Отставник 5. Абордаж

Глава 1

Первое боевое столкновение со шнахассами прошло без потерь. Нам всем личным составом удалось покинуть ангар, но продвинуться дальше пока не удалось. Приходится зачищать несколько обособленных тупиковых помещений, чем и занимаются клон-солдаты, а я с офицерами обосновался в одном из широких коридоров, контролируя и страхуя работу подразделения.

— Командир-хоск, — обратился ко мне по радиосвязи один из командиров клон-солдат, — после боя физическое состояние солдат ухудшилось. Я и сам чувствую головную боль, но солдаты химической разведки разводят руками.

— Принял. Сейчас разберусь. Отдай приказ о герметизации шлемов, — отбился, выискивая глазами специалиста-химика.

— Кого потерял, командир? — видя изменение в поведении, поинтересовался ашш Сошша Хааш.

— Химик нужен. Доложился командир третьего взвода клонов, его подчинённые жалуются на головные боли и рассеянность.

— Я тоже это чувствую, но думал от перенапряжения. Голова болит, усталость.

— Ясно, — бросил искать взглядом нужного специалиста, а вышел в общий канал. — Внимание! Всем произвести герметизацию шлемов! Специалист-химик, ко мне.

— Прибыл, командир-хоск, — предстал передо мной клон.

— Проверь состав воздуха, ты не ошибся? Он безвреден?

— Командир-хоск, согласно регламенту, мониторинг воздуха производится каждые пятнадцать минут. Изменений не зафиксировано, — быстро отчитался специалист-химик.

— И процент содержания кислорода в норме? — вспомнил про вскрытие шнахасса и объяснения медиков об их особенности.

— Процент содержания кислорода в воздушной смеси пятнадцать процентов и является неизменным.

— Понятно, можешь быть свободен.

— Пятнадцать процентов? — вступил в разговор Птица-раз, — прям как на высокогорье, на высоте километра четыре, если не больше.

— Именно так. Ты, как понимаю, не ощущаешь ничего необычного?

— Нет, нормально себя чувствую. Может, — тут Птица-раз ненадолго замер, прислушиваясь к себе, — усталость, да дышать чаще стал, но после таких физических нагрузок — это неудивительно.

— Вот и я нормально. А то, что дышать стал чаще, это как раз признак кислородного голодания. Так что приказ касается всех, опускай щиток шлема, — проследил, как Птица-раз выполнил приказ, а потом и сам произвёл герметизацию скафандра, а то при кислородном голодании и начудить можно. Внимание же рассеивается, мысли становятся тягучими, а так и до необдуманных приказов недалеко.

— Четырнадцать-пятнадцать процентов, — с задумчивым видом пробормотал ашш Сошша Хааш.

— В убежище мне удалось ознакомиться с материалами вскрытия тела шнахассов, — разговор вёл в командном канале, так как все, в том числе и окружавшие меня офицеры опустили щитки шлема скафандра. — И заключение специалистов оказалось однозначным — для нормальных жизненных процессов им достаточно меньшее количество кислорода в воздухе. Эволюция так распорядилась.

— Поэтому в их арсенале отсутствует огнестрельное оружие? Даже космические корабли не оснащены ни торпедами, ни ракетами и всё из-за отсутствия процесса горения на их родной планете? — задал вопрос ашш Сошша Хааш, чем сильно меня удивил. Прийти к таким выводам, да ещё без подсказки…

— Да. На их родной планете открытого огня как такового может и не быть. Вот и пошли другим путём.

— Странно, как только развились до разумных, — вставил своё слово один из офицеров.

— Поясни, — сразу не понял, к чему клонит анторс. Для меня, не сведущего в эволюции, замечание офицера показалось странным. Тем более, что они-то уже встречались со шнахассами и должны были знать особенности развития их расы.

— Шнахассы закрытая раса. В наших базах данных о ней очень мало информации. И то, что им без открытого огня, то есть приготовления пищи на огне удалось эволюционировать до разумного… странно. Ведь одно из главных двигателей эволюции — это всеядность. Наш и ваш предок был всеяден, приготавливал пищу на огне, подвергая её термической обработке убивал вредоносные бактерии, да и приготовленная пища дольше хранится, и прочее-прочее, тем самым не только стал независим от внешних погодных условий, но ещё приобрёл возможность к дальним переходам…

— Это всё понятно, но как теперь это знание мы можем использовать? — прервал пространную речь.

— Пока трудно сказать, но я с истинно живыми подумаю над этим вопросом.

— Командир-хоск, командир третьего взвода, докладываю, — раздалось в личном канале, — все помещения проверены. Противника нет.

— Принял. Занимайте позицию для продвижения вперёд. — отдал приказ. — Значит так, — продолжил в командном. — Нам нужен язык. Чтобы хоть как-то сориентировал по кораблю, а то мы с вами не знаем, ни на какой палубе находимся, ни где капитанская рубка, да мы с вами вообще ничего не знаем. Так что первоочередная задача всем подразделениям — захват языка. Лучше всего, кого из обслуживающего персонала, ну или офицера. Следовать будем в том же порядке: два взвода клон-солдат в авангарде, ядро — истинно живые и земляне, арьергард — четвёртый взвод клон-солдат.

— С языком могут возникнуть проблемы. Из нас никто не знает их язык.

— Разберёмся. Всё, — чуть не сказал «товарищи офицеры», — по местам, выдвигаемся!..

Колонна растянулась на несколько сотен метров. Чаще нам, заняв круговую оборону, приходилось дожидаться, пока вскроют гермодвери или опущенные переборки. Все эти часы, что мы продвигались, практически не встречая сопротивления, меня мучил вопрос. Почему нас не атакуют? Почему не предпринимают мер для блокирования. Те немногочисленные стычки, что происходили с противником и боем назвать нельзя. Трижды по пути нам встречались шнахассы, но было такое ощущение, что они не по нашу душу оказывались здесь, да и отряды, словно патрули состояли из двух-трёх особей. Но захватить кого в плен нам так и не удалось. Видя, что силы неравные, они, выстрелив пару раз в нашу сторону, подрывали себя и такое поведение выглядело нелогичным.

— Командир-хоск, второй взвод в просторном, но тупиковом помещении со множеством дверей. Предположительно здесь лифты или какие иные устройства перемещения внутри корабля-носителя по ярусам или секторам.

— Принял. Занять оборону и ждать.

— Здесь все не уместятся. Помещение, пусть и просторное, но вместит чтобы не затруднять ведение боя не больше тридцати солдат, — поспешил уточнить командир клон-солдат.

— Я тебя понял, сейчас прибуду, — ответил, и продублировав в общем канале команду «Стой! Занять оборону!», выдвинулся в авангард. За мной увязался Птица-раз, не отходивший от меня ни на шаг.

— Что тут? — вошёл в плохо освещённое помещение. Благо, что фонари скафандров достаточно давали света.

— Вдоль одной стены восемь дверей. Возле каждой панель управления. Мигают какие-то огоньки, но до вашего прихода ничего не трогали.

— Хорошо, — осмотрел одну из дверей. На первый взгляд выглядело всё логично. Двери распашные, широкие. Материал другой и выглядел менее массивно, чем гермодверей или тем более материал переборок, что приходилось вскрывать. Вот только одно смущало — лифты, для удобства их так для себя и назвал, размещены в тупиковом помещении, что нелогично. Получалось, что дальше по прямой нет ничего, но такого не могло быть, и чтобы подтвердить свою догадку, обратился к Птице-раз.

— Станислав Юрьевич, что скажешь? — обратился к нему по имени в личном канале, жестом указывая на тупиковую стену.

— Такого не может быть. Корабль пробил брешь и влетел в ангар далеко от кормы, а тем более носа. И прошли мы от силы пару сотен метров, а габариты корабля вы сами знаете. Он не уступает кораблю-матке анторсов, а в нём на самолёте можно летать, если все переборки убрать, конечно.

— И я об этом подумал.

— Может попробуем пробить стену?

— А если ошиблись и там космос?

— Не исключено, — задумчиво произнёс Птица-раз, но тут же добавил, — но маловероятно.

— Обоснуй, — не успел произнести, как огоньки на панели управления сначала одного лифта, потом другого, а затем и следующего замигали в произвольном порядке, но при первом вдумчивом взгляде заметил закономерность.

— Если…

— Внимание! Лифты пришли в движение, — прервал собеседника, — занять оборону!

«Места мало, не развернуться. Одной мощной гранаты выброшенной из открытой двери лифта будет достаточно, чтобы если не уничтожить, то на короткое время вывести практически всех из строя», — быстро сообразил и отменил приказ.

— Покинуть помещение. Здесь остаются по паре на каждый лифт. Остальные — покинуть помещение!

Птица-раз было дёрнулся выполнять приказ, но видя, что я остался, переместившись к тупиковой стене с линии возможного открытия огня, вернулся обратно, заняв позицию рядом.

Говорить по этому поводу ничего не стал. Нас в помещении слишком много, проход относительно узкий и вдобавок находились у противоположной стороны по направлению эвакуации, так что могли и не успеть покинуть помещение, но клон-солдаты выполнили мой приказ с чёткостью.

Тянулись долгие секунды, панель управления перестала мигать, но двери лифта не открывались.

— Командир-хоск, помощь нужна? — раздалось в командном канале.

— Пока нет. Обнаружили устройства перемещения — предположительно лифтовые шахты. Зафиксировано движение, а потом прекращение работы, но они до сих пор закрыты, — ответил, продолжая внимательно следить за створками лифта. Панель управления на мгновение перестала мигать, а потом вновь замерцала, но уже в обратном порядке. — Пришлите кого со специальным оборудованием, необходимо заблокировать створки, а лучше вывести их из строя.

Не прошло и нескольких минут, как прибыли клоны со специальным оборудованием, я отдал им приказ сначала заварить створки, а потом вывести из строя панель управления. Необходимый комплект оборудования имелся в наличии только один. Так что пришлось заваривать створки одну за другой. Когда остались две последние не заваренные шахты лифта, на панели управления вновь вспыхнули огоньки. Я заметил, что одну дверь заблокировать успеем, но вот последнюю…

— Если створки откроются, огонь на поражение! Приготовиться! — жестом указал, какую шахту держать на прицеле. Клоны-техники заработали быстрее, но не успевали перейти на последнюю дверь, как огоньки перестали мигать. Послышалось шипение и створки быстро открылись. Без отдельной команды клон-солдаты открыли огонь.

В замкнутом помещении применение импульсного оружия, что находилось на вооружении анторсов не оставляет шансов, особенно с такой дистанции. Четыре секунды смертоносного шквала и… задрожали створки другого лифта.

— Огонь через преграду на поражение! — быстро отдал приказ, жестом указывая перенести огонь на другой лифт.

— Что случилось? Помощь нужна? — раздался в динамике взволнованный голос ашш Сошша Хааш.

— Нет. Что у вас? Есть движение?

— Движение не зафиксировано. Тихо.

— Принято, — отбился в канале, перемещаясь для контроля и осмотра. Впрочем, контролировать было некого. Месиво из тел. Импульсный заряд на такой малой дистанции даже на минимальной мощности прошивал насквозь скафандр средней защиты, а противник был не в скафандрах, а в полевом снаряжении, и это им не оставило и шанса выжить.

Зашёл внутрь кабины. Как и предполагал, этот механизм оказался лифтом. Относительно просторное помещение, где без труда разместятся до пятнадцати солдат в боевых скафандрах. Взглядом пробежался по телам. Насчитал восемнадцать голов. Считал именно по головам, так как понять, чья часть тела относится к кому было затруднительно. Вид разорванных тел меня не смутил. Вида́л и не такое, но как только за мной попытался войти Птица-раз, так не прошло и нескольких секунд, как он выбежал, ударившись плечом об угол, а я только успел про себя подумать: «Хоть бы не забыл щиток шлема поднять».

— Командир-хоск, — обратились в канале.

— Слушаю.

— Замигали панели управления целых механизмов. Всех сразу.

— Принято. К бою. Действуем также. В случае, если остановится на нашем этаже — огонь на поражение через преграду, — ответил, перешагивая тела, чтобы вернуться обратно, но едва мне оставалось сделать последний шаг, как створки практически мгновенно закрылись. Я не успел ни то что сделать этот шаг или, ускорившись, рывком выпрыгнуть, я просто не успел даже осознать, что оказался в ловушке.

— Твою мать! — выругался в канале. — Птица-раз, ты меня слышишь? Ах, да, тебе не до этого. Меня кто слышит, приём.

Тишина.

Проверил нумерацию каналов. Всё правильно, рация на общем канале. Повторил попытку.

— Внимание! Это командир-хоск, Бес. Кто меня слышит, ответьте!

Тишина. Даже треска статических помех не услышал.

Проклинать и корить себя за неосторожность не стал. То, что сделано — не воротишь. Не скажу, что поступил опрометчиво, шагнув в ограниченное пространство, а тем более неизвестный механизм без страховки, но страховка была. У входа меня прикрывали двое клон-солдат. Они не успели войти за мной, так как выбежавший Птица-раз не позволил им это сделать.

Ладно.

Запустил тестирование скафандра, одновременно перезарядил винтовку, сменив не до конца израсходованный элемент питания на новый. Мало ли, может именно последних нескольких зарядов и не хватит для успешного ведения боя. Меня больше напрягало, что радиосвязь отсутствовала. Материал створок не выглядел непроницаемым для радиочастот, хотя, я не специалист, может внутри, как промежуточное наполнение экранирующий материал, что и не пропускает радиоволны. Пискнул сигнал, я обрадовался в надежде, что ожила рация, но взглянув на внутренний экран шлема разочаровался. Сработало оповещение о завершении сканирования функций скафандра.

— Так, посмотрим, — пробежался по строчкам функционала. Бегло читать я толком не научился, но основные обозначения и цветовую гамму принятой системы оповещения анторсов изучил хорошо. Сам настоял на том, что во второй волне пойдут только те земляне, кто в достаточной мере изучит не только оружие анторсов, но и будет владеть минимальным уровнем знаний обращения со скафандром. Так что и мне пришлось подтянуть свои познания для необходимых в этой сфере.

— Вроде, нормально, — пробормотал себе под нос, — запаса кислорода на двое суток, если считать с запасными регпатронами, воды — на трое, если учитывать и регенерационный резервуар. Питательной смеси на трое, но можно растянуть, если использовать с периодическими инъекциями боевых стимуляторов, что встроены в скафандр, то суток шесть протяну. Проблема с воздухом, но на крайний случай буду дышать местным. Надо не забыть, оставить на крайний случай запас воздуха часов на восемь, чтобы в случае химической атаки имелась возможность переждать… Так, стоп, — только сейчас до меня дошло, что не ощущаю движения кабины. А если это лифт, даже будучи в скафандре, я со стопроцентной вероятностью бы ощутил движение с ускорением вверх или вниз, но этого не было. Вот тут я напрягся, крепче сжав оружие. Бросил взгляд на стены. Панель управления оказалась по середине кабины, но бо́льшего размера со множеством светящихся обозначений и без повреждений. Присмотрелся: огоньки мигали, но закономерность с первого взгляда не определил. На мой искушённый взгляд, какие-то неправильные геометрические фигуры, и то с натяжкой. Символы на пиктограммы не похожи и понять, что они обозначают интуитивным путём, не получилось. Ни язык, ни принятые шнахассами цифробуквенные обозначения мне незнакомы, как ни пытался призвать на помощь память Глена. Логика мыслительных процессов шнахассов, скорее всего, сильно отличается от анторской, человеческой или горгогоханцев. Вот только странно, что на корабле-матке не нашлось хоть одного анторса, кто владеет языком шнахассов, хотя бы на примитивном уровне или, на крайний случай, учебника или разговорника.

Огоньки на панели управления перестали мигать. Я шагнул в сторону, уходя с вектора ведения прямолинейного огня и вжался в стену. Приготовился к бою и створки открылись.

Глава 2

— Твою же мать! — не сдержался, выругался, одновременно открывая огонь и заваливаясь набок, падая на тела.

Как только створки распахнулись, я нос к носу столкнулся с группой шнахассов, что, выстроившись в колонну по два, приготовились войти в кабину лифта. Моя позиция оставляла мало шансов выйти победителем, имелось единственное преимущество — внезапность, этим я и воспользовался. Слегка водя стволом, жал на спусковой крючок установленной на автоматический огонь винтовки пока не израсходовал полный заряд батареи, а это не менее двух сотен выстрелов.

Сердце бешено стучало, отдаваясь в висках. Глаза заливало по́том, не помогало и кондиционирование скафандра. Индикатор заряда оружия горел фиолетовым, сигнализируя об израсходовании боезапаса, а я так и лежал, не в силах подняться.

Скорострельность анторской штурмовой винтовки две тысячи двести выстрелов в минуту. Менее чем за семь секунд я, с расстояния менее двух метров, выпустил полный боекомплект по застигнутым врасплох шнахассам. Кровь, ошмётки тел, осколки материала дверей и стен летели во все стороны, а когда этот ад в отдельно взятом пространстве немного утих, я перезарядил оружие, поднялся и осторожно ступая вышел из кабины. От представшей картины едва не стало плохо. Это не то, что в кабине лифта, где тела лежали вповалку. Здесь, на значительно бо́льшей площади, разорванных, прошитых насквозь тел с оторванными конечностями оказалось столько, что сбился считать на втором десятке.

Скоротечный, на адреналине бой — завёл.

— Как бы отходняк не поймать, — произнёс, думая вколоть себе стимулятор, но делать этого не стал. Надо как можно быстрее уходить отсюда, вот только куда? Осмотрелся. Путь только один — прямо по коридору и я быстрым шагом двинулся прочь. Проверять, остался ли кто в живых, видел кто меня или нет не было времени. Тупик он и есть тупик. Если зажмут в ограниченном пространстве, то мне придёт конец. И не надо забывать, что остальные шахты лифта могли в самый неподходящий момент открыться и оттуда ударить в тыл, так что я спешил. Не зная планировки корабля-носителя, расположения комнат, этажей, секторов, понадеялся на удачу, что в принципе мне только и оставалось делать.

Шёл быстрым шагом, не обращая внимания на ближайшие по ходу движения двери помещений справа и слева. Для себя решил, что нужно как можно дальше удалиться от места боестолкновения, добраться до какого-нибудь ангара или ещё куда, но в относительно тихое место, где перевести дух и в очередной раз попытаться связаться с группой. Поисковый маяк на скафандре включать не стал, боясь, что враг меня запеленгует, хотя, так пошумев, уничтожив не менее взвода солдат за меня итак возьмутся всерьёз. Но давать лишний шанс противнику — не в моих правилах.

Резко остановился. Микрофоны скафандра уловили приближающийся шум, а я в коридоре и ни справа, ни слева нет ни одной двери. Поднятая гермопереборка осталась в метрах двадцати позади, но как её опустить я не знал и даже не пытался понять. Для меня и кракозяблов на панели управления в лифтовой кабине хватило, чтобы понять — не разберусь. Впереди, метрах в десяти разглядел неприметную нишу. Бегом кинулся туда. Шум, издаваемый металлическими ботинками скафандра, усиленный микрофонами внешнего контроля бил по ушам. Сердце колотилось в бешенном темпе. Адреналиновый отходняк пока не наступил, и я держался. В небольшой нише оказалась дверь. Плечом с разгона ударил по ней, но та не поддалась. Уже вскинул винтовку, чтобы повредить пульт управления, как дверь с шипением открылась. Не раздумывая шагнул внутрь и почти сразу упёрся в противоположную стену. Боковым зрением заметил, что вправо и влево вдоль стен тянутся стеллажи. Развернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов, шагнул чуть в сторону и приготовился открыть огонь. Позиция не самая лучшая, впрочем, выбирать не приходится. Лучше встретить врага лицом к лицу и первым открыть огонь, чем прятаться. Преимущество внезапности до сих пор на моей стороне, а вдобавок скафандр, способный вынести не одно прямое попадание волнового оружия шнахассов давало мне шанс. Ни одного из противников, что были бы облачены в аналогичную по степени защиты экипировку мне не встретилось, хотя, может это только начало.

Дверь с шипением медленно закрылась. Я продолжал стоять, готовый по первому движению открыть огонь.

Десять секунд… Двадцать… Тридцать секунд… Минута.

Через стену микрофоны звук не улавливали и в ушах стояла звенящая тишина.

— За это время могли бы сюда и заглянуть, — проговорил вслух, выдыхая.

Подошёл к панели управления дверью и с силой ударил рукой. Что-то заискрило, пошёл лёгкий дымок, но, как и надеялся дверь не открылась. Видимо, когда я с разгона в неё врезался плечом, в программе управления что-то замкнуло и она открылась. Но рисковать, постоянно ожидая открытия, я не стал. Заблокировал её, выведя из строя панель управления. Понадеялся, что этого будет достаточно, чтобы для меня не стало неожиданностью её открытие. Тем, кто будет её вскрывать понадобится время, и я успею среагировать. А сейчас мне нужно время перевести дух и собраться с мыслями, а когда понадобится, вскрою её оружием. У меня же не только винтовка, но и подаренный ашш Сошша Хааш виброклинок. Когда придёт время, им я и намеревался воспользоваться.

Огляделся. Узкое, метра четыре в ширину, но длинное помещение. Вдоль стен стеллажи, на которых какие-то короба́, ящики и прочее. Попробовал потянуть за один, не получилось — намертво прикреплён к стеллажу.

— Ладно, сейчас перекусим и попробуем связаться с нашими.

Не скажу, что ожидал появления радиосвязи, но молчание на всех частотах раздражало. Прошёлся из конца в конец по коридору помещения, оказавшегося складом. Уселся на большой короб, что стоял отдельно не на стеллаже и прикрыл глаза…

— Капитан, помнишь операцию в Го́стани?

— Как не помнить, помню. Я тогда лейтенантом был. В тот год радикалы захватили многотысячный город и провозгласили его свободным от власти Императора. Тогда тяжело пришлось, — вздохнул капитан Глен, — своими силами не справились бы. Со всей Империи собрали всех хосков, но всё равно штурмовать не решились. Много бы крови было и в основном мирных жителей — подданных Императора. Я в тот раз впервые увидел более трёх сотен хосков одновременно.

— Может это и правильно, что не пошли на штурм, — заметил собеседник. Два офицера Горгогоханской Империи сидели на лавочке в тени высокого раскидистого дерева и тихо беседовали. Очередное задание выполнено. Сейчас у них положенный отдых, а через двое суток, а если поступит приказ, то и раньше новое задание…

Резко открыл глаза. Бросил взгляд на часы. С того момента, как уселся на короб прошло пятнадцать минут.

— Задремал и не заметил. — встрепенулся, осматриваясь. Дверь закрыта, вокруг полумрак, только приглушённый фонарь скафандра освещает длинный коридор, — и снилось мне… капитан Глен хоск по рождению, что стал мной или я им, — бубнил себе под нос, чтобы хоть как-то развеять звенящую тишину, — … что он там говорил во сне?

Последнее время мне перестали сниться сны с моим далёким «Я», а вот сейчас, в такой неподходящий момент.

— И задремал-то всего на несколько минут, хотя, выспался, отдохнул и набрался сил. Но что же мне снилось⁈ — вставая, продолжал бубнить, — строй солдат, я стою среди них… — прохаживаясь из стороны в сторону вспоминал то, что снилось. Обрывки образов медленно, но всплывали в памяти. Редко я помнил сон практически полностью, чаще в памяти оставались образы, обрывки событий и эмоции, что испытывал капитан Глен хоск по рождению, а в этот раз в памяти постепенно, из обрывков всплыл весь сон. От неожиданности, что вспомнил его резко остановился.

— М-да, а ведь верно, в первый раз у лифта тела были именно такими, что видел на Земле и во время вскрытия. Невысокий рост, несколько непропорционально большая голова, неправильные черты лица, короткие руки и ноги, слегка полноватое туловище. Чем-то напоминают гномов. А сейчас, когда пробирался через кучу тел, ведь не сразу обратил внимание, солдаты были пусть и в экипировке того же образца, но выше среднего человеческого роста, с правильными пропорциями тела. Лиц конечно не разобрал, не до этого было, но вполне похожи на человека или того же анторса. И что тогда получается? — говорил сам с собой, раздумывая. — Возможно в последний раз встретился не со шнахассами, а другой расой, но, возможно, и с уроженцами их общей родной планеты, но представителями иной расы. Ведь и на Земле расы заметно отличаются. Анторсы, например, прошли долгий путь эволюции и расовые отличия у них незаметны, они сгладились со временем, но шнахассы — молодая раса, может быть моложе человеческой…

Плана затеряться среди аборигенов у меня изначально не было, но сон, что приснился… не знаю, в тему он или нет, но я его практически весь вспомнил.

Вспомнил, что в тот раз хоски малыми группами пробрались в город, смешавшись с дикой толпой радикалов, рассеялись по ключевым точкам, а в условленный час нанесли сокрушительный удар по основным объектам, как инфраструктуры, так и когорты высших руководителей, породив хаос в действиях последних, чем и воспользовались подтянутые регулярные войска, с минимальными потерями освободившие населённый пункт. Операция тщательно готовилась. Долго и кропотливо подбиралась одежда, легенда, пути проникновения в город, и успех был достигнут малой кровью.

Я прохаживался из одного конца склада в другой. Длинное вытянутое помещение позволяло это делать без особых проблем. В очередной раз, когда проходил мимо двери, микрофоны внешнего контроля уловили шум. Я остановился и замер, прислушиваясь. Кто-то пытался открыть дверь, но на моё счастье она не поддавалась. Шум затих.

— Хреново, нашли меня раньше, чем свалил отсюда, — проговорил, оглядываясь. Надо подготовиться, выбрать позицию, чтобы, когда вскроют дверь вновь использовать эффект внезапности и прорваться через оцепление. Баррикаду строить тут не имеет смысла. Замкнутое, относительно небольшое пространство, куда я сам фактически и загнал. Диспозиция отвратительная. Лучший вариант, конечно, не идти на прорыв, мало ли сколько по ту сторону двери будет противников, да и куда бежать? Зажмут с двух сторон и всё, и скафандр не поможет.

Прошёлся меж стеллажами. Остановился возле короба, на котором недавно сидел. Осторожно пнул его ногой. Он поддался, едва заметно изменив положение.

— Значит этот не прикреплён, странно.

Извлёк клинок и аккуратно срезал запирающие устройства, что находились на нём. Что искал? Просто стало интересно, может в нём окажется что-то полезное. Откинул крышку.

— Тряпьё какое-то, — поворошил, извлёк комбинезон со множеством карманов. — По ходу дела рабочая одежда. Вроде новая и мой размерчик.

За дверью вновь послышался шум. Потянул за короб. Хотел его поставить возле входа, чтобы он частично перекрыл путь для быстрого проникновения внутрь. Для баррикады этот металлический ящик из материала наподобие жести не годился, хотя габариты позволяли его использовать по этому назначению, но материал хлипкий, что не задержит заряд из оружия шнахассов маловероятно, а про заряд моей винтовки и говорить нечего. Прошьёт и не заметит.

Короб оказался тяжёлый и неудобный, без ручек. Пришлось тащить его, зацепив магнитными захватами. Когда отодвинул от стены, заметил разницу в материале стен. То место, что прикрывал короб, материал стены оказался с мелкими отверстиями. Дотронулся рукой, но не рассчитал силу и чуть не продавил внутрь хлипкий материал.

— Похоже ниша какая-то, — осторожно, при помощи подручных средств отодвинул в сторону панель. С трудом согнувшись, так как проём оказался на уровне чуть выше колена, заглянул внутрь. В скафандре проделывать эти манипуляции затруднительно, но открытие меня заинтересовало. Когда мы с группой продвигались по коридору, никаких технологических ниш, которые можно использовать для закладки мин мы не обнаружили, а тут на складе обнаружилось нечто похожее на технологическое помещение.

За дверью шум усилился. Я заглянул внутрь ниши. Едва голова туда пролезла, и то практически лёжа на полу. Скафандр всё-таки слишком прибавляет габаритов, вот и не пролез дальше.

— Сойдёт, — хмыкнул, удивляясь своей наглости.

Разоблачился из скафандра, наверно установив рекорд по скорости. Части его уложил в короб, но всё внутрь не влезло — габариты не позволили, пришлось установить шлем на одну из полок, как можно выше, чтобы не сразу бросалась в глаза лишняя вещь.

Как можно ближе, но так, чтобы мог пролезть, придвинул к стене короб и, встав на корточки, спиной вперёд полез в технологическую нишу. По-другому там никак не уместиться, только согнувшись в три погибели и то места будет мало, но оружие бросать не рискнул. Двигался аккуратно. Когда залез внутрь, попробовал подтянуть короб, но у меня не получилось. Слишком тяжёлый и неудобно.

— Ладно, надеюсь не заметят, — сплюнул в сердцах, закрывая за собой сетчатую панель и как оказалось вовремя. Едва успел приладить её обратно, дверь в складское помещение отворилась, включилось яркое освещение и внутрь, страхуя друг друга ворвались две пары шнахассов. Противник действовал грамотно. Одна пара ушла сразу направо от входа, вторая налево, приняв положение для стрельбы с колена. Ствол одного из стоявшего на колене шнахасса как раз был направлен на меня, сидящего за хлипкой защитой. А из брони на мне, кроме полевой формы ничего. Иначе бы не поместился в этой крохотной технологической нише. И тут у меня сердце ушло в пятки. Пожалуй, впервые за последние несколько месяцев я испугался. Испугался своей самонадеянной глупости, что бросил скафандр и не вступая в бой, как трус спрятался. Всего одного выстрела достаточно, чтобы моя жизнь оборвалась и главное так глупо. Я замер, не шевелясь, смотря, как внутрь входят ещё шнахассы, рассредоточиваются по коридору склада. Водят стволами, осматривают чуть ли не каждый сантиметр уставленных короба́ми стеллажи. Но что заметил, не двигают их и производят все манипуляции молча, без слов.

Я стоял на карачках — не самая приятная поза, и через частые отверстия в фальшпанели с замиранием сердца следил за передвижениями солдат, готовый в любую секунду поднять с пола оружие и открыть огонь. Противник удачно разместился, практически на одной линии и шанс, что открой я сейчас огонь положу всех, имелся достаточно высокий.

Послышалась мелодичная речь. Впервые услышал язык шнахассов. Он мне показался благозвучным. Тот шнахасс, что был ближе ко мне и не дошёл до конца коридора буквально несколько метров, остановился, обернулся и быстрым шагом направился к выходу.

Снова речь, изобилующая множеством гласных. Солдаты покинули помещение, а внутрь вошли двое в тёмных комбинезонах, аналогичных, что обнаружил в коробе. Они остановились возле двери, изучая панель управления, что-то делали, их разговор между собой до меня не долетал.

«Ну, давайте, повозились немного и уходите!», — в нише очень жарко и недостаточно воздуха. Пот с меня тёк ручьями, а если учесть, что содержание кислорода в окружающей среде и так недостаточно, боялся потерять сознание. Сделал глубокий вдох, задержал дыхание и медленно выдохнул. Так повторил десяток раз, стараясь утихомирить учащённое сердцебиение. Когда почувствовал, что вот-вот свалюсь на пол, свет в помещении потух. Я, перебарывая затёкшие мышцы, повернул голову и взглянул через отверстия в нише. Под потолком едва светит дежурное освещение, но и этого тусклого света оказалось достаточно чтобы понять — помещение пусто.

Собирая последние силы, отставил фальшпанель, вылез наружу и, тяжело дыша, уселся на короб.

— М-да, повезло, — произнёс, потянувшись за шлемом…

Глава 3

— Сколько времени осталось для полной дозаправки? — капитан корабля «Оха́на» Ума́о Вита́рис проводил совещание по видеосвязи. Собрать в одном помещении командиров подразделений и начальников секторов он может и желал, но размеры корабля не позволяли этого сделать в разумные сроки. Впрочем, то, чем командовал бывший адмирал и кораблём назвать нельзя. «Охана» не совсем корабль — это межпланетная станция, габаритами сопоставимая с естественными спутниками малой по массе планеты. Ну, а уж сброд, который стоял под его командованием и не описать. Изгои с разных планет, пираты, дезертиры, дворяне, предавшие своего сюзерена, наёмники. Впрочем, и он сам не ангел. Бывший адмирал Коха́нского флота, неоднократно принимавший участие в боях, награждённый орденами, медалями и прочее, прочее, прочее. Встал на скользкую дорожку, возжелал власти, но проиграл.

Император в единственном, ставшем генеральным сражении разгромил флот адмирала и тому пришлось бежать. Бежать далеко в другой сектор галактики, где по случаю и обнаружилась эта межпланетная станция. Стандартный календарный год ему понадобился, чтобы полностью захватить «Охану». И потом ему трижды повезло. Оставшиеся верными ему военные вовремя предупредили о начале охоты на взбунтовавшегося адмирала и что его местоположение установлено, а Император Кохандии лично возглавил поход по усмирению бунтаря. Это известие подтолкнуло Умао Витарис снять со стационарной орбиты межпланетную станцию и отправиться в путь, благо, она и предназначалась для межзвёздных перелётов. Второй раз ему повезло, когда на пути встретилась малоизученная раса шнахассов. Воевать с ними не пришлось. Они добровольно приняли власть более сильного и предоставили в распоряжение мятежного адмирала сорок восемь полнокровных армий со снаряжением, вооружением, но главное — с семьями, что позволило довести поставленных под ружьё солдат до внушительного числа и почти полностью укомплектовать обслуживающий персонал межпланетной станции.

Что двигало молодой расой Умао Витарис не интересовался, он был рад, что появилась возможность замахнуться на захват целой планеты, которую его корабли-разведчики искали в удалённых секторах галактики. Конечно, адмирал не питал иллюзий. Рано или поздно Император его найдёт и тогда последует расплата. Но, то атаковать пусть и сверхбольшую космическую станцию, а то планету со своим специфическим рельефом, климатическими, атмосферными и погодными особенностями. И тут ему в третий раз повезло. Относительно далеко, практически на пределе автономности «Охану», обнаружилась кислородосодержащая планета. Не теряя времени, не дождавшись подтверждения посланного в этот сектор другого корабля-разведчика, бывший адмирал отдал приказ, и станция, с ускорением выдвинулась в отдалённый сектор галактики, куда флоту преследовавшего его по пятам Императора, с остановками, добираться не меньше нескольких лет. Редко, когда адмирал оставался в одиночестве, он молился всем богам Вселенной, чтобы вразумил Императора и тот не отправил свой флот в дальний поход.

Прибытие в звёздную систему жёлтого карлика омрачилось неожиданной встречей. Корабли старой расы анторсов, что пережила ни один «Конец Света», оказалась раньше и уже осваивала планету. Вот только адмиралу деваться было некуда. Топливо на исходе, запасов воды и продовольствия едва хватит на несколько недель, и в приступе отчаяния он отдал приказ атаковать. А когда не вступая в бой анторсы на корабле сопоставимого класса отступили к пределам звёздной системы, кто-то бы сказал, что ему повезло, но он преподнёс быструю победу как успех. Успех его военного гения. И началась экспансия. К удивлению, посланные на планету армии шнахассов обнаружили на планете отсталую цивилизацию, которую не прошло б и нескольких оборотов вокруг светила, анторсы полностью бы уничтожили. Но основная цель адмирала были анторсы, которые благодаря научно-техническому превосходству могли адекватно сопротивляться. Разбив орбитальную группировку противника, завладев превосходством на околоземной орбите и… вот она вожделенная планета, на которой можно основать если не расу, то цивилизацию, а аборигены… подвинутся, если захотят жить.

Проблемы начались на втором этапе, с началом строительства башен для терраформирования климата планеты. Чтобы не упустить выпавший шанс, неожиданно рьяное сопротивление на одном из континентов заставило мобилизовать все силы. Пришлось бросить в бой не только «людские» резервы, но и почти все корабли, что находились на внешнем корпусе станции, ведь «Охану» как раз в этот момент встала на дозаправку, а топлива этой махине требуется очень много. Но и тут проблемы не закончились. Корабль анторсов, что тихой сапой удалялся из звёздной системы вдруг встал на курс к третьей планете, а больше резервов под рукой не имелось, чтобы хоть как-то перехватить медленно приближающийся корабль анторсов. И бывший адмирал был раздражён, он в чём-то просчитался, но признавать это не собирался.

— Корабль вышел на расчётную мощность заправки и через трое усреднённых суток будет готов покинуть околозвёздное пространство, — по видеосвязи доложился старший технической службы.

— Плохо, — раздражённо произнёс бывший адмирал. — Ускорьте заправку, можно не до полного, но, чтобы имелся запас хода для манёвра и применения оружия главного калибра.

— Потребуется заполнить не менее четверти объёма от максимального.

— Сколько это по времени?

— Не менее суток, — быстро произвёл подсчёт старший техник.

— Долго, очень долго.

— Если не уходить дальше шестой планеты, то можно сократить время заправки на одну треть.

— Мы не будем удаляться. Мы нашли то, что искали и теперь надо это защитить, — спокойно произнёс бывший адмирал и своими словами не лукавил. Они нашли то, что искали — богатая полезными ископаемыми, с небольшими ограничениями по окружающей среде пригодная для жизни планета, кое-какая цивилизация и, вдобавок, на первом этапе не придётся отстраивать с нуля жилые и производственные сооружения, чем не рай.

— Адмирал! — в разговор, перебив картинку, вмешался дежурный вахтенный.

— Я не адмирал, сколько тебе раз говорить, — едва сдерживая себя, ответил Умао Витарис. То, что его солдаты, с кем он прошёл огонь и воду, продолжали обращаться к нему по званию, ему льстило, но вносило непонимание со стороны новоявленных союзников. Осознание, что офицер в чине адмирала — беглец, за которого назначена награда и за которым идёт по пятам сильный флот, диссонировало с социальными нормами и устоями шнахассов, которых на станции оказалось абсолютное большинство. Вот и приходилось Умао Витарис иногда одёргивать своих подчинённых.

— Прошу прощения, Умао Витарис, — запнувшись, продолжил говоривший. Воинские звания Умао Витарис отменил, но ничего нового не ввёл. Из-за этого страдала не только дисциплина, но и затруднялось общение. «Ничего, — думал он, — сейчас захватим планету, избавлюсь от сброда и вот тогда…». А пока обезличено приходилось обращаться по занимаемой должности или по выполняемой работе, что вносило некоторую путаницу. Так что на межпланетной станции было принято обращение по именам, нашивки с которыми на нескольких языках прикреплялись к правой груди на одежде, редко на плече. Но и это не являлось выходом. На межпланетной станции под командованием Умао Витарис оказались шесть рас, благо, что требования по окружающей среде отличались ненамного и не пришлось переоборудовать площади, организовывать шлюзовые камеры и прочее, прочее, сложно выполнимое с технической точки зрения. Коханцы — выходцы Коханской Империи, объединившей в себе, казалось бы, несоединимое. Этот конгломерат из трёх планет, где правил Император Кохандий Восьмой, состоял из четырёх рас, но с ними было относительно просто, все они — солдаты космофлота, которыми совсем недавно командовал адмирал Умао Витарис, владели единым языком, имели общие точки соприкосновения в виде обычаев, морально-этических норм и шли за своим командиром, так как знали, что обратной дороги у них нет. Шнахассы — самая многочисленная раса, вставшая под знамёна опального офицера по своим, только известным им причинам, и это Умао Витариса настораживало, но не считаться с их мнением он не мог. Именно шнахассы составляли основную боевую единицу, которой отводилось захват планеты. Лога́ндцы, гона́ки, доска́ки и тома́нцы — были малочисленны, в основном из числа технического персонала станции и пиратов, что перешли на сторону адмирала. Но у каждой расы был свой язык, свои моральные нормы, которые иногда приводили к непоправимому. Три бунта он уже подавил и подавил жесто́ко, чувствовалась разница в мировоззрении разных рас и тогда он приказал разделить станцию на уровни и сектора, с правом входа представителям только одной расы или по предъявлению пропуска. И, мало надеясь на их эффективность, организовал контрольно-пропускные пункты, но предпринятые мероприятия возымели действие и последние несколько месяцев обитатели межпланетной станции жили относительно мирно.

— Что у тебя?

— Корабль анторсов начал ускоряться…

— Я об этом знаю.

— От него отделился рой среднеразмерных судов, — быстро выпалил вахтенный.

— Переключи изображение на меня. Ах, да, — вспомнил бывший адмирал. Это же не его авианосец, где имелась возможность переключить картинку со сканирующих устройств в капитанскую каюту, — сейчас буду.

Торопливым шагом Умао Витарис вошёл в капитанскую рубку.

— Капитан на мостике! — отозвался первый, кто его увидел. Капитанская рубка — единственное помещение на межпланетной станции, где продолжал действовать, пусть и в усечённом виде Устав космофлота Империи. И это была не блажь, а необходимость. От действий всех, кто здесь находился, а на дежурство заступало не менее трёх сотен лиц и это из числа только высшего и среднего персонала, и в основном бывшие офицеры, зависела безопасность станции. А в условиях ведения боевых действий данная мера оказалась нелишней.

— Что у тебя Има́но Само́ти? — бывший адмирал подошёл к старшему дежурному вахтенному. Офицером, предавшего Императора, поправшего присягу, не назовёшь. Обращались по имени.

— Двенадцать минут назад от корабля анторсов, что идёт на сближение к третьей планете отделился рой из предположительно двух сотен кораблей различного класса, но возможно используются ложные цели и определить точное число кораблей и их классификацию не удаётся. Расстояние слишком большое.

— Зафиксировано отделение второй волны. Вектор движения тот же, — не успел бывший адмирал осмыслить услышанное, как прозвучал доклад наблюдателя.

— Свяжитесь с командиром околопланетной группировки… — осёкся на полуслове бывший адмирал. Его перебил доклад наблюдателя: «От корабля противника отделилась третья волна. Предположительно курс третья планета!».

— … пусть организует встречу и объявите тревогу по станции. Сколько у нас кораблей в готовности номер два? — невозмутимо продолжил Умао Витарис, зная, что в готовности номер один на станции кораблей нет. И поэтому поинтересовался о тех кораблях, которые в течение десяти стандартных часов могут отшвартоваться от внешнего корпуса и прийти на помощь орбитальной группировке. То, что анторсы что-то предприняли атаку на планету, стало понятно только, когда пошла третья волна.

— Два корабля класса фрегат в готовности номер два и один корабль класса эсминец в готовности номер три, не считая дежурных экипажей ближнего радиуса действия.

— А крейсер «Наимо́то»? — удивился бывший адмирал, не услышав среди перечисленных одного из самых боеспособных кораблей, что находился в его скудном резерве. Ведь именно его он планировал отправить в качестве линейного корабля на помощь к орбитальной группировке.

— Крейсер на внеплановом ремонте. Вышла из строя система терморегуляции и капитан корабля настоял на проведении полной диагностики систем жизнеобеспечения. Работы выполняются экстренными темпами.

