Такума Окадзаки

Тайны кофейни в Киото. Том 1

Original Title:

COFFEETEN TALLEYRAND NO JIKENBO MATA AETANARA, ANATA NO IRETA COFFEE WO

by Takuma Okazaki

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует курение и употребление алкоголя. Курение и употребление алкоголя вредят вашему здоровью.

COFFEETEN TALLEYRAND NO JIKENBO MATA AETANARA, ANATA NO IRETA COFFEE WO (COFFEETEN TALLEYRAND NO JIKENBO VOL. 1)

© 2012 Takuma Okazaki

Russian translation rights arranged with Takarajimasha, Inc. through Japan UNI Agency, Inc., Tokyo

Cover illustration by shirakaba

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Хороший кофе черный, как дьявол, горячий, как ад, чистый, как ангел, сладкий, как любовь.

Шарль Морис де Талейран-Перигор, министр иностранных дел Франции, 1754-1838

Пролог

«Я нашел!» – еще чуть-чуть, и я бы крикнул это вслух, не в силах сдержаться.

В кофейне был всего один посетитель. Тишину нарушали джазовая композиция, крутившаяся фоном по кругу, да бряцание посуды, которую складывал за стойкой пожилой бармен с такой респектабельной внешностью, что его хотелось назвать хозяином. Громкий возглас разрушил бы мирную атмосферу этого места.

Но я был так сильно поражен, что на мгновение забыл обо всем. Когда люди не верят своим глазам, они их трут. Но что же делать, когда не можешь поверить вкусу на языке? Не тереть же мне его. С этой мыслью я опустил взгляд на стол.

Из белой фарфоровой чашки, стоявшей на блюдце, поднимался слабый пар. Мне нужно было еще раз убедиться, что вкус этой черной жидкости не иллюзия, навеянная особой атмосферой кофейни. Я осторожно поднял чашку и, закрыв глаза, поднес ее к губам.

Второй глоток – и удивление сменилось убежденностью.

С первым же глотком я почувствовал, как раскрывается аромат, а затем ощутил сладость, нежно ласкающую язык. Удивительное освежающее чувство, которое дарят только тщательно обжаренные зерна, ловко скрывающие горчинку послевкусия.

Никаких сомнений.

Это именно тот вкус, о котором я мечтал.

Идеальный вкус кофе, который я так долго искал и наконец нашел!

Я медленно поднял голову, открыл глаза, сделал глубокий выдох, чтобы дать волю всем эмоциям, с запозданием охватившим меня. Официантка стояла, прижимая к груди серебряный поднос. Открыв глаза, я понял, что она смотрит прямо на меня и слегка улыбается.

Уверен, уже в тот момент я был от нее без ума.

По стечению обстоятельств драматическое расставание и еще более драматическая встреча случились в один и тот же день.

Глава 1. Второе посещение кофейни и первая загадка

1

– Так вас зовут Аояма? – спросила официантка спокойным, дружелюбным тоном.

Если исключить дежурное приветствие, она впервые обратилась ко мне; и это должно было стать для меня памятным событием. Но в тот момент, услышав ее слова, я был обескуражен, что и неудивительно.

– Откуда вам известно мое имя? – От неожиданности я смог выдавить из себя только это.

– Так вас зовут?.. – спросила она, словно уточняла после того, как я сам же представился. Но когда приходишь в кафе, незачем представляться официантке. – Значит, я угадала. На самом деле вот… – Она достала из кармана фартука карточку. Увидев ее, я сразу же скривился, словно раскусил горькую корку: вспомнил случай недельной давности.

Я стоял перед вратами в кафе, в узком переулке недалеко от самой оживленной торговой улицы Киото. Хотя я сомневался, можно ли назвать это вратами.

Тот день получился неудачным, просто из ряда вон. Накануне вечером я договорился о встрече со своей девушкой. Выйдя на улицу, я посмотрел на небо и увидел грозные тучи, но, решив, что ничто не омрачит мирный выходной, проигнорировал зонтик у двери.

Около полудня, минут за десять до назначенного времени, я вошел в бургерную на улице Каварамати Сандзё, где мы и договорились встретиться. Моя девушка уже была там и, увидев меня, устремилась ко мне, раскинув руки в стороны.

Обниматься на людях? Как этого избежать, я не знал, поэтому остановился, чтобы хотя бы удержаться на ногах. Она с разбегу кинулась мне на шею и вдруг схватила за воротник.

Вот оно что! Великолепный бросок – ооути-гари[1].

Возможно, обниматься в общественном месте все же лучше, чем валяться поверженным на полу ресторана. Она склонилась надо мной, придвинув свое пухлое личико совсем близко, и спросила:

– Кто эта девка?

Я чувствовал, что взгляды окружающих буквально буравят меня, причиняя боль. «Кто эта девка?»

– Я видела ее вчера в обед, когда шла из университета, – продолжала она. – Ты безмятежно ворковал с ней в кафе.

Я поднял глаза. Видимо, она очень хочет повернуть дело так, будто я ей изменяю.

– В кафе между посетителями и официантами иногда завязываются беседы. Я не знаю, кто эта девушка…

– Не хочу тебя больше знать! Идиот! – Она демонстративно прервала меня на полуслове, встала и выбежала из бургерной куда-то в северном направлении.

Ну вот, опять началось. От боли выступили слезы, и я поднялся на ноги. Теперь мне нужно бежать за ней, а догнав, утешать. Несмотря на то что она сто раз повторит: «Между нами все кончено!» – мне придется вымаливать прощение. Чтобы удовлетворить свои садистские наклонности, она выкидывает такие номера, прикрываясь ревностью. Это повторялось уже два года – одно и то же из раза в раз.

Несколько раз поклонившись, хотя никому конкретному я кланяться и не собирался, я тоже выскочил из бургерной, сопровождаемый прожигающими взглядами посетителей. Как назло, заморосил дождь, и в этот момент я искренне жалел, что она не убежала в южном направлении, где хотя бы были навесы над торговыми кварталами.

Добежав до улицы Ойкэ, я уже совсем потерял ее из виду. С каждой секундой дождь усиливался, мне хотелось поскорее повернуть назад, но подливать масло в огонь, показав, что я и не пытаюсь ее догнать, я тоже не хотел. Дальше двигаться по прямой было бесполезно: я потерял ее из виду и мог промокнуть до нитки, поэтому направился дальше на север, к близлежащей улице Томинокодзи.

Не доходя до перекрестка с Итидзё, я неожиданно остановился. На обочине дороги стоял рекламный щит в ретростиле, высотой где-то мне по пояс, широкий, на колесиках. Вилка на проводе в задней части щита болталась, а сам щит пока не подсвечивался, но я сразу же понял, что там написано «Открыто».

Классическая кофейня «Талейран».

Вход по стрелке →

Смелое название заведения заставило кровь поклонника кофе забурлить, словно кофе в сифоне.

Один французский аристократ как-то сказал: «Хороший кофе – черный, как дьявол, горячий, как ад, чистый, как ангел, сладкий, как любовь». Его звали Шарль Морис де Талейран-Перигор. Во времена Великой французской революции он занимал видное государственное положение, был дипломатом и, как говорят, вызывал восхищение даже у Наполеона. А еще он был известным гурманом, и его высказывание об идеальном кофе навсегда осталось в истории, передаваясь из поколения в поколение.

Наверное, с того момента, когда я впервые об этом прочитал, прошло лет десять. Ребенком я совсем не различал тонких нюансов вкуса и считал, что кофе – это просто горький напиток. Но эти слова стали настоящим потрясением. Ладно бы он назвал кофе только черным, горячим и чистым. Но сладким?

Наверное, кофе, который я не пробовал еще ни разу в жизни, был слегка сладковатым, и я загорелся желанием отыскать его. Так начались поиски кофе, который бы в точности соответствовал идеалу, описанному французским князем.

Позже я узнал, что в большинстве европейских стран, в том числе и на родине Талейрана, во Франции, кофе готовят не капельным способом, как принято в Японии, а варят эспрессо. Иными словами, сладостью, о которой говорил князь, был сахар, растворенный в эспрессо, но я, юный неискушенный отрок, не знавший об этом, уже придумал себе идеал. Я посещал кофейни в разных городах и даже пытался сам варить этот напиток, накупив зерен и посуды. Но что-то шло не так.

Можно, конечно, сказать, что мои поиски были обречены – они начались с неверного понимания, – но тут уж что поделаешь. В итоге мне так и не удалось найти чашку кофе, достойную называться эталоном.

Именно поэтому, увидев в названии кофейни фамилию «Талейран», я не смог устоять перед соблазном и решил заглянуть, а заодно и укрыться от дождя.

Я даже думать забыл обо всех проблемах с девушкой. Посмотрев в направлении, куда указывала стрелка в нижней части щита, я увидел узкий проход между двумя старыми домами, похожими, словно близнецы. Сверху этот проход прикрывали выступающие края крыш, отчего он напоминал тоннель. Красные кирпичи на земле складывались в дорожку.

Там и находится вход? Однако ничего похожего на вход в кафе поблизости видно не было. Я потоптался на месте, но дождь уже порядком намочил плечи. Была не была. Низко наклонив голову и аккуратно, чтобы не удариться головой, я прошел через тоннель.

Мне открылась исключительно необычная картина.

С задней стороны ряда домов, фасадами выходящих на улицу, неожиданно оказался двор – для парка он выглядел слишком маленьким, для сада чересчур большим. Зеленел газон, дорожка из красного кирпича вела от самого туннеля, описывая мягкую дугу, к небольшому деревянному одноэтажному зданию в глубине двора. Если бы кто-нибудь сказал, что это обитель лесной ведьмы, осталось бы только понимающе кивнуть: обшито потертыми досками красновато-коричневого цвета, остроконечная крыша местами затянута плющом. С правой стороны, рядом с тяжелой дверью, на длинной вертикальной бронзовой табличке было выбито название «Классическая кофейня “Талейран”».

На мгновение я почти забыл, что нахожусь в Киото. Мне показалось, что этот тоннель, словно портал, соединяет наш мир с другим далеким миром, в котором и существует эта кофейня.

Пройдя по кирпичной дорожке, я решительно потянул ручку двери. Зазвенел дверной колокольчик, приветствуя меня в кофейне «Талейран».

Я оглянулся. В небольшом зале стояли четыре деревянных стола темного цвета, большие и маленькие. Помещение тускло освещали подвесные лампы под потолком, а через выходящие в сад большие окна с зеленоватыми стеклами в помещение попадал уличный свет. В глубине была установлена барная стойка, за которой, судя по всему, скрывалась кухня.

– Добро пожаловать!

В тот самый момент, когда я посмотрел на барную стойку, из-за высококлассной эспрессо-машины, казавшейся немного неуместной в ретрокофейне, выглянула девушка.

Она была похожа на старшеклассницу: белая рубашка, черные брюки и темно-синий фартук, так обычно одеваются молодые сотрудники кафе, работающие на почасовой ставке. Девушка вышла из-за барной стойки и жестом предложила мне столик у окна. Мне стало как-то не по себе оттого, что здесь больше не было посетителей.

Я сел и сразу же сделал заказ:

– Один кофе, пожалуйста. – Про себя я добавил: «Самый вкусный в вашем заведении».

– Да, конечно. – Она с улыбкой посмотрела в угол зала.

И тут я заметил, что там кто-то сидит. Человека было не видно из-за раскрытой газеты, но, услышав заказ, он сразу же свернул ее и встал. Я увидел старика. Серебристые усы и бородка, вязаная шапка цвета зеленого мха. У него был острый взгляд, как у человека, знающего горькие и сладкие стороны нашей жизни.

Не думаю, что крепкий вкус кофе имеет отношение к крепости характера того, кто его варит. Но тем не менее я возлагал большие надежды на мастерство старика.

Увидев дверь туалета возле входа, я направился туда. Мне хотелось побыстрее высушить мокрую одежду и волосы, да и пора было прислушаться к позывам замерзшего тела.

Когда я вернулся, девушка, словно бы ожидавшая моего возвращения, принесла чашку кофе.

Чувствуя напряжение и волнение, я сделал первый глоток и подумал: «Нашел!»

Для начала я попытался прийти в себя. Затем почувствовал восторг от встречи с идеалом и то, как ощущение выполненного долга – осуществления давней мечты – медленно, как кофеин, стало распространяться по телу. Я поднял глаза на улыбающуюся мне девушку и ошеломленно посмотрел на нее. Завибрировал в кармане мобильный телефон, и, стараясь не выдавать своего состояния, я ответил на звонок.

– Где ты? – прозвучало в трубке.

Из моего горла донесся какой-то странный звук: «Нгкх».

– Я в кафе, укрываюсь от дождя. А ты куда делась?

– Просто невероятно! Я стала переживать и вернулась за тобой в бургерную. А ты просто сидишь в кафе и как ни в чем не бывало пьешь чай? Раз так, то между нами все кончено…

– Ладно, ладно. Я сейчас прибегу.

– Сможешь? Вообще-то у меня твой кошелек.

У меня отхлынула кровь от лица. Я засунул руку в задний карман брюк. Кошелька там не оказалось.

– Ты уронил его в бургерной. Как можно быть таким растяпой!

– Ты же сама швырнула меня на пол!

Девушка из кофейни смотрела на меня с удивлением. Хоть плачь.

– Я буду считать до десяти. Не придешь – кошелька больше не увидишь. Десять…

– Подожди, мне не расплатиться без кошелька.

– Так тебе и надо. Девять, восемь…

– Ладно, я иду, иду.

В шоке от происходящего, я направился к выходу.

– Извините!

Девушка остановила меня как раз перед тем, как я собирался выйти из кафе. Оно и понятно. Но у меня нет денег, чтобы оплатить счет.

Я покрутил головой, оглядываясь по сторонам. На стойке у двери, рядом с кассой, которая наверняка дзинькает, когда ее открываешь, лежала стопка визиток с адресом и телефоном кофейни. Я поискал глазами и увидел шариковую ручку, лежавшую, как я и предполагал, за кассой.

Быстро взяв ручку, я написал на обратной стороне карточки свои контактные данные:

090–0000–0000 blue-mountain_truth.nogod31@xxxxxx.ne.jp

Мысль добавить адрес электронной почты возникла внезапно. Я подумал, что благодаря этому смогу хоть как-то завуалировать отсутствие имени.

– Простите, я потерял бумажник по дороге сюда. – С этими словами я протянул девушке карточку. – Я обязательно зайду к вам позже, чтобы заплатить. Вот мои контакты.

Не дожидаясь ответа, я выскочил из кафе и побежал в бургерную, где ждала девушка. Я не слышал, чтобы меня пытались остановить, а может, дождь просто заглушил голос.

Дальнейшее развитие событий оказалось неожиданным. Когда я, совсем уже вымокший, прибежал в бургерную и она сообщила, что мы расстаемся, я просто ответил: «Хорошо». Возможно, я не стал спорить, потому что все еще был под впечатлением от недавней встречи. Увидев, что ситуация вышла из-под контроля, девушка раскраснелась от гнева, швырнула в меня кошельком, сказала: «Прощай» – и исчезла. С этого дня я больше ничего о ней не слышал, так что, скорее всего, мы расстались окончательно. Может быть, я бессердечный человек, но в любом случае мне с этим оставалось только смириться.

– Вы хотите сказать, что угадали мое имя по адресу электронной почты? – спросил я с таким выражением, будто выплюнул случайно попавшее в пищу горькое насекомое.

На меня давило знание, что я ушел тогда, так и не расплатившись. Я должен был прийти сюда как можно быстрее и заплатить, но мне никак не удавалось выкроить время, да и из кафе не звонили. В результате прошла уже целая неделя. Когда я, сгорая от стыда, наконец-то добрался до «Талейрана», девушка проводила меня до столика, да еще и назвала мою фамилию: «Аояма-сан!»

– Да, – сказала она с нескрываемой гордостью, – первое, что можно угадать в адресе электронной почты, – это имя и дата рождения. В случае с этим адресом «nogod31», «нет бога», скорее всего, означает месяц лунного календаря «каннадзуки», который пишется двумя иероглифами – «нет» и «бог». Выходит, что это 31 октября по новому календарю. Можно предположить, что это дата дня рождения. Тогда и первая половина адреса, Blue mountain, скорее всего, тоже английский перевод японского слова. Вообще-то у меня это ассоциируется с маркой кофейных зерен, но если перевести на японский, то получается «синяя гора», учитывая, что в японском слово Ао значит и зеленый, и синий, это может быть фамилия Аояма. Нижним подчеркиванием соединены имя и фамилия, truth по-японски может писаться иероглифом «правда» или «истина», а читается «Макото». Вас зовут Макото-сан?

– Вы хотите, чтобы я восхитился вашей проницательностью? Но, честно признаться, это просто страшно, – поджав губы, ответил я.

Наверное, в качестве меры по борьбе с недобросовестными клиентами, которые убегают, так и не оплатив счета, это весьма эффективно. Ведь тебе словно бы говорят: «Мы про тебя все знаем, ты как на ладони». Но я ведь пришел чистосердечно сдаться, отчего и чувствовал себя подавленно.

– Прошу прощения, что позволила себе лишнее. Наверное, прежде чем интересоваться именем собеседника, мне следовало самой представиться.

Я не это имел в виду. Она поклонилась, сложив руки перед собой, и вежливо улыбнулась:

– Меня зовут Михоси Кирима, я бариста в этой кофейне.

2

– Бариста?

От неожиданности я, пусть это и выглядело невежливо, уставился на нее: короткий боб, черные блестящие волосы. Внешность вполне обычная: не слишком тонкие брови, не слишком высокая переносица, не слишком пухлые губы, однако черные глаза на круглом лице придают образу необыкновенную миловидность. Фигура миниатюрная. И тот же наряд, что и в прошлый раз.

– Название профессии «бариста» произошло в Италии от названия кафе, которое одновременно служило и ночным баром. Италия – родина эспрессо, а бариста – профессиональный мастер, который готовит этот популярный в Италии напиток. Для вина есть сомелье, для коктейлей бармены, а для кофе – бариста.

– Да, я знаю.

Я с гордостью могу сказать, что знаю о культуре кафе гораздо больше, чем большинство людей. Я знаю, что слово «бариста» происходит от bar + ista («сотрудник бара»). Я даже могу похвастаться более глубокими познаниями: если перевести на английский, получится bartender. А сеть наиболее известных кофеен в нашей стране – Starbucks, сиэтлского типа, была основана в Америке, в штате Вашингтон. «Кафе сиэтлского типа» – это общий термин для кафе, где используется способ приготовления эспрессо, при котором горячая вода под давлением проходит через фильтр с молотым кофе. К этому можно добавить, что благодаря моде на такие кафе стала распространенной профессия бариста.

– То есть я не это хотел сказать… Значит, тот кофе, который я пил в прошлый раз, приготовили вы?

Она коротко кивнула, явно довольная собой.

Вот, значит, как. Я не только упустил возможность посмотреть, как она это делает, но еще и ошибочно принял ее за школьницу, работающую на полставки. Я тогда решил, что именно старик, который сейчас с загадочным выражением лица стоял за стойкой, способен вложить необыкновенную страсть в каждую чашку и воспроизвести идеальный вкус. Кто бы мог подумать, что эта милая юная девушка-бариста и есть создатель напитка?

– Я просто был уверен, что это хозяин сварил кофе.

– Хозяин? А, дядя… – Девушка-бариста бросила взгляд на стойку. – Он владелец и шеф-повар кофейни, а еще мой двоюродный дедушка. Если говорить уж совсем конкретно, он младший брат моей бабушки по материнской линии. То есть скорее дедушка, чем дядя. Хотя называть его дядей в разговоре с клиентами, наверное, не слишком вежливо, но он уже к этому привык, его давно все так называют, поэтому ему не нравится, если я называю его как-то иначе.

– У него есть определенный стиль. Чувствуется, что он может сварить вкусный кофе.

– Нет-нет, это совсем не так, – сказала она, понизив голос. – Между нами, кофе, который он варит, совсем невкусный. Хотя вроде бы и зерна, и посуда те же… Просто удивительное дело.

На ее восхитительную улыбку я мог лишь ответить горькой усмешкой.

– Ясно. У вас есть бариста, поэтому и такая кофемашина профессиональная. Я просто сначала подумал, что она не очень-то подходит к этой кофейне.

– Это была моя идея. Потому что я хотела называть себя бариста.

– Почему?

– Разве это не стильно?

Ошеломленный ответом, я ничего не смог возразить или указать, что причина и следствие перепутаны. Человека называют бариста, если он умеет готовить кофе, но кто же устанавливает кофемашину, чтобы называть себя бариста?

В кофейне были и другие посетители, но девушка по-прежнему не отходила от моего стола. Я подумал, что, даже если выскажу сомнение, вряд ли меня поймут.

– Тогда мне горячий кофе, как и в прошлый раз. И счет за две чашки.

– Конечно.

У меня было две причины, по которым я заказал горячий кофе, несмотря на то что на улице стоял июль. Во-первых, я хотел воссоздать атмосферу предыдущего раза. А во-вторых, продолжался сезон дождей, и капли по-прежнему стучали по зеленой лужайке, отчего было как-то зябко. Дождь шел, не переставая, с самого утра, поэтому я взял зонтик, но даже это мне не помогло. После битвы с дождем мой зонт цвета зеленого мха оказался среди нескольких других на металлической стойке для зонтов рядом со входом.

Ожидая кофе, я был вынужден слушать болтовню трех девушек-студенток за столиком рядом со мной. Две сидели лицом ко мне, когда я подходил, так что я специально сел так, чтобы оказаться к ним спиной.

Я мог бы потеряться в этой ненавязчивой девичьей болтовне, но шепот девушки-бариста, когда она беседовала со стоявшим рядом стариком, готовя кофе, привлек мое внимание:

– Он не сбежал без оплаты.

Я вздрогнул. Разговор за моей спиной внезапно прервался. Старик степенно поднял голову. Взгляд из-под припухших век казался очень острым. Я напряженно ждал, какие слова вырвутся из уст, прикрытых бородой.

– Значит, просто клеится к тебе.

Хуже не придумаешь. Я не мог усидеть на месте.

– Вовсе нет, – с этими словами я в панике подбежал к стойке, – я же уже объяснил. Я потерял кошелек, вот и все. Я не мошенник, который убегает, не расплатившись. И тем более я не пытаюсь никого клеить.

– Наверное, просто не хватило смелости спросить номер телефона, поэтому ты все так и подстроил. Хитро. Если позвонят, то сразу же можно узнать номер, а если нет, то есть предлог, чтобы еще раз заглянуть в кафе. Я понимаю задумку, но не стоит бояться нашей Михоси. С высоты своего многолетнего опыта могу сказать, что успех в таких делах зависит от настойчивости. Тому, кто проявляет слабость, вряд ли что светит.

Я лишился дара речи. Девушки за столиком захихикали.

Несмотря на строгий вид старика, его голос оказался высоким, он говорил не церемонясь, да и не слишком серьезно. Даже его киотский диалект звучал без пафоса. Мне показалось, что я понимаю, почему кофе, который он варит, плохой. Наверняка в его кофе нет и следа хлорогеновой кислоты, придающей кофе вяжущий вкус.

– Как же можно так разговаривать с посетителями? – воскликнула бариста, покраснев и изменившись в лице.

– Ты так раскипятилась, узнав, что тебя клеят?

– Вовсе я не раскипятилась!

Она сердилась все больше, а я не был уверен, что правильно понял, какое значение в Киото бариста вкладывают в слово «раскипятиться».

– Извините, все в порядке? – встрял в разговор я, после чего бариста наконец успокоилась.

– Простите, я вышла из себя. Пожалуйста, забудьте обо всем, что только что произошло. Уверена, он уже сожалеет о том, что сказал.

– Простите великодушно, – с иронией проговорил старик.

Еще чего, стану я его прощать!

– Дядя, помолчите! Вы делаете только хуже. Стыдно должно быть! В таком возрасте… Аояма-сан, не смотрите так. Хоть мы и родственники, но очень дальние, почти чужие люди. Несмотря на подобное поведение, он готовит превосходный яблочный пирог. Достаточно съесть один кусочек, как вы вновь обретете покой в душе.

Еще чего, стану я это есть!

Проигнорировав попытку бариста продать мне пирог, я взглянул через стойку на руки старика. Яблочный пирог на толстом тесте с щедрым количеством начинки вот-вот должен был отправиться в духовку.

– У вас было такое загадочное выражение лица, потому что вы готовили пирог?

– Последнее время зрение стало подводить. А когда щуришься, морщины больше видны, и весь мужественный вид насмарку.

«Морщины еще виднее, когда вы говорите», – подумал я.

– Вы с утра замесили тесто?

– Да. Оно должно полежать в холодильнике.

– И за это время приготовили начинку?

– Нет, еще вчера вечером. Начинку лучше оставить на ночь, чтобы стек лишний сок, тогда пирог получается хрустящим.

Все понятно, яблочный пирог нужно готовить тщательно. Я подумал, что мне стоит дать ему шанс:

– Можно я подожду, пока пирог испечется?

Когда я спросил об этом Михоси, она успокоилась, решив, что мы сделали шаг к примирению, широко улыбнулась, словно ее только что похвалили, и с воодушевлением предложила:

– А еще я рекомендую вам спагетти по-неаполитански!

Теперь они мне хотят продать и спагетти! Может, в такой ситуации тоже уместно «раскипятиться»?

3

Старика звали Мокава Матадзи. Мне в голову пришла ассоциация с известным кофейным зерном из Йемена – «мокка матари».

Пока я ждал пирог, Михоси развлекала меня беседой. Наверное, она пыталась сгладить грубость старика и в то же время рекламировала мне свое заведение, рассказывая его историю, против чего я совсем не возражал.

– А вы не удивились, увидев такую кофейню на задворках улиц Киото?

– Да, удивился. Не сочтите за бестактность, но я подумал, что это невероятная роскошь – так использовать землю в этом районе, – ответил я, пригубив поданный кофе. В этот раз я испытал те же ощущения, что и в первый. Теперь я знал, что чудесная чашка кофе – вовсе не случайное чудо.

– Когда-то это кафе принадлежало дядиной жене, правда она уже умерла. Семья владела землей и домом на протяжении нескольких поколений, и когда тетя получила его в наследство, то решила открыть здесь кафе не только из интереса, но и ради прибыли. Дядя родом из других мест, он переехал к жене и стал помогать в кафе.

– Значит, он неместный? – спросил я.

– Да. Вы, наверное, тоже заметили, что и я родом не из Киото.

– И правда, у вас совсем нет кансайского[2] акцента. Так выходит, что и Мокава-сан тоже неместный, – повторил я.

– Смешно же. Мужчина, а иногда использует женские словечки, принятые в Киото. – Она рассмеялась и прикрыла рот рукой. – Я слышала, что раньше он был тихим человеком. Он изменился благодаря своей энергичной жене, да и научился общаться тоже, и местные слова узнал от нее. Когда ее не стало, он стал совсем раскрепощенным, то и дело заговаривает с девчонками… Может, он так пытается заглушить одиночество после смерти жены, хотя… вряд ли, конечно.

И даже после объяснения мне все равно было сложно представить себе Мокаву тихим и необщительным.

– Я начала работать в «Талейране», когда приехала в Киото учиться в женском университете, – продолжила она. – Сначала я работала на полставки, жена дяди многому меня научила. Я ей почему-то понравилась, она даже сказала, что хочет передать мне кафе… Когда два года назад она скоропостижно умерла, нам с дядей было очень тяжело, но я сказала ему: «Я буду работать вместо вашей жены, и мы продолжим ее дело». Тогда я как раз оканчивала университет.

Они решили, что не могут потерять кофейню, наполненную драгоценными воспоминаниями о близком человеке. Какая прекрасная история – передать дело следующему поколению. Но что она только что сказала? Женский университет? Окончила? Два года назад?

– Простите за бестактность, а сколько вам лет?

– И правда бестактный вопрос.

Меня немного пугало то, что она так часто улыбается.

– В этом году будет двадцать три, так что мне еще учиться и учиться.

– Старше меня! – От удивления я и правда позабыл о вежливости. Мне в октябре исполнится двадцать два года, выходит, что она меня старше, пусть всего и на год. А я-то принял ее за старшеклассницу! Все же искусство женщин казаться моложе своего настоящего возраста сродни колдовству или мошенничеству.

Мои грубые манеры, видимо, всё же испортили ей настроение. Но рассердилась ли она оттого, что оказалась старше, чем выглядит, или оттого, что я решил, что она младше, – судить было трудно, поэтому я не знал, как извиниться, и поспешно перевел разговор на другую тему:

– Представляю, как оказалось нелегко. Управлять кафе вдвоем, наверное, сложно.

– Не особенно. Я же говорила – земля досталась дядиной жене в наследство, так что кафе стало чем-то вроде хобби на старости лет. Так что легкомысленность, с которой она вела дела, передалась и нам. Я знаю, если буду пренебрегать заботой о бизнесе, скорее всего, потом возникнут проблемы, но мы закрыты каждую среду, неделю до и после Нового года и праздников Бон[3], а еще иногда просто берем выходные. По сравнению с другими мы, наверное, выглядим слишком беззаботными. Даже неловко.

Я заверил ее, что не стоит испытывать неловкость. Я не отрицаю: они ведут бизнес очень легкомысленно. Они готовят кофе высочайшего качества, а я их долго не замечал, хотя очень внимательно присматриваюсь к кафе в этом районе. С другой стороны, они представляют вполне серьезную угрозу для конкурентов, так что те, вполне возможно, решили сделать вид, что не знают о «Талейране».

– Независимо от популярности других кафе, мы просто идем своим путем, – возразила Михоси.

– О каких кафе речь? Об Inoda Coffee или Rock On на улице Имадэгава?

Назвав, не задумываясь, другие кофейни, я сам себе удивился. Inoda Coffee – известное заведение с собственной обжаркой зерен, вряд ли в Киото есть хоть один любитель кофе, которому оно не знакомо. Rock On, быстро развивающееся популярное кафе, располагается рядом с государственным университетом, который может похвастаться самым большим количеством студентов в Киото. Но я, честно говоря, удивился тому, что назвал это кафе, ведь именно там меня заприметила моя бывшая и заподозрила в измене после нескольких фраз, которыми я обменялся с незнакомой девушкой.

– Да… когда я гуляю по городу, то захожу и в другие кафе. Но мне и в голову не приходило шпионить из зависти или ревности. Я просто неукоснительно повторяю рецепт, которому меня научила бывшая владелица. – Она мягко улыбнулась, и в улыбке чувствовалась преданность покойной, передавшей ей это дело.

Разговор прервался, когда до нас донесся медленный голос старика. К сожалению, мне пришлось отложить расспросы о секретах приготовления местного кофе.

– Пирог скоро будет готов.

Когда он открыл духовку, сладкий аромат свежеиспеченного яблочного пирога разнесся по всей кофейне. Этому запаху было сложно сопротивляться. Я только подумал, что то же самое, наверное, испытывают бабочки, которых манит аромат цветов, как мимо меня к кассе прошли студентки.

– Вы что, не собираетесь есть? – спросил старик с равнодушным видом.

Девушка с каштановыми волосами ответила ему:

– Вы просто безжалостны, а я на диете. Такой аромат не пойдет на пользу моему психологическому здоровью.

Посмотрев на эту веселую девушку плотного телосложения, я подумал, что ее рассуждения о диете – только слова.

Когда девушки ушли, бариста начала убирать со стола, а я между делом принялся за кусочек яблочного пирога. Умеренно-сладкая, с кислинкой начинка хорошо сочетается с ароматом масла. Тесто не слишком тонкое и не слишком толстое, приятен не только вкус, но и текстура. Сочетание кулинарного сидра, который смягчает вкус, и корицы делают этот пирог изумительным.

– Очень вкусно!

Я разом проглотил кусок пирога. Хотел сообщить повару, что ошибался, но, к сожалению, Мокава-сан только что вышел из кофейни за покупками.

– Что-то я у вас засиделся. Не хочу вас больше отвлекать от работы. Да и мне уже пора.

– Спасибо, что зашли к нам сегодня, – сказала бариста, направляясь к кассе. – Будем рады вновь видеть вас здесь. Я не такая бестактная, как дядя. – Она виновато улыбнулась.

– Спасибо.

– Будем ждать вас в нашей кофейне.

Я был рад тому, как душевно она это сказала, несмотря на то что я посторонний человек. Мне показалось, что-то изменилось по сравнению с моментом, когда я входил сюда. На выходе она вновь меня остановила:

– Аояма-сан!

Бариста из-за стойки показывала на дверь. Она покачивала пальчиком из стороны в сторону, и этот жест показался мне комичным.

– А! – Бросив взгляд туда, куда она указывала, я наконец понял, что кое-что забыл. У двери стояла подставка для зонтиков. Вот, оказывается, что изменилось! Сильный дождь прекратился. Однако мой возглас «А!» был связан не с тем, что я устыдился собственной забывчивости.

– Что-то не так? – спросила она, с недоумением наклонив голову.

Я вытащил единственный зонтик, оставшийся в стойке, и спросил:

– Разве похоже, что это мой зонт?

В безлюдном кафе я аккуратно открыл складывающийся зонтик, он оказался ярко-красным – словно яблоко до того, как превратилось в начинку для пирога.

4

– Как ни странно, но вам идет. Хотя цвет немного кричащий. – Впрочем, ее улыбка говорила куда больше слов.

– Не в этом дело. Это не мой зонт!

Она перевела взгляд на стойку и поняла:

– Выходит, что…

Вот именно. В стойке больше не было ни одного зонта. Иными словами, мой зонт исчез, а на его месте стоял вот этот красный зонт.

– Ну и дела! Это мой любимый зонт.

– Извините, – сказала бариста. – Это моя вина, я недосмотрела.

– Я вас не обвиняю. Следи не следи, от случайности никто не застрахован.

К счастью, дождь уже прекратился. Я не знал, когда он начнется опять, поэтому смирился с потерей зонта и решил просто уйти, но она вновь меня остановила:

– Вы сказали, что это ваш любимый зонт. Вам нравится красный цвет?

– Что? Да нет же, это ведь не мой зонт.

– Но они должны быть похожи, если кто-то по ошибке взял ваш.

Внезапно я осознал.

– А ведь и правда. Они совсем не похожи. Мой зонт темно-зеленого цвета. Такого оттенка мха обычно не бывает у дешевых пластиковых зонтов. Именно поэтому мне он и нравился. Его невозможно перепутать с этим красным.

Бариста прижала руки к щекам и улыбнулась:

– А давайте-ка подумаем. Вдруг мы сможем вернуть ваш любимый зонтик. – Она зашла за стойку, отвернулась от меня и чем-то зашуршала.

– Вернуть? Каким образом?

– Зонтик темно-зеленого цвета и зонтик ярко-красного цвета. Их не могли перепутать, верно? Но вот этот красный зонтик, судя по виду, совершенно новый, вряд ли кто-то специально захотел подменить его. Нужно поразмыслить зачем. И если мы додумаемся, то найдем возможность вернуть его.

– Понятно… А что вы ищете?

Бариста обернулась:

– Вот!

Я услышал какой-то скрежет. У нее в руках была ручная кофемолка – классическая модель с деревянным ящиком и чашей для зерен над ним. Пока я растерянно сжимал в руках чужой зонтик, она вдруг начала молоть кофейные зерна.

– Ручная кофемолка?

– Да. Я вручную перемалываю зерна для капельного кофе. Так они меньше нагреваются от трения и не теряют аромат. А для приготовления эспрессо мы используем электрическую мельницу иностранного производства, с ее помощью можно добиться очень тонкого помола.

Я совсем не это имел в виду, но мне было интересно слушать ее.

– Наверное, перемалывать зерна уже после того, как вы приняли заказ, очень хлопотно.

– А если перемолоть заранее, то аромат уйдет, – сказала она. – Нехорошо, конечно, заставлять посетителей ждать, но мне совсем не тяжело молоть. Я люблю этот процесс. Когда я кручу ручку и слушаю, как перемалываются зерна, в голове проясняется и на душе становится светлее. – С этими словами бариста поставила тяжелую кофемолку на стойку и стала крутить ручку, будто заговаривая зерна: «Превратитесь во вкусный кофе, превратитесь во вкусный кофе». – Говорят, что кофеин помогает думать и улучшает концентрацию, но мне кажется, что этот эффект дает скорее перемалывание зерен. А после того как удалось собрать мысли воедино, самое время для чашки кофе.

Улыбка не сходила с ее губ. Я решил вернуться к основной теме:

– Раз дождь уже закончился, может, этот зонт просто забыли? А мой украли, пока дождь еще шел.

– А где тогда зонт вора?

– Хм, – сказал я, не зная, что еще сказать, – может, он его украл именно потому, что у него не было зонта.

– Но ведь дождь шел с самого утра. – Бариста, не прекращая, молола кофе. – Как видите, наша кофейня расположена так, что рядом со входом невозможно поставить машину. Сейчас дождь уже закончился, но чуть раньше был настоящий ливень. Сложно представить, чтобы кто-то пришел к нам без зонта. Разумеется, обычно эта стойка для зонтов пустая, а дядя не стал бы выносить на улицу зонтик клиента.

– Вот оно что… Ну тогда выходит, что ситуация была просто безвыходной, а выходить с таким зонтом было неловко, вот он и подменил зонты.

– У вас же был мужской зонт, Аояма-сан? – спросила она.

– Да. Это вы к чему?

– Посмотрите, это зонт женский, и его владелица – женщина. Мужские зонты отличаются от женских более толстой ручкой и большим размером. Ими и пользоваться не так удобно, да и в глаза бросаются. Как-то неубедительно, что женщина, которая постеснялась выходить с красным зонтом, вдруг решит украсть мужской зонт.

Я не знал, так ли это на самом деле, но мне было нечего возразить.

Так почему все же украли именно мой зонт? Может, он вообще превратился в оборотня и сам сбежал? Хотя с чего бы вдруг обычному зонту во что-то превращаться? Я придирчиво посмотрел на него, не найдя никаких признаков того, что это может быть зонт-оборотень. Судя по размеру, это несомненно женский зонт, такого оттенка красного, что даже глазам больно. Обычно такие цвета любят девушки. Сложно представить взрослую женщину с нормальным восприятием цвета, которая бы вдруг решилась выйти с таким зонтом. Скорее всего, она бы предпочла темно-зеленый, как у меня.

Стойте-ка. Красный и зеленый. Два цвета Рождества.

– Всё! Я понял, – сказал я, потирая подбородок, с большой уверенностью в своей правоте. – Возможно, владелец зонта – дальтоник и не отличает красный цвет от зеленого.

– Дальтоник? – переспросив, она перестала молоть кофе. – Это интересная версия.

– Да, я как-то слышал об этом. Наиболее распространенное врожденное нарушение цветовосприятия – дальтонизм, при котором трудно различать красные и зеленые оттенки цветов. В Японии насчитывается около двенадцати миллионов дальтоников, так что это не редкость. Красный зонт и зеленый. Для дальтоников эти цвета, должно быть, выглядят похожими. Несмотря на то что они совсем разного дизайна, у них похожий размер. К тому же я слышал, что мозг в первую очередь реагирует на цвет, а не на форму.

Как-то в Японии провели такой эксперимент. Существует общепринятая символика для мужских и женских туалетов. Знак на мужском туалете – стоящая фигура синего цвета. На женском – красная фигура в юбке. В качестве эксперимента на мужском туалете повесили мужскую фигурку красного цвета, а на женском – женскую, но синюю. В результате все испытуемые по ошибке зашли не в тот туалет – люди смотрели не на форму, а на цвет.

– То есть владелица зонтика, уходя из кафе, неосознанно забрала мой зонт: ее мозг воспринял прежде всего цвет, и она не заметила разницы в размере, когда взяла зонт в руки. Это похоже на правду. А если это так, то мне не стоит больше рассчитывать на то, что зонтик ко мне вернется.

Кажется, ее впечатлило сказанное, и она опять улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ, но она, снова взявшись молоть кофе, сказала:

– Я считаю, что это вовсе не так.

Вжух-вжух-вжух.

– И в чем же я не прав?

– А вот ответьте-ка на мой вопрос. Будь вы дальтоником, вы бы пользовались зонтом ярко-красного или темно-зеленого цвета?

Хм, вот в чем дело.

– Наверное, нет.

– Это всего лишь мои домыслы, но мне кажется, когда дальтоник покупает себе зонт, он вряд ли выбирает цвет, который легко перепутать с другим. Не думаю, что человек так поступит.

Не меняя скорости, она продолжала крутить ручкой кофемолки и говорить:

– Стоит еще добавить, что большинство дальтоников – мужчины. Среди мужчин дальтоником рождается один из двадцати, а среди женщин – одна из шестисот. И если мы предположим, что обладательница красного зонтика – женщина, вероятность того, что она дальтоник, окажется ниже, чем если бы это был мужчина.

Что-то не давало мне покоя в этом объяснении.

– Секунду. То, что это женский зонтик, вовсе не означает, что его владелицей обязательно должна быть женщина. Если вернуться к тому, что я только что говорил, возможно, владелец как раз мужчина, которому неловко выйти на улицу с красным зонтом. Тогда разный размер вообще перестает играть роль.

На мгновение бариста стала серьезной, но потом на ее лице опять появилась улыбка.

– Неужели я сказал что-то странное?

– Извините, это было невежливо с моей стороны. Но я была уверена, что вы тоже это поняли… Единственными, кто мог унести зонт, были те три девушки, которые ушли из кафе, когда вы были уже здесь.

Вжух-вжух-вжух. Этот звук лишал меня сил.

– И правда, я сглупил. Преступник, который унес мой зонт, – одна из тех трех студенток.

Бариста усмехнулась:

– Я так и предполагала, что одна из них вам знакома.

– Нгкх. – В горле опять родился какой-то странный звук.

– Как вы догадались?

– Все очень просто. Если бы вы не были знакомы, как бы вы смогли утверждать, что это студентки?

– Ну, это можно предположить по их внешнему виду. К тому же Киото – студенческий город. – Меня это задело, я попытался выдвинуть какой-то бессмысленный контраргумент. – Но вы все же продолжите утверждать, что…

– Да, когда я подвела вас к столику и показала на стул позади него, вы намеренно пересели на стул перед столом. Я предполагаю, что вы выбрали место поближе к соседнему столику именно потому, что хотели сесть к ним спиной. Чтобы кто-то сидящий за соседним столом вас не узнал.

От ее проницательности мне стало даже не по себе. Я и правда выбрал такое место, чтобы сесть спиной и не попасться на глаза человеку, с которым мне бы не хотелось встречаться.

Я показал, что сдаюсь.

– Невероятная проницательность. Помните девушку, которая перекинулась парой фраз с вашим дядей? Ее зовут Намико Тобэ, мы с ней немного знакомы.

– Она из числа ваших студенческих друзей?

Я еще больше удивился:

– Разве я говорил, что еще студент?

– Оба раза вы заходили в нашу кофейню в будний день. Свои контактные данные вы записали от руки, а не передали мне визитку. У вас знакомая – студентка. Логично предположить, что вы можете быть студентом. К тому же вы моложе меня… а Киото – студенческий город, так ведь?

Я сделал вид, что не обратил внимание, как она торжествующе подмигнула.

– Честно признаться, у нас просто общие друзья. Мы несколько раз встречались, но не так близко знакомы, чтобы называть себя друзьями.

Увидев, что Намико Тобэ увлеченно болтает с подружками, я воспользовался возможностью и пересел на другое место. Я бы так и остался незамеченным, но потом ко мне было привлечено общее внимание, поэтому она, скорее всего, узнала меня.

– Ах вот оно что!

Бариста хихикнула и перестала молоть зерна. Затем открыла ящичек в нижней части кофемолки и, прищурившись, понюхала свежемолотый кофе.

Я почувствовал, как сильно у меня бьется сердце при виде ее завороженного выражения лица, а она тем временем вновь мне улыбнулась.

– Эта загадка прекрасно перемололась.

– Хм?

Может, она хотела сказать, что смогла разобраться с задачкой о пропавшем зонтике с такой же легкостью, как и перемолола кофе? Хотя я совершенно не понимал решения.

– Аояма-сан, вас тоже нельзя недооценивать, да? – спросила она.

– В каком смысле?

В этот самый момент за моей спиной прозвенел колокольчик и хлопнула входная дверь.

– Извините… А…

Я еще больше удивился. Ведь там стояла не кто иная, как Намико Тобэ, но теперь уже одна.

С удивлением и недоумением я перевел взгляд на Михоси. Она опять улыбалась. Мне даже показалось, что она выглядит какой-то радостной.

– Привет! Давненько не виделись, – поприветствовал я Намико с вымученной улыбкой.

– Извини, я схватила не тот зонтик. А ты держишь сейчас мой. – Она протянула мне темно-зеленый зонт.

– Отлично. Хорошо, что он ко мне вернулся. – Я в ответ протянул ей красный зонт, который сжимал в руке. Мы на мгновение оказались соединены этими зонтами.

После обмена зонтами Намико посмотрела мне прямо в лицо и улыбнулась. Я тоже привычно улыбнулся в ответ.

Неожиданно. Казалось, что она вполне дружелюбно настроена.

Кажется, из-за этого открытия я на секунду ослабил осторожность. И в следующее мгновение, словно только этого и поджидала, она рявкнула своим низким голосом так, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки:

– Ну ты и козел!

Звук пощечины разнесся по всему кафе.

5

У меня болела левая щека. Я чувствовал, как от боли выступили слезы, и прижал к ней руку, чтобы хоть немного охладить. Бариста протянула мне полотенце, смоченное в холодной воде.

– Мне очень жаль, что так получилось… Никогда не знаешь, что у девушек на уме.

Я попытался казаться стойким, но от этого на душе стало еще сквернее. Бариста пару секунд смотрела на меня с сочувствием.

– Вы и с ее матушкой знакомы?

– С матушкой? А, вы про ее мать? Нет, а с чего вдруг?

– Она просто сказала, что расскажет все ее маме.

«Расскажу Мами!» – именно так сказала Намико, когда со всех сил врезала мне по щеке, после чего выскочила из кафе.

Бариста и правда не расслышала или, может, поддразнивает меня?

Изо всех сил прижимая к щеке холодное полотенце, я сказал:

– Намико Тобэ – лучшая подруга моей бывшей девушки, с которой я на днях расстался.

Мне совсем не нравилось выражение «бывшая девушка», но более подходящего я не смог подобрать. Моя бывшая девушка и ее лучшая подруга, словно сладкая парочка, всегда были вместе: учились в одном университете, на одном факультете, ходили в одни университетские секции и подрабатывали в одном и том же месте. Я прекрасно знал и о том, какая она – Намико Тобэ, и о том, что они одинаково грубо обращались с людьми. Мне это никогда не нравилось.

– Она что-то неверно поняла, увидев сегодняшнюю сцену здесь? Решила, что вы только что расстались, а вот уже подкатываете к другой девушке? Может, что-то в этом роде? – Бариста нахмурилась. Но было непохоже, что я ее рассердил. – Я просто решила, что вы ей нравитесь, Аояма-сан.

– Кому? Намико? Это исключено.

– Но я-то была уверена, что она вернется сюда.

Я посмотрел на зонтик, который по-прежнему держал в руках.

– Выходит, она специально подменила зонтики?

– Да, чтобы еще раз с вами встретиться. Ей нужен был предлог, чтобы сюда вернуться.

Уже зная результат, приходилось признать, что это верная догадка. Однако оставалась одна неясность:

– Если бы она просто хотела вернуться за зонтом, достаточно было бы его просто здесь оставить. Почему же она взяла мой? Когда они выходили из магазина, дождь ведь уже прекратился.

Если бы дождь еще шел, подружки бы сразу сказали, что она взяла чужой зонт. А поскольку дождь уже закончился, она смогла незаметно подменить зонт. Но ведь раз дождя уже не было, тогда можно было бы просто оставить свой зонт и без подмены.

Улыбка не сходила с ее уст.

– Я думаю, она хотела задержать вас здесь подольше.

– Это кажется еще менее убедительным. Наоборот, она должна была вернуться как можно быстрее. Но прошло немало времени, прежде чем она пришла сюда во второй раз. Я за это время уже успел попрощаться со своим зонтом и хотел было идти домой. Если бы вы меня не остановили…

– Она не могла вернуться, потому что была здесь с подругами.

– С подругами? Ну бить мужчину в присутствии подруг, наверное, не лучшая идея, но ведь она могла сразу же вернуться сюда одна…

– Я же говорю: если бы она вернулась сразу же, то подруги бы точно последовали за ней… – Бариста разговаривала со мной так терпеливо, будто я был непонятливым учеником. – Здесь нет места, где можно просто подождать. Скажи она, что забыла зонтик, подружки бы просто пошли вслед за ней. С другой стороны, если выйти на большую улицу, там много магазинов. И вот там уже легко сказать: «Подождите меня здесь». Именно поэтому, чтобы задержать вас в кафе до того момента, пока она вернется, она и подменила зонтики.

