Наследник пепла. Книга II

Глава 1

Это ВТОРОЙ том. Начать читать историю можно здесь: https://author.today/work/430433

* * *

— А-а-а! — скорее от неожиданности закричал я и тут же пожалел об этом, успев представить, как ребята наверху от испуга бросают мои ноги, и я лечу десять метров вниз. Что ж, придётся группироваться… или учиться летать.

— Не ори, мама придёт! — крикнул Тагай, но ногу мою не выпустил.

Ребята принялись вытаскивать меня из пропасти. Оказавшись наверху, я сразу глянул на Тагая.

— Куда оно побежало? — но побелевшее лицо моего друга говорило о том, что не особо далеко.

Я обернулся и увидел, как только вылупившийся детёныш скорпииды примостился на плече Кости. И наметился, чтобы ударить его жалом, расположенным на хвосте в артерию.

— А вот и мам-ма, — чуть заикаясь произнёс Тагай, — легка на помине.

Снизу послышались стрекот и перестук осыпающихся камней.

— Костя, я сейчас стряхну эту тварь, и сматываемся! — тихо, но с убеждённостью в голосе проговорил я.

— Я сам по дороге сброшу в какое-нибудь ответвление, чтобы отвлечь её. Нам нужно добраться до узкого тоннеля. Там есть шанс спастись.

Мы рванули за ним. Во время бега он пытался сорвать с себя вылупившегося детёныша, но его усилия не увенчались успехом. Слишком сильно тварь вцепилась в его одежду.

Но, по крайней мере, она пока не атаковала, но зато верещала от всей души, подсказывая мамуле направление нашего побега. И вот это уже совсем никуда не годилось.

Цокот хитина по камню раздавался всё ближе, как и разъярённый стрекот. Мы катастрофически не успевали добраться к переходу на верхний ярус. Похоже, понимал это не только я.

— Сюда! — крикнул Тагай и рыбкой нырнул в неприметную за зарослями мха расщелину справа от нас. Я успел дёрнуть Костю за рукав и указать на щель, прежде чем последовал за Тагаем.

Последним втискивался Костя. Причём, оказалось, что пространство внутри ограниченное и очень узкое, поэтому он застрял. Но, к счастью, не на самом входе, а чуть дальше.

Но это едва ли нам могло помочь. Совсем рядом со спиной Кости щёлкали клешни скорпииды.

— Блин! — выдохнул он, а потом усмехнулся, но совсем не весело. — Простите, мы не специально! Мы случайно. Мы не хотели, точнее, хотели, но помочь, и вот у нас даже немного получилось! Мы только согреть, а не воровать! Не убивайте нас, пожалуйста!

Всё это буквально скороговоркой и на одном дыхании. Была бы ситуация менее драматичной, я бы, может быть, и посмеялся.

И тут истошно запищал детёныш, до сих пор сидящий на плече Кости.

— Нам конец, — выдал на это Тагай.

Однако вместо этого атаки с внешней стороны прекратились.

— Могу поклясться, — сказал я с кривой усмешкой. — Что эта штука у тебя на плече только что сказала: «Мама».

— Да-да, заберите свою деточку, — всё той же скороговоркой выдал Костя. — Не ешьте меня, я невкусный, очень жилистый и всё равно переплюётесь, а вот эта…

Он, наконец, смог отцепить мелкую скорпииду от одежды и подтолкнул её наружу. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем оттуда послышалось довольное урчание.

Детёныш оглянулся на Костю, а потом обиженно, и это прям было видно по его походке, поплёлся к матери. Жердев повернулся, чтобы проследить за событиями. И вот тут педипальпа его всё-таки достала. Но вместо того, чтобы перекусить ему шею, легонько постучала по лбу. Мол, не делай так больше.

— Да я-то чего? — он раздосадовано развёл руками. — Помочь же хотели.

— Я клянусь, — проговорил я. — Мелочь явно решила, что мама — это ты.

— Да? — поинтересовался у меня Тагай.

— Ага, — ответил я, улыбаясь. — Она же так и пищала.

Мы оба хрюкнули от смеха, но тут же взяли себя в руки.

— Ну, а крупная явно обозвала нас дебилами, — резюмировал я. — И я с ней полностью согласен, так как подобные выходки обычно заканчиваются похоронками.

Друзья перестали улыбаться, осознав всю серьёзность ситуации. Мы сидели в глухом кармане, не хуже человеческой консервы для скорпииды. Будь у неё настроение похуже, мы бы уже превратились в фарш для кормёжки детёнышей.

— Что теперь делать будем?

— Для начала мне нужно как-то выбраться отсюда, — ответил Костя. — Кажется, я застрял, — а затем он тяжело вздохнул. — Эх, знал бы, что так будет, скорлупу собрал бы. Она не то что на вес золота, а ещё в десять раз дороже! Там настолько уникальные свойства, что никакими другими ингредиентами не заменить!

Мы промолчали, стараясь высвободить Костю из ловушки, куда он угодил, спасаясь от преследования. Но не прошло и пяти минут, как снаружи вновь послышался перестук хитиновых лап. При этом у Тагая сделалось весьма задумчивое выражение лица.

— Она аппетит нагуливала что ли? — тихо спросил я у нашего доморощенного менталиста, надеясь на его способности.

Тот на меня только шикнул и отрицательно мотнул головой.

Каково же оказалось наше удивление, когда скорпиида высыпала у расщелины скорлупу от двух своих яиц и удалилась.

— И второй вылупился, — с умилением проговорил Костя, глядя на остатки яиц.

Тоже мне зоозащитник нашёлся.

— А я сейчас не понял, — в голосе Тагая присутствовал вагон скепсиса, — они что наш язык понимают? Или мысли?

— Это же скорпииды, — Костя обернулся к нам с радостной улыбкой. — Я про них в учебнике криптозоологии читал. Они в целом безобидные. Если их не злить, конечно. И почти разумные.

— А чего мы тогда бежали? — спросил я, приподняв бровь.

— Да не знал я, как она на пропажу детёныша отреагирует, — развёл руками Костя. — Но про скорпиид молчок, хорошо? Твари они миролюбивые, людей не едят, но, если прознают про них, то охотиться будут, пока не истребят и на алхимические элементы не разберут.

— А отец твой что? — спросил у него Тагай.

— Отец молчать будет, даже не думайте, — махнул рукой Костя. — Это у меня от него любовь ко всему живому.

— Так что, — Тагай пытался извернуться в ограниченном пространстве, чтобы рассмотреть скорлупу по ту сторону щели, — мы богаты?

— Ну, не сказочно, конечно, — ответил Жердев. — Но закрыть текущие вопросы должно хватить.

— Отлично, — у меня тоже уже всё начало затекать. — Выходим?

— Да я пытаюсь, но всё никак, — обречённым голосом ответил Жердев. Минут десять мы пытались выдавить товарища из ловушки, но всё безуспешно. — Не поверите, но я бы сейчас Толстому с его магией земли даже обрадовался при всей его мудаковатости.

— Костя, выдохни, так объём легких станет меньше, и мы тебя вытолкнем, — хрипел Тагай.

Совет оказался толковый, и вскоре Жердев выпал в тоннель не хуже пробки из-под шампанского. Разве что характерного звука не последовало. Мы с Тагаем выбрались без проблем и, собрав скорлупу, двинулись группой на выход.

Я погасил большую часть светлячков, оставив только несколько, чтобы видеть, куда наступать. До перехода на освоенный ярус пещер мы не добежали всего метров сто. Пробравшись наверх, мы заложили проход так, как и было раньше. Если не знать, что там что-то есть, ни за что не догадаешься. На выход мы отправились чуть ли не бегом.

Как ни странно, но нам удалось уложиться до смены охраны. И это было чертовски хорошо.

— Как улов? — спросил родович нас на прощанье.

— Отлично! — кивнул Костя и сунул в карман стражнику какую-то купюру.

Тот расплылся в улыбке и, видимо, от щедрот души добавил:

— Имейте в виду, все капища теперь будут иметь охрану. Повышайте цены на добычу ингредиентов.

Мы поблагодарили и отправились прочь. Вот так походя удалось узнать, что реакция на использование демонами телепорта всё же последовала, пусть и пока в столь ограниченном виде. Но пока и это уже было прогрессом.

Мы поспешили обратно к отцу Кости, чтобы успеть всё закончить дотемна.

— Как же мы удачно сходили, как же удачно! — Тагай радовался и чуть ли не пританцовывал от нетерпения. — Осталось узнать, сколько стоит Костина любовь к животным.

Я вспомнил в этот момент, что у Тагая имелись серьёзные проблемы с отцом и конкретно в финансовом плане. Припомнил я и покушение на колье Зорич. Какие всё-таки странные метаморфозы иногда предпочитает выкидывать эта жизнь.

Игорь Вениаминович на этот раз был гораздо более задумчивым, чем в прошлый раз, и значительно менее многословным. Нашли мы его в алхимической лаборатории посреди кипы бумаг, что-то увлечённо записывающим.

— Как успехи? — спросил он у Кости прямо на пороге, не отвлекаясь от своих записей.

Я на всякий случай принюхался, и теперь в лаборатории пахло гвоздиками. Судя по всему, алхимические опыты завернули вообще не туда.

— Всё круто, отец, — сказал наш друг. — Мы, правда, спустились ниже и добыли кое-какой бонус, — он широко улыбался, а его отец, наконец, поднял голову.

— Что-то хорошее? — взгляд моментально загорелся.

— Ещё бы, — ответил ему сын. — Показать?

— Нет, — замахал руками Игорь Вениаминович, — пойдёмте в дом.

Мы проследовали за Жердевыми, отметив, что в доме цветочный аромат чувствовался гораздо сильнее.

В просторной прихожей Костя достал одну друзу и преподнёс отцу.

— Ну что, как тебе такое, Игорь Жердев? — спросил он.

— Ничего себе! — воскликнул тот и с камнями в руке сел на низенькую тахту, обитую серым немарким материалом. — Вот это да! Сто лет их не видел!

— О! — Костя повернулся к нам. — Я же говорил, что это лучше, чем мох.

— Конечно, лучше, — откликнулся его отец. — Это же кристаллы вечной жизни, как их называли древние. Не вечную, но нынешнюю они улучшить могут. Особенно, если попадут к знающему алхимику.

— Пап, у нас есть ещё кое-что, — сказал Костя, и мы с Тагаем превратились во внимание, так как нам просто интересно было, сколько можно получить за ту самую скорлупу, где мы почти рисковали жизнью, правда, потом узнали, что скорпииды людей не едят. — Оценишь?

— Ну, а как же? — с достоинством откликнулся Игорь Вениаминович. — Если это относится к алхимии, обязательно.

— Тогда — вот, — наш друг снова полез в специальную сумку и достал оттуда скорлупу.

Так уж вышло, что одна практически полностью сохранила первозданный облик. Только разломанная верхушка портила вид полноценного яйца.

Руки Игоря Вениаминовича затряслись, и я побоялся, что он если он сейчас возьмёт скорлупу, то просто уронит на пол наше богатство. А кто его знает, как она дороже ценится, целой или молотой?

— Это ж… подождите… это, правда она? Можно я? — он протянул дрожащий палец к скорлупе.

Я только теперь подумал, что-либо мы, правда, притащили что-то стоящее, либо у Костиного отца слегка начала подтекать крыша.

— Да, — озадаченно проговорил Жердев-младший, — это скорлупа скорпииды. Она и правда много стоит.

— Много, — прошептал Игорь Вениаминович. — Очень много. Так много, что… — он посмотрел на нас и запустил пятерню в волосы. — Что у меня и нет столько. Ребят, кто ж знал, что вы притащите такой ценный груз? Это ж у меня теперь всё получится! Скорлупа эта решит все проблемы. Только вот…

Он переводил взгляд с одного на другого, а потом на третьего.

— Давайте так: я сейчас позвоню охране, они вас сопроводят до банка, вы там откроете ячейку, уж на это деньги будут, — говорил он это всё таким тоном, что можно было решить, он находится в состоянии глубокого шока, что, кажется, было недалеко от истины. — А потом, как я найду нужную сумму, я обязательно выкуплю эту скорлупу. Договорились?

— А сколько она вообще может стоить? — спросил Костя.

— Сколько стоят деньги? — в тон ему ответил Игорь Вениаминович. — Сколько стоит жизнь? Сие есть тайна. Но могу точно сказать, что на небольшой дом в респектабельном районе столицы хватит с лихвой.

— И это всё? А Костя чуть ли не событием века её называл, — ляпнул Тагай, но, увидев возмущённые взгляды алхимика и его сына, тут же поднял лапки кверху: — Молчу-молчу! Радость, что оно вообще что-то да стоит!

— Вы просто не понимаете, — проговорил Костин отец, нажимая кнопку недалеко от входа. — Это же ценность не количественная. Даже малая доза вещества способна преобразить алхимический состав. Как знаете, когда от сотых долей зависит, куда повернутся ваши вычисления: в плюс или в минус. Вот и тут такой же момент.

— Мы всё понимаем, — сказал я, чтобы внести ясность в ситуацию. — Скажите, за камни вы нам заплатите?

— Ах да, — спохватился хозяин дома. — Я с этой скорлупой обо всём забыл!

Стоило ему отойти, как дверь открылась, и на пороге возникло четыре здоровых лба в доспехах.

— Игорь Вениаминович, вызывали? — рявкнул один из них так, что у меня чуть уши не заложило.

«Вояка по рождению, — решил я. — Командир».

— Да-да, — откликнулся тот. — Сейчас.

К нам он вышел с толстенной пачкой денег, и даже у меня брови полезли на лоб.

— Это вам за камни, — сказал алхимик, втискивая купюры в руки сына. — И за возможность выкупить скорлупу первым, раньше гильдии! — а затем обратился к охране. — Сопроводите ребят в Первый имперский банк, проследите, чтобы никто не пристал. А потом… — он глянул на Костю.

— В академию, — ответил тот.

— Ну вот, — Игорь Вениаминович развёл руками и кивнул. — Действуйте.

Охрана нас сопроводила в банк, где мы официально сняли ячейку, и в присутствии банковского служащего и оценщика поместили туда скорлупу от яиц. Затем приложили свои отпечатки пальцев, чтобы ячейку нельзя было вскрыть без присутствия всех нас троих. После чего покинули банк и отправились в общежитие.

* * *

Служащий Первого имперского банка вошёл в переговорную комнату. Он только что проводил трёх молодых людей, которые оставили в ячейке хранения нечто весьма ценное. Настолько, что у служащего до сих пор немного дрожали пальцы.

Он вместе с оценщиком и охранником следил за процедурой приёмки яичной скорлупы и, когда увидел цифру с пятью нулями, тут же вспотел. Как оказалось, в ячейку клали нечто такое, что по весу во много раз дороже золота. Но именно для этого случая он тут и оказался. Именно ему выпала важная миссия.

В переговорной стоял громоздкий телефонный аппарат, большая часть которого скрывалась в потайной нише. Служащий по имени Эд считал, что это исключительно магическая штука. Ну как, скажите на милость, можно передавать звук на расстоянии без магии? Это же что-то сродни телепорту, и пишутся похоже.

Он подошёл к аппарату и набрал несколько заветных цифр, которые повторял последние два года с тех пор, как ему поступило выгодное предложение. Только вот в течение этих лет ничего подобного не происходило.

— Слушаю, — донёсся невозможно далёкий и одновременно близкий голос до Эда, притом он был настолько высокомерным, что захотелось моментально повесить трубку и никогда туда не звонить.

— Здравствуйте, это Эд из Первого имперского… Мне бы поговорить с мсье Фламелем! — затараторил служащий. — У меня очень важная информация!

— Вы хоть понимаете, кто такой мсье Эммануэль Фламель? — голос стал ещё более высокомерным. — Как вы смеете его беспокоить?

— Я бы никогда, я бы ни за что, — начал лебезить Эд. — Если бы только не сверхнеобычайное происшествие, я бы вам никогда не позвонил! То есть я буквально по очень важному делу!

Эд почувствовал, как с его лба в глаза затекает солёный пот, и от этого глаза начало щипать. Телефонная трубка, которую он прижимал к уху, тоже намокла, а ещё дрожала, словно в ней было встроено специальное вибрирующее устройство.

— Мсье, — всё тот же голос обращался к кому-то по ту сторону провода, но в данном случае он разительно отличался, мгновенно став услужливым, — тут какой-то Эд то ли из армии, то ли из банка звонит. Говорит, что у него что-то очень срочное. Так точно, господин, передаю.

— Говорите, — произнёс голос с едва различимым акцентом, даже не акцентом, а именно прононсом, с которым он выговаривал некоторые буквы. — Фламель на связи.

— Здравствуйте, мсье, ваше превосходительство, рад сообщить, что наконец-то ваш план сработал, и я могу сообщить… то есть доложить, что в одну из ячеек банка поместили скорлупу скорпииды, — служащий хотел сказать что-то ещё, но слова в его мозгу закончились.

— Отлично, — проговорил Фламель, но без особого восторга. — Вы точно уверены в этом?

— Да-да, — поспешил заверить его Эд. — Маг-оценщик совершенно точно сказал, что это скорлупа скорпииды.

— А какая часть? — тут уже голос на том конце оживился. — Я имею ввиду от целой скорлупы? Есть хотя бы десятая?

— Тут, как я понял, два полных набора, — расстегнув верхние пуговицы на рубашке, ответил служащий. — Одна — вообще целая. Только дырка в ней, как кто-то выбегал.

— Так, — Фламель вздохнул и впервые за время разговора проявил возбуждение в голосе. — И кто поместил?

— Трое парней, мсье, — отрапортовал Эд. — Некто Добромыслов, фон Аден и Жердев.

— Же-ердев, — голос на той стороне, как будто специально просмаковал фамилию. — Ну, конечно. Вот подо что ты взял такой заказ! Ну ничего, мы тебе поможем, на такие штрафы попадёшь, точно отрабатывать лет пять будешь!

— Простите? — служащему показалось, что он весь похолодел. — Я что-то сделал не так?

— Нет, ты молодец, — сказал ему Фламель. — Ты получишь всё, что обещано. Даже в двойном размере. Тебе надо только… — глава ордена алхимиков замолк чуть ли не на полуслове и молчал довольно долго.

Эд едва сдерживался, чтобы не спросить, что ему надо, но сжав кулаки, держал себя в руках.

— Вот что, — после довольно продолжительной паузы продолжил Эммануэль. — С сегодняшнего вечера у банка будет дежурить специальная группа. Их контакт я тебе дам. Как только придут забирать скорлупу, дай им знать. Ну и мне, соответственно. Вещь, как ты понимаешь, очень недешёвая.

— Будет исполнено, ваше превосходительство! — кивнул Эд и с облегчением услышал, как на том конце положили трубку. Это был самый выматывающий разговор в его жизни.

* * *

До академии мы добрались уже к вечеру. Настроение было отличное. У проходной охрана Жердевых нас оставила, им туда хода не было. Но стоило нам шагнуть в неприметную калитку на территорию заведения, как нас окликнули.

— Добромыслов? — строго спросил дежурный.

— Да, — ответил Тагай. — Что-то случилось?

— Вам записка, — проговорил тот и протянул другу измятый конверт. Вскрыв печать, он вынул лист, исписанный неровным почерком. Местами буквы ещё и расплылись, будто на них опрокинули стакан воды.

Тагай читал молча. И чем дальше он читал, тем больше бледнел.

— Что такое? — спросил я, физически чувствуя, как улетучивается радость от удачного похода у друга.

— Идёмте, — он отозвал нас подальше от дежурного. — Короче, мне срочно надо уехать.

— Что случилось? — нахмурился я.

— Сестра написала, что отец снова проигрался, — как приговор озвучил Тагай. — Усадьбу выставили на торги.

Глава 2

— Большой долг? — спросил я, понимая, что мы очень даже не зря сходили в пещеры.

— Невероятный, — ответил на это Тагай. — Лично для меня, конечно.

— Да ладно, — решил подбодрить его Костя. — Сейчас мой отец найдёт денег, выкупит скорлупу, и мы вместе… — тут он спохватился и глянул на меня, но я кивнул. — Вместе поможем тебе расплатиться с долгами твоего отца.

— Нет, это просто какой-то страшный сон, — едва сдерживая себя, Тагай спрятал лицо в ладонях. — Вот я же знал, что так будет! Мне надо было его остановить!

— Как говорит Аркви: свою голову вместо чужой не пришьёшь, — я постарался придать голосу немного философский настрой, чтобы звучало убедительнее, не буду же я говорить, что это он так про лошадей говорил. — Так что не переживай, вместе решим эту проблему.

— Да вы не понимаете, — невесело хохотнул наш друг. — Пока мы отдадим его долги, они станут в два раза больше! Он же не остановится, пока жив! Он может только играть, о другом он вообще не думает!

Мы с Костей переглянулись. Создалось впечатление, что мы даже успели пообщаться без слов. Это можно было бы выразить вербально, хотя и с большим трудом.

«Ну что, поможем?» — спросил меня Жердев.

«Конечно, а как иначе?» — ответил я.

«Как поступим?» — да, это упрощённый вопрос, но к нему всё и свелось.

«Нужно разобраться с его отцом, чтобы больше не портил жизнь семье», — а вот это уже слишком длинно, но что-то такое я вкладывал с в свои мысли.

Тут Тагай вскинулся и посмотрел на нас.

«И не хрен подслушивать!» — передал я мысль, после чего тот сначала опустил голову, а затем расхохотался.

— Чего это он? — спросил Костя вслух.

— Пусть сам рассказывает, — ответил я.

* * *

Дальнейший разговор мы продолжили уже в комнате общежития, плотно прикрыв окно, ещё и стараясь не кричать. Хотя иногда это и не получалось.

— А что если, — выставив руки вперёд и растопырив пальцы, Костя был сейчас похож на какого-то безумного профессора, хотя я быстро вспомнил его отца, — мы инсценируем смерть твоего отца, тебя сделаем главой рода, а его тихонечко отправим в Забайкалье? А? Как тебе такой план?

Тагай некоторое время молчал, но лишь потому, что из-за шока не мог вымолвить ни слова. Зато потом он чуть ли не заорал:

— Что⁈ — лицо его и так достаточно бледное стало совсем белым. — Моего отца на Стену? Каким бы муднем он ни был, он — мой родитель!

— Тихо-тихо! — сказал я, прислушиваясь к звукам за дверью, но там вроде бы было тихо. — Костя вроде бы другое имел в виду.

— Ну да, ты не понял, — примирительно сказал Жердев. — Просто мой же отец — алхимик, у него знакомые там есть, — Костя отчаянно жестикулировал, потому что ему было ужасно неудобно, что друг так превратно воспринял его слова. — Просто при батюшке-Байкале есть кочевья, и там, знаешь, травками, иглами, запахами и прочей не самой традиционной медициной изгоняют из человека всех злых духов. Включая игроманию и пьянство.

— И демонов что ли? — уточнил Тагай. — И тут я заметил, как Костик дёрнул пальцами, и улыбка его чуть-чуть покосилась.

— Знаешь, — голос его вроде бы был тем же, но чуть менее дружелюбным, — демоны бывают разными. Есть такие демоны, которые вполне себе уживаются с людьми.

— Уживаются? — я прищурился, потому что никогда подобного не слыхал. — Прям разговаривают, что ли?

— Ну, блин, — Костя стушевался, но Тагай этого особо не заметил, потому что был поглощён собственными мыслями. — Просто люди называют демонами всех тех, кто не они, а это неправильно. Есть же демоны вполне адекватные. Есть такие, которые вообще перенимают человеческие магические практики. Конечно, самые простые, но всё-таки.

— Подожди, ты хочешь сказать, что есть люди, которые общаются с демонами? — уточнил я с явным подозрением.

— Нет, — ответил Жердев с явной досадой. — Есть демоны, которые общаются с людьми! По крайней мере мне так отец говорил! И контакт у них нормальный, без резни глоток друг другу!

— Ну-ну, — покивал я. — Видел я в Коктау, как без резни.

— Да это не те демоны! — вскипел Костя, но также внезапно остыл и махнул рукой. — Впрочем, неважно. За Байкалом живут шаманы, которые могут помочь твоему отцу, — он обращался уже к Тагаю. — Хочешь, я поговорю со своим отцом, и он договорится?

— Слушайте, ребят, — сказал я, ощущая себя немного посреди бедлама. — А, может быть, я маму спрошу? Она из древних родовичей, наверняка, есть какие-то заговоры против этого, ритуалы всякие, отвары. Попросим, так сказать, помощь другу. Тем более, Добромысловы — тоже родовичи.

На это Тагай уже отреагировал.

— Если бы такое было возможно, — искренне проговорил он, — я бы на твою маму всю жизнь молился.

— А вот это — не надо, — ответил я. — Мы же искренне помочь хотим, а не вот это вот всё!

* * *

Спустя час, несмотря на позднее время, я уже стоял перед мамой в нашей съёмной квартире. Увидев меня на пороге, она нахмурилась и принялась отчитывать:

— Если ты профукал время отбоя в общежитии, то возвращайся и получай наказание. Будь мужчиной, нечего за женские юбки прятаться! И вообще, почему ты не в лазарете?

— Скучно-одиноко, да, мам? — усмехнулся я, проходя домой. — Некого отчитать?

— Всё-то ты знаешь, — она погрозила мне пальцем и мгновенно оттаяла. — Что случилось-то?

— Да беда у друга моего одного, — ответил я. — Помощь нужна. Пристрастие к азартным играм излечить можно как-то?

— У кого? — она внимательно всмотрелась в моё лицо и снова стала суровой. — Признавайся!

— Не у меня, — я едва не рассмеялся. — Отец друга чудит. Годислав Добромыслов, если слышала о таком. Уже имение на торги выставили за долги. Без лечения всей семье долговая яма светит.

Я не стал упоминать подробностей. Нам Тагай в общежитии признался, что на его сестру уже не раз и не два засматривались отцовские «друзья» по играм, и кто-то даже подбивал поставить дочку на кон. Но до такой степени Годислав мозгами ещё не тронулся.

— Батюшки, — как по мне Горислава отреагировала крайне странно, касалось бы дело отца, она бы уже землю зубами грызла, а тут… — Слушай, но это же не так просто, как кажется. Вы там что себе думаете? Он водички попьёт, травки примет и всё? Нет, дорогой, это так не работает.

— А что сработает, мам? — спросил я. — Очень надо!

Маман посмотрела на меня исподлобья. Означал этот взгляд примерно: зачем нам чужие проблемы? Как будто своих мало.

— Так вот, — продолжила она свою мысль, — ничего без желания пациента сделать не получится!

— Тогда не подходит, — сказал я, вспоминая описания Тагая. — Человеку там нравится пить и играть. — Он думает, что его способности… что он когда-нибудь выиграет.

Лично я осознавал всю трагедию Годислава Добромыслова — отца Тихомира-Тагая. Раньше он владел ментальной магией и легко угадывал всё то, что задумали владельцы игорного зала. Но постепенно из-за злоупотребления всяким, в том числе спиртным и магическим, сила его уменьшалась. Источник закоснел, и в какой-то момент ручеёк магии иссяк.

Но мужчина не захотел с этим мириться. Он решил, что это временные трудности, поэтому надо добиваться, давить ещё и ещё. Но из раза в раз ничего не получалось. И он на этой теме тихо съехал с катушек.

Если бы ему просто можно было доказать, что он никогда ничего не выиграет, возможно, всё и получилось бы.

— И что делать? — поинтересовался я.

— Ну… — мама задумалась, но потом снова встрепенулась, как делала это обычно, когда находила решение сложной задачи. — Нужна яркая эмоция. Ну, если ты каждый день делаешь одно и то же, думаешь одно и то же, хочешь одного и того же, то ничего в твоей жизни не поменяется!

— Хоть расшибись? — хмыкнул я.

— Нет, — маман показала на меня указательным пальцем. — Именно тут ты и не прав. Если человек расшибётся, но не до смерти, если заболеет, если что-то, — она щёлкнула пальцами, — внезапное в его жизни произойдёт, то у него будет точка опоры. Ещё не дверь для выхода в мир без его пагубной привычки, но ступень к ней.

Она отчаянно жестикулировала левой рукой, а правую при этом держала на колене.

— А вот, если с этой эмоцией совпадёт желание пациента избавиться от проклятия, то тут — да, вполне возможно, что он найдёт ручку двери и выйдет вон, — закончила Горислава свою мысль.

— Так, а делать-то нам что? — поинтересовался я.

— Короче, — сказала она, как заправский грабитель с улицы, — я тебе к завтрашнему дню подготовлю конструкт в артефакте, только никому ни-ни, ясно? — строго спросила мать.

— Конечно, — ответил я и провёл пальцами около рта, словно замыкал его. — Могила.

— Так вот, — Горислава тяжело вздохнула. — Пришлю тебе конструкт, но это тайна рода! — я кивнул. — Ты не пойми превратно, конструкты в артефакты эти… — она даже пальцами подвигала, ища подходящее слово, — аристократы вставлять ещё не научились. Поэтому тайна, ясно? — я снова кивнул. — Внутри будет заклинание на пятьсот единиц на отучение от пагубной привязанности. Использовать только в том случае, если поймёте, что он готов! Иначе не сработает!

Мать плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками.

— Ох и встряну же я с вами!

— Всё будет хорошо, мам, — сказал я. — Обещаю.

— Успокоил, нечего сказать, — ответила она, но я видел в её глазах Рароговский огонёк. — У этих ущербных конструкт едва на двести пятьдесят единиц упаковать выходит, у нас и больше пятисот есть, — потом махнула рукой. — Ладно, иди, завтра принесу.

Я встал, чтобы возвращаться в общежитие, ну или получать заслуженный нагоняй за нарушение распорядка.

— Хотя нет! — внезапно вскинулась маман. — Я же тебя не покормила! А ну стоять!

* * *

Едва дождавшись утром артефакта, мы двинулись путь. Причём, я ожидал, что она передаст его курьером, но нет, Горислава прибыла лично и передала мне упакованный в небольшой ящичек артефакт.

И сказала она при этом одну-единственную фразу:

— Ты совсем, как отец.

Я решил считать это комплиментом.

Затем мы отправились к вокзалу. Конечно, и в Екатеринбурге, и в Челябинске были свои телепорты, но нас не пропустили бы на проход. На нас до сих пор действовало ограничение в передвижении.

Поезд, правда, оказался очень медленным. Мы ехали целую вечность, часов шесть, не меньше. И это, чтобы преодолеть расстояние в двести километров! Да уж, избаловали нас телепорты. А теперь ещё и убить хотят.

Но чего желать от паровоза, запряжённого в десяток вагонов. Но крутой столб пара в утреннем небе всё равно смотрелся романтично и загадочно. Иногда такие моменты навсегда остаются в памяти.

Мы заняли своё купе в вагоне, все же решив выкупить его полностью и не светиться. Хотя мы и так нарушили подписку о невыезде, так что последствия своего шага нам еще предстояло пожинать. Прозвучал истошный свисток, и мы тронулись в путь.

— Как думаете, получится? — спросил Тагай, ни к кому особо не обращаясь, ему просто нужно было успокоить себя. — А то вдруг зря подписку о невыезде нарушаем?

— Всё получится, — откровенно зевая, сказал я. — Иначе бы мы просто не поехали.

— Я слышал, что это совсем-совсем не лечится, — я видел, что другу плохо, но что я мог ещё сказать? — Он нас по миру всех пустил!

— Тагай, не истери, — Костя говорил совсем не так, как раньше, наша вылазка его изменила. — У нас денег скоро будет больше, чем у той певички, что в кабаре выступает. Ты купишь дом себе, дом — маме с сестрой, батю на чистку к шаманам отправишь.

— Что? — Тагай явно не обалдел от последних слов Кости, но тот лишь рассмеялся.

— Не бери в голову, — сказал ему Костя. — Просто помни, что теперь ты, если и не сказочно, то всё равно — богат. Ты же понимаешь, что теперь это наша скорпиида и мы её… ну это, скорлупу собираем. А это такое капиталовложение, что ууух!

— Там несколько яиц с мёртвыми были уже, — вставил я свои пять копеек, чтобы как-то поддержать настрой Кости. — Может, она их отдаст.

— Нет, ты что? — Жердев помрачнел и обернулся ко мне, впившись глазами. — Это дети её. Пусть и мёртвые, но она их не отдаст. Похоронит или сожжёт прямо в оболочке, но не отдаст. Ты бы отдал?

— Ну я и не скорпиида, — постарался оправдаться я за поспешные слова.

— Да? А чем они хуже⁈ — Костю этот момент чем-то сильно задел. — Да, они выглядят не как мы. Но они тоже разумны, тоже воспитывают своих малышей. Тоже скорбят об утратах. Мы должны снисходительно к ним относиться. А у нас всяких магических животных уничтожают почём зря. А потом спрашивают — где магия? Ушла! Потому что вы убили её источник!

Глаза Кости горели странным оранжевым огнём. Но вдруг он понял, что перегнул палку и успокоился.

— Простите, — сказал он, тряхнув головой. — Накипело.

— С такой любовью к животинам магическим тебе надо было зоозащитником стать! — хмыкнул Тагай. — Чего ты на боевой пошёл?

— По завету матушки, — Костя умолк и отвернулся к окну. Видно было, что тема ему неприятна. Мы же решили не бередить семейные раны, захочет, сам расскажет.

* * *

Пока доехали, пока дошли до усадьбы Добромысловых, уже стемнело. Но всё равно было видно, что дом — самый настоящий терем, выполненный в стиле родовичей и сложенный из массивных брёвен. На коньке возвышалась фигурка медведя, стоящего на задних лапах, вырезанного из дерева. Одним словом — любо-дорого, как говорится.

— Ещё прадед мой строил, — с грустью проговорил Тагай. — Не сам, конечно, но он очень многое в облик добавил.

По пути мы ещё обговорили примерный план действий. Тагай должен был увести родных в другие комнаты, а мы с Костей начать разговор с Годиславом по душам. Однако всё пошло не по плану.

Владельца великолепной усадьбы мы нашли у себя в кабинете в очень плачевном состоянии. Он раскладывал карты по зелёному сукну и делал ставки. Усугублялось это всё тем, что папаша Тагая был пьян в дым и играл он с самим собой, пытаясь отыграть усадьбу назад.

Выглядел он весьма уныло: растрёпанная седеющая шевелюра, обрюзгшее лицо, красные глаза. Причём, седина, как я подозревал, была связана с многочисленными попытками ментального влияния.

— Та-ак, — говорил он, не замечая нас. — Две дамы, три туза. А у вас?

Тагай застыл на пороге, но не в нерешительности, а, скорее, в ярости. Желваки его играли, как будто он что-то жевал.

В этот момент к нам выскочили сестра и мать Тагая. И если мама сильно постарела и подурнела от постоянного горя, то вот сестра с тёмными локонами, струящимися по плечам, была в самом расцвете. Теперь-то я понял, почему те, кто постепенно разводил Годислава на деньги, так были падки на сестру Тагая.

Ещё и правильные черты лица, не омрачённые пока тяготами жизни, тонкая шея и плавные движения невольно привлекали к себе внимание.

Нас они едва заметили, зато сразу же повисли на Тагае.

— Тихомир! — первой опомнилась сестра, — а ты как тут оказался? Нам сказали, что вам нельзя вообще из академии выходить!

— Не из академии, а из города, — ответил на это мой друг. — Но это ничего не значит, когда на кону наш дом! Мы приехали помочь!

— Да неужто⁈ — воскликнула его мать и закрыла лицо ладонями.

— Совершенно точно, — ответил Тагай и взял сестру с матерью под руки. — Но вам надо пока уйти. Тут будет сугубо мужской разговор.

Пока вся эта сцена проходила перед нашими глазами, а на дальнем плане Годислав пытался сам у себя отыграть усадьбу, я оглядывал помещение. Нет, я был привычен к подобным строениям, и всё-таки монументальность, простота и одновременно красота поражали воображение.

Внутри брёвна не были ничем прикрыты, но зато ошлифованы чуть ли не до блеска. Аккуратные полки, массивные перила на лестнице, уходящей на второй этаж. Всё основательно и надёжно. Только вот хозяин всего этого оказался ненадёжный.

Когда Тагай с женской половиной семейства скрылся за дверью, Костя без лишних слов схватил Годислава и вскинул его на плечо.

— Куда вы меня тащите⁈ — возмутился тот. — Я же выигрываю!

Уже на втором этаже Жердев подошёл к окну, но затормозил, ожидая Тагая. Тот вернулся уже через полминуты.

— Что будем делать? — спросил Добромыслов-младший, с бесконечной грустью глядя на отца.

— Вывешивайте его наружу, — сказал Костя, передавая пьяного мужчину нам. — Сейчас учить будем.

— Думаешь, подействует? — грустно хмыкнул Тагай. — Мне кажется, что это всё равно, что мёртвому припарка.

— Этот пока жив, — хмуро парировал Костя и пошёл вниз.

Я не знал, что он задумал, но решил, что свесить человека головой вниз и попытаться ему внушить нужные настройки не такой уж и плохой план.

Мы с Тагаем открыли массивные окна и свесили Годислава вниз головой, ухватив за голени.

— Годислав Котемирович, — рявкнул я. — Пора завязывать с играми, слышите?

— Я выигрываю! — откликнулся тот. — Просто поставьте меня обратно на пол, и я всё сделаю! Мне везёт! Мне всегда везёт. Я знаю секрет!

— Тварь, — сквозь зубы проговорил Тагай, и я увидел, как у него блеснули слёзы в глазах, которые он так и не выпустил. Настоящий мужчина.

Всегда тяжело, когда близкий человек оказывается совсем не таким, каким ты его представлял себе. Особенно, если это твой родитель.

— Этот дом не ваш, — продолжал я уговаривать мужчину. — Вы его уже проиграли. Остановитесь! Вы нужны своей семье! Прекратите! Найдите в себе желание всё это завершить!

— Да всё нормально, — весело прокричал Годислав снизу. — Я столько зарабатываю игрой, что моя семья ни в чём не нуждается! Я богат! Сейчас только доиграю партию, и!..

Я не понял, что со мной случилось в тот момент. Неконтролируемая сила. Просто случайный, рандомный выброс магии. Это точно не могло случиться от моей злости, потому что я держал её на узде в этот раз.

Но, несмотря на это, я полыхнул. В прямом смысле этого слова.

Меня объяло пламенем. Как и ногу Годислава, а дальше пламя пошло по его одежде, затем перекинулось на спину, так как рубаха съехала с поясницы и собралась в гармошку подмышками.

Отец Тагая заорал.

— Вам меня не испугать! Я всё равно выиграю!

«Похоже, горбатого только могила и исправит», — подумал я, но тут из кустов послышался такой грозный рык, что даже у меня по спине мурашки побежали. Но я не успел заметить, кто там скрывался, лишь понадеялся, что Костю не заденут.

— А-А-А! Демоны! — заорал отец Тагая. — Тревога! Прорыв! Спасай сестру и мать! — кричал на этот раз он вполне осмысленно.

Тагай уже дёрнулся было, чтобы вытащить отца, как я отрицательно мотнул головой.

— Вы хотите спасти жену и дочь⁈

Внизу мне вновь вторил леденящий душу рык. Вот только я абсолютно точно знал, что демоны по одному не ходят, а не заметить легион в кустах посреди сельской усадьбы было проблематично. Кажется, кого-то посетили не демоны, а вездесущая белочка.

— Хочу! Спасайтесь! Сынок, спаси их!

В этот момент мне показалось, что он был искренним. Я вынул из кармана мамин «подарок» и приложил его к телу Годислава Котемировича. Нажав кнопку-активатор, я заметил, как из артефакта пошёл сизый дымок и впитался в тело игромана.

Убрав пустую оболочку из-под конструкта, я потянул подопытного наверх. Вытащив всё ещё дымящегося Годислава, я постарался моментально затушить тлеющие волосы у него на макушке.

— Вы видели? — он смотрел нам в глаза и говорил совершенно осознанно. — Видели же? Там демоны! Они пришли за мной! Они хотели сожрать мою печень! Выдрать и сожрать!

— Пап, ты слишком много пьёшь, — тяжело вздохнул Тагай. — Уже мерещится всякое.

— Пью, признаю! А пью потому… что дар… — отец посмотрел на меня и на сына и махнул рукой, боясь проболтаться, — … дар отказывает. Оттого и постоянно проигрываю!

— Вы знаете, у тохаров бытует поверье, что если дар использовать не во благо, а во вред, то он уйдёт. Он чувствует, когда его используют не по назначению.

— Да что вы можете знать? — вскинулся менталист, но, заметив мою медную косу, осёкся.

— Вы думаете, мы просто так Стену защищаем? Нет, — начал я нести на ходу выдуманную легенду, — огонь тохаров призван защищать людей от тварей ночи. Поэтому в родах, где защищают людей, дар не вырождается, а там где… Ай…

Теперь уже пришла моя очередь махнуть рукой, но неожиданно меня поддержал Тагай:

— Да, пап. Отец Вити в ранге Ярого на Стене командует, а у Вити при поступлении уже на границе Гридня определили, а это ведь старт только.

— Так это потому?.. — глаза игромана, надеюсь, бывшего, широко распахнулись. В них отразилась работа мысли, будто он начал сопоставлять события своего прошлого. — Ведь действительно пока за стол не сел, всё было значительно лучше…

К нам поднялся Костя, на ходу пытаясь избавиться от колючек из тернового куста и бормоча:

— Больно его печень нужна кому-то, ага, конечно! Вся в циррозе, наверное, даже противно глянуть!

Я отошёл к другу, оставив Тагая самостоятельно вкладывать отцу нужные мысли в голову, так сказать, закрепляя эффект от артефакта и легенды. Раз уж на лицо было плодотворное влияние.

— Ты похож на шелудивого пса после недели гулек, — хмыкнул я, обирая Костю от колючек.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы единственным кустом под окнами был терновник.

— Я бы точно не полез, у меня болевой порог нечета твоему. — А Костя почему-то напрягся после этих слов. — А ты ничего, вон, даже представление для одного зрителя отыграл! Что ты там ему показывал, что его так накрыло?

— Да ничего особого, — буркнул Жердев. — Рожи ему корчил разные. А у него белочка, вот он меня за демона и принял!

— Ничего, — я хлопнул друга по плечу. — Мы-то знаем, что ты не демон! А что за рёв был?

— Это ревун, — Костя показал маленькую дудку с раструбом, — одно из шуточных изобретений отца, для дрессуры магических тварей иногда используют. Ты же знаешь, я интересуюсь…

Исключительная Костина любовь к животным приобретала всё больше полезных сторон.

— Да уж, придумали для животин, а оно и для людей в исключительных случаях подходит. Хотя, признаться, у меня мороз по коже пошёл от этих звуков, — честно признался я в собственных ощущениях.

— Вот после истории со скорпиидой решил захватить из запасов, может, когда пригодится отпугивать всякое…

Тут к нам подошёл Тагай:

— Ребят, спасибо! Честно… За огонь, за испуг, за легенду и за сам знаешь что, — покосился на меня друг. — Маме тоже низкий поклон. Кажется, всё вместе сработало.

* * *

Путь обратно на вокзал был странным. Разительно изменилось настроение моих спутников. Тагай излучал счастье и радость, всячески стараясь нас развлечь. Костя был задумчивым, мне же было не по себе. Когда волнение от происходящего улеглось, я смотрел на свои руки и прислушивался ко внутренним ощущениям. Бесконтрольный выброс магии — это очень и очень плохой знак. До того плохой, что…

По пути до поезда у меня случилось ещё два выброса, а внутри начала разливаться боль. Стало очевидным, что дело в источнике. Ненадолго же его хватило после лечения.

Со временем выбросы становились чаще, но значительно слабее. Источник моей магии разваливался, а вместе с ним уходила и сила. От ребят не укрылось моё состояние.

— Ты как? — проявили они обеспокоенность.

— Не очень, надеюсь, мама сможет помочь, — предупредил я ребят, и стоило поезду остановиться, дал дёру в сторону извозчиков.

К матери рванул я ещё и по причине возврата оболочки от артефакта. Появляться с таким, хоть и пустым, на территории академии было слишком рискованно. Да и обсудить мои проблемы было необходимо.

— Ну что, как? — спросила она, забрав его из моих рук. — Помогло?

— Будем надеяться, — ответил я. — Вроде бы в нужный момент использовали.

— Ты вроде как и не рад, — сказала мать, и я ей посмотрел в глаза, и она добавила. — Ты не здоров?

Если кто сейчас и мог мне помочь, то только она. Возможно, не действием, но советом.

— Тем, что случилось, я горжусь, — ответил я, расправляя плечи. — Вот только со мной не всё в порядке. У меня начались самопроизвольные выбросы пламени. Первый случился ровно во время нашей спецоперации, а затем ещё пара небольших во время пути к поезду. А уж в нём начались периодически, но слабее. Хотя одно сидение всё равно оплавилось. Мне нужно что-то с этим делать.

— А чья магия в этих выбросах? — нахмурившись, спросила мать. — Наша или Аденовская?

— И то, и другое, — я развёл руками. — И ещё мне кажется, что начал разрушаться источник.

— Не помогло, — ответила мать после длительной паузы, во время которой всматривалась в меня. — Я была к этому готова. Надеялась, конечно, что не так быстро всё случится.

— Надежды нет? — почему-то мне даже стало весело, и я усмехнулся. — Остаток жизни надо прожить ярко?

— Нет, хрен я тебя отпущу на тот свет! — рыкнула Горислава, и улыбки в её голосе не было. — Раз уж у тебя оба огня проснулись, то придётся поехать и пройти посвящение по обряду Аденов, иначе твой источник действительно разрушится, и ты умрёшь.

— По обряду Аденов? — переспросил я. — А такие разве проводят? Что-то не припомню, чтобы брат проходил подобное.

— Проводят, — маман посмотрела мне в глаза. Взгляд оказался долгим и, я бы сказал, сочувствующим.

— И где это делают?

— В Тохарской империи, — озвучила она мне приговор.

ОТ АВТОРОВ:

Дорогие друзья, уважаемые читатели!

Особенно те, кто дочитал первый том. Мы очень просим вас написать свои впечатления о первой книге в комментариях под первым томом! Чтобы будущим читателям было легче определиться в бесконечном потоке литературы.

Мы же обязательно отблагодарим вас крутой историей и иногда дополнительными главами, как сегодня!

Мы пишем для вас, так сделаем же вместе, чтобы вас крутых, позитивных, добрых читателей стало больше!;)

Глава 3

Я стоял на крыльце столичного управления Тайного сыска и размышлял о том, что жизнь моя закончена. По крайней мере в том виде, в котором я её представлял. Нет, следователи вопросов ко мне не имели. Наоборот, узнав о том, что к ним пожаловал сам Виктор фон Аден, они спешили пожать мне руку и высказывали только лучшие пожелания.

Дело было совсем в другом. В магии.

Мой источник продолжал буквально разваливаться на глазах, вызывая бесконтрольные выбросы магии. Да, после первого, когда я чуть было не спалил отца Тагая, таких сильных уже не было. С каждым разом они уменьшались и уменьшались, что, в свою очередь, говорило об уменьшении моей магической энергии.

Теперь я даже не мог выдать заклинание уровня новика. Максимум, костёр в лесу зажечь, чтобы волки не подходили. Не знаю уж, почему мне эта аналогия в голову пришла.

Не такую жизнь я себе представлял, когда понял, что сумею возродиться. Я считал, что стану набирать магические силы, с каждым днём приближая себя к тому огненному шторму, что смог выдать перед смертью.

Но реальность оказалась далека от моих ожиданий. Я, по сути, оказался магическим инвалидом, от которого иногда бесконтрольно пышет жаром. И чем дальше, тем меньше. Могла ли моя натура с этим мириться? Ни на грамм! Я пообещал себе, что обязательно всё это преодолею. Я сделаю всё, что от меня зависит, но вернусь в империю полным сил и магии.

В тайном сыске я ставил специальную визу на выезд из города по месту жительства для прохождения лечения. До этого моя мать встретилась с Аграфеной Петровной, и у них состоялся примерно такой разговор:

— Ну как он? — спросила Бабичева, глядя на мать пронзительным взглядом.

— Кажется, не помогло, — ответила Горислава. — Вчера пришёл домой и сказал, что у него происходят бесконтрольные выбросы, а источник снова рассыпается.

— Беда, — Аграфена Петровна покачала головой. — Я так надеялась, что он выкарабкается. Может быть, перестарался с заклинанием где?

— Нет, говорит, что просто произвольно полыхнуло, и всё, начался бесконтрольный процесс, — Горислава развела руками.

— Ну, мальчишки, — лекарка покачала головой. — Разве они скажут правду? — а затем с участием кивнула. — А ко мне-то зачем? Я уже ничем не смогу помочь.

— Да я понимаю, — ответила моя мать, — я хочу отвезти его к родне. У меня есть очень толковые предки, они могут помочь. Но по нынешним правилам обязательно нужно направление на лечение по месту жительства. А для этого необходимо подтверждение о распаде источника.

— А-а, — протянула Аграфена Петровна с некоторым разочарованием, — бюрократия.

— Она, — подтвердила Горислава.

— Хорошо, сейчас всё сделаю, — пообещала лекарка и через пять минут отдала матери необходимые бумаги.

Всё это я знаю только со слов родительницы, так что за точность ручаться не могу.

После этого уже я со всеми бумагами пошёл в столичное управление Тайного сыска. Там я получил все необходимые разрешения, причём, довольно быстро. И действительно, пять или шесть офицеров пожали мне руку.

Осталось только зайти в общежитие и попрощаться с ребятами. А затем зайти за сестрой.

* * *

— Ну что? — спросил меня Тагай, когда я вернулся, чтобы взять кое-что из личного. — Починят?

Они, судя по всему, решили, что мне сейчас быстренько помогут в лазарете, и я вернусь целым и невредимым. К сожалению, это уже не мой вариант.

Раньше я боролся с демонами, потом со смертью, а теперь — с жизнью? Или за неё?

— Починят, — кивнул я, только не тут. — Мне придётся уехать.

— А надолго? — в разговор вступил Костя, и у него тон был максимально деловой. — А то у нас тут некоторые дела требуют твоего присутствия.

— Я помню, — пришлось тоже собраться, чтобы продумать ситуацию. — Постараюсь, как можно скорее. Сколько у нас есть времени?

— Смотря, до какого момента считать, — ответил на это Жердев. — Если ждать денег от моего отца, то это неделя, максимум две. Если мы про торги, то тут уж я не знаю, это к Тихомиру.

Поймал себя на мысли, что мне непривычно его настоящее имя. Я привык про себя его называть так, как звал на стене.

— Я когда с сестрой разговаривал, — ответил тот, — она сказала, что минимум месяц, — Тагай пожал плечами. — А ты надолго вообще?

И его вопрос повторил вопрос Кости. Да не о скорлупе и торгах они думали, хотя и об этом тоже. И даже не о том, что я уезжаю, а о том, что я еду без них. Но тут что поделать. На этот раз я никого не мог взять с собою.

Я даже не был уверен на сто процентов, что вернусь.

— Мне необходимо уехать домой, в Горный. А оттуда на дальнее капище, — мне не хотелось лгать, но разве в Тохарской империи нет дальних капищ? — Сколько потребуется времени? Не знаю. Вы поймите, у меня происходит распад источника. Обычная магия не справилась, придётся попробовать силу домашнего капища.

Посмотрев на ребят, я видел, что им тяжело. В этом возрасте ещё сложно скрывать эмоции. Это мне просто, в сорокет уже можно делать вид, что ничего не происходит, даже когда легион демонов несётся на тебя на всей скорости.

— Уложишься? — спросил Костя.

— В две недели — не уверен, — честно сказал я. — Но до проведения торгов точно вернусь. Тут уж по нашей старой традиции — умри, но сделай.

— Боюсь, в банке не примут отпечаток призрака, — сострил Костя и удачно разрядил всю атмосферу. — Так что береги себя.

— Ну, вообще-то от меня зависит моя жизнь, — я решил не оставаться в долгу. — Поэтому, если меня не будет, некому будет её проживать. А пока у меня есть я, я справлюсь.

Тут уж мы все втроём рассмеялись.

— Месяц, — повторил после того, как мы успокоились, Костя. — Отец точно найдёт деньги. Хотя бы какую-то часть, чтобы хватило на выкуп усадьбы.

— Эх, у меня ещё и других долгов полно, — проговорил Тагай. — Мне так неудобно.

— Неудобно спать на потолке, одеяло падает, — хмыкнул на это Жердев. — Остальное — рабочие моменты. Тем более, мы с Витей нормально, как я понимаю, себя чувствуем по финансам.

— Относительно, — частично согласился я. — Но если наши вылазки будут проходить с подобным успехом, то точно будем в шоколаде. Все.

— Втроём? — поднял на нас глаза Тагай.

— Все, — подчеркнул я. — Нас будет много! Огромный клан. Мощный кулак!

* * *

За сестрой мы зашли вместе с мамой, успев по дороге договориться в ректорате академии о сохранении места за Адой.

В общежитие нас пропустили без заминок, и уже спустя пару минут мы стояли на пороге комнаты сестры. Ада же, полагая, что никто её не видит, танцевала. Да не одна, а с огромным и весьма пышным букетом из красных роз.

— Это что такое⁈ — маман снова включила фурию, так как не собиралась отдавать дочь какому-либо поклоннику. — От кого эта… — Гориславу передёрнуло, — гадость?

— Да почему гадость-то? — Ада сделала круглые глаза. — Нормальный букет, красивый!

Одновременно с этими словами она сделала нечто такое, чего не заметила даже мама. Зато я увидел очень хорошо. Она что-то крепко сжала в свободной руке, после чего оттуда пошёл дымок.

— Ты ещё мала и понятия не имеешь о значении некоторых букетов! — категорически возразила мать. — Давай сюда. Где записка? От кого это?

— Я не знаю, мам, — сестра затрясла головой, одновременно прижимая букет к себе. — Анонимный.