После доклада бывший адмирал поморщился, его не поставили в известность о данном факте, но не стал нагнетать обстановку, а сухо уточнил: «Когда войдёт в строй?».

— По смене передали, что работы планируют завершить через сутки, — ответил другой дежурный.

— От корабля отделилась четвёртая волна! — прозвучал голос наблюдателя.

— Связь с Иса́у Пане́стиком, срочно! — коротко скомандовал Умао Витарис, лично вызывая командира орбитальной группировки, боевого офицера, капитана первого ранга. То, что происходило, ему очень не нравилось. Если исходить из опыта сражений, то волна за волной началась атака на планету. Первая и вторая пробивает брешь в орбитальной группировке, связывает её боем, а потом третья и четвёртая, и последующие высаживают десант. А на планете, кроме армий шнахассов больше никого нет. С одной стороны, это хорошо, что своих, опытных солдат под удар на планете он подставлять не будет, но его солдаты как раз и формируют орбитальную группировку, что сосредоточилась около планеты и первыми примут бой.

— Пане́стик на связи, — доложил дежурный.

Бывший адмирал быстрым шагом занял место старшего вахтенного и надел на себя переговорное устройство, можно было и по громкой связи пообщаться, техническая возможность имелась, но в капитанской рубке находятся не только те, кому он доверят безраздельно.

— Атаку на планету засёк?.. Да, прям как по учебнику идут. Сейчас свяжут боем и завертится. Что планируешь делать?.. Логично. Перестраивай корабли в боевой порядок и подтягивай резервы. Я тебе вышлю подкрепление, но сильно на него не рассчитывай, всё задействовано… Принято, до связи, — отбился бывший адмирал. Он продолжал смотреть на экраны телеметрии, так как сканеры визуального обзора на таком расстоянии были бесполезны, да и близкое нахождение межпланетной станции к местной звезде затрудняло использование оптических приборов. Их пришлось свернуть, закрыв за бронированными створками.

Прошла минута, десять минут, полчаса, час. Умао Витарис не покидал капитанский мостик, изредка продолжая бросать взгляд на экраны телеметрии, выслушивая короткие доклады и отдавая приказы. Он находился в своей родной стихии. Сорок лет отдать службе в космическом флоте много чего значит. И опыт есть, и знания, и проверенные солдаты, что первыми примут бой, потреплют безрассудно брошенную в бой группировку противника. Из поступавших докладов стало понятно, что среди кораблей анторсов практически нет судов сверхтяжёлого класса. Это с одной стороны хорошо, но манёвренность малых и средних судов выше, из чего выходит, необходимо не допустить приближающиеся корабли в ближний бой.

— Открыт заградительный огонь, — доложил наблюдатель и Умао Витарис вернулся к экранам наблюдения.

«Началось», — подумал он, всматриваясь в экран.

— Часть кораблей противника изменила курс, предположительно пошла для захода с противоположной стороны планеты.

Бывший адмирал перевёл взгляд на другой экран. Данный манёвр он не заметил, да и не его это обязанность.

«Вполне логично, — задумчиво произнёс Умао Витарис, следя за движением на экране, — наши основные силы сосредоточены по вектору движения для атаки в лоб. А они сейчас обойдут планету и высадят десант, но там их встретят, не так много кораблей прорвётся. Как раз Исау Панестик заметил этот манёвр. Несколько наших кораблей вышла из строя и готовятся к манёвру разворота. Вмешиваться не буду».

— Обнаружена новая группа целей! — через несколько минут доложил наблюдатель.

— Точнее!

— Группа целей в количестве до сотни появилась из-за планеты, — прозвучало уточнение.

— Корабль сверхтяжёлого класса противника изменил курс и замедляется. Вектор торможения соответствует курсу на спутник планеты, — практически одновременно прозвучали два доклада.

Умао Витарис бросил взгляд на экраны, нашёл тот, что отображал слежение за массивным объектом — основным кораблём анторсов, о котором бывший адмирал чуть было не забыл. Он предполагал, что тот выпустит рой атакующих волн и уйдёт с ускорением, совершив гравитационный манёвр вокруг третьей или второй планеты системы и удалится, но не тут-то было. Корабль анторсов стал тормозить, выбирая оптимальную орбиту, чтобы не попасть пусть и малоэффективный, но обстрел из главного орудия межпланетной станции, но и одновременно своим огнём прикрыть атакующие волны.

— Объявить боевую тревогу среди лётного состава! — обводя взглядом подчинённых, отдал приказ бывший адмирал.

Глава 4

— Неизвестная группа целей совершила гравитационный манёвр, ускорилась и легла на курс, — продолжал докладывать наблюдатель.

— Откуда они взялись? — не выдержал адмирал. Мало того, что просчитался, не разгадал вполне очевидный план противника, так ещё и непонятная группа целей нарисовалась.

— Исходя из наблюдений, это группа кораблей, что уходила за планету.

— Рассчитали курс?

— Курс спрогнозирован. Если не будет серьёзных отклонений от вектора, то группа кораблей разного класса направляется к звезде.

— Они не к звезде идут, а к с ускорением приближаются к станции, — заметил другой наблюдатель.

Умао Витарис бросил взгляд на произнёсшего то, что мгновением раньше понял бывший адмирал. В очередной раз противник его переиграл. Продемонстрировал атаку на планету, а сам выбрал другую цель, что неподвижно заняла геосинхронную орбиту возле звезды.

— Объявить боевую тревогу на станции! — после непродолжительной заминки, выдохнул бывший адмирал. Он специально выдержал паузу. Раздражение, гнев обуревали его. Но эмоции мешают думать. Вот он и предпринял попытку успокоиться, привести мысли в порядок. — Силам ПКО 1 ближнего и среднего радиуса действия приготовиться к отражению быстролетящих целей, — продолжал он, — подразделению противоабордажной обороны занять предписанные места и приготовиться к отражению прорыва внешнего корпуса, — бывший адмирал отдавал приказы чётко и быстро, одновременно следя, что его команды дублируются непосредственным исполнителям.

Мигнуло освещение и зазвучала сирена боевой тревоги.

— Адмирал, — подошёл дежурный вахтенный, — приказ выполнен, тревога объявлена.

Одёргивать подчинённого Умао Витарис не стал, во время боевых действий негласно допускалось использование бывшими солдатами званий. Многолетнюю службу в вооружённых силах империи не искоренить, и вдобавок использование званий и должностей значительно упрощало, и сокращало время прохождения приказа по цепочке до исполнителя.

— Принял, — ответил бывший адмирал и хотел вернуться за место к экранам наблюдения, но вахтенный — бывший полковник Само́ас Интана́с, его друг и соратник, что поддержал его в трудный период не отходил. — Что у тебя?

— Думаешь пойдут на абордаж? — бывший офицер позволял себе обращение на «ты», тем более, когда их никто не слышал, все дежурные были заняты своими обязанностями.

— Не исключаю такой возможности, мы ограничены в манёвре. Идёт заправка. Резервов практически нет. Кстати, корабли, что отправил на помощь Исау Панестику отстыковались?

— Да, и взяли курс к планете, — тут бывший полковник скосил взгляд на экран слежения, — и скорее всего разойдутся параллельными курсами с группировкой, что движется к нам. Отдать приказ перестроиться и встретить группировку огнём?

— Нет, цели слишком малы́. Наши корабли если и сменят курс, то затратят много времени на манёвр, и корабли противника успеют приблизиться к станции, а от дружественного огня никто не застрахован. Рисковать не будем. Пусть продолжают исполнять полученный приказ и помогут орбитальной группировке.

— Возможно это отвлекающий удар.

— Вряд ли, — задумавшись, покачал головой бывший адмирал, — я бы с тобой согласился, но основной корабль-носитель анторсов не ушёл из сектора, а занимает позицию возле естественного спутника. Вдобавок, для отвлекающего удара задействованы слишком большие силы. Я скорее склонюсь к тому, что приближающая группировка и есть отвлекающий манёвр. Их слишком мало, даже если учесть, что на каждом корабле по три сотни бойцов, то шести тысяч солдат для взятия на абордаж станции такого типа слишком мало.

— Но нам это удалось.

— Нам удалось, — кивнул бывший адмирал, — но нас впустили внутрь, дали возможность осмотреться и… ты сам знаешь, что, когда мы сюда прибыли, о готовности к отражению атаки как внешней, так и изнутри здесь и не помышляли. Штатная численность едва заполнялась на двадцать процентов, а сейчас у нас полный комплект. А по некоторым позициям переизбыток.

— Это мне известно, — бывший полковник покосился на экран, где красными точками отмечалось приближение кораблей противника. Они шли непривычным ордером: растянуто, не строем в линию, а в шахматном порядке, но такое построение имело объяснение. Различные типы кораблей шли в атаку. Из-за этого и разница в скорости, не всегда оптимальный выбранный курс, да и система ПКО на дальних дистанциях начала вести заградительный огонь.

— Так что приготовимся к отражению атаки на станцию.

— Думаешь дойдёт до абордажной?

— Не исключаю такой возможности, лучше перестраховаться. На внешнем корпусе большие бреши в обороне. Корабли задействованы возле планеты, а резервов особо нет. Но будет хорошая тренировка.

— Ждёшь императорский флот?

— Жду, — после недолгой паузы, ответил бывший адмирал. Если бы он не знал, что анторсы в этой звёздной системе находились достаточно долго, о чём свидетельствовало активное освоение третьей планеты, то мог подумать, что это происки Императора Кохандия Восьмого, вознамерившегося если не захватить, то до прихода основных сил задержать их в этой звёздной системе.

Разговор прервал доклад наблюдателя: «Через пять минут первые корабли противника войдут в мёртвую зону поражения системами ПКО среднего радиуса действия».

— Ладно, полковник, сейчас начнётся. По местам, — произнёс бывший адмирал, занимая место координатора. Оно отличалось от мест наблюдателей, которые концентрировались каждый на своём секторе контроля и наблюдения. Место координатора с его множеством мониторов позволяло в режиме реального времени получать общую картинку со всех систем сканирования и наблюдения. Это с одной стороны вносило шанс просмотреть что-то важное, но наблюдатели не отстранялись от своей работы, а продолжали контролировать свой сектор, вовремя докладывая координатору об изменении обстановки.

Умао Витарис устроился в кресле, обвёл взглядом десятки экранов и положил руки на пульт управления. Командование боевым кораблём — это не координирование действий личного состава межпланетной станции. Разница в принципах управления существенна. Когда пару лет назад он впервые уселся в это кресло, то сначала растерялся, но опыт командования не пропьёшь, да и бывший адмирал не гнушался, тренировался, привыкал и обучался работе с новой, непривычной техникой вместе с подчинёнными, и относительно быстро он освоился. Опытным путём, убрав лишние данные с экранов, перенастроил выдаваемые показатели и добился оптимального отображения действительно необходимой в бою информации, и сейчас он вывел сохранённую схему отображения именно под него. В том, что имеется возможность сохранить удобную для оператора схему он порадовался. Ведь на боевом корабле такой возможности не существовало. Всё унифицировано и выверено с точки зрения инструкций и положений по руководству.

Бывший адмирал надел переговорное устройство, вновь обвёл взглядом подчинённых и, переключив тумблеры на панели управления, выбрал громкую связь, отметив для трансляции только отдельные сектора и ярусы.

Бывший адмирал специально не стал обращаться к обитателям всей станции. Их слишком много и бо́льшая часть из них не имеют прямого отношения к военному делу, а сеять панику среди гражданских, когда вот-вот начнётся отражение атаки в ближнем бою, он не хотел. Вот и выбрал для трансляции только те сектора и ярусы, на которых возможен прорыв и где, как он видел, сосредоточились солдаты противоабордажной дивизии. Именно для них он и намеревался произнести речь, взбодрив и обещая скорое окончание скитаний. Будучи командующим флотом, он не практиковал обращение к солдатам перед боем, но для тех, кто сейчас выстроился возле шлюзовых переборок и готовится к отражению прорыва периметра этот бой может стать первым.

— Внимание! Говорит Умао Витарис — командующий «Охану». По станции объявлена боевая тревога и она, как поняли, не учебная, — спокойно говорил бывший адмирал, — наши с вами братья сейчас освобождают планету, но враг коварен и сейчас к станции приближается флот противника. Он малочисленный, но не надо расслабляться. Первые корабли уже прорвались через систему ПКО и скоро окажутся рядом с корпусом станции. Что делать все вы знаете. Ваши командиры опытны и хорошо обучены, так что слушайтесь старших и приготовьтесь к бою!

— Первые корабли закрепились на внешнем корпусе, — едва закончил свою речь Умао Витарис, как ожили наблюдатели. Они докладывали один за другим, командующий едва успевал реагировать, но пока не вмешивался. Разрушений внешнего корпуса не зафиксировано, хотя попытки имелись и если бы не вовремя выпущенная полковая эскадрилья истребителей ближнего радиуса действия, то потуги противника могли оказаться удачными.

Продолжая внимательно слушать доклады наблюдателей, Умао Витарис внимательно следил за общей картиной боя.

— Пришёл доклад от Иса́у Пане́стика, — возвестил один из наблюдателей, и бывший адмирал вывел короткий доклад на один из экранов. Он первоначально удивился, почему верный, опытный солдат не доложил лично, но пробежав глазами по сухим строчкам доклада нахмурился.

«Всё-таки я оказался прав. Основной удар противник наносит по планете», — в сердцах похвалил себя бывший адмирал. Он вновь перечитал доклад. Из скупых строчек выходило, что противнику удалось прорвать оборону околоземной орбиты и… но дальше следовала несуразица.

Не отвлекая наблюдателей, Умао Витарис лично набрал на пульте координатора вызов командующего орбитальной группировкой.

— На связи, кто там ещё⁈ — не ожидал бывший адмирал, что таким тоном его встретит Исау Панестик, но быстро сообразил, что тот не знает, кто его вызывает.

— Совсем тяжко? Это адмирал вызывает.

— Тяжко, не то слово. Эти гады крупными силами прорвались через строй моих кораблей, не ввязываясь в ближний бой ушли в атмосферу, но самое неприятное — с планеты по нам открыли огонь противоорбитальным оружием. Полсотни кораблей «космос-атмосфера», что приказал преследовать на низких орбитах — сбиты. С планеты ведётся плотный огонь, но что неприятно, применяется не только оружие анторсов, но и скорее всего местное — ядерное.

— Так наши корабли без повреждений в состоянии пролететь через эпицентр ядерного взрыва. Ни электронике, ни экипажу, ничто не будет угрожать, — удивился бывший адмирал. Применение ядерного оружия ещё сотни лет назад военная наука признала неэффективным, даже в случае его применения как удара последнего шанса, ведь тогда всё живое на планете будет полностью уничтожено.

— Защита против одного взрыва на высоких орбитах, работает, но, — выдохнул Исау Панестик, — если их пять-шесть, взрывы накладываются, сила равнонаправленной ударной волны умножается и корабль просто валится вниз. Мало кто из пилотов успевает вывести его из крутого пике. Адмирал, я сам, спустившись ниже на своём флагмане, видел этот ад.

Умао Витарис переключил на первый экран трансляцию планеты. Картинка была отвратительная, слишком далеко и близкое расположение к светилу затрудняли оптике и электронике работать в оптимальном режиме. Из-за этого он особо и не следил за тем, что происходит возле третьей планеты. Но сейчас… даже блёклой картинки, «дорисованной» электроникой хватило, чтобы понять — орбитальная группировка не справилась со своей задачей. На обширной территории вспыхивали красные всполохи, образовывая чётко обозначенные границы.

— Командующий Исау Панестик, отзови корабли с низких орбит. Если анторсы, корчась в агонии хотят умереть, пусть умирают.

— На планете экспедиционный корпус — семь армий полной штатной численности с приданными силами, — попытался возразить бывший капитан первого ранга. Терять столько солдат было выше его сил.

— Мы их не забудем. Не забывай, что основной корабль анторсов занял орбиту возле искусственного спутника, хотя, я сомневаюсь, что он искусственный. Возможно там расположена база противника.

— Не исключаю такой возможности, адмирал. Прикажите атаковать?

— Пока нет. Пошли несколько кораблей-разведчиков, пусть прощупают обстановку, кстати, я вроде отдавал приказ проверить спутник. Есть результаты?

— Корабли, что проводили там разведку — уничтожены. Ни один с начала операции не выходит на связь, а предварительный доклад малоинформативный. Только то, что прибыли на место, высадились и приступили к осмотру. Я не стал докладывать об этом…

— Внешний корпус станции пробит в секторе «Н», уровень «Четыре», подуровень «Три», — прозвучал доклад наблюдателя, и бывший адмирал скосил взгляд на другой экран, но не сдержал эмоций. На его лице на мгновение мелькнула гримаса удивления.

— У вас там тоже жарко?

— Выстоим. Всё, капитан, исполняй приказ, — коротко бросил бывший адмирал и отключился, переводя картинку со второстепенного экрана на основной.

— Что случилось, доклад! — ни к кому конкретно не обращаясь, обратился Умао Витарис, если не наблюдатель, что доложил о прорыве, то старший вахтенный обязан ответить на вопрос старшего по должности.

— Внешний корпус пробит в секторе «К», уровень «Четыре», подуровень «Восемь», — вновь прозвучал доклад наблюдателя.

— Адмирал, докладываю, — рядом стоял Само́ас Интана́с, — одно… — тут бывший полковник осёкся, пока он шёл для личного доклада обстановка изменилась, — двум кораблям противника удалось пробить внешний корпус станции. Все пробития произошли на уровне номер четыре — это технический уровень, где находятся вспомогательные помещения. Пока точно неизвестно, происходит высадка десанта или нет.

— Зафиксировано несанкционированное движение внутри станции на уровне четыре!

Бывший полковник недоброжелательно покосился в сторону доложившего наблюдателя. За последние несколько минут обстановка возле станции резко изменилась. Противник, казалось уже выдохся и ещё чуть-чуть его дожму и, не дав отступить уничтожат, но первое разрушение внешнего корпуса, второе, а теперь и проникновение внутрь — высадка штурмовиков. А бывший полковник не был готов к такому стремительно меняющемуся ходу событий и немного растерялся. Он всё-таки бывший командир отдельной десантной дивизии, а не дежурный офицер, функции которого выпало ему выполнять в этот злосчастный день.

— Какие подразделения ближе всего с этим уровнем? — не заметив косого взгляда, задал риторический вопрос бывший адмирал, одновременно выводя на дополнительный экран схему четвёртого уровня станции и, недолго всматриваясь, взялся за переговорное устройство. Из схемы ему стало понятно, что на четвёртом уровне, кроме автоматических роботов различной спецификации ничего нет. Да и этот уровень казалось был защищён так, что до него не добраться, но случилось то, что случилось и приходится принимать экстренные меры.

— Командир Бри́ста Валента́у, лейтенант, вызывает адмирал, — в микрофон, едва скрывая раздражение, проговорил Умао Витарис.

— Весь внимания, офицер!

— У нас прорыв на четвёртый уровень в подуровень три проникла штурмовая группа противника. Численность её выясняется. Ты ближе всех от места прорыва. Сколько у тебя солдат в подчинении?

— Вместе со мной двадцать боевых единиц с лёгким вооружением, — быстро ответил бывший офицер. Его малочисленное подразделение не входило в состав контрабордажников, а занималось патрулированием и охраной сектора «М-1», где сконцентрированы склады и прямое обращение пусть и бывшего, но адмирала его озадачило, но и взбодрило одновременно. «Вот и представился случай отличиться», — думал он.

— Слушай приказ! Всем личным составом выдвигайся в сектор «Н» на четвёртый уровень, подуровень три. Задача — связать боем и задержать противника, я пошлю к тебе подкрепление, — не дослушав о принятии приказа, Умао Витарис переключился на другой канал. — Капитан Са́мо Внатра́ж, слушай приказ!..

Бывший адмирал лично отдавал приказы, мало заботясь о ходе их исполнения. Для военного если приказ отдан, то он будет исполнен в точности и в срок, а для контроля исполнения у него есть десятки наблюдателей, в чьи обязанности как раз и входит контроль хода выполнения приказа и доклад об изменении обстановки.

— Зафиксирован огневой контакт! — доложил наблюдатель, но бывший адмирал уже заметил, что маркеры обозначения посланных в сектор солдат-шнахассов слились с размытыми точками обозначения противника.

Глава 5

Четырнадцать изматывающих часов бывший адмирал координировал действия при отражении атаки на межпланетную космическую станцию и когда последний корабль противника, что находился в опасной близости исчез с экранов слежения, он с усталым видом откинулся на спинку кресла. Результат обороны его не радовал. В девяти местах корпус махины станции был пробит и внутрь проникло неизвестное число десанта противника, но станция большая, и потеря одного или даже нескольких секторов, или уровней не приведёт к катастрофическим последствиям.

Бывший адмирал окинул взглядом присутствующих на капитанском мостике в зале управления. Усталые, измождённые лица всем видом показывали, что бой дался не так легко, как он предполагал изначально.

— Наблюдатели, через полчаса доклад о потерях. Технической группе, проанализировать характер и степень повреждений, доложить по готовности. Через два часа высшим командирам собраться в моей каюте, — вставая с кресла, он отдавал распоряжения. — И ещё, Само́ас Интана́с, распорядитесь о внеплановой ротации дежурных. Пусть по возможности отдохнут.

— Слушаюсь, — коротко отрапортовал дежурный вахтенный, но Умао Витарис его уже не слышал. Он, на едва сгибающихся ногах, побрёл к себе в каюту, мысленно проклиная себя, что не удосужился переоборудовать рабочие места наблюдателей и в частности место координатора. Информативный и командный функционал он предусмотрительно модернизировал, но длительное нахождение в практически неподвижно сидячем положении в неприспособленных для этого креслах и ложементах гражданского образца, вымотало не только его.

В своей каюте бывший адмирал с наслаждением уселся на диван и, вытянув ноги, с блаженством прикрыл глаза, анализируя эпизоды и сопоставляя факты его захвата межпланетной станции и попытки атаки противника…

— Адмирал, получено разрешение на стыковку, — доложился адъютант.

— Принял. Стыковку разрешаю, — месяцы бешеной гонки, когда остатки его мятежного флота убегали, скрываясь, запутывая следы от преследовавшего его по пятам Императора Кохандия Восьмого казалось подошли к концу. В очередном слепом прыжке, радары дальнего обнаружения его флагмана сверхтяжёлого линкора «Мутао» уловили признаки нахождения поблизости массивного объекта искусственного происхождения. Топливо, продовольствие, воздух на корабле подходили к концу, и адмирал отдал приказ идти на сближение. Установленный радиоконтакт вселил надежду — им предоставят укрытие.

«Нам дали пристыковаться и впустили внутрь станции, — первое отличие, что в уме для себя отметил бывший адмирал. — Второе: дали время осмотреться, разместить бо́льшую часть десанта на станции. Этого я бы в любом случае не допустил. Противник известен — анторсы. И мы их встретили огнём на средней дистанции, — продолжал анализировать ход боя Умао Витарис. — Затем меня с высшими офицерами пригласил комендант. Вот там мы его и обезвредили, захватили командный уровень, а потом началась зачистка».

Умао Витарис открыл глаза. Из короткого анализа произошедшего боя провести параллели с его успешным захватом межпланетной станции практически невозможно. Слишком разные начальные условия. Тем более, экипаж межпланетной станции «Охану» был готов к развитию таких событий, и бывший адмирал заранее принял необходимые меры. Напрягало только одно — присутствие сопоставимого по классу корабля анторсов на орбите возле спутника третьей планеты, да и возросшая активность сопротивления на самой третьей планете вызывали опасения.

— Капитан, готов сводный доклад наблюдателей о потерях, — прозвучал вызов по внутренней связи дежурного вахтенного.

— Благодарю, полковник. Присылай, я сейчас его посмотрю.

Пробежавшись глазами по строчкам отчёта, бывший адмирал нахмурился. Выходило, что безвозвратные потери лётного состава ближней обороны станции составили восемь единиц техники плюс пилоты, что укладывалось в рамки допустимых потерь, но то, что только подтверждённые безвозвратные потери подразделения противоабордажной обороны составили без малого одну тысячу единиц — это его возмутило. Подтверждённые потери противника в отчёте не фигурировали, имелось пояснение: «Уточняются». Данный факт также не понравился бывшему адмиралу.

— У нас слишком высокие потери, в любом случае несопоставимые с потерями противника, — пробормотал Умао Витарис. Если бы у него не существовал переизбыток солдат-шнахассов, то он сейчас бы клял всех офицеров старшего звена за неумелое руководство и крайнюю неподготовленность вверенного им личного состава. Но это будь он на своём линкоре, но здесь, на станции, в сложившейся ситуации потери выглядели не так катастрофически, даже наоборот, избавились от лишних ртов и пошатнули без того излишне раздутую группировку шнахассов, с силой которой ему приходилось считаться.

— Прибыли командиры и старшие секторов, разрешите их пригласить? — отвлёк от дальнейшего изучения сводки голос помощника.

— Да, приглашай и проводи их в мой кабинет для совещаний. Я скоро буду…

— Присаживайтесь, — войдя в помещение, приспособленное для проведения совещаний, произнёс бывший адмирал, — начнём с главного. У нас на станции действует несколько десантных групп противника. Все они заблокированы в секторах, что отмечены красным на экране. Численность их неизвестна. Но прежде чем поступят предложения, хочу услышать ответ на вопрос от руководителя технической группы. Находясь в указанных секторах, они смогут навредить станции?

— Затрудняюсь ответить, капитан, — после продолжительной паузы, произнёс руководитель технического блока межпланетной станции Самэ́ Логнэ́с. Этот представитель расы нво́ксов один из старейших обитателей «Охану». Его предки начинали строить станцию, родители закончили, и он продолжил их дело, став инженером-техником. Как раз в обязанности блока, которым он руководил входило следить за техническим состоянием межпланетной станции. — Неизвестно, какими техническими средствами они обладают, — продолжал Самэ Логнэс, — с могут ли вскрыть переборки, которыми их заблокировали. Также неизвестно, каков их технологический уровень. Если отталкиваться от текущего уровня нашей цивилизации, то при первом взгляде серьёзных повреждений они станции нанести не смогут. Заблокированные сектора в основном технические, где располагаются базы, склады и ремонтные заводы. Они, как понимаю, смогли пробить брешь во внешнем корпусе в местах, где отсутствовали корабли на внешнем корпусе, но дальше продвинуться не смогли. Так что, извини, капитан, мало информации.

— Ясно, — без выражения эмоций, произнёс бывший адмирал. — Итоги боя подведём позже, а сейчас хочу выслушать предложения…

* * *

Я так и сидел запертый в складском помещении. Несколько раз пытался связаться с товарищами, но связь блокировалась.

— Надо выбираться отсюда. Можно, выйдя, пошуметь на этаже, — размышлял вслух, — но этим я ничего не добьюсь. Только погибну за зря. Но выходить раньше или чуть позже придётся. Хорошо хоть организм освоился к недостатку кислорода и без употребления боевых стимуляторов. Есть небольшое головокружение, но не критичное. Мыслить не мешает, моторика движений не страдает, — я эти несколько часов, что находился на складе сидел без скафандра и шлема, прислушиваясь к своему организму. И серьёзных последствий от недостатка кислорода пока не испытывал, возможно, потом, через полдня или сутки они появятся, но это будет потом, а на этот случай у меня есть боевые стимуляторы.

Находиться в помещении одетым только в термобельё было неуютно и я, недолго думая, надел на себя комбинезон, что нашёл в ящике на складе. Он оказался чуть маловат, но движения сильно не сковывал, а в случае необходимости облачиться в скафандр я мог и не снимая его — попробовал от безделья.

Первая попытка открыть створки двери у меня провалилась, внутренний блок пульта управления я вывел из строя и вдобавок, как оказалось при осмотре, впоследствии демонтирован ремонтниками, что внушало опасения.

Я продолжал сидеть на коробе, обдумывая, как отсюда выбраться, но реально выполнимых идей у меня не появлялось. Стены клинок не брал, а в небольшом, замкнутом помещении использовать своё оружие, чтобы пробить брешь в стене я пока не решался. Время шло. По моим внутренним часам истекло больше четырёх часов с того момента, как сюда заходили. Я планировал дождаться если не наступления ночного времени суток на станции, то пока шумиха на этаже немного поутихнет и тогда всё-таки облачиться в скафандр и пробить брешь в стене, и выбраться из этой ловушки.

От вынужденного безделья меня стали посещать тревожные мысли: что с моей группой, какое принял решение ашш Сошша Хааш, оставшись старшим? Приказал идти искать меня или нашёл пригодное для оборудования базы помещение, или всё-таки приступил к выполнению нашего плана — поиску и захвату командного пункта. Вряд ли он находится на тех уровнях, где нам удалось пробить брешь и проникнуть внутрь. На месте инженеров, проектирующих корабли-станции такого типа, я бы расположил важные узлы, в том числе реактор и командный пункт в центре шарообразной станции. Кораблём эту махину назвать можно с большой натяжкой. Даже корабль-матка анторсов больше походил именно на корабль, имея длинную вытянутую сигарообразную форму, а не форму шара.

Я про себя хмыкнул, вспомнив четвёртый эпизод «Звёздных войн» и сравнив размеры и форму корабля шнахассов, пришёл к выводу, что это скорее всего станция. Но вот почему она оказалась в нашей звёздной системе?.. Много вопросов без ответов всплывали один за другим, и я едва не пропустил момент, когда дверь склада стала медленно открываться. Я подорвался с места, схватился за оружие, но благоразумно убрал винтовку на один из стеллажей. От выстрела меня самого может поранить, а что получу контузию — так это точно. Так что я остался с единственным подходящим для бесшумного ведения боя оружием — клинком, что спрятал за спину.

Дверь продолжала открываться. Автоматически включился свет, а я сделал шаг назад, упёршись в стену. Спрятаться я не успевал.

Внутрь вошёл гуманоид чуть ниже меня ростом, но в плечах шире раза в полтора. Он едва протиснулся через не до конца открывшиеся двери. Я хотел броситься на него и прорваться, но возле дверей он резко остановился, уставившись на меня.

— Бро́ско унта́рис али́то⁈ — произнёс он, смотря прямо в глаза. То, что он испугался, обнаружив в закрытом помещении постороннего, я понял сразу. Но что он говорил, я не понял и сделал неопределённый жест рукой, мол «Фиг его знает».

— Броско васка́ли? — не унимался тот, не делая попытки приблизиться и это меня напрягало. Сколько с ним пришло? Есть ли среди сопровождавших солдаты или он всё-таки один.

— Оска́ли вена́ти поста́рис а́нто по́та ха́нса.

— Га́нза по́да, — ответил наугад, умышленно коверкая слова. В свою бытность я не отличался способностям к языкам. Анторский выучил машинным путём, а язык, на котором говорил неизвестный не походил ни на один из слышанных раньше, это, впрочем, неудивительно. И что передо мной стоит не представитель расы «Человек», понятно с первого взгляда, даже при беглом взгляде. Да, гуманоид — две руки, две ноги, туловище и одна голова, но лицо, пепельно-белый цвет кожи, глубоко посаженные, но большие глаза и несоразмерно большой для такого лица нос, явно указывал — это некто, с кем я ещё не встречался. Шнахассов я видел во время вскрытия, но он не похож на него.

— Бонта́ри али́то воо́с⁈ — в его голосе послышалось удивление и надо сказать, выражение лица тоже поменялось. С настороженного испуга сменилось на удивлённое.

В ответ я обвёл рукой помещение и указал на зияющую дыру от снятого блока управления дверью. Неизвестный проводил взглядом мой жест и, уставившись на то место, где должен был находиться блок управления, ненадолго завис. Хотел приблизиться к нему и атаковать, но неизвестный слишком быстро пришёл в себя, а когда он захрюкал, тря рукой свой гигантский нос, пришлось и мне впасть в ступор.

«Он что, так смеётся?», — промелькнула догадка. Неизвестный продолжал хрюкать и я, поддавшись его заразительному и одновременно необычному проявлению эмоций, тоже засмеялся.

— О́нто ва́сти прохна́ по́тати ума́о васта́нд! — произнёс неизвестный и жестом показал, что ему нужен ящик, стоявший на полке в противоположной стороне. В ответ я пожал плечами. Носатый бочком протиснулся внутрь. Нажал что-то на своём запястье, с лёгкостью оторвал от стеллажа металлический ящик и, кивнув мне, вышел.

«О как, оказывается ящики прикреплены к стеллажам электромагнитными замками. Вот почему я не смог их сдвинуть с места», — выходя со склада, окинул взглядом помещение. Вроде мои вещи спрятаны. Скафандр так и оставался лежать в отдельно стоявшем большом коробе, шлем задвинут глубоко внутрь на стеллаже и запрятан за ящик, но вот моя винтовка. Она лежала так, что при экстренной необходимости я мог до неё дотянуться и применить. И это обстоятельство вызывало тревогу. Всё, что было можно: продуктовый неприкосновенный запас, стимуляторы и некоторую мелочь я заблаговременно разложил по многочисленным карманам комбинезона, предвидя момент, что в любом случае придётся чуть раньше или позже избавляться от скафандра, но что это произойдёт так быстро я не мог представить. Некоторые необходимые вещи из неприкосновенного запаса так и остались лежать вместе со скафандром, в том числе и рация. Вот что я крайне не хотел терять. Она мой единственный шанс связаться с товарищами и скоординировать наши действия, но она вмонтирована в шлем, а его брать с собой нет никакой возможности. Слишком уж подозрительно будет выглядеть, хотя…

— А́нса вака́ди, — пробормотал я неразборчиво и развернулся обратно. Неизвестный застыл в дверях с непонимающим видом, а я вернулся обратно, нарочито с недовольным выражением лица пробежался глазами по стеллажам, засунул за ящик винтовку и достал свой шлем.

— А́нса, — победно произнёс я, тряся шлемом.

— У́нто броск?

— Анса, — продолжал бубнить себе под нос, возвращаясь к выходу.

«Только бы ничего не заподозрил», — мысленно молился, беря шлем подмышку. Опознавательных знаков на нём не было. Только цифро-буквенное обозначение, чтобы не перепутать к какому скафандру он принадлежит. Хотя, когда проходил инструктаж, то меня клятвенно заверили, что шлемы для скафандров взаимозаменяемы.

— Эно́ста вента́к станта́м, — недовольно пробормотал неизвестный, но освободил проход, чтобы я мог выйти.

В коридоре стояла непривычного вида тележка, состоявшая из грузового отсека, куда он без усилий поставил металлический ящик и пары мест для сидения.

— Досса, — жестом он указал на свободное место, куда можно было поставить шлем, но я отрицательно покачал головой. — Гонастро́ви пода́ли, — пожал плечами неизвестный и уселся спереди, жестом показав, что могу сесть рядом.

Когда я, прижимая к себе шлем уселся, тележка тронулась и плавно поехала. Этот коренастый инопланетянин оказался разговорчивым. Он постоянно что-то говорил, я изредка кивал, даже пытался вставлять неразборчивые фразы, а сам внимательно смотрел по сторонам, запоминая ориентиры, чтобы по возможности вернуться обратно за оружием.

Пару раз нам навстречу попадались вооружённые шнахассы. Их я практически сразу узнал по внешнему виду, но к счастью водитель тележки не останавливался, хотя я был готов выхватить клинок и ввязаться в бой, но пронесло. Мы ехали довольно долго, петляли по коридорам, пока не остановились возле гермодверей. Не сходя с тележки нежданный помощник, что-то нажал на приборе на своём запястье. Прошла минута, но дверь не открылась. Он вновь нажал на кнопки и недоверчиво покосился на меня. Гермодверь вновь не открылась.

Я видел по его выражению лица, что что-то идёт не так.

«Скорее всего сканеры не пропускают незарегистрированного пассажира, — промелькнула мысль. — У меня же нет устройства на запястье, что является ключом или идентификатором, вот и не пропускает система безопасности незарегистрированный биологический объект».

Неизвестный пристально посмотрел на меня и стал что-то быстро набирать у себя на закреплённом на запястье приборе.

Удар!..

Глава 6

Клинок вошёл глубоко в грудь в области сердца. Не зная физиологических особенностей индивида, перестраховался и ударил второй раз, пробив гортань. Послышался неприятный на слух, но до боли знакомый звук ломающегося позвоночника. Крови не было. Инопланетный — анторский вибро-клинок не замечает почти никаких преград, но моментально запекает кровь, чем даёт преимущество — не надо беспокоиться о пятнах крови.

Инопланетянин завалился на спинку кресла, а я прислушался. Вроде тихо, посторонних шумов мой чутких слух не улавливал. Систем видеонаблюдения я не заметил, что не говорило об их отсутствии, не исключено, что они установлены скрытно, но иного варианта, как ликвидировать этого говорливого «грузчика» у меня не имелось. Он своим видом явно показывал, что встревожен тем, что гермодвери не открываются в моём присутствии и пытался сообщить кому-то об этом. Хорошо хоть не догадался спрыгнуть с тележки и отбежать, а оставался рядом, чем и подписал себе смертный приговор.

Недолго думая, отстегнул прибор с его руки и хотел было скрыться, оставив всё как есть, но по коридору послышался звук топающих ног. Кто-то приближался, и он не один. Неслаженный топот, сливающийся в нарастающий гул напоминал неслаженный строевой шаг. Мысленно про себя выругался. Я находился в небольшом ответвлении возле закрытых гермодверей. Коридор длинный, прямой и моя попытка убежать или скрыться вызовет подозрение и не факт, что смогу оторваться. Но другого варианта не видел. Надо бежать. Если меня застанут рядом с трупом, то мне несдобровать и неизвестно, успел ли он передать сообщение или я прервал его вовремя.

На автомате пристегнул прибор к себе на руку и хотел спрыгнуть с тележки, как гермодверь с тихим жужжанием поехала в сторону.

Сердцебиение участилось. Я ожидал увидеть с противоположной стороны строй солдат с направленным на меня оружием, но дверь открылась полностью и путь оказался свободен.

За время, когда ехали с носатым инопланетянином, я посматривал, как он управляет тележкой. И понял, что ничего сложного. Тем более, рычаг управления находился посередине, и он управлял ей одной рукой, каких-либо переключателей, тумблеров или педалей больше не было. Я сжал рукоятку рычага, направил её чуть вперёд, и тележка покатилась. Взгляд уловил, что на приборе высвечивается указатель «прямо». Послушался, направляя тележку по намеченному маршруту, а сам торопливо поправил одежду на трупе, усадить его ровно не получалось, голова с повреждённым позвоночником не желала держаться ровно. Пришлось уложить её себе на плечо, прикрыв входное отверстие оружия отворотом его же комбинезона. Одновременно соображал, что делать дальше. Плана как такового не имелось. Но что радовало, меня этот инопланетянин принял за кого-то из своих и его не сильно удивило незнание языка.

«Надо бы как-то связаться со своими, — мысленно составлял план, — так же необходимо узнать, кто ещё проник внутрь, не думаю, что только нам удалось это сделать, вот только как?».

Взглянул на прибор. Принцип его работы мне показался знаком. Привычный коммуникатор, может только с иными техническими характеристиками и бо́льшим функционалом, но такой же прямоугольник, что удобно размещался в креплении на руке. И, кстати, вовремя это сделал. Указатель на приборе изменился, и я повернул направо.

— Нет, так долго продолжаться не может. Слишком долго еду, а никто на пути не встречается. Какой-то не то технический сектор, не то ремонтный. И слишком узкий коридор с частыми разветвлениями, если кто встретится по пути, то с трудом разойдёмся на тележках такого типа, — едва слышно бормотал себе под нос, смотря в коммуникатор. Принцип управления им оказался прост и привычен. Провёл двумя пальцами, расширяя картинку, масштаб увеличился, сдвинул два пальца вместе — уменьшился.

— Так, после следующего поворота длинный прямой коридор. Надо этим воспользоваться.

Как только выехал на прямую, положил руку трупа на рычаг управления, кое-как подручными средствами примотал её, чтобы не соскальзывала, подставил ногу тела, чтобы зафиксировать положение «вперёд» и, мысленно перекрестившись, спрыгнул с тележки.

В бога я не верю, но убедился, что есть цивилизации, которые достигли таких высот в развитии технологий, что для нас, в данном случае землян, их достижения научно-технического прогресса выглядят если не чудесами, то необъяснимым фактом. Если взять и поместить со всеми его знаниями и умениями жителя семнадцатого, или пусть восемнадцатого века в двадцать первый, то для него окружающее будет культурным шоком. Автомобили, радио, телевидение, полимеры, компьютерные технологии и многое другое, неизвестно, как окажут влияние на психическое состояние испытуемого. Без постепенного, из поколения в поколение, внедрения новых знаний и умений те, кто ими владеют — будут казаться богами.

Из размышлений вывел посторонний шум. Я в это время торопливым шагом, изредка смотря в карту-схему, отображённую на коммуникаторе, двигался по одному из ответвлений коридора. Впереди, согласно данным того же коммуникатора имелось большое помещение. Я надеялся, что это ангар, где можно если не спрятаться, то привести мысли в порядок. В этот раз при встрече с аборигеном станции мне повезло, но повезёт ли в следующий — маловероятно. Я намеревался хорошенько изучить карту-схему коммуникатора, ведь от него необходимо как можно скорее избавиться. С уверенность равной ста процентам предположил, что этот девайс отследить элементарно и не только местоположение носителя, но и, скорее всего, всю информацию, которая в нём находится и передавалась за весь период времени. Вот и торопился найти укромное место, чтобы относительно спокойно изучить карту-схему, попробовать сориентироваться, если повезёт, то обнаружить товарищей, а потом и уничтожить следящий прибор.

Я ускорил шаг, так как шум раздавался сзади из одного из ответвлений коридора. До, как я надеялся спасительного ангара было недалеко, но переходить на бег не стал. Такой торопливостью скорее привлечёшь к себе внимание, чем усыпишь бдительность.

— Энто́нса! — послышалось сзади.

Я шагнул к стене и стал оборачиваться, но не успел. Сильный толчок в бедро. Пронзающая боль от сломанной кости, понимаю, что заваливаюсь, не в силах удержаться на ногах. В мыслях молнией мелькнуло: «Хорошо, что вколол боевой стимулятор, а то бы от болевого шока если не скончался сразу, то потерял бы сознание — это точно». Но не успевает мысль додуматься до конца, как наступает темнота. Не удержавшись на ногах, я падаю и головой с силой бьюсь о что-то твёрдое.

* * *

— Новикова, что так долго⁈ Приказ всех касался!

— Документы уничтожала.

— Да кому нужны твои документы⁈ Здесь через полчаса-час вообще ничего не останется, и если не уберёмся отсюда, то и нас хоронить не придётся.