Мне не оставалось ничего иного, как принять столь детальное объяснение. Иными словами, Намико Тобэ, совершенно случайно заприметив, как я дружелюбно болтаю с Михоси, решила влепить мне пощечину, а чтобы остаться со мной один на один, хитроумно избавилась от подруг. Вот и разгадка подмены зонтиков.

Но чтобы идти на такие ухищрения ради одной пощечины? Не понять мне женщин. Хотя причины такого поведения и для Михоси, стоящей сейчас передо мной, видимо, были не очевидны…

– Не то чтобы я ждала, что она признается вам в своих чувствах, но представляла себе нечто вроде…

По лицу Михоси было ясно, что она сожалеет. Хотя после пощечины мне уже не должно быть до этого дела. К тому же ко мне вернулся мой зонтик, что доказывало правоту рассуждений Михоси. Мое впечатление о ее способностях не изменилось, пусть она и не совсем угадала с мотивом.

Я был поражен, какая же она сообразительная.

Я хотел поддержать ее, но она вдруг сказала почти с обидой в голосе:

– Самая большая ошибка в моих рассуждениях заключалась в том, что Аояма-сан оказался сердцеедом.

От такого заявления я просто вышел из себя:

– Хотите сказать, что я легкомысленно клею девушек? К вам я не приставал. Не надо делать поспешных выводов.

– У вас правая и левая щеки теперь разного цвета. Может, вам надо подкрасить и правую щеку, чтобы она тоже была цвета того зонтика?

Я был на волоске. Бариста явно сомневалась, стоит ли ей взмахнуть левой рукой…

– О, зеленая гора, смотрю, покрылась красной листвой, – несмешно пошутил Мокава-сан, увидев мое лицо. – Михоси, он, возможно, и сердцеед, и клеит девчонок, но на клиентов руку поднимать нельзя.

– Нет! Это не я сделала!

– А я никого не клеил!

– Надо извиниться, дорогая. Иначе клиент больше к нам не зайдет.

Михоси растерянно опустила голову и замолчала.

Она была права, ведь лично ей не за что было извиняться. Но мне почему-то стало немного грустно. Может быть, виной тому мой характер, или ее поведение заставило меня это почувствовать, но мне показалось, будто она говорит мне: «Ну и не приходите сюда больше, это даже и к лучшему».

– Можно я еще к вам приду? – вдруг пробормотал я.

Когда бариста подняла на меня глаза, то лицо ее было все еще растерянным, но казалось, она пытается на что-то решиться. В результате она улыбнулась и ответила:

– Конечно, мы будем вас ждать.

Посмотрев на старика, который все еще упрекал ее за вспыльчивость, она подняла раскрытую ладонь.

Глава 2. Bitter, sweet, black

1

– Ты меня слушаешь?

Мне очень жаль, но я и правда совсем не слушал.

В середине июля наконец-то закончился надоевший сезон дождей. Уже больше тысячи лет в старой столице Киото празднуют Гион-мацури[4], самыми яркими событиями станет шествие Ёияма завтра, 14 июля, и шествие колесниц Ямабоко 17 июля. Город окрасится в яркие цвета. Но время в кофейне «Талейран» течет совсем по иным законам, отличным от правил внешнего мира, поэтому я решил провести выходной, встретившись с чашкой идеального кофе.

Это было бы самое утонченное занятие для такого свежего солнечного летнего дня, но ничего не получилось. И тому имелось две причины. Во-первых, я был не один. Во-вторых, на стуле рядом со стойкой, навалившись на нее всем телом, сидел посетитель.

– Ты варишь идеальный кофе! – сказал этот мужчина средних лет, одетый в какой-то странный наряд, напоминавший драную тряпку. Его вкрадчивые интонации были слышны даже там, где я сидел, и каждое его слово меня раздражало не передать как. – А какие ты зерна используешь, чтобы такой вкус получить? Мне хотелось бы узнать этот секрет, ну и, разумеется, секреты того, кто такой кофе варит.

– Какие зерна? Ну, арабику, робусту…

Ого, она держала оборону. Михоси Кирима – бариста в «Талейране», отвечающая за приготовление кофе, – была сдержанна.

Под «держать оборону» я не имею в виду, что она просто спокойно продолжала свою работу, никак не реагируя на слова посетителя. Арабика и робуста, которые она только что упомянула, – это названия двух основных сортов кофейных зерен, существующих в мире. Арабика – коммерчески ценные зерна с хорошим вкусом и пригодные для употребления в натуральном виде, в то время как робуста используется для приготовления растворимого кофе и смесей, поскольку устойчива к болезням и вредителям, да и стоит дешевле. Однако само собой разумеется, что вкус кофейных зерен сильно различается в зависимости от страны выращивания, сорта и других факторов. Так что, не расспрашивая подробностей о марках и типах смесей, совершенно невозможно разгадать секрет вкуса. Ее ответ звучал так, словно на вопрос «Кто придет на вечеринку?» сказали: «Ну, мужчины и женщины…»

– А ну-ка отвечай! – вдруг кто-то крикнул мне прямо в самое ухо, и я от удивления вновь повернулся к своей спутнице.

– Что ты думаешь по поводу этого?

– Хм, я думаю, что ты права, Рика, – ответил я.

– Все-таки он мне изменяет…

Я ответил невпопад, но, видимо, ошибся с выбором. На глазах у Рики Косуды выступили слезы, она обеими руками закрыла лицо.

Рика мне приходится дальней родственницей по материнской линии. Она вернулась в Японию весной этого года, решив поступить в университет в Киото, а до этого провела большую часть своей жизни в США, где работали ее родители. Она переживала, что у нее мало знакомых в Японии, а когда несколько месяцев назад узнала, что я здесь живу, написала мне, хотя мы до этого встречались пару раз в детстве.

Ее родители – японцы, и в семье говорили на японском языке, но, похоже, она лучше владела английским: в ее разговоре иногда проскакивали несвойственные японскому интонации. И пусть ее не назовешь красоткой, веснушки на лице придавали ей шарм. Хотя, когда я ей об этом сказал, она рассердилась.

– Мне очень жаль, Рика. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Но вернемся к рассказу. Когда Рика позвонила и спросила совета, я предложил встретиться в «Талейране». С одной стороны, мне нужен был предлог, чтобы прийти сюда, с другой, если я не смогу помочь Рике, я думал воспользоваться светлым умом Михоси. Просьба Рики, о которой она сообщила заранее, заключалась в том, чтобы я провел расследование.

– Я же говорю, завтра на празднике Гион проведи расследование об измене моего бойфренда.

– Измена? Расследование?

То есть все же расследование…

– Вот сама этим и займись. У меня нет времени.

– Я бы этим занялась, но завтра у меня дела. А послезавтра моего бойфренда здесь не будет, у него ночная работа. Завтра все первокурсники пойдут на Гион, так что если он и решит с кем-нибудь встретиться, то это случится завтра.

Я потер переносицу и сказал:

– Это же не сериал, когда вы только познакомились, начали встречаться – и сразу же измена. Ты мне хотя бы расскажи, как вы познакомились.

– Так я тебе же только что рассказала. Так и знала, что ты меня не слушаешь.

– Да, прости.

– Мы познакомились в апреле на вечеринке в секции для новых студентов. Он учился в другом университете, но мы как-то сразу же нашли общий язык. Но в результате так и не стали заниматься в этой секции.

– А на вечеринку зачем пошли?

– Ну просто казалось, что там будет круто. После этого мы продолжали переписываться и созваниваться. Он пригласил меня на свидание. И в тот же день предложил встречаться, а после этого мы… – Рика запнулась и смущенно закрыла руками лицо.

Я понимал, что было потом, и особенно не хотел знать подробностей, поэтому решил не заострять на этом внимание и спросил:

– Кажется, это было в начале прошлого месяца, так?

– Йес. Мы после этого не виделись, но продолжали переписываться. Он написал в своем блоге в «Амэбе», что «состоит в отношениях». Но после этого, дней десять назад как раз, я зашла на его страницу, он опубликовал пост о том, что сидит дома и пьет кофе в одиночестве.

«Амэба» – популярная в Японии социальная сеть. В этой соцсети можно вести блог, рассказывать о своих интересах и занятиях. Вот парень Рики и написал, чем занимается.

– Увидев его пост, я решила сделать ему сюрприз: без предупреждения примчалась к нему и позвонила в дверь. Он сразу же вышел, но был каким-то озабоченным и не пустил меня внутрь, сказав, что в квартире бардак. Мне показалось это подозрительным, я заглянула внутрь и обнаружила, что на столе стояла чашка с недопитым черным кофе. А он живет один.

– Как он и написал в «Амэбе».

– Но он как-то сказал мне, что никогда не пьет черный кофе.

Что это значит? Я нахмурился.

– Никаких сомнений, там еще кто-то пил черный кофе. И он сказал, что у него бардак, чтобы я не встретилась с этим человеком. Я сообразила, что он меня обманывает, и выскочила из квартиры… Ну братик, ну помоги мне…

Моя реакция на ее голос, наверное, напоминала реакцию публики на литавры в 94-й симфонии Гайдна «Сюрприз». Ведь я опять отвлекся на беседу между безымянным посетителем и Михоси.

– Сегодня я узнал много нового.

Мужчина сделал шаг из двери, которую открыла Михоси, а затем театрально обернулся:

– Я еще приду. В следующий раз я хочу узнать не только о кофе, но и о тебе…

– Спасибо, что зашли в нашу кофейню.

Бариста быстро закрыла дверь. Отсутствие эмоций на ее лице меня успокоило.

– В любом случае! – Рика ударила ладонью по столу.

Посмотрев на стол, я увидел фотографию пары. Скорее всего, это было снято в каком-нибудь баре, на фото были Рика и совершенно незнакомый мне парень. Возможно, фотографировал кто-то из друзей во время вечеринки.

– Это мой бойфренд. Если ты увидишь его с другой женщиной на фестивале в Гионе, сделай фотографию, чтобы были улики. Пожалуйста.

Воспользовавшись тем, что я слушал ее невнимательно, она быстро высказала свои требования и убежала из кафе прежде, чем я успел ее остановить. Она меня позвала, она навязала мне задание, а в результате мне пришлось платить за кофе. Хотя я с самого начала собирался ее угостить, мне стало жаль себя: даже родственница обходилась со мной не лучшим образом.

2

– Хитро придумано: пытаться привлечь внимание, притворяясь любителем кофе.

От этих слов Михоси меня прошиб холодный пот.

Я пересел за стойку, заказал еще одну чашку и попытался успокоить Михоси, уверяя, что этот тип и правда был слишком настойчивым. Но ее ответ прозвучал так, словно был адресован мне, хотя я не обманывал – я и вправду был поклонником кофе:

– Да? А мне показалось, он говорил, что не слишком разбирается, поэтому и просил рассказать побольше.

Я машинально начал оправдываться, но она лишь отмахнулась от меня:

– Он сегодня пришел сюда уже в третий раз. Если чем-то интересуешься, разве не стоит немного изучить предмет? В прошлый раз он пил эспрессо, ничего в него не добавляя, сказав что-то вроде: «Вы не почувствуете вкус кофе, если не будете пить его черным». Может, он показался ему слишком горьким, а может, просто не хотел сдаваться, но он пил одну чашку до восьми вечера, пока кафе не закрылось.

Тут уже настал мои черед удивляться. Как я уже упомянул, в Италии, на родине эспрессо, принято подавать небольшое количество кофе в маленькой чашке – демитас, добавлять в него достаточно сахара и быстро выпивать несколькими глотками. Если не считать капучино, то кофе редко пьют без всего. Сахара на дне чашки остается так много, что его можно подчерпнуть ложкой. Это не значит, что эспрессо нельзя пить так же, как капельный кофе, но в данном случае это можно назвать ошибкой человека, который не знает, как его правильно пить.

– Но не стоило его, наверное, дразнить. То, что он так навязывается, а вы вынуждены по большей части молчать, конечно, вызывает сочувствие…

– Хотите сказать, что вас не радует мое поведение? Мне самой оно не нравится. Но чтобы защитить себя и нашу кофейню, приходится принимать меры предосторожности.

Сохраняя улыбку на лице, она сделала брови домиком. Иными словами, меры предосторожности – это продуманный план, который поможет пристыдить навязчивого клиента, если в непредвиденных обстоятельствах придется ему отказать. Я понимал, что для девушки, а особенно такой миниатюрной, логично опасаться агрессивного мужчины. Но не преувеличивает ли она опасность? Или с ней что-то случилось в прошлом?

– Вас тоже нельзя недооценивать, да? – сказал я ей то же самое, что она сказала мне на днях, понимая, что лучше не расспрашивать дальше. – Полагаю, это значит, что вам не нравится такое активное внимание со стороны мужчин.

Она ахнула и закрыла руками раскрасневшиеся щеки, после чего пересыпала в фильтр молотый кофе, чтобы заварить его.

Метод заваривания, используемый в кафе «Талейран», называется nel drip. При этом используется устройство, напоминающее по форме сачок для золотых рыбок, с установленным в нем тканевым фильтром из фланели. По сравнению с бумажными фильтрами ячейки фильтра не такие мелкие, что облегчает растворение масел, в результате чего вкус получается насыщенным. Можно сказать, что это самый базовый и самый совершенный способ заварки кофе. С другой стороны, в домашних условиях он используется нечасто, поскольку требует времени: кипячение фильтра, замачивание в воде и хранение в холодильнике. Этот способ уместен только в кофейнях, где к вкусу кофе предъявляются особые требования.

– А вы, Аояма-сан, пришли сегодня похвастаться своей симпатичной спутницей?

Недолго выдержав кофе в небольшом количестве воды, Михоси стала медленно заливать горячую воду в фильтр. Я был польщен ее вопросом. Забавно.

– Ваша ревность для меня большая честь, но это моя дальняя родственница – Косуда Рика.

– Кстати, Коста-Рика известна своими кофейными плантациями Specialty coffee. Чтобы защитить высокое качество продукта, в стране даже запрещено выращивать робусту.

Нелегко объяснить в нескольких словах, что такое Specialty coffee. Скажем так, это кофе с особыми характеристиками, связанными с местом его выращивания, что дает превосходный аромат, вкус и качество. В последние годы это понятие стало новым критерием оценки кофе.

– Что за каламбуры с именами чужих родственников?

– Прошу прощения. Чем я могу вам помочь сегодня? Мне кажется, вы зашли не просто ради чашечки кофе. – Она без малейших угрызений совести налила мне свежесваренный напиток. Судя по погоде, в этом сезоне мне бы пора прекратить пить горячий кофе, и каждый раз я собираюсь заказать кофе со льдом, но в итоге, оказавшись в помещении с кондиционером, из раза в раз заказываю одно и то же.

– Рика сказала, что у нее есть просьба, связанная с расследованием, поэтому я пригласил ее сюда, рассчитывая, что в крайнем случае попрошу вас о помощи. Я не знал, что нужно расследовать интрижку ее парня.

– То есть это вполне реальное расследование. – Она хихикнула.

Я пробурчал:

– Она хочет, чтобы я завтра устроил слежку во время шествия Ёияма и сделал фотографии, доказывающие измену. Мне совсем это не нравится, да и времени на это нет.

– Давайте тогда подумаем, как можно этого избежать.

Не понимая, что скрывается за ее улыбкой, я застыл с чашкой в руках.

– И как же? Еще раз попробовать уговорить Рику?

– Нет… Нужно просто убедиться в том, что ее приятель ей не изменяет. Давайте выясним, так это или нет.

Я был поражен.

– А как это можно доказать? К тому же никто не гарантирует, что он и правда не изменяет.

– Но, просто поразмыслив, можно избавиться от хлопотного детективного задания. Разве это того не стоит? Расскажите мне, почему Рика-сан решила, что у ее приятеля роман.

Может, ей и самой любопытно? Я молчал, но других идей у меня не было, поэтому я решил пойти на поводу у Михоси.

– История совершенно глупая. Такая недоверчивость очень в духе парочек, которые только начали встречаться. Рика обнаружила несоответствие между тем, что написано на странице ее друга в «Амэбе», и его поведением в реальной жизни.

– И что же он написал?

– «Сижу дома и пью кофе в одиночестве». Прочитав это, Рика без предупреждения вломилась к нему и увидела в кружке черный кофе, который ее парень обычно не пьет. Но не в этот раз.

– И тогда Рика-сан решила, что кофе пил тот, с кем тайно встречался ее друг. Кстати, а у него большая квартира?

– Не знаю. Думаю, не очень, он живет один.

Раз Рика, не входя в квартиру, смогла рассмотреть, что там в кружке, значит, квартира не была особо большой.

– Выходит, что мест, где его возможный гость мог спрятаться, тоже было немного. Рика-сан никого не заметила?

– Хм, наверное… Рика была шокирована его подозрительным поведением и быстро ушла.

– Есть вероятность, что кто-то тоже прочитал пост и зашел в гости к ее другу. А потом ушел до того, как туда пришла Рика, может быть, из-за какого-то срочного дела.

– Она сказала, что увидела этот пост, как только парень его опубликовал, и сразу же примчалась к нему.

– А может быть, ее друг в последнее время стал пить черный кофе?

– С начала их знакомства прошло всего три месяца. Неужели вкусы могут так быстро поменяться за такой короткий срок?

– Три месяца? – Михоси моргнула. – И они уже пара?

– Ну да, в начале прошлого месяца он пригласил ее на свидание, и они начали встречаться в тот же день… Разве это удивительно?

Михоси загрустила:

– Наверное, она сомневается в нем, потому что не до конца убедилась, что этот человек заслуживает доверия. Разве я не права?

Я не знал, удивиться мне этому или рассмеяться.

– Нет, вы не ошибаетесь. Звучит как идеальная схема.

– Не уверена. Мне кажется, такое дело мне не по зубам. Что означает возлюбленный, что такое измена? Чтобы докопаться до истины, нужно вникнуть в эти понятия и еще раз все обдумать. У меня не получится, я сдаюсь. Выбрасываю белый флаг.

– Как безответственно. Дошли до самого важного и бросаете.

– И что вы собираетесь делать завтра?

Когда ей не нравится развитие разговора, она игнорирует мои слова. Я глотнул остывающий кофе.

– Я уже сказал, что никуда не пойду. Максимум – могу сказать ей, что народу было очень много и я не смог его найти.

– Тогда я могу сходить!

Я чуть было не вскрикнул. До сих пор я совсем не обращал внимания на Мокаву, который неподвижно дремал в углу зала, словно камень на краю дороги. Когда камень начинает говорить, тут кто угодно удивится!

– Вы слышали наш разговор?

– Надо найти в праздничной толпе совершенно незнакомого человека, которого ни разу не встречал. Для обычного человека это непосильная задача, поэтому я и говорю, что это можно поручить мне. По роду деятельности у меня отличная память на лица.

– Что еще за «род деятельности»? Разве ты не используешь это только для того, чтобы познакомиться с девушками?

Мне показалось, что Михоси и ее деду стоило поменяться возрастом – такие у них взгляды на отношения мужчин и женщин.

– У меня прекрасный настрой, будто я пересекаю море на большом корабле, а не на утлой лодочке. Вернусь домой с трофеями!

– Сказал бы просто, что хочешь поглазеть на красивых девушек в юката[5]. Я тебя вижу насквозь. – Михоси поставила руки на бедра и добавила: – Но фотографии должны быть качественные, или я их не приму.

Я чуть не сполз со стула:

– Извините, вы и правда не против?

– Я хочу помочь вам хоть как-нибудь. А если вы беспокоитесь о кофейне, то я вполне справлюсь и одна. К тому же все уйдут смотреть на шествие Ёияма, не думаю, что у нас будет наплыв посетителей.

Для кафе, как правило, хорошо, когда на улицы выходит много народу, но для такого заведения, как «Талейран», которое и найти-то сложно, видимо, праздники, наоборот, уменьшают количество клиентов.

– На этом и порешим. Я прямо сейчас отправлюсь на репетицию. А вдруг я уже найду какие-то свидетельства измены? – Старик было уже собрался уйти, как Михоси схватила его за плечо:

– Постой! Ты куда и зачем собрался? – спросила она с улыбкой. Со зловещей улыбкой.

– Надо сегодня, пока людей мало, потренироваться распознавать лица прохожих.

– Как ты собираешься это делать? Ты же еще даже не видел фотографии приятеля Рики-сан.

– И правда. Надо бы фотографию.

– Так не годится. – Холодок в голосе Михоси пронзил и меня.

– Ты только что как следует выспался. А теперь пора и поработать. Ты меня понимаешь, ты же не ребенок. У тебя нет ни одной секунды, чтобы болтать с девчонками.

– Прошу прощения, – почему-то извинился я, полез в карман и достал фотографию, на которой Рика, лучезарно улыбаясь на камеру, прижималась к молодому человеку рядом с ней.

На следующий день в Киото стояла хорошая погода, и шествие Ёияма, на которое в конце сезона дождей часто обрушиваются ливни, в этом году прошло с большим успехом, собрав рекордное количество зрителей.

Что касается меня, то я был слишком занят, чтобы пойти на праздник Гион, третий за все время, что я жил в Киото. Единственным источником информации об интрижке парня Рики был Мокава, с которым мы договорились встретиться в «Талейране». Но я не ожидал многого – во всех смыслах этого слова.

Однако дело приняло неожиданный оборот.

3

Не могу сказать, что, как только у меня выдавалась свободная минутка, я сразу же бежал в «Талейран».

После уличных шествий Ямабоко праздник Гион перевалил за половину и перестал быть главной темой обсуждений киотцев. Я, как обычно, обедал в кафе рядом с университетом. Конечно, это не «Талейран», но мне нравилось проводить обед здесь.

Отдохнув минут пятнадцать, я направился к столику в углу зала, чтобы поставить туда поднос с чашкой. В этом кафе клиенты сами возвращали чашки и подносы.

Буквально в шаге от этого столика я остановился, столкнувшись с другим посетителем, который шел мне навстречу, и, посмотрев на него, удивленно произнес:

– Это вы!

Я даже как-то бестактно ткнул в него пальцем. Пусть память на лица у меня и не была такой же выдающейся, как у Мокавы, но я не мог не узнать этого красавчика. Передо мной стоял парень Рики.

– Что? Это вы мне? Мы знакомы?

Неудивительно, что он так отреагировал. Ведь он меня никогда не видел.

– Простите, что крикнул. У вас же недавно появилась девушка, верно? Скорее всего, она обо мне не рассказывала, но я ее дальний родственник, – принялся я объяснять что-то невнятное, по ходу дела думая, что следовало бы говорить повежливее, но было уже поздно.

– Вот оно что. Какое совпадение. – Незнакомец смотрел на меня широко открытыми глазами. Он как-то наивно отреагировал на мои слова, что смягчило мое плохое мнение о нем. Говорил он просто и не грубо, да и выглядел очень опрятно.

– Я тоже живу в Киото, поэтому она и рассказала о вас недавно. А еще показала фото, поэтому я вас и узнал.

– Она на удивление болтлива, – сказал он себе под нос. С одной стороны, это прозвучало как критика, с другой – по его виду мне не показалось, что ему это не нравится, и он явно не скрывал улыбку. Может, он обрадовался, что его познакомили с кем-то из родственников? Наверное, это и прозвучит наивно с моей стороны, но мне показалось, что этот парень и правда влюблен.

Когда к столику с подносами подошли другие посетители, мы шагнули в сторону. Опасений узнать правду стало меньше, хотя я, конечно же, не мог в лоб спросить его: «Ты изменяешь своей подруге?» Так что, словно любопытная девчонка, поинтересовался:

– И что вам в ней нравится?

– Извините… а вы не пьяны?

Разумеется, я перестарался в своей фантазии, сравнив себя с любопытной девчонкой.

– Она в хорошем смысле самая обычная, миленькая и с прекрасным характером. Наши отношения развиваются быстро, но это результат моей настойчивости. Один раз я сдался, но потом решил, будь что будет… Так что я был очень рад, что признался и она ответила на мои чувства.

Увидев, как он покраснел, отвечая на мой вопрос, я почувствовал себя неловко. Мне как родственнику сложно судить, но, раз такой красавчик влюбился в Рику, выходит, она вполне привлекательная. Да и Михоси назвала ее симпатичной девушкой.

– Хорошо, что все сложилось. Надеюсь, вы не найдете себе другую и не заставите Рику страдать.

– Конечно же, нет. Я с таким трудом ее добился. Мы только месяц как по-настоящему встречаемся, мне не хотелось бы, чтобы она думала, будто у нас ничего серьезного.

Все же мне казалось, что он не врет, рассказывая мне о своих чувствах.

– Я слышал, у вас возникло какое-то недопонимание из-за чего-то там в «Амэбе».

– Она вам даже это рассказала? – На его лице появилась тень, что и понятно. – Все в порядке. После того что она мне сказала, я буду думать, прежде чем что-то писать.

Вот как. Значит, дело решено и от меня ничего не требуется. Ну и хорошо, хотя она могла бы мне об этом и сказать.

– Извините, что остановил вас. И не рассказывайте ей о нашей встрече.

– Да, я хотел попросить о том же.

– Вы обратно в университет?

– Нет, сегодня воскресенье, поэтому я уже иду домой, я живу неподалеку.

Проследив взглядом, как он вышел на улицу, я вздохнул с облегчением. Выходит, за предположением об измене стояла просто недоверчивость Рики. Я вспомнил, как счастливо она улыбалась на фотографии, и обрадовался, что ее счастье удалось сохранить. Я совершенно забыл о том, что не отменил свое поручение старику, который вызвался мне помочь.

Однако на этом все не закончилось.

После того как история повернула в неожиданном направлении, она вновь вернулась к своему изначальному курсу, что тоже, наверное, можно назвать неожиданным.

Я пришел в «Талейран», потому что мне позвонил Мокава-сан и пригласил на разговор. Я даже не хочу знать, как он достал мой номер. Он не объяснил, зачем нам нужно встретиться, просто спросил, когда я буду свободен, а потом сказал, что будет ждать меня ровно в шесть, и сразу повесил трубку.

Я был рад, что теперь у меня есть официальный предлог зайти в кафе. Открыв дверь, я решил, что для начала извинюсь за суматоху, которую поднял из-за просьбы Рики. Старик, в прекрасном расположении духа, проводил меня к столику. После того как я сел, он положил мне руку на плечо и, несмотря на мои попытки заговорить первым, сказал:

– Подожди. Я сейчас принесу.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что он имеет в виду. Что он принесет? Трофеи?

В замешательстве я покрутил головой и увидел, что Михоси за стойкой, а перед ней сидит, наклонившись вперед, тот несимпатичный клиент, имени которого я не знал, опять одетый в какую-то непонятную тряпку.

– Ты варишь лучший в мире кофе. Я стал его заложником.

Вряд ли такие слова следует говорить с чашкой-демитас в руке. Эспрессо варится быстро, путем прохождения горячей воды через смолотый кофе под давлением в девять бар. Для этого нужно специальное оборудование, именно поэтому в кафе и была установлена кофемашина.

Соответственно, эспрессо – это более концентрированный, чем капельный кофе, экстракт. Кроме того, вкус и аромат отличаются от просто крепкого капельного кофе, потому что состав экстракта меняется в зависимости от давления и времени приготовления. Одним словом, это совершенно разные напитки.

Этот тип сказал просто «кофе», но ведь не различать эспрессо и капельный кофе и называть их лучшими – это просто невежественно. К тому же он сказал «варишь». Неужели он не понимает, что кофе у него в руках сварен машиной?

Бариста выглядела растерянной, но посетителя, казалось, это мало заботило.

– Может, мы встретимся и побеседуем о кофе? Вообще-то, несмотря на мой внешний вид, я путешествовал по миру – я в совершенстве знаю английский. Какого только кофе я не пробовал! В Азии, Европе, Америке, в Латинской Америке… В каждой стране особенный неповторимый вкус кофе.

– Тогда в Италии вам, наверное, пришлось нелегко?

– Хм, да нет, не скажу. А вот в Америке, например…

Михоси, так нельзя! Этот человек не понимает иронии.

В этот момент вернулся старик. В правой руке он держал фотокарточку, но отвернул ее так, что ее содержания я пока не видел.

– Как мы и договорились, я отправился на шествие Ёияма.

– И что там было?

– Много красавиц в юката… Все же летом самое то носить юката. Особенно мне нравится у женщин приоткрытая спина и затылок.

– Кхе-кхе, – нарочно откашлялась Михоси. Судя по всему, она слышала, о чем мы беседуем.

– Ну и что такого, немножко отвлекся от темы. Вечно ты со своим занудством. Я еле сдержался, чтобы не сказать, кто обычно отвечает здесь за занудство.

– Ладно, тогда к делу. Ее дружок ей изменяет.

Старик перевернул фотографию. На фоне темного неба виднелись лавочки на территории синтоистского святилища, в толпе людей, смотревших в разные стороны, стояла парочка, одетая в юката. Молодой человек улыбался девушке рядом с ним и в профиль был точь-в-точь похож на парня, с которым я столкнулся в кафе. Женщина стояла спиной, но была гораздо миниатюрнее Рики. И чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, эти двое держались за руки.

– Я полагал, что он хотя бы раз должен будет зайти в святилище, поэтому сидел в засаде с самого полудня. Чтобы меня не приняли за подозрительного типа, я надел хакама[6]. В результате меня то и дело принимали за служащего в святилище, и некоторые даже стали мне кланяться, словно я был живое воплощение божества.

Я пропустил его выдумки мимо ушей.

В любом случае я оценил его идею устроить засаду в храме Ясака, но сейчас это было не самым важным.

А это точно парень Рики? На фотографии он, конечно, похож. Но фото в профиль вряд ли можно считать доказательством.

Услышав, что нужны более веские подтверждения, старик не скрыл досады:

– Мой глаз меня не подводит. Я увидел красотку, а потом рядом с ней интересного парня, пригляделся, а это он и есть, дружок твоей Рики с фотографии. Если бы они просто шли рядом, это бы не было доказательством, поэтому я подождал, пока они возьмутся за руки. Лицо его я разглядел как следует.

– Просто в это воскресенье я столкнулся с этим парнем. Мы немного поболтали о Рике, мне не показалось, чтобы он был обманщиком.

– Разумеется, он сыграл. Кто будет признаваться родственнику девушки, что у него еще кто-то есть на стороне?

– Это правда, но…

– Вот видишь, правда, как я и сказал.

Нгкх. В горле опять заклокотало.

– Ри… Рика, ты что здесь делаешь?

– Я вызвал ее по телефону. Решил, что лучше всем и сразу сообщить. Рика-тян, что-то ты надолго ушла в туалет. К сожалению, твой парень попался, он «черный». Вот, смотри.

Теперь я понял: мы встретились в это время, потому что Рика уже должна была закончить занятия. Но откуда у Мокавы оказался ее номер телефона? Этот старик совершенно не отличается деликатностью.

– В Японии «черный» означает «виноват», да? Guilty? То есть мой парень «черный», хоть черный кофе пить не может.

– Тебе нужно просто расстаться с этим паршивцем и найти себе другого. Я могу скрасить тебе одиночество, пока ищешь…

Не дослушав старика, Рика резко пошла прочь. От неожиданности все в кафе замерли, кроме навязчивого клиента, который, не обращая внимания на суматоху, продолжал приставать к Михоси:

– Если ты проведешь со мной хотя бы полдня, поймешь, насколько я искренен. Давай хотя бы один раз встретимся…

В этот момент посетитель наконец-то почувствовал, что Рика стоит за его спиной, и обернулся. Рика крикнула что-то по-английски и отвесила ему пощечину. Болезненную даже на вид. Я-то точно знаю, ведь со мной недавно произошло то же самое.

Рика ушла из кафе, пнув дверь ногой. Навязчивый посетитель некоторое время смотрел в пустоту расфокусированным взглядом, а затем смущенно улыбнулся Михоси.

– Что это было?

– Вы не поняли? Я думала, вы хорошо знаете английский.

После этих слов Михоси мужчина встал и, пошатываясь, вышел из кафе, будто сбитый с ног боксер.

В зале воцарилась неловкая тишина.

– Ой, а счет? – прошептала Михоси через три минуты и медленно вышла из кафе. Но почти сразу же вернулась.

– Его уже нет.

Конечно же, нет. Столько времени прошло.

– Вы не будете его догонять?

– Не буду. Даже если я смогу его догнать, он наверняка неправильно меня поймет. К слову сказать, Аояма-сан, а вам не нужно было догнать Рику-сан?

– Ситуация была такая неожиданная, что я даже об этом не подумал.

– Вот ведь неблагодарная девчонка! Я выполнил ее поручение, а она даже не поблагодарила старика.

Я подумал, что старик все же не прав. Проигнорировав его слова, мы с Михоси посмотрели друг на друга через стойку.

– Не стоит ее оставлять одну. Кажется, эта информация выбила ее из колеи. Наверное, поэтому так и поступила только что.

– А вы слышали, что сказала Рика перед входом?

– Она сказала, что отвратительно предлагать свидание в таком тоне…

Возможно, поведение назойливого посетителя напомнило ей бойфренда. А Михоси, оказывается, гораздо лучше меня знает английский.

– Аояма-сан, как вы думаете, вы сможете успокоить Рику-сан?

– Хм, не могу ничего сказать, пока мы окончательно не выясним, что случилось. Я пока сомневаюсь.

Мне кажется, разобраться в произошедшем может лишь тот, кто лично знает парня Рики.

– А что, если я, например, найду убедительные доказательства и его измены, и того, что он не изменял?

Михоси развернулась на сто восемьдесят градусов и теперь стояла ко мне спиной.

– В том, что случилось, есть и моя вина. Сегодняшний инцидент на нашей совести. Если позволите, дайте мне, пожалуйста, еще один шанс. Отчасти я хотела бы искупить вину за дядину грубость, отчасти извиниться за то, что не помогла в прошлый раз.

Сказав это, она еще раз повернулась на сто восемьдесят градусов, но теперь у нее в руках была ручная кофемолка.

4

Под звуки ручной кофемолки я восстановил, насколько мог вспомнить, все детали встречи с парнем Рики в кафе.

– Я не ручаюсь, что повторил слово в слово, но довольно близко.

Михоси выглядела задумчивой, но не подтверждала и не отрицала измену. Понятно, что она не хочет делать скоропалительных выводов, но мне было все же интересно, к какому ответу она склоняется.

– Ну, пока мы разговаривали, мне пришла в голову идея. – Я всем телом навалился на стойку, как до этого делал тот назойливый тип, и предположил: – А что, если девушка на фотографии Мокавы – младшая сестра молодого человека Рики, которая намного младше него? Будь она одета в обычную одежду, это бы сразу же бросилось в глаза, но она ведь была в юката. Ученицы средних классов со спины вполне похожи на взрослых девушек, а чтобы не потерять ее в толпе, он вполне мог держать ее за руку. Думаю, в этом нет ничего странного. Мне кажется, вполне возможно, что она приехала на праздник Гион к брату, который поселился в Киото этой весной. К тому же то, что они оба симпатичные, можно объяснить тем, что они похожи.

– Не думаю, что это так. – Михоси категорически отвергла мое предположение. – Посмотрите, как они держатся за руки. Переплели пальцы, так держатся за руки только влюбленные парочки. Вряд ли бы брат с сестрой так держались.

– Хм, и правда. – Я посмотрел еще раз на фотографию. – Я единственный ребенок в семье и не очень в этом разбираюсь, но вы правы. Тогда, может… это просто случайное сходство… или у бойфренда есть брат-близнец.

– Аояма-сан! – Михоси перестала молоть кофе. Она выглядела серьезной, без привычной улыбки на лице. – Я хорошо понимаю ваши чувства – вы не хотите, чтобы ваша родственница, Рика-сан, пострадала. Конечно, если все так, как вы предположили, это было бы здорово. Но разве это в интересах Рики – надеяться на желаемое? Так вы уйдете далеко от истины.

Я ничего не смог ей возразить. Я и без ее замечания понимал, что это неправильно.

Посмотрев на меня с сожалением, она наконец сказала:

– Мне не дает покоя эта история с черным кофе.

– Что он пил черный кофе? – спросил я под звуки ручной кофемолки. – Если у него все же кто-то есть, то он просто соврал. Он не мог написать «я пью кофе со своей новой подружкой», поэтому написал, что пьет один.

– Будь это личная переписка, можно было бы расценить его слова как ложь. Во всех остальных случаях мне непонятно. Зачем вообще было писать пост, если он не мог сказать правду? Разве то, что он пьет кофе дома, – такая информация, которой нужно делиться со всем миром?

Я подумал, что люди в соцсетях часто делятся именно такой пустяковой информацией, особенно не задумываясь об этом. Но Михоси это, видимо, не казалось убедительным.

– Как тогда это объяснить?

– Так, что кофе и правда был черным.

– Вероятно. Но ведь можно было и не рассмотреть цвет кофе, это могла быть ошибка. Не исключено, что Рика тоже об этом подумала.

– Ошибка? – Михоси остановилась. – Она не попробовала этот кофе?

– Я же говорил. Он ее не впустил в квартиру. Сказал, что беспорядок, это и вызывало у нее подозрения.

– Я слышала, что она сразу же ушла, но не слышала, что она и не входила в квартиру.

Бросив на меня осуждающий взгляд, Михоси начала что-то бормотать, словно пытаясь сконцентрироваться на своих мыслях.

– Черный кофе… пить дома в одиночку… беспорядок в квартире… – На каждом слове она останавливала ручку кофемолки, а когда начинала опять крутить, замолкала. Это выглядело занятно.

– Аояма-сан! – вдруг воскликнула она, совсем близко пододвинувшись ко мне.

– Что? – От удивления я слегка подался назад.

– А где Рика-сан так бегло научилась говорить по-английски?

– А, она с детства жила в Америке. А этой весной поступила в университет в Японии. Разве я об этом еще не рассказывал?

– Нет. Почему вы мне не сообщили такую важную деталь?

Я испугался взгляда Михоси. Словно к шее приставили острый кинжал и все, что я могу сделать, – отвечать на ее вопросы.

– А молодой человек сказал, что они встречаются всего месяц, так?

– Да, именно так.

– Он еще сказал, что после ее слов не будет писать не подумав, так?

– Да, именно так.

– А Рика-сан перед уходом из кафе сказала, что отвратительно предлагать свидание в таком тоне, так?

– Да, именно так.

– Хватит уже повторять одно и то же. Вы сами сказали, что не расслышали ее слов.

Ну и дела! Она и правда уже разозлилась на меня! Сейчас схватит за руку!

Я тоже уже разнервничался. А она, наоборот, казалось, успокоилась и сказала тоном ниже, чем обычно:

– Мы же с вами говорили прошлый раз об эспрессо.

– О том, как его пьют? О том, что тот тип не добавлял в него сахар?

– Это касается любой области: когда хоть немножко чем-то интересуешься, обязательно будешь знать базовые вещи, которые для других окажутся совершенно неожиданными. То, как правильно пить эспрессо, – хороший пример. Из-за разницы в представлениях специалистов и любителей мы можем банально не разглядеть простых истин.

– Хм… к чему вы клоните?

Бариста открыла ящичек в нижней части кофемолки и понюхала кофе.

– Эта загадка прекрасно перемололась.

Несмотря на свои слова, она не выглядела довольной.

– Можно я задам вам один вопрос, Аояма-сан? – спросила она меня грустно, пока я хлопал глазами. – Вы считаете Рику симпатичной?

– Симпатичной? Мне сложно быть объективным, но, честно говоря, я не думаю, что она красотка!

– Я не об этом. Я имею в виду – как ее родственник.

Да я понял, что она спрашивает. И решил пошутить. Почему она не улыбнулась?

– Ну да. Как родственник, скажу, что она симпатичная.

После этих слов она немного приподняла подбородок.

– То, что я вам сейчас скажу, может оказаться для вас болезненным, Аояма-сан. Но я хочу донести до вас эту мысль. Ведь вам придется сказать Рике правду.

То, что она сказала дальше, для меня и правда оказалось болезненным и даже горьким. Словно черный кофе, который кое-кто отказывался пить.

Сумерки. На углу улицы Киото.

Мужчина и женщина поднимались по наружной лестнице двухэтажного жилого дома.

Они увлеченно беседовали, не замечая, что за ними следят. Каждый шаг по железной лестнице отдавался звонким ударом. Звуки шагов были разными, но пара держалась за руки и шагала в ногу, отчего их движения звучали гармонично.

Я положил руку на плечо девушки, которая, подрагивая, смотрела на пару из-за фонарного столба.

– Я тебя искал. Так и думал, что найду тебя здесь.

Когда Рика обернулась, я увидел, как из ее глаз текут слезы. Фонарь бросал свет только на ее щеки, остальное было в темноте. Возможно, сейчас она плакала впервые.

Поднявшись по лестнице, пара дошла до середины коридора и остановилась. Отсюда не было видно их лиц, но я почему-то чувствовал, что эти двое счастливы.

– Как-то раз он пришел в кафе Rock On и сказал, что живет неподалеку. Мне понадобилось время, чтобы его отыскать, – сказал я.

– Мой бойфренд мне изменил. Я ему этого не прощу. Сейчас пойду и поймаю его с личным.

Она перепутала «личное» с «поличным». Неудивительно: не каждый день такое слово используешь. Я чуть крепче сжал ее плечо:

– Не надо. Не ходи.

– Почему?

Придержав дверь, парень впустил женщину внутрь, а затем огляделся. Она потянула его за руку, и он скрылся за дверью, видимо, так и не заметив нас.

– Пойдешь – только себе навредишь.

– Как ты можешь такое говорить? Еще старший брат называется! Я же его люблю.

– Потому что он тебя не любит.

Рика дважды моргнула.

– Что это значит?

«Опасно отнимать у тигрицы тигренка, а у женщины ее заблуждение». В тот момент, когда мне нужно было сообщить суровую правду, у меня в памяти всплыли слова персидского поэта, которого цитировал Шерлок Холмс.

– Все это было заблуждением, Рика. Он встречается не с тобой. Его настоящая девушка сейчас рядом с ним.

5

– Все сделано правильно, да? – сказал я печально, поставив локти на стойку. Михоси слабо улыбнулась, но при этом твердо ответила:

– Разумеется, правильно. Вы сделали все возможное, чтобы свести проблемы к минимуму.

Отношения с бойфрендом, о которых говорила Рика, оказались не более чем ее заблуждением, возникшим в результате ряда недоразумений. Когда я остановил Рику, прежде чем она перешла к действиям, она побледнела, словно приведение, оттолкнула меня и убежала прочь. Я опасался, что она может совершить какую-нибудь глупость, но в течение часа получил от нее сообщение, написанное слишком бодро для такой ситуации: она уже дома и просит познакомить ее с хорошим парнем. С тех пор прошло несколько дней, и я ничего не слышал о ней.

– Я слышала, что в Америке нет «культуры признания в чувствах», как в Японии. – Михоси, разговаривая со мной, продолжала что-то делать за стойкой. Мокава-сан между делом присел за столик и беседовал с молодой посетительницей. – Я слышала, что парой люди, как правило, становятся не тогда, когда признаются в своих чувствах, а когда соглашаются на свидание, и потом эти отношения просто закрепляются. Ну не знаю, можно ли назвать это правилом, но, например, идиома go out with как раз и описывает подобную практику.

– И в японском есть похожее выражение. Если мы говорим «общаться», то это может значить и просто общение, и встречи пары.

Рика сказала, что они ни разу больше не встречались с бойфрендом после первого свидания. И то, что она знала, где он живет, означает, что она узнала об этом на первом свидании. Именно поэтому и предложение пообщаться она, видимо, восприняла неправильно. Возможно, он просто пригласил ее пройтись вместе до дома и поболтать по пути, поэтому и не поняли друг друга. К сожалению, Рика восприняла его слова как предложение встречаться. Да и слово «бойфренд» он, возможно, интерпретировал так, как ему было удобно. Поскольку после первого свидания они продолжали общаться, трудно поверить, что он не знал о чувствах Рики. Возможно, он просто не мог ей рассказать, что у него появилась девушка, или не решался об этом сообщить лично. И если это так, то пост в «Амэбе» может быть попыткой сообщить одному из своих друзей, а именно Рике, что у него кто-то есть. Но об этом точно можно узнать только лично у него.

Рика была у него дома лишь однажды, и тогда она чувствовала себя на вершине счастья. Я не знаю, что там произошло, да и не хочу знать, но, вероятно, что-то такое, что ей сложно было быстро забыть… Скорее всего, то, что обычно происходит с влюбленными парочками, иначе бы она тогда стыдливо не промолчала. Лично я этого типа за это просто ненавижу. Но что бы там ни было, это произошло только между ними, по обоюдному согласию, поэтому у постороннего вроде меня нет никакого права лезть в такие дела. Или я просто пытаюсь избежать необходимости окончательно решать, кто здесь хороший, а кто плохой.

– Мне он не показался плохим парнем. Да и сейчас я не изменил своего мнения.

Я сцепил пальцы в замок, сказав это, а Михоси покачала головой:

– Не мне устанавливать стандарты добра и зла. Но он не лгал с самого начала. Я думаю, он был достаточно честен, отвечая на вопросы внезапно появившегося родственника своей подруги.

Разгадка черного кофе, о которой рассказала мне в тот день Михоси, оказалась поразительно простой. В Японии под черным часто подразумевают натуральный кофе без добавления сахара или молока. Однако в других странах, в том числе и в США, черным называют кофе без молока, но с сахаром.

Рика определила, что кофе черный, просто взглянув на кружку. Однако по внешнему виду кофе никак не поймешь, есть в нем сахар или нет. Я не обратил на это внимания, но Михоси этим заинтересовалась. Приятель Рики был дома один, пил кофе с сахаром и написал об этом в «Амэбе».

– Когда я подумала, что он не из тех, кто обманывает, все перевернулось. Он никому не изменял. Та, кого он держал за руку, и была его настоящей девушкой. По крайней мере, для него.

Отношения пары в конечном счете крайне ненадежные, ведь они основаны лишь на взаимном признании. Пара или не пара двое людей – определить не так уж просто, каждый раз критерии разные. Я сказал, что Рика заблуждалась, однако в ее представлении именно она была его подругой.

– Как все сложно. Выходит, в деле об измене он не был ни белым, ни черным.

– Ой, хватит уже о черном.

Она поставила передо мной большой стакан. На дне стакана был слой чего-то белого, а сверху – кофе.

– Что это?

– Белый кофе. Его по-разному называют в разных частях света, этот приготовлен по-вьетнамски.

Вьетнам занимает второе место в мире по производству кофейных зерен после Бразилии. В основном там выращивают робусту, которая сама по себе горькая, поэтому ее принято подслащивать сгущенным молоком. Такой кофе называют белым, чтобы отличить его от вьетнамского или кофе без сгущенного молока. Кроме того, для заваривания кофе используется специальная металлическая посуда, что делает его довольно экзотическим.

Я вспомнил, как Михоси тогда ответила назойливому клиенту:

– Выходит, «арабика» и «робуста» тогда были не просто случайными словами?

– Обычно я этот кофе не подаю. Но сегодня особенный случай.

Она слегка улыбнулась. В ее устах «особенный» звучало как синоним к слову «утешительный».

Я взял трубочку и сделал глоток. Сладкий. Очень сладкий.

Попробуй тот тип, который расстроил Рику, тот кофе, наверное, он прыгал бы от радости.

– Тип, который не может терпеть кофейную горечь, заставил Рику пострадать, а сам обрел сладкую любовь. Мне как-то обидно. Когда думаю об этом, так и хочется ему вмазать.

– Не стоит. Вы сделали все, что могли. Если вы еще что-то предпримете, все усилия Рики сохранить лицо пойдут насмарку. Наверное, в устах постороннего человека вроде меня это прозвучит легкомысленно, но мне кажется, что с Рикой все будет хорошо. Время все лечит.

В ее тоне почему-то слышалась убежденность. Не знаю, откуда она рождалась, но у меня язык не повернулся бы сказать, что она говорит что-то легкомысленно.

– Я не знаю, что могу для нее сделать. Я бы хотел познакомить ее с каким-нибудь хорошим парнем, но мне никто не приходит на ум, – сказал я.

В этот момент брякнул колокольчик на входной двери.

Я увидел, как Михоси переменилась в лице, увидев посетителя. Обернувшись, я тоже ойкнул. Перед нами стоял тот самый назойливый клиент.

Не глядя по сторонам, он направился прямо к Михоси, которая выглядела растерянной.

– Сколько бы раз вы ни приглашали…

– Она сегодня не пришла?

Она? Мы переглянулись с Михоси.

– Девушка, которая ударила меня на днях. Я несколько раз ее здесь видел, думал, что она постоянная клиентка.

Ой-ой. Ой-ой-ой. Не может такого быть. Мужчина посмотрел в потолок, как бы раздумывая, и погладил ладонью щеку.

– Она так сурово меня отругала. Сильно ударила, но я не расстроился. Я не могу выбросить ее из головы. Только о ней и думаю.

Нет, нет-нет. Только не это. Тип низко поклонился, не подозревая, что родственник Рики прямо перед ним.

– Пожалуйста. Не могла бы ты нас познакомить? Я совершенно серьезно. К тебе я совсем ничего больше не испытываю.

Я лишился дара речи, а Михоси вдруг обернулась ко мне и прошептала:

– Смотрите, как все сложилось. Теперь есть с кем познакомить.

При виде ее коварной усмешки, будто бы она сняла какую-то ношу с плеч, я неожиданно закричал:

– Категорически нет!

Глава 3. Этюд в молочно-белых тонах

1

Повод нашелся в самом неожиданном месте.

Знакомство с кофе в «Талейране» одновременно стало и началом знакомства с девушкой по имени Михоси Кирима. Она стала для меня той, что воплотила мечты об идеальном кофе в реальность. Из-за этого и многого другого она казалась мне удивительно обаятельной. Хотя мой интерес к ней был гораздо больше, чем просто к управляющей кафе. Но все же в первую очередь она привлекла меня как бариста, которая варит идеальный кофе. К тому же есть у меня неприглядная черта: я теряю интерес к загадке, как только раскрою секрет. Пытаясь сблизиться с ней, чтобы узнать рецепт идеального кофе, я одновременно боялся, что мне станет скучно. В какой-то момент я почти перестал понимать, чего я хочу на самом деле.

Михоси выглядела разговорчивой и дружелюбной, когда общалась с посетителями, но при этом казалось, что вокруг нее выстроена невидимая стена, за которую никому не дозволено заглянуть. Это напоминало беседу с исключительно воспитанным ребенком. Ты видишь улыбку, но это маска, скрывающая эмоции. Я уже много раз заходил в «Талейран» и узнавал ее все лучше, но при этом держал дистанцию, оставаясь посетителем кафе.

Однако наши отношения стали меняться в силу непредвиденных обстоятельств.

Мы сидели друг напротив друга за столиком у окна, Михоси, судя по всему, пребывала в хорошем настроении.

До конца августа осталось совсем немного, в косых лучах солнца уже проглядывали слабые намеки на грядущую осень. Но летняя жара все еще не отступала, поэтому я не мог отделаться от чувства, что, выбирая горячий кофе, делаю это через силу. Однако я готов терпеть, ведь именно ради этого я и пришел сюда. Тогда почему же я то и дело вздыхаю?

Может быть, вкус испортился?

На улыбку Михоси я отвечаю неловким подобием улыбки. В такой атмосфере невозможно высказать то, что думаешь на самом деле. Ведь если бы я сейчас сказал, что вкус «так себе», это было бы равносильно заявлению о том, что и кофе, который готовит Михоси, в принципе никуда не годится. Я ни за что не могу это сказать, особенно когда она так улыбается.

– А какие зерна вы обычно используете?

Я не мог резко переключиться на совершенно другую тему, поэтому решил избежать неловкости, продолжая беседу о кофе.

– Вряд ли вас устроит ответ: арабику и робусту. Извините, но это коммерческая тайна, – ответила она вполголоса.

Разумеется, я с самого начала не ожидал от нее подробностей.

– Я не видел, чтобы вы сами обжаривали зерна. Откуда вы берете кофе?

– В Китаодзи есть очень старая компания по обжарке кофе. Наша кофейня работала с ними еще при прежней хозяйке. Нынешний владелец уже в солидном возрасте, но его мастерство обжарки, безусловно, на высшем уровне. Мы закупаем у них небольшие партии.

– И зеленые, и жареные бобы быстро теряют свой вкус.

– Кроме этого, на вкус кофейных зерен влияют, например, климат или условия хранения.

По словам Михоси, чтобы свести потери к минимуму, она дегустировала зерна при каждой покупке, после чего указывала обжарщику, какая степень обжарки нужна. Вкус кофе сильно различается в зависимости не только от марки зерен и состава смесей, но и от степени обжарки, поэтому контролировать качество с помощью дегустации очень важно. Только так можно гарантировать устойчивый вкус. Другими словами, идеальная чашка кофе в «Талейране» – это результат совместной работы бариста и обжарщика.

Я кивнул, выслушав ее рассказ, и поднес чашку к губам. Проверил. Все же вкус стал хуже. Прошло примерно две недели с того дня, когда я последний раз был в этом кафе. Что же случилось за это время?

– Помните, это же был День окуриби[7]. Когда последний раз вы приходили сюда…

Я вздрогнул: казалось, Михоси читает мои мысли.

День окуриби, который она упомянула, официально называется Годзан окуриби[8]. Это один из четырех главных праздников в Киото, как и Аой-мацури[9], Гион-мацури и Дзидай-мацури[10]. Чтобы проводить духов предков, которые приходили на землю во время праздника, в Киото возводят огромные костры: на горе Хигасияма Нёигатакэ зажигается костер в виде иероглифа «великий», на остальных горах – иероглифы «чудесная дхарма», «лодка», «великий» и «синтоистские врата – тории». Этот праздник иногда называется Даймондзияки, или «Сжигание больших иероглифов», хотя это название приводит в ярость местных жителей. Они говорят, что цель праздника – проводить духов в загробный мир, а не зажечь костер. Но, судя по всему, такое название существовало и в давние времена. Я родом не из Киото, в местных нюансах мне не так легко разобраться. Пошел третий год, как я живу здесь, поэтому решил хотя бы разок посмотреть на горящий под ночным небом иероглиф «большой». После этого я сразу же пришел сюда. Об этом я рассказывал Михоси в прошлый раз.

– Вот оно как. Значит, тогда это было спонтанное решение.

Но это спонтанное решение и правда привело к неожиданным событиям нынешнего дня. Я пью кофе с Михоси потому, что она меня пригласила. Можно ли считать это хорошим знаком? Я ощутил, как в животе что-то вспорхнуло, хотя и пытался избегать этого чувства. Теперь в наших отношениях появилось какое-то легкое, приятное напряжение. И все было бы прекрасно, если бы вкус этого кофе, отличный от привычного вкуса в «Талейране», не портил мне настроение.

Я облокотился о стол и рассеянно посмотрел в окно.

– Ой! – воскликнул я, заметив прошмыгнувшую мимо фигуру.

– Что-то не так с этим ребенком? – тут же спросила Михоси.

Я покачал головой, смотря вслед убегающему мальчику.

– Просто задумался, почему у него за спиной школьный ранец.

– Будь он в детском саду или в средних классах, я бы тоже задумалась, но…

– Он явно ученик начальной школы. А сейчас август и летние каникулы.

Михоси захлопала глазами.

– Аояма-сан, а как давно вы живете в Киото?

– Чуть больше двух лет. До этого я жил в Осаке, а еще раньше – в своем родном городе, довольно далеко отсюда.

– То есть, выходит, вы не знаете. Так почему же вы решили, что он учится в младших классах?

Я не понял, чего я, по ее мнению, не знаю, но решил для начала ответить на вопрос:

– Вы видели мальчика? Я не знаю, можно ли так говорить, но у него необычная внешность. Раз увидев, трудно забыть.

– Это точно. Для Японии у него необычный цвет волос и глаз. – У нее был не только хороший слух, но и хорошее зрение. – Он довольно быстро бежал, да? Мне показалось, что он плакал.

– Плакал? Отсюда я видел только его спину. Необычный мальчик. Я хотел сказать, что вижу его сегодня не в первый раз. – Вдруг на меня снизошло откровение. Необъяснимое до сих пор поведение мальчика должно было точно заинтересовать Михоси. Если заговорить об этом, можно будет на время избежать обсуждения вкуса кофе. А если она сможет раскрыть загадку этого мальчика, то я убью двух зайцев одним махом. – В этой истории нет ничего особенного, но, учитывая, что каждая встреча в нашей жизни особенная, может, и стоит рассказать… – Я постарался передать историю во всех деталях, которые вспомнил. По мере того как я говорил, джазовая музыка, фоном игравшая в кафе, становилась все тише.

2

Последний раз это было около двух недель назад, а первый – еще двумя неделями раньше.

В начале августа стоял зной. Переведя дух в прохладе университетской библиотеки, по дороге домой я зашел в супермаркет, чтобы купить продукты на ужин.

Припарковав велосипед возле супермаркета, расположенного прямо за начальной школой, я уже собирался войти внутрь, как вдруг почувствовал, что кто-то дергает меня за рукав, и обернулся.

– Дядя!

Там стоял мальчик, совершенно непохожий на японца. Думаю, ему было около десяти лет. Волосы каштановые, пушистые, чуть ли не до плеч, глаза орехового цвета. Правой рукой он держал меня за рукав, а под левой подмышкой сжимал мяч.

В Киото много иностранцев. То, что я встретил этого мальчика, само по себе не было удивительным. Проблема заключалась в том, как с ним общаться. Я немного оторопел и выдавил из себя:

– Ай кант спик инглиш, ай эм джапаниз стьюдент…[11]

Мальчик посмотрел на меня с удивлением и, посопев, сказал:

– Дядя, спокойно. Я говорю на японском.

Его манера речи показалась мне довольно наглой. И он, как это ни странно, стал довольно сильно дергать меня за рукав.

– Какой же я тебе дядя? Я просто думал, что ты на своем языке вместо того, чтобы поздороваться, сказал слово «одзисан», которое звучит похоже с «дядя».

– Вот и врете. Сами же начали говорить со мной на ломаном инглише.

Он разговаривал все наглее, отчего я почувствовал, как у меня дрогнули уголки губ.

– Хорошо говоришь на японском. Но кое в чем ты сделал ошибку, поэтому позволь-ка тебе объяснить. Обращаясь ко взрослым моего возраста, говорят не «дядя», а «онии-сан» – «старший брат»…

– Дядя, мне кажется, вы что-то неправильно понимаете. – Он проигнорировал мои слова. – Я родился и вырос в Японии, хотя выгляжу иначе. Я совершенно обычный японец.

Ну и дела. Несмотря на летние каникулы, на его футболке болтался бейдж с названием начальной школы, имя на нем было написано иероглифами.

Видимо, мальчик привык к таким ошибкам, поэтому добавил, хотя я и не спрашивал:

– У меня папа – американец. Поэтому меня назвали Кэнто. Похожее имя есть и в Америке. А мама – японка.

Его губы напряженно сжались. Мне показалось, что я сказал ему что-то очень плохое, и изо всех сил пытался найти оправдание, пусть и надуманное.

– Мне кажется, что это ты что-то неправильно понял, Кэнто-кун. Я хотел сказать, что ты говоришь на хорошем правильном японском, словно бы житель Токио. А мы же в Киото… Я в этом смысле сказал.

– А, вот в чем дело!

Несмотря на его напористый характер, все же это был ребенок. Мне удалось обвести его вокруг пальца.

– Это все потому, что раньше мы жили в Йокогаме и только недавно переехали из-за папиной работы.

– Ясно. Киото – хороший город. Тебе, наверное, тоже понравится, – сказал я с видом старожила, хотя сам-то переехал сюда совсем недавно.

– Не знаю, – отозвался Кэнто, простодушно покачав головой.

– Обязательно. Хотя сейчас ты, наверное, скучаешь по прежним местам и друзьям. Кстати, а почему ты меня остановил? – Я наклонился и посмотрел ему в лицо. У него было серьезное выражение глаз.

– Дядя, у меня к вам просьба.

– Просьба? Не знаю, смогу ли ее выполнить, но давай попытаемся. Только я не дядя.

– Дядя, вы же сейчас пойдете в супермаркет за покупками?

– Да, собирался. Но я не дядя.

– Дядя, вы и молоко будете покупать?

– Кстати, у меня, возможно, и правда закончилось молоко. Наверное, стоит купить.

– Дядя, тогда молоко, которое вы купите, если можно…

– Да что же такое! Сколько можно говорить «дядя»!

Ну и дела, жаль, что ему не попался добрый взрослый.

Но Кэнто проигнорировал мой выкрик и продолжил:

– Если вы купите молоко, вы не могли бы поделиться со мной? – неожиданно попросил он.

– Я что-то ничего не понял. Ну-ка повтори, – попросил я, не понимая, что к чему.

Мальчик протянул мяч:

– Вы разве не видите? Я сейчас иду в школу играть в футбол. Нужно восполнять жидкость в организме, ведь это важно, да? Вы разве не знаете? Если не пить, может быть тепловой удар…

Нельзя… нельзя раздражаться. Ведь передо мной ребенок.

– Разве ты не должен был взять воду из дома?

– Я забыл. Именно поэтому и прошу вас.

– А почему ты не можешь вернуться домой?

– Не хочу, обратно идти неохота. Да и школа уже рядом.

– А разве охота просить чужих людей? Чтобы восполнить жидкость, наверное, нужны спортивные напитки?

– Да неважно, и молоко сгодится. Я хочу вырасти повыше.

Посмотрев еще раз на его бейдж, я прочитал: «Четвертый класс, первая группа». Выходит, я не ошибся, ему десять лет. Для своего возраста он не слишком крупный.

– У тебя бейдж, потому что ты идешь в школу?

– А, это? Я не хотел надевать, но мама заладила: «Возьми да возьми». Хотя он мешает, когда я играю в футбол. Когда мамы нет дома, я его не ношу. Но она не каждый день ходит на работу.

Кажется, он не очень послушный мальчишка, но когда речь идет о родителях, то говорит охотно, наверное, очень любит маму и папу. Пусть он и ершится, выглядит это мило.

Как только я подумал о том, что он выглядит мило, то почувствовал, что сдаюсь.

– Ладно, что с тобой поделаешь!

– Поделитесь? Спасибо большое, дядя. – Улыбка.

– Может, уже хватит называть меня дядей?

– Большое спасибо, онии-сан!

Сложив руки на груди, я кивнул:

– Ладно. Жди меня здесь.

Минут за десять я все купил, и, когда вышел из супермаркета с полиэтиленовым пакетом в руке, он стоял на том же месте с очень серьезным видом. На висках блестели капельки пота.

– Надо было зайти внутрь, там прохладно.

– Вы же сами сказали ждать здесь.

– Прости-прости. Вот держи. – Я протянул Кэнто маленький пакет молока, и он надул щеки. – Перелить все равно не во что, забирай целиком.

– Что… правда? – Было видно, что он забеспокоился. Хотя он и был младшеклассником, но, наверное, чувствовал себя неловко из-за того, что на него потратили деньги. Пусть в результате это все то же самое молоко, но одно дело, когда с тобой поделились, – это он еще мог принять, – а другое, когда отдали упаковку целиком.

Но молоко стоило всего лишь сто йен. Умение благодарить, когда для тебя что-то делают, разумеется, важно, чтобы вырасти приличным человеком, однако излишнее смущение, наоборот, ставит дарителя в неловкое положение. Я махнул рукой и жестом поторопил его:

– Конечно, правда. Но это только сегодня! Беги быстрее в школу, как следует попинай мяч.

– Ого! Правда можно целиком взять? Ура, спасибо! – Он засветился от счастья. Его радость из-за простого пакета молока и мне доставила удовольствие. Пусть он и дерзкий мальчишка, но все же дети – такие симпатяги.

Прижимая к себе мяч и молоко, Кэнто бросился бежать изо всех сил.

– Осторожно! Машины! – крикнул я ему вслед.

Он обернулся и, помахав рукой, ответил:

– Дядя! Спасибо!

Мне хотелось крикнуть ему в спину: «А ну-ка верни молоко!»

3

Мимо окна прошли, болтая и дурачась, три школьника. За спинами у них висели черные ранцы. Один из них нес мешочек со столовыми принадлежностями, белый мешок, в котором, наверное, был халат дежурного по столовой, и сетку с футбольным мячом. Он размахивал сеткой и пинал ее, двое других тоже били по мячу и смеялись; я слышал их даже через окно. Детям везет: они, в отличие от взрослых, могут радоваться и такой простой игре. Я наблюдал за этой мирной сценкой, пока в перерыве между парами пил кофе.

– То есть выглядит он как американец, но при этом настоящий японец. У меня, кстати, есть похожая родственница. Он, конечно, немного необычный, но не из-за внешности. Странно, что школьник вдруг стал клянчить у прохожего молоко, – заметил я, продолжая разговор о Кэнто.

А в этом кафе берут интересное соотношение молока и черного кофе…

Михоси захихикала после моих слов про мальчика.

– Наверное, он добрый ребенок.

Эй! Разве в контексте этого рассказа добрым следует называть ребенка?

– Может, у вас уже появились какие-то мысли?

– Пока лишь такие, которые даже и предположением не назовешь. Говорят, если пить молоко после тренировок, это может стать профилактикой теплового удара.

– Да? Я о таком не слышал. Но молоко… пусть оно даже и полезно… Вряд ли оно утоляет жажду.

– Когда вы сказали о спортивных напитках, Кэнто не отрицал, а сказал, что хочет стать выше. Думаю, что он не знает о том, что молоко может предотвратить тепловой удар. Конечно, случайно можно рассказать о чем угодно, особенно незнакомцу, но вряд ли о том, что ты хочешь вырасти.

– Тонкое наблюдение. Он и после этого несколько раз говорил о молоке… Ладно, давайте я перейду к кульминации истории… – Тщательно подбирая слова, я стал аккуратно перебирать воспоминания. Случайно бросив взгляд на улицу, я увидел, что ранцы, болтавшиеся из стороны в сторону, уже далеко – как воспоминания о том дне и мальчишке.

В следующий раз проходя мимо того самого супермаркета, я вновь заметил Кэнто со школьным бейджем и мячом в руках – он опять искал «доброго взрослого».

Он казался мне младшим братом, пусть и слишком своевольным и маленьким. Я не сердился на него и даже подумал, что он гораздо милее, чем мой родной брат. Мальчишка опять вел себя надменно, но за этим скрывались дружелюбие и восхищение взрослым, поэтому каждый раз, когда мы встречались, хоть он и продолжал называть меня дядей, я покупал ему молоко.

– Ты каждый день играешь в футбол? Будешь играть в сборной, когда вырастешь? – спросил я как-то раз, когда, передавая молоко, посмотрел на мяч.

Он отвернулся и коротко сказал:

– Возможно.

Он уже был в таком возрасте, когда говорить о своих мечтах становится неловко.

– Друзья, наверное, ждут тебя в школьном дворе. Удачи на тренировке, – сказал я и погладил его по голове, но он только покачал головой:

– Я всегда один играю. Меня никто не ждет.

Я удивился. На школьном стадионе есть ворота, для тренировок это, наверное, самое подходящее место. Логично, что, раз он бегает туда каждый день, у него там есть товарищи, с которыми они вместе играют и называют это тренировками.

Вспомнив, что он рассказывал о недавнем переходе в новую школу, я вдруг встревожился. Может быть, ему трудно там адаптироваться? Или он настолько увлекся футболом и так здорово играет, что его друзья уже не могут тренироваться вместе с ним? Наверное, нужно посмотреть, как хорошо он умеет играть.

– Покажи, как ты чеканишь мяч.

Кэнто недовольно сжал губы.

– Не хочу. У меня не очень получается.

– Не очень получается? А сколько раз?

– Раз пять…

– Всего пять? – Я не ожидал такого ответа, поэтому переспросил.

Конечно же, чем больше раз, тем лучше, но пять – это вообще не разговор. Мне стало жаль мальчика, который с таким энтузиазмом занимался футболом, но без особых результатов, – может, потому что у него не было тренера, – и я сказал ему:

– Дай-ка мне мяч на минуту. – Затем, разместившись на свободной парковке, я показал, как чеканить мяч.

– Дядя, кто бы подумал, что вы так умеете!

Видимо, его впечатлило то, что я делал. Я отбил ему мяч.

– Я в средней и старшей школе только и делал, что играл в футбол. Если мечтаешь стать настоящим футболистом, нужно для начала хотя бы чеканку освоить. Хочешь я помогу тебе с тренировками?

– Нет, не надо, спасибо, – мгновенно ответил он.

Интересно, почему только теперь он вдруг заговорил вежливо.

– Ты только не стесняйся! Я могу многому научить, не только как играть в футбол, но и как стать таким сильным, чтобы всех побеждать.

– Правда? – Глаза Кэнто загорелись. Возможно, он представил, чему сможет научиться, и захотел попробовать.

– Только сегодня у меня времени нет. Давай в следующий раз.

– Да, обязательно! Вы пообещали! – кивнул радостно мальчик и побежал в сторону школы.

Но прежде чем я смог выполнить обещание, в наших отношениях появилась трещина.

Это был День окуриби – прощальных огней, – часов девять вечера. Наверное, могу не повторять, что в тот вечер я сидел здесь, в этом кафе, и пил кофе. На улице было много народу, гуляли парочки… Я выглянул из окна и увидел в свете кафе лицо того самого Кэнто, которого ни с кем не перепутаешь.

Вид из окна напоминал сегодняшний, но ситуация была совершенно другой.

Даже учитывая, что это большой праздник, в такой час младшекласснику не годится бродить в одиночку по улице. Кажется, не только я, но и несколько посетителей кафе с тревогой посмотрели ему вслед.

Когда видишь знакомого ребенка вечером на улице, невозможно не волноваться. Я, не задумываясь, выбежал из кафе и догнал Кэнто только на лужайке. Мальчик недовольно оглянулся на меня. У него был странный вид: ворот футболки растянут, короткие штаны испачканы, коленки стерты и покраснели, возле рта синяк.

– Кэнто, что случилось? – Я ужаснулся от его вида, мой голос прозвучал так громко, будто я пытался докричаться до кого-то вдали. Казалось, что мальчик вот-вот расплачется – и не просто из-за боли. В его глазах было что-то пронзительное, противоположное слабости и хрупкости. – Ты что тут делаешь в такой час? Что у тебя за вид?

Мне нужно было в первую очередь позаботиться о его травмах, но из-за предчувствия, что все это не случайно, я не мог остановиться и продолжал задавать вопросы. Мальчик неохотно ответил:

– Ничего. Я уже иду домой. – И больше ничего не добавил.

Но я не мог просто так его оставить. Пусть даже сейчас все так устроено, что если чужой взрослый вмешается, то родители, наоборот, будут больше переживать. Немного подумав, я вытащил мобильный.

– Скажи мне свой домашний телефон. Сейчас уже поздно, опасно одному идти домой. Я позвоню твоим родителям, чтобы тебя забрали, и подожду их вместе с тобой. Кто-то сейчас есть дома – мама или папа?

– Я же говорю, что все в порядке. – Крик мальчика разрезал вечернюю тишину.

Это было неожиданно. Может, я затронул какую-то больную тему, но я не понимал, что сказал не так. Он посмотрел на меня с улыбкой, но по взгляду было ясно, что ему неловко.

– Почему ты так сердито смотришь на меня?

– Я и сам могу дойти до дома, не надо обращаться со мной как с ребенком.

– В смысле «обращаться как с ребенком»? Кэнто, ты ведь и есть ребенок.

– Сами сказали, чтобы я звал вас старшим братом… Так вот, и со мной не надо как с ребенком. Так поступают только дяди. Взрослые, типа моего папы.

Наша ожесточенная схватка не утихала.

– Я думал, что вы другой, поэтому и подошел с просьбой. Я думал, что вы только наполовину взрослый и мы сможем подружиться. Почему вы теперь притворяетесь взрослым?! Будете обращаться со мной как папа, будто я еще ребенок, тогда я не смогу с вами дружить!

– Эй, Кэнто!

Он сорвался с места и через мгновение скрылся из виду.

Я не понял и половины истинного смысла тех слов, которые он, словно стрелы, выпустил в меня в тот день. Но это правда: в тот день я, хоть и не был его любимым папой, обращался с ним как типичный взрослый с провинившимся ребенком. Упрямый Кэнто решил, что я отношусь к нему как к маленькому, и возненавидел меня за это. Я понял: даже если его догоню, сделаю только хуже. Поникнув, я вернулся в кафе, оглядел посетителей, которые видели недавнюю сцену. Ощущая неловкость, я некоторое время потягивал кофе и прислушивался к разговорам за соседними столиками.

4

Шух!

Михоси резко встала и задумалась.

– Думаю, что все совсем не так! – сказала она в конце моего рассказа, но я не мог понять, что она имеет в виду.

– Совсем не так? Вы про вкус кофе? Согласен, вкус не такой, как в прошлый раз. Ничего иного, как то, что сегодня другие зерна, я не могу предположить.

– Нет, я не про это, – сказала она, посмотрев мне прямо в глаза. – Аояма-сан, какой сегодня день недели?

– Что это вы вдруг?! Разумеется, сегодня среда. Иначе бы вас сегодня здесь не было!

В этот момент я почувствовал: что-то не так между нами, вернее, не между нами, а с Михоси. Из глубины кафе к нам вышла девушка в клетчатом фартуке, на голове повязка с орнаментом пейсли. Она обеспокоенно спросила:

– Что-то не так со вкусом кофе?

Не обращая внимания на растерянную Михоси, я пожал плечами.

Мы сидели в небольшом киотском кафе рядом со станцией Дэматиянаги, с северо-западной стороны моста через реку Камо. Отделанный белым кирпичом зал навевал ассоциации с Эгейским побережьем, внутри было светло и атмосферно. Из больших окон открывался вид на пешеходную дорожку вдоль реки, впадающей в Такано. Недавно мимо окна с юга на север пробежал Кэнто.

Почему я пришел вместе с Михоси сюда?

Все началось с разговора, который мы вели в первый день после праздника О-Бон в «Талейране».

– Вообще-то я нашел кафе, где подают кофе, очень похожий по вкусу на этот, – сказал я, вновь делая глоток, чтобы убедиться, правда ли пил похожий кофе.

Мне никак не давали покоя большие костры Киото, я обязательно хотел посмотреть на них. И в этом году наконец-то увидел их с берега реки Камо. Когда они погасли, я уже собирался домой и случайно набрел на еще работающее кафе. Словно насекомое, я полетел на огонек и в охлажденном кондиционером помещении заказал горячий кофе. Я испытал дежавю.

– Ого, теперь я не могу быть спокойной. У вас будет время меня туда отвести? – с улыбкой спросила Михоси.

Шанс появился, когда я его и не ждал. Неважно почему, но Михоси пригласила меня на свидание. Я знал, что она может только в среду, ведь кофейня «Талейран» по средам закрыта, поэтому сразу же предложил подходящую дату. И вот наконец этот день настал, и сегодня, в последнюю среду августа, мы здесь.

Я приветливо ответил девушке в клетчатом фартуке:

– Нет-нет, просто мне показалось, что в прошлый раз был другой вкус.

– В прошлый раз?

– Шестнадцатого августа, когда был День окуриби, – ответил я, и она сразу же переменилась в лице.

– Прошу прощения! Вам в тот день вкус показался странным, да?

После такого вопроса мне было сложно сказать, что вкус странным был как раз сегодня.

– Наше кафе работает с частной фирмой, которая поставляет кофейное зерно. Они настоящие ветераны на этом рынке, уже несколько десятков лет работают, но, видимо, из-за преклонного возраста владелец компании в тот раз ошибся…

Теперь я почувствовал слуховое дежавю. Разве я не слышал похожую историю совсем недавно?

– Это наша вина – мы не проверили как следует. Судя по всему, в прошлый раз поставщик по ошибке передал нам небольшое количество зерна, которое предназначалось для другого клиента. У нас был такой суматошный день – многие хотели полюбоваться огнями с берега и из дельты реки Камо, и посетителей было так много… Это наш недосмотр. Мы использовали зерна из чужого заказа, пока один из постоянных клиентов не указал нам на это. Я прошу прощения за неудобства.

Разве такие совпадения бывают?

– А ваш поставщик случайно не из Китаодзи?

– Откуда вы это узнали? – Бедная сотрудница кафе побледнела.

Кофе, который я пил здесь в тот день, был сварен из зерен, которые обычно используются в «Талейране». Это кафе находилось гораздо ближе к Китаодзи. Совпадение, что зерна закупали в одной и той же известной обжарочной мастерской, удивляло, но не сильно. Как и то, что кофейное зерно поступает в кафе и для напитков для гостей, и для личного пользования сотрудников. Однако случившееся в тот раз стало результатом целого ряда невероятных совпадений.

Вкус кофе меняется в зависимости от обработки, помола и экстракции зерен, но, разумеется, если используются одни и те же зерна, то и вкус будет схожим. Как же может быть, что персонал не заметил непривычный вкус кофе? Разумеется, у каждого человека собственные вкусовые пристрастия, однако если бы я попробовал кофе и обнаружил разницу, то сразу же отправился бы к обжарщику и расспросил его.

– Вот как! Ну что тут поделаешь…

Я коротко улыбнулся, и Михоси, замершая с отсутствующим видом в эту минуту или две, пока я беседовал с сотрудницей кафе, вдруг рванула с места и бросилась прочь.

– Эй, бариста! Вы куда? – удивившись, я было последовал за ней, но меня остановила сотрудница:

– А как же счет?

– Отпустите меня, пожалуйста. Я оставлю наши вещи и вернусь за ними.

– Вы сказали «бариста»? Это девушка – моя коллега?

Вот как. Не стоило ее здесь так называть.

– Нет-нет, это прозвище. Ее просто зовут так – Барино Сутако. Извините, я сейчас ее упущу, мне нужно быстрее бежать! – Несмотря смущение, я все же вырвался из кафе. Официантка кричала мне вслед: «Не убегайте!» – чем наверняка вызвала странное недопонимание у прохожих.

У Михоси был короткий шаг, что, конечно же, сказывалось на скорости, поэтому я без труда смог нагнать ее. Я видел перед собой ее длинную юбку в клетку. К слову сказать, впервые она была не в форме. Она бежала на север по дорожке вдоль набережной.

– Второй раз в этом году меня заподозрили в том, что я убежал, не заплатив. Зачем вы побежали?

– Извините. Но меня беспокоит. Что в руках того мальчика. – Ее голос в такт бегу подпрыгивал, словно мячик.

– Что в руках? В смысле «что у него в портфеле»? В этом есть какой-то глубокий смысл?

– Нет. Ведь летние каникулы уже закончились.

– Хм… но еще же август.

– А, вы с этим не сталкивались, поэтому не знаете. В Киото каникулы у младшей школы заканчиваются двадцать четвертого августа.

Нгкх. Это было внезапно. Я считал, что каникулы должны закончиться в последний день августа, и никогда не задумывался об этом. Прожив здесь два года, я не знал очевидных для местных вещей.

– Выходит, в ранце за спиной нет ничего удивительного, ребенок просто возвращается из школы. А что еще было у Кэнто?

– Я сейчас бегу не за Кэнто.

Я покосился на Михоси, которая, не отрываясь, смотрела перед собой. Она продолжила:

– Надеюсь, это просто необоснованные опасения. Разумеется, так было бы лучше. Но еще не поздно кое-что проверить, пусть потом мы и посмеемся над моими выдумками. Все же мне не дает покоя одна вещь… Почему в среду он нес мешочек со столовыми принадлежностями домой?

У меня было такое чувство, будто меня вдруг резко ударили по голове. Я совершенно не понимал, к чему она клонит. К слову сказать, насколько я помню, мы обычно уносили мешочки с палочками в конце недели, в пятницу. Но кто сказал, что нельзя их уносить в другой день? Некоторые дети домой, бывает, и ветки от деревьев тащат, поэтому ничего удивительного, если вдруг кому-то пришло в голову унести домой мешок со столовыми приборами.

Мы продолжали бежать. Я вспотел и промок, словно меня окунули в текущую рядом реку. Но детей нигде не было видно, и я предположил, что они уже свернули с набережной.

– Вон они!

Мы увидели четверых мальчишек под мостом через реку. Трое, которых мы заприметили из кафе, дразнили четвертого, высоко подбрасывая его мешочек и перекидывая друг другу. Этим мальчиком был Кэнто, он кричал и пытался отнять свои вещи.

Подбежав поближе, Михоси оценила ситуацию и вдруг закричала так громко, что оставалось только удивляться, откуда у такой миниатюрной девушки такой голос:

– А ну прекратили!

Дети обычно пугаются при виде взрослых. Возможно, на них еще произвело впечатление то, что она выглядела как старшеклассница. Забыв про мешочек, они разом обернулись на нас. Кэнто в этот момент как-то сжался, но так и не смог забрать свои вещи.

Михоси приближалась к ним, и ее фигура, освещенная лучами почти осеннего солнца, словно бы противостояла длинной густой тени под мостом. Мальчишки были на голову выше Кэнто, и Михоси шла прямо к ним. Заметив их испуг, она схватила мешочек и потянула к себе. До меня донесся вскрик, и после этого было слышно только звук мирно текущей речной воды.

Михоси повернулась к детям спиной, а затем села на корточки. Когда она открыла мешок, я ахнул. Я вдохнул и выдохнул, но дрожь не ушла.

Я потерял дар речи.

Из молочно-белого мешочка она вытащила еле живого котенка.

5

Когда я вбежал в ветеринарную клинику с вещами в обеих руках, Михоси и Кэнто сидели в зале ожидания на диване. Брови Михоси изогнулись домиком, а Кэнто так крепко сжимал губы, что казалось, вот-вот разревется.

– Ну что там? – спросил я, еле-еле переводя дыхание.

Михоси покачала головой и сказала:

– Уже все…

У меня потемнело в глазах.

– Уже все позади, можно не беспокоиться. – Она слегка улыбнулась.

Зачем было меня пугать? Это уже слишком. Я хотел на нее рассердиться, но просто махнул рукой.

– Хорошо, что обошлось… – Вдруг я почувствовал, что очень устал. Я тоже сел на диван, так что Кэнто оказался между нами.

– Котенок немного поранился, но кости и внутренние органы целы. Врач сказал, что ему недостаточно питания.

– Да, у него шерсть выглядела не очень.

– Он плохо ел, поэтому они понаблюдают за ним два-три дня. Если его как следует кормить, он быстро пойдет на поправку.

– Это моя вина. Я не позаботился о нем как следует. – Кэнто расстроился, и Михоси погладила по голове:

– О чем ты говоришь? Без тебя бы он, возможно, вообще не выжил. Врач же пообещал, что он быстро поправится. Так что тебе не нужно винить себя.

У меня сердце дрогнуло, когда я увидел, как она, словно мама, утешает ребенка.

– Это ведь сиамский кот – так называется порода? – спросил я, вспоминая черно-белого котенка, который мне чем-то напомнил Михоси в форменной одежде за работой.

– Он правда похож на чистокровного сиамского кота. Вряд ли ему больше двух месяцев.

– Когда я его подобрал, он только родился, – сказал Кэнто, потирая глаза.

Котенка выбросили на берегу реки, а мальчик подобрал его и заботился о нем. Он поселил его на школьном дворе, подальше от людей.

– В нашем доме нельзя жить с животными. Я знал, что родители велят его выбросить, и ничего не мог им рассказать. Но если бы я его не подобрал, он бы умер… А на летних каникулах в школу почти никто не заходил.

– Ты хорошо придумал.

Михоси улыбнулась и забрала у меня сумку. Затем достала из кошелька тысячу иен.

– Послушай, ты столько бегал, что, наверное, тебе хочется пить. Там напротив есть круглосуточный магазин, купи что-нибудь нам троим. Сможешь? Вот деньги.

Мальчик сделал круглые глаза.

– Можно купить что угодно?

– Да, что угодно. Ты, наверное, будешь молоко?

Мальчик скривился:

– Нет. У меня в животе бурчит, когда я молоко пью.

Он вышел из ветеринарной клиники, перешел через дорогу и скрылся в круглосуточном магазине. Между нами с Михоси остался только черный ранец.

– Какой решительный мальчишка, – сказал я со вздохом.

– В нем есть и смелость, и доброта, – кивнула Михоси, – и в нем, и в вас, Аояма-сан.

– Во мне? Я же не сделал ничего особенного.

– Вы давали четкие указания, что делать, чтобы спасти котенка. И совсем не растерялись.

Как-то неловко. Ведь и правда ничего особенного не сделал. Когда троицу вывели на чистую воду, они бросились прочь, но я хлопнул Михоси по плечу и сказал:

– Бегите прямо по дороге через мост. С правой стороны будет ветеринарная клиника. Это совсем недалеко. Бегом.

– А как же они? – спросила она, провожая взглядом беглецов.

– Сейчас важнее спасти котенка. Все в порядке. Тут прямая дорога, вы не заблудитесь. А я сбегаю в кафе и заберу вещи.

– Пойдемте вместе! – сказал мальчик, потянув за рукав Михоси, которая все еще сидела на корточках. Он взял на себя роль проводника – видимо, жил недалеко и хорошо ориентировался. В его глазах орехового цвета читалось твердое желание спасти котенка, и он совершенно не беспокоился о том, что будет, как взрослый, показывать дорогу Михоси.

Я же бросился в кафе, низко поклонился и поблагодарил сотрудницу за то, что она не сообщила в полицию, оплатил счет, забрал наши вещи и побежал в клинику.

Глядя в окно, мы видели, как Кэнто остановился около стойки с журналами в круглосуточном магазине напротив. Наверное, читал мангу. Я подумал, что у него невероятная выдержка.

Михоси тихонько прошептала:

– Если у вас есть вопросы, сейчас подходящий момент их задать.

Вот для чего она отправила его за напитками.

– Когда вы узнали о котенке?

– Он настойчиво просил купить ему молоко, чтобы попить, но при этом у него были скромные результаты в ежедневных тренировках. Я подумала, что он прикрывается футболом на каникулах и почему-то должен носить в школу молоко.

– И так вы поняли, что он подкармливает животное?

– Почти пустая школа на каникулах – отличное место, чтобы тайно держать питомца. Возможно, он придумал все это, чтобы скрыть правду не только от родителей, учителей, но и от других взрослых. Наверняка он боялся, что, если кто-то из взрослых узнает, его накажут.

– Но при этом он продолжал рисковать, выпрашивая у незнакомых взрослых молоко каждый день?

– Думаю, он просил не каждый день.

Я приподнял одну бровь:

– Почему?

– Кэнто, когда вы встречались, носил бейдж с именем, объяснив, что не сделал бы этого, если бы мамы не было дома. То есть, когда мама уходила на работу, он спокойно приносил молоко из дома.

Логично. Хотя можно было бы не дожидаться, чтобы мама ушла из дома, а сделать это просто тихонько, но, вероятно, из-за планировки квартиры и каких-то других обстоятельств это было сложно.

Кроме нас, в приемном зале не было ни души. Из глубины помещения иногда доносился тихий лай собаки. Я порадовался, что за это время не привезли других животных с травмами или болезнями, а еще подумал о том, что больница все же загадочное место. Никто не хочет туда попадать, но все хотят, чтобы она была рядом.

– С котенком теперь все понятно. А мешочек со столовыми принадлежностями?

Она прикусила нижнюю губу:

– Это было просто дурное предчувствие. Но если бы я ошиблась, то не стала бы винить себя.

– Но, когда увидели ту троицу, вы были совершенно спокойны. А почему потом появилось дурное предчувствие?

– Можно было и не ждать пояснений Кэнто, чтобы понять: раз он с таким трудом доставал молоко, выпрашивая его у незнакомого человека, значит, у него не было друзей, которые бы могли ему помочь. И вы, Аояма-сан, тоже упоминали, что после перевода из другой школы ему было тяжело приспособиться. Хотя уже прошел целый семестр. Можно ведь из этого сделать вывод.

Она не сказала это слово, но мне на ум оно пришло сразу же – «буллинг».

– Судя по всему, Кэнто не понравился Киото… К тому же не хочется этого признавать… – Михоси бросила на меня горький взгляд. – Все же его внешность выделяется. Когда ребенок с такой внешностью переходит в другую школу, как это ни печально признавать, ученики в классе, да и в школе, обращают на него больше внимания. Разве не так?

Я посмотрел в сторону круглосуточного магазина. Мальчик все еще продолжал читать мангу.

– То есть причина его заносчивости в том, что он пытается защитить себя?

– Я думаю, что он просто мальчик с характером. Но его характер иногда приводит к неприятностям. Нельзя же сказать, что эта история случилась без него. Нам сложно представить, что такое повседневная жизнь детей. Но если смотреть на то, что мы знаем… видимо, он пришелся не по вкусу этой троице и поэтому оказался в одиночестве. Возможно, именно из-за этого он подобрал котенка.

Вдруг я вспомнил реакцию Кэнто на предложение помочь с тренировками. Возможно, он тогда обрадовался, услышав, что тренировки сделают его сильным и он всех победит. Затем на ум пришел День окуриби.

– Это был праздник, хоть и вечер, поэтому, наверное, мало кто из взрослых обратил внимание на одинокого ребенка на берегу реки. Он пошел туда посмотреть на костры, но столкнулся с теми, с кем не хотел видеться. Завязалась драка, и после того, как его побили, он, наверное, возвращался домой с мыслями: «Почему я должен все это терпеть? Только потому, что внешне отличаюсь от остальных?» – Я запнулся. – Другим его назвал…

– …Его любимый папа. Но, думаю, в тот момент Кэнто не то чтобы любил его, скорее ненавидел. Своего американского папу. Именно поэтому и не хотел, чтобы тот узнал о произошедшем, и, когда новый знакомый тоже отнесся к нему как к ребенку, вспылил, потому что не мог этого терпеть.

Я поднял глаза. Как, должно быть, нелегко ему пришлось. И дело не в том, что он был слишком сильным, чтобы плакать перед кем-то. Он просто не мог плакать. Даже перед собственными родителями.

– Кэнто продолжал ухаживать за котенком, но, возможно, разрыв отношений с новым знакомым, у которого можно было попросить молока, стал причиной, по которой котенок не получал достаточно питания. Начался новый семестр, скрывать котенка стало невозможно, о нем узнала троица одноклассников. В День окуриби Кэнто, вероятно, подрался с кем-то из троих, а может, и со всеми сразу. Он сопротивлялся, не позволяя просто себя избить, поэтому они решили причинить ему боль посильнее и утащили котенка, засунув его в мешок. Увидев, что котенок пропал, Кэнто бросился в слезах повсюду его искать и прибежал на берег раньше, чем трое ребят. Тогда мы его и заметили.

Едва Михоси договорила, вернулся Кэнто, словно только этого и ждал.

– Извините, я не знал, что выбрать, поэтому задержался, – сказал он как ни в чем не бывало, шурша полиэтиленовым пакетом.

Себе он взял газировку, Михоси апельсиновый сок, а мне почему-то молоко. Михоси участливо спросила:

– А как зовут котенка?

– Я так и не решил, – ответил мальчик, пытаясь открыть бутылку.

Увидев это, я поспешно отправил его на улицу, чтобы не разбрызгал здесь газировку, а сам пошел к кассе заплатить за осмотр. Незапланированные расходы больно бьют по карману, но это небольшая плата за спасенную жизнь.

– Что ты будешь делать, когда его выпишут из клиники? Его нельзя будет больше держать в школе.

Михоси открыла сок. Ну, с молоком для меня он, конечно, погорячился.

– Это правда. Может быть, вы мне подскажете, что делать?

– Подскажу, – сказала Михоси с улыбкой. – Поручи его моим заботам. Есть хорошее место, где ты сможешь его навещать, когда захочешь.

– Правда? – Мальчишка улыбнулся так ярко, что затмил даже солнце.

– Тогда я отдам котенка вам! Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы у него было достаточно еды.

– Хорошо, обещаю.

Бариста вытянула мизинец, и мальчик без раздумий прижал к нему свой.

– Юбикири гэмман[12], – воскликнули они хором так, что прохожий улыбнулся.

Видя их сплетенные пальцы, я на мгновение подумал, что завидую этому мальчишке, и почувствовал, как кровь прилила к щекам.

После того как мы договорились о новой встрече, Кэнто сказал, что пойдет домой. Но, пробежав метров десять, он остановился и обернулся, будто что-то забыл.

Он помахал руками над головой.

– Онээ-сан[13], дядя, спасибо!

Михоси рассмеялась, а я крикнул в ответ:

– Кэнто! Онээ-сан, кстати, старше дяди!

В следующий момент я понял, что совершил непоправимую ошибку. И не потому, что Михоси метнула на меня опасный, словно лазерный луч, взгляд. А потому, что Кэнто посмотрел на свою грудь и с недоумением покачал головой:

– Меня сегодня отругала учительница. Я забыл свой бейджик.

Эй, парень, не надо всем говорить об этом. Но моя просьба не была услышала. В конце Кэнто громко, так, чтобы его слова долетели до Михоси, стоявшей рядом со мной, спросил:

– Дядя, а откуда вы знаете мое имя? Мы же впервые сегодня встретились, кто вы вообще?

6

Мне позвонили из кофейни «Талейран» дней через десять.

– В нашем кафе пополнение.

Я, разумеется, не настолько глуп, чтобы не понять, о ком идет речь. Когда я пришел в кафе, меня встретила бариста с котенком на руках.

– Добро пожаловать! – сказала Михоси.

– Мяу! – поприветствовал меня котенок.

– Смотрю, ему гораздо лучше. И шерстка такая блестящая. – Я взял котенка на руки.

– Его зовут Шарль. Подружитесь с ним. Скажи дяде «мяу»!

Я не знал, как реагировать на такой бодрый тон Михоси.

– А почему он Шарль? Это имеет какое-то отношение к породе сиамских кошек?

– Нет. Это было первое название нашей кофейни.

Вот оно что. Видимо, она собралась оставить котенка себе.

– Но с точки зрения санитарных норм, наверное, будут сложности? У вас же кофейня.

– Ничего страшного. Есть кафе, в которых живут коты-талисманы, есть такие, куда можно входить с собакой. Так что в принципе никаких особых разрешений для этого не требуется.

Я кивнул. Как говорит Михоси, законом не запрещается приводить животных в кафе, так что в принципе можно их там держать. Разумеется, существуют правила, согласно которым животных нельзя пускать на кухню, но об этом должны позаботиться сотрудники. К слову сказать, есть же котокафе, где посетители играют с животными, поэтому в таких случаях недостаточно лицензии на работу – кафе надо зарегистрировать как предприятие, работающее с животными.

– Мы пригласили мастеров, чтобы они поставили ограничители и котенок не мог забежать на кухню. Сейчас никаких проблем не возникает, и посетители отнеслись к этому с пониманием.

Я посмотрел по сторонам и обнаружил, что мебель немного переставлена, появились сетка и ограничители, которых раньше не было. Кроме того, к кафе примыкал довольно большой сад, так что можно было выпускать котенка наружу.

– А кто будет за ним ухаживать на выходных?

– Дядя живет в квартире с другой стороны здания. Я тоже живу в десяти минутах ходьбы отсюда, так что смогу приходить в любое время-я-у.

Мокава-сан устроился на своем обычном месте в углу, дремал с открытым ртом, словно человек, пытающийся поймать капли дождя ртом. Опять спит. Ленивее котенка.

– То есть теперь ему есть где жить. Но ведь вам придется заботиться о нем и по вечерам. Большое спасибо вам за это.

– Положитесь на меня-я-у!

Это было очень смешно, как она мяукала после каждой фразы, словно Шарль.

Я устроился у окна, посадив котенка на колени. Когда я погладил его по спинке, он приподнял голову, посмотрел по сторонам, а потом вновь свернулся калачиком. Он был сонным, но все равно ластился к моим рукам.

– Все же вы видели меня насквозь, – пробормотал я, и Михоси рассмеялась:

– Я быстро поняла, что это не ваша история, а вы ее от кого-то услышали.

«Мы же впервые сегодня встретились, кто вы вообще?»

Михоси, кажется, совсем не расстроилась из-за того, что в тот день я впервые встретился с Кэнто. Тогда она сложила ладони рупором и крикнула мальчишке:

– Мы просто взрослые. Обычные взрослые, которые хотят спасти котенка.

С довольным выражением на лице тот убежал. Проводив его взглядом, Михоси обратилась ко мне:

– Нам тоже пора!

Я думал, что она начнет меня допрашивать. Столько всего произошло, что я плоховато соображал. На станции Дэматиянаги мы распрощались, и я не очень-то хорошо запомнил, о чем мы тогда говорили. Так что я не смог все объяснить.

– А как вы догадались, что это не моя история?

Нет ничего нелепее, чем пытаться обманывать дальше, когда тебя уже раскрыли. Михоси за стойкой молола кофейные зерна, глядя куда-то наверх и в сторону.

– Во-первых… Аояма-сан, вы не выглядите как человек, который хорошо играет в футбол.

– Протестую. Вы предвзяты! – возмутился я, хотя она попала в точку.

– Шутка! Вы же говорили, что вы единственный ребенок в семье. Но, несмотря на это, сравнили Кэнто с родным младшим братом. Мне показалось это странным.

Какая наблюдательность! И правда, в прошлом месяце я упомянул в разговоре с ней, что был единственным ребенком в семье. По этой причине я и правда вряд ли могу понять, что значит относиться к кому-то теплее, чем к родному младшему брату.

– К тому же до середины истории вы старательно избегали описывать собственные впечатления, хотя должны были рассказывать о себе. Это звучало немного странно. И наконец, говоря про сцену в кафе, вы описывали действия персонажей, будто смотрите на них со стороны. Так я поняла, что вы услышали историю, в которой сами не участвовали, и пересказали ее, лишь в конце добавив то, что видели сами.

Я удивился. Не знаю, насколько точным был ход размышлений Михоси, но я понял, что мои глупые уловки были раскрыты. Я попытался рассказать услышанную историю так, будто она и правда случилась со мной.

– Рассказчиком был парень-студент. Эту историю вы слышали от него в кафе, верно? То, что он и девушка, с которой он был, студенты, вы поняли, потому что подслушали их разговор. Чтобы человек в таких подробностях рассказал свою историю, нужно, чтобы между ним и собеседником были доверительные отношения. В тот вечер, когда Кэнто сбежал, он вернулся в кафе, а затем рассказал о произошедшем своей спутнице. Так, Аояма-сан, вы случайно услышали эту историю.

– Ой!

Взгляд и тон Михоси стали холодными.

– Именно поэтому я специально не называла Кэнто по имени: чтобы он не испугался чужих взрослых. А из-за вас все мои старания пошли насмарку. Так что теперь вам придется мне все рассказать про свою ложь.

– Ложь? Ложь – звучит плохо. – Я посмотрел на котенка, который лежал у меня на коленях. – Я должен сразу же сказать, что с самого начала собирался в конце истории добавить: «На этом все. Это то, что я услышал в этом кафе». Но вы вылетели стремглав на улицу, поэтому я просто не успел.

Хорошо, что я приготовил речь в свое оправдание. Ведь иначе это и правда выглядит ужасно… Мне хотелось, чтобы она знала, что я добрый парень и покупаю детям молоко. И правда ужасно!

Некоторое время у меня просто звенело в ушах, и я не мог даже поднять на нее взгляд.

Когда я немного успокоился, то выдохнул через нос, как это делает Кэнто или, вернее, как я думаю, что он делает.

– Ладно, что ни делается, то к лучшему. Благодаря вашему рассказу мы смогли уберечь от опасности Кэнто и котенка. К тому же…

– К тому же? – Я не мог оставить это без внимания и поднял на нее глаза.

– Я узнала, какой вы добрый человек.

Когда Михоси улыбнулась, мое сердце забилось чаще. Что же было в ее словах: ирония или намек на то, что благодаря этому случаю в наших отношениях могут произойти какие-то изменения? Хоть и верилось в это с трудом.

Не замечая моего волнения, она понюхала перемолотые зерна и сказала:

– На этот раз тоже отлично перемололось.

Хотя она и без перемалывания кофе отлично соображает. Я погладил Шарля по голове.

– А Кэнто заходил сюда?

– Да, много раз, – радостно подтвердила она. – Вчера после занятий в школе пришел к нам. К тому же в сопровождении троих друзей.

– Троих?! – Я чуть не подскочил, а в ее улыбке мелькнула грусть:

– Аояма-сан, не все происходит именно так, как нам хочется.

– Да, это правда. – Устыдившись своих поспешных выводов, я снова сел ровно.

– Но за пять месяцев здесь Кэнто впервые нашел компанию, с которой может общаться. Разве это не здорово?

– Согласен. Наверное, нужно еще время, чтобы разобраться со всеми трудностями, с которыми он сталкивается. Но есть огромная разница между тем, когда у тебя есть друзья и когда их нет. Сложно ужиться со всеми, с кем ты неизбежно сталкиваешься в жизни, но для начала хорошо бы ему подружиться хотя бы с тремя.

– Их не трое… Есть по крайней мере еще один, – довольно сказала Михоси. Она посмотрела в окно поверх моей головы. Я повернулся вслед за ней. Увиденное заставило меня улыбнуться.

К кофейне сквозь тоннель между зданиями подходил Кэнто. Он тянул за руку парня, которого я видел в кафе на набережной лишь один раз.

Глава 4. Догонялки на доске

1

– Попался!

По всему телу пробежала дрожь.

Раньше кофейня «Талейран» мне казалась спокойным местом, где посетители могли замедлиться и расслабиться. Но сейчас, по крайней мере для меня, это было самым волнующим местом в городе.

Я стою, повернувшись спиной к кофемашине. Она улыбается так довольно, будто ей нравится дразнить легкую добычу вроде меня, и подходит все ближе. В зале нет других посетителей, поэтому я чувствую себя мышью, загнанной в мышеловку.

Я знаю. Я более или менее представляю, по какой причине она захотела меня увидеть. Но я уже не тот слабак, что прежде. Теперь я могу собрать волю в кулак и отказаться от встречи.

Она остановилась в шаге от меня. Я подготовился к агрессивной атаке, но, судя по всему, она не собиралась применять силу. Словно в замедленной съемке, я вижу, как она открывает рот, чтобы что-то сказать, и события этого дня всплывают в памяти, вопросы, вызвавшие дрожь, превращаются в крик, и мне хочется заглушить ее слова.

Как она узнала, что я здесь?

2

День начался с вида ясного осеннего неба. После выходных я отсыпался и теперь, когда наконец проснулся, распахнул шторы в своей спальне.

Часто говорят: «И жара, и холод до праздника Хиган»[14]. Уже приближался конец сентября, и киотское лето, с его удушающей жарой, с каждым днем отступало. Стоит лишь вспомнить жестокость солнечных лучей, бесчинствовавших здесь еще месяц назад, в памяти всплывает и тот летний день, когда я бежал вдоль реки. За последнее время ароматы одной кофейни наполнили все сферы моей жизни, сделав ее чуть сложнее прежнего.

По сравнению с тем, что было еще месяц назад, сейчас, пожалуй, лучшее время для принятия солнечных ванн. Так что впервые за последнее время я решил отправиться на берег реки Камо.

Когда я вышел из своего дома в Китасиракава и покатил на велосипеде вниз по улице Имадэгава, с горы Ёсида, слева, подул ветерок, принеся яркий запах травы. Расстояние, которое я пешком преодолеваю обычно минут за десять, я проскочил за мгновение, пересек перекресток Хякуманбэн и, задыхаясь от выхлопных газов проезжающих мимо автобусов, двинул на запад. Наконец дорога стала более пологой. Я катился дальше, пока не доехал до улицы, где была видна лестница к подземной станции Дэматиянаги.

Я припарковал велосипед и ненадолго попрощался со своим железным конем. Перейдя улицу Кавабата, я увидел с моста Камо Охаси место слияния рек Такано и Камо, которое часто называют дельтой реки Камо, а спустившись по лестнице – и набережную реки Камо.

Здесь студенты играют в пятнашки, прыгая по каменным черепахам, выложенным в воде, словно бы прощаясь с летними каникулами. Весной на набережной буйным цветом расцветает сакура, а в начале лета здесь можно увидеть светлячков, что делает ее излюбленным местом для прогулок. Многие выгуливают здесь собак и бегают трусцой.

Приятный ветерок дул с верховьев реки. Глядя на север, я вспомнил, что на Дне окуриби я был недалеко от дельты реки Камо. Дельта реки – одно из лучших мест в городе для наблюдения за кострами, в том числе и за костром Даймондзи. В День окуриби здесь так много народу, что шагнуть некуда, а сейчас здесь только молодежь и пожилые люди.

Огни Даймондзи должны быть к востоку отсюда. Я посмотрел в небо в том направлении. Вдали виднелась гора Даймондзи. «Да-да, именно там это и было», – подумал я, вытягивая шею.

Вдруг кто-то похлопал меня по плечу. Я даже не успел что-либо сообразить и инстинктивно обернулся.

– Давненько не виделись!

Нгкх. Из горла вырвался странный звук.

– Столько случайностей не может называться простым совпадением, уже нужно другое название. Когда реки Такано и Камо сливаются, они превращаются в реку Камогава, которая даже другим иероглифом пишется. Итак, как же это можно назвать?

За этими маленькими круглыми глазками-бусинками скрывалась спокойная и несгибаемая личность. Из-под белой шляпки-канотье выбивались каштановые волосы средней длины, собранные в хвостик. И хотя она обладала маленьким ростом, у нее была пропорциональная спортивная фигура, из-под розового платья с юбкой-плиссе выглядывали изящные, как у антилопы, ноги.

– Ма… Ми… – пробормотал я, словно собирался произнести весь ряд ма-ми-му-мэ-мо из азбуки.

– И правильный ответ – это судьба!

Итак, меня одарила улыбкой бывшая девушка – Мами Торая, с которой мы расстались еще в июне. «Она просто сказала, что расскажет все ее маме?» – В памяти всплыла фразочка, которую тогда повторила Михоси.

Я не стал говорить, что Намико Тобэ тогда говорила о своей лучшей подруге Мами, а не ее маме. Если Михоси и правда подумала про маму, это уж совсем глупо, а если решила так пошутить, то это было слишком обидно.

И я вдруг побежал. Опомнившись, я обнаружил себя в километре от прежнего места к югу, в тени моста Марутамати.

Это правда, что я убежал. Но дело не в том, что я испытывал по отношению к ней горечь или ненависть. Просто то, что скрывалось за ее холодными речами и поступками, вызывало у меня отторжение.

Что еще за судьба? Встретиться рядом с ближайшей к университету станцией метро, где я бываю каждый день, да и она тоже? Случайно столкнуться разок по пути в университет или обратно? В этом нет абсолютно ничего, что бы намекало на судьбоносность такой встречи. Но раз она все же настаивает на этом, значит, у нее есть цель, и в голову приходит лишь одно.

Меня тревожит, что я опять могу оказаться у нее на побегушках. Но еще больше – то, чего я не хотел видеть: она всегда была сильнее меня, а теперь уговаривает вновь сойтись, будто провинившаяся дочь на коленях умоляет родителей простить ее.

Я уперся руками в колени и глубоко вдохнул, поднимая и опуская плечи. Журчание реки Камо, медленно несущей свои воды мимо, раздражало. Я наблюдал за тенью от моих ног, тянущейся к реке, и мне вдруг показалось, что она дрогнула и деформировалась.

В этот момент я услышал окрик.

– Прости, что напугала тебя!

Я обернулся, и шейные позвонки щелкнули, как несмазанные дверные петли.

– Ма… Ми…

Она стояла прямо за мной и протягивала ко мне руки.

– Ну вот, мы встретились не один раз, а дважды. Теперь это точно судьба. Послушай меня.

Я побежал дальше.

Лестница. Перепрыгивая через две ступеньки, я взбежал вверх, а затем помчался на юг вдоль улицы Кавабата, изо всех сил пытаясь упорядочить мысли.

От моста Камо до моста Марутамати чуть больше километра. Я знаю это, потому что уже ходил там раньше. Я пробежал его за пять минут с небольшим, еле переводя дыхание. Почему же Мами без труда меня догнала?

Чтобы найти ответ, не нужно было спрашивать у Михоси. Думаю, что Мами Торая, предположив, что я буду бежать вдоль набережной, просто села на электричку линии Кэйхан. От станции Дэматиянаги до станции Дзингу Марутамати рядом с мостом Марутамати ехать всего две минуты. Если электричка удачно подошла, то совершенно не удивительно, что она окликнула меня, как только я оказался у моста.

Продолжая думать об этом, чуть меньше чем за пять минут я достиг улицы Сандзё. Перед глазами была станция Сандзё линии Кэйхан. Я вздрогнул. Почудилось, что она вот-вот покажется теперь уже у выхода с этой станции.

Ну что ж, око за око. Я свернул налево на улице Сандзё и спустился по лестнице, ведущей к станции Сандзё Кэйхан.

Для тех, кто не в курсе, наверное, это прозвучит немного запутанно, но станция Сандзё Кэйхан, несмотря на название, принадлежит не линии электричек Кэйхан, а городскому метрополитену Киото. Она рядом со станцией Сандзё линии Кэйхан и соединена с ней подземным переходом. Если Мами Торая опять села на линию Кэйхан, то, доехав до станции Сандзё, должна бежать прямиком наверх. Так что я решил перехитрить ее и скрыться в городском метро.

Выбежав на платформу, я увидел, что поезд вот-вот отправится. Запрыгнув в последний момент, я выдохнул с облегчением, но вновь напрягся, когда объявили следующую остановку. Почти сразу же после отправления поезд остановился на конечной Сиякусёмаэ. От перекрестка Кавараматиоикэ поездка заняла не больше минуты.

Стоит ли мне ждать следующего поезда? Когда я стоял на платформе, в кармане джинсов завибрировал мобильный телефон. Кого там еще принесла нелегкая в такой-то момент? Измотанный бегством, я забыл про осторожность и ответил на звонок.

– Ты где?

Нгкх. У меня дежавю.

– Ма… Ми…

Мне хотелось одновременно отругать себя за то, что я так неосторожно ответил на звонок, и похвалить за то, что не выронил телефон из рук.

– А, ты на станции Сандзё Кэйхан? Я услышала звук объявления метро. Слушай, может, уже…

Я сбросил звонок.

От настойчивости, с которой она пыталась определить мое местоположение, у меня побежали мурашки по коже. Но, к счастью, она ошиблась. Судя по всему, она не догадалась, что я уже сошел с поезда. Тогда безопаснее выбежать из метро, чем ждать следующей электрички.

Улицы Киото известны тем, что выглядят как доска для игры в го – прямые линии с прекрасным обзором. Моя дальнозоркая подруга, которая когда-то с территории университетского кампуса ухитрилась рассмотреть, что происходит внутри кафе возле университета, смогла бы без труда обнаружить меня в районе Кавабата Оикэ. По этой причине я вышел на улицу Каварамати через северный выход станции, чтобы меня не было видно.

Я продолжил бежать на север, на первом же повороте повернул налево, промчался мимо величественного здания мэрии Киото на запад, потом повернул направо на первой попавшейся улице и продолжил бежать как можно дальше от станции Сандзё Кэйхан. И вдруг я наткнулся на знакомое место и боковым зрением что-то уловил.

Классическая кофейня «Талейран».

Вход по стрелке →

Увидев стрелку, указывающую дорогу, я стал судорожно думать, забежать туда или нет.

В другой раз я бы без раздумья зашел, но сегодня особый случай. Я и без зеркала понимал, что выгляжу не лучшим образом – весь потный и взъерошенный. Но я слишком устал, чтобы бежать дальше. Мне казалось, что объем легких у меня сократился раз в десять, икры закаменели и их вот-вот сведет судорога. С тех пор как я вышел из дома, я не выпил даже капли воды.

Я сомневался, но в конце концов решил прислушаться к крикам своего тела. Ведь моя подруга знает большинство мест, куда я могу побежать, в том числе и мой дом. Так не безопаснее ли будет спрятаться в этой кофейне, которая совсем рядом, ведь мы ни разу не были здесь вместе?

Пожалуйста, «Талейран». Мысленно молясь, я пробежал между зданиями и толкнул дверь. Прозвенел колокольчик. В кафе работал кондиционер, и я кожей почувствовал столь желанное спокойствие.

Однако эта передышка длилась не больше пяти минут.

3

Я не слишком-то удачлив в любовных делах. Ведь именно меня роняют на пол в общественных местах, а свидание, на которое меня пригласили, оказалось безнадежным. Но даже такой недотепа, как я, когда-то встречался с девушкой.

Это случилось весной, через три месяца после моего переезда в Киото. В студенческой столовой, которая называлась как-то вроде «Литературное возрождение», к югу от буддийского храма Тиондзи, я впервые в жизни попробовал знаменитую в Киото лапшу с сельдью – нисин соба.

Обычно в обед там все забито, так что не найти свободного места, но в тот день я смог без труда найти столик, ведь в это время года даже самые старательные студенты сбиваются с пути истинного и прогуливают занятия.

Я занял место в конце длинного стола и с удовольствием съел миску лапши соба, порция для фирменного блюда показалась мне довольно скромной. И хотя народу было не слишком много, все же время было обеденное, так что на девушку напротив меня я обратил внимание, только когда она спросила:

– Ты уже определился с внеурочной секцией?

Мне потребовалось секунд тридцать, чтобы осознать вопрос, отложить палочки и ответить:

– Что? Я?

– А кто еще? Пока не записался ни в какую секцию?

– Не записался, я не хожу ни в какую секцию.

– Я так и подумала. По твоему бледному лицу это сразу же понятно.

Девушка показала на меня пальцем и засмеялась. У нее был бодрый вид, но, когда она смеялась, глаза оставались серьезными.

– Но не волнуйся. Записывайся в нашу секцию, и все пройдет!

– Что пройдет? Я вроде не болею.

– Откуда ты знаешь?

Несмотря на то что она сидела в столовой, кажется, она и не собиралась заказывать еду. На стол она положила толстую стопку рекламы.

– А ты случайно не набираешь новых студентов?

– Точно. Мы привлекаем первокурсников, хотя сами уже не на первом курсе. Ты ведь живешь в Киото с апреля, верно?

Я утвердительно кивнул.

– У тебя испуганный вид, настоящий первокурсник. И вообще, что это ты мне тыкаешь? Я же старше. Тебе сколько лет?

Я, наверное, побледнел. Но не потому, что оказался невежливым. А потому, что ее манера высказывать претензии выглядела так, будто ей это в радость. У меня в горле пересохло, и я еле выдавил из себя:

– В этом году исполнилось двадцать.

Она неожиданно потеряла ко мне интерес.

– Вот как! Значит, не поступил в универ с первого раза. Тогда по возрасту и правда можем на «ты».

Затем она бросила мне рекламный листок:

– Приходи к нам – и увидишь, как твое мрачное лицо оживет!

Я посмотрел на флаер, удивившись странному названию GOH-DOH, которое означало «Вместе»: «Секция дзюдо для мужчин и женщин GOH-DOH».

– Я с самого детства занимаюсь дзюдо, одни девчонки в качестве противников уже надоели, – сказала она между делом, а потом добавила: – Там еще телефон написан, это мой личный.

На листочке значилось: «Администратор секции – Торая (второй курс)» и номер телефона.

– Читается «Торая-сан»?

– Можешь просто звать меня Мами. Для девушки фамилия с иероглифом «тигр»[15] как-то не мило звучит.

Почему же? Мне показалось, что ей, наоборот, очень подходит. Разумеется, я этого не сказал.

– Если заинтересовался, позвони. То есть позвони в любом случае, даже если не заинтересовался. Мы договорились, да? Не сдержишь слова – я с тобой разберусь. Хотя, даже если сдержишь, разберусь. Скорее всего.

Не понимая разницы в нюансах слова «разберусь», которое она повторила дважды, я с недоумением покачал головой, а она подмигнула мне перед уходом:

– Буду ждать с нетерпением. У тебя есть перспективы.

Все же она выглядела радостной. Но в слове «разберусь», по крайней мере во второй раз, я не нашел иного смысла, кроме как «действовать силой».

Боясь предстоящей расправы, я решил прислушаться к ее угрозам и на следующий день позвонил ей. В результате я так и не записался в секцию, но, сам того не заметив, начал с ней встречаться. Видимо, во мне было что-то такое, что позволяло ей выплескивать агрессию, которая оставалась и после занятий дзюдо. При каждом удобном случае она подозревала меня в измене, будто наказывать меня ей нравилось даже больше, чем ревновать. Она обрушивалась на меня с обвинениями, крутила и вертела мной. Тем не менее в глазах такого пассивного человека, как я, ее манера поведения, бесстрашие и свобода общения делали ее очень привлекательной.

Но из-за ее агрессии я не продержался и двух лет. До сих пор благодарен ей за то, что она все же подарила мне и веселые моменты, добавила молока, сахара и других вкусовых оттенков в мою жизнь, которая до того была только черной.

И это факт, который я не собираюсь отрицать.

«Но все же это не значит, что…» – подумал я, пятясь к стойке.

– Попался!

Это уже слишком для простого совпадения, как же это еще можно назвать?

– Какая неожиданная встреча! Все же это судьба!

Как мне это надоело. Пока мы встречались, она не раз говорила, что бросает меня.

Я сделал шаг назад, она одарила меня улыбкой. Раз она так настойчиво твердит о судьбе, значит, собирается ко мне вернуться. Она открыла рот, и я понял, что вот-вот она действительно скажет, словно в замедленной съемке: «Давай начнем заново!»

Меня охватило отчаяние. И в этот самый момент на двери звякнул колокольчик и донесся мелодичный голос Михоси:

– А вот и я!

Это мой единственный шанс!

Я молниеносно принял решение, подбежал к Михоси, которая вернулась в кафе с белым полиэтиленовым пакетом в руках (пусть это и смешно, но у меня не было другого варианта), схватил ее обеими руками за плечи и, чуть подтолкнув вперед в сторону Мами, сказал:

– Вот, знакомься, это моя новая девушка.

Воздух застыл. Колокольчик на закрывающейся за спиной двери прозвенел как никогда громко.

Плохо, плохо, плохо дело. Но молчать еще хуже. С отчаянным выражением лица и решимостью биться до последнего я выдавил:

– Ми-тян, ты давай тоже что-нибудь скажи!

– Что? Ну… в общем…

«Пожалуйста, Михоси», – умолял я ее взглядом, когда она обернулась.

– А… ну да…

«Михоси, сейчас не время заливаться краской».

Мне было очень жаль, что я так поступаю с ней, но у меня были причины. Вероятность, что Намико Тобэ, как и грозилась, расскажет о «Талейране» Мами, разумеется, добавив, что мы с бариста весьма тепло общаемся, была велика. Я решил использовать это, чтобы защитить себя:

– Так что… я не смогу с тобой встречаться.

Все же какая-то странная история. Вообще-то это она меня отшила, почему теперь я должен чувствовать себя виноватым? Но мне стоило думать не об этом – нужно было закончить эту историю мирным путем.

Не думая о личном пространстве, Мами сделала шаг вперед и оценивающим взглядом окинула Михоси с головы до ног.

– Значит, вот какие девушки в твоем вкусе, – сказала она, посмотрев мне прямо в глаза поверх макушки Михоси. – Я этого не одобряю. И не думай, что на этом все закончится.

Я был поражен ее видом. Глаза у нее были на мокром месте, казалось, она еле сдерживает слезы. Никогда прежде я не видел ее такой. Мами Торая могла использовать слезы как оружие, но она была не из тех, кто будет их сдерживать. Что же она сейчас чувствует?

Пройдя мимо нас, она вышла из «Талейрана». Резко распахнутая дверь так и оставалась открытой, когда я наконец обернулся, окончательно придя в себя и не понимая, что только что произошло.

Когда Мами Торая ушла, в кафе остались только мы с Михоси. Хотя, уж если начистоту, был и третий. У барного стула перед стойкой калачиком свернулся Шарль. Во время суматохи он, видимо, где-то спрятался.

Михоси подала мне кофе со льдом, хотя я его и не заказывал, после чего зашла за стойку и принялась что-то там делать.

Для приготовления холодного кофе в «Талейране» использовали метод «колд брю», или прокапывание. Для заваривания используют специальный прибор, состоящий из нескольких емкостей, установленных друг над другом. В верхнюю заливают холодную воду, в центральную засыпают свежемолотый кофе, нижнюю оставляют пустой. Вода из верхней ёмкости капает в нижнюю, проходя через кофе капля за каплей в течение нескольких часов. Считается, что этим способом можно готовить вкусный кофе даже из горьких зерен. Кроме того что холодная экстракция нейтрализует горечь и получается насыщенный вкус, готовый напиток медленно окисляется, поэтому его можно хранить какое-то время. Можно разогреть и пить горячим, но чаще после холодного прокапывания его подают со льдом.

– Никак не могу решить эту задачку. – Слова, которые я произнес будто бы только для себя, прозвучали печально. Михоси не смотрела на меня, но все равно спросила:

– Это вы о чем?

Так резко она обычно не говорила.

– Бариста-сан, вы сердитесь?

Она наконец повернулась ко мне и ответила с широкой улыбкой:

– Разумеется.

Оно и понятно. Я кивнул.

– Понимаю, кто угодно бы на вашем месте рассердился. Мало того что я втянул вас в свои проблемы, так еще и выставил вперед как щит, сказав, что вы моя девушка.

Улыбка исчезла с лица Михоси.

– Аояма-сан!

– Да! – Я невольно выпрямил спину.

– Мы с вами встретились не так давно. Но все же уже прошло три месяца, и после всех историй, которые произошли за это время, я сделала вывод, можно ли вам доверять. И я точно знаю, вернее сказать, я абсолютно убеждена, что вы добрый человек.

Сложная ситуация. Я зубами сжал трубочку в стакане с кофе.

– Значит, и сегодняшняя история случилась потому, что вы хотели попрощаться с бывшей возлюбленной так, чтобы не ранить ее чувства. Иными словами, у вас не было другого выхода. Я была рада оказаться вам полезной. Непонимание, которое может за этим последовать, меня совсем не тревожит.

Я перестал понимать, о чем она говорит.

– Но, Аояма-сан, вы сказали одну вещь, которую я не могу вам простить. Вы только что назвали меня Ми-тян, верно?

– М-м?

– На это я и рассердилась. Нет, я просто вне себя от ярости.

– М-м-м?

Хватит уже мычать. Я покачал головой. Какова бы ни была причина, это правда, что мои слова и действия заставили ее чувствовать себя неловко. Ведь бывает, что даже в отношениях девушкам не нравится, когда их называют сокращенным именем. Хотя я специально так сделал, чтобы показать нашу близость, но мы в обычной жизни даже «ты» друг другу не говорили. Вот что больше всего расстроило бариста. Не время было мычать.

– Прошу прощения, – сказал я и поклонился. – Не то чтобы я могу извиняться только на словах. Я готов принести извинения за то, что позволил себе лишнего, любым другим способом.

Михоси, прикрыв глаза, протирала стаканы. Но, услышав мои слова, бросила на меня взгляд.

– Другим способом? Например, каким?

– Могу… подарить что-нибудь, – сказал я, ляпнув очередную глупость.

Но Михоси улыбнулась:

– Хорошо, буду ждать с нетерпением.

Если слишком вдуматься, то даже становится страшно.

– Вы быстро отошли.

– Аояма-сан, вы сами сказали, что извинитесь как следует. Тогда и мне не нужно больше сердиться. Если я и дальше буду сердиться, то потом мне придется извиняться за свое поведение. Вы сделали предложение, я его приняла. На этом дело можно считать закрытым.

Если бы все можно было так решать, то никто бы не страдал. Я был не столько восхищен, сколько поражен. Я вернул ей стакан, она подлила кофе.

– Итак, какую задачку вы так и не можете решить? – спросила Михоси, доставая из холодильника колбу с кофе.

– Как она смогла предвидеть, что я прибегу сюда?

– В смысле «предвидеть»?

Вот ведь что. Михоси еще не знала, что произошло до нашей встречи в кофейне. Я вкратце объяснил ей, каким маршрутом двигался и сколько потратил времени с момента, как вышел из своего дома в Китасиракаве.

– Не прошло и пяти минут, как я прибежал сюда, и пришла она. Сколько нужно времени, чтобы дойти от моста Марутамати до вашей кофейни?

– Самый короткий путь – двигаться по улице Марутамати, свернуть на Томинокодзи. Чуть больше километра, то есть обычным шагом на это уйдет около пятнадцати минут.

– Не похоже, чтобы она бежала. Она бы тогда запыхалась, да и одежда бы выглядела не так аккуратно.

– На ней были туфельки на шпильках с открытыми носами. В такой обуви невозможно не только бежать, но и педали велосипеда крутить.

Всё же девушки обращают внимание на совсем иное.

– То есть если учесть те пятнадцать минут, пока я бежал от моста Марутамати, она вполне могла добраться сюда через пять минут после меня, но у нее не было времени, чтобы искать меня по улицам. Она будто знала, куда я побегу.

– Может, так оно и было?

Ой, как-то слишком наивно, нетипично для Михоси.

– Вы думаете, она знала и подкараулила меня здесь?

– Она была здесь впервые, но могла узнать о кафе со слов подруги, это вполне естественно. Увидев, что вы убегаете, она предположила, что слишком далеко вы не побежите, поэтому предположила, где неподалеку вы могли бы спрятаться. Мне кажется, здесь все сходится.

– Да нет же… это вовсе не так! – Мне всегда хотелось сказать ее коронную фразочку. – Я просто не успел вам объяснить. Она еще мне позвонила. Я в этот момент был на Сиякусёмаэ, она по звукам догадалась и сказала: «А, я слышу, что ты в метро». Но при этом ошибочно решила, что я на Сандзё Кэйхан. И должна была бы предположить, что я удрал на электричке. Разве она могла так точно предположить, что я проеду одну станцию, чтобы отправиться в кофейню?

Михоси поставила передо мной второй стакан кофе.

– Вы понимаете? Я никак не могу понять, как она могла точно угадать, куда я прибегу, и даже не перезвонила по пути. Если я не смогу этого понять, то не смогу спокойно приходить в «Талейран». Я буду сам не свой от беспокойства, что она опять поймает меня здесь.

– Понятно… это сложная задачка. – Михоси поджала нижнюю губу, глубоко задумавшись. Затем достала ручную кофемолку и засыпала в нее зерна. Опять раздался привычный треск.

4

Я оставил недопитый кофе и облокотился о стойку, как и некоторое время назад. С тех пор как я вошел в кафе, сюда не заглянул ни один посетитель, было тихо. Мами Торая тоже ничего не купила. Интересно, бывает ли здесь вообще людно?

Если бы здесь была Намико Тобэ, все бы встало на свои места. Увидев меня, она бы позвонила подруге, и та приехала сюда. Это могла быть даже не сама Намико, а кто-то другой. Но с того момента, как я пришел в кафе, здесь не было ни одного человека, который мог бы об этом сообщить Мами. Я покачал головой и отбросил версию о соучастнике.

– Может, в ее действиях и есть ключ к разгадке?

Я снова попытался поразмышлять вслух, надеясь на реакцию Михоси, но в ответ получил лишь треск кофейных зерен. Видимо, она все еще упорядочивала свои мысли.

Надо восстановить события. Я бросил Мами на набережной Камо и убежал. В первый раз она села на электричку линии Кэйхан и догнала меня. Я опять сбежал от нее у моста Марутамати. И в этот момент она решила еще раз сесть на электричку Кэйхан? До станции Сандзё поезд идет две минуты, общее время со всеми переходами минут пять максимум. Вполне можно успеть в этот момент позвонить. Во время разговора она слышит звуки метро, переходит на соседнюю станцию метрополитена Сандзё Кэйхан и с небольшим запозданием догоняет меня…

Нет, не получается. Когда я снял трубку, то уже был на станции Сиякусёмаэ. Если не знаешь, в какую сторону я двигаюсь, как можно предположить, что я вышел на соседней станции? А даже если она проверила расписание после звонка, решив, что я впрыгнул в вагон, следующая электричка уже шла по другому маршруту. И ее конечной была не Сиякусёмаэ. С этой станции не все поезда идут до Сиякусёмаэ.

Выходит, нужно начать с другого. Она следовала за мной на юг по улице Кавабата.

– От Марутамати… Нидзё, следующая Оикэ… потом Сандзё. Хм?

Стоп, вот в чем дело. Я повернулся к Михоси:

– Ха-ха, я понял, бариста-сан!

– Думаю, что это вовсе не так! – Она улыбалась. Все же она поджидала шанс вернуть мне мою фразу.

– Я ведь пока еще ничего не сказал.

– Вы хотите сказать, что она заприметила вас издалека, когда вы, направляясь к Кавабата Нидзё, пересекали Нидзё Томинокодзи?

Такое чувство, что я говорю одно слово, а собеседница уже знает всю речь целиком.

– Учитывая, что от улицы Кавабата до улицы Томинокодзи более пятисот метров, пройти все расстояние за пять минут сложно. А что, если она увидела меня и ускорила шаг? Тогда расчет сходится. Кроме того, из всех боковых улиц между Марутамати и Ойкэ, идущих с востока на запад, только Нидзё пересекается с Кавабата. Так что она могла увидеть меня только в одной точке – Кавабата Нидзё.

Объясняя свою версию, я почти убедился в собственной правоте, но Михоси быстро возразила:

– Вы совершаете элементарную ошибку, Аояма-сан. Разве вы прибежали в кафе от Кавабата через Нидзё?

– Нет. Я всегда прихожу сюда со стороны суда. Если двигаться на юг от Нидзё, то приходится делать крюк.

И тут я удивился. Улицы Киото ведь похожи на доску для го с ровными клетками, какой еще крюк?

– Каким бы хорошим ни было ваше зрение, вы никогда не сможете увидеть Нидзё Томинокодзи, стоя на Кавабата Нидзё. А все потому, что улица Нидзё немного смещается в месте пересечения с Тэрамати.

Именно так. А если быть точным, Нидзё отклоняется к северу на несколько десятков метров.

– Ладно-ладно. Я не прав. Кхм. – Чтобы скрыть смущение, я демонстративно огорчился.

– Не расстраивайтесь, Аояма-сан. Я могу довести вашу идею до ума, – сказала она.

Она пытается меня утешить, раскрыть тайну или просто хочет и дальше молоть зерна?

– Что значит «довести до ума»?

– Судя по вашему рассказу, если бы она пошла на юг по улице Кавабата, то не смогла бы вас увидеть. И наоборот, если бы она не пошла на юг по этой улице, то, возможно, смогла бы вас увидеть. Я об этом.

– Хотите сказать, что она вообще не пыталась меня догнать?

– Вы дважды от нее сбежали. Думаете, она все еще хотела вас догнать?

Такие формулировки обычно вызывают недопонимание… Да еще если сопровождаются таким холодным взглядом.

– А нет ли у вас идей, куда может пойти девушка, которая отказалась от мысли вас поймать в Марутамати, если она пойдет на запад по улице Марутамати?

– А! – коротко воскликнул я. – Она живет на Карасума Марутамати.

Бариста, услышав мои слова, кивнула:

– Вероятно, Мами-сан с разбитым сердцем возвращалась домой, когда вдруг увидела вас бегущим на север по улице Томинокодзи. От Марутамати Томинокодзи до нашей кофейни идти около пяти минут, и именно через пять минут после вашего прихода здесь появилась и она. Все совпадает.

– Я хотел бы, чтобы вы взяли свои слова обратно. Насчет того, что я совсем не прав.

Проигнорировав меня, Михоси открыла ящичек в ручной мельнице и слегка улыбнулась:

– Может, проведем эксперимент?

В результате из «Талейрана» вышел я один.

– Извините, но я не могу надолго оставить кафе… Для начала, Аояма-сан, вы направитесь в сторону Марутамати Томинокодзи. Как только пойму, что вы там, я подойду к электрической вывеске нашего магазина. И вы проверите, видно меня оттуда или нет.

– Вам придется ненадолго выйти из кафе.

– Я и с улицы увижу, если кто-то зайдет. Так что не беспокойтесь.

Она права. К тому же сейчас я единственный посетитель. Она просто будет смотреть на кофейню через туннель между домами. Хотя, если вдруг появится кто-то из клиентов, я напрасно потрачу время, бегая туда-сюда.

– Раз вы выйдете из кофейни, значит, мне нужно будет позвонить на мобильный?

– Да. Ведь если меня не будет видно, придется встать как-то иначе и помахать руками. Так что вы можете мне сообщить об этом по телефону.

– Ясно. Но, бариста-сан, у меня нет вашего телефона.

– Ой! – сказала она, прикрыв рот рукой, после чего рассмеялась: – Простите, а у меня-то есть.

– А говорят, что я клею девушек, – сказал я со смущением.

Она вытащила свой телефон.

– Нужно продиктовать вам мой номер, да?

Теперь мы сможем с ней переписываться. Увидев ее невинную улыбку, я еле сдерживал волнение.

– Ой, что такое? – спросил я, увидев, что она напряглась. Плохи дела, неужели она поняла, насколько я взволнован?

Напряженный момент.

– А, нет… ничего, мне просто кое-что пришло в голову.

Но в следующий момент я наконец-то получил ее номер. Ура! Viva la vita![16]

Теперь мне и бежать стало легче. Я хотел быстренько проскочить по туннелю между домами, но треснулся головой о край крыши. В сторону Марутамати Томинокодзи я бежал со слезами на глазах.

А это еще что? Посмотрев на север, я буквально отчаялся. Впереди, преграждая мне обзор, на дороге были припаркованы две большие машины: с правой стороны минивэн, с левой – грузовичок компании для переездов. В результате отсюда мне было совершенно не видно улицу Марутамати.

Эти два автомобиля стояли не рядом, так что они не мешали ни пешеходам, ни транспорту. Но, выходит, увидеть, как он бежит по Томинокодзи, она могла лишь в одном случае: если умела видеть сквозь предметы. Я решил позвонить Михоси и сообщить о ситуации, а заодно и проверить, работает ли ее телефон.

– Алло, – ответила она. – Вы уже на месте? Сейчас посмотрим вместе.

– Постойте. – Я решил проигнорировать ее неудачную попытку говорить в рифму. – Две машины припаркованы на улице Томинокодзи, они закрывают обзор. Я ничего не могу разглядеть.

Михоси была на удивление спокойна, совершенно не похоже, что она только что попыталась неудачно каламбурить.

– Насколько я помню, на Томинокодзи висел знак «Стоянка запрещена». Не думаю, что машину там оставили на несколько часов. Для проверки потрогайте асфальт под машинами. Если их недавно поставили, он должен быть еще горячим.

Логично.

– А когда вы возвращались в «Талейран», не помните, были они там?

– Извините, я не смотрела. Я пришла со стороны улицы Эбисугава, это следующая к северу от Нидзё.

То есть в районе Томинокодзи она двигалась на юг.

Я закончил звонок и сделал все так, как предлагала Михоси. Сначала подошел к минивэну, присел и просунул под него правую руку. Там было прохладно. Учитывая интенсивность солнца сегодня, не похоже, что эту машину припарковали пять или десять минут назад. Затем я подошел к грузовику c открытым кузовом, плотно заставленным коробками. Сейчас, наверное, будут разгружать. Но только я протянул руку, как…

– Эй, вы что там делаете?

У меня от этого крика сердце ушло в пятки. Я обернулся. Рядом стоял крепкий мужчина в форме компании-перевозчика.

– А, немного голова закружилась, – сказал я, прикладывая ладонь ко лбу. – Вам случайно не нужна помощь с переноской вещей?

– Голова закружилась? Может, тепловой удар? Не, такой помощник мне только будет мешать.

Он прав. Мне показалось, что у меня сейчас и правда закружится голова от собственной глупости.

– Спасибо, конечно, за предложение. Но я уже все равно закончил, – продолжил он.

Что? То есть он не разгружал грузовик, а, выходит, загружал.

– А что вы делали?

– Вы же видели открытый кузов. Погрузил коробки, теперь повезу их по адресу.

Ну да, а как еще ответить на мой вопрос? Перевозка вещей и правда предполагает загрузку и доставку по адресу.

– А сколько времени это заняло?

Он зыркнул на меня. Простите, простите.

– А, извините, что так долго здесь простоял. Сегодняшний клиент сам не упаковал вещи. Бывает иногда такое. Очень много было работы. Я здесь уже целый час стою.

Час. Я посмотрел на часы. Я прибежал в «Талейран» сорок пять минут назад, значит, в тот момент грузовичок уже здесь стоял.

– Извините, что отвлек от работы.

Я собирался быстренько отступить, как он вдруг сказал:

– А вы поосторожнее с тепловым ударом. Говорят, нужно для профилактики молоко пить.

Поделившись со мной этим знанием, он закрыл багажник, залез в грузовичок и уехал с ветерком. Я успокоился, что не прокололся, но потом с разочарованием подумал: мы опять вернулись к тому, с чего начали, – и сразу же позвонил Михоси:

– Бариста-сан? Извините. Обе машины…

– Извините!

– Да ничего страшного. – Все же, когда перед тобой извиняются, это неловко.

Она сказала чуть слышно:

– Извините, что из-за меня вам пришлось бесполезно прогуляться… На самом деле я уже перемолола задачку.

Ну у нее и формулировки.

5

– Почему вы это делаете?

Первое, что я услышал, когда открыл дверь, был не звук дверного колокольчика, а крики.

Вжав голову в плечи, словно черепаха, я увидел Михоси, которая стояла, расставив ноги, руки в боки. Несмотря на миниатюрную фигуру, она выглядела угрожающе и была очень похожа на скульптуру божества Нио[17]. Но если бы я так сказал, мне пришлось бы принести еще больше извинений.

Стоит ли говорить, что божество Михоси обрушила гнев вовсе не на меня. Я оказался за спиной провинившегося, и, вероятно, она меня даже и не видела. Что же у них тут происходит?

– Ну, она мне сказала, что если я выслушаю ее просьбу, то в следующий раз она сходит со мной на свидание.

Передо мной стоял старик Мокава, излучавший всем своим существом смущение. Наверное, за те десять минут, что я был на улице, он вернулся в кафе.

– У меня просто нет слов! Сообщить чужому человеку, что к нам пришел клиент! Это некрасиво по отношению к клиенту, да и по-человечески просто низко… А, Аояма-сан!

Я понял, что мешаю разборкам, поэтому хотел тихонько ретироваться, но она все же меня заметила.

– Поэтому… Прошу меня простить.

Михоси поклонилась так низко, что я испугался, как бы она вот-вот не встала на колени.

– Я совсем не понимаю, что здесь происходит.

– Все очень просто. Если Мами-сан не могла самостоятельно узнать, что вы пришли в кафе, значит, кто-то из тех, кто здесь был, рассказал ей об этом.

– И этот кто-то – Мокава-сан?

– Дядя ведь был здесь, когда вы пришли?

– Разумеется. Если бы его здесь не было, то я бы просто не смог войти в кафе. Мокава-сан сказал мне, что вы вышли, и я решил подождать.

Я не мог сдержать вздох. Тайного информатора оказалось так легко вычислить. А я-то уже представлял себе что-то вроде убийства в закрытой комнате или неожиданной тайны.

– Но я об этом тоже подумал. О том, что кто-то из присутствовавших в кафе мог сообщить о моем приходе. Но на самом деле здесь не было никого, кроме Мокавы. С другой стороны, когда вы увидели Мами, вы сказали, что она впервые пришла сюда. Значит, Мокава-сан и Мами не знакомы. И вряд ли могли напрямую общаться. После этого я исключил эту версию.

– Даже если вы лично не знакомы, но у вас есть общий знакомый, то это очень просто, – горько сказала Михоси.

Мокава-сан же отвернулся от нее и сказал:

– Несколько дней назад позвонила Намико-тян. Она сказала: «Если этот парень еще раз появится, дайте мне знать». Я в шутку спросил, сходит ли она тогда со мной на свидание, она сразу же согласилась. Когда перед тобой маячит такая перспектива, разве можно отказаться?

Бариста вдруг сильно топнула ногой.

– И-и-и! – Она сорвала шапку с головы Мокавы, схватилась за жиденькие волосы на затылке и заставила поклониться. После чего обратилась ко мне: – Простите, пожалуйста, это произошло по моему недосмотру. Стоит только мне отвлечься, как он сразу же обменивается телефонами с клиентами.

Я вспомнил Рику Косуду. А ведь я был в кафе вместе с ней. А когда позже узнал, что Мокава получил ее номер телефона, был поражен. Теперь понятно, что, дружески болтая с Намико Тобэ, он и с ней тоже обменялся контактами. Если бы я подумал об этом раньше, то докопался бы до правды.

– Вы подумали об этом, когда давали мне номер своего телефона?

– Извините, что так поздно. А ведь должна была догадаться, что дядя на такое способен. И все же отказалась от этой версии и заставила вас проделать весь этот путь.

– Эй, Михоси, хватит уже меня заставлять кланяться, – жалобно пробормотал Мокава-сан, по-прежнему глядя в пол.

– Да, дядя, сейчас я тебя заставлю откланяться насовсем. Ты уволен.

Как работник может уволить хозяина кафе? Это уже чересчур.

– Пожалуйста, простите его. Мокава-сан вряд ли мог предположить, что сообщение обо мне дойдет до моей бывшей подруги. – Я попытался успокоить Михоси, чтобы она не совершила непоправимое.

– Вот именно. Я подумал, что Намико-тян втюрилась в юношу, вот и помог ей. Откуда же мне было знать, что у них такие непростые отношения.

Почувствовав, что подул попутный ветер, старик изо всех сил стал оправдываться. К слову сказать, его и правда не было здесь, когда в июле Намико влепила мне пощечину, и он на самом деле мог не понимать, что происходит. К тому же не только он решил, что у Намико ко мне чувства. У родственников, видимо, схожие заблуждения.

– Как скажете, Аояма-сан.

Наконец Михоси отпустила старика. Словно испуганный кот, тот отскочил в сторону и стал интенсивно растирать шею.

– Извините, спасибо, что прикрыли меня. Михоси правильно говорит, вы, юноша, и правда добрый человек.

Мне не хотелось, чтобы Михоси подумала, что мы теперь с ним заодно, поэтому сразу же возразил:

– Я не помню, чтобы вас прикрывал. Если бы только эта ошибка, можно было и махнуть рукой. Но, узнав о ее последствиях, вы просто сбежали, а вот на это я уже не могу закрыть глаза.

Именно так все и было тогда. Михоси вернулась в кофейню, я подбежал к ней, взял за плечи и встал спиной к дверям. Старик же, увидев, что назревает драка, под шумок убежал, закрыв за собой дверь. Дверь в «Талейране» тяжелая, поэтому сама не закрывается. Тогда колокольчик прозвенел так громко – несомненно, кто-то поспешно закрыл дверь.

Старик съежился и стал похож на котенка, который свернулся рядом калачиком. Но я больше не мог его жалеть. Он хотя бы раз должен был поразмыслить о своем поведении.

– Хотя дядя мне вроде и родственник, но такой дальний, что практически чужой человек, – сказала Михоси, в очередной раз отказавшись от родства. – Но это не отменяет необходимости и мне сделать выводы. Приношу извинения за всё.

Я вспомнил, как назвал ее Ми-тян и на «ты».

– Не стоит извиняться. Я и сам перед вами в долгу. Будем считать, что мы теперь квиты.

Но Михоси широко распахнула глаза и, вскинув подбородок, сказала:

– Это не то же самое.

Может быть, можно списать это на разницу в восприятии?

В любом случае история вроде бы подошла к концу. Если Мокава-сан опять что-нибудь не выкинет, то я смогу и дальше, не озираясь по сторонам, ходить в «Талейран». Выдохнув с облегчением, я уселся на барный стул у стойки. После непродолжительного молчания Михоси вдруг спросила, будто бы только что вспомнила:

– А почему вы так отчаянно пытались сбежать?

Я подумал, что меня совсем не тянет отвечать на этот вопрос, – были подробности, которые я не хотел бы упоминать.

– Наверное, постороннему человеку этого не понять. Мне бы хотелось, чтобы она отказалась от мысли заново начать со мной отношения.

– Я думаю, она уже отказалась от этой мысли, я вам об этом говорила.

Ее голос стал немного ниже, а мне показалось, будто по моей щеке провели холодными пальцами.

– Она оказалась здесь всего за пять минут. Чтобы спокойно дойти сюда от Марутамати Томинокодзи, уж не говоря о Кавабата Нидзё, у нее бы просто не хватило времени. А еще нужно было время, чтобы дядя поговорил с Намико-сан. В тот момент, когда Намико ей позвонила, она, скорее всего, находилась не на улице Кавабата, а где-то в районе Марутамати или перекрестка с улицей Томинокодзи.

– Выходит, она все же возвращалась домой.

Я вспомнил наш разговор в метро. Что же она пыталась тогда мне сказать?

– Скорее всего, она решила сдаться. Однако ее прощальные слова прозвучали прямо противоположно. Не стоит недооценивать истинный смысл, заложенный в них…

Я этого не одобряю. И не думай, что на этом все закончится.

– Она несколько раз сказала, что это судьба. Наверное, смирилась, но потом что-то произошло, и она решила, что это шанс, а не просто совпадение. Как, например, когда встречаешь человека родом из тех же мест, что и ты. Или обнаруживаешь общие увлечения. Или узнаешь, что вы любите одного и того же певца. В любом человеке, если поискать, можно найти что-то общее с собой, и люди склонны в таких случаях верить в судьбу. Я и сам такой же. Поскольку расставание и встреча произошли в один день, я тоже решил, что в этом есть что-то судьбоносное.

– Не знаю, что между вами произошло. Но, кажется, что-то не очень хорошее, – сказала Михоси и твердо продолжила: – Пожалуйста, не убегайте. Не игнорируйте ее, попытайтесь найти решение, которое примете вы оба. Я говорю это не только ради нее. Это и для вашего же блага.

Я не знал, кому адресован ее искренний совет. Не ответив ни да, ни нет, я просто отвел взгляд.

– Почему она появилась через три месяца? Зачем было тогда ломать отношения, а теперь, спустя время, пытаться все вернуть, вовлекая в это друзей и незнакомцев?

Это был риторический вопрос, но тем не менее Михоси сказала:

– За эти три месяца, что мы знакомы, я как могла постаралась понять, что вы за человек. За те же три месяца она, возможно, пересмотрела все, что было связано с вами и с разрывом ваших с ней отношений. Многое ушло в прошлое.

Я посмотрел вопросительно, и она продолжила:

– Сразу же после разрыва она, возможно, жаловалась на вас подругам, чтобы избавиться от грусти. Но с течением времени эмоции стали отступать, она заскучала по хорошим дням, которые вы провели вместе. Совершенно неудивительно, что ей захотелось их вернуть. Наверное, ее мир с вами был уютным. Я в какой-то степени ее понимаю.

Подняв на меня глаза, она беспомощно улыбнулась. Что она имеет в виду? Я мог бы, наверное, дать волю фантазии, но в этот момент у меня не было настроения. Как же выглядел мир Мами, в котором был я? Ведь я ничего особенного собой и не представляю. Я не мог не думать о том, каким был для меня мир с Мами.

Возможно, выражение моего лица изменилось, и поэтому Михоси больше со мной не заговаривала. Я остался наедине со своими мыслями, хотя она и была рядом, в этом же помещении. Наблюдая за бесчисленными фрагментами воспоминаний, которые всплывали и лопались как мелкие пузырьки на поверхности пенки в плохо приготовленном эспрессо, я впервые за эти три месяца понял, как мне жаль, что у нас с Мами не сложились отношения.

Внутри кофейни стояла тишина, никто не произносил ни слова, а за окном чуть косые лучи все еще яркого солнца жестоко напоминали о том, что лето закончилось.

Глава 5. Past, present, f*****?

1

«Я нашел!» – едва не закричал я второй раз за последние четыре месяца.

Если первый раз можно было бы назвать любовью с первого глотка, второй раз был буквально любовью с первого взгляда. Лишь увидев это, я почувствовал, что в мое сердце вонзилась стрела… Нет, это не аналогия со стрелой Купидона. Это и правда было нечто вроде стрелы, которая пронзает сердце.

Вечером в среду мне в кои-то веки было нечего делать, и, поскольку кофейня «Талейран» была закрыта на весь день и никто не мог развеять мою скуку, я бесцельно бродил по торговому кварталу. Пройдясь по крытым пассажам «Сандзё», «Тэрамати» и «Синкёгоку», я обнаружил, что даже в будние дни здесь много людей, в основном молодежи.

Проходя мимо лавочек в торговых пассажах, я искал большой магазин, где можно было затеряться среди других покупателей и спокойно побродить в одиночку. Наконец я оказался в магазине Kyoto Kokoroft, расположенном между «Синкёгоку» и «Каварамати».

Kyoto Kokoroft – большой пятиэтажный универмаг. Здесь можно найти практически все, что душе угодно: от мебели до канцтоваров, от косметики до мелочей для вечеринок. Наверное, и название магазина, по замыслу тех, кто его придумал, должно навевать ассоциации с уютом – не зря в названии использовались слова «кокоро» (душа) и «лофт»[18]. И хотя оно вполне удачное, мне оно напоминало «токоротэн» – желеобразную лапшу.

Войдя в магазин, я оглядел цокольный этаж. Все вокруг было выдержано в оранжевом цвете – гамме Хеллоуина, товары для которого уже через несколько дней будут сняты с продажи. Несмотря на популярность Хеллоуина, я совершенно не представлял, что в этот праздник положено делать. Размышляя об этом, я прошел в зал с сезонным ассортиментом.

Моей следующей остановкой был отдел игрушек; я притормозил перед мишенью для дартса, висящей на стене. Она привлекла мое внимание, возможно, потому, что напомнила об одной крупной оптовой компании – поставщике кофейных зерен и оборудования, логотип которой походил на эту мишень. Не могу назвать кофе своим хобби, да и в дартс я играл, может, несколько раз – исключительно за компанию, так что ничего особенного ни к тому, ни к другому не испытывал.

Однако, сделав шаг поближе, я почувствовал, что безразличие отступило, – дротик на висевшей передо мной мишени уже пронзил мое сердце в самое яблочко. На оперении дротика был нарисован линкор. Дротики были особенными: с тонким вольфрамовым хвостовиком и шестиугольным баррелем[19]. Неожиданно сильно мне захотелось получить такой дротик. Хотя я никогда не интересовался дартсом до такой степени, чтобы увлечься им. Желание приобрести дротик – вообще нечто необъяснимое. Если у столь внезапного желания и правда есть причина, мне бы хотелось, чтобы умнейшая из умнейших объяснила ее мне. И нужно ли мне последовать ему?..

Кроме того, мое внимание привлек ценник над дротиками. Четырехзначное число, которое, если округлить, легко становилось пятизначным, – слишком ощутимо для моего кошелька. С одной стороны, это говорит о качестве товара, сразу же понятно, что подобный дротик любитель себе позволить не может. К тому же нельзя играть в дартс, купив только дротик. Если купить дротик, то не логично ли вслед за ним купить и мишень? А если так, то угроза бюджету выходит на уровень, который нельзя игнорировать.

Что же мне выбрать: любовь или жизнь? Сердце, пронзенное дротиком, затрепетало. Не зная, что дальше делать, я услышал, как ко мне кто-то обратился:

– А почему бы не попробовать бросить?

Не надо меня больше бросать! Я резко обернулся. Сказывалась психологическая травма, нанесенная бывшей подругой – мастером дзюдо.

Передо мной стоял парень в костюме. Наверное, он был не старше меня, но очки в пластиковой оправе и свежая стрижка делали его образ очень взрослым.

– Бросить? Но не меня же, да? – озадачился я.

Он ответил с дружелюбной улыбкой:

– Если вы не бросите, то как же поймете? Здесь выставлен тестовый дротик. Попробуйте, прежде чем покупать.

Судя по рекомендациям, он, должно быть, работал здесь, но на нем не было желтой формы, которую носили продавцы. Возможно, он был кем-то из офисных сотрудников этой компании.

Несмотря на молодость, незнакомец держался уверенно, на нем отлично сидел серый костюм, и я даже позавидовал тем, кто работает в таком классном универмаге.

Значит, дротик, который я рассматривал, – это выставочный образец и его можно тестировать. На стойке висела коробочка с дротиками, по три штуки в наборе. Я взял один из них.

– Прицельтесь вот сюда и бросьте.

Мишень, на которую он показал, выглядела немного потрепанной, очевидно, тоже не для продажи. На полу был наклеен скотч, вероятно, отмечавший место, откуда надо бросать. Я разнервничался, но сделал так, как сказал незнакомец. Дротик не попал в цель – стукнувшись с глухим звуком о стену под мишенью, он отлетел в сторону.

– Простите, я имел в виду, что можно бросить в мишень, – добавил он.

Будто я не знаю! Парень, судя по виду, и правда чувствовал себя виноватым, что не объяснил как следует, но это еще больше меня задело. Подобрав дротик, я вернулся на исходную позицию и увидел, что продавщица в желтой форме, приложив к уху мобильный телефон, удивленно смотрит на меня. Она слегка покраснела. Это и понятно: разговаривать по мобильному в рабочее время нельзя.

Я повернулся. Вторая попытка. На сей раз я попал в мишень, но дротик воткнулся далеко от центра, во вторую секцию, на границе с внешним кольцом. Не стоило и надеяться на хороший результат – я уже пожалел, что захотел этот дротик. Я решил, что брошу в третий раз и закончу этот раунд. Будь что будет. Я прищурился и последний бросок сделал наудачу, практически вслепую.

– О! – воскликнул парень так резко, что несколько секунд я боялся открыть глаза и взглянуть в лицо реальности. Но от этого мой результат ведь все равно бы не изменился, поэтому я с опаской посмотрел на мишень.

Случилось чудо. Дротик попал прямо в самое яблочко. И этого результата я смог добиться даже с закрытыми глазами.

– Беру! – сказал я.

– Хорошо, что вы определились. – Парень продолжал неловко улыбаться, наверное, оттого, что только что громко воскликнул. Я сделал шаг вправо и еще раз подошел к стойке с товарами. Но…

– Ой, его больше нет…

Коробка с дротиками, которая еще несколько минут назад здесь висела, исчезла. Неужели их кто-то купил, пока я пытался попасть в мишень? Я лишь мельком видел эту упаковку. Было ли их там несколько, или она была последняя, я не заметил.

– Очень жаль. Приходите в следующий раз…

Несмотря на дружелюбные слова парня, я чувствовал растерянность. Я ведь наконец решился. Сам виноват, надо было брать побыстрее, но теперь, когда я не мог заполучить этот дротик, желание стало еще сильнее.

– Извините за беспокойство, – сказал я и, поникнув, ушел из магазина. Вначале я планировал осмотреть и другие этажи, но теперь у меня не было настроения. Выйдя на улицу Такоякуси, я с сожалением оглянулся на здание, но продавщица, которая говорила по телефону, отлынивая от рабочих обязанностей, опять бросила взгляд в мою сторону. Меня так и подмывало показать ей язык.

– Аояма-сан!

Услышав голос у себя за спиной, я сразу же расправил плечи.

– О! Бариста-сан! – Обернувшись, я увидел смущенно улыбавшуюся Михоси.

– Как-то неловко, что вы зовете меня бариста, даже когда я не на работе.

Я чувствовал, как и сам расплываюсь в улыбке:

– Какое совпадение. Кто бы мог подумать, что мы тут встретимся?

– И правда. А вы пришли посмотреть на товары для кофе и посуду?

– Нет, я просто убивал время, – сказал я, почесав голову. – А вы что там делали? У вас сегодня ведь выходной, да?

– Да, решила для разнообразия прогуляться по магазинам. Как раз неподалеку. А потом увидела, как вы, Аояма-сан, выходите отсюда. Я была внутри минут десять назад. – Она подняла повыше маленький желтый пакет из Kokoroft. Когда она говорила, ее плечи слегка приподнимались, от этого подол кружевной туники чуть колыхался. Мне было приятно смотреть на нее: она очень мило выглядела в таком наряде.

Что двигало мной в этот момент? Разочарование из-за того, что я не успел получить желаемое, или захлестнувшие эмоции, которым я не смог противостоять?

С неожиданной легкостью я вдруг произнес:

– Кстати, уже скоро вечер. Может, у вас есть время?

Она на мгновение стала серьезной, и в этот момент у меня потемнело перед глазами. Что же я наделал?

Пустоту в моих мыслях разрушил ее ответ:

– Да, я сегодня совсем свободна.

От ее нежного голоса у меня сжалось в груди. И я сбивчиво произнес:

– Ну, если у вас все же есть время… вдруг… может, поужинаем… если, конечно, есть время…

– Почту за честь, – сказала она и расплылась в улыбке. – Конечно, идемте.

У меня зазвенело в ушах. Пиликнуло, как при попадании в цель в видеоигре. Такой же звук включается, когда попадаешь в самое яблочко мишени дартса.

– Тогда идем. Я знаю хорошее место в Киямати.

Шагая сквозь сумерки в состоянии очарованности, я почувствовал нечто удивительное: сейчас нас никак не связывало кофе. Пока мы стояли на светофоре, я очнулся и спросил себя, почему начал ходить в «Талейран», а потом увидел, как радостно на меня смотрит Михоси, и понял: чтобы это случилось.

2

В Киото есть такая разновидность местной кухни – обандзай.

Грубо говоря, это закуски, слегка приправленные бульоном-даси, простые и полезные, но они отличаются от того, что принято называть закусками в японской кухне, и, как правило, ассоциируются именно с Киото, а у Киото богатая история.

Обандзай раньше были блюдами домашней кухни, но с какого-то момента стали подаваться к саке. С продвижением саке из Фусими[20], одного из трех известнейших регионов изготовления саке, стал набирать популярность и обандзай. С тех пор как я обнаружил идзакая[21] в Киямачи, одном из самых популярных районов Киото, где подают вкуснейшие блюда обандзай, я мечтал выпить там с девушкой. Все складывалось, как я и мечтал, и я пригласил в этот ресторанчик Михоси.

Мы подошли к зданию на углу улицы и поднялись на лифте на четвертый этаж. Из-за раздвижной решетчатой двери с норэн[22] доносились звуки, но у входа в заведение нас никто не встретил.

– Может быть, они сегодня закрыты?

– Внутри кто-то есть… Может, мы слишком рано пришли?

Я проверил: они открывались в шесть вечера. Часы показывали 17:45.

– Вы попали в точку. Что будем делать? – Я наигранно рассмеялся, пытаясь скрыть смущение, и в этот момент из-за двери выглянула женщина, работавшая в ресторане.

– Здравствуйте, мы скоро откроемся. Вы не могли бы немного подождать?

– Разумеется. Это мы слишком поторопились.

– Я подготовлю вам стол. Вы не могли бы назвать свое имя?

– Аонояма… То есть я хотел сказать, что пишется двумя иероглифами: «зеленый» АО и «гора» ЯМА. – Я мельком бросил взгляд на Михоси. Она уже села на скамейку возле входа, где посетители обычно ждут своей очереди, и смотрела в мобильный телефон. Кажется, это препятствие удалось преодолеть. Выдохнув с облегчением, я присел рядом. Она убрала телефон и спокойно спросила:

– Это ведь бар, в котором подают обандзай? Вы любите такую кухню?

– Да, у нее вкус неяркий, но глубокий и никогда не надоедает.

– У меня обандзай ассоциируется с тем, что готовила жена дяди.

Я потер переносицу. Я ведь слышал, что жена Мокава-сан была уроженкой Киото. Хоть Михоси не отсюда, но, в отличие от меня, прожившего здесь всего ничего, наверное, имела много возможностей прикоснуться к кулинарной культуре этого региона.

– Извините, наверное, это была плохая идея.

– Что вы такое говорите?! Эти блюда вызывают ностальгические воспоминания. Я очень рада, что мы пришли сюда. Вот что я хотела сказать.

Хорошо, если так. Мне не хотелось все испортить, поэтому вместо ответа я просто хмыкнул.

– Извините за ожидание. Пожалуйста, проходите. – Официантка провела нас к маленькому столику. Внутри царил полумрак, ресторан выглядел слишком элегантным для идзакая, теплый свет, обычный для андонов[23], разгонял темноту. Михоси посадили на диванчик чуть дальше от входа – это обычно считается лучшим местом в ресторане, – я сел в ротанговое кресло напротив.

Мне не хотелось сразу же начинать с саке – я от него быстро хмелел, поэтому выбрал местное пиво. Михоси заказала коктейль из сливового вина умэсю и содовой. Не самый удачный выбор, но и не так уж плохо. Еще мы взяли жаренный во фритюре намафу[24], домашний хироусу[25] и мелкий вареный картофель с приправами.

Через минуту на столе появились бокал пива и большой бокал коктейля на шампанском. Мы подняли бокалы, окрашенные мягким янтарным цветом.

– И за что же мы выпьем? – спросил я.

Михоси мягко улыбнулась и предложила:

– Может быть, за цифру восемь?

Я ждал, пока она объяснит.

– Сейчас октябрь, по-английски October. Мы с вами встретились на улице Такоякуси. Осьминог по-английски octopus. Общий корень octo.

– А ведь и правда, на латыни octo означает «восемь».

– Да, October получил название оттого, что в древнеримском календаре приходился на восьмой месяц. А в Японии восемь считается благоприятным и счастливым числом. Разве это не делает нашу сегодняшнюю случайную встречу особенно прекрасной?

У меня от этих слов екнуло сердце. А еще от того, что я не видел, что скрывается за ее улыбкой.

– Давайте выпьем за цифру восемь! – предложила Михоси.

– Только за цифру eight? Жаль, что только за нее.

Звон бокалов заставил мое сердце затрепетать.

Атмосфера ресторана, в которой сочетался японский и западный стили, казалась гармоничной, несмотря на то что бокал для шампанского стоял рядом с обандзаем. Попробовав хироусу, Михоси с улыбкой заметила, что вкус отличается от домашнего. Похоже, ей понравилось. Беседа текла непринужденно, и я даже без крепкого саке наслаждался незатейливым застольем.

Когда я заказал бутылочку саке класса гиндзё[26], Михоси предложила наполнить мою рюмку.

– Я очень тронут, Михоси-сан, что вы налили мне саке! – сказал я, поднимая рюмку. Мне было неловко, но я впервые попробовал вслух назвать ее по имени.

– Вы преувеличиваете. Разве я не наливаю вам напитки каждый раз, когда вы приходите в кафе?

– Нет-нет, я совсем не преувеличиваю. Я прошу прощения, если мои слова могут прозвучать примитивно, но вы не представляете, какая для меня радость сидеть с такой красавицей, которая угощает саке.

Видимо, все же алкоголь подействовал и я начал хмелеть. Я позволил себе необычно смелое высказывание, однако Михоси выглядела невозмутимо.

– Но разве для вас это впервые?

Ох, она все же коснулась этой темы. Хоть она и не говорила прямо, но явно намекала на мою бывшую подругу.

– Не ожидал такого вопроса. Мне кажется, вы еще ни разу не спрашивали ничего о моей личной жизни, да еще и с таким любопытством. Я был уверен, что вам это совершенно безразлично, – сказал я, слегка подразнивая ее.

Однако ее реакция меня удивила:

– Прошу прощения, если задела ваши чувства. У меня было хорошее настроение, я позволила себе лишнего. Прошу меня простить. – С этими словами она низко поклонилась.

– Да нет, вы совсем меня не задели, – замахал я рукой. – Я не против. Если хотите что-то спросить, я, разумеется, отвечу.

Однако ее лицо по-прежнему было печально, и я затараторил:

– Да, конечно, не впервые. Но когда я вспоминаю, мне кажется, она вела себя со мной как ребенок, который дрессирует собаку. Если ей что-то не нравилось, она сразу же устраивала сцену и наказывала меня. Так что, даже если она наливала мне саке, это было частью ее плана, я чувствовал себя как домашний питомец, на которого хозяйка надела костюмчик ради шутки. Тогда я готов был с этим мириться. Но сегодняшний вечер совсем другой.

Я сказал все это, чтобы убедить Михоси: я вовсе не обиделся, но сразу же пожалел о своих словах. Выражение ее лица не изменилось, она крепче сжала бокал. Возможно, она даже рассердилась.

Все, больше ничего не расскажу. Я сделал глоток и как ни в чем не бывало добавил:

– Да и у вас подобное, наверное, не впервые. Вы же дольше меня живете на свете.

– Всего на один год, – сказала она, слегка улыбнувшись.

– Но все же и у вас такое бывало? Раз уж вы задали личный вопрос, позвольте и мне тоже.

Я никогда не нарушал дистанции между нами – бариста и посетителем ее кофейни, – никогда не спрашивал о подобном. Я надеялся, что у нее никого нет, мне так казалось, но, если бы она сейчас вдруг сказала, что у нее есть друг, я бы не удивился.

К счастью, ничего подобного не прозвучало, она просто опустила голову и потянулась палочками за картофелем.

– Если под «таким» вы имеете в виду наливать за ужином кому-то саке, то, разумеется, было. Но если вы вкладываете в это иной смысл, то, к стыду своему, я не могу похвастаться богатым опытом и историями, которые могли бы вас заинтересовать. Я уже и не помню, когда в последний раз оказывалась в такой ситуации.

О! Я перебрал в памяти все ее удивительные реакции, которые замечал до сих пор. В сезон дождей – одиночество. Летом – удивление, когда она узнала, как быстро парочка начала встречаться. Осенью – искренность, с которой она советовала мне для моего же блага по-хорошему решить проблему с бывшей девушкой.

«Не может быть», – почти сказал я, но сразу же подумал, что пожалею об этих словах.

– Вам трудно общаться с мужчинами? С вами что-то произошло?

– Аояма-сан, – ответила она строго и холодно, – как вы справедливо заметили, я на целый год дольше вас живу на свете. За эти годы много чего произошло – и тяжелого, и грустного. Но после этого я встретилась с вами. И мы сейчас проводим время вместе.

Я не смог даже кивнуть, продолжая разминать палочками картофель в тарелке.

– У меня есть предчувствие – хотя, может, это лишь мое эгоистичное желание, – что когда-нибудь мы сможем лучше узнать друг друга. Но пока мне не хватает смелости. Так что я бы просила вас отложить на какое-то время личные разговоры. Когда настанет момент, я дам вам знать.

Она не сказала ничего конкретного, и я сомневался, правильно ли понял ее слова. Но одно я точно понял: она что-то скрывала и сейчас намекнула мне об этом. Мне с самого начала не хотелось лезть к Михоси в душу, я не был уверен, что готов узнать ее тайны. Возможно, все, что мне по силам, – оказаться рядом, когда ей это понадобится.

– Простите. Разумеется, рассказывайте только то, что хотите.

– Не стоит извиняться, – ответила она, и ее голос снова потеплел. – Это вы меня простите. Я, наверное, выглядела сама не своей. Я благодарна вам за такт.

– Это я поступил опрометчиво, задал слишком деликатный вопрос. Но если вам когда-нибудь захочется выговориться, то я готов выслушать.

– Спасибо. Да, был непростой момент в жизни. Но сейчас уже все в порядке.

Увидев прежнюю улыбку на ее лице, я выдохнул, но сразу же почувствовал, как расстояние между нами, сократившееся ненадолго, стало прежним.

– Рядом со мной был человек, который меня защищал, – продолжила она. – Этот человек и сейчас мой лучший друг.

Это хорошо. Думаю, роль лучшего друга – не то, что мне нужно. Но в ответ я не смог ничего сказать. Я не знал, как правильно себя вести. Мой взгляд упал на бутылку саке, но мне показалось неправильным просить ее подлить еще.

– Я на секунду в туалет. – Я выбрал бегство, хотя, как потом узнал, именно это решение было правильным. По крайней мере, для Михоси.

Вернуться ли к началу или продолжить с того места, где мы остановились?

Не в силах найти правильное решение, я вышел из-за стола, а когда вернулся, оказалось, что Михоси заказала еще напитки. Видимо, мы могли начать заново: она налила мне рюмку саке.

Было около девяти вечера, когда полумрак в зале стал гуще. Сменилась фоновая музыка: заиграла всем знакомая мелодия в аранжировке в стиле босанова. Из глубины ресторана появился официант с небольшим тортом с горящим бенгальским огнем. Не может быть!

Официант поставил торт прямо передо мной.

– С днем рождения, Аояма-сан!

Я не мог разглядеть ее улыбки, но чувствовал ее.

– Вы запомнили?

Я не говорил ей о своем дне рождения, когда-то она сама угадала дату по адресу электронной почты на карточке. Последний день месяца по лунному календарю – каннадзуки, 31 октября по новому календарю, когда на западе празднуют Хеллоуин. И пусть сегодня не совсем то число, все равно это лучшая возможность отпраздновать день рождения.

Она не сказала ни слова, когда мы поднимали бокалы, так что я даже не ожидал, что она запомнила.

– Это можно считать извинением?

– Извинением? – переспросила она с подозрением в голосе.

– Вы решили отпраздновать со мной день рождения в качестве извинения, которое обещали в прошлом месяце?

– Это совсем другое. И разве нужен лишний повод, чтобы отметить день рождения?

Невероятная душевная щедрость. Заметив мое смущение – напрасно я заподозрил ее в расчетливости, – она уточнила:

– А вас это беспокоит? Прошу прощения. Не беспокойтесь. Я строго поговорила с дядей и удалила ваши данные из его телефона.

– Да ничего страшного. Мокава-сан сожалел о произошедшем?

Она явно расстроилась:

– Не очень. Он по-прежнему спит в углу в рабочее время. Думаю, не положить ли в это кресло большую мягкую игрушку. Если не заставлять его, он так и будет отлынивать от работы.

Я решил не говорить ей, что она может просто убрать кресло из угла.

Между тем вновь включили свет. Глядя, как Михоси разрезает торт, я понял:

– Так вот зачем вы еще взяли алкоголь! Был всего один шанс заказать торт, когда я отойду. Но нужно было дать возможность официантам все подготовить, поэтому вы решили выиграть время. Верно?

– Совершенно верно. Вот, пожалуйста.

Маленький тыквенный торт не был похож на праздничный, но это был прекрасный вариант для столь ограниченного времени. Вкус был просто отличный, пусть, конечно, и не настолько, как у яблочного пирога Мокавы.

Меня поразило то, как она продумала все до мелочей, а следующие слова удивили еще больше:

– Но на день рождения положено еще кое-что, – сказала она и вытащила маленький бумажный пакетик из Kokoroft. – Это подарок. Вам.

– Что? Это же…

– Не стесняйтесь. Я купила его для вас. Он обошелся мне недорого.

Я поблагодарил ее, до конца не понимая, как так получилось. Когда мы встретились перед магазином Kokoroft, в ее руках уже находился этот бумажный пакет. Выходит, если не сегодня, то в другой день она все равно собиралась меня поздравить?

Михоси улыбалась так, словно сама получила подарок, и явно с нетерпением ждала, когда я его открою.

– Я не сомневаюсь, что он вам понравится.

– Какая уверенность в выборе. Что-то связанное с кофе? – спросил я, коснувшись наклейки, закрывающей пакет, и замер.

– Нет. Хорошо, подсказка. Сегодняшний тост был за цифру восемь. Подумайте, как еще можно было бы прочитать слово «восемь» – «хати» по-японски? Например, как слово «хати» – «пчела»? Может, что-то связанное с пчелами?

Кое-что сразу же пришло мне в голову, но это звучало невероятно. Я не выдержал. Оторвал наклейку и вытащил из пакета коробочку размером с покетбук. Аккуратно развернуть упаковочную бумагу с логотипом магазина не получилось. Я разорвал ее и воскликнул от удивления.

Ее пронзительный взгляд словно бы спрашивал меня: «Ну что, вам понравилось?»

Как такое может быть? Почему они здесь?

Не просто понравилось. Михоси подарила мне дротики для дартса, которые я не смог купить несколько часов назад.

3

– А! Ха-ха-ха. Я все понял, Михоси-сан!

Невозможно. Даже мудрейшая Михоси не могла заранее предугадать, что мне на глаза попадутся дротики. Иными словами, вывод напрашивался только один:

– Вы заметили, как я бросаю дротик, оказавшись на том же этаже магазина. Увидев, что я ухожу, быстро купили набор, а потом при выходе из магазина окликнули меня. Верно?

– Совершенно не так. Я заметила, как вы выходите из магазина. Когда вы обернулись, у вас был разочарованный вид, но всего лишь на несколько секунд. Купить, завернуть в упаковочную бумагу, выйти через другой выход, сделать круг, чтобы окликнуть вас. На это бы ушло слишком много времени. К тому же…

– К тому же?

– Было бы странно покупать в подарок то, что вы сами решили не покупать.

– Я не смог купить не потому, что передумал… – Именно. Я вспомнил, по какой причине отказался от дротиков. – Я понял. Дротики висели на стенде, пока я бросал тестовый в мишень, но, когда я закончил, их там больше не было. Выходит, пока я бросал, кто-то их купил. Значит, это были вы.

– И тогда, выходит, я не учла вероятности того, что они вам не понравятся.

Нгкх.

Если подумать, то я окончательно решил их купить, только когда третий чудесным образом попал в цель. Будь результат таким же, как в первых двух случаях, я бы, конечно, от мысли о покупке отказался.

– Нет-нет, раз я стал бросать дротик, значит, у меня точно был интерес. Так что в этот момент можно было по крайней мере убедиться, что вам достанется эта упаковка. А идти на кассу после того, как я бросил последний дротик.

– И тогда, как и в первом варианте, мне не хватило бы времени, – парировала она, после чего посмотрела на мобильный телефон. – Уже поздно, наверное, пора идти.

Расплатившись, мы вышли на улицу Киямати. Уже совсем стемнело. Я не мог позволить ей возвращаться одной, поэтому решил было проводить ее и заодно расспросить о решении загадки.

– Я попрощаюсь с вами здесь, – сказала она, пытаясь от меня сбежать.

– Что значит «попрощаетесь»? Вы собираетесь домой одна?

– Не беспокойтесь. Меня там уже ждут.

– За вами приехали? Мокава-сан?

– Нет. Дядя, можно сказать, сам ждет, когда за ним приедут, – мрачно пошутила она, уклоняясь от ответа. Мне показалось, что ее улыбка на берегу реки Такасэ была не такой, как обычно, словно она была чем-то взволнована.

И я вдруг понял: возможно, там ее ждет мужчина.

В противном случае сложно объяснить, почему она не хочет, чтобы тот, кто ее ждет, встретился со мной. Она же сказала, что «подобные ситуации» с ней бывают. Значит, она иногда с кем-то вместе ужинает. С кем-то противоположного пола. Я знаю множество причин, по которым она не хотела бы нас знакомить.

– Главное, что вы будете в безопасности, – наигранно весело сказал я, но мой смех растворился в ночи. – Но хотя бы раскройте мне загадку, – попросил я, покачав пакетом из стороны в сторону, на что она рассмеялась:

– Давайте считать это вашим домашним заданием. Задачка в стиле trick or treat. Если что-то придумаете, заходите в «Талейран».

Гадость или сладость?

Глядя, как она, попрощавшись, уходит прочь, я с горькой усмешкой подумал, как идеально она обыграла тему Хеллоуина даже сейчас. Дорога в «Талейран» мне заказана, пока я не решу домашнее задание, которое казалось мне не по силам. Возможно, этим она хотела удержать меня на расстоянии, несмотря на то что я рвался сделать шаг навстречу. Но прежде чем скрыться за углом, она так смешно помахала мне рукой, что я, помахав в ответ, отбросил тревогу и тоже пошел домой.

Ситуация изменилась через десять дней.

Я расстраивался, что не могу набраться храбрости и пойти в «школу» без сделанного домашнего задания. Даже казалось, что ее подарок мне все еще не принадлежит, в результате я так и не притронулся к дротикам. Мне хотелось выпить кофе, но в голову никак не приходило убедительное решение, а без него идти в «Талейран» было тяжело. От безвыходности я сидел в кафе Rock On и предавался бесполезным размышлениям.

Вдруг я потянул носом и почувствовал запах свежей выпечки. Наверное, кто-то открыл стеклянную входную дверь и в кафе потянуло воздухом. Я посмотрел в ту сторону.

– Ой!

Это восклицание сорвалось не только у меня. Парня в сером костюме я уже видел прежде. Издалека он казался еще выше, очки в пластиковой оправе плотно прилегали к переносице.

– Добрый день! Спасибо, что зашли на днях в наш магазин, – сказал он.

Я был удивлен. Парень с приветливой улыбкой был тем самым сотрудником Kokoroft, который рекомендовал побросать дротики перед покупкой.

– Здравствуйте! Вам спасибо за совет.

– Не стоит благодарности. Я просто предложил бросить дротик для пробы. – Парень смущенно улыбнулся, словно ничем особенно и не помог. Если он сотрудник крупного универмага, где продают подарки, то, наверное, работает и в выходные, и в праздники. Обернувшись к хозяину заведения, он спросил: – Я могу присесть сюда? – И показал на столик, где сидел я.

– Конечно. У нас здесь длинные столы, за которыми могут сидеть и незнакомые посетители, – ответил хозяин с улыбкой.

У хозяина был хрипловатый голос, в сочетании с объемными усами придающий его облику солидность. Он успешно вел свой бизнес: несколько лет назад положил глаз на подходящее для кофейни помещение в районе, где обитало много студентов, и всего за несколько лет сделал кафе очень популярным. Теперь он даже читал лекции в кулинарной школе в Осаке, где готовили бариста, и вкладывался в обучение следующего поколения.

Мне показался лишним весь этот обмен вежливостями между хозяином кафе и незнакомым мне молодым человеком из-за места за столиком напротив меня. Если он сядет здесь, о чем мы будем с ним говорить? Что вообще происходит? Но мне ничего не оставалось, кроме как с недоумением пригласить его сесть напротив меня за столик в углу.

Парень заказал два кофе, один для меня. Я с большим недоумением взял чашку и задумался, что мне делать в столь неловкой ситуации, но мое замешательство рассеялось после нескольких фраз:

– А, вот еще что. Я же забыл представиться. Меня зовут Намикадзу Конай. Приятно познакомиться.

– Взаимно. А я…

– Я знаю. Кто бы мог подумать, что у Михоси есть друг, с которым она ходит в бар.

Только сделав глоток кофе, я чуть было не выплюнул его.

– Вы знаете Михоси-сан?

– Да. Когда вы вышли из магазина, я так удивился, увидев, с какой спокойной улыбкой Михоси болтает с вами. Как будто она снова может без проблем общаться с молодыми людьми.

Наверняка он видел ее лицо, когда она разговаривала со мной, ведь я стоял спиной к дверям магазина. Судя по тому, что этот Конай, в отличие от меня, называл ее просто по имени, не добавляя к нему никакого вежливого суффикса, он, скорее всего, был старше. Но меня беспокоило вовсе не это, и я не мог удержаться от вопроса:

– Что значит «снова»?

Поднимая чашку ко рту, он вдруг остановился. Видимо, понял, что сболтнул лишнее.

– Вы что, ничего о ней не знаете?

– О ее отношениях с молодыми людьми? Она упоминала, что предпочитает держаться на расстоянии, но без деталей.

Он задумчиво наклонил голову. Не зная, что делать, я просто слушал старые рок-записи, звучавшие из динамиков над головой. Началась следующая композиция. Кто-то из посетителей ушел, но дверь опять открылась, и зашел новый клиент. Я продолжал просто потягивать кофе. Заиграла очередная композиция, когда Конай вновь заговорил, будто за это время он принял какое-то решение.

– Вы хотите узнать, что случилось с Михоси?

– Да.

– Вы должны понимать, что, узнав о ее прошлом, вы не сможете его изменить. Вы готовы к тому, чтобы взвалить это на свои плечи?

Такой вопрос я себе уже и сам задавал, но ответа на него пока не смог найти.

– Я хотел бы это узнать, но не хочу быть слишком любопытным и лезть не в свои дела. К тому же Михоси-сан сказала, что когда-нибудь мы сможем лучше узнать друг друга. Однако пока ей для этого не хватает смелости, поэтому я хочу дождаться этого момента, иначе получится, что я предал ее доверие.

Такие диалоги, в которых нужно соблюдать такт, не мой конек. Но я изо всех сил старался правильно выразить свои чувства. Серьезный взгляд собеседника, казалось, вытягивал из меня искренний ответ.

– Надеюсь, и вы понимаете, что я для нее важный человек, как она и призналась. Видимо, это не просто мое заблуждение, я и правда занимаю особое место в ее жизни, хоть мне и сложно это объяснить. Сам не знаю, как так получилось. Но если я занимаю положение, в котором другим отказано, то не имею права на ошибку. Я не хотел бы поступать вопреки ее желаниям…

Услышав мои слова, Конай вдруг спросил:

– Даже если вам и Михоси будет угрожать опасность?

Не поняв смысла сказанного, я нахмурился:

– Опасность?

– Если бы не это, я бы тоже не завел с вами разговор. Тут, правда, все непросто, поэтому Михоси и сама не может обо всем рассказать. Но если об этом не рассказать, то прошлое может повториться. Я решил, что вы должны узнать все, чтобы этого не случилось. Разумеется, в секрете от Михоси.

Ожидая моего ответа, Конай потягивал кофе, очевидно чувствуя себя неуютно.

Я был сильно озадачен. Не зная, о чем он хочет со мной поговорить, я не мог оценить опасность, которая нам грозит. А что, если то, что он сказал, – правда? Что, если я уже одной ногой сделал шаг в прошлое, которое может повториться?

Композиция, игравшая в колонках, стала затихать, началась следующая.

– Хорошо, – сказал я со вздохом, – я готов выслушать вас. Расскажите мне о Михоси.

Ничего не зная, я ничего не смогу сделать. А если узнаю, то, быть может, найду способ предотвратить плохое. По крайней мере, я получу информацию, которая поможет принять решение.

В словах Коная было нечто пугающее, что-то, что заставило меня поменять мнение, которого я придерживался еще несколько минут назад.

– Я предполагал, что вы согласитесь. Но у меня есть одно условие. Вы должны пообещать, что Михоси ничего не узнает, – и о том, что мы вообще разговаривали, тоже. Договорились?

Я кивнул. Я ни за что не признаюсь сам, что предал ее доверие.

Он сделал глоток из чашки, наклонив ее словно фужер коньяка, и заговорил:

– Позвольте мне начать рассказ. Она переехала в Киото четыре года назад, после того как окончила старшую школу в своем городе и поступила в местный женский университет.

Михоси сказала, что ей исполнится двадцать три в этом году. Если она переехала в Киото четыре года назад, все совпадает.

– Она в ту пору много училась, была активной и любознательной, общалась со многими, независимо от пола, возраста, внешности и статуса. Поступив в университет, начала подрабатывать в кафе, которое принадлежало ее родственникам. Она была приветлива с посетителями, я слышал, про это кафе говорили, что отсюда всегда уходят в хорошем настроении.

Он описывал не совсем ту Михоси, которую я знал. Несомненно, она была общительной и любознательной, поэтому и заговорила со мной тогда. Однако я не могу сказать, что и с остальными посетителями она обращалась точно так же. Скорее можно сказать, что она старалась не мешать им наслаждаться тишиной и одиночеством. Выходит, она изменилась? Девушка, которую описывал сейчас Конай, была не той, о которой говорил Мокава-сан, а ведь он был ее родственником и работал с ней в одном кафе. Но я легко мог представить, какой она была в прошлом.

– Так что она общалась с посетителями, которые казались ей обеспокоенными или грустными, чтобы взбодрить их. У нее были самые достойные намерения, и я думаю, немало людей были благодарны ей за это. Но подобные порывы не всегда приводят к хорошим результатам. Она этого не понимала. Однажды в кафе пришел новый посетитель, довольно отталкивающий на вид. Я говорю не о физических особенностях – скорее о неопрятности. Видимо, он и сам знал, по какой причине другие его сторонятся, и привык уже быть один. Для него было привычным делом зайти в кафе и выпить кофе в одиночестве. Но она заговорила с ним. Спросила, почему он выглядит таким печальным.

– Ну это вполне достойное поведение – не судить о людях по их внешности.

– Вы и правда так думаете?

Я удивился осуждению во взгляде моего собеседника.

– Во внешности человека есть то, что невозможно изменить. Например, жестоко сказать человеку с маленьким ростом: «Давай расти быстрее». Но при этом есть и то, что человек может в себе изменить, зная, что таким, какой он есть, его не принимают окружающие. Внешность, наверное, самый подходящий пример. Независимо от того, осознает человек это или нет, ему хочется принятия. А принуждать окружающих принимать тебя таким, какой ты есть, не пытаясь ничего сделать, – разве это не эгоизм? Я не прав?

Озадаченно покачав головой, я признал его правоту. Конай же продолжил:

– Я не предлагаю судить о людях по их внешности. И не считаю, что можно ненавидеть человека за то, что он не может исправить. Кроме того, я не вижу проблем, если люди вообще не обращают внимания на внешность собеседников, если для них главное характер, например. Иными словами, у всех разная система ценностей, но мне не нравится, с какой легкостью вы оценили ее поведение как достойное. Кто-то скажет, что нельзя судить о людях по их внешности, что не узнаешь человека, пока с ним не поговоришь. Однако жизнь не такая длинная, и у нас нет времени досконально изучать каждого встречного. Что плохого в том, чтобы окружать себя людьми приятными и внешне, и внутренне? Почему нужно выслушивать критику, что это неправильно? Человек ведь волен сам решать, с кем ему сближаться, к кому относиться с уважением. Ну если только реакция другого человека не опасна для него.

– Возможно, я и правда поторопился с суждениями. Но ведь в человеке, который внешне кажется несимпатичным, может быть внутреннее обаяние. Разве можно отказывать в праве на поиски этого обаяния?

– Вы правы. Однако я хотел бы кое-что добавить. Одно дело – просто общаться с человеком, у которого есть какие-то проблемы, и совсем другое – уговаривать его, что с ним все в порядке и он может и дальше жить, как жил. Это неправильно, потому что портит человека, а иногда и губит его. Если с твоим собеседником что-то не так, но это можно исправить, нужно сказать ему об этом. И тогда пусть он уже сам решает, меняться ему или нет, чтобы его приняли окружающие. Об этом нельзя забывать. А еще нужно подумать о том, что, разрешая человеку быть своевольным, как ребенок, ты оказываешь ему плохую услугу. – Сказав все это, Конай откашлялся и извинился за излишнюю пылкость своей речи.

В том, о чем он говорил, была логика. Но у него были хорошие данные от природы, и он вряд ли мог понять других людей, которые и не надеялись, что смогут стать привлекательнее. Нет ничего более жалкого и мучительного, чем пытаться улучшить то, чего у тебя нет. Кроме того, даже если человек и махнул на себя рукой, в глубине души он мечтает, что его всё же примут таким, какой он есть.

Возможно, дружелюбие, которое излучает Конай, – результат его осознанных усилий. Тогда становится понятно, почему он возмущается, когда видит, что другие ленятся меняться, а Михоси все равно принимает их. Нет, все же не так. Я передумал. Он знает, какая история стоит за этим. Если тот посетитель оставил какой-то темный след в прошлом Михоси, вполне естественно, что этот молодой человек, который хорошо ее знает, его ненавидит. И этими словами оправдывает свои чувства.

– Но вернемся к нашей истории, – продолжил он. – Михоси без колебаний стала общаться с человеком, который уже и не надеялся на понимание окружающих. Она медленно и спокойно открывала ворота, запертые на засов. Сначала он просто случайно зашел в ее кофейню, но с какого-то момента почувствовал к ней расположение и поверил, что человек, который так пытается проникнуть в его внутренний мир, станет для него особенным.

Мне показалось, что это было прямо противоположно тому, о чем говорил я, описывая свои отношения с Михоси. Если я был особенным для нее, то для этого неизвестного мне посетителя особенной стала Михоси. Но, видимо, он все же заблуждался.

– В результате незнакомые прежде ощущения он счел любовной привязанностью и предложил ей встречаться. Она вежливо отказалась. Но он не мог принять ее отказ. Если она собиралась с самого начала отказать ему, то зачем же растопила его сердце, зачем заставила его распахнуть ворота, которые он не собирался никому открывать? Куда теперь он должен был направить свои чувства?

Это звучало странно. Но, с другой стороны, я мог ему посочувствовать. Если в течение долгого времени никто не обращает на тебя внимания, то на любую мелочь ты реагируешь невероятной благодарностью. Но ты не довольствуешься одним этим и начинаешь требовать, чтобы тебя еще и приняли таким, какой ты есть. Можно привести простой пример. Попробовав высокую кухню, ты понимаешь, что тебя уже не устраивает фастфуд. И в такие моменты думаешь: а ведь если бы не попробовал высокую кухню, то ел бы фастфуд, как и прежде.

– Однажды вечером кое-что произошло. Тот клиент, прогуливаясь мимо «Талейрана», случайно заметил, как Михоси выходит из туннеля между домами с молодым человеком одного с ней возраста, постоянным посетителем кафе.

Его рассказ подошел к кульминации. Я почувствовал, что еле дышу.

– Посетитель понял, что она ведет себя с другими так же, как с ним, не боится сближаться с молодыми людьми, а то, что он сейчас переживал, не имело для нее никакого значения. Он хотел, чтобы она пожалела о своем поведении. После того как она попрощалась на перекрестке со своим спутником и пошла обратно по безлюдному переулку, он напал на нее сзади…

Тишина. Мне показалось, что исчезли все окружавшие нас звуки. На мгновение молодой человек замолчал, и я уже было подумал, что ослышался. Но он, словно сдвигая огромную каменную глыбу, заговорил вновь:

– К счастью, тот мужчина, которого она проводила до перекрестка, сразу же повернул обратно. Нападавший уже скрылся, и Михоси чудом избежала опасности. Но перед бегством он кое-что ей сказал.

– И что же?

– «Ты играешь чувствами других». Он шепнул это ей на ухо.

Сначала мне показалось, что это обычная фраза, не имеющая глубокого смысла. Но, прокрутив ее два-три раза в голове, я постепенно стал осознавать, какой удар такие слова могли нанести Михоси.

– Это было прямо противоположно тому, во что она верила. Но Михоси чересчур умна, чтобы не понять, что свело этого мужчину с ума. И ей стало страшно. Она поняла, насколько безответственно, не думая о последствиях, открывать чужие души. После небольшого перерыва она вернулась на работу в кафе, но теперь уже держалась на некотором расстоянии от своих клиентов. И не только от клиентов. Она закрыла ворота своего сердца для всех, чтобы предотвратить повторение истории. Или, точнее будет сказать, не позволяла им открыть эти ворота.

Но пока мне для этого не хватает смелости.

Я вспомнил, что она тогда сказала мне в баре. Я неправильно ее понял: думал, что она говорит о смелости пустить кого-то в свою жизнь, а она говорила о смелости показать кому-то боль в своем сердце, о смелости войти в чужой мир.

– То, о чем я только что говорил, случилось четыре года назад. За эти четыре года никто не подошел к ней ближе, чем вы. По крайней мере, насколько мне это известно.

– А как же вы? Откуда вы знаете столько подробностей из жизни Михоси-сан? – спросил я с сомнением, но на это парень просто улыбнулся. Мне показалось, что он посмеивается надо мной.

– Я не умею обманывать. Я был участником той истории, которую только что рассказал.

Понятно. Если исключить посетителя, которого он ненавидел, в этом рассказе останется всего лишь один мужской персонаж.

– Значит, вы тоже оказались втянуты в эту историю, поэтому и знали, как все обернулось.

– У меня почему-то было дурное предчувствие в тот вечер, поэтому я и пошел назад…

Это, кажется, называют чутье. Но благодаря тому, что он доверился своему чутью и повернул назад, он смог уберечь Михоси от опасности. Он был героем в этой истории, но почему-то насмешливая улыбка не исчезала с его губ.

– После того, что произошло, я больше не мог открыто общаться с Михоси. Именно поэтому, поддерживая определенную дистанцию, как мог защищал ее. Не хочу себя перехваливать, но все же в этой истории я сыграл не последнюю роль, потому что мне тоже пришлось от многого отказаться.

Наконец-то я понял, почему Конай так смотрел. Он подавил симпатию и больше не мог ухаживать за ней, но все же хотел ей помочь. Подобное заслуживало похвалы, но в этом была и горечь. Михоси сказала тогда: «Рядом со мной был человек, который меня защищал. Этот человек и сейчас мой лучший друг». Теперь, зная, кого она имела в виду, я хотел было поблагодарить его за то, что он помог ей, но затем понял, что делать это еще рано.

– Вы сказали, что все может повториться. Но ведь все уже в прошлом. Если бы тот человек продолжал ее преследовать – это одна история, но он исчез, и Михоси смогла восстановиться. Может, уже пора перестать бояться?

– Вы правы, прошло уже четыре года, – с горькой усмешкой сказал Конай. – Если вы с Михоси решите, что на этом можно поставить точку, – это ваше право. Я могу лишь предостеречь вас. Нужно как следует подумать, что можно сделать для любимого человека.

– Между нами вовсе не такие отношения, – запротестовал я, застигнутый врасплох. – Я очень люблю кофе, который она готовит. Я сблизился с ней, чтобы узнать секрет его вкуса, и очень надеюсь, что этот вкус никогда не изменится. Я сделаю для этого все, что в моих силах. Бариста может сохранить тонкое осязание только при душевном покое.

– А, вот оно что! Кофе, значит! – прошептав это, он допил содержимое чашки. Вслед за ним свой кофе допил и я. Он был уже чуть теплый, но почему-то мне казалось, что у меня горят щеки, словно я хлебнул кипятка.

– Мне уже пора. Давайте я оплачу ваш чек, – сказал он, посмотрев на часы и поднявшись с места.

– Не надо. Сегодня счет за мной, вы поделились со мной очень важной информацией.

– Хорошо, спасибо. Извините, что повторяюсь, но наша беседа должна остаться в тайне от Михоси. – Он вытащил из кармана блокнот, оторвал листок и написал десятизначное число. Я недавно сам был в подобной ситуации. – Это мой номер телефона. Если понадобится помощь с Михоси, звоните.

– Это значит, что вы одобряете наши отношения?

– Речь не идет об одобрении. Отношения между людьми – это только их дело. Самое большее, что я могу сделать, – это предостеречь. А следовать моим советам или нет – это уже ваше решение. Но лучше уж контролировать ситуацию, чем дать ей выйти из-под контроля. – И с этими словами Конай быстро, словно его сдуло ветром, вышел на улицу Имадэгава и исчез из виду. Проводив его взглядом через стеклянную дверь, я посмотрел на цифры на обрывке бумаги и решил, что теперь могу отправиться в «Талейран».

Я не собирался нарушать обещание, данное только что. Но тогда зачем?

Я решил домашнее задание.

4

– А почему сейчас, когда решают вашу загадку, вы перемалываете кофе?

Когда я сел за столик у окна и окликнул Михоси, она взяла ручную кофемолку и улыбнулась.

– Чтобы лучше слышать вас, Аояма-сан.

Один в один слова волка из «Красной Шапочки». Иными словами, она хочет, чтобы ее ум был ясным, когда она будет проверять домашнее задание.

Я сегодня играю ее роль, что непривычно. Как только Михоси увидела меня в дверях, она сразу же предложила сесть за столик на двоих. Думаю, она решила, что так нам будет удобнее разговаривать. В любом случае сегодня, как и обычно, в кофейне безлюдно, так что ей не надо обслуживать посетителей.

– Как вам подарок? – спросила она, начав крутить ручную кофемолку.

– У меня еще нет мишени. Так что пока я только отрабатываю движение кистью.

– Почему бы вам не сходить в дартс-клуб?

Легко сказать. Интересно, поймет ли она, если я попытаюсь объяснить, что останавливает меня от тренировок на публике?

– Хоть я и не могу поделиться впечатлением от подарка, зато принес ответ на ваше домашнее задание. Как вы любите говорить, «я хорошенько его перемолол».

– Ну что же, я вся внимание.

Пока она торжествующе смотрела на меня, я сделал глоток мокко. Я где-то слышал, что шоколад улучшает работу мозга, и решил заказать на пробу.

Мокко – кофейный напиток на основе эспрессо. В Японии нечасто пьют просто эспрессо – как правило, его используют в качестве основы. Например, латте готовится из эспрессо и теплого молока, капучино – из эспрессо и взбитого в пену молока, а макиато изготавливается путем добавления к эспрессо минимального количества взбитого молока, буквально чайной ложки («пятнышка», что и означает слово «макиато»). Кроме того, часто используются разные ароматизаторы, в кофе мокка добавляют взбитое молоко и шоколадный сироп.

Наверное, лучше бы я взял ручную кофемолку, чем рассчитывал на эффект от нескольких капель сиропа.

Я начал рассказывать решение домашнего задания:

– Итак, начнем по порядку. Когда мы встретились на улице Такоякуси, вы уже несли бумажный пакет из Kokoroft. Однако, как мы уже доказали, у вас было недостаточно времени, чтобы успеть купить подарок, после того как я закончил бросать дротик. Также неубедительно предположение, что вы купили дартс раньше, чем я решился на это. Из этого я могу сделать только один вывод: к моменту встречи вы еще не купили подарок, а внутри пакета лежало что-то совершенно другое.

Кофейные зерна хрустели. Улыбка на ее губах не дрогнула.

– После этого мы все время были вместе, поэтому не стоит и говорить, что у вас просто не было времени, чтобы сбегать за подарком. Когда вы его вручали, то ненароком сказали: «Он обошелся мне недорого». Но когда я смотрел на цену в магазине, она была близка к пятизначной. Мне кажется, подобный подарок другу недорогим не назвать. Так что я думаю, что истинное значение этих слов: «Я купила его дешевле, чем вы думаете».

Я продолжил свой рассказ, который заранее продумал.

– Почему подарок был куплен по более низкой цене, чем я думал? Поскольку упаковочная бумага была из Kokoroft, версия, что вы купили его в другом магазине, не работает. И тут я вспомнил про скидки для сотрудников и подумал, что существует «сообщник».

Честно говоря, я бы соврал, сказав, что размышлял в такой последовательности. По сути, я пропустил вычисления и сразу же посмотрел ответ. И я готов был смириться с тем, что это не совсем тот ответ, который бы меня устроил, но ничего с этим не поделаешь.

– Предполагаю, что у вас есть знакомый, который работает в Kokoroft. Вы связались с этим человеком, чтобы он купил подарок и принес его в бар.

Кто бы мог подумать, что у Михоси окажется друг, с которым она пойдет в бар.

Так мне сказал тогда Конай. Даже если он знал о нашем знакомстве с Михоси, когда я пришел в магазин, то он не мог знать, в какой бар мы отправимся. Возможно, это был заранее продуманный план, а не стечение обстоятельств.

– Когда я пошел в туалет, вы могли забрать у официантки подарок, который ей передали, затем поменять его с тем, что уже лежал в бумажном пакете. Иного способа сделать это я не вижу, так что считаю свою задачку решенной. К слову сказать, это было довольно сложно.

Речь получилась длинной, я наконец допил свой кофе. Бариста слушала с очевидным интересом, а Шарль под соседним столом то и дело зевал от скуки.

– Сначала я решил, что после нашей случайной встречи вы написали знакомому. Вы пришли в Kokoroft раньше меня и должны были знать, что он там работает. Но у вас было мало возможностей связаться с ним после того, как мы встретились. Вы всего раз взяли в руки телефон, пока мы ждали открытия бара.

Она все время оставалась у меня на виду, за исключением нескольких минут, когда я был в туалете. Скорее всего, когда я отошел от столика в туалет, подарок уже был доставлен.

– Если предположить, что вы списывались с кем-то всего один раз, то текст сообщения должен был быть таким: «Доставь ту вещь, которая приглянулась такому-то покупателю, в этот бар». Но сложно предположить, что это сработает. Ведь для этого ваш друг в магазине должен был обязательно обратить на меня внимание и запомнить, что я выбирал. В противном случае план бы провалился и вам бы пришлось не просто отправить сообщение, а еще несколько раз отвечать на вопросы или звонки.

– Я держала телефон в руках в течение очень короткого времени, пока вы, Аояма-сан, разговаривали с официанткой. У меня не было достаточно времени, чтобы что-то подробно объяснять или писать длинное сообщение.

Верно. Пока все совпадает.

– Иными словами, после нашей встречи вы не успевали с кем-либо связаться. Тогда остается только время до встречи. Если так подумать, странно, что вы вернулись в магазин, из которого только что вышли.

Как недавно кое-кто сказал: «Столько случайностей не может называться простым совпадением». Не иначе как это судьба. Уж слишком все удачно совпало для чистой случайности.

– Наша встреча не была случайной. Меня заметил ваш знакомый, который почему-то знал меня в лицо, и позвонил вам, зная, что вы не ушли далеко. Вы попросили посмотреть, что я выбираю, а еще задержать меня в магазине подольше. Вот поэтому коробка с дротиками внезапно исчезла со стенда. Нельзя было позволить мне купить их, а потом подарить такие же. Пока я отвлекся на дартс, коробку спрятали, чтобы потом преподнести мне ее как подарок.

– Но этого все равно недостаточно, чтобы знать, куда доставить подарок?

– Верно. Даже если вы могли предположить, что я позову вас поужинать, заведение выбирал я. Вам было нужно по крайней мере сообщить, куда мы пошли. Я думаю, что вы отправили сообщение, когда мы ждали открытия бара.

Если сообщить все детали о подарке заранее, то оставалось лишь уточнить название бара. Достаточно десяти-пятнадцати секунд, чтобы это сделать. Но, надо сказать, Михоси довольно эгоистично использовала друзей: мало того что она попросила своего знакомого, сотрудника магазина, купить и доставить подарок, так еще и предложила проводить ее на обратном пути. У Коная, очевидно, были к ней чувства, и он просто не мог отказать ни одной просьбе.

Ну вот, теперь ее трюк был раскрыт. Последний раз прокрутив ручку кофемолки, словно она выбирала на листке правильный ответ, Михоси поставила ее и похлопала в ладоши.

– Прекрасная работа, Аояма-сан!

Я грелся в лучах ее восхищенной улыбки.

– Теперь ведь вы не скажете, что «все совсем не так».

– Я восхищена. Честно признаться, я не предполагала, что вы так точно угадаете. А еще я удивлена, что вы все же разгадали фразу «он обошелся мне недорого», когда шла речь о скидках для сотрудников. Хотя если не заметить ее, то можно было бы подумать не о продавце, а об обычном покупателе.

Я покрылся холодным потом. Я с самого начала строил свои предположения, решив, что ей помогает кто-то из сотрудников магазина. Ведь я знал, кто это. Но хорошо, что мое предположение сработало.

– Извините, – с этими словами Михоси наклонила голову, – я рассказала про вас одному другу, который в прошлом меня спас. Мы очень близко общаемся, так что я рассказала и как вас зовут, и что вы за человек.

Не могу сказать, что это меня расстроило. Я хорошо понимаю желание рассказать близкому другу о новом знакомом, с которым постепенно сближаешься, спросить совета, стоит ли ему доверять или все же держаться подальше. Я махнул рукой, показывая, что извинения не нужны.

– У вас не было другого варианта. Кстати, а что это за человек?

Этим вопросом я мог бы выдать себя. С другой стороны, если ее знакомому известно обо мне, вполне естественно проявить интерес.

– Я об этом скажу чуть позже…

– О, смотрю, опять здесь… – Мокава-сан, до этого долго смотревший в телефон и сидевший за стойкой, показал на окно. Посмотрев наружу, я увидел, как кто-то приближается ко входу в кафе сквозь мелкий дождь.

Михоси расплылась в улыбке и побежала к двери. Вслед за этим прозвенел колокольчик. Шарль, чей безмятежный сон потревожили, протестующе мяукнул.

Вошедший закрыл зонтик. Я пристально всматривался в фигуру, появившуюся из тени.

– Разрешите представить, Аояма-сан, – сказала Михоси, взмахнув рукой, а затем указав плотно сжатыми пальцами на посетителя. – Вот мой друг, Сёко Мидзуяма. Она помогла мне с подарком.

У Сёко Мидзуямы прямые каштановые волосы ниже плеч. Она на две головы выше Михоси, в ее взгляде, устремленном на меня, нет ни тени приветливости. Ее имя пишется иероглифами «вода», «кристалл» и «гора». Мне на память пришел отличный кубинский кофе в зернах Crystal Mountain.

Это не первая наша встреча. Сёко – та самая сотрудница магазина Kokoroft, которая беседовала по телефону на рабочем месте.

– Что случилось, Михоси? Почему ты заставила дядю написать мне и вызвать сюда?

– Я хотела представить тебя человеку, который благодаря тебе получил свой подарок. Надеюсь, ты не сердишься? Но раз ты сразу же прибежала, значит, опять прогуливаешь занятия!

– Надоело! Что за нравоучения?!

– Нельзя прогуливать! Иногда нужно браться за ум, иначе опять останешься на второй год.

– Постойте, постойте, – попытался я вклиниться в разговор, чувствуя, что теряюсь в сложившейся ситуации, – что все это значит?

– Сё-тян поступила вместе со мной в университет, но у нее не двухлетняя программа, как у меня, а четырехлетний курс. И она вечно занята на подработках, поэтому никак не может окончить…

Я спрашивал не об этом и опять покачал головой:

– Друг, о котором вы говорили, это девушка?

Обе переглянулись. Михоси с недоумением ответила:

– Я же вам рассказывала. У меня уже несколько лет не было возможности выпить в баре с молодым человеком. Вы сами сказали, что, судя по всему, я не слишком умею ладить с мужчинами.

– Но вы же явно не хотели, чтобы я встретился с человеком, который вас ждет.

– Разумеется, не хотела. Представить вам Сё-тян – все равно что сразу назвать правильный ответ к домашнему заданию.

– Мы же несколько раз встретились взглядом тогда. Разве вам не показалось это странным? – спросила с раздражением Сёко-сан.

Так выходит, что тогда ей звонила Михоси. Умом я это понимаю, но все же…

У меня остался один лишний персонаж.

– Мне показалось это странным, правда. – Я вздохнул.

Вдруг Михоси побледнела так, что даже губы стали белыми.

– Аояма-сан, вы сказали, что я, скорее всего, попросила своего друга в магазине вас задержать. Почему вы так решили? Я не просила об этом. Сё-тян мне сказала по телефону, что вы стали играть в дартс с каким-то незнакомым человеком, поэтому, скорее всего, у нас есть запас времени.

– Незнакомым человеком? Разве он не сотрудник магазина?

– У нас нет сотрудников в серых костюмах, которые бы обслуживали покупателей.

Слова Сёко-сан заставили меня растеряться больше прежнего. Мне хотелось бы поставить все точки над i, но, с другой стороны, я же обещал Конаю ничего о нем не рассказывать.

– Когда я извинилась за то, что рассказала о знакомом молодом человеке другу, вы сказали, что у меня не было другого варианта. Что вы имели в виду? О какой веской причине вы говорили? – Видно было, что Михоси нервничает все больше и больше.

– Михоси, о чем ты думаешь? – Почувствовав неладное, Сёко-сан схватила Михоси за руку. На нас издалека смотрели Мокава-сан и котенок Шарль. Тревожная атмосфера вокруг Михоси не рассеивалась, а, наоборот, только сгущалась, сдавливая меня со всех сторон. Мне казалось, я чувствую, как зал кофейни наполняется зловещими потоками воздуха, напоминающими щупальца огромного животного. Я изо всех сил старался вспомнить все, что слышал собственными ушами. Я не должен был ни за что рассказывать Михоси о нашей встрече. А почему? Потому что он без спросу рассказал о ее прошлом? Правда только из-за этого? Когда Конай рассказывал о том человеке, он говорил: «Он подумал», «Он почувствовал». Откуда ему были известны чувства другого человека? Он встретил ее. Случайно. А правда ли это была случайность? Он сказал, что у него было плохое предчувствие. Предчувствие, будто что-то произойдет или что он что-то предотвратит? Он не мог больше открыто с ней общаться. А вдруг это случилось оттого, что она больше ни с кем не хотела общаться? Он сказал, что не умеет обманывать. Что он тоже был в этом рассказе. Если исключить нападавшего, то был еще один человек. А кто сказал, что нужно исключить нападавшего? Чувствуя, что надвигается опасность, он по доброте душевной решил предупредить. Или объявил войну?

Видимо, я ужасно заблуждался.

– Скажите мне, Аояма-сан! – взмолилась Михоси дрожащим голосом. От этих слов я почувствовал, как воздух в кофейне, словно морское чудовище кракен, вселило мне в сердце невероятный страх. – Что и от кого вы слышали?

Глава 6. Животные в закрытой комнате

1

– Михоси-сан, вы знаете три самых известных сорта кофе?

«Талейран». Дождливый будний день. В обеденное время здесь, как всегда, мало посетителей.

С наступлением декабря начался сезон горячего кофе. Эту пору обычно считают самой подходящей для встреч с друзьями, я же, как и прежде, когда выдается свободная минута, хожу в «Талейран», где Михоси встречает меня своей обычной улыбкой. Между нами ничего с тех пор не изменилось, однако в текущей ситуации я этому даже рад.

Несмотря на отсутствие изменений в наших отношениях, я не мог не отметить чуть уловимые изменения во вкусе кофе. Что было этому причиной: наступление нового сезона, случайность или мой настрой? По крайней мере, я не заметил никаких признаков волнения у стоящей за стойкой Михоси, когда она приветливо ответила на мой неожиданный вопрос:

– Да, знаю. Блю маунтин, килиманджаро и кона.

Да, действительно, эти три сорта кофе считают лучшими в мире. Блю маунтин – премиум-бренд, зерна для которого выращивают на Голубой горе острова Ямайки. Он очень популярен в Японии. С этим названием Михоси ассоциативно связала адрес моей электронной почты. Килиманджаро изначально был брендом кофейных зерен, которые выращивают в регионе горы Килиманджаро в Танзании, но сейчас это общее название самых разных танзанийских кофейных зерен. Килиманджаро в Японии иногда называют коротко – кирима, что созвучно фамилии Михоси. Кона – зерновой кофе с острова Гавайи, продукт высокого класса. Это название до сих пор вызывает у меня ассоциации с одним человеком… но с того дня это слово нельзя произносить в разговоре с Михоси.

– Ми, Михоси-сан!

Когда мне пришлось нарушить данное мной слово и назвать имя Намикадзу Коная, Михоси упала в обморок словно марионетка, у которой оборвались нитки. После этого началась общая паника. Сёко схватила Михоси за плечи, стала звать ее и бить по щекам. Мокава-сан забежал в комнатку за стойкой, а затем бросил узорчатый мешочек Сёко. Сказав, что Михоси не может это выпить, она не взяла его. Из мешочка на пол высыпались разные лекарства. Мокава-сан забрал мешочек и на сей раз принес бокал и бутылку виски. Когда Сёко попыталась влить виски в рот Михоси, та приоткрыла глаза. Несмотря на ее сопротивление и слова, что все в порядке, Сёко и Мокава-сан отвели ее в комнату, уложили там и вернулись в зал, а я, как это ни постыдно, так и не сдвинулся с места.

Сев на место, где до этого сидела Михоси, Сёко сказала, что уложила ее на кровать. Я никогда не заглядывал в комнату за стойкой, но, раз там стояла кровать, значит, она была больше, чем я себе представлял.

– Расскажите мне все начистоту. Как если бы говорили с Михоси.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я пересказал нашу беседу с Конаем, как ее помнил. Когда я закончил, Сёко покачала головой, а потом показала мне экран своего мобильного телефона:

– Это?

Фотография была сделана в солнечную погоду в парке Маруяма под цветущей сакурой. На ней было три человека, в середине с улыбкой стояла Михоси. Волосы у нее тогда были длиннее. В футболке в цветочек и комбинезоне она выглядела совсем юной. Слева от нее стояла Сёко, а справа со сдержанной улыбкой – молодой мужчина неопрятного вида.

– Наверное, это звучит как оправдание, – с глубоким вздохом сказала Сёко, – но неудивительно, что я не узнала его. Таким был Намикадзу Конай четыре года назад.

Я был поражен. На фотографии я не мог обнаружить и следа того опрятного молодого человека, поэтому несколько секунд мне казалось, что это не может быть он. Однако, рассматривая внимательно его лицо и сравнивая с образами из моих воспоминаний, я наконец смог признать, что это один и тот же человек.

– Когда Михоси сказала, что приведет в парк клиента из кафе, с которым только что познакомилась, я немного стала переживать. Мы недавно с ней подружились, но мне показалось, что это может быть для нее опасно, поэтому я пошла с ней. В тот день ничего не произошло, но… кто бы знал, что случится позже. Мне надо было тогда серьезнее отнестись к этому.

– Значит, вы тоже виделись с Конаем?

– Не знаю, насколько все было случайностью. Вероятно, он преследовал Михоси, в магазине заметил меня, а потом, подслушав наш разговор, решил сблизиться с вами. Не знаю, пытался ли он изобразить продавца или просто человека, который рекомендует дротики…

– А зачем ему было сближаться со мной?

– Возможно, хотел пронюхать, какие у вас отношения с Михоси. Так он и узнал, что вы вдвоем ходили в бар.

Значит, он за нами следил. Представив это, я вздрогнул.

– Если, как вы рассказали, он был в курсе того, что происходило с Михоси за последние четыре года, он вряд ли счел вас обычным посетителем кафе. Потом он выяснил все о вас и подошел будто бы случайно, а на самом деле специально, чтобы поговорить. Этот человек на такое способен.

Я снова вздрогнул от ее слов. Я бы хотел знать его истинные намерения, но сейчас была не та ситуация, чтобы это обсуждать.

– Я сохранила эту фотографию на всякий случай. Теперь я понимаю, что в этом не было никакого смысла… – Сёко опустила взгляд на мобильный телефон, лежавший на столе. Ее не назовешь грубой, но она говорила довольно холодно. При этом было очевидно, как сильно она сочувствует подруге. Может, именно в тех людях, которые не демонстрируют напоказ свое дружелюбие, скрывается больше доброты? Или, как мне показалось по ее последней фразе, она чувствует ответственность за проблемы Михоси? Но мне не хотелось думать, что их дружба держится только на сочувствии.

– За эти четыре года вы же ничего не слышали о Конае, верно? Раз вы даже не смогли узнать его.

– Да, к тому же он стоял ко мне спиной. Если вы хотите обвинить меня в том, что я упустила его, то вы-то тоже соучастник. В его рассказе было немало моментов, на которые можно было бы обратить внимание.

– Я вовсе не хотел вас обвинить. Я тоже чувствовал, что что-то не так, но связал это с ненавистью Коная к тому человеку.

Конай довольно безапелляционно критиковал тех, кто не прилагает усилий, чтобы наладить связи с окружающими. Но теперь, когда я понял, что это был один и тот же человек, выходило, что он жестко критиковал себя прошлого.

– Конай, с которым я разговаривал, тщательнее других следил за своей внешностью и поведением и казался полной противоположностью человека, которого описывал в своем рассказе. Конечно, взрослея, мы часто отрицаем свое прошлое, само по себе это не странно. Но, обретя свой нынешний облик, Конай должен был бы пересмотреть и прошлое поведение. Тогда почему он продолжает преследовать Михоси?

– Вы строите сложные теории, – сказала Сёко-сан, потирая указательным пальцем висок и заправляя волосы за ухо. – Если ты ушел из дома, забыв закрыть окно, и через него в дом проник вор, то ты винишь не только себя, но и, разумеется, этого вора. Эти две реакции независимы друг от друга, и, как бы тщательно ты ни закрывал потом окно, ты все равно не перестанешь винить и ненавидеть вора.

– Выходит, для него Михоси была кем-то вроде вора?

– На самом деле она была Санта-Клаусом, но Конаю, я думаю, казалась вором.

Я не мог до конца понять смысл этого сравнения. Единственное, что я понял: вполне типичный случай, когда по отношению к тому, кто стал причиной изменений в тебе, можно испытывать не благодарность, а ненависть. Несмотря на то что прошло уже четыре года, Конай не может простить Михоси за то, что она приняла его таким, каким он был.

– Несмотря на то что он внешне изменился, самая тяжелая часть в нем осталась неизменной.

– Он не только рассказал вам, кто он, но еще и дал контакты. Наверное, он планировал действовать тайно, дергая за веревочки, чтобы развести вас в разные стороны. Как ни крути, это ненормальное поведение. К тому же нет ни одной причины, по которой ему нужно было приходить к вам.

Сёко посмотрела на меня с просьбой во взгляде.

– Пожалуйста. Не допустите повторения прошлого.

В этот момент я еще раз вспомнил слова Михоси о человеке, который в прошлом ее спас. В них не было преувеличения. Сёко заботилась о подруге.

– Этого не было в рассказе Коная, но тогда Михоси впала в ужасную депрессию. То, что она не пострадала физически, не значит, что она не пострадала вообще. Такая светлая девушка, как Михоси, помрачнела и стала меньше разговаривать… Вы же видели сегодня лекарства. Иногда она не могла даже заснуть, пока не примет таблетки.

Мокава-сан между делом собрал все разбросанные на полу блистеры. Мне показалось, что я не должен к ним прикасаться. Я не слишком разбираюсь, чтобы с одного взгляда сказать, что там было, но, видимо, это было что-то типа снотворного и транквилизаторов. С одной стороны, я понимаю, что многие люди принимают подобные лекарства, с другой стороны, когда ты видишь это своими глазами, на душе становится тяжело.

– Именно поэтому, услышав о вас, я очень обрадовалась. Пусть на это и ушло много времени, но она смогла восстановиться. Кто бы мог подумать, что в такой момент этот тип опять вмешается в ее жизнь.

– Но пока ничего не случилось. Конай ведь не напал так, как в прошлом…

– Разве можно сейчас расслабляться? Он же сам пришел к вам и прямо сказал: «Опасность неминуема». Иначе как угрозу это не расценишь. В прошлый раз ей чудом удалось спастись, но никто не даст гарантий, что в будущем все обойдется. Если что-то подобное произойдет вновь, то Михоси наверняка решит, что каждый раз, когда она сближается с молодым человеком, происходит что-то плохое. Разве сможет она после этого восстановиться?

– То есть вы хотите, чтобы я больше не встречался с Михоси?

Я отвел глаза. Сёко вздохнула.

– Теперь, когда я вспоминаю его слова в связи с нашими отношениями, мне тоже кажется, что он пытался мне сказать: «Не подходи больше к Михоси». Иначе это и будет повторение прошлого? То есть он даже не хочет, чтобы я приходил пить кофе в ее кофейню?

– Нет… думаю, нет.

– Тогда что мне делать? Вы сказали, что сейчас нельзя расслабляться. И я не хочу идти на поводу у Коная, хочу и дальше пить кофе, который варит Михоси-сан. Так что я хочу найти другой способ. Вы говорите, нельзя позволить этому повториться, но ведь я ничего не знаю о прошлом, да и о том, что за человек Конай. Но если есть какой-то другой способ…

– Думайте! – воскликнула она так громко, что Шарль испуганно убежал за стойку. Мокава-сан вновь бросил на меня взгляд из угла, но ничего не сказал.

– Если Михоси думает, что нашла наконец человека, с которым можно поговорить по душам, то отойти в сторону – это неправильный ход. Если вы этого и не хотите, то должны придумать решение. Вы же и сами понимаете, что просто не встречаться с ней – это бегство. Думайте. И я тоже буду думать.

Решение. Как не повторить прошлое. Как спасти Михоси от агрессии Коная.

– Сейчас мне пора идти. Позаботьтесь о Михоси-сан. – Я встал. Мне не хотелось заглядывать в комнату. Когда я уже собирался открыть дверь, зазвенел колокольчик. Меня вдруг осенило, и я обернулся.

– Можно спросить?

– О чем? – прохладно спросила Сёко.

– Почему Михоси-сан выбрала именно меня для такой важной роли? Я не из тех людей, кто, как она в прошлом, пытаются активно открывать сердца других. Или потому, что я, как Конай в прошлом, не особенно склонен откровенничать о себе? Что-то вроде эмпатии с ее стороны?

– Я не знаю, – сказала она мрачно, а потом, посмотрев краем глаза на окно, добавила: – Михоси говорила, что вы очень вкусно пьете кофе.

Кофе?

– Хм… что это значит? Всего лишь кофе?

– А разве нет? Он позволил вам сблизиться… – прямолинейно сказала Сёко, после чего мы попрощались.

По пути домой я думал об этом.

Возможно, в чем-то она и была права.

Я пытался быть жизнерадостным, чтобы развеять тоску Михоси.

– Иного я от вас и не ожидал – вы мгновенно ответили на вопрос. Вы же бариста. Но, Михоси-сан, я спрашивал вовсе не об этом, а о трех самых известных сортах «звериного кофе».

– Тогда это копи-лувак, также известный как «кофе мусанга»[27], в Индонезии, Monkey Coffee, «обезьяний кофе», в Африке и «кофе барсука» во Вьетнаме?

В улыбке Михоси не было и намека на смятение.

– Все эти сорта производятся путем переработки кофейных зерен в пищеварительной системе животных. Когда непереварившиеся зерна естественным образом выходят наружу, их собирают, промывают и сушат, после чего обжаривают и готовят напиток. Благодаря тому, что зерна проходят по организму животного, кофе в результате сложных химических процессов приобретает уникальный вкус. Копи-лувак производится в малом количестве и известен своей высокой ценой, а «обезьяний кофе» сам по себе уже стал легендой.

– Тех, кто слышит об этом впервые, извлечение зерен из экскрементов животных должно шокировать. Хоть я и любитель кофе, но даже меня это смущает.

– Для меня главное – это вкусный кофе. А как его приготовили, не важно.

Михоси сложно чем-то смутить, даже если кофе сделан из экскрементов зверьков.

– Но вы же не будете отрицать, что некоторых посетителей это может оттолкнуть. Я почему об этом заговорил? Мой знакомый, который управляет кофейней, вчера вернулся из поездки на Тайвань. В качестве сувенира он подарил мне упаковку Monkey Coffee. Оказывается, в высокогорьях Тайваня выращивают кофейные деревья, их плоды едят макаки, а зерна, которые они выплевывают, собирают, моют и сушат. Мне кажется, такой способ обработки более привлекателен, чем сбор зерен из экскрементов.

– Как интересно. Щедрые у вас знакомые.

– Этот сорт и правда очень дорогой. Мой приятель купил его совсем немного на пробу и поделился со мной. К сожалению, такого количества хватит всего на две-три чашки. Я завтра представлю вам полный отчет о вкусе… Что вы делаете?

Вдруг Михоси принялась убирать посуду, с которой возилась до этого, поспешно сняла передник, заведя руки за спину, чтобы развязать его, и выгнувшись.

– Аояма-сан, я хочу сразу же предупредить вас. Несмотря на то что я ваш друг, я все же девушка, поэтому посещение вашего дома не поощряется моим личным кодексом поведения. Но чтобы получить то, чего хочешь, иногда приходится идти на незначительный риск. Так что я не хотела бы, чтобы вы расценили мое поведение как легкомысленное.

– Хм… это значит… что вы хотите… – мне показалось, что она не слишком-то со мной церемонится, – пойти прямо сейчас ко мне домой?

– Если я сейчас упущу этот шанс, то вы один выпьете весь кофе за пару дней. Выходит, у меня нет другого выхода. Если я не попробую этот кофе, у меня нутро разорвется от горя.

Вообще-то выражение «нутро разорвется от горя» связано с древней китайской легендой об одном военачальнике, поймавшем детеныша обезьяны. Мать-обезьяна бросилась за малышом, прыгнула на лодку и погибла. Когда вскрыли ее живот, оказалось, что от горя у нее разорвались кишки. Не знаю, специально ли Михоси использовала такое выражение, когда речь шла о «обезьяньем кофе», но мне показалось, что это было лишним.

Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку стула и огляделся. Мне не давало покоя, что Мокава-сан уже несколько минут ползает по полу и что-то разыскивает под мебелью и в щелях. Горстка монет на столе могла бы объяснить ситуацию, но сейчас мое воображение пасовало.

Глядя в спину Мокава-сан, я пытался скрыть эмоции и не улыбаться. Уж слишком все удачно складывалось.

– Ну раз так, ничего не поделаешь, – сказал я как ни в чем не бывало. – Но, Михоси-сан, если вы пойдете ко мне, что же будет с кофейней?

В этот момент Мокава-сан вдруг резко встал, повернулся и ударил себя кулаком в грудь.

– Оставь дела на меня.

Оба замолчали. В тишине было лишь слышно, как Шарль что-то грызет.

– Для прохождения обучения я временно закрою кофейню. В это время у нас почти не бывает посетителей, ничего страшного. Аояма-сан, извините, что прошу об этом, вы не могли бы принести сюда щит с подсветкой?

– Конечно. Не беспокойтесь об этом.

Как она и велела, я вышел из кофейни и приволок щит с подсветкой. Везти его по кирпичной дороге, даже на колесиках, оказалось сложнее, чем я предполагал, это заняло около пяти минут. Должно быть, обычно это поручали Мокаве.

Когда я вернулся, то обнаружил на полу у двери большую сумку, откуда выглядывала черно-белая униформа – должно быть, Михоси уже переоделась. Из туалета она вышла в сером пальто.

– Извините, что заставила вас ждать. Я готова.

Услышав ее голос, я обернулся, а Мокава-сан, который не хотел так просто сдаваться, повторил:

– Оставь дела на меня.

– Не оставлю! – Так кричать вредно для сердца. С такой резкостью, верно, вулкан исторгает из себя лаву. – Как я могу оставить тебя за главного в кофейне?! Ты так назойливо пристаешь к молодым покупательницам, что они потом швыряются в тебя деньгами! Я ни за что не прощу тебя, пока ты не найдешь все монеты до последней!

Теперь я понял, что происходит. До моего прихода, очевидно, он опять что-то натворил. О чем только думает Мокава-сан?!

Я сделал шаг вперед и схватил сумку Михоси, которая оказалась гораздо тяжелее, чем я ожидал. И мы отправились в сторону моего дома. По дороге к автобусной остановке перед зданием суда Михоси посмотрела на мой зеленый зонтик и улыбнулась, словно вспомнила что-то хорошее. Дни, пролетевшие как один миг, кажется, сократили расстояние между нами. Возможно, настоящие отношения – это лишь вопрос времени. Однако сегодня, когда я говорил себе, что у нас есть определенная цель, и это приготовление кофе, тот туман, который все это время застилал мою душу, незаметно рассеялся.

2

Моя берлога – номер один на втором этаже – находилась в обшарпанном двухэтажном доме в Китасиракаве. Моя остановка называлась «Гинкакудзимити», от суда мы доехали без пересадок.

– Я каждый день хожу пешком по улице Имадэгава, но частенько езжу и на автобусе с улицы Сиракава. Это удобнее, когда добираешься до «Талейрана».

Пока я об этом рассказывал, мы добрались до квартиры. Открыв ключом дверь, я зашел первым, а затем пригласил и Михоси.

– Проходите. Правда, у меня немного не прибрано.

– Извините за вторжение. – Слегка поклонившись, она смело шагнула вперед. Почти пролетела мимо ванной и маленькой кухни, вошла в единственную комнату и сказала: – Выглядит очень опрятно.

– Правда? Я вчера слегка пропылесосил. Кто же знал, что сегодня будут гости.

А вот это была неправда. Я вчера тщательно прибрал каждый уголок. В маленькой комнате площадью в десять метров были кровать, низкий столик и минимум другой мебели. Здесь было нечего хвалить, кроме чистоты. Удручающее зрелище, но так, наверное, живут все одинокие парни моего возраста.

Войдя в комнату, Михоси сняла сумку и пальто и положила их рядом с кроватью. Ее наряд выглядел прелестно – кардиган с узором в виде ромбов и брюки-кюлоты. Кажется, такой стиль называют преппи[28]. Затем она переставила большую сумку, которую я принес, поближе к своим вещам и оглянулась.

– Ну что же? И где же тот самый товар?

– Вы так говорите, словно я наркотики предлагаю. Вот здесь. – Я пригласил ее пройти на кухню и достал с полки контейнер, где хранились зерна, – я заранее пересыпал их. Стоило мне открыть крышку, как кухня наполнилась приятным ароматом.

– Это и есть «обезьяний кофе»! – Глаза Михоси засверкали. – Я в восторге. Только из-за обезьян…

Я сделал вид, что ничего не слышал.

– Обжаркой занимался мой знакомый. Теперь осталось только смолоть и заварить… а…

– Что такое?

– Вот незадача. Я только что вспомнил. У меня закончились бумажные фильтры.

– Даже у вас такое бывает, Аояма-сан?

– Бывает. Простите, давайте дойдем до ближайшего круглосуточного магазина.

– Я могу подождать вас здесь.

– Нет. Нельзя оставлять гостью одну. – Я поспешно потянул ее за собой из квартиры и даже не успел до конца вставить ноги в кроссовки, смяв задники. Она почему-то надула щеки. Пройдя по внешней галерее до лестницы, я остановился, чтобы надеть кроссовки как следует. Мимо нас прошел мужчина в бейсболке, низко надвинутой на глаза. Мы отодвинулись, пропуская его.

– Кто это был? – почему-то спросила она, обернувшись.

– Не знаю, наверное, кто-то из жильцов. А может, разносчик газет.

– Разве у него в руках были газеты?

– Наверное, не разглядели, потому что газет было мало. Здесь половина жильцов – студенты, вечерний выпуск выписываю, наверное, только я.

Мы спустились по лестнице и открыли зонтики. У Михоси был свой, так что мы не смогли пойти под одним зонтом как парочка. Я пошел вперед по улице Имадэгава, энергично подкручивая ручку зонта, чтобы вода с него стекала.

В круглосуточном магазине «Ногакубумаэ» продавались бумажные фильтры. Заодно мы купили еще и сладости и минут через двадцать уже вернулись домой. Когда мы свернули зонтики под лестницей, Михоси вдруг посмотрела наверх:

– Там еще кто-то есть.

И правда, из коридора на втором этаже донесся звук чьих-то поспешных шагов, будто кто-то бежал.

– Может, какой-нибудь студент опаздывает. Скоро уже начинаются лекции. В этом здании квартиры выходят на одну сторону, с другого конца коридора есть еще одна лестница.

Она, судя по всему, стала слишком тревожной. Если это та самая причина, о которой я думаю, то в этом нет ничего удивительного. Я чувствовал свою ответственность и переживал из-за ее слов.

В коридоре наверху никого не было. Как я и предположил, вечернюю газету засунули в дверь. Я вытащил ее, отпер дверь и провел Михоси внутрь.

– Ой, что это? – Ее взгляд был прикован к большому блестящему свертку, лежащему на столе.

– А, его доставили. Вы тогда говорили, что я должен вам извинения. – Я произнес заготовленную ранее реплику, но теперь она прозвучала совершенно невпопад. Чтобы скрыть неловкость, я развернул вечернюю газету, но из нее выпали страницы, и стало только хуже.

– Вот это да! – воскликнула Михоси радостно, прижав обе ладошки к губам. Она, очевидно, удивилась. – Бывают же интересные совпадения. На самом деле…

– Вот что. Раз уж вы будете молоть кофейные зерна, то разгадайте и эту загадку.

Михоси, выслушав мое предложение, захлопала глазами.

– А о какой загадке речь?

– Как вы видели, когда мы пришли сюда в первый раз, на столе ничего не было. Как сюда попал этот подарок? Мы вместе с вами вышли из квартиры, так что у меня не было возможности положить его сюда.

– Послушайте, Аояма-сан…

– Что такое?

– Вы же с самого начала это задумали?

Нгкх.

– Что за выдумки?! Мне просто случайно подарили «обезьяний кофе», а сюда прийти вы захотели сами. А… Простите, простите меня, я виноват.

Что я делаю? Я собирался скрыть свои истинные намерения, а теперь изо всех сил стал извиняться и кланяться.

– Перестаньте. Когда вы так извиняетесь, мне, наоборот, становится неловко, – сказала она с таким выражением, будто хотела засмеяться и расплакаться одновременно.

Я был уверен, что Михоси, которая специально просила меня отвести ее в кафе в районе Дэматиянаги, ни за что не упустит возможность выпить кофе из редких кофейных зерен, тем более свежих, – когда еще выпадет второй шанс. Был риск, что она не решится пойти домой к молодому человеку, но любопытство быстро перевесило осторожность.

– Честно говоря, я не рассчитывал, что все пройдет так гладко. Думал, что в лучшем случае вы согласитесь на вечер. Но чтобы вы сразу же закрыли кофейню, я не мог и предположить.

– Перестаньте, говорю же вам, – сказала Михоси, заливаясь краской.

– Но нам все равно нужно смолоть зерна. Тогда, может быть, пока вы их мелете, займетесь и моей загадкой. Подождите, сейчас я принесу зерна и кофемолку.

– А я уже… – сказала Михоси, взяв сверток двумя руками. Потом она посмотрела на приоткрытую дверь шкафа, потолок над столом и в коридор: – Мне не нужна кофемолка, я уже разгадала загадку.

Что? Уже?

– Это же классический фокус! – продолжила она. – Нужно продеть леску или что-то вроде нее через сверток с подарком, который будет находится в приоткрытом шкафу, на высоте чуть выше стола, потом просунуть эту леску через крючок над столом. – Она показала мне на потолок над столом. Я мог туда и не смотреть – там был маленький металлический крючок, который я заранее закрепил. – После этого нужно незаметно протянуть леску до входной двери. Выходя из комнаты, вы должны были дернуть за кончик лески, которая торчала из двери. При таком весе сверток с подарком по леске соскользнет вниз из шкафа и остановится, когда достигнет крючка. В этот момент нужно просто сделать вид, что вы надеваете обувь, остановиться и перерезать леску. После этого сверток упадет, а поскольку он мягкий, то останется лежать на столе. Останется только подтянуть обрезок лески и убрать ее.

– Это всего лишь ваши домыслы! – воскликнул я. Будь мы в книге, главный герой сказал бы нечто подобное. – У вас есть доказательства? Где доказательства?

– Доказательства, думаю, по-прежнему остались на месте. – Михоси показала на подставку для зонтиков при входе. Не хотелось бы иметь в противниках настолько уверенного в себе человека.

– Было подозрительно, что вы так интенсивно его крутите. Вы же накрутили леску на ручку зонтика, верно? Именно это вызвало у меня подозрения… И вообще, Аояма-сан…

– Да, – без промедления отозвался я, услышав свое имя. Когда она называла меня по имени, я непроизвольно выпрямлял спину.

Михоси улыбнулась:

– Не следует меня недооценивать, устраивая такие простые фокусы.

– Эх, извините!

От раскаяния мне хотелось встать на колени. Все было именно так, как она угадала буквально за секунду. Вчера, когда мне подарили «обезьяний кофе», я придумал этот план: купил подарок, который давно уже заприметил, приобрел необходимый инвентарь, несколько раз потренировался сегодня утром, проверяя точность фокуса с крюком на потолке. Мне во что бы то ни стало хотелось удивить ее. В процессе выполнения этот фокус мне нравился все больше и больше, однако отгадать его ей оказалось проще простого. Это было даже обидно.

Она же радостно потрясла сверток.

– Можно его открыть? – Лента, которая была приклеена к пакету, в момент падения слегка развязалась. Сняв обертку, Михоси вытащила подарок. Из пакета в буквальном смысле выглянул большой плюшевый медведь. – Очень мило!

Имела ли она в виду саму игрушку или то, что я решил ее подарить? Ее слова можно было понять и так и этак.

– Вы же как-то сказали: чтобы заставить Мокава-сан работать, нужно занять его кресло мягкой игрушкой.

– А, и правда. Значит, у подарка есть практическая польза. Большое спасибо!

В этот момент она вдруг остановилась и не стала вытаскивать игрушку целиком из пакета.

– Я разверну, когда вернусь в кофейню, чтобы никто не заметил, что у меня в руках.

Она поспешно улыбнулась, но это выглядело подозрительно.

– Давайте вытащим его здесь.

– Нет, не надо…

– Давайте же…

В тот момент, когда я протянул руку, она воскликнула:

– Ой, что… это?

Я не мог понять, что происходит.

Я вытащил игрушку целиком. А ведь я хотел подарить обычную мягкую игрушку! Но этот медведь явно уже поучаствовал в смертельной схватке: туловище и лапы были разодраны в клочья.

3

Когда дарят подарок, часто говорят, что вложили в него свое сердце. Но этот медведь выглядел так, будто перед тем, как его дарить, я вдохнул в него жизнь, и он уже очень активно ею пользовался.

– Пакет был приоткрыт, я увидела, что ткань разорвана. Я хотела отнести его домой и зашить, прежде чем вы заметите. Кто бы мог подумать, что это случится… – Она выглядела бледной, а я окончательно растерялся:

– Как-то странно. Очень странно. Я ведь все проверил, когда положил его в шкаф сегодня утром перед уходом. Ослабил ленту и своими глазами убедился, что все в порядке. После этого я вышел из дома, как следует закрыв дверь. Выходит, он разорвался в клочья, находясь в закрытой комнате?

Неужели в мягкую игрушку и правда вселилась душа? Разумеется, Михоси не приняла бы это за правильный ответ.

– Получается, это сделал кто-то чужой. Аояма-сан, у вас есть дубликат ключа?

Я вернулся на кухню и открыл ящик шкафа. Единственный дубликат ключа, который мне передал хозяин квартиры, лежал на своем обычном месте. Взяв его, я вернулся в комнату.

– Дубликат здесь… Михоси-сан, что вы делаете? – Я схватил ее сзади за мгновение перед непоправимым: она потянулась к двери-гармошке, собираясь дернуть ее на себя.

– Отпустите меня! – крикнула она, тяжело дыша, и, даже когда я оттащил ее от двери, по-прежнему тянула к ней руку.

– Судя по всему, окно тоже закрыто. Входная дверь была закрыта на ключ. И вы говорите, что запасной ключ тоже на месте. Вы понимаете, что это значит?

– Как я уже говорил, похоже на тайну закрытой комнаты.

– Верно, но ведь никто, кроме нас, не выходил отсюда, разве не так?

У меня мурашки побежали по коже. Если нет способа закрыть дверь снаружи, выходит, что злоумышленник не мог выйти отсюда. Иными словами, тот, кто растерзал плюшевого мишку, по-прежнему находится где-то внутри.

– Но мы пока не знаем, как он попал сюда. Ведь есть же вариант, что он вошел и вышел одним и тем же способом.

– Аояма-сан, вы точно сами запирали дверь?

– Что? Да вы же видели, что входная дверь была закрыта на ключ.

– Да, я видела, как вы открывали дверь. Но я не видела, как вы ее закрывали.

К слову сказать, потеря уверенности в себе – это типично для человеческой психологии. Я уже ни в чем не был уверен.

– Злоумышленник вошел через дверь, которую я забыл закрыть, а потом изнутри запер ее?

– После того как он разорвал игрушку, вряд ли он бы стал возвращать на место все, что вы заготовили для фокуса. Значит, он был здесь в течение тех двадцати минут, что мы ходили в магазин.

Я сразу же вспомнил человека в бейсболке. Тогда я подумал, что это разносчик газет, однако, вернувшись, мы слышали чьи-то шаги. Возможно, именно это был настоящий разносчик.

– Но какая была цель у злоумышленника? Какой смысл в том, чтобы резать и рвать игрушку?

Михоси по-прежнему не отводила испуганного взгляда от дверцы шкафа.

– Случайно ли он заметил, что дверь не заперта, или нет, мы не знаем. Но он точно следил за нами. А если учесть, что он решил повредить игрушку, поняв, что это подарок, единственное, что мне приходит в голову… я чувствую…

Я вдруг ощутил, что ее хрупкое тело, которое я все еще сдерживал, стало тяжелым.

– …Что вот-вот потеряю сознание…

Я испугался. Михоси явно считала, что это дело рук Коная.

Что же, он решил, раз предупреждения не сработали, дальше нужно действовать силой? Не то чтобы я понимал его мотивацию, но в его мыслях была логика, и она пугала. Не хотелось думать и о злоумышленнике. Если это Конай, неудивительно, что Михоси сейчас дрожит от страха.

Был ли тот тип в бейсболке Конаем? Я изо всех сил пытался восстановить детали, но никак не получалось. Кажется, образ был совсем иным, но ведь и сама ситуация была подозрительной. Я хотел сказать, что Михоси должна была бы его узнать, но он мог специально изменить внешность.

– Но, Михоси-сан, – попробовал я продолжить обсуждение, – даже если ваши предположения верны, то сейчас злоумышленника нет в шкафу. Там все плотно забито вещами, мне было непросто запихнуть туда даже игрушку. Внутри нет места для того, чтобы мог спрятаться человек, это я гарантирую.

Я говорил правду, а еще мне совсем не хотелось, чтобы она увидела мой шкаф изнутри. Помимо одежды, там хранились все мои личные вещи. У каждого есть одна-две вещи, которые не хотелось бы показывать другим. Как она сама говорила, когда-нибудь я расскажу ей об этом, но пока мне не хватает смелости.

Не думаю, что я ее убедил, но она наконец перестала вырываться и отказалась от мысли открыть шкаф.

– Хорошо. Не хотите, чтобы я проверяла, тогда проверьте сами. У меня душа не на месте, пока мы этого не сделаем. Хотите, я могу отойти в сторону.

– Хорошо, – согласился я, хотя и решил ни за что не давать ей заглянуть внутрь.

– Я буду на кухне. Если что-то случится, пожалуйста, кричите. Я прибегу вам на помощь.

Я разжал объятия. Михоси вышла из комнаты. Хоть она и сказала, что прибежит на помощь, я не понимал, что она будет делать, если я сейчас обнаружу злоумышленника. Бросится сюда с кухонным ножом? Это нервировало меня даже сильнее.

Даже понимая, что его здесь нет, я все равно чувствовал себя неуютно. Я с трепетом открыл шкаф, но внутри все было плотно забито вещами, как я и сказал. Можно было не рыться в одежде, ведь очевидно, что здесь нет места не то что для незваного гостя, но и для новорожденного медвежонка.

Я аккуратно закрыл шкаф. Когда дверь-гармошка была закрыта, став одной ровной поверхностью со стеной, я задался вопросом. Даже если злоумышленник прячется где-то в моей квартире, зачем ему это нужно? Если он планировал застать нас врасплох, когда мы вернемся, зачем было портить игрушку? Ведь благодаря этому мы узнали, что он здесь был. Какая в этом польза?

И вообще визит Михоси ко мне не был заранее запланирован, так что действия злоумышленника тоже должны были быть спонтанными. По этой причине, возможно, ему было достаточно просто испортить подарок. Однако прежде, чем он успел выйти из квартиры, мы вернулись, и ему от безвыходности не оставалось ничего другого, как просто спрятаться. Тогда можно понять, зачем он запер дверь.

Судя по тому, что его до сих пор не видно, он хочет незаметно выскользнуть из квартиры. А если у него эта мысль возникла за секунду, то он должен был найти место поближе к выходу. И вообще, в такой маленькой квартирке, рассчитанной на одного, негде прятаться. Если и прятаться, то только в одном месте.

– А-а! – Крик Михоси донесся одновременно с металлическим грохотом, и теперь уже я чуть не потерял сознание.

Если и было место, где можно спрятаться, так это туалет рядом с входной дверью. Он ждал, пока мы пройдем мимо, чтобы потом сбежать. Однако если он и не выходил сам, то, возможно, ему пришлось выйти в сложившейся ситуации. Может, Михоси захотела в туалет и открыла дверь, вот все и началось.

Я перепутал порядок действий. Я должен был сначала проверить кухню и туалет, а потом отправлять ее туда одну.

– Михоси-сан! – Я стремглав выбежал из комнаты. Она стояла посреди кухни среди разбросанных мисок и кастрюль, а посмотрев на меня, неловко улыбнулась, будто что-то натворила. – Что вы делаете?

– Простите. Я подумала, что могу использовать нож в качестве оружия. – Открыв дверцу в шкафу под раковиной, она, судя по всему, вызвала лавину.

– Мне показалось, что у меня сердце остановится.

– Прошу прощения, что без спроса заглянула в шкаф. Но это от отчаяния. Хорошо, что не пришлось хвататься за нож. Злоумышленника не было в шкафу, да?

– Я же сказал вам. Меня больше беспокоят туалет с ванной.

– Я уже посмотрела. Там никого нет.

Я даже и не заметил, когда она успела. Она по-прежнему действует безупречно, но могла бы и предупредить.

В чрезвычайной ситуации отключается обычная предосторожность, но как же можно так рисковать, да еще и без ножа в руках.

– То есть мы вернулись к началу. Раз нет другого места, где можно было бы спрятаться, выходит, злоумышленник без проблем вошел и вышел отсюда.

– А если это так, то ситуация еще более серьезная. Нужно как можно быстрее установить его маршрут и принять меры. Аояма-сан!

Ее напряжение заставило меня встревожиться сильнее:

– Что такое?

– Вы можете все же дать мне ручную кофемолку? И зерна тоже.

О, наконец-то этот момент настал. Я передал керамическую кофемолку Михоси, которая по-прежнему выглядела как человек, способный решить любую задачу. Отмерив нужное количество «обезьяньего кофе», я засыпал его в нужное отделение.

– Вы уверены, что можно использовать такие ценные зерна?

– К концу помола вы наверняка разгадаете эту загадку. И тогда мы выпьем кофе за это.

Она решительно улыбнулась и кивнула.

– Я не буду вам мешать. Еще раз осмотрю квартиру, – сказал я и, оставив Михоси молоть зерна, вернулся в свою комнату.

Я изо всех сил старался вспомнить, что происходило перед тем, как мы ушли в магазин, все ли в комнате так, как было раньше. Подарок на столе и отсутствие лески говорили о том, что мой план сработал. Шкаф был закрыт, но я сам только что это сделал. На глаза попались полиэтиленовый пакет из магазина, вечерняя газета и сумка Михоси.

Должна же быть хоть какая-то зацепка. Я лег на живот и заглянул под кровать. Но никто оттуда не посмотрел на меня, как бывает в детских страшилках, да и места для человека тут бы не хватило. Там даже пыли не было, я ведь вчера пылесосил. Стоп.

На краю ковра, где стояли ножки кровати, я обнаружил нечто странное.

Волосы. Длинная прядь, которая точно не принадлежала ни Михоси, у которой была стрижка-боб, ни тем более мне. Волосы светло-каштанового цвета. И не один-два волоска, а целая прядь.

Поскольку я вчера убирался, то они не могли здесь лежать давно. И их было слишком много, чтобы решить, что они прилипли к одежде. Выходит, это волосы кого-то постороннего. Вряд ли здесь прошла толпа людей, значит, это тот же самый злоумышленник, который испортил плюшевого медведя.

Но что у него был за замысел? Я вновь задумался об этом плане. Зачем было оставлять здесь волосы? У меня возникла довольно смутная версия. Кто был бы доволен, если бы обе цели были выполнены? Мог ли этот человек обеспечить себе беспрепятственный вход и выход из квартиры? Эти вопросы очевидно указывали на одно решение.

– Ха-ха, я знаю, Михоси-сан! – Думая о том, как лучше объяснить, я направился на кухню. В лице Михоси опять появились краски, щеки порозовели. Она бодро крутила ручку кофемолки.

– Знаете, кто преступник, который оставил следы когтей на мишке?

– Извините, что напугал вас. Это все моя вина. – Я держал обеими руками медвежонка, из распоротого брюшка которого торчала вата. – Когда я продергивал леску через подарочный пакет, то боялся, что выпадет только содержимое пакета, поэтому обмотал леску и вокруг туловища игрушки. Когда я потянул за конец лески из-за двери, мишку прижало к крюку на потолке и ткань разорвалась. Когда я практиковался, все прошло удачно, но ведь часто бывает, что неудача настигает как раз во время основного представления.

Михоси по-прежнему продолжала молоть зерно. Я хотел сказать: «Вам не о чем больше беспокоиться. К сожалению, все это моя вина, так что я подготовлю что-то другое в качестве извинения. По сравнению с угрозой злоумышленника в доме это, надеюсь, не так страшно. Еще раз извините за всю эту суматоху», но не успел.

Она улыбнулась и сказала:

– Думаю, это совсем не так. – И продолжила крутить ручку.

– Но я же уже все объяснил. Не думаю, что у нас есть о чем еще спорить. Сейчас обезьяна важнее, чем медведь. Вы уже закончили молоть?

– Да. – Михоси открыла кофемолку и вдохнула аромат кофе. – Отлично перемололся.

Неужели это значит, что…

– Разве вы уже отгадали загадку? Это не может быть правдой.

– Неправда – это то, что вы, Аояма-сан, сейчас рассказали. Я благодарна за вашу попытку избавить меня от страха, но удивлена, что вы решили обмануть меня при помощи таких обезьяньих ужимок. И не один раз, а целых два.

И снова она про обезьян.

– Я могу вернуть ваши слова один в один, – продолжила Михоси. – Вам не о чем больше беспокоиться. Я знаю, кто преступник, который разодрал медведя. Благодаря «обезьяньему кофе».

Неожиданный поворот. Я переспросил:

– Не благодаря кофемолке? А именно благодаря кофе?

– Да. Вы же в «Талейране» рассказывали о трех самых известных сортах кофе в мире.

– О «звериных» сортах. Копи-лувак, «обезьяний кофе» и «кофе барсука».

– «Обезьяний кофе», что видно из его названия, извлекают из экскрементов обезьян. А вы знаете, какие животные производят два других сорта?

– Разумеется. И в том и в другом случае это мусанги – млекопитающие, обитающие в Южной и Юго-Восточной Азии в тропиках и субтропиках. Некоторые считают, что мусанги из семейства кошачьих, что неправильно. Тот вид, который больше всего похож на мусанга и водится в Японии, называется циветтой.

Копи-лувак с местного языка переводится как «кофе мусанга», а варианты – «кофе барсука» или «кофе хорька» – происходят от английского названия Weasel Coffee: этот сорт очень распространен в Штатах. Разумеется, хорек, барсук, мусанг – совершенно разные животные, и это приводит к ненужной путанице, но так уж сложилось.

Услышав мой ответ, Михоси с удовлетворением кивнула:

– У меня к вам просьба, Аояма-сан. Я бы хотела, чтобы вы еще раз заглянули в свой шкаф. Поскольку я все еще не могу его найти, могу предположить, что преступник находится там. Только не говорите, что уже искали. Поищите тщательно, например порывшись в одежде или посветив в щели. Если вам кажется это хлопотным, я могу и сама.

Ее страх уже прошел, но взгляд был все еще серьезным. Мне пришлось снова подойти к шкафу, хотя я и считал это плохой идеей. Открыв дверь-гармошку, я засунул руку поглубже под куртки и пальто, висящие на штанге.

– Ай! – воскликнул я, кончиками пальцев дотронувшись до чего-то теплого. И сразу же вслед за этим донеслось:

– Мяу…

Мяу?

На сей раз я засунул уже обе руки и вытащил из шкафа что-то теплое.

– Откуда ты здесь взялся?

У меня в руках покорно висел сиамский кот Шарль, болтая передними лапами.

4

– Если мы не смогли найти места, где мог бы спрятаться человек, значит, предположение, что преступник – человек, было ошибочным. Мусанг, конечно, не кот, но этого было достаточно, чтобы я вспомнила о Шарле. Если посмотреть на порезы на плюшевом медведе, они очень похожи на следы от когтей.

Объясняя ход своих мыслей, Михоси гладила Шарля, свернувшегося калачиком у нее на коленях.

– К слову сказать, ведь я тоже о чем-то похожем подумал. Будто плюшевый медведь участвовал в смертельной схватке с настоящим медведем. Но как Шарль оказался в этой комнате?

– Вероятно, вот так. – Михоси показала рукой на сумку рядом с кроватью. Сумка валялась на боку, из нее торчала форма бариста.

– То есть он забрался внутрь и мы сами его сюда принесли?

– Я переоделась в «Талейране» и пошла в туалет. В это время сумка стояла на полу. Вы уже вышли из кафе, а дядя вообще ни на что не обращает внимания, поэтому Шарлю и удалось забраться незамеченным.

– По весу вы не заметили, что внутри кот?

– На прошлой неделе мы взвешивали его, было примерно полтора килограмма. Для пяти месяцев от роду это нормальный вес, ветеринар это подтвердил.

Полтора килограмма, значит. Я вспомнил свои ощущения, когда покупал на вес кофейные зерна. Я положил их вместе с остальными покупками в пакет, не почувствовав особой разницы.

– Несмотря на то что сумка была почти пустой, она сама по себе довольно тяжелая… но и вообще почти всю дорогу вы сами несли ее, так что я почти к ней не притрагивалась.

– И правда. А мне и сравнивать было не с чем. Значит, пока мы были в круглосуточном магазине, Шарль напал на плюшевого медведя, лежавшего в подарочном пакете.

– Поняв, что в комнате больше никого нет, он посмотрел наверх и увидел, как двигается подарочный пакет… Неудивительно, что котенку захотелось на него напасть, – вслед за ней улыбнулся и я. – После того как он некоторое время сидел в темной сумке, возможно, у него скопилось слишком много энергии. Он вволю порезвился с игрушкой, изодрав ее, а потом забрался в шкаф и там заснул.

Шарль и сейчас спал. Говорят, что питомцы похожи на своих хозяев, но это, кажется, был не тот случай.

– Удивительно, что он так тихо вел себя в сумке. Даже когда я нес его, он не мяукнул.

– Возможно, его мяуканье заглушили шум дождя и звуки двигателей…

Звучало не слишком убедительно. Даже Михоси, казалось, не слишком поверила в это.

– Стоило ему только шевельнуться, мы бы сразу заметили. Может, его вдруг одолел сон? Хотя он ведь был очень бодр, когда жевал свой корм.

– Шарль ел?

Я не мог понять, почему Михоси нахмурилась, и сказал:

– Он же кот, он ест корм. Вы не слышали, как он хрустит им?

– Я не помню… Шарль всегда получает одинаковое количество корма в определенное время. Я видела, что он съел свою обеденную порцию, но в зале не должно было быть никакого корма. – После паузы Михоси посмотрела на Шарля и с серьезным видом пробормотала: – Вероятно, это моя вина.

– Вы что-то не так сделали?

– Думаю, Шарль сжевал одну из таблеток, которые лежали в моей аптечке. Мне сказали, что, пока я была в обмороке, они рассыпались по полу, когда дядя вытащил аптечку. Видимо, что-то осталось на полу, Шарль принял это за корм и съел.

– А! – Я отвел взгляд от нее. – Но ведь это случилось больше месяца назад. В кафе же тщательно убираются каждый день. Не могла же эта таблетка валяться целый месяц.

– Может, где-то под мебелью завалялась. Вероятно, когда дядя сегодня искал мелочь, он случайно вытащил ее.

– Понятно… Я слышал, что таблетки для людей действуют и на кошек.

– Я не знаю деталей, но существуют лекарства, которые назначают при различных психических расстройствах и эпилепсии, а также используют как снотворное. Такие препараты используют и как транквилизатор для кошек, после него они крепко спят. – Она осторожно положила руку на спину котенка, а затем, словно решившись, подняла на меня глаза. – Я все же беспокоюсь, что он так много спит. Думаю, на всякий случай стоит показать его ветеринару.

– Да, наверное, стоит. Не хочется рисковать. Давайте я съезжу с вами?

– Нет, спасибо. Будет жаль, если кофе потеряет вкус, так что выпейте чашечку.

Я совсем забыл об этом.

– А вы точно не будете?

– Я не хочу рисковать его здоровьем. И не хочу, чтобы потом у меня нутро разорвалось от горя, – сказала Михоси с грустной улыбкой. – Жду от вас впечатлений о вкусе.

Мы решили посадить Шарля обратно в сумку, в которой он приехал сюда: так было лучше, чем держать его на руках, хотя его и не хотелось отпускать. Михоси вытряхнула из сумки одежду и сложила ее так, чтобы сделать мягкую лежанку.

– Вам точно не будет тяжело? Сумка нелегкая.

– Совсем нет. Она теперь гораздо легче, чем была. – И с этими словами она достала из своей сумки плоскую квадратную коробку сантиметров в сорок шириной. Коробка была обернута ярко-желтой бумагой, на которой красовался логотип Kokoroft.

– Это же…

– Я пыталась об этом рассказать, но вы меня прервали. Ведь и правда бывают интересные совпадения. Сегодня я тоже пыталась выполнить обещание и принести извинения…

Я невольно посмотрел на коробку.

Я извинялся за то, что вдруг назвал ее на «ты» и Ми-тян, а она – за недостойный поступок Мокавы. Мы провинились в один и тот же день и попытались извиниться в один и тот же день. Но все же это не просто совпадение.

– Я купила это, когда узнала, что у вас его еще нет, и оставила в «Талейране». Но потом упустила возможность подарить. А выяснив, что вы по-прежнему это не купили, решила все же отдать.

– И поэтому согласились прийти ко мне домой?

– Меня заинтересовал «обезьяний кофе», но я и правда использовала его как предлог. Иначе бы не посмела оказаться с вами наедине в вашей квартире. – Ее голос становился все тише, а на щеках появился румянец.

«Ну и дела», – думал я. Выходит, сегодняшнюю ситуацию «Михоси Кирима приходит ко мне домой» мы оба использовали как удачный шанс передать подарок. И правда занятная получилась история.

– Мне пора бежать. Извините за неожиданное вторжение сегодня. – Быстро положив Шарля в сумку, Михоси встала.

– Большое спасибо. Уверен, что мне будет приятно этим пользоваться. Тогда мой подарок в следующий раз.

– Во всем виноват этот малыш. Я была очень рада этому подарку. Очень.

От улыбки Михоси у меня кольнуло в сердце.

– Вы можете больше не бояться, – почему-то сказал я, когда открывал входную дверь, – мне хочется общаться не потому, что я чего-то жду в обмен. Но если вас что-то пугает, я защищу вас, пусть я и не выгляжу крепким.

У нее был очень серьезный вид, когда она вновь посмотрела на меня. Только румянец на щеках сделался еще ярче. Я почувствовал, что это передается и мне.

– То есть я хотел сказать, не вас… а вкус вашего кофе. Я не хочу потерять возможность его пить.

– Как обезьянка, которую приманили лакомством кибиданго[29]. Спасибо! – Еще раз улыбнувшись, Михоси вышла из квартиры, оставив подарок – электронную мишень для дартса.

В этот момент мою душу переполняло чувство покоя.

Появление Коная вселило в нас ожидание надвигающейся опасности. Страх Михоси терзал ее в течение четырех лет, и даже после того, как она преодолела его, он все равно дремал где-то в сознании, и общение с молодыми людьми лишь пробуждало его. Однако злоумышленник, который напугал проницательную Михоси, в конце концов оказался иллюзией. Честно признаться, сложно было в это поверить, но за цепочкой необъяснимых событий стоял всего лишь маленький котенок.

Как дурное предчувствие может распространиться и на остальные дела, так и чувство спокойствия распространяется на все вокруг. Когда вечером позвонила Михоси и сообщила, что с Шарлем все в порядке, то я, как и она, успокоился, хоть и оставались причины для тревоги. Дело не в легкомыслии или беспечности – просто нам хотелось жить счастливо, ведь счастье лечит старые раны.

Потерю бдительности перед лицом угрозы, которая, словно брызги краски, запятнала нашу жизнь, я бы назвал не ошибкой или просчетом, а трагедией. Но в результате мне пришлось принять единственно верное, на мой взгляд, решение.

«Обезьяний кофе», приготовленный из зерен, смолотых Михоси, обладал чуть ощутимым сладким ванильным ароматом. Редкий, но почему-то знакомый вкус, воплотивший известное изречение графа Талейрана. Легкая сладость вызывала прилив эмоций, в животе и груди разливалось тепло.

Расстаться с Михоси Киримой я решил зимним днем, пока это тепло не остыло.

Глава 7. «Если мы еще раз встретимся, я хочу выпить ваш кофе»

1

Холод железной ограды легко проникал сквозь ткань джинсов.

Чтобы остаться незамеченным на пустынной ночной улице, нужна сноровка. Он стоял на холодном зимнем воздухе около получаса, время от времени прикладывая телефон к уху, будто разговаривает, или поглядывая на часы, будто кого-то ждет.

Намикадзу Конай пытался согреться теплом собственного тела. Он задавался вопросом, что подпитывает этот огонь, который все еще горит в его душе.

Если бы он не встретил Михоси Кириму, то никогда бы и не узнал этих чувств. Она открыла ворота, защищавшие его внутренний мир, но стоило ему выйти наружу, закрыла свои. Это напоминало ему жестокость ребенка, который радостно разбирает на части часы или радио, зная, что не сможет собрать обратно. Увидев, что она игнорирует отчаяние человека, у которого сломался засов от ворот в его внутренний мир, он почувствовал, как внезапно в нем зародился гнев, неожиданно подтолкнувший его к действию.

Но гнев этот был направлен не только на Михоси Кириму, но и на самого себя – за то, что позволил открыть ворота. Снедаемый этим чувством, он причинил Михоси боль, как и хотел. Отчасти он справился с гневом, направленным на нее, теперь оставалось разобраться только с самим собой.

Конай не стал чинить ворота. Вместо этого он принялся с безумным энтузиазмом менять себя, чтобы стать тем, кто сможет открыть их для других. Ненависть к своему прошлому и стремление отречься от него привели к тому, что он изменился почти невероятно. Ему было неприятно осознавать, что общение с другими, от которого он отказался в прошлом, можно так просто выстроить благодаря нехитрым приемам.

Казалось бы, он справился со своим прошлым. Так зачем же он продолжал преследовать Михоси Кириму?

Несмотря на то что он больше не заглядывал в «Талейран», в выходные дни и в перерывах между работой он бродил в окрестностях, чтобы увидеть Михоси. Подобное поведение было совершенно недопустимым, но Конай оправдывал себя тем, что «присматривает за Михоси». Он считал, что в ее общении с другими есть опасность, и он, как человек, справившийся с этой опасностью, просто хочет помочь. Конай убеждал себя, что его бесконтрольная одержимость – нормальное поведение. Шло время. Видя, что Михоси замкнулась в себе, Конай почувствовал, что выполнил свою миссию, и его одержимость стала отпускать его, он даже перестал приходить к «Талейрану». Сам он был уверен, что прошлое побеждено.

В универмаге с канцелярскими товарами и подарками, куда он зашел по рабочим делам, он увидел ее случайно. Он не впервые замечал Михоси в городе и, скорее по выработанной привычке, чем по необходимости, вновь решил проследить за ней. На верхнем этаже он потерял ее из виду, а потом, оказавшись внизу, заметил, как подруга Михоси, которую он знал в лицо, разговаривает по телефону. Подслушав беседу, он выяснил, что они беседуют о посетителе магазина, которого подруга видела только что, и Михоси собирается вернуться к магазину.

Прежде чем он успел сообразить, что делает, он подошел к этому парню, о котором говорила подруга Михоси, чтобы узнать об их отношениях. Его план сработал. В результате он выяснил, что парень был посетителем «Талейрана» и что они с Михоси достаточно близки, чтобы вместе отправиться в бар.

Посетитель и сотрудник кофейни. Этого Конай не мог простить. Прошло четыре года, он не знал, как все это пережила Михоси, и теперь вновь почувствовал, что его чувства игнорируют, а она, как и раньше, пытается заглянуть в сердца клиентов.

Пламя, которое должно было погаснуть, вспыхнуло с новой силой. Но действия не последовало. В отличие от ситуации четырехлетней давности, теперь ему было что терять. Опираясь на информацию, подслушанную в универмаге, он подошел к парню в кафе и намекнул ему об опасности. Но, кажется, они не изменили свои отношения. Видя довольное лицо этого парня, который продолжал посещать «Талейран», Конай решил, что у него нет выбора – придется применить силу. Так, чтобы сожаления и боль были гораздо больше, чем четыре года назад.

Он читал страницы своего прошлого и сжигал их в огне своей одержимости. Вспоминая свое прошлое, пропитанное этим огнем, он не мог сдержать ухмылки.

Услышав скрип открывающейся двери, Конай пришел в себя.

Заведение, за которым он следил, разгоняло тьму приглушенным светом. Он замер и прислушался к легкомысленной беседе людей на углу улицы, которые, в отличие от него, не боялись быть замеченными.

– Ну что, до завтра!

– Да, береги себя. Буду ждать тебя завтра, бариста!

– Спокойной ночи.

Раскалывая прохладную тишину, медленные шаги звучали всё ближе.

Момент настал. Чтобы успокоиться, он хотел хлебнуть кофе из банки, которую сжимал в одной руке, а потом вспомнил, что уже допил. Он горько усмехнулся. Он вовсе не чувствовал себя подавленным – как раз наоборот: от возбуждения сильно билось сердце.

Когда объект, за которым Конай следил, вошел в слабо освещенный переулок, он превратился для него в темный силуэт. Конай сделал шаг в сторону, чтобы оказаться в слепой зоне. Для слежки это было идеально. Нельзя было допустить, чтобы повторилась ошибка четырехлетней давности. Чтобы достичь цели, не оставив улик, не стоило делать это там, где иногда появляются прохожие. Он должен был быть осторожным, следовало дождаться подходящего случая. На худой конец можно было отказаться от плана. Это не обязательно должен быть сегодняшний вечер: можно его осуществить и завтра, и послезавтра – в любой день, когда работает кофейня.

Он следовал за неторопливо идущим домой пешком человеком на приличном расстоянии. Предварительно он проверил, что на дорогу от заведения до дома жертвы требуется десять минут, и половина пути уже позади. Двигаясь за тенью еще две минуты, он вдруг почувствовал нечто странное.

В этот момент город не дышал. И хотя город еще не уснул, все признаки активной жизни исчезли, остались только они двое. Свет из окон близлежащих домов и фары проезжающих по дороге машин казались лишь мерцанием ночи. Жизнь, производившая этот свет, была совершенно нереальной.

В этот момент судьба проявила свою злую сущность. Конай быстро и внимательно огляделся и, убедившись, что ему ничего не грозит, молниеносно подскочил к медленно движущейся фигуре. Он был уже в шаге от нее, но она его так и не замечала.

Его единственный шанс.

Он не колебался. Подняв руку, сжимающую кастет, он с силой обрушил удар на затылок. По тыльной стороне правой руки пробежала тупая боль, со стоном, который нельзя было назвать криком, жертва рухнула на дорогу, будто превратившись в одну из теней на асфальте. Не отрывая глаз от лежащей фигуры, Конай несколько раз пнул ее в спину, а затем выше живота, по ребрам.

Его жертва уже не шевелилась – видимо, потеряла сознание еще от первого удара. Положив руки на колени, он пытался дышать глубже и избавиться от возбуждения. Михоси Кирима достаточно умна, чтобы понять смысл нападения. Но поймет ли она, что это сделал он? Сможет ли он тогда остаться неизвестным? Если делом займется полиция, сможет ли он избежать наказания?

За мгновение город вновь ожил. Вернее сказать, Конаю так показалось, ведь очевидно, что город все это время и не переставал дышать и поддерживать жизнь в своем теле. Единственное, что Конаю сейчас нужно было сделать, – не оставить улик, а для этого не стоило задерживаться в этом месте ни на секунду.

Жар спал. Чувствуя озноб, словно его окатили холодной водой после горячей ванны, Конай исчез в ночи, наполненной злом. Случайный прохожий через несколько минут вызвал скорую помощь.

2

В мрачном настроении я шел по коридору центральной больницы, когда услышал разговор двух женщин.

– Ты слышала про палату триста пять?

– Да, как же называется эта профессия… бари… что-то там…

– Бариста. Вроде так называют тех, кто профессионально варит кофе.

От неожиданности я остановился. Я шел именно в палату номер триста пять. Я заглянул в соседнюю палату, в которой и переговаривались женщины. Через раздвижную дверь я увидел двух медсестер средних лет, которые там прибирались, – то ли пациент выписался, то ли должен был поступить сегодня, этого я не смог понять.

– Скоро Рождество, так обидно попасть в больницу в это время. В таком возрасте… Ей лет двадцать с небольшим, кажется. Наверняка у нее были планы на праздники, – сказала худая медсестра.

Я так и стоял перед палатой, не в силах двинуться с места. Букет цветов, который я сжимал в руках, был вполне уместен в больнице, но праздничный аромат совершенно не подходил ситуации. От этого на душе стало еще тяжелее.

– Мозг не поврежден, может быть, выпишут еще до Рождества. Но повязка на голове и сеточка… Не знаю, можно ли в таком состоянии обслуживать посетителей. – Полная медсестра говорила на киотском диалекте или, по крайней мере, на одном из диалектов региона Кансай. – А еще ты слышала, что говорят? Будто жертва сообщила полиции, что просто упала с лестницы. Но кто же сможет упасть с лестницы, а потом самостоятельно доползти до переулка и уже там потерять сознание? Судя по травмам, это совсем не просто падение.

– Да ты что? Но тогда почему бы не сказать, что это было нападение? Зачем жертве покрывать злоумышленника?

– Врач сказал, что по травмам не похоже на падение с лестницы. Я вот что думаю. Может, кто-то угрожает?

– Что-то типа «расскажешь полиции, и тебе не жить»? Неужели кто-то будет слушать такие угрозы?

– Ну а с чего такой испуганный вид? Никаких сомнений: случилось что-то страшное, но я могу представить только одну причину, почему жертва молчит.

– Причина? Преступник знает о жертве что-то такое, что не хочется разглашать?

– Думаю, что… – Полная медсестра махнула рукой, показывая, что нужно говорить потише, и что-то прошептала своей коллеге на ухо. Та распахнула глаза.

По губам я прочитал лишь то, что вопросительно повторила худая медсестра. Она отчетливо сказала: «Изнасилование».

– Точно-то я не знаю. Это моя версия, – сразу же пошла на попятную полная медсестра. – Но если это так, то становится понятно, почему полиция не в курсе.

– Нельзя о таком болтать. Не думаю, что это правда. А если все же так оно и было, то тем более.

– Да я же не с легким сердцем об этом говорю. Надеюсь, что это просто домыслы, просто по-человечески беспокоюсь. Как должно быть тяжко, если даже никому рассказать не можешь.

Я почувствовал, как правая рука, сжимавшая букет, задрожала.

Не то чтобы я совсем не сердился на медсестер, которые сплетничали и сочиняли истории о незнакомом для них человеке. Но это компенсировалось тем, что они всё же говорили о пациенте не как об объекте, которого нужно просто лечить по протоколу, а как о живом человеке и сочувствовали ему. Мой гнев быстро миновал эту стадию. Я ненавидел преступника. О его жертве беспокоились даже совершенно незнакомые люди.

Как и говорили медсестры, эта история не получила огласки и не было никаких предположений о личности преступника. Но я имел дело не с предположениями, а с неоспоримыми фактами.

Преступником был Намикадзу Конай. Кто еще мог желать несчастья Михоси?

Пока я стоял, погруженный в свои мысли, медсестры вышли из палаты. Вид у них был понурый, вероятно, они догадались, что я мог их услышать. Я видел, как, сделав несколько шагов, худая медсестра ткнула в бок свою коллегу.

Реальность, которую я не мог отрицать. Опасность, которую можно было предотвратить. Пока меня накрывало стремительно растущее сожаление, в голове крутились те самые слова.

Ты играешь чувствами других.

Именно эти горькие слова Конай с ненавистью прошептал испуганной девушке. Даже сейчас, четыре года спустя, он все еще пылает той же ненавистью, что и в день, когда произнес их впервые.

Если что-то подобное произойдет вновь… Разве сможет она после этого восстановиться?

Так сказала подруга Сёко, которая знала Михоси лучше других.

Первая половина фразы уже не требовала условного наклонения. Все к этому шло, а я так ничего и не сделал, ни о чем не волнуясь, и в результате произошло нападение.

Я не могу пойти к ней.

Когда я пришел в себя, то увидел, что уронил букет. Услышал звук падения, лепестки рассыпались, кто-то из персонала больницы побежал ко мне. Мужские и женские голоса звучали поблизости, но никто не подходил, все шли мимо.

Я не могу пойти к ней. Как показаться ей на глаза? Если я пойду сейчас, то не сделаю ли ее раны еще глубже? А вдруг Конай откуда-нибудь наблюдает за моей растерянностью и из-за этого все станет еще хуже?

Я не могу пойти к ней. Даже если бы я мог сделать это для кого-то другого, то не могу помочь Михоси вновь встать на ноги.

Я стоял на коленях на холодном линолеуме. Мне не хотелось быть в этой реальности, в которой я не мог ничего исправить. Я закрыл лицо руками, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу. Я поднял глаза. Мне что-то дали в руки. Это был букет. Хотя он упал на пол, форму почти не потерял. Рядом со мной стояла медсестра; она мягко сказала, что эти цветы выбрали, должно быть, от чистого сердца.

Я никак не мог сфокусировать взгляд, и несколько секунд букет в руках казался расплывчатым. Яркие краски, похожие на неоновые огни, отражающиеся на мокром от дождя асфальте, по мере того как зрение восстанавливалось, становились всё более насыщенными, доставляли эстетическое удовольствие. Когда мир стал выглядеть как прежде, я увидел луч света от своего букета, хотя в реальности ничего подобного не было.

Возможно, я все же смогу помочь. Возможно, мне удастся справиться с Конаем и при этом свести к минимуму страдания Михоси.

Это казалось слишком рискованной авантюрой, к тому же совсем не учитывающей интересов окружающих. Но я был морально готов и к возможной боли, и к потере. Если бы я мог предотвратить трагедию, случившуюся из-за моей беспечности, мне было ничуть не жаль закрыть ворота, которые уже почти открылись.

Я не имел права на ошибку, поэтому мне следовало многое обдумать. Боясь, что не смогу себя контролировать, я мгновенно отвернулся от палаты триста пять и рванул с места, толком не поблагодарив медсестер. Звуки шагов эхом разносились по коридору, мне вслед крикнули, что в больнице нельзя шуметь, но даже боль в груди приглушилась на фоне бешеного стука сердца, жаждущего действий.

3

В тот день Конай, скрываясь от людских глаз, стоял под покровом ночи.

Прошло уже десять дней после происшествия. Первые пять дней он тайком пробирался в больницу, чтобы проверить имена посетителей, но не мог найти следов встречи Михоси, использовавшей больницу как укрытие, с тем парнем. Конай не мог сдержать довольной улыбки, ведь ему удалось заставить Михоси Кириму снова задуматься о своем поведении, и, судя по всему, полиция в дело так и не включилась. Он мог в безопасности наблюдать за ситуацией.

Вдруг раздался звонок, на экране отобразился неизвестный номер.

– Я говорю с Намикадзу Конаем, верно?

Это был голос того самого парня, с которым он встречался в кафе Rock On. Интонация была враждебной. Судя по всему, парень все знал.

– В прошлый раз ты мне солгал, – сказал парень.

А ведь Конай даже назвал в прошлый раз свое настоящее имя. У этого парня, видимо, мания преследования. Конай же сказал ему, что не умеет врать, и это правда.

– Я о тебе все знаю. Уверен, что это сделал ты. Думаешь, никто не догадается?

Что за глупость? В его интересах, чтобы Михоси догадалась, кто это сделал. А подобные выпады – какая-то чушь, но, наверное, ни на что другое парень не способен.

Однако тот вдруг перевел беседу в неожиданное русло:

– Ты только не заблуждайся. Я не собираюсь сдавать тебя полиции. Я не хочу усугублять ситуацию, и не в моих интересах, чтобы Михоси-сан еще больше пострадала. Я позвонил, потому что мне нужно заключить с тобой сделку.

О какой сделке он говорит, в его-то положении? Конай ждал объяснений.

– Мне нужен твой ответ. Цель нападения, как и четыре года назад, – помешать Михоси сближаться с посетителями, открывая их сердца? Поскольку я тоже клиент, ты хочешь, чтобы я отказался от общения с ней? И в таком случае она больше не пострадает?

Конай молчал. Он знал: если она и впредь будет вести себя подобным образом, ему опять придется вмешаться. Но когда между этими двумя окончательно будет разорвана связь, в нем не найдется ненависти, чтобы продолжать ее преследовать, даже если она так и не приблизится к нему. Выходит, это в его интересах.

– Итак… Возражений нет? Ясно. Я расстанусь с Михоси-сан. Мне достаточно, чтобы она была в безопасности. – Парень продолжил по капле цедить слова. – Однако у меня есть одна просьба. Я хочу сходить в ту кофейню еще раз. Я уже говорил, что мне нравится кофе, который она готовит. Я хочу выпить его в последний раз и сохранить воспоминания о его вкусе, чтобы потом ни о чем больше не сожалеть. – Кажется, такое поведение называют «благородная смерть воина». Он продолжал: – Мы договорились, что я приеду в «Талейран» в канун Рождества в восемь вечера. К этому времени ее уже выпишут из больницы, так что, даже если кофейня не будет открыта, я уверен, она будет ждать меня там. Если мы сможем попрощаться как следует, то я не нарушу слова. Не знаю, как часто ты за нами шпионил, но в этот раз можешь не приходить. Слово мужчины – закон, и я сделаю все возможное, чтобы Михоси-сан не подверглась опасности. – Парень сбросил звонок.

Что же все это значило? Несколько дней Конай патрулировал территорию вокруг кофейни, но в конце концов решился поехать в кофейню в назначенный день. Раз тот парень специально позвонил ему и просил не приезжать, значит, он не планирует устраивать ловушку. Но совсем исключать это тоже нельзя. И кто гарантирует, что он не передумает? Отправиться туда значило выразить уважение человеку, принявшему мудрое решение.

Мелкие снежинки порхали в воздухе, пронзая густую темноту. Плотно намотанный шарф не только защищал от холода, но и сдерживал предательский белый пар изо рта. Конай вышел из дома заранее, чтобы не опоздать, и прибыл к восьми часам вечера.

На всякий случай Конай сначала сделал круг вокруг кофейни. Но не заметил ни людей, ни чего-то такого, что указывало бы на ловушку. В той же одежде, что и десять дней назад, он стоял на краю дороги, наблюдая за ведущим к «Талейрану» туннелем между домами, в нескольких десятках метров от него.

Ровно в восемь часов застывшая картина изменилась: с противоположной стороны улицы показался тот самый парень. Сначала он был маленькой точкой, но постепенно его фигура увеличивалась, а звук шагов раздавался все ближе и ближе, словно он решил растоптать город в ночь Рождества. За мгновение до того, как он исчез в тени туннеля между домами, на его профиль упал свет из окон «Талейрана». Лицо выглядело жестким, будто застывший воск.

Конай надеялся, что такое выражение лица говорит о решимости. Не вынимая рук из карманов, он провел пальцами по ледяному кастету. Прошло еще пять минут, но больше ничего не происходило. Наверное, для прощального разговора нужно время. Он смирился с задержкой, несмотря на пробирающий до костей холод.

Когда Конай увидел, как из дома вышла фигура, он едва сдержал возглас. Михоси Кирима! Она не учится на ошибках!

Фигур было две. Рядом с тем парнем стояла миниатюрная девушка в сером пальто. Белое кепи, глубоко надвинутое на лоб, почти целиком скрывало черные волосы средней длины, а подбородком она уткнулась в воротник, будто плакала. Парень, явно утешая, похлопал ее по спине, а затем, словно отец с ребенком, взял за руку и пошел рядом.

Конай порадовался, что все же пришел сюда. Ведь этот тип легко нарушил данное обещание!

Судя по поведению этой пары, можно было сказать, что парень сообщил о прощании, но девушка расплакалась и уговорила его остаться с ней. Убедившись, что он все понял верно, Конай, несмотря на бурлящие эмоции, думал только об одном: зачем она прилагает столько усилий, чтобы открыть врата чужой души?

Он еще в первую встречу с этим парнем почувствовал, что тот, пусть и обладал иным характером, все же напоминал прежнего Коная или по крайней мере относился к тому же типу людей. Он был не из тех, кто открывает миру свою душу.

Если не можешь хорошо воспитать ребенка, то вообще не следует рожать. То же самое можно сказать и о поведении Михоси Киримы. Не осознавая последствий своих действий, она может причинить боль другим. Почему же она так самоуверенно продолжает начатое?

Расскажи мне, Михоси. Я ведь оказался в той же ситуации, но так ничего и не понял.

Что ты ищешь за открытыми воротами?

Две фигуры становились все ближе. Конай не сразу понял, что сам рванул с места за ними. Девушка опустила голову, у нее тряслись плечи. Парень идет на полшага впереди, будто показывая ей путь. Их пальцы сплетены. Они всё ближе. Всё ближе и ближе. Однако они не оборачиваются. Почему они не оборачиваются? Неужели просто игнорируют его? Ему казалось, что в его пустое тело закачивают бензин. Наполняют его все больше. Все больше. И вот уже пламя, охватившее его, бросает отблески на спины этой пары.

Сейчас!

Зная, что нужно разделаться сначала с парнем – ведь слабая Михоси не представляла угрозы, – Конай все же без колебаний прицелился в затылок под белым кепи. Она должна навсегда запомнить, что вторгнуться в чужой мир – значит не просто нанести рану, которая со временем заживет. Это должно стать для нее табу, о котором невозможно забыть, как бы она ни хотела.

Как и десять дней назад, он поднял кулак высоко над головой. В этот момент он заметил, что они расцепили руки, но уже не мог остановиться.

Поднятый кулак опустился, разрезая воздух.

Мгновение Конай не мог понять, что произошло.

За одну секунду мир сделал оборот, и, прежде чем успел осознать происходящее, Конай ударился спиной об асфальт.

Удар был очень сильным. Он бдительно оглядывался, но ничуть не опасался своей цели – Михоси Киримы. В прошлый раз, когда он напал, его жертва была совершенно беспомощна, он не мог и предположить, что ему дадут такой отпор. Сейчас он лежал на холодной дороге и без сил смотрел в небо.

За секунду до того, как потерял сознание, Конай понял, что дышать тяжело, да и головой приложился неслабо. Последнее, что он видел, – лица ненавистных ему людей, стоящих над ним, пока он лежал на дороге. На самом краю темной, глубокой ямы, в которую ему предстояло вот-вот упасть, он злобно и тихо спросил из последних сил:

– Кто эта девка?!

4

Туннель между старыми домами, который ведет к кофейне «Талейран».

Я остановился, прежде чем шагнуть на эту узкую короткую дорожку.

Сколько раз я проходил через эти «ворота»? Сколько раз открывал дверь, размышляя, какой кофе она приготовит? Были дни, когда я нервничал. Были дни, когда волновался. Грустные дни, депрессивные дни, спокойные дни, счастливые дни – я проходил здесь сотни раз, но мир за дверью всегда приветливо встречал меня. Мне кажется, кофейня – это место, которое всегда ждет посетителей, желая стать для них особенным местом.

Пусть все будет так. В конце концов, это была моя идея. Я ступил на узкую дорожку, не переставая повторять себе это. В ночном саду, скрытом от глаз прохожих, кофейня «Талейран» источала тепло, какое может источать человек. Думая о времени, когда я жил, освещенный этим светом, я почувствовал, как слезы подступают к глазам, и поспешно взял себя в руки.

Я открыл тяжелую дверь. Зазвенел дверной колокольчик. До меня донесся голос старика Мокавы:

– Простите. Мы сейчас закрыты… – Увидев меня, он замер, словно время остановилось.

Я оглядел зал. Ничего здесь не говорило о том, что во внешнем мире все празднуют сочельник. За стойкой сидела Сёко Мидзуяма, которая держала вилку с кусочком яблочного пирога и удивленно смотрела на меня. Слегка поклонившись, я занял место за столиком у окна, повернулся к стойке и сказал:

– Один кофе, пожалуйста.

Я заказал такой же горячий кофе, как и в самый первый раз, подумав, что сегодня здесь необычно тихо. Возможно, потому что не играет фоновая музыка. К слову сказать, я впервые был в кофейне, закрытой для посетителей.

Воцарилась такая долгая тишина, что можно было заснуть. А затем прозвучал ответ:

– Да, конечно. – Михоси, с привычной прической-боб и в той же черно-белой форме, посмотрела на меня и слегка улыбнулась.

Подняв чашку, я всей грудью вдохнул аромат.

Я до боли хорошо чувствовал, как меня сверлят взглядом Сёко и старик Мокава. Михоси спиной опиралась на барную стойку и выглядела так, будто хотела что-то сказать, но так и не говорила. Она молола кофе в ручной кофемолке для кого-то. Даже Шарль развернулся ко мне своей любопытной мордочкой и уселся так, чтобы смотреть на меня. На что вы смотрите? Что вы пытаетесь сказать?

Зная, что эспрессо и капельный кофе – это совсем не одно и то же, я стараюсь распробовать вкус кофе, вспоминая слова великого человека: «Черный, как дьявол». Именно так. Он горячий, как ад. При заваривании кофе кипяток вовсе не обязателен; судя по пару и ощущению, когда дотрагиваешься до чашки, подобрана идеальная температура для раскрытия аромата. Он чистый, как ангел. Элегантный и тонкий аромат говорит о том, что перед тобой настоящий кофе без лишних добавок. А теперь…

Глоток. Я настроен гораздо точнее, чем во время предыдущих дегустаций, и объективно оцениваю вкус. Второй глоток. Третий. По мере того как кофе в чашке остается все меньше, я все больше убеждаюсь.

Все же так оно и есть. То, что было смутной догадкой, превратилось в уверенность.

Выпив половину чашки, я поставил ее на блюдце.

– Михоси-сан.

Почувствовав что-то необычное в моем голосе, она быстро подняла на меня глаза.

– Что такое?

– Вкус кофе изменился. Мне кажется… стал немного хуже, – сказал я без утайки.

Смотря на меня, она перестала крутить кофемолку, а потом, слегка побледнев, покачала головой:

– Я ничего не меняла.

– Но он точно изменился. Я не говорю, что только вы за это в ответе, но, какая бы ни была причина, факт в том, что вкус не такой, как прежде. Вам не кажется, что профессионал должен подавать клиентам кофе с лучшим вкусом? Нельзя поддаваться своим чувствам.

Допив вторую половину кофе залпом, я встал с места.

– Я пойду домой. Прощу прощения, что побеспокоил вас, когда вы уже были закрыты.

Мокава-сан подошел к кассе. Видимо, он понимает, в какие моменты нужно помочь Михоси, которая замерла и не шевелилась.

Расплатившись, я еще раз повернулся к ней и сказал:

– Наверное, я больше сюда не приду.

Она резко вздохнула:

– Почему?

– Потому что вкус кофе изменился. Ваш кофе перестал быть для меня идеальным. Он стал слишком сладким.

– Мы больше не сможем видеться? Значит, вы обманули меня, когда сказали, что будете защищать?

– Я и правда так сказал. Что буду защищать вкус кофе. Но, как бы я ни хотел защитить этот вкус, раз вы изменили его, я не смогу с этим ничего поделать.

– Выходит, вас интересовал только кофе, который я готовлю?

У меня дрогнуло сердце от того, как звучит ее голос, но я лишь слегка хмыкнул и ответил:

– Я хотел бы избежать недопонимания, иначе все выглядит так, будто я какой-то негодяй. Вспоминая, как мы подружились, я не могу представить этого без нашего общего увлечения кофе, но это совсем не значит, что я не замечал вашу привлекательность. Вы мне нравились как бариста, которая может приготовить чашку идеального кофе. Разве в этом есть что-то плохое? Если песни любимого певца перестают отзываться в сердце, можно ведь просто перестать быть его фанатом.

Она открыла было рот, но так ничего и не сказала.

– Большое вам спасибо за все. Мне было очень приятно приходить сюда. До свидания. – Я поклонился, развернулся и коснулся ручки двери. Впервые подумал, что дверной колокольчик был не только приветствием, но и прощанием. Когда его звон стихнет, меня охватит безграничная тоска. Но через щель закрывающейся двери до меня донесся голос:

– И каково это? Потратить шесть месяцев и потерять вкус, который вы планировали украсть?

Я остановился, вновь открыл дверь. Колокольчик так и продолжал звенеть.

– Украсть? Верно, мне хотелось бы его украсть. Ведь тогда можно было бы не ехать специально в «Талейран», а наслаждаться кофе в любой момент.

– Это некрасиво. Может быть, хотя бы под конец вы скажете правду? Вы собирались подавать его в своем кафе? Под своим брендом? – спросила Михоси непривычно строгим голосом.

Какая-же она все-таки сообразительная. Я почувствовал, что кончики губ у меня дрогнули.

– Как вы говорите, хорошо перемололся. Верно?

– Ну, ваша настоящая личность мне уже давно знакома.

Отпустив из рук кофемолку, Михоси глубоко вздохнула. Она выглядела как человек, который должен сказать то, что не очень хочет говорить.

– Вы называли меня бариста-сан, но вы ведь и сам бариста. Из того модного кафе Rock On. Верно, Аояма-сан? Нет, Ямато Аоно-сан.

5

Тишина казалась еще более гнетущей оттого, что здесь была публика – два человека и кот.

– Ну и ну. Вот я попал. Кажется, уже была такая ситуация. Нет ничего более нелепого, как когда твою ложь раскусили. И как давно вам это известно?

Хотя Михоси и раскрыла это дело, она выглядела подавленной.

– Впервые я почувствовала что-то неладное, когда вы сказали, что имя бывшей девушки – Мами.

– Странно. Ведь я никогда ее имя вам не называл.

– Да. Но когда я услышала о причине пощечины, которую дала Намико-сан, я поняла смысл слов, которые она бросила перед уходом. Вы разве не заметили? Я сама в разговоре с вами упомянула имя «Мами-сан».

Видимо, у меня есть способность в подробностях вспоминать разговоры с людьми. Я сразу вспомнил эту фразу. Когда мы пытались выяснить, приходила ли в сентябре Торая в кофейню «Талейран», Михоси тогда сказала: «Мами-сан с разбитым сердцем».

Она все же обратила на это внимание. Когда я второй раз пришел в кафе, она уже начала раскрывать то, что я скрыл.

– Но как ее имя связано с моей личностью?

– И следующее, что меня заинтересовало, – адрес вашей электронной почты. Я подумала, что имя «Мами-сан» пишется теми же иероглифами, что и слово «истина». Поэтому truth в вашем адресе может быть именем подруги. И тогда версия о том, что вы просто перевели на английский свое имя и дату рождения, отпала. Да и использование дефиса и нижнего подчеркивания, вероятно, имело какой-то другой смысл.

Аояма, как меня называла Намико Тобэ, – прозвище, состоявшее из половинок фамилии и имени. Я использовал его в электронном адресе, потому что оно было созвучно марке кофейных зерен. А поскольку я был еще тем подкаблучником, то добавил к своему адресу, хоть и против воли, и имя подруги.

Выходит, она уже давно знала, что я подкаблучник, который включает имя девушки в адрес электронной почты. Мне казалось, что мое лицо раскраснелось так, что сейчас искры полетят, но я продолжил говорить:

– Но нужно было сделать еще шаг, чтобы определить настоящее имя. Видимо, вы услышали, как я случайно оговорился?

– Это вы про тот случай в баре?

Точно, в ее присутствии я всего лишь один раз назвал свое настоящее имя. Когда официантка спросила фамилию, я сказал: «Аонояма…» – а потом добавил, что это просто моя фамилия пишется такими же иероглифами, как и Зеленая гора, чтобы скрыть ошибку. Но она все же обратила на это внимание. Но сейчас Михоси почему-то отрицательно покачала головой:

– К тому моменту я уже многое знала о вас. В противном случае Сё-тян, увидев вас в магазине, не смогла бы мне позвонить. Как бы она узнала вас, если у меня не было ни одной вашей фотографии?

Только теперь я обратил на это внимание. И правда, я не помнил, чтобы Михоси меня фотографировала. Мы могли бы с Сёко-сан случайно встретиться в кофейне, но, к сожалению, сюда приходило так мало посетителей, что я точно бы запомнил приятельницу Михоси.

– Михоси мне рассказала о вас. Я проследила за вами до кафе. Там было много посетителей, поэтому, вероятно, вы меня не заметили, – срывающимся голосом призналась Сёко-сан. К сожалению, я ее не помнил, однако можно сказать, что она выбрала самый надежный метод, чтобы узнать, как я выгляжу.

Я не обратил внимания, когда она сказала, что у Коная «нет ни одной причины, по которой ему нужно было приходить к вам». Тогда я не понял, о чем она. А она-то знала, что меня можно встретить в кофейне.

– Признаю, что намеренно скрывал, кто я, чтобы разузнать, как готовится кофе. Но и имя, и род занятий – это были ваши предположения. Я с самого начала просто не утверждал, что ваши догадки неправильные. Что же побудило вас признать, что ваши догадки относительно имени и того, что я студент, неправильны?

– Было несколько, но основная заключалась в том, что вы заходили только по будням. А это значило, что в будние дни у вас более гибкий график, чем в выходные. Судя по вашим рассказам, вы куда-то еще ходили по воскресеньям. Логично было предположить, что если речь идет о каком-то графике, то это, скорее всего, работа.

Именно в воскресенье я случайно встретился с «бойфрендом» Рики Косуды. Выходит, когда я ей сообщил о том, что мы встретились в кафе Rock On, она заподозрила, что я сотрудник этого кафе. С Конаем мы тоже встретились в воскресенье, у него был выходной, но к этому моменту она уже знала, кто я на самом деле.

– Вы не дали мне свою визитку не потому, что у вас ее не было, а потому, что вы тоже бариста и вам было неловко об этом сообщать. Вы, очевидно, не хотели называть свое имя. Ну и наконец, когда вы упомянули, что ходите пешком от своего дома в Китасиракаве до улицы Имадэгава, вы, возможно, хотели меня убедить в том, что посещаете расположенный поблизости университет, но для меня это стало подтверждением ежедневных прогулок до работы.

Выяснив, в каком кафе я работаю, она без труда узнала мое настоящее имя.

Ее пояснения звучали очень убедительно. Я задал все вопросы, и она на все ответила. Кто бы подумал, что шесть месяцев загадок можно так просто решить. Я сдался.

– Ну и ну! Вы все вычислили, не полагаясь на интуицию или удачу.

– Все же вы не отрицаете. Я надеялась, что это ошибка, мне не хотелось верить, что вы шпион из другого кафе.

– Это не совсем так. Rock On к этому не имеет отношения. Это моя собственная идея. Я хочу открыть свое кафе.

У меня сердце болело, такой у нее был удрученный вид, но я притворился, будто все в порядке, и даже усмехнулся. Я не могу создавать проблемы Rock On.

– Выходит, ради своей цели вы можете быть весьма дотошным и расчетливым. Я несколько раз говорила, что ваши предположения не верны, но ни разу не смогла указать на самую большую ложь. И ваша доброта, и ваша внимательность – все это оказалось ложью. Так?

– Ложь – звучит плохо. – Когда-то я уже говорил эту фразу. Когда пришел к Шарлю. Теперь подзабытые воспоминания прорывались наружу. – Я не буду говорить, что не использовал ситуацию, вызванную вашим ошибочным предположением, в свою пользу. Но все, что я говорил потом, было правдой. Хотя вначале я, конечно, хотел выведать секрет кофе, подружившись с вами, но все же именно вы меня обманули.

– Я… сожалела. Я правда хотела все исправить. Из-за того, что случилось четыре года назад.

Я подумал, что все испортил. Ведь что-то блеснуло в ее опущенных глазах. Сёко-сан быстро отреагировала – взяла ее за плечо и попыталась вытереть слезу.

– В чем я ошиблась? Почему мои действия расценили как игру с чужими сердцами? Я долго размышляла над этим, страдала, и мне казалось, что я нашла ответ. Но, видимо, его было недостаточно. Теперь, думаю, я поняла, cколько боли причинила другим.

Я не реагировал на сердитые взгляды Сёко-сан и кряхтение старика Мокавы, потому что сосредоточился только на словах и жестах стоявшей передо мной девушки.

– Мне стало страшно. Как никогда прежде. Мне стало страшно заглянуть в чье-то сердце. Если бы я задумалась, если бы смогла представить себе чью-то боль, этого бы не случилось. И я решила, что больше никогда не буду заглядывать в чье-то сердце.

– Нет, так не годится!

Только увидев, что она вздрогнула, я понял, что крикнул слишком громко. Я должен был ее отругать. Мне ведь так хотелось, чтобы она заглянула мне в сердце, поэтому я не мог этого допустить.

– В этом ведь тогда не будет никакого смысла. Даже если люди не могут стать одинаково важными друг для друга, все равно на свете много тех, кто мечтает о том, чтобы в их ворота постучали. Вы можете попробовать подойти к этим воротам. Даже если вам страшно, сделайте это хотя бы для того человека, которому вы готовы открыть свою душу. Я уверен, что теперь все будет хорошо. Иначе наше сегодняшнее прощание не будет иметь никакого смысла.

Мой голос разнесся эхом в тихом зале кофейни «Талейран», но не успели звуки стихнуть, как Михоси отвернулась и убежала в комнатку за стойкой.

Ее так расстроили мои сбивчивые слова?

Я сделал глубокий выдох, чтобы избавиться от неловкости. Я слишком долго стоял на месте. Выйдя из «Талейрана», я больше не оборачивался назад. Кажется, мне что-то говорили, но я проигнорировал это. Когда захлопнулась дверь, умолк и звон дверного колокольчика.

В вечернем маленьком парке была видна дорожка из красного кирпича. С каждым шагом мне казалось, что на ней разбивается один кирпичик. Исчезает. Мир за моей спиной рушится с каждым моим шагом, словно песочный замок. Кирпичная дорога вела меня к «воротам», и я хотел миновать их как можно быстрее, пока мои мысли не догнали мои действия. Я чувствовал, что больше никогда не пройду по этому туннелю.

– Стойте!

Мне так и не удалось попрощаться окончательно.

Остановившись, я сразу же отругал себя за это. И опять был вынужден обернуться.

– Вот, возвращаю вам это.

Михоси, выдыхая белый пар изо рта, протянула мне обе руки. Поверх униформы она не накинула даже пальто. Я смотрел на ее дрожащие пальцы.

У нее была визитная карточка кофейни «Талейран». Она была сложена пополам, обратной стороной внутрь. Даже не открывая ее, я знал, что на ней написано. В день нашей первой встречи я оставил ее вместо оплаченного счета.

– Мне она больше не нужна. Она будет мешать, если я оставлю ее, заберите, пожалуйста.

– Как жестоко. Вы могли бы просто выбросить.

– Вопрос в том, что более жестоко. Если я оставлю ее себе, то каждый раз при виде ее буду вспоминать сегодняшний день. Если я не положу этому конец, то попаду в порочный круг. Надеюсь на ваше понимание. Заберите ее.

С горькой улыбкой я взял карточку и убрал ее в карман пуховика. Свет из кофейни падал так, что ее лицо оставалось в тени. Но, кажется, она сочла мою горькую улыбку насмешливой.

– Вам смешно, что я так переживаю из-за расставания?

– Вы переживаете? У вас же есть все основания, чтобы меня невзлюбить.

– Это правда. Раз уж вы решили обманывать, мне бы хотелось, чтобы вы это сделали получше. Чтобы я не смогла раскрыть этот обман. За это я и вправду готова вас невзлюбить.

– Ну, это ваше право – решить, за что именно меня невзлюбить. Но, как я и говорил сегодня, это не я вас обманул. А вы сами обманулись.

– Нет, – сказала она, покачав головой, – вы большой лжец.

Да, она права. В глубине души и я это признаю. Но она не знает, почему я согласен с ней.

– Бывают секреты, о которых лучше не знать. И у вас, и у меня.

Я повернулся к туннелю. Темнота, которую разрезали эти «ворота», казалась гуще обычного.

– Но я рад, что удалось еще раз встретиться. И что я смог выпить ваш кофе. Теперь мне не о чем сожалеть. До свидания.

Она ничего не ответила. Я чувствовал только ее взгляд на своей спине и слышал, как открылась дверь кофейни; я понимал, что она все еще наблюдает за мной через окно, но все равно не остановился.

Когда я прошел через туннель, передо мной открылся прежний мир. Я полностью стер «ворота» с карты своей памяти, словно в Киото больше не существовало скрытого от людских глаз парка и кофейни в нем.

Я сделал шаг, потом два, затем ускорился и зашагал прочь, словно собираясь сбежать. Когда я завернул за угол, мои глаза встретились с ее. Она меня ждала и, подойдя ко мне, сказала:

– Теперь тебе легче?

Я слегка улыбнулся.

– Извини за мою просьбу. Благодаря тебе я смог как следует попрощаться.

– Не благодари. Когда нужно поставить точку, это просто надо сделать. Да и мне теперь спокойнее.

Ее взгляд из-под кепки казался искренним.

– А как у тебя все прошло?

– Этот тип просто некоторое время валялся на земле, а когда поднялся, то сообразил, что к чему, и, поджав хвост, дал деру. Бледный был, как мел. Видимо, потерял желание воевать дальше. Наверное, о нем можно забыть. Это ему за то, что он издевался над тобой, Ямато. Пусть теперь всю жизнь ходит и оглядывается.

Увидев, с каким удовольствием она говорит о жестокой расправе, я почувствовал, что дрожу, но не от холода. Хотя странно было бы сочувствовать преступнику. Я снял вязаную шапку и почесал затылок, затянутый эластичным бинтом.

– В любом случае ты мне очень помогла. Большое тебе спасибо. Ты сейчас куда?

– Пойдем куда-нибудь, где мы сможем побыть вдвоем. Я хочу спокойно обсудить, как мы будем жить дальше.

– Пойдем к тебе? Это же недалеко.

– Нет, давай к тебе, Ямато. Мне хочется выпить твой кофе. – С этими словами Мами Торая радостно засмеялась и взяла меня под руку.

6

Вот что произошло в тот злополучный день.

Я, как обычно, окончив свою смену в кафе Rock On, шел домой, когда на меня напал Конай. Я почти одновременно почувствовал удар и потерял сознание, поэтому мало что помнил о самом нападении. Я очнулся уже в больнице, куда меня положили с сотрясением мозга. Затылок был в швах, а ребра сломаны. Мне назначили постельный режим на неделю, и я не стал спорить, а полученную травму объяснил падением с лестницы, чтобы Михоси Кирима не узнала о случившемся.

Через несколько дней после того, как я попал в больницу, Мами Торая, обнаружив, что меня несколько дней нет на работе, узнала о случившемся от владельца Rock On и пришла навестить меня с красивым букетом. После того случая в сентябре мы встретились в первый раз, и, когда она появилась в больничной палате, я с удивлением воскликнул: «Так я и знал!» Она отстригла длинные волосы и сделала стрижку, прическу Михоси.

В тот день, когда Михоси Кирима приходила ко мне домой, я нашел прядь волос в комнате и сразу же понял, что это дело рук Мами. Я узнал цвет ее волос, к тому же, когда она встречалась со мной, могла запросто сделать дубликат ключа от моей квартиры.

Вероятно, благодаря острому зрению она из университетского кампуса заметила, как мы вместе с Михоси пошли в магазин, и, решив разлучить нас, вломилась ко мне домой. Она на ходу придумала, что в комнате нужно оставить следы присутствия другой женщины, и поспешно убежала. Возвращаясь из магазина, мы услышали звук ее шагов.

Позже я выяснил, что разорванная игрушка – это не ее проделки, но то, что она приходила ко мне домой, все равно оставалось фактом. Также я понимал, что, обрезав такую прядь волос, она неизбежно должна будет сменить прическу. Новая прическа Мами подтвердила мои догадки, и ее решимость меня даже напугала. А еще я подумал, что не стоит ее провоцировать, ведь у нее был дубликат ключа от моей квартиры.

Я благоразумно предложил ей выйти из палаты в холл, где были другие люди. Она поинтересовалась моим состоянием, а затем прямым текстом сообщила, что мы должны опять встречаться. Она даже сказала, что готова ради этого на все. Озадаченный подобным поведением, я ответил, что не могу сейчас думать о таких вещах, взял цветы и пошел обратно в палату. В этот момент я и услышал разговор медсестер.

Ситуация была настолько серьезной, что я не мог и дальше сидеть опустив руки. Я не беспокоился о своей боли и травмах, ведь они скоро заживут. Но оттого, что я слишком расслабился и не начал вовремя действовать, произошла трагедия. И теперь Михоси Кирима, которая только оправилась, потратив на это огромное количество времени и душевных сил, не просто вновь оказалась под угрозой – на этот раз она могла не восстановиться. Я не мог с ней встретиться, не мог сообщить о случившемся, я боялся, что Конай увидит, что я навещаю ее. Но это также означало, что я не смогу защитить ее от угрозы со стороны Коная, который все еще крутился поблизости.

Я был в полной растерянности. Потом увидел букет цветов, и меня осенила дикая идея.

Я тут же развернулся и остановил Мами, пока она еще не ушла из больницы. Когда я подробно рассказал ей о случившемся, она с готовностью согласилась помочь. Мами, которая не стеснялась распускать руки, когда злилась, разработала основную часть плана и привела ее в действие.

Сначала я позвонил Конаю по номеру, который он же мне сам и дал, и попытался спровоцировать его на нападение, но так, чтобы не пострадала Михоси. Это был верный расчет: человеческая психология такова, что, когда нас просят что-то не делать, мы часто поступаем ровно наоборот. Именно поэтому я настаивал на том, чтобы он не приходил.

Убедившись, что он заглотнул наживку, подброшенную в телефонном разговоре, мы дождались сочельника и приступили к осуществлению нашего плана.

Для начала Мами перекрасила волосы в черный, надела одежду в стиле, который нравился Михоси, и, надвинув на самые глаза кепку, вошла в кофейню «Талейран». В районе восьми часов я сделал вид, что тоже пришел в «Талейран», а на самом деле остановился рядом с туннелем, ведущим к нему.

Когда Мами вышла из кофейни, я уже был рядом, и мы рука об руку пошли по улице.

Нам очень повезло, что Конай решился совершить еще одно нападение, как и в прошлый раз. Мами с волосами средней длины, торчавшими из-под кепки, и закрытым козырьком лицом и фигурой, и одеждой была похожа на Михоси. Держа ее за руку, я спиной чувствовал, как к нам приближается Конай.

Мами сразу же сказала мне, что с детства оттачивала свои навыки дзюдо против мужчин и вероятность неудачи исключена, поэтому, несмотря на мою крайнюю нервозность, она до последнего оттягивала момент, когда сама нападет на Коная, а потом неожиданно выполнила блестящий бросок через спину. Конай обмяк и потерял сознание, и ей не понадобилось использовать коронный удушающий прием, но она все же совершила одну оплошность, когда наклонилась над ним, чтобы проверить, потерял ли он сознание. Именно в тот момент он увидел ее лицо.

Изюминкой нашего плана было то, что Мами внешне была похожа на Михоси. Она должна была не просто стать приманкой, а заставить Коная поверить, что Михоси сама отбила его удар. Чтобы ему больше никогда не захотелось повторить этого второй раз. Я отругал Мами за ее ошибку, когда Конай спросил: «Кто эта девка?»

Но Мами даже бровью не повела:

– Не переживай. Я с самого начала знала, что одного удара будет недостаточно. – Достав из кармана клейкий листок бумаги, она прикрепила его на грудь Конаю. Там было написано:

У нас твои компрометирующие фото. Если ты еще раз попытаешься связаться с ней или с кем-то из ее окружения, эти фото будут отправлены куда надо. Заруби себе на носу, что лет десять они тебя будут преследовать повсюду.

– Это…

– Это я придумала, когда ты, Ямато, рассказал о беседе медсестер. Этот тип наговорил много чего, но больше всего его задело, что его отвергли. Иначе зачем еще ему было преследовать девушку, которой он открыл душу и которая пыталась открыться ему? Хоть он и пустышка, но с непомерным самомнением. Он не мог простить женщину, которая от него отказалась. Чем остановить его силой, лучше обломать его высокомерие и гордость, это эффективнее. – Когда она это говорила, ее глаза светились в темноте.

Я вдруг заметил, что она держит какую-то странную штуку, о названии и предназначении которой я мог только догадываться. Хотя по ее легкой походке нельзя было понять, что она несет что-то тяжелое.

– Послушай, ты ведь не собираешься и правда его раздевать и фотографировать? И для чего тебе эта штука?

– Мне-то без надобности фото этого гада. Но когда он придет в себя, то должен понять, что мы не блефовали. Если заподозрит блеф, нашему плану конец. Не мог бы ты отвернуться на секундочку? – Она подмигнула мне с невинностью ребенка. Но я-то знаю: даже невинные дети порой проявляют невероятные жестокость и грубость.

Нгкх. Я отвернулся. Она зашуршала за моей спиной. Мне даже не хотелось представлять, что она там делает…

Условием, предложенным Мами, а вернее главарем нашей банды, в обмен на сотрудничество, было возобновление отношений с ней и расставание с Михоси Киримой.

Это было отчаянное решение, но времени на поиски других путей у меня не было. На весах была возможность для Михоси полностью восстановиться, поэтому я решил пожертвовать своими интересами и даже сыграл роль предателя. Таким образом, грусть, связанная с разрывом, превратится в гнев и презрение, а Мами, может, однажды решит найти себе кого-то другого.

Если использовать какую-нибудь причину, не имеющую отношения к Конаю, то он вообще не будет связан с этой историей. И даже если она вспомнит о нем в будущем, если он не будет околачиваться рядом, то и это воспоминание потускнеет. Так что я решил воспользоваться тем, что работаю бариста в другом кафе, и придумал легенду о злодее, который решил похитить рецепт кофе.

У нее, конечно же, блестящий ум. Мне стоило лишь сказать, что я больше не приду, потому что вкус кофе изменился. И благодаря одному лишь этому она построила цепочку рассуждений, которые не только соответствовали моим ожиданиям, но и превзошли их.

Я скрывал свою настоящую личность по одной причине: просто упустил удачный момент, чтобы исправить изначальную оплошность Михоси, и так и не мог рассказать, что я на самом деле ее коллега. По ходу дела мне приходилось активно подыгрывать легенде, но это были лишь мелочи, которые никак не влияли на мое отношение к ней.

Хорошо, что она распутала все именно так, как я ей и подсказал. Иначе мне бы пришлось делать что-то уж совсем очевидное: например, случайно уронить визитную карточку из Rock On. Благодаря тому что Михоси обличила меня во лжи, я смог признаться в обмане и рассказать, что собирался украсть рецепт кофе, так, чтобы она в это поверила. Даже она, с ее умом, вряд ли заподозрила в этом подлог. Есть вещи, о которых лучше не знать.

Я хочу, чтобы Михоси восстановилась во что бы то ни стало. Это было моим самым сильным желанием и конечной целью этого плана. Именно поэтому, когда она намекнула, что из-за этого ей придется избегать людей, мне ничего не оставалось, как отругать ее. Вспоминая наш последний разговор, я думаю, что добился своей цели. В любом случае мое решение было правильным, ведь у меня не было другого способа гарантировать ее безопасность и отвести угрозу так, чтобы она не узнала о случившемся с Конаем.

Тогда я ни о чем не жалею. Ни сейчас, ни, вероятно, в будущем.

– Но… ты же по-прежнему будешь работать. А вдруг она к тебе придет? Вдруг, несмотря на обман, у нее останутся чувства к тебе? – неожиданно сказала Мами, когда мы ехали ко мне домой на автобусе.

Я об этом тоже думал, поэтому откашлялся, прежде чем признаться:

– Я хотел тебе рассказать… Вообще-то я подумываю начать работать на себя…

Мами округлила глаза:

– Ты собираешься открыть собственное кафе?

– Об этом говорить немного рано, но я уже давно обсуждал это с владельцем Rock On. Я с самого начала работы думал об этом.

После окончания школы я решил превратить наконец свою страсть к кофе в профессию и в течение года ходил на курсы бариста в кулинарной школе в Осаке. Там я и познакомился с владельцем Rock On. Его кофейня была очень популярна, поэтому он вел курс бариста и на одной из лекций сказал: «Если вы проработаете у нас три года, то приобретете все навыки и знания, необходимые для открытия собственного бизнеса». Эти слова вдохновили меня отправить резюме в Rock On. Я переехал в Киото и начал работать там весной 2019 года, так что скоро будет уже три года, как я здесь.

– Мне понадобится время, но я уже собираюсь начать подготовку. В Киото много популярных кафе, открыть еще одно слишком дорого, так что я подумываю открыть кафе в своем родном городе в провинции. И тогда мы вряд ли еще когда-то встретимся с этой девушкой.

– У тебя что, есть деньги для открытия бизнеса?

– Сколько-то я уже накопил. Последние три года я постоянно откладывал деньги, потому что мечтал о своем деле. У меня нет дорогих хобби, я, как правило, обедаю в студенческой столовой в соседнем университете, не выделяясь в толпе студентов. Сумма, необходимая для открытия кафе, зависит от многих факторов, трудно сказать точно, сколько мне нужно, но я слышал, как открывали кафе, имея несколько сотен тысяч иен. Дело не выгорит, если думать только о трудностях, поэтому я намереваюсь просить родных мне помочь.

– О… я не знала о твоих планах, а ты уже все продумал.

Мы вышли из автобуса. До дома идти всего несколько минут, но на улице было холодно. Я думал, что мы заледенеем.

– Давненько я не была у тебя дома, Ямато!

– Ты ни разу не была у меня после того, как мы расстались.

– Ну за последние полгода у меня и кроме тебя было о чем подумать. К тому же я человек настроения. Иногда мне очень чего-то хочется, а иногда я совсем об этом не думаю.

Она из прихоти заподозрила бойфренда в измене и сделала ему больно, чтобы выпустить пар. Вот уж точно «человек настроения». Я пожал плечами и сказал:

– Но ведь на самом деле ты недавно заходила в мою квартиру.

– В смысле? – Она покачала головой, искренне не понимая, к чему я веду.

– Разве у тебя нет дубликата ключа?

– Дубликата? Нет. С чего бы?

Теперь была уже моя очередь качать головой. Поднявшись по лестнице, я расспросил ее про тот случай с прядью волос:

– Разве это не ты отстригла? Когда та девушка приходила ко мне в гости.

– А, ты об этом. Я тогда от злости была сама не своя, короче, сделала глупость. В результате даже прическу пришлось сменить.

– Значит, ты все-таки была у меня дома?

– Извини, Ямато, но это вовсе не так.

Это я уже где-то слышал. Она с раздражением в голосе добавила:

– Я не такая дура – пробираться к тебе в квартиру, чтобы оставить свои волосы. Если бы я попала в квартиру, то оставила бы что-то более очевидное: помаду или украшение, например. Да и странно носить запасной ключ от квартиры парня, с которым рассталась полгода назад.

Логика в ее словах была. Мы шли дальше по внешнему коридору.

– А тогда почему ты изменила прическу?

– Вот! – Мы дошли до входной двери, она достала вечернюю газету, которая была засунута в дверь, и потрясла ею. – Вот, когда идет снег, газета запаяна в полиэтиленовый пакет.

В тот декабрьский день шел дождь. Войдя в квартиру, я бросил газету на кровать, она раскрылась.

– А, вот в чем дело.

– Я хотела тогда раньше вас оказаться в комнате, но не могла придумать, как это сделать. Ведь она знала, как я выгляжу, и я не могла устроить сцену, будто я все еще твоя подруга. И вот тогда мне пришла в голову идея с вечерней газетой. Я вытащила ее из полиэтиленового пакета, отрезала прядь волос, вложила в газету, а увидев, что вы возвращаетесь, сбежала в последний момент.

Я почувствовал, что меня покидают силы. Я считал, что это Мами ввалилась ко мне в квартиру, поэтому не рассказал Михоси о «нарушителе». Боясь Мами, я изо всех сил ее прикрывал. А оказалось, что она ничего противоправного не совершала.

Вставив единственный в своем роде ключ в замок, я повернул его и горько усмехнулся.

Все, что я придумал, оказалось «вовсе не так».

Войдя в квартиру, я включил свет и отопление. Нужно какое-то время, чтобы согреть застуженную комнату, поэтому я пока не снимал верхнюю одежду. На кухне я поставил чайник с водой на плиту, затем взял одну из банок, стоящих на верху шкафа, и отнес ее Мами, ждущей меня в комнате.

– Это кофейное зерно сорта сулавеси торайа, который выращивают в горах на индонезийском острове Сулавеси. После Второй мировой войны производство этих зерен сократилось и сорт почти исчез, но при поддержке японских компаний он снова стал популярным.

По звучанию он напоминает «Мами Торая». Я его купил, чтобы мы могли помириться, несмотря на все, что произошло в прошлом. Я сварил кофе из этих зерен, искренне желая примириться с Мами. Мне казалось, она будет довольна.

Однако она не стала брать банку в руки и просто весело ответила:

– Мне все равно, какой кофе. Я же не понимаю разницы во вкусе.

– Что? Но ты же сказала, что хочешь выпить кофе, который я сварю.

– Ты дружил с этой девицей полгода, но она ведь ни разу не попробовала кофе, который ты варишь, верно? А я много раз пила твой кофе. Что она о тебе знала? И вообще это как-то странно. Именно поэтому мне и захотелось еще раз выпить твой кофе. – Она засмеялась.

У нее невинный вид и жестокие мысли. Она смеется, не скрывая своих истинных чувств.

Как странно, разве может быть так, что излишество злых мыслей и их полное отсутствие так похожи? Или она просто не любит проигрывать? Выходит, для нее мой кофе – это просто инструмент мести?

Мне показалось, что я сейчас загорюсь. Я грубо поставил банку с кофе на стол.

– Ну да, – сказал я с улыбкой, – она ничего обо мне не знала.

Вероятно, это и есть правильный ответ. Я не хочу больше спорить с Мами. Я искренне считаю, что не должен с ней ссориться. Ведь без ее помощи я не смог бы обезвредить Коная. Так что сейчас я веду себя так, как и раньше, когда был ее подкаблучником.

Вода закипела. Я вернулся на кухню и выключил огонь, но тело мое все еще горело. Я не понимал, почему меня бросило в жар, а потом понял, что все еще не снял пуховик. Квартира стала нагреваться, и я уже собирался снять верхнюю одежду, когда услышал голос Мами из комнаты:

– Вот еще что, поменяй номер мобильного. А еще нужно придумать новый адрес электронной почты.

Нет, в этом нет необходимости. Я вспомнил, что в кармане у меня лежит карточка, которую мне вернули спустя полгода.

Я сунул руку в карман пуховика. Коснувшись кончиками пальцев, вытащил визитку кофейни.

– Могла бы и не возвращать. – Прошептав это, я бросил сложенную пополам карточку и вдруг вздрогнул. Что-то не так. Краем глаза я заметил, что на оборотной стороне карточки что-то написано. И это не латинские буквы и цифры, которые тогда написал я. Это какой-то текст, написанный иероглифами.

Я быстро поднял карточку и раскрыл ее. Там не было моего электронного адреса. Вместо него – слова. Это было прощальное послание от Михоси Киримы, очевидно написанное второпях, мелким, кривым почерком, который было трудно прочитать.

Дорогой Ямато Аоно-сан!

Спасибо, что защитили меня.

Если мы еще когда-нибудь встретимся, сварите мне кофе.

Я буду ждать этого дня.

Ваша Михоси Кирима

Все же я и правда балбес.

Разумеется, проницательная Михоси Кирима разгадала наш план.

Она все знала. Знала, что я пытался защитить ее от Коная. И что был вынужден ради этого выбрать нежеланную разлуку.

Она написала, чтобы я сварил ей кофе. Она знала, что я подружился с ней не ради того, чтобы украсть рецепт.

Знала о том, что я хочу защитить ее. О том, что я хочу помочь ей встать на ноги.

Будет ли она меня ждать? Доверившись мне, дождется ли она меня?

Даже если для нее я всего лишь человек, который вкусно пьет ее кофе, она вложила много мыслей и чувств, которые копила так долго, в наше общение и открыла мне свое сердце.

Я опустился на колени. Дрожащими пальцами смял карточку.

Я настоящий идиот. Я в одиночку ни на что не способен и, немного отведя от нее опасность, уже вообразил себя трагическим героем. Я внушил себе, что делаю доброе дело для дорогого мне человека, но в результате оказался зависим от чужой силы и теперь, когда все закончено, буду следовать чужим приказам.

Что еще за защита вкуса кофе?! Что за заявления о том, что я люблю ее кофе?! Мне было просто страшно признаться в своих истинных чувствах, потерять их и пострадать. Я настоящий идиот, который ни разу не пытался заглянуть в сердце другого, а просто позволял всему идти своим чередом, оберегая только себя самого.

Я не защитил Михоси Кириму. Я хотел спасти ее от угрозы, но на самом деле сам же и лишил ее чувств, которые должен был защитить любой ценой.

Врата сердца открылись. Эмоции, хлынувшие потоком, превратились в слезы и намочили карточку.

Я вспомнил. Вспомнил, как она мягко улыбалась. Ее проницательный ум, который она подогревала перемалыванием кофейных зерен, ее нежный голос, наполненный сочувствием. И вкус этого удивительного сладкого кофе. Дьявол наложил на меня свои руки, и я даже мельком видел ад, но видел и эту любовь – чистую, словно ангел, и невероятно сладкую.

Даже если вы сейчас откроете ворота, того, кого вы хотите видеть, там не будет. И все же, словно незваный гость, появляющийся только в сочельник, она спускается и заполняет пустоту в моем сердце.

Смог ли я хоть немного наполнить ее сердце?

Эпилог

Незаметно прошло несколько месяцев.

Одно дело – громко заявить, что собираешься открыть собственное кафе, другое – решить целую гору проблем, начиная с аренды помещения, выбора поставщиков и разработки концепции и заканчивая продумыванием меню. Все это в одночасье не сделаешь. Когда я попросил родителей помочь с первоначальным капиталом, они пообещали дать мне денег, но им нужно было понимать, о какой сумме идет речь. Я советовался с владельцем кафе Rock On, но теперь на своем опыте остро почувствовал, что дорога не будет гладкой.

Каждый день мне казалось, что мне чего-то не хватает. В психологии, кажется, используется термин «сублимация» – когда пытаешься заполнить душевную пустоту какой-то деятельностью. Это слово приходило на ум, потому что я чувствовал: то, что прежде таилось в моей душе, было украдено. Или, может быть, оно просто испарилось из моего организма.

У меня такой характер, что я сразу же теряю энтузиазм, когда проблем становится слишком много. Думая об этом, я облокотился о барную стойку. Синяя рубашка – униформа кафе Rock On – у меня уже три года и порядком поизносилась: видимо, тоже уже достигла своего предела.

Сделав глубокий выдох и вдох через нос, я почувствовал, как аромат кофе, витающий в кафе, наполняет мои легкие. Еще утро, кафе только открылось, поэтому в зале всего трое – один посетитель и два официанта.

– Что такое, бариста? Что за кислый вид? – вдруг обратился ко мне владелец кафе, и от неожиданности я даже вздрогнул.

– А, ничего. Просто задумался.

– Вздыхаешь, значит, о проблемах. В молодости это важно. Но если слишком серьезно относиться ко всему, ты не только не сможешь с легкостью общаться с посетителями, но и не подаришь им чувство комфорта и радости от посещения твоего кафе, а это помешает бизнесу. В таком случае ты не станешь первоклассным сотрудником кофейни.

Он описал именно то, что я остро ощущал последнее время, поэтому его слова впечатлили меня. А потом добавил:

– Для улучшения навыков общения нужно больше разговаривать с девушками. У меня есть подходящие кандидатки для тебя. Хочешь, познакомлю? Хах! – Он явно собирался продолжить, поэтому я нахмурился и сказал:

– Спасибо, но воздержусь от вашего предложения.

– Хм, понятно. Видимо, уже есть кто-то на примете.

Он нес ерунду, и я мог лишь сдержанно улыбаться. Его не касалась моя личная жизнь, и уж тем более – есть ли кто у меня на примете.

Стук. В этот момент передо мной поставили стакан с холодной водой. Девушка, которая принесла его, первым делом сказала:

– Разве вы не сказали, что больше сюда не придете?

Ой, страшно-то как. Она даже не улыбнулась.

– Так я и намеревался сделать. И своей девушке поклялся в этом.

– А что вы тогда здесь делаете?

Я почесал затылок, на котором так и остался шрам от удара.

– Она меня бросила.

Финал наших отношений после стольких драматических поворотов оказался неожиданно простым.

В тот вечер, когда мы всё же решили вновь встречаться, я чувствовал трещины в наших отношениях и недопонимание, как это было и в самом начале. Но тем не менее продолжал цепляться за нее. Я боялся, что без нее не смогу противостоять угрозам, которые хотел удержать как можно дальше.

И вдруг Мами Торая сказала мне:

– Я думала, что хочу снова быть с тобой, но, похоже, я ошибалась. Мне было просто обидно, когда я увидела, как вы счастливы вдвоем.

– В смысле?

– Я это слышала и от Намико, но сначала не придала этому значения. Но потом стала сердиться и решила помешать вам. Особенно когда увидела вас вдвоем в круглосуточном магазине. Даже если чужая лужайка зеленее… В любом случае в результате последних событий ваши отношения окончательно разрушены, верно? После того как ты пришел выведывать рецепт кофе, что бы ты ни говорил теперь, уже ничего не поможет их восстановить. Думаю, это и была моя настоящая цель. Мне достаточно того, что я помешала вам быть вместе и заставила ее поверить, что человек, которому она доверяла, ее предал.

Услышав, как она рассмеялась во весь голос после такого заявления, я открыл и так и не смог закрыть рот.

Может, я не могу понять ее чувства, потому что я не такой бесхитростный, как она. Ведь она всегда говорит то, что думает. Но иногда мужчины и женщины тянутся к своей противоположности, можно сказать, что это как раз и был наш случай. У нас с Мами диаметрально противоположные характеры. Но даже при этом я не хотел ее останавливать.

Однако в одном Мами Торая просчиталась. Я прикоснулся к стакану с холодной водой.

– И поэтому вы сразу же нарушили клятву? Мне кажется, ваши слова и действия расходятся.

Низкий голос с нотками недоверия разносился по кофейне «Талейран», а она, так и не посмотрев мне в лицо, ушла за стойку.

Михоси Кирима не улыбалась.

Она сердилась. Она винила меня в неискренности.

Я честно думал, что мы больше никогда не встретимся. Но сейчас я видел Михоси, и это был не сон и не иллюзия. Несмотря на то что она злилась на меня, мне одного ее вида было достаточно, чтобы начать улыбаться.

– Кстати, а что это Мокава-сан вдруг так заговорил? – спросил я вполголоса, после чего Михоси, прищурившись, посмотрела в угол зала.

– Наверняка какая-нибудь молоденькая и хорошенькая девица внушила ему, что гораздо лучше говорить на стандартном японском, а не на киотском диалекте, который больше подходит женщинам. Или что-то вроде того.

– Он вдруг стал обращаться ко мне официально, бариста назвал.

– Дядя, хоть и не скажешь по нему, тоже был в шоке от того, что вы наш коллега.

Если это так, значит, его замечание было саркастическим. Мне и правда жаль, что все так получилось.

– Итак, сегодня вы пришли шпионить в открытую, правильно я понимаю? В униформе Rock On.

– Я сейчас иду на работу. Но вы-то уж должны знать, что я не пытался украсть рецепт.

На мгновение она посмотрела прямо на меня, а потом начала крутить ручную кофемолку.

– Я вам прямым текстом тогда и сказала. Что вы лжете.

– А, в этом смысле? Я думал, вы о том, что я вас обманул прежде.

– И вообще мы могли бы навсегда поссориться. Меня остановило лишь то, что вы меня тогда отругали.

– Откуда вы узнали, что я обманываю?

– Мне показалось подозрительным, что к нам пришла Мами-сан.

Мы с Мами тоже переживали из-за этого.

– Несмотря на козырек, вы все же ее узнали.

– Она сидела здесь до самого закрытия в одиночку, поэтому в какой-то момент я, конечно же, поняла, кто она. Не было похоже, что она просто пришла выпить кофе, мы как раз с Сёко-тян обсуждали это.

– А почему Сёко-сан оказалась здесь?

– Я ее пригласила. Ведь скучно в одиночку проводить сочельник.

Мне было трудно еще что-то сказать. Разве тогда был лучший момент беспокоиться о том, скучно ли подруге?

– А потом появился я и перевернул все вверх дном. И хоть вы и поняли, кто я на самом деле, о том, что в тот вечер разыгрываю спектакль, еще не догадались, да?

– Когда я узнала, кем вы работаете, у меня мелькнула мысль, что вы можете оказаться шпионом. Но, узнавая вас и ваш характер все лучше, я решила, что слишком надумываю… Я надеялась на это. Именно поэтому, когда вы сообщили о завершении наших отношений из-за изменения вкуса кофе, я искренне удивилась, почему именно сейчас. С одной стороны, я понимала, что и сама вас в этом подозревала, но вместе с тем чувствовала, что это вовсе не так.

– И окончательно убедились, что это не так, после того как я вас отругал?

– Да, вы сказали: «Я уверен, что теперь все будет хорошо». Если у такого заявления нет никаких оснований, оно звучит безответственно. Но я не чувствовала, что вы безответственный человек.

– Ну и ну. Это явно мой просчет. Я надеялся: если больше никто не будет вам угрожать, то время излечит ваш страх. Если бы не ваши слова, я бы не потерял контроль и не сболтнул лишнего.

– Тогда-то я наконец и поняла, что вы защитили меня.

Я разнервничался. Выходит, мой спектакль тогда не удался.

Подпирая щеки руками, я взял с края стойки карточку.

– Ну и история. Вы всё уже знали, а я продолжал позориться со своим спектаклем. Да и с этой карточкой тоже. Зачем было действовать так сложно и писать на ней? Я чуть было ее не выбросил, так и не прочитав.

– Потому что… я чувствовала, что вы пытаетесь расстаться.

Она перестала молоть кофе.

– Я подумала, к кому может относиться ваше «теперь все будет хорошо», и пришла к выводу, что Мами-сан, которая здесь недавно была, в чем-то вам помогает. Мне было несложно догадаться, почему вы решились на это. Я даже предположила, что вы специально открыли дверь, чтобы Мами-сан могла увидеть финал. Мне хотелось сообщить вам об этом так, чтобы никто не понял, да и чтобы вы заметили позже. Конечно, я понимала: есть риск, что вы больше не сможете со мной связаться или встретиться.

– Ого, вы даже до этого додумались… В результате для Мами все выглядело достоверно, а мы смогли сохранить отношения так, чтобы она об этом не догадалась. Видимо, это было правильное решение. Но вы все равно очень сдержанно действовали.

– А разве я могла вас остановить? Из-за меня вам пришлось пережить такой ужас.

Неужели она и о той истории знает? Я потерял дар речи. Я предполагал, что когда-то эта история станет ей известна, но не так быстро.

– Поняв, что вы меня защищали, я обратила внимание на вязаную шапку, которую на вас видела впервые. Ведь четыре года назад меня тоже чуть не ударили по голове. Я не знала точно, но подумала, что вы могли быть ранены. Я подумала, что не только я чувствую, что нам лучше расстаться, но и вы, возможно, тоже так считаете. – Было видно, что эти слова ей даются с трудом, и она вновь стала крутить ручную кофемолку. Ритм был не таким ровным, как обычно.

– Я во что бы то ни стало хотел оградить вас от этой новости. Я не знал, что он тогда вас тоже пытался ударить по голове. Выходит, моя вязаная шапка не скрыла от вас правды.

– Страшно представить, что было бы, если бы я не раскрыла этот секрет. Теперь, когда я об этом узнала, я могу извиняться, пока вы меня не простите. Возможно, это прозвучит странно, но не беспокойтесь. Я поговорила с кем надо и теперь все знаю. Но я все равно не убегу. Потому что для меня гораздо важнее извиниться перед вами, чем держать дистанцию, чтобы больше не пострадать.

Все понятно. Четыре года назад она сама была в опасности. А теперь я. Разница между этими случаями дала ей понять, что нужно залечить нынешние раны, а не пытаться спрятаться от будущих. Я вздохнул с облегчением – судя по всему, худшее было позади.

– «Поговорила с кем надо»? С хозяином моего кафе?

– Да. Он сказал, что вы всем сообщили о падении с лестницы. Хотя нужно было бы вызвать полицию.

– Потому что… я не хотел, чтобы вы узнали!

Конечно, это была бредовая идея. Она словно прочитала мои мысли и слегка кивнула:

– Что будете делать? Можно на него заявить и сейчас, еще не поздно.

Некоторое время я колебался и молчал, но в конце концов слегка покачал головой:

– Думаю, можно этого не делать. Наши меры, вернее сказать меры Мами, достаточно эффективны. Я уверен, они подействуют, а сообщать полиции о том, что сделала Мами, я боюсь.

Она еще раз кивнула:

– Доверюсь вам. Мне достаточно того, что с вами все в порядке.

Треск кофемолки стал затихать. Видимо, оставалось чуть-чуть.

– И последнее, – сказал я. – Почему вы притворялись, что не знаете правды, хотя давно ее разгадали?

– Если вы хотели скрыть, что работаете в этой сфере, было бы бестактно раскрывать это. Я понимала причину, ведь мы коллеги… Кроме того…

– Кроме того?

Когда она замолчала, на щеках появился румянец.

– Чем больше мы общались, тем больше мне казалось, что вы перестанете сюда приходить, если я расскажу, что знаю секрет.

Как глупо и нелепо – думать только о плохом.

Вскоре звук кофемолки смолк. Она выдвинула ящичек и, вдыхая аромат, с восторгом сказала:

– Отлично перемололся!

– С одним делом мы разобрались.

Словно дожидаясь момента, у моих ног мяукнул Шарль. Он помахивал хвостом, как флагом, будто празднуя финал большого дела.

– Что ж, давайте тогда за это выпьем! Теперь, когда есть свежемолотые зерна, пожалуйста, сделайте мне чашку горячего кофе.

Услышав мой запоздалый заказ, Михоси ответила прохладно:

– Отказано.

На несколько секунд воцарилась тишина, после чего Шарль опять мяукнул.

– Послушайте, я вообще-то здесь посетитель.

– Вы же сами сказали, что вкус моего кофе испортился, разве не так?

Нгкх. Это же была отговорка, чтобы тогда попрощаться. Разве непонятно?

– Но вы правы. Кофе и правда стал чуть слаще. Я все еще новичок в этом деле, мне далеко до вас.

– Хватит подтрунивать надо мной. Вы же никогда не пили мой кофе.

– Не пила. Так что надеюсь, что вы выполните наш уговор, который записан на карточке. Мне нужна чашка кофе, которая станет эталоном вкуса.

Я почувствовал, что бледнею. Вообще-то уговор заключается по взаимному согласию. Если одна из сторон что-то навязывает, это не называют уговором. Я столько раз варил кофе для посетителей, что мне нечего было бояться, но приготовить чашку с эталонным вкусом для нее – это совсем другое.

Пока я обдумывал ситуацию, она проворно сняла передник и начала, как и в прошлый раз, готовиться к закрытию кофейни. Заметив мой остолбеневший вид, она сказала:

– Идем?

– Куда?

И вот тогда Михоси Кирима рассмеялась. Впервые за сегодня.

С нашей первой встречи, когда она завладела моим сердцем, я видел столько ее улыбок, что невозможно сосчитать. Но именно эта казалась мне прекраснее всех предыдущих. Причина заключалась в том, что она была сладкой. Ведь такая улыбка под силу лишь человеку, который может открыть ворота своего сердца ради другого, чего она так долго избегала. Возможно, немного самонадеянно так говорить, но это то, что я в этот момент почувствовал.

Я был действительно рад. Рад, что Михоси смогла вернуть себе эти чувства.

– В смысле «куда»? Вы же идете на работу, да? Я хочу выпить ваш кофе. Вы же не против, Ямато-сан?

Ну, вкус кофе не всегда такой сладкий, как представляешь в мечтах. Как же мне хотелось сказать французскому графу, что он ошибался.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Шеф-редактор Павла Стрепет

Ответственный редактор Арина Ерешко

Литературный редактор Юлия Раутборт

Креативный директор Яна Паламарчук

Дизайн обложки, оформление Валерия Шило

Леттеринг Вера Голосова

Корректоры Евлалия Мазаник, Елена Сухова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски

1

Название броска в дзюдо. Здесь и далее примечания переводчика.

2

Кансай – регион в западной Японии на острове Хонсю. Центр региона – префектура Киото.

3

Один из самых ярких японских праздников. В эти дни, согласно поверьям, души умерших посещают живых. Дата этого праздника каждый год меняется, потому что, по старинному буддийскому обычаю, Бон приходится на седьмое полнолуние года.

4

Синтоистский праздник, отмечаемый ежегодно в течение июля в Киото. Посвящен божеству, оберегающему от эпидемий.

5

Традиционная японская одежда – летнее повседневное хлопчатобумажное кимоно.

6

Традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку.

7

В День окуриби, во время летнего праздника поминовения усопших О-Бон, ночью зажигают костры окуриби («прощальные огни») или спускают на реку фонари. Это символизирует прощание с духами предков, которые приходили для встречи на землю.

8

Церемонию зажигания пяти огромных костров на холмах вокруг Киото проводят раз в год 16 августа в восемь вечера.

9

Фестиваль мальвы, синтоистский праздник, включающий древние обряды: стрельбу из лука ябусамэ в святилище Симогамо и скачки курабэума-э в святилище Камигамо.

10

Исторический фестиваль, в ходе которого можно увидеть несколько процессий, каждая из которых соответствует определенной исторической эпохе Японии – от реставрации Мэйдзи к началу периода Хэйан.

11

Я не говорю по-английски, я японский студент… (иск. англ.)

12

Японские дети нередко сплетают мизинцы, когда дают обещания друг другу, при этом произнося слова «Юбикири гэмман» или, если полностью, «Юбикири гэмман, усо цуйтара харисэмбон номасу» («Совершаем обряд юбикири, кто нарушит слово, проглотит тысячу иголок»).

13

Старшая сестра (яп.), обращение к взрослым девушкам.

14

Хиган – буддийский японский праздник, отмечается два раза в год, во время весеннего и осеннего равноденствия.

15

«Тигр» по-японски произносится как «тора».

16

Да здравствует жизнь! (ит.)

17

Божества-хранители, чьи скульптурные изображения часто устанавливают при входе в буддийские храмы, как правило, по обе стороны от главных ворот.

18

В связи с отсутствием звука «л» в японском языке «лофт» читается как «рофт».

19

Оперение, хвостовик, баррель – части дротика.

20

Фусими в префектуре Киото, Нада в префектуре Хёго и Сайдзё в префектуре Хиросима известны как три основных региона, производящих широкий ассортимент саке высочайшего качества.

21

Традиционное питейное заведение, появившееся больше 100 лет назад, где можно выпить после рабочего дня.

22

Штора в дверном проеме при входе в ресторан или магазин.

23

Японский фонарь с бумажным абажуром на бамбуковом или деревянном корпусе.

24

Традиционное японское блюдо на основе клейкой пшеничной муки, которую соединяют с рисовой мукой и водой, а затем готовят на пару.

25

Клецки из пюре тофу, сладкого картофеля, яиц и овощей, которые обжариваются в масле.

26

Саке классифицируют в зависимости от степени шлифовки риса. Гиндзё – это саке высокого качества со степенью шлифовки риса от 70 до 80 %.

27

Вид млекопитающих, обитающих в Южной и Юго-Восточной Азии, получивших известность благодаря участию в производстве кофе «копи-лувак».

28

Преппи (от preparatory – подготовительный, англ.) – стиль одежды, характерной для учащихся элитных школ, будущих студентов университетов Лиги плюща: микс строгого делового стиля и продуманно небрежного smart casual.

29

Речь идет о сюжете сказки «Момотаро», в которой храбрый мальчик отправился сражаться с чертями, а по пути встретил собаку, обезьяну и фазана, которые, получив сладкие шарики-кибиданго, стали его верными спутниками.

Content

Такума Окадзаки
Тайны кофейни в Киото. Том 1

Пролог

Глава 1. Второе посещение кофейни и первая загадка

Глава 2. Bitter, sweet, black

Глава 3. Этюд в молочно-белых тонах

Глава 4. Догонялки на доске

Глава 5. Past, present, f*****?

Глава 6. Животные в закрытой комнате

Глава 7. «Если мы еще раз встретимся, я хочу выпить ваш кофе»

Эпилог

Над книгой работали

Сноски