«Конечно, анонимный, — мог бы сказать я. — Записку-то с признанием ты уже спалила.» Но сдавать сестру я не стал. Однако был полностью согласен с матерью. Всё это дело необходимо прекратить. И дело не в возрасте Ады, а в том, кто и для каких целей пытается с ней поиграть в романтику.

— А анонима-то часом звать не Голицын? — поинтересовался я как бы между прочим и уставился на Аду.

Но у той мгновенно раскрылись глаза, сдав её с потрохами.

— Откуда я знаю? — и тут на её глазах выступили фальшивые слёзы. — Я же сказала, что записки не было! Букет анонимный.

«Это ты можешь маме рассказывать, а не мне», — подумал я, но снова ничего не сказал вслух. В ближайшее время Голицын доступа к ней всё равно иметь не будет.

— В любом случае, поклоннику придётся подождать, — сказала маман Аде с выражением полного превосходства.

— Что? Куда? Зачем? Я не поеду! — на этот раз слёзы в её глазах были уже самые что ни на есть настоящие.

— А я не спрашиваю тебя, поедешь ты, или нет, — в такие моменты тон у Гориславы становился просто ледяным, несмотря на её магическое отношение к огню, и говорила она всё это, буквально цедя сквозь зубы. — Я уже сходила и подписала все документы. Мы сейчас же выдвигаемся в Горный!

— Ну зачем, мама⁈ — о, знакомая подростковая истерика подъехала. — Я же только устроилась, можно сказать, втягиваться начала! С людьми общаться.

— Ничего, потерпишь, — ответила ей маман, соблюдая полное отсутствие эмоций на лице. — Твоему брату, — она кивнула в мою сторону, — нужно срочное лечение, поэтому мы выдвигаемся домой!

И вот тут я увидел то, чего не видел уже несколько лет подряд. Ада топнула ножкой, и слёзы из её глаз полились просто в два ручья.

— Почему Витя мне всю жизнь портит? — простонала она в этом состоянии. — Почему его здесь лечить нельзя? Это же столица! Тут всё есть! Оставьте меня! Оставьте меня одну, я хочу учиться!

— Ах, одну? — кажется, Ада даже мамино терпение перекалила. — А что ты собралась тут делать-то одна? А? Может быть, я чего-то не знаю?

Сестра, кажется, поняла, что перегнула палку. Но теперь уже я сдаваться не собирался. Пусть она пока не понимает, что всё делается в её интересах. Зато это понимаю я.

— Ах, это я тебе, значит, жизнь порчу? — спросил я, всем своим видом показывая, что нашим доверительным отношениям конец. — Да тебя одну оставлять нельзя! А то вы опять со своей подружкой Салтыковой процедуры красоты устроите! А вас же потом не отмоешь!

— Что? — посмотрела на меня мама.

— Что⁈ — вообще не поняла моего хода сестра.

Я решил ответить только маме.

— Да наша Ада подругу завела. Может, без неё просто ехать не хочет? — месть должна быть приятной.

— Адушка, это правда? — мама настолько воодушевилась, что я тоже подозревал игру, но сестра ничего не заметила, она с ужасом смотрела на мать. — У тебя наконец-то появилась подружка? Это так здорово! Слушай, а давай позовём её с собой! Тебе будет нескучно, я вас подучу на месте там. А?

— Нет-нет-нет, — поняв, в какую ловушку я её загнал, едва дыша, пролепетала Ада. — Она точно никак не сможет! У неё учёба, у неё сдачи всякие! Нет, нет и ещё раз нет!

— Да что ты? — улыбнулась Горислава. — Не переживай ты так! Сейчас приглашение вышлем, а там, как получится. Отпустят родственники, значит, хорошо! Нет, ну одна посидишь.

— Мама, не надо, — только и смогла сказать сестра.

А затем, пользуясь случаем, что маман отвернулась, скорчила мне злобную рожу. Я в долгу не остался и показал ей язык. Позлить сестру — это святое. Особенно за дело. Ишь ты, аноним нашёлся!

* * *

Уже через день мы были готовы выезжать к себе домой. Так что можно считать сборы были достаточно быстрыми.

Ранним утром, когда мы собирались выдвигаться на телепорт-площадку, вдруг прибыл курьер с официальной запиской от Салтыковых.

«Матрона согласна, ожидайте в шесть утра», — значилось в ней.

Я глянул на часы и понял, что курьер мог бы и не приходить. Было без двадцати шесть.

Ада, услышав эту новость, буквально осела на пол по стене, после чего обхватила голову руками.

— Вот и что плохого я тебе сделала? — спросила она, но не понятно, кого. То ли меня, то ли провидение.

Зато мама была довольна вполне. Она радовалась тому, что дочь не будет в одиночестве. Её, честно говоря, и раньше напрягало то, что у Ады нет подруг. Но с таким характером поди их заведи.

— Витя, ты вообще рад, что наша Адушка наконец-то сдружилась с подругой? — спросила она меня.

— Я рад? — это был не вопрос, а скорее шутка. — Конечно, я рад. Я очень рад тому, что совсем скоро поеду к демонам и не попаду в эпицентр войны двух взбалмошных девиц, — дал я развёрнутый ответ.

— Что? — не поняла мать.

— У сестры спроси, — ответил я. — Она тебе подробней расскажет.

Но никто ничего не успел ни спросить, ни ответить, так как в дверь постучали. На пороге стоял Анатолий Сергеевич Салтыков вместе со своей дочерью.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он. — Вы верно, Горислава Пересветовна, баронесса фон Аден? — маман кивнула. — Приятно познакомиться, Анатолий Сергеевич Салтыков, — затем он увидел меня. — Виктор Борисович, очень рад вас видеть!

Мы с ним пожали руки. А вот две девицы выглядели очень кисло. Хотя, когда их взгляды пересекались, они буквально высекали искры.

— И мне очень приятно, — сказала маман, правда, в её манеру общения тут же досыпали колотого льда. — Даже не ожидала, что вы согласитесь. Но не переживайте, с нами ваша дочь будет в полной безопасности.

«И получит бесплатную депиляцию», — добавил я, но уже про себя.

— Да я тоже не ожидал, если честно, — открыто улыбнулся Салтыков. — Но потом подумал, что Матронушке будет полезно изучить и другой подход к силе, который практикуется у родовичей. Возможно, научится чему-то новому, найдёт иные ходы к магии, силе и другим энергиям. Да и потом, — он подмигнул мне. — Если девушки дружат, то зачем их лишать общества друг друга?

Мысленно я аплодировал этому человеку. Ничего подобного я не мог даже ожидать от других людей. Но Анатолий Сергеевич просто порвал мои шаблоны. А вместе с тем две взбалмошных девчонки имели реальную возможность получить жизненный урок.

— Не переживаете, что академию пропустите? — уточнила Горислава.

— Так там сейчас всё равно занятия через пень идут, а здесь такая возможность, — ответил тот. — Да и в академии подобных знаний не дадут!

Я увидел, как Салтыков прячет улыбку, и сам едва удержался.

Мы ещё немного пообщались перед выходом. Анатолий намекнул, что Семён — сын его не очень хорошо сидит. Ага, значит, выпорол всё-таки за негодное обращение со знатью. Это правильно. Я-то считал, что с людьми вообще не стоит разговаривать свысока, а тем более оскорблять. По крайней мере до того момента, пока они не доказали обратного.

Салтыков проводил нас до ближайшей телепорт-площадки. Пожелал успехов Матроне, которая, кажется, до сих пор считала, что всё это розыгрыш, поэтому буквально кинулась к отцу на шею.

Отвернувшись от семейной сцены и прожигающего ненавистью взгляда сестры, я огляделся. Уже на подходе мне показалось, что что-то не так. Точнее, наоборот. Всё так. Военные не в шутку восприняли угрозу проникновения демонов через телепорт.

Усиление безопасности коснулось буквально всего. Во-первых, теперь до самого последнего не пускали на саму площадку. Во-вторых, стояли полицейские, усиленные военными. Более того, увеличили время между сеансами перемещения, что для столицы, конечно, было очень существенно.

Но даже это было не всё. Вокруг самой площадки была выстроена стена примерно по пояс. А на расстоянии выстрела находился целый гарнизон. Я решил, что, вероятно, они усиливают присутствующих только во время перехода. Но и в другие моменты, судя по всему, защита площади на высоте.

За это, безусловно, императрицу можно было похвалить. Линия обороны — это великое дело. Но потом я почему-то представил себе фигуру Бутурлина на совещании у её величества и подумал, что это его идея. Он всё видел, и он знает, как защищать.

Уверился я в этом мнении, когда, взглянув выше, увидел снайперов на башнях. Ну понятно, а как с остальными площадками?

И я не остался разочарован. В Горном нас встречали чуть ли не все военные гарнизона. Но в первых рядах стояли отец и брат. Причём, Борис фон Аден был явно не в парадной форме. Видимо, прямо со Стены примчался.

Мать сразу кинулась ему в объятия, никого не стесняясь. «Вот она — сила любви, — думал я. — Мне никогда не приходило в голову на людях проявлять свои чувства. Впрочем, возможно, я просто не испытывал таких сильных?»

И тут же я столкнулся с совершенно другим проявлением чувств. Первое, что привлекло моё внимание, было шипение сестры. Причём, оно оказалось, настолько привычным, что я сразу обернулся в её сторону.

А затем я проследил за её взглядом и увидел невероятное. Матрона Салтыкова строила глазки моему брату. У-уф! Хорошо, что я уезжаю отсюда к демоновой бабушке. Практически в буквальном смысле. Да и хорошо, что подобное не в мою сторону направлено. А так Матрона мигом сделает брату прививку от поползновений за столичными барышнями.

* * *

После столицы наш дом выглядел не особо маленьким, но одновременно с этим каким-то простым. Но это был дом. Можно долгие годы завоёвывать иные земли, другие страны, а потом вернуться… домой. Он может быть слегка покосившимся, где-то от кровли кусочек отвалился, возможно, крыша протекает. Подходишь к крыльцу и видишь выщерблину. Но ведь в десять лет именно из-за неё ты споткнулся и разбил себе коленку. И так тепло на душе становится.

А вот внутри убранство нашего дома уступало разве что усадьбе Тагая. И то, не сильно, хоть и жили мы на окраине. Всё-таки родные стены значили очень много. Мне даже показалось, что разрушение источника замедлилось.

Впрочем, это могло быть потому, что уже просто нечему было разрушаться. Ладно, буду работать зажигалкой.

Я сам посмеялся, заходя в родную гостиную. И вдруг понял, что у меня есть тут любимое место, и я хочу в него сесть. И оказаться вот тем восемнадцатилетним пацаном, которого показывает зеркало, а не сорокалетним убийцей демонов и циничным воином.

Но тут уж было ничего не исправить. Несмотря на это, я сел на своё место.

Одновременно в гостиную вошли отец и мать. Тут же закрылись двери, и от меня отсекли брата, сестру, Матрону. Всю прочую жизнь. Сейчас мы были втроём. Я и два человека, благодаря которым я появился на этот свет.

Я достаточно остро почувствовал это событие. Но был ещё и пикантный момент, что я был одного возраста с отцом. А прошёл гораздо больше. Именно поэтому я не выглядел трепещущим подростком. Притворяться я так и не научился.

— Сгораю от нетерпения узнать, что же вы задумали, — сказал я, понимая, что мне ни фига не страшно.

Я просто пойду и сделаю то, что должен. То, что вернёт мне силы и позволит мне защитить своих родителей, брата и сестру, а также друзей. Причём, как прежних, так и нынешних.

Не собирался я отказываться ни от Жердева, ни от Муратова, ни даже от Зорич, хотя в ней я и чувствовал подвох.

— Давай без обиняков, — сказал отец самым серьёзным тоном, какой я от него только слышал, и это было без рисовки или наезда на меня за что-то, скорее, было похоже на прощание. — Мы не знаем, что тебя ждёт, мы там не были.

— Почему же решили отправить туда? — именно в этот момент я подумал, что вся эта затея весьма странна по своей сути. — Откуда информация, что мне это вообще может помочь?

— Аркви сказал, — ответил отец. — Он же тебя и поведёт в глубь нашей бывшей империи.

— Аркви — свихнувшийся старик, — заметил я, разведя руками.

Отец тяжело вздохнул, мать перевела взгляд с меня на него и взяла его руку в свои ладони.

— А ты думаешь, пройти сквозь три легиона демонов и остаться при этом живым — возможно? Полагаешь, что после этого не станешь психом? — не то, чтобы он меня спрашивал, скорее, подготавливал почву для своего ответа.

Но мне было, что ему сказать. Три легиона демонов? Да, возможно их уничтожить. Да, ценой своей жизни. Но Аркви-то жив. Может, мы чего-то не знаем?

— Я думаю, что идти в те земли — равносильно смерти, — ответил я. — Мы не знаем, что там. Мы сбежали оттуда под напором демонов. И, вернувшись сейчас, я даже не знаю, что могу там найти. Скорее всего, только боль и страдание. Но из проводников у меня есть только Аркви.

И тут я понял, что на самом деле не против. Я очень хочу очутиться в том месте, где начало биться не моё сердце, но сердце всего моего рода. Оказывается, меня все эти годы тянуло в Тохарскую империю.

Домой.

— Аркви был оруженосцем твоего прадеда, — спокойно проговорил отец, считая, что уговаривает меня. — Мы, народ Тохарской империи, раньше жили гораздо дольше, так как имели доступ к месту наших родовых сил. Так вот Аркви был с твоим прадедом до последнего вздоха оного. Он бы умер, защищая его. Он остался бы там, спасая твоего прадеда, понимаешь?

У меня перед глазами встала моя команда: Тагай, Тень, Гризли, Белоснежка… Жердев, Зорич, Муратов. Но нет, всё-таки первых я действительно спас ценой своей жизни. И ещё большой вопрос: спас ли? Потому что об их дальнейшей судьбе я ничего не знаю. Это случилось… случится ещё очень нескоро. А вот Костю, Радмилу и Артёма я спас, но всё-таки не ценой жизни, нет. Ценой магии? Не знаю, я просто отбивался и черпал силу.

— Понимаю, — ответил я. — Но он тут. А прадед погиб при отступлении из империи.

Отец сложил пальцы в замок и постучал ими по столешнице.

— Видишь ли, он получил приказ хранить огонь Аденов! И пошёл за нами вслед как броня, как защита, как купол вокруг грядущих поколений Аденов! — закончил отец, а меня прошибло холодом.

Мурашки по спине так и начали свои забеги. А дело в том, что я никогда не сопоставлял некоторые события. Но Аркви умер за несколько недель до смерти Ады. Получается, это именно его смерть запустила всю цепочку, а не смерть сестры.

— Что с тобой? — спросила мать и положила руку мне на плечо. — Ты как будто призрака увидел.

«В некотором смысле я их вижу уже не протяжении нескольких дней подряд,» — мог бы ответить я, но не стал. Вместо этого я поспешил перевести тему.

— Что нам предстоит? К чему хотя бы готовиться? — спросил я. — Понимаю, что нет ясного ответа, но хотя бы какая-то мудрость рода? — и я скорчил невинную рожицу маме, но та лишь покачала головой.

— Тебе предстоит пройти ритуал очищения огнём, — ответил на это отец. — Если вы, конечно, дойдёте туда.

— Пап, а ты сам проходил его?

— Нет конечно, — ответил Борис фон Аден. — Место силы Аденов тогда уже захватили демоны, — пожал плечами отец. — Ты и так это знаешь, — а потом уронил голову на руки. — Но у меня был выбор. У тебя его нет. Ты умрёшь, если останешься. Ты можешь умереть и там. Но если есть шанс выжить…

— Я должен его использовать, — ответил я, на удивление, твёрдым голосом.

Интерес к новым землям победил во мне страх до конца.

— Последним его проходил твой прадед, — словно не слыша меня, вещал отец. — И как раз с помощью Аркви. Поэтому, если не он, тебе никто не поможет.

— Хорошо, — к вящему облегчению родителей сказал я. — Когда выступаем?

— Завтра утром, — сказала мать. — Уже всё готово.

— А как же?.. — я хотел узнать, как все будут реагировать на мою отлучку, но потом понял, что это вопрос лишний. Мне всё равно, что будет с другими людьми. Пока всё равно. И это будет до тех пор, пока я не посчитаю себя достаточно сильным, чтобы заботиться о них.

— Для всех остальных, — словно отвечая на невысказанный вопрос, проговорил отец. — Вы с матерью уедете на дальнее капище на восстановление.

— Это просто отлично! — безэмоциональным голосом проговорил я и поднял большой палец вверх.

А потом внезапно у меня в голове возникла ещё одна мысль:

— Мам, а ведь если у Аденов были свои места силы, то ты получается вышла замуж не за аристократа, а за родовича? — подмигнул я родителям.

— Судя по чьему-то характеру, за потомка демонов я вышла замуж, — улыбнулась мама и прижалась к отцовскому плечу.

Мы рассмеялись, но в мысли о смешении сил родовичей что-то было. Не зря же у Рароговых старались связывать узами брака супругов с близкородственными силами. Надо будет поговорить о магии с Аркви. Судя по тому, что я сегодня узнал, старик был не так прост, как казался.

Глава 4

Из дома мы вышли ещё затемно. С сестрой я попрощался перед уходом, чмокнув в лоб, когда та ещё спала. Всей серьёзности ситуации эта маленькая егоза ещё не понимала, а потому я не захотел её печалить. С братом же было иначе. Он прекрасно осознавал весь масштаб проблемы. Обняв меня крепко, он сказал всего одну фразу:

— Боги с ней с магией. Выживи!

Мать обняла на прощанье и пожелала успехов. Отец пожал руку.

— Возвращайся, — сказал он.

Отвечать я не стал. Да и что тут можно было сказать? Я пошёл к конюшне, где уже хозяйничал Аркви. Он вычистил коней ещё с вечера. Сейчас же он проверял сбрую и седельные сумки, которые при необходимости могли превратиться в рюкзаки.

Я поприветствовал его взмахом руки и сразу пошёл к Резвому.

Конь фырчал, от нетерпения постукивая копытом.

— Привет, дружище, — сказал я ему. — Ты как?

Резвый склонил голову и ткнулся мне в ладонь. Вкусняшку? Ах, нет, ему, верно, нужен огонь. Причём, огонь Аденов. Интересно, я ещё способен хоть на что-то?

Вместе с болью в груди я смог получить совсем небольшой комок огня на ладони и скормил его коню. Тот покосился на меня с выражением: и это всё? А затем печально покачал головой.

— Извини, дружище, пока больше нет, — усмехнулся я. — Если всё пойдёт по плану, то на обратном пути ты будешь есть столько, сколько захочешь. Надеюсь, всё исправим.

Резвый заржал. То ли протестующе, то ли с пониманием. Кто их коней знает? Но по крайней мере на этот раз мне уже не понадобилось его укрощать.

Я забрался в седло и устроился поудобнее. Как ни странно, получилось у меня это достаточно просто, хотя во время службы на Стене я в седле не ездил. Затем дождался Аркви на его Рыжем, и мы двинулись в путь.

Небо постепенно светлело, и знакомые с детства пейзажи проплывали мимо. Было в этом что-то от прощания с домом. Вот только не совсем. Я испытывал двоякие ощущения, так как один раз уже всё это покинул и успел забыть. А сейчас… Словно я второй раз вошёл в одну и ту же воду. Вот только в реальности она оказалась гораздо холоднее, чем в памяти.

— Что молчишь? — спросил я Аркви, когда мы отъехали на приличное расстояние. — Я думал, будут какие-то инструкции.

— Слишком много ушей торчит из окружающих нас стен, — сказал он в своей манере, но затем добавил: — Уйдём от людей, заговорю.

«И то верно», — подумал я. Тем более, мы как раз приближались к капищу, возле которого я отбивал мать и сестру.

Странно, такое ощущение, что мой путь двухнедельной давности повторяется. Только, если тогда были спешка и нервы, то сейчас разум был спокоен и холоден. Прекрасное состояние для дальнего похода в неизвестность.

Первые лучи солнца осветили постройки возле капища.

— Подожди меня, Аркви, — попросил я спутника и направился к капищу.

Возле него спешился и подошёл к чашеобразному камню.

— Спасибо за помощь, — сказал я, положив на тёплый камень руку. — Но, судя по всему, её оказалось слишком мало, — я хмыкнул. — Или наоборот, слишком много.

— Хи-хи, — раздался знакомый голос в ответ. — Ты сам ещё не определился, мало тебе или много, а между тем, мы дали тебе ровно столько, сколько надо, — и после этого зазвенели колокольчики смеха.

— Именно это я и хотел сказать, — улыбнулся я. — И поблагодарить. Мало ли, больше не увидимся. Всего доброго!

— Если у тебя всё получится, — голос стал серьёзным, хотя в нём всё равно слышалась улыбка, — ты не уничтожишь огонь Рароговых в себе. Он просто уйдёт вглубь. И, если вдруг огонь Аденов когда-то иссякнет, то ты всегда можешь позвать нас. Мы придём на зов.

— Хорошо, — ответил я и, подчиняясь внезапному импульсу, поклонился. — Благодарю.

И снова послышался нежный перезвон колокольчиков.

А затем мы вышли на тропу, которой сюда когда-то проникли демоны. Она огибала Стену и выходила в узкую долину между двумя хребтами, которая раньше считалась непроходимой для демонов. Но в последний раз именно тут они и прошли, поэтому приняли решение продлить Стену ещё на несколько километров до следующего хребта. Однако пока эти работы не были завершены, и мы без проблем проникли в узкую долину.

Сразу стало понятно, как тут прошли демоны. Снег практически стаял, прохладные ручейки струились по склонам, устроив на дне долины неширокий, но бурный ручей.

Нам пришлось спешиться и вести коней под уздцы, чтобы им было легче выбирать место, куда наступить. И пошли мы вдоль ручья по направлению к безжизненной пустыне. К Тариманской впадине, где некогда располагалась величественная и сильная Тохарская империя.

Воздух в той узкой долине, по которой мы двигались, был влажный и прохладный, хотя и солнце, стоящее практически в зените, припекало. Но постоянный и достаточно сильный ветер не давал как следует насладиться теплом. Под ногами постоянно перекатывались булыжники, слетая в ручей, что не давало сильно разогнаться.

Поэтому мы шли небыстро, контролируя каждый шаг. Аркви по-прежнему молчал. Я подумал, что он так и будет молчать до самого конца путешествия. Но нет, на привале в небольшой пещере после того, как развёл огонь, он всё-таки заговорил.

До неё мы шли почти весь день. Мои ноги совсем вымокли, и нам очень повезло, что недалеко от пещеры росло достаточно большое сухое дерево, которое мы и изрубили на дрова.

И вот уже под покровом каменного свода пещеры, когда огонь принял свою жертву, а я, наконец, просушил свои ноги, Аркви принялся говорить. И сказал он что-то такое, что изменило меня. Не образно, а действительно.

Мы ели взятые из дома бутерброды, и я, как привык, стянул небольшой кусочек мяса сверху, когда Аркви уже доел своё и спросил:

— Ты думаешь, огонь един?

— Стихия огня — едина, — ответил то, что знал я. — Огневики бывают разные, но, если придётся, они будут биться плечом к плечу.

— Ой ли? — проговорил Аркви, и я даже не сразу понял, что это вопрос.

— Ну а как? — ответил я вопросом на вопрос, но сразу же развернул своё мнение: — Всё идёт от частного к общему, и на этом пути союзники постепенно прибавляются. Сначала просто тохарские огневики, Адены… и прочие. Затем все тохары. Потом мы прибываем сюда. А тут кто? Рароговы — такие же огневики, как и мы, но просто местные. Мы начинаем общаться с ними. Затем Рароговы объединяются с другими родовичами против аристократии запада. А затем они все против иных государств. А те, в свою очередь, против демонов. Или всё не так?

— Или всё не так, — откликнулся Аркви. — А с демонами мы не можем объединиться против кого-то более сильного? Исходя из твоих слов, именно так оно должно и быть.

— Я только что об этом сам подумал, — ответил я. — И понял, какой огромный провал в моём мировоззрении.

Просто гигантский. А всё почему? Потому что, когда есть враг — всё просто. Есть он, есть друг, который вместе с тобой против врага. Если кто-то помогает тем, он за них, если — нам, то за нас. Если и туда, и туда, предатель. Обычно для тех и для других. Но что, если взглянуть на весь этот вопрос шире?

Но Аркви только начал. Он достал из седельной сумки трубку, набил её душистым табаком и продолжил говорить.

— Или давай уйдём с тобой на самый минимум магии. Вот у нас с тобой есть огонь. И ты думаешь, что огонь — это единая стихия, но это не так. Скажи мне, что отличает огонь от всех остальных стихий? А? От воды, земли, воздуха?

— Им не нужно гореть, — ответил я первое, что пришло мне в голову. — Им ничего не нужно, кроме их самих, чтобы быть.

— Вот именно, — кивнул мне Аркви. — Ты — смышлёный малый, несмотря на то, что перерождённый.

Я даже сжал зубы. Неужели знает? Но как? С другой стороны, он и прежде мне что-то такое намекал.

— Что это значит? — спросил я.

— Вроде как второгодник по-нашему, — хохотнул он, явно прикладывая сарказм к своим словам. — Но не в этом дело. Огонь испытывает голод! Это ты должен запомнить раз и навсегда! Иные обойдутся своей плотью, мы должны гореть за счёт иных. Не бывает огня ради огня и огня из огня. Пламя — это выброс энергии. Магической энергии, накопленной в других.

— Можно более понятно? — попросил я.

— Конечно, — ответил Аркви, вдыхая дым из трубки, над которой плясал весёлый язычок пламени. — Что ты знаешь о лесных пожарах?

— Что они бывают, — я пожал плечами, чувствуя, что меня пытаются погрузить в пучину сумасшествия. — И сжигают леса. Это очень плохо, но наш огонь управляемый.

— А знаешь ли ты, как тушат большие пожары? — невозмутимо продолжал Аркви. — Именно лесные.

— Прорубают просеку? — предположил я, опираясь на то, что читал в газетах.

— А что такое противопожар знаешь? — спросил он.

И тут я вспомнил, что когда-то в детстве слышал нечто подобное, что показалось мне полной ерундой. Это мой мозг хотел отвергнуть мысль о том, что огонь может бороться с огнём.

— Плохо помню, расскажи, — попросил я, засунув подальше гордыню, которая говорила, что это неважно.

— Так вот, когда-то давным-давно, когда у нас в Тохарской империи ещё были тысячелетние леса, у нас иногда случались пожары. И маги научились делать так, чтобы один огонь служил против другого. Они против природного пожара запускали небольшой магический. И второй при совсем незначительных затратах энергии тушил первый.

— И к чему это в контексте нашего разговора? — удивился я. — Мы же просто едем лечить больного мага на родину.

— Маг должен понять, кто он есть на самом деле, — ответил на это мой спутник. — И Аркви пытается помочь.

— Я — маг огня! — сказал я твёрдо.

— Какого огня? — продолжил Аркви. — Того, что возжигает, или того, что гасит? Того, что внутри или снаружи? Того, что даёт жизнь или смерть?

— Да я уже понял, что их два, — с нетерпением ответил я.

— Я уже перечислил шесть, — парировал Аркви и рассмеялся так непосредственно, словно ребёнок. — Нет противоположностей. Есть различные условия и адаптация к ним. Так какой ты — огонь? Прислушайся к себе?

— А несколько вариантов можно выбрать? — спросил я, пытаясь разобраться в том сумбуре мыслей, который подняла речь старика.

— Именно, — он ткнул в мою сторону трубкой и снова закурил.

Итак, огонь не был однородной магией. О чём-то таком я догадался, когда на меня обиделась Саламандра, которая до этого меня вернула с того света. Разные огни конфликтуют, хорошо. Но какая сторона моя? Куда мне нужно жить, чтобы стать воплощением силы?

— Расскажи мне о разнице огня Аденов и Рароговых, — попросил я Аркви.

И тут старик подмигнул мне. Я так понял, что я задал правильный вопрос. Наконец-то!

— Видишь ли, — проговорил Аркви. — Наш огонь настолько разный из-за восприятия. Мы — тохары никогда не воспринимали магию, как что-то отдельное от нас. В отличие от родовичей, — он сделал глубокую затяжку и продолжил. — Для нас, тохаров, огонь — это часть нашей плоти. Это биение нашего сердца. Наш огонь нагревает нашу кровь в жилах.

Он смотрел в моё лицо и понимал, что нужно подбирать другие слова. Тогда он посмотрел в костёр, нашёлся и продолжил:

— Для родовичей нас тут трое: я, ты и огонь. Это, правда, только для Рароговых. Если брать остальных, то вместе с нами тут и Земля, и Вода, и Воздух. Но тохары думали иначе. Нас тут только двое, но огонь наших жил горит. Он соединяет нас двоих. Он соединяет весь наш род. Он — наш, внутренний. Понимаешь?

— Пока не до конца, — прямо ответил я.

— Огонь Аденов — внутренний, — старик понял, что со мной надо совсем напрямик. — Он тебя разжигает изнутри. Именно потому, что в тебе осталось что-то для того, чтобы возжечь костёр, ты и вернулся. А огонь Рароговых — он заёмный. Он из капищ. Он от внешних сил. Как ты думаешь, если бы мы с ними встретились в бою, кто выиграл бы?

— Я не хочу об этом думать, — ответил я. — У меня отец — Аден, мать — Рарогова. Я — огонь! И мне всё равно. Пусть внутренняя стихия и внешняя объединятся.

— Видишь ли, Виктор, — голос Аркви стал более мягким, словно мои слова его позабавили. — В понимании тохаров нельзя использовать огонь как средство. В нашем представлении огонь — это живое существо, — я приподнял правую бровь, но продолжил слушать. — Огонь надо приручить. Его нужно привлечь к себе. Это же такая же жизнь, как и ты, но немного отличается. Да, воздух, вода, земля — тоже стихийные магии, но там же совсем другое. У них нет того характера, как у нашей госпожи Саламандры.

И тут меня буквально током прошило. Это действительно живой огонь? И я пренебрёг чувствами другого существа? Тогда понятно, почему Саламандра на меня обиделась.

— И вот когда ты дружишь с огнём, — Аркви потянулся рукой к костру, и языки пламени на мгновение приникли к его руке. — То тебе ничего не страшно. Ты внутри горишь! Ты не солдат огня, ты и есть огонь. И огонь не твой слуга. Это тоже ты! Вот в этом наше отличие от Рароговых.

— Это что же получается, — произнёс я вслух, но при этом воспоминания меня отнесли немного назад. — Я Тагаю правду сказал? Для нас стихия — живое существо?

— Именно, — совершенно спокойно проговорил Аркви, а на меня стал накатывать сон. — Наш огонь не просто жив, он внутри нас. Он — мы. Огонь родовичей — заёмный. Это огонь капищ, которые живут тысячи лет.

— А огонь аристократов? — спросил я.

— Аха-ха, — засмеялся мой проводник, но быстро одёрнул себя. — Это искры в бушующем пламени. Они лишь думают, что у них есть сила, но на самом деле это силе нужны были новые люди. Они не хозяева, они — исполнители.

— А мы? — я уже почти всё понимал, но мне не хватало слов объяснения, потому что все мои знания переворачивались с ног на голову. — У нас же тоже есть источник родового огня. Чем мы отличаемся?

— Знаешь, мы и без него можем ого-го, — усмехнулся Аркви. — Вот твой прадед три легиона демонов положил…

— Я тоже, — решил не отставать я.

— Полтора, — хмыкнул Аркви. — Наверное. Та ветка скрыта от меня. Ты, условно говоря, не этого мира.

— Почему же? Я вернулся назад в своё прошлое и стал его менять, — я пожал плечами.

— Вот именно, — кивнул Аркви и потянул дым из трубки. — Ты пришёл из своей реальности в нашу и переделываешь её так, чтобы она не превратилась в твою. Но тебе противостоит тот факт, что это не твоя реальность.

— Как же? — удивился я. — Всего лишь моё прошлое.

— А что было в твоём прошлом в это время? — мой спутник уставился мне в глаза, при этом прищурившись.

— Мы переехали в имение, Аду отдали в пансионат, где она… — я сглотнул. Мне не хотелось говорить дальше. — Я не допущу этого!

— Вот именно, — развёл руками Аркви. — Если ты меняешь прошлое, будущее тоже будет другим. Это означает, что ты уже не в своём мире. Но только есть одна проблема. Именно она тебя и убивает.

— И что это за проблема? — спросил я.

Старый безумный дед приблизил свои глаза к моим и прошептал.

— Реальность не терпит, чтобы её меняли! Она приложит все силы, чтобы убить тебя! Она уже это делает! Уже, понимаешь? — и Аркви склонил голову набок.

— Что же мне предпринять против этого? — спросил я, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

Аркви откинулся назад, на стену пещеры и усиленно закурил. Отвечать он мне, кажется, пока не собирался. Но нет, я ошибся. Оказывается, он просто думал.

— Ты знаешь, — сказал он. — Ты — огонь. Ты сам огонь. Прими это. И тогда ты поймёшь, что можешь слиться со стихией. И, если ты это сделаешь, никто ничего уже не противопоставит тебе. Само время будет бессильно.

— Что значит слиться со стихией? — уточнил я, так как знал лишь одно значение этого выражения.

— Стать пламенем, быть пламенем, — откликнулся Аркви. — Принять суть огня.

— Ты говоришь про Грандов? — нахмурился я. — Только они сливались со стихией, но после этого их уже никто не видел. В империи — это вообще какие-то мифические фигуры. Они что, тохары?

— И да, и нет, — впервые Аркви стал грустным. — Гранды — это те, кто поставил магическое выше человеческого. Они уже не возвращаются в человеческое обличие. Тохары же просто сливались со своей стихией. Это немного другое. И они всегда оставались людьми. Хотя характер, конечно, портился, — тут на губах моего спутника мелькнула мимолётная улыбка.

— Интересно, а кто из тохаров умел сливаться со стихией? — спросил я, сам слыша мечтательные нотки в собственном голосе.

— Ну я умею, — запросто ответил Аркви и хитро подмигнул.

— Покажи! — я указал на него пальцем от неожиданности.

— Не здесь, — он усмехнулся. — Ближе к источнику силы смогу. Только запомни, что просил, чтобы не пугался.

Я хмыкнул, но говорить ничего не стал. Очень хотелось спать, поэтому я улёгся набок и практически сразу уснул. Хотя нет, для начала я решил позвать Саламандру. Но она не откликнулась. Поняв, что её звать бесполезно, я отрубился.

* * *

Встали мы достаточно рано. После вчерашнего разговора у меня остался достаточно странный осадок. С одной стороны, я понимал, что магия — внутри меня. С другой, что я — дитя двух сил, которые пытаются меня разорвать, словно родители при разводе.

Именно поэтому почти весь день мы шли молча. Я переваривал нашу беседу и лишь изредка уточнял какие-то моменты. Но Аркви отвечал неохотно, поэтому вскоре наша переброска словами вообще сошла нет.

Да, я знал, что такое подходящее время для разговора, и что такое навязанный разговор. Я уважал чужие границы, и мы шли молча до самого большого спуска.

Даже не знаю, как описать Великий Спуск. Раньше я о нём только слышал по рассказам отца, который полагался лишь на слова деда. Тут когда-то поднимались последние Адены, чтобы спастись в Российской империи.

— Это отсюда прадед спалил демонов? — спросил я, видя, что местность достаточно схожа с той, где я дал свой последний отпор.

— Нет, — покачал головой аркви, а затем качнул головой влево. — Вон там пещера, пойдём. Устроим привал.

— В смысле привал? — не понял я. — Ещё день в самом разгаре. Идём же!

— В ночь пойдём, — голос конюха был непреклонен. — Чтобы не так жарко было. Ты пока не готов.

— Я не готов? Я — огонь! — решил возразить я. — Я хоть сейчас!

— О, наивное северное дитя, — рассмеялся Аркви. — Ты просто не понимаешь, с чем мы там столкнёмся. Там нечего пить, нечем дышать. Только песок и вечный песок. Вас ещё надо знакомить. Поэтому не торопи события. Мы и так быстро дошли, никого не встретив. А гор ты тоже не знал. Остановись! Знакомься! Побеждает не быстрый, а основательный!

«Да как же мне дороги твои поучения!» — хотел сказать я, но не сказал. Однако про себя подумал очень ярко.

На этот раз был, скорее, навес, чем полноценная пещера. Но к нему нельзя было подобраться просто так. Наверх, к нам вела лишь одна тропка между редеющими кустарниками.

Разговора на этой ночёвке не случилось. Аркви просто вскипятил воду и заварил какой-то необыкновенно пахнущий чай. Я даже не успел допить его, как меня потянуло в сон.

Я лёг лицом к костру. И очень быстро заснул. Или нет.

По крайней мере я видел головёшки, я видел прямоугольные почерневшие фракции на дереве, и оранжевый огонь, ликовавший на развалинах бывшей жизни. Я любил смотреть в костёр, на пламя.

И вот именно из языков пламени, ступая лапками по рассыпающимся углям от верхней головёшки, ко мне явилась Саламандра.

Я хотел сказать, что извиняюсь за произошедшее, но тут же решил, что извиняться мне не за что. Не предавал я её. Только воспользовался помощью союзников, не более того.

Она же просто стояла, объятая языками пламени, и смотрела на меня. Словно прислушивалась к своему собственному восприятию.

— Что ж, — сказала она, наконец, — ты гораздо живучее, чем я могла подумать. Если вдруг выживешь после всего, будет тебе подарок.

— Что за подарок? — не сдержался я.

— Хороший подарок, — ответила та и сомкнула веки, а я проснулся.

Сел рывком, обливаясь потом. Огонь выел весь кислород в полупещере, и теперь гораздо труднее дышалось.

Но это было ещё не всё. Самым запоминающимся зрелищем, когда я поднял голову, было то, как Аркви разделывает тушу.

— Поймал кого-то? — поинтересовался я. — Заяц, волк?

— Демон, — без лишних эмоций откликнулся Аркви, отрубая лапы от туши.

При этом он тут же связывал верёвкой упавшие конечности, распределяя их на две вязанки.

— Это что такое? — уточнил я, уже понимая, что сейчас мне придётся что-то предпринимать.

— Всё хорошо, — откликнулся мой проводник, отрубая в этот момент демону голову. — Его кровь отобьёт наш запах, и нам не придётся лишний раз сражаться.

— А как же лошади? — продолжал недоумевать я.

— На них повесим по вязанке, — он указал на конечности. — Никто и не догадается.

— В смысле? — не понял я. — Но если вдруг демоны увидят двух всадников, то…

— Не увидят, — узкие губы Аркви вновь растянулись в ухмылке.

И после этого он достал из-за пазухи медальон и протянул его мне.

— Что это? — спросил я.

— Родовой артефакт, — весомо ответил он. — С каплей крови высшего демона.

— И что это значит? — нет, я не тупил, а реально оказался в ситуации, когда большая часть всего того, что меня окружало, была непонятна. — Помоги мне разобраться.

— Всё просто, — на лице Аркви не было даже тени усмешки. — Этот артефакт превратит тебя в такую чупакабру, что ты даже отражения испугаешься. А демоны за своего примут.

— А как же ты? — спросил я.

— А я обойдусь вонищей и кровищей, — ответил тот, вырезая из тела демона продолговатый кусок мяса. — Ты есть будешь?

— В смысле? — снова не понял я. — Это?

— Нет, ну а что, — посмотрел на меня Аркви, — они нас жрут, а нам нельзя, что ли?

— А можно? — сейчас моя картина мира снова переворачивалась.

— А почему нет? — пожал плечами Аркви. — Хорошее мясо, кстати, питательное. На тебя жарить?

— Слушай, — я взглянул на своего спутника совсем другими глазами. — А чего ты с такими познаниями гарнизоны не идёшь учить? — после того, что случилось в Коктау, это был вполне резонный вопрос. — Молодые бы у нас могли давать отпор всему и вся.

— Виктор, — странным голосом проговорил Аркви, глядя мне прямо в глаза. — Я служу твоему роду! Ты знаешь, как тебя бы звали, если бы ты жил в Тохарской империи?

— Нет, — честно ответил я.

— Пор! — с непонятным мне вызовом ответил Аркви. — Пор Аден! Вот ты кто! Запомни! И не принимай титулы чужих.

— Рароговы нам не чужие, — поспешил возразить я.

И тут мой спутник самым натуральным образом сверкнул глазами. Я бы так не смог.

— Рароговы — наши. В том смысле, что они тоже стараются с природой воедино жить. А вот остальные… — он чуть ли не зарычал. — Послушай, у меня задача была одна — сохранить род Аденов. Больше ничего. Не дать затухнуть, понимаешь? Если ты пришёл из другой реальности, значит, я плохо исполнил свой обет.

— Или, наоборот, хорошо, — произнёс я. — Настолько, что пришёл спаситель.

— Да, — ответил он, но при этом усмехнулся. — Мы скоро увидим, кто ты. Я же — генератор. Твой дед служил на Стене пятьдесят лет, отец — почти двадцати лет, брат тоже будет, наверное. Без семейного обучения век воинов краток. Но ты… ты должен быть лучшим. Что же до остальных людей на Стене, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Мне до них нет дела! Можешь так и записать.

Но записать я ничего не успел. Просто потому, что прямо у входа в нашу пещеру вдруг завыл демон.

Глава 5

Я моментально вскочил на ноги. Но и Аркви был не промах, он тоже мгновенно оказался на ногах, точно не сидел только что расслабленно возле костра. При этом он не рванул наружу, а схватил одну из перемётных сумок, открыл её и швырнул мне свёрток.

— Что это? — спросил я, чувствуя внутри тяжесть металла.

— Клинки, — ответил Аркви. — Пока нет огня, они тебе пригодятся.

Однажды я уже пытался воспользоваться мечами, когда мы стояли в осаде на капище под Коктау, но тогда до прямой рубки так и не дошло. Сейчас же, судя по всему, уже не выкрутиться.

Я с ходу развернул свёрток и схватил два коротких меча в обе руки, примеряясь к их весу. Судя по всему, клинки делал отличный мастер, так как в руках они лежали идеально.

— Наши, тохарские, — уловив мои мысли, проговорил Аркви. — Теперь они твои.

Я выскочил наружу и остановился, как вкопанный. Я ожидал чего угодно: толпы демонов, оскаливших зубы, какие-то новые их виды, возможно, диких животных… Но то, что я увидел, поразило меня до глубины души.

Оставляя кровавый след на камне тропы, ведущей к нашему навесу, полз демонёнок. Совсем-совсем маленький, точно ребёнок. При этом он очень сильно отличался от всех тех демонов, которых я видел. У него было четыре тонюсеньких руки. Сзади трепыхалось нечто крохотное, похожее на зачатки крыльев. Ножки тоже были хлипкие, но видно, что разовьются во что-то сильное и быстрое.

Но главным отличием была морда. Она больше всего походила на некую помесь человеческого лица и добродушной звериной морды. Но не вызывала чувства зловещей долины, а, скорее, наоборот, казалась чем-то милым и очень приятным.

Я замер, занеся один из клинков. А вот ползущий ко мне демон нет. Он протянул ко мне одну из своих рук, а затем другой рукой указал на огромный кусок мяса, повешенный нами, чтобы отпугивать незваных гостей. Не каждое мясо привлекает хищников, некоторое, как раз наоборот.

Но вот мелкого демонёнка не оттолкнуло. Более того, я вгляделся в его оранжевые с красным отливом глаза и понял, что тот смертельно голоден.

Аркви тоже вышел наружу и застыл. Но от него-то нерешительностью и не пахло. Наоборот, он был наготове. Но я буквально спиной чувствовал, что спутник за мной наблюдает. Ждёт, что я буду делать в сложившейся ситуации.

Умом я понимал, что мне нужно убить демона. Это мой враг, который, в конце концов, убьёт и меня. Но я не мог.

Медленно, чтобы не выказать угрозы, я опустил руку с мечом. А мелкий демон продолжал тянуться к мясу.

— Не могу я его убить, — сказал я вслух, не спуская глаз. — Ребёнок ведь. Да ещё и голодный. И безоружный.

Аркви сделал несколько шагов, встал рядом и повернул лицо ко мне.

— Я всё понимаю, — продолжил я. — Он вырастет, станет обычной тварью, которая убивает людей. Возможно, станет убивать моих родных и близких. Но сейчас я убить его не могу, он же совсем ещё дитя!

— Очень рад, — Аркви широко улыбнулся, — что ты не очерствел сердцем. Мне надо было узнать, остался ли в твоей душе огонь жизни. Не превратилась ли она в пепел. И теперь я вижу, что нет.

Демонёнок теперь тоже замер. Лишь хлопал глазами, глядя на нас, и продолжал указывать на кусок мяса.

— Не знаю, правильно ли это, — сказал я, даже не зная, что теперь делать. — Он же потом…

— Конкретно этот не доставит неприятностей, — Аркви развёл руками. — Взгляни на него. Видишь небольшой нарост в виде руны на лбу? — я присмотрелся и кивнул. — Такая же руна у него на запястье. Это не враг. Это слуга!

— В смысле? — я резко обернулся к спутнику. — Это не демон?

— Ну-у, — протянул Аркви и пожал плечами, — по общей классификации, может, и демон. Я не знаю, как сейчас их разделяют. Но просто знай, что все создания, имеющие такой знак, слуги. Они даже за себя-то постоять не могут, не то, что напасть.

Сказать, что я был шокирован этими словами, ничего не сказать. Медленно, словно во сне, я заткнул мечи за пояс, чтобы не мешались. А потом снова обратился к старику.

— Откуда ты это знаешь⁈ Что это за новости такие⁈ — внутри реально что-то сломалось. Я понимал, что вся моя картина мира, выстроенная прошлой жизнью, вот-вот рухнет. — Он хороший, что ли? — я ткнул пальцем в демонёнка, который стал шажок за шажком пробираться к мясу.

Не собираясь больше мучить мелкую тварь, я схватил самый крупный кусок красноватого мяса и кинул ему. Думал, он сейчас накинется на добычу, будет терзать её и рычать при этом.

Но снова ошибся. Малыш схватил её тремя из четырёх рук, развернулся и поспешил обратно, хоть и ползком, но достаточно шустро.

— Ноги повреждены, — пристально проследив за ним, проговорил Аркви. — Неужто это… — затем он перевёл взгляд на меня и добавил: — Тебе ещё предстоит сделать множество открытий на своём пути. Многие из них будут переворачивать твоё мировоззрение с ног на голову, так что приготовься. А сейчас пойдём посмотрим, куда он потащит мясо.

Несмотря на то, что демонёнок практически полз, нагнать его оказалось не так-то просто. Он проявил поистине впечатляющую прыть. Настигли мы его уже у самого края долины, где она спускалась в пустыню.

И тут я увидел то, что ещё раз пошатнуло всё то, что я знал, и во что верил, когда это касалось демонов.

На обочине возле тропы вся в крови лежала демоница. Такая же четырёхрукая и довольно милая. Но у неё одна рука была отгрызена, на теле виднелись множественные рваные раны.

Демонёнок юркнул к ней, вложил кусок мяса в её слабые руки, после чего прижался к её боку. От этой картины у меня аж комок в горле встал.

— Кто её так? — спросил я у Аркви шёпотом, чтобы не испугать демоницу, которая потихоньку начала есть. — Точнее, за что?

— Вариантов много, — пожал плечами мой спутник. — Могли украсть, чтобы изнасиловать или съесть. Могли посчитать слабой и вообще охотиться, и загонять словно добычу. А кто? Ну демоны, хищники ада, разумеется. Я даже, кажется, знаю, кто конкретно это сделал.

— А что с ними будет? — спросил я, глядя на то, как заботливо мать отрывает полоски от цельного куска мяса и даёт малышу. — Мы можем им как-то помочь? Облегчить страдания?

И тут Аркви снова смог удивить.

— Да чего с ними случиться? — он махнул рукой и повернулся обратно к нашему укрытию. — У них регенерация, что у твоей саламандры, — обронил мой спутник, а я обернулся к нему и прищурился. — Сейчас мяса им ещё подкинем, и к утру они уже будут на своём ходу.

Я спорить не стал. Мне ещё и так много нужно было осмыслить. Отличие внутреннего огня от внешнего, принять неагрессивных демонов, которые вообще — слуги. Ну и ещё много всякого по мелочи.

Но мой спутник отнёсся к вопросу всё же серьёзнее, чем я предположил это по его ответу. Мы вернулись к навесу, собрались, но на коней взбираться пока не спешили. Аркви взял несколько кусков мяса в руки, не убирая их в дорожные сумки.

На этот раз мы подошли к четырёхруким демонам ещё ближе. Старик — тот и вообще почти вплотную. Он передал демонице мясо. А затем ткнул пальцем в последний кусок мяса и кровью на камне возле её тела нарисовал спираль и небольшое утолщение на втором витке.

В этот самый момент я смотрел на демоницу и её малыша. У раненой демоницы расширились глаза, когда она увидела художества Аркви, после чего она подняла взгляд на него и…

Я мог поклясться, что она кивнула. Как будто говорила, о, да, я знаю, о чём ты!

— Что это было? — спросил я. — Ты можешь объяснить, что происходит?

— Ты ни разу не видел этот символ? — усмехнулся Аркви.

И тут я вдруг прозрел. Да, конечно. Сто раз я видел символ, который он нарисовал. Точно такой же был начертан над нашей гостиной и над конюшней. И было множество наследных вещей тохаров, которые несли этот символ. Спираль с утолщением в виде стрелки на втором витке.

— Саламандра в огне, — проговорил я, расширившимися глазами глядя на спутника. — Аркви, но откуда⁈

— Подожди, — хмыкнул он, по-старчески взбираясь на коня. — Не все секреты сразу, юный лорд.

— Ты никогда не называл меня так, — ответил я.

— А ты таким и не был, — старик был явно в ударе.

Чего нельзя было сказать про меня.

— Не забывай про руны на тех, кто кажется тебе врагами, — продолжал тем временем Аркви. — Руна «Ti» — это прислуга. Руна похожая на «Цn» — это воины.

— На демонах же нет рун, — ответил я то, что давным-давно хотел ему сказать. — Или я не видел.

— На несущих смерть нет рун, — согласился со мной Аркви. — Ибо они — плод неудачной фантазии.

— Фантазии создают тех, кто убивает других? — удивился я.

И тут мой спутник взглянул мне в глаза. Но не так, как делал это обычно, а как-то слишком пронзительно.

— Убийствам всегда предшествует фантазия, — ответил на это Аркви и достал трубочку. — Едем, мы должны проехать как можно дольше затемно.

Я никогда не был в пустыне. В моём понимании это всегда было нечто такое, раскалённое, сыпучее и родственное.

Ну с сыпучим я угадал, да. Но вот, что температура в пустыне может опускаться до нуля, а то и ниже я никак не предполагал. И то, что жгучая стихия вдруг превращается в стылый холод, тоже стало для меня откровением.

Наверное, где-то в этот момент я смирился с тем, что мой предыдущий опыт будет сильно дополнен. Это как полететь на дирижабле, на котором я никогда не летал. Что чувствуют люди, несущиеся среди облаков, когда ни с одной стороны нет никакой опоры? Ну, кроме гигантского баллона, наполненного газом.

Благодаря абсолютно чистому небу, свет от луны достаточно хорошо освещал скалы, торчащие тут и там, а также песок. Когда в первый раз я увидел впереди что-то вроде перевёрнутой пирамиды, то не понял, что вообще вижу.

Нет, для пирамиды это было слишком уж вытянуто. Скорее, походило…

Да ладно! Я узрел настоящий песчаный вихрь. Совсем небольшой, метра два-три в высоту и до полуметра в диаметре. Почему-то вспомнилось прозвище таких вихрей: песчаный цветок.

Конечно, к цветам эти образования не имели никакого отношения. Это были закрученные (спиральные) структуры, путешествовавшие по пустыне с начала времён. Или нет?

Дело всё в том, что вихрь в виде смерча появлялся в зоне видимости. Шёл прямо на нас, а затем сворачивал. Налево или направо, неважно. Но сворачивал. Странно было другое: Аркви, следя за действиями этих самых закрученных вихрей, следовал в том направлении, куда они отправлялись.

Я раз промолчал, второй. Но на третий всё-таки не смог:

— Охотится надо на более сытную добычу, — заметил я, когда мы в очередной раз повернули. — Блуждая за песчаными вихрями мы только удлиняем себе путь.

— Путь в прожорливую глотку демонов, может быть, и удлиняем, — с улыбкой кивнул мне Аркви. — Но для того, чтобы их обогнуть, нам являются дэвы. Они помогают нам идти ближним путём, при этом не сталкиваясь с ублюдками.

— О, как! — я буквально затормозил. — А почему я узнаю об этом только сейчас?

Да, я был зол, но можно же рассказывать такие вещи заранее?

— Тс-с-с, — мой спутник приложил палец к иссохшим губам. — Пустыня не любит болтовни. Остановись в своих мыслях, странник, — проговорил он.

— Ага, и в развитии, — ворчащим голосом произнёс я. — Выкуплю гостиницу, назову: «Развитие», придумаю слоган: «Остановись в „Развитии“».

Но Аркви мой сарказм не оценил. Только головой покачал. Давненько я не встречал людей, которые могли ощущаться настолько выше в плане мудрости.

— Духи пустыни, — наконец, сказал мой спутник, когда мы проехали не меньше километра по следу песчаного смерча, — знают тохарскую кровь. И не просто знают, а чтят древних правителей из Тариманской впадины. Это порождения земли и ветра. Да, не наша родня, но в то же время всё-таки не чужаки.

Некоторое время я шёл и осмысливал информацию. Но потом у меня назрел вопрос, который я не мог не задать.

— Но если всё так, — сказал я. — Если в пустыне у нас есть помощники, почему мы раньше не ходили в глубь своей империи? Почему бросили эту затею?

— Видишь ли, они признают только тохарскую кровь, истинную, — он посмотрел на меня и прищурился. — Ты — тохар, но пока только по духу. По крови ты им — никто.

— Интересно, — скривился я. — Тохарам — никто, родовичам — никто. А кому я тогда кто?