— Я поняла, — заходя в вагон «Метро-4000», ответила молодая, на вид до двадцати пяти лет девушка. Когда чуть меньше полугода назад всё началось, она с группой коллег ожидала замены так не вовремя вышедшего из строя самолёта, следовавшего по маршруту «Владивосток-Москва», что с одним неработающим двигателем совершил экстренную посадку в аэропорту города Казань. Часы ожидания слились в беспокойную рутину: выяснение куда пропал багаж, поиск билетов на железнодорожный транспорт, а когда оказалось, что на двое суток вперёд билетов не достать, что не поможет и проездной документ министерства иностранных дел, практически сутки прошли в переговорах и согласованиях об аренде обычного гражданского автомобиля. В этот момент ей казалось, что Мир рухнул. Но она не знала, что ей вместе с коллегами в некотором роде повезло.

Обеспокоенный появлением на радарах множественных высотных целей, начальник аэропорта без приказа свыше распорядился открыть бомбоубежище и укрыться в нём всему персоналу и пассажирам. И данное решение предопределило не только судьбу второго секретаря второго класса министерства иностранных дел Новиковой, но и всех остальных.

— Хорошо, что поняла. Я тебе занял место в первом купе, так что проходи. Сейчас отправляемся.

— Спасибо Владимир Дмитриевич, — торопливо поблагодарила девушка и с небольшой сумкой вошла в вагон, а потом и в купе. Уселась на скамью и откинулась назад, скинув обувь. Ноги гудели. За последние сутки ей так и не удалось ни на минуту присесть. Объявленная боевая тревога затронула и её. Экстренно собирались группы для выхода на поверхность. А она, будучи высокопрофессиональным специалистом-лингвистом готовила переводы инструкций и приказов на десятки земных языков, в том числе и анторский.

Новикова ухмыльнулась, а ведь она могла быть в составе одной из групп. Но обнаруженная в школьные годы способность к языкам предрешила её судьбу. Специальное учреждение, куда она попала в раннем детстве дало ей много, а когда пошли слухи о закрытии интерната, её уже шестнадцатилетнюю девушку удочерила семейная пара, что работала в учреждении. Сразу она не поняла, почему её, из старшей, а никого из младшей группы удочерили, но потом, когда все формальности были улажены, у неё с новыми родителями произошёл разговор, о котором она помнила до сих пор…

— Соня, у тебя способности к языкам, но это ты и сама знаешь, — говорила пожилая женщина, работавшая в учреждении медсестрой, — а когда нас закроют, то ты сама наверно понимаешь, возможности получить хорошее образование и поступить в достойный ВУЗ у тебя не будет, вот мы с Александром Сергеевичем и приняли решение удочерить тебя.

— Самостоятельно приняли решение? — гормоны бурлили. Шестнадцать лет как-никак, но Сонечка умная девушка и многое понимала, да и обучали в интернате по совсем отличной от общепринятой программы обучения. Так что сразу поняла, когда пытаются обманывать или не досказывают главного.

— Нет, не сами, — после непродолжительной паузы, ответил новоявленный отец, — я рад, что ты не только сменила фамилию, взяв нашу, но и отчество. Так будет проще в дальнейшем. Все документы о твоём удочерении вчера сгорели. Теперь у тебя новый паспорт, свидетельство о рождении и новая жизнь.

Шли годы. Новикова Софья Александровна с золотой медалью окончила спецшколу с углубленным изучением иностранных языков, куда без труда её устроили новоявленные родители. Поступила в МГИМО на факультет «Перевод, лингвострановедение и межкультурная коммуникация», но ей этого оказалось мало. Она взялась самостоятельно изучать дополнительные языки и к концу обучения в совершенстве владела двенадцатью языками романо-германской группы, тремя языками и диалектами японо-рюкюской языковой семьи и пятью языками семитской группы. Обучение ей давалось легко. Стоило всего-то несколько дней поговорить с носителем языка, а потом самостоятельно поработать над произношением, заучить слова и фразы, и буквально через месяц она могла спокойно, на бытовом уровне, сносно изъясняться с носителем языка, и тот, не зная, что перед ним не уроженец его родной страны, с трудом верил этому.

Софья часто задумывалась, почему языки ей даются с недоступной для других лёгкостью и пришла к выводу, что всё благодаря хорошей памяти и слуху. Она слышала интонации, чувствовала оттенки произношения и запоминала их, самостоятельно нарабатывая мышечную память речевого аппарата, а словарный запас и построение фраз она заучивала несколько раз пролистав учебник со словарём.

Трудный экзамен ей пришлось сдать, когда в убежище, что располагалось в окрестностях Казани, среди укрываемых появились анторсы. Раса, с которой буквально несколько месяцев назад началась война, теперь объединились, став союзниками. Но дело в том, что к женщинам, если те не занимают высокий пост или не принадлежат к прославленной семье, у гордых анторсов пренебрежительно-прохладное отношение. В этом она убедилась при первой встрече, когда при ней просто отказались говорить, а она надеялась, уверовав в свои способности, что если не с первого раза, то со второго уловит особенности произношения языка инопланетян. Пришлось менять план и изучать язык по звукозаписям, но запись на то и запись с неизбежными искажениями и практически полном отсутствии полутонов в речи, а отсутствие учебника с правилами построения речи совсем было поставило её в тупик. Но ей повезло, она не знала, как радоваться, когда ей передали составленный кем-то разговорник — потрёпанную малоформатную книжечку, распечатанную на стандартном формате А4 сложенную и сшитую пополам. На трое суток она погрузилась в изучение слов и сама, пусть и не идеально, но разобралась с особенностью языка анторсов. И когда в один из дней она присутствовала во время переговоров, сразу поразив беглым знанием языка, на неё анторсы уже смотрели совсем иным взглядом. Она ловила на себе не только взгляды удивления, но и заинтересованности, свойственные противоположному полу.

— Как ты? Всё нормально? — из воспоминаний и размышлений вывел знакомый голос Дмитрия Сергеевича — последнего из оставшихся в живых из той самой группы диппредставителей, с которой она следовала домой из долгосрочной командировки в Японию.

— Всё хорошо. Устала очень.

— Все устали. Я сам двое суток считай не спал.

— Куда мы едем, известно?

— Куда-то под Тюмень, но точно никто не говорит даже мне.

— Это сколько ехать?

— Сказали, если всё хорошо, то четверо суток. Так что выспаться успеем.

— А наши ребята, как?

— Точно не знаю. Но несколько групп вернулось без потерь, но с ранеными. Их в голову состава определили. Вроде три первых вагона санитарных.

— Так много раненых?

— Много, — покачал головой Дмитрий Сергеевич. В силу опыта и врождённых организационных способностей он — дипломат со стажем занимался взаимодействием с анторсами. Утрясал мелкие неурядицы, изредка непонимание, в общем, крутился в родной среде, когда необходимо находить компромисс, казалось бы, в безвыходной ситуации. — Но как понял, задачу выполнили.

— Так к нам действительно идёт помощь?

— Идёт. И это уже не просто домыслы, а факт. Я разговаривал с теми, кто вернулся с поверхности, так они говорили, что на малых орбитах шёл бой. Высаживается десант. Кстати, некоторые из числа десанта — земляне. Почти всех удалось укрыть в убежище.

— Да? — не скрывая эмоций, удивилась София.

— Сам удивился, но не верить коменданту у меня оснований нет.

— Их много?

— Точно не могу сказать.

— А почему нас тогда эвакуируют, мы же здесь обустроились, привыкли. Места, как знаю, свободного достаточно.

— Я задавал этот вопрос коменданту. И ответ мне показался логичным. Все выходы на поверхность засвечены, а вычислить где находится основное убежище для шнахассов не составит труда, да и залегание, как он мне сказал этого убежища недостаточно глубокое. Вот и поступил приказ перебазироваться всем личным составом в другое место.

— Понятно, — протянула София.

— Смотрю, ты уже зеваешь. Давай, ляг отдохни. Или может чай сначала попьём? У меня печенье овсяное есть.

Тут дверь купе открылась и внутрь вошли двое.

— Добрый вечер, нас к вам определили. Разрешите войти?

— Добрый, проходите.

— Я — Серый, а это мой напарник — Шуруп, — засовывая в багажное отделение объёмный рюкзак, представлялся молодой человек до тридцати лет в полевой форме со знаками различия «Капитан». Его провожатый чем-то был внешне похож на него, только едва заметно полноват и знаки различия соответствовали званию «Старший лейтенант». — Всё верно, мы — братья. Я на год старше, а он, соответственно, на год младше. Да, не смотрите на меня так и разу не было, как нас рядом видели, чтобы не задавали такой вопрос. Так что ответил сразу.

— Вы с поверхности вернулись? — задала вопрос Соня.

— Не совсем. Мы обеспечивали выход и прикрытие, но в операции напрямую не учувствовали. Я — РЭБовец, а мой брат удалённый разведчик — птичек запускал.

В дверь постучали.

— Открыто, — ответил Дмитрий Сергеевич.

— Софья Александровна, можно вас. Нужна ваша помощь, — обеспокоенно произнёс проводник.

— Что случилось?

— Звонил комендант поезда, вас просят пройти в первый вагон…

Глава 7

Идя по вагонам состава, Соня ловила на себе заинтересованные и иногда удивлённые взгляды. Высокая, стройная девушка в гражданском строгом костюме выглядела белой вороной среди сплошь и рядом солдат и офицеров. Даже изредка попадавшиеся на пути женщины провожали её завистливым взглядом. Много раз ей предлагали сменить гражданскую одежду, но она отказывалась, зная, что именно контраст с окружением делает её заметнее, выделяет из общей массы, а уж подтвердить свою исключительность она могла. Не зря долгие годы работала над собой, брала уроки актёрского мастерства, но самое главное — учила языки. И именно это — знание языков, умение легко сходиться с новыми собеседниками оценили в МИДе, куда только что окончившую высшее учебное заведение девушку сразу пригласили работать и не куда-нибудь, а на самый ответственный участок. Несколько лет она провела в Китае, затем в Японии, а потом… Потом оказалась убежище, где её знания и навыки пригодились.

— Софья Александровна?

— Да, здравствуйте, — как только она вошла в первый из санитарных вагонов, её встретил офицер.

— Вы владеете китайским языком?

— Да, но там много диалектов, какой конкретно необходим?

— Эм-м, я точно не знаю, пойдёмте я провожу и по пути ввиду в курс дела.

Вагоны, где перевозили раненых переоборудовали и это не скрылось от опытного взгляда девушки. Убрали некоторые перегородки, помещения-купе укрупнили. Не было сидячих мест, только лежачие.

— У нас тяжелораненый, но он к себе никого не подпускает, говорит что-то постоянно, не можем подготовить к операции. Только поняли, что он зовёт или консула, или командующего, или кого ещё, и что у него важная информация.

— Он с поверхности?

— Да.

— Откуда он здесь. Как его сюда доставили? — задумчиво произнесла девушка, зная, что в убежище китайцев не было.

— Без сознания, — проигнорировав первый вопрос, ответил офицер в чине майора, — очнулся только в вагоне, практически на операционном столе, но наркоз ввести не успели. Нам сюда, — открыв одну из дверей купе, произнёс не представившийся офицер, но Соню это не напрягало. Её пусть и нечасто, но бывали случаи, что экстренно привлекали для присутствия на переговорах. А если знакомиться с каждым посыльным, то… — вам необходимо переодеться. В таком виде в операционную входить нельзя.

— Я поняла. Мне кто-нибудь поможет?

— Света, помоги, будь добра.

— Хорошо-хорошо, сейчас помогу. Пойдём со мной, сейчас тебя оденем, а то пациент совсем нервный какой-то и операционная простаивает, у нас ещё одна есть, но…

— Света!

— Ой, извините товарищ майор, просто так, к слову пришлось.

Тщательно мыть руки, облачаться в операционный халат, надевать скрывающую пол-лица маску, и вдобавок очки без диоптрий, для Сони было вперво́й, но всегда что-то бывает в первый раз и время, затраченное на одевание она потратила, освежая в памяти произношение, тихо бубня себе под нос китайские скороговорки, что помогали при совершенствовании произношения.

— Что говорите, не расслышала? Не сильно завязала? — поправляя маску. обеспокоилась Света.

— Нет, ничего, всё хорошо.

— Если хорошо, то заходи, — открывая другую дверь, произнесла Света, — и руками лучше ничего не трогай.

Хорошо освещённое помещение, где на операционном столе лежал забинтованный человек азиатской наружности. Вокруг пятеро, все в масках, что-то говорили между собой, но, когда Соня вошла внутрь, разговоры стихли. Только азиат продолжал что-то невнятно бубнить.

— Сколько можно ждать⁈ Вы переводчик?

— Да.

— У нас тяжёлый случай…

— Виктор Сергеевич, позвольте мне, а вы пока готовьтесь к операции, — из-за спин вышел невысокий человек, видно, что не врач. На нём хирургический халат висел словно мешок и держался он не в пример остальным. Спокоен, уравновешен и Соня заметила, что он вооружён — левой рукой он держал завёрнутый в пакет пистолет неизвестной конструкции. — С китайским языком знакомы?

— Работала пару лет, но…

— Без «но». Как к вам обращаться?

— Софья Александровна.

— А позывной?

— У меня нет позывного.

— Ладно, опустим. Этот гражданин вернулся… оттуда. Как мы поняли у него какие-то важные сведения. Но давайте не будем тянуть, поговорите с ним. Попробуйте узнать, что за информация у него, но близко не приближайтесь — только в операционной у него нашли оружие, и он не в себе, может напасть.

— Хорошо, я буду осторожней, — подойдя так, чтобы видеть лицо азиата, Соня заговорила…

* * *

— Что так долго⁈ — нервничал хирург, смотря как утекают драгоценные минуты.

На операционном столе лежит пациент, а приступить к операции или перейти в другую операционную бригада не может и хорошо, что вместе с ними, как и предписано инструкцией при оперировании неустановленной личности, в операционной присутствовал офицер спецслужбы. Именно он, когда раненого клали на операционный стол заметил, что тот вооружён. А когда раненый не вовремя очнулся, и попытался напасть на склонившегося над ним хирургом, и вовсе оказался нелишним. Именно его умелые и быстрые действия позволили избежать непоправимого.

— Не волнуйтесь, Алексей Дмитриевич, я сообщил кому надо и скоро прибудет переводчик, — спокойным голосом произнёс офицер. Его звание и должность оставались загадкой для окружающих, но за последние сутки в убежище появилось столько новых офицеров с непонятными полномочиями, что сам комендант убежища — генерал-майор Борисов удивлялся такому наплыву важных персон.

— Это кто-то из ваших?

— Нет. Но у вас в убежище есть человек, который владеет языками.

— Что-то сомневаюсь.

— Не сомневайтесь. Сведения точные.

— Ну, хорошо. Но можете поторопить, а то мы и покинуть операционную не можем — стерильность нарушать нельзя. Только входить, таковы правила в санитарном поезде.

— Я вас понимаю, но считаю торопить излишне. Люди делают всё возможное.

— Дай-то Бог. Этот, — военмедик кивнул на операционный стол, — оттуда вернулся?

— Оттуда, но и не совсем, — расплывчато ответил офицер.

— Ладно, я ведь тоже офицер — полковник медицинской службы и понимаю…

— Я очень рад, товарищ полковник, но давайте дождёмся переводчика и будьте аккуратнее. Наркоз готов?

— Готов, но видите, что к нему подступиться не можем. Если не нас покалечит, то себя — точно.

Дверь операционной открылась.

— Сколько можно ждать⁈ Вы переводчик? — не выдержал военврач…

Соня подошла ближе к операционному столу, но остановилась примерно в двух метрах, присмотрелась. Раненый лежал на боку, что-то бормотал и, казалось, бредил. Но что её насторожило, в одной руке, что находилась возле его горла, он сжимал скальпель.

«Ничего не могу разобрать. Слишком тихо. И может он японец, а не китаец? У китайцев нет обычая ритуальной смерти», — думала Соня с чего начать. Её не торопили, но и через непроницаемые маски она чувствовала выражения лиц окружающих. От неё ждали действия, и она заговорила. Быстро, как принято в китайском языке, выбрав самый распространённый диалект путунхуа. Его ещё называют мандарин, что является официальным языком материкового Китая. Но реакция раненого оказалась неожиданной. Он резко раскрыл полузакрытые глаза, дёрнулся, громко, но невнятно что-то выкрикнул и…

И Соню резким толчком отодвинули в сторону — это офицер среагировал на неадекватное поведение лежащего на операционном столе. Он одним резким, но быстрым движением схватил сжимавшую скальпель руку и ловким движением, нажав на известные и Соне болевые точки, вывернул руку с оружием. Скальпель со звоном упал на кафельный пол.

— Наркоз! Скорее!

Соня благоразумно отошла от операционного стола, освобождая место медикам. Укол медсестры в предплечье, тут же на лице раненого появилась маска, трубка которой уходила к какому-то аппарату. Соня сразу поняла — пустили общий наркоз. Слышались отрывистые приказы хирурга о подготовке к операции, но Соня продолжала стоять, не зная, что ей делать. То, что она провалила задание — это без сомнений. И это в её жизни, осознанной жизни, случилось впервые, и она себя чувствовала опустошённой, ненужной, выброшенной на окраины если не Вселенной, то Мира это точно. Неприятное чувство, ощущать себя ненужной. Видеть, как другие работают, выполняют на высоком уровне профессионализма важную работу — спасают жизнь, а она… Она не смогла и пары слов сказать, не говоря о том, что не смогла поговорить, убедить оппонента и это провал. Случись такой факт будучи она в командировке, то её тут же сделали невыездной, отправили или преподавателем, пусть и в престижный, но ВУЗ, или доверили переводить нудные тексты международных соглашений, но дипломатическая работа для неё была бы закрыта.

— Софья Александровна.

— Да, что?

— Мы теперь здесь не нужны, давайте не будем мешать.

— А…

— Нам выйти можно. Вы же ничего здесь не трогали?

— Нет, — Соня отвечала коротко, на примитивном уровне. Она всё никак не могла собраться с мыслями и переварить то, что случилось и что ждёт её дальше.

— Вот и хорошо, выходите первая. Как переоденетесь, не уходите. Мне надо с вами поговорить.

В ответ Соня кивнула. Света, что помогала ей снимать хирургический халат, постоянно что-то говорила, но Соня погрузилась в свои мысли и только когда переоделась, услышала вопрос:

— Так и не ответила, как всё прошло?

— Нормально. Приступили к операции, — с трудом выдавила из себя Соня.

Ей предстоял серьёзный разговор, и она готовилась к нему. Выбирала вариант поведения: стать капризной, с амбициями сучкой или вести себя по-деловому холодно и расчётливо, или выбрать выжидательный вариант, а потом уже строить своё поведение. С такими мыслями она вышла из купе-операционной и остановилась, смотря в окна вагона. Состав двигался на приличной скорости, но движение не ощущалось. Не так, как в вагоне, где ей определили место. Темнота с редкими яркими вспышками одиноких фонарей мелькали за окном. Каждая такая вспышка — отсечка километра. Эту информацию она почерпнула, делая краткий перевод на анторский язык. Восьмая… девятая… четырнадцатая вспышка. Считая километры, она привела нервы в порядок и успокоилась.

— Извините, что заставил долго ждать, но так получилось, — раздался сзади голос офицера. Благодаря отличному слуху и памяти Соня отлично запоминала голоса людей и не оборачиваясь поняла, что с ней говорит тот самый офицер, что находился в операционной. Сейчас он выглядел более подобающе. Военно-полевая форма со знаками различия «майор» на нём сидела как влитая, не то что мешкообразный хирургический халат. Впрочем, Соня догадалась, что и сама выглядела неловко в непривычной одежде — в глазах офицера мелькнуло удивление. И это Соню обрадовало. Значит не такой холодный и неприступный этот офицер.

— Ничего страшного, — поворачиваясь к собеседнику, спокойно ответила девушка.

— Пойдёмте, нам надо поговорить.

Идти далеко не пришлось. Они вошли в первое купе.

— Присаживайтесь. Как понимаю, вы и есть Софья Викторовна Нефёдова, воспитанница спецучреждения, при удочерении сменившая отчество и принявшая фамилию приёмных родителей.

После таких слов у Софьи участилось сердцебиение, она почувствовала, как лицо заливается краской, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

«Чёрт! — про себя выругалась Соня, — блашинг синдром 2 казалось удалось победить, но вот опять!». Рефлекторно она напряглась, но через доли секунды расслабилась, стала дышать ровно, размеренно.

— Правильно, успокойтесь. Я осведомлён о вашей подготовке и поверьте, ей не уступаю, — усаживаясь напротив, спокойно произнёс офицер, — и знаете, я именно за вами прибыл в эту ветку метро.

Соня молчала, ожидая продолжения монолога. Отвечать она не спешила. Слишком мало информации. Может это очередная проверка. А что подготовка майора не хуже её, она убедилась в операционной, как он быстро и без лишних движений обезвредил впавшего в безумие азиата. Не каждый способен на такое, а особенно не в тепличных — тренировочных условиях, а в максимально неудобных, когда приходится не только действовать быстро и решительно, но и аккуратно, не подвергнув опасности окружающих.

— Скажу сразу, я не знаю кодовой фразы и соответственно отзыва на пароль. Все документы по… — тут офицер ненадолго запнулся, — скажем так, прошедшей спецподготовку группе детей — уничтожены, а в связи с последними событиями и лица, курировавшие проект, считаются или погибшими, или пропавшими без вести. Но кое-какие данные всё-таки отыскать удалось, и я уполномочен довести до вас личный приказ Президента, а соответственно и министра обороны — товарища Шевцова…

— Откуда у вас информация о детях, если, как вы сказали, все архивы уничтожены? — перебила Соня говорившего. Вопрос она задала таким образом, что при анализе диалога, ответ ей даст больше информации, чем заданный вопрос.

— Я отвечу, но сначала представлюсь, вряд ли мой позывной, а тем более полное имя что-то скажет, но так нам будет проще общаться. Мой позывной Кречет, зовут Михаил Васильевич. Я — подполковник ФСБ.

— Софья Александровна Новикова, — в ответ произнесла Соня.

«Теперь у тебя другая жизнь, другое имя, другое прошлое и… будущее», — именно так, изо дня в день, вспомнила она, говорили, вдалбливая, заставляя запомнить её приёмные родители. Но вот инструкций на случай, если будет отсутствовать куратор, или тот, кто знает подкреплённую жестом кодовую фразу, у неё не было. И она стала выжидать. Поверить, что все документы, относящиеся к проекту уничтожены, она могла, но то, что погибли или сгинули все, кто являлся более-менее осведомлён о нём, ей верилось с большим трудом.

— Хм, не думал, что будет так трудно. Но может это и к лучшему. Хорошо вас обучили, правда никто не знает для чего.

Майор Кречет откинулся на спинку и непродолжительное время, изучающе смотрел на собеседницу. Соня взгляд не отвела — привыкла, что на неё мужчины смотрят оценивающе, мысленно раздевая, но во взоре офицера читалось что-то другое.

— У меня имелся план, как заставить поверить моим словам, но видимо он не сработает. Психологи советовали рассказать о приёмных родителях, но по тебе вижу, что ты понимаешь, что они погибли. И не сильно…

— Матушка умерла за год до… — перебила Соня, — тогда я находилась в командировке и долго сожалела, что не смогла попрощаться, — ход мыслей майора, но скорее всего офицер не соврал и действительно подполковник одной из специальных структур, оказался ей понятен, ну, и психологи не подвели. Реакция на сведения о гибели постороннего человека и близком, очень разнится, вот Соня и проявила эмоции. — А отец… он тяжело болел — у него обнаружили рак лёгких, четвёртая стадия. Смерть ему стала избавлением от мук.

— Вы холоднокровный человек, Софья ноль семьдесят один.

На последнюю произнесённую фразу с номером, присвоенном ей в интернате Соня не отреагировала, продолжая спокойно сидеть, но в мыслях промелькнуло, что всё-таки некоторая информация тем, кого представляет подполковник известна.

— Ладно, время идёт, не буду ходить вокруг да около. Вас, тех, кто обучался в интернате сейчас ищут по всем веткам «Метро-4000». Вы оказались самыми подготовленными к той войне, которая началась с инопланетянами. И мне необходимо выполнить приказ и сопроводить вас в «Ямантау-2», — следя за реакцией девушки, с нажимом произнёс последнее предложение подполковник. Он ожидал от неё чего угодно. Психологи, составлявшие портрет предполагаемых объектов поиска, не ошиблись, дав заключение, что без опознавания, ключевой фразы или иного материального пароля вряд ли они поверят словам. И он ожидал агрессии со стороны девушки. Его смерть ничего не решит, но может у них такой приказ — ликвидировать того, кто приблизился слишком близко к их тайне, но не подтвердил полномочия, и, когда сидевшая напротив него девушка подалась вперёд, подполковник приготовился подать условный сигнал и тогда в купе пустят усыпляющий газ и его смерть будет ненапрасной, а что Соня именно та, которую ищут он перестал сомневаться после произнесения имени и номера. Она едва заметно дёрнула уголками губ и этого оказалось достаточно, чтобы он понял, что не ошибся.

— Кого ещё отыскали? Они живы? — смотря прямо в глаза, спокойно спросила Соня. Она понимала, что этим вопросом точно убедила офицера в том, что это именно она — Соня ноль семьдесят один, воспитанница спецучреждения, но ситуация и вправду вышла из-под контроля. Куратора нет в живых, а в том хаосе, что бушевал буквально полгода назад неудивительно, что все документы, все лица, которые владели информацией уничтожены или погибли и тогда она решилась задала вопрос в лоб, от которого зависело, что она предпримет дальше. Согласно инструкции, ликвидирует провалившего процедуру опознания и тем самым подпишет себе смертный приговор или всё-таки те, кто их ищет, обладают информацией, которая просто так в чужие руки попасть не может.

— Сержант Бес, — быстро ответил подполковник, но тут же добавил, — Геннадий Провоторов. Гена семь ноль…

Глава 8

Короткая остановка, переход по подземным галереям, недолгое ожидание и Соня едет в другом электропоезде, и по ощущениям совсем в другую сторону.

— Как расположились? — постучав, в купе вошёл подполковник.

— Хорошо. Этот поезд специально за мной пришёл?

— Не совсем. Это резервный состав, что дежурит на запасном пути. Как заметили, он состоит всего-то из двух вагонов и используется в экстренных случаях. Нам повезло, что его не задействовали для эвакуации.

— Нам долго ехать?

— Восемь суток, если не поступят новые вводные.

После признания Сони, что она действительно одна из тех, кого действительно ищут, подполковник стал разговорчивее и всегда отвечал на её вопросы. Этот факт удивил Соню. Выходило, что на них — воспитанников спецучреждения сделали ставку, вот только почему, она пока не спрашивала, не было подходящей обстановки, но сейчас…

— Всё так серьёзно?

— Вполне. Когда связывался с дежурным, мне сообщили об орбитальном ударе. Ветки «Метро-4000» неглубокого залегания разрушены и нам пришлось скорректировать маршрут следования.

— Вы упомянули сержанта Беса, кто он? — о сержанте, что составил разговорник и первым выучил язык анторсов она слышала, но размышляя, кто из известных ей воспитанников спецучреждения мог получить позывной «Бес» она зашла в тупик, теряясь в догадках.

— Гена Провоторов и сержант Бес — это одно лицо, — усевшись напротив, продолжил говорить подполковник, — именно с него началась активная фаза противодействия анторсам, именно он, как-то повлияв на главного представителя расы, убедил того заключить мир и именно он возглавил выход на поверхность для уничтожения ретранслятора. Но это всё выжимки из его личного дела. За несколько месяцев он один сделал столько, сколько и дивизия не смогла. И я говорю не только об уроне противнику, что он нанёс. Вы знаете, что русско-анторский разговорник его рук дело?

— Да, я как раз обучалась языку именно по разговорнику. В конце там имелась пометка, что составлен сержантом Бесом. Но…

— Договаривайте. Я перед вами открыт, рассказываю практически всё, что знаю и надеюсь на ответный жест.

— Гена Провоторов не отличался склонностью к языкам. Я скорее поверю, что он хороший солдат. Он получил, пожалуй, лучшую подготовку из всех воспитанников и всё время, как помню, проводил в зале боевой подготовки. Но чтобы языки…

— Этому есть объяснение. Его после диверсии на одном из инопланетных заводов без сознания взяли в плен и там, как он сам говорил, машинным способом обучили, а потом долгое общение с носителем языка и вот результат. Вдобавок, анторсы принимают его за хоска. Кстати, не встречали такого понятия?

— Было что-то, — задумчиво произнесла Соня, — это вроде из новейшей истории расы анторсов. Они пытались захватить какую-то планету, но встретили хосков, если судить по тем скудным обрывкам информации, что у меня имелись, то хоски — лучшие воины, с кем встречались анторсы и они от них потерпели поражение. Вроде бы первое в их долгой истории.

— Понятно, — без эмоций ответил подполковник. Его ознакомили с открытыми аналитическими выкладками исследования феномена Геннадия Провоторова — сержанта Беса, где последний фигурировал как лучший солдат расы. Но подполковник уцепился за другое. Множественное число, употреблённое Соней при разговоре. — То есть, хоск — это раса, с которой встретились анторсы на своём долгом пути?

— Не совсем. Это лучшие представители расы, может быть созданные искусственно, а может воспитанные под определённые цели. По крайней мере, именно так значилось в одном из исторических трудов, который мне попался для изучения.

— М-да, — подполковник задумался. По роду службы ему были известны ещё трое, помимо Новиковой и Провоторова. Это Григорий Самойлов — великолепно разбирался в программировании, даже создал новый язык. Наташа Котова — имела задатки аналитика, из небольших, разрозненных крупиц информации была способна спрогнозировать дальнейший ход событий, а Николай Шипилов — прирождённый лидер. Своей харизмой увлекал за собой людей. Но все они погибли и смерть их подтверждена документально.

«А ведь воспитанники интерната, можно сказать, подпадают под озвученную категорию. Их отобрали и воспитывали под выполнение определённых задач, которые…», — мелькнула мысль у подполковника, но додумать её он не успел, Соня так не вовремя задала вопрос.

— А где сейчас Гена Провоторов? И нашли ещё кого?

— Где он конкретно — не знаю, но то, что не на Земле это точно. Во время последней операции его вместе с главным анторсом…

— Истинно живой принц крови генерал-командор председатель Малого Совета расы ашш Сошша Хааш, — пришла на помощь Соня, произнеся полный титул.

— Да, именно он. Так им вместе удалось прорвать орбитальную блокаду и добраться до «Штоонссса́р» — это основной корабль анторсов.

— Я знаю. Занималась переводами, и эта информация неоднократно фигурировала в документах.

— Так вот они и организовали прорыв блокады и высадку десанта на нашу планету для помощи нам в борьбе со шнахассами, но как ты заметила, — незаметно, в ходе разговора, они перешли на «ты», — среди десанта были и наши — земляне. Они освободили пленных. Но как поняли не всех.

— Я так и не спросила, удалось поговорить с тем азиатом?

— Нет. Он скончался. Много времени было упущено. Но есть другие, кто находился там, на «Штоонссса́р». Они рассказали очень много интересного.

— Например?

— Это лишняя информация.

— Вы не ответили на предыдущий вопрос, нашли ещё кого? — нарочито официально, но с нажимом спросила Соня. Ответ: «Это лишняя информация», ей не понравился.

— Нашли всего пятерых. Троих смерть подтверждена, — и видя неприкрытое удивление собеседника, подполковник продолжил, — понимаю, это крупица, но мы работаем над этим. Всего выпускниками спецучреждения стали девяносто восемь человек. Но практически все данные потеряны, лица, кто курировал или погибли, или пропали без вести.

— Не оправдывайтесь. Я понимаю. Кстати, как нашли Гену? — ей очень хотелось узнать побольше о том, о ком грезила в девичьи годы. Она не боялась признаться себе, что именно Гена был её первой любовью. Той, о которой никому не говорят, а смотрят издалека и радуются, что видят объект своего обожания.

— Он сам отыскался, — ухмыльнулся подполковник, — я не буду углубляться в его подвиги, но скажу одно — его высоко ценят не только наше руководство, но и анторсы. Ладно, Соня. Вижу, что устала. Давай, отдыхай. Я скажу, чтобы тебя не беспокоили понапрасну.

— Кстати, Михаил Васильевич, а мы точно в «Ямантау-2» едем?

— А ты сомневаешься?

— Просто горы Ямантау находятся в другой стороне и до них ехать значительно ближе, как понимаю.

— Как ты думаешь, «Арзамас-16» находится вблизи Арзамаса?

— Ну, да, — быстро ответила Соня, чем вызвала замешательство подполковника.

— М-да, плохой пример привёл, — натянуто улыбнувшись, произнёс офицер, — забыл, что у тебя очень хорошая подготовка, в том числе и по линии секретки.

— Так мы туда едем?

— Туда, Соня, именно туда…

Сон не шёл. Соня долго ворочалась. То повернётся на один бок, то на другой, то взобьёт подушку, но все эти манипуляции не помогали. Сердце её колотилось от предвидения чего-то важного, чего-то такого, что скоро должно произойти. Раньше она не замечала за собой предрасположенностей к прогнозированию. Не её это, но вот одна из девочек, с которой она жила в одной комнате в спецучреждении нередко выдавала такие прогнозы.

Вечерами, после отбоя её часто спрашивали, кого спросят на следующем занятии и надо отдать должное — Наташа Котова практически никогда не ошибалась. В одну из новогодних ночей, когда праздничные мероприятия остались позади, девочки собрались в комнате и стали упрашивать Наташу рассказать, что их ждёт после окончания школы, кто куда поступит. Соня эту ночь запомнила достаточно хорошо, но вот почему сейчас этот эпизод всплыл в памяти именно сейчас, она не понимала.

В ту ночь Наташа долго отказывалась, но поддалась уговорам подруг и, сидя на кровати, погрузилась в транс. Наташа очень долго не выходила из него — сидела с закрытыми глазами, опустив голову и ни на что не реагировала. Раньше ей хватало буквально прикрыть глаза и через несколько секунд она отвечала на вопрос, но в этот раз транс затянулся, что девочки забеспокоились и только предупреждение самой Наташи Котовой остановили их от опрометчивых действий.

— Ну, что?

— Я поступлю в мед?

— А я?

Как только Наташа открыла глаза, сразу посыпались вопросы от девочек. Комната была рассчитана на четверых, но сейчас в ней находились ещё и подруги из соседних комнат.

— Как ты Наташ? С тобой всё в порядке?

— Нормально, девочки. Но сказать я могу только про тебя Соня и про тебя Лиля. Остальных я не увидела, почему-то…

— А ты? Ты поступишь куда хочешь? — не унималась одна из девочек.

— Я себя не вижу. Сколько не пыталась, но не получается, — скромно призналась Наташа…

Соня поднялась со спального места. Подняла шторы. Замелькали огоньки отсечек километров.

— Что же так беспокойно на душе⁈ И причём тут Наташа Котова? Насколько помню, её одну из первых усыновили и как потом поняла такие же подставные родители, что и меня, а дальше, что с ней я даже не интересовалась. Запрещено инструкцией. Если необходимо для выполнения задания, то связь только через куратора. Но единственное задание, которое я успела получить — это занять высокий пост в МИДе. Но Наташа… У Наташи был дар. Она — одарённая! — обрадовалась умозаключению Соня, — и у анторсов есть Одарённые, я слышала, что их искали по всем веткам «Метро-4000», но, насколько знаю, так и не нашли, по крайней мере у нас.

Взяв со столика кружку, Соня открыла двери купе. Она хотела налить себе кипятку, посидеть, попить чаю, ведь всё равно не может уснуть. Да и как тут уснёшь, если мысли всякие в голову лезут, а ещё Гена Провоторов… Она помнила, когда тот уезжал она стояла возле окна и махала ему рукой. Только мимолётный взгляд, а столько эмоций.

— Не спится?

— Что? — от неожиданного вопроса Соня едва заметно вздрогнула. Когда входила в вагон, он казался пустым. Тишина. Все купе закрыты. Только проводник и подполковник, да пара сопровождающих. — А, да. Никак не могу уснуть, — Соня рассмотрела говорившего. Им оказался пожилой проводник, что встречал их у вагона и помогал разместиться.

— Я тоже, тут же как. Постоянно темно, только искусственное освещение. Почитай полгода солнца не видел. Вот и сбился ритм. А ты милая, чайку захотела попить?

— Да. Мне кипяточку бы.

— «Титан» полный, так что не стесняйся, на всех хватит. У меня печенье есть, если хочешь, принесу.

— Благодарю, у меня крекеры остались из НЗ.

— То НЗ, а то овсяные, — в ответ Соня улыбнулась. Вспомнился Дмитрий Сергеевич, который так же её угощал овсяным печеньем, ставшим дефицитом в убежище. Крекеров и прочего сухого, долго хранившегося печенья было в достатке, но по странно сложившейся обстановке именно овсяное стало деликатесом.

— Не откажусь.

— Вот и хорошо. Сейчас принесу…

— Спасибо. Да вы присядьте, может и вам чай или кофе? У меня хороший есть, — когда в купе вошёл проводник, поинтересовалась Соня.

— Кофе… нет, спасибо, но от чая не откажусь. Меня Вениамин Владимирович зовут, проводник, но я бы сказал — смотритель этого вагона. Провожать-то не часто кого приходится. Так, если раз в месяц куда поедем. Это раньше, то в один конец за тысячу вёрст, то в другой, а в последнее время всё стояли на запасном пути. Но это тебе не интересно, — быстро спохватился проводник. В ответ Соня улыбнулась, понимая, что поговорить с новыми лицами проводнику хочется, но и лишнего говорить нельзя — секретность.

Пожилой, лет за шестьдесят, слегка полноватый мужчина с проседью в волосах вызывал давно забытое чувство теплоты. Он говорил медленно, как-то по-семейному и Соне показалось, что сейчас она едет не глубоко под землёй по секретным веткам «Метро-4000», а в обычном поезде куда-то на юг отдыхать…

— Что ж внучка, пойду я, а ты отдыхай, — вставая, произнёс Вениамин Владимирович. Незаметно, за мирными разговорами пролетел час, и Соня уже начала клевать носом. Усталость последних дней давала о себе знать. И собеседник заметил состояние девушки.

— Нам долго ехать? А то я счёт времени потеряла, — не скрывая зевоту, уточнила Соня.

— Ещё долго. Успеешь выспаться, — но не успел он проговорить последние фразы, как ощутимый толчок сотряс вагон. Моргнуло и освещение сменилось на аварийное, а потом поезд стал тормозить и резко, почти мгновенно остановился. Вениамин Владимирович не удержался и со всего размаху влетел в противоположную стену, а Соне повезло. Она сидела спиной по ходу движения и при торможении её откинуло назад, но чуть изогнутая спина, подложенная для удобства подушка, погасила силу удара, и она ощутимо, но не критично ударилась головой.

— Что случилось? — потирая затылок, первое, что произнесла Соня.

В купе горело красное аварийное освещение, отсутствие километровых фонарей не привыкшие глаза к резкой смене освещённости не сразу позволили рассмотреть, что происходит.

Вдруг дверь резко отворилась и яркий луч фонаря ударил по глазам. Соня подобралась, нащупав рукой упавшую рядом ложку и приготовилась защищаться. У неё в мыслях мелькнуло: «Диверсия? Бунт? Захват?».

— Ты цела? — прозвучал голос подполковника и луч фонаря ушёл в пол, вскрыв неприглядную картину. Проводник — Вениамин Владимирович в противоестественной позе распластался на полу. Глаза открыты и немигающим взглядом смотрят в одну точку.

— Что случилось? — повторила свой вопрос Соня.

— Пока не знаю, послал своих уточнить, — проверяя пульс лежащего на полу, ответил подполковник.

— Он всё?

— Да. У виска рана. Кровь сочится. Пробита черепная коробка, повреждён мозг, — подполковник осмотрел купе, — ударился о вешалку. Не повезло, — короткие рубленные фразы подполковника звучали барабанной дробью, разрывая тишину.

— Товарищ Кречет! — раздался голос из коридора.

— Докладывай. Не стесняйся, здесь посторонних нет.

— Впереди закрыты переборки. Путь вперёд отрезан. Просачивается вода, — быстро выпалил подчинённый.

— Что с машинистом и остальными?

— Электровоз серьёзно повреждён. Внутрь проникнуть не удалось. В соседнем вагоне шестеро ранено, четверо серьёзно. В основном переломы, вывихи.

— Собираемся. Уходим по варианту два.

— Есть! — ответив, офицер скрылся из виду.

В голове у Сони шумело, из носа потекла кровь, но она смогла из себя выдавить: «Вариант два это?».

— Это экстренный, налегке отход всем личным составом.

— А…

— Соня, ты так сильно головой ударилась? Не знаешь, что такое приказ? Так что не задавай глупых вопросов. Не время притворяться мягкими и пушистыми. Ты должна понимать, у нас от силы десять, в лучшем случае двадцать часов, чтобы подняться на поверхность или нас затопит, а до выхода надо ещё добраться. По ветке он один на сто километров. Полсотни вёрст от переборки. Сообразила⁈

— Сообразила.

— Хорошо. Собирайся. Встречаемся через пять минут у вагона справа по ходу движения.

— Я поняла.

— Фонарь есть?

— Есть.

— Всё, действуй, время пошло.

Подполковник Кречет, не закрыв двери купе, удалился. А Соня заметалась, лихорадочно собирая вещи.

«Надо взять с собой это. Не забыть вот это», — в мыслях говорила она себе, собирая вещи. Но резко остановилась и замерла на пару мгновений.

«Соня, что ты творишь? Как попала в экстремальную ситуацию, так забыла всё, чему тебя учили⁈ Зачем тебе брючный костюм⁈ Зачем бумаги, которые через десять часов никому будут не нужны?», — прозвучало в её голове. Это трезво оценивший ситуацию, говорил её внутренний голос.

«Успокойся. Так, что надо с собой взять? Во-первых, надо переодеться и переобуться, а потом собираться. Так, что ещё? Тревожный чемоданчик с собой. Там еда, вода на сутки, смена белья, всякие нужные мелочи. Так, хорошо, ещё личное оружие — ПМ 3, кобура скрытого ношения, патроны. Что ещё?», — одновременно с размышлениями Соня переодевалась, не обращая внимания на то, что на полу лежит труп, а по коридору постоянно кто-то ходит, но сейчас не та обстановка, чтобы стесняться. Вдруг очередной толчок, состав тряхнёт и дверь перекосит, и заклинит…

В пять минут Соня не уложилась. У вагона её уже с нетерпением ждали подполковник Кречет и двое сопровождающих, но офицер не заострил на опоздавшей внимания.

— Готова?

— Да.

— Тогда бегом. Невский первый, Шатун замыкающий…

Глава 9

Пятый час небольшая группа во главе с подполковником Кречетом двигалась по туннелю ветки «Метро-4000». Рваный темп: двадцать минут бегом, пять минут шагом и периодичная смена лидера, позволяло группе держать достаточно высокую скорость.

«Как же хорошо, что сменила обувь», — на бегу думала Соня. Она приспособилась к темпу и сейчас бежала словно на занятиях по физической подготовке, следя за дыханием, но главное смотря под ноги. Луч налобного фонаря выхватывал в тёмном туннеле узкое пятно пространства, а щебёночное покрытие, шпалы и рельсы заставляли быть внимательным, и выбирать место куда ставить ногу. В первые полчаса она испытывала трудности. Отвыкла от таких занятий, но физически развитое и подготовленное к тяжёлым нагрузкам тело вспомнило, к чему его готовили бо́льшую часть сознательной жизни.

— Шагом! — раздалась команда и группа снизила темп.

— Командир, вода прибывает, — подбежал в голову колонны замыкающий Невский.

— Вижу. Но ускоряться смысла нет. Темп оптимальный. Нам осталось чуть меньше десяти километров за час доберёмся.

— Принято, — сухо ответил Невский и вернулся в хвост колонны.

— Соня, ты как?

— Нормально.

— Хорошо. Группа бегом.

«Дышать ровно, смотреть под ноги», — как мантру повторяла в уме Соня. Думать, что она с лёгкостью бросила раненых товарищей фактически умирать ей не хотелось, но терзания совести то и дело возвращали её к тем, кто остались возле состава. Если бы не прибывающая вода, то они вполне смогли спокойно добраться до аварийного выхода на поверхность, но вода прибывает. Уже чувствуется запах сырости, а если обернуться назад и посветить фонарём, то отблески искусственного света будут бегать причудливыми зайчиками, освещая туннель.

«Нет, всё-таки подполковник прав, — продолжала думать Соня, — у него приказ и его необходимо выполнить. Помочь мы им ничем не сможем, но если им повезёт, то доберутся до подъёмника. Слышала, в одном из вагонов есть надувная лодка. Как вода прибудет, то они поплывут, но нам ждать и так рисковать нельзя».

— Стоп! Осмотреться.

— Прибыли?

— Да, где-то здесь должна быть дверь, но она замаскирована. Так что внимательнее.

— Нашёл! — радостно возвестил Невский. Соня не спрашивала какое у сопровождающих звание и почему присвоены такие позывные — не время сейчас. Надо сначала выбраться на поверхность.

— Открываем. Шатун, помоги.

С виду массивная дверь поддалась с первого раза. Ни инструмента, ни универсального ключа не понадобилось. Казалось, что этим выходом на поверхность неоднократно пользовались, вот и оставили дверь незапертой.

— По лестнице или спускаем подъёмник? — осветив помещение, поинтересовался Шатун. Подъёмника внизу не было. Электричества тоже, так что оставалось два варианта.

— По лестнице высоко, будем долго подниматься, да и сил не хватит. Так что к лебёдке и опускаем подъёмник.

— Принял командир.

Лязг вращающегося механизма разносился по всему туннелю.

— Товарищ Кречет, вода стала быстрее прибывать.

— Я заметил, Соня. Но подъём на двести метров по лестнице после марш-броска мы не осилим. Пусть и предусмотрены площадки для отдыха, но лучше подождать.

— Вы хорошо осведомлены о конструктивных особенностях убежищ, — Соня не удивилась специфическим знаниям подполковника.

— Неоднократно выходил на поверхность. Лучше помоги. Надо обозначить это место. Если наши ребята доберутся сюда, чтобы не искали где выход.

— Я поняла. У меня есть химический карандаш.

— В темноте не заметят. Надо что-то, чтоб и при тусклом свете заметили, и даже под водой.

— Могут не успеть?

— Не знаю. Воды по щиколотку. И стремительно прибывает. Может тут углубление какое, хотя должно быть наоборот. Выходы на поверхность оборудовали чуть выше уровня основной ветки, специально для того, чтобы избежать подтопления.

— Это значит…

— Соня, не время рассуждать. Приказ тебе ясен?

— Ясен.

«Нарисовать химическим карандашом обозначение лишним не будет, но этого мало», — рассуждала Соня, доставая из рюкзака набор НЗ. Что в нём собрано она помнила хорошо. Почти стандартный комплект, плюс кое-какие специфические мелочи именно для себя.

«Так, дверь оставим приоткрытой для лучшего распознавания, но не факт. Не знаю, что в инструкции по этому поводу указано. Тогда будем исходить от плохого. Крупно рисуем на двери условный знак „Стоп!“, потом подписываем „Здесь“. Этого думаю будет достаточно. Вот только действительно, что синий, что красный химический карандаш не виден, если специально не присматриваться».

Соня второй раз обвела обозначение, но ситуация не улучшилась. Надпись терялась в полумраке, сливаясь с фоном и направленный с пяти метров луч фонаря не выхватывал надпись.

«Ладно, пойдём другим путём, что у меня есть в рюкзаке, что можно прикрепить. Желательно светлое. Бинт не подойдёт, он в воде размокнет и его не будет заметно. Что ещё? Ах, да!», — Соня вновь закопалась в своём рюкзаке. С самого дна извлекла шерстяной шарф с триколором. Он там лежал давно и как средство утепления, и для подачи сигнала, вот и пригодился.

— Нормально, — критично оценив изображение и примотанный к ручке двери на три узла шарф, произнёс Кречет, — всё Соня заходим. Воды уже по колено.

— Слышите? — становясь на платформу подъёмника, произнесла Соня.

— Тишина! — скомандовал Кречет.

— Вроде всплеск воды, — первым нарушил молчание Шатун.

— Ещё один. Слышите?

— Невский, остаёшься здесь. Пройди назад двести-триста метров и осмотрись. Но как только вода достигнет груди, уходишь по лестнице наверх до первой площадки отдыха. Мы тебе спустим подъёмник. Надеюсь, это наши на лодке идут.

— Есть командир.

— Всё, поднимаемся. Соня. Ты в центр, мы к лебёдке…

«Двести метров на ручной тяге вверх. Это сколько мы будем подниматься?», — думала Соня, усевшись на пол. Сил с непривычки не осталось. Мышцы ног болели, голова слегка кружилась, но это от недостатка кислорода. Шахта подъёмника не предназначена для вентиляции, а то бы из-за разницы давления мощным потоком ветра металлическую клетку подъёмника сильно раскачивало, но этого не происходило.

Подъём шёл медленно. Шатун и Кречет попеременно, каждые три-пять минут сменялись у лебёдки, но Соня заметила, что и их силы на пределе. Все сильно устали. Марш-бросок на полсотни километров, а теперь этот подъём с непривычной для мышц растянувшейся во времени анаэробной нагрузкой выматывал.

Они поднимались уже полчаса, а по её скромным подсчётам не преодолели и половины пути.

— Мы точно на глубине двести метров? — когда подполковник сменился, Соня протянула ему влажные салфетки, чтобы вытереть лицо.

— Уже сам сомневаюсь. В прошлый раз я с группой за двадцать минут поднялся с глубины двести шестьдесят метров, а сейчас…

— Усталость даёт о себе знать.

— Ладно, думал без них обойдёмся, но, видно, придётся, — с сожалением проговорил подполковник и потянулся к себе в карман, доставая оранжевую коробочку.

— Боевые стимуляторы анторского производства.

— Да. Как понимаю, знаешь о них.

— Делала перевод инструкции по применению. А почему раньше не вкололи?

— Откат от них неприятный, вот и не решался. Тебе дать?

— Пока не надо. У них сильные побочные действия, особенно для женщин.

После применения боевых стимуляторов подъём ускорился, а на Соню навалился откат от запредельных физических нагрузок. Она полулежала, облокотившись спиной на перила поднимающейся клетки и массировала ноги, пытаясь восстановить их чувствительность, но манипуляции не помогали, и Соня начала жалеть, что отказалась от предложенной ампулы. Но её останавливал единственный отрицательный момент в их приёме, на который мало кто из мужчин обращал внимания, даже в первой инструкции на русском языке, что ей попалась этот эффект отсутствовал, что выглядело вполне логично, так как касался только женщин. После их применения имелась пусть и малая, но вероятность открыться кровотечению, которое в полевых условиях трудно остановить.

— Должны скоро добраться. Девятую площадку для отдыха миновали.

— А сколько их всего?

— Не больше десяти.

— Разве они располагаются не через десять-двадцать метров?

— Нет, — ответил подполковник, — и расстояния разные, и количество. Но больше десяти в проекте не предусматривалось. А вот и десятая. Соня. Ты как себя чувствуешь? Идти сможешь?

— Смогу, а разве мы сразу уходим?

— Ты и Шатун отойдёте метров на триста и укроетесь. А я спущу подъёмник. Вниз легче пойдёт. За полчаса справлюсь… Нет, ждать не буду. Оставлю условный ориентир и потом к вам. Пока Невский будет подниматься передохнём.

— А где мы выберемся? В каком примерно районе?

— На месте сориентируемся. Всё, прибыли. Шатун, осмотр и контроль периметра…

Холодный ветер обдувал лицо. Их немногочисленная группа оказалась где-то в гористой местности. Подчиняясь приказу и забрав вещи командира, Соня и Шатун выдвинулись оборудовать временное укрытие.

— Как думаешь, где мы? — как только первые приготовления были закончены, задала терзающий её вопрос Соня.

— Пока не знаю. Ты приляг, отдохни. Укройся покрывалом и попытайся поспать, а я пока осмотрюсь и командиру пойду помогу. По ходу дела топать нам потом придётся очень долго.

Спать, когда холодный ветер задувает со всех сторон Соня не решилась. Они с Шатуном удачно отыскали небольшую расщелину, где на скорую руку оборудовали лагерь, но местность где они поднялись на поверхность оказалась безжизненная. Почва каменистая. Если посмотреть вдаль, то можно рассмотреть шапки горных вершин. Соня попыталась самостоятельно сориентироваться, где они оказались, но на горы Кавказа окружающая местность не походила, на Уральские тоже.

«Где же мы оказались? — думала она про себя, — если „Ямантау-1“ находится в горах Ямантау, то „Ямантау-2“ не факт, что находится рядом. Поскольку непрактично располагать два крупных и совершенно секретных убежища рядом. Если логично предположить, то расстояние между ними должно быть не менее тысячи километров, чтобы затруднить одновременное уничтожение двух бункеров. Ведь все знают, что „Ямантау-1“ — это основной бункер длительного пребывания высших лиц государства, а „Ямантау-2“ — дублирующий командный центр и как резерв второго эшелона. И то это я своими умозаключениями к таким выводам пришла. О „Ямантау-2“ настолько мало информации, что и нам не давали каких-либо точных сведений. Только сказали, что строится дублирующий — резервный командный центр глубокого залегания. Вот только он в то время только строился, хотя не факт, что успели достроить».

Соня размышляла, сопоставляя факты из скудной, полученной за последние несколько лет информации. После смерти её приёмной матери, как ни странно, именно она являлась её основным куратором, а приёмный отец — дублёром, её перестали снабжать обзорной информацией. Соня в то время думала, что это связано с её началом работы в МИДе и постоянными командировками. Приказ она получила и постепенно стала добиваться поставленной задачи и забивать голову лишней информацией теперь нужды нет. Но на деле…

«Что-то долго они там», — Соня взглянула на часы. С ухода Шатуна прошло двадцать минут. «Ладно, подожду ещё десять минут, а потом пойду проверю».

Приказа оставаться на одном месте у неё не было, но прошли десять минут, двенадцать, двадцать, а ни Шатун, ни Кречет не возвращались. То, что находится в группе опытных солдат она поняла сразу, но что-то могло пойти не так. Соня вынырнула из теплоотражающего одеяла. Немного размялась. Хотела выпить воды, но вспомнила, что фляга, что была с ней давно пуста.

— Надо бы осмотреться. Может они заблудились? Прошли мимо лагеря, — успокаивала себя Соня. Укрытие они оборудовали в полумраке, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом и чуть выше места откуда поднялись на поверхность из убежища. Тропинки не было и существовала, но малая возможность, что они прошли мимо, а подавать звуковой сигнал опознавания не стали.

Соня прислушалась — тишина. Только непонятный гул доносится откуда-то издалека, но в горах звук распространяется так далеко, что Соня не насторожилась. Она взглянула вверх, вроде ничего подозрительного. Едва пробивающиеся через низкие кучевые облака лучики солнца плохо освещали окружающую обстановку, но освещённости хватало, чтобы не пользоваться фонарём.

— Ладно, что тянуть. Наверно, все вещи оставлю здесь, пойду налегке.

Соня в очередной раз осмотрела убежище, запоминая ориентиры. Вон там большой неправильной формы валун, там одинокое карликовое дерево, что сразу не приметили. Солнце светит в спину, значит подниматься надо будет, ориентируясь на Солнце.

— Так хорошо. Пошли вниз, — но не сделав и пары шагов, она остановилась, — так, стоп, может с собой верёвку взять. Я видела у Шатуна притороченную к рюкзаку.

И она вернулась.

Выстрелы в предрассветном утре прозвучали неожиданно. Соня даже вздрогнула, услышав короткую очередь.

«Стечкин, — быстро промелькнуло в мыслях, — у Шатуна с собой АПС на бедре. Звук доносится снизу, это наши с кем-то вступили в бой».

Бросив моток верёвки, Соня достала ПМ, досла́ла патрон в патронник, поставила на предохранитель, спустив курок, проверила наличие запасных обойм и заторопилась вниз. Сердце бешено стучало. Она торопилась. Торопилась помочь, но сделав десяток шагов сбавила темп.

«Нельзя бежать сломя голову. Там как минимум двое взрослых, хорошо подготовленных и вооружённых солдат. Надо сначала осмотреться, а потом действовать».

Откуда доносились выстрелы она определила быстро. Хороший слух давал преимущество, а знание, что в гористой местности эхо затрудняет определение источника звука и искажает расстояние, позволило достаточно быстро и, не допустив ошибки, сориентироваться куда идти дальше. Но по прямой она не пошла. Сделала небольшой крюк, скрываясь в естественных складках местности и за валунами.

Выстрелы продолжались, а значит ребята ещё живы.

Соня прильнула к валуну, за которым по её расчётам находился замаскированный выход. Он, кстати, располагался на плоской поверхности монолитной каменной плиты. Металлический люк, накрытый маскировочной сеткой, едва ли походил на оборудованный выход, но, если им относительно нечасто пользовались, это всё объясняло. Главное, что и хорошо, и плохо одновременно — это открытое пространство. Ни одного естественного укрытия рядом. Выстрелы прекратились.

Соня осторожно выглянула из-за укрытия и тут же нырнула обратно. На каменной плите стояли четверо в непривычной одежде. Но Соня такую форму уже видела, да и по очертаниям фигур не могла ошибиться — это шнахассы. Один из них пытался открыть люк, а второй, не прошло и нескольких мгновений, как присоединился к нему.

«Где же Кречет с Шатуном?», — промелькнула мысль, но она не заставила Соню отказаться от действия. Осторожно, чтобы не шуметь она сняла с предохранителя и взвела курок.

Чем хорош ПМ, он позволяет производить первый выстрел самовзводом, когда патрон в патроннике, но сейчас Соня не решилась использовать этот способ стрельбы — ход курка слишком тяжёлый и длинный. Держа оружие в правой руке, она обхватила рукоять пистолета левой рукой снизу и вынырнула из-за укрытия, сразу открыв огонь.

В первую цель, что стояла к ней спиной она выстрелила в голову. Вторая цель получила свою пулю в грудь, но вот те, кто занимались люком оказались проворными, они рассыпались в стороны и Соне пришлось туго.

Практика стрельбы у неё имелась на достаточно высоком уровне, даже находясь в убежище она изредка, но находила время, чтобы потренироваться, вспомнить заученные в девичьи годы навыки, но эффект неожиданности пропал и оружие в её руках скорее полицейского уровня, чем военного, когда необходимо вести огонь на предельных для пистолета дистанции, а количество патронов в магазине совсем не отвечало требованиям военного применения.

Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел.

— Шесть. Ещё два в магазине, а тот что отполз всё ещё жив…

Глава 10

— А́ска вентороси́но бро́ссимо вета́лис магнама́ка броцъ⁈ 4

— Слепой ишкак! Что не видел, куда ехал?

— Так он из-за поворота неожиданно появился.

— А что, скорость тебя не учили держать в рамках разрешённой, тем более в чужом секторе⁈

— Отец…

— Заткнись и помоги переложить его на кушетку.

— Вроде дышит.

— Дышать-то дышит, но должен был уже очнуться. Почти полный медкартридж на него израсходовал. Сломано бедро, рёбра в трёх местах, повреждена голова, отравление, не говоря о ссадинах и кровоподтёках… Ты что, его десять раз переехал⁈ Так, что у него при себе было? И вообще кто он такой, где его коммуникатор⁈

— Я… я…

— Прекрати слюни распускать и отвечай, когда тебя отец спрашивает!

— Коммуникатор у него сломан. Я его подобрал, но он вдребезги. Не реагирует на включение.

— Это может и хорошо. По маяку не найдут, что он сейчас в медбоксе. Из какого он сектора?

— Не знаю. Форму ему видать только выдали — новая совсем. Нашивок нет. Инструменты какие-то с ним были и всё.

— Ну, на доскака не похож. На шнахасса тоже. Вроде чем-то смахивает на коханца, но они практически все ходят в военной форме, а этот судя по комбинезону и инструментам — техник.

— Может это томанец?

— И что в том секторе делал томанец? Хотя, если он техник, то возможно.

— А может он из корсаров, ну тех, кто перешёл на сторону…

— Возможно. Тихо! Вроде шевелится…

Пришёл в себя от неприятного жжение в груди. Но шевелиться не спешил. Почувствовал, что меня аккуратно подняли, переложили на что-то твёрдое, но тёплое. Сильно хотелось пить. А ещё это непонятное бормотание, что отчётливо слышал заставляло не делать лишних движений.

«Неужели опять в плен попал⁈», — пришла первая мысль, от которой невольно вздрогнул. Оставались свежи в памяти воспоминания о заключении у анторсов, а что сделают эти, когда узнают, что я один из тех, кто пошёл на штурм корабля?

«Скорее всего просто и быстро ликвидируют», — пришёл к логическому выводу. Что я — хоск и командир им наплевать.

Кто-то осторожно, но настойчиво потряс за плечо и вновь послышалась певучая речь. Открыл глаза. От яркого света поморщился, но глаза быстро свыклись с освещением. Попробовал сесть и у меня получилось. Одновременно я осторожно осматривался. Просторная светлая комната. Я голый лежу на кушетке. Чуть правее какой-то громоздкий аппарат, что занимает треть помещения. Слева двое: один в белом комбинезоне, второй в тёмно-синем. Один выглядит старше, но черты лица схожи.

«Братья? Охраны вроде нет, наручников тоже», — мелькнула мысль. Старший что-то говорил, но я не понимал. Открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь белиберду, ведь как-то раз прокатило, но не смог выдавить и слова. В горле так пересохло, что язык не ворочался. Старший протянул мне ёмкость, и я с жадностью, не побеспокоившись о возможных последствиях принятия внутрь неизвестной жидкости, стал пить. Младший положил рядом со мной стопку одежды и кое-какие вещи, что были со мной. Среди них я заметил лежит и клинок.

— Фу-ух, — выдохнул, напившись.

«Если возвращают мои вещи, в том числе и оружие, значит я не в плену», — пришёл к умозаключению.

Старший вновь заговорил, но я его проигнорировал. Медленно встал и начал одеваться. Как-то неприятно находиться голым в обществе одетых мужчин.

Заговорил младший, но старший, как понял, наорал на него и даже, как мне показалось, пригрозил незнакомым для меня жестом, заставляя того заткнуться. Оделся. Рассовал вещи по карманам, клинок засунул за пояс и вновь уселся на кушетку. В голове ещё шумело, и я старался не делать резких движений, а главное не торопить события.

Меня вновь приняли за кого-то, но кого — оставалось вопросом. Самое неприятное — я не знал языка и абсолютно не понимал, чего от меня хотят, а что от меня что-то хотят, догадался по заискивающему взгляду старшего, да виновато-обиженному взгляду младшего. Непроизвольно потёр запястье своих рук. Всё-таки приятно после таких передряг очнуться и понять, что ничего не болит и не закован в наручники.

— Он коммуникатор свой ищет.

— Понятное дело. Я бы тоже первым делом за коммуникатор взялся.

— Может ему какой старый дать?

— Нет, а то сразу сообщит, что с ним случилось. Сначала договоримся.

— Так он ничего не говорит. Может наш язык не знает.

— Не исключено, может и не знает, но автопереводчика у меня здесь нет.

Старший и младший переговаривались между собой, а я так и сидел, прислушиваясь к своему телу. Вроде ничего не болит, даже чувство лёгкости во всём теле появилась. И недостаток кислорода не сказывался, пульс ровный, головокружения нет, координация движений и внимание не нарушено. Вот только надо что-то делать с этими…

Как только я поднялся, старший вскинул руки перед собой. Я насторожился. Потом он, всё также ничего не говоря, кое-как жестами указал мне, что надо пойти за ним. Опасности в них я не видел. И голыми руками ликвидирую, если понадобится, так что пошёл.

Другая комната. Значительно меньше. Посередине ложемент, вроде такие я видел у анторсов, когда меня обучали языку, но с незначительным отличаем.

— Барбадо́са верна́са баксан, — произнёс белиберду, указывая на ложемент.

— Да-да, как понимаю, знаешь, что это такое. Так что не волнуйся. Через полмихны 5 будешь понимать наш язык, тогда и поговорим. А ты сын, сообрази нам что поесть.

Последние слова инопланетянина я не понял, но страха, что меня усаживают в ложемент, не было. Проходили — знаем. А если я не ошибся, то знание языка мне пригодится. Главное не попасться на мелочах, и не сморозить чего такого, что не может быть в принципе в их представлении, но с другой стороны — корабль большой, не думаю, что кто-то один знает, что творится во всех секторах, уровнях и подуровнях. И если учесть, что за эти несколько часов или дней, уже сбился со счёта, повстречался с представителями как минимум трёх рас, то шанс не быть раскрытым у меня остаётся…

Шлем медленно поехал вверх. Различия во внешнем облике обучающей машины оказались более существенными в технологическом плане. Голова раскалывалась. Это не у анторсов учиться языку, хотя, принцип обучения был наверно схож, но после обучения анторскому я чувствовал себя хорошо, а сейчас…

— Как себя чувствуешь? Меня понимаешь?

— Понимаю, — ответил не ворочающимся языком. Сил просто не было, а голова раскалывалась и жутко захотелось есть.

— Пошли, тебе надо поесть. Медробот работал на пределе, а ещё в «Нсао́к» пришлось усадить, теперь тебе надо нормально поесть. Организму нужна энергия, чтобы продолжилось восстановление. И, да, я рад, что ты не помер у меня в медблоке. Кстати, помнишь, что с тобой произошло?

— На меня наехала платформа. Я спокойно шёл, а меня сбили. Я упал и помню, что сильно ударился головой, — говорил нарочито медленно тщательно подбирал слова, имитируя заторможенность.

— Как тебя зовут, с какого ты сектора?

— Глен, — тут же выпалил я, но потом выдержал театральную паузу, — а с какого сектора — не помню.

— Если помнишь имя, то и всё остальное в скором времени вспомнишь. Присаживайся. Это мой сын Носа́ик. Это он тебя нашёл без сознания лежащим в восьмом секторе пятнадцатого уровня подуровня три. Это тебе ничего не говорит?

Я взглянул на молодого. Значит, это его сын. Но лицо-то знакомо. Вспомнились последние мгновения перед столкновением. Так это же он меня сбил…

— Нет. Не помню. Пока не помню.

— Ты не стесняйся, Глен. Ешь, тебе нужны силы для быстрого восстановления.

— Спасибо, а где я? — задал вопрос, усевшись за накрытый стол. Молодой то и дело украдкой смотрел на меня. Ничего, пусть понервничает.

— Это резервный медблок. Сорок шестой сектор восемнадцатый уровень подуровень три. Я — Сома́ли Венс, медик корабля «Мастер-пилота До́каса Кунваса́вы», в отставке, а в настоящее время смотритель всей этой богадельни. Ты не стесняйся, ешь.

— Спасибо, — поблагодарил ещё раз и потянулся за ёмкостью с напитком. Пить до сих пор хотелось, впрочем, как и есть. Желудок требовал пищи, но я осторожничал. Мало ли как мой — земной организм воспримет незнакомую пищу, — никогда здесь не бывал. Надо бы сообщить старшему, что здесь нахожусь, но где мой наладонник я не знаю.

— Наладонник?

— Да, — ответил, показывая пустое запястье левой руки.

— Он у вас так называется? — удивился молодой.

— Ещё коммуникатор, но наладонник как-то привычнее, — насторожился. Произнёс всего-то несколько фраз, а неизвестно почему заставил нервничать собеседников. Вот что значит неизвестная среда погружения. Полное отсутствие вводных данных. Хорошо хоть язык понимаю, но надо меньше говорить, а больше слушать.

— Ты военный? — теперь задал вопрос Сомали Венс.

— Почему об этом спрашиваете?

— Наладонником коммуникаторы называют военные из числа коханцев.

— Я не коханец, но часто приходилось с ними общаться, — за военного я не прокачу, на мне форма технического персонала, так что выдавать себя за военнослужащего бессмысленно. Тем более, кто такой коханец⁈

— Так ты из тех, кто перешёл на их сторону один из первых?

Вот что ответить. И я многозначительно промолчал, цепляя ложкой какое-то блюдо из жестяной банки, мысленно молясь, чтобы не скрутило желудок.

— Сын, иди проверь выключено оборудование или нет.

Молодой поднялся и бросая на меня осторожные взгляды вышел. Пауза затягивалась, я осторожно ел, тщательно прожёвывая пищу, а Сомали Венс смотрел на меня, изредка прикладываясь к ёмкости.

— Ты…

— Это твой сын меня сбил? — перебил начавшего говорить. Не хотелось вновь попасть впросак и пришлось идти в словесную атаку.

— Да, — собеседник нехотя согласился, — значит ты не всё забыл?

— Не всё, но многое не помню. Я так и не вспомнил, с какого я сектора, помню только, что получил наряд на проверку оборудования, вот и всё. Я даже боюсь представить, что не смогу больше работать так, как работал раньше, ведь я не помню толком чем занимался.

— Навыки вернутся. Не сомневайся. Такое бывало, из опыта знаю. Я ведь говорил, что служил медиком на корабле, так что такого насмотрелся, мало не покажется…

Собеседник говорил какую-то откровенную чушь. С его слов выходило, что он практически с оторванной головой возвращал к жизни и потом они продолжали служить. Я не сдержался и хмыкнул, отставив тарелку. Вроде первый голод утолил, а переедать не хотелось.

— Мне нужен коммуникатор с планом станции, чтоб я смог добраться до своих. Кстати, мой, как понял, сломался?

— Твой сломался. А запасной коммуникатор у меня есть, правда старый, маломощный, но вполне пригодный для использования на первое время и ключи прохода там вшиты универсальные. Думаю, у тебя такие же были.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул. Ключи прохода на уровни — хорошее приобретение, — но старый верни, я его спишу, как сломавшийся.

— Да-да, конечно. И вот ещё что…

— Согласен, но тогда и ты никому не говори о случившемся. Но мне бы пригодился какой документ, что произошёл несчастный случай и я потерял память.

— Документ?..

— Запись в коммуникаторе, — быстро поправился, впрочем, не зная, правильно сказал или нет.

— Запись я не смогу сделать, это надо проводить через главный сервер.

— Жаль.

— Что, хочешь на пенсию раньше уйти? — хитро́ ухмыльнулся Сомали Венс, — так я тебе потом могу устроить, обратишься, и я с ребятами улажу.

— Оставь свои координаты, кстати, сколько запросишь? — я не представлял, существуют на корабле деньги или как-то по-другому расплачиваются за товары и услуги. Так что старался говорить обтекаемыми фразами, которые можно воспринять двояко. Именно так в интернате учили строить беседу, когда не знаешь конкретики.

— Ну, для тебя… — протянул Сомали Венс, и я понял, что всё, он в моих руках. Главное не переборщить, — для тебя сделаю скидку…

Вернулся молодой и принёс коммуникатор, я быстро приладил его к запястью, потыкал для приличия, поворчал, что он слишком старый, а у меня был почти новый, а когда Сомали Венс завёл песню, как же тяжело живётся на станции, особенно старикам, поспешил завершить разговор. Моих собеседников могло насторожить, что я сразу не стал сообщать начальству где нахожусь, а этого я по определению сделать не мог. Коммуникатор мне дали, но ведь пароль-идентификатор для входа в сетевую базу данных я не знал и этот момент от молодого не ускользнул, пришлось играть комедию. Хорошо хоть в коммуникаторе доступ к карте-схеме станции оказался не привязан к идентификатору пользователя, и я свободно мог посмотреть где сейчас нахожусь.

— Всё, мне пора, — резко встал, мгновением раньше с раздражением смотря на коммуникатор, — начальство ругается, что найти не могут, а мне ещё надо придумать, как выпутываться из этой ситуации и… Сомали Венс, наш уговор в силе, твой контакт я сохранил, так что как всё уляжется, жди сообщения, может и лично встретимся в ближайшее время.

— Хорошо, Глен. Бывай. Сам-то доберёшься или сына попросить проводить?

— Нет, не надо. Я теперь сам разберусь и постараюсь не попасть под ещё одну платформу, — тут я многозначительно посмотрел на Носаика. Он потупил взгляд. Пусть лучше думает, что виноват, а не о том, что заметил во мне необычного.

Шёл по коридору до ближайшего лифта, хотел быстрее покинуть этот сектор и не важно куда, главное подальше. По пути изредка попадались гуманоиды, но я шёл уверенно, чётко зная, где находится площадка с лифтами.

Одна пересадка, вторая, третья. Я нажимал наугад конечные точки на пульте управления кабиной и, если брать расстояния привычные для землянина из Москвы практически добрался до Тулы.

«Странные лифты, так быстро перемещаются», — я смотрел в коммуникатор, сверяя обозначения сектора на выходе, ища соответствующее обозначение на карте-схеме.

— Эй, что тут делаешь⁈ — впервые окружающие обратились ко мне и я это сразу понял. Так как стоял один на лифтовой площадке и пялился в коммуникатор. Читать я так и не научился — не обучает машина крючочкам-закорючкам и мне приходилось иногда долго стоять, сравнимая изображения.

Язык, на котором ко мне обратился был схож с тем, какому меня обучили, но более академическим что ли. Так что я всё понял и тут же ответил: — На работу иду! Задание дали проверить нсао́к, — выпалил на одном дыхании, а последнее слово появилось в памяти, когда Сомали Венс говорил о медицинском оборудовании.

— Так ты из седьмого сектора?

— А по мне не видно⁈ — ответил, оборачиваясь к говорившему и, повернувшись, на мгновение растерялся. Ко мне обращался военный с незнакомыми знаками различия в повседневной форме одежды, без обвеса, но с личным оружием на поясе, а рядом с ним ещё двое, вот они были экипированы по полной. — Извините офицер, здесь никогда не бывал, вот и растерялся, — попытался оправдаться.

— Представься.

— Техник Глен, седьмой сектор, — что ещё сказать, больше нечего. Представился так, а сам сместился чуть левее, чтобы не оказаться в коробочке. Лучше уж с одной стороны пусть нападают, чем сразу берут в клещи.

— Коммуникатор давай, — раздражённо произнёс старший и протянул ко мне какой-то прибор.

«Твою ж, вот так, да переэдак!», — мысленно выругался и одновременно правой рукой потянулся за клинком, а левую протянул, чуть отстраняя в сторону, чтобы офицеру пришлось тянуться или подойти ближе.

Тут двери лифта открылись и оттуда вышли двое. Офицер, что неосторожно сделал шаг ко мне, приблизившись, повернул голову, резко опустил руки по швам, повернулся к ним лицом и вытянулся по струнке.

— Вольно, лейтенант. Устав на станции не действует.

— Старший офицер, отмены тревоги до сих пор не было. А согласно ранее полученным указаниям, по боевой тревоге действует Устав корабельной службы Императорского флота.

— Что, до сих пор не всех поймали? — удивился старший офицер, обращаясь к сопровождающему.

— Вероятнее всего, нет, — произнёс второй вышедший из лифта, — слышал, что один сектор полностью заблокирован от первого до восьмого уровня.

— А почему я об этом не знаю?

— Не наша зона ответственности. Это я у дежурного по смене узнал.

— Странно. Но ничего, через час видеосвязь с адмиралом. Может что и прояснится, — пробурчал себе под нос старший офицер, а потом громче, чтобы слышали все присутствующие произнёс, — Лейтенант, благодарю за службу! Рад, что служу с такими ответственными офицерами. Со своей стороны, ходатайствую о твоём поощрении.

— Служу… — было вскинулся лейтенант, но его перебил другой офицер.

— Мы не на службе Императора, лейтенант, не забывай об этом.

— Есть!..

— А это кто? — внимание переместилось на меня. Я стоял спокойно, с опущенными руками.

— Техник из седьмого сектора для проверки аппарата обучения.

— Ах, да. Помню-помню, что-то мне докладывали… Ну так пусть идёт, работает. Нечего бестолку время терять…

Идя по коридорам в сопровождении одного вооружённого, я по привычке запоминал дорогу. Вдруг раздалась команда сопровождающего:

— Стой, к стене!..

Глава 11

«Что⁈ Опять⁈ Вроде, идя по коридорам никого из знающих меня в лицо не встретил или всё-таки передали по связи и моя игра раскрыта⁈», — вскинулся я, но выполнил команду, чтобы сопровождающий подошёл ближе. Ликвидировать его придётся жёстко, а главное быстро, потому что у него есть одно из важных составляющих ведения современной войны и это не только относительно дешёвое оружие, способное уничтожать более дорогие и технологически ёмкие средства противника, а у него есть связь.

Идя рядом с ним, я прислушивался к тихому бормотанию, что производил боец. Он практически каждую минуту докладывал, что сейчас делает, по какому коридору идёт, куда планирует завернуть и кто встречался на его пути, чем помогал мне запомнить маршрут. Надежды на карту-схему в коммуникаторе откровенно было мало. Исходя из опыта капитана Глена, да и сержанта Беса, все эти электронные штучки с лёгкостью можно отключить или наоборот, по ним навести группу захвата. Так что при раскрытии, первое, что сделаю — это закину коммуникатор куда-нибудь подальше, а может и вообще отправлю каким-либо способом в другой сектор.

К моему недовольству, сопровождающий остановился и не предпринял попытки подойти ко мне.

«Значит, меня не раскрыли, а что-то другое», — подумал, прислушиваясь. Мы остановились очень удачно. Короткий коридор — сзади метрах в десяти поворот и впереди поворот и так получилось, что приказ остановиться поступил в не проглядываемом с двух сторон отрезке пути. Очень удачное место для атаки и отделаться от сопровождающего, но что делать дальше? Бежать к лифтовым шахтам и опять прыгать по секторам и уровням… Но теперь меня знают в лицо и не факт, что на этих коридорах не ведётся запись.

Послышалось тихое жужжание, и я недовольно поморщился. Именно этот звук слышал перед тем, как попасть под местное транспортное средство. Обернулся. И вправду, сзади по ходу движения выехала платформа. Её габариты с трудом помещались в коридоре, но она проходила по габаритам. Пришлось, как и сопровождающему вжаться в стену.

«Молодец этот, а то бы не разошлись», — подумал, смотря на приближающуюся конструкцию. Что сразу бросилось в глаза — сзади вместо грузового кузова установлена клетка. А когда платформа приблизилась, и мы с ней поравнялись, я едва сдержался. В клетке, что стояла на платформе, вповалку лежали, сидели мои ребята, с кем пошёл на штурм неприступной космической крепости. Кто-то из них был ранен, кто-то удручённо сидел, смотря в одну точку. Имён я их не помнил, но и ошибиться не мог. Форму клон-солдат, офицеров анторсов и земную я узнаю с первого взгляда.

Один из анторсов, что сидел лицом в мою сторону мельком взглянул на меня, но никак не отреагировал, только мазнув безразличным взглядом.

Тихо жужжа, платформа, проехала дальше.

— Это кто? — не надеясь получить ответ, задал вопрос сопровождающему.

— Пленные, что пытались захватить «Охану».

— И много их? — постарался поддержать разговор.

— Нет.

— А…

— Не стой, пошли. Тут осталось-то, там всё сам узнаешь.

«О как, меня ведут как раз в то место, где разметили пленных. Что ж, посмотрим», — удивился, что пусть и в пренебрежительном тоне, но сопровождающий со мной заговорил. Из опыта общения с анторсами знал, что не всякий истинно живой принц крови заговорит с обслуживающим персоналом, стоящим на более низкой ступени в социальной лестнице. А тут военный снизошёл до общения с обычным техником, за которого меня принимают.

Больше вопросов не задавал. А идти и вправду оказалось совсем чуть-чуть. Всего через пару поворотов сопровождающий остановился возле входа. Произвёл кое-какие манипуляции и дверь открылась.

— Принимайте техника, — как только он вместе со мной вошёл внутрь, громогласно произнёс военный.

Откуда-то из глубины просторного помещения, больше похожего на ангар, из-за нагромождения непонятного оборудования показалась голова, которая с радостью произнесла: «Ну наконец-то помощь прислали, а то я тут один совсем зашиваюсь, даже поесть времени нет! Эй, как там тебя, иди сюда!».

— Всё, я приказ выполнил. Дальше сами, — отстранённо, но всё так же чётко произнёс сопровождающий и, развернувшись, пошагал прочь, а ко мне тем временем вынырнув откуда-то приближалось нечто. Невысокий, с непропорционально большой головой и круглой головой, но самое необычное, что бросилось в глаза — у него индекс гориллы был явно больше единицы 6. Он шёл ко мне, почёсываясь, глаза бегали, не фокусируясь на одной точке. Мне даже стало немного не по себе.

— Кто таков, из какого сектора, кто тебя прислал? — первое, что произнёс подошедший. И его разговорная речь совпадала с той, которой меня обучили. Я его понимал, но отличия в особенностях произношения чувствовались. Если военные чётко произносили слова не глотая окончания, то этот индивид оказался их противоположностью. Если сравнивать его речь и провести аналогию, то это как диктор центрального телевидения с хорошо поставленной дикцией и правильными ударениями, и приезжий из далёкой глубинки, особенно с южных областей. Вроде произносят одни и те же слова, и ты их понимаешь, но на слух разница ощутима.

— У́хмис, тебе же сказали, что это мне помощника прислали, что не видел, его в сопровождении коханца привели? — появился из-за оборудования первый кого увидел и услышал. — Меня Шаносик зовут, пятнадцатый сектор, уровень тринадцать, подуровень восемь, — не протягивая руки, представился техник.

— Техник Глен, твой сосед, — представился в ответ.

— Не похож он на доскака, — не унимался Ухмис.

— И такое бывает, — с улыбкой, повернувшись к горилле ответил Шаносик.

— Но-но!

— Ладно, отъезжаю. Сейчас сделаем перерыв, я как раз помощнику объясню, что и как. А ты, Ухмис, пойди лучше уточни, точно все аппараты готовить, ведь всё равно двадцать штук к вечеру мы и вдесятером не настроим. Ты сам видел, что работы выше крыши.

— Уточню, но лучше вам поторопиться. Мне сообщили, что этих засланцев, что пытались на нас напасть уже доставили. У тебя хоть один «Нсаок» готов⁈

— Два готовы и в принципе пусть начинают, они нам не помешают.

— Два говоришь? — подозрительно прищурившись, усомнился Ухмис.

— Да. Только что закончил настройку второго.

— Ладно, уговорил. Сейчас свяжусь с командир-офицером…

— Глен, пошли расскажу, что надо делать, — обращаясь ко мне, произнёс Шаносик, — только почему тебе не сообщили, чтобы инструменты взял с собой.

— Меня срочно выдернули, толком ничего не объяснив.

— Узнаю начальство, главное передать вводную и не важно, как будут её исполнять.

Нечто с именем Ухмис удалился, и я тихо спросил: «Слушай, а этот, кто такой?».

— Ты про Ухмиса? Так он гонак. Что не встречался с ними?

— Нет, — ответил, не покривив душой.

— Впрочем неудивительно. Их здесь мало осталось. Ладно, пойдём покажу что и как. Хорошо хоть у меня инструменты есть кое-какие.

— Так может в паре будем работать? Ты, как всё тут знаешь, а я на подхвате. Что скажешь, то и буду помогать делать. Всё быстрее дело пойдёт, чем пока я разберусь, да и постоянно у тебя инструменты необходимые спрашивать, я же без полного комплекта, — развёл я руками, надеясь, что моя уловка поможет, так как в одиночку я ничего сделать не смогу по определению. Всё-таки обитатели станции ушли далеко в своём техническом развитии от землян, если только анторсы, а именно клон-техники могли, я так думаю, разобраться. Стоят анторсы и эти, даже трудно подобрать слова… эта сборная солянка из множества рас, только за сегодня увидел представителей четырёх, а скольких не видел остаётся вопросом, на одном уровне развития, может с некоторыми различиями. Вот только, специфика атмосферы на них наложила свой отпечаток. Процесса горения, как понимаю, здесь не знают. Но он в электронике и не нужен, а может даже наоборот, будет мешать.

— Хм, — остановился Шаносик и непонимающе уставился на меня, — а наряд как закрывать будем? Я-то две проверил, настроил.

«Опять сморозил ерунду», — проклял себя за торопливость.

— Закроем. Думаю, с этим гонаком договоримся. Ведь он принимает работы?

— Ну, да. Он старший мастер. Только ходит вокруг да подгоняет, больше мешает, чем помогает. Сразу ведь, как узнал фронт работ просил прислать помощника, а он: «Не положено. Нечего по пустякам начальство тревожить. Сам справишься», — передразнивая корявую речь Ухмиса, проговорил Шаносик. — Ладно, что-нибудь придумаем. Инструментов и вправду один комплект, а я уже разобрался, что в первую очередь проверять. Так что, давай попробуем.

— Кстати, — когда подошли к одному из аппаратов обучения, завёл разговор, — что за срочность и какие-такие засланцы прибыли?

— Что, разве не знаешь?

— Вроде чужих каких-то поймали.

— Вот то-то и оно! Они хотели нашу родную «Охану» захватить, но наш достопочтенный адмирал всех разбил! Некоторых удалось захватить в плен, вот и желает лично поговорить с ними.

— Так для этого аппараты готовим?

— Ага. Ими давно не пользовались, сам знаешь, нужды не было. А тут пришлые, да ещё такие агрессивные. Говорят, — тут Шаносик понизил голос и чуть приблизился ко мне, — бились до последнего. Сам подробностей не знаю, только то, что слышал от других, но сумели их захватить, только когда их на первом внешнем уровне заблокировали и газ пустили. А так…

Шаносик продолжал говорить, раскладывая инструменты, а я размышлял, что делать. Если прям сейчас его ликвидировать толку будет мало. Надо дождаться, пока сюда начнут приводить пленных. Вот только если охраны окажется слишком много, то могу и не справиться.

— Глен, подай грунвельс, — вывел из размышлений голос Шаносика, который за разговорами открутил заднюю панель аппарата и недвусмысленно указывал на столик, где разложил инструменты.

— Не расслышал, задумался, — встрепенулся я.

— Не бои́сь, когда этих начнут приводить, тут столько солдат будет, что места свободного не останется. Как только сюда пришёл, солдаты тут находились. Но потом их в соседний ангар отправили. Пленных там держат, но он не приспособлен, сам понимаешь, вот и нагнали пол роты, наверно, — Шаносик отставил панель, сам подошёл к столику с инструментами, взял с него какую-то кривую загогулину и вернулся.

«Надо запомнить, что эта хрень называется „грунвельс“», — подумал, подходя ближе.

Как всё-таки хорошо, что мне попался этот разговорчивый индивид. Он говорил без умолку, перескакивая с одной темы на другую, но самое главное, он практически всё делал сам. Я только изредка помогал ему: поддержать, подать что-то, на что он указывал, да смотрел на панель прибора, оглашая цветовую индикацию, пока тот копался в аппарате.

— Всё, ещё четвёртый готов. И куда этот Ухмис запропастился⁈ А то придётся здесь и следующую смену торчать, — бурчал Шаносик, пока мы переходили к другому аппарату.

— Вроде вон он идёт, — указал на разъезжавшиеся двери.

— Нее, это не он, это кто-то из коханцев.

Я пригляделся и вправду к нам уверенных шагом приближался военный в сопровождении белого комбинезона. «Медик, — догадался я. — Но только куда запропастилась эта горилла. Неужто что заподозрила и пошла проверять?».

— Где старший? — без приветствий спросил подошедший военный.

— К начальству вызвали.

— Надо начинать, есть готовые аппараты?

— Да. Четыре готовы, — быстро отвечал Шаносик, а я стоял в сторонке и старался не отсвечивать.

— Гентросим, проверь.

— Какие готовы? — вступил в разговор медик.

— Эти четыре, что рядом стоят. Остальные ещё не смотрели.

Медик подошёл к аппаратам, что-то по нажимал, подождал несколько секунд и, удовлетворённо кивнув, вернулся к нам.

— Можно начать. Калибровку проведём в ходе обучения.

— По сколько заводить? — осведомился военный.

— Давайте начнём с одной пары. Тех, кто ослаблены. Если что пойдёт не так, спишем на смерть от ранения.

После слов медика меня передёрнуло. Вот же ж с… «Спишем на ранение». А что, оказать медпомощь слабо⁈

— Хорошо. Так и поступим. Будем заводить по двое. Думаю, трёх пар солдат хватит, — осмотревшись, изрёк военный.

— Даже лишнее. Вы видите в каком они состоянии. Как нам удалось понять, у них несколько иной метаболизм и сказывается недостаток содержания кислорода.

— Не буду спорить, не моя зона ответственности, — произнёс военный и быстро отдал команду в переговорное устройство.

— Что, Глен, пошли дальше. Остальные проверять.

— Пошли. Но давай начнём с тех, — я указал на аппараты, что стояли ближе всех к исправным.

— Хочешь посмотреть на этих безумцев? Что ж, я тоже не откажусь. Давай начнём с них.

Шаносик принялся разбирать внешнюю панель аппарата, а я делал вид, что помогаю ему. Не знаю, почему он так поступал, выполняя фактически всю работу сам, но была на этот счёт у меня догадка. Он просто хотел закрыть весь наряд на себя, предъявив по факту старшему, что я ничего не делал. Но мне откровенно было всё равно.

В сопровождении трёх пар солдат вошла пара, и я чуть не выронил из рук грунвельс. Вели израненных, но держащихся на ногах клонов. Не понимаю, как они чудом выжили, зная, что их использовали на первой линии атаке, но факт оставался фактом. Форму со знаками принадлежности к клон-солдатам с такого расстояния я не перепутаю.

— Слушай, Шаносик, а что будет, если эти бедолаги умрут прям во время процедуры обучения?

— Так старший медик сектора тебе сказал — спишут.

— А нас точно не будут винить в их смерти, а то скажут, что-то напортачили техники…

— Брось, — перебил меня Шаносик, — если только подохнут все, и то вряд ли подумают на нас, но проверка конечно будет. Эти ж аппараты не с консервации, а стояли тут, ожидая свой черёд для утилизации.

— А почему этот хлам тогда используют? — остановился, внимательно смотря за манипуляциями, что проделывали солдаты и главное медик.

— Кто ж знает. Ладно, перерыв. Давай посмотрим, мне тоже интересно, сдохнут они или нет.

«Умрут и со стопроцентной вероятностью, это ж клоны, — думал про себя, — у них нейронные связи иные — искусственные и не смогут новые образоваться без определённых условия, о которых я не знаю».

— Отойдите, начинаем, — скомандовал медик.

Интересно, а почему он здесь один, а вот военных уж слишком много и неизвестно сколько находится по соседству.

Медик запустил один аппарат, затем второй. На его бы месте я сначала дождался результата запуска первого, а потом, проведя калибровку, или что там нужно сделать, запустил следующий, а то получается, что сразу двое на непонятных настройках работают, хотя, анторсы меня тоже обучали не калибруя, или я что-то не знаю.

Меньше чем через минуту сначала голова первого клона безжизненно повисла, затем и второго.

— Всё-таки сдохли, — ухмыльнулся Шаносик.

— Давайте следующую пару, — провозгласил медик, — пока ничего непонятно и одного приведите кто более-менее в норме, а то эти совсем дохлые было. Даже удивительно, что так долго продержались.

— Что, за работу или ещё посмотрим?

— Давай хоть сделаем вид, что работаем, а то вояки косятся на нас, — предложил, чтобы сгладить бдительность солдат. Один из них пристально смотрел на нас, но оружие не наводил, но как понял, был готов действовать.

— Ладно, — покосившись на военных, нехотя ответил Шаносик.

Тела убрали, сложили рядом на полу. И один из военных связался со своими, что-то пробормотав невнятное.

«Связь у них есть — это плохо», — подумал, замечая детали: кто как из солдат стоит, как держат оружие, куда смотрят, кто подчиняется, а кто отдаёт приказы.

Я думал, что за новой партией пойдут те, кто здесь находится, но нет. Двери ангара открылись и внутрь, в сопровождении двух пар солдат во главе с офицером, привели анторса, что при встрече безвольно мазнул по мне взглядом и землянин. Они шли сами. Видимых ран на них я не заметил, только небольшие кровоподтёки.

— Что тут у вас? — подойдя осведомился тот.

— Первая пара скончалась. Не успел настроить, — не оправдываясь, а констатируя факт, ответил ему медик.

— Работайте, адмиралу нужен хотя бы один разговорчивый, что ответит на вопросы. И, ускорьтесь! Вам ясно?

Ответа от медика не последовало. Он только кивнул. А я, стараясь не привлекать внимания, мазнул взглядом по анторсу. Его взор был так же рассеян и безразличен. Понимаю его. Попасть в плен, провалить задание и не иметь возможности уйти с честью истинно живого принца крови — это тяжёлый удар по самолюбию гордого анторца.

Сделал несколько шагов, переместившись так, чтобы меня видел и анторс, и землянин, но оказаться вне поля зрения остальных. Пленных как раз усаживали в ложемент аппарата обучения и мне, встав за соседний аппарат удалось это сделать. Мельком уловил, что офицер со своей четвёркой развернулся и направился к выходу, а солдаты заняты помощью медику.

«Что ж, надеюсь, не сошёл с ума принц крови от безысходности», — мысленно взмолился, продемонстрировав один за другим жестом знаки: «Внимание!», «Тишина!», «Готовность номер один».

Ноль реакции… а его уже полностью усадили в ложемент и начали пристёгивать.

«М-да», — хотел выругаться, но раздался шум, на который непроизвольно обернулся. В ангар, чуть ли не бегом нёсся, едва не касаясь руками пола горилл-Ухмис…

Глава 12

Мысли лихорадочно метались. Я видел, что горилл-Ухмис подбежал к офицеру и стал ему что-то быстро говорить, указывая то на свой коммуникатор, то на меня. Расстояние до них достаточно большое и как не прислушивался, я ничего не слышал. Хорошо, что сопровождающие офицера солдаты продолжили идти не останавливаясь.

«Вот и наступил финал комедии, сейчас этот горилла расскажет, что сюда не направлялся дополнительный техник и мне хана», — промелькнула мысль. Одновременно я сделал несколько шагов к аппарату.

Взглянул на анторса. Краем глаза уловил, что офицер вместе с гориллой идёт ко мне. Что ж вполне логично. Здесь достаточно солдат, разберутся своими силами. Офицер, как думаю, сопротивления не ожидает.

— Что тебе? — ко мне приблизился один из солдат, что находились возле аппарата.

— Мне надо… — начал я, надеясь, что пронесёт и Ухмис с каким другим вопросом обратился к офицеру, но надежда, как говорится, умирает последней.

— Солдат! Задержи его! Это приказ! — раздался голос офицера.

Клинок выскочил из рукава, куда заблаговременно его спрятал и не замечая преграды вонзился в область сердца солдату. На второй удар у меня времени не было. Невдалеке, возле аппаратов стояло ещё пятеро, что помогали медику проводить процедуру. Косым ударом разрезаю ремень оружия и не давая тому упасть, перехватываю, одновременно немного смещаюсь в сторону, чтобы находиться на одной линии открытия огня для солдат и офицера, и падаю на пол. Этот манёвр дал мне те несколько мгновений, чтобы разобраться с оружием и открыть огонь. Очерёдность целей для себя определил исходя из степени угрозы от каждого: первыми срезал пятерых солдат, что так удачно скучковались возле одного аппарата, помогая усаживать пациента. Имелась опасность задеть своих, но сознательно пошёл на этот риск. Перекатом ушёл в сторону, развернулся на сто восемьдесят градусов, прикрылся телом первого убитого солдата и открыл огонь, но время оказалось упущено. Офицер попался опытный и успел среагировать на ситуацию. Мои выстрелы ушли бы в молоко, если б не Ухмис — все заряды достались ему. Он как стоял, так и упал подкошенный. Но куда делся офицер⁈

Осмотрелся, но его нигде не видно. Тихо про себя выругался. Появилась мысль сменить позицию, спрятаться за каким-нибудь аппаратом, а то так лежать, прикрывшись телом — плохая затея. Но хорошо, что не стал предпринимать попытку встать. Одиночные выстрелы послышались от одного из аппаратов.

«Ага, вот где он спрятался», — сразу понял кто, а главное откуда по мне ведётся огонь. Но радость оказалась преждевременной, а что я думал? Он, оставшись в живых, не предпримет попытки связаться и вызвать подмогу⁈ Двери ангара открылись и небольшими группами в него стали проникать солдаты. Они были ещё далеко и мне удалось сделать пару выстрелов по ним и в кого-то попасть, но их было слишком много, да и беспокоящий огонь офицера не давал сосредоточиться на новой угрозе.

«Чёрт! Сколько же их⁈», — в ангар всё прибывали солдаты, я насчитал шесть троек, если не больше, и что этой лавине противопоставить? Сомнут и фамилию не спросят.

«Ладно, надо убить офицера, может тогда солдаты растеряются», — единственное что пришло на ум — сосредоточить огонь на офицере, который изредка продолжал стрелять в мою сторону, а до меня долетали едва различимые фразы его приказов.

— Взять живым, говоришь… — процедил сквозь зубы, целясь в его ногу, что мелькала в просвете между полом и аппаратом, за которым он прятался. Огонь в мою сторону прекратился. Солдаты грамотно расположились, образовав полукруг. Краем глаза заметил, что две тройки отделились и по большой дуге стали заходить в тыл.

— Сначала офицер, а потом ими займусь.

С первого раза не попал, только с третьего заряд прошёл, как и хотел в узкую щель и повредил конечность офицера, он тут же свалился, и мне не составило труда его добить. Офицер так удачно упал — высунувшись головой из-за укрытия, что попал в него первым выстрелом.

— Вот и хорошо, а теперь надо переползти, сменить позицию и спрятаться за каким аппаратом пока эти не очухались.

Но затишье длилось буквально несколько секунд, именно столько времени понадобилось солдатам, чтобы осознать утрату офицера и вот тут началось…

Шквальный огонь, что по мне открыли со всех сторон оказался настолько плотный, что я и голову высунуть не мог, не то что отвечать огнём. Тело первого погибшего солдата то и дело вздрагивало от попаданий, хорошо, что насквозь не пробивалось. На нём всё-таки кое-какая экипировка, а я-то считай голый совсем.

— Живым не дамся, — сразу решил для себя, — как закончатся патроны, встану в полный рост и пойду на них. Есть шанс, что только ранят, но не на клинок же бросаться. Хотя…

Осторожно пошарил по экипировке солдата, но было неудобно и, если быть откровенным, я толком не знал, что искать. Гранаты вряд ли есть, запасная обойма или что в оружии используется в качестве расходника мне вряд ли поможет, но тут прозвучали выстрелы сзади, и я вжался в пол.

Выстрелы повторились и как понял по звуку, стреляли не по мне.

— Командир-хоск, это точно ты? — прозвучал вопрос на анторском.

Обернулся.

Лёжа на полу, укрывшись за аппаратом стрелял в противоположную от меня сторону анторс.

— Да!

— Тут шестеро, я их снял. Не ожидали, шли практически в полный рост.

Вновь мысленно выругался. О тех, кто меня обходил я совсем забыл.

— Прикрой!

— Есть, командир.

Рывком преодолел двадцать метров, что отделали меня до относительно надёжного укрытия. Анторс стрелял длинной очередью, не давая противнику произвести по мне прицельный выстрел. Пригнувшись, преодолел эти несколько метров и рыбкой нырнул меж двух аппаратов.

— Ааа!

Вскинув оружие, обернулся на голос. Это Шаносик забился через открытую панель куда-то внутрь аппарата. Он что-то бормотал, исполняя какие-то замысловатые движения рукой.

«Он что, молится?», — первое, что пришло на ум, но нет времени на размышления. Оглядел его.

«Оружия рядом нет, пусть тут посидит, может пригодится ещё».

— Давай сюда! — выкрикнул, стволом оружия указав на запястье его руки. — Быстрее!

Шаносик резво сообразил, что от него требуется и снял с запястья коммуникатор, протянул мне.

— Бросай туда! — не знаю, почему, но мне пришла идея бросить ближе к противнику коммуникатор, и она сработала.

Шаносик неловким движением положил на пол свой коммуникатор и с силой толкнул в сторону.

«Что-то тут нечисто», — пришла мысль, когда заметил, что Шаносик зажмурился и глубже вжался в выбранное им укрытие, но было поздно.

Провожая стволом оружия скользящий по полу коммуникатор и, не ожидая пока тот остановится, нажал на спусковой крючок.

Рвануло знатно.

Я, находясь пусть и за плохиньким, но укрытием почувствовал силу ударной волны. Аппарат тряхнуло так, что он едва не упал, привалив меня своей массой, но это было не всё. Предшествовавшая яркая вспышка света ослепила меня, хотя и находился в достаточном отдалении. Шаносик, как будто знал, что так произойдёт и с силой, как можно дальше запулил коммуникатор.

Сколько времени боролся с полной дезориентацией, не знаю, но когда слух вернулся, то первое, что услышал — это стоны. Глаза слезились, а когда зрение восстановилось, первое, кого увидел, так это Шаносика, который, тихо скуля, вжимался в узкое пространство.

— Принц крови! Истинно живой! Ты как⁈ — надрывая голосовые связки, позвал анторса. Я не опасался вербально обмениваться информацией. Этого языка здесь кроме нас двоих вряд ли кто знает и даже если услышат, то не поймут.

— Командир-хоск, я… я жив, вроде. Что это было? — послышался тихий ответ.

— Ходить можешь?

— Пока не знаю.

— Стрелять?

— Да, но глаза… вижу только размытые очертания.

Может сетчатка повреждена? Ладно, всё потом. Если на нас было оказано такое воздействие, то противник тоже дезориентирован и этим необходимо воспользоваться.

— Прикрывай! Стреляй на слух по команде!

Техника слепой стрельбы практиковалась у анторсов и когда узнал об этом, то удивился. Ведь они лучше землян ориентируются при ограниченном освещении, и такая тренировка для меня казалась лишней, но как предположил, потому что расспрашивать посчитал неразумным, анторсы готовились к различным условиям, разным внешним факторам противодействия, и ограниченная видимость один из них.

— Принял! — послышался ответ.

Я взглянул в сторону, где находился анторс. Тот изготовился для стрельбы лёжа и как мне показалось закрыл глаза. Что ж. Может это и хорошо, главное не попасть под дружественный огонь.

— Выхожу! — произнёс громко, чтобы сориентировать принца крови о секторе куда не следует открывать огонь.

Шёл медленно на полусогнутых, поворачивая ствол оружия вместе с туловищем, впрочем, действовал так, как учили работать при зачистке. Пройдя десять метров выкрикнул: «Здесь!», страхуясь, чтобы, когда начну стрелять не попасть под дружественный огонь. Анторс не ответил, но от него отзыва и не требовалось. Солдаты, что встретились первыми были поражены ударной волной — из ушей текла кровь, неестественные позы. Ускорился. Слишком большой периметр мне предстояло обойти для контроля, и в каждый момент ожидал, что дверь ангара откроется и из него вновь полезут противники.

Стрелять, добивая пришлось только в тех солдат, что были как раз ближе к противоположной стене ангара. Они шевелились, пытались подняться, но поражающий световой фактор надолго вывел их из строя. За эти несколько минут, что проводил контроль, зрение и слух у меня полностью восстановились. И я рискнул подойти к воротам ангара и прислушаться, но ожидаемо ничего не услышал. Вновь осмотрелся, вернулся обратно, описав крутой зигзаг, проверяя как сработал.

— Свой! Чисто! — выкрикнул приближаясь. — Ты как?

— Я в норме командир-хоск, только в ушах до сих пор звенит, — отозвался, поднимаясь анторс.

— Что с землянином? — вспомнил, что пленных было двое, но как ни пытался рассмотреть, что с ним случилось, так и не смог, особенно в горячке боя.

— Убит. Его первым пристегнули, и он не вырвался, когда началось. Аппарат сейчас перевёрнут.

В сердцах сплюнул:

— А медик?

— Его тело где-то под аппаратом. Он спрятался за него, а потом придавило. Вон его ноги торчат. И ещё, я видел вроде второго без оружия, но где он сейчас не знаю.

— Я знаю. Много вас там? — головой указал в сторону, откуда его привели под конвоем.

— Четырнадцать осталось. Двоих клон-солдат первыми сюда повели. У них были тяжёлые ранения.

— Они погибли… Сколько там солдат?

Не ожидал, что слова о гибели клонов вызовет эмоциональную реакцию. Анторс крепче сжал оружие, чуть склонил голову и только потом ответил на мой вопрос.

— Всего я насчитывал не больше двадцати одновременно. Некоторые из них уходили и не возвращались.

— Как остальные? В каком состоянии? Оружие держать в руках смогут? — спрашивал, одновременно обшаривая тело убитого солдата.

— Смогут, — уверенно ответил анторс и присоединился к мародёрке.

Времени на размышление и разработку плана совсем не осталось. И я, не придумав ничего лучше, с трудом, но влез в офицерскую форму. Она оказалась более-менее по размеру и в нормальном состоянии, если не считать штанины брюк в пятнах крови. Я как раз своим выстрелом ему прострелил стопу, а потом попал в голову.

Другого варианта, чтобы проникнуть в соседний ангар и выиграть несколько минут чтобы осмотреться я не придумал. Анторс, видя, что я задумал за противился. Но приказ собрать оружие в одну кучу и приготовиться к приёму гостей его охладил.

— Да, ещё принц крови, — я так и не удосужился узнать его имя, — в той хренотени, — указал на аппарат, — сидит пленный — это тот, которого ты видел. Он не военный и без оружия. Будь внимательнее, если нападёт или захочет сбежать — ликвидируй.

— Исполню, — коротко ответил анторс.

Я сначала хотел и анторса задействовать в освобождении пленных, но видя, как он вяло передвигается, подволакивая левую ногу и слегка дёргает плечом, он мне там не помощник. Собрав последние силы в кулак, анторс потратил их сейчас без остатка…

«Что ж такое!», — стоял возле ворот ангара и методом проб и ошибок, тыкая в коммуникатор офицера, пытался несколько минут открыть эту чёртову дверь.

— Если ещё так полчаса промучаюсь, здесь соберётся рота солдат противника. Ладно, — выдохнул, успокаиваясь, — сейчас всё будет, — идея выстрелить в панель управления созрела после первой неудачной попытки, но я упорно старался войти внутрь помещения без лишних проблем, не привлекая к себе внимания. И пусть я растрёпан, форма сидит в натяг, на плече автоматическое оружие, что имелось только у солдат, но те несколько необходимых мгновений для осмотра мирное проникновение мне обеспечит.

Подошёл к панели, извлёк клинок, разворошил панель управления. Поднатужился и ворота поехали. Заглянул внутрь — ничего не видно.

— Продолжим играть свою роль…

Расширил проход, чтобы только самому протиснуться, но как можно меньше дать обзора тому, кто случайно заглянет внутрь. Мы специально отнесли тела солдат за нагромождение оборудования, но полностью убрать следы боя у нас за такой короткий промежуток времени не получилось.

Шагнул внутрь.

— Офицер, за время вашего отсутствия… — повернувшись ко мне, сразу начал доклад ближайший солдат. Я внимательно слушал, выигрывая время чтобы осмотреться. Ангар оказался не ангаром, а помещением раза в четыре меньше того, где только что проходил бой. Вдоль стен какие-то шкафы. А на полу, в центре сидят пленные. Солдат насчитал троих. Рапортующий на полуслове прервал свой доклад и потянулся к оружию.

Игра закончилась. Внутри спрятаться больше негде и противников всего-то трое, и удачно расположены: один недалеко от меня, второй и третий по разные стороны справа и слева. Расстояние небольшое. Препятствий для открытия стрельбы нет — все пленные расположены на полу, и на опережение вскинул своё оружие… должен успеть.

Три выстрела — три трупа. И… тишина. Пленники повалились на пол и, опасаясь новой стрельбы, не спешили подниматься.

— Свои! Кто меня понимает? Идти сможете⁈ — проговорил на русском. Среди оставшихся пленных находились в основном земляне и в тайне надеялся, что отыщется тот, кто меня поймёт.

— Я… — робко прозвучало снизу.

— Вставайте и идите в соседнее помещение. Это ангар. Там вам окажут помощь, — ну, а если и не окажут, то надо их хоть как-то воодушевить и растормошить, а то так и продолжали лежать, уткнувшись лицом в пол, — отсюда есть другой выход?

— Нет, все входили и заходили только оттуда. Здесь что-то вроде склада или технического помещения. А вы кто? — поднявшись, осторожно проговорил тот, кто отозвался, что понимает меня.

— Сержант Бес, — на автомате представился привычным позывным. Но через мгновение добавил, — Глен — хоск по рождению.

— Комма́ндэр? — оживился его сосед, произнеся на английский манер моё полуофициальное звание. Именно так ко мне обращались англоязычные солдаты.

— Да, — ответил в слух, а потом перешёл на язык жестов. Что для себя сразу отметил, среди пленных оказались в основном земляне, а вот анторсов в этой группе не было. Только двое клонов, что погибли при тестировании аппарата, да истинно живой принц крови, что помогал мне и данный факт для меня стал неожиданностью. Для атаки на корабль-носитель противника мы в основном отбирали анторсов, клон-солдат и лишь малая часть отводилась солдатам с планеты Земля. И это не из-за плохой подготовки, а по причине слабого физического состояния. Кого успели — поставили на ноги, но это число было невелико.

Продемонстрировал жест: «Встать!». Затем: «Ты и ты», «Нести!», указал на продолжавшего лежать. Он и по внешнему виду был совсем плох и сам я думал не сделает и пары шагов.

«Ты и ты. Осмотреться!» продолжал говорить жестами. И как ни странно практически все меня понимали. Первый шок от произошедшего у пленных прошёл, и они принялись исполнять мои указания.

— Подойди, — обратился к тому, кто говорил по-русски, — как к тебе обращаться?

— Майор авиации Леонид Сергеевич Жданов.

— Позывной? — то, что он не представился позывным меня насторожило, но не сильно. Случайных людей в безумную атаку не брали.

— У меня нет, я давно гражданский, а здесь обращались ко мне Птица-восемь.

Глава 13

Двадцать минут понадобилось, чтобы окончательно привести в чувство всех освобождённых пленных. Боевой дух им подняла не столько представшая картина боя и множественные тела поверженных противников, а короткий приём пищи, о чём предусмотрительно побеспокоился анторс. Скудный рацион, что ему удалось обнаружить у поверженных неприятелей, разделили на всех. И я, только съедая последний кусочек какой-то пластинки индивидуального НЗ обнаруженного у неприятеля, понял, что не ел больше суток.

— Командир-хоск, — обратился ко мне капитан ашш Но́тика Вусо́ни. Имена и звания истинно живого принца крови и всех остальных я узнал в ходе короткого представления, — надо уходить отсюда. Известный вход в помещение я заблокировал, но надолго это противника не остановит. Первая помощь оказана, оружие роздано, изучено — ничего трудного в его освоении нет. Боезапас имеется.

— Надо, ашш Нотика Вусони, — согласился с анторсом. К разговору прислушивались и остальные, но было видно, что нас не понимают, — но на прорыв у нас нет сил. И если быть откровенным, прорываться нам некуда.

— Организуем оборону здесь?

Посмотрел на изнеможённых землян, что прислушивались к разговору и хотел ответить, что пока не знаю, но мой взгляд уцепился на ряд аппаратов, что стояли немного вдалеке, отдельно от остальных. Я поднялся и неторопливым шагом направился к ним. Очертания аппаратов выглядели знакомыми и это была не обучающая машина, а что-то из медицинской сферы. Примерно похожее оборудование я видел в каморке у Сомали Венса — медика в отставке, что, преследуя свои корыстные цели в попытке спасти своего сына от наказания, не побоялся расконсервировать медицинский роботизированный комплекс, или как там он точно называется, я не знал и вылечить меня.

Я подошёл к одному из аппаратов. Ну, да, точно, очень похож, даже маркировка из кракозяблов примерно схожа с той, что приходилось видеть, только последние два символа отличаются.

— Капитан, а тот гражданский, что прятался не убежал? — задал вопрос шедшему со мной анторсу. Тот резко остановился. Тихо, но я услышал, выругался, и, перехватив оружие, быстро направился к месту боя. Я последовал за ним.

Пленные оживились, некоторые, перехватив оружие, последовали за нами.

— Не стрелять! — произнёс по-анторски и по-русски, — Птица-восемь, переведи!

Необычным оказался этот Леонид Сергеевич. Я удивлялся, как пожилому, далеко за пятьдесят лет человеку, пусть и лётчику, удалось отобраться в группу основной волны атакующих, но в ходе короткого разговора всё выяснилось. Он — бывший лётчик дальней авиации, летал на стратегических бомбардировщиках, а когда его десять лет назад списали по состоянию здоровья, перешёл в гражданские пилоты. И тут его карьера резко пошла в гору. От природы быстрая обучаемость и склонность к языкам, позволила ему за короткий срок в совершенстве овладеть английским, а тяга к знаниям добавила к ним четыре европейских языка плюс китайский с японским. По этим критериям — отличное знание языков, его и отобрали в группу пилотов, что в последний момент включили в состав основной волны. И своими знаниями он сейчас очень помогал. Среди пленных оказались и американцы, и европейцы, что не владели никаким другим языком, кроме своего родного.

Толком поговорить со всеми у меня времени не было, но главное для себя выяснил. Во время атаки их корабль один из первых пробил внешний корпус корабля-носителя и когда клоны проникли внутрь и закрепились, пошли основные силы. Но этому подразделению не повезло как нам. Коридор, по которому двигался отряд, сначала заблокировали, а потом группу разделили — опустились гермостворки и начался сущий ад, и кислородное голодание не самое неприятное из того, что им пришлось пережить.

Истинно живой принц крови нехотя рассказывал о произошедшем, и я заметил, что он отводит взгляд. Сначала не сообразил, почему, но после того, как поговорил с Птицей-восемь — понял. Гордый истинно живой принц крови смалодушничал. У него было время и возможность уйти, как и положено офицеру гордой расы, но он, вколов себе чрезмерную дозу боевого стимулятора находился в беспамятстве. Клон-солдаты, что оказались заблокированы вместе с ними, до последнего исполняли приказ — защищаться, но удача оказалась не на их стороне. Всех их противник захватил в бессознательном состоянии. Сменных кислородных регпатронов у них с собой не было и когда они сняли шлемы скафандров их стали травить газом. Но то ли ядовитая смесь оказалась не настолько ядовита, или это сделали умышленно, все пережили сильные галлюцинации, чуть не перестреляв друг друга, пока не провалились в беспамятство.

— Стоп! Отойдите, — подошёл к тому самому аппарату, где прятался Шаносик. Постучал стволом оружия по аппарату. — Шаносик, выходи. Я про тебя не забыл, — произнёс на местном языке.

Но в ответ ничего не услышал.

— Что? Всё-таки сбежал⁈ — разочаровано выдохнул и хотел уйти, но внутри аппарата послышался тихий скулёж. Обошёл с другой стороны… Странно. Панели вроде не было, но сейчас аппарат был полностью закрыт. Стукнул стволом по панели, и та со звоном упала. Кое-кто из добровольцев вскинул оружие.

— Всё нормально! — произнёс, продублировав жестом «Нормально!». Я не знал, рядом ли Птица-восемь, чтобы синхронно переводить мои команды. А если учесть, что среди пленных представители пяти национальностей, то работы у Леонида Сергеевича предостаточно, так что по возможности дублировал команды невербально. Хорошо, что практически все владели языком жестов. Без его знания просто-напросто не прошли бы отбор.

— Шаносик, не дури, выходи, — говорил, подходя, а когда увидел представшую картину, не сдержался от выражения удивления экспрессивной лексикой. Шаносик, каким-то образом сумел не только прикрыться панелью, подняв её с пола, так ещё и умудрился втиснуться ещё глубже в чрево аппарата, но так и застрял в нём. Он сидел, согнувшись в три погибели, как я когда-то в нише на техническом складе, но ситуация у него была куда более критичной. Его плечо неестественно вывернуто, по лицу текут слёзы, оставляя чёрные разводы и, боясь пошевелиться, он продолжает тихо скулить от боли.

— Сам вылезешь? — спросил, а потом понял, что сморозил глупость. Если бы он мог, то сам бы выбрался, даже с учётом того, что вокруг для него враги. Подошёл ближе, внимательнее осмотрел страдальца. Плечо его распухло, что видно даже через верхнюю одежду, и вроде лодыжка зажата какой-то металлической фигнёй. — Ясно, потерпи немного.

— Помогите! Надо его аккуратно вытащить.

Птица-восемь оказался рядом и на двух языках перевёл мой приказ…

— Может ему обезболивающее вколоть? А то так не вытащим. Сознание потеряет или…

— У тебя оно есть? — через переводчика общался с лейтенантом Джонсоном Паркером.

— Нет, но должно же быть у солдат… — он указал в сторону, где сложили тела.

— Посмотри и тащи всё, что имеет маркировку, думаю, он нам переведёт, что написано, — я кивнул на Шаносика. А тот едва держался в сознании.

После нескольких попыток его вызволить, стало понятно — процесс затянется.

— Командир-хоск, он нам так нужен? — отойдя чуть в сторону, поинтересовался у меня истинно живой. После беседы о том, как они попали в плен, анторс стал меня избегать. Это не бросалось в глаза, но после его сбивчивого монолога он держался чуть в стороне, помогая раненым. — Прошло больше двух часов с момента боя…

— Я знаю, лейтенант. Выставь охрану у входа.

— Посты выставлены, проведён осмотр помещения. Одного солдата, считавшегося мёртвым, обнаружили тяжело раненым — без сознания, его добили.

— Зря. Нужно было допросить, — в сердцах сплюнул, ведь сам не додумался отдать приказ проверить всех. Я вроде добивал, но это было в горячке боя, мог кого и пропустить.

— Он был нежилец. Ранение в грудь, живот и касательное головы.

«Ага, значит, я его добивал, но не добил», — мелькнула мысль.

Почему тянул время и не предпринимал попыток выбраться из западни оставалось загадкой для всех, но я видел, что те, кто со мной находятся, пока не выдержат даже скоротечного боя. Им нужно время восстановиться, а те медицинские аппараты, что обнаружил могут помочь в восстановлении. И надежда была на Шаносика, если не в том, что он сможет настроить медоборудование, так по крайней мере переведёт текст, что прикреплён на внешней панели, да и советом каким поможет.

— Этот потерял сознание, — сообщил подошедший Птица-восемь.

— Может это и к лучшему, ладно, пропустите, давайте я попробую, — произнёс, извлекая клинок, тем самым прекращая неприятный для меня разговор. Так как не знал, что делать дальше.

Первоначально я не хотел использовать режущие свойства клинка. Думал, что обойдётся без варварского уничтожения аппарата, но время идёт. Отряд солдат должны были давно хватиться, почему они не выходят на связь. Коммуникаторы-то мы собрали и уничтожили. Но эта мера если и введёт в заблуждение, то на непродолжительное время, но, скорее наоборот, насторожит наблюдателя, который заинтересуется, куда пропало столько солдат с офицером. А другой идеи, как выиграть хоть немного времени на ум мне не пришло.

Работал аккуратно. Клинком вырезал часть внешней панели, что мешал подобраться к бедолаге и остановился.

«Сильно же его прижало. И как только умудрился так глубоко влезть. Вроде не худенький, но залез так глубоко, что и не достанешь, придётся заднюю стенку полностью вырезать», — думал, продолжая орудовать клинком.

«Странно, — пришла мысль, — а насколько мне хватит заряда клинка, что подарил ашш Сошша Хааш, или его не заряжают?».

— Всё, хватит, его теперь можно вынуть, — перевёл мне Птица-восемь слова одного из помощников.

— Вытаскивайте его и приведите в чувство. Аптечки нашли?

— Аптечки это или нет — неизвестно, но какие-то коробочки отыскались, — общались через переводчика.

— Я не стал их трогать. Искал только воду и еду. Ещё бинты для перевязки, — пояснил истинно живой, когда показали пластиковые коробочки с непонятной маркировкой.

Его опасения в применении незнакомых лекарственных средств объяснимы и не осуждаю. Сам в первый раз боялся использовать боевую химию неизвестного состава и действия.

Шаносика извлекли и без чувств уложили на пол.

— Так, стоп, ашш Нотика Вусони, где тело медика? Его осматривали, может у него что нужное найдётся.

— Сейчас сделаем. Он так и лежит придавленный.

— И тело нашего солдата тоже извлеките…

По моим ощущениям с момента боя прошло больше трёх часов, но противник никак себя не проявлял. Данный факт меня радовал, но одновременно я понимал, что так долго продолжаться не будет. Не знаю, почему забыли про эту группу солдат, почему они не доложили руководству о бое, но эти драгоценные часы я использовал с пользой. Бывшие пленные добровольцы отдохнули, привели себя в порядок, но этого времени оказалось мало. Действовали они заторможено и у меня возникло предположение, что так сказываются последствия перенесённой ими интоксикации неизвестным газом.

— Ты как себя чувствуешь? — подозвал Птицу-восемь. У каждого спрашивать самочувствие посчитал излишним. И так видел, с каким трудом держатся ребята.

— Голова кружится, трудно соображать, ноги ватные, сами подкашиваются, а так в норме.

— Понятно. Как соображаешь? Рефлексы не заторможены?

— Считать в уме трудно. Пробовал, чтобы отвлечься от событий занять мозг решая примеры, но мысли путаются.

— Последнее из-за кислородного голодания, как там пленный?

— Оказали первую помощь. У него сломана лодыжка. Плечо вывихнуто, но вправили. Хорошо, что был без сознания.

— Понятно, пошли. Надо приводить его в чувство.

Проходя мимо анторса, остановился.

— Принц крови.

— Да, командир-хоск.

— Организуй осмотр тел на предмет пригодности формы противника для использования, — отдал приказ, так как у меня созрел план…

* * *

— Конса́тий! Смена пришла, открывай! — в изолированном помещении раздался вызов с панели внешней связи. Дежурный координатор сектора взглянул на экран и потянулся к пульту открытия двери. Набрал несложную комбинацию, и бронированная дверь тихо отъехала в сторону.

— Что такой хмурый? — внутрь вошёл его сменщик — А́псон Ни́вак, — тревогу по нашему сектору отменили, сиди, да храпи потихоньку.

— Отменили, — поднимаясь из анатомического кресла, ответил Консатий, — принимать пост будешь?

— А как же, — ухмыльнулся Апсон Нивак, — все записи ушли на Центральный Пульт?

— Да.

— Тогда всё в порядке. Если на ЦП ничего не нашли, то мы — вечные странники космоса, тем более ничего не заметим.

— Смотри сам, — пожал плечами Консатий. Смена дежурств на посту видеофиксации координатора сектора превратился в рутину. От дежурного только и требовалось, следить чтобы вся информация уходила на ЦП, где обрабатывалась, анализировалась, а если что выявлялось подозрительное, то с ЦП приходила директива, что делать, какую группу военных или техников направлять и на какой уровень, — электронный журнал я заполнил, дубликат отправил в архив.

— Есть что-то интересное? — заняв место дежурного координатора, осведомился Апсон Нивак.

— Много вызовов технического персонала для ремонта и проверки. Время поступления заявки и её исполнение занесены в журнал.

— Так-так, а что одна до сих пор не выполнена⁈ — быстро пробежав глазами по строчкам записи, принимающий дежурство уцепился за графу без отметки.

— Это склад какого-то оборудования. Там сейчас военные хозяйничают.

— И что?

— Как что, у коханцев своё начальство, они нам не докладывают, что делают, — выдохнул Консатий, — и смотри дальше. Видишь, стоит отметка о запросе мастера подтвердить личность прибывшего техника?

— Вижу.

— Значит он прибыл.

— Картинка в ЦП ушла?

— Это всеми забытый склад чего-то там. Я даже не нашёл упоминания, чтобы его вскрывали за последние несколько месяцев. Копать дальше не стал… и там нет приборов визуального контроля.

— Перенаправлял запрос технической службе?

— Да. Но ответа до сих пор нет. Связывался с ними, сказали, что все на объектах. Восстанавливают повреждения и того, кто имеет полномочия снять запрос на месте нет.

— Сколько времени прошло?

— Больше четырёх часов.

— М-да, у них сейчас действительно много работы, а роботизированные системы не справляются с задачей. Не помню, кто-то мне говорил, что или сектор «К», или «Н» до сих пор заблокированы, а техники, пока сюда добирался, снуют туда-сюда. Работы у них много, всех задействовали, даже тех, кто давным-давно отошёл от дел.

— Всё так серьёзно? Я же тут только наш сектор контролирую. И заступил на пост после объявления тревоги. Всех подробностей не знаю.

— Да, кто что говорит, — откинулся на спинку кресла Апсон Нивак, — у коханцев мало что можно спросить. Они нас сторонятся, хотя мы одни из сторожил станции.

— До сих пор боятся.

— Наверно, — пожал плечами Апсон, — хорошо хоть нас всех не выкинули в открытый космос.

— Мы — логандцы им нужны, и ты это знаешь. Мы те, кто знает станцию, пожалуй, лучше, чем все остальные.

— Не спорю. Ещё мой прадед принимал участие в её строительстве. Но нас отстранили от технической работы…

— Не ной, Апсон. Ты знаешь. Что деваться со станции некуда.

— Так мы сейчас в системе, где обнаружили пригодную для жизни планету. И как слышал от Сшаа́сса, что она достаточно комфортна для пребывания, если только чуток подправить…

— Это тот командир взвода шнахассов? Ты с ним продолжаешь общаться?

— Конечно. У него всегда в наличии то, что достать на станции очень трудно.

— Доиграешься, выкинут тебя и всю твою семью в открытый Космос.

— Не дождёшься! — ухмыльнулся Апсон Нивак, — есть ещё то, что надо знать и передать дальше по смене?

— Нет. Вся информация, что на контроле помечена в журнале.

— Ну, всё, тогда можешь идти и завалиться спать. Или ты тут и так дрых всю смену?

— Отвали. Всё. Давай, работай.

Когда Консатий ушёл, Апсон Нивак вновь просмотрел журнал заявок, сделал для себя в уме пометку, если не придёт ответ на запрос о личности работника, в конце дежурства связаться со старшим техником сектора и напомнить об этом, а то следующий сменщик может и не принять вахту, и погрузился в лёгкую дрёму…

Глава 14

— Нефёдова, ты как, не ранена⁈

— Нормально, — размазывая грязь по лицу, ответила Соня подбежавшему к ней Кречету, — что с противником?

— Трое трупов, один ранен — добили.

— Всё-таки попала, — меняя магазин в пистолете, ответила Соня. Седьмой выстрел ушёл в молоко, но восьмым, последним патроном она достала так умело скрывавшегося в складках местности противника, а потом и подмога подоспела. Она пыталась быстро перезарядить пистолет и вновь открыть огонь, но замешкалась. Скоростную перезарядку Соня не отрабатывала и потеряла драгоценные секунды. И противник воспользовался оплошностью, не позволив довершить начатое. Плотным огнём накрыл её, как оказалось, уже раненый шнахасс, но перетянув внимание на себя, Соня дала возможность солдатам достать противника.

— Попала, попала. Тебе помочь? Надо уходить отсюда.

— Вы как?

— Нормально. Давай, вставай и уходим. Долго на одном месте находиться нельзя, с орбиты накроют.

— Дождались наших?

— Да, пошли…

Медленно поднимаясь вверх, группа двигалась по извилистым тропам. Соня про себя радовалась, что товарищам, оставшимся в полузатопленном туннеле «Метро-4000» удалось покинуть вагон и добраться до выхода на поверхность.

— Группа, привал! — тихо скомандовал Кречет, отдавая приказ о первой остановке. В рваном темпе они шли практически весь световой день и только когда стало смеркаться, командир отдал приказ обустроить место для ночёвки.

«Хорошо, что в это время года темнеет быстро и дневной переход закончился. М-да, давненько я так не бегала, тем более по горам», — подумала Соня, скидывая рюкзак. Она и ещё двое солдат остались на ногах, а остальные повалились наземь. Одной большой толпой ко входу в другую ветку не пошли, а разделились примерно на равные группы по десять-двенадцать человек. Кречет отобрал в свою группу самых выносливых и выдвинулся к известному месту кратчайшим маршрутом, но темп выдержали не все.

— Отдых шесть часов, потом ещё двадцать километров и дома, — подбадривал командир.

— Где мы? — задала так мучавший её вопрос Соня. Она так и не смогла определиться, в какой местности находится. Что вокруг не Уральские горы, она поняла по несвойственной региону растительности, но на большее её познаний не хватило.

— Если взглянуть на северо-запад, то там Кабанбай, а если на северо-восток, то и там Кабанбай, — с серьёзным видом произнёс Кречет, но не сдержался и, пожалуй, впервые улыбнулся, — что не веришь?

— Это Казахстан? Мы в горах Алатау?

— Не совсем в горах, всего лишь у подножия. И смотрю, ты хорошо подготовлена.

— Географию в школе учила.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Кречет. После спасения застрявших товарищей и удачного отражения атаки так не вовремя появившихся шнахассов, настроение у командира было приподнятое. Настораживало появление группы противника прям у выхода на поверхность, но прошедшие часы показали, что уничтоженная группа была одна и, возможно, случайно натолкнулась на выходившую на поверхность группу.

— «Ямантау-2» где-то под нами?

— Нет. Но поблизости один из входов внутрь.

— Тянь-Шань? — после этого вопроса Кречет на непродолжительное время завис, и Соня заметила, что угадала. Хотя, она не гадала, а путём несложных умозаключений пришла к такому выводу. Пусть для неё и показалось странным, что самый засекреченный объект географически находится на территории другой страны. Но и этому имелось объяснение. Копать-то можно и со своей территории, но вот углубиться как по горизонтали, так и по вертикали можно куда только позволит проходческая технология, а если учесть, что опыт возведения такого рода сооружений у страны имелся ещё со времён постройки первого гражданского метро, то расположение резервного пункта под территорией соседней страны выглядело пусть и рискованно, но вполне логично. Не будет же враг наносить массированный ядерный удар по странам, которые толком сопротивления оказать не могут. Для них хватит и пары авиационных полков, которые за несколько суток отработают по целям и этого будет достаточно, чтобы полностью если не уничтожить, то дезорганизовать не только население страны, но и всю как военную, так и гражданскую управленческую вертикаль власти.

— Сама догадалась?

— Да.

— Молчи об этом. Эти сведения…

— Я знаю, что такое секретность и буду молчать о своих выводах, — несколько грубо прервала Кречета Соня. Ей было неуютно и вдобавок неизвестность немного пугала. Зачем она понадобилась тем, кто о ней, о школе мало чего знает.

— Успокойся. Тебе никто не причинит вреда. Когда меня перед выходом на задание инструктировали, то настоятельно рекомендовали быть с тобой откровенным. Сама видишь, что наметился перелом в противостоянии как с анторсами, которые благодаря подопечному семь ноль, он же Гена Провоторов, встали если не на нашу сторону, то бьются вместе с нами плечом к плечу с общим врагом. Аналитики сломали свои извилины, не понимая, как это произошло, мы — земляне полностью проигрывали сражение за нашу родную планету, но считай за пару месяцев ситуация кардинально поменялась. И виной тому не только новое вторжение.

— Зачем вы мне это говорите? Я не аналитик, но в психологии есть такое понятие — коалиция. Это ситуация, когда двое объединяются против третьего. Такое же понятие существует в международных отношениях, но там всё сложнее из-за множества сторон в конфликте.

— Зачем говорю… — задумался Кречет, но заминка была недолгой и он продолжил, — говорю тебе, потому что воспитанники учреждения оказались самыми подготовленными к этой войне.

— Ничего удивительного, генералы всегда готовятся к прошлой войне, — процитировала Соня слова Уинстона Черчиля.

— Некоторые из вас погибли, большинство числятся пропавшими без вести, — сделав вид, что не заметил язвительных ноток в словах Сони, продолжил говорить Кречет, — в живых, кроме семь ноль нашли тебя и больше никого.

— Надеюсь, что пока больше никого.

— Ты знаешь, кто-то ещё жив? — оживился подполковник.

— Нет. Не знаю.

— Командир, — прервал их разговор Шатун, — укрытие оборудовано, кто в дозоре?

— Отдыхайте, мы с Соней подежурим. Через три часа подниму тебя и Невского.

— Принято, командир…

Диалог Сони и Кречета не задался. Соня ушла в глухую оборону, отвечая односложно на вопросы подполковника и он не понимал, почему так происходит. Вроде, как ему казалось, контакт наладился, но сейчас Соня ноль семь один откровенно издевалась над ним. И ему стоило большого труда не нагрубить в ответ.

— Всё, Нефёдова, ложись отдыхать, а я ребят разбужу, потом будет время поговорим. — после трёх часов бдения, произнёс подполковник и в этот раз Соня не съязвила в ответ, а спокойно улеглась на оборудованное для себя место ночёвки и прикрыла глаза.

«Вот же ж! — идя будить смену, ругался про себя подполковник, — вроде и не гражданская, о субординации знает, но так себя вести с боевым офицером. Никакого уважения! Всё ей не так. На все аргументы находит контраргументы и ладно бы не понимала ситуацию, что идёт война, так нет же… — продолжал мысленно ругаться Кречет, — Эта соплячка словно специально меня бесила. Но в логике ей не откажешь, что ни дать, ни взять»…

Соня прикрыла глаза. Отдыхать, сбрасывая мозговое и мышечное напряжение за двадцать-тридцать минут отдыха её учили и сейчас она, по зонам, расслабив мышцы тела с ног до лица, отпустила сознание в полёт, добиваясь когерентности, когда различные зоны головного мозга вовлечены в работу синхронно. Как её и других подростков учили, такое состояние позволяет за короткое время отдохнуть, очистить свои мысли. Но у неё долгое время не получалось войти в состояние медитации. Мысли не отпускали. Она сомневалась, правильно ли поступила, пытаясь вывести из себя подполковника, задавая провокационные вопросы, ставя под сомнение вполне логичные доводы оппонента. Но ей надо было проверить намерения офицера и тот не сплоховал. Сдержался даже на откровенную грубость и данный факт не мог её не радовать. Значит она действительно нужна, но для чего, ей выведать так и не удалось. Её логические размышления зашли в тупик. В размышлениях, незаметно для себя, Соня провалилась в сон.

— Подъём, надо идти, — разбудил её тихий голос Шатуна.

Соня открыла глаза.

«Странно, я раньше чётко чувствовала время. Но наверно сильно устала», — вставая, подумала Соня. Голова её освободилась от мыслей. Она толком не помнила, какие образы видела во время медитации, но тело полностью отдохнуло, и она вновь была готова к долгому переходу.

— Доклад, — к Шатуну подошёл проснувшийся Кречет.

— Тихо, командир. Километрах в двух кто-то проходил. Видел отблески фонарей, но прошли мимо.

— Ясно, собираемся…

Двадцать километров преодолели быстро и сейчас группа залегла в густых зарослях низкорослой растительности. Шатун и Кречет отделились от группы и выдвинулись вперёд для разведки места входа. И не прошло и нескольких минут, как группа услышала условный сигнал, что к ним можно выдвигаться.

Тяжёлый спуск по металлической лестнице занял у Сони приличное время. Руки её не держали, но внизу замаячил фонарь спустившегося первым Невского и она, сжав зубы, вцепившись в металл руками, продолжила спуск.

— Как?

— Терпимо, — коротко ответила Соня, когда её принял, помогая преодолеть последние ступеньки Невский, — сколько ещё?

— Не бои́сь, дальше легче будет, — подбодрил Невский, и видя непонимание на лице Сони, продолжил, — ветка залегает глубоко, может полкилометра, может глубже, но первые полсотни метров только по лестнице. Так специально сделано, чтобы посторонние не лазили, и сама видела, что почти двадцать минут нам понадобилось открыть замаскированный люк, а у нас и универсальный ключ есть, и знали, как его вскрывать. По ходу этим входом пока никто не пользовался, может даже с момента постройки.

— Что дальше?

— Ждём остальных, потом по коридору, — Невский указал в сторону массивной гермодвери, — там будет лифт. Спустимся ниже до уровня залегания, а потом на дрезине.

— А если её не будет?

— Тогда пешком, но вряд ли. Ладно, отдохни, я остальных принимать буду, а потом дверью займусь…

— Идём в колонну по одному. Авангард Шатун, замыкающий Невский, — не дав времени на отдых, как только все спустились на первый уровень, разразился командами Кречет, — будьте внимательны, смотрите под ноги. Впереди по коридору лифт, спустимся на нём вниз. А сколько потом идти пешком до электродрезины я не знаю. И не факт, что она находится в положенном ей месте, а до бункера пешком далеко. Так что, внимательнее. Берегите ноги…

Предположение Кречета оказалось пророческим. Как только лифтовая кабина замерла на нижнем уровне, группе открылась неприглядная картина: рельсы с центральным контактным проводом, но вот самой дрезины или электровагона на месте не оказалось. Хорошо хоть те несколько километров, что пришлось двигаться по узкому коридору преодолели без последствий. Никто не поранился и ногу не повредил.

— Что будем делать, командир? Сколько нам до «Объекта-16»? — после беглого осмотра, осведомился один из членов группы.

— Не знаю, но пешком будем идти не одни сутки. Это самый удалённый от бункера вход.

— Вроде прямая ветка и просматривается далеко, — заметил Шатун.

— «Ямантау-2» построено по иному принципу. Только прямые ветки, но короткие. До пяти километров. Потом пересадка на другую ветку.

— Это вместо поворотов? — подала голос Соня.

— Да.

— С одной стороны хорошо, но…

— Соня, договаривай.

— Должны быть стационарные пункты видеоконтроля. Узел проводной связи. Надо их найти и связаться с центром.

— Осматривались, здесь ничего такого нет, — доложился Невский.

— Ладно, группа, шагом, вперёд. Смотреть под ноги и по сторонам. Может впереди найдём узел проводной связи…

В медленном темпе группа двигалась три часа, пока не обнаружила щиток узла проводной связи.

— Это Кречет. Кто на приёме?.. — Соня смотрела, как подполковник докладывает по проводной связи с обнаруженного узла связи. И только сейчас она поняла, как устала. Непривычная нагрузка навалилась слишком быстро и мышцы не успели приспособиться к такому виду нагрузкам, но она держалась.

— … принял, ждём! — отбился командир, положив бакелитовую трубку на рычаг древнего полевого телефона…

* * *

— Пост номер двенадцать докладывает, товарищ майор, — обратился помощник к дежурному офицеру.

— Что там?

— На синей ветке отрезок одиннадцать зафиксировано движение.

— Опять крысы?

— Непохоже. Датчики передают о прохождении множественных целей и габариты сопоставимы с телом человека.

— В том квадрате у нас кто-то работает? — майор погрузился в изучение планшета, но довольно быстро перевёл взгляд на помощника, — у меня нет сведений о перемещении наших групп на этом отрезке.

— Объявлять тревогу?

— Пока рано, но оповести группу быстрого реагирования, пусть приготовятся к выдвижению. Если следующий пост визуального контроля подтвердит данные с первого, то отправим.

— Слушаюсь…

Майор Бавыкин Сергей Викторович не предполагал, что полугодовая командировка, связанная с выходом на дежурство, затянется и, тем более, в силу таких обстоятельств. По иронии судьбы именно он один из первых в бункере сверхглубокого залегания осознал, что на поверхности происходит что-то неординарное, выходящее за рамки привычной обыденности.

Из-за особенностей расположения, своих внешних датчиков контроля поверхности «Ямантау-2» не имеет и использует контрольные датчики «Метро-4000», передающие сигнал по кабелю, и когда сначала прекратил поступать сигнал с орбитальной группировки, и практически сразу оборвалась связь с Генеральным штабом и Центром управления и координации «Метро-4000», майор понял, что началась война. Согласно инструкции, он задействовал пункт, предписывающий перевод бункера в спящий режим — полное радиомолчание, запрет на выход на поверхность, пассивный мониторинг и сканирование частот, но ни единого радиосигнала или иных телеметрических показаний по кабелю от вынесенных на сотни километров от места залегания на пульт контроля не поступило. Отправленная по ветке «Метро-4000» группа обнаружила завал и повреждение кабеля. Дублирующая ветка так же оказалась повреждена и тогда встал вопрос: задействовать все возможные силы и средства, отдать приказ на старт командной ракеты или всё-таки дождаться срабатывания системы «Периметр»… Споров не было. Инструкция однозначно говорит, что приказ о старте командной ракеты отдают только два человека, а в случае невозможности отдания приказа, управление системой ответного удара принимает «Периметр». На этом и сошлись, взявшись за работу по восстановлению связи. Оборудования, запасов продуктов и прочего в «Ямантау-2» предостаточно. Как-никак –резервный командный пункт, но вот с людьми проблема. Их для полноценного ведения восстановительных работ и продолжения функционирования, как резервного командного центра оказалось катастрофически мало. Солдаты и офицеры валились с ног, но за месяц им удалось восстановить связь с «Метро-4000» и полученная информация шокировала, но справились. По восстановленной ветке к ним стали поступать военные и гражданские специалисты для подготовки к приёму важных гостей. Бункер оживал на глазах…

Майор Бавыкин посмотрел на висевшие на стене часы. Прошло не менее получаса с момента фиксации движения на отрезке синий ветки, но подтверждения со следующего поста до сих пор не поступило.

— Значит животные шалят, — пробурчал себе под нос майор. Как не выводили грызунов, но они умудрялись выживать и после обработки сильнейшими химикатами.

На столе зазвонил телефон стационарной связи.

— Дежурный майор Бавыкин, — принял вызов офицер, — это точные сведения, а не провокация? Хорошо, уточню. Поднимай по тревоге первую группу быстрого реагирования. Пусть выдвигаются. В случае сопротивления, открывать огонь на поражение. Второй группе через полчаса выдвинуться по синий ветке и проверить герметизацию выхода «С-4».

Майор, не кладя трубку, нажал на кнопку селектора. Информацию, которую до него довели, требовала вмешательства вышестоящего лица.

— Майор Бавыкин, товарищ министр обороны.

— Слушаю.

— На десятом участке синий ветки зафиксировано проникновение группы лиц, — быстро заговорил майор, — сославшись на отсутствие связи и длительное выполнение вашего личного приказа, командир группы опознался недействующим паролем. К ним высланы две группы быстрого реагирования.

— Позывной, как он представился?

— Группа Кречета.

— Полностью, как он доложил?

— Красный карандаш нашли, скоро привезём. Кречет, — не смущаясь произнесённой абракадабре, произнёс майор. За годы службы ему и не такие замысловатые кодовые фразы приходилось слышать.

— Значит отыскали только одну, но вывезли без потерь, — едва слышно, что дежурный офицер не разобрал, выдохнул министр. — Майор, — уже бодрым голосом продолжил министр, — ускорь прибытие группы на перрон сектора «К». Я пошлю своих людей встречать…

Глава 15

Министр обороны положил трубку прямого телефона.

— Что-то случилось Станислав Юрьевич? — видя с каким задумчивым выражением лица положил трубку министр, осведомился находившийся в его кабинете Жариков.

— Нет, всё нормально, Виктор Семёнович. Группа Кречета нашла интересуемый нас объект и без потерь возвращается с задания.

— Это хорошая новость.

— Хорошая, но нашли только одного, точнее одну воспитанницу.

— Кого?

— Пока точно не знаю. Не стал уточнять через третьих лиц, — министр покосился на прямой телефон с дежурным по бункеру.

— Понимаю.

— Вот что, Виктор Семёнович, организуй встречу. Группа прибудет на перрон сектора «К», объект размести и прочее, учить не буду. Но без ненавязчивого присмотра не оставлять.

— Принял, — коротко ответил начальник Генерального штаба. Пусть организация данного мероприятия не входит в круг его обязанностей, но… — думаете кто-то с ней попробует выйти на связь?

— Отследить не помешает, по крайней мере, попытаться. По линии твоего ведомства ничего нового?

— Шифровальщики до сих пор работают. Я вам докладывал, как только обнаружили закрытую базу данных, заинтересовались, попробовали открыть, но получилось не сразу. На вчера удалось расшифровать только процентов сорок пять от объёма.

— М-да, Виктор Семёнович, если бы не экстренная эвакуация так бы и не нашли… это. Может всё-таки провокация? Или ложный след?

— Не исключаю такой возможности, но хранение обнаруженного массива данных на вычислительных ресурсах «Ямантау-1» приводит к однозначному ответу.

— Не торопись с выводами, подумай.

— Тогда два варианта: или превосходно выполненная иностранными спецслужбами операция по внедрению в один из самых засекреченных объектов страны провокатора, который разместил на носителях компрометирующую и, замечу, профессионально зашифрованную информацию; или это сделал тот, кто о целях и задачах создания специального учреждения и его воспитанниках знал не понаслышке, а скорее всего являлся идейным вдохновителем такого сложного и долгосрочного мероприятия, — на одном дыхании произнёс Жариков.

— Ты к какому выводу склоняешься? — после непродолжительной паузы, задал вопрос министр. В ходе переноса информации с временных носителей, снятых с вычислительных мощностей «Ямантау-1» на постоянные, расположенные в «Ямантау-2» группа военных программистов обнаружила скрытую базу данных, объём которой оказался сопоставим с базой данных всего личного состава вооружённых сил с указанием персональных данных, краткой характеристики, послужного списка и другой хранящейся информации. Впрочем, именно из-за объёма её и перепутали с искомой базой. Но потом начались сложности. Открыть базу не получалось несколько суток, шифровальщики ломали голову, переписывали программы дешифрования, и только практически случайно им удалось получить доступ к базе данных, а когда её открыли, то поняли, что натолкнулись на нечто сверхважное, о чём и доложили по инстанции. Полностью расшифровать отдельные фрагменты обнаруженной информации не получилось, пока не получилось, но и того, что удалось расшифровать оказалось достаточно, чтобы поставить на уши высшее руководство военного ведомства. В одном из расшифрованных документов оказался план захвата власти в стране, и немаловажная роль в этом отводилась именно бывшим воспитанникам спецучреждения. Имена, фамилии, позывные участников заговора зашифрованы, но по косвенным признакам удалось предположительно установить личность каждого из воспитанников.

— Ко второму, — помедлив, сделав вид, что задумался, ответил Жариков, — первый вариант настолько фантастический, что представить невозможно. Столько степеней защиты, наивысшая секретность, ограниченный допуск. У меня не все генералы знали о существовании «Ямантау-1», не говоря о наличии мощностей для хранения такого объёма информации.

— Я вот тоже склоняюсь скорее ко второму, чем к первому, — вставая со своего места, задумчиво произнёс министр, — в «Ямантау-1» в мирное время и проникнуть практически невозможно, это как началось… — министр замолк, прошёлся по кабинету. Он иногда любил думать ногами. И подчинённые об этом знали, и не вскакивали с места. — Твои программисты, что говорят?

— Шифрование выполнено на высоком уровне. Если бы не случайность, не справились бы.

— Среди воспитанников вроде был гений программирования или ошибаюсь?

— Да, но он погиб и смерть его подтверждена.

— Отследить, кто за последние год или два посещал «Ямантау-1» мы сейчас не сможем, — вслух размышлял министр, — это первое, второе — большинство лиц, участников заговора нет в живых, но не факт, что не остались в живых идейные вдохновители и что они не предпримут попытки завершить запланированное.

— Сомневаюсь, — робко высказал своё мнение Жариков.

— Я тоже не уверен в этом. Не то время, но, мало ли. Так что, присмотри за объектом, но не спугни главную птицу, если, конечно, она или он находится здесь.

— Вряд ли.

— Но исключить этого нельзя. Нам ещё покушения на Президента не хватало. Как на нас союзнички будут смотреть⁈

— Понимаю. Президенту будем докладывать?

— Пока сами не разберёмся, докладывать не будем, — отрезал министр. — Ладно, мы отвлеклись. Что там с планом, который предложил новый глава Малого Совета генерал-предводитель ашш Уссаа́ш Шно́ас?..

* * *

Мирное постукивание колёс клонило в сон. Соня сидела в вагоне электропоезда и дремала, прикрыв глаза, вспоминая прошедшие часы.

Встреча с прибывшей группой прошла напряжённо. Чуть не открыли огонь друг в друга. У них, оказывается, имелся приказ: в случае малейшего противодействия открыть огонь на поражение. Противодействия никто оказывать не собирался, но толком опознаться не получилось. Состав группы Кречета разношёрстный и вдобавок один боец не выдержал нервного напряжения, и нагрубил офицеру.

— Так стоп! — выйдя вперёд, своим телом перекрыл траекторию открытия огня Кречет. — Капитан, успокойся и следи за языком. Спасём твоих товарищей. И ты, Смерч, прикажи опустить оружие… Вот и хорошо. Я тебя понимаю. Пароль у нас недействующий, группа в ином составе, но уточни по проводу у командования, может другие вводные поступили. Ведь у тебя во время движения связи не было, а сколько сюда добирался? Час или полтора? За это время столько может произойти…

Размышляя, Соня для себя отметила, что, перекрывая траекторию открытия огня, Кречет не столько закрывал своим телом вспылившего офицера, а скорее защищал её от возможного конфликта. Это сначала ускользнуло от неё, но сейчас, приведя мысли в порядок и немного успокоившись она оценила поступок Кречета.

— Не спишь? — кто-то осторожно коснулся плеча.

— Нет. Что-то случилось? — встрепенулась Соня и открыв глаза увидела, что к ней обращается офицер группы быстрого реагирования — майор Смерч.

— Нет, всё нормально. Просыпайся. Скоро приедем. Пить хочешь?

— Да. У нас вода закончилась.

— Возьми. Это чай, — Смерч протянул ей фляжку.

Соня сделала пару глотков — сладкий и крепкий. Прям как она любит.

— Спасибо, — протягивая обратно ёмкость, произнесла Соня. Во время разговора по проводной связи представившийся майором с позывным Смерч несколько мгновений стоял в задумчивости, бросая взгляд то на Кречета, то на неё. И данный факт не укрылся от внимания Сони.

— Не за что.

— Смерч, можно тебя, — позвал майора Кречет. Последний так и не представился полностью, но как Соня поняла, до офицера довели, что Кречет не простой армейский офицер.

— Слушаю, — офицеры отошли недалеко и пусть напрягая слух, но Соня слышала, о чём говорили офицеры.

— У тебя какой приказ по поводу нас?

— Доставлю до конечной точки, а там вас встретят. Больше мне никаких указаний не было.

— Понятно. Куда прибудем?

— Перрон сектора «К».

— А почему не в «С»? Нас же должны в карантин поместить, минимум на трое суток.

— Таков приказ.

— Ясно. По остальным, не из числа моей группы, какие указания?

— Никаких. Приказ один для всех. Не переживай, Кречет. Через десять минут прибудем и всё узнаешь…

На перроне их действительно встречали.

— Товарищ Кречет, добрый день. Как добрались? — приветствовал первого вышедшего из вагона офицера встречающий. — Я — полковник Версавский Сергей Иванович. Мне поручили вас встретить и разместить.

— Добрый, товарищ полковник, — полуофициально ответил Кречет, так как офицера не знал в лиц, — документы можно посмотреть?

— Не доверяете, правильно. Я с вами тоже лично не знаком, — ухмыльнулся полковник и протянул Кречету планшет.

— Всё ясно, — быстро пробежавшись по строчкам приказа с указанием личного номера и реквизитами подписавшего приказ, ответил Кречет, — какие распоряжения?

— Следуйте за мной. У выхода два электромобиля. Поедем размещаться.

— Принято…

— Что не так, командир? — группу Кречета разместили в одном электромобиле, а Соню с остальными в другой.

— Нас сколько в этом электромобиле? — хмуро произнёс Кречет.

— Трое и сопровождение.

— А в другом?

— Семеро и… — тут Невский запнулся, — нас разделили.

— И скорее всего повезут разными маршрутами. Видишь, отстаём потихоньку от ведущего.

Невский ничего не ответил, только показал жест: «К бою!» и вопросительно посмотрел на командира.

— Нет. Ждём. Приказ оформлен правильно, завизирован лично министром и согласован с Жариковым, а он, как ни крути, наш прямой начальник. Так что ждём…

— Где нас разместят? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Соня. Электромобиль только что тронулся, и она беглым взглядом осматривала сопровождающих. Пятеро и все с хорошей подготовкой, только полковник выделялся на общем фоне лишним весом и нервными движениями. Но что с него взять — явно штабной работник.

— В жилом корпусе.

— Там будет душ?

— Да, конечно.

На этом разговор оказался закончен. Полковник явно неохотно отвечал на вопросы, а Соня, как уселась в электромобиль, так у неё словно выдернули стержень — она расслабилась, с радостью и надеждой понимая, что добрались. И когда электромобиль оторвался от шедшего позади второго транспортного средства не предала этому значения — просто не заметила. И ранее, у неё не возникло подозрения или чувства настороженности, когда её вместе с другими, не из числа группы Кречета, усадили в разные машины.

— Товарищи офицеры. Выходим, — прозвучала команда полковника. Электромобиль остановился возле неприметных гермодверей. Впрочем, все двери и ворота в бункере глубокого залегания были однотипные, как и в том, где довелось скрываться Соне. — Мужчины и женщины у нас размещаются в разных жилых секторах. Только семейным разрешено жить в смешанном общежитии.

Соня осталась наедине с тремя сопровождающими и полковником, и тут у неё что-то мелькнуло в голове, но что, она не смогла понять. Мысль вспыхнула искрой, но затухла, не успев созреть в оконченное умозаключение.

— Прибыли, — на очередной остановке, произнёс полковник, — женщин у нас не так много, так что будете проживать практически одна на этаже. Советую пока соблюдать режим карантина. Душ, как вы спрашивали находится на этаже, сменную одежду найдёте в шкафу…

Короткий инструктаж и Соня осталась одна. Весь этаж отдали ей в полное распоряжение. Она прошлась по комнатам, выбрала себе одну — самую на её взгляд уютную. Сменная одежда, как и сказали отыскалась в шкафу, и она поспешила в душ…

— Добрый день. Я — Светлана Сергеевна, а вы Софья Викторовна? — выйдя из душа, в коридоре встретилась средних лет женщина.

— Да, а вы кто?

— Я комендант этого общежития. Помогу вам здесь обжиться. Как комната? Смотрю выбрали.

— Да, вторую слева.

— Это хорошо. Я у себя отмечу. У вас, милочка, сейчас карантин пару дней. Изолятор у нас переполнен, так что придётся вам здесь побыть немного. Еду и всё что нужно, вам принесут. Есть пожелания?

— Пока нет, спасибо.

— Телефон для связи в коридоре, если что, звоните.

Соня так и осталась стоять, смотря как по коридору удаляется женщина и что-то во всём этом было неправильное, а когда за комендантом закрылась дверь и щёлкнул замок, Соня поняла — её посадили под домашний арест.

Через сутки, когда отбыл курьер с едой, Соня заметила, что дверь забыли запереть. Она осторожно её приоткрыла и тут же закрыла назад.

«Нет. Что-то не так, — думала Соня, вернувшись к себе в комнату, — не может такого быть, чтобы, находясь в карантине человеку вот так напрямую передавали еду и в первые сутки встречались с ним — это, во-первых. Во-вторых, оставить незапертой дверь для солдата, что приносит еду — это нарушение приказа. И самостоятельно забыть это сделать он не мог. Значит, ему приказали. И что из этого выходит? Меня проверяют, — пришла к выводу Соня».

Вторые сутки прошли в скуке. Планшет ей не дали, хотя она просила, а за прошлый день она отоспалась, привела себя и свои вещи в порядок, и делать ей было просто нечего. Она лежала, размышляла, анализировала и после того, как разум отдохнул, в поведении полковника и сопровождающих его лиц, а также Светланы Сергеевны она нашла несколько нестыковок, которые выглядели нелогично.

— Что же тут творится⁈ Зачем меня выдернули⁈ — тихо произнесла Соня, понимая, что за ней следят…

— Разрешите?

— Входи Виктор Семёнович, — оторвался от изучения документов министр обороны, — что у тебя?

— Прошло трое суток с даты прибытия объекта. Вы просили доложить о поведении.

— Ах, да, — спохватился Шевцов, — есть что интересное? С ней пытались вступить в контакт?

— Нет. Никто не пытался. Сведения о её местонахождении по своим каналам распространили по убежищу, но попыток встретиться не было. Добавлю. Последние дни дверь на этаж к ней не запирали. Объект знал об этом, но попыток покинуть отведённое ей местопребывания не предпринимал.

— Так, так. И что выходит?

— Пока трудно сказать — времени прошло слишком мало.

— Это понятно. Такие проверки за несколько дней не делаются, но у нас времени действительно нет.

— Будем форсировать события?

— Нет, — после непродолжительной паузы, произнёс Шевцов, — на провокацию у нас тоже нет времени. Она нам нужна. Сам знаешь, группа, что занимается расшифровкой языка шнахассов зашла в тупик. Требуется, так скажем, свежая кровь, ну или свежий взгляд на проведённую работу. А то как слепые кутята бродим, не зная, что предпринять. Сколько радиосигналов перехвачено?

— Больше восьми тысяч, в том числе открытым текстом.

— И я о том же. Ладно, — министр глянул в планшет, — у меня как раз есть пару часов свободных, пусть её доставят ко мне. Поговорим. Ты тоже останься…

Соня лежала, прикрыв глаза, когда раздался стук в дверь.

«Странно. Раньше никто ко мне не заходил, даже Светлана Сергеевна», — промелькнула мысль.

— Войдите, — ответила Соня, вставая с кровати.

— Добрый вечер. Я майор Свиблов. Собирайтесь, вас приглашает товарищ генерал.

Через полчаса Соня стояла в приёмной и ожидала вызова. Находившиеся в приёмной офицеры на неё осторожно косились. И было от чего. Полевая форма без знаков различия хорошо сидела на точёной фигуре. Не зря она от безделья потратила целый день ушивая, подшивая обмундирование. И вдобавок несложный макияж, подчёркивающий естественную красоту приковывал взгляд.

— Входите.

Войдя, вытягиваться по стойке «Смирно» Соня не стала, чай не военная.

— Добрый вечер, товарищи, — проходя внутрь помещения, поздоровалась она.

— Проходи, присаживайся Софья Викторовна Нефёдова. Я — Шевцов Станислав Юрьевич, а это мой коллега — Жариков Виктор Семёнович. Времени у нас мало, так что давай сразу к делу. Я пригласил тебя вот по какому вопросу. Ты, насколько я знаю, обучалась в спецучреждении, что курировало моё ведомство. И сделала успехи в сфере лингвистики.

— По роду службы в МИДе я овладела несколькими языками, — спокойно ответила Соня, внимательно следя за реакцией сидевших напротив неё офицеров.

— Это хорошо. У меня к тебе просьба, приказать не могу, но искренне надеюсь, что присоединишься к группе лингвистов, что изучают язык шнахассов. Нам очень нужно понять о чём они так бурно разговаривают в эфире и ещё…

«Как же не может приказать, — думала Соня, — все сотрудники МИДа военнообязанные и я в том числе, вот только присягу не принимала, не до этого было. А так, только отдай приказ и присвой воинское звание с учётом чина государственной гражданской службы, делов-то».

— Что скажешь?

— Я согласна, — без колебаний ответила Соня. Ей надоело бездельничать, а сейчас она окунётся в знакомую ей сферу — изучение языков, и тогда время полетит незаметно, — носитель языка имеется?

— Да, — после секундной заминки вместо Шевцова ответил Жариков.

— Это хорошо. С погружением в языковую среду проще освоить язык.

— Вам виднее, но у меня будет просьба, Софья Викторовна. Постарайтесь выглядеть скромнее.

— Почему? — не наигранно удивилась Соня.

— Ну…

— Знаете, это мужчине надо выглядеть незаметным, чтобы не навлечь на себя угрозу от более сильного. А женщину должны видеть, желать её, а если она в добавок не глупая, то для неё будут открыты все двери. И для этого необязательно прыгать в постель. Такова психология. Миром у нас правят мужчины, и они хотят, чтобы их окружали красивые женщины, а если она может не только кивать в нужном месте, то это бесценный клад, который стоит очень дорого, — ожидая ответной реакции, на одном дыхании выпалила Соня.

Пауза затянулась, но первым пришёл в себя Жариков.

— Софья Викторовна, мы вас поняли. Приступаете к работе завтра с утра, вас сопроводят…

Глава 16

— Я, я не смогу, — неуверенно произнёс Шаносик.

— Слушай, ты… — не выдержал, сорвался. Терять время на уговоры у меня желания не было. Зря видимо его оставил в живых. Понадеялся, что он хоть как-то, но будет полезен, а оказывается… — у тебя минута, чтобы настроить медицинский комплекс для работы. И мне всё равно, знаешь, как он работает или нет. Это и в твоих интересах. Или ты вылечишь себя сам, или должен понимать, калека нам не нужен. Время пошло.

— Но я… — попытался возразить техник, но я его уже не слушал. Развернулся и пошёл прочь к анторсу, что с солдатами разбирал снятую с противника форму.

— Принц крови, есть в нормальном состоянии?

— Командир-хоск. Вся форма в крови. Есть прорехи, пытаемся подобрать более-менее в нормальном состоянии.

— Что в крови — это хорошо. Главное, чтобы сильно не бросались в глаза повреждения. А то с рваной раной груди на форме ходить будет подозрительно.

— Планируете…

— У нас нет другого выхода, как переодеться в форму противника и как можно быстрее покинуть эту западню. Я удивляюсь, что за те часы, что мы тут находимся нас никто так и не проверил.

— Мы несколько раз осматривали помещения и не обнаружили камеры визуального контроля.

— Это хорошо, но не думаю, что кто-то из солдат не подал сигнал о нападении. Офицера ликвидировали почти в самом начале боя, но вот остальные… — размышлял, осматривая форму. Я, как знающий язык, так и останусь в офицерской. Она вроде в нормальном состоянии, без бросающихся в глаза прорех, правда сильно запятнана кровью, но это не проблема. Так даже лучше. Я мельком взглянул на Шаносика уже намереваясь отдать приказ на его ликвидацию, но тот кое-как ковыляя поплёлся к медицинскому комплексу.

— Помогите ему и посматривайте, чтоб ничего не натворил, — отдал команду ближайшему солдату, а сам продолжил осматривать трофеи…

Ожидание тянулось непозволительно долго. Шаносик ругался на своём языке, что я не всё понимал, но продолжал копаться в настройках медицинского комплекса. Время неумолимо бежало. По моим скромным подсчётам прошло больше шести часов с начала боя, а складывалось такое впечатление, что мы никому не нужны. Закралось смутное сомнение, что у обитателей корабля-носителя имеются другие проблемы, что намного важнее невыхода на связь небольшой группы солдат охраняющих пленных и на ум приходило только продолжение сопротивления прорвавшихся солдат из числа абордажной группы.

— Командир-хоск, разрешите?

— Слушаю тебя ашш Нотика Вусони.

— Если позволите, предложу переодеть часть пленных, а остальных оставить в той одежде, что на них. Всё-равно на всех целой трофейной формы не хватит.

— Я тоже об этом подумал. Кстати, с вами были Одарённые? — пришла мысль. Если Одарённые могут связаться с такими же как они на большом расстоянии без помощи технических средств, то можно попытаться наладить связь с теми, кто ещё сопротивляется. Ведь у ашш Сошша Хааш остался Одарённый, если конечно его не убили и не разгромили всю десантную группу.

— Нет, у нас на корабле их не было.

— Ясно. Ладно, пошли посмотрим, что там наш пленный наворотил.

Шаносик заметил, что я в сопровождении вооружённых солдат направился к нему и заметался, не зная куда спрятаться, а деваться-то ему было некуда. Хорошо хоть не побежал, а то бы солдаты, что за ним присматривали открыли огонь. Он так и остался возле медицинского комплекса, медленно сползая вниз по корпусу аппарата.

— Что с ним? — поинтересовался у солдата, что наклонился над закатившем глаза Шаносиком.

— Вроде сознание потерял. Сейчас приведём в чувство.

— А, что⁈ Где я⁈ — придя в себя первое что сказал Шаносик, но встретившись со мной взглядом опустил глаза вниз.

— Говори, сделал?

— Я, я… — замямлил он.

— Не беси меня, — произнёс тихо, сквозь зубы.

— Я провёл тест оборудования, стоят базовые настройки, а по-другому настроить не могу. Я же не медик, — приосанившись, выпалил техник. Впрочем, я от него другого и не ожидал. Надеялся, что он проверит: в рабочем состоянии медкомплекс или нет, можно им воспользоваться, в наличии расходные материалы и прочее. С тонкой настройкой под каждого индивида понятно справиться мог только узкоспециализированный специалист, которым техник Шаносик не являлся и требовать от него большего бессмысленно. Но этим я его припугнул, чтобы у него не появилось желания как-то с отсрочкой времени навредить нам. Ведь я планировал пропустить всех бывших пленных через него, чтобы хоть по минимуму подлатали здоровье, если, конечно, получится.

— Что он может делать в базовых настройках?

— Тест организма, какое-то несложное лечение. Может обезболить, я точно не знаю.

— Залезай внутрь. Что нажать чтобы его запустить?

— Я?..

— Да ты. Или думал я своих людей первыми положу в адскую машину, — последние слова произнёс по-русски, не зная эквивалента на местном наречье.

— Куда? — понятное дело не понял меня Шаносик.

— Залезай!

Раздевшись до гола, Шаносик покорно залез в чрево медицинского комплекса.

— Сколько у нас тяжело раненных? — я думал, если не займёт много времени по крайней мере пропустить через аппарат тех, кто в самом плохом состоянии и явно будет нас тормозить, вопроса бросать товарищей или нет, у меня не стоял. Прорываться будем всеми вместе.

— Четверо совсем тяжёлые. И, командир-хоск, солдаты жалуются на головокружение и боли в голове.

— О последнем знаю.

«М-да, придётся всех пропустить через медицинский комплекс, а то из-за кислородного голодания они совсем мыслить перестанут и могут начудить в самый неподходящий момент», — подумал, глядя на лежащего в медицинском комплексе Шаносика.

— Принц крови, скажи, чтобы пока никто не переодевался в трофейную одежду, попробуем всех пропустить через медкомплекс.

— Извините, командир-хоск, а времени хватит?

— Время, время. У нас его нет, — ответил, но решения менять не стал. У меня… у нас нет другого выхода. Я видел, как тяжело солдатам. Симптомы кислородного голодания усиливались. И долго в таком состоянии они не протянут. Я прислушался к себе, к своему организму. На удивление, я чувствовал себя относительно хорошо. Болей не было, голова работала нормально, трезво оценивая обстановку. Правда сколько такое состояние продлится я не знал, но и те же шести-восьми часов, что прошли после медицинской процедуры достаточно большое время. Главное, чтобы нам дали такую возможность.

— Как там постовые? — меняя тему, перевёл разговор в другое русло.

— Движения не зафиксировано, но…

— Договаривай.

— Но предполагаю, что это затишье перед бурей.

— Прикажи оборудовать огневые точки. Пусть соорудят баррикаду, распредели сектора открытия огня и определи номера. Когда начнётся, чтобы знали кому куда бежать, — занял делом и ашш Нотика Вусони.

В это время крышка медицинского комплекса открылась и оттуда показался Шаносик. Выглядел он бодро, но встретившись со мной взглядом, поник опустив голову.

— Что, думал пока ты там лежал нас тут всех перестреляли? — подошёл ближе к технику, чтобы понять результат работы медицинского комплекса. Понятно, что воздействие на организм другой расы будет иным, но как-то комплекс смог меня восстановить, пусть и под присмотром квалифицированного медика. Не думаю, что Сомали Венс сильно вмешивался в настройки, так как данный факт мог его насторожить, но этого не случилось — меня приняли за своего.

— Как себя чувствуешь? — не стал дожидаться ответа.

— Нормально.

Я осмотрел Шаносика. Раны его оказались обработаны, свежие не то бинты, не то пластыри закрывали кровоподтёки и имевшиеся припухлости, а на лодыжке и вовсе появилось что-то вроде гипсовой повязки. Что ж, если даже так медкомплекс поможет и нам, то это будет успех, и можно рискнуть. Подозвал ближайшего легкораненого солдата и… нет не приказал, а жестами показал лечь в аппарат. Переводчика Птицу-восемь ждать не стал.

— Шаносик, засеки время сколько он будет там находиться и да, оденься.

Через восемнадцать минут медкомплекс подал сигнал, что отработал программу и выпустил пациента наружу.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Легче стало. Ничего не болит. Голова не кружится, — ответил через переводчика солдат.

— Значит так. Первые в медицинский комплекс погружаются тяжелораненые, потом по степени тяжести ранения от тяжёлого к лёгкому. Ашш Нотика Вусони, проследи и Птица-восемь помоги ему с переводом, — отдал распоряжения.

— Практически все ранены, — опять возразил принц крови, — слишком много времени потратим.

— Рискнём, истинно живой. Нам деваться некуда. В таком состоянии через час, максимум два все обессилят, а из-за кислородного голодания и так всё делаем медленно. Внимание притупилось и можно просто-напросто проспать опасность, — я понимал опасения истинно живого принца крови, но обстоятельства заставляли рисковать. В таком состоянии, в каком сейчас находятся практически все бывшие пленные мы много не навоюем. Пусть у нас нет воды, нет еды, которую изголодавшие бывшие пленные съели и выпили, не оставив и неприкосновенного запаса, но и идти в бой с трясущимися руками, когда в мыслях только одно лечь и уснуть — не выход.

— Я вас понял, командир-хоск, — нарочито официально ответил анторс.

«Мне ещё бунта сейчас не хватает», — думал, удаляясь от медицинского комплекса. Здесь теперь и без меня справятся.

Сколько не находился в помещении, я так и не удосужился обойти по периметру всё пространство и сейчас выдалась подходящая минута, тем более, необходимо проверить, как организовал оборону принц крови.

Первым делом направился к воротам. Возле них организовали пост, где за сложенными ящиками организовали пост.

— Как обстановка? — сразу задал вопрос. Солдаты, что находились на посту меня заблаговременно заметили и приподнялись со своих мест. Я не ожидал, что получу ответ, но он последовал.

— Норма, — с жутким акцентом ответил один из солдат, одновременно продублировав сказанное жестом, что всё спокойно.

— Хорошо, — ответил, продублировав сказанное жестом: «Принято». Понял, что толком поговорить с бывшими пленными не получится, а отвлекать от занятого работой Птицу-восемь не имело смысла из-за этого долго задерживаться на посту, как его для себя обозначил «Номер один» долго не планировал. Прошёлся, осмотрел, как оборудовали огневую позицию солдаты. Сразу приметил, что те, кто находятся здесь — смертники. Как только противник откроет ворота, то солдатам не выжить. Слишком близко располагаются к месту предполагаемого огневого контакта и вдобавок запасной позиции оборудовать поблизости не получится. До ближайшего искусственного укрытия метров сорок по хорошо просматриваемой и, соответственно, простреливаемой площади. Но что-то посоветовать или подсказать в данной ситуации оказалось нечего. Уже собирался идти дальше по выбранному для себя маршруту, как раздался звуковой сигнал. Прерывистый мерзкий писк, переходящий в инфразвук, что непроизвольно поёжился, ища источник звука. А в мыслях промелькнуло: «Мина⁈ Или просмотрели какое следящее устройство⁈». Но реальность оказалась совсем иной.

Один из солдат, что находился на посту номер один жестом указал на ворота. Я перевёл взгляд и заметил, что слева на стене на панели управления мигает синий огонёк и именно оттуда раздаётся такой мерзкий, противный писк.

«Оставаться на месте!» — отдал жестом приказ, а сам пошёл к источнику звука.

Солдат оказался прав. Именно с панели управления воротами раздавался сигнал, но что он обозначает толком понять не смог или это вызов с переговорного устройства, или сигнал оповещения. Нажимать или что-то предпринимать кардинальное я не планировал, только посмотреть, но как только подошёл ближе, загорелся дисплей и на экране появилась чьё-то лицо. В мыслях выругался: «Автоматика, будь она неладна сработала на приближение!».

— Офицер, что у вас происходит⁈ Почему не отвечаете на личные вызовы? — быстро заговорил не представившийся, — доложите обстановку! Сколько можно ждать пленных⁈ Обучение прошло успешно⁈ Адмирал уже несколько раз интересовался о выполнении его приказа! — один за другим посыпались вопросы.

Шагнул ближе, перекрывая своей тушкой весь угол обзора. И быстро, но неразборчиво забубнил: «Офицер, у нас произошла аварийная ситуация, половина пленных погибла во время процедуры. Они такие дикари, что медик никак не может настроить параметры обучения».

— Что? Что ты сказал⁈ — на экране лицо говорившего приблизилось, — я ничего не понял! Что, вольницу почувствовал⁈ Устав позабыл⁈ Так открой глаза капитан Гро́ндакс, с тобой говорит капитан третьего ранга — личный адъютант адмирала! Повтори внятно и понятно!

— Ничего не позабыл, докладываю. Наверно связь плохо проходит, — продолжал бубнить.

— Что⁈ Куда проходит?

«Достал», — выругался в сердцах и, надеясь, что собеседнику не видно, что я делаю, извлёк клинок и полоснул по экрану, и тот моментально потух.

— Проблемы, командир-хоск?

— Да, — ответил подошедшему принцу крови, — отсюда надо срочно уходить. Вызывал адъютант какого-то адмирала, видимо командующего этим кораблём и не думаю, что мою выходку оставят без ответной реакции… Сколько прогнали через медкомплекс?

— Одного, второй находится внутри.

— Сколько времени ушло на первого тяжелораненого?

— Сорок восемь минут.

— Результат?

— Полностью не восстановился, но значительно лучше.

— Плохо, — ответил и задумался. Извечный выбор: спасти почти безнадёжного или облегчить страдания тех, кто в состоянии их пока выдержать. И делая выбор я попался в ловушку. Тяжелораненым можно помочь, но для этого нужно время, которого у нас нет. А я, как командир, должен был знать и понимать, что, вернув в нормальное состояние пять-шесть солдат из числа тех, кто в состоянии держать оружие — лучший вариант, чем за тот же промежуток времени спасти только одного. На войне рассуждения о моральных принципах, этике ведения боя — неуместны. Война на то и война, что стирает границы человечности. На войне главное выжить — победить, а победителей как известно не судят. И потомкам не придётся искать оправданий, так как для них это будет норма.

— Командир… — вывел из задумчивости анторс.

— Как понимаю, остановить процесс лечения невозможно? — задал риторический вопрос, понимая саму абсурдность его постановки.

— Не могу сказать.

— Ладно, всем собираться. Кому досталась форма пусть переодеваются. А как только… — не успел завершить постановку задачи, как от ворот послышался гулкий звук.

— По переборке стучат, — высказал предположение один из солдат. И все взгляды устремились на меня. Даже те, кто стоял далеко замерли в ожидании.

— Тем, кому форма не досталась пусть расположатся возле медаппарата. Оружие спрячьте меж собой, — менял план на ходу, — следите за пленным, — говорил, а сам беглым взглядом осматривал помещение. Глаз зацепился на ровных рядах трупов, что складировали возле противоположной стены, но однозначно и главное быстро определить, кто это, издалека казалось затруднительным — тела обнажены, лежат плотными ровными рядами. Но как же быстро среагировал этот самый адъютант, или где-то неподалёку находится пост, или ближайшую патрульную группу прислали сюда разобраться, но нам от этого не легче.

Все разошлись. Я остался возле ворот. По ним чем-то стучали, но потом звук прекратился. Подошла пара переодетых солдат, что стояли здесь в охранении. Жестом им указал расположиться недалеко от оборудованного ими укрытия, как ворота медленно поползли в стороны.

«Всё-таки механически как-то они открываются», — сделал для себя вывод и в очередной раз окинул взглядом помещение. Вроде сразу ничего в глаза не бросается. «Пленные» сидят, охрана стоит, техник суетится возле медкомплекса. Вышел из мёртвой зоны к проёму, что медленно, но с каждой секундой увеличивался.

— Капитан⁈ Что у вас случилось? — первое, что услышал, встав напротив проёма.

— Попытка бунта пленными, случайный выстрел повредил пульт, — кивком указал на панель управления открывания воротами.

— Ясно, помощь нужна?

Хорошо, что не поторопился с ответом и не сказал, что не нужна, а то бы точно заподозрили что неладное.

— Нужна! У нас раненые, а связи нет и выход заблокирован.

— Ничего, сейчас поможем.

— Может со своей стороны, чем помочь? Я распоряжусь, — думал, как затянуть неприятный момент.

— Не надо, я вызвал подмогу. Сейчас прибудет дежурная группа…

«Твою ж… дежурная группа», — только и успел подумать, как в увеличившийся проём проник первый солдат противника…

Глава 17

— … проблема локализована. Причин для беспокойства нет, — докладывал командиру дежурной группы. Нам несколько повезло, что вошедшие внутрь солдаты не разбрелись по ангару, а остановились возле ворот.

— Почему не выходили на связь?

— Прибор сломан, — продемонстрировал пустое запястье руки. Вдобавок, я не знал, как обозвать коммуникатор и обошёлся общей фразой.

— У всех? — старший группы обвёл взглядом солдат, что стояли поодаль.

«Вот настырный, сейчас подзовёт кого из моих ребят, а они-то не знают местного языка и до него допрёт, что дело нечисто», — мелькнула мысль.

— Нет, но… — не успел придумать слов оправдания, как медкомплекс оповестил о завершении процедуры.

— Что там у вас? — практически все прибывшие обратили внимание на прозвучавший сигнал, а старший группы, видимо офицер, в знаках различия я не разбираюсь, шагнул к медкомплексу.

Внимание, которое приковывал к себе переключилось, и я не раздумывая отдал жестом приказ: «К бою!», надеясь, что меня не подстрелят дружественным огнём, так как находился практически в окружении восьми солдат противника. Но другого удобного случая могло и не представиться, а опасность быть раскрытыми возрастала с каждой секундой. Сейчас офицер дойдёт до медкомплекса, встретится глазами с Шаносиком и мало ли что тот невербально просигналит. Так что, как только отдал приказ, рухнул на пол одновременно извлекая клинок. Раздались выстрелы. Ребята среагировали правильно, не раздумывая открыли огонь на поражение, как раз цели располагались кучно и промазать по ним надо было ещё постараться.

— Командир-хоск, вы как? — подбежал анторс.

— Нормально. Выжившие есть?

— Нет. Малое расстояние и стреляли все, у кого было оружие.

— Проверьте. Если кто выжил, задать бы ему пару вопросов. И собираемся надо уходить.

Планы на то и планы, что приходится их корректировать по ходу действия. Выживший при фактическом расстреле в упор всё-таки имелся. Им оказался один из солдат сопровождения.

— Кто ты, представься, — подойдя, задал вопрос. Раны у солдата были смертельны. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, но продолжал цепляться за жизнь.

— Сержант Муокис. Офицер, что произошло, кто вы?

— Мы такие же солдаты, как и ты. Отвечай на вопросы и тогда я тебя пощажу. Откуда вы прибыли? Кто отдал приказ проверить ангар? Где базируется ваша группа? Сколько всего поблизости патрулей? Маршруты пересекаются? Какой пароль опознавания?.. — засыпал вопросами.

— Патрулей в этом секторе немного. Мы находились рядом, и офицер приказал изменить маршрут… — с большим трудом говорил раненый. Я ждал, когда он дойдёт до самого важного вопроса о пароле, но к моему разочарованию он не ответил на него, испустив дух.

— Товарищ Бес, — вывел из задумчивости Птица-восемь.

— Что у тебя?

— Солдаты жалуются на ухудшение самочувствия. Головокружение, слабость. Я сам ощущаю, что если сейчас присяду, то не поднимусь.

— Ясно, — развернулся и пошёл к Шаносику. Тот видя, что я приближаюсь вновь попытался спрятаться, но у него не получилось. В ходе последнего с ним разговора он мне много интересного рассказал, вот и боялся, что теперь он нам живой не нужен.

— Шаносик! Ты разбираешься в маркировке боевой химии?

— Чего?

— Принц крови, прикажи принести аптечки, что обнаружили у погибших солдат, — аптечки это или нет я толком не разобрался, но практически у каждого, в том числе и у офицера имелась герметичная коробочка с непонятной маркировкой. И поэтому я предположил, что это и есть индивидуальная аптечка. Применять неизвестный химический состав — большой риск и я пока не решился на такой крайний шаг, но на будущее надо знать, что у нас есть в резерве, может что и пригодится. Я не ожидал, что Шаносик даст полный расклад по химическому составу препаратов, особенностей применения и побочным эффектам, но хоть разъяснит маркировку.

— Что это знаешь? — протянул Шаносику одну из коробочек.

— Да, видел у солдат. Это медпрепараты первой помощи.

«Хорошо, значит не ошибся — это индивидуальная аптечка», — обрадовался, открывая упаковку.

— Это что? — показал ему один из тюбиков.

— Не знаю.

— Это? — показал ему другой тюбик.

— Не знаю. Я не военный.

— Прочитай, что на них написано.

— Я не знаю этот язык. Читать на нём не умею…

«Чёрт!», — выругался в сердцах.

— Командир-хоск, солдаты готовы, — доложился принц крови, — что с этим делать? — он кивком указал на техника.

— Какой самый долгий режим работы у медкомплекса, — подав знак анторсу, что понял, спросил у Шаносика. Убивать его не хотелось. Да, он враг, но много сделал для нас и в добавок не военный.

— Омоложение. Может длиться несколько стандартных недель. Но на такой режим не хватит расходных материалов, — косясь то на меня, то на стоявшего рядом анторса быстро ответил Шаносик.

— Залезай в медкомплекс и включай на самый долгий цикл. И давай сюда коммуникатор.

Шаносик недоверчиво покосился на меня. Нехотя снял с кисти прибор и протянул мне.

— Меня убьют, если узнают, что без разрешения воспользовался процедурой омоложения, — скидывая одежду, пробурчал Шаносик.

— Зато умрёшь молодым, — съязвил, но мой сарказм он не понял, только посмотрел на меня осуждающе.

Когда крышка медкомплекса закрылась, я с облегчением выдохнул. Не знаю, можно ли прерывать процедуру, но так он точно не сообщит о нас соплеменникам. Повернулся к анторсу.

— В колонну по четыре, построение «Конвой». Те, кто в своей форме — в центр. Лишнее оружие сломать и оставить здесь, — пока говорил, вглядывался в лица стоявших рядом солдат. Птица-восемь оказался прав. У нас есть от силы полчаса или час. А дальше мы просто-напросто упадём по причине кислородного голодания. Даже анторсы резко сдали. Только те двое тяжелораненых, что прошли процедуру лечения в медкомплексе выглядели если не на отлично, то на твёрдую четвёрку. — Я иду первым. В разговоры не вступать. Замыкающая пара, — тут я обвёл глазами строй, — вы двое, — указал на прошедших лечение. — Всё, выдвигаемся.

Куда идти я толком не знал, но мы итак здесь задержались слишком долго. Посланная по нашу душу группа тому свидетель. Мы их, кстати, тоже раздели и уложили к другим телам. Вот только оружия у нас оказалось значительно больше, чем нас. И спрятать среди якобы пленных его никак не получалось…

Коридор. Поворот налево. Свободное пространство. Коридор. Поворот направо. Я шёл по памяти и только сейчас понял, что ступил. Надо было посадить всех на самодвижущуюся тележку, на которой прибыл сюда. Но, с другой стороны, это могло выглядеть подозрительным. Она не оборудована клеткой, как та, в которой перевозили пленных.

Я замедлил шаг и насторожился. В коридоре из-за поворота появились двое. Присмотрелся — вооружены. «Видимо патруль», — подумал, зафиксировав голову прямо, стараясь не встретиться взглядом с идущими навстречу. Я не знал, какие у местных приняты формы приветствия, как вести себя с патрулём, как со старшим или младшим по званию. Не знал знаков различия, не знал особенностей поведения… да ничего практически не знал из того, что необходимо знать при нахождении в глубоком тылу противника. И любая мелочь, которая для меня выглядела бы обыденностью или нормой могла привести к фатальным последствиям.

Когда мы поравнялись, один из солдат патруля замедлил шаг останавливаясь и что-то произнёс, да так, что я не расслышал. Зная, что никто из моих не сможет ответить на вопрос, остановился и вернулся назад.

— Проблемы, солдат? — с наездом первым обратился к остановившемся патрульным. Хорошо, что наша колонна не замедлила ход, а продолжала идти.

— Никак нет, капитан. Я просто поинтересовался откуда столько пленных. Вроде наш сектор зачищен, а среди вас я заметил раненых, были в бою?

— Не твоего ума дела. У нас приказ. Следуйте по маршруту, — произнёс и не дожидаясь реакции стал догонять колонну.

«Нет, так дело не пойдёт, — когда догнав наших взглянул на своих солдат, понял, что они едва держатся на ногах, — надо что-то делать».

Мой первоначальный план был добраться до обиталища Сомали Венса. К нему, как понял, мало кто заглядывает. Можно отсидеться некоторое время и вдобавок у него медицинское оборудование, но как к нему попасть я толком не знал. Маршрут я помнил смутно, а пользоваться коммуникатором желания не было. Практически все электронные устройства мы оставили в ангаре, я с собой взял только один. Тот, что забрал у Шаносика, надеясь, что о нём вспомнят нескоро и не будут рьяно искать, хотя и этот следящий прибор намеревался при первой возможности уничтожить, но сначала надо покинуть этот сектор, а лучше и уровень. Судя по карте-схеме, что изучил перед выходом, площадка с лифтами совсем рядом.

Поворот, коридор, вновь поворот и впереди должно располагаться помещение с устройствами перемещения по кораблю. При разговоре с Шаносиком я поинтересовался у последнего о принципе работы лифтов. На что тот ожидаемо ответил, что не знает, но главное, что я узнал — лифт, впрочем, это конечно не лифт в нашем понимании и местное название имеет совсем иное, а устройство перемещения как по вертикали, так и по горизонтали, но для удобства буду называть его «лифт». Ещё Шаносик поведал, что есть уровни с иными условиями внешней среды, которая по моим предположениям больше походила на земные. Туда я и хотел попасть, но это был запасной план, который придётся воплощать в жизнь. Вероятность раскрытия нашей группы при появлении на уровнях, где внешняя среда, а в частности уровень кислорода сопоставим с нашими возрастал многократно. Именно там, со слов Шаносика, размещались коханцы. Те, с кем нам ещё не приходилось встречаться.

Когда я первым, а следом в помещение втянулась колонна, то сразу обратили на себя внимание. К нашему счастью среди ожидавших прибытия устройства перемещения не было военных. А гражданские, повинуясь инстинкту самосохранения, сгрудились у противоположной стены, давая нам место. Стояли, ожидали молча. На нас бросали заинтересованные, удивлённые взгляды, но никто из четырёх гражданских так и не заговорил ни со мной, ни с кем из сопровождения. Открылись двери лифта. Он оказался пустым, и я, не дожидаясь, когда кто-то из гражданских попытается туда войти, знаком подал сигнал заходит, а сам стал так, что меня никто из местных не смог обойти.

Не знаю, как принято у местных. Может у них установлена очерёдность, может всё-таки для военных какие привилегии, но я всем своим видом показывал, что так нужно. Стоял, гордо подняв голову, следя как заходят, помогая друг другу псевдопленные, как с трудом держась на ногах, что можно списать на ранения, заходят псевдосолдаты. Только сейчас я сообразил, что места на всех могло и не хватить, но с облегчением выдохнул, когда последняя пара зашла внутрь и ещё оставалось место как минимум для двоих. Обвёл строгим взглядом гражданских и сам зашёл внутрь. Двери за мной плавно закрылись.

— Всем привести себя в порядок. Вы двое к двери, — указал на самых бодрых, а сам прильнул к пульту управления.

Всё те же кракозяблы, но теперь я знал, что уровни отмечаются первым символом на кнопке и я достаточно быстро отыскал нужный, обозначающий коханцев, но дальше случился затык. Шаносик не бывал на этих уровнях и не смог пояснить обозначение последующих символов, обозначающих подуровни, сектора, подсектора и прочее, что и мне было в диковинку, но медлить было нельзя. Слишком долго мы стояли без движения, и я не знал, можно ли кабину с пассажирами вызвать на другой уровень или сектор.

— Проблемы, командир? — подошёл Птица-восемь.

— Да. Нужно отсюда убраться и как можно быстрее, но не знаю куда. Боюсь прибудем прям в казармы или ещё куда в запретную зону.

— Так давай нажмём на саму верхнюю. Не думаю, что казарму или опасный сектор выделили, поместив вверх. Обычно размещают отдельно, чтобы не ошибиться и вдобавок устанавливают ограничитель, как в самолётах.

— А может и нет, чёрт их разберёт, — пробормотал себе под нос, но задумался. Панель управления выглядела полукругом, на которой располагались кнопки, как понял с этой линии можно добраться только в часть мест огромного корабля, что, исходя из мер безопасности вполне логично. Все верхние кнопки как раз были с обозначением принадлежности к коханцам. Кто они, из объяснений Шаносика я толком не понял, вроде военные, что появились на корабле относительно недавно и захватили здесь власть. Но именно им требовались схожие внешние условия, по крайней мере, я так понял.

Прошло десять секунд, и я нажал на верхнюю кнопку.

— Птица-восемь, переводи… — заговорил по-русски, давая инструкции. Неизвестно сколько времени нам придётся добираться до места назначения, но подготовиться не мешает, и я принял решение, что сначала доведу до землян всё то, что хочу сказать, а потом до анторсов.

— Ашш Нотика Вусони, есть вопросы? — закончил доводить инструкции до анторсов.

— Ваш план нам понятен и вопросов у нас нет.

— Хорошо, тогда возьми мою аптечку, — я протянул ампулы анторского производства, что остались у меня, — препаратов не так много используйте их с умом. Лучше вколите сейчас. В течение четырёх-пяти часов пока они действуют мы или погибнем в бою или найдём спокойное место. Так что… — договаривать не стал. — Проверить свой внешний вид, оружие и быть готовым к активным действиям.

Мой основной план — спрятаться где-нибудь на уровне коханцев не выдерживал никакой критики, но принц крови благоразумно промолчал, понимая, что нам нужно время восстановиться и только потом переходить к активным действиям. И в самом худшем раскладе именно анторсам отводилась ударная сила, которая пойдёт на прорыв или останется в заслоне. Поэтому я и отдал им те крохи, что у меня оставались и не заинтересовали Сомали Венса. Но всё как всегда зависит от случая. Никто, в том числе и я не знали, где остановится кабина лифта.

Шли минуты. Стоя, я прислонился к стене и прикрыл глаза, только сейчас поняв, как сильно устал. За такой короткий промежуток времени столько событий и толком ни поесть, ни поспать не получилось, только восстановление в медицинском аппарате придавало мне силы. Но как долго продолжится положительный эффект я не знал и боялся, что меня скоро накроет.

Прозвучал звуковой сигнал, я встрепенулся и открыл глаза. Раньше, когда пользовался устройствами перемещения такого сигнала я не слышал.

— Приготовиться! — скомандовал, обводя взглядом солдат.

Шли секунды, но двери лифта не открывались. И самое неприятное — не понять, продолжаем мы двигаться или нет. Нет ни ощущения ускорения, нет ни ощущения торможения. А если закрыть глаза и отрешиться от мыслей, то будет казаться, что мы стоим на месте.

— Командир? — придвинулся ко мне Птица-восемь.

— Никогда раньше звукового сигнала я не слышал, — понял, какой вопрос хотят мне задать.

— Мы тоже, — согласился Птица-восемь, — но объяснений этому множество. От того, что мы пересекли границу уровня или сектора, или…

— Или кабину кто-то перехватил, или взял под контроль, — выдал самый худший вариант.

Повторять команду: «Быть на чеку» я не стал. Солдаты и так выстроились в боевое построение. Двое прошедших лечение стояли лицом к дверям, изготовившись для открытия огня с колена, а вторая линия — анторсы в полный рост, так же направив оружие на дверь.

— Командир-хоск, — сделал робкую попытку заговорить анторс, но жестом я его прервал, нутром почувствовав, что сейчас что-то произойдёт. И не прошло и трёх секунд, как двери лифта открылись…

Глава 18

— Глядь! Зачем⁈ — выругавшись, нашарил на пульте управления первую попавшуюся кнопку и с силой вдавил.

— Прекратить огонь! — прокричал, когда створки лифта стали медленно закрываться. У меня не осталось нормальных слов, только экспрессивная лексика.

В тот момент, когда двери лифта раскрылись, перед входом в кабину стояли шестеро вооружённых солдат, что собирались войти внутрь. Но, видя, что внутри много народа, они на мгновение замешкались и о чём-то громко заговорили меж собой, а у находившегося в первой шеренге солдата не выдержали нервы и он открыл огонь на поражение. Потом открыли огонь и остальные. К счастью, местное оружие не кинетического действия и звук выстрела скорее похож на хлопок при открытии винтовой крышки банки, чем на грохот вырывающегося из ствола под действием быстро расширяющихся пороховых газов заряда и прозвучавшие в ограниченном пространстве множественные выстрелы никого не оглушили.

— За-чем? — прокричал на русском языке, обращаясь к первой линии солдат. Они всё так же продолжали стоять, изготовившись для стрельбы с колена. А у меня кровь стучала в висках. Я едва себя сдерживал, чтобы не подойти к нарушившему приказ солдату и не дать ему в морду.

— Товарищ Бес, — рядом оказался Птица-восемь, — он говорит, что один из солдат противника жестом подал какой-то сигнал и все они потянулись за оружием, — перевёл короткий ответ Птица-восемь.

— Кто ещё видел, что противник потянулся за оружием? — задал вопрос особенно ни к кому не обращаясь. Но вопрос задал как на русском, чтобы Птица-восемь его перевёл, а потом произнёс и на анторском, для тех, кто находился во второй линии. Начало боя я толком не видел, так как находился в третьей линии и имел ограниченный обзор, намереваясь выйти вперёд, когда начнётся диалог. То, что солдаты противника потянулись за оружием — вполне логично. Так как они находились под прицелом, но открывать-то огонь без приказа зачем⁈

«М-да, наверно сам виноват. Не учёл нервное напряжение, недостаток кислорода, помутнение рассудка и другие факторы. Надо было вставать прям у выхода, закрыв собой изготовившись для стрельбы, а если бы что пошло не так… то я бы или погиб, или остался на этаже в одиночестве. В кабине места мало. Толком, ни пригнуться, ни упасть», — размышлял, вполуха слушая перевод Птицы-восемь.

— Вы тоже придерживаетесь мнения, что другого варианта, как без приказа открыть огонь на поражение было единственным выходом? — обратился к анторсам.

— Да, командир-хоск. Ситуация была критичной. Мы располагаемся скученно, одна очередь и неизвестно сколько трупов.

В принципе, другого ответа от анторсов я не ожидал. Они опытные вояки, при первом подозрении на опасность — стреляют, а только потом разбираются.

— Товарищ Бес, — вновь обратился ко мне Птица-восемь.

— Слушаю.

— Что мне передать солдату?

Сначала не понял вопрос, но взглянув на открывшего без приказа огонь солдата понял. Тот стоял без оружия — передал его одному из солдат и расстёгивал амуницию.

— Объяви благодарность, — произнёс громко сначала на русском, потом на анторском, гася в зародыше возникший конфликт. Не хватало ещё самим себя перестрелять. Вот противник обрадуется, когда в кабине обнаружит труп.

Птица-восемь быстро перевёл на французский мои слова, потом проговорил на английском и немецком, и напряжение спало. До этого я нутром чувствовал, как на мне скрестились взгляды всех, кто находился в тесной кабине лифта и от моего решения многое зависит. Не думаю, что, приняв я иное решение, меня бы тут же растерзали, но осадок от нелогичного приказа мог затаиться, уйти вглубь и в самый неподходящий момент разгореться, и вырваться наружу.

Я взглянул на панель управления кабиной перемещения. Мы опять куда-то двигались, но вот куда мне удалось нажать я только сейчас удосужился проверить. Оказалось, что нажал на нижнюю соседнюю кнопку с непонятным кракозяблами, но первый символ всё также говорил о принадлежности конечной точки к владениям коханцев.

— У тебя что-то ещё? — Птица-восемь так и оставался рядом.

— Да. Мне кажется, но стало легче дышать.

Прислушался к себе. Несколько раз вдохнул-выдохнул полной грудью и, действительно, не ощутил сдавленного чувства в груди. Лёгкие полностью расправились и в голове даже зашумело от переизбытка кислорода.

— Спроси, как остальные себя ощущают, есть изменения?

— Спрашивал, вроде тоже стало лучше.

— Это хорошо… — хотел обратиться к анторсам с тем же вопросом, но дверь лифта неожиданно открылась. Мы оказались не готовы к такому повороту событий. В прошлый раз нас предупредил звуковой сигнал о приближении остановки, но точно знать, обозначал он именно скорое прибытие или нет — неизвестно, а сейчас вообще не было ни звукового оповещения, ни светового. Солдаты, кто стоял в первой шеренге тут же изготовились для открытия стрельбы с колена, анторсы чуть замешкались, но тоже навели оружие на открывшуюся дверь, но за ней царил полумрак.

Я протиснулся вперёд, став плечом к плечу с анторсами второй шеренги. Немного помедлив, отдал жестом приказ: «За мной!» и шагнул в плохо освещённое помещение. Как только моя нога перешагнула невидимую границу, так интенсивность освещения изменилась. Стало намного светлее. Осмотрелся, водя стволом оружия из стороны в сторону.

Большой холл. Слева один дверной проём без запирающих устройств. Справа и по прямой — глухая стена. Сзади один единственный выход из устройства перемещения, откуда попарно выходили солдаты и занимали позицию для открытия огня. Угроза исходила только с одного направления — дверного проёма, больше похожего на раскрытые створки ангара. По моим прикидкам, через него без особых напрягов одновременно могли пройти два танка. Такой широкий и вдобавок высокий зиял проём. До него было метров пятнадцать, а внутри темнота.

Знаками отдал команду: «Занять оборону!», а голосом, обращаясь к стоявшим рядом анторсам, шёпотом произнёс: «За мной!».

Подача сигнала жестами не всегда оказывается эффективной. Необходимо находиться в прямой видимости и вдобавок лицом друг к другу. И поэтому для осмотра соседнего помещения я выбрал именно анторсов, чтобы имелась возможность использовать голосовые команды, а то мало ли что. Преодолели эти метры стараясь не перекрывать линию открытия огня товарищам, что остались прикрывать. Остановились по бокам проёма. Я прислушался, но ничего толком разобрать не смог. Шум доносился, но какой-то непонятный. Схожий с работой электродвигателя, но приглушённый и неравномерный.

Подал сигнал следовать за мной и шагнул внутрь. Как только перешагнул воображаемую черту дверного проёма, загорелось приглушённое освещение. На мгновение замешкался, пригнулся, опасаясь попасть под огонь противника. Но секунды шли и когда зрение привыкло к освещению, продолжил идти дальше.

Мы медленно шли по широкому, длинному коридору. Вокруг всё те же металлические стены, но для себя отметил — не видно гермопереборок, точнее направляющих, по которым они спускаются вниз. В мыслях промелькнуло, что держать здесь оборону не самое благоприятное место. Слишком широкий, высокий…

Перед поворотом остановился, подав сигнал: «Ко мне!» и когда анторсы оказались рядом, передал одному из них оружие, а сам лёг на пол.

Противник, если находится внутри и ожидает проникновения, навёл своё оружие на уровень груди, а я, лёжа на полу, осторожно высунулся и посмотрел за угол, чем обезопасил себя от неожиданного выстрела. Впрочем, если и следит наблюдатель, то обнаружить едва показавшееся не на том уровне нечто, будет для него затруднительно, но всё это не относится к автоматическим следящим устройствам. Но деваться некуда, пришлось рисковать.

Выстрела не последовало. Я нырнул назад. Жестом показав, что отходим.

— Там, — я указал в сторону поворота, — большой ангар, что не видно и противоположной стены. Видел только механизмы и автоматы. Некоторые двигались, перемещаясь, некоторые выполняли какую-то несложную работу, — тихо проговорил, что увидел.

— Автоматический ремонтный цех, — выдал версию один из анторсов, — у нас таких несколько на корабле-матке.

— Каково действие роботов при появлении живого организма? — конечно трудно спрогнозировать, что именно так поведут себя роботы другой цивилизации, но принципы, заложенные в программе, могут соответствовать общепринятым законам. Это же не социальные или моральные нормы. Здесь действует прагматизм и логика, пусть и немного иная.

— Точно не знаю, — ответил один из анторсов, но в разговор включился второй.

— Продолжат свою работу. Главное не мешать. Там есть опасные участки или как-то разграниченное пространство?

На мгновение задумался. Ничего такого: красной линии или ограждения я не заметил, но немного поразмыслив, ответил иначе.

— Посмотри сам, тебе лучше знать, что искать.

Забрал у него своё и его оружие, и анторс таким же способом выглянул из-за укрытия. Лежал он достаточно долго, я забеспокоился, что если есть автоматические следящие устройства, то его обнаружат, но прошла почти минута, но ни звука сирены или иного оповещения о тревоге не последовало. Анторс попятился назад, встал, забрал оружие.

— Следящих устройств не заметил. Ограничители имеются — они нанесены на полу серо-зелёной краской. За них лучше не заступать. По крайней мере, когда рядом роботы.

— Ясно, — произнёс чертыхаясь. Не будь с нами анторсов, с иным, более чувствительным зрением не заметили бы эти полосы… — обслуживающий персонал может там находиться?

— У нас прибывает по вызову. Дежурных на самом заводе не держим. Да и прохладно как-то там. Я почувствовал, как холодом веет, хотя вдалеке заметил не то плавильню, не то кузню. С такого расстояния было трудно разобрать, — пояснил анторс.

— Ладно, внутри должны все уместиться. Переждём там немного. Оповести остальных, чтобы выдвигались сюда…

Первыми, настояв на своём, вошли анторсы. И я не имел ничего против. У них зрение имеет бо́льший диапазон распознавания цвета и им легче ориентироваться при недостатке освещения.

Несколько минут выждали, дождались условного сигнала и потом в колонну по одному вошли внутрь ангара. Он действительно оказался огромен. Не то, что видели в прошлый раз. Площадь если не в пять, то в четыре раза больше это точно. Прямоугольной формы, вытянутой длинной гранью вдаль, а по краю от входа по периметру относительно узкая полоска цветом едва заметно отличающаяся от всего остального напольного покрытия.

— Безопасный участок примерно в два с половиной метра от правой стены. Тянется далеко с ответвлениями внутрь площади ангара, — пояснял принц крови, — мы прошли четверть пути, но дальше обследовать не стали.

— Проведите доразведку периметра. За ограничители не заступать. Птица-восемь, — подозвал переводчика, — объясни всем, что за вот этот ограничитель заступать нельзя. Остальные пусть отдыхают… Ашш Нотика Вусони, пусть твои бойцы осторожно осмотрятся, — продолжал инструктаж, — но вглубь работающих механизмов не заходите. Главная цель — выяснить, есть ли тут живые техники или дежурный. В случае обнаружения действовать по обстановке вплоть до ликвидации, но лучше захватите его живым.

— Приказ понят, командир-хоск, — произнёс принц крови и, подав сигнал анторсам, они выдвинулись дальше по узкой полосе безопасности.

— Вы двое, — подозвал самых бодрых солдат, — посменно дежурите возле входа. С периодичностью одна минута выглядывайте в коридор. Если у кого есть зеркало или какое приспособление, используйте его. Но на длинном и хорошо просматриваемом участке не маячьте. Через четыре часа вас сменят, — отдавал команды, так и не удосужившись узнать их имена. Вроде один, тот кто открыл стрельбу без приказа — американский морпех, а второй из французского иностранного легиона, но времени познакомиться лично со всеми у меня пока не имелось.

После того, как принц крови доложит о результатах доразведки, я планировал скоординировать действия. Воды и еды у нас нет — это проблема. Но есть возможность немного отдохнуть при достаточно комфортных условиях — кислорода достаточно, а то, что немного прохладно, так потерпим. Но сколько мы тут просидим? Необходимо отыскать или складской уровень, или сектор и осторожно похозяйничать там, или… вот про последнее «или» пока не хотелось думать. По моим скромным расчётам десант полностью уничтожен, может и остаются малые очаги сопротивления, но продержатся они едва ли сутки. А нам нужен отдых. В таком состоянии, как мы сейчас переходить к активным боевым действиям — это самоубийство. Нужно хоть немного отдохнуть и привести себя в порядок, поспать хоть пару часов в конце-то концов… С такими размышлениями, я, сидя на полу, незаметно для себя задремал. Разбудило меня лёгкое прикосновение. Открыл глаза. И тут вспомнил, что не сделал самого важного, что было необходимо сделать до того момента, когда мы обосновались на этом уровне.

— У тебя что-то срочное? — спросил поднимаясь.

— Доразведка проведена, ангар чист от разумных форм жизни, но есть кое-какие наблюдения, — коротко доложил принц крови.

— Хорошо, пошли со мной, пояснишь в пути.

Проверив пост у входа, а солдаты-то хорошо устроились. Один лежал на полу и с разной периодичностью выглядывал из-за угла, а второй, прислонившись к стене дремал. Не знаю, услышал ли он нас, когда подходили, или как почувствовал, но бодро вскочил на ноги и отдал честь.

Никогда не понимал отдание чести без головного убора, но на то они и англосаксы, что у них всё ни как у людей.

Вслух говорить не стали, объяснились жестами. Выходило, что всё спокойно.

Я подал сигнал анторсу, чтобы следовал за мной, и мы покинули ангар.

— Опасаетесь, что подслушают? — высказал свой предположение моими действиями анторс.

— Нет, надо уничтожить следящее устройство, а лучше отправить по ложному следу. Сейчас дойдём до кабины перемещения, войду в него и сломаю. Чтобы последний перехваченный сигнал местоположения находился в кабине.

— Разумно, — немного помедлив, ответил анторс.

— Что необычного заметили? — так, тихо переговариваясь мы шли по знакомому маршруту.

— Как было приказано, мы вглубь ангара, где работают роботы не продвигались, но отчётливо зафиксировали, что на противоположной стене имеются схожие механизмы, такие же, что и лифты, только меньших габаритов. Оттуда появлялись сломанные автоматические роботы — боевые дроны. Некоторые самостоятельно передвигались, некоторых буксировала схожая техника.

— Точно боевые роботы?

— Да, мы уже с такими сталкивались… — поморщился анторс, — трудные для уничтожения. Броня хоть и недостаточно толстая, но огневая мощь запредельная для таких габаритов. Если первым не открыл огонь, то мало не покажется. Особенно волновое воздействие…

— Я тебя понял, — произнёс и продемонстрировал жест: «Тишина!». Мы приближались к холлу, где находились устройства перемещения. Там вновь царил полумрак. Но уже стало понятно, что освещение включается автоматически, реагируя на движение.

«Кстати, это существенный разведывательный признак, что пригодится постовым. Если в холле кто-то появился, то освещение в конце коридора усилится», — сделал заметку в уме, чтобы сориентировать солдат на посту.

Подошли к лифтам и тут я выждал паузу. А что если я сейчас вызову кабину, а там кто-то будет находиться, что тогда делать⁈ Даже если мы всех уничтожим — вероятность этого, как ни странно, имелась достаточно высокой, но неизвестно, фиксируются ли остановки кабины или нет.

Мгновение раздумий и уповая на удачу принимаю решение.

— К бою! Займи позицию справа. Цель — кабина. Если кто-то там будет находиться, открывать огонь без предупреждения.

Анторс не задавал вопросов, в точности исполнил приказ. А я, нажав на кнопку вызова, чуть сместился влево и также изготовился для открытия стрельбы с колена.

Не прошло и пяти минут, как прибыла кабина лифта, а когда створки отворились, я с облегчением выдохнул — она была пуста. Вошёл внутрь, достал коммуникатор, повертел его, извлёк клинок и вонзил его в прибор. Материал оказался хоть и прочным, но хрупким и внешний корпус рассыпался на множество осколков. Я про себя чертыхнулся и принялся их собирать. Собрав, один самый маленький перенёс и приладил в углу кабины в самом низу, с силой вдавив в обшивку.

— Это маркер, — пояснил скорее для себя, чем для ожидавшего в холле анторса, — посмотрим, одна и та же кабина ходит по такому замысловатому маршруту или всё-таки разные, если последнее, то хорошо. Труднее будет нас засечь…

Всю обратную дорогу у меня в голове вертелись сказанные анторсом слова о появлении повреждённых боевых роботов. И данный факт выглядел неоднозначным. Выходило, что кто-то из десанта продолжает сопротивляться.

Практически возле входа в ангар я остановился и придержал анторса.

— Отремонтированные боевые роботы где-то складируются? Им пополняют боезапас?

— Площадки отстоя отремонтированной техники не зафиксировали. Но место под неё есть. Про вооружение сказать не могу. Мы вглубь не проходили. Осмотрели только то, что позволял обзор.

«Значит кто-то продолжает сопротивляться и боевой техники у противника не так много, если нет запаса и её сразу после ремонта отправляют на пополнение боезапаса и, соответственно, в бой, хотя, может и на склад, но тогда откуда столько подбитой техники?», — мысли путались. Слишком много имелось переменных, которые надо учесть.

Когда мы вошли внутрь ангара, я попросил анторса сопроводить меня к тому месту, откуда можно разглядеть устройства перемещения и стал наблюдать, анализируя полученную информацию.

В противоположной стене имелись вертикальные ворота в половину человеческого роста, что поднимались вверх. Я их насчитал шесть по периметру, может которые не заметил, но их оказалось достаточно много и с разной периодичностью оттуда выезжала на буксире техника. Иногда наоборот, самостоятельно въезжала туда.

Простоял я так, меняя угол обзора не меньше получаса и с каждой минутой утверждался в своих мыслях. Кто-то сопротивляется, кто-то из десанта ведёт бой…

Глава 19

— Командир-хоск, — после долгого молчания, пока я наблюдал за работой автоматического завода, обратился ко мне принц крови.

— Знаю, что хочешь сказать ашш Нотика Вусони и я склоняюсь к таким же выводам. Кто-то из наших ещё держится. Но вот как их найти, как связаться с ними, — первоначальный мой план отыскать других пленных, так как тем числом, что у нас воевать — самоубийство, трещал по швам. Я хотел накопить силы, собрать выживших и потом, исходя из локальных задач проводить диверсии. Кислорода на этом уровне достаточно, солдаты отдохнули, но отсутствие воды и еды истощает организм. И мои предположения вновь подтвердил истинно живой.

— Через день, но скорее раньше без воды и еды мы ослабеем…

— Я понимаю, что у нас есть от силы полсуток, максимум сутки, — прервал истинно живого. Анторсы, как ни странно, держались лучше всех, не считая тех, кто прошёл процедуру лечения в медицинском комплексе. Эх, если бы имелась возможность всех пропустить через медкомплекс, но такой возможности нет. Добираться до каморки Сомали Венса счёл неразумным — слишком далёкий путь и другой уровень, с непривычной атмосферой. И не факт, что нас всех раньше не накроет недостаток кислорода. О том, как действует на организм периодичное воздействие кислородного голодания я не знал и рисковать не хотел, — но я пока не решил, что делать. Нам нужен отдых, — продолжал говорить с принцем крови. И я заметил, что к нашему разговору прислушиваются, вот только понять вряд ли кто мог, кроме анторсов. — Мы не в состоянии выдержать затяжной бой, но я так же понимаю, что чем дольше будем сидеть на одном месте, тем труднее будет дальше. Так что я пока не решил, что делать. Мой ответ тебя удовлетворил?

Анторс в ответ кивнул, но оставался рядом.

— Ещё что-то хочешь спросить?

— Да. Я хотел узнать о судьбе истинно живого принца крови генерал-командора главы Малого Совета ашш Сошша Хааш, — на одном дыхании выпалил принц крови, упомянув своего предводителя полным титулом.

«С козырей зашёл», — подумал, отводя взгляд. В уме я прокручивал ответ на этот вопрос, зная, что от анторсов он чуть раньше или чуть позже последует и выработал практически верную линию поведения, что о судьбе ашш Сошша Хааш и находившимися с ним, и со мной десантом я не знаю, так как по невероятной случайности отбился от общей группы, но сейчас такое оправдание выглядит трусостью. Кто-то продолжает сопротивляться, кто-то из десанта держится, а я медлю…

— Десантная группа, с которой я высадился на корабль попала в западню. Мне удалось прорваться через кордон и на устройстве перемещения попасть на другой уровень или сектор. Потом ты знаешь. Я встретил вас, — конечно не совсем точно описал свои похождения, но сейчас не время углубляться в подробности.

Я ждал реакции на мои слова анторса, но их не последовало. Он продолжал стоять, пристально смотря на меня.

«М-да, ещё не хватало, чтобы крышу снесло, и мы тут сами друг друга перестреляли», — понял по выражению лица анторса, что он не удовлетворён моим ответом. Пришлось форсировать события и рисковать. Но анторс действительно прав и я подспудно это понимал. Каждый час промедления нас делает только слабее. Необходимо действовать: искать воду, продовольствие, оружие, но главное — нужен язык, чтобы понять, где мы очутились и если повезёт, то узнать, что происходит на корабле и где идёт бой. А дальше можно попробовать пробиться к нашим, хотя этот вариант конечно самый экстремальный. Что толку, если мы ударим в тыл, пусть и разобьём противника, но те, кто сейчас сражается с большой долей вероятности заперты где-то в глухом углу, переборки опущены и выхода оттуда нет…

Что необходимо предпринять, когда солдат начинает думать? Правильно, надо заставить его работать и первое, что пришло мне на ум я озвучил.

— Кто-то из твоих людей сможет пробраться к малому лифту, к одному из тех, откуда выходит техника и осмотреть кабину?

— Я лично могу это сделать.

— Выполняй, — отдал короткий приказ. Пусть займётся делом, а лишние мысли выбросит из головы.

Было выбрал себе место, где присесть и отдохнуть, как подошёл Птица-восемь. Он выступал как связующее звено между мной, анторсами и землянами.

— Что у тебя?

— Вы говорили с анторсами…

— Да, — ответил утвердительно на очевидный вопрос. Мне не хотелось вступать в полемику, а тем более объяснять прописные истины. Командир приказал — солдат исполнил. Но неопределённость накладывала свой отпечаток.

— Может им нужна помощь? — указывая взглядом на уходивших вглубь ограниченной территории автоматического завода пару анторсов, предложил помощь Птица-восемь.

— Пока не нужна. Как общее состояние солдат?

— Нормально. Физическое состояние постепенно стабилизируется.

— Это хорошо. Передай приказ. Пусть проверят снаряжение, оружие, — надо было и землян озадачить.

— Скоро выступаем? — оживился Птица-восемь.

— Не исключено, — попытался ограничиться пространным ответом, но, заметив живой интерес во взгляде, продолжил, — мы на автоматическом заводе. У противоположной стены есть несколько лифтов, откуда появляется подбитая техника противника. В основном роботизированные боевые комплексы. Туда же они уходят обратно, — говорил подробно, фактически всё то, что знал сам. Неведение — самый худший враг. И я посчитал, что пусть моё немногочисленное войско знает, чего ожидать. — Если позволят габариты кабины, пошлю группу для разведки, а дальше по обстановке.

— Техника скорее всего уходит или на склад для отстоя, или для пополнения боезапаса, или проведения послеремонтных работ, — задумчиво произнёс Птица-восемь.

— Это мы и постараемся выяснить.

— Командир-хоск, — за разговором не заметил, как вернулись анторсы.

Что-то быстро они. Наверно не получится воспользоваться теми устройствами перемещения или что-то обнаружили важное…

— Кабин всего насчитали шестнадцать, расположены примерно через каждые десять метров, — докладывал принц крови, — внутрь заходить не стали. Наблюдали с расстояния, но удалось рассмотреть, что внутри вполне уместится до восьми солдат. Конечно придётся пригибаться. Она в половину роста, но, если присесть или на одном колене будет достаточно комфортно.

— Это с учётом наличия в кабине боевой машины? — удивился габаритам кабины.

— Не совсем. Размеры боевых роботов разнятся. Но как удалось зафиксировать, последние четыре раза из кабины выходили малогабаритные боевые машины. Я ашш До́ста Ни́риса оставил проследить.

«Ага, вот имя ещё одного анторса. Надо бы как-нибудь всё-таки имена или позывные всех подчинённых узнать, а то только в лицо знаю, — подумал, внимательно слушая доклад анторса. Со слов последнего выходило, что на автоматический завод сейчас поступаю и проводится ремонт высокомобильных боевых машин. Те, которые видели вначале — боевые роботы с высокой огневой мощью или закончились, или все отремонтировали. А эти скорее разведчики и контролёры, впрочем, разница, как понял в основном в габаритах и вооружении. Но данный факт заставил задуматься».

— Кабина перемещения как-нибудь управляется? — задал вопрос анторсу.

— Не удалось установить.

— Плохо, — ответил, особо не ожидая получить положительный ответ на свой вопрос.

— Предполагаете отправить разведчика?

— Нет, ашш Нотика Вусони. Если будем уходить отсюда, то только вместе. Разделять и без того малочисленные силы не наш вариант.

— Будет достаточно двух кабин.

— Я это понял. Но вот куда мы попадём остаётся загадкой, — я задумался, — скорее всего, что попадём на склад АТХ 7, — по привычке произнёс принятую на Земле аббревиатуру, но к счастью пояснять её анторсам не понадобилось.

— Такой вариант возможен и с большой долей вероятности он окажется верным…

Я вновь задумался: «Пока нам везёт. Несколько часов мы провели в относительной тишине и отдохнули, но дальше необходимо действовать. Остаётся шанс, что и там, куда попадём будут только роботы, или численность персонала не настолько велика, чтобы оказать нам сопротивление. Вдобавок если попадём на склад боеприпасов, то в самом худшем случае можно его попросту взорвать, чем не героическая смерть».

Перевёл взгляд на солдат, что прислушивались к нашему разговору. Птица-восемь так же находился поблизости и после секундного колебания произнёс на русском: «Птица-восемь переводи… Всем, у кого есть холодное оружие — приготовиться к бою. Без приказа огонь из трофейного оружия не открывать. Мы сейчас отправимся к лифтам, переместимся скорее всего на склад, а дальше будем действовать по обстановке. Наши товарищи до сих пор сражаются и им надо помочь…».

Закончил инструктаж на эмоциональной ноте. Никогда не любил воззваний, давить на долг и честь. Все мы солдаты и знали на что шли. Но как-то само получилось.

— Как сможем помочь нашим? — через переводчика задал вопрос, как понял, француз.

— Всё будет зависеть от того, куда мы попадём, — ответил быстро, прекращая демагогию. — Готовность десять минут. Отзовите дозор. Разбиваемся на две равные группы. Анторсы впереди проводниками. Я — замыкающий во второй группе.

Отдал короткие распоряжения, а сам стал готовиться.

В очередной раз неизвестность. Практически слепой прыжок по гигантскому кораблю, что габаритами не уступает кораблю-матке анторсов и я готовился. Перекинул на плечо трофейное оружие и извлёк клинок. Если мы окажемся на складе вооружений, то стрелять из трофейной винтовки будет опасно, поэтому я и отдал приказ приготовить холодное оружие. Я знал, что среди трофеев у убитых нами солдат противника мы обнаружили обычные металлические ножи, но длина их была недостаточной. Клинок всего-то сантиметров двенадцать в длину, и они не походили на боевое оружие, скорее, как декорация или атрибут формы. Но за неимением другого, придётся использовать то, что есть в наличии.

Сборы и подготовка прошли быстро. Сформировали две группы. В первую вошли два анторса, а во вторую третий анторс и Птица-восемь. Существовала определённая опасность, что нас закинет в разные места, поэтому я, проинструктировав ашш Нотика Вусони как действовать в таком случае, назначил его старшим в группе. Надеюсь с помощью жестов разберутся в приказах. Мой инструктаж Птица-восемь старательно перевёл солдатам, и первая группа направилась по безопасному участку к устройствам перемещения.

Изначально мы договорились, что постараемся зайти в кабины вместе. И первой группе предстояло ждать нас некоторое время.

— Командир-хоск, первая группа удалилась, можно выдвигаться, — сообщил ашш До́ста Ни́риса.

— Выступаем.

Я шёл последним и заметил, как кто-то из солдат, не выходя за безопасный периметр, захватил рукой какой-то предмет похожий на трубу и, покосившись на меня, остановился. Сирена не прозвучала, тревога не объявлена. Нам на автоматическом заводе недолго осталось пребывать, и я кивнул, одобряя его действие. Холодное оружие имелось не у всех, а с голыми руками идти в бой то ещё приключение, вот и проявил смекалку один из солдат. Но отдавать приказ таким же образом вооружиться остальным я не стал. Ему повезло, но вот остальным и тем более нам может и не повезти. И неизвестно, что предписано инструкцией при тревоге. Может выйдет какой-то незамеченный при осмотре охранный робот и тогда нам придёт хана.

— Первая группа вошла, — доложил шедший впереди принц крови из моей группы. — Нас они не дождались. Приближается следующий отремонтированный робот, — и он указал в сторону, где медленно двигалась боевая машина. Вблизи я их не видел и сейчас изучал его. Относительно небольшой, примерно до колена в высоту, шириной в метр, примерно, но вот что на нём имеется я так определить не смог. Какие-то сферы, полусферы и никаких длинных выступающих частей, что могло походить на стволы орудий.

— Этот робот самый безобидный, как мы поняли. Что-то вроде мобильной автоматической РЭБ установки, или наоборот, установщик связи. На корабле же стены из специфического, не пропускающего радиоволны материала, вот и пускают его обычно следом за штурмовой группой, чтобы связь не терять.

— Значит опоздали, — пробормотал себе под нос, следя, как эта, казалось бы, неказистая машина остановилась возле соседнего входа в устройство перемещения. И анторс жестом подал сигнал: «Следовать за ним».

— Что вы сказали, не расслышал? — поинтересовался Птица-восемь.

— Передай всем чтобы соблюдали тишину.

— Понял…

Кабина и вправду оказалась достаточно просторной даже несмотря на то, что в ней по центру разместился боевой робот, но нам места хватило. Мы быстро, не теряя времени вошли внутрь. Стоять в полусогнутом состоянии неудобно, но кое-как разместились. Кто-то присел на корточки, кто-то встал на одно колено, а кому не хватило места, облокотился на боевую машину. Я стоял, сжимая клинок в руке возле самого выхода и с каждой минутой ожидал, что створки откроются. Вдобавок я боялся, что из-за перегруза или по какой-то иной причине устройство перемещения не сработает, но, когда створки закрылись, я с облегчением выдохнул. Первая стадия прошла успешно…

Когда у меня уже затекли ноги и я едва уместился, встав на одно колено между створками и боевым роботом, они раскрылись. От неожиданности сработали рефлексы, и я перекатом вывалился из кабины и ушёл в сторону, пропуская боевую машину.

— Командир, здесь чисто, — практически сразу послышался голос принца крови.

— Доклад, — произнёс, вставая и осматриваясь. Широкий длинный коридор уходил вдаль, а по сторонам открытые гермодвери.

— Прибыли, рассредоточились. Проследовали за боевым роботом. Троих спецов взяли в плен. Сейчас проводится зачистка и обследование помещений. Это действительно склад. В каждом отдельном помещении своя номенклатура.

— Пленные где? Они успели сообщить о нас?

— Пленные связаны в первом помещении, у них там что-то вроде поста наблюдения и контроля.

— Ты не ответил на главный вопрос.

— Сведений нет, — нехотя произнёс анторс. И что с него взять. Понятно, что нас не ждали, но зафиксировать появление вооружённых солдат, выходящих из неприспособленного для перемещения живых организмов они могли и могли сообщить об этом по инстанции.

— Веди к ним, — ответил анторсу, а обращаясь к Птице-восемь продолжил, — провести зачистку всех помещений. Стараться работать без применения трофейного оружия и будьте аккуратней…

— Встать! — прокричал на местном языке, как только вошёл в помещение и увидел двух связанных пленных.

«Так, а где третий», — мелькнула мысль. По виду они были военные, но какие-то неправильные военные, не чувствовалось в них выправка солдата, пусть и тыловой службы.

— Кто вы офицер? — поднимаясь с пола, заявил один из пленных что постарше.

— Молчать! Вы доложили своему начальству о прибытии инспекционной группы⁈

— Какой группы?

— Вы тут совсем обленились⁈ Сейчас по всему кораблю проводится тренировка по отражению десанта! Так доложили начальству или нет⁈

— Н-нас не предупреждали… — едва слышно пролепетал тот, что младше.

— Сколько вас? Где остальные⁈ Должно быть десятеро по усиленному варианту!

— Так до нас не доводили, может начальник…

— Молчать! Здесь вопросы задаю я! Где начальник⁈

— Он в туалет пошёл.

«Так, ну из туалета он не мог оповестить, если только коммуникатор», — подумал, разворачиваясь к анторсу и тихо ему на ухо прошептал.

— Третий где?

— В санкомнате, его взяли со спущенными штанами. Его там пока и заперли.

— Сюда его и быстро, — проговорил и, дождавшись, когда анторс вышел, уселся в стоявшее неподалёку кресло. Взглянул на стену, состоявшую из десятка экранов и каждый из них ещё был разделён на две или четыре картинки. Пробежался глазами по каждому.

«Что ж, полный визуальный контроль происходящего… Ага. Этот экран контролирует холл с нормальными лифтами. Там уже дежурит наша пара. Хорошо. Это коридор, по нему ведут третьего пленного. Ясно. На складах вроде только наши. Осматриваются. Солдат противника не видно. Видимо, склад полностью автоматизирован, никого из обслуживающего персонала не видно, все работы выполняют роботы. И можно проследить полную цепочку, какие работы проводятся с прибывшей техникой. Вот только непонятно, как техника среагирует на нас. Как она определяет противника?», — я с напряжением в лице уставился в один из экранов, когда боевой робот, что только что пополнил боекомплект выехал в коридор, где находились мои солдаты. Ничего предпринять я бы всё равно не успел и с замиранием сердца следил, как боевая машина приближается. Боевой робот поравнялся с десантниками и не снижая скорости проехал дальше, а я с облегчением выдохнул. Выходит, какой-то пока непонятный алгоритм опознавания «свой-чужой».

Привели третьего…

Глава 20

— Офицер, наконец-то, — завопил пленный, как только меня увидел. И почему ему рот не заткнули⁈ — Ваши солдаты непозволительно…

— Молчать! — перебил вопящего с выпученными глазами начальника смены. Мне показалось или он другой расы? Те двое выглядели вполне обычно, если не считать светлой кожи, но этот оказался бочкообразной коротышкой с короткими руками.

Я встал с кресла, подошёл к нему и пристально посмотрел в глаза. Моё действие было продиктовано необходимостью снять с него коммуникатор, но отдавать приказ солдатам на другом языке не решился. Пусть идёт всё, как идёт и нас принимают не за диверсантов, а за местных солдат. Хотя это и странно — среди нас есть и те, кто остались в своей форме.

Снял с его руки коммуникатор и жестом указал снять коммуникаторы с остальных, а сам вернулся обратно в кресло.

Осмотрел. Такой же прибор, что выдал мне Сома́ли Венс. С принципом его работы я знаком и принялся нажимать на экран, выуживая необходимую информацию. Спрашивать у пленных куда направляются боевые машины я не торопился. Вывел на экран схему сектора, потом уровня, стараясь понять, куда ограничен проход. По этим косвенным данным я и пытался выяснить, где продолжается сопротивление.

— Товарищ Бес, — от произнесённого обращения на русском языке я вздрогнул. Это зашёл в помещение Птица-восемь. В мыслях выругался. И ведь я не догадался отдать приказ или как-то знаками дать понять, что говорить позволено только мне. — Там прибыли боевые роботы и ни я, ни кто-то ещё их никогда не видели.

«Боевые роботы…», — мелькнула мысль.

— За этими следить, чтоб ничего не натворили и заткните им рты, — отдал короткий приказ анторсам и вышел из помещения.

— Вот они, только что прибыли, — указал Птица-восемь на действительно невиданную самодвижущуюся конструкцию.

— У нас есть кто соображает в электронике? — провожая взглядом металлический ящик на колёсиках, поинтересовался у Птицы-Восемь.

— Уточню, но техника и алгоритмы другие. Вряд ли и специалист быстро разберётся.

— Спроси, можно как-то проследить, куда их отправляют? Установить маячок или что-то ещё, — бред конечно, у нас нет соответствующей аппаратуры, но может найдётся Кулибин и на коленках сотворит что-то подобное.

Металлический короб проехал мимо, заехал в один из складов, мы за ним. Робот заехал на площадку и остановился, у него открылся верхний люк.

— На транспортник похож, — высказался Птица-восемь.

— Надо бы им туда гостинец передать, граната есть?

— Нет, я мигом.

Я следил, как внутрь металлического короба роботизированная рука загружает какие-то ящики, из тёмного непрозрачного материала упаковки и ожидал возвращения Птицы-восемь. Своих гранат у меня нет, но знал, что парочка смертоносных девайсов у нашей малочисленной группы имеются. Вот только мощность их оказалась невысока. Не сравнить с РГН, не говоря о РГО. Они скорее похожи на светошумовую «Зарю-3» или «Взлёт-М», но вдобавок обладают слабым осколочным поражающим действием. Но этого думал должно хватить, чтобы сдетанировало то, что сейчас грузится внутрь транспортного робота.

— Вот, нашёл две.

— Давай, — ответил, забрав и направился к транспортнику. Я боялся, что створки его закроются и открыть их потом не получится, поэтому торопился.

Как только перешёл невидимую черту, освещение сменилось, зазвучал пронзительный сигнал и все, абсолютно все механизмы и роботизированные комплексы, что находились на этом складе замерли.

— Вот тебе и соблюдение техники безопасности, — пробурчал себе под нос, ускоряя шаг. — Главное, чтобы потом опять заработало…

Заглянул внутрь транспортника, раздвинул, подвинул немного ящики и тюки, вставил одну гранату, потом вторую у противоположного бока. Активировал. И быстрым шагом отправился назад.

— Взорвётся, когда ящики начнут извлекать, — пояснил Птице-восемь, — а теперь давай убираться отсюда, не дай бог здесь рванёт. И узнал, есть кто соображает в электронике?

— Выясняем.

— Ясно.

Выйдя в коридор, посчитал правильным проверить, как устроили пост возле нормальных лифтов, а Птицу-восемь отправил заниматься своим поручением. Думаю, с солдатами как-нибудь сам разберусь как объясниться.

Холл оказался несколько больше, чем разобрал на мониторах наблюдения. Правильной квадратной формы, а по центру с противоположной стороны один выход из устройства перемещения. Возле входа меня встретил один из солдат и приосанился.

— Как дела? — произнёс на ломаном английском, что изучал в специнтернате, но без практики я фактически всё позабыл.

— Окей! В охранении стоим по трое. Смена раз в два часа. Старший над нами капитан Тейлор.

Ничего не ответил, только кивнул. Солдаты расположились грамотно: по разные стороны от входа и соответственно от лифта для ведения перекрёстного огня. Третий, что находился возле входа — связной, чтобы сообщить о прибытии противника. Хотя, стрельбу услышат все. Так что третий солдат выполнял скорее функцию резерва.

Подошёл к створкам кабины перемещения, оглядел панель управления. Достал коммуникатор пленного. Сверился с местоположением и хотел было возвратиться восвояси продолжить допрос, как коммуникатор завибрировал, и на экране сменилась картинка. Появилась чья-то красная рожа. Назвать лицом покрытое волдырями и наростами нечто у меня не повернулся язык. Изображение мигнуло и разразилось тирадой из непонятных слов. Я тыкал в коммуникатор, пытаясь его отключить, но у меня не получалось. «Кнопка» сброса не срабатывала. Через десяток секунд словесный понос прекратился, и я краем глаза заметил, что изображение приблизилось, попытавшись чуть ли не вылезти из экрана, и через мгновение погасло.

«Глядь! — выругался про себя. — Вот зачем брал с собой коммуникатор, мог бы его оставить в комнате…».

— Всё нормально, командир? — также по-английски обратился солдат.

— Нет, — покачал головой, — сейчас прибудут гости. Приготовиться! — последнюю фразу продублировал жестом: «К бою!». Рассредоточились, заняли позиции.

«Может послать солдата, чтоб помощь прислали и заблокировали коридор», — промелькнула мысль, но тут же внимание сосредоточилось на помигивающих огоньках пульта управления лифтом. Менее через минуту двери устройства перемещения открылись и, не дожидаясь приказа, мы открыли огонь на поражение.

— Стоп! Прекратить огонь!!! — скомандовал через десяток секунд интенсивной стрельбы. Небольшая дистанция, ограниченное пространство, четыре ствола одновременно ведущие огонь практически по неподвижной цели — просто убийственная плотность огня для ближнего боя. И этих десяти-пятнадцати секунд посчитал достаточным для уничтожения любой цели.

«Осмотр!» подал команду жестом. Один из солдат, держась ближе к стене, выдвинулся вперёд, заглянул внутрь кабины, осмотрел её ведя стволом и подал сигнал: «Чисто!». Я подошёл ближе и заглянул внутрь и от неожиданности присвистнул. Как-то сразу не обратил внимание, что створки кабины бо́льшего размера, чем приходилось видеть раньше. Объём кабины позволял разместиться внутри если не две сотни бойцов, то минимум рота там бы уж точно разместилась со средствами усиления — это, во-первых. Во-вторых, внутри, искря и чадя сизым дымом, стоял всего лишь один боевой робот неизвестной мне конструкции.

— Знаете, что это за робот? — обратился ко всем сразу.

— Нет, впервые такой видим, — прозвучал недружный ответ.

— Ясно. Оставаться здесь, заблокировать створки лифта, — только отдал приказ, как послышались торопливые шаги.

«Ещё бы у них ума хватило не выскочить сразу на простреливаемое пространство», — подумал, направляясь к выходу в коридор.

Но ума у спешащих на помощь хватило сначала заглянуть, а потом только войти внутрь и это меня обрадовало. А то, если бы нас тут всех положили, то и помощников бы положили практически сразу.

— Командир-хоск, — быстрым шагом подошёл ко мне принц крови и тут же рядом оказался Птица-восемь.

«Ясно, командовал группой быстрого реагирования анторс. Поэтому так всё грамотно», — убедился в квалификации истинно живого.

— На этот уровень прибыл боевой робот. И добавлю, это не случайность. То, что мы захватили склад теперь известно врагу, — проговорил быстро, жестом подав сигнал «Сбор!». — Необходимо обсудить, что делать дальше, — пояснил свои телодвижения.

В холле, встав в полукруг встали практически все, кто выжил и оставался в строю, заметил, что нет двоих, но они как понял охраняют пленных, но ждать их не имеет смысла, до них товарищи потом доведут то, что собирался сказать.

— Внимание! Птица-восемь переводи, — говорил на аторском, а потом дублировал на русском. Сколько же времени на отдание команд тратится впустую, хорошо хоть жесты выучили и в бою языковых проблем не возникает, но жестами не всё можно объяснить, они предназначены для отдания короткого, однозначного приказа, а не для доведения до личного состава тактического плана. Так что для устранения разночтений мне пришлось потратить время для разъяснения нашего положения.

— Ситуация у нас сложная, ни воды, ни еды у нас нет, — старался говорить коротко, рубленными фразами, но не всегда это получалось, — через пару часов начнём слабеть, а противник узнал о нашем местоположении и неизвестно, что он предпримет. У нас единственный выход — пойти на прорыв через малые лифты, куда уходят пополнившие боезапас боевые машины. Существует риск в распознавании «свой-чужой» и что боевые роботы откроют огонь по нам. Но другого варианта, как покинуть этот уровень нет. Эта лифтовая шахта заблокирована, и она одна. А оттуда, куда уходят машины есть шанс выбраться на другой уровень и захватить сектор. Не исключаю такую возможность, даже скорее всего именно так и произойдёт, что мы с вами окажемся в том секторе, где держат оборону наши с вами товарищи… — я сделал небольшую паузу и обвёл глазами солдат, убедившись, что каждый из них понимает, что мы идём на смерть, но ни у кого во взгляде или мимике лица я не заметил ни страха, ни упрёка, ни сожаления, что пошёл добровольцем в группу десанта. — Время на подготовку двадцать минут. Перед уходом заминировать уровень. Этим ашш Нотика Вусони займись лично, — последнюю фразу произнёс, смотря анторсу в глаза. Тот коротко кивнул за оказанную честь. — Собираемся, по местам!..

Проходя мимо закутка где оставались пленные не преминул заглянуть. С собой их брать смысла нет — обуза. Только тормозить будут и ещё за ними постоянный пригляд нужен, а солдат у нас очень мало. Каждый на счету.

— Закройте их здесь. Может выживут, — произнёс сторожившему их анторсу. Стены должны быть прочными, запирающее устройство — гермодверь. Может и специально сделано, чтобы выдержать нештатную ситуацию. Так что если повезёт, то выживут, а дальше уж пусть сами. От них толку никакого…

— Кого ждём? — осведомился у Птицы-восемь. Мы стояли возле малого лифта, откуда только что выехала отремонтированная боевая машина.

— Анторсы пока не прибыли. Вот и они. Несут чего-то.

Пригляделся, и вправду, двое анторсов, на растянутой материи несли какой-то предмет. Я уж подумал они бомбу позаимствовали, но пригляделся, оказалось, что они несли жужжащий своими колёсам малый боевой робот.

— Командир-хоск, приказ выполнен, склад заминирован. Через двенадцать минут произойдёт подрыв, — и видя мой вопрошающий взгляд, он продолжил, — этот прихватили, пока не пополнил боезапас, чтоб двери лифта открыть.

Я планировал открыть двери устройства перемещения с помощью коммуникатора, а если не получится, то дождаться пока прибудет для отправки какой боевой робот, но оплошался, не уточнил приказ по времени подрыва и вот результат, но так даже лучше, если получится.

— Тогда не ставьте его на пол, — ответил, переводя взгляд то на робота, то на дверь. — Попробуем занести на руках, а в кабине поставим. Главное, чтобы обратно не приехать.

Но не успел закончить фразу, как створки устройства перемещения открылись и из кабины выехал следующий робот.

— Заходим! И лучше бросьте его здесь, — меня осенило, если боевой робот не получил боезапас, то он отдаст приказ прибыть опять на склад, а не на тот уровень, куда ему необходимо следовать после его пополнения.

«Чертовщина получается. Незнание принципов управления боевыми машинами, какой алгоритм в них заложен заведёт в тупик», — чертыхался, извлекая коммуникатор. Мой план также зиял дырами и трещал по швам, но по крайней мере выглядел логичным с моей точки зрения. Обычный лифт один и, соответственно, один путь эвакуации, но такого на опасном объекте не может быть по определению, в случае нештатной ситуации необходимы минимум два, а то и три пути эвакуации. На это и был мой расчёт.

Как только поднёс коммуникатор к выступающей на стене планке, так створки стали закрываться. Кинул взгляд назад. Все успели зайти и разместиться.

— Куда едем? — ко мне пробрался Птица-восемь.

— Не знаю. Скорее всего на пункт эвакуации. Внимание всем, — привлёк к себе внимание, — быть готовыми открыть огонь сразу, как только двери отворяться. Неизвестно сколько мы будем перемещаться, так что не расслабляться.

Без напоминаний Птица-восемь перевёл сказанное, а я продублировал свой приказ на анторском…

— Минут двадцать уже сидим тут… — тихо кто-то пробурчал на английском, но я расслышал и понял.

По моим ощущениям мы двигались в устройстве перемещения не больше четырёх минут, но по причине ограниченного пространства, плохой вентиляции, которая, по-моему, практически отсутствовала или не справлялась со своей задачей, казалось, что ход времени замедлился и по этой причине могло померещиться многое. Я встряхнул головой, потёр уши разгоняя кровь.

— Не расслабляться! Сменить первый ряд!

Опять потянулись минуты ожидания. Я изредка поглядывал на коммуникатор, где отображался путь. Карта сменялась одна за другой и выходило, что мы удаляемся в противоположную сторону от склада, где находились, и мысленно радовался этому. Мой план оказался верным. Мы покидаем условно аварийный сектор.

Вдруг кабину с силой тряхнуло. Я перевёл взгляд на анторса, тот заметив мой интерес в ответ только кивнул. Такой силы оказался взрыв, что нас, находясь в кабине перемещения через десяток секторов ощутимо тряхнуло. И что тогда осталось от того сектора или уровня⁈ Кабина замерла и прозвучал пронзительный звуковой сигнал.

«Неужели ударной волной повредило кабину⁈», — мелькнула первая мысль. Оставаться запертым в замкнутом пространстве, да ещё в неудобных позах — завидного мало. Но створки лифта медленно стали открываться, и я скомандовал: «Вперёд!»…

* * *

Сидя у себя в каюте, Ума́о Вита́рис с задумчивым видом смотрел на экран монитора, где отображалась сводка по кораблю за последние сутки. Серьёзных происшествий зафиксировано не было. Противник, что решился взять на абордаж корабль практически ликвидирован, оставались несколько очагов сопротивления, но бывший адмирал понимал, что торопиться не надо. Этим безумцам деваться не куда и через стандартные сутки или чуть позже, всё равно они или сдадутся, или будут полностью уничтожены. Его взгляд скользил по скупым строчкам отчёта и наткнулся на сообщение о потере связи с группой быстрого реагирования одного из секторов, а потом пояснение, что их тела обнаружили в складском помещении вместе с телами отряда конвоя, что охраняли пленных.

Умао Витарис поморщился. Так вот в чём проблема, а он уже думал, что его приказ не выполнен и в порыве гнева хотел выкинуть в открытый космос офицера, ответственного за доставку к нему для беседы пленного, но в тот раз гнев быстро отошёл на второй план. Проблема с кораблём-маткой анторсов до сих пор не решена. Попытка малыми силами атаковать равноценный по силе огневого залпа корабль анторсов ожидаемо не принёс желаемого результата и сейчас созванный для решения проблемы Штаб готовился представить бывшему адмиралу план действий, а с беглыми пленными разберётся первый патруль. Никуда они не денутся.

— Что ж, пора идти в кают-кампанию, — вставая, проговорил бывший адмирал. Вопрос серьёзный и он распорядился чтобы старшие офицеры Штаба собрался лично для обсуждения, а не по средствам внутрикорабельной связи…

— Адмирал! — вытянулись офицеры ближнего круга.

— Вольно! — входя в кают-кампанию, произнёс Умао Витарис, но для себя отметил, что пора заканчивать с вольницей. На первых порах она была необходима, чтобы не обозлить против себя превосходящих по численности обитателей станции, но последние события со встречей с равным по силе противником показали, что без дисциплины и без строго соблюдения субординации не обойтись. «Ладно, об этом потом», — подумал он, усаживаясь в кресло.

— Разрешите начать? — видя хмурый вид адмирала, согласно Устава, обратился его помощник.

— Да, но давайте сначала заслушаем доклад о ситуации на корабле. То, что происходит на планете пока второстепенно, а события в ближнем космосе требуют внимательного и вдумчивого обсуждения.

— Разрешите? — встал со своего места третий капитан Дэ́нса Отра́нис. Все в кают-кампании находились по форме, впрочем, как и бывший адмирал.

— Ситуация на корабле стабилизировалась, адмирал. Шестнадцать групп десанта подавлены. Следует отметить, что противник даже в безвыходной ситуации в плен не сдаётся, а предпочитает умереть с оружием.

В настоящее время остались два очага сопротивления: один в секторе «Н» подсектора восемь уровня девять и второй в секторе «Х» подсектора восемнадцать уровня четыре. Секторы блокированы и готовится штурм.

— На какое время запланирован штурм?

— В течение текущих суток. Ответственный за подготовку четвёртый капитан Гонт Сонан, — быстро выпалил третий капитан.

— Хорошо, — постучав пальцами по столешнице, произнёс бывший адмирал. Его нутро опытного военного выворачивалось наизнанку от предчувствия наступления чего-то неотвратимого. Он что-то не предусмотрел, не придал чему-то важному значения… Адмирал выждал паузу, а потом продолжил, — так что там с пленными? Мне доложили, что всё-таки кого-то удалось взять живыми, но они сбежали, убив охрану.

— Этот случай разбирается, — быстро напомнил о себе помощник, — подробности пока неясны. Но есть выживший. Абориген со станции… — тут помощник замешкался, взглянув в планшет, — его имя Шаносик, он техник расы доскак.

— Его допросили? Что он говорит? Как ему удалось выжить, ведь в сводке указывалось, что все убиты, — оживился адмирал. Факт о выжившем действительно не указывался в сводке, которую он читал перед совещанием, и полученная новая информация натолкнула адмирала на мысль. Это именно то, что он упустил. Это именно то, за что необходимо уцепиться и держаться, распутывая клубок невероятных случайностей.

— Я распо…

Не успел помощник закончить фразу, как освещение кают-кампании мигнуло и зазвучало оповещение о боевой тревоге…

Глава 21

— Что происходит? Нас атакуют⁈ — сжимая кулаки от навалившегося нервного напряжения и злости, чуть ли не заорал адмирал. Все офицеры повставали с места и потянулись к своим коммуникаторам.

Тут же в кают-кампанию вбежал второй помощник: «Адмирал, взрыв на складе боеприпасов. Зафиксирована разгерметизация двенадцати уровней, но аварийная система сработала штатно. Гермопереборки опущены».

— Где это произошло⁈ Какой сектор⁈ Уровень⁈

— В секторе «С-3», «С-4» уровни номер три и четыре уничтожены полностью.

— Что там находилось?

— Склады.

— С какой стороны корабля это произошло? — продолжая тыкать в коммуникатор, осведомился один из офицеров.

— В смысле? — не понял помощник.

— Корабль находится в опасной близости от местной звезды. Так с какой стороны произошла разгерметизация?

— Отвечай! — перевёл взгляд адмирал на своего помощника. До него только дошла вся трагичность ситуации. Корабль-носитель только что закончил заправку и совершает гравитационный манёвр вокруг звезды, а взрыв и разгерметизация ставят под угрозу выполнение разгонного манёвра. Звёздная корона 8, в которой находится корабль — агрессивная среда, где целостная конструкция вполне выдерживает как температурную, так и нагрузку давлением, но при повреждённом корпусе — вопрос.

— Пока неизвестно, уточняется, — нервно ответил второй помощник.

— Коменданта станции, главного инженера и штурмана на конференцсвязь! Срочно!

— Связи нет, произошло аварийное отключение, — сухо доложился один из офицеров, — возможно это только по отдельным секторам или уровням. Разбираемся.

Умао Витарис бросил взгляд на говорившего, потом перевёл на своего помощника. Но оба не отреагировали на его пристальный и полный злобы взгляд. Каждый занимался своим делом, пытаясь выяснить хоть какие-то подробности.

— Я в рубку.

— Я с вами, адмирал. Там есть резервный канал с основными секторами и уровнями, — быстро сориентировался второй помощник.

Кают-кампания располагалась на одном уровне с рубкой управления, но в соседнем секторе и до неё можно добраться не используя флипты 9.

— С причиной разобрались? Сколько погибло? Какие склады уничтожены? Что молчишь, докладывай! — торопливым шагом идя по коридору, сыпал вопросами адмирал. Ситуация выходит из-под контроля, а он толком не знает обстоятельств, чтобы принять решение. Первое, что ему пришло на ум — отдать приказ на прекращение гравитационного манёвра и не входя в расчётную точку траектории стартовать в открытый космос. Этот вариант оптимальный, но сразу возникает много «но». Во-первых, если они находятся на противоположной стороне звезды относительно третьей планеты, то их выкинет в космос в противоположную сторону от цели, но это обстоятельство не так критично, так как у следующей планеты они так же совершат гравитационный манёвр и скорректируют курс, но, во-вторых, возникает вопрос, что они потеряли, какие ресурсы, а это уже существенно. Изначально у них имелся ограниченный запас жизненно важных составляющих: воды, продуктов, материалов и прочего, что необходимо для длительной экспедиции, поиска и захвата планеты. И регенерационные установки, и производственные мощности станции работали на пределе. Нападение на анторсов и было продиктовано отчаянным положением с расчётом на внезапность.

— Адмирал на мостике! — как только Умао Витарис перешагнул порог рубки управления, возвестил второй помощник. Ни на один из поставленных вопросов он ответить толком не смог и сейчас заглаживал резко ухудшившееся настроение адмирала.

— Вольно, — отмахнулся Умао Витарис от вставших со своих мест офицеров, — продолжаем работать. Есть связь по кораблю?

— Неустойчивая и не со всеми уровнями. Пытаемся восстановить, — доложился вахтенный офицер Само́ас Интана́с.

Адмирал взглянул на подполковника: «Опять тому довелось стоять на вахте», –мысленно он покачал головой удивляясь удачливости офицера.

— Внимание всем! С сего дня на корабле вводится военное положение на всех уровнях и подуровнях, то есть на всей станции с сего дня вступает в действие Устав военного флота, — в абсолютной тишине заговорил адмирал. Он умышленно опустил, Устав какого флота вступает в действие, но все находившиеся в рубке поняли, — это первое. Второе, через две минуты обеспечьте мне связь с комендантом, главным инженером и вызвать на мостик главного штурмана. Третье… — адмирал продолжал отдавать приказы, а видя, как споро они исполнялись, настроение его с каждой минутой улучшалось.

«Дуу-рра-ак, что ж я сразу не ввёл жёсткую дисциплину, — сокрушался адмирал, ожидая соединения с указанными лицами, — может этого бы и не произошло, всё в демократию поиграть захотел. Я не такой как Император, а совсем другой, намного лучше… Тьфу, — мысленно сплюнул адмирал, вспоминая заигрывания со шнахассами и аборигенами станции, — ладно, у нас нет пути назад».

— Адмирал, поступают доклады от дежурных, — вывел из размышлений помощник вахтенного офицера.

— Выводи сводку в реальном времени на экран. И… вы хорошие офицеры, профессионалы своего дела, я верю вам. Работайте, выполняйте поставленную задачу, не отвлекаясь на другие. Ими я займусь лично.

Адмирал сидел на месте координатора, но сейчас на экран выводились не доклады командующего военной флотилией, а перечень повреждений. От помеченных маркером строк информации рябило в глазах. Умао Витарис не владел знаниями по особенностям технических характеристик станции, но список повреждений выглядел катастрофическим. Уничтожены два уровня, десятки секторов оказались отрезаны от общей системы жизнеобеспечения станции и с каждой секундой список повреждений только увеличивался.

— Адмирал, связь установлена. Комендант станции Гронс, главный инженер Дыбск ожидают включения.

— Принял, — ответил Умао Витарис и переключил экран, — … так, начнём с тебя Гронс.

— Что сказать, адмирал, при первичном обследовании повреждения оказались не настолько критичные, есть конечно моменты…

— Комендант Гронс, вы по званию приравнены к генерал-полковнику, будьте добры отвечать чётко и коротко, разве до вас не довели, что на станции введено военное положение и действует военный Устав? — прервал адмирал начавшегося мямлить аборигена.

«Сейчас, только дайте время, и я со всеми вами разберусь. Всех отправлю на естественный спутник планеты обустраивать постоянную станцию», — едва сдержался адмирал. Но ему реально не кем заменить технический персонал станции. К такому повороту он оказался не готов, не предпринял мер, чтобы обучить необходимый персонал для замены и сейчас жалел о потраченном времени.

— Извините, адмирал. До меня приказ довели буквально перед включением.

— Ладно, коротко. Причины установлены? Что привело к детонации?

— Разбираемся. Предварительно произошла детонация на складе вооружений в секторе «С-4». Уничтожен сектор «С-3», там тоже располагались склады технического оборудования: машины, механизмы, запчасти и прочее. Пострадал один жилой сектор на уровне пять. Третий и четвёртый уничтожены. Ремонтные бригады приступили к ликвидации последствий, но ликвидировать попросту нечего. Повреждённые сектора заблокированы в автоматическом режиме. Пострадавшим оказывается помощь.

— Ясно, какие предложения?

— Уходить от звезды. Нужно выйти в открытый космос и обследовать внешний корпус станции. Возможны скрытые повреждения.

— Военные корабли были на внешнем корпусе?

«Что ж сразу не задал этот вопрос⁈», — чертыхнулся про себя адмирал.

— На внешнем корпусе не было кораблей. Все, что на ходу задействованы, а те, которые в ремонте находятся внутри, в ангарах, а это с противоположной стороны, — пришёл на помощь второй помощник.

— Ясно, занимайтесь и держите меня в курсе. Доклад моему помощнику каждый час, а в случае установления причины, то немедленно, — пристально посмотрев на помощника, проговорил адмирал. Тот понял приказ и в ответ только кивнул.

— Дыбск, что с энергетической установкой и системой жизнеобеспечения? — без длительных вступлений, задал самый важный вопрос адмирал.

— Энергетическая установка работает в штатном режиме. Она не повреждена. Есть повреждения в системе энерговодов, но аварийно сработала автоматика отключения, чем удалось избежать критичных повреждений.

— Сколько времени понадобится для восстановления работы системы?

— Несколько суток, если не дольше. Некоторые участки энерговодов уничтожены полностью, но это те, которые ведут в уничтоженные сектора. Произошёл кратковременный скачок нагрузки, но автоматика произвела перераспределение мощностей. Через пару часов ядро энергоустановки стабилизируется. Смею заметить, что заложенная при проектировании устойчивость к всплескам энергопотребления не достигла критической отметки, — сухо докладывал абориген станции, а заметив, что адмирал его не понимает, перешёл на разговорный язык, избегая использовать специфические термины, — а если проще, то заложенный запас прочности во время аварии не преодолён. Вдобавок имеются три резервные энергоустановки. Я приказал на всякий случай расконсервировать одну, ведь при ремонте возникнут…

— Ясно, что с системой жизнеобеспечения? — с облегчением выдохнув, поняв, что без энергии они не останутся, прервал доклад адмирал.

— С этим сложнее, — замялся Дыбск, — в каждом секторе своя установка системы жизнеобеспечения, но все они замкнуты в единую цепь, чтобы установка каждого сектора дублировала соседний, а сейчас перераспределение…

— Короче, — не выдержал адмирал, так как заметил, что в рубку торопливым шагом вошёл главный штурман.

— Повреждения серьёзные, но не настолько критичные, — подумав, ответил главный инженер станции, — потребуется много времени для перенастройки мощностей и создание резервных, но с учётом того, что контингент станции уменьшился, мы справимся и не придётся консервировать уровни и переселять обитателей.

— Я понял, занимайся, доклад каждые два часа моему помощнику. Если что-то понадобится или возникнут проблемы, то сразу ко мне, — отключился адмирал и перевёл взгляд на штурмана, — проходи, капитан первого ранга.

— Разрешите?

— Присаживайся. И давай без прелюдий. Твои предложения? — сразу перешёл к делу адмирал. Главного штурмана он знал давно — они служили на одном корабле флагмане, и адмирал ему всецело доверял. Так как капитан первого ранга Форга́йт Загси́с поддержал в трудную минуту и взвалил на себя часть текущих обязанностей. Но и здесь не обошлось без аборигенов. В штате штурманов имелись и последние, что имели опыт прокладки курса такого типа судов, а общее руководство над ними и выполнял капраз Загсис.

— Адмирал, — вытянувшись в струнку, начал доклад главный штурман, — нештатная ситуация произошла на последней фазе корректировки курса…

— Я это знаю, короче. Твои предложения.

— Мои предложения — завершение гравитационного манёвра и срочный старт, а потом корректировка курса. Я пытался с вами связаться, но…

— Объясни, — встал со своего места адмирал.

— На звезде замечена активность. Формируются пятна и возможен выброс протуберанцев, а из-за незавершённого гравитационного манёвра мы отклонились не только от рассчитанного курса, но и потеряли скорость. Есть вероятность засасывания станции в гравитационный колодец звезды и моя рекомендация однозначна — это срочный старт, — выпалил Форгайт Загсис.

— Прыжок в никуда? — тихо произнёс второй помощник, но его услышали и под скрестившимися на нём взглядами высших офицеров он стушевался, но попробовал смягчить ситуацