства мужиков на этом сборище, – прошипел Роман на ухо Ванде, прерывая её на полуслове. Она вздрогнула и в очередной раз попыталась поправить задравшуюся и без того короткую юбку.

– Что ты пристал к моей заднице, – пискнула девушка, поворачиваясь лицом к Гаранину.

– Я ещё даже не начинал приставать к тебе. И, Вэн, мы не в школе, и тебе не четырнадцать, так что не провоцируй меня, – и он прошёлся по девушке тяжёлым взглядом, после чего поморщился. – Да оденься уже! – рявкнул Роман, стаскивая с себя куртку и накидывая её на плечи Ванде.

– Да что ты делаешь?! – Ванда возмутилась, но особо не сопротивлялась, когда Роман всё-таки закутал её в куртку. – Что тебе во мне не нравится?

– Сегодня мне всё не нравится, – процедил он. – Кто вообще надоумил тебя так вырядиться?

– Здесь все так одеты, – насупилась Ванда.

– Но ты не все! – он снова немного повысил голос. – И не шарься так активно по карманам, ты можешь пораниться.

– Роман, тебе не кажется, что ты слегка ошибся компанией, – протянул парень, стоявший к ним ближе всех. При этом он скорчил пренебрежительную гримасу на лице. – Тебе и таким, как ты, здесь не рады. Ты об этом прекрасно знаешь. Разворачивайся и топай к подобным тебе.

– Я-то уйду, не переживай, – Роман стиснул зубы. – Боссу своему можешь передать, что вашу воровскую честь такой мусор, как я, не опозорю своим присутствием рядом с вами. Только вот, я хочу один момент уточнить, а то сами вы вокруг да около ещё год ходить будете, – Гаранин зло усмехнулся. – Вэн, открой уже нам тайну, ради которой тебя большая половина собравшегося на этом мероприятии сброда уже несколько часов окучивает. Чей это изумруд у тебя на шее? – мягко спросил он, поворачиваясь ко всё ещё хмурившейся девушке.

– Мой, – она пожала плечами.

– А где ты его взяла?

– Дима подарил. Почему ты об этом спрашиваешь? – осторожно поинтересовалась Ванда.

– А Дима откуда его взял? – не ответив на вопрос, продолжал допрашивать её Гаранин.

– Из сумки. Он долго не знал, что делать с этими камнями, но потом отдал своему поверенному. Они с Эдом всё-таки ознакомились со свойствами камней и выбрали этот, чтобы сделать для меня ожерелье. – Довольно сумбурно начала рассказывать Ванда. – Слушай, там вообще странная история произошла. Помнишь тот вечер в Твери, когда ты убрал банду. Ну, ту, которая прибыла в качестве подкрепления к тем уродам, прессовавшим в это время Димку? Они тогда благодаря тебе ушли, и сумку эту прихватили. – Тихо проговорила Ванда, тщательно подбирая слова и выдавая только ту информацию, которую, в общем-то, при желании мог получить каждый. Потому что свидетелей того, как Диму с Гвэйном в машину засунули, и того, как Роман пол-улицы вместе с прибывшим отрядом взорвал, было предостаточно.

– Хорошо. Я думаю, этого достаточно, чтобы больше ни у кого вопросов не возникало и тебя перестали доставать мутные личности, – Роман покосился на переглядывающихся молодых людей. – А теперь пойдём туда, где никто не будет греть уши, и ты мне всё расскажешь поподробнее, – он взял Ванду под руку и отошёл на подъездную дорогу возле ворот Колизея.

– Что случилось? Где Дима? – вцепившись в руку Романа, спросила Ванда, постоянно вертя головой, осматривая собравшуюся публику.

– Решил покататься по ночному городу. Расскажи о сумке и том вечере подробнее, пожалуйста, – глядя перед собой, тихо попросил Гаранин.

– Да там особо нечего рассказывать, тем более я сама до конца не во всём разобралась, – ответила Ванда. – Я так поняла, что рядом с тем кафе, где вы должны были встретиться, случилось ограбление инкассаторской машины. Её одна из местных банд взяла. Тогда Эдуард не смог сдержаться и бросился на оборотня, который увёл у бандитов из-под носа часть краденного. Пока они разбирались между собой, бандиты их нашли и, решив, что к ограблению был причастен Дима, запихнули всех в одну машину и увезли вместе с краденным в какой-то бункер.

– Стоп. – Остановил девушку Роман. – Что там делал Эдуард?

– Его тогда Димка с собой взял. Он был не стабилен, всё-таки всего несколько дней прошло, как они начали жить под одной крышей. Вот Дима и побоялся оставлять его одного, – немного подумав, ответила Ванда.

– И Эдуард решил ограбить оборотня, который до этого ограбил какую-то банду, которые, в свою очередь, ограбили государственных инкассаторов? – решил уточнить Роман, о чём-то мучительно размышляя.

– Ну, там всё было не точно так, но общий смысл ты понял правильно, – улыбнулась Ванда. – В том бункере у Димы случился первый выброс, и он вроде как случайно убил всех тех, кто на них наседал. А с остальными ты разобрался возле кофейни. И Дима с Эдуардом, когда из бункера уходили, сумку эту с камнями забрали в качестве компенсации. В общем-то, всё.

– То есть к нападению на Наумова люди моего отца вообще никакого отношения не имели? – Роман приложил руку ко лбу, словно у него внезапно очень сильно разболелась голова.

– Рома, мы пытались тебе тогда сказать об этом, но ты даже слушать нас не захотел, – Ванда сочувственно посмотрела на парня, проведя пальцами по руке, которую он всё ещё держал на лбу. – Рома, посмотри на меня. Ты не виноват в том, что произошло. И мы до сих пор хотим, чтобы ты ушёл отсюда и присоединился к нам.

– Уже поздно, Вэн. – Он опустил руку и открыл глаза. Потом отстранился от девушки и рассмеялся. – То есть в том, что моя жизнь пошла под откос, виноват Эдуард из психушки, который не сдержался и грабанул какого-то оборотня? Скажи, хоть слово из того, что ты мне сегодня сказала, является правдой? – резко успокоившись, он посмотрел странным взглядом на девушку.

– Всё, что я сказала – абсолютная правда. Почему ты мне не веришь?

– Потому что всё это звучит абсурдно, – ответил Роман. – Брат Димы из психушки, о котором никто никогда не слышал, ограбление века, сотканное из каких-то нелепых случайностей. И всё это просто… Неважно. Видимо, тот день был не самым для меня удачным.

– Роман Георгиевич, не ожидал подобного от вас. Вы меня, мягко говоря, приятно удивили. – Немного в стороне раздался приятный мужской голос. Мужчина средних лет, с проседью в тёмных волосах, с цепким взглядом и абсолютно невозмутимым лицом, пристально разглядывал Гаранина, словно увидел его впервые.

– Чем обязан столь неожиданному визиту? – Роман повернулся в сторону говорившего. – Люди вашего круга не общаются с подобными мне. Об этом не преминули напомнить пять минут назад ваши люди.

– Я думаю, мы должны с вами поговорить, и кое-что обсудить. Не сейчас, естественно. Я так понимаю, сегодня на этом мероприятии вы выполняете некие иные функции, отличающиеся от вашей основной сферы деятельности. – Мягко улыбнулся глава Гильдии воров. – Через три дня в девять утра в «Радость Волка».

– Хорошо, – кивнул Гаранин сосредоточенно. Вор осмотрел Ванду, задержав взгляд на сверкнувшем изумруде. Подняв взгляд, он слегка ей поклонился и удалился, направившись в сторону лестницы, ведущей к Ложам.

– Что ему от тебя нужно? – спросила Ванда.

– Понятия не имею. – Роман повёл плечами, разгоняя внезапную боль. – Через три дня выясню.

– Ром, сведи меня с Главой убийц? – нарушила возникшую тишину Ванда. – Ты же знаешь его. А мне не хочется провалить своё первое задание, тем более что Димки всё ещё нет.

– Скажи мне, Вэн, я похож на Демидова? – Роман подошёл к девушке и обнял её за талию, рывком притянув к себе.

– Я же уже сказала, что ты похож на Демидова. Зачем ты опять меня об этом спрашиваешь? – недовольно спросила она, глядя в слегка потемневшие глаза Гаранина.

– Кто ещё из собравшихся здесь, кроме Димы, похож на Демидова? – спросил он, понизив голос до шёпота, наклоняясь к ней.

– Никто…

– И что, никаких ассоциаций в твоей прекрасной головке не возникло?

– Рома…

– Ладно, мне надоел этот цирк, – прошептал Роман, наклоняясь к замершей девушке всё ниже. – Ты же всё и так прекрасно поняла и давно. Ты же очень умненькая девочка, я это знаю. Так, кто я?

– Я… – она отклонилась назад, чтобы видеть его глаза, вцепившись обеими руками в ткань чёрной майки Романа.

– Кто я? – практически в губы Ванды прошептал Гаранин.

– Это не можешь быть ты. Я тебя знаю, и это не ты, – на грани слышимости ответила она.

– Вэн… – их губы слегка соприкоснулись…

В ворота на большой скорости одна за одной влетели три полицейские машины. Вой сирен заглушал даже громкую музыку, сразу же переставшую играть. Все собравшиеся как по команде повернулись к выскочившим из автомобилей полицейским. А стражи порядка, достав оружие, вышли вперёд, перекрывая выход из Колизея.

– Всем оставаться на своих местах. Проверка документов, – прогремел усиленный через специальное устройство мужской голос.

– Повернись, вытащи оружие, положи его на землю и подними руки вверх! – рядом с не обращающими ни на кого внимание Романом и Вандой остановился молодой полицейский, неуверенно направляя пистолет на Гаранина.

Роман прикрыл глаза, глубоко выдохнул и отстранился от девушки. Посмотрев в глаза полицейскому, он сделал шаг в сторону, закрывая собой замершую Ванду, не сводящую пристального взгляда с Гаранина.

– Что мне нужно сделать? – холодный голос донёсся до патрульного через всё ещё воющую сирену. – Вы вообще знаете, где вы находитесь и с кем разговариваете?

– Повторяю, положи пистолет на землю, подними руки вверх и опустись на колени, – добавив уверенности в голосе, повторил свой приказ полицейский, глядя на кобуру с пистолетом на поясе Гаранина.

– Рома, пожалуйста, – подала голос Ванда, выходя из-за его спины и вставая рядом с ним. Рука молодого патрульного дрогнула, и он неожиданно повернулся к Ванде, направляя оружие теперь уже на неё.

– Тихо, спокойно, – Гаранин поднял руки и сделал шаг вперёд, заставляя полицейского повернуться к нему. – На меня смотри. Вот так… – Он в очередной раз закрыл собой Ванду, двигаясь тихо и плавно.

– Да вы совсем, с ума, что ли, сошли? – Руслан в это самое время что-то выговаривал одному из мужчин в форме. Тот уже убрал оружие в кобуру и странным взглядом осматривал притихшую компанию. – О Боги, да уберите его от Гаранина. Он же его убьёт сейчас, если тот ещё раз рот откроет!

– Я не…

– Да я не о тебе говорю, идиот! – Глава Гильдии угонщиков перебил ничего не понимающего полицейского и встал между ним и Главой Гильдии убийц. – Убери оружие и катись вместе со своими товарищами с моей территории.

Полицейский внезапно закричал, после чего раздался специфический хруст ломающихся костей, и пистолет упал на землю, вырвавшись из повисшей плетью руки.

– Хватит! – Ванда схватила Гаранина за плечо. Роман опустил руку, направленную в сторону целившегося в него полицейского, освободился из захвата цепляющейся за него девушки и подошёл к упавшему на колени патрульному, баюкавшего в это время свою руку.

– Считай, что отделался лёгким испугом, – холодно проговорил он. – Никогда не целься в человека в местах, подобных этому, если не собираешься сразу выстрелить. Что вы здесь забыли? Территория любой Гильдии находится вне юрисдикции любого отделения полиции и Службы Безопасности. – Спросил он у подошедшего к нему полицейского. Судя по всему, именно он был главным в этой группе.

– Старший сержант Денисов, представьтесь, пожалуйста, – не глядя, как уводят его сослуживца в сторону машины, полицейский обратился к Роману.

– Гаранин. Глава пятой Гильдии, и я вправе поинтересоваться, почему мне и моей спутнице только что угрожали люди в форме, – от взгляда светлых глаз сержант поёжился.

– Эм, господин Гаранин. Случилось небольшое недоразумение. Подробности сообщить вам можем только по специальному запросу, который вы, как глава одной из Гильдий вправе оформить…

– С огнём играете, сержант, – усмехнулся Роман.

– Им подружка Наумова нужна, – вклинился в разговор Руслан. – Поэтому решили вкатиться сюда с огоньком и под фанфары. Идиоты. Дорожный патруль задержал Наумова и ещё трёх гонщиков по какой-то странной наводке. Наумова доставили в восьмое отделение, куда попросили доставить и его подружку.

– Замечательно, – поморщился Гаранин.

– Ром, поехали к Диме, – проговорила стоявшая рядом с Романом Ванда.

– Я там зачем? У Димы много юристов, которые с превеликим удовольствием разберутся с этим недоразумением.

– Нам всем нужно поговорить, – решительно сказала Ванда.

– Ладно, мне здесь всё равно сегодня больше делать нечего, – спустя несколько секунд проговорил Гаранин, выходя вслед за девушкой с территории Гильдии Угонщиков.

Глава 25

Я сидел на стуле в душном маленьком кабинете начальника местного отделения полиции и пил отвратительный кофе из кружки сомнительной чистоты. Когда меня привезли сюда и начали оформлять протокол, я скептически смотрел на воодушевлённого полицейского. А когда я, наконец, представился, то выражение его лица доставило мне особое удовольствие. Так же, как и порванный протокол.

– Надеюсь, у вас бланки не именные, – в конце концов, посочувствовал я полицейскому. За что получил взгляд, в котором читалось пожелание мне поскорее встретиться с Прекраснейшей, то есть попросту сдохнуть.

Подтвердив мою личность, меня со всеми почестями проводили в этот кабинет, налили кофе и пообещали привезти сюда Ванду. Я остался её ждать, чтобы уже вместе отправиться в поместье. Возвращаться в Колизей я особого смысла после задержания не видел. Тем более что мне так и не сказали, на каком основании задержали только меня одного. Мои преследователи прекрасно видели, что гонщиков много, да и финишную черту они вместе со мной пересекли, так что… В общем, вопросов ко мне могло возникнуть много, и я ни на один не смог бы ответить.

– Ничего не меняется в этой жизни. Тебе не кажется, что это становится традицией заканчивать нашу с тобой встречу в полицейском участке, – в кабинет вошёл Гаранин, пропуская перед собой Ванду. Она сразу бросилась ко мне, осматривая на повреждения.

– Нам сказали, что ты в дерево врезался, – проговорила она, перестав меня ощупывать и садясь рядом со мной.

Я только неопределённо хмыкнул, оценив её изменившийся внешний вид, и перевёл взгляд на Романа. Гаранин в это время обошёл нас и сел на край стола. Похоже, это его излюбленная поза при разговорах.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я у него.

– Ванда убедила меня, что нам всем нужно поговорить в более приватной обстановке, чем арена Колизея, – Рома усмехнулся. – Я же говорил, что эти гонки абсурдны и опасны.

– Ничего опаснее этого жуткого кофе я пока в этих игрищах не увидел, – ответил я, продемонстрировав ему кружку. При этом покосился на Ванду. Вишневецкая куталась в куртку Гаранина и о чём-то напряжённо думала. По крайней мере, её хмурое лицо и сдвинутые брови говорили именно об этом.

– Дим, я могу тебе задать всего три вопроса? А потом мы поговорим, – неожиданно проговорил Ромка, захлопывая открывшуюся дверь магическим потоком, небрежно махнув рукой.

– Ну, конечно, задавай, – я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Рома слегка напрягся и сложил на груди руки, словно в защитном жесте. Такое чувство, что он чего-то опасается. Активировав на несколько секунд свой дар, я убедился в том, что золотое одеялко до сих пор накинуто на его источник, и, судя по всему, развеиваться не собирается. Неплохо Ванда его приглушила.

– Кто такой Эдуард? Он вообще существует? – я поперхнулся горячим кофе, глоток которого только что сделал, чтобы смочить горло.

– Откуда ты знаешь про Эдуарда? – откашлявшись, удивлённо посмотрел на него. Ничего себе вопрос. Зато мою сонливость как рукой сняло. В ответ Рома кивнул на всё ещё молчавшую и что-то обдумывающую Ванду. – А, ну понятно. Это на самом деле очень трагическая история. Эдуард мой брат по биологическому отцу Казимиру и полжизни провёл в психушке. Они так и не смогли окончательно избавить его от небольшой мании, поэтому он бывает иногда импульсивен, агрессивен и немного опасен.

– Какой мании? – похоже, Ромка действительно сомневался, что Эд существует. Надо бы поинтересоваться, что наплела про него Ванда.

– Он считает, что родился во времена Империи и является Великим Князем Эдуардом Лазаревым, – ответил я и вздохнул.

– Это действительно трагическая история, – не смог со мной не согласиться Гаранин, когда прокашлялся. – Ладно, допустим. Скажи мне, тебе мало имеющихся у тебя денег? – задал он следующий вопрос.

– Ты о чём? – я покосился на него с подозрением.

– О камнях, которые Эдуард украл у какого-то оборотня. Я, если честно, так и не понял, что в той цепочке событий делало это промежуточное звено, – Рома наклонил голову набок, внимательно меня рассматривая.

– А, ты об этих камнях, – протянул я. – Это ещё одна очень трагическая история… Ты ему и о камнях, что ли, рассказать успела? – спросил я у Ванды. Она только молча плечами пожала. Вообще, Ванда вела себя очень странно. Интересно, что у них произошло, пока меня не было? Всего-то полчаса прошло, не больше. Всё же вроде было хорошо. Во всяком случае, со стороны казалось именно так.

– Об этих камнях только немой на сходе не говорил. И даже немой жестикулировал и тыкал в Ванду пальцем, показывая на её изумруд, – ответил Роман. – Ладно, допустим, всё это правда. Хотя, если честно, верить мне в этот бред до конца не хотелось, – поморщился он, а потом, вскинувшись, посмотрел мне прямо в глаза. – Дима, кто глава Гильдии убийц?

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Ванда?

– Я до сих пор не уверена, – тихо проговорила она. – Не мог же Громов так сильно ошибиться…

– Да вы издеваетесь надо мной весь вечер, что ли? – взорвался Роман, и, схватив со стола какую-то коробку, запустил ею со всей дури в дверь. Она в это момент распахнулась, но тот, кто её открыл, заходить почему-то не спешил. – Дима, это я!

– Серьёзно? – я недоверчиво осмотрел Гаранина с ног до головы. Он был явно на взводе, сжимал и разжимал кулаки, пристально глядя на меня, словно опасаясь моей дальнейшей реакции. – Ну, бывает, – только и смог ответить я.

В приоткрытую дверь кто-то вошёл, но мы смотрели друг на друга, не обращая на вошедшего внимания. Да и он никак не стремился себя проявить.

– Что? – Наконец, смог выдавить из себя Ромка. – И тебя ничего не смущает? Например, что я убийца? – он быстро приходил в себя, а в его голосе появились вкрадчивые обертоны, которых раньше я у него не замечал.

– Не особо. У каждого из нас есть свои недостатки. – Я продолжал смотреть на него, не отводя взгляда. – Ванда, вон, на практике после первого курса ведьму топором зарубила и ни разу по этому поводу не раскаялась. Ты после всего этого какой реакции от нас ждал? Правда, мог бы просто сразу сказать, чтобы ни ты, ни мы идиотами не выглядели.

Я говорил правду. Эта информация меня действительно ни капли не трогает. Наверное, я, как и Ванда, подсознательно был к чему-то подобному готов. Именно поэтому мы никак не могли понять, что именно нас тревожит. Зато теперь поведение всех глав Гильдий, с которыми я общался, стало понятно. Они, поди, думали, что я над ними издеваюсь. Не слишком хорошо получилось. А вот Ромка явно переживал за то, что мы о нём подумаем. Наверняка ждал, что наше к нему отношение как-то изменится.

– Что Ванда сделала? – Рома перевёл шальной взгляд на девушку.

– Я же не специально, – она развела руками. – И вообще, она сама виновата. Не надо было меня толстой уродиной называть.

– Полагаю, что ножницы, воткнувшиеся в косяк, в непосредственной близости от моей головы, не следует считать покушением на убийство начальника Службы Безопасности? – наш разговор прервал знакомый спокойный голос. Мы все втроём синхронно повернули головы в сторону Громова. Это именно он вошёл в кабинет и теперь стоял в проёме, крутя в руках вышеупомянутые ножницы.

– Вы ввели нас в заблуждение, – вскинулась Ванда, буровя Андрея Николаевича злым взглядом.

– В чём? – мне кажется, он действительно удивился такому приветствию.

– В том, что вот этот сгусток ярости, гнева и ещё непонятно какой смеси чувств ростом метр восемьдесят с чёрными волосами явно непохож на расчётливого, холодного невысокого шатена, – вместо Ванды ответил я, поднимаясь со своего места. Гаранин же слез со стола и встал, опираясь на него бёдрами.

– Я… думаю, мы об этом поговорим попозже, – ответил Громов. – А пока я попрошу вас оставить нас Романом Георгиевичем наедине. Встретимся в поместье и всё обсудим.

– Это вы направили патруль за мной? – спросил я, косясь в сторону Романа и не спеша выходить.

– Я нашёл способ выдернуть вас оттуда, не привлекая излишнего внимания. То, что творилось внутри Колизея, начало вызывать у меня некоторые опасения. – Говоря это, он покосился на Ванду. А потом указал нам на дверь.

Мы с Вандой переглянулись и вышли из кабинета, остановившись в коридоре. Дверь перед нашими лицами тут же захлопнулась. И похоже, кабинеты начальников полиции защищены магическими заглушающими чарами. Потому что, как бы мы ни прислушивались, но не смогли услышать ни единого звука.

– Ну вот, я же говорил, что внутри нас сто процентов будет кто-то страховать, – прокомментировал я услышанное.

– Он меня никогда не простит, – всхлипнула Ванда и прижалась ко мне, утыкаясь лицом в мою грудь. Я погладил её по голове, успокаивая. Но делал только хуже, потому что поток слёз всё усиливался.

– С чего ты это взяла? – спросил я, прекрасно понимая, что она не Андрея Николаевича имеет в виду.

– Потому что я заставила его поехать сюда. Я же не знала, что здесь его Громов будет ждать, – всхлипнула Ванда и, отстранившись, вытерла слёзы.

– Ничего с Ромкой не случится, они просто поговорят, – сказал я, взяв её за руку, и повёл в сторону выхода из участка. Если Громов сказал ждать его в поместье, то лучше так и сделать. Тем более что разговор у нас точно будет не самым приятным.

– Дим, надо ему помочь. Не знаю, как, но нужно вытащить Рому оттуда. Ты же видишь, ему там не место. Он чужой среди Гильдий, как неприкаянный, – Ванда посмотрела мне в глаза.

– Уже поздно. – Я покачал головой. – Все главы Гильдий связаны ритуалом Служения. Я узнавал, когда готовился к этому заданию. И связь может быть разорвана только один раз, когда Глава умирает. Это очень страшное проклятье. Любое нарушение законов Гильдии, предательство, да даже любое умышленное действие, которое может Гильдии причинить вред, активирует его, и человек умирает. Да им даже семьи заводить нельзя, чтобы не быть уязвимыми. Там всё очень жёстко и строго. Именно поэтому Громов на протяжении стольких лет не может наладить контакты ни с одним из глав.

– Должен быть способ…

– Но его нет. Я, по крайней мере, не нашёл подобной информации, – прямо посмотрел я на Ванду.

– Значит, ты плохо искал, – она сжала губы и спустилась вниз по длинной лестнице. – Ты у Эдуарда спрашивал?

– Для Эда Гильдии, как красная тряпка для Гаврюши, – я вздохнул. – А хороший Глава Гильдии – это мёртвый Глава. Боюсь, вот конкретно в этом он нам не поможет.

– Пошли домой, я не хочу здесь оставаться. – Ванда обхватила себя руками за плечи.

Я выдохнул и спустился вниз. Если совсем прижмёт, пойду перед Эдом унижаться. Он же к Ромке нормально относился, может быть, поможет. Потому что я тоже не верю, что у Лазаревых нет никакого ритуала отмены подобной дряни. Они, вашу мать, фамильные проклятья на спор снимали. А тут нет привязки к крови конкретного Рода, так что возможны варианты.

Оглядевшись, убедился, что ничьих любопытных глаз нет, я активировал портал, который перенёс нас в поместье.

***

– Присаживайтесь, Роман Георгиевич, – Громов закрыл дверь за Вандой и Дмитрием и сел за стол хозяина кабинета.

Роман, неотрывно следя за начальником Службы Безопасности, сел в кресло, где ещё недавно сидел Наумов, принимая это своеобразное приглашение к разговору.

– Не думал, что вы используете моих друзей для встречи со мной, – протянул Роман, продолжая смотреть Громову в глаза.

– Ваших, хм, друзей, я не использовал. Я даже не знал, что вы находитесь в участке. Как не знал о том, что вы друзья, – ответил Громов. – Но раз вы здесь, почему бы не воспользоваться ситуацией и не пообщаться, не привлекая внимания посторонних.

– Что вам от меня нужно? – прямо спросил Гаранин, сложив на груди руки. – Я навёл в Гильдии порядок. Убрал всех, кто мог нарушить наше с вами комфортное существование. Никакого беспредела, всё в рамках законов Гильдии и Совета.

– Честно? Мне нужен человек в Совете Гильдий. Мои глаза и уши, а также представитель первой пятёрки, имеющий право голоса и вето на некоторые решения, – прямо ответил Громов.

– И почему вы думаете, что я соглашусь? Никто и никогда не сотрудничал со Службой Безопасности, это нарушает некоторые законы и…

– Ритуал Служения, я в курсе. Но я также знаю, что нет прямого правила, вплетённого в ограничения для активации проклятия, касающегося работы на меня. Не на Службу Безопасности, а на конкретного человека, – Громов говорил спокойно, не сводя пристального взгляда с главы Гильдии убийц.

– Возможно, но никто не станет рисковать собственной жизнью, чтобы это проверить, – пожал Роман плечами. – Я не исключение.

– А если я предложу то, от чего вы не сможете отказаться? Особенно после всего произошедшего сегодня. К сожалению, я не знал некоторых аспектов раньше, – Громов постучал пальцами по столешнице.

– Я не понимаю, что у вас есть такого, чего никто кроме вас не сможет мне предложить? – холодно поинтересовался Гаранин.

– У меня есть человек, который может снять проклятье и разорвать вашу связь с Гильдией. Вы же неоднократно сегодня думали над этим, не так ли? – Громов улыбнулся.

– Только не говорите, что это может сделать Эдуард? – усмехнулся Роман. Его уже тошнило от этого имени. Он настолько часто за этот вечер о нём слышал, что уже заочно ненавидел.

– Откуда вы знаете об Эдуарде? – искренне удивился Громов.

– У меня есть свои источники. Но кем бы ни был этот загадочный Эдуард, то, о чём вы говорите, невозможно сделать. И хоть Эдуард и думает, что он Великий Князь Лазарев, это не делает его им. Вот там, скорее всего, были бы варианты, – Гаранин, не мигая, смотрел на начальника Службы Безопасности. Он настолько погрузился в этот разговор, что вздрогнул, когда зазвонил телефон. Громов достал трубку из кармана. Посмотрев на дисплей, поморщился и отключил звук.

– Поверьте, нет ничего невозможного. Извините, на этот звонок я вынужден ответить, – и он принял вызов, приложил телефон к уху. – Да, Эдуард Казимирович, я слушаю вас очень внимательно. – Роману даже показалось, что Громов произнёс имя-отчество звонившегося с каким-то издевательским наслаждением.

– Что ты сделал с моими детьми?! – по кабинету разнёсся приятный баритон. А ещё Роме показалось, что голос принадлежал довольно молодому мужчине, вряд ли разменявшему четвёртый десяток. – Кто тебя, Андрей Николаевич, надоумил отправить их туда с непроверенной информацией без предварительной подготовки?

– Что случилось? – процедил Громов, поднимаясь на ноги и подходя к окну, вглядываясь в ночной город.

– Что случилось? – его собеседник ещё больше повысил голос. – Это я должен у тебя спросить, что случилось? В общем так, у тебя есть десять минут, чтобы оказаться в Первом Имперском Банке и объяснить нам с Гомельским, что произошло. Почему журналисты активизировалась? И почему десяток газет пытаются пустить в печать информацию, что Наумов спонсирует Гильдию угонщиков? И сейчас вопрос идёт только о том, кто успеет первым: газеты пустить информацию в номер, или на телевидении пробить экстренный выпуск!

– Откуда я знаю, почему пресса засуетилась? Вас послушать, так я виноват абсолютно во всём, – процедил Громов.

– Особенно мне понравилась новость, что мой мотоцикл, который я вот этими вот ручками настраивал – это сборная солянка из топовых моделей! Угнанных моделей, Андрей Николаевич. И что угнали мы их с конкурирующего с нами концерна!

– Эдуард Казимирович, я здесь при чём?

– И это, не говоря уже о том, что, оказывается, Дима заключил контракт с главой убийц лично. И вдобавок ко всему нанял несколько банд для ликвидации своих конкурентов. Да даже если это и так, то откуда они об этом узнали? Хотя момент спорный. У нас прекрасная служба безопасности и личный контакт с главой «Волков». Зачем нам какие-то… – У Ромы сложилось впечатление, что Эдуард не слышит, о чём ему пытается сообщить Громов.

– Да послушайте…

– Громов, ты обещал, что никого из журналистов не будет внутри Колизея. И это я ещё молчу о твоих бравых, совершенно бесполезных оленях, из-за которых Димка в аварию попал и мог серьёзно пострадать! И у меня в голове не укладывается, что стражей порядка вышвырнули с территории какие-то уголовники! Как нашкодивших щенят!

– Начинается, – закатил глаза Громов.

– Я сейчас в банке, и мы с Гомельским пытаемся минимизировать ущерб. Но я предупреждаю. Если хоть одна заметка про Наумова выйдет в печать завтра утром, даже малюсенькое упоминание о твоём фиаско в ставке Гильдии, я начну заниматься всем этим лично! – судя по раздавшимся гудкам, собеседник Громова бросил трубку.

– Да что ты вечно на меня орёшь, истеричка белобрысая? Как же ты меня уже достал. – Прорычал Громов, бросая телефон в карман. Выдохнув, он повернулся к настороженно смотрящему на него Гаранину. – Извините, Роман Георгиевич, мне нужно идти. Вы не должны отвечать сейчас на моё предложение. У вас есть время подумать. Как только примете решение, позвоните мне.

Начальник Службы Безопасно подошёл к столу, встав практически вплотную к Гаранину. Рома молча посмотрел на него и только кивнул, переводя задумчивый взгляд на визитку, которую Громов положил на стол перед ним.

– Да что же там на самом деле-то произошло? – услышал Гаранин, как тихо пробормотал Громов, закрывая за собой дверь.

Глава 26

– Я не должна была туда ехать. Я же это чувствовала, – пробормотала Ванда, стягивая с себя Ромкину куртку и бросая её на диван. Сев рядом с курткой, она посмотрела перед собой ничего не выражающим взглядом, прикладывая руки к красным щекам.

– Ванда, что с тобой? – я с подозрением покосился на подругу, которую била крупная дрожь, а на лбу появились капли пота.

– Мне плохо, меня тошнит и мне жарко, – протянула она, начиная обмахивать себя ладошкой.

– Что произошло между вами с Ромкой, пока меня не было? – я, нахмурившись, смотрел на неё.

Эдуарда, судя по всему, в поместье не было. Получается, что сейчас я впервые остался здесь один, с той жуткой недели после смерти отца. Правда, тогда со мной был Гвэйн, а сейчас Ванда. Но всё равно стало как-то неуютно. Оказывается, я привык, что вокруг меня полно народа.

– Мы… Ничего, – она махнула рукой. – Я его поцеловала, ну почти. Стыдно-то как, – она закрыла глаза, обхватив себя руками, словно старалась согреться. – И самое паршивое, Рома меня не оттолкнул. А теперь он будет думать, что я сдала его Громову.

– Ванда, ты… – Я едва успел пригнуться, когда на меня полетела ваза, стоявшая на каминной полке у дальней стены. В комнате стало прохладнее, а ворвавшийся ветер с грохотом распахнул все окна, выбивая при этом стёкла. – Ванда… – прошептал я, видя, как мы постепенно оказываемся в эпицентре огромного формирующегося смерча. Горничная, которая только что вошла в гостиную, пискнула и скрылась в глубине поместья. Едва увернувшись от полетевшего в неё стула. – Ванда! – я повысил голос и подошёл к подруге.

Она тяжело дышала, глядя на творившееся вокруг безумие. В её глазах плескался ужас.

– Я не могу его удержать, у меня не получается, – пролепетала она, сжимая мою руку с такой силой, что кости едва не треснули. – Дима…

– Успокойся. Ты уже давно научилась себя контролировать. Вспомни, как это делается, – попытался докричаться я до неё под завывание ветра.

В воздухе запахло озоном, и он стал словно тяжелее. Я старался не обращать внимания на летающие вокруг меня предметы, осознав, что рядом с Вандой я нахожусь в относительной безопасности. Подруга закрыла глаза и глубоко задышала. Ветер вроде начал успокаиваться, но потом словно взрыв произошёл, и всё завертелось с удвоенной силой. Что произошло-то? Она же стабильная всю дорогу была.

– Я не могу, у меня не получается, – всхлипнула Ванда.

Стало тяжело дышать. И я даже почувствовал какой-то странный приторный запах. Во рту появился странный привкус. Да она же убьёт меня, если не возьмёт себя в руки.

Я начал лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона. Ага, вот он. Десять пропущенных от Гомельского и два от Эдуарда. Не слишком обо мне дядюшка беспокоится. Но мне нужен Андрей. Он отлично справлялся с контролем Ванды.

– Абонент временно недоступен, – вместо голоса капитана Боброва я услышал противный женский голос. Да чтоб тебя! Тогда я быстро набрал номер Рокотова. – Абонент временно недоступен.

– Ладно, а если так? – пробормотал я, набирая номер Залмана.

– Абонент временно недоступен.

Абонент был недоступен и в случае Дениса с Фёдором. Что же делать!

Я посмотрел на телефон и набрал номер Эдуарда. Вокруг раздавался свист ветра, грохот разбивающейся посуды. Наверное, то самое шестое чувство дало о себе знать, потому что я вовремя посмотрел наверх и смог проворно отскочить в сторону. Люстра, под которой я стоял, качнувшись ещё несколько раз, рухнула вниз ровно в то место, откуда я только что сбежал.

– Ты уже дома? – прозвучал голос Эда. – Дима, мне некогда. Мы стараемся…

– Эд, всё плохо! Ванда потеряла контроль, а в доме нет никого, кто мог бы ей помочь. До Андрея я не могу дозвониться. Она эмоционально нестабильна, и я сомневаюсь, что она сможет справиться самостоятельно. Я такого выброса ещё ни разу не видел. И, судя по всему, всё только начинается. – Прокричал я в трубку, глядя на Ванду. Она всё ещё старалась удержать свой дар в руках, но у неё не получалось. И тут диван, на котором она сидела, откатился на высокой скорости к дальней стене. Он удара Ванда качнулась и упала на пол.

– Выброс в семнадцать лет у магов воздуха это самое плохое, что может произойти, – проговорил Эд. – Дима, если она не сможет взять себя в руки, то через двадцать минут разрушит не только наше поместье, но и всё в радиусе ста километров вокруг себя. Она очень сильный маг.

– Что мне делать? Где ты? Ты сейчас очень нужен здесь! – я лихорадочно соображал, что мне делать. Пригнувшись, старался пройти к Ванде под напором бушующей стихии. К счастью, ветер гулял пока только в пределах гостиной.

– Мы с тобой можем её только заглушить. Навсегда перекрыть источник, – после некоторой паузы проговорил Эдуард. – Я через восемь минут буду, раньше не получится, мне нужно выйти из закрытой зоны туда, где я смогу воспользоваться порталом. Дима, сделай всё, что можешь, иначе другого выхода не будет. Если всё будет плохо, я лишу Ванду магии. – Серьёзно сказал Эд и отключился.

– Но что я могу сделать? – я посмотрел на телефон, откуда раздавались короткие гудки.

Я лишь на мгновение остановился, и меня тут же откинуло в сторону выхода из гостиной. Мне нужно попасть в кабинет отца. Если Ромка не сможет помочь, то действительно другого выхода у нас не будет. Главное, чтобы это письмо сохранилось, и ты, баран упёртый, не поменял номер телефона.

Я лихорадочно выдвигал ящики стола. В них скопилось уже приличное количество бумаг. Особо не думая, я вытаскивал многочисленные документы, стараясь найти лист, который не должен был выкинуть. Я же всё это время хотел ему позвонить, но что-то меня останавливало. Надо было этим заняться раньше, и всего этого точно бы не случилось.

Я чувствовал, как пол подо мной качается, в сверху начала сыпаться штукатурка. Огромная трещина, пробежавшая по стене и потолку, придала мне скорости. В ящиках письма не было. Отчаявшись, я упал на колени и заглянул под шкаф и стол. Ага, вот и договор, который мы искали три последних недели, а вот и пожелтевший лист бумаги. Вытащив его из-под шкафа вместе с годовым запасом скопившейся пыли, я вскочил на ноги и начал набирать цифры, которые сами начали всплывать в моей памяти.

– Гаранин, – после пары гудков я услышал знакомый голос и с облегчением выдохнул.

– Рома, ты мне нужен. У Ванды проблемы, и тот единственный человек, который смог бы ей помочь, кроме тебя, сейчас недоступен, – быстро проговорил я, выбегая из кабинета, и начал пробираться к Ванде через баррикады, образованные в дверях.

– Дима, что случилось? – в Ромкином голосе послышалось беспокойство. – Вы где? Я успею приехать?

– Нет, мы в поместье в Твери. Она контроль потеряла, а мы здесь как назло одни. Ванда рассказывала, что ты ей помогал в таких случаях в школе. Ты сможешь с ней поговорить?

– Потеря контроля в семнадцать лет для мага воздуха – это очень опасно, – медленно проговорил он.

– Я знаю, и если мы не успокоим нашу девочку, то через пять минут придётся воздействовать артефактом подавления на её источник, – ветер то успокаивался, то вновь поднимался и усиливался. От гостиной уже практически ничего не осталось, как и от входной двери и внешней стены. Ну хотя бы Ванда старается направить вырвавшуюся магию наружу, а не внутрь дома. Может, у нас что-нибудь и сможет получиться.

– Она погибнет. – Тихо проговорил Гаранин.

– Да, она может погибнуть. Поэтому просто поговори с ней и не задавай тупых вопросов! – Я, наконец, пробился к Ванде. Она стояла в центре комнаты с закрытыми глазами. Мне даже дар не нужно было призывать, чтобы почувствовать волны необузданной голой силы, исходящие от неё. – Ванда, с тобой кое-кто хочет поговорить. – Я успел сунуть ей в руки телефон, за секунду до того, как порывом ветра меня вышвырнуло на улицу. Пролетел я приличное расстояние, едва не впечатавшись в металлический забор. После чего просто уронил голову на землю и замер, переводя дыхание.

***

– Да ты сам виноват, – возле молоденького полицейского собралась группа коллег, штурмовавших вместе с ним Колизей. Все они сочувственно смотрели на парня. – Ладно бы ты просто на него пистолет наставил, бабу его зачем было пугать? Он за такое тебе шею свернёт, точно тебе говорю. Или того хуже. Знаешь, что про него рассказывают?

– Нет, не знаю, – процедил парень, глядя на свою перебинтованную руку. Она до сих пор сильно болела, даже несмотря на сильные обезболивающие, которые в него влили прибывшие медики. – Откуда мне знать, если в то время, когда мы изучали Гильдии, там во главе другой отморозок стоял.

– О, тот мужик по сравнению с Гараниным – ангел во плоти, – протянул сержант Денисов. – Да у меня от его взгляда чуть сердце не остановилось, хотя я ничего ему не сделал.

– И под ориентировку он не попадает ни в одном пункте. Мне откуда было знать, что он Глава пятой Гильдии? – простонал полицейский, хватаясь за голову. – Я же только месяц назад женился.

– Поздравляю, – от двери, ведущей в общий зал, раздался холодный голос. Все полицейские, как один, повернули головы, чтобы посмотреть на говорившего. – Я могу с тобой поговорить наедине? – Гаранин посмотрел на побледневшего полицейского с перебинтованной рукой.

– Зачем?

– Буду тебе почку вырезать в качестве компенсации морального ущерба. Не разочаровывать же твоих коллег, – усмехнулся Роман, заходя внутрь мгновенно опустевшего помещения. – Правда, зачем мне твоя почка? – нахмурился он и взял один из стульев, садясь напротив сжавшегося парня. – Вот это я понимаю, дружный и сплочённый коллектив. А ведь, находясь здесь, я нарушаю один из важных пунктов соглашения между вами и Гильдиями.

– Я первый день на службе, – проговорил полицейский, обводя взглядом пустое помещение.

– Не повезло тебе со сменой, – хмыкнул Гаранин. – Дай руку.

– Зачем?

– Сломаю её ещё в пяти местах, – Рома закатил глаза. – Это родовое проклятье. Кости не срастутся никогда, если не применить малое заклинание исцеления. Конечно, Лазаревы могли и не такое снять. Ты же не Лазарев? А то я тут перед тобой изгаляюсь, а ты поди уже всё исправил и теперь смеёшься надо мной?

– А разве кто-то из Лазаревых жив? – спросил полицейский, глядя на него в упор.

– Это было бы неплохо, но, скорее всего, нет. А жаль. – Покачал головой Гаранин, невесело усмехнувшись. – Да не бойся ты меня. Я не такой отморозок, как обо мне рассказывают.

Парень неуверенно протянул пострадавшую руку, с которой Гаранин начал стягивать наложенную гипсовую лангету.

– Тебя звать как?

– Евгений, – ответил парень. После того, как бинты были сняты, от руки главы пятой Гильдии начало изливаться красноватое свечение. Боль сразу же ушла, и Евгений вздохнул с облегчением.

– Меня Роман зовут.

– Я в курсе, – ответил Женя, не сводя взгляда с лица молодого мужчины, которым его сейчас пугали до потери сознания.

Раздался звонок телефона, и Роман, тихо выругавшись, достал его из кармана штанов, отвечая на вызов, не выпуская руки полицейского.

– Гаранин.

– Ой, как неожиданно. Случился апокалипсис, и ты решил в кои-то веки ответить на звонок? – донёсся из динамика мужской голос. Евгений попытался отстраниться, потому что совершенно не хотел слышать разговор главы пятой Гильдии, но Гаранин держал его за руку довольно крепко, и вырвать её было бы проблематично. У Жени даже сложилось впечатление, что Рома не замечал, как вцепился в его кисть.

– Что тебе нужно, Руслан? – спросил Гаранин.

– Лично мне ничего. Просто Совет почему-то решил, что на мой звонок ты ответишь, – громко говорил глава угонщиков. – В общем, тут такое дело. Пока тебя не было, а вокруг поднялась эта шумиха, было проведено незапланированное собрание Совета.

– Меня никто не предупреждал, – нахмурился Гаранин, откинувшись на спинку стула, заставляя полицейского наклониться вперёд.

– Это касалось тебя, поэтому собрание проводилось без представителей пятой Гильдии. В общем, не знаю, что случилось, но теперь ты занимаешь второе место в Совете. Скорее всего, это связано с Наумовым и камнями. Младшие гильдии только перед фактом поставили.

– Ах, теми самыми камнями, ну-ну, – протянул Роман. – И как отреагировали мошенники, что их место заняли мы?

– Они в восторге. Скрипят зубами и стараются сейчас за закрытыми дверьми качать права перед ворами, – рассмеялся Руслан. – В общем, торговцы откатились на ваше место. Они не смогли договориться с Первым Имперским банком о продаже половины камней, информацию о которых включили в официальную декларацию Наумова неделю назад. Осталась ещё одна половина, и все почему-то думают, что она у тебя. И что Наумов приехал на слёт, чтобы наконец твою долю тебе отдать.

– Я уже не удивлюсь, если к завтрашнему вечеру узнаю, что мы с Димой вдвоём грабили тех инкассаторов, – Гаранин немного истерично хохотнул.

– А вы вдвоём их грабили?

– Нет, с нами был ещё Эдуард, – фыркнул Роман. – Что-то ещё, кроме того, что теперь я официально представляюсь главой второй Гильдии?

– Эм, да. Тебя искал представитель Первого Имперского Банка. Заявился через минуту после того, как ты со своей красоткой укатил в закат, – понизил голос Руслан, отчего полицейский непроизвольно подался вперёд, стараясь разобрать как можно больше.

– А этим то, что от меня надо? – закатил глаза Гаранин, наконец, высвобождая руку полицейского из своего захвата. – Я себя чувствую звездой вечера.

– Понятия не имею, но он очень огорчился, когда тебя не застал. Ладно, бывай. Мне ещё с главой полиции встречаться. И хватило же у них наглости заявиться ко мне. Ты пока того паренька, который тебе пистолетом угрожал, не трогай. Хочу всё мирно с их начальником решить, – на этих словах собеседник отключился, а Роман отнял трубку от уха, повертев её в руке.

– Да я и не собирался, – пробурчал он, о чём-то задумавшись. – Сумка. Там точно была сумка. Сомневаюсь, что банк задекларировал только половину. Не тот уровень, чтобы с налогами мухлевать. Значит, это только те камни, что находились у Димки. Так, точно. Рука, – он тряхнул головой и перевёл взгляд на полицейского. Тот его уже, похоже, не боялся, и с накрываемым интересом смотрел на главу Гильдии убийц. – У тебя много застарелых переломов. Я ещё в Колизее увидел, что ты стараешься беречь левую ногу. Как ты с такой серьёзной старой травмой комиссию на службу прошёл? – он пристально посмотрел на полицейского, стараясь поймать его взгляд.

– Я… Неважно, – парень поморщился.

– И что случилось?

– В детстве с лестницы упал, – ответил Евгений, отводя взгляд.

– Отец? – довольно равнодушно спросил Гаранин, глядя ему в лицо.

– Отчим. Но он умер, когда мне было одиннадцать. Потом всё нормально стало. Именно поэтому я пошёл в полицию. Не люблю, когда безнаказанно обижают слабых, – ответил он на невысказанный вопрос своему неожиданному и странному собеседнику.

– Сейчас будет больно, – проговорил Роман, и кости в повреждённой ноге полицейского хрустнули, ломаясь в нескольких местах. Женя не проронил ни звука, лишь до крови закусил губу. Он понятия не имел, что делает Гаранин и зачем ему вообще всё это нужно, но спорить не стал. Понимал, что всё равно ничего не сможет сделать. Боль прошла так же неожиданно, как и возникла. И он с удивлением смог вытянуть и полностью распрямить ногу, чего не мог сделать с десяти лет.

– Но как? И зачем?

– Есть одно преимущество в родовых проклятьях. Ими можно не только калечить, но и немного исцелять, – пожал плечами Гаранин. – И я понятия не имею, зачем всё это делаю, – честно ответил Роман, в очередной раз отвлекаясь на звонок.

– Гаранин.

– Рома, ты мне нужен. У Ванды проблемы, и тот единственный человек, который смог бы ей помочь, кроме тебя, сейчас недоступен, – из динамика раздался взволнованный голос Наумова.

– Дима, что случилось? Вы где? Я успею приехать? – Гаранин вскочил на ноги, а в его голосе появилось беспокойство.

– Нет, мы в поместье в Твери. Она контроль потеряла, а мы здесь, как назло, одни. Ванда рассказывала, что ты ей помогал в таких случаях в школе. Ты сможешь с ней поговорить? – сквозь странные звуки грохота, свиста и звона стекла, было очень плохо слышно, что говорил Роману его друг.

– Потеря контроля в семнадцать лет для мага воздуха – это очень опасно, – проговорил Гаранин, хватая со стола карандаш и начиная вертеть его в руке.

– Я знаю, и если мы не успокоим нашу девочку, то через пять минут придётся воздействовать артефактом подавления на её источник.

– Она погибнет. – Хрусь! Карандаш разломился на две половины.

– Да, она может погибнуть. Поэтому просто поговори с ней и не задавай тупых вопросов!

– Вэн, ты слышишь меня? – Роман замер, прислушиваясь к тому апокалипсису, что творился сейчас по ту сторону трубки.

– Рома? Я… я не могу справиться. Помоги мне, пожалуйста, – раздался тихий женский голос.

– Успокойся. Сделай глубокий вдох и просто успокойся. Вэн, девочка моя, представь, что я сейчас рядом. Помнишь, как в школе мы с тобой усмиряли твой дар. Давай так же. Просто подышим вместе. Хорошо? – он сел на стул и закрыл глаза, прикладывая свободную руку ко лбу. Он говорил что-то ещё, даже не думая о том, что именно, вслушиваясь в грохот в трубке. Когда наступила тишина, Роман посмотрел на дисплей телефона, с облегчением выдыхая, видя, что звонок не прервался.

– Я справилась, – тихий голос Ванды разрезал воцарившуюся тишину.

– Я всегда говорил, что ты умница, – проговорил Роман, бросая взгляд на часы. Прошло целых пять минут. Долго. Ещё немного и ничего нельзя было бы исправить.

– Ты простишь меня? – спросила неуверенно Ванда.

– За что? – он уже устал удивляться тому, что свалилось на него за этот вечер.

– Я не знала, что в участке будет Громов и…

– Вэн, наша встреча и так бы состоялась. Просто она произошла раньше, чем я планировал. И ты не виновата в этом. – Он поднял голову, встречаясь с задумчивым взглядом полицейского. Этот парень слышал слишком много.

– Рома, ты можешь приехать? – немного помолчав, проговорила девушка.

– Нет. Нам не нужно больше встречаться. Не нужно искать меня, – тихо ответил Роман, закрывая глаза и ломая очередной карандаш. Он не помнил, каким образом этот карандаш оказался у него в руке.

– Я хочу сказать, пожалуйста, не перебивай. Я…

– Нет, Вэн, я знаю, что именно ты хочешь сказать. И прошу тебя этого не говорить. – Резко ответил Роман. – Я тебя за собой на дно, где сейчас обитаю, не потяну. Тебе семнадцать, и у тебя нормальная жизнь впереди. Моя уже закончена. И встречаясь с тобой, я нарушу кучу законов, из-за которых мы оба можем пострадать.

– Мне через год исполнится восемнадцать…

– Я не про этот закон.

– Мы найдём способ снять проклятье Гильдии, – решительно проговорила она. – Я сама упаду в ноги Эд…

– Прощай, Вэн. – Он не дал ей договорить и отключился, положив телефон на стол. Что вообще с ним сегодня происходит?

– Вам сколько сейчас лет? – неожиданно спросил Женя у задумавшегося главы убийц.

– Девятнадцать, – ответил Рома, не глядя на него.

– Вы правильно поступили, – серьёзно сказал Евгений. – То, что у вас разница в возрасте всего два года никого не будет волновать. Глав Гильдий и не за такие преступления, как связь с несовершеннолетней, сажали. В основном за налоги, конечно, но тут просто лакомый кусок, чтобы закрыть вас в магической тюрьме на пожизненное.

– Я знаю. Дай мне уже твою многострадальную руку, – процедил Роман, накладывая на неё заклятие малого исцеления. – Всё. И, Женя, никому не говори, чему стал сегодня свидетелем.

– Я похож на самоубийцу? – невесело усмехнулся парень.

– Знаешь, да. Ворваться в ставку Гильдии и направить пистолет на первого встречного. Даже не разобравшись в том, кто перед тобой стоит. Это всё практически не оставляет простора для воображения. – Усмехнулся Гаранин и вышел из зала, оставляя задумавшегося полицейского одного.

– Чего он хотел? О чём вы так долго разговаривали? – в помещение тут же ворвались полицейские, оставившие Евгения на растерзание Гаранину.

– О почках, – сказал Женя, поднимаясь на ноги. – Всё, я домой. У меня травма производственная, – он помахал здоровой рукой перед опешившими полицейскими. Схватил куртку и молча вышел. Слишком много на него свалилось информации, и ему стоило всё хорошо обдумать.

***

– Козёл! Ненавижу! – в стену полетела чудом уцелевшая ваза. Пролетев в нескольких сантиметров над головой появившегося в центре гостиной Егора, она разлетелась осколками у него за спиной.

– Ни хрена ж себе. Вы тут вечеринку без меня устроили, воспользовавшись тем, что все взрослые свалили по делам? – Егор обвёл задумчивым взглядом разрушенную до основания гостиную. После чего остановил взгляд на мне. Я сидел в кресле в центре разрушенной комнаты и смотрел с философским видом на то, как Ванда расправляется с остатками былой роскоши.

– Её Гаранин бросил. По телефону, – ответил я на вопрос Дубова.

– И поэтому Эдуард выдернул меня из отпуска? – Егор скрестил на груди руки и выразительно покосился на Ванду, которая запустила какую-то тарелку в стену.

– Не совсем. Ты был нам действительно нужен. Но Ромка справился выше всяких похвал, – я проводил взглядом тарелку. – Я уже думал, что мне придётся заглушать её источник. Но всё обошлось, слава Прекраснейшей. Ванда сильно от него зависит, даже сильнее, чем мы с тобой могли предположить. И мне нужно это обсудить с Эдом.

– Что со мной нужно обсудить? Ох ты, ничего себе вы погуляли, – раздался голос Эдуарда за моей спиной, и в него тут же полетела очередная ваза. Где она их находит?

– Ненавижу, – простонала Ванда.

– Конкретно эта мне никогда не нравилась, – Эд задумчиво посмотрел на осколки рядом с собой. Потом повернулся ко мне. – Кризис отношений?

– Можно и так сказать, – я пожал плечами.

– Ну раз всё обошлось, я удаляюсь расхлёбывать то, что наворотил Громов. До утра меня точно не будет. Развлекайтесь. – На этой позитивной ноте он активировал портал и исчез, оставляя нас в полуразрушенном поместье.

– Я Гаранина вашего ненавижу. Мало того, что у меня от него башка болит, так из-за него меня выдернули с весьма перспективного свидания. Я там с такой девочкой познакомился, м-м-м, – заявил Егор через минуту, после исчезновения Эда, и закатил глаза, – а тут вы со своими проблемами личностного характера. И вообще, Ванда, что за убожество на тебе надето? Могла бы юбку посвободнее нацепить, а то у тебя задница в этой кажется просто непропорционально огромной, – язвительно заявил Егор, уклоняясь от чего-то непонятного, полетевшего в него. Ванда же схватила чудом не пострадавшую куртку и закуталась в неё. – О, вот так гораздо лучше. А куртка Гаранинская? Ну, я его понимаю, мне бы тоже такое убожество закрыть захотелось.

– Вы все козлы, вы в курсе? – неожиданно успокоилась наша Вандочка, встав перед нами и уперев руки в бока.

– Да, мы в курсе. А твой Гаранин так вообще винторогий. И когда Эд пойдёт жечь Гильдии, я ему помогу. Дровишки буду подкидывать, – совершенно серьёзно заявил Егор. – И я не твою фигуру имел в виду, а те тряпки, которые ты на себя напялила.

– Может, сейчас ты, наконец, перестанешь быть так заклинена на нём? – осторожно поинтересовался я, показывая Егору кулак.

– Ну уже нет, – протянула она. – Я найду способ разорвать эту грёбаную связь. А когда её с него снимут, пусть попробует мне в глаза сказать всё то, что он нёс по телефону. Уроды! – С этими словами она, чеканя шаг, пошла по полуразвалившейся лестнице в направлении своей комнаты.

– Охренеть. – Закатил Егор глаза. – И вот как вас теперь одних оставлять хотя бы на сутки, а? Рассказывай, что у вас тут произошло. Да подвинься ты, – он плюхнулся рядом со мной на кресло, обводя взглядом то, что осталось от гостиной.

***

Тяжёлый внедорожник мчался сквозь ночь по пустынной Тверской трассе. Сидящий за рулём Роман смотрел на дорогу, но почти не видел, где едет. У него раскалывалась голова, но он всё ещё пребывал под воздействием того странного чувства, посещавшего его всегда, когда рядом была Ванда.

Он впервые его почувствовал, когда шёл по коридору с очередного бессмысленного свиданья и увидел стоящую у окна маленькую первокурсницу. Рядом с ней ему не нужно было каждую секунду себя контролировать, его магия была совершенно спокойна, даже если он сам начинал творить какую-то дичь. Это было, как наркотик, к этому было так легко привыкнуть…

Похожие чувства уснувшего на какое-то время дара его посещали, когда неподалёку находились Димка Наумов, Лео и, как бы это не было странно, Гвэйн. Именно поэтому он с упорством маньяка старался в школе постоянно быть рядом хоть с кем-то из них. Очень слабое подобие спокойствия он испытывал, когда недалеко от него находился директор Троицкий. Но с ними источник хоть и успокаивался, но не уходил в спячку, как это было, когда рядом была она.

Сегодня к ощущению свободы от вывертов собственного дара присоединилось чисто физическое желание. Настолько острое, почти до боли. Рома даже соображать нормально не мог, и единственное, о чём он думал – закрыть её почти обнажённое тело от похотливых взглядов. И от своих в том числе. Он не представлял, насколько далеко мог зайти, если бы его не остановили полицейские. Это было ненормально, но Роман не мог понять, почему он так реагирует на эту девушку.

– Ничего, я всю жизнь испытывал проблемы с собственной магией, – пробормотал Гаранин, сворачивая на дорогу, ведущую через пустошь. – Я просто не буду с тобой встречаться. Никогда. Мы забудем друг друга. Ты выйдешь замуж, и я даже порадуюсь за тебя. Возможно. А может быть, и нет. Главное, не попадайся мне на глаза, Вэн, иначе, я за себя не ручаюсь.

Лежащий телефон на соседнем сиденье зазвонил. Покосившись на незнакомый номер, Рома взял трубку.

– Извините, но я сейчас очень занят, – скороговоркой проговорил он, не дав звонившемуся даже представиться. – Позвоните моему помощнику и обговорите предварительно все вопросы с ним.

Отключившись, снова бросил трубку на сиденье и остановил машину возле входа в бункер. Постояв немного, решительно подошёл к ржавой двери. Она открылась с противным скрипом. Судя по всему, после него здесь никто больше не появлялся.

Щёлкнув пальцами, Гаранин призвал мощного светляка и вошёл внутрь. Он помнил, куда нужно идти. Пройдя по коридору, остановился возле одной из дверей, немного помедлил и открыл её, закрывая нос рукавом. Как ни странно, но смрада разложения в комнате не было. Фрагменты тел, размазанные по полу и стенам, мумифицировались, но мертвечиной здесь не воняло.

– Странно – пробормотал Рома, но постарался не заострять на этом внимания и огляделся по сторонам.

В тот раз он чуть с ума не сошёл, думая, что среди этих фрагментов есть Димкины. Его так трясло, что он даже не осознал самого главного: тогда здесь было всё пропитано самой настоящей Тьмой.

– Первый выброс, говоришь, ну-ну, – в свете светляка у стены что-то сверкнуло, и Роман пошёл на этот блеск. Присев на корточки, он нашёл на полу ремень сумки и потянул его на себя. – Всё-таки, Вэн, в чём-то ты мне лгала. Если, конечно, ты не хотела сказать, что Димка у нас на самом деле Лазарев.

Он знал, как ощущается тёмная магия. Частично его источник успокаивали тёмные артефакты, особенно те, что вышли из рук Семьи. Ему достаточно было трогать их, поглаживать, просто держать в руках, чтобы не взорвать ненароком полгорода. Сколько он оставил их в карманах куртки?

– Ну, хорошо, пусть это будет мой прощальный подарок, – пробормотал Рома. Звук голоса, пусть даже своего, немного бодрил в этом царстве смерти.

Сумка кое-где порвалась. Точнее, нитки, пропитанные кровью, истлели, и теперь содержимое можно было разглядеть в образовавшихся прорехах. Гаранин сунул руку в одну такую и вытащил камень. Крупный сапфир подмигнул ему синим огнём. Рома сунул его обратно и поднялся, очень аккуратно поднимая сумку, чтобы не рассыпать камни.

– Ну что же, думаю, это будет справедливо, – и он негромко рассмеялся. – В конце концов, по мнению многих, эта половина и так принадлежит мне.

Уже на улице, перед тем, как сесть в машину, Рома долго стоял и смотрел в ту сторону, где находился дом Наумова. Здесь было недалеко, меньше двух километров. Он может туда пойти и его примут, отогреют, отмоют, отчистят, успокоят… Вот только как быть с клятвой Служения? И с тем, что за эти два года он чуть ли не с головой в кровь окунулся. Сейчас то зрелище в бункере не произвело бы на него особого впечатления.

– Слишком поздно, – и он ударил кулаком по двери. А потом сел в машину и поехал в противоположном от поместья направлении.

Глава 27

Через два дня после нашего феерического выступления на Совете Гильдий, совмещенного с байкерским фестивалем, Рокотов вместе со всеми нашими наставниками вернулись в поместье.

Все были хмурыми и не говорили ни слова. Они даже особо не отреагировали, когда увидели, во что превратилась наша гостиная. Только убедились в том, что это наших рук дело и никто на нас не нападал, и не пытался убить.

Явно что-то случилось, но только осознание того, что они вернулись целыми и невредимыми, приносило облегчение.

Рокотов сразу же схватил Эдуарда и потащил его в гостиную, которую мы всеми силами практически восстановили, чтобы посовещаться. Ну как восстановили. Вставили дверь и заделали дыру в стене. Всё остальное было ещё только запланировано. Ни с Эдом по поводу Романа и Ванды, и влияния их магии друг на друга, ни с Громовым, который так и не появился, мы пока не общались. Времени не было.

Тем более, что с начальником Службы Безопасности, мы будем разговаривать все вместе, включая всех моих наставников. Об этом сквозь зубы нам сообщил Эдуард. Потому что-то, что произошло по его вине расхлебывается до сих пор, а уж про срыв Ванды и говорить не приходится.

Почему-то Эд предпочитал использовать для переговоров именно гостиную. В кабинет он заходил редко и никогда в нём не задерживался. Уж не знаю с чем это связано, но вот так. Не удивлюсь, если узнаю, что именно с кабинетов начинались всевозможные пожары, наводнения, и что он там дома устраивал периодически.

Совещание длилось часа два. Я не то что далеко не уходил, я болтался по коридору перед гостиной, изнывая от любопытства. Егор стоял неподалёку. Подпирая спиной стену, он читал какую-то очередную книгу. Ванда сидела на низкой скамеечке и рассматривала изумруд из своего колье. Наверное, пыталась разглядеть номер, и вообще понять характеристики камня, по которым воры вычислили, что это именно тот самый камень из давно и тщетно разыскиваемой коллекции.

Дверь в гостиную приоткрылась, и я услышал немного напряжённый голос Эдуарда.

– Ваня, пойми, именно так будет лучше всего. И нет, я тоже не хочу рисковать Димкой, но, так будет правильно.

Мы все встрепенулись и переглянулись, а в коридор выглянул Рокотов. Посмотрев на меня, кивком пригласил войти. А вот Ванду с Егором в гостиную не пустили.

– Идите, займитесь чем-нибудь полезным, – сказал им Иван. – Тренировки сегодня и завтра не будет. Скоро мы снова уедем, но на этот раз ненадолго.

Сказав это, Рокотов закрыл дверь перед носом Ванды, и повернулся к нам.

– Дима, садись, разговор может затянуться, – Эдуард, стоявший возле окна в своей любимой позе, заложив руки за спину, повернулся ко мне. – Ваня, введи Диму в курс дела, я пока ещё немного подумаю.

– Если вкратце, – полковник посмотрел на меня с некоторым сомнением, но тем не менее начал давать инструктаж. – На севере Джибути происходят непонятные вещи. Довольно большая банда каких-то отморозков терроризирует местное население. Они не просто нападают и грабят, они убивают. Убивают жестоко, применяя просто изуверские пытки. При этом ни возраст, ни пол жертв не имеют для них никакого значения. Немногие выжившие находятся в шоке, и из их бреда можно выделить только упоминание о каких-то демонах.

– Джибути – это где-то в Африке? – нахмурившись, уточнил я, воспользовавшись незначительной паузой.

– Да, в Африке, – кивнул Рокотов. – Эрили дали довольно любопытную карту вероятности. Скорее всего, эта банда не такая уж спонтанно образовавшаяся. Готовится очередной переворот, и будущий диктатор решил таким образом запугать местных, чтобы не смели даже пикнуть.

– Довольно разумная тактика, надо сказать, – хмуро сказал Эдуард. – Грязная, отвратительная, но действенная. Так что я согласен с выводами эрилей. Ни одна самая отмороженная банда не будет колесить по стране и совершать страшные убийства просто ради любви к убийствам.

– Руководство страны выслало подряд две роты своего Легиона для проведения разведки. – Продолжил Рокотов. – Они исчезли. Бесследно. Конечно, эти ребята были не так подготовлены, как мы, но и они кое-что могли. Президент Джибути умный человек. Он заключил контракт с «Волками», на взятие хотя бы командиров живыми. Остальных можно в плен не брать, – добавил он жёстко. – У меня в подразделении много магов. В том числе и в разведке. Мы вычислили местонахождение этих тварей и частично зачистили их. Но большая часть укрылась в крупном посёлке, и вот здесь начинаются те странности, о которых я говорил в самом начале.

– Они настолько опасны, что вы вынуждены были сами принять участие в их отлове? – тихо спросил я, глядя на Рокотова.

– Да, они действительно опасны. Я уже потерял четверых отличных ребят, и больше терять не намерен. – Полковник потёр шею, а затем продолжил вводить меня в курс дела. – Самая главная странность заключается в том, что нам точно известно местоположение их убежища. На всех картах там обозначен посёлок. Вот только подойти ближе, чем на полкилометра, мы не можем. Как будто на какую-то стенку наталкиваемся. Мои маги только руками разводят. Эта стена похожа на защитный купол, но их не бывает таких громадных размеров! Я не представляю, сколько энергии требуется, чтобы его поддерживать.

– Это какой-то артефакт Лазаревых? – я перевёл взгляд на Эдуарда.

– Это точно какой-то артефакт, но он не Тёмный, – покачал головой Эд. – Иван прав, чтобы прокормить такого монстра нужно огромное количество энергии. Склонностью к подобному гигантизму в моё время страдали Штейны и Клещёвы. Последние так вообще через одного были с самомнением до небес, и критично скромной самооценкой. Как их бедных не разорвало от внутренних противоречий, только богам известно.

– Вот поэтому оппозиция в лице очередного Клещёва вызывает лично у меня мучительную почесуху. Он же как блоха мечется, с одного дела на другое перескакивая, – я поморщился. Громов слишком много времени уделял Клещёву. Настолько много, что одно его имя у меня вызывало изжогу.

– Так как энергия конечна, то мы подходим к основной проблеме, у нас очень мало времени. – Перебил меня полковник. – Мы бы сняли этот купол. И не такое вскрывали, – добавил он тихо. – Но у нас нет на это времени. Мои эрили дают восьмидесятипроцентную вероятность, что, когда запасы энергии в накопителе подойдут к концу, эти твари не уберут купол, а разрушат его с чудовищными последствиями и очень большим количеством жертв.

– Они очень опасны и не полные придурки, поэтому, воспользовавшись кровавой неразберихой, уйдут куда-нибудь в джунгли, и вы их ловить будем до конца света. – Мрачно предсказал Эдуард.

– Тем более, что они могут разделиться и спокойно выходить в люди по одному или маленькими группами. Мы не знаем, как выглядит большинство из них. Счёт сейчас идёт на часы. – Иван посмотрел мне прямо в глаза. – Дима, ты умный мальчик, ты сам всё прекрасно понимаешь.

Да, я умный мальчик, и всё понимаю, но, несмотря на дефицит времени, нужно уточнить несколько моментов.

– Вы приехали, чтобы просить о помощи Тёмных? – спросил я, наморщив лоб. До меня никак не доходило, что я могу сделать, чего не может, судя по всему, сделать Эдуард.

– Не просто Тёмных, а Лазаревых. – Ответил Рокотов. – У вашей Семьи есть право отмены. Вы можете своим словом и кровью отменить действие очень многих чар, особенно таких вот куполов.

– Ну, примерно так я и думал, – я переводил напряжённый взгляд с Эдуарда на него и обратно. – И я не понимаю, зачем вы говорите всё это мне. Нет, я, конечно, рад, что вы начали мне хоть что-то говорить, но почему-то думаю, что Эд…

– Я не могу этого сделать, – перебил мою сбивчивую речь Эдуард. – Есть такие вещи, которые может проводить только и исключительно глава Семьи. Это не просто номинальное прозвище, как ты понимаешь. У главы Семьи Лазаревых имеются некоторые преимущества перед всеми остальными.

– Да, я читал об этом в хрониках… – И тут до меня дошло, что он говорит. – Так, стоп. Но разве не ты…

– Нет, – Эдуард улыбнулся краешками губ. – Когда я отказался от престола, то потерял возможность когда-нибудь стать главой Семьи. Хочешь ты этого или нет, но, Дима, главой Семьи Лазаревых, точнее, её остатков, являешься ты.

– Мы всё это время пытались найти выход, – Рокотов покачал головой. – Придумать хоть что-нибудь, чтобы не тащить тебя туда, но, боюсь, у нас нет выбора. И я обращаюсь к тебе Дмитрий Александрович Наумов, как к главе Семьи Лазаревых, с просьбой о помощи.

Я сглотнул и повернулся к Эдуарду, ища поддержку, но Эд стоял ко мне спиной и смотрел в окно, предоставляя право самому принять своё первое решение в качестве главы Семьи.

– Я… Что мне нужно будет делать? – я посмотрел на Рокотова.

– Убрать этот чёртов купол, – выдохнул полковник. – К этим тварям я тебя близко не подпущу.

– Так, хорошо, – я примерно представлял, что от меня понадобится. И да, вашу мать, прямая отмена – это может быть очень громко и крайне опасно. – Как мы доберёмся до места? Самолётом?

– Самолёт у моего подразделения есть, – Иван внимательно смотрел на меня. – Но Эдуард сказал, что есть способ быстрее. Через порталы.

– Это конечно быстрее, но кто будет делать порталы в неизвестное нам место? – я невольно нахмурился. – Лично я так не умею.

– Умеешь, – Эдуард повернулся ко мне. – Задавать координаты с привязкой на конкретную местность довольно легко, не прибедняйся.

– Да? А как быть с тем, что я ни разу там не был? – я уставился на него.

– Ты внезапно перестал быть менталистом и не сможешь прицепить координаты к картинке из разума того, кто там был? – Эд удивлённо приподнял брови.

– И Иван Михайлович вот так просто снимет свой блок и покажет мне, что я хочу увидеть? – я смотрел на них, пытаясь понять, мне что сейчас очередной экзамен хотят устроить?

– Эм… как бы тебе сказать, – Рокотов впервые на моей памяти не знал, что мне ответить.

– Иван не сможет снять блок, даже, если очень сильно захочет, – немного помедлив, за Рокотова ответил Эдуард. – Этот блок против любых ментальных воздействий у него врождённый, так же, как и особое чувство, сигнализирующее, что кто-то пытается пробиться в его разум.

– Но, он же не маг, – я растерянно смотрел на Ивана, и тот утвердительно кивнул, подтверждая, что действительно магом не является.

– Вместе со Службой Безопасности мне было поручено найти, подготовить и улучшить характеристики неодарённых людей нечувствительных к разным видам магии. Проект имел кодовое название «Убийцы магов». Я посчитал, что нет смысла готовить бойцов, неспособных противостоять Тёмным, даже Лазаревым, – Эдуард повёл плечами, словно пытаясь снять напряжение. – Мне удалось найти всего троих подходящих молодых людей. Полковник Рокотов – прямой потомок одного из них.

– Эдуард, ты просто… – слово «псих» так и не сорвалось с моего языка. Тем более, у него есть справка! Но это нужно додуматься, создать оружие против самого себя!

– В то время поступил приказ – избавить эту землю от эфиритов. Мне нужны были помощники, способные справиться с вечно нестабильными магами. – Жёстко ответил Эдуард. – Кроме того, Службе Безопасности необходимы были люди, подобные Ивану и его ребятам. Маги, знаешь ли, не все и не всегда добропорядочными гражданами были. И среди Тёмных водились хулиганы, которым необходим был укорот. И даже среди Лазаревых, – добавил он ядовито.

– Могу себе представить, – пробормотал я. Рокотов на меня покосился, но ничего не сказал, а Эд, казалось, даже не услышал, потому что продолжил.

– Остальные «волки», к сожалению, не убийцы магов, там всё-таки необходимы определённые врождённые признаки. Но полковник провёл огромную работу и разработал систему тренировок, позволяющих его бойцам очень сильно приблизиться к этому понятию. Жёсткие времена требуют жёстких решений. Лично я считаю, что у меня получилось сотворить шедевр. – Эдуард сцепил руки за спиной и оценивающе посмотрел на вздрогнувшего Рокотова.

– Так, если не Иван Михайлович, то к кому я смогу залезть в голову? – так, я буду думать обо всём этом позже. Например, когда мы вернёмся. Например, я прямо задам Эдуарду вопрос, а он собирался мне что-нибудь рассказывать? Или я так и остался бы в неведении, и только благодаря очень неоднозначной ситуации узнал такие потрясающие подробности о моём наставнике?

– Залман дал разрешение, – ответил Иван. – Он умеет ставить плавающий блок на разум, приоткрывая тот участок воспоминаний, который будет тебе необходим. Мы тебе доверяем, Дима, но ты ещё неопытен, и не со зла можешь проникнуть глубже, чем капитан Шехтер захочет тебе показать.

– Эд, может, всё-таки, ты? – я посмотрел на Эдуарда взглядом бездомного котёнка.

В ответ эта бездушная скотина только головой покачала.

– Нет, Дима, я подключусь, только если увижу, что ты не справляешься. А сейчас поторопись, у вас остаётся всё меньше времени. – Когда он это произнёс, то словно поставил точку в разговоре. Потому что Рокотов сразу же заявил.

– Я пришлю сюда Залмана. Через пятнадцать минут выступаем. – И Иван стремительно вышел из комнаты.

В коридоре послышалась какая-то возня, а затем писк Ванды и недовольное ворчание Егора. Похоже, Иван застукал их на прежнем месте и выгнал уже более решительным образом. Скорее всего, выволок за шиворот. Когда воцарилась тишина, я повернулся к Эдуарду.

– Ты вообще собирался мне рассказать про Ивана? – глухо спросил я.

– Не знаю, – Эд покачал головой. – Может быть. Тем более, что это не слишком важно. Я практически ничего не внедрял. Только ментальный блок и более высокую скорость прохождения импульса в синапсах, в основном в мышцах. Последнее очень деликатно и только для того, чтобы скорость реакции неодарённого сравнялась со скоростью реакции среднестатистического Тёмного. Иван не суперсолдат, чтобы ты себе не думал. Его способности и умения основаны прежде всего на железной силе воле, работоспособности и усовершенствовании тех техник, которые я создал.

– Ты использовал технику подготовки Мастера абсолютного боя? – я продолжал его разглядывать.

– Мы всегда идём в сторону меньшего сопротивления, – он вздохнул и расцепил руки. – Такова природа человека. Эту технику я знаю в совершенстве. Трудно что-то не знать, если тебя гоняют с пяти лет. Я попробовал перенести эту технику на неодарённого, заменив магию на сопротивляемость магическим приёмам. Мне не хватило времени завершить то, что я начал. Иван же сумел доделать работу, действуя часто интуитивно. В итоге у нас получилось то, что лично я считаю истинным шедевром.

– Ну да, себя не похвалишь, остальные и не почешутся, – хмыкнул я.

– Мне есть, чем гордиться, Дима, – Эдуард улыбнулся. – Но хватит разговоров. Сосредоточься. Дело предстоит действительно трудное и ответственное. Этих тварей нужно остановить, – добавил он с нескрываемой брезгливостью.

Я хотел сказать, что не спорю, но тут дверь открылась, и в гостиную вошёл Залман.

– Так, я готов стать подопытной крыской. Что мне нужно делать? – спросил он, глядя на меня.

– Сядь в кресло, – я вздохнул. Хоть у меня с ментальной магией всё вроде бы наладилось, но какие-то сомнения в собственных силах оставались. – Это целенаправленный поиск, поэтому может быть неприятно. Расслабься, настраивай свою защиту и очень тщательно во всех подробностях вспоминай то место, где мы в итоге должны оказаться. Я обещаю, что не буду даже пытаться заглянуть ещё куда-то кроме того места, которое ты мне покажешь.

– Верю, – серьёзно кивнул Залман и повернулся к Эдуарду. – Вы же пытались меня прочитать?

В ответ Эд только неопределённо пожал плечами и улыбнулся.

– У вас прекрасная защита, капитан. Её не удастся вскрыть незаметно, а действовать грубо было бы… хм… невежливо.

– Даже не знаю, как к этому относиться, – пробормотал Залман и, сев в кресло, посмотрел на меня. – Я готов.

Выдохнув, я обхватил его голову руками и посмотрел в глаза, активируя дар, и провалился в чужой разум. Прежде всего, меня поразила защита Залмана. Даже близко не похожая на железобетонную стену Ивана, она словно следовала за моим взглядом, постоянно забегая вперед и закрывая всё полупрозрачной плёнкой, не давая мне ничего разглядеть.

Я обещал, что не полезу никуда? Да я и не смог бы. Эд прав, взломать его защиту можно было. Долго и нудно, да и болезненно для нас обоих. Но зачем? Во-первых, это означало потерю доверия. А, во-вторых, сомневаюсь, что Залман Шехтер просто сидел бы и терпел, пока его разум вскрывают, как консерву тупым ножом. А проверять на себе из-за чего Эд назвал волков убийцами магов, почему-то не хотелось.

Картинка всплыла как-то сразу. Тропический лес, полянка, посреди буйной растительности. В качестве ориентира я использовал огромный пень, торчавший практически посередине. Из этого воспоминания можно было считать очень чёткие координаты, что я и сделал.

Когда уже хотел покинуть разум Залмана, то зацепил ещё одну картинку. Видимо это были самые яркие последние воспоминания, которые прорывались на поверхность, и Залман не мог их контролировать. Образ девочки, темнокожей, лет десяти. Когда капитан её видел, она была ещё жива. Сейчас уже вряд ли. Множественные ожоги покрывали хрупкое тельце. Кожа была покрыта порезами, а мышцы часто и судорожно сокращались. Меня затошнило. Я выскользнул из разума Залмана тяжело дыша.

– Это они сделали? – говорил, стиснув зубы. Эдуард бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал, а Залман потёр шею и глухо ответил.

– Да.

– Тот, кто это сделал должен сдохнуть, – я обхватил себя руками, стараясь унять внезапно охвативший меня озноб. – Когда мы выдвигаемся?

– Когда парни готовы будут. Минут через десять.

Я кивнул и подошёл к столу. На нём лежало несколько карандашей. Выбрав один, принялся готовить первый портал. Похоже, все шуточки закончились, и мне впервые предстояло сделать нечто действительно очень важное. Я, конечно, далёк от идеального Лазарева времён Империи, но мне тоже хочется в итоге чем-то гордиться.

Глава 28

В конечном итоге лично для меня сборы заняли пару минут, это то время, которое понадобилось Ивану, чтобы взять бронежилет и надеть его на меня.

Сам он вернулся в гостиную практически сразу, после того, как её покинул Залман. А вскоре к нему присоединились все остальные. И вот именно сейчас я понял, что означает выражение «вооружен до зубов». Они что небольшую войну хотят устроить?

– Так, мы готовы, что нужно дальше делать? Здесь такая защита, что не удивлюсь, если запрет на перемещения по всему дому стоит, – ко мне подошёл Андрей.

– Запрет стоит, – я не стал отрицать очевидное. – Но он не распространяется на хозяев дома. Так, порядок будет такой. Я сам перемещусь с кем-нибудь на место. Мы убедимся, что я всё понял правильно, и это именно там мы должны очутиться. Будет обидно, если я сейчас порталов наделал, а это всего лишь какой-нибудь курорт, где Залман однажды отдыхал.

– Я не отдыхаю в тропических лесах, предпочитаю пляжи, где много красивых девушек, на которых совсем мало одежды, – ответил Залман, присаживаясь на свой рюкзак.

– Покажешь когда-нибудь, – рассеянно сказал я. Вообще, у нас со всеми нашими наставниками сложились вполне неформальные отношения. Только к Рокотову мы обращались на «вы» и по имени-отчеству, но, что-то мне подсказывало, что и это ненадолго. – Так, кто первый идёт?

– Я, – вперед вышел Фёдор. – По правилам вообще-то первым должен идти Денис, но тут другая ситуация. Пока вас не будет, мне нужно будет хорошо простреливаемое пространство организовать. Вдруг эти уроды всё-таки вышлют патруль, тем более, что они собираются драпать.

– Ты когда-нибудь перемещался с помощью портала? – я взял в руки карандаш и принялся вертеть его в руке.

– Нет, как-то не пришлось. – Фёдор покачал головой. – Говорят, что ощущения неприятные.

– Я бы их назвал мерзкими, особенно, в первый раз, – подойдя к нему, я активировал дар. – Возьми меня за руку и постарайся не двигаться.

– Мерзкие ощущения – это когда военный самолет вынужденную жёсткую посадку делает. А всё остальное…

Я не ответил, а просто активировал портал. Почувствовав под ногами землю, качнулся. Пара секунд дезориентации, и я принялся крутить головой, осматриваясь. На меня обрушилась влажная жара. Кожа под бронежилетом сразу покрылась потом, и даже волосы практически сразу стали влажными. А ведь уже осень. Так, что тут у нас. Полянка, пень, а вокруг джунгли, кажется мы на месте.

– Федь, мы там, где надо оказались? – я развернулся и замер на месте, потому что Фёдора нигде не было видно. Он исчез. Я даже глаза протёр, а потом испугался. Неужели я его умудрился потерять где-то по дороге? – Федя!

– Дим, я здесь, – негромкий голос раздался откуда-то сбоку.

Я резко развернулся в сторону звука. Ветки пошевелились, и я, наконец-то, увидел Лепняева, который уже разворачивал пулеметную позицию. Интересно, а я когда-нибудь научусь двигаться так бесшумно?

– Мы правильно переместились? – спросил я, боясь лишний раз пошевелиться.

– Да, правильно, – тихо ответил он и снова исчез, а я активировал портал, чтобы очутиться в гостиной.

– Фёдор на месте, говорит, что вроде бы мы не промахнулись. – Я поёжился и подошёл к столпившимся вокруг Эдуарда волкам.

– Пока ты проверял, я объяснил принцип действия двусторонних порталов, – ответил на мой вопросительный взгляд Эд. – Порталы находятся в позиции ожидания. Активация производится произнесением внятно и отчётливо определённого слова. Дима, ты какие слова заложил?

– Туда – «поехали», обратно – «домой», – ответил я, – раздавая карандаши парням. – Эд, защита пропустит их обратно без меня? Я их на гостиную настроил.

– Дима, – Эдуард прикрыл глаза и покачал головой. – Я настрою защиту. Но на будущее, всегда ориентируй порталы на площадку перед воротами. Это оптимальное место перехода.

И он быстро вышел из комнаты, чтобы разобраться с настройками защиты поместья. Если так дальше пойдёт, то, сдаётся мне, защита скоро взбунтуется против него и выкинет Эда из дома. И не посмотрит на то, что он Лазарев.

– Готовы? – Рокотов поднял рюкзак и забросил его за спину. – Тогда выдвигаемся. Поехали, – произнёс он отчётливо, сжав в руке карандаш и исчез с лёгким хлопком.

И следом за командиром последовали остальные. Я активировал портал последним, отстав от Залмана на пару секунд.

Я почувствовал рывок, а потом меня выбросило на уже знакомую поляну. Приземлился я не очень удачно и завалился на землю, мрачно наблюдая за волками. Они, в ту же секунду, как почувствовали землю, сгруппировались и остались на ногах, тотчас рассредоточившись по поляне, уже держа оружие наизготовку.

– По-моему, они недорабатывают, тренируя нас, – пробурчал я, вставая и отряхивая штаны.

Из-за деревьев, где по моим подсчетам должен был находиться Фёдор, послышался негромкий свист. Волки немного расслабились и отошли к краю поляны, опустив оружие, но, не убирая его из рук. Лепняев появился абсолютно бесшумно, как будто возник из воздуха. Нет, они точно нас как следует не гоняют, потому что я, например, вот так двигаться не могу!

– Всё тихо. За это время никто ни разу не прошёл, – Фёдор смотрел только на Ивана, докладывая. – Ты уверен, что они ещё там?

– Я уже ни в чём не уверен, – голос Рокотова был как обычно бесстрастен, но я всё равно заметил в нём лёгкое напряжение.

– Да что гадать? К месту подойдём, там ясно будет, – Андрей внимательно осматривался по сторонам.

– Выдвигаемся, – через секунду Рокотов махнул рукой. – Идём в обычном порядке: Бобров, Соколов впереди, я и Шехтер сзади, Наумов с Лепняевым в центре. Вперёд!

И мы пошли по тропинке. Те, кто шёл впереди и сзади меня, постоянно крутились. Казалось, их стволы нацелены сразу во все стороны. Однако, присмотревшись, я понял, что ошибаюсь. У каждого был свой сектор обстрела, и ни один из них не мешал другому, контролируя только свой участок, не пытаясь залезть на чужую территорию.

Минут через двадцать шедший впереди Андрей остановился и поднял руку. Отряд сразу же прекратил движение. Бобров повернулся и кивком подозвал меня к себе.

Я подошёл, и Андрей указал куда-то перед собой. Присмотревшись, я увидел легкое искажение воздуха. Кое-где появились переливы, словно передо мной был огромный мыльный пузырь. Опустившись на колени, огляделся. Вот сейчас я очень чётко видел границу крепления контура.

– Что скажешь? – Андрей опустился рядом со мной на одно колено. Говорил он шёпотом, и смотрел при этом куда угодно, но только не на меня.

– Не знаю. Тот кто это сделал слишком самоуверен. Он же даже не потрудился хоть как-то замаскировать контур. – Ответил я шёпотом. – Но, скорее всего, там и маг так себе. Его, поди даже в школу не забирали. Сил хватило, чтобы артефакт активировать и всё на этом. Здесь есть сигналки?

– Да, прямо в контур встроены. Собственно, так те две группы и попались. Врезались в купол и… Понятно, в общем. У них в составе ни одного мага не было, поэтому такая хреновая статистика. Мы все сигналки уже прощупали, так что они пока не знают, что мы здесь, но надо пошевеливаться. Сможешь снять?

– Да, есть только одно «но», – я ещё раз внимательно осмотрел ключевые переходы наложенных чар. Именно в этих местах у меня появлялось ощущение, что я смотрю на огромный мыльный пузырь.

Пятясь назад, я дополз до Ивана.

– Тихо пройти не получится. Если они ещё не знают, что мы здесь, то…

– Они уже знают, – прервал меня Рокотов. – Эти мрази здесь сигналок на подходе наставили, что морковку насеяли. Мы просто физически не могли не затронуть ни одну из них. Этот купол можно снять, воспользовавшись правом отмены Лазаревых?

– Да, – я закивал. – Об этом я и хочу сказать. Он довольно примитивен на самом деле. Но будет большой взрыв. Слишком большая площадь задействована. Но здесь есть и плюс: откат ударит по охране, контролирующей сигналки. Плюс кого-то внутри купола может частично накрыть взрывной волной. Всё это приведёт к дезориентации. Ну а дальше всё зависит от их подготовки. Если брать по максимуму, то есть, засевшие внутри купола уроды мало в чём вам уступают, то всего на несколько секунд. Но даже этого хватит, чтобы они сразу не поняли, в каком месте произошёл прорыв. Небольшое, конечно, преимущество, но оно будет.

– Так, хорошо, нас этот взрыв заденет? – Рокотов сделал знак, и парни начали снимать рюкзаки и часть вещей из них рассовывать по карманам раскладок.

– Если только немного, – я, нахмурившись, посмотрел в сторону купола. – Почему они ничего не делают, если знают, что мы здесь?

– Потому что это ответ на твой вопрос по поводу их подготовки. Они сейчас молятся всем своим богам, чтобы мы не нашли, как вскрыть эту защиту, потоптались рядом и ушли. Потому что они знают, на что мы способны, и на что не способны сами. – Он закрепил дополнительную обойму на поясе и протянул мне заметно полегчавший рюкзак.

– Я туда не пойду, правильно понимаю? – и я кивком указал в сторону Андрея, засовывающего что-то в этот момент в нагрудный карман.

– Ты всё правильно понимаешь. Дима, сейчас ты снимешь этот грёбанный купол, и возвращаешься на поляну, откуда мы пришли. Залман, дай Дмитрию пистолет, мало ли что. Я не собираюсь тобой рисковать. Если бы Эдуард мог снять эту дрянь… – он покачал головой. – Но иногда мы вынуждены переступать через себя, чтобы сделать не то, что мы хотим сделать, а то, что будет правильно. Эдуард знает это, как никто другой.

– Ну да, если бы с вами Эд пошёл, то это была бы лёгкая прогулка, – я невесело усмехнулся.

– Вряд ли. Нам, конечно, было бы гораздо легче, но Эдуард не стал бы демонстрировать всех своих навыков. Тёмную магию нападения практически невозможно скрыть. И практически нет артефактов, на которые можно списать огромную концентрацию сил Тьмы, что остаются ещё долго после применения подобных заклинаний. Он не стал бы так светиться. Так что моём отряде всего лишь появился бы ещё один очень опытный и сильный боец, не более. – Иван посторонился, а парни начали кидать мне под ноги свои рюкзаки.

Я не стал Ивану говорить, что в случае с Эдом всё могло плачевно закончиться вообще для всех. Особенно, если в этот момент у него включилось бы его невезение. Тут вариантов масса была бы, от рухнувшего тысячелетнего баобаба, до метеоритного дождя, накрывшего конкретную деревню в джунглях. Тем временем волки снова заняли позиции, приготовившись к снятию купола.

– И ещё, – Иван обхватил моё лицо руками и заставил посмотреть себе в глаза. – Если вдруг мы кого-то выпустим, если ты просто заметишь кого-то чужого, неважно, вооружён он или нет, ты сразу же уйдёшь. Приготовь портал. Он должен быть у тебя в пределах секундного доступа.

– Я постараюсь…

– Ты не постараешься, ты уйдешь. – Я смотрел в его непроницаемые, словно облитые сталью глаза, и медленно кивнул. Только тогда Рокотов отпустил меня и кивнул на купол. – Убирай.

Я вытащил ритуальный кинжал, и резанул себя по ладони. Сведя пальцы так, чтобы получилась своеобразная чаша из моей ладони, дождался, чтобы кровь заполнила её наполовину. Затем, закрыв глаза, нараспев прочитал заклинание отмены и швырнул кровь в сторону защитного купола.

Летела кровь красивым полукругом, в котором было видно каждую каплю. Нечто похожее делал Эд, когда Беора развоплощал. Прямо в воздухе каждая капля приобретала вид своеобразного артефакта. Рокотов даже вперёд подался, жадно наблюдая, стараясь не пропустить ни одной секунды этого действа. Ах, да, он же один из самых фанатичных фанатов Семьи, из всех, кого я знаю. Даже Демидовым может в этом фору дать.

Когда первые капли попали на купол, он заискрился, став видимыми абсолютно для всех. А затем…

Это было похоже на взрыв, только взрывная волна была направлена вовнутрь этой своеобразной сферы, собственно, как я и объяснял Рокотову. Это не была универсальная отмычка, и древние Рода уже давно придумали, как обойти право вето императора, вплетая своеобразные крючки ещё на моменте образования заклинаний. Но на такие вот элементарные конструкции кровь Лазаревых действовала безотказно.

Когда защита спала, Иван поднял руку и сделал отмашку, и волки заскользили внутрь охраняемой территории, на каком-то этапе превратившись в самые настоящие тени. Я только головой покачал, подхватил брошенные на землю наполовину опустошенные рюкзаки, и пошёл к поляне, напряжённо прислушиваясь к неестественной тишине, стоящей вокруг.

Выйдя к пеньку, я бросил рюкзаки на землю и упал рядом. Когда раздались первые выстрелы, я принялся с нарастающим ужасом прислушиваться к этой канонаде. А когда стали слышны взрывы, я уже места себе не находил, сидел, обхватив руками колени и закусив костяшки пальцев.

Не знаю, сколько это продолжалось. Скорее всего, не больше получаса. За эти полчаса я умудрился накрутить себя до невменяемого состояния. Внезапно всё стихло, и эта тишина была гораздо страшнее, чем раздававшиеся совсем недавно звуки.

Я сидел, напряженно вслушиваясь в эту звенящую тишину, задевающую каждый напряжённый нерв. Внезапно из-за деревьев впереди меня раздался шорох. Слегка развернулся на звук и чуть не застонал, потому что умудрился выронить портал и даже не заметил этого. Карандаш за это время успел откатиться куда-то в траву, и теперь его ещё попробуй найди.

И всё-таки мои няньки своё дело знали. Во всяком случае, рефлексы у меня работали на уровне. Даже не могу сказать, что я успел заметить первым: звук от выпаленного скороговоркой незнакомого мне проклятья, или грязно-фиолетового цвета облако, летевшее в меня. Уже через мгновение упал на землю, за сброшенные мною горкой рюкзаки. Облако окутало меня, обдав непереносимой вонью, и я с трудом удержался, чтобы не начать блевать. Кожу кое-где защипало, но на этом действие заклятья завершилось. Мои предки в своё время здорово постарались, сделав Лазаревых неуязвимыми к большинству проявлений магии.

Лежа в своём своеобразном укрытии, я услышал, как напавший на меня маг, уже не скрываясь, выбрался из леса. Он был уверен в том, что его фиолетовая дрянь сработала как надо, поэтому направился в мою сторону, чтобы уже без всякой боязни обшмонать лежащее тело и рюкзаки.

Упал я не очень удачно, на живот. Придавив выданный мне пистолет. Теперь захотелось материться в голос. Ничего, вернёмся, проведём работу над ошибками, и мои няньки поймут, на что нужно обратить внимание. Слова «если вернёмся» я заставил себя не произносить даже мысленно.

Маг, тихонько что-то бормоча на непонятном языке, возможно просто матерясь, подошёл и встал надо мною. Мерзко захихикав, он перевернул меня на спину ногой. Наши глаза встретились, и он отшатнулся, увидев, что его заклятье не причинило мне вреда.

– Сюрприз! – крикнул я, поймав его взгляд и тараном вторгся в его разум.

Бесконечные сцены насилия, мальчишки, девочки, боль, кровь… Эта мразь из всех жертв предпочитала издеваться над детьми. Меня затошнило. Появилось горячее желание просто выжечь ему мозги! Но в последний момент я остановился. Ну уж нет, эта тварь так легко не отделается.

Я резко вынырнул из его разума, а этот гад взвыл и всей своей тушей рухнул на меня. он орал, завывая на одной ноте, а его руки сомкнулись на моей шее. Но я уже успел нащупать пистолет и резким движением ударил его рукоятью в висок.

Маг обмяк, а я затрепыхался, пытаясь выбраться из-под тяжелого тела. Всё-таки это гад был здоровый. Он начал приходить в себя уже через пару минут, но я к тому времени был уже на ногах. Когда эта тварь перевернулась на спину, в лицо ей смотрел взведённый пистолет.

– Только пошевелись, – прошипел я, второй рукой потирая шею, всё-таки этот гад сумел меня весьма серьёзно придушить.

Он дёрнулся и я, чуть отставив руку, выстрелил. Пуля вошла в землю рядом с его башкой, опалив ухо. Этот ублюдок замер, не сводя с меня настороженного взгляда.

Группа ворвалась на полянку в полном составе, когда я уже раздумывал над тем, а не пристрелить ли мне этот кусок малоаппетитной субстанции.

– Дима, ты ранен? – ко мне подскочил Залман, в то время как с рук Андрея сорвались воздушные оковы, спелёнывая пленника, как младенца.

Я поставил пистолет на предохранитель и повернулся к нему. Залман в это время весьма бесцеремонно стащил с меня бронежилет и принялся ощупывать. Я вяло сопротивлялся, но на мои попытки освободиться не обращали никакого внимания. В конце концов Залман поднялся, очень осторожно обхватил меня за подбородок и повернул голову. А затем провёл пальцем по шее. Понятно, там, скорее всего, синяки остались.

Развернувшись, Шехтер подошёл к пленнику и несколько раз с оттяжкой пнул того под рёбра.

– Отставить, – холодный голос Рокотова привёл его в чувство, и Залман прекратил пинать скулящего мага. Что, сейчас ты не такой смелый, грозный и крутой в окружении крепких мужиков, а не в обществе перепуганных детей, да, сволочь?

– Дима, ты не ранен? Что ты молчишь? – ко мне, нахмурившись, подошёл Денис.

– Я не ранен. Пара синяков не в счёт. А вы почему здесь все вместе? – спросил я, обращаясь к Рокотову.

– Наша задача выполнена, – ответил он, не уточнив, какая именно у них была задача. – Мы связались с правительством и передали координаты. Сюда вернулись за вещами и чтобы тебя домой отправить. По дороге услышали выстрел. – Он хмыкнул и потёр шею. – Ты нас напугал, между прочим. Шехтер, будешь сопровождать Дмитрия. Завтра разбор полётов и коррекция плана тренировок. Чтобы вот этого больше не повторилось, – и полковник, как недавно Залман, прикоснулся к моим синякам на шее.

– Ну, вы в последнее время не слишком-то нас гоняли…

– Это была ошибка, – перебил меня Рокотов. – Больше мы не будем лично принимать участия в операциях «Волков». Во всяком случае до твоего совершеннолетия точно. Всё, выдвигайтесь.

Пока Залман забирал свой рюкзак, я прополз пару метров по траве и нашёл свой портал. Можно было, конечно, новый сделать, но бросать здесь этот было бы верхом идиотизма. Глядя на мои действия теперь уже все няньки закатили глаза. Да, похоже, гонять меня будут после этого гораздо сильнее. Ничего, справлюсь. Сейчас главное забыть всю ту грязь, что я увидел в разуме этого садиста.

Уже дома я нашёл Эдуарда в его любимой гостиной. Он читал очередной роман, на этот раз посвящённый Гараниным.

– В обязанности Службы Безопасности входит ликвидация таких вот… – я не договорил, но Эд понял, что я пытаюсь выдавить из себя.

– Не только. Основная задача Службы Безопасности – предотвратить подобные ситуации. Но, если по каким-то причинам это сделать не удалось, то да, ликвидировать, постаравшись свести ущерб к минимуму. – Он долго смотрел на меня, а затем тихо проговорил. – В моё время у нас не было подобных сомнений. Все Лазаревы служили своей стране и своей Семье. Это считалось честью и не мешало заниматься другими делами.

– Да, – я направился к двери. – Вот именно сейчас я это понимаю.

Дойдя до кабинета, сел за стол и долго гипнотизировал взглядом телефон. А потом схватил трубку, чтобы не передумать и набрал номер.

– Громов, – прозвучал недовольный голос.

– Андрей Николаевич, вас Наумов беспокоит, – откинувшись на спинку кресла, я прикрыл глаза.

– Дмитрий Александрович, что-то случилось? – осторожно спросил начальник Службы Безопасности.

– Нет, что могло случиться? – проговорил я и, резко открыв глаза, быстро проговорил, чтобы не передумать. – Если ваше предложение о службе в вашем ведомстве всё ещё в силе, то я согласен.

Сразу же сбросив трубку, выдохнул. Ну что же. Путь определён, теперь важно пройти по нему достойно, не свернув по дороге куда-нибудь налево.

***

Роман подошёл к столику в самом модном московском ресторане ровно в девять. Глава Гильдии воров уже сидел за столом и поглощал очень сложный завтрак, просматривая при этом газету. Гаранин сел напротив и принялся сверлить его немигающим холодным взглядом.

– Интересно, что будет, если мы создадим свой профсоюз и как работники порта будем вести бесконечную борьбу с работодателями? – проговорил Карп Иванович Силин, откладывая газету и переводя жёсткий взгляд на самого молодого главу Гильдии на сегодняшний момент. – Что думаете, Роман Георгиевич?

– Я никогда подобными вопросами не задавался, – чуть помедлив, ответил Роман. – С чем связано повышение в рейтинге моей Гильдии?

– Вы слишком откровенны, Роман Георгиевич, усмехнулся Силин. – Брали бы пример со своего юного напарника. Вот кто умеет играть тонко. Скажите, это вы его попросили потерпеть два года, прежде чем начать дразнить всех заинтересованных? Владельцы камней, насколько мне известно, три недели назад получили полную компенсацию полученного ущерба. А спустя ещё две недели Наумов надел на прелестную шейку своей девушки изумруд из пропавшей коллекции. И ведь ничего с ним никто теперь не сделает, владельцы отказались от претензий, а остальные могут только локти кусать. Так это вы на него повлияли?

Роман ничего не ответил, только улыбнулся холодной безэмоциональной улыбкой.

– Я всё ещё не услышал ответа на свой вопрос. – Спокойно произнёс он.

– Этому подъёму ваша Гильдия обязана исключительно вам, Роман Георгиевич. Попробуйте омлет. В этом ресторане его делают божественно.

– Я в курсе, – усмехнулся Гаранин, а потом вытащил из кармана небольшой бархатный мешочек. – Вы из-за этого хотели меня видеть?

Силин аккуратно развязал верёвочки и вытряхнул на ладонь некрупный, но сверкающий синими огнями в каждой грани бриллиант.

– Прекрасный камень, – кивнул он. – Но вы опять-таки слишком прямолинейны. А как же светский трёп? Вот, например, закрылось ещё три птицефабрики. Никто не знает, что за болезнь поразила куриц, и что теперь делать. Самое время вложить деньги, прикупив где-нибудь курятник в зоне, свободной от заразы.

– Я подумаю над столь заманчивым предложением, – на этот раз Роман криво усмехнулся.

– У меня два вопроса, – резко сменил тему разговора Силин. – Первый касается вашей доли камней. Про Наумова я не спрашиваю. И так понятно, что мальчик развлекается. Его покойный отец выращивал плотоядную азалию, способную неаккуратному садоводу башку откусить. А Дмитрий выбрал себе забаву позабористей. Но, это его выбор, правда? Стресс, все дела, мальчику нужно расслабляться. Не думаю, что свои камни Наумов будет продавать. Ему важно показать свою дерзость, свой фарт. Конечно, это всего лишь издержки молодости, и они скоро пройдут. Но пока вот так.

– Вы хотите, чтобы я уговорил Диму продать камни? – Роман недоверчиво посмотрел на Силина.

– Нет, разумеется. Тем более, я сомневаюсь, что вам это под силу. Вы и так, Роман Георгиевич, сделали невозможное, не дали просочиться ни одному намёку, а это дорогого стоит.

– Тогда, чего вы хотите?

– Я хочу узнать, что вы хотите сделать со своей долей камней. И, если у вас есть желание их реализовать, предложить себя в посредники. – Силин улыбнулся.

– А Гильдия торговцев у нас в подобных сделках уже не участвует? – в глазах Романа впервые промелькнула эмоция, и это было удивление.

– Бросьте, никто не занимается чистыми делами Гильдий. Уж не вам ли об этом не знать. – Махнул рукой Силин. – Так вы доверите мне реализацию ваших камней?

– Да, – почти не колеблясь, ответил Роман. – А второй вопрос?

– Я хотел бы уже сейчас заручиться вашим согласием на обеспечение силовой поддержки моим мальчикам в некоторых особо деликатных делах. – Силин соединил кончики пальцев и теперь смотрел предельно жёстко. – Не вашей Гильдии, Роман Георгиевич, а вас лично.

– Зачем вам это нужно? – Роман кашлянул. Всё, что произошло сильно выбило его из колеи. Но он даже представить себе не мог, как сильно поднимется его реноме, когда в его уже почти налаженную жизнь, снова, как торпеда ворвётся Димка Наумов. Про Ванду Рома старался вообще не думать.

– Скажем так, я пришёл к выводу, что мы в профессиональном плане всё-таки не хуже Наумова и имеем право получить помощь лучших.

– Я подумаю над вашим предложением. Если это всё, – и Роман начал подниматься.

– Я свяжусь с вами насчёт камней, и тогда мы обговорим детали нашего сотрудничества. – И Силин снова поднял газету. – Да, не забудьте, ваша Гильдия теперь по всем официальным бумагам проходит, как вторая Гильдия.

– Не забуду, – и Гаранин вышел из ресторана, оставив на столе мешочек с бриллиантом.

Content

Алекс Ключевской (Лёха)
Тёмный маг. Книга 4. Выбор пути

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28