— Тохарская магия внутренняя, помнишь? — спросил меня Аркви. — Докажи, что достоин, и будешь пользоваться ею вечно. А пока ты — никто.

— Почему же они мне тогда помогают? — поинтересовался я.

Мой спутник посмотрел на меня и расхохотался. Я молчал. Хоть желваки у меня и играли, я не хотел спрашивать, что его так развеселило. Впрочем, Аркви и не замедлил рассказать.

— Они помогают не тебе, — сказал он. — Они помогают мне. В тебе крови тохаров — ложка.

Вот это был удар. Не то чтобы под дых, но достаточно ощутимый. Да, я слишком привык, что мир крутиться вокруг меня и я — его центр. А тут вдруг такая новость.

— Но я — тохар! — мой голос на удивление не дрожал. — Пламя и месть!

— Пройдёшь очищение и будешь тохаром, — хмыкнул на это Аркви. — Ещё почище моего. Но пока ты — никто для местных духов. Заметь, — он выставил указательный палец вверх. — Только для духов.

— А люди? — я намеренно перевёл разговор в другое русло. — Что люди? Они тут были? Они же, наверняка, пытались пройти эту пустыню, чтобы узнать, что стало с Тохарской… нашей империей!

— Конечно, — кивнул Аркви. — Множество людей отправлялись в путь. Они пытались… Но куда им без помощи местных сил? Ты что думаешь, твои отец и брат не горели желанием отыскать место былой силы?

— Горели? — это был даже не вопрос, а утверждение.

— Конечно, — ухмыльнулся мой спутник. — Знаешь, если человек только услышит, что ему принадлежит какая-то пядь земли, он сразу же пытается её урвать. Сдохнет, понимаешь, а попытается. Но твоих я отговорил. Они остались живы.

Затем мы некоторое время ехали молча. Я раздумывал над словами старика, а он… ну, не знаю, возможно, вспоминал былые дни. Мне только теперь стало понятно, насколько стар этот самый человек, который ехал рядом. Даже когда я родился, он был уже так же стар. Ничего не изменилось. Сколько ему? Триста? Четыреста? Он провожал моего прадеда из Тохарской империи, получается, что это было четыреста лет назад? А он ещё старше! Может ли такое быть?

— Когда кровь разбавлена, помощи не дождёшься, — внезапно продолжил свою мысль Аркви. — Отцу твоему и брату я смог внушить эту мысль. А деду — нет. Он поехал в эти края и не вернулся. Взял бы меня, и всё было бы хорошо…

— А почему не взял? — в данной ситуации, возможно, не самый правильный вопрос, но я хотел узнать другое. — Вы не сходились характерами?

— Нет, — покачал головой старик. — Мне приказали вас хранить, — он уронил седую голову на грудь. — Я исполняю приказ.

Дальше мы ехали молча. Долго. У меня было множество вопросов, на которые я боялся получить либо расплывчатые ответы, либо такие, к которым вообще не был готов.

А затем наступило утро. И оно разительно отличалось от всего, к чему я привык. В моём понимании солнце появлялось неспешно, сначала являя своё величие в виде зарева. А уж потом его первые лучи проявляли цвета в округе.

Тут же было всё иначе. Солнце появлялось гораздо быстрее. Почти внезапно. Не знаю, несколько минут отделяли нас от кромешной тьмы ночи до вполне себе ясного дня.

И только я хотел сказать, что нам нужен ночлег, как вдруг мой Резвый встал, как вкопанный. А вот конь Аркви не остановился, и под его копытами раздался треск. Или хруст. Причём, очень знакомый. Так хрустят сухие кости, когда наступаешь на них.

Я спрыгнул со своего коня, разгрёб песок в ложбинке, недалеко от того, где встал конь моего спутника. И ужаснулся. Это было что-то типа захоронения… Хотя нет, не похоже.

Кости человеческие, да, но брошены кое-как. На многих следы острых зубов. Ну, с*ка, не это я надеялся увидеть среди пустыни!

Но и это не главное. Чуть ниже отыскалась самая настоящая броня. Чуть устаревшая, но наша, со Стены. Ошибиться было невозможно. Ещё ниже отыскались соскользнувшие медальоны, на которых были указаны звания и фамилии. Вот это да! Стоянка военного лагеря. Уничтоженная в полном составе! Боги, да как это возможно⁈

Копнув чуть ниже, я обнаружил дневник. Кто-то до последнего записывал всё то, что с ним произошло. Сейчас у меня не было никакой возможности его прочитать. Но я обязательно это сделаю, когда у нас будет свободное время.

Но сейчас я должен… Что я должен? Я должен упокоить этих солдат, которые просто пропали нигде. И я принялся собирать кости, отделяя медальоны с фамилиями, чтобы потом, когда и если вернусь, передать их родственникам.

Лучше знать, что человек мёртв, чем ждать весточки от пропавшего без вести.

— Что ты делаешь? — спросил меня Аркви. — Они же давным-давно мертвы! Им уже ничем не поможешь! Едем дальше!

— Нет, — ответил я, сгребая кости в кучу. — Они, как и я, воины. И никто из нас не хотел бы гнить под солнцем. Мы хотели бы обрести свой очистительный огонь и превратиться в дым! Никто из нас не хотел бы остаться непогребённым и гнить на чужбине.

Я собрал кости в кучу. Эх, пламени у меня совсем нет. Ну да и ничего, кости сухие, возможно, хватит и искры.

Аркви помогал мне сооружать гору из костей. А потом… уж не знаю, моя ли сила взыграла, или старик помог, но куча костей очень быстро занялась пламенем и стала буквально на глазах оседать.

* * *

Слободан Зорич читал донесения у себя в кабинете. Было их достаточно на многих людей столицы и империи. Но больше всего его волновали конкретные. В кабинете по такому случаю были специально завешены окна, но так, чтобы свет вечернего солнца немного пробивался сквозь них. А из граммофона неслась тихая, слегка испорченная шумами музыка.

Больше всего Слободана заинтересовали письма без конкретных результатов, но с определёнными фамилиями. Например:

'Из Челябинска, от наблюдателя № 42. Добромыслов ушёл в запой. По крайней мере так об этом говорит прислуга. После сообщения о том, что усадьбу выставили на торги, из дома не выходит. Есть данные, что приезжал сын, чтобы образумить отца, но вроде бы не вышло, уехал не солоно хлебавши.

По признанию прислуги Годислав Добромыслов допился до белой горячки и гоняет чертей. Подтвердить или опровергнуть данное утверждение не имею возможности. Всегда ваш, сорок два'.

«Из Е-бурга. От Хмурого. Тихоня вернул долг в полном объёме с процентами. Кошмарить его больше нет возможности, прошу снять с меня эту обязанность. В то же время обладание столь значительной суммой в столь юном возрасте не может не вызывать подозрений. Что ещё интереснее, от предложенного заработка отказался».

«Как необычно, — подумал Зорич, сжигая донесения. — Добромыслов, оказывается, не так прост, как мы о нём думали. Надо бы дочери дать понять, что за Тихомиром нужен глаз да глаз! Не хватало только, чтобы клан Молчащих его у меня из-под носа увёл!»

* * *

Пока мы сооружали курган и жгли его, солнце внезапно начало палить, как тепловая пушка. Но мне было даже приятно. А вот Аркви начал ворчать.

— Вот как оно, не дошли до места ночёвки, — бормотал он себе под нос. — Теперь уже и не дойдём.

— До места дневания, ты хотел сказать? — поинтересовался я с некоторой долей иронии.

— Как ни скажи, но жару переждать надо, — откликнулся он. — Давай найдём, где можно укрыться!

Совсем недалеко мы нашли небольшой скальный выступ, а в нём — расщелину. И вот она тоже оказалась наполнена костями. Правда, эти точно не являлись человеческими.

— Тоже чьё-то становище, — скривившись спросил я.

— Нет, — хмыкнул, но тоже не особо весело Аркви. — Столовая.

Кости рвотного инстинкта не вызывали, но всё равно было не по себе.

— Идём, — спросил я. — Найдём более подходящее место?

— Более подходящего не найдём, — ответил мой спутник. — Остаёмся тут.

А дальше прямо на моих немного охреневших глазах он вытащил тент, затем вкопался в давным-давно выветрившиеся кости, раскинул тент и забросал его вытащенными костями.

Самым тяжёлым было затащить коней под тент, а затем уложить их в вырытые углубления. Потом мы присыпали их тем, что вырыли.

— Запах крови даже в тему будет, — проговорил Аркви, косясь на меня. — Он уже застарелый, так что воспримется, как местный.

Я откинулся назад, сформировал из обломков костей нечто вроде подушки и улёгся, под сухой треск того, что было когда-то живым организмом.

— Покараулю, — сказал я, глядя в неподвижно нависающий тент. — Часов шесть, как минимум.

Аркви уснул. А я долго думал над всем, что узнал в этой поездке. И понимал, что надо скорее всё это уложить в себе, чтобы потом не возвращаться. И всё равно некоторые утверждения вызывали у меня вопросы.

В обед проснулся Аркви, а я с удовольствием отдался сну.

Мне снилась последняя тревога перед смертью. Последний бой, когда демоны атаковали стену. Как будто наяву я слышал крики и визги.

Но вдруг понял, что уже проснулся, а сопровождение никуда не делось! Совсем рядом со мной стояли шум, гам, гвалт и визги демонов.

* * *

А авторы напоминают, что акция: «Оставь 500-й лайк и получи бонусную главу» всё ещё действует!

Глава 6

Друзья, вы супер! Спасибо за вашу поддержку! А вот и обещанная бонусная глава! Приятного чтения!

* * *

— Что происходит⁈ — спросил я, пытаясь спросонья вскочить. Но тент, присыпанный сверху костями, помешал.

— Демоны, — словно говорил про каких-нибудь диких, но не опасных птиц, ответил Аркви. — Легиона два-три.

— Так чего мы ждём⁈ — я наскоро проверил оружие и принялся собирать седельные сумки. Время шло на секунды. Демоны с ними, с сумками, нужно было поднимать Резвого, чтобы во весь опор мчать по пустыне. — Надо срочно ехать!

— Куда! — тихо рыкнул на меня спутник и тут же добавил уже тише: — Куда ты собрался?

— Как куда⁈ — я смотрел на него в непонимании, он сейчас серьёзно или шутить вздумал в такой ситуации. — Надо мчаться назад, наших предупредить, что демоны наступают! Пусть наготове будут!

— Послушай, — Аркви старался говорить негромко, чтобы за пределами тента нас не было слышно. — Всему своё время и всему своё место. Ты сейчас ничем не сможешь помочь людям, оставшимся за нашими спинами. Максимум, что ты можешь, — так это просто сдохнуть.

Из меня пытались вырваться слова противоречия, да вот только я понимал, что он целиком и полностью прав. Даже я почти сорокалетний каторжник со стены понимал это. А вот мальчишка, в теле которого играли гормоны, желал совершить необдуманный поступок, полагая, что это единственный верный путь.

Оказывается, в этой самой новой реальности у меня появился ещё один враг. И он, похоже, гораздо страшней. И враг этот — я сам. Точнее, горячность молодости моего тела. Бунтарские порывы, которые придётся укрощать. Необходимо теперь постоянно прислушиваться к себе и не допускать поспешных решений.

Но я понимал, что не всё так просто. Молодость кипит адреналином и прочим подобным, а глупости совершаются не из-за отсутствия опыта. А потому что слишком горяч порыв, слишком благородна цель. И это затмевает весь здравый смысл.

Я глубоко вдохнул и лёг обратно. Впору было прислушаться к шуму снаружи. По ощущениям демоны находились метрах в двухстах-трёхстах от нас. То есть на тропе, по которой мы шли сюда. И немного по сторонам.

— На Стене есть люди, которые встретят демонов и защитят гражданских, — продолжал тем временем старик. — Они там для этого и поставлены.

«Два легиона демонов на три часа из ущелья! — вспомнился мне боевой рык Гризли, когда он стоял в дозоре. — Приготовиться к нарезке и прожарке шашлыка!»

Конечно, Аркви прав. Но кулаки всё ещё сжимались.

Враги! Много и так близко, что выходи и просто коси их пачками. Но да, я пуст. Во мне лишь капля магии в умирающем источнике, которая максимум сможет только подпалить паре тварей хвосты.

— Это их призвание, их работа, их долг, — говорил мой спутник настолько успокаивающим голосом, что я постепенно начал расслабляться. — Не мешай защитникам выполнять свой долг. Есть твой отец, твой брат. Они знают, что делать. Подобные легионы прибывают к подножию Стены постоянно, так что не переживай. У тебя тоже есть собственный долг. И ты должен выполнить его. Ты же знаешь, что должен делать ты?

— Знаю, — ответил я, сцепив зубы.

— Ты же понимаешь, что должен идти к своей цели, не отвлекаясь на происходящее вокруг, если оно не затрагивает тебя напрямую? — поинтересовался он с невероятно мудрой улыбкой, которую я увидел у него впервые.

— Понимаю, — также односложно ответил я, но уже гораздо легче.

— Ты просто взгляни на это чуть иначе, — продолжил Аркви, хоть я уже и отказался от мысли нестись сломя голову к стене, соревнуясь с двумя-тремя легионами демонов. — Многие распылялись, полагая, что должны сделать что-то ещё, кроме основной цели. И мало кто из них дошёл. Большая часть погибла в дороге к меньшей, незначительной цели. Но если бы они сосредоточили своё внимание на главном, тогда не просто выжили бы. Они решили бы и остальные меньшие задачи, так как стали бы сильнее и опытнее.

У меня даже мурашки побежали от его слов. Действительно, откладывая каждый день основное, сосредотачиваясь в мелочах, ты зачастую гибнешь в них, так и не дойдя до главной цели. Он бесконечно прав.

— Но самое важное, что ты должен понять, — старик растянулся на костях. — У тебя такой возможности нет. Ты — последняя надежда не только себя. Ты — последняя надежда империи, ныне лежащей в руинах!

Я аж заскрипел зубами. Мне стало так стыдно, что один импульсивный поступок едва не погубил всё предприятие. Да, разговоры про империю тохаров мне были не особо близки, хоть и отзывались болью в сердце. Но наша империя пала, и теперь мы живём в другой. У людей, в чём-то похожих на нас, в чём-то отличающихся.

Но самое главное, что вдвоём против нескольких легионов мы точно не выстоим. Нас просто сметут и не заметят. Был бы я в ранге Ярила, тогда показал бы этим недоноскам!

— Благодарю за урок, — ответил я. — Раньше я не думал, что слова настолько могут менять жизнь и восприятие людей. Но твои слова действуют на меня именно так. Я очень благодарен тебе за это.

— Обращайся, — усмехнулся Аркви. — Моя задача не потушить твой огонь, а позволить гореть ему долго и ровно.

И именно тогда я впервые подумал, что с моим спутником что-то не так. Не в плохом смысле. Он стал как будто быстрее реагировать, его движения перестали напоминать движения древнего старика, каким по факту он и являлся. Но именно в тот момент я не стал акцентировать на этом внимание. Да и, честно говоря, меня больше всего интересовали демоны, рычащие, галдящие, вопящие и, в целом, ведущие себя, как стая агрессивных животных. Интересовало, когда они уже свалят.

Впрочем, вскоре звуки стихли. Ничего себе, толпа! Впрочем, возможно, они останавливались на привал. Я слышал, как несколько раз что-то падало сверху. Значит, они ели и выкидывали кости на прежнее место.

В этот момент у меня в голове столько вопросов возникло, что я даже дышать на мгновение забыл. «А откуда, — подумал я. — Все они идут в таком количестве? А как появляются там? Ведь мы уничтожаем их тысячами, но такое ощущение, что каждый раз их войска всё больше и больше. Перед тем, как я сам лишил себя сил огненным штормом, они уже чуть ли не каждый день по несколько легионов присылали к нам».

Скажем так, это был основной вопрос. И ещё тысяча сопутствующих, которые не особо нуждались в формулировке, так как по идее должны были рассыпаться при ответе на главный. Хотя, возможно и не все.

Мы с Аркви прождали ещё два часа под тентом после того, как звуки от толпы демонов затихли вдалеке окончательно. Я даже подремать успел, прокручивая в голове слова спутника и череду событий, которая произошла со мной после смерти.

Да, причиной большей части из них был я сам, и это меня полностью устраивало. И всё же очень напрягала другая часть. Те самые события, которых никогда не происходило в моей предыдущей жизни. И с каждым днём их количество увеличивалось.

Конечно, я же меняю историю и создаю новую реальность. Именно это и должно отражаться в этих событиях. Но мне почему-то казалось, что кто-то незримый стоит совсем рядом, но за пределом моего восприятия, поэтому я его даже увидеть не могу. Если сформулировать образ, то получалась некая сущность, которая замерла в чёрном балахоне, с капюшоном, накинутым на голову, но из него просвечивается белая маска.

С этим образом в мозгу я и проснулся, когда меня тронул Аркви.

— Пора собираться, — сказал он, протягивая мне флягу с тягучим и горьким напитком, который моментально встряхнул мои мозги и позволил проснуться. — Вот возьми, — добавил он, забрав флягу и протянув мне свиток, даже в нашем скудном освещении кажущийся очень старым.

— Что это? — поинтересовался, разворачивая его.

И передо мной оказалась самая настоящая карта.

— Знакомься, — ухмыльнулся Аркви. — Тохарская империя.

— Что-то не похоже, — ответил я, вглядываясь в очень богатую топонимику. — Города, дороги, леса, озёра, вон деревушки какие-то, фермы, — я водил пальцем по шершавой бумаге, положив карту на пол и придавив осколками костей. — Что-то не очень сходится с современными картами. Там теперь только пустыня.

— Такой была наша родина до прорывов демонов, — вздохнул он. — Да и некоторое время после отдельные земли пытались сохранить жизнь, — мне показалось, что на него накатила грусть, но он практически моментально взял себя в руки и ткнул пальцем в место на карте. — Вот сюда нам надо!

— А что тут? — поинтересовался я, разглядывая указанное место подробнее.

— Старое поместье Аденов, — ответил старик и глаза его загорелись. — А вот в этом городе, — Аркви сместил палец чуть правее, — твой прадед был наместником.

Я свернул карту в свиток и передал её обратно спутнику. Снаружи скоро совсем стемнеет, и нам надо было собрать лагерь до того, пока темнота окутает мир вокруг.

Мы подняли коней, которые до того момента лежали настолько смирно, что даже не верилось. Но стоило им встать, как они принялись фыркать и бить копытом о землю. Честно говоря, у меня немного другое представление было о лошадях. А эти — как будто понимают гораздо больше, чем звери.

Собрав все свои пожитки: тент, сумки, оружие и прочее, мы снова взобрались на коней и пустили их лёгкой рысью. Температура вокруг достаточно резко начала падать, и становилось не особо уютно.

— Я не совсем понял по поводу наместника, — проговорил я, максимально сблизившись с Аркви. — Насколько я помню рассказы отца, для того, чтобы стать наместником, необходимо было кровное родство с правящей династией. Иначе должность было не получить.

— Всё так, — кивнул мой спутник. — Абсолютно правильные мысли. Собственно, так оно и было.

Тут я вспомнил его фразу, что пустыня не любит разговоров, но решил всё-таки продолжить выяснять столь интересный факт собственной биографии.

— И кем же мы приходились императору? — хмыкнул я.

— Младшая ветвь, — совершенно запросто ответил мне Аркви.

А я чуть с Резвого не упал.

— Что⁈ То есть как⁈ — я всё ещё не мог поверить в сказанное, но вместе с тем некоторые вещи начинали сходиться в моей голове, например, величие прадеда и легенды о его неимоверной силе. — Но почему мы тогда живём как обычные воины? Почему, приехав на новое место, не обнаружили свои аристократические корни?

— Чтобы что? — одним единственным вопросом осадил мой пыл Аркви.

— Чтобы получить заслуженное уважение! — ответил я. — Это же очевидно.

— Видишь ли, если бы мы назвались своим настоящим именем, то вряд ли ты сейчас вообще был бы жив, — покачал головой мой спутник, и я заметил, что у того даже голос окреп, и теперь язык не поворачивался назвать его стариком.

— Это ещё почему? — удивился я. — Заговор? Какие-то интриги?

— Всё гораздо проще, — откликнулся на это Аркви, а мне показалось, что мы с ним перебрасываемся вопросами, словно мячом. — Именно правящую династию тохаров обвинили в незапланированном прорыве демонов. Естественно, если бы мы сказали, что это наша родня, нас обвинили бы во всех грехах и назначили бы виноватыми. А такие долго не живут. А самое главное, даже не стали разбираться бы в том, что мы жили на севере империи, а прорыв случился на юге. Людям это не свойственно, а вот ненавидеть — вполне. Даже если ты мог хоть малейшее отношение к этому иметь. Что ты просто из этого же народа.

Он замолчал, и на этот раз я буквально услышал, как его же ранили его собственные слова. Я даже боюсь представить, черезо что он прошёл.

— Ты сказал, что мы назвались не своим настоящим именем, — я решил немного уйти от острого момента. — Тогда как наше настоящее.

— Аденизы, — произнёс мой спутник с неимоверным торжеством в голосе. — Пламень Возгоревшийся.

— А Адены? — я не совсем понимал всю эту историю.

— Адены — это приближённые, но всё-таки слуги, — кивнул мне Аркви. — Фамилия распространённая, поэтому под ней и решено было укрыться.

Долгое время мы молчали. Я понял, что с каждым часом всё больше получаю такой информации, что от неё может случайно съехать крыша. А вот этого допустить нельзя.

Итак, я из младшей ветви династии, некогда правящей Тохарской империей. И никто мне об этом не удосужился рассказать. Впрочем, может быть, и правильно, потому что я тогда слишком высоко носил бы подбородок и обязательно поплатился бы за это.

Но затем я понял, что мне нужно выйти из задумчивости. Когда-нибудь потом я осмыслю эту часть моей биографии. Но не сейчас. Очень неприятно было думать, что я сейчас вполне себе мог быть сыном наместника одного из самых крупнейших городов. Насколько я помнил, он назывался Агни.

— Куда мы направляемся сейчас? — спросил я у Аркви, когда понял, что мы сильно отклоняемся от курса на загородную усадьбу Аденизов. — Мне казалось, что нам следует двигаться несколько восточнее?

— Чувства тебя не обманывают, — ответил мне спутник. — Мы проедем мимо развалин города.

— Зачем? — не понял я. — Разве обряд мы должны проводить не на землях усадьбы?

— Конечно, — кивнул мне Аркви. — Но есть один немаловажный момент — телепорт. Наш тохарский аналог того, что есть у родовичей. Подозреваю, что некогда они у нас технологию-то и выкупили. Ну или стащили, — он расхохотался, но быстро замолчал и вернулся в русло заданного вопроса. — Отец твой просил проверить. Телепорт возле Агни должен быть разрушен. Его твой прадед лично уничтожил. Но нужно убедиться, вдруг эти твари настолько поумнели, что смогли его восстановить и воспользоваться. Иначе, как они попали в Коктау?

— Вряд ли тогда новые орды шли бы пешком, — я пожал плечами. — Они бы все силы так перебрасывали. А там была разовая акция.

— Твои слова мудры, — отреагировал на это старик. — Но я обещал убедиться своими глазами.

— Хорошо, — ответил я. — Этот ответ меня полностью устраивает.

Мы заняли место на возвышенности и дождались, пока первые лучи солнца дадут нам возможность хоть что-то разглядеть вдали. Всё это время Аркви расхваливал городские фонтаны, пальмы и зелень, которая господствовала тут повсюду, по его словам.

Честно говоря, было сложно это представить, наблюдая за руинами, засыпанными песком. Я иногда едва мог заметить прямую линию упавшего каменного блока. А вот мой спутник улыбался, глядя на проступающие из темноты очертания города. И я понял, что он видит сейчас совсем другую картину. Он наблюдает за своей молодостью среди зелени, солнечных лучей и девичьих смешков.

А потом случилось и вовсе интересное. Аркви полез в сумку и достал оттуда подзорную трубу. Самую настоящую, раздвижную. Привёл её в рабочее состояние и принялся едва заметно водить ею, очевидно, высматривая площадку телепорта.

— Что видно? — спросил я.

Вместо ответа старик отдал мне трубу, а затем показал пальцем в сторону города.

— Видишь вон те два почти одинаковых здания? Смотри между ними, она там, — он грустно ухмыльнулся.

Я не сразу понял, о чём он, так как никаких зданий я вообще не видел. Но потом, тщательно оглядев пространство, узрел края каменных блоков, находящихся практически на одном уровне. Вот, стало быть, что имел в виду мой сопровождающий.

Направив подзорную трубу туда, я не сразу смог понять, как она работает, и подстроить фокус так, чтобы мне всё было видно. Но достаточно быстро разобрался. Однако то, что я увидел, мало чем напоминало собой телепорт.

— Это больше похоже на кратер, — ответил я, отрываясь от трубы и глядя на спутника. — От которого во все стороны расходятся какие-то разломы. Ещё и марево поверху. Или я не туда смотрю.

— Именно туда, куда надо, — кивнул Аркви. — Дед уничтожил её, когда стало понятно, что нам она уже не поможет, а вот захватчики ею воспользоваться вполне себе могут.

— Почему мы не эвакуировали население к родовичам? — поинтересовался я и, спохватившись, добавил: — Через телепорт имею в виду.

— Когда это случилось, ещё была надежда, что хотя бы наша часть империи выстоит, — ответил он, убирая подзорную трубу обратно в седельную сумку. — Никто не хотел верить, что это окончательное крушение.

И тут я осознал, насколько великой была эта трагедия. Целый народ, согнанный со своих мест ордами оголтелых демонов. Пытающийся дать отпор, но постепенно проигрывающий эту битву.

— Раньше они не гуляли легионами, — продолжил Аркви. — Поначалу их вообще было немного, и с ними достаточно легко было справиться. Но, чем дальше, тем их становилось больше. А ещё они умнели. И становились злее.

— А почему город такой маленький? — поинтересовался я.

И действительно, мне показалось, что он совсем небольшой. Максимум несколько кварталов. Чуть больше военного гарнизона.

— Так это и не сам город, — усмехнулся мой спутник. — Агни лежит юго-западнее. Могу дать тебе трубу, чтобы ты посмотрел. Это только телепорт и его инфраструктура. Гостиницы, лазарет, трактир.

— А почему телепорт не в городе? — удивился я.

— Кто ж его будет в городе делать? — хмыкнул Аркви. — Это ж постоянно толпы народов, товары, галдящая толпа. Нет уж, пускай будут в отдельном месте.

— Разумно, — кивнул я. — Но как мой прадед воронку такую сделал, что она до сих пор дымится? — чем больше я об этом думал, тем больше удивлялся. — Или взорвал что-то?

— Это он не один делал, — мой спутник снова запрыгнул на коня. — Вместе с Кемизами — магами земли. Они создали рубежи обороны и потом уничтожили телепорт. Думали, что так обезопасят город. В чём-то оказались правы, смогли продержаться ещё какое-то время.

— Теперь куда? — спросил я.

— Тут недалеко должен быть проход в катакомбы. Нам, как можно скорее надо попасть внутрь. Пока солнце окончательно не взошло, — ответил он.

— А чего не по верху? В катакомбах, если наткнёмся на демонов, придётся туго, — я следовал за стариком, но всё-таки хотел для себя уяснить некоторые моменты.

Действительно, трудно будет отбиться в ограниченном пространстве. Если бы я владел сейчас хотя бы мощью горелки, было бы проще.

— Это самый безопасный путь, — уверил меня Аркви. — Там всё заковано в лёд. Ни один демон не пройдёт!

Достаточно быстро мы дошли до небольшого холма, который мало чем отличался от всех остальных. Но старик безошибочно определил его среди других. Затем что-то поколдовал, и перед нами раскрылся вход, достаточный для того, чтобы в него прошёл человек. Но не конь.

— Коней оставим тут, — сказал мне старик, обернувшись и словно считав вопрос с моего лица. — Они дальше не пройдут. Да и не нужны пока. Не переживай, с ними тут ничего не случится. Тут есть потайной карман, где их никто не найдёт.

На меня тут же пахнуло морозом, да таким, от которого тут же передёрнуло. Сразу же вспомнились дозоры на Стене. Только тогда у меня был внутренний огонь, который меня грел. А сейчас — практически нет.

Но оказалось, что мой спутник и это предусмотрел. Он вытащил из седельной сумки нечто вроде то ли пончо, то ли плаща из лёгкой, но очень тёплой ткани, подбитой изнутри мехом. Я надел его и мгновенно согрелся. Только на лице всё ещё чувствовался леденящий воздух подземелья.

— Сколько там? — не выдержал я. — Все минус пятьдесят?

— Достаточно, — Аркви повернулся ко мне и махнул рукой, — чтобы демоны не водились.

На своего спутника в темноте катакомб я смотрел с некоторой завистью. Ему было тепло в безрукавке. Только вены под кожей огнём горели. А я, лишённый внутреннего пламени, кутался в меха и ткань, только чтобы не упустить скудное тепло тела.

Несмотря на лёгкость моей одежды, я в ней всё же был менее поворотлив, чем обычно. И значительно более неуклюж. Периодически я сшибал ледяные иглы, свисавшие с потолка. Затем они со стуком падали на пол и громко хрустели под ногами. Как я не пытался идти тише, у меня ничего не получалось.

— Да уж, — Аркви оглянулся на меня и покачал головой, после чего едва слышно продолжил: — Давай я буду растапливать иглы над тобой, чтобы так не шуметь. А то мы точно своей смертью не помрём.

— Ты же сказал, что тут безопасно, — проговорил я и выдохнул облачко пара.

— Нет, — усмехнулся тот. — Я сказал, что это самый безопасный путь. То есть не стопроцентная гибель.

Но в этот момент откуда-то сбоку послышался точно такой же звон, только усиленный во сто крат. Как будто кто-то рушил целые завесы из стеклянных игл.

— Ну вот, — проворчал Аркви, разжигая перед нами самую настоящую завесу из пламени. — Я же говорил, что своей смертью не помрём!

* * *

Бутурлин и Вяземский пили крепкий травяной взвар и разговаривали, стараясь не особо задевать животрепещущие темы. Для них было отдельное время. Сейчас хотелось просто немного отдохнуть от всего.

Ивана Васильевича временно оставили на должности в академии, но при этом практически полностью возложили на него функцию защиты телепортов столицы.

— Вместо того, чтобы избавиться от одного геморроя, я нажил себе ещё один, — сказал на это Бутурлин, когда узнал.

Вяземский после происшествия в Коктау больше молчал. Он до сих пор сильно переживал произошедшее. Просто понимал, какая узкая грань отделяла их от настоящей катастрофы: сотня детей в браслетах, которые не могут воспользоваться магией. И легион демонов. Отличное сочетание для того, чтобы на века запечатлеться в памяти народа как палач.

К счастью, детей спасли.

В дверь постучали, и на пороге появился адъютант.

— К вам посетитель! — отрапортовал он. — Точнее, новый преподаватель.

— Пусть заходит, — с неповторимой гримасой, сочетающей презрение и принятие неизбежного, проговорил Иван Васильевич. — Кого там прислали?

Но когда вошёл новый преподаватель, сразу стало ясно, что это совсем не такой человек, которого предполагал увидеть Бутурлин.

Достаточно молодой со светлыми, слегка вьющимися волосами и пронзительным взглядом серо-голубых глаз. Худой, подтянутый, спортивный. Крой костюма — военный, но не совсем обычный.

— Здравия желаю, коллеги, — проговорил тот, сразу показывая, что он на равных с присутствующими. — Капитан Аркадий Иванович Путилин, к вам переводом из Мурманска, — он коротко кивнул и кивнул на кресло. — Разрешите?

Бутурлин только кивнул, но смотрел при этом на гостя заинтересованно. Вяземский тоже отставил чай и глядел на новенького, но с явной настороженностью.

— Не буду ходить вокруг и около, — продолжил новичок. — До встречи с вами имел неприятный разговор-инструктаж с представителями Тайного сыска. Но никто, кроме вас, этого знать не должен, — он перевёл колючий взгляд с Бутурлина на Вяземского и обратно. — Прикомандирован к вам, цитирую «слегка ограничивать полёт фантазии», так сказать. Основная специализация — «Основы концентрации и медитации», дополнительная — «Шоковые методы прорыва в рангах владения».

Иван Васильевич, слушая его, склонил голову набок.

— Соглядатая, значит, прислали. Докладывать будете…

— Я, боевой офицер, Иван Васильевич, и как никто одобряю ваши методы обучения молодёжи, — заметил Путилин, — а докладывать можно всякое, в том числе и согласованное с вами.

— Мурманск — это вотчина водников у нас, какой у вас ранг, Аркадий Иванович?

— Ярый, подошёл впритык к Боярину. Опробую на себе новые методики перехода. Стаж на тектонических разломах десять лет.

— Ну если на себе… — задумчиво проговорил Бутурлин. Что ж, в целом, я не против расширения преподавательского состава. Чувствую, с вашей второй специализацией жизнь курсантов заиграет новыми красками.

— Прежде чем подготовить программы индивидуального развития, мне необходимо ознакомиться с их личными делами. Кроме того, меня интересуют результаты вступительных тестов и психологические портреты от менталистов после ситуации в Коктау. Сломать в этом деле легче лёгкого, — он сухо улыбнулся.

— Ну что ж, у вас есть чуть больше недели на ознакомление с личными делами и подготовку методических рекомендаций перед возобновлением учебного процесса, — хмыкнул Иван Васильевич, всё еще с прищуром поглядывая на навязанного преподавателя. — Успеете ли?

— Как будто у меня есть варианты, — хмыкнул Путилин, а потом широко улыбнулся и спросил: — Но для доброго травяного взвара время всегда найдётся. Не угостите, коллеги?

Глава 7

Аграфена Петровна с самого утра мучилась мигренью. И самое поганое в этой хвори было то, что никакими путями она не хотела уходить. Не помогали ни настои, ни обезболивающие заклинания, ни артефакты, призванные устранить источник боли. Причём, мигренью полностью игнорировались, как собственное воздействие лекарки, так и прочего медицинского персонала.

И теперь Бабичева сидела и с грустью поглядывала на медицинский шкаф, в котором находилась склянка с чистым спиртом. Помочь, может, и не поможет, но легче точно станет.

Вот именно в тот момент, когда она уже собралась встать и опрокинуть полтинничек, в дверь постучали. Причём, достаточно корректно, но настойчиво.

«Не местный, — промелькнуло в голове у лекарки. — Надо бы собраться!»

Усилием воли она отодвинула мигрень на второй план, сосредоточилась и открыла дверь.

На пороге стоял незнакомый молодой человек со светлыми вьющимися волосами и серо-голубыми глазами, глядящими прямо в душу. Не фигурально, а на самом деле. Аграфена подобралась и постаралась улыбнуться.

— Здравствуйте, чем обязана?

Когда посетитель заговорил, она решила, что тот очень непрост. В любом случае, себя с ним надо было держать очень аккуратно, не болтая лишнего.

— Рад приветствовать, Аграфена Петровна — проговорил молодой человек. — Меня зовут Аркадий Иванович, фамилия — Путилин. Я — новый преподаватель боевого факультета академии. Могу я пройти?

— Конечно-конечно, — проговорила Бабичева и пригласила посетителя пройти. — Чем обязана?

— Да, собственно, особо ничем, — ответил новый преподаватель, закрывая дверь. — Вот, знакомлюсь по долгу службы со всеми коллегами в академии.

— О, это чудесно, — проговорила лекарка, понимая, что не верит ни единому слову вошедшего. — Тоже рада познакомиться. Но, кажется, вы уже знаете, как меня зовут.

— Я ознакомился с личными делами ещё до приезда сюда, — сдержанно улыбнулся Аркадий Иванович. — Люблю, знаете ли, основательный и комплексный подход.

— Понимаю, — кивнула Бабичева. — Сама сторонница подобного. Но пришли-то вы по какому-то конкретному поводу?

Путилин хотел что-то ответить сразу, но затем сделал вид, что передумал, улыбнулся и махнул рукой.

— Ничего-то от вас не скроешь, — проговорил он. — Я, конечно, думал это оставить на другой день, но раз уж пошёл такой разговор, то скажу. Моя специализация — «Основы концентрации и медитации». Это — главная, но не последняя. Есть ещё дополнительная — «Шоковые методы прорыва в рангах владения». На деле, конечно, длиннее звучит, но я сократил.

— Ого! — проговорила лекарка уважительно. — Молодым людям важно уметь повышать свой магический потенциал.

— Вот именно, — кивнул Путилин. — Но для этого я должен знать физические и магические кондиции каждого курсанта. Понятно, что обо всех сразу сказать сложно, но с кем-то вы работали больше.

— Кто конкретно вас интересует? — Аграфена Петровна сделала вид, что совершенно равнодушна, хотя внутренне уже насторожилась, так как понимала, к чему идёт дело.

— Ну вот, допустим, Виктор фон Аден, — Аркадий Иванович достал из внутреннего кармана бумагу с несколькими фамилиями и зачитал первую же. — Меня интересует, какие показатели были у него на приёме? Как показал себя на занятии? Были ли какие-то странности в его поведении?

— Показатели у него средние были, — пожала плечами Бабичева. — Скажем так, Виктор ничем не выделялся. Вообще о фон Адене могу сказать, что он абсолютно нормальный парень, с головой на плечах. Когда только началось обучение, он ничем не выделялся. Про таких говорят — середняк. Однако же после прорыва в Коктау преобразился. Оказался настоящим мужчиной, со стержнем. Источник угробил, а ребят не бросил!

— Совсем угробил? — Путилин приподнял бровь.

— Восстановить удалось, но чудом, — покачала головой лекарка. — И чудо это было не моё. Происхождение его от родовичей. Поэтому я даже не знаю, как долго Виктору удастся им пользоваться.

— А как лечили, если не секрет? — потихоньку их разговор начинал превращаться чуть ли не в допрос, но Бабичева стойко отвечала на все вопросы, многие из которых казались с подковыркой. — Какие прогнозы вообще? Стоит ли нам ждать возвращение курсанта фон Адена в строй?

— Да какие уж тут прогнозы? — женщина развела руками. — В этом деле прогнозы бесполезны. Лично я только открыла доступ к его источнику силам родовичей, не более того. А остальное, — она тяжело вздохнула. — Я бы со своим рангом не справилась бы, это точно. Виктору помогали иные силы, — тут Аркадий Иванович напрягся, но лекарка продолжала, как ни в чём не бывало: — Может, заговор какой, а может, и артефакт родовой.

— Родовичей? — с подозрением спросил Путилин.

— Разумеется, — кивнула Аграфена Петровна. — Только ведь всё равно ничего не помогло в итоге. Всё равно источник в разнос пошёл в итоге, — она снова вздохнула, теперь уже с сожалением. — Он приходил за справкой для Тайного Сыска и направлением на домашнее лечение.

— То есть вы считаете, что парню как магу конец? — уточнил новый преподаватель.

— Я так скажу, — Бабичева опустила огромную руку на стол, рядом с которым сидела, — Если родовичи смогут что-то сделать, то это будет чудо из чудес! Уровня Ярило, не меньше. А то и на пути гранда. Но это лишь в том случае, если капище отзовётся. Те по преданию могли своих проводников с того света вытаскивать.

— Понятно, — кивнул Аркадий Иванович. — Вы мне очень помогли. А скажите, как думаете, могло ли капище в Коктау отозваться на призыв фон Адена? Или, к примеру, местное?

— Нет, я не думаю, — покачала головой лекарка. — Тогда бы он не слёг с жёстким отравлением. Его бы капище поддерживало, и он бы гораздо быстрее и проще на поправку пошёл бы. А тут — источник вразнос, сам Виктор еле выкарабкался.

— Спасибо, — сказал Путилин и направился к двери. — Вы мне очень помогли, — сказал он уже возле выхода, обернувшись к Бабичевой. — Я потом ещё зайду, о других поспрашиваю.

— Конечно-конечно, — ответила Аграфена Петровна. — Можете заходить в любое время.

Новый преподаватель вышел, а лекарка облегчённо вздохнула. И тут же с удивлением обнаружила, что мигрень покинула её без следа.

* * *

Огонь Аркви оказался нестерпимо жарким и ярким до рези в глазах. Я, конечно, понимал, что резкая смена освещённости тоже этому способствует, как и отражение пламени в наледях на стенах и потолке. И всё-таки от собственного огня я такого никогда не испытывал.

Даже не подозревал, что огонь у разных магов может отличаться. Но эта завеса пламени была чистым порождением магии. Я даже замер, словно увидел первозданный огонь, тогда как мой казался лишь отражением.

Возможно, посмей я прикоснуться к нему, то даже смог бы обжечься. Не знаю, вряд ли конечно, но в тот момент мне именно так и показалось.

Вместо этого я опёрся ладонью на стену. Мертвенный холод льда проникал сквозь кожу, вызывая ломоту в пальцах. Его шершавая, но постепенно оплавляющаяся и становящаяся гладкой структура немного успокаивала и приводила в чувство.

Всё это пролетело в моей голове и коснулось моих чувств буквально за какие-то мгновения. Те самые, что неведомая тварь добиралась до нас по подземному ходу.

Зашуршало совсем близко, упали и со звоном раскололись последние сосульки с потолка. А потом произошло невозможное.

Ужасная голова с парой челюстей вынырнула из стены пламени, которая не причиняла ей абсолютно никакого вреда. Огонь просто расходился по разные стороны от немного сплющенной морды. Больше всего тварь напоминала обычную сколопендру. Те же чёрные глаза бусинки, усики и челюсти.

Но были и существенные отличия. Ноги у неё оказались не только внизу. Несколько пар опоясывали то, что можно было назвать шеей. В реальности это было небольшое пространство между первым сегментом и вторым.

Главное отличие заключалось в том, что она была раз в сто больше обычной сколопендры. И ноги за её первым сегментом шли по всей окружности туннеля, а не только по полу. То есть и по стенам, и даже по потолку.

Я инстинктивно сделал шаг назад и достал мечи. Рубиться так до конца.

Каково же было моё удивление, когда внезапно эта тварь втянула ноги на воротнике и ринулась к Аркви. Но не для того, чтобы укусить… а для того, чтобы приникнуть к нему и начать ластиться.

В этот же момент стена огня исчезла, оставив лишь несколько горящих эпицентров, словно это факелы торчали из стен.

— Это что? — спросил я, понимая, что в моём голосе легко считывается шок. — Оно в тебя влюбилось?

— Не влюбилось, — ответил на это мой спутник, с лёгкой улыбкой трепля жуткое создание по первой секции прямо над челюстями и между усиков. — Признала своих, — а затем всё-таки хохотнул, когда тварь полезла к нему обниматься.

— Каких ещё своих⁈ — недоумевал я, так как никогда не слышал, чтобы «свои» могли выглядеть как-нибудь так. — Ты в своём уме вообще?

— Помнишь я говорил тебе про Кемизов, — Аркви вволю потешался над моим шоком и торчащими до сих пор клинками вперёд мечами. — Так вот, знакомься. Это — сколотура, питомец Кемизов. Как наши кони, примерно. Только наши на огне держатся, а эти на магии земли.

— А с чего она нас-то признала? — спросил я и, наконец-то, убрал клинки за пояс. — И насколько это вообще безопасно?

— Да ты чего? — Аркви обернулся ко мне. — Это одно из самых милых созданий. Да, питается камнями, землёй. Иногда теми, кто в ней обитает, но это уж издержки производства, так сказать. А признала, — старик опять улыбнулся непередаваемой грустной улыбкой, — потому что твой прадед с Кемизом стали последним рубежом обороны для тохаров. Да ты погладь её, не стесняйся!

Я и не то, чтобы стеснялся. Мне было жутковато. Я — человек вообще не брезгливый, могу и в кишках демона покопаться, и паука пересадить куда-нибудь, чтобы не придавить, но гладить подобную тварь…

Но выглядеть трусоватым в глазах Аркви я хотел ещё меньше. Поэтому подошёл и положил руку на первый сегмент сколотуры. Это было второе по счёту неведомое существо после скорпииды, с которым я встречался за последнее время. И снова оно было не таким смертоносным, как казалось.

Хитин, или чем уж там была покрыта эта самая тварь, на ощупь был прохладным. Слегка шершавым, даже как будто бархатным. Вот уж чего точно не ожидаешь от чудища, живущего под землёй и жрущего камни. Если, конечно, мой спутник не ошибался.

И тут раздался звук, который я меньше всего ожидал услышать от сколопендры, размером с небольшого коня. Она легонько толкнула меня в ладонь, мол, гладь давай, и замурлыкала. Реально, почти как кошка. Только звуки были чуть более резкими и сухими. Как будто трещотка.

Я провёл пальцами по бархатистой поверхности, затем ещё раз и ещё. Если закрыть глаза, можно было действительно представить, что под моей ладонью лысая представительница кошачьих.

Так прошла минута, после которой Аркви сказал:

— Ну всё, хватит, а то она к тебе привяжется, а Резвый не поймёт, — судя по тому, что он тщательно пытался не расхохотаться в этот момент, мой спутник шутил, но проверять так ли это я не хотел.

Аркви же положил руку сколотуре между усиками и посмотрел в глаза.

— Нам надо к наместнику, — медленно, едва ли не по слогам проговорил он. — И к твоему хозяину. Проводишь?

«Как странно он говорит, — подумал я. — Такое ощущение, как будто он говорит о живых людях».

Дальше же начался самый настоящий парк аттракционов. Сколотура попятилась. Реально, как будто паровоз с составом сдавал назад. Затем хвостом завернула в боковой коридор, который присоединялся к нашему тоннелю почти на девяносто градусов. Забралась туда ровно настолько, чтобы развернуться и мордой выйти в ту сторону, куда нам и надо было. А затем снова сдала задом к нам.

— Это что она удумала? — спросил я, полагая, что она просто нас проводит, то есть будет следовать впереди.

Но, как только её хвост, усеянный мохнатыми и мягкими волосками, упёрся в ноги Аркви, сколотура остановилась. А после этого присела на своих многочисленных лапах.

— Предлагает довезти, — ухмыльнулся Аркви. — И это будет эпично. Я давным-давно не использовал подобный вид транспорта.

С этими словами он сел верхом на хвост этого животного и продвинулся на несколько секций вперёд. После чего лёг и приник к туловищу твари. Я последовал его примеру, благо, места он мне оставил предостаточно.

— Есть какие-нибудь специальные хитрости? — спросил я.

— Ага, — хмыкнул мой спутник. — Пригнись и держись крепче!

Я сделал, как он сказал, и совсем скоро понял, почему. Сколотура сорвалась с места, как сани с крутой горки. С очень крутой горки. У меня буквально ветер засвистел в ушах. Создалось впечатление, что скорость нашего передвижения перекрывает и скорость дирижабля, и скорость поезда, и даже скорость тех самых санок, несущихся почти с отвесной стены.

Руками и коленями я отлично чувствовал потоки воздуха. И те, и другие заледенели в первую минуту путешествия. А оно оказалось не таким уж и коротким. Зато запоминающимся.

Кроме того, что мы постоянно взлетали на какие-то бугры, которые мы бы при своей обычной скорости и не заметили бы, ну максимум, как возвышения, и периодически срывались в небольшие пропасти, когда у меня желудок подкатывал к горлу, мы ещё очень круто забирали то вправо, то влево. И вот тут держаться приходилось очень крепко, так как меня норовило скинуть с секции, в волоски которой я вцепился мёртвой хваткой.

Но и это ещё не всё. Иногда пол у коридора отсутствовал. Его просто не было. Внизу под нами простиралась ничем неприкрытая бездна. Мы бы не прошли тут, это абсолютно точно. Скажу больше, в километре под нами нехотя бурлила оранжевая лава. Но она была медлительна и неповоротлива, словно уже застывала.

И вот в эти моменты наше живое транспортное средство перескакивало на стену и продолжало двигаться по ней. А когда заканчивалась и стена, переключалась на потолок.

Лёд вокруг пропал с тех пор, как появились подобные провалы. Нет, может быть, конечно, и встречался ещё местами, но мне было не до этого. Я вцепился в спасительные волоски ещё сильнее, так, что у меня побелели костяшки пальцев. Теперь мне ещё больше нравилось, что волоски эти ворсистые и пальцы с них не соскальзывают.

Правда, очень быстро они пропитались моим потом. Но отпустить и перехватиться я не рисковал, так как скорость оставалась всё ещё очень высокой.

Спустя двадцать минут подобной поездки, которая могла показаться и вечностью, и мимолётным событием, в зависимости от эмоций, которые получал едущий, сколотура начала замедляться. Причём, постепенно, без рывков. Вот кому в машинисты бы пойти.

Ещё несколько секунд плавного хода мы остановились окончательно. Аркви сразу же распрямился и слез с питомца Кемизов.

Мы оказались совсем в другом подземном туннеле. Это был огромный коридор, где стоящая перед нами животина уже не дотягивалась ногами до всех его сторон. Более того, тут всё было обработано и вытесано тщательнейшим образом. На стенах и потолке виднелись гравюры, панно, мозаики. Да, сейчас они были не в самом лучшем состоянии, но было видно, что когда-то это были самые настоящие произведения искусства.

Всё это я увидел в свете огней, запущенных Аркви. Тот оглядывал всё это, и на его губах играла такая улыбка, что начинало щемить сердце. Более того, я заметил, что мой спутник сильно помолодел. Сейчас он был максимум на поколение старше моего отца. То есть крепкий пожилой человек, но никак не древний старик, работавший при конюшне.

— Где мы? — спросил я, глядя на пейзажи, изображение сцен мирной жизни, заливные луга, леса, фонтаны, но, главное, тысячи радостных и счастливых людей, большая часть из которых носила волосы насыщенного красно-рубинового цвета.

— Под городской ратушей Агни, — сказал на это мой спутник. — Мы с тобой находимся в подземном ходе, который когда-то вёл от городской ратуши, места, где работал наместник этой части империи, до загородной усадьбы Аденизов. Отсюда же был сделан специальный переход, — Аркви внезапно замолчал и вздохнул, — частично обрушившийся, который должен был спасти твоего прадеда и старика Кемиза.

— А почему они тогда не спаслись? — поинтересовался я, переводя взгляд с настенных картин на него. — Мне рассказывали…

— Я знаю, — мягко перебил меня Аркви. — Эту историю знают от меня. Но скажи мне, как я мог знать всё, когда сам не был в это время с ними?

Мне показалось, или в его глазах что-то блеснуло?

Наверх, в основание ратуши мы попали по самой обычной лестнице. Да, она оказалась захламлённой и заброшенной, но достаточно целой, по сравнению со всем тем, что я видел до этого. И очень быстро стала ясна причина всего этого. Здание полностью было запечатано камнем. Вот целиком.

Снизу выбежала сколотура, направила в нашу сторону усики, после чего понеслась по коридорам и залам. Ну как понеслась. Это нам так показалось, на самом деле она двигалась гораздо медленнее, чем могла. И затем она вкрутилась в такое узкое отверстие, что я удивился, как она туда пролезла. Даже нам приходилось пригибаться, чтобы в него войти.

Отверстие было очень своеобразным. Сквозь камень оно спиралью вкручивалось вверх, что давало возможность подниматься с довольно приличной скоростью. Как будто спиральная лестница, но без ступеней.

Сквозь камень мы шли ещё минут десять, и я побоялся представить, какой толщины должна быть каменная глыба, сквозь которую мы пробираемся.

— Аркви, — позвал я. — А какого уровня был Кемиз?

— Тринадцатого, — ответил мне спутник. — Переводя на привычные тебе — Ярило.

А, ну тогда понятно, откуда над ратушей возник такой монолит.

Когда мы выбрались наружу, я не поверил своим глазам. Зрелище, представившееся перед нами, поражало во всех своих аспектах. На первом плане и на дальнем. Причём со всех сторон.

Первое, что бросилось в глаза, была скульптурная группа. Две фигуры: чёрная и красная. Обе были изображены в момент создания мощнейшего заклинания, потому что они даже заняли специальные позы, в которых это было делать удобнее. Перед чёрной статуей свернулась в клубок наша возница.

Впереди, перед скульптурами красовался огромный каменный пень. Если бы это действительно было бы от дерева, то расти ему потребовалось бы миллион лет, не меньше. Обрубок был километра два диаметром и возвышающееся на несколько сотен метров. Нечто монументальное и незыблемое.

За этим самым каменным пнём красовался разлом. Над ним даже сейчас висело марево, а это значит, что на его дне как раз лениво текла та самая лава, которую мы видели при подземном передвижении.

А вокруг нашего возвышения, куда мы вышли, во все стороны простирался город. Возможно, когда-то в нём были фонтаны, сады, парки, бассейны и прочее, но сейчас он был хорошенько присыпан песком. Хотя многие здания сохранились отлично.

В отдалении мне вообще показалось, что я увидел следы жизнедеятельности. Во всяком случае, часть дворов была расчищена от песка, и там находились подобия загонов, как мы делаем для лошадей и ослов. Но движения я там не увидел.

Я как раз хотел спросить Аркви, зачем мы пришли на эту площадку? Поклониться изображениям богов. Но не успел. Потому что тот в очередной раз меня шокировал.

Он подошёл к статуе, выполненной из чего-то красного. При взгляде на неё должно было создаться впечатление, что изначально фигура была целой, но затем прогорела, покрывшись множественными трещинами. Вся поверхность её рассохлась, как почва при длительной засухе.

В какой-то момент мне даже показалось, что Аркви бухнется перед ней на колени, столько обожания было в его глазах. Но он сделал ещё более невероятное. Он обнял эту самую статую и прошептал:

— Ну, здравствуй, брат…

Глава 8

Стоп! Что? Какой брат?

Я стоял с тыла, поэтому обошёл статуи по дуге и пригляделся. Чёрный человек был мне неизвестен, а вот красный… Если бы эту статую состарить или омолодить моего спутника, их вполне можно было бы спутать. Да что уж там. Я видел черты своего отца, брата, даже свои собственные. Только не сегодняшние, а черты того Виктора, который сбривал медную щетину напротив расколотого и замызганного зеркала в каторжной казарме на Стене. Того, кто смывал мыло ледяной водой и не морщился.

Того самого Адена, который пожертвовал собой, сметя к чёртовой матери три легиона противника. А, может, и больше.

Сука, у меня даже кулаки сжались. До меня, наконец, дошло. Это никакие не статуи. Вот таким же красненьким я остался стоять там, напротив поверженного врага. Эти деды захреначили такое мегауберзаклинание, что оно сохранило их в веках. Один окаменел, другой… не знаю… тоже окаменел, но иначе. Он не развалился в золу, как я думал. Он остался памятником самому себе и собственному подвигу.

Я заскрипел зубами. Одно дело слышать, что твой предок погиб, защищая отход тысяч людей, а другое — видеть, как именно он это сделал. И осознавать, что ты потомок по-настоящему выдающегося человека.

Но Аркви назвал его братом! Погодите-ка! Но этого не может… Кого же я считал сумасшедшим психом все эти годы?

Чтобы не выдать минуту слабости, я отвернулся и посмотрел на город. На этот раз я увидел движение. Но совсем в другой стороне. Это были обычные, привычные, можно сказать, демоны.

А вот поведение их было совсем необычным. Я привык видеть их как штурмовиков, идущих в атаку. Причём, даже если сами они были достаточно слабы, всегда старались задавить числом. При этом каждый отдельный демон не пытался спасти свою жизнь. Наоборот, они знали, что их убьют, но не пытались уклониться или убежать. Они неизменно шли на врага, сминая и уничтожая его путём колоссальных жертв.

Так вот, у тех демонов, что я видел поведение было, скорее, человеческое. Они что-то делали, кажется, готовили еду. Неподалёку находилась арена. И вот там я увидел самое серьёзное шевеление. Конечно, деталей я не разглядел. Но всё-таки бытовая жизнь демонов для меня оказалась тоже серьёзным таким открытием. А уж несколько живых деревьев и даже один бассейн — вообще ввели меня в ступор.

Аркви наобнимался с братом… На этом моменте мои мысли снова заклинило, потому что я никак не мог принять, что наш конюх — мой двоюродный прадед, который прожил четыре сотни лет.

А я увидел то, что до сих пор было скрыто от моего взгляда. На шеях у обеих статуй висели похожие в чём-то амулеты. Но у Кемиза — чёрный, лоснящийся, словно чернозём. А у моего предка — алый раскалённый, словно только что из топки.

— Возьми, — сказал мне Аркви, проследив за моим взглядом. — Он тебе пригодится.

Я ожидал слов: он твой, но нет. Мой спутник был не так прост, как можно было бы от него ожидать. За эту поездку он уже раскрылся передо мной тысячей новых граней.

Мне нужно было сделать несколько шагов к статуе. Но я увяз в воздухе, словно та муха в паутине. Казалось, что я шагал по ровному, выплавленному камню, слегка засыпанному пылью, так как ветер тут сметал всё лишнее. Но в то же время я не мог сделать и шага.

Мой предок смотрел на меня. Не обвиняя, скорее, ожидая. Нет, я понимал, что он сотни лет, как почил, а его взгляд, наверняка, относится к работе, которую они с другом провели. И всё же мне казалось, что он заглядывает мне прямо в душу. При этом он даже не допускал сомнения, что я продолжу его дело.

— Я не предам тебя, дед, — прошептал я. — В прошлой жизни не предал и в этой не предам.

Дышать, да и делать шаги стало легче. Я подошёл к статуе… Да какая это статуя? Это же он и есть! Погибший, но не сдавшийся! Мой предок! С горящим сердцем и пламенеющей душой!

С этими мыслями я протянул руку и взялся за амулет.

Пламя. Бесконечное, пылающее, всполохи зарницы кругом. Нечто безбрежное и вечное, как сама суть мира. И вдруг всё это буйство стихии начинает втягиваться во что-то тёмное, почти чёрное. Нет, продолжает жить, продолжает пылать. Ах, нет. Я просто вижу отражение бескрайнего пламени в глазах саламандры.

Ну, здравствуй.

Однако, видение уже оставило меня. Я мотал головой с амулетом в руках, который неведомым образом снял с шеи прадеда. Аркви одобряюще улыбался.

— Что видел? — спросил он, когда понял, что я уже пришёл в себя.

— Пламя, — ответил я, поднося амулет к глазам. — Бесконечное буйство пламени.

— Это хорошо, — кивнул мне спутник, задумчиво почёсывая щетину. — По идее тебе твой потолок показали. Значит, сможешь достичь силы прадеда, — и тут он не удержался и хмыкнул. — Если выживешь, конечно.

Я не стал комментировать это дополнение. И так было ясно, что мы находимся в сердце врага и опасность тут совсем не шуточная. Любое неверное движение, любой ошибочный вывод могли стать последними.

Но пока мы стояли тут, в нескольких десятках метров над городом напротив огромной, похожей на пень горы, всё веяло каким-то монументальным спокойствием и уверенностью в собственной силе.

Я понял, что чувствовал мой прадед, когда стоял тут и давал свой финальный бой. Частично потому, что я повторил его действие, частично потому, что сжимал сейчас амулет, участвовавший в том эпохальном событии.

Вот только это была ещё не вся экспозиция. На чёрной статуе тоже висел амулет. И вот его снять не было никакой возможности. Он словно вплавился в камень, бывший раньше телом мага. Но я всё-таки хотел подойти и попробовать. Не с целью присвоить себе чужое, а чтобы не досталось врагу.

И в этот момент резкий поток воздуха со спины взъерошил мои волосы. Причём, он был практически осязаем. Я видел лёгкое марево, несущееся мимо меня. И уже в следующий миг этот самый поток вонзился в статую. Амулет на груди у человека из камня вспыхнул, но очень необычно. Чернотой.

У меня сложилось ощущение, что чёрная звезда зажглась на месте амулета, а затем погасла, словно ничего и не было.

— Что это значит? — я повернулся к Аркви.

— Это очень хорошо, — проговорил тот. — В ком-то проснулась кровь Кемизов. Скорее всего, кто-то пожертвовал собой, как и они, — он махнул на статуи, — с твоим прадедом.

Я подошёл, подчиняясь порыву и попытался снять амулет. Если появился кто-то из стана друзей моего рода, я должен ему помочь. Но цепочка не поддалась. Камень на ней по-прежнему представлял собой единое целое со статуей.

— Нам амулет не дастся, — Аркви покачал головой, а затем перевёл взгляд на сколотуру. — А вот ей — вполне. Питомцы могут временно хранить артефакты рода, пока не отыщется новый потомок. А раз уж кровь проснулась, значит… — он задумался с таким видом, словно хотел подобрать слова, но так и не закончил фразы.

Зато наша многоногая спутница как будто поняла, что он сказал. Впрочем, я допускал, что она прекрасно понимает человеческую речь. Поэтому сколотура потёрлась о ноги чёрной статуи и подняла первые две секции с двумя парами ног.

Внезапно цепочка расцепилась, и чёрный кругляш амулета моментально упал в лапы к питомице. Та бережно схватила его и сразу убрала куда-то под туловище. Затем повернулась к нам с Аркви и благодарно заурчала. Ну, то есть это я решил, что живность выражала благодарность.

А я вспомнил, что у меня есть ещё один амулет. Я покрутил тот, что снял с шеи прадеда, а затем достал другой, который мне дал Аркви. Последний был в несколько раз меньше. Но можно было не сомневаться, это были вещи одного назначения и порядка. Но, вероятно, различной магической силы.

Я протянул медальон, который мне дал спутник, обратно ему и спросил:

— Скажи, а в чём между ними разница?

Мой вопрос вызвал на лице моего родственника лёгкую улыбку. Я всё ещё не мог привыкнуть, что этот седой человек — мой двоюродный прадед, но фактически выходило так. Эту тайну мне только предстояло раскрыть.

— В чистоте крови, — ответил Аркви, принимая свой амулет и убирая его под рубаху. — Не каждый может похвастаться безупречным происхождением.

Я снова огляделся. На город я больше смотреть не хотел, это было схоже с тем, как смотреть на нечто прекрасное некогда, но осквернённое ныне.

Мой взгляд снова привлекла гора, больше похожая на огромный пень. Стало даже интересно, как её использовали. И я даже повернулся к Аркви с этим вопросом на губах, но тот буквально умер, так и не явившись на свет.

Зайдя за спины двух окаменевших мужчин, я сверил траекторию. Сомнений быть не могло. Эта самая гора, да с оплавленными краями — ничто иное, как финальный результат деятельности этих двоих.

Аркви внимательно следил за мной, а в ответ на немой вопрос, кивнул.

— Это они сделали, прикрывая наш отход, — проговорил он. — Оттуда демоны выскакивали, так они их запечатали. Я хорошо помню, как мы отошли во-о-он туда, — он махнул рукой к северу, в сторону ущелья из которого мы пришли. — А их было видно издалека. И я всё надеялся, что они сейчас закончат и устремятся за нами. Но они запечатали прорыв ценой своей жизни.

— Они всё правильно сделали, — сказал я, разворачиваясь к выходу. — Идём.

— Подожди, — остановил меня спутник. — Ты куда собрался?

— А куда нам надо? — я не совсем понял вопрос. — Туда и пойдём. Где ритуал-то проводить? Не тут же.

— Не тут. Но надо идти через город, — пожал плечами старик. — А привлекать к себе внимание не хотелось бы. Иллюзии сразу двух высших демонов в одной точке могут вызвать переполох, — он указал рукой на далёкие суетящиеся точки. — Давай попросим нашу новую знакомую.

И с этими словами он приблизился к сколотуре и присел на корточки, вытянув правую руку ладонью вперёд.

— Послушай, любимица Кемиза, — сказал он негромко, тщательно выговаривая каждое слово. — Можешь оказать нам ещё одну услугу? — и в ответ животина кивнула, я видел это абсолютно точно. — Отвези нас, пожалуйста, за город, ближе к усадьбе. А затем наши пути разойдутся. Но ты всегда сможешь рассчитывать на помощь Аденизов. Вот тебе моё слово, — Аркви приложил руку к левой стороне груди. — А вот и слово молодого господина, — он указал на меня.

Повинуясь странному порыву, я сделал тоже самое. Приложил правую ладонь к левой стороне груди. А затем одними губами проговорил:

— Клянусь.

Мы снова спустились вниз и вновь помчались на сколотуре, но теперь в другую сторону. Правда, на этот раз ехали мы совсем недолго, да и путь был широким и ровным. Словно для подземных колесниц. Я думал, что в таких местах должно быть мало воздуха, но нет, его было вдоволь.

Затем впереди показался завал с пятном света наверху. Питомица Кемизов легко взлетела по нагромождению камней, и мы оказались в сухой, растрескавшейся долине, частично занесённой песком.

Теперь я смог оценить нашу скорость. До города было километра три, а до ратуши, на которой мы стояли всего минут десять назад, и все пять. Животина действительно была очень резвой.

Тем временем сколотура подняла три первых секции… и поклонилась. Впрочем, я уже ничему не удивлялся. Более того, вместе с Аркви я поклонился ей в ответ. После этого сколотура развернулась и исчезла в небольшой трещине, которую со стороны и видно не было.

Я задумался, глядя ей вслед. А затем ещё смотрел на город, на возвышающуюся над городской ратушей небольшую гору с каменным языком, на котором стояли две фигуры. Отсюда они, конечно, были едва различимым пятнышком, но всё же я их видел.

И тут сзади я услышал фырчание, которое ни с чем нельзя спутать. Я обернулся и увидел Резвого.

— Стоп! А ты тут каким образом оказался? — спросил я его.

А за гривой своего коня увидел Аркви, который уже запрыгивал на своего с усмешкой, которую он не смог скрыть.

— Это что за дела, Аркви? — спросил я его и огляделся, но рядом с нами был только один совсем небольшой каменный столб. — Тут есть телепорт? Как наши кони оказались в этом месте?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — ответил старик и расхохотался, причём, от всей души. — Догоняй!

И помчал вперёд, подстёгивая своего скакуна. Вот же!

Я тоже вскочил в седло и пришпорил Резвого, чтобы тот не отставал.

* * *

— Не будем дожидаться ночи? — спросил я через некоторое время, когда мы отъехали от города ещё на пару километров. — А то жарко.

Я уже снял с себя все тёплые вещи и отдал Аркви, но всё равно жар стоял сухой и грозящий жаждой. Я боялся, что у меня будет нарастать частота бесконтрольных выбросов с течением времени, но ничего подобного не происходило.

Вообще неконтролируемые выбросы магии полностью закончились в тот самый момент, когда Аркви отдал мне свой амулет, чтобы я защитился от демонов. Сначала я не придал этому серьёзного значения, так как думал совершенно о другом. А позже связал это с полным разрушением источника.

Только вот ничего подобного. Источник остановил свой распад и начал даже немного восстанавливаться. И чем дальше мы заходили на территорию Тохарской империи, тем очевиднее становился этот процесс. Когда же я надел амулет прадеда, то лечебные процессы внутри меня пошли куда быстрее.

Однако их одних, конечно, было недостаточно для того, чтобы полностью вернуть меня к полноценной магической жизни. Нужны были, образно выражаясь, не только гипс и костыли, но и эликсир жизни, чтобы заставить источник функционировать так же или лучше, чем прежде.

И вот теперь мы неспешной рысью двигались по пустыне в сторону загородной усадьбы моего прадеда. Я снова и снова недоумевал, откуда же взялись кони? Да, столб, конечно, был, только вот на стелу телепорта он совсем не похож. С другой стороны, откуда мне знать, как выглядел телепорт у тохаров? Мне посчастливилось застать только котлован.

— Нет, к сожалению, никак, — отозвался Аркви на мой вопрос. — Тут слишком велика вероятность встретить демонов, а укрыться негде. Поэтому мы сейчас как можно быстрее двигаемся к усадьбе.

— Но нас же не примут за людей с этими амулетами, — я ткнул в висящий у меня на груди тяжёлый медальон. — Сам говорил.

— Лучше перестраховаться, — пожал плечами Аркви. — И вообще, нежарко. К тому же ритуал надо провести буквально в ближайшее время.

— Что за спешка? — поинтересовался я.

— Источник, — кивнул на меня спутник. — Его удерживает целым только амулет. Снять его, и ты погибнешь в считанные минуты.

— Странно, а мне показалось, что он восстанавливается, — я пожал плечами и снова прислушался к своим ощущениям. — Я вообще подумал, что в ритуале уже нет столь острой нужды.

Аркви поджал губы и покачал головой. Некоторое время мы ехали молча. Старик то ли злился на меня, то ли просто не хотел разговаривать, а может, просто подбирал слова. Когда он заговорил ещё минут через десять, я так и не понял, какой из этих вариантов был верным.

— Да, ты у себя на родине, — проговорил он совсем негромко. — Она старается тебя вылечить. Но в тебе нет внутреннего огня. Пока нет. И стоит снять с тебя амулет, как ты утратишь вообще весь огонь своей души. Источник рассыплется пеплом, а ты сгоришь заживо. Мы уже близко, так что сцепи зубы и вперёд! Вон уже и дворец виднеется!

Дворец? Я посмотрел сквозь мутное марево, поднимающееся от нагретого песка, и никакого дворца не увидел. Но это не значит, что там не было ничего. Прямо по курсу сквозь струящийся и потому не совсем прозрачный воздух проступали очертания массивной скалы.

С той точки пустыни, где мы находились, сложно было сказать, какие у неё размеры. Но высоту я оценил, как метров сто пятьдесят-двести. Когда мы подъехали ближе, понял, что не ошибся.

— Резиденция наместника Агни, — сказал мне Аркви, указывая на скалу. — Вон видишь, дворец наверху?

Даже когда мы подъехали достаточно близко, я мог с уверенностью сказать, что не вижу никакого дворца наверху скалы.

— Только развалины, — ответил я, разведя руками. — Но, согласен, развалин много.

— Время никого не щадит, — решил пофилософствовать мой спутник.

— Тебя почему-то щадит, — не упустил я возможность ввернуть шпильку.

— Я просто не выполнил ещё своего предназначения, — пожал плечами Аркви и прищурился. — Но в то же время никогда от него не отказывался. Думаешь, просто жить столетиями? Вот будет тебе лет двести, вспомнишь старика Аркви. И скажешь, как же он был мудр и прав.

— Если, конечно, доживу, — вернул я ему его же слова.

Почему-то напало на меня такое настроение. Но мой спутник не обиделся, скорее, наоборот, развеселился и пришпорил своего коня.

А вот к самой скале мы подходили шагом. Тут было много камней, стволов деревьев и прочего мусора, который усложнял ход.

— Ты, наверное, смотришь и думаешь, что за свалка мусора? — проговорил Аркви, повернувшись ко мне, и на его лице я видел явную грусть. — Но ты просто не представляешь, что тут было раньше.

— Дворец на скале? — предположил я.

— Я же говорю, — парировал старик, втянув ноздрями воздух, словно мой Резвый, — совершенно не представляешь. — Вот тут — внизу, по всей окружности были сады и парки. В них фонтаны, бассейны, гаремы, диковинные животные. Причём, не только в клетках. Некоторые просто так носились по земле или по ветвям. А какие птицы были, м-м! И красивые, и певчие, и прочие, — он усмехнулся своим воспоминаниям. — Такое было воплощённое представление о лучшей жизни на земле.

И тут он склонил голову на грудь. Я даже забеспокоился, что ему плохо. Но нет, вот он вскинул голову и тряхнул головой.

— А потом начались прорывы, — проговорил он, после чего спешился и взял коня под уздцы, а я поспешил последовать его примеру. — Я тогда маленький ещё был. Но хорошо помню, когда объявили первую тревогу. Я с лианы прыгал в один из глубоких бассейнов. И в момент, когда раздался сигнал, я был под водой, поэтому не сразу сообразил, что к чему. Меня чуть ли не за уши вытащил твой прадед, хотя не обязан был. А затем мы вместе бежали наверх. Там держали осаду. Весёлые времена были!

Я совершенно другими глазами глянул на скалу. Она возвышалась, конечно, не так высоко, но…

— Аркви, это ж получается прототип Стены? — поинтересовался я. — Родовичи отсюда идею взяли?

— Сомневаюсь, — покачал головой старик. — Я думаю, что правильные решения могут приходить одновременно в разные головы. Да и потом, дворец тут стоял тысячи лет. Раньше эта скала защищала от племенной борьбы, от набегов кочевников с низовья Тарима, даже от переворотов и бунтов. Внутри скалы практически неисчерпаемый источник воды, что, как ты понимаешь, невероятно удобно в случае осады.

— Да, но если отсюда кто-нибудь проник бы внутрь и отравил воду? — поинтересовался я.

— Исключено, — покачал головой Аркви и оставил коня, указывая на подъём, в основании которого угадывались сильно искрошенные ступени. — Снаружи внутрь скалы прохода нет. Только сверху. И то — мало кто знал об этом.

— Удобно, — согласился я. — Нам тоже лезть наверх?

Я запрокинул голову. Возможно, когда-то тут росли красивые деревья, цвели сады, били фонтаны, но сейчас этого ничего не было. А вот скала, как стояла, так и стоит. Её слоистая структура привлекала взгляд, так как отдельные слои сильно различались по цветам и представляли собой довольно яркую и интересную картину. Хотелось подойти и потрогать рукой, ощутив прохладу или, наоборот, жар камня. Правда, для этого мне надо было быть метров под сто ростом.

— Конечно, — ответил мой спутник. — В святая святых есть лишь один путь. И нам придётся его пройти, хотим мы того, или нет.

— Ой, ну хватит, — хмыкнул я. — Просто пойдём и сделаем то, что надо.

Я обернулся, чтобы пристроить Резвого до нашего возвращения и не обнаружил его. Тут никаких столбов точно не было. А Аркви загадочно улыбался.

— Так! — я насупился. — Хочу, чтобы ты мне всё объяснил.

— Скоро наступит время для объяснений, — кивнул тот. — Осталось совсем немного. Идём.

Аркви пошёл вперёд, к полуразрушенным ступеням, а затем поскакал по ним так резво, что я даже бровь приподнял. Пришлось засунуть удивление поглубже и поторопиться, иначе я рисковал не увидеть, куда ступать безопасно.

Впрочем, резвости Аркви хватило лишь на треть подъёма. Дальше он начал осторожничать. В конце концов, когда он в последний раз поднимался по этой лестнице, она была вполне себе целой. А теперь надо было тщательно выбирать место для каждого шага.

Подъём занял у нас достаточно много времени. Минут двадцать, а то, может быть, и больше. Но я был доволен. Сверху я снова увидел пустыню и разлом. Только отсюда я заметил то, на что не обратил внимания, когда находился возле окаменевшего предка.

— А разлом разве не искусственный? — спросил я у Аркви. — Очень уж русло реки напоминает.

— А это оно и есть, — ответил мой спутник. — Река Тарим. Легенда здешних мест. Вода всегда чистая, прозрачная и вкусная. Пьёшь-пьёшь, а напиться не можешь.

— Что с ней случилось? — спросил я и тут же вспомнил легенды, которые слышал.

Но Аркви всё равно хотел ответить.

— Она пожертвовала собой, — ответил он, — чтобы дать нам жить, — его губы превратились в узкую белую полоску. — И она выгадала нам несколько десятков лет. Через этот разлом демоны не могли перейти очень долго. Но мы сами себя перехитрили. Идём.

Аркви напоминал мне ящичек, который, сколько ни вскрывай второе дно, под ним будет третье, под тем — четвёртое. И так до бесконечности. Невероятный человек.

Мы прошли по скале. Тут всё лишнее сдувал ветер, поэтому идти было гораздо проще, чем внизу. Миновали развалины и внезапно, после некоторого понижения уровня перед нами открылась вполне себе целая постройка. Узоры на входной группе немного выветрились, но всё-таки, приложив к ним руку, я смог почувствовать резьбу.

Она не была похожа ни на творчество родовичей, которое больше склонялось к рунным письменам и картинам в похожем стиле. Ни на творчество, которое я видел в иных аристократических домах. Изображения тут были слегка гротескны и даже вычурны, но при том в них был своеобразный глубокий смысл, который открывался далеко не сразу.

Внутри нас ждали прохлада и абсолютное спокойствие. Тишина. Хотя нет. Я отчётливо слышал лёгкое движение воды. Каково же было моё удивление, когда мы, пройдя небольшой тёмный коридорчик, вдруг вышли к самому настоящему и достаточно большому бассейну.

И самое удивительное было отнюдь не то, что в нём до сих пор плескалась вода. А в том, что на вид она была чистая. Я втянул носом воздух. Никакого запаха стоялой воды, никакой тины и прочих атрибутов болота. Совершенно чистая и прозрачная.

Я даже склонился к самой поверхности, чтобы удостовериться.

— Нечего её нюхать, — проговорил Аркви, подмигивая мне. — Она тут каждый день меняется. Ставь сумки, полезли.

— Куда? — не понял я.

— Вниз, — ответил старик и ткнул рукой в бассейн. — Я же говорил, что проход своеобразный.

Я поставил сумки, которые дал мне Аркви ещё внизу, и собрался раздеваться.

— Нет, — остановил меня мой спутник. — Это как раз ни к чему. Хотя рубашку сними и тоже тут оставь. Потом в сухое оденешься.

Я пожал плечами и снял рубашку.

Невольно глянул на свою мускулатуру. За пятнадцать лет на Стене она стала рельефной и достаточно объёмной. Но после смерти я оказался в своём теле ещё до того, как озаботился крепкой физической формой. Однако периодические нагрузки и тренировки сделали своё дело. И я стал принимать ту самую форму, которая мне нравилась.

А затем моё внимание снова привлёк Аркви. Он тоже снял рубаху, и под ней его тело оказалось густо покрыто татуировками. Плечи, грудь, спина. Всё в переплетениях и узорах. На секунду мне показалось, что я смогу прочитать, что там написано, но практически сразу наваждение прошло.

— Я тоже проходил ритуал очищения, — сказал он. — Так что твоё тело тоже будет разрисовано. Но зато оно не будет столь дряблым, — закончил мой родственник и рассмеялся.

Я заметил, что он стал гораздо более эмоциональным с того момента, как увидел погибшего брата. Наверное, прорвалась какая-та рана, которую он хранил долгие сотни лет.

Закончив, он перемахнул через борт и сразу погрузился на глубину. Я последовал за ним. Успел только вдохнуть побольше воздуха и погрузиться вниз. Самым сложным оказалось открыть глаза под водой, но мне нужно было это сделать, чтобы увидеть моего спутника.

А тот уже ждал меня на дне. Стоило мне подплыть к Аркви, как тот схватил меня неожиданно сильной рукой и подтянул к себе, заставив опустить ступни на шершавую каменную плиту.

Приложение силы в одном месте сработало, плита внезапно ушла из-под наших ног. Поток воды подхватил нас и понёс куда-то вниз. Сначала неуверенно, но с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Я только успел подумать: «А что, если там, внизу, что-то есть? Забились трубы, какое-то препятствие?»

Но нет, ничего подобного не было. Я даже не особо чувствовал жёлоб, по которому мы катились. Однако постепенно спуск стал куда более пологим, и камень стал ощущаться. Но был он таким гладким, что все мои тревоги испарились. В какой-то момент я даже стал получать удовольствие от скольжения. Надо будет дома сделать что-нибудь похожее!

И в этот момент мы выехали в хорошо освещённую пещеру. Жёлоб оборвался, и мы шлёпнулись с высоты примерно пяти метров в небольшое озерцо. Хотя нет, это тоже был бассейн, но имитировавший естественную вымоину. Мы с Аркви, мокрые с головы до ног, подплыли к лестнице и вышли из него на каменный пол.

Пещера освещалась магическими светильниками, крепящимися в нишах скалы, после чего лучи распространялись по помещению зеркалами. Очень интересная задумка.

— И кто придумал все эти аттракционы? — поинтересовался я, наблюдая, как вода со штанов стекает на плиты и тут же утекает в специальные желобки.

— А чёрт его знает, — пожал плечами явно довольный Аркви. — Кто-то из наших любезных предков.

Мы стряхнули воду и пошли в дальний конец зала. Там оказалась оборудована отдельная ниша. Или даже маленькая круглая комната с арочным входом. В ней было уже темно. Но Аркви зажёг на ладони огонь и обнёс его по кругу, поднося руку к чашам, стоящим на длинных шестах через равный промежуток примерно в полметра.

Совсем скоро эту небольшую комнатку наполнил едва колышущийся свет.

И тут я понял, что стены расступились. То, что комната маленькая, было самой натуральной иллюзией. Да и вообще, это была не ниша, не комната, а ещё одна пещера. Небольшая, да, тщательно оформленная, да, но всё-таки естественная пещера внутри скалы.

На полу я увидел рельефный камень, усеянный бороздками и незнакомыми рунами. При виде него в душе тут же что-то всколыхнулось. Какая-то родовая память пыталась прорваться сквозь завесу чужеземного воспитания и примесь чужой крови, но не смогла.

По центру этого самого камня красовалась выемка, повторяющая контуры человеческого тела. А в изножье стояли две стелы. И вот они абсолютно точно были похожи на телепортационные накопители энергии. Только зачем они тут нужны? Обратно возвращаться?

— Ложись, — проговорил Аркви, указывая на камень. — Только штаны сними, чтобы не запачкать.

Из него напрочь ушли вся весёлость и тепло. По сути, больше всего он сейчас напоминал сумасшедшего старика, которым я считал его всю свою жизнь до недавних пор. Но я не стал пререкаться, несмотря на нехорошее предчувствие. Я снял штаны и лёг в выемку на камне.

Сам камень был шершавый и достаточно приятный на ощупь, но холодный, поэтому у меня на коже тут же выступили мурашки, а волосы на руках и ногах встали дыбом.

Уже ложась, я увидел в бороздках бурые потёки, подозрительно напоминавшие кровь. Ну да, ритуал очищения всё-таки, как без крови-то?

— Легко не будет, — сразу предупредил Аркви. — Главное, помни, всё идёт так, как надо. Не делай необдуманных поступков и помни про руны.

— Я готов, — ответил я, искренне считая, что восемнадцатилетний глупец мог что-то испортить в этот момент, но сорокалетний я, прошедший пятнадцать лет каторги — ни за что.

Как же я ошибался!

Старик достал нож с тонким, слегка загнутым и очень острым лезвием, и склонился надо мной.

— Это кровавая дань очищения, — принялся бормотать он не для меня, скорее для себя. — Боль — это помеха огню, уходящая прочь. Взамен приходит пламя, наполняющее наши жилы, заставляющее биться наши сердца…

Честно говоря, я даже не почувствовал, когда он сделал первый надрез на моей коже. А, покосившись, увидел, что раны не слишком-то и глубокие. Да и кровоточат несильно. Но вполне достаточно, чтобы кровь с узоров на плече стекала в бороздки на камне подо мной.

Так прошло полчаса, а может, и больше. Под мерное бормотание Аркви я потерял счёт времени. В какой-то момент мне даже показалось, что надо мной разверзлось звёздное небо. Но лёгкий укол ножом чуть больше нужного, привёл меня обратно в чувство.

— Готово, — сказал Аркви, поднимаясь. — Теперь давай твой амулет. Нужно заполнить внешний контур.

Я отдал ему медальон прадеда, не совсем понимая, что Аркви хочет делать. А тот просто сломал сердцевину, отчего у меня сжались кулаки, а из плеча плеснула дополнительная кровь.

Но, кажется, он знал, что делал. Из медальона потекла тёмная, вязкая жидкость, заполняя так называемый внешний контур. И тут что-то пошло не так. По крайней мере Аркви начал бурчать и ругаться. Но из всех его слов я понял только одно: «Не хватает» и «Не активируется».

И тогда он снял свой амулет и раздавил его. Дополнительной жидкости как раз хватило, чтобы замкнуть этот самый внешний контур, что бы это ни значило. И мой спутник к чему-то приготовился. Но ничего не происходило. Старик ещё раз всё перепроверил, мазнул пальцем по вытекшей жидкости, но снова ничего не произошло.

— Что ж, — проговорил он, — видимо, таково моё предназначение.

С этими словами он всадил нож себе под кожу и начал пропахивать им все свои татуировки. Но кровь появилась далеко не сразу. Видимо, в старческом теле её было не так много.

Уже в этот момент я напрягся, понимая, что мой обряд очищения идёт совсем не так, как был задуман. Я даже хотел было встать, но не смог. Более того, мною завладели вялость и сонливость. Возможно, я даже на некоторое время выпал из сознания. Но мне показалось, что всё произошло в одно-единственное мгновение.

Необходимые капли крови добавились на камне. Контур вокруг меня буквально вспыхнул алым концентрированным светом. Между стел в тот же миг взорвался столб пламени, из которого прямо на меня вывалился демон в доспехах с рыком:

— Р-Р-РА-А-А!

* * *

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, дальше произведение станет платным. Если кто-то из-за этого нас покинет, мы все равно благодарны, что вы уделили время нашей истории. А для тех, кто остаётся с нами, сообщаем, что впереди ещё много интересного! Интриги, загадки, войны и и конечно же рост героя и его друзей!

p.s. всем, кто порадует авторов подарочками, прилетит вот такой чибик

Глава 9

Окно в кабинете генерала Ермолова было вычищено и надраено до такой степени, что солнечные лучи беспрепятственно попадали внутрь. И высвечивали достаточное количество пылинок, которые кружились в их потоке.

Правда, им сильно мешала гавкающая речь хозяина кабинета. От неё пылинки вздрагивали и разлетались в разные стороны, а иногда закручивались в замысловатые спирали. А от некоторых, самых громких фраз и стёкла дрожали в окнах.

— Собакин! — ревел генерал. — Ты что себе позволяешь⁈ Почему оказал помощь неугодным⁈

Сергей Семёнович, сидящий на неудобном стуле перед столом Ермолова, выглядел не столько жалким, сколько болезненным. Его раны плохо заживали даже с наложением лекарских заклинаний и различных зелий. Сам он был уверен, что, если бы не капище, он не выжил бы. Да и даже после этого он ещё двое суток находился на грани между жизнью и смертью. Если бы не Аграфена Петровна, то не было бы сейчас Собакина.

От каждого громкого слова его немного потряхивало, но нервной дрожью. Возможно, если бы он мог, то многое высказал сидящему напротив него. Вот только он никак не мог этого сделать.

— Не совсем понимаю вас, господин генерал, — ответил Собакин. — О ком идёт речь?

— Ты что, с-скотина⁈ — генерал вскочил из-за стола и вышел вперёд, загородив собой солнечные лучи, бившие Собакину в глаза. — Ты не помнишь, что спас Адена? Нахрена⁈ Ты же прекрасно знаешь, что императрица терпеть не может этих выскочек с кровью Рароговых! Можно было сделать ей подарок и оставить Адена демонам!

— Александр Сергеевич, я не понимаю ваших претензий, — Сергей Семёнович покачал головой. — Я спасал вашего племянника! Кто же мог предположить, что и Аден туда же бросится⁈

— Молчать! — процедил сквозь зубы Ермолов и подступил вплотную к Собакину.

Затем он схватил пальцами его за забинтованную ладонь, которая была пробита шипом демона насквозь, и со всей силы сдавил её в своих руках. Лицо Ермолова исказила злость. Лоб Собакина покрылся испариной, он очень старался не показать боль, но удавалось ему это с трудом. Сквозь свежие бинты проступила кровь.

— Ты мне не пререкайся, понял? — Ермолов отбросил от себя ладонь Сергея Семёновича в покрасневших бинтах. — Я тебе сказал, чтобы больше я с твоей стороны лояльности к Адену не видел, ясно⁈ Возможно, это один из самых серьёзных предателей империи!

Собакин хотел сказать, что Аден тоже принял участие в спасении Голицына — племянника Ермолова. Но не стал. Вместо этого он положил руку с вновь открывшейся раной так, чтобы ей ничего не причиняло неудобства, и принялся потихоньку баюкать. Хорошо, что перед вызовом к Ермолову Аграфена Петровна дала ему сильные обезболивающие.

— Я понял вас, генерал, — кивнул Собакин. — Как здоровье вашего племянника?

— Не твоё дело, — рявкнул Ермолов. — Свободен!

* * *

За несколько минут до начала ритуала очищения

Аркви с холодным спокойствием вскрывал татуировки, выпуская на свободу кровь высшего демона. Той, что была у них в запасе, не хватило для проведения ритуала. Но ничего страшного. Аркви самому уже ничего не надо было. Главное, чтобы род продолжался.

Наконец-то кровь вскипела демоническим пламенем. Это означало, что жертва принята. Контакт установлен.

Славно.

Аркви устало присел на первый попавшийся камень, после чего откинулся на стену. Можно было немного расслабиться и подождать результата. Обычно ждать приходится недолго.

Обычно…

Старик даже усмехнулся собственным мыслям. На его памяти это было один раз.

Картины минувшего прошлого внезапно нахлынули на его старческое сознание и даже как будто затопили. Он всё увидел так, как будто это происходило только что, но на этот раз со стороны, а не собственными глазами.

Это случилось… даже сказать-то страшно. Четыреста пятьдесят лет назад.

Аркви с Ареном были совсем молодыми парнями. Чуть старше Виктора. Арен был на несколько месяцев старше. Аркви всегда его боготворил, считал самым лучшим человеком в мире. И их братским отношениям не мешало то, что родня они только по отцу. В Аркви проявилось пламя Аденизов, а значит, он был частью рода.

Арен никогда не упоминал о том, что мать Аркви не из благородной семьи. Ни при нём, ни в его отсутствие. Всегда называл только братом. Ну и иногда — оболтусом.

Они пришли в эту пещеру и принесли оплату, необходимый для заключения договора материал с дальних копей. Их партнёры довольно щепетильно относились к своим обязанностям по договору. Никому не нужный минерал в качестве оплаты устраивал Аденизов более, чем полностью.

Тогда, четыреста пятьдесят лет назад, ритуал прошёл успешно. Гораздо проще, чем сейчас. Арен вырезал руны на теле Аркви и заполнил специальные бороздки в камне специально заготовленной кровью. Пламя вспыхнуло ещё ярче, чем ныне, и явился Он. Азарет. Высший. Демон.

— Тут много, — прорычал он, указывая на подношения.

— Это на два раза, — ответил ему Арен. — Один за моего брата, а второй на потом, для потомков.

— Идёт, — кивнул демон и забрал друзы минерала.

После этого он подошёл к Аркви, лежащему на камне. Процарапал себе грудь и обильно смочил ладонь собственной кровью, после чего втёр её в вырезанные руны на теле человека. Грудь и плечи у Аркви загорелись демоническим огнём, но очень быстро пламя стало согревать, а не причинять боль.

Когда Аркви смог взглянуть на своё тело, там уже не было ни ран, ни крови. Вместо этого кожу покрывали заковыристые татуировки. Именно они сейчас помогли завершить ритуал с Виктором. Понятное дело, за прошедшие столетия кровь в амулетах застоялась, вот и не сработала, как надо.

Он помнил, как встал с камня и сердечно благодарил Азарета. Даже не знал, что эта самая кровь подарит ему жизнь вдвое больше, чем у любого мага. Четыре с половиной века после ритуала. Да ещё восемнадцать лет до этого.

Жаль, что Арену не суждено было прожить столь долгую и насыщенную жизнь. Он пожертвовал собой, но благодаря этому выжил целый народ.

Перед тем, как уйти обратно в портал, Азарет обратился к Арену.

— Когда в следующий раз будете вызывать? — голос у него был гортанный и грозный, соответствующий высшему демону да ещё и князю-предводителю в собственном мире.

— Может быть, через пятьдесят лет, а может, и через сто, — пожал плечами Арен Адениз. — Зависит от того, когда появится и вырастет достойный потомок. А вот за других Аденизов говорить не могу.

— Хорошо, — ответил Азарет. — Повремените с призывами. У нас форменное безумие творится. Пока не до вас будет.

— Всё так серьёзно? — зачем-то спросил Аркви.

И демон уставился на него пылающим взглядом.

— Более чем, — ответил Азарет. — Ты можешь представить себе шевелящиеся поля, усеянные противником?

Аркви не мог. Легион мог представить. Два. Возможно, пять или девять. Но просто поля, полностью покрытые врагами? Это было не подвластно его воображению. А уж когда вся эта тьма ринется в бой…

Но тут он понял, что борьба идёт уже не в его воображении. Он рывком вернулся в реальность, потому что перед ним развернулась самая настоящая битва.

* * *

Заре с самого детства приходилось выгрызать себе уважение в собственной семье. И совсем не потому, что её не любили или о ней не заботились. Скорее, совсем наоборот. Она была младшей, да ещё и девчонкой, поэтому все ути-пуси, кружева и чёрные банты доставались именно ей. А она этого терпеть не могла.

Зара была высшим демоном!

По счастью, фортуна оказалась на её стороне. Она раньше всех переняла высший огонь от Азарета, её отца. Он говорил, что на ней есть печать самой саламандры.

Но, как будто этого было мало, она раньше всех своих братьев обрела крылья. А всего-то на третьей сотне лет. Соплюшка по меркам высших демонов.

И вот именно поэтому Азарет отдал под её управление целое звено лучших воинов. И не просто боевых штурмовиков, а разведчиков. Зара тренировалась с ними сутки напролёт, постепенно завоёвывая уважение, если не возрастом, то силой и упорством. Правда, отец называл это упоротостью, ну да это же мелочи.

Но последняя миссия оказалась смертельно опасной. На кону стояло очень многое.

— Зара, — проговорил её отец, расхаживая строевой походкой по кабинету перед ней. — Нам нужны документы по селекции. У них прорезалась магия! А это невозможно. Было! Теперь… нет. Нужно понять, кого использовали? Кто поделился?

Азарет всегда говорил короткими рублеными предложениями. Но это как раз было неплохо, так как они лучше воспринимались. Вот только иногда эти самые предложения связывались мыслями, которые так и оставались в голове высшего демона. А слушающим приходилось самим достраивать необходимые связи.

— Сделать всё нужно аккуратно, — продолжал он, расхаживая взад-вперёд, — без шума и привлечения внимания. Выбор пал на тебя, ведь ты еще слишком молода и не сильно отличаешься ростом от низших. Твоих братьев даже если надвое разрубить, и то с низшими не спутаешь!

— Благодарю за доверие, отец! Я не подведу!

— Не торопись! Возьми с собой самых мелких и незаметных. Выдвигайтесь звеном, не больше. И если возникнет угроза пленения… Ты знаешь, что делать. Эти… животные не должны получить доступ к нашей магии. На подготовку операции неделя.

— Будет исполнено, — отчеканила демоница и щёлкнула крыльями.

— И смотри, — высший демон внезапно сменил тон и даже как будто испытывал неловкость, — береги себя!

— Постараюсь, пап, — Зара улыбнулась.

— Я тебе дам «постараюсь». Приказы командира выполняются, а не 'постараюсь.

— Есть беречь себя! — вытянулась во фрунт демоница и отправилась планировать операцию.

Но эта информация оказалась ловушкой. Кто бы ни сражался на стороне низших, он был чертовски хитёр. Вся эта информация с магами среди низших, внекастовых демонов была направлена только на то, чтобы выманить разведывательное звено Зары и взять её в плен. Разведчиков можно было не щадить, а вот дочь Азарета нужно было взять непременно живой.

Только вот их противники не учли, что звено Зары будет сражаться до последней капли крови. До последнего вдоха. И то он закончится воинственным кличем рода, но никак не просьбой о пощаде.

Их взяли в самый настоящий капкан. Тысячи низших, разлетавшихся, как шелуха от семечек. Но среди них неизвестные маги. Точно из рода селекционеров. Вот же уроды! Пустить под откос империю высших демонов с историей, насчитывающей десятки тысяч лет. И всё из-за того, что их не допустили в Совет?

Зара не знала истинных причин того, почему селекционеры вдруг озлобились на другие великие кланы. Зато она осознала другое. Её хотят взять в плен, ведь она считалась любимицей отца. Раз он в столь юном возрасте доверил ей руководить элитным звеном, значит, он к ней в высшей мере неравнодушен. Этим уродам даже в голову не приходило, что она получила должность только за реальные заслуги.

Но, заполучив её, они надеялись вывести клан Азарета из игры. А тогда… тогда у них может получиться расколоть оставшиеся за пределами хаоса части империи и ввергнуть их в общую пучину безумия.

«Херушки! — решила про себя Зара. — Вы меня не получите».

Самое печальное, что она могла запросто раскрыть крылья и улететь в безопасное место. Но она не могла бросить своих боевых товарищей. Она никогда не относилась к разведчикам, как к демонам низшего сорта, хоть они и были из касты военных, а она — из высших. Нет, она жила вместе с ними, ела, отдыхала. Они стали её семьёй, той самой, за которую в огонь и в воду.

И Зара выжигала коридор для отступления для своих разведчиков. Выжигала прямо в массе низших демонов, а когда получалось, и сквозь магов.

Месиво. Мясорубка. Кровавая баня.

Всех этих слов было явно недостаточно, чтобы описать всё то, что происходило на поле боя. Кровь мешалась с потом и заливала глаза. Огненные дуги проходились по рядам низших, оставляя оплавленные куски плоти, источающие запах палёной шкуры. Маги селекционеров же пытались окружить её куполом. Но среди разведчиков была парочка безопасников, которые не давали этого сделать.

Наконец, Заре удалось прорубиться сквозь сплошную стену низших. Несколько секунд можно удерживать этот коридор, чтобы выпустить своих людей в безопасное пространство, защищённое скалами, где можно будет открыть портал.

— ВОН! — заорала она так, как только могла.

Звено вздрогнуло, как единый организм. И тут же все разведчики потекли в открывшийся проход.

На Зару же налетели маги, понимая, что вот-вот упустят добычу. К тому же им, наверное, приказали доставить её живой. А не целой и невредимой.

Но ей, истинной дочери своего отца, было плевать. Она сейчас словно наяву слышала его слова, что в бою необходимо беречь каждого солдата. Чтобы воспитать и вырастить настоящего воина уходит невероятно много времени и сил. А низшие плодятся без счёта. Поэтому один наш стоит сотни, тысячи или даже легиона низших.

Её постарались отрезать от основной группы, но Зара ударила огненным вихрем такой силы, что даже её источник опустел. Теперь приходилось рубиться исключительно мечами.

Портал открыли. Это был стандартный эвакуационный портал, который действовал ровно три минуты. Зара пятилась к нему, попутно снимая головы низшим и в который раз получая брызги крови в лицо. Плевать! Главное сейчас — выскочить из этого безумия.

Оглянувшись, дочь Азарета увидела, что почти вся её группа эвакуировалась. Нужно отходить самой. Без магии тяжело, но надо сцепить зубы и…

Спиной она почувствовала, что портал схлопнулся. Ничего, теперь она вольна действовать, руководствуясь только со своими интересами.

Зара раскрыла крылья, но взлететь не успела. Подлый удар мечом со спины наполовину отрубил левое крыло. Небо для неё было отрезано.

— Ну что же, — прорычала она себе под нос, скривившись от неизбежного. — Продам свою жизнь подороже. Идите сюда, кровожадные твари!

Её меч озарился пламенем и испепелял противников толпами за счёт жизненной силы демоницы. Путь отступления ей давно отрезали. Встать в круг теперь было не с кем. Но по крайней мере её боевые товарищи будут живы. Главное не допустить пленения. Последним действием она лишит себя жизни.

И вдруг, когда казалось, что уже ничего не сможет ей помочь, прямо перед лицом Зары открылся портал. Но не эвакуационный. Он был другого цвета.

Она даже подумала, что это отец мог прийти ей на выручку. Впрочем, размышлять было некогда, и она прыгнула в портал. Сзади, в отчаянии, что демоница уходит, кто-то швырнул пику, видимо, артефактную, ведь острие прошило Зару насквозь, несмотря на зачарованные защитные доспехи.

* * *

Я даже дёрнуться не успел, так быстро всё произошло.

Возможно, сказывались овладевшая мною слабость и некоторая апатия. Хотя я бы всё равно никак не успел бы среагировать на происходящее.

Надо мной открылся портал, и оттуда вырвалось нечто рычащее, в доспехах, с мечом, полыхающим огнём, рогами на голове и, кажется, даже крыльями. И всё это великолепие шмякнулось на голого меня практически с разгона.

Первой, даже не мыслью, а реакцией организма было убить! Устранить опасность, уничтожить! Но в самый последний момент ещё до того, как рычащая тварь припечатала меня к камню, я успел увидеть руну на её лбу. Это её и спасло.

Я вовремя вспомнил слова Аркви: «Не забывай про руны на тех, кто кажется тебе врагами…» Правда, у этого демона руна была не похожа ни на прислугу, ни на воина, но это не важно, потом разберусь.

Впрочем, было и ещё одно обстоятельство. Следом за ней в портал полезли самые обычные, привычные мне по долгим годам на Стене демоны. Недолго думая, я спихнул с себя тело и только теперь увидел, что оно было пронзено сзади копьём.

Повезло, так повезло.

Я схватил полыхающий меч раненого и принялся им рубить демонов, как капусту в засолку. Клинок оказался отличным: острым и смертоносным. Но был и существенный минус — он обжигал мою руку, словно калёным железом.

Так прошло две или три минуты. Боль в руке усиливалась, но я не обращал на неё никакого внимания, превращая в фарш новые и новые туши, пытающиеся пробраться внутрь.

Ситуацию облегчало то, что пространство для прохода было очень сильно ограничено, и демоны сами себе мешали. Затем собралась большая куча трупов, которая ещё больше затруднила проход. Часть из них валялась у меня под ногами, но куда более значительная их часть сгрудилась снаружи портала.

Тут мне показалось, что блеснуло боевое заклинание и что-то полетело в мою сторону. Однако в этот момент портал схлопнулся, отсекая от меня угрозу. Пламя вокруг него опало и погасло.

«Очистился, так очистился!» — успел подумать я, заметив, что с ног до головы был уляпан кровью раненного.

И вот теперь ощутил боль уже на полную катушку. Моя рука горела практически нестерпимо. Но моё внимание сейчас было привлечено к рогатому существу, которое, несмотря на пику в спине, попыталось подняться.

Боги мои милосердные, так ведь это же девица! Рогатая — да, но чертовски красивая и привлекательная.

К этому моменту и Аркви уже вскочил со своего места и подошёл к ней.

— А где Азарет? — спросил он, не в силах скрыть удивления и при этом без страха наклонившись к демонице.

— Я за него, — с трудом ответила та, облизнулась и огляделась вокруг, затем попыталась сфокусировать свой взгляд на мече в моей руке. — А где…

Но договорить она не смогла, так как силы покинули её, и она со всего размаху шмякнулась об каменный пол, потеряв сознание.

— Что происходит? — спросил я, понимая, что на данный момент не только для меня происходящее является совершенной неожиданностью. — Кто это?

— Должен был быть Азарет, высший демон, князь в своей империи, с которым мы заключили договор, — произнёс Аркви, совершенно не добавляя мне понимания. — Твоя рука.

Последнее он произнёс совсем другим голосом и указал на ту руку, в которой я сжимал меч, и которая буквально горела огнём.

Я перевёл взгляд туда, куда он указал, и чуть было не отшатнулся в сторону. Оказывается, ощущения, что моя рука горит, были не просто ощущениями. На моей коже на всём протяжении руки танцевали языки пламени.

Но это было полбеды. Кровь в моих жилах раскалилась и теперь грозила прожечь сосуды, по которым текла. Я понял, что скоро растянусь рядом с демоницей.

Последнее, что я понял перед тем, как потерять сознание, это то, что рукоять меча раскалилась чуть ли не до бела. При этом она не просто обожгла мне ладонь, она обуглила её до волдырей и черноты.

И лишь выпустив меч, я всё-таки потерял сознание.

Глава 10

Над пустынным ущельем висело марево от жары. Хоть я и не чувствовал её, понимал, что она тут безраздельно властвует над всем.

Само ущелье ограждалось двумя грядами тёмных гор со слоистой, выветренной веками породой. Внизу росли чахлые деревца и даже на вид острая и колючая трава бледно-зелёного цвета.

Я лично всё видел с одной из скал. Но ни пошевелиться, ни что-либо сделать не мог, словно меня и не существовало вовсе. Только одно зрение, которым я всё и воспринимал.

Ущелье постепенно сжималось, как бутылочное горлышко дальше к двум высоким отрогам. Но больше всего меня интересовала не природа. Меня интересовали воины, которые держали путь как раз к самому «горлышку» ущелья.

Большой отряд на марше. Что-то около тысячи бойцов, почти, как гренадёрский полк. Все, как на подбор: сильные, рогатые, в одинаковых доспехах и с одинаковым оружием и рунами на лбу. Эти руны я откуда-то знал, они обозначали принадлежность к сословию воинов.

Я даже обрадовался, что обучение не прошло даром.

Да, несмотря на то, точка, с которой я смотрел на всё происходящее, была достаточно далеко от отряда, при этом я мог приблизиться и разглядеть их в деталях, если только хотел. При этом сам я никуда не двигался. Словно через увеличительное стекло смотрел.

Но самыми харизматичными, конечно, были предводители. Один на коне, в плаще, с огромными рогами, какой-то стилизованной короной между ними, или, может быть, это был другой символ власти. Второй…

А, нет, стой-ка! Первый! Я думал, что первый в плаще, но, когда он отдал приказ отряду остановиться, плащ вдруг приподнялся, и я понял, что это крылья рогатого. Он взлетел повыше, чтобы увидеть, что их ждёт впереди.

Где-то я уже подобное видел, но никак не мог вспомнить, где именно.

А вот второй ни на ком не сидел. Да, у него тоже был мощный торс, рога на голове и даже некоторое подобие крыльев. Но вся его нижняя часть представляла собой основание, как у сколотуры. Приглядевшись, я решил, что тот питомец, с которым мы имели дело, вполне мог быть создан по образу того демона, что видел я. Высшего демона, как я теперь понимал.

Высшие демоны мало общего имели с теми, кто нападал на нас целыми легионами. Даже более того, откуда-то я знал, что и они между собой враждовали. Высшие с низшими.

У обоих предводителей тоже были руны. Только этих я не знал. Они были больше, объёмней, как будто богаче. Стоп, но уже где-то подобные видел. Но где?

Как только я пытался вспомнить, голова начинала ныть, несмотря на то, что её не существовало. А левая рука, которой тоже не было, горела огнём. Поэтому я решил пока не сосредотачиваться на мыслях, а просто наблюдать. Придёт время, и всё встанет на свои места.

— Вперёд! — скомандовал крылатый, и отряд послушно двинулся дальше, к самому узкому месту.

Там-то предводитель и распорядился занять оборону.

Я смог приблизиться и теперь видел, что творится за тем самым горлышком ущелья.

Дальше была долина. Широкая и, наверное, когда-то богатая жизнью. Но теперь там бушевало море, но не воды. Я даже не знал, как можно описать эту непрестанно подвижную массу.

Демоны.

Не легион, не два. И даже не три. Десятки, если не сотни легионов. Миллионы особей, объятые единым порывом убивать и разрывать. И они текли прямо к нашему ущелью. Они совсем скоро столкнуться с отрядом, в котором всего тысяча воинов.

К тому, что я видел, добавлялись и чувства. Не знаю, откуда они брались, но я знал, что та масса в соседней долине будет пожирать мир за миром, пока её не остановят. А сделать это всё сложнее с каждым днём, потому что демоны плодятся, как кролики. Уже через месяц в этой долине будет вдвое больше демонов.

Взять бы побольше пороху да взорвать там всё!

Тем временем демоны стали прорываться к тому самому горлышку, где встал отряд в доспехах. Я понял их тактику. Они заняли самое узкое место, чтобы не дать противнику прорваться. Такие примеры из истории я знал и понимал, что тактика эта очень даже действенная.

Но простым ущельем дело не ограничилось. Тот из предводителей, нижняя часть которого была многосуставной, принялся водить руками, видимо, выдавая какой-то чрезвычайно сильный конструкт.

И вдруг стены ущелья начали двигаться друг к другу. Второй предводитель тоже не оставался в стороне. Он создал невероятный огненный шторм, причём за считанные секунды. Вот его не было, и вдруг из груди высшего демона вырос огненный цветок, который расцвёл и раскинулся над отрядом в доспехах, а затем ринулся в долину, навстречу бегущим демонам.

Я подумал, что именно так могли действовать когда-то настоящие гранды.

Нападающие сгорали сотнями и тысячами, не успевая даже выдавить из себя предсмертный рык. Они сгорали на месте, превращаясь в золу и пепел. Но им самим и их собратьям это было неважно.

Низшие демоны из следующей волны просто растаптывали останки сородичей, мешая золу от таких же, как они, с грязью, и продолжали нападение. Рогатый и крылатый выдал ещё пару конструктов, но эти были уже слабее и выжигали только передовые легионы.

Однако всё это было на руку второму предводителю. Он стягивал стены ущелья. И вот уже горлышко было всего-то сто пятьдесят метров шириной. Потом сто двадцать.

Примерно таким и было расстояние, когда туда подоспели демоны. Их встретили воины в доспехах. Причём, если раньше у меня и были некоторые сомнения в том, столь малочисленное войско сможет дать достойный ответ, то, увидев, как слаженно и чётко они сражаются, все сомнения у меня отпали.

Это можно было назвать неприступной скалой. Когда волна демонов ударилась о «берег» из воинов, то не смогла его преодолеть, а взвилась в воздух. Но не белой пеной, как сделала бы морская волна, а пеной кровавой и частями тел.

Если бы у нас на стене были бы столь убойные конструкты и такая слаженность в действиях, демоны вообще забыли бы, как к нам ходить.

На моих глазах лишь одного воина сильно ранил демон, бросивший в него пику из-за спины своего сородича. Пика прошила воину шею и вышла с другой стороны. Того сразу же унесли, а его место занял точно такой же воин, сражавшийся ничуть не хуже.

Это был не отряд, а машина для утилизации демонов. Причём, боевое соединение стояло на самом краю, прикрывая сдвигающиеся стены ущелья. Там сейчас вовсю уже толпились демоны, забираясь друг другу на плечи, чтобы только первыми добраться до воинов и протолкнуться в долину.

Высоченные, сотни три метров в высоту отвесные скалы сдвигались, оставляя всё меньше возможностей для нападения.

Самым первым же стоял крылатый предводитель. Теперь в руке он сжимал пылающий меч. Удивительно, но основа этого меча была не стальная. Огнём горело то ли стекло, то ли лёд. Я пытался рассмотреть, мысленно приблизившись к нему на самое близкое возможное расстояние, но всё равно не понял.

И дело было не только в языках пламени, которые скрывали от меня основу клинка, а скорее, в том, что он двигался настолько быстро, что ничего разглядеть было просто невозможно.

Зато теперь я обратил внимание на руки демона, сращивающего скалы. На его ладонях были надеты перчатки из подобного же прозрачного материала. Я буквально видел, как внутри от ладоней проскакивали тёмные искорки и потом рассыпались по всей перчатке, словно дробясь и умножаясь.

Сами чёрные искорки мне напомнили вспышку в амулете Кемиза. Они были точь-в-точь такими же, только меньше.

И в этот момент я почувствовал, как хрупок мир, который я видел. Это был миг чудовищного напряжения. Я видел, как вздулись жилы на лбу того, что сдвигал горы. Я буквально чувствовал жар от меча, превратившегося практически в пламенную сферу вокруг крылатого.

Я практически сам ощущал напряжение каждого воина, кромсавшего демонов. Биение бешеного пульса в ушах, пот, струящийся за шиворот, боль в мышцах от беспрестанной работы оружием.

И вот во всё это в единый момент вмешался чванливый голос аристократа, которому все вокруг обязаны:

— Я — Шаумо Адениз! Приказываю тебе, Азарет, явиться и исполнить мою волю!

Мне показалось, что я явственно услышал ответ крылатого демона: «Пошёл нахер, мне некогда». Впрочем, из-за грозного и напряжённого рыка это было не так уж и очевидно.

Я же обратил своё зрение в ту сторону, откуда раздавался голос, но ничего не увидел, словно он был сам по себе. Вновь моё внимание было приковано к битве.

И за те несколько мгновений, что я не видел происходящего, всё резко изменилось. Демоны практически сломали первый ряд воинов. На месте оставался только обладатель пламенного меча, но и ему пришлось отступить. Кровь уже не фигурально, а совершенно натуральным ручьём текла из-под ног сражавшихся в ущелье. На ней поскальзывались воины и периодически теряли равновесие.

У демона, который смыкал скалы, брызнула кровь из ушей и глаз от напряжения. Но, вместо того, чтобы отступить, он начертал какие-то руны этой самой кровью, а затем распорол себе руку, чтобы ещё добавить.

Чёрные искорки пробежали по ней, и темп запечатывания ущелья заметно ускорился. Но ещё недостаточно, чтобы спасти всех. Ещё слишком медленно, чтобы не пропустить значительное количество врага внутрь.

— Азарет! У нас же договор! Я приказываю тебе явиться прямо сейчас! Ты не можешь мне отказать! Мы подписали договор! Кровью! — продолжал яриться голос из ниоткуда.

Крылатый плевать хотел на голос. Ему сейчас было важнее сохранить, как можно больше своих солдат. И это было видно. Он буквально выпихивал себе за спину раненых и сам рубился с низшими. Вот это я понимаю, командир. Хотя, с другой стороны, а если он погибнет? Кто будет руководить?

Впрочем, в какой-то момент я даже начал сомневаться, что его вообще можно убить.

— Азарет! — чванливый голос изменился, и теперь он был заискивающим. — Это ж я, Шаумо! Мы же договаривались! У меня есть для тебя оплата! Даже в двойном размере, поверь! Но мне нужен твой легион, срочно!

Примерно в этот момент скалы начали сходится вплотную друг к другу, запечатывая проход. И вместе с тем, давя между своих каменных кулаков целые орды демонов. А так как сходились они не совсем равномерно по всей поверхности, то через несколько секунд из ущелья хлынула буквально река крови, выжатой из низших.

Те, кого давило, визжали, рычали, выли. Те, кто стоял с этой стороны, добивали тех нападающих, что успели проникнуть через ещё не закрывшийся проход. Ещё минута-две, и всё будет кончено.

И вдруг прямо на входе в ущелье со стороны орд низших открылся портал. От демонов-защитников его отделяла внезапно ставшая прозрачной перемычка между скалами. Внутри портала я сразу угадал тохарскую красную косу и южную одежду. Да и обстановка в пещере была знакомой. Там тоже всё было самое, что ни на есть тохарское.

— Закрывай нахер! Ты что творишь, идиот⁈ — заорал крылатый, которого тохар назвал Азаретом, а затем повернулся к тому, что двигал горы. — Прерывай, срочно!

— Нет! — рявкнул тот. — Нужно зафиксировать! Иначе всё зря!

Да он, наверное, уже и не успел бы остановить свой конструкт, не знаю. По крайней мере я увидел, как прошла волна. Она буквально уплотнила стену, та становилась единым монолитом, который ещё сотни и тысячи лет никто не сможет разбить.

Но эта же волна накрыла и овал портала. Прошила его насквозь, и буквально на глазах марево портала превратилось в ажурную каменную рамку.

И это было последнее, что я увидел перед тем, как меня понесло куда-то далеко-далеко, словно выкинуло из непредназначенного мне места.

* * *

Когда юный Виктор упал без чувств, Аркви ногой пнул от него меч поближе к демонице. Чтобы понять, что всё пошло наперекосяк, не надо было иметь семь пядей во лбу. Достаточно было посмотреть на два бесчувственных тела, лежащих посреди пещеры.

Впрочем, сейчас Аркви куда больше интересовал Виктор, нежели проткнутая копьём девчонка высших демонов. Хотя и ей надлежало помочь.

Но первым делом родственник. Когда старик подошёл к молодому Адену, то наклонился, присмотрелся и довольно поцокал языком. По крайней мере этот ритуал точно удался. Вырезанные руны на теле парня не только заросли, но и покрылись татуировками, как это и предполагалось. Однако даже этим дело не ограничилось.

Судя по всему, молодой Аден достаточно обильно искупался в крови демонов, в связи с чем хорошо раздался его мышечный каркас, и он стал выглядеть брутальным и сильным. Точно первый Адениз, который по преданию тоже выкупался в крови демона и стал сильнейшим из предводителей тохаров.

Теперь и Виктор, наверняка, прибавит не только в физике. Его источник должен полностью исцелиться и выдавать такую мощь, которая его отцу и деду не снилась. Можно сказать, повезло парню.

При этом молодой Аден горел, словно стал Фениксом. Кожа стала такой прозрачной, что сквозь неё каждую венку можно было увидеть. И по всему телу демонический огонь полыхал. Не смертельно, конечно, но лучше от подобных последствий ограждать. Видимо, это меч дал такой эффект.

Аркви бросил взгляд на клинок, но тот уже погас и был самым обычным стеклянным мечом, подобным которому владели все высшие демоны. Нет, конечно, это было не стекло, но название прижилось.

Покряхтев, старик оттащил Виктора к озерцу, в которое они упали из жёлоба наверху.

— Вот и водичка пригодилась, — пробормотал он себе под нос, перекидывая парня через низкий бортик.

Стоило коже молодого Адена коснуться воды, как к потолку с громким шипением устремились клубы белого пара.

— Ничего себе, — усмехнулся Аркви. — Вот это ты перегрелся, юноша.

Он положил родственника так, чтобы только голова была над водой, а всё остальное тело находилось под поверхностью. Минут десять-пятнадцать ему нужно будет, чтобы остудиться.

Теперь пришёл черёд демоницы. С ней мороки предвиделось значительно больше. Но старик этого не боялся. Он знал, что за это действие может выгадать неплохую прибыль.

— Ну что же, — пробормотал он, чувствуя, как силы потихоньку покидают его, всё-таки он слил почти всю кровь из своих рун, и теперь стал значительно слабее, — займёмся тобой, девочка.

Первым делом он решил вытащить из спины демоницы копьё. И вот с этим возникла некоторая трудность. Оно было брошено с такой силой, что пробило доспех сзади возле отверстия под крылом, прошило тело насквозь и оставило выемку изнутри на передней части доспеха.

Нехилый такой бросок.

И копьё не вытаскивалось. Вообще. Аркви три или четыре раза подходил к нему, чтобы с силой выдернуть из тела и молился только, чтобы девица не пришла в себя раньше времени. Но копьё лишь не много подалось и снова наглухо застряло.

— Только б никто не увидел, — вздохнул старик, поплевал на руки и упёрся ногой в спину демоницы.

Теперь он применил все силы, какие только мог и, наконец-то, высвободил копьё, тут же отбросив его в сторону. Тело от этого безвольно дёрнулось и снова застыло.

— Вот и хорошо, вот и ладненько, — пробормотал Аркви. — Регенерация у тебя отличная, должна справиться.

Теперь пришла очередь надрубленного крыла. Рана выглядела страшно, но старик знал ещё от брата, что высшие демоны могут заращивать самые сильные раны. Чуть ли не полную ампутацию. Но для этого надо части хорошо зафиксировать, чтобы они связались кровью, а затем и принялись прирастать друг к другу.

Аркви оторвал от своих штанов несколько полосок и принялся ими надёжно приматывать одну часть крыла к другой, чтобы лучше срослось. Единственное последствие, которое ждёт демоницу после пробуждения — это нереальный жор из-за регенерации, так как обмен веществ ускорится в десятки раз.

— Ну ничего, это тоже поправимо, — едва слышно проговорил Аркви, понимая, что стремительно теряет силы.

Но пока расслабляться было нельзя. Нужно было доделать все важные дела.

Он пододвинул мечи поближе к девице, чтобы та не решила, что её взяли в плен. А то полыхнёт ещё яростью, и всем тогда хана.

Затем подошёл к озерцу и руками выловил несколько достаточно крупных рыбёшек. Тут же их и прожарил, как в молодости. Даже вспомнил, как Арен его учил:

— Смотри, кладёшь на правую ладонь, левой прикрываешь и — вжух! — пламя вырывалось между ладоней старшего брата, а рыба готовилась практически моментально.

Лицо Аркви посетила ностальгическая улыбка. Надо же, тогда ему казалось, что этот пляж, река Тарим, голубое небо над ними, а главное — старший брат будут рядом с ним вечно.

Жареную рыбу он сложил в небольшую горку прямо рядом с мечом. Так, теперь можно было и…

А, нет! Кровь! Конечно же! Самое ценное во всей этой ситуации — кровь девицы-демоницы. Он усмехнулся каламбуру.

Затем взял пару бурдюков, из одного даже слил остатки воды и принялся набирать в них кровь рогатой девушки, лежащей недалеко от стел портала. Закончив, он тщательно закрутил их и убрал, припрятав под камни. Вдруг ещё пригодится. А затем лёг и закрыл глаза. Ему было очень-очень тяжело, и необходим был отдых.

Возможно, потом, когда он проснётся, то сможет нанести новую кровь на раны и снова быть сильным и счастливым. Ведь его помощь всё ещё нужна была роду.

* * *

Зара очнулась со странным чувством. Больно не было, но очень сильно хотелось жрать. Именно жрать, а не есть. Всё, что угодно, только бы набить желудок. Ужас! Никогда с ней такого не бывало.

Последнее, что она помнила: атака низших, кольцо портала и копьё в спину. Затем темнота.

Так, стоп! Она в плену⁈

Попытавшись пошевелиться, она почувствовала, что движения её скованы. Тогда она встрепенулась, вскочила на ноги и оскалилась.

А… нет… По крайней мере она не связана. Это уже хорошо. Но где она, почему крылья?..

Она обернулась и увидела, что разрубленное крыло стянуто какими-то лохмотьями. Противно, конечно, зато действенно. Судя по всему, пока она спала, крыло уже начало зарастать. Получается, что тот, кто был тут, помог ей?

Пальцы невольно легли на доспех спереди, и Зара почувствовала выемку от острия копья. Её прошило насквозь, ничего себе! Но кто-то вытащил копьё, позволив телу закрыть и исцелить рану.

Вот только голод!

И тут она увидела рядом с собой меч, а возле него горку жареной рыбы. Дальше началось то, что Заре казалось и самым кошмарным, и самым чудесным в жизни. Она срывала чешую с рыбы и заглатывала её почти не жуя. И это было очень стыдно, потому что она действовала, как низшие. Но при этом она чувствовала такой кайф, что на стыд ей было наплевать.

Итак, она каким-то образом смогла свалить от низших. И вот это очень хорошо. Они не смогут шантажировать Азарета, её отца. Но где она? Вот в чём самый главный вопрос.

Зара огляделась. Первым делом ей попались на глаза типовые генераторы порталов в виде двух тёмных стел с рунами. Отлично, хоть что-то знакомое.

Затем взгляд дочери высшего демона упал на меч. Он сейчас был дезактивирован, хотя она помнит, что он ярко пылал в её руке. Доедая третью рыбу, девушка вспомнила, что какой-то безрогий схватил её меч, и…

Память плохо возвращалась к Заре, и она потёрла жирными от рыбы пальцами переносицу. Точно, когда она ввалилась сюда, теряя сознание от ран, упала на полуголого мужчину с расцарапанным плечом. Кстати, где он? И ещё она вспомнила, что он очень грубо столкнул её, после чего схватил меч.

Точно, он же схватил её меч, значит, теперь тут где-то должна быть кучка углей. Зара огляделась ещё раз. Да нет, один безрогий лежал совсем недалеко, у стены. Он явно был истощён и обессилен. Проблем не представлял. Второй… второй лежал чуть дальше в небольшом водоёме. Ага, это точно он. Надо бы его обезвредить.

Но тут Зара снова вспомнила, что её-то никто не тронул. А человек, схвативший меч, направил оружие на её защиту. Пусть даже на свою защиту, но её он не тронул. Да и к тому же отец всегда рассказывал, что в соседнем мире живут безрогие, которые в целом, нормальные, хоть и недалёкие. Зато у них отличные ресурсы.

Тот же хрумин, из которого сделан её меч — как раз из мира безрогих. Правда, ещё отец говорил, что среди них встречаются полные мерзавцы и нужно тщательно выбирать, с кем иметь дело!

Зара схватила меч и подняла его. Но тут живот снова свело. К чертям! Если бы хотели сделать ей что-нибудь плохое, сделали бы. А тут сами пострадали, ей помогли, да и раса, судя по всему, дружелюбная. Не будет она их убивать.

Но как тот безрогий продержался три минуты до закрытия портала? Это же родовое артефакторное оружие, и такое просто невозможно. Меч должен был его попросту испепелить!

Девушка затребовала информацию от меча. Тот был лаконичен. Дружеская поддержка, защита хозяйки.

Ну хоть так. Если бы меч повернули против неё, тот сжёг бы этого демона или безрогого. Да хоть кого угодно.

И тут она распрямилась, почувствовав боль в спине, в том месте, где прошило её копьё.

«Да ведь эти безрогие — свидетели её позора! — думала она. — Их надо обязательно убить! Никто не должен знать, что она чуть было не попала в плен!»

Она крепко сжала рукоять своего меча и подошла к старику, который спал на небольшом возвышении у стены. Но меч не зажёгся. Что это значит? Её оружие отказывается ей служить?

Но нет, отец же говорил, что безрогие есть разные. Есть такие, которые с ними прям на одной волне. Да и вообще Азарет никогда не одобрял бессмысленную жесткость. Он был миротворцем. Ну… по меркам демонов. Убивал быстро и без пыток.

Да и вообще. Они же её спасли. А она что? Долг платежом красен, как любил говаривать её дед. Да, убивать их не с руки. Лишить жизни тех, кто тебе её сохранил, значит, уподобиться низшим.

Зара проковыляла к озерцу и взглянула на безрогого, лежащего там.

— Странно, — пробормотала она, — а не такие уж они и задохлики. Отец говорил, что они значительно меньше нас, но этот…

Этот был явно примерно с неё. Только с явно выступающими мышцами. А вместо рогов у него была ярко-красная коса.

— Если встречу тебя ещё, не стану убивать, — словно завет, под нос себе проговорила Зара. — Но только, если ты не задумаешь убийство первым. Но цвет твоих волос схож с моим. Я не думаю, что ты враждебен.

Она провела тыльной стороной пальцев по коже лежащего в прудике, вздрогнула и отпрянула. Слишком хорош для безрогого. Слишком наэлектризован.

Так, сейчас не об этом надо думать. Зара проверила резерв, затем использовала пролитую ей кровь, чтобы открыть портал домой.

Нужно убираться. Ей надо было домой, чтобы подлечиться и бороться вновь. Спасибо безрогим. Если увижу…

С этими мыслями она и покинула этот мир, оказавшись в собственном.

Глава 11

Есть такое выражение: прийти в себя, словно из глубокого озера вынырнуть. Так вот я пришёл в себя прямо в озере. Хорошо ещё, не потребовалось выплывать. Моя голова находилась над водой. Но и только.

Остальное тело было погружено в прохладу, но дискомфорта я не ощущал. Ко мне вернулся внутренний огонь. Причём, даже в большей мере, чем я мог того ожидать. Источник, хоть и был ещё слаб от случившихся пертурбаций, но был значительно сильнее, чем даже в мою бытность каторжником на Стене.

Он буквально был переполнен магией, которую я мог брать по своему усмотрению и использовать как угодно. Такого кайфа я не испытывал уже давным-давно. Даже усмехнулся от переполнившего меня чувства радости.

Так, стоп! Последнее, что я помню: высший демон, причём, кажется, девица, лежащая ничком, а я рублю демонов горящим мечом…

Я подорвался из озерца, чтобы понять, чем завершилась ситуация, но… На некоторое время я даже был готов поверить, что те события мне лишь причудились из-за обильного кровопускания, устроенного Аркви.

Кстати… Нет, сейчас не до этого! Я быстро оглядел комнату, в которой совершался ритуал. Демон в доспехах пропал, словно и не было. Причём, пропал вместе с мечами и доспехами. А вот пика, вытащенная из его или её тела валялась тут же.

Аркви лежал на банкетке возле стены, и мне в первый момент показалось, что он не дышит. Затем я всё же уловил движение. Когда подошёл, то не поверил глазам. Моему спутнику можно было дать все двести, триста, а то и четыреста лет, так он состарился. Сплошные кости, обёрнутые пергаментной кожей, которая горела.

Причём, горел он не в переносном смысле, а в буквальном. Настолько буквальном, что вся остававшаяся на нём одежда сгорела, явив белесые волосы внизу живота. Но те почему-то не сгорали, видимо, являясь частью самого тела.

Но самым печальным было не это. Да, мой спутник постарел, да, утратил боевой вид и одежду, но всё ещё дышал. Удручало другое. Татуировки, которые он вскрыл, чтобы добавить кровь для ритуала, не рубцевались. Кровь, которую он потом решил нанести на них или втереть в бороздки на коже, блестела в свете зеркальных отражений. Но кожа не зарастала, как это произошло у меня.

И тут я всё-таки решился взглянуть на собственное плечо. Что ж, это было необычно. Кожу там покрывали татуировки в виде древних тохарских рун. Не татуировки, конечно. Я знал, что теперь хранится под моей кожей. Это кровь демонов. Не просто демонов, а высших демонов, но всё же. Понятно, что к Аркви у меня возникло достаточно вопросов. А он от них, кажется, собирался двинуть кони в другой мир.

Я прикоснулся к плечу старика, и мне пришлось буквально отдёрнуть руку. Даже для меня она была слишком горячей. Аркви сгорал, потому что не мог воспользоваться той уловкой, что хранила его долгие столетия. Кровь демонов теперь не могла задержаться в бороздках на его теле и поэтому вытекала, причём, вместе с его собственной.

У меня было два пути. Первый — начать копаться в ситуации и рефлексировать. Второй — спасти спутника. Я выбрал второй.

Но тут сразу появлялось ещё несколько вопросов: например, а как именно ему помочь? Я задумался настолько, что даже запустил пятерню в волосы на затылке, прямо над косой. Да, конечно, я очень много знал о том, как убивать. Но в то же время я знал и о том, как помогать. Не лечить, нет. Это для меня было бесполезно. Именно, как помогать. Как остановить кровь, перетянуть ногу, успокоить боль ударом по голове. Короче, самые действенные методы.

В данном случае я мог только прижечь раны. Только не огнём, сейчас это было очень плохой идеей, потому что кровь свернётся и не будет работать. Нужно было запечатать раны с кровью внутри. Я поднял с пола нож, которым пользовался Аркви, и решил действовать им.

Да, способ, конечно, ни разу не гуманный, зато рабочий. Сколько раз я прижигал рваные раны, через которые хлестала кровь. И ничего, большинство выживало.

Но затем я подумал, что в данном случае не всё так просто. Аркви отдал все свои внутренние силы вместе с кровью демона, содержащейся в тату. Даже, если я просто запечатаю его раны, он умрёт от старости. Так, что делать?

Решение казалось очевидным: запечатать в татуировки старика новую кровь демона. Её было полно вон там, возле камня на котором я лежал во время ритуала. Но исследовав место, где лежал демон, проткнутый копьём, или демоница, как мне показалось, я обнаружил, что вся кровь уже засохла. Получается, что я пролежал в отключке не один час, а достаточно долго.

Но жизненные силы моему спутнику надо было откуда-то восполнить. Я уже решил было сковырнуть парочку своих татуировок, чтобы поделиться кровью со стариком и дать ему возможность пожить ещё. Однако в этот момент заметил бурдюки, торчавшие из-под камней неподалёку от скрюченного Аркви.

Воду мой спутник не стал бы пытаться спрятать, а значит… Я взял один бурдюк и откупорил крышку. Из нутра бурдюка пахло довольно странно. Не противно, но точно не водой. Вылив на ладонь несколько капель, я убедился, что это кровь. Но не обычная, человеческая, пахнущая железом, а магическая, судя по всему демоническая, которая пахла огнём. От неё даже исходил жар пламени.

«Молодец, Аркви» — мысленно похвалил я родича за предусмотрительность. Даже не пришлось себя ковырять ножичком. Я всё-таки дошёл до озера, выпил несколько глотков и вернулся обратно.

— Прости, Аркви, будет больно, — негромко проговорил я.

И с этими словами принялся накалять нож. И вот тут я заметил ещё одно новое обстоятельство. Цвет моего магического пламени изменился и стал оранжевым. Более жарким, нежели был раньше. То есть я умудрился не только укрепить источник, но и не хило так поднять свой уровень. Что ж, это очень даже неплохо.

С первыми рунами у меня вышло откровенно не очень. Но чем дальше, тем лучше. Я углублял бороздки на теле, наливал в них кровь демона, смыкал края, раскалял нож и прижигал им старческую плоть. Уж не знаю, на что я рассчитывал. То ли на то, что Аркви на глазах станет молодеть, то ли на то, что хотя бы очнётся от боли, но ни того ни другого не происходило.

Однако он всё ещё дышал, хоть и с натугой. А сердце его билось, хоть иногда и с перебоями.

Позади меня разгорелось пламя. Я это услышал по звуку, но не обернулся, так как в этот момент запечатывал очередную татуировку. Я решил сначала тщательно доделать дело и уж потом обернуться.

— Нет, я конечно, слышала, что у каторжников на Стене существуют достаточно изощрённые пытки, — раздался знакомый голос. — Но, чтобы так мучить ни в чём не виновного человека… Хм… Наверное, после ритуала в тебе оказалось гораздо больше от демона, чем от человека.

Конечно же, всё сказанное было сарказмом, что легко считывалось по тону.

Доделав очередную руну, я разогнулся, чувствуя устойчивую боль в спине и повернулся к саламандре.

— Я его не мучаю, — сказал я, глядя в её чёрные глаза. — Я пытаюсь сделать так, чтобы он ещё пожил, и ты прекрасно это знаешь. Не знаю точный ритуал, но это должно ему помочь.

— Жизненный путь Аркви окончен, — с каким-то даже благоговением произнесла саламандра. — Он прожил очень насыщенную и очень долгую жизнь. Более того, свою задачу он выполнил целиком и полностью. Оставь его в покое, пусть уйдёт без мучений.

— Ты за этим тут? — я догадался о причинах появления богини, но далеко не сразу.

— Да, — она кивнула своей треугольной головой. — Я пришла, чтобы забрать его и воссоединить с семьёй, — она заняла выжидательную позу, а затем добавила: — И вообще, не трать драгоценный ресурс, — саламандра кивнула на бурдюки с кровью. — Он тебе ещё пригодится!

— Знаешь что⁈ — я внезапно разозлился, хотя нет, не так, почувствовал холодную ярость. — Хрена с два! Я вернулся в прошлое не для того, чтобы опять терять родных!

В ответ на мою тираду я ожидал чего угодно. Даже того, что саламандра в огненном кольце просто возьмёт и исчезнет. Но она вместо этого просто наклонила голову набок, словно пытаясь рассмотреть меня с другого ракурса.

— Ладно, — проговорила она с некоторым удивлением в голосе, словно поражалась собственному решению, — я дарую ему ещё некоторое время. Но никто не может жить вечно. Даже я.

Я проигнорировал её последнее замечание. Понятно, что жить вечно нельзя. Сам мир конечен так или иначе. Но это вопрос больших катаклизмов. Я же понимал, что мне нужен Аркви. Как оказалось, он — сосуд, наполненный такими знаниями, которые не снились никому из ныне живущих тохаров. Даже отцу.

— Кстати, — проговорил я, припоминая нашу предыдущую встречу, — помнится, ты мне обещала какой-то дар, если я выживу после ритуала. Я подумал, что ты пришла выполнить своё обещание, а не пытаться умыкнуть у меня родственника.

— Что ж, — мне показалось, что она выглядит весьма недовольной, — я всегда держу своё слово. Щедрый дар ожидает тебя в сокровищнице рода, — она даже хмыкнула, словно задумала какую-то каверзу. — Но срок его конечен! У тебя есть сутки на поиски. Не найдёшь, пеняй на себя, — и перед тем, как исчезнуть добавила: — Наследник пепла.

А затем растворилась в воздухе, словно её и не бывало. Будто померещилась мне. И круг огня тоже пропал за долю секунды. Я ухмыльнулся и обернулся к Аркви.

Теперь по нему стало явно заметно, что моя идея помогла ему. Он уже не производил впечатление дряхлого старика, который вот-вот умрёт. Дыхание его стало более ровным, как и сердечный ритм. Огонь, окутывавший тело, опал. К моему спутнику возвращался здоровый цвет кожи.

Но до полного выздоровления было ещё далеко.

Я закончил прижигать раны, затем пошёл к озеру и наловил рыбы. Сварил уху в одном из котелков. Затем дождался, пока Аркви откроет глаза и принялся поить его бульоном.

Старик попил немного, а потом без сил рухнул обратно на каменную лавку. Причём, по выражению его лица было понятно, что ему очень больно. Но у меня не было ничего, чтобы облегчить его страдания. Я только смачивал кусок ткани, оторванный от своих штанов, и прикладывал ему на лоб.

Но совсем скоро этого оказалось слишком мало. Температура у моего спутника поднималась всё выше и выше. В какой-то момент он начал не только стонать от боли, но и метаться по лавке, рискуя с неё свалиться. Надо было что-то срочно предпринять, так как я не мог смотреть, как мучается человек, ставший за последние дни достаточно близким мне.

И вот когда я шёл с вымоченной в холодной воде тряпкой, я вдруг вспомнил урок, который давала нам Аграфена Петровна. Нет, что-то подобное мы использовали и на Стене, но благодаря её объяснениям всё стало гораздо прозрачнее и яснее.

Было лишь одно «но». Она показывала, как применять обёртывающее заклинание «подорожник» на себе. И вроде бы это самое обезболивающее на других не действует.

Вот только… Сейчас у меня и у Аркви была кровь одного демонического рода на двоих. Более того, мы были родственниками, мы оба принадлежали к ветви Аденизов. А это означало, что не так много различий в нас на уровне крови. Ну а вдруг?..

Да чего рассуждать? Надо было просто брать и действовать! Так я и сделал. Сформировал обезболивающий конструкт. Причём он получился большим и сильным. То ли из-за того, что я действительно стал сильнее, то ли потом что мне сейчас никто не мешал. Но у меня получилось завернуть в обезболивающий «подорожник» всего Аркви.

Да, не сразу. Сначала несколько раз конструкт отказывался переходить с меня на моего спутника, но затем я добавил чуть-чуть огонька, и обезбол обернул Аркви с головы до пят, словно одеяло новорождённого младенца.

Старик тут же обмяк, задышал ровно, без судорожных сглатываний. Мышцы расслабились, и он заснул самым обычным сном. Жар спал уже минут через пять-семь.

Я, пользуясь тем, что ему стало легче, обошёл всё подземное пространство. Несмотря на внутренний пруд с рыбой, портал, через который приходили демоны, место для совершения ритуала, пространства тут было очень немного. Ну то есть день-два прожить тут можно было бы, но затем начнётся лютая нехватка свободы.

За два часа, пока Аркви спал, я уже провёл пальцами почти по всем стенам, изучая узоры. Посидел на бортике прудика. Ощупал стелы. Покрутил в руках копьё, отметив его идеальный баланс и, наверняка, отличные лётные качества. Не зря же оно так хорошо вошло в тело высшего демона, точнее, демоницы, скорее всего. Я всё ещё не был уверен, так как видел её несколько секунд, а затем моё внимание увлекло сражение.

Через пару часов я решил проверить старика и присел рядом с ним на каменную лавку.

Он повернулся ко мне лицом и открыл глаза.

— Арен? — спросил он, затем его взгляд прояснился, и он улыбнулся. — Витя, хм. А что ты тут делаешь? Точнее, не так. Что я тут делаю? Я же уже собирался на встречу с братом. Даже саламандра пришла за мной. Но почему-то не забрала… — в его лице я прочитал грусть.

— Приходила, — подтвердил я, кивая головой. — Хотела забрать, всё так. Только я не отдал!

— Вот даже как, — усмехнулся Аркви и попытался приподняться, заранее ожидая боли, но её не последовало, поэтому он довольно легко уселся на лавке рядом со мной. — Боишься, что не выйдешь отсюда один?

— Нет, — я покачал головой. — Потому что не могу допустить потери близкого человека. Не значит, что я не дам тебе умереть из-за собственных желаний. Ты уйдёшь, когда захочешь, но не сейчас. Ты мне нужен!

— Понимаю, — кивнул старик и улыбнулся. — Если бы я мог, я бы тоже не отпустил Арена. Хорошо, я побуду тут ещё. И передам всё, что знаю, тебе. Тем более ты теперь наследник истинный носитель крови, правящей Тохарской империей.

«Наследник пепла», — вспомнились мне слова саламандры. Впрочем, так оно и было, ведь вся империя лежала в руинах и, по сути, являлась пеплом былого могущества.

— И начнём мы вот с чего, — проговорил я, вставая. — Скажи мне, где находится сокровищница рода?

— А тебе на кой? — удивился Аркви.

— Да саламандра мне кое-что обещала, — ответил я, уже чувствуя подвох в тоне собеседника. — Сказала, что в сокровищнице меня ждёт подарок. И срок его годности — сутки. Мол, если за это время не найду, то могу пенять на себя.

— Но сокровищницы нет, она разрушена, — старик был явно озадачен моими словами, и особенно в той части, где это касалось слов саламандры. — Когда мы приняли решение отступать на север, Арен Адениз приказал опустошить казну, сокровищницу и всё раздать людям в качестве подъёмных на первое время. Он предполагал, что легко не будет. Сама же сокровищница находилась в казначейской башне. Но её тоже нет, её уничтожили при отступлении. Обвалили на голову врагу.

Говорил он убедительно, даже чересчур. Вот только не могла же саламандра обмануть! В конце концов, она, хоть и обидчивая, но всё-таки богиня. Ей подобное ни к чему.

— И всё же я должен убедиться, — проговорил я, глядя Аркви в глаза. — Мне необходимо точно знать, что я ничего не упускаю.

— Хорошо, — мой спутник пожал плечами и указал пальцем налево. — Вон там, за озерцом есть ниша, в ней выход на лестницу. Та раньше как раз вела в нужную тебе башню. Но сейчас по вряд ли будет возможность выйти на поверхность. Впрочем, мы же с тобой — маги, — он усмехнулся.

А вот мне было совсем не до смеха.

— Лестница? А почему мы не спустились по ней, а полезли через бассейн? — спросил я.

— Когда будешь выходить, — ответил он, — увидишь. Дверь можно открыть только отсюда, изнутри. Так что возвращаться тебе придётся снова через бассейн.

— Ясно, — не могу сказать, что мне не нравилась данная перспектива, просто казалась слишком уж детской по сравнению со всем остальным. — Ладно, пойду поищу, так как времени не так много. Уха в котелке. Вроде сносно получилось. Так что смотри, не помри главное.

— Не дождёшься, — ухмыльнулся Аркви и взял котелок. — Посмотри во дворце ещё, точнее, в развалинах. Может быть, саламандра имела в виду что-то другое.

— Хорошо, — кивнул я и отправился в указанном направлении.

* * *

Лаборатория Жердева-старшего была чем-то средним между средоточием современных технологий и кухней какой-нибудь легендарной ведьмы. Дистилляционный куб тут вполне мог соседствовать с высушенными лапками жаб, а стерильные колбы с крыльями от летучих мышей.

Но это была алхимическая лаборатория, поэтому тут, кроме всего прочего, были ещё различные артефакты, редкие минералы, магические предметы и множество всего такого, что могло понадобиться при изготовлении очередного эликсира или микстуры. Не говоря уж о разных экспериментальных вещах, которыми самозабвенно занимался Игорь Вениаминович в свободное от заказов время.

Отец Кости был настолько увлекающимся человеком и так глубоко уходил в процесс, что ничего и никого вокруг не слышал. Встречать гостей и редких посетителей приходилось слугам. Сам же Игорь Жердев при создании очередного шедевра активировал защиту вокруг лаборатории, которая блокировала все звуки извне, ему некогда было отвлекаться на различные сторонние помехи. Защитный контур имел несколько уровней защиты и теоретически защищал не только редкие ингредиенты от воровства, но столицу от неудачных экспериментов Жердева. Были на заре карьеры прецеденты…

Выйдя из рабочего транса, алхимик осознал, что потерял счёт времени. Уже брезжили лучи рассвета. Сняв защиту, он обнаружил под дверью слугу, прикорнувшего на пороге лаборатории с конвертом руках. Видимо, хотел дождаться хозяина и вручить важное сообщение.

Жердев-старший нахмурился. Не то чтобы у него было много врагов, все заказы он выполнял исправно, но всё-таки он привык быть крайне осторожным, когда дело касалось внешнего мира. Он вернулся в лабораторию, несколько минут потратил на разбор завала в ящике рабочего стола, после чего он извлёк оттуда специальный артефакт для проверки корреспонденции. Его собственная разработка.

Проверив им конверт, он убедился, что внутри нет ничего опасного. Ни ядов, ни заражённых спор, ни вредоносных артефактов, ни проклятий. Пожав плечами, алхимик забрал из рук слуги конверт, растолкал и отправил того отдыхать. Сам же вернулся в лабораторию, кинул письмо на стол и забыл вплоть до того момента, пока не закончил возиться с актуальной версией нового эликсира.

Он разлил его по колбам, которые расставил в порядке добавления некоторых ингредиентов, после чего у него появилось немного времени. Тут Жердев и наткнулся взглядом на бежевый конверт.

Распечатав его, Игорь Вениаминович нашёл внутри обычный лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком было написано следующее:

'Здравствуйте, уважаемый Игорь Вениаминович. Меня зовут Фридрих Шпейер, и вряд ли вы меня знаете. Однако волею судеб через своих людей в имперской гильдии алхимиков я узнал, что у вас появилась возможность изготовить весьма редкий и дорогостоящий эликсир.

Дело в том, что в данный экстракт может быть изготовлен только с использованием скорлупы скорпииды. А на данный момент этот компонент имеется только в вашем распоряжении.

В связи с вышеизложенным имею честь просить вас, уважаемый Игорь Вениаминович, изготовить для меня эликсир с использованием всего объёма скорлупы скорпииды, незарезервированной под заказ гильдией алхимиков.

Постскриптум: Чтобы вы не сомневались в серьёзности моих намерений, посылаю вам чек с авансом, который, полагаю, щедро покроет все ваши затраты'.

Жердев старший заглянул в конверт и увидел чек «Первого Имперского Банка» на столь круглую сумму, что у другого глаза на лоб полезли бы. Но Игорь Вениаминович лишь хмыкнул и пожал плечами.

— И кому понадобился эликсир продления фертильности в таком количестве? — пробубнил он себе под нос, но затем махнул рукой. — Впрочем, если они готовы за продление молодости платить такие деньги, то это не моё дело.

Тем более алхимик тут же прикинул, что денег вполне хватит, чтобы расплатиться за скорлупу с сыном и его друзьями. К тому же он подозревал, что они смогут притащить ещё, если ему потребуется.

— Значит, так тому и быть, — сказал он себе под нос и тут же забыл обо всём этом происшествии, заметив, как цвет эликсира в одной из пробирок вдруг начал стремительно меняться.

Глава 12

Пока Ада с её новой злейшей подругой собирали цветы, лепестки и корешки на поляне по списку, выданному Гориславой, то и дело переругиваясь и незаметно друг друга шпыняя, ворожея сидела на скрипучей лавке под раскидистым дубом и пила травяной взвар с двоюродным дедом Креславом. Старик медленно раскачивался в такт ветру, его грубые пальцы обхватывали чашку, словно корни — камень. Время от времени он косился на девочек, и в его взгляде мелькало что-то между укором и усталой снисходительностью.

— Поздняя она у тебя… — пророкотал дед, глава клана Рароговых, и его голос, словно подземный гул, заставил дрогнуть листья на низко висящей ветке. — У тохаров раньше магия пробуждается, у наших — позже, а она ни туда, ни сюда…

Горислава не отреагировала на шпильку. Она поднесла чашку к губам, вдыхая терпкий пар, и лишь слегка прищурилась, наблюдая, как Ада «случайно» наступает на подол Матроны.

— Какая есть, — она поставила чашку на стол с лёгким стуком. — Мне других не надо.

Креслав хрипло рассмеялся, и его борода, седая, как иней на первых заморозках, колыхнулась.

— А я предупреждал, что на тебе ветвь родовичей в этой семье закончится, а ты не поверила.

— И сейчас не верю, — Горислава провела пальцем по резному краю чашки, оставляя влажный след. — Есть в Вите сила. Да только его вдвойне наградили предки.

— Наш огонь-то сильнее будет.

— Наш от земли идёт, в ней наша сила, а он… — Она резко махнула рукой в сторону гор, будто отсекая невидимую нить. — Он оттуда. Там его земля и там его сила.

Креслав задумчиво потёр подбородок, и в его глазах вспыхнул отблеск костра, хотя вокруг не горело ни одного пламени.

— У тохаров всё от стержня зависит, у парня он есть… — Он кивнул, словно соглашаясь с невидимым оппонентом. — Да толку, если он — слабосилок.

Горислава резко выпрямилась, и тень от дуба скользнула по её лицу, делая взгляд темнее.

— Этот «слабосилок», защищая нас с Адой, так черпанул из спящего капища, что отряд демонов на себя вызвал, — её пальцы сжали край платья. — А на поступлении в академию выдал полог бабушки Зарины, спеленав демона. Подозреваю, что тоже зачерпнул из местного капища. Уже не говорю, что он вытворял в Коктау…

Креслав перестал раскачиваться. Его глаза, внезапно прояснившиеся, впились в неё.

— Почему не сказала сразу?

— Так вы в мою поросль и не верили никогда, — Горислава усмехнулась, но в голосе зазвучала старая обида. — Считали, что род на мне прервётся, но всё же отдали за Бориса. Почему?

Креслав хмыкнул, и его усы дрогнули, как крылья встревоженной птицы.

— А кому же хочется чужаков укреплять вместо своих? Впереди война… — он замолчал, и в тишине стало слышно, как где-то далеко трещит костёр. — Я уже чувствую, как пламя разгорается в недрах земли. А я до сих пор не знаю, против кого воевать будем: против своих или демонов.

— Тохары не чужаки, — Горислава вскинула подбородок. — Они за нашу землю стоят как на последнем рубеже.

— Конечно, — прошипел Креслав, — ведь дальше сила рассеется. Здесь ещё отголоски есть, а дальше пусто… слишком далеко от земли родной. — Он наклонился вперёд, и тень от его фигуры накрыла стол, словно крыло. — Кто Витю повёл туда?

— Старик Аркви, — на лицо Гориславы легла тень, но тут же рассыпалась в усмешке, когда она заметила, как Ада, улучив момент, толкнула Матрону в куст мяты. Ворожея дёрнула дочь за подол сзади, и обе девочки с визгом повалились в траву.

— Да уж… этот точно доведёт.

— Да лишь бы вернул обратно, — тихо ответила Горислава, но пальцы её снова сжались в кулаки.

Креслав медленно покачал головой.

— Твоего вернёт. А вот сам…

Горислава резко обернулась:

— Что ты имеешь в виду?

— Наших берегинь знаешь? — Креслав приподнял седую бровь. — Стерегут тепло семейного очага. У тохаров тоже такие были… только мужчины. Дух, хранящий пламя рода. Аркви такой же. Ещё мой дед его помнил. Представляешь возраст?

Горислава замерла.

— Неужто Гранд?

— Нет, — Креслав встал, и его тень вытянулась, коснувшись края поляны. — Заветом рода живёт. Если исполнит, погибнет. И если не исполнит, погибнет.

— Дед, не пугай меня. И так ночами не сплю, всё через огонь за ними подсмотреть пытаюсь. Да только на чужой земле не выходит ничего.

— Не майся, вернётся он, — степенно ответил Креслав и по-отечески погладил по голове внучку. — Лучше пока за этой егозой присматривай. А то она уже выпытывала у девчат отвар слабительный для «подруги».

— Будет им отвар, — коварно улыбнулась ворожея. — Сами сварят и сами опробуют, раз такие любопытные.

* * *

За озерцом действительно обнаружилась ниша, вот только никакого хода из неё я не заметил. Но ведь не зря же попасть можно было только отсюда наружу. Значит, где-то должен был быть механизм.

И я его нашёл. Да, он был скрыт так, чтобы его не сразу было видно, но в целом, не слишком замаскирован. Зачем что-то скрывать от тех, кто побывал внутри?

Я надавил специальный рычаг и несколько мгновений боялся, что за сотни лет тут давно всё уже пришло в негодность. Но нет, со скрипом и натужным присвистом дверь открылась, явив мне узкую лестницу. Я вышел на неё и дождался, пока дверь за мной закроется.

Пришлось зажечь пламя, чтобы хоть что-нибудь увидеть. Просто мне было интересно, куда вела эта лестница. В тупик? Как люди не догадывались, если пользовались ею.

Но нет, передо мной была закругляющаяся стена, а лестница-то шла мимо. В другую нишу, расположенную чуть ниже. Я спустился и увидел дырку. Внизу под ней струился ручей.

Это гениально! Они замаскировали выход из секретной пещеры возле нужника! Вот действительно никто не догадается.

И последующий мой подъём привёл к выводу, что и это отхожее место не пользовалось особой популярностью, так как для того, чтобы им воспользоваться, надо было сначала спуститься по пятистам ступеням, а затем подняться. Мне, по счастью, надо было сделать только второе.

Последняя сотня располагалась прямо над обрывом. Она жалась к скале, но оказалась с внешней стороны. Я попытался представить, и у меня получилось, что раньше тут была выносная башня, в которой и находилась сокровищница, а теперь…

Я посмотрел вниз и увидел множество кирпичей. Да, всё так, она обвалилась и, наверняка, погребла кого-то под собой. Вот только это было давным-давно. Саламандра не могла этого не знать. Так где же мне искать сокровищницу?

Но я всё-таки решил подойти к делу с такой скрупулёзностью, чтобы не корить себя ни в чём, если вдруг не получится. Начиная с уровня фундамента башни, следы от которого остались на скале, я обыскивал чуть ли не каждый квадратный сантиметр. Достаточно бегло, конечно, так как время всё-таки поджимало, но тщательно, насколько это возможно.

Таким образом на последние пятьдесят метров подъёма у меня ушёл час. Ничего. Если, конечно, не считать нескольких выгравированных изображений саламандры на камнях. Мне пришлось их проверять тщательнее, но это были лишь гравировки.

Я едва глянул на раскинувшийся вокруг пейзаж. Да, он был красив, красив даже сквозь тот самый пепел былого могущества, наследником которого я являлся, но сейчас мне необходимо было найти дар саламандры. Вот же старая проныра! Не могла напрямую сказать. Мол, ищи давай. Вот тебе сутки. Всё ей игрушки! Наверняка, сейчас ещё наблюдает за мной и хихикает.

Конечно, у меня не было уверенности, что так себя ведут богини, но почему-то кадр в воображении встал очень явно.

«Ещё раз назовешь меня старой и точно на перерождение полетишь!» — возмутилась Саламандра, подтвердив разом и предположение, что за мной присматривают одним глазком.

«Молчу-молчу!»

Затем я вышел на поверхность скалы и принялся обшаривать уже там. Ничего. Пусто. Потом я отправился в развалины дворца. Несколько раз натыкался на уже знакомую гравировку саламандры, а также на различные руны. Некоторые что-то сильно мне напоминали, но я некоторое время не мог вспомнить, что именно.

А потом, словно озарило — ровно такие же я видел на доспехе вывалившегося на меня демона. Нет, всё-таки это была демоница. Хоть всё произошло очень быстро, а моё состояние не позволяло полностью отдавать себе отчёт в происходящем, я был уверен, что видел длинные волосы, девичьи черты лица, а самое главное — выпуклые полукружия на доспехе для груди.

Значит, не померещилось. Но сейчас важно было не это, а то, что точно такие же руны, как я встречал повсеместно на скале, в том числе и во дворце, были начертаны на доспехе демоницы. Но не только. Именно такие же я видел и на доспехах Азарета, когда наблюдал за ним в своём видении.

Это что же получается? Мы сотрудничали с демонами? Эта мысль уже давно мне не давала покоя, но сейчас я буквально задался ею в лоб. Мы действительно открыли путь в наш мир демонам? Если это так, то неудивительно, что нам пришлось даже фамилию свою скрывать.

В развалинах дворца я тоже не нашёл ничего стоящего, хотя пытался логически представить, где может находиться сокровищница. Может быть, не основная, а тайник самого наместника?

Но, обшарив все сохранившиеся залы и даже руины, в которые можно было пройти, я не нашёл абсолютно ничего. Лик саламандры по-прежнему смеялся надо мной, в том числе и выложенный из мозаики, а руны были просто начертаниями на камне, которые не давали ничего стоящего, даже при попытке активировать их с помощью моей магии.

Спустя три часа поисков я окончательно разочаровался. Да и начал волноваться за Аркви. Понятно, что ему стало значительно лучше перед моим уходом, но это совершенно не значило, что его состояние не могло ухудшится за те часы, которые я провёл тут.

Я решил возвращаться. Бросив последний взгляд на равнину под скалой, я увидел какое-то шевеление вдали. Но приглядеться никак не мог из-за марева, поднимающегося над землёй. Может, ветер несёт перекати-поле, а, может, и враги потихоньку подбираются.

В любом случае я был собран и сосредоточен, потому что в самом сердце противника всегда нужно быть начеку.

Спустившись обратно к бассейну, я взглянул на наши вещи и решил прихватить их с собой. Уж не знаю, что меня на это сподвигло, но просто так я решил. В конце концов, тут была хотя бы какая-то еда, кроме рыбы. Обернув рюкзаки пламенем, чтобы не намокли во время водных горок, я снова нырнул и активировал переворачивающуюся заглушку на дне бассейна. На этот раз впечатлений было уже гораздо меньше.

Аркви чувствовал себя хорошо. Кажется, даже лучше, чем тогда, когда я его покинул. Он всё увидел по моему лицу, но всё-таки кивком спросил, мол, как?

Я покачал головой.

— Ничего, — мне было немного неприятно оттого, что саламандра либо сказала мне неправду, либо загадала такой ребус, который я не смог отгадать. — Башни действительно нет, там искать особо негде. Остатки дворца тоже облазил, но ничего не нашёл. Изображения, руны — есть, а вот тайников.

Нет, одну полость в стене я нашёл, только она была пуста и уже довольно продолжительное время.

— Не знаю, чем тебе помочь, — развёл руками Аркви и поморщился от боли.

На его седые волосы как раз попал солнечный зайчик, перенаправленный зеркалом, и сделал их немного золотыми.

Я покормил его, чтобы он сам не напрягался, после чего помог улечься поудобнее. Моему спутнику ещё надо было набраться сил. Я оглядел творение своих рук и ужаснулся. То, что у меня превратилось в красивые татуировки, изображающие витые руны, то у старика стало запечёнными шрамами. Его бороздки с кровью под кожей не трансформировались в цельную картину, как это было раньше.

«Ну ничего, зато жив», — решил я.

— Аркви, скажи, — попросил я, видя, что старик пока ещё не спит, — а как так вышло, что наш род оказался связан с высшими демонами, а? — не смог я удержать эти мысли в себе, слишком уж зубастыми они оказались. — Неужели мы и правда впустили их в этот мир?

— Знаешь, — философски заметил на это лежащий на лавке родственник, — для людей всё, что не похоже на них — демоны да монстры. Исключения, наверное, только котики да собаки с конями. Но, в целом, у нас было взаимовыгодное сотрудничество.

— Просто пока я лежал в отключке, увидел сцену из жизни Азарета и некоего Шаумо Адена, — признался я. — Конечно, это могло быть горячечным бредом… Но этот самый Шаумо открыл портал, который из-за заклинания одного из высших демонов, напарника Азарета, закаменел и не смог закрыться. Заклинание, разумеется, было направлено на другое, а это получилось из-за настырности этого самого Шаумо, — и поведал всю историю от начала до конца.

— Шаумо, хах, — Аркви натурально хохотнул. — Это для всех он был — принц Шаумо. А для нас с Ареном — Шиш. Так мы его и звали. Обижался он жутко, пару раз на меня гвардейцев своих натравливал, но тут же за меня вступался старший брат, и Шиш отступал. Но то, о чём ты рассказал, меняет всю картину целиком.

Он замолчал и на достаточно длительное время. Спустя минут пять я спросил.

— А можно узнать, в чём именно?

— Видишь ли, — ответил мне старик, — мы-то с Ареном считали, что Шиш окончательно обнаглел, и его покарали. А выходит, что всё совсем не так… Он, конечно, тем ещё говнюком был, но не произойди случайность… его просто казнили бы за попытку переворота. А вышло, как вышло…

— А высшие демоны не зло? — я решил задать вопрос напрямую.

— Да такие же существа, как и мы, — пожал плечами Аркви. — Ну, рогатые, и что с того? Цвет кожи чуть другой. По магии немного отличаются, но разумные и справедливые. По-своему. Да и вообще, — он вдруг решил разговориться. — Наши миры периодически сопрягались. Да, редко, примерно раз в десять тысяч лет. Но в какой-то из раз люди и высшие демоны, которые, разумеется, называют себя иначе, начали общаться. Затем появился так называемый Первый Уговор. О чём он был и на что опирался, уже никто и не помнит. Ему как минимум десять тысяч лет, а то и больше. Но одно я знаю точно, по легенде ритуал братания был совсем другим. Но, каким именно, никто не знает. Люди и высшие демоны заключили мир и наладили взаимовыгодное сотрудничество.

— То есть ты хочешь, чтобы я не относился к ним плохо? После того, как нас уже сотни лет терзают их выродки? — я действительно хотел разобраться, но при этом был зол.

— Их они тоже терзают, — снова пожал плечами Аркви, но голос его стал слабее, словно предыдущая тирада забрала у него все силы. — И ещё больше нашего. Виноваты ли они в появлении этих существ? Ну… вероятнее всего… — он говорил всё тише и тише, а потом и совсем замолк, но после недолгого молчания добавил. — Давай, я вздремну ненадолго, и мы договорим, хорошо?

— Конечно-конечно, Аркви, — поспешил сказать я, достав небольшое покрывало и накрыв старика.

Затем уселся рядом и дождался, пока дыхание у него выровняется, после чего проверил, что Аркви заснул.

Ладно, хорошие или хотя бы справедливые демоны — это, конечно, сурово, но мне сейчас нужно иное. Я должен был ещё раз подумать, где мне искать дар саламандры. Всё-таки не хотел я уходить без подарка богини. А времени оставалось всё меньше и меньше.

Вот именно в этот момент у меня в голове кое-что сошлось. Руна высших демонов — и была изображением саламандры, вписанной в круг. Словно она охотится за своим хвостом. Нет, это слишком примитивное описание. Скорее, так: саламандра изрыгает пламя, из которого появляется её хвост и всё тело по кругу, вплоть до головы. То есть реально создавшая сама себя.

Интересно, конечно, откуда взялось то, что изрыгало пламя изначально… Но, полагаю, за такие вопросы можно и получить на орехи от богини.

Я, кстати, заметил, что после того, как ко мне примешалась кровь демоницы, я стал чаще думать с некоторой долей сарказма. А в некоторых местах мне и вовсе хотелось сострить над ситуацией.

Пришлось немного вернуть свои мысли к насущному. Так вот связь с демонами — вроде бы не очень хорошо. По крайней мере, с моей точки зрения. Да вот богиня-то у нас с ними одна, получается. Ну хотя бы с кланом Азарета.

И несмотря на то, что я уже догадался об этом раньше, осознание самого этого факта ошарашило меня на некоторое время. Я просто сидел и даже ни о чём особо не думал. Кроме, разве что тайника.

А затем я представил себе дворец, башню и бассейн. Если мне нужно было действительно спрятать нечто настолько важное, что это буквально не должно никому достаться, куда я это дену?

Нет, ну, башня-сокровищница, оригинально, конечно. В случае чего, противника можно монетами потяжелее закидать. А лучше прям слитками золота. С такой высоты — убить, как нефиг делать.

Я усмехнулся, представив, как имперские бросатели золотых слитков готовятся отражать осаду. Ну нет, с таким подходом к обороне, у них же отбоя от осаждающих не будет.

Я снова поймал себя на том, что мои мысли убежали куда-то не туда. Надо было сосредоточиться. Так, саламандра, высшие демоны… Ага, тайник. Тайник во дворце — это удобно. Не надо бежать в башню, если нападут среди ночи. Но это в том случае, если прячешь записки от любовницы или свечи от геморроя. А, если надо спрятать серьёзную вещь?

Меня буквально подбросило на ноги. Я встал и огляделся. Это помещение осталось нетронутым четыре с лишним столетия. Даже вода в бассейне наверху всё время свежая! Да могло ли быть место для тайника лучше, чем тут? Хренушки! Вся эта комната и есть — тайник и сокровищница в одном лице.

Мне показалось, что кто-то одобрительно хмыкнул. Впрочем, это мог сопеть во сне Аркви.

Кровь, руны, изображение саламандры. Всё это было и тут. Однако, где я бы организовал тайник внутри тайника? Хм, вопрос, конечно, сложный. Но вряд ли у озера. Тем более, если я — из стихии огня.

Я сделал несколько шагов вперёд, а затем повернул налево. К тому самому камню, на котором лежал во время проведения ритуала. Если бы мне надо было что-то спрятать, я это спрятал бы где-нибудь тут.

На губах снова появилась улыбка. Я вспомнил, как в далёком детстве, для меня оно отставало более, чем на три десятка лет, мы играли в холодно-горячо. Кто-то прятал какой-то предмет, а остальные ребята пытались его найти. И надо было давать подсказки. Холодно или горячо.

Ах, ты саламандра, пламенная душа. Поиграть захотела? Ну как, горячо?

Тщательно обследовав ритуальный круг, я обнаружил два камня с неглубокими выемками. Одна из них — всё тот же лик саламандры, вторая — демоническая руна. Как я догадывался, тоже схематичное изображение всё той же богини.

Бороздки, руны… ничего нового, правда? Я попробовал надавить на эти самые камни, но ничего не вышло. Они не поддавались. Ну никто и не говорил, что будет легко. Иногда предметы, которые надо было найти в игре, прятали так высоко, чтобы дети не могли до них дотянуться. С одной стороны, нечестно. А с другой, учили нас выкручиваться из ситуации, подставлять табурет или лестницу.

Что ж, попробуем в виде лестницы снова использовать кровь.

Я взял бурдюк, в котором оставалась кровь демоницы и капнул немного в выемку в виде руны. Кровь тут же закипела, а над ней поднялись голубоватые язычки пламени.

Ага, кажется, я на правильном пути! Взяв нож Аркви, я быстро сделал небольшой надрез и капнул уже своей кровью в выемку в форме саламандры. Моя кровь тоже вскипела, и над ней появились оранжевые язычки пламени.

Я оглянулся. Таких пар символов на жертвеннике было много, но при этом они не имели бороздок, соединяющих их с основным энергетическим контуром, который Аркви запитал перед началом ритуала.

Пришлось поползать на коленях, заполняя все пары нужной кровью. И в момент, когда последняя пара занялась разноцветным пламенем, прямо передо мной, по центру стал подниматься каменный столб сантиметров пятнадцати в диаметре. Вот так вот!

Он поднимался медленно, но так, словно ничего в этом и соседних мирах не могло его остановить. Как-то неотвратимо. Дойдя мне примерно до пояса, он остановился. А я принялся оглядывать его.

Интересная форма тайника, как мне показалось. Многого в нём не спрячешь, конечно. Золото сюда особо не поместится. А вот драгоценности…

На всей высоте столба было три выемки. В нижней… мне сначала показалось, что это затухающий уголёк. Но, когда я взял предмет в руки, то понял, что это совсем небольшое яйцо. Но мне сразу же стало грустно, потому что жизнь в нём явно угасала.

— Ну, что Виктор фон Пингвин, — пробормотал я себе под нос. — Готов ли ты высидеть это яйцо во имя спасения человечества?

На ладони под яйцом разгорелось небольшое, но тёплое пламя. И уголёк внутри, как мне показалось, отреагировал на него, стараясь согреться.

Затем я забрал пять алых камней из другого отсека. Они напоминали то ли рубины, то ли гранаты, но были значительно тяжелее привычных мне драгоценных камней. Третье отделение было на первый взгляд пусто. Хотя, нет… что-то там всё-таки было.

Я склонился ближе и пальцем попытался прикоснуться к тонюсенькой полоске чего-то…

Чем бы ни было это что-то, теперь оно оказалось золой, разлетевшейся от одного самого лёгкого прикосновения. А я подумал, что это мог быть папирус с пояснениями к тому, что тут лежит. Что ж, обойдёмся без подсказок. Но чувствую, будет интересно.

Скорлупа на яйце тем временем тоже стала красной, почти в тон камням. Но не треснула, а потеплела. Но стоило мне убавить чуть пламя, как уголёк внутри снова начал затухать. Да уж, значит, не выйдет подогревать его временно, придётся это делать постоянно до тех пор… Короче, пока надо.

Камни я сложил в кожаный мешочек и повесил тот на шнурке на шею. Прах от записки оставил на месте, что я ещё мог с ним сделать? Затем поел и лёг на покрывало недалеко от места, где лежал Аркви. Я думал, что не усну, тем более постоянно подогревая в ладони яйцо. Но ничего подобного, через считанные минуты я уже глубоко спал, крепко прижимая к себе яйцо.

Проснулся я через несколько часов от бормотания Аркви. Выглядел он, на удивление, бодрым и деятельным. Старик копошился в вещах и на что-то ругался. Судя по всему на то, сколько демонической крови я извёл на него.

— Задержались мы в гостях, — сказал он, увидев, что я поднимаюсь, — пора бы и честь знать.

— Я, в принципе, готов, — ответил я, потягиваясь.

— И должен быть во всеоружии, — кивнул мне спутник. — Мы тут столько крови налили, что это не могло остаться незамеченным. Переживаю, как бы к нам приветственную делегацию не отправили.

И он оказался, как всегда прав. Когда мы вскарабкались по лестнице обратно на скалу, я увидел, как к скале во весь опор мчится несколько десятков демонов.

— Успеют, не успеют? — вслух проговорил я.

— Это опоздавшие! — резко сказал Аркви. — Смотри!

И я увидел. С той стороны, где на скалу вела лестница с самого низа, уже торчало несколько принюхивающихся голов. Это значит, что нам не просто придётся пробиваться с боем. При этом нам придётся ещё спускаться по полуразрушенным ступеням.

Я посмотрел на яйцо в ладони и на всякий случай примотал к своему торсу поясом. Ничего, некоторое время потерпит без открытого огня!

Глава 13

Я ударил волной пламени по поверхности скалы, и оно растеклось по поверхности, словно вода. Ого! Давненько я не чувствовал в себе такой мощи. Простенькое заклинание, но я слышал, как гудело пламя.

Тех демонов, что подняли свои морды над поверхностью скалы, в единый миг скинуло вниз. Я слышал, как они вопили, падая по ступеням. В воображении даже представилась картина, как они цепляют своих соратников и тащат их вниз, к подножию скалы.

В правую руку я взял меч, так как ещё не знал, насколько мне хватит источника. Расходовал я магию по минимуму, но всё же могло случиться так, что она закончится в самый неподходящий момент. Сколько против нас вышло врагов? Тысяча? Две? Легион?

Надо было приблизится к лестнице, чтобы увидеть. А мне ещё приходилось оберегать Аркви, который уже был в силах, чтобы идти, но ещё слишком слаб, чтобы швыряться сильными заклинаниями.

И тут с правой стороны на меня выскочило сразу три особи с оскаленными пастями. Ага, значит, кто-то уже успел проникнуть наверх. Причём, эти трое выскочили настолько близко и неожиданно, что я едва успел среагировать.

— Р-ра! — сам собой вырвался боевой рык, услышанный от демоницы, при этом я перерубил ближайшего демона почти пополам.

Из его глотки послышался хрип, а в лицо мне полетели горячие брызги крови. Два куска, соединённые только кожей шлёпнулись у моих ног со звуком свежего мяса на рынке.

Второго я подловил простеньким фаейрболом, от которого у твари оплавились глаза, и она, заскулив, попыталась убраться подальше. Но я подпрыгнул и с ноги придал ей ускорение. Получилось настолько хорошо, что клыкастая демонюка улетела за край.

С третьим разобрался Аркви. Причём, как-то настолько походя, что я даже не успел этого увидеть, а только почуял запах палёной шкуры.

На лестнице нас ждало целое сборище демонов. Поглядев вниз, я определил, что их примерно под тысячу, включая тех, что толпились на равнине под скалой. Ну, в целом ничего, бывало и хуже. Тем более, что у нас весьма выгодное положение.

Я спускался первым, Аркви — за мной. По возможности, я занимал правую-внешнюю сторону лестницы, он — левую-внутреннюю. Делали мы это для того, чтобы я не мешал его редким заклинаниям, которыми он посылал огонь вниз.

Мне не хотелось, конечно, чтобы он их применял без лишней нужды, но он всё равно меня не послушал бы.

Твари, атаковавшие нас, оказались чрезвычайно изобретательными. Они пытались закинуть несколько особей нам в тыл. Просто раскачивали и бросали изо всех сил. Этим они отвлекали внимание и пытались прорваться ударной массой снизу уже по лестнице, пока я сжигал летуна.

— Ничего себе, — удивился я. — Тут попахивает настоящей тактикой и стратегией.

— Они умнеют, — негромко ответил мой спутник со спины. — Причём, стремительно. И это очень плохо. Когда-нибудь наступит день, когда они разберутся в технологиях, и тогда придёт конец цивилизации.

— Надеюсь, этого никогда не произойдёт, — ответил я, сжигая очередную группу демонов, ползущих по лестнице навстречу нам. — Такой исход меня явно не устроит.

— Время сорвалось в пропасть, — Аркви как-то слишком равнодушно пожал плечами. — Рано или поздно эти твари поумнеют ещё сильнее. Нельзя надеяться на что-то извне. Если ты не хочешь допустить гибели человечества, то должен остановить демонов. Всех.

— Остановить? — хмыкнул я.

— Ага, — ответил мой спутник. — Устранив всю популяцию.

Всю популяцию? Это сколько? Сто легионов? Двести? Или сейчас их меньше, но они размножаются, словно кролики. А то и ещё быстрее. Потому и не боятся умирать.

Меня всегда удивляло их полное равнодушие к собственной смерти. Но только теперь я решил об этом задуматься. Прямо сейчас на меня лезли десятки оскаленных тварей, знающие, что они со стопроцентной вероятностью погибнут, только ради того, чтобы у одной из сотни появился шанс куснуть или ударить нас. Именно поэтому я всегда считал их тупыми. А что, если это часть стратегии?

И именно в этот момент демоны пошли на прорыв. Да ещё так, словно ими руководил опытный вояка. Над нами буквально из ниоткуда появился десяток крылатых демонов, которые тащили в лапах обычных.

Крылатые⁈ Серьёзно⁈ Они не должны были появиться как минимум ещё лет пятнадцать, поэтому я был спокоен. Радовало лишь то, что их было совсем немного. Они снова попытались закинуть своих бойцов нам в тыл.

Если бы они додумались это сделать с другой стороны скалы, то, возможно, у них что-нибудь и получилось бы. На этом моменте можно было выдохнуть, никакой вояка за ними не стоял. Но они действительно стремительно умнели.

Одновременно с летунами на нас пошёл ударный кулак. В этом месте лестница была в наиболее сохранном состоянии, поэтому они расположились аж по пятеро в ряд, и десять рядов сплошняком вниз.

Я не стал медлить, а ударил пламенем, но, как бы это ни было удивительно, они выстояли. Видимо, была какая-то защита. Аркви точечно выцеливал летунов и уже двоих отправил вниз.

Мне пришлось зачерпнуть побольше энергии из источника и шмякнуть такой стеной огня, которая снесла не только пять десятков ударного кулака, но и большую часть с нижних пролётов лестницы.

Затем я развернулся и сжёг тех, кто подлетал к верхним ступенькам за нашей спиной. Правда, одного-единственного диверсанта высадить успели. Он громадными скачками понёсся к нам. Да, у этих цель конкретная — достать нас любым способом, не считаясь с последствиями.

Последний прыжок демона был впечатляющим. Он прыгнул на нас с высоты двадцати, а то и больше метров. На мгновение мне даже показалось, что он завис в воздухе. Но упругая струя пламени обуглила его и сбила с траектории, поэтому он разбил себе голову о край лестницы и сверзился вниз.

Демоны ещё несколько раз пытались атаковать, но теперь все их нападения были слабее. Да и самих их оставалось всё меньше и меньше. Спустившись вниз, я с удовольствием сжёг оставшихся. А с двумя даже сразился в рукопашную.

Последний попался особо сильный и громоздкий, как трёхстворчатый шкаф. А мне как раз надо было испытать новую мускулатуру и вообще выпустить ярость, скопившуюся за последние недели.

Я с ходу ткнул эфесом демону в зубы, ощутив хруст ломающейся кости. Это звучало музыкой, как и недоумённый стон твари. После этого я пробил ему в кадык с левой, хоть мне и пришлось встать для этого на цыпочки.

— Получай, ублюдок! Что ж ты всхлипываешь? Ты же убивать шёл? Так убивай, мать твою!

Я не знаю, понимал он меня или нет, но, кажется, Аркви позади едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.

Демон же всё ещё пытался меня достать. Ну-ну. Его движения были такими медлительными, что я успевал не только отклониться от удара когтистой лапой, но и врезать ему с ноги куда-нибудь по чувствительным местам, которые у демонов не особо отличаются от человеческих.

Минут через пять демон упал на колени, и я понял, что просто превратил его в манекен для отработки ударов. Тогда я прыгнул ему за спину и свернул шею. Хруст позвонков вызвал невероятное удовлетворение. Давно я так не выпускал пар. С тех пор, как был на Стене точно.

Кстати, теперь моё тело уже соответствовало тому, что я раскачал, будучи каторжником. Но это случилось за счёт магии. Да, нужно заниматься и физическим развитием. Негоже полагаться на одну только магию.

Я огляделся. Всё вокруг было усеяно трупами.

— Неплохая работа, — уважительно проговорил Аркви. — Но ты пока особо-то не доводи источник до пересыхания. Ему надо ещё укрепиться.

— Да я вроде аккуратно, — ответил я.

Но сам чувствовал, что Аркви полностью прав. Источник последними своими действиями я вычерпал основательно. Сейчас он едва-едва заполнялся. По капле, как будто у магически больного. Действительно, я слишком быстро снова почувствовал себя сильным, пропустив период реабилитации. Так нельзя.

* * *

Жизнь в общежитии без постоянных занятий, поставленных на паузу на время следствия, могла бы быть достаточно скучной. Но для Кости и Тагая находилось достаточно занятий, чтобы проводить время и интересно, и с пользой.

— Ну что, в библиотеку? — спросил Жердев Тагая после завтрака.

— Ты что? — отмахнулся тот. — Ты только посмотри, какая погода! Сколько вокруг красивых первокурсниц! Какая ещё библиотека?

— А-а, — Костя поднял бровь. — Ясно, значит, спортзал.

— Да причём тут спортзал? — возмутился Тагай. — Я же говорю, что…

— Послушай, — Жердев говорил мягко, но при этом не предполагая возражений, — пока Виктора нет, нам надо не захряснуть и не заскрипеть, а тренироваться, чтобы к его возвращению чувствовать себя сильными и готовыми к дальнейшим действиям. Ну и гормоны немного разогнать, да, а то ты кроме девочек ничего больше не видишь.

Добромыслов тяжело вздохнул и посмотрел на Костю, который ему за прошедшие дни тоже стал другом, как и Витя.

— Ладно, пошли, — согласился он. — Всё равно делать больше нечего.

На выходе их поймал комендант Мартынов, который после происшествия в Коктау стал более задумчивым.

— Жердев, Добромыслов! — окликнул он ребят, и когда те обернулись, добавил: — Вами тут новый преподаватель интересовался. Просил зайти к нему в кабинет.

— А где это? — с явной досадой проговорил Костя. — В главном корпусе?

— Да, главный корпус, третий этаж, бывший кабинет психолога академии, — ответил Мартынов. — А преподавателя зовут Путилин Аркадий Иванович. И это, — комендант прикрыл глаза, — будьте с ним поаккуратнее, на всякий случай.

Так вместо спортзала друзья отправились в общий корпус к новому преподавателю. Погода стояла чудесная, хотелось гулять и вдыхать прозрачный тёплый воздух в компании щебечущих девиц, а не идти в душный кабинет к неизвестному преподавателю.

Немного проблуждав по коридорам главного корпуса, они отыскали нужную дверь, с табличкой, написанной пока от руки: «Путилин А. И.». Костя постучал в дверь, надеясь, что им сейчас никто не откроет и они пойдут по своим делам. Но изнутри донёсся твёрдый и даже слегка грубоватый голос:

— Входите.

Курсанты вошли. Первое впечатление Кости было такое, что перед ними сидел самый настоящий волчара, только в пиджаке и брюках. Цепкие глаза нового преподавателя буквально вывернули обоих наизнанку за считанные секунды. Он их уже просчитал и сложил о них своё мнение.

«Менталист? — подумал на это Жердев. — Да нет, вроде непохоже. Но очень непростой человек».

— Здравствуйте, — проговорил преподаватель. — Меня зовут Аркадий Иванович Путилин, я буду вести у вас такой предмет, как «Основы концентрации и медитации». Плюс ещё кое-какие дисциплины. Вы, как я понимаю, Жердев и Добромыслов, — он косо глянул на свой стол в раскрытые дела. — Что ж, проходите. Присаживаться, правда, некуда пока.

Весь кабинет был завален делами студентов. Судя по всему, психолог, который тут работал раньше, ушёл, не забрав ничего. И сейчас новому преподавателю приходилось разбираться с делами в пыльном кабинете. Хотя бы окно приоткрыл, и то — ладно. А так вся обстановка ограничивалась столом, стулом и шкафами с бумагами. Два других стула, которые предназначались для посетителей тоже были завалены папками.

— Простите, — сказал Костя. — Но чем мы можем вам помочь?

— Помочь? — переспросил Аркадий Иванович, и в его глазах промелькнуло подобие насмешки. — Пожалуй, ничем.

— Зачем же вы нас тогда искали? — поинтересовался Тагай.

— Да вот, видите ли, — Путилин вышел из-за стола и встал в метре от ребят, — не далее как час назад на ваш факультет являлся представитель Тайного Сыска и требовал ваши головы для повторного допроса. Пока, — он сделал ударение на этом слове, — головы вместе с туловищами. А причиной тому стало нарушение вами подписки о невыезде из столицы. Как вы понимаете, Иван Васильевич Бутурлин сейчас очень занят, поэтому разобраться в ситуации поручили мне.

Костя почувствовал, как холодеют у него руки, а лицо, наоборот, наливается жаром. Так происходило всегда, когда его ловили на какой-нибудь шалости или проступке. Впрочем, нарушение подписки о невыезде — довольно серьёзная вещь. За неё могут и упечь в каземат.

Они с Тагаем переглянулись, и Жердев понял, что у его друга сходные мысли. И ведь сейчас ничего не поможет. Не сбежишь, не оправдаешься. Факт был, и факт этот стал известен. Жердев кивнул Добромыслову, подразумевая, что надо говорить правду, и только так они смогут получить хоть какое-то снисхождение.

Путилин с удовольствием наблюдал за немой сценой. Ему, кажется, доставляло наслаждение видеть, как курсанты пытаются сообразить, что делать дальше. Он выждал пару минут, чтобы осознание сказанного им пришло в полной мере, после чего продолжил.

— Как вы понимаете, с Тайным Сыском шутки плохи. Если уж они вычислили, что вы нарушили закон, то просто так не отстанут, — всё это он говорил тоном, выражающим даже сострадание по отношению к ребятам. — Мне вот только одно непонятно, вы что, не понимали, какие могут быть последствия?

— Понимали, — Костя склонил голову, но исподлобья продолжал сверлить взглядом нового преподавателя. — Но надеялись, что их не будет.

— Какие удивительные люди! — Путилин театрально всплеснул руками и уставился в потолок, словно собирался получить некий ответ свыше. — Надеялись, что их не будет! — теперь он снова стал серьёзным и переводил суровый взгляд с Кости на Тагая и обратно. — Вы мне лучше вот что скажите: какого хрена вас вообще в Челябинск понесло? Шашлыков на природе пожрать захотелось? Искупаться? Я просто не понимаю, что можно делать в Челябинске такого, что нельзя делать в Екатеринбурге⁈

— Это полностью моя вина, — ответил Тагай. — Были семейные проблемы, пришлось срочно решать.

— Можно узнать, какие именно? — поинтересовался Путилин, слегка наклонив голову, но Тагай молчал, тогда преподаватель добавил: — Послушайте, не думайте, что я вам враг. Это не так. От Тайного Сыска я вас пока уберёг, сказал, что тут в карцер посадим, чтобы неповадно было бегать. Но мне нужно знать, что именно вас заставило нарушить подписку о невыезде. Исходя из этого, я уже буду принимать дальнейшие меры по поводу вас.

— Мне пришло известие из дома о банкротстве, — нехотя проговорил Тагай. — Необходимо было ехать, так как отец едва не покончил жизнь самоубийством, — в глазах Путилина разгорался интерес. — Так что вот, ездили мозги вправлять, так это можно описать.

— И как, вправили? — спросил Аркадий Иванович.

— Хотелось бы верить, — ответил Добромыслов.

— Ну хорошо, — голос преподавателя заметно смягчился. — Семья — дело понятное и уважаемое. Но, как вы понимаете, карцера это не отменяет. Где, кстати, ваш третий умирающий герой? Вернулся?

Костя понял, что у него отлегло. Карцер — это, конечно, не самое лучшее место на свете, но по сравнению с тем, что их могло ждать в застенках Тайного Сыска после бесконечных допросов, это так — временные неприятности.

Они с Тагаем снова переглянулись и синхронно покачали головами.

— Нет, — ответил Жердев. — Известий от Виктора пока не поступало.

— Ну что ж, — констатировал Путилин. — Тогда значит, вы пока отправляетесь в карцер на два дня, а потом и фон Адена награда дождётся. Пойдёмте, я вас провожу.

* * *

Аркви достал странный артефакт, чем-то похожий на крохотную шкатулку из цельного камня, и провёл по нему большими пальцами обеих рук. И вдруг передо мной возник Резвый.

— Ах вот как ты их прятал! — я готов был себя по лбу ударить. — А я-то думал, что нашёптывал, где им нужно быть, и они сами… Хотя в последний раз…

Я понял, что, если бы чуть-чуть задумался, то понял, что есть какое-то специальное приспособление для того, чтобы туда «прятать» коней.

— А чего нам нашёптывать-то? — возмутился Резвый. — С нами и нормально говорить можно.

Тут-то у меня челюсть немного и отпала. Я даже слегка себя ущипнул, чтобы понять, что у меня нет слуховых галлюцинаций.

— Ты что, говорящий, что ли? — зачем-то решил уточнить я, хотя и так всё уже было ясно.

За спиной Резвого тихонечко хихикал Аркви, видимо довольный тем, как смог меня разыграть.

— Я⁈ — тоном оскорблённой добродетели переспросил Резвый, после чего совершенно по-лошадиному фыркнул. — Я всегда умел. Это ты — дитятко позднее, ни говорить, ни понимать не могло. Ну хоть теперь заговорило, — он снова фыркнул, но теперь явно радуясь, что удачно пошутил.

Только теперь я понял, что разговаривает он со мной телепатически. Поэтому тоже решил попробовать разговаривать, не открывая рта.

«То есть мы с тобой теперь сможем общаться? — проговорил я в сознании, обращаясь к коню. — И на любом расстоянии? Это потому что в моих татуировках содержится кровь демонов?»

«Да, мой господин, — ответил Резвый, причём, на этот раз вроде бы без сарказма. — Благодаря великой крови мы можем разговаривать».

С этими словами он согнул передние ноги в коленях и глубоко поклонился мне.

«Ну нихрена себе, — подумал я. — Заслужил такое уважение!»

Но, как оказалось, думать теперь надо было не так громко, потому что к Резвому мгновенно вернулась его язвительная манера общаться.

«Ага-ага, — сказал он. — Заслужил, конечно. Только скажи, у тебя-то макушка не чешется?»

Я, не подозревая ещё, насколько коварен мой конь, прикоснулся к голове.

«Вроде нет, а что?»

«Да в тебе столько демонической крови, что уже наверняка рога режутся, — выдал Резвый и принялся фыркать, хохоча над собственной шуткой. — А вот, если сзади начнёт чесаться — хуже. Это может хвост отрасти. Длинный такой с кисточкой».

Я не мог на него злиться, скорее, наоборот. После битвы он мне здорово поднял настроение. Я стоял, смотрел на него и улыбался, а затем повернулся к Аркви.

— Спасибо за эту шутку. Мне всё нравится, — сказал я ему.

— Отлично, — кивнул мне спутник. — А то он очень скучал по общению. Так что в ближайшие несколько суток вряд ли заткнётся.

«Конечно, — заявил Резвый. — Я всегда готов обсудить новые демонические крылышки на спине у хозяина».

— Слушай, — сказал я вслух, чтобы слышал и Аркви. — Если ты не прекратишь меня подкалывать, я тебя заставлю яйцо высиживать, как пингвина. Ясно?

«Да чего ты сразу обиделся-то? — занервничал конь. — Пошутить, что ли, нельзя?»

«Пошутить можно, — ответил я. — Но только смешно и необидно».

«Ну вот, сразу ограничения! Сразу тирания! — возмутился Резвый, но тут же фыркнул. — А у меня наконец-то отдушина появилась!»

Поскольку кони втягивались в артефакт прямо в сбруе, седлать их не пришлось. Я вскочил в седло и взялся за повод. Затем подумал, что нужно было сперва помочь Аркви, но тот довольно бодро забрался сам.

— Ну что, домой? — спросил я с некоторым даже облегчением.

Мой спутник огляделся и тяжело вздохнул.

— Домой, — ответил он, но в его голосе сквозила грусть.

И тут я понял, что немного некорректно задал вопрос. Для Аркви-то дом — тут. Да, он большую часть своей невероятно длинной жизни провёл на чужбине, но привыкнуть так и не смог. И сейчас он отправлялся из дома снова в другое место.

— Извини, — проговорил я ему со всей возможной душевностью. — Просто для меня дом теперь по ту сторону гор.

— Надеюсь, когда-нибудь ты и эти места сможешь назвать домом, — тяжело вздохнул Аркви и отвернулся от развалин бывшего дворца.

Мы отправились в обратный путь. По широкой дуге обошли город и вышли на утоптанную тропу, ведущую на север. Резвый и Рыжий не знали устали и довольно бодро трусили вперёд. Такими темпами, думал я, мы можем добраться до дома гораздо раньше, чем через двое суток.

Иногда я подкармливал Резвого огнём Аденов, а тот в ответ болтал без умолку. В основном, всё это была ничего не стоящая чушь, но иногда у него проскакивали некоторые факты, почерпнуть которые он мог только у Аркви. Ну, конечно! В нём-то демоническая кровь была всё это время, и он мог разговаривать с лошадьми.

Но была в нашем путешествии и некоторая странность.

Мы шли днём, на этот раз не скрываясь, так как нам хватало демонической крови, чтобы сойти за своих. Жара больше не грозила, она стала практически родной и была желанна.

Настораживало другое. Совершенно не было вихрей, которые указывали нам дорогу по пути сюда. Вообще. Мы прошли уже более двух третей пути, а девов-указателей по-прежнему не встречалось.

— Аркви, — обратился я к спутнику, видя, как он всматривается в предрассветную тьму впереди. — А разве нас не должны встречать и направлять, как на пути туда?

— Должны, — непривычно сухо ответил тот. — Я не знаю, почему их не видно. Возможно, что-то случилось.

Мне кажется, что он недоговаривал. В любом случае он знал гораздо больше меня, но, судя по всему, сейчас и сам был в растерянности.

— Просто вдруг остатки легионов пойдут обратно, — продолжил я рассуждать на тему отсутствия девов. — Они, думаю, за это время как раз уже отоварились. А тут мы такие красивые навстречу. Нет, конечно, нам особо ничего не грозит, но всё-таки.

— Грозит, — глухо проговорил Аркви. — Мы с тобой сейчас не на пике формы. Можем надеяться только на маскировку.

Скакали мы практически сутки беспрестанно. Девов по пути так и не встретили. Лишь раз за всё время сделали короткий привал, чтобы поесть.

Уже были видны и горные хребты и даже угадывался вход в долину вдалеке, когда мы остановились. Я глянул на Аркви и понял, что ему этот суточный марш-бросок дался очень нелегко. Он сидел на коне абсолютно бледный, с измождённым старческим лицом, но вот устремлённость из уставших глаз никуда не ушла.

«Интересно, — подумал я, прислушиваясь к собственным ощущениям. — А я усталости совсем не чувствую. Вот как будто пятнадцать минут назад на коня сел».

И правда, чувствовал я себя отлично и был абсолютно бодрым. Кажется, ещё столько мог бы проскакать без отдыха.

«Конечно, — откликнулся на мои мысли Резвый. — В тебе же столько демонической крови, что скоро из ушей польётся. Это такой допинг, что можешь весь мир по кругу оббежать».

«А ты чего такой разговорчивый? — наконец, я решил уяснить для себя, всегда ли мне придётся слушать эту болтовню, или когда-нибудь она закончится. — У тебя рот когда-нибудь закрывается вообще? Мысленный».

«Я бы на тебя посмотрел, — ворчливо, но с искоркой ответил конь. — Если бы тебя всю жизнь не понимали. А из собеседников только пара таких же тупых существ, как ты сам, да сумасшедший дед со своими рассказами про времена более зелёной травы и значительно более жаркого огня».

Закрыв ладонью рот, я всё-таки не смог сдержать смех, поэтому хрюкал, пока не расхохотался вовсе. Аркви покосился на меня и махнул рукой. Разумеется, он слышал, что говорит Резвый, но, видимо, привык к подобным подколкам со стороны животного.

«А отец с братом? — спросил я, когда смог нормально выстроить мысли. — С ними ты не мог разговаривать?»

«А как? — вопросом на вопрос ответил Резвый. — Кровь-то в них тохарская есть, только вот непробуждённая. Мы их, как детей малых, оберегаем. Даже, скорее, как котят слепых. Чтобы не убились там на ровном месте или не вляпались куда не следует».

— Ты палку-то не перегибай, — вслух сказал Аркви, повернувшись к нему, но с улыбкой. — А то расскажешь сейчас, как благородные кони спасли младшую ветвь правящей династии.

«Если строго разобраться, — задрав морду, ответил Резвый. — Примерно так оно всё и было, между прочим!»

Я понял, что застал какой-то давний спор, который может продолжаться вечно. И в то же время вспомнил, что это правда. Конечно, бахвальство в словах Резвого было, тут и говорить нечего.

Только вот при прорыве в той моей жизни, они своих не бросили. Изрезанные и изрубленные в хлам они из последних сил пытались вытащить с поля боя отца и брата. И вытянули, погибнув при этом. Жаль, что это не помогло, и мои родные всё равно погибли.

Но теперь я знал точно, что, несмотря на характер, Резвый в лепёшку расшибётся ради меня.

«А со мной как ты теперь общаться будешь? — решил я развить мысль. — Как с малым дитём уже не выйдет!»

«С тобой теперь сложно придётся, — согласился конь. — Ты теперь настоящий».

«Настоящий кто?» — решил на всякий случай уточнить я.

«Пока хозяин, а дальше посмотрим», — неохотно отозвалась эта несносная животина.

«Когда понял? — я даже мысленно улыбнулся. — Озарило?»

«Когда-когда, — проворчал Резвый. — Когда ты мне в лобешник зарядил фаером, тогда и понял. Как будто другие варианты были».

Нет, я определённо входил во вкус общения с конём.

Мы как раз двинулись дальше, но прошли совсем немного, потому что дорогу нам преградил небольшой смерч. Аркви за это время уснул, и я решил его не будить.

— Наконец-то, — сказал я, ожидая, куда он нас поведёт.

«Что-то не так, — проговорил на это вмиг посерьёзневший Резвый. — Он стоит на месте, не двигается. Не пускает».

«Давай попробуем обойти его, — предложил я. — Может быть, просто прямо нельзя, а как можно, он просто не знает».

Мы свернули направо. Рыжий со спящим Аркви послушно топал за нами. И тут из предрассветной темноты появился ещё один смерч, который также преградил нам путь. Мы развернулись и пошли в другую сторону, но всё повторилось вновь.

— Да что вы все сговорились, что ли? — в сердцах высказался я вслух.

На фоне светлеющего неба уже явственно виднелись хребты гор. До въезда в ущелье, которым мы сюда прибыли осталось всего ничего.

Что за нахер, а? Вот прямой путь! А хода нет.

Делать нечего, пришлось будить Аркви, надеясь, что он сможет что-нибудь с этим поделать. Но нет, старик тоже оказался озадачен случившимся. Попытался каким-то образом взаимодействовать с девами, но у него ничего не вышло. Они просто преграждали нам путь в ущелье.

И тут со стороны до нас донёсся тихий писк. Если бы мышка пробегала мимо, вот она могла издать такой. Я его услышал только потому, что на некоторое время повисла мёртвая тишина.

Я повертел головой туда-сюда и вдруг увидел, как буквально из-под песка на меня смотрят глазёнки. И хлопают так: луп-луп. Мне понадобилась целая минута, чтобы узнать того самого демонёнка, которого мы покормили вместе с матерью на пути туда. И то только после того, как он махнул нам лапкой, явно куда-то зазывая.

Кроме знаков рукой, он ещё и пищал. Но ни я, ни Аркви не могли понять, что он нам говорит. Однако было очевидно, что он хочет, чтобы мы пошли с ним.

— Можно ему доверять? — спросил я у Аркви.

— Можно, — кивнул тот, разворачивая коня за демонёнком. — Долг жизни платежом красен.

Глава 14

«Ну, вообще-то, я немного разговариваю на демоническом, — начал Резвый с таким апломбом, словно университет закончил. — Могу кое-что перевести».

— Так переводи! — я не удержался и рявкнул вслух, потому что конь явно испытывал моё терпение. — Видишь же, что мы в затруднительной ситуации.

От моих слов вздрогнул не только Резвый, но и демонёнок. Он вообще перестал пищать, встал, как вкопанный, и захлопал глазами.

«Короче, он говорил, что узнал вас. Мать отправила его, чтобы он нам помог, потому что вперёд идти нельзя, — конь немного частил, но я нормально воспринимал то, что он говорил. — И потом он как раз перешёл к тому, что надо идти за ним, когда ты его настолько перепугал, что бедного малыша схватил столбняк. А не, немного шевелится. Ну что ж, тогда шанс есть».

Я поманил демонёнка пальцем. Он сначала сделал шаг, но тут же замер и задрожал всем телом.

— Не бойся! — сказал я. — Не обижу! Иди, садись на коня! — и снова поманил.

Демонёнок, кажется, понял, что я от него хочу и шустро подбежал ко мне. Зацепился за стремя и, словно кошка, забрался по штанине, усевшись передо мной, после чего поднял одну из четырёх рук и показал направление.

«Вот только демонов я ещё не возил, — ворчливо заметил Резвый. — И не каких-то там высших, а прислугу! Нет, это ж надо докатиться до такого!»

«Закройся, — с иронией посоветовал я. — А то в следующий раз буду на тебе туши дохлых демонов перевозить».

Резвый хотел что-то ответить, но решил меня попусту не злить, поэтому только фыркнул, что в данной ситуации означало очень тяжёлый вздох.

Практически целый час мы топали чуть ли не по диагонали от входа в ущелье. Мелкий уводил нас прочь. И это было очень тревожно. Что же там такого-то? При этом дэвы теперь против наших передвижений не были. Они сопровождали нас, держась на расстоянии метров в пятнадцать-двадцать.

То есть они тоже не видели опасности в том направлении, куда нас вёл демонёнок. Чудно, конечно. Самое хреновое было в том, что это направление совсем не то, куда нам нужно было.

Вихри сопроводили нас вплоть до горной гряды. Затем, видимо, посчитали, что больше нам ничего не грозит, и двинулись обратным курсом. На данный момент я мог констатировать, что вообще ничего не понимаю.

Там же, у подножия, нас встретила четырёхрукая мать демонёнка. Она прижимала все четыре руки к груди, словно замёрзла. А стоило нам подъехать и спешится с коней, как она вдруг бухнулась на колени и лбом чуть ли ударилась в камни под ногами. Мелкий спустился столь же проворно, как и залезал на Резвого, и подбежал к матери. Копируя её жесты, он бухнулся на колени рядом.

— Спасибо, лорды, — проговорила она, и я с удивлением понял, что смутно, но понимаю её речь. — Благодарю, что не оставили в беде. Сати благодарна! Сати подскажет! Сати отплатит!

То есть она совершенно точно говорила не на русском — моём родном. И не на тохарском, который я немного знал от отца и на который частенько переходил Аркви. Она говорила на неизвестном мне ранее языке, но я его понимал. И вот это было удивительно.

А затем я прикоснулся к своей груди и понял, что татуировки нагрелись. Скосив глаза, я увидел, что моя кожа даже просвечивается сквозь одежду.

«Судя по всему, перевод уже не потребуется, — заметил Резвый. — Наш мальчик действительно обрёл слух».

Я оставил его замечание без внимания. Хотя в другой раз обязательно ответил бы, что пущу на колбасу. Но сейчас я был поражён своим новым умением или знанием. Это всегда удивительно, когда тебе начинает открываться что-то ранее неведомое. Такое, как другой язык, другая страна, иные миры.

И ещё я понял, что Сати, как называла себя демоница, не хочет пускать нас обратно домой.

— В ущелье нельзя, — она подняла все четыре руки. — Там низшие убийцы. Они прячутся, хоронятся между скал. Набирают силу.

— И сколько их там? — спросил я, вот только сделал это по-русски, поэтому демоница застыла и принялась хлопать глазами, уставившись на меня, совсем как её сын за час до того.

На этот раз выручил Аркви. Он спросил её.

— Сколько демонов ты видела, Сати?

Та опустила две нижние руки, а на верхних растопырила все десять пальцев.

— А с запада ещё идут, — она подняла правую нижнюю руку и выставила ещё два пальца.

— Десять чего? — удивился я, понимая, что разговор точно не про штуки.

— Легионов, — мрачно ответил Аркви. — Десять легионов в ущелье и два на подходе. Горный в опасности.

Только тут до меня дошёл страшный смысл сказанного Сати. В ущелье уже прячутся десять легионов, и к ним на подмогу идут ещё два. То есть пятьдесят тысяч демонов. И ещё десять скоро прибудут. Стена, которая должна будет перекрыть это ущелье, а вместе с ним выход к Горному со стороны капища, не достроена.

Шестьдесят тысяч низших просто сметут город и соседние сёла, не оставив от него камня на камне. Сколько бы ни встало против них магов, это слишком большое количество. Всех просто не выйдет убить.

Я стал лихорадочно вспоминать. Это же должно было происходить в моей прошлой жизни, так? Хотя бы что-то похожее, потому что моё появление тут просто не могло так сильно изменить события.

И точно! Я вспомнил. Был глобальный прорыв в Уруме, стоявшем в двадцати километрах от Горного, по ту сторону хребта. Но в этот раз они решили изменить тактику и ударить отсюда.

Я постарался припомнить подробности. Прорыв в Уруме был одним из самых крупных за всю историю. Но там чуть более сложный рельеф. Демоны потеряли треть своих бойцов, ещё не приблизившись к Стене.

Затем атаковали её, но с большими жертвами демонические легионы были откинуты прочь. Мы тогда как раз только-только собрались переезжать. Отец с братом были в отпуске близ столицы, заказывали охранный контур на поместье, потому и не попали в самую мясорубку.

Ущелье же по идее не должно было дать проход легионам демонов. Во-первых, узко, нельзя напасть широким фронтом. Во-вторых, ледник там не таял последние лет пятьсот, большинство бы сдохло. В-третьих, на белоснежном фоне их легко должны были обнаружить разведчики.

Но, судя по всему, они изменили тактику. Ледник в этом году ни с того, ни с сего принялся резко таять, образовав на дне ущелья ручей, а вместе с ним и проход. Демоны не стремились сразу броситься в атаку. Они наполняли ущелье, судя по всему, прячась от разведчиков. У меня было слишком много вопросов, и пока слишком мало ответов на них.

Но главное, что мой родной город был в опасности. Моя семья была в опасности! Опять. Обстоятельства менялись, а вот опасность, смертельная и неминуемая, оставалась.

«Мне нужно спешить! Мчать прямо сейчас домой, чтобы предупредить близких. Они должны встретить угрозу во всеоружии!»

И вместе с тем я понимал, что, как это непечально, совершить сейчас необдуманный поступок — это будет не только верная смерть мне самому, но и всем жителям Горного. Десять легионов, подумать только! Да и ещё два на подходе.

— Надо срочно предупредить наших, — сказал я Аркви, понимая, что начинаю вариться в собственных неприятных мыслях, которые двигаются по кругу. — И ещё успеть всех увести.

— Это нереально, — мой спутник покачал головой, а потом глядя вдаль, в сторону ущелья, добавил: — В смысле — эвакуация целого города за столь сжатые сроки. А вот предупредить — это, разумеется, нужно, — затем он глянул на демоницу. — Нам нужно пойти в город, расположенный за ущельем. Ты сможешь нас провести?

— Сати знает дорогу! Сати сможет провести, — закивала четырёхрукая мамочка, нижней левой рукой поглаживая голову сына. — Но нужно быть осторожными, потому что их там кишмя кишит. И лошадей куда-то убрать.

Это была вольная интерпретация её слов, просто всей речи я пока не понимал. Но чувствовал, что прислуга с нами вполне открыта. Фальши я в ней не чувствовал.

— Это не те демоны, что я помню, — задумчиво проговорил Аркви. — Эти действительно усложняют как тактику, так и стратегию… — потом он посмотрел на Сати и спросил её то, чего я не понял.

— А большого среди них нет? — причём, вместо слова «большого» он сказал другое, лишь слегка созвучное.

Демоница наклонила голову, а её глаза раскрылись то ли от ужаса, то ли от удивления.

— Не видела, — ответила она. — Если бы увидела, умерла. Но их поведение действительно меняется. А они сами — дураки дураками.

Я мало что понял из её частой-частой, как град по черепице, речи. Но, в целом, ясно, что разговор был о том, кто всем этим управляет. На мой же взгляд, всё это сейчас было не столь важно. Гораздо важнее было очутиться по ту сторону ущелья, чтобы предупредить всех.

Затем Аркви достал артефакт, и на моих глазах Резвый и Рыжий исчезли в нём. Я даже не успел ничего сказать своему коню на прощанье. Но зато я в первый раз увидел, как именно это происходит.

— А это что угодно можно так… транспортировать? — спросил я у спутника. — В плане там спрятать что-то и пронести?

— Нет, — Аркви покачал головой. — Кроме коней, ничего там носить не получится. Они же наши питомцы, фамильяры. Как та сколотура, помнишь?

— Ага, — кивнул я, понимая, что вокруг меня есть целый пласт мира, который я ещё не знаю, но уже очень хочу узнать.

А вот далее мне вообще стало не до раздумий. Мы полезли вверх по скале и через какое-то время вылезли на едва заметную горную тропу. Сейчас мы были метров на двести выше уровня ущелья. И теперь двигались по скалам, отрогам, перебираясь через проломы, к противоположному краю. Разумеется, это заняло у нас гораздо больше времени, чем по пути туда. И к концу пути я был вымотан донельзя. В процессе приходилось не забывать греть подарочное яйцо саламандры, которое среди снега и льдов захотело тепла с удвоенной силой.

Несколько раз мы видели внизу многочисленное движение. Но демоны старались быть незаметными. С воздуха, например, их было бы сложно увидеть. Огня они не разжигали, чем питались, я даже представлять не хочу. Но совершенно очевидно для меня было то, что они прятались и скрывались. Чтобы потом внезапно вылезти из щелей и ударить единым кулаком.

И чем ближе мы были к Горному, тем больше я понимал, что у них это, скорее всего, получится. Вопрос только в том, станут ли они ждать подкрепление или ударят в ближайшие часы.

Когда же мы вышли к противоположному краю ущелья, и уже рукой было подать до капища, я вдруг другим взглядом посмотрел на демоницу. Она нервно теребила подол своей рваной и штопанной перештопанной одёжки, а верхнюю пару прижимала к груди. Интересно, откуда только умудрилась достать одежду посреди гор?

— А вы как? — я кивнул на неё и сына. — Куда теперь денетесь?

Сати посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Аркви. Он ей повторил мои вопросы, только уже на её языке.

— Некуда нам, — она потупила взгляд. — Ничейные мы.

Я хотел было поддаться внутреннему порыву и позвать её с собой. Но потом просто представил глаза матери, когда я приволоку демоницу с четырьмя руками вытянутой мордочкой и миниатюрными рожками на голове.

Ну, то есть со мной ещё неизвестно, что будет. Возможно, упекут в сумасшедший дом на какое-то время. А вот Сати точно не жить. Нет, тут подобные варианты «в лоб» не сработают. Надо придумать что-то другое. Только вот некогда думать.

— Аркви, мы точно не сможем поместить их в артефакт к коням? — спросил я своего спутника.

Тот только покачал головой, кажется, прекрасно понимая, о чём я думаю.

— Сати, — обратился я к ней. — Пойдёшь ко мне в услужение?

Вопрос был вроде бы конкретный, но на самом деле я ещё не совсем понимал, что буду делать с ответом.

Аркви перевёл, и демоница часто-часто закивала. При этом мой спутник с укором посмотрел на меня. Мол, зачем обещать то, что не сможешь выполнить.

— Но, — я выставил руки с раскрытыми ладонями вперёд. — Пока вам придётся выживать самостоятельно. Может быть, месяц, может, два. Мне необходимо добыть артефакт смены облика, а это не так-то просто. Но в таком виде вам среди людей появляться нельзя, убьют. Как только добуду артефакт, приду и заберу тебя из той пещеры, куда ты нас привела.

Мой спутник снова перевёл, и Сати упала на колени, сложив на этот раз все четыре руки на груди.

— Благодарю, благодарю, — шептала она. — Я даже надеяться не могу. Но, если всё получится, буду так рада! Так благодарна! Я всё для вас…

Мне было тяжело оставлять её одну с маленьким сыном. Но надо было признать, что демоны-прислуга очень расторопные. Им под силу были достаточно сложные дела. Взять хотя бы этот самый переход. Ни Сати, ни её сын не знали устали и очень ловко пробирались по скалам. Гораздо легче, чем мы с Аркви.

Выйдя к капищу, я первым делом направился к дому родовичей, а Аркви призвал коней из артефакта. Насколько я знал, там жили родственники моей матери. Какие именно никогда не вдавался в подробности, потому что они относились к нам достаточно прохладно. Не было у нас семейных посиделок всем родом на праздники. Но при этом они и не отказывались от Гориславы, как от недостойной.

И даже, когда я спасал мать и сестру вот на этом самом месте, они потом очень достойно со мной обошлись. Хотя и старались не попадаться на глаза.

— Чего тебе? — довольно грубо спросил рыжий мужчина, выглянув в маленькое окошечко на двери. Видимо, не узнал.

— Здравствуйте, — я решил не обращать внимания на тон, потому что знал: чужаков тут не привечают. — Мне нужно передать срочное сообщение Креславу Рарогову. Через ущелье с юга готовится мощный прорыв демонов. Десять легионов уже наготове стоят, ещё около двух на подходе.

— Чего⁈ — мне показалось, что мужчина мне не поверил, и сейчас придётся всё повторять по новой. — Иди проспись, болезный! Какие демоны? Какие легионы?

— Послушайте, я — Виктор фон Аден, сын Гориславы фон Аден, в девичестве Рароговой, — мне приходилось предельно держать себя в руках, чтобы не взорваться. — Такими вещами не шутят. Мне нужно передать деду Креславу эту информацию, понимаете? Промедление смерти подобно!

— Аден? — тут кажется, мужчина очнулся. — Чего случилось?

— Я же уже сказал! — терпение было на исходе. — Сюда вот-вот нагрянут десять-двенадцать легионов демонов, которые просто всё снесут, понимаете? Нужно, чтобы дед Креслав узнал об этом и принял меры!

— Кто там? — раздался немного сварливый голос из глубины дома. — Опять попрошайки?

— Нет, младший Гориславы, говорит, что у нас в ущелье демоны. Десять легионов! — проговорил рыжий, отвернувшись от двери.

После этой фразы что-то разбилось, а к двери поспешили частые шаги. Я увидел хозяйку. Та тоже была из огневиков, но, судя по всему, не из Рароговых, так как цвет волос у неё немного отличался.

— Виктор, ты что ли? — спросила она, и у меня появились смутные воспоминания о ней. — Где демоны-то?

— В ущелье, — сказал я твёрдо. — Пятьдесят тысяч рыл уже внутри, ещё десять на подходе. Когда они двинутся сюда, первым делом снесут капище и ваш двор. Затем сравняют с землёй Горный и все деревни вокруг. Нужно передать эту информацию деду Креславу.

Я поймал себя на том, что уже в третий раз повторяю одну и ту же информацию.

— Вадик, — женщина посмотрела на рыжего мужчину, который первым со мной заговорил, — а почему ты ещё тут? Живо седлай коня и гони к деду! Передай информацию от Виктора! Бегом!

Мужчина зашевелился и исчез. А женщина посмотрела на меня и кивнула.

— Спасибо, что предупредил. Век не забудем! Гориславе привет от Светланы, — я постарался запомнить и махнул ей рукой.

— Хорошо, передам. Всего доброго, — но перед тем, как подняться в седло Резвого, я добавил. — Лучше всего уходите вглубь. Не знаю, куда может докатиться эта волна.

По лицу Светланы потекли слёзы. И она сделала знак, чтобы мы уезжали.

* * *

Мы скакали во весь опор. Резвый ещё хотел возмутиться тому, что его эксплуатируют, но я его заткнул, влепив фаерболом в лобешник, и он обиженно замолчал. Нечего показывать свой дрянной характер в такие неподходящие моменты!

Примчавшись домой, я первым делом обнаружил, что там пусто. Римма сказала, что отца срочно вызвали в штаб. Я мгновенно развернулся и двинулся туда.

Там я увидел то, что даже не сразу понял. Множество военных, буквально сотни, собирались в полном обмундировании на площади перед штабом. Сначала я даже хотел вздохнуть с облегчением, решив, что это подкрепление. Но затем вдруг понял, что это наших готовят к переброске. Как так-то? Ослабить гарнизон при такой масштабной угрозе? Это же какими идиотами надо быть?

Я зашёл в здание штаба. На входе меня встретил дежурный, который даже не спросил, к кому я.

— Проходит совещание, — оповестил он. — Посторонним вход запрещён!

— Борис фон Аден тоже там? — уточнил я.

— Да, фон Аден тоже на совещании, — кивнул дежурный.

— Тогда прошу вас, передайте, пожалуйста, ему записку. Это мой отец.

С этими словами я взял пожелтевший лист бумаги со стола, перо из чернильницы и написал:

«Отец, это Виктор. Я вернулся. Горный в опасности. Нужно срочно поговорить!»

Затем сложил лист в несколько раз и передал его дежурному. Тот приподнял бровь, затем кивнул солдату за своей спиной, вручил ему записку и сказал:

— Передай Борису фон Адену.

— Срочно, — добавил я.

И тут же удостоился недовольного взгляда дежурного.

* * *

На военном совете присутствовало семь человек из командования гарнизоном Горного и генерал Паскевич из штаба южной группировки, координирующей защиту Стены по всей её длине.

— Приказ командования, — проговорил генерал Иван Фёдорович Паскевич. — Сегодня же ночью будьте готовыми к переброске в Урум! Тут останется только один Ярый со своим подразделением для прикрытия на всякий случай.

— Почему в Урум? — спросил Борис фон Аден. — У них свой гарнизон в полной комплектности и куда больше нашего.

— Разведка донесла, — устало ответил генерал, — что на подступах к Уруму собралось целых пять легионов демонов. Поэтому командование приняло решение усилить гарнизон в Уруме.

— А у нас никого нет? — поинтересовался один из тохарских командиров по фамилии Кемизов. — Если они там кучкуются, то и тут могут. Причём, через ущелье-то сейчас напасть куда проще, чем через скалы на укреплённый Урум.

— Отставить панику, — ответил на это Паскевич, — в командовании не дураки сидят. Разведка работает. По её данным, в ущелье демоны есть, но не больше легиона. Бродят туда-сюда поодиночке и ни к чему особо не готовятся. Есть мнение, что они либо проводят разведку новой местности, либо, что вероятней, просто пытаются отвлечь наше внимание от Урума, по которому будет нанесён основной удар. Поэтому принято решение игнорировать нахождение демонов в ущелье и сосредоточить защиту в Уруме.

— Это точно известно? — поинтересовался Борис фон Аден, который почему-то не доверял озвученным данным. — Когда был последний выход в поле?

— Аден, — генерал поднял глаза от карт и посмотрел на ещё одного тохарского командира. Из семи командиров на этом участке Стены четверо были тохарами. Дальше в глубь империи они не ушли, осев на этих землях. И естественным было их желание защищать не только приграничные земли, но и свои семьи. — У нас воздушники каждый день змея в разведку отправляют. Я все понимаю, у вас здесь семьи… Но вы все прекрасно знаете, что такое приказ. И у нас приказ на переброску в Урум. Там ожидается ударный кулак прорыва.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — распорядился Паскевич.

В дверях возник боец с запиской от дежурного.

— Разрешите, — он вытянулся в струнку. — Записка для Бориса фон Адена. От сына Виктора.

— Валяйте, — махнул рукой генерал, явно недовольный тем, что заседание затягивается.

Борис фон Аден развернул лист бумаги и быстро пробежался по ровным буквам. Выражение его лица сразу же стало тревожным.

— Разрешите выйти на пять минут, — попросил он у Паскевича. — У меня сын при смерти был, вести пришли.

Генерал поднял тяжёлый взгляд на подчинённого и тяжело вздохнул.

— Только из уважения к самоотверженности вашего сына в Коктау, разрешаю, — проговорил он. — И не больше пяти минут! Нам с вами ещё очерёдность переброски надо обсудить.

* * *

Я даже не ожидал от отца такой реакции при виде меня. Он едва не снёс дежурного, стремясь меня обнять!

— Витька! Живой! Молоток! Как оно там⁈ — а потом он вдруг спохватился, искоса посмотрел на дежурного и добавил. — Давай выйдем.

Я был не против, потому что информация была явно не для чужих ушей.

— Магия вернулась! — между тем продолжал отец. — Круто! Даже здоровее выглядишь, чем был! Да ты действительно раздался, — он пощупал мою руку. — Вон какой бицепс. Ну ты даёшь! Как Аркви? Вернулся? С ним всё в порядке?

— Стоп! — попросил я отца, прекрасно понимая, что его распирают эмоции. — Аркви вернулся, с ним всё нормально. Хотя путешествие далось ему гораздо сложнее, чем предполагалось. Он дома, восстанавливается.

Видимо, от моего тона отец успокоился, потому что, наконец-то, вспомнил о записке.

— Что за опасность? О чём ты написал? — спросил он. — Извини, что спешу, но мне всего пять минут дали на разговор.

«Ну вот, — подумал я. — А ты их на эмоции тратишь!» Но лично я даже не знал, как бы отреагировал в такой ситуации.

— Десять легионов демонов собрались в ущелье, — ответил я, стараясь выдержать нейтральный тон. — По некоторым данным два ещё на подходе. Они собирают силы, чтобы одномоментно ударить огромным количеством по Горному и пригородам. В случае их прорыва тут начнётся настоящий ад.

— Вот же… — отец явственно побелел. — А это точно известно? — он хватался за любую возможность.

— Своими глазами видел, — ответил я. — Прячутся в расщелинах, чтобы их не засекли. На расстоянии примерно полусуток отсюда.

— Вот это хреново, — высказался отец. — А я тебя даже как свидетеля на совет пригласить не могу. У нас там всё строго, всякие артефакты внутри на определение чуждой магии. А ты сейчас только после ритуала, мало ли какой шлейф тохарской магии. Это, во-первых. А, во-вторых, я уже всем сказал, что ты при смерти. А ты какой-то слишком живой для этого, да и очень здоровый. Ну и, в-третьих, ты должен был находиться на дальнем капище в это время, откуда очень далеко до ущелья. Поэтому сейчас лети домой, готовь Аркви в качестве свидетеля. Мне потребуется много сил, чтобы убедить командование.

— Кстати, да, — сказал я. — А почему все собираются? Такое ощущение, что не сюда усиление везут, а отсюда!

— В том-то и дело, — хмуро ответил отец. — Нам приказывают ночью перебросить силы в Урум, практически оголив Горный. И там-то всего пять легионов. А тут, ты говоришь, в два раза больше.

— В два с половиной, если учитывать резерв, — сказал я.

— Ладно, дуй за Аркви, — распорядился Борис фон Аден. — Если что, легенда такая: он уходил в горы охотиться, вот и наткнулся на демонюк. А я в штаб. Будем надеяться, что мне хватит дара убеждения.

Я кивнул и отправился домой.

* * *

Паскевич внимательно проследил за Борисом фон Аденом.

— Всё в порядке? — спросил он.

— С сыном — да, — ответил тот. — Но у меня есть важная информация. В ущелье стоит десять легионов демонов, и они нацелились смести с лица земли Горный со всеми его жителями.

Генерал нахмурился, а затем медленно обвёл взглядом присутствующих.

— Это ничего не меняет, — глухо ответил он. — Приказ есть приказ!

Глава 15

— Какой, к чёртовой матери, приказ⁈ — мгновенно вскипел Борис фон Аден, не обращая внимания, что перед ним находится генерал российской армии, который уже начал подниматься из-за стола с яростью, написанной на лице. — Десять легионов, не говоря уже о двенадцати, камня на камне не оставят ни от Горного, ни от близлежащих селений!

— Да кто вам такое сказал-то⁈ — рыком, едва сдерживаясь, спросил Паскевич. — Вы понимаете, что это попахивает дезинформацией и саботажем?

— Я знаю это из надёжных источников, — Борис фон Аден поднял подбородок. — Мой конюх Аркви сам это видел. Своими собственными глазами!

— Знаете что⁈ — Иван Фёдорович уже не скрывал своей ярости и двинул кулаком по крышке стола, из-за которого и вскочил, видя неповиновение. — Наслышан я про вашего конюха! Вы что, хотите, чтобы я верил не донесениям разведки, а какому-то сумасшедшему старику? Не бывать такому! — и он упёр указательный палец в грудь фон Адену. — Сказано же, что у нас тут — легион! Максимум, два.

Все в комнате замерли. Словесная перепалка вот-вот грозила перерасти в потасовку, за которую уже предусмотрена ответственность. Только вот и повод, стоявший на кону, был очень уж весомый. Безопасность целого района, где у большинства присутствующих были семьи и родня.

И вдруг случилось практически невозможное. Паскевич, лицо которого покраснело от гнева, внезапно убрал указательный палец от груди Бориса фон Адена, после чего тяжело вздохнул и выдохнул. Надо сказать, что вместе с ним выдохнули и все остальные.

— Так и быть, — внезапно смягчившимся тоном проговорил Иван Фёдорович. — Исключительно из уважения к вашим боевым заслугам отправим разведчиков.

— Спасибо, — кивнул Борис фон Аден, тоже решив не идти на ненужную конфронтацию.

После совещания он вышел на улицу и некоторое время смотрел на стремительно темнеющее небо. Времени оставалось совсем немного, чтобы решить проблему. Разведка может не успеть. Надо же дойти, увидеть, выжить, вернуться, доложить. И только потом на уровне командования будет приниматься решение. А нынешнее — об их переброске в Урум, никто не отменял.

К нему подошли Кемизов, Краснов и Чермин. У всех этих командиров в жилах текла тохарская кровь, а их предки выходили из Агни, прикрываемые огнём Арена Адена.

— К тебе? — коротко спросил Кемизов у Адена.

Тот лишь утвердительно кивнул.

* * *

Это малое совещание, проходившее в гостиной нашего дома, не походило на большое совещание в штабе, и даже не было его продолжением. Скорее, наоборот. Оно было его полной противоположностью.

Кроме четверых командиров с тохарской кровью, тут собрались Аркви, мой старший брат и, собственно, я. Мне понравилось место в уголке, где я мог всех видеть и слышать, но сам особо не отсвечивать.

Первым делом командиры, в том числе и мой отец, задавали вопросы Аркви. Всё действительно выглядело так, словно тот ходил в горы на охоту и случайно увидел демонов. Старик терпеливо отвечал на все вопросы, подробно описывал всё, что видел, и дал достаточно объёмную картинку расположения противника.

Я слушал и мотал на ус. Потому что сам настолько точно и ярко вряд ли смог бы расписать. Причём, когда он говорил, я вспоминал, что мы это видели, но сам на подобной детали вряд ли заострил бы внимание. Одним словом, учиться мне ещё и учиться.

Но вот когда расспросы Аркви закончились, тохарские командиры, включая моего отца, очень сильно призадумались. Не скажу, что в гостинице повисло уныние, но вот радости рассказ Аркви точно не вызывал. И всё из-за сложившейся обстановки.

— Ну хорошо, — проговорил Кемизов, — давайте прикинем, какие у нас вообще есть шансы отбиться?

Это был приземистый и крупный мужчина с грубыми чертами лица и чёрными, как смоль волосами. Говорил он так, словно отрезал кусок мяса поварским ножом.

— У каждого из нас под началом от пятисот до восьмисот бойцов, — сказал отец. — Причём, далеко не все они высококлассные. Есть прям зелёные только после академии и училищ. Итого плюс-минус три тысячи человек, — резюмировал он. — Против пятидесяти тысяч.

— Соотношение, конечно, так себе, — согласился Чермин. — Хотя бы один к десяти было бы. Тогда хоть какие-то шансы были.

Чермин был высокий и худой с русыми волосами, но в бороде иногда угадывались рыжие волоски.

— Один к десяти — это на Стене хорошо, — возразил ему Борис фон Аден. — А с этого края ущелья её нет. Там свободное пространство.

— Да, — согласился с ним Кемизов. — Я только сегодня карты смотрел. Сто метров — ширина ущелья, по которому можно идти. То есть сто метров ничем не закрытой местности.

— Кстати, почему? — удивился Краснов. — Мы же могли предполагать, что они ударят через это ущелье. Почему не поставили Стену и там?

— Ну, во-первых, её туда предполагали тянуть, — ответил мой отец. — Но между планом и фактом в армии, сам знаешь, сколько времени проходит. Ну и на рельеф сильно понадеялись. Во-вторых, в ущелье всю жизнь, сколько себя помню, лежал ледник. По нему демоны не смогли бы пройти. Но тут он внезапно растаял, обнажив проход.

— Понятно, — голос у Краснова был слегка скрипучий и неприятный.

Сам же командир был слегка пухлый и с рыжеватым бобриком волос.

— В любом случае, — Кемизов дождался, пока мой родитель ответит, и продолжил свою мысль, — Сто метров ущелья нам своими силами не удержать. На ровном участке, без Стены это нереально.

— Нужно делать возвышенность, вал какой-нибудь, — сказал на это мой отец. — Что-нибудь максимально простое и высокое, чтобы задержать их и размазать с возвышенности. Наши площадные конструкты тем эффективней, чем мы выше.

— Ну какой вал? — возразил ему Кемизов. — Я своими силами вал потяну метра три, не больше. Это, если по всей ширине прогонять. Ну найду я ещё пятёрку земляных гридней среди своих. Это метров пять максимум получится. Всё равно ни о чём, — он покачал головой. — И то пупок развязаться может.

— Н-да, — мой родитель потёр виски ладонями. — Это делу не поможет. Пять метров — это не серьёзно. Хотя бы пятьдесят. И ещё так, чтобы сверху стоять можно было.

— Ну извини, — ответил на это Кемизов. — Я не гранд, горы ворочать не умею.

— А жаль, — грустно усмехнулся отец. — Ваши когда-то могли.

В этот момент в дверь постучали, и возникла некоторая суета. Очень скоро выяснилось, что это прибыла моя мать с двоюродным дедом Креславом. В сжатые сроки решалось, можно ли допустить родовича на совещание тохаров. Однако очень быстро выяснилось, что он, собственно, по этому вопросу и прибыл. К тому же это была земля родовичей, а конкретно Рароговых, поэтому кому, как не им её защищать?

— Надеюсь, они дадут ещё людей, — с надеждой бросил Кемизов, особо ни к кому не обращаясь.

— Креслав Рарогов, — проговорил Борис фон Аден, представляя дальнего родича своей жены. — Ну жену мою вы и так знаете, — затем он обратился к Креславу и представил командиров: — Артур Кемизов, Степан Краснов и Владислав Чермин. Все тохарской крови, но разбавленной, в основном, кровью родовичей.

— Тогда не разбавленной, а укреплённой, — хохотнул Креслав, но быстро стал серьёзным и оглядел тохарских командиров. — Могу сказать по опыту, что вы — тохары, самый уважаемый нами народ из всех.

«Да уж, уважаемые», — так и читалось в глазах отца, который, видимо, в этот момент вспоминал, как умудрился подраться с Креславом на сватовстве. Тогда тохару чуть было не дали от ворот поворот.

— Для вас слово честь — до сих пор не пустой звук, — продолжал говорить Креслав, поглаживая окладистую бороду. — Не то, что эти…

Кого он имел под понятием «эти», мы так и не узнали. Но все догадывались.

Потом Креслав пристально посмотрел на каждого из командиров и проговорил:

— Вы уже обсуждали, как будете ущелье перекрывать? — и, видимо, сразу увидел что-то в глазах моего отца, потому что кивнул и проговорил. — Обсуждали, молодцы. Значит, так. Я за всеми своими самыми сильными послал. Там не только огневики, все, кто нужен. Землевики и не только. Короче, мы вас усилим, как сможем. Чтобы не было путаницы, дрязг и выяснения отношений, возьму их всех под себя. Координацией займётся Борис, его наши знают хорошо и уважают.

— Это всё отлично, — сказал Кемизов. — Только мы даже не знаем, сколько у нас времени. И когда демоны решат ударить.

— Понимаю, — ответил Рарогов. — Но тут уж я, к сожалению, ничего поделать не могу. Всем разосланы оповещения с пометкой «явиться срочно». Я уже никуда не уйду, рядом с вами встану на защиту Горного!

Тохарские командиры явно прониклись. Я и сам внутренне ликовал. Это же отлично, что у нас так легко появились достаточно сильные союзники. Теперь у нас появились шансы выстоять!

Теперь вперёд вышла мать. Она терпеливо дожидалась, когда мужчины договорят, и теперь взяла слово.

— Мы посовещались, — сказала она, кивнув на деда Креслава, — и решили ещё вот что. Всех, кто останется на защите города, Рароговы обеспечат алхимией своего производства. То есть это лечебные зелья, артефакты регенерации и восстановления маны и много всего прочего. Но вы должны знать, что всё имеет свою цену.

— У нас есть деньги, — развёл руками Кемизов, и Горислава уставилась на него, хлопая глазами от неожиданности.

Повисло неловкое молчание. Но всё-таки мать, пользуясь тем, что находится у себя дома, достаточно быстро пришла в себя.

— При чём тут деньги? — улыбнулась она. — Я говорю о последствиях. Не более семи использований каждой алхимии в сутки, ясно⁈ Иначе будет такой откат, что вы будете умолять окружающих о смерти и пожалеете, что вообще родились на свет.

— О, удобненько, — сыронизировал на это Чермин, но, поймав на себе взгляд моей матери, закрыл себе рот ладонями. — Извините.

Горислава же обратилась к Кемизову.

— Мы знаем, что основная тяжесть по возведению вала ляжет на вас, поэтому позаботились о восстановлении вашего резерва сразу же. Вот, — она протянула Артуру несколько склянок. — Это — непосредственно восстановитель. Если обычно магу в ранге Ярого нужно десять-двенадцать часов на полное восстановление резерва, то с нашей алхимией время сокращается вдвое. Через шесть часов вы восстановитесь полностью. А одномоментно восполняет сразу четверть от объёма.

— Ого! — у Кемизова брови полезли на лоб от восторга и удивления. — Вот это отлично! Благодарю от всей своей души! — он обернулся к Борису. — Теперь можно и пободаться!

— Вы всё-таки аккуратнее, — улыбнулась ему моя мать. — Вас заменить практически некем. Наши землевики прибудут не быстро, да и сил у них меньше — в этих местах практически нет их капищ.

— Я всё понимаю, — Кемизов кивнул. — Нужно грамотно распределить собственные ресурсы.

— Совершенно верно, — ответил ему мой отец. — Ну что, все готовы?

Командиры приступили к конкретным деталям операции, а я выбрал время и подошёл к матери. Она явно удивилась моему преображению, я стал раза в полтора больше из-за вздувшихся мышц. Но заострять внимание на этом не стала. Хоть и коснулась моей руки и слегка надавила, сказав:

— Ничего себе, — однако сразу же после этого перевела тему. — Всё получилось, как я вижу?

Да, это не было вопросом, но всё же я кивнул в ответ. Но меня волновал другой вопрос. Я всё ещё помнил, что в том моём прошлом, оставшемся в предыдущей жизни, первой погибла сестра.

— Мам, а где Ада? — поинтересовался я. — И подружка её ещё, — тут я не смог сдержать усмешку.

— Они у деда, в родовом гнезде Рароговых, — ответила Горислава. — Ты же знаешь, у нас там последняя линия обороны. Кстати, и тебе туда перебраться не мешает.

— Ты о чём, мам? — я даже скривился против своей воли. — Я — мужчина, мне прятаться не пристало. Тем более, теперь я с магией, да ещё с какой!

— Ой, всё понятно, мужчина ты мой, — она вздохнула и погладила меня по плечу. — Для матери ты всегда останешься ребёнком, так что не обессудь.

— Всё понимаю, мам, — ответил я. — Мне приятна твоя забота. Но, если раньше ты оберегала меня от всех превратностей мира, теперь настала моя очередь оберегать тебя и всех наших.

Она уткнулась лицом мне в грудь и крепко-крепко обняла. Но, когда отстранилась, слёз в глазах не было. Горислава — невероятно сильная женщина. В этом своём воплощении я увидел её не только как мать, но и как стороннего человека. Именно это и позволило мне разглядеть то, чего я раньше в ней попросту не замечал. А именно стальной стержень характера.

Примерно в этот момент мне в голову пришла одна мысль, которая до этого подспудно зрела в моей голове. Точнее, даже не мысль, а воспоминание. События прошлой жизни были уже не столь яркими, как мне хотелось бы. К тому же для меня с того времени прошло пятнадцать лет, и многое перекрылось более яркими и трагическими поздними событиями.

Но сейчас я чётко вспомнил. В моей прошлой жизни нападение на Урум произошло в полночь. Да, оно было масштабным, и много народу погибло, так как демоны буквально закидали телами своих Стену. Но тогда и там люди сумели отбиться. Однако в этот раз выбрана другая точка прорыва.

Вопрос: а что по времени?

Я посмотрел на часы, мерно качающие маятник, и понял, что у нас осталось меньше четырёх с половиной часов. За это время нужно успеть просто невообразимое количество дел переделать!

Но самое главное — поставить вал и укрепить оборону на выходе из ущелья.

Вместе с этими мыслями я понял, что паника постепенно подступает к горлу. Но глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. В конце концов, магия в источнике бурлит. Выдать приличный конструкт я смогу. Легион? Ну, по поводу легиона не знаю, но пару тысяч зацепить смогу. Останется сущая ерунда, правда?

И тут я понял, что в зале повисла тревожная тишина. Последние слова, которые я уловил, были сказаны моим отцом.

— Конечно, — проговорил он, — нужно дождаться результатов разведки. Но, если угроза действительно есть, мы будем стоять за свой город, за родных и близких до последнего вздоха.

Вот после этих слов-то как раз все и замолчали. Потому что знали о приказе и о том, что последует за его неисполнение. Но вслух осмелился сказать только Креслав:

— Вы же понимаете, что это равносильно государственной измене?

Он не насмехался, не пытался уколоть, не издевался, просто констатировал факт, как хирург, который только что отрезал человеку жизненно важный орган.

Тохарские командиры молчали, склонив голову. Всё они понимали и знали, на что шли.

— Понимаем, — за всех ответил мой отец. — Но мы клятву давали защищать людей. Уйти в Урум и бросить тут всех на произвол судьбы, зная об опасности — ещё более худшее предательство, чем погибнуть, защищая свой дом.

— Слова настоящего воина и мужа, — кивнул Креслав и погладил свою рыжую бороду. — Рад, что моя внучка когда-то выбрала тебя.

Четыре часа двадцать минут до полуночи.

Артур Кемизов отправился вместе с родовичами к капищу «возводить великий вал», как они это назвали. Я же на время остался дома, чтобы быть в курсе текущих событий. Позже я собирался принять участие в обороне вала, который создаст Кемизов.

Опять погибну? Не знаю, но почему-то реальность не очень хочет меня видеть и постоянно пытается от меня избавиться. Мне показалось, что я вот-вот о чём-то догадаюсь, но озарение пропало ещё до того, как я смог за него уцепиться.

Ко мне подошёл брат и с уважением оглядел.

— Нихрена себе ты раздался, — сказал он. — Алхимию употребляешь при тренировках?

— Ни разу, — я покачал головой и на полном серьёзе проговорил: — Это — магия.

Он сначала даже не понял, и захлопал глазами, а потом рассмеялся.

— Магия, блин, Вить, разыграл, молодец! — проговорил он.

Я в ответ лишь слабо улыбнулся. Ну как ему объяснить, что это действительно магия? Тохарская магия. Или даже не очень.

— Ты с нами? — спросил Дмитрий, кивая на тохарских командиров, которые что-то обсуждали с Креславом.

— Да, — ответил я твёрдо. — Мать хотела, чтобы я к Аде поехал, на что пришлось немного напомнить, что у меня на косе бантиков нет.

— Она и мне предлагала, — махнул рукой брат. — Так ненавязчиво, мол, за девчонками присмотришь, чтобы не натворили чего.

Тут уж я рассмеялся от души. Стоило мне только вспомнить лицо Ады, когда она увидела, что привезли Матрону.

— Как они там, кстати? — спросил я. — Сильно дерутся?

— Да кто их знает? — Дмитрий пожал плечами. — Сначала вроде бы цапались, а сейчас вроде и ладят. Но я не особо в курсе, не приглядывался.

— Тебе же Матрона глазки строила, точно! — вспомнил я. — Поэтому у них не показываешься?

— Ну, а на кой-мне это счастье? — хмыкнул Дмитрий. — Интересно, когда разведка придёт? Успеть бы выдвинуться.

Я бросил взгляд на часы. Четыре часа десять минут до полуночи.

— А когда они ушли? — спросил я. — Туда ходу-то часов двенадцать для обычного человека.

— Вроде бы в шесть, в начале седьмого, — брат пожал плечами.

Меня прошило осознанием, что разведчиков ждать не стоит. Двенадцать часов туда, двенадцать обратно. Но это, если демоны не сдвинулись с места. Если же они пошли в наступление, то…

Но тут было слишком много возможностей, просчитать которые в полном объёме не представлялось возможным.

К нам подошёл отец, который, кажется, слышал, что мы разговариваем о разведчиках.

— Там перевёртыши пошли, — сказал он, обращаясь больше ко мне. — С кровью родовичей. Они быстрые, раза в два быстрее человека.

«Это означает — шесть часов туда, шесть обратно, — подумал я про себя. — И всё равно — мало. Нам-то ещё до вала надо добраться. Следовательно, выходить стоит заранее».

— Нам нужны какие-то альтернативные варианты, — проговорил я. — Что-то такое, чтобы раньше иметь доказательства и по количеству демонов, и по их движению.

— Разумеется, — кивнул мне отец. — Горислава как раз этим занимается.

— Мама? — удивился я. — А она каким боком?

— Ты разве не знал, что твоя мать — ведьма? — ответил отец и расхохотался, однако смех его был нервным, а когда успокоился добавил: — У родовичей есть свои секреты.

И как раз в этот момент входная дверь открылась, и на пороге появилась настолько древняя бабка, что было даже страшно смотреть. Вся в морщинах, бородавках, из которых росли пучки жёстких белых волос, в какой-то хламиде, нос крючком. Но самое главное — на её плече сидел огромный чёрный ворон с длиннющим клювом.

— Баба-яга, — прошептал мой брат.

Ну да, чем-то похожа она была на старуху из сказок.

— Ей же лет сто, как минимум, — проговорил я, но тоже тихо, чтобы у двери меня не услышали, однако ворон, кажется, на меня покосился.

— Почти триста, — хмыкнул отец. — Фактурная старуха. Ещё на нашей с Гориславой свадьбе её запомнил.

Тем временем Баба-яга, как мы её начали называть между собой с лёгкой руки брата, достаточно бодро проковыляла к отцу, который уже отошёл обратно к совету, и Креславу в сопровождении моей матери.

— Здоровья тебе, Агафья, — поклонился ей Креслав. — Долгих дней. Какие новости?

— И тебе, добрый молодец Креслав, — скрипучим голосом классической ведьмы проговорила бабка. — Слетали мои глаза к ущелью. Вышла свита демоническая. Топает своими лапищами к нам, глазищами голодными дыры в горах протирает, нас видеть хочет.

— Большая свита-то, бабуль? — уточнил мой отец, и бабка повернулась к нему, да и оскалилась на удивление крепкими, хоть и жёлтыми зубами. — Десять легионов? Меньше? Больше?

— Десять легионов не подтвержу, — покачала головой Агафья. — Не дружу я со счётом на таких порядках. Но то, что там не один десяток тысяч — это абсолютно точно. Тьма тьмущая. Километры покрыты демонскими отродьями, — она скорчила ещё более страшную физиономию и плюнула трижды через левое плечо.

— Ну и чего? — спросила Горислава у моего отца. — Пойдёт, как свидетель?

— А чего не пойдёт-то? — пожал плечами мой родитель. — Отличный свидетель, подтверждающий наши опасения. Мы идём в штаб! Остальные, готовьтесь к выходу в район ущелья со своими бойцами. Ночка предстоит жаркая!

* * *

В штабе сидел уставший Паскевич, который понимал, что его подчинённые в шаге от неподчинения приказу. И ведь все отличные боевые командиры! Как так? Может быть, действительно присутствует опасность? Скорее бы уже разведчики вернулись!

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Иван Фёдорович.

Дверь открылась, и на пороге возникла классическая Баба-яга из сказок. Да ещё и с вороном на плече. Он уже начал вставать из-за стола, чтобы выдворить незнакомку, когда из-за неё показался Борис фон Аден.

— Вот, — сказал он. — Бабушка Агафья управляется с вороном, может смотреть его глазами. Слетала, проверила. Говорит несколько десятков тысяч демонов движутся по ущелью в ударном кулаке. За ними вроде бы ещё подкрепление.

Паскевич наклонил голову и взглянул на подчинённого исподлобья. Всё это становилось слишком серьёзным, чтобы игнорировать. Он открыл рот, чтобы спросить подробности.

И в этот момент сработало оповещение. Пришло важное сообщение по телеграфу.

— Срочно! — прочитал его явившийся через несколько секунд телеграфист. — Урум требует обещанную помощь! Демоны пошли на приступ!

Глава 16

Они ошиблись.

«Голос» сжал челюсти так, что даже заныли скулы. Воздушная разведка доложила о «разрозненных группах» — врали. Или сами попались в ловушку. Теперь его отряд из четырёх перевёртышей сидел на крохотном выступе посреди ущелья, а внизу кипела тьма.

Демоны.

Не десятки, не сотни — волны. Они заползали в расщелины, карабкались по скалам, перепрыгивали через трупы сородичей. Их рёв сливался в гул, от которого дрожал лёд под ногами.

— Это не разведка… — «Серый» прижался к камню, будто пытался в него вжаться. Его голос срывался на шёпот. — Это проклятое наступление.

— Воздушники облажались, — «Клык» перепроверял заряды к сигнальному артефакту. В его тоне не было страха — только холодная злость. — Десятки тысяч. И они явно нацелились не на Урум… Поумнели твари…

— Дорога домой нам уже отрезана, — «Хвост» перебинтовывал окровавленное после встречи с дозорными демонов бедро, заодно выпивая слабенькое зелье регенерации. — Но предупредить можем.

«Голос» окинул взглядом склон. Пути назад нет — дно ущелья уже кишело рогатыми тенями. Вперёд — только вверх, по отвесной стене, к поблёскивающему под луной леднику.

— Поднимаемся. Чем выше — тем лучше будет видно нашим сигнал.

— Ты совсем *нулся? — «Клык» резко обернулся. — Лёд трещит, как рёбра под когтями этих тварей. Один выстрел — и нас завалит лавиной.

— Нет, ну внизу-то всяко безопаснее, — хмыкнул «Голос», уже цепляясь когтями за намёрзшие камни. Его голос звучал спокойно. Слишком спокойно.

Молчание стало ему ответом. Разведгруппа перепроверила экипировку и приготовилась к подъёму.

Лёд резал ладони.

Каждый метр давался со скрежетом зубов. «Голос» полз первым, выбирая путь, где плиты не трещали под весом. За ним — «Клык», его дыхание хрипело в разреженном воздухе. «Хвост» отставал всё заметнее, оставляя на льду алые пятна. «Серый» тащился рядом — ему ранили плечо в последней стычке.

— Не могу… — «Серый» вдруг остановился, одна рука у него повисла плетью. — Выше не заберусь. Прикрою вас отсюда.

«Голос» оглянулся. Внизу, между скал, уже шевелились тени. Демоны учуяли кровь и быстро сокращали разрыв.

— Забейся в какую-нибудь дыру, попробуем спустить лавину.

«Серый» кивнул и принялся окидывать цепким взглядом склон в поисках подходящего места.

Следующим сорвался «Хвост».

Его нога соскользнула, тело рухнуло вниз, но в последний момент он вцепился в выступ. Лёд под пальцами треснул. Ещё мгновение, и пласт льда и снега начал сползать, провоцируя обещанную «Серому» лавину. Только это случилось слишком рано.

— Держись! — «Клык» потянулся к товарищу и лишь в последний момент чудом успел ухватить того за перевязь.

— Не надо! — «Хвост» оскалился. — Тащил бы свою задницу выше!

— Вместе и потащим, — захрипел от натуги «Клык», вытаскивая друга из пропасти.

А внизу уже слышался грохот схода лавины, заглушая визги демонов и хруст их костей.

«Надеюсь, „Серый“, мы выиграли тебе хоть немного времени».

«Клык» с «Хвостом» продолжили восхождение, взирая на мелькающую выше фигуру командира.

С вершины открывался ад.

Ущелье ожило. По его дну текла чёрная река — не вода, а бесконечные тела. Они катились друг по другу, взбирались по стенам, падали и снова лезли вперёд.

— Сигнал… — «Голос» достал артефакт. Его пальцы онемели от холода.

Красная вспышка взметнулась в небо. Вторая и третья — от «Клыка» и «Хвоста». Четвёртая — слабая, с нижнего яруса: «Серый» ещё держался.

«Клык» обернулся.

Внизу, на выступе, копошились тени, обступая одинокую фигуру. «Серый» отчаянно отбивался, сбрасывая демонов в пропасть. Когда-то белый снег алел от пролитой крови.

Щелчок. «Голос» активировал убойный артефакт, отбросив его чуть в сторону и вызывая ещё одну лавину. Эта была уже не чета предыдущей. От грохота и треска заложило уши, а сама гора будто дрогнула и ожила под ногами. Одинокая фигура исчезла в белом мареве.

— Откопаем… — «Клык» прищурился. — Если выживем.

* * *

Артур Кемизов чувствовал, что он в ударе. То ли древняя кровь проснулась, почуяв извечного врага, то ли алхимия родовичей и правда помогала настолько, что потомок тохаров чувствовал себя невероятно сильным.

Первая складка рельефа, из которой потом должен был вырасти огромный вал, далась ему достаточно легко. Она перерезала ущелье, словно ножницами, а затем стала подниматься. И выросла до трёх метров буквально за считанные минуты.

У Артура даже глаза раскрылись от удивления при этом. Но один из родовичей, приставленных к нему в качестве разбирающихся в алхимии, кажется, Весемир, сказал:

— Артур, вам срочно нужно принять зелье, иначе ваш источник лопнет, — и протянул склянку с противной зеленоватой жидкостью.

Кемизову не хотелось отвлекаться, чтобы не потерять связь с магией, но при этом он понимал, что Весемир прав.

Резко выдохнув, Артур взял склянку, вылил её в себя, поморщился и отдал обратно. Но при этом он тут же почувствовал, как новые силы заструились внутри него. Что-то было в магии родовичей такое — исконное, что использовало природные силы.

— Хорошо идёт, — признался он Весемиру. — Даже непривычно. Это так алхимия ваша действует?

— Не только, — покачал головой родович. — Наши тут, — он кивнул в сторону небольшой группы в рубищах, которые стояли на коленях и периодически отбивали поклоны, — просят матушку-землю защитить свой народ, и говорят, что ты нам помогаешь. Поэтому она и смягчается для тебя, выполняя их волю.

— Ого, — Кемизов был шокирован откровением Весемира, но отвлекаться не стал, необходимо было поднять вал, как можно выше. — Она так долго будет поддаваться?

— Нам это неизвестно, — пожал плечами родович, — но мы будем стараться до последнего. Выпейте ещё вот это, — он протянул другую склянку. — Для укрепления.

Артур уже ничему не прекословил, а принимал, как есть. Взял предложенный настой и осушил одним махом. Жидкость оказалась на удивление вкусной, и после неё он почувствовал себя крепким, словно скала. А вал тем временем поднялся уже до четырёх метров.

До полуночи оставалась пара часов.

В редкие минуты отдыха Кемизов оглядывался. Он замечал, что с каждым разом вокруг него становилось всё больше и больше народу. Родовичи стягивались к тому месту, где он воздвигал вал земли. Они размещались по бокам, вдоль невысоких скал, бывших продолжением сходящих на нет хребтов.

За спиной у Артура перешёптывались военные, которые тоже прибывали сюда группами для обороны. Причём, они подчинялись приказам непосредственных командиров, игнорируя приказы вышестоящих офицеров. Те пока остались в штабе, ожидая результатов разведки.

Солдаты тоже глядели на родовичей и перешёптывались.

— А чего они сюда как на праздник идут? — интересовался один воин, провожая мужичонку с самым натуральным бубном. — Мы вроде бы биться собрались.

— Да хрен его знает, — отвечал второй и указывал на старушку со спицами и пряжей. — Во, смотри, смотри!

— Ты вообще её видел, она же древнее, чем г… хобот мамонта! — отвечал воин. — Что тут вообще происходит?

Кемизов отмечал всё это лишь краем уха. Он-то понимал, что все эти странные для простых военных приспособления: бубны, пряжа, трещотки, другие ритуальные инструменты предназначены прежде всего для того, чтобы остановить армию демонов. Когда шансов практически нет, в ход идут практически любые артефакты.

И вдруг кто-то из родовичей крикнул, да так громко, что голос долетел до Кемизова.

— А в горах кто-то пикник устроил? Смотрите, какие фейерверки!

— Где⁈ — рявкнул Артур, отвлекаясь от своего вала, после чего, наконец, забрался на него.

А когда увидел «фейерверки», то внутри у него всё похолодело.

— Один… два… три… — считал он, бледнея всё больше и больше. — Четыре! Твою ж за ногу! Он осмотрел вал и понял, что тот никуда не годится, слишком низкий. Нет ещё и пяти метров, а надо выше, выше! Армию, которая на них мчится, не остановят жалкие пять метров.

Зелёный сигнал означал бы, что замеченные разведчиками группировки малоопасны. Жёлтый — силы равны, надо подготовиться. Красный — атака противника, который кратно превышает гарнизон, вышедший на защиту. Четыре красных сигнала, распределённых по леднику — это конец.

— Это сигнал тревоги! — крикнул Кемизов Весемиру. — У вас есть тут сигнал тревоги, оповещения?

— Нет… — тот только покачал головой и развёл руками.

— Тогда срочно пошлите кого-нибудь в город! — Артур рычал от собственного бессилия в данной ситуации. — Пусть передадут в штаб: разведка подтвердила кратное превосходство демонов и то, что они уже пошли в атаку. Их дохрена! Быстрее!

Сам же сгрёб сразу несколько склянок, влил их в себя и принялся поднимать вал, чувствуя, как трещат от напряжения его жилы, и как вздуваются магические каналы.

«Сдохну? — думал он. — Да похрен, зато людей укрою!»

* * *

В штабе было непривычно людно, несмотря на позднее время. Люди суетились, готовились к переброске. Важно было ничего не забыть.

А вот в кабинете генерала Паскевича было, наоборот, невероятно тихо, хотя люди были и тут. Кроме генерала, в кабинете находился ещё и Борис фон Аден.

Ивану Фёдоровичу только что доставили телеграмму, где сообщалось, что демоны атаковали Урум, и от него требуют срочной переброски людей туда. Генерал прочитал телеграмму ещё раз, вырвав её из рук телеграфиста, скомкал лист, изменившись в лице, но справился с эмоциями и не швырнул бумажный шарик, а положил на край стола.

— У нас приказ! — процедил он сквозь зубы, неизвестно к кому обращаясь. — Мы должны двигать в Урум!

Телеграфист после таких слов задрожал и поспешил удалиться.

Борис фон Аден бросил взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Пора выдвигаться с остатками людей к валу, созданному Кемизовым.

— У них Стена и всего лишь пять легионов, — спокойно заметил он, глядя в глаза Паскевичу. — А у нас ущелье, свободный доступ к городу и десять-двенадцать легионов, — фон Аден сверкнул глазами и добавил: — И у нас тоже люди. А гражданских — даже больше будет, чем там. И присягу мы давали, что будем защищать людей. Тут мы нужнее.

Генерал молча встал из-за стола, подошёл к окну и вгляделся в сгустившуюся за окном мглу. Но смотрел он явно не туда, а куда-то вглубь себя, видимо, пытаясь найти ответ. Борис фон Аден смотрел на его спину и прекрасно понимал, что внутри Паскевича сейчас борются долг и здравый смысл. Приказ и жизни людей. Такое бывает в жизни военных. Иногда приказы противоречат требованиям реальности.

Так прошло две или три минуты. Затем генерал отвернулся от окна и опёрся о подоконник.

— Ты понимаешь, что это трибунал? — спросил он, глядя Борису прямо в глаза.

— Я подумаю об этом, если доживу до рассвета, — сказал потомок тохаров.

Они смотрели друг другу в глаза, но это были не просто взгляды. Это была дуэль. Самая настоящая, только без оружия, если не считать таковым взгляд соперника.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы в кабинет без стука не влетел посыльный, запыхавшийся с дороги.

— Донесение от Ярого Кемизова! — выкрикнул он. — Разведчики подали сигнал. Четыре красных!

— Твою мать, — выдал генерал, за чем последовало ещё несколько забористых выражения, а после: — Всех Ярых ко мне!

— Трое из семи, полагаю, уже на выходе из ущелья, — заметил Борис фон Аден. — И их солдаты тоже.

— Это мы обсудим потом, — рыкнул Паскевич, а затем буквально рявкнул в коридор: — Телеграфиста ко мне!

Явился парень, которого сильно выдавали дрожащие руки. Он, видимо, решил, что что-то не так сделал. Но генерал продолжал распоряжаться:

— Пиши! В Урум. В Горном прорыв. Десять-двенадцать легионов. Помочь не сможем. Как отобьётесь, милости просим к нам на помощь! Записал? — спросил Иван Фёдорович.

— Д-да, — ответил телеграфист.

— Теперь в Штаб. Горный, прорыв вне Стены. Десять-двенадцать легионов. Нужна помощь! — дождавшись кивка от телеграфиста, генерал продолжил: — И продублируешь штабную в ВАМ ХЕР…

— Куда? — не понял телеграфист.

— Столичная Академия магии имени Харитонова. Декану боевого факультета Бутурлину.

— Есть продублировать! — наконец, собрался с силами и мыслями телеграфист.

— Отправляй, — приказал генерал. — А после дуй на Стену к местным коллегам и дублируй две последние, пока не получишь ответ хоть откуда-то.

Сам же Паскевич подошёл к шкафу, вынул оттуда генеральский китель и накинул на плечи.

— А вы куда? — поинтересовался Борис, не совсем понимая, что задумал его командир, и находясь в удивлении от его последних решений.

— Вы думали, я отпущу вас одних? — криво усмехнулся тот. — Под трибунал вместе отправимся. Так сказать, в едином порыве!

* * *

Перед отъездом к ущелью я решил как следует подготовиться. В ситуации, когда любая мелочь может стать критичной, нужно пользоваться всем, что есть под рукой.

Закрывшись в своей комнате, я разделся догола. Затем взял трусы, которые передала мать. Эти были особые, с заговором от родовичей. Если саламандра и теперь примется возмущаться, то я её не пойму.

Кстати, перевязку с яйцом я снял и положил на стол.

Надел трусы, расшитую рубаху. Потом надел форму академии. Она же тоже являлась защитным артефактом. И ещё обладала одним немаловажным плюсом — садилась по фигуре. Сначала я даже отчаялся её надеть, памятуя, что стал больше в размерах. Но материал с трудом, но обтянул мои вздувшиеся мышцы.

Тут я вспомнил о браслете, который мама мне надевала в лазарете, когда первый пришёл в негодность. Вот только от браслета не осталось даже воспоминаний. Возможно, он приказал долго жить в тот самый момент, когда я горел изнутри в комнате с озерцом. Скорее всего, именно тогда его и не стало.

Надо бы зайти к матери и попросить ещё один. Всё-таки пользы от них больше, чем вреда. Затем я взял медальон прадеда. На последнем привале мы наполнили небольшое пространство внутри него кровью демоницы и запечатали. Его я нацепил на шею, но убрал внутрь, под форму.

И вот тут я бросил беглый взгляд на стол. Яйцо изменилось. Оно практически погасло, перестав светить красным. Я поспешил взять его в руку, и оно снова принялось изливать красноватый свет.

Уже ради эксперимента, я положил его на стол, и оно снова стало гаснуть. Поднёс к телу — разгорелось.

— Ну и что с тобой делать? — вслух, но едва слышно, пробормотал себе под нос. — На войну же идём!

С этим я снова примотал к себе яйцо, но сделал это максимально аккуратно, чтобы не было видно со стороны, и так, чтобы случайно не задеть в пылу битвы. И всё равно мне казались недостаточными эти меры безопасности. Думалось, что любой удар когтем сможет его повредить.

Спустившись вниз, я удостоверился, что мать ещё не пришла из штаба, и пошёл к Аркви просить его оседлать Резвого. В конце концов, через несколько минут уже надо выдвигаться к ущелью.

И тут я к своему удивлению увидел, что тот сам уже оседлал коней, причём обоих. Да и сам явно готовится ехать к ущелью.

— Аркви, — позвал я его по имени, подошёл и положил руку на плечо. — Ты ещё слишком слаб для подобных боёв. Подумай, может быть, тебе стоит остаться?

— Ха, — ответил тот. — Ещё чего, — но сразу же улыбнулся. — Ты забыл, зачем я нужен нашему роду? И вообще ты-то сам почему не пошёл у родовичей отсиживаться? Вот и от меня подобного не жди.

Но по его внешнему виду я мог сказать, что он уже неплохо восстановился. Да, процесс шёл далеко не так хорошо, как у меня, но всё-таки шёл. Аркви походил на древнего, но крепкого ещё старика. По таким никогда не скажешь наверняка, сколько им лет. Правда, о возрасте моего родственника трудно было догадаться, не зная истории.

— Хорошо, — проговорил я, пожимая ему руку. — Принимается, только попробуй подставиться! Если погибнешь от лапы демона, я тебя из-под земли достану и сам убью!

Аркви задрал голову к потолку и от души расхохотался. Я тоже улыбался, так как шутка пришлась очень даже к месту. А потом старик посмотрел на меня и сказал:

— Наше место на передовой, мы должны защищать своих людей, и ты это прекрасно знаешь, — он усмехнулся немного печальной улыбкой. — И погибнуть, отстаивая жизнь своих родных — это лучшая смерть, о которой только может мечтать воин. Особенно воин моих лет.

— Я хочу, чтобы ты увидел, как я хотя бы начну восстанавливать нашу империю! — твёрдо ответил ему я. — Ты должен быть рядом. А вот потом можешь погибать, хоть десять раз.

— Благодарю покорно, но, боюсь, до этого момента я всё-таки не доживу, — со смехом откликнулся старик. — Но в тебя я верю! Ты добьёшься всего, что задумал.

— Ой, да ладно, — продолжал я иронизировать. — Столько прожил и ещё немного потерпишь. Пойду сейчас к матери да алхимии на нас наберу.

— Давай, — кивнул мне Аркви. — Кони готовы, если что. Сел и поехал, — я уже пошёл на выход из конюшни, когда он меня остановил. — А что у тебя за уплотнение под поясом? То, о чём я думаю?

— Оно самое, — вздохнул я и прикоснулся к ткани, под которой скрывалось яйцо. — Никак не хочет оставаться вдали от меня. Сразу гаснет.

Старик рассмеялся и от души хлопнул своего Рыжего по крупу.

— Сразу видно, наш характер!

Вернувшись в дом, я зашёл к Гориславе. Та хлопотала над различными зельями, то ли пересчитывая, то ли правильно переставляя.

— Мам, я пришёл за своей порцией, — сказал я.

Она посмотрела на меня, склонила голову набок и улыбнулась одними уголками губ. И было в её глазах нечто такое, что я не хотел бы больше видеть. Грусть, скорбь, словно прощалась навсегда. Но сказала она совсем другое:

— Какой ты у меня большой вымахал! Всем на зависть! Да, конечно, сейчас дам, — она стала спешно собирать мне необходимые зелья.

— И ещё Аркви, — добавил я. — Он тоже едет. Ну и ещё браслет хотел попросить, если есть.

— Конечно, есть, — сразу вскинулась мать. — Я тебе сразу запасной делаю, как только отдаю предыдущий.

Она поставила склянки на стол, пошла к комоду, вытащила оттуда новый браслет и повязала на протянутую мной руку. А затем всё-таки поддалась чувству и крепко-крепко обняла.

— Осторожнее там! Битва будет тяжёлой!

Это я и так знал. Конечно, просто не будет, когда на тебя прёт несколько десятков тысяч демонов. Ну ничего, мы не одни. С нами родовичи. С нами некоторые военные. Мы должны выстоять. От этого зависит несколько десятков тысяч жизней простого гражданского населения, оставшегося за нашей спиной.

— Мы справимся, — ответил я и поцеловал мать в макушку. — До встречи, мам!

Прихватил её зелья и помчался в конюшню. Время уже поджимало.

* * *

Все, кто мог что-то противопоставить приближавшейся угрозе, собирались к ущелью. Телепортационная площадка опустела, никто не спешил покидать Горный. Люди приняли решение встретить противника во всеоружии.

Телеграфист, оставшийся на дежурстве, принял ответ из Урума:

«Предатели вскл Мы подали рапорт вскл».

* * *

Мы стояли на валу. Время неумолимо приближалось к полуночи. Вот-вот должны были показаться передовые части.

Артур Кемизов отказался отходить в тыл, а пил алхимию родовичей, хоть и был практически бесполезен в данной ситуации. Он выжал себя полностью. Но и вал получился внушительным. Не пятьдесят метров, конечно, но что-то около пятнадцати было.

Я всматривался в ночь. Сегодня на небе не было ни облачка, и оттуда сияла полная луна, давая света ненамного меньше солнечного. И свет этот падал прямо в ущелье.

И именно эта картинка врезалась мне в память: лунный свет, ущелье и волна, накрывающая землю и скалы. Живая волна демонов.

Глава 17

— Воины! Защитники! — взревел Креслав, поднимая горящий кулак над валом. — От имени родовичей благодарю вас за смелость и за честь стоять с вами плечом к плечу!

Я прикинул, что до демонов километра полтора. Им до нас минут пять-шесть, не больше. Самое время для напутствия. Впрочем, мой сарказм не был искренним. Я знал, что иной раз крепкое слово заряжало бойцов на битву куда сильнее, нежели пространные речи о возможной победе. Зачастую оно даже спасало жизнь какому-нибудь бедолаге. Напутствие? Дайте два, только резких, как удар клинком под дых!

— В своём трактате «Искусство войны» китайский стратег Сунь-цзы писал: «Военачальник стремителен, как ветер. Он спокоен и медлителен, как лес. Он вторгается и опустошает, как огонь. Он неподвижен, как гора».

— Можно короче и яснее? — попросил мой отец, стоявший по правую руку от Креслава.

— Можно, — с усмешкой ответил тот, даже не глядя на волну, да какое там, цунами из демонов. — Мы предлагаем использовать тактику: ветер, лес, огонь, гора!

— И что это значит? — мне даже было интересно, это заранее обговаривалось или чистый экспромт, но отец был сейчас под стать старику Креславу.

— Ветер — удар нашей артефактной артиллерии, сносящий всё на своём пути, словно шквал, словно ураган! — ревел Креслав. — Наша дальность стрельбы — пятьсот метров. Устроим им кучу-малу!

— Огонь — ваш черёд, тохары и прочие, — Креслав сейчас реально походил на какого-то древнего предводителя армии, стоящего на важном рубеже. — Готовьте самые мощные площадные конструкты. Только не бейте ближе, чем за сто метров от вала!

— Это ещё почему? — спросил мой отец. — На ближней дистанции потери силы в конструктах минимальные, а эффективность на максимуме.

— Тут нельзя, — покачал головой старший родович. — Мать Сыра-Земля готовит им подарочек. Зря они вторглись на нашу территорию. И они об этом обязательно узнают. Не нарушьте нашу ворожбу! А уж мы постараемся сделать так, чтобы они этот рубеж обороны не прошли. Это и будет гора!

Я решил, что напрочь пропустил что-то про лес, но решил не вдаваться в подробности. Облик Креслава стал угасать. А вот накатывающуюся волну демонов под лунным светом было видно очень хорошо. Причём, она действительно выглядела так, словно это была жидкость.

Наши защитные батальоны скрылись во тьме. Но она, конечно, была не полной. Кроме невероятно яркого сегодня лунного света, то тут, то там проскакивали языки пламени. Это огневики из тохаров, родовичей и новой аристократии подготавливали конструкты, которыми совсем скоро начнут жечь нечисть.

Только теперь я почувствовал нервную дрожь. Но её причина была не в страхе и не в адреналине, выбрасываемом перед битвой. Это было очень необычное и потому невероятно сильное чувство единения. Когда ты в едином строю чувствуешь себя одним целым. У вас есть единая задача, у вас есть единый враг, которого необходимо разбить. И вот он — летит на вас, словно оголтелый.

Всё внутри сжимается, группируется. Зрачки сужаются, кулаки становятся крепче, магия жёстче.

«Мы готовы, ты не пройдёшь!» — говорит наше коллективное сознательное. И ты готов действовать с соседом по строю плечом к плечу, чувствовать его, как свой собственный организм. И будешь выть, если его выбьют из строя, но на его место встанет другой. Да и на твоё тоже.

Меня распределили на левый фланг. Аркви привычно маячил у меня за спиной. Судя по нашивкам на форме, компанию нам составили с десяток гридней воды и огня. И ни одного Ярого не было среди нас. Все они были в центре, в ударном кулаке, противостоящем демонам. Впрочем, у меня теперь и у самого сил было значительно больше, чем раньше. Другой вопрос, что нельзя было их слишком ярко демонстрировать. Во-первых, я вроде бы недавно ещё был при смерти, а, во-вторых, наученный горький опытом, я собирался расходовать запас источника экономно.

Отец стоял по центру. А вот мать… Мать я внезапно увидел напротив, на правом фланге, в свете вспышки факела. Но и она не стояла просто так. Она шевелила губами, готовя что-то из собственной ворожбы.

— А чего он про гору-то сказал? — услышал я речь одного из наших гридней, когда к нему подоспел второй, чтобы усилить нашу сторону обороны. — Говорят, подарочек будет.

— Наверно, нарастят ещё пару метров, — ответил ему другой. — И то будет — отлично. Кемизов-то видел, вообще еле дышит! Такую глыбу выдал!

— Не говори, вообще уникум. Никогда бы не подумал, что он так может!

— Вот то-то же!

Это удивительно. Демонам оставалось преодолеть метров пятьсот, а они тут силу Кемизова обсуждают. С другой стороны, с этими нападающими и так всё было понятно. Их должна была отправить в утиль артиллерия родовичей. Нам же оставалось только ждать.

Несмотря на кажущееся бездействие, на уровне тактики битва началась уже давно. Центр, где расположился наш ударный кулак сил, стараниями Кемизова имел чуть меньшую высоту, чем оба фланга. К тому же, благодаря работе магов воды фланги обзавелись ледяными надстройками и толстыми щитами. Сделано это было для того, чтобы уплотнить ряды нападающих и отцентровать их силы под площадные конструкты. Лёд, холод, высота исподволь намекали, что пробиваться демонам лучше через центр. И уж там-то противника ждал самый жаркий приём, организованный совместно родовичами и армейцами.

И демоны клюнули на уловку.

* * *

Весь день генеральный штаб гудел, словно растревоженный муравейник. Больше всего на людей давила информация о пяти легионах демонов, которые практически не скрываясь шли к Стене под Урумом.

За день им перекинули необходимые резервы, и ещё около пяти тысяч бойцов должно было подоспеть из соседнего Горного.

К ночи в штабе наступила относительная тишина, а вот тревожность, повисшая в каждом кабинете, никуда не делась. У большинства высокопоставленных военных складывалось чувство, что грядёт нечто потрясающее своим масштабом.

Александр Ермолов прибыл в штаб не просто так. Ему нужна была информация. Совсем недавно надёжный источник донёс ему, что в Горном произошёл мятеж. Взбунтовались Адены, Рароговы и иже с ними.

А это же не просто мятеж — это подарок императрице! Она терпеть не могла ни одних, ни других, а теперь можно было их вполне официально обвинить в измене родине и избавиться от них одним щелчком пальцев.

Когда же Ермолову доставили рапорт из Урума, он вообще едва сдержался, чтобы не запрыгать от радости. Факт мятежа Аденов и Рароговых подтверждался. Горный проигнорировал приказ о передислокации гарнизона в Урум из-за повышенной активности противника. Это совершенно точно тянет на измену!

В штабе он пытался узнать, как можно больше, но и тут информация была довольно скудная. Все отсылали к телеграфистам, мол, у них все самые актуальные новости.

Ермолов прошёл к телеграфистам. Но на часах была почти полночь, поэтому у работников телеграфа происходила пересменка. Длилась она обычно не долго, но на этот раз по какой-то причине в комнате не было даже дежурного.

А вот лента телеграфа вилась белой змейкой, на которой специальные молоточки отстукивали нужное. Опытным глазом военного Ермолов пробежался по информации. И понял, что он попал как раз вовремя.

«Горный зпт прорыв вне Стены тчк Десять-двенадцать легионов вскл Нужна помощь вскл»

— Десять-двенадцать легионов, говорите? — пробормотал себе под нос Ермолов, отрывая ленту с сообщением. — Этого хватит, чтобы как следует проредить Рароговых? Если да, то, полагаю, императрица будет не против.

С этим он убрал ленту во внутренний карман и вышел из телеграфной.

* * *

Самое сложное в бою ждать. Терпение и выдержка, подгадывание нужного момента для вступления в бой были едва ли не так же важны, как сила удара. Моё подразделение да и оба фланга в целом получили приказ уничтожать противников на ближней дистанции, не давая демонам приблизиться к стометровой отметке, заявленной дедом Креславом.

Кровь бурлила, требовала ввязаться в бой, уничтожить противника… Но я усмирял себя.

«Армия, — любил говорить отец, — достаточно аморфное образование и жутко неповоротливое. Но всё же поставленное на нужные рельсы, оно способно творить чудеса за счет чёткого распределения и выполнения приказов. Героизм одиночек выигрывает сражение, героизм армейских подразделений выигрывает войну!»

Когда отец отправил меня и мать на фланги, я решил, что он пытается нас таким образом обезопасить, убрать с линии огня. Но, присмотревшись к нашивкам на форме моих соседей, я опешил. На весь фланг всего десяток гридней, остальные воины. Мне стало немного не по себе. Выходило, что если демоны пойдут на прорыв по нашему флангу, то я здесь становился последним рубежом обороны. Это многое меняло.

Попутно анализируя ситуацию, я понял, чем отличается бой в Коктау от сегодняшнего. Там было просто необходимо брать инициативу в свои руки, чтобы спасти людей в неразберихе. Внезапное нападение, казавшееся невозможным, посеяло панику и могло привести к непредсказуемым последствиям.

Тут же присутствовала чёткая координация между родовичами и армией. Ненужная инициатива могла оказаться просто преступной. И дед, и отец знали, что делают. Поэтому я мысленно отсчитывал расстояние между демонами и валом, ожидая своей очереди вступить в битву.

Что там говорил дед Креслав про дальность в пятьсот метров? Демоны на мой субъективный взгляд уже давно преодолели этот рубеж, но родовичи медлили.

— Чего же они ждут? — услышал я нервный вопрос из-за спины. — Неужто соврали?

— Заткнись, — оборвал я паникера на вдохе. — Максимальная и эффективная дальность стрельбы — разные вещи! Ближе подпускают, чтоб зазря не шмалять!

Так оно и было. Когда демоны оказались в трёхстах метрах от нас, в воздух взвились первые стрелы. И не простые. Я успел заметить на древках знакомые коробочки с конструктами родовичей, подобные той, которую мать давала для излечения Годислава Добромыслова. Вспомнились и слова про ёмкость конструктов внутри артефакта до пятисот единиц. Почти замена удару Ярого.

Нет, этих людей на их же земле трогать нельзя. Народная тохарская мудрость? Или общемировая?

— Ярые, гридни, готовсь! — крикнул мой отец, стоило стрелам взвиться в воздух. — Распределяемся по рангам владения. Первыми бьют сильнейшие, затем отходят для подзарядки алхимией. Следом бьют более слабые! И так до конца! Напоминаю, не больше семи пузырьков в сутки!..

Тем временем стрелы долетели до первой волны демонов, осветив тьму ночи яркими вспышками площадных смертоносных заклинаний. Но я с удивлением заметил, что часть горящих стрел как будто запнулась о какую-то преграду, так и не сработав. Какая-то магическая защита или осечка артефактов? Сейчас я скорее склонялся к первому варианту, ведь мать никогда не дала бы мне использовать на отце друга непроверенный экспериментальный артефакт.

С начала речи Креслава прошло всего ничего, а битва уже пошла не по плану.

— Алхимики и зельевары — люди в красных одеждах!.. — кричал мой отец, но я его уже почти не слышал, орущие глотки десятков тысяч демонов перекрывали всё.

Вокруг вдруг стало настолько шумно, что я на какое-то время потерял слух. Не оглох, а просто перестал воспринимать звуки, как они есть. Для меня весь бой слился в единое событие.

Тут был и запах льда и пламени, была вонь демонов, был почему-то даже запах смятой нами травы. А вот из звуков почему-то я лучше всего слышал собственные мысли, а не то, что происходило вокруг.

«Они тоже пользуются магией», — была самая громкая моя мысль. Невозможная, острая, колющая, но при этом пронзительно верная.

И тут я вспомнил свой последний бой. Меховые летуны с тепловыми щитами, портал, из которого вышли демоны и прочее, и прочее. Сейчас ничего этого ещё не должно было быть, это прогресс, который они должны были достигнуть за пятнадцать лет.

«Стоп! — подумал я. — А что, если не я один вернулся в прошлое? Что, если кто-то, кто помогал в развитии демонам со всеми знаниями из будущего, тоже смог вернуться в прошлое и сделать нападающих на нас ещё сильнее?»

Мысль была, конечно, безумной, но ненамного безумнее того, что я снова живу после смерти. Эти твари пользуются магией. Не все, но такие точно есть.

Пока эти мысли со скоростью пули проскочили у меня в голове, в толпу демонов успело уйти пять залпов по десятку конструктов. Но какие это были конструкты!

Со своего фланга я успел хорошо рассмотреть два особо эффективных конструкта. С первым из них я был в некотором роде знаком, создав нечто подобное, но в меньших масштабах на тестировании в академии.

— Полог Зарины, — прошептал кто-то из родовичей. — Настоящий.

Тысячи и тысячи горящих рарожиков, связанные в единую есть, устремились в сторону врага. И сеть эта накрыла наступающую орду, прожигая тела демонов, словно горячий нож сливочное масло. Над ущельем поднялся предсмертный вой.

Вот только его тут же поглотил воинственный клич следующей волны тварей, идущей по трупам своих агонизирующих сородичей. Мы не будем в безопасности, пока не перебьём их всех!

— Ого! — услышал я шепоток откуда-то сзади. — А почему у нас такого нет?

«Потому что вы не Рароговы! — хотелось ответить мне тохару, задавшему этот вопрос. — Наш огонь — саламандра! И наши конструкты ничем не хуже, они просто другие».

Но даже если бы я что-нибудь сказал, это никто не услышал бы.

Стоп! А я тогда как всё мог это слышать?

Повернувшись в другую сторону, я увидел лицо Аркви, который улыбался мне.

— В тебе теперь истинная кровь! — сказал он, но при этом одними губами, несмотря на то, что я «слышал» звуки. — Ты можешь больше, чем простой человек! А если саламандра поможет, то в будущем можешь стать императором, как когда-то твой предок!

Нет, ну тут, вероятно, мой слух немного приврал. Хотя… Есть земля, есть человек, есть воля человека возделывать эту землю. Что может нам помешать?

От философских мыслей меня отвлёк ещё один конструкт. На этот раз незнакомый. Стрела с артефактом вонзилась в землю прямо на пути демонической лавины. Конструкт высвободился из оболочки со звоном, преобразовавшись в огненную струну. Тонкая, словно лезвие, но длинной во всё ущелье, она прошла сквозь несколько десятков рядов демонов, прежде чем померкнуть. И в её угасающем свете я видел, как тела нападавших распадались, перерезанные пополам. Вроде нехитрая магия, а достаточно эффективная. Хочу научиться выдавать такую же!

Обещанная артиллерия родовичей по моим прикидкам выкосила не меньше двух легионов в ноль. Первую демоническую волну, которая шла, словно цунами, мы отразили. Но за ней появилась вторая, которая, кажется, была ещё массивнее первой.

Демоны не ведали страха. Они пёрли вперёд, словно машина, состоящая из отдельных боевых механизмов. Я такое видел не раз, но всё-таки это всегда внушало оторопь и даже некоторое удивление. Неужто у них совсем нет инстинкта самосохранения или страха смерти?

Триста пятьдесят метров. Триста метров. Двести пятьдесят. Есть! Лес!

Когда дед Креслав упомянул лес, я полагал, что нечто вырастет прямо в ущелье. Но нет, всё оказалось гораздо зрелищней. Из-под слежавшейся земли полезли корни. Обычные, достаточно тонкие, но упругие корни, которые можно перерубить с пары ударов. Вот только топоров-то у демонов и не было.

Длинные и гибкие плети высовывались из-под земли, хватали то, к чему были ближе, и утаскивали куда-то глубоко под землю. Причём, в первые секунды это выглядело вообще, как полная победа, потому что демоны вообще не понимали, что происходит и что этому можно противопоставить. Их просто утаскивало в огромных количествах под землю.

Но и тут магия довольно быстро дала сбой. Корни вылезали и засыхали, после чего ломались. Выходит, на каждый наш магический ход у демонов имелось противодействие.

Удар леса был эффективным, но совсем недолгим. А ведь за каждой техникой, за каждым конструктом стоял человек. И, видимо, кто-то, отвечающий за лес, вспылил. Корни, вылезающие из-под земли, вдруг перестали быть гибкими. Они стали жёсткими и несгибаемыми, на манер копий пронзив сразу несколько рядов наступающих.

Неожиданно, но лес деревянных копий задержал наступление где-то на отметке в двести пятьдесят метров. Демоны увязли в телах своих же товарищей. Сейчас был самый подходящий момент для площадного удара…

Сколько там ещё оставалось? Восемь легионов? Девять?

«Хорошо, когда противника много, — вспомнил я слова отца. — Не промахнёшься!»

И как раз в этот момент отец ударил конструктом на весь свой максимум. Стена огня от края и до края ущелья и метров пять высотой пошла на передовые ряды захлебнувшегося нападения. Стена обратила в пепел навскидку чуть меньше тысячи противников. Казалось бы, немного, но с учётом отцовского резерва… Он в этом бою вплотную подошёл к границе Боярина. Я почувствовал гордость за отца. Он, оказывается, ещё ого-го! Не остановился в своём магическом развитии.

Следом, не давая демонам опомниться, какой-то воздушник ударил цепными молниями, да так удачно, что они буквально выжгли проплешины в сплошном ковре нападавших.

Маг воздуха, стоявший возле отца, упал в обморок после того, как выдал свой максимум. Его схватили и потащили в тыл для того, чтобы напоить зельями и привести в чувство. Мне даже показалось, что ему заливали алхимию в рот прямо, пока тащили. Но потом всё скрылось во вспышках.

Стоило демонам пересечь отметку в двести метров, пришло и наше время. Мы точечно выцеливали одиночек, вырвавшихся из кровавой мясорубки, и уничтожали на подступах к стометровой полосе отчуждения. В ход шло всё подряд: огненные стрелы, отдельные искры, серпы, плети и даже просто огнемёты, проснувшиеся по сторонам. Приходилось напоминать себе, что битва только началась и необходимо разумно расходовать собственный запас.

На противоположном фланге полыхнуло огнём, и я на секунду увидел рыжие волосы матери. Она тоже сражалась. Мне и этого было вполне достаточно, видеть, что с родительницей всё в порядке.

Стоило мне только успокоиться, как внутри буквально взревело чувство опасности. Что-то было не так, совсем не так. Нас всех убаюкали, дав ложное ощущение лёгкой победы.

Сквозь грохот и рёв я услышал странный звук и резко поднял голову вверх. Мы упустили атаку с воздуха. На высоте шести-семи метров во вспышках огня и разрывающихся огненных метеоритов были видны крылатые твари, чем-то похожие на летучих мышей. Одна из них уже почти достигла того места, где стоял я.

Недолго думая, я создал файербол и запустил в неё. Но тварь не сгорела. Она взорвалась, осыпав всё вокруг раскалённой шрапнелью. Послышались крики и стоны раненых.

— Атака! — закричал я во всю мощь своих лёгких. — Воздух!

Твари уже кружили и над валом, и над нашими флангами. Кто-то их начал суетливо отстреливать, только они этого и добивались, взрываясь и окатывая защитников вала шрапнелью.

Двое упали, затем ещё трое.

— Не сбивать! — крикнул я. — Не сбивать над нашими позициями! Воздушники, сдуйте их нахер! Пустые, переносим раненных в тыловой лазарет. Он вблизи капища расположен.

Воздушники быстро сообразили, что от них требуется, сдувая потоками воздуха крылатых тварей со взрывчаткой к демоновой бабушке. И всё-таки детонации то и дело происходили, задевая всё новых и новых людей. Самые ближние летуны, почувствовав, что могут не дотянуться до добычи, принялись пикировать в самую гущу бойцов и взрываться там.

Я судорожно соображал, что можно предпринять в подобной ситуации.

— Отставить стрельбу! — зычным голосом крикнула старуха, которая, кажется, была старше самого времени. Она опиралась на кривой посох, но в то же время в ней ещё теплилась жизнь.

Сначала я не понял, что произошло. Старуха запела скрипучим голосом что-то заунывное, но в следующее мгновение уже пикировавшие твари выровняли полёт и повернули в сторону собственных позиций. В свете очередной вспышки я увидел, что из носов, глаз и ушей у них течёт кровь. Кажется, бабушка спекла им мозги.

Но через минуту это уже стало неважно, потому что вся эта немалая стая ринулась вниз, разнося шрапнелью своих же союзников. Одновременно несколько сотен взрывов прогремели в рядах нападающих.

Сама же древняя старуха упала без движения. К ней тут же ринулись родовичи, подхватили на руки и унесли в тыл.

Но не успели мы порадоваться нашей маленькой победе, как на противоположном фланге расцвёл алый бутон пламени и прогремел взрыв. В отсветах зарева я видел, как обваливается с чудовищным хрустом обледеневший кусок вала, на котором стояла моя мать.

От авторов:

Друзья, всех причастных с наступающим праздником Великой Пасхи. Желаем мира, тепла и спокойствия в ваших семьях!

П. С.: Завтра проды не будет, проведём выходной с семьями. Следующая прода в понедельник!

Глава 18

Иван Бутурлин сидел мрачный в своей служебной квартире и посматривал в сторону бара, где стояли разные крепкие напитки. Но силой воли сдерживал себя от необдуманного поступка. Последние недели всё шло наперекосяк, не так как надо. И виной тому было его отстранение от реальной службы и направление в академию.

Ну какой он нахрен педагог? Ему воевать нужно с демонами, а не с детьми, которые, впрочем, иногда мало чем отличались от демонов.

И в момент, когда Иван Васильевич уже совсем было собрался встать и подойти к бару, в дверь нетерпеливо постучали. Да ещё и открыли, не услышав разрешения войти.

На пороге стоял Вяземский. Весь его запыхавшийся вид, нетерпение и тревога во взгляде говорили о том, что случилось нечто неординарное.

— Говори, — кивнул Бутурлин, радуясь, что его заставили хоть на какое-то время отвлечься от мрачных мыслей. — Что случилось?

— Я только что с факультета. Срочная телеграмма от Паскевича. В Горном стихийный прорыв на десять-двенадцать легионов демонов. Если их не остановить, города и ближайших поселений просто больше не будет существовать.

— Горный? — нахмурился Бутурлин. — Это же у нас Аден оттуда?

— Так точно, — кивнул Вяземский. — Борис фон Аден — отец нашего курсанта Виктора фон Адена и один из Ярых в гарнизоне Горного.

— Что ж, пусть телеграфируют Паскевичу, что я сейчас постараюсь найти подкрепление и выдвинусь к ним, как только смогу. Но надо в штаб доехать! Срочно!

Иван Васильевич собрался в один миг и уже через минуту забирался в карету, которая повезла его прямиком в штаб.

Там он прошёл в главный зал, где совещалось основное командование во главе с вице-президентом Военной коллегии Чернышёвым.

— Господа офицеры, прошу зачислить меня, а также Глеба Ивановича Вяземского в группу подкрепления, которую готовите к переброске в Горный, — выпалил он с порога.

И вот тут возникла неловкая пауза. Всё командование во главе с Чернышёвым уставилось на Бутурлина. Потом Захар Григорьевич привстал и навис над столом, на котором были разложены карты местности.

— Иван Васильевич, голубчик… Вы бы закусывали, что ли? Какой ещё Горный? Какое подкрепление? Вы о чём? — спросил он таким тоном, словно подозревал Бутурлина в белой горячке.

— Да вы тут что? Совсем с ума рехнулись⁈ — взревел Бутурлин. — Донесение от Паскевича! Десять-двенадцать легионов прут по ущелью на Горный, там никакой Стены, смею напомнить, нет! Тридцать тысяч жителей просто сметут с лица земли! — слюна брызгала на пару метров, но генералу было не до этого.

Теперь уже встали все остальные члены командования. Дежурные офицеры стали приближаться к Бутурлину сзади, но Чернышёв их остановил.

— Откуда информация? — спросил он жёстко.

— Паскевич телеграфировал! — ответил Иван Васильевич. — Сначала вам сюда, потом продублировал мне на факультет.

Чернышёв оглянулся на своих генералов. Внимательно окинул каждого взглядом.

— Почему я об этом узнаю только теперь⁈ Где донесение⁈ — теперь уже ревел он, и это было похоже на рык медведя. — Телеграфистов мне сюда! Срочно!

— Нет времени на это! — запротестовал Иван Васильевич. — Прорыв уже начался! Давайте займёмся выяснениями позже! Сколько там наших против пятидесяти, а то и шестидесяти тысяч?

— Но у нас нет такой информации! — обернулся к нему Чернышёв. — Я не имею права руководствоваться слухами! У нас есть только донесение из Урума, что гарнизон Горного саботировал приказ о переброске подкрепления в Урум.

— Да плевать на донесения! — Бутурлин подошёл вплотную к столу и пара генералов отстранились. — Моего слова вам мало⁈ Под мою ответственность! Всех, кто есть на быстрой дистанции!

И в этот момент Иван Васильевич увидел, как по стеночке и бочком из зала командования пытается просочиться Александр Ермолов.

Но тут ему навстречу вбежал телеграфист с кружкой кофе в одной руке и лентой телеграммы в другой.

— Донесение из Горного! — крикнул он. — Десять-двенадцать легионов! Самый масштабный прорыв в этом столетии!

* * *

Как бы ни хотел генерал Паскевич стоять сейчас возле командиров Горного на валу, но он не мог. Были распоряжения, которые имел право отдавать лишь он. Потому Иван Федорович по штабу нынче передвигался исключительно бегом. Влетев в комнату с системой оповещения, он продиктовал текст, который следовало распространить по городу.

«Внимание! Произошёл стихийный прорыв! Гражданскому населению рекомендовано укрыться и забаррикадироваться до дальнейших распоряжений. Экстренная эвакуация телепортом невозможна, ожидается переброска подкрепления!»

Конечно, можно было попытаться эвакуировать часть жителей, но опять же всех через телепортационную площадку прогнать невозможно. Население Горного составляло порядка двадцати пяти тысяч гражданских и около пяти тысяч военных, включая каторжников на Стене. Отступать же куда-то за пределы города было нецелесообразно. Безопаснее всего жителям было бы находиться в своих домах, которые худо-бедно были подготовлены к прорывам и в некотором роде защищены. У большинства был даже домашний набор слабеньких оборонительных артефактов.

Кроме того, при объявлении об эвакуации могла возникнуть паника, которая в случае реального прорыва демонов в город только увеличила бы возможные потери. Нет, пусть сидят по домам и обороняются. В конце концов, это приграничный город, так что люди тут не из робкого десятка.

После этого Паскевич собрал оставшихся штабных офицеров и отправился демонтировать часть пушек с ближайшего к ущелью участка Стены. В конце концов, если пехота — царица полей, то артиллерия — бог войны. Если вал пробьют хоть в одном месте, то пушки смогут выиграть время для латания пробоин. Если к тому моменту останутся на это силы и люди.

— Вы уверены, Иван Фёдорович? — спросил старший по смене на Стене. — Их сюда как сто лет назад вкорячили, так больше и не снимали.

— Делай, что говорят, — бросил Паскевич в ответ. — Каторжан-воздушников сюда, некогда возиться с подъёмниками. Спускать будем так. Они — подающие, я — принимающий!

Тут уже никто не смог скрыть удивление. Давненько не было такого, чтобы генералы на своём горбу пушки катали. Да только в нынешней ситуации Паскевич готов был даже каторжан освободить и перебросить резервом со Стены, но у тех была жёсткая артефактная привязка к месту несения наказания. Покинь они дозволенную зону, падут замертво. Поэтому пришлось выбирать из того, что есть. Пушки, значит пушки.

— Слушаюсь, господин генерал, — ответил старшина.

Таким образом, со Стены демонтировали десяток пушек с зарядными ящиками и спустили их на землю. Паскевич забрал бы и больше, да свободных артиллеристов, способных обращаться с этими образинами, критически не хватало. Большинство было из каторжан. Каждое орудие весило под две тонны. Радовало, что пушки были снабжены лафетами с противооткатными устройствами, что упрощало их транспортировку по земле. Прикинув кратчайший путь до вала, Паскевич дал команду выдвигаться.

Спустя час оказалось, что спустить пушки со Стены вниз было ещё самым лёгким этапом. Куда сложнее было тащить их к ущелью, на место обороны. Орудия категорически не были приспособлены к покатушкам по предгорьям. Но эту проблему удавалось решить с помощью воздушной магии самого Паскевича и отборного русского мата его помощников. Но основной вопрос возник уже у самого вала.

— Иван Фёдорович, — спросил один из артиллеристов, — а как мы их на вал-то поднимать будем? Вы говорили, он метров пять будет, а тут явно выше!

«Похоже, пупок у Кемизова-таки развязался», — по достоинству оценил размер вала генерал. Преграда возвышалась метров на десять в центре и до пятнадцати по обоим флангам.

Но всё это не имело никакого значения, потому что бой на выживание был уже в самом разгаре.

— Разговорчики! — оборвал Паскевич. — Сказано: установить на валу. Как мы это сделаем, никого не волнует!

И тут что-то оглушительно треснуло. В воздух поднялись ледяные искры, а весь правый фланг, вместе с людьми, стоявшими на нём, рухнул вниз, осыпавшись ледяными глыбами.

— Быстрее! — поторопил генерал, понимая, что каждая секунда промедления может привести к катастрофическим последствиям. — Разворачиваем батарею! Быстрее! Мать вашу! Сейчас хлынут!

Какими-то нечеловеческими усилиями, с помощью оказавшихся рядом воздушников от родовичей, они всё-таки затащили пушки на остатки вала по правому флангу. Паскевич сам на пределе сил зашвырнул два орудия наверх, утирая невесть откуда взявшуюся под носом кровь. К нему тут же подбежал кто-то из родовичей и протянул пару алхимических склянок.

— Пейте, поможет!

Ну он и выпил.

— Ну же, сынки! Быстрее! — генерал видел, как к пробоине волной хлынули демоны. Пока батарея разворачивала свои порядки, Паскевич умудрился выжать из себя на максимуме сразу два вакуумных кулака, его личное изобретение. Уничтожение воздуха в центре конструкта, способное перемолоть всё и вся в радиусе двадцати метров.

Снова откуда-то взялась вездесущая кровь, а с ней и родович со склянками. И лишь после второй выпитой генерал услышал выкрики, что звучали как музыка для его ушей.

— Внимание! Приготовиться! Огонь! — скомандовал рядом кто-то с рыжей косищей. Сперва Паскевич решил, что это Борис фон Аден перехватил управление, но присмотревшись понял, что ошибся. Это был его старший сын Дмитрий.

Из орудий вырвались снопы пламени, вытолкнув в сторону наступающих артефактные ядра, увеличенной убойной силы.

— Хоть не зря тащили, — прошипел себе под нос Паскевич, наблюдая за тем, как выкашивает противника артиллерия.

Тут же с остатков вала посыпались вниз родовичи. В самую гущу неприятеля, который успел прорваться к валу вплотную, пока не заработали пушки. И все эти человеческие фигурки на лету принимали звериные личины. Кого тут только не было: волки, медведи, змеи, леопарды, снежные барсы, рыси и ещё множество других.

Паскевич, конечно, видел на своём веку, как действуют перевёртыши, но в таком количестве никогда. Да ещё вся эта волна зверей оскаливала пасти и моментально вступала в драку, раздирая демонов на куски. Отдельные туши нападающих подлетали высоко вверх, и даже с вала было видно, как из них хлещет кровь.

Впрочем, генералу нельзя было отвлекаться. Пока Дмитрий фон Аден отрабатывал наводчиком, Паскевич вспомнил штурмовую молодость и вновь принялся отрабатывать площадными конструктами по демонам, не подпуская тех к завалам.

Когда и как рядом с ними оказалась коренастая и массивная фигура Креслава, Паскевич так и не понял. Но сейчас глава Рароговых, выглядел не грозным, а до нельзя обеспокоенным. Он вытянул руки в сторону ледяных завалов и что-то рычал себе под нос.

— Ну же! — орал он, но с чувством, достойным любого огневика. — Борись! Ты не можешь так глупо сдохнуть! Не в нашем характере! Борись, Горицветик! — и с этими словами он отправлял множество маленьких огоньков к ледяным глыбам.

Паскевич тоже невольно всмотрелся и увидел под завалом льда алый огонёк. Кого бы не искал Креслав, у человека ещё оставался шанс выжить.

Но вдруг туда подскочила массивная фигура, судя по рогам, явно не принадлежащая человеку.

* * *

То, как обрушивается стена, а точнее, намороженные на неё ледяные глыбы, я видел словно в замедленном режиме. Всё происходило плавно и неспешно. Я даже успел углядеть фигурку матери, соскользнувшую вниз.

Рык вырвался из груди против моей воли, и я рванул вперёд. Решение приходилось принимать быстро. Видя, как работает беспрерывная смена магов по центру, как вкорячивают пушки на остатки вала по правому флангу, я понял, что быстрее доберусь до завалов напрямую. К последней стометровке демонов старательно не подпускали, а если кто-то и прорывался, то одиночки. С ними я в любом случае справлюсь.

Шаг вниз я сделал без малейших раздумий. Они даже не успели зародиться. Где-то сзади я успел уловить тихую ругань Аркви, но она быстро смазалась свистом в ушах, визгами демонов и звуками боя. Находиться я его сердце было остро. Адреналин вскипел в крови, я ускорился, на бегу формируя несколько конструктов.

— Не вздумай! — гаркнул со спины Аркви. — Ручками поработаешь, не переломишься!

Твою мать…

Рукояти коротких мечей привычно легли в ладонь. Удары перешли в разряд автоматизма. Блок, удар. Замах, удар. Прыжок через груду тел, на лету отсечь лапу, вцепившуюся в ногу, или голову с оскаленной пастью.

Я не пытался убить всех встреченных демонов, я убивал лишь тех, кто стоял на кратчайшем пути к завалам. Со спины меня прикрывал Аркви, незримой тенью следуя за мной.

Стометровка с демоническими препятствиями, казалось, никогда не закончится. А всё потому, что к месту обвала полноводной рекой повалили демоны, смещаясь со всего ущелья. Видимо, просчитали момент, в который наши силы будут максимально истощены.

Но в этот момент с обеих сторон ущелья вниз посыпались фигурки наших. Они на лету оборачивались в различных животных. Но по силам, конечно, были куда мощнее, потому что всё же это была боевая трансформация. В таком виде родовичи могли растерзать целую толпу демонов в одиночку. И теперь они буквально вгрызались в неприятеля.

Я мысленно поблагодарил их за поддержку, видя, как они расшвыривают нападающих от завала, а сам ускорился, чтобы как можно быстрее откопать мать. Главное, чтобы она осталась жива при падении. Дальше она сама сможет о себе позаботиться, чтобы дождаться помощи.

Над головой прогрохотал первый залп из пушек. Мне даже показалось, что я услышал голос брата, но не стал отвлекаться. Совсем рядом бурый медведь вцепился в окровавленную одежду раненого и волоком потащил его к подножию вала. Боковым зрением отметил там чёрную вспышку, и тело раненого исчезло. Бурый вновь отправился за добычей. Все мысли скользили всего лишь по краю сознания, не перекрывая основного: я должен добраться до матери, как можно скорее.

В воздухе явственно пахнуло порохом и кровью. Ядра оказались с неприятным сюрпризом для демонов. Но это снова отметил лишь край моего сознания. Сосредоточиться посреди кровавой боевой вакханалии было сложно, работали больше рефлексы, чем разум. Всё вокруг мигало в темноте. То тут, то там что-нибудь ярко вспыхивало. Слышались воинственные кличи, рёв, крики боли как вражеские, так и наши. Знакомый ещё со Стены запах тёплой крови лез в ноздри, оседая железом на языке. При этом кожу на руках раздирали острые кромки льдин.

Всё это поодиночке было чрезмерным, но вместе превращалось в сущий ад. Но я оставлял этот самый ад в стороне. Мне важно было только одно — найти мать.

Я не помнил точно, в каком именно месте она стояла, поэтому мне предстояло разобрать и изрубить гору льда, чтобы добраться до неё. Кажется, она всё-таки была чуть дальше от вала.

Походя срубив оскалившуюся голову, я устремился в место, казавшееся мне самым подходящим для поисков. Я начал расшвыривать куски льда, чувствуя невероятную силу в мышцах. Да, это было улучшенное тело, оно могло гораздо больше. Даже значительно больше того, что я мог в почти сорокалетнем возрасте.

Я не чувствовал усталости. Аркви прикрывал мою спину и быстро орудовал мечом наряду с перевёртышами. Всё шло какой-то одной бесконечной чередой. Вот я сдираю ногти об очередную глыбу, которая немногим меньше меня самого, затем подхватываю меч и добиваю того демона, которого не успел принять на себя мой спутник. И тут же снова хватаюсь за источающую мороз глыбу.

И всё это без передышки, без пауз, под вспышками на небе и запахом, витающим вокруг. Да, мне явно не хватало возможности пользоваться огнём, но меньше всего я желал испортить последнюю линию обороны родовичей. Они могут очень многое, и магия у них особенная. И раз нужна подготовка, то так тому и быть.

Но где же мать? Я понял, что перерыл уже обвал практически по всей площади, достал ещё двоих человек, передав их перевёртышам, а матери до сих пор не отыскал. Но такого просто не могло быть.

И вдруг одновременно случилось сразу два события. Во-первых, я понял, что слева от меня находится буквально вскрытое ледяное нагромождение. Но совершенно точно, что я этого не делал. А, во-вторых, у меня во второй раз, но теперь ещё сильнее взвыло чувство тревоги.

Я разогнулся и моментально огляделся.

— Аркви, — быстро проговорил я. — Ты что-нибудь видел или почувствовал? — спросил я.

Тот покачал головой, но тут же замер, словно прислушиваясь к собственным чувствам.

Я же огляделся. В окружающей нас свето-шумовой какофонии сложно было что-либо разглядеть, но внезапно чуть впереди над ущельем взорвался огненный шар, подсветив происходящее внизу.

И я увидел. Огромная фигура, больше Креслава, которая тащила на плече какой-то свёрток. Сперва его можно было принять за свёрнутый ковёр, но я всё-таки успел увидеть свисающую из свёртка рыжую косу толщиной в руку и край алого цветастого платка до того, как вспышка померкла.

— Что за⁈..

Но сейчас было не до вопросов. Я рванул вслед за фигурой на полной скорости. Не оглядывался, но чувствовал, что Аркви старается не отстать.

Под ноги мне бросился мелкий демон. Потом ещё один и ещё. Сначала я ещё кое-как продирался сквозь них, но потом завяз, не имея возможности сделать и шага. Неспроста это! Наверняка, намеренное действие.

Но они просто не понимали, с кем решили связаться. И не знают, что именно меня мотивирует. Я бросил быстрый и косой взгляд назад. Сколько там до вала? Больше ста метров?

Да в общем-то уже плевать. Надеюсь, достаточно. Отбиваясь мечом, я сформировал заклинание на самую обычную огненную стену. И выпустил её прямо перед собой.

Стена пламени получилась даже больше и ярче, чем у отца, что неудивительно. Кровь высших демонов всё ещё бурлила во мне. Движущийся огонь, метров тридцати шириной и пяти высотой просто выжег начисто тех, кто спешил ко мне. Всех, кто был рядом, я добил несколькими ударами.

Кроме того, огненная стена дала возможность разглядеть того, кто похитил мою мать. Это совершенно точно не был обычный демон. Низшие не имеют рост под два с половиной, а то и три метра. Высший? Но какого, спрашивается, хрена, если они сами сражаются с низшими? Или это другие?

Тьфу ты, хрен ещё в них разберёшься!

Тем временем, моё пламя почти настигло и самого демона. Матери оно не причинит вреда, а вот этого гада…

Но нет, ему оно тоже не успело причинить вера, опав у самых его ног. Но кое-какого результата я всё-таки добился. Похититель матери остановился, повернулся ко мне и расхохотался. И да, руна на его лбу была на месте. Не могу поручиться, что именно такая же, как у той воительницы, что рухнула на меня из портала, но что-то похожее, очевидно.

Итак, передо мной стоял достаточно молодой высший демон. И смеялся надо мной. А затем он стал мне что-то говорить, но одну половину я не слышал, а вторую не понимал. Да мне и не нужно это было. Надо только добраться до него, и…

Ноги не слушались. Я чувствовал, что замедляюсь. Как будто я продираюсь сквозь воздушный кисель, который сковывает каждое моё движение. Да и не только движение, каждую мою мысль.

А демон всё смотрел на меня и смотрел, явно наслаждаясь и насмехаясь надо мной.

В ушах послышался шёпот. И вот на этот раз я смог его разобрать, хоть и звучал он на незнакомом языке. Но для влияния на сознание это значения не имело.

— Покорись мне! — настаивал голос. — Преклонись и прими мою волю, как свою собственную.

Твою мать, это менталист! Демон-менталист, приехали! Причём, он ещё хочет, чтобы я ему подчинился. Да не бывать такому!

Я постарался оградить свой разум от чужого воздействия. С непривычки это было не так-то просто. Но у меня было главное — у меня была защита Тагая, которая дрогнула, но не сломалась полностью, иначе я бы уже исполнял желания этой твари.

Высший же не унимался. Он продолжал издеваться надо мной, полагая, что победил.

— Ваши женщины хороши. Они сильны и строптивы! Они пойдут на эксперименты! Ваши женщины родят новое племя — демонов-магов. С ними мы захватим этот мир полностью! А о вас вскоре никто и не вспомнит. Безрогие неудачники!

Защита Тагая справлялась, но с огромным скрипом. Практически все силы моего сознания уходили на то, чтобы поддерживать её. Но дело было в том, что мне ещё надо было ударить самому. Нанести сокрушительное поражение этому мерзкому типу.

«Нет, надо же допросить!» — протестовала другая часть меня.

Ну да, такого допросишь, он половину народа в зомби превратит!

Тут я понял, что мою грудь буквально прожигает. Точно, амулет Аденизов! В пылу битвы я о нём и забыл, но он сам решил о себе напомнить. И вовремя.

Я представил, что вся моя злость вместе с огненной магией сосредоточена прямо в груди. В моём пылающем сердце! И послал силу через амулет в сторону высшего.

Из амулета, а, может быть, прямо из моей груди действительно вырвался поток пламени диаметром с кругляш амулета. Да ещё такой мощный и ослепительный, что мне пришлось даже на мгновение прищуриться. Но всё-таки я успел уловить тот самый восхитительный миг, когда огненная струя прожгла насквозь огромную дыру в доспехах и в теле высшего демона.

— Никто не смеет посягать на наших женщин! — рыкнул я ублюдку. Но голос, да и язык этой фразы принадлежали не мне. Другой вопрос, что демон, кажется, меня понял, судя по широко распахнутым удивлённым глазам.

Он не верил, что это может произойти с ним. Как оказалось, дыра в груди сбивает концентрацию даже у демонов. Давление на мой ментальный щит ослабло. И я воспользовался секундной передышкой сполна. Памятуя о бешеной регенерации высших, я мечами накрест снёс уроду рогатую голову.

Безголовая туша осела, а я едва успел подхватить бесчувственное тело матери, развернулся и рванул обратно к валу. Увидев, что Горислава у меня, Аркви замешкался лишь на секунду, что-то подбирая с земли, и последовал моему примеру.

Глава 19

Максвелл был не просто высшим демоном, а генетиком-селекционером. Он гордился своими трудами, особенно последней своей работой — низшими, одарёнными магией. Сегодня под прикрытием шестидесяти тысяч ни на что не годных низших он провёл поистине эпохальную обкатку получившихся у него существ.

Лучше всего у него получился демон-воздушник. Он смог своими воздушными щитами сработать просто отлично, погасив чуть ли не треть всех зажигательных средств, отправленных на головы никчёмных низших.

Остальные получились чуть хуже. Они старались, но получалось плохо. Самая большая проблема в наделении магией низших была именно в их восприимчивости к магии. Причём, было странно, люди, которые, по мнению Максвелла, стояли примерно на одной ступеньке с низшими, вполне себе были способны к магии. Конечно, не все, но достаточно особей. Причём, магия у разных племён сильно отличалась, но это никак не мешало людям ею пользоваться.

Это казалось странным. То есть у подобных низшим демонам есть способности к магии, а у самих низших — нет. Работы по наделению низших демонов магией и штамповка самих низших, как болванок, не прекращались ни на секунду. Но добиться такой концентрации магии, как хотя бы в мире людей, не получалось.

И вот тут Максвеллу пришла идея. Он подумал, что можно попробовать скрестить одарённых людей и низших. Да, не природным путём, а в лаборатории, но это вполне можно организовать.

И вот тут сильно разочаровал родной сын. Максвелл послал его за какой-нибудь одарённой самкой, и у мелкого даже что-то получилось, но потом его просто взяли и убили, отрубив голову. Не то чтобы высший демон сильно расстроился, у него таких обалдуев ещё десяток. Но всё же терять столь ценный ресурс было жаль.

А самоуверенный малец был сам виноват. Попёрся за экземпляром приглянувшейся ему самки, да и встретился лицом к лицу неизвестно с кем. Максвелл ощутил минимум две особо сильные вспышки магии, могущие доставить проблемы даже высшим демонам.

Теперь важно было другое. Максвелл усилием воли бросил все свободные силы на прорыв. Нет, не смерть сына послужила тому причиной, у высшего демона не было никаких эмоций, кроме сожаления. Финальное наступление было необходимо для того, чтобы прикрыть команду по эвакуации тела его сына. Люди не должны обнаружить кукловодов. Пусть и дальше считают низших безмозглой неуправляемой ордой.

Но прежде всего нужно было выяснить, чем смогли убить высшего. Это было необходимо, чтобы устранить уязвимость в будущих поколениях. Не так уж много опасностей может грозить истинному демону.

Пока же тело не доставили, сильно поредевшая армия Максвелла будет убиваться в ноль. Но это нужно для дела. Низших: безмозглых и безмагичных — не жалко. Пусть гибнут хоть миллионами, их жизни ничтожны.

И как только Максвелл получил подтверждение, что тело его непутёвого сына подобрано, он подал сигнал к отступлению. Оставшиеся легионы демонов развернулись и ринулись обратно по ущелью к пустыне.

В этот момент в чёрном небе появился сигарообразный объект. Глазами простых людей или низших демонов его рассмотреть было бы сложно, а вот Максвелл видел его очень хорошо. И понимал, что хочет эта машина.

Она хочет помешать доставить тело в лабораторию и внимательно изучить, что за технологии такие появились у безрогих, которые позволили убить высшего демона.

В ущелье прогремели взрывы от мощных сброшенных бомб. Дирижабль отбомбился и пошёл на второй заход. Максвелл криво усмехнулся.

— Вы не способны остановить адаптивную эволюцию и генетическую селекцию! — произнёс он себе под нос на своём языке. — Вы — ничтожества! Но даже загнанная в угол крыса начинает огрызаться, а мне этого не нужно!

* * *

За моей спиной раздался дикий вой. Сказал бы, что нечеловеческий, но откуда там человеческому-то взяться? И хрен бы с ним с воем, куда больше меня напрягал топот. За мной, казалось, устремилась вся армия демонов, напавшая на нас.

Будь я в той же физической форме, что сдавал нормативы в академию, меня давно бы уже сожрали. Но благодаря крови неизвестной демоницы, я чувствовал себя достаточно бодро, поэтому перебирал ногами со скоростью, на грани доступной человеку. Аркви тоже активно пользовался магическими ресурсами, поэтому держался наравне.

Но я-то тащил на плечах бесчувственное тело матери. Оставалось только надеяться, что она жива и ничего с ней не случилось. Проверить это сейчас я никак не мог.

Зато впереди маячил вал, а в нём и расщелина, которую я заприметил, спустившись за матерью. Нет, это была не обычная расщелина, а специальный ход, по которому родовичи вытаскивали с поля боя своих раненых и погибших. Надеюсь, последних не было, но это война, тут ничего ты не поделаешь.

Мне оставалось до него ещё метров пятьдесят, когда я вдруг почувствовал, что земля под ногами начинает трястись. Конкретно ходуном ходит, как будто где-то в земных недрах заработал какой-нибудь мощный паровой двигатель.

Землетрясение? Я думал, что не оно. Точнее, надеялся на то, что это, наконец-то, заработала ворожба родовичей, которую они обещали с самого начала и из-за которой нельзя было пользоваться магией на последних ста метрах ущелья.

Я думал, что это невозможно, но ещё прибавил хода. Главное, чтобы Аркви не отстал, но он тоже сумел мобилизировать все свои ресурсы и проскочил в ход даже раньше меня, приняв мою мать в свои руки в самый необходимый момент.

Буквально нырнув следом в лаз, я почувствовал, как он смыкается за мной, а в камень, образовавшийся на месте прохода, с треском впечатываются лбы преследователей. Я надеялся, что некоторые и расшибаются.

Лаз вывел нас на ту сторону вала. Не успели мы подняться, как Креслав забрал Гориславу из наших рук и быстро понёс её к капищу. Это было самое разумное решение. Места сил родовичей лечат их, в каком бы состояния они — капища — не находились. Даже сонные и без проводника они всё равно помогают своим людям. Потому что связь родовичей и мест силы насчитывает тысячелетия общности.

Ну а я снова взошёл на вал, чтобы увидеть, что происходит с демонами. Перед тем мне, правда, сунули склянки с алхимией, чтобы я восстановил резерв. И тут меня ждал ещё один сюрприз. Все мои действия не смогли опустошить мой магический запас даже не четверть. Я хоть сейчас мог снова идти в бой и отправлять во врагов смертоносные конструкты.

Только для ясности мысли не хватало чего-нибудь тонизирующего. Чтобы прочистило мозги, как следует. Не успел я обратиться с пожеланием к одному из носителей красных одежд, как меня тут же накачали тем, что мне и требовалось.

Голова прочистилась, а мысли стали ясными. Я понял, что моя защита хорошо просела в противостоянии с демоном-менталистом, но выстояла!

Однако, поднявшись на вал, и взглянув вниз, я понял, что это можно было сделать и немного позже. Я увидел, как разошлась земля. Шириной во всё ущелье и длиной в те самые сто метров подо мной зияла бездна. Реальная бездна. Демоны просто толпой валились туда. Тех, кто пытался остаться наверху и за что-то зацепиться, хватали корни и сбрасывали вниз.

А там… Нет, я не хотел на это смотреть, но вместе с тем не мог оторвать и взгляда. Аналогии приходили только с мясорубкой, когда крутишь ручку, а вал куда-то толкает мясо. Так и тут тысячи демонов внизу образовывали сплошную массу, которую кто-то перемалывал каменными жерновами.

С трудом отведя глаза, я увидел, что мой старший брат командует артиллерией. Ничего себе! Вот это повышение! Видимо, с Паскевичем что-то приключилось. Оно и неудивительно, припереть на позиции, хрен знает где от Стены расположенные, несколько пушек. Это надо быть не просто генералом и дуболомом. Тут чувствовать надо, за кого воюешь.

А ещё я заметил, что у возвращающегося на позиции Креслава борода из огненно-рыжей стала почти белой. И именно этот момент засел в моей памяти.

Затем на позиции прибежал вестовой со Стены. Он сразу кинулся к моему отцу, к которому шёл и я, поэтому услышал, что доложил тот.

— Получили ответ из штаба! — доложил он. — Обещают подкрепление из штаба и уже выслали один из десантных дирижаблей из Урума.

Мой отец даже в лице переменился. А потом заметил меня. Без лишних слов одни взглядом он спрашивал:

«Нашёл? Жива?»

Я кивнул, и отцовское озабоченное лицо вдруг смягчила улыбка:

— Вот теперь мы ещё повоюем!

* * *

— Николай Петрович! — помощник капитана чуть ли не бежал к кабине. — Да что ж это творится?

— Чего творится, Гаврила? — с привычным вздохом переспросил капитан десантного дирижабля. — Всё ж по приказу!

— То-то, что и по приказу, — не согласился Гаврила Павлович. — Но то на Урум идите, то на ущелье, что близ Горного! Это ж никаких нервов не напасёшься! Мы бы уже там отбомбились, да и кофей кушали бы!

— Гаврила, окстись! — рыкнул Николай Петрович. — Мы — люди военные! Сказали нам — там бомбить, бомбим там, сказали — тут, бомбим тут. Всё понятно?

— Да оно, конечно, понятно, — Гаврила Павлович всё ещё сетовал. — Только ж вот время…

— Да что время? — философски заметил капитан, но после его взор притянуло к себе происходящее внизу. — Ты лучше туда вон глянь, Гаврила! Это же сущий ад на земле!

Внизу действительно всё выглядело довольно неправдоподобно. Ущелье, которое перекрывал самодельный вал. По ущелью к валу стремятся тысячи и тысячи демонов. Но их героически не пускают.

Палит артиллерия, на наступающих кидают конструкты разной степени мощности. Всё это горит, шипит, орёт! Но потом, как будто и этого мало, вдруг разверзлась земля, и тысячи демонов канули в неё в один-единый миг.

— Ага, супостаты! — взревел капитан дирижабля. — Что, Гаврила? Зря, говоришь, прибыли? Да ты посмотри, что тут творится! Бесяков раза в два больше! Коль ещё не дюже!

— Бесяков, как гречи в рисе, — ответил Гаврила и осенил себя пятиконечной звездой. — Может, сбросим подарочки, Николай Петрович?

— Так, а мы что делаем? — рассмеялся в усы капитан. — Мы и летим, аки аисты небесные! А ну, труби сброс бомб!

Гаврила Павлович сначала опешил, а затем дёрнул за цепь, которая давала знать сбрасывающим бомбы, что пора действовать.

— Уделаем их, Николай Петрович? — не то спросил, не то удивился Гаврила.

— Как два пальца о брусчатку, дорогой! — отозвался капитан и направил дирижабль так, чтобы пострадало, как можно больше демонов.

— Шеф, кажется, они отходят! — озадаченно проговорил Гаврила.

— И то правда, — ответил капитан, наблюдая за поведением демонов. — Драпают!

В какой-то момент они практически на месте развернулись и ринулись в обратную сторону. Но это немного осложняло задачу. Основную траекторию бомбометания дирижабль уже прошёл, и теперь нельзя было просто так взять и сбросить снаряды. Необходимо было развернуться.

— А что, если мы сейчас так пройдём, чтобы не просто их забросать, а по леднику вдарить? — предложил Гаврила. — Они ж холода не любят. Вот и сомнёт их, заодно и пришкварит, только наоборот.

— Идея! — с гордостью за помощника согласился капитан, подкручивая усы. — Так и поступим. Предупреди людей о новом сбросе!

Дирижабль, даже с магическими двигателями, на месте развернуться не может. Пришлось заходить на довольно значительный круг, чтобы выйти на нужный курс. За это время, наверняка, многое могло произойти.

— Ну что, подморозим демонам их гузна⁈ — взревел Николай Петрович.

— Подморозим! — отвечал Гаврила. — Сейчас мы на вас весь ледник спустим, чертята!

* * *

Разверзшаяся пасть земли всё равно притягивала взгляд. Я не мог не смотреть туда. Тысячи и тысячи демонов попались в раскрытую ловушку. И многие пытались выкарабкаться. Пока ещё толпа пёрла на вал, задние ряды подталкивали передние, и те валились вниз. Кто-то успевал зацепиться, но и им не везло. Кое-где вылезали корни и сбрасывали бедолаг вниз.

Хотя какие же они бедолаги? Они — убийцы! Эх, жалко я не смог забрать с поля боя тело врага. Оно бы могло мне дать ответы на некоторые вопросы, которых я пока не знаю.

Потом внезапно раздались взрывы. Причём, не магические, а самые что ни на есть технические. Будто артиллерия с неба дала залп, да не один. Я задрал голову вверх и еле-еле смог разглядеть огни дирижабля! Отлично! Эти смогут! Как-никак, но такая огневая поддержка нам точно не помешает.

И в следующий момент я услышал нечто такое, чего не слышал никогда в жизни. Можно назвать это звуком рога, но это совершенно точно был не рог. Звук, исторгаемый этим самым чем-то, был очень низкий. От него органы внутри приходили в беспокойство. Только так я могу описать происходящее. Мне показалось, что сердце у меня сейчас переместится в пищевод и выпрыгнет из горла.

Странные ощущения, неприятные, как и любая встреча с демонами. Но на этот раз было что-то невероятное. Как будто звуком реально перетряхнули все мои внутренности так, что я чуть не вывернулся наизнанку.

Уж не знаю, что послужило истинной причиной: прилёт дирижабля или этот невероятный и неприятный звук, но демоны развернулись и ринулись назад. То есть в буквальном смысле развернулись на месте и двинулись в обратном направлении. Я сначала даже глазам своим не поверил, потому что ничего подобного в жизни не видел.

Просто представить себе такое сложно, когда целая толпа демонов просто останавливается, разворачивается и начинает сваливать в темноту настолько бодрой рысью, что её и догнать-то не представляется возможным.

— Ура! — закричал кто-то на валу. — Победа!

— Ура! Ура! — вторили ему тысячи голосов.

Я и сам поддался и закричал «Ура!» Мы отбились! Мы смогли отстоять свой маленький городок, несмотря на то, что противник во много раз превосходил нас числом.

И именно в этот момент была поставлена точка. Та самая, которой лучше бы и не было.

Дирижабль, зашедший на второй круг для уничтожающей бомбёжки, вдруг потерял маскировку. Это могло значить только одно — полный отказ магических систем воздушного судна.

«Как не вовремя! — подумал я, но всё-таки понадеялся, что это лишь текущая неисправность. — Держитесь, парни!»

Но всё оказалось не так радужно. В какой-то момент дирижабль опустил нос и начал резко снижаться. Ни к чему хорошему это привести, конечно, не могло. Ещё хуже, что прямо по курсу у дирижабля оказалась достаточно высокая скала.

И прежде, чем я успел прошептать «нет» про себя, баллон врезался в ледник и взорвался. Если считать успехом лёд, убивший демонов внизу, то ещё как-то можно было оправдать гибель экипажа. Но я считал, что их убил кто-то другой. Не летают так дирижабли! Хоть ты тресни!

Огненный шар от взрыва осветил всё вокруг на многие километры. И именно в его свете я понял, что мы действительно отбились. Демоны отступили. Их жалкие остатки добивали наши воины.

Под нашими воинами я уже имел в виду и тохаров, и родовичей, и даже некоторых генералов регулярной армии. Что Бутурлин, что Паскевич не бросали людей, когда видели реальную угрозу. Я пообещал себе запомнить это, когда ситуация разовьётся иначе.

Но экипаж дирижабля было невероятно жаль. Наверняка, крутые ребята, которые просто хотели нахерачить демонам по самое не балуйся.

Но стоп! А с чего они вообще потеряли высоту и врезались?

Этот вопрос пока остался висеть в воздухе, но я пообещал себе на него ответить.

И тут к валу подкатило несколько карет, которые явно в битве не участвовали и не собирались. Из самой шикарной выгрузился Александр Ермолов. Из остальных, менее броских, люди в серой форме, которых у нас в государстве было принято бояться.

Более того, Ермолов забрался на вал и, перекрикивая вопли радости, провозгласил:

— Именем Её Императорского Величества, генерал Паскевич, ярые фон Аден, Краснов, Кемизов и прочие командиры гарнизона за неисполнение приказа генерального штаба и воли Её Императорского Величества определяются под стражу и направляются в столицу по обвинению в государственной измене!

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, на этом история Виктора фон Адена не заканчивается. Впереди битвы, интриги, дружба и борьба со временем!

Мы благодарны вам за поддержку в комментариях и лайках. Кто забыл, ставим сердечко и переходим к третьему тому приключений Виктора https://author.today/work/442286

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наследник пепла. Книга II

Content

Наследник пепла. Книга II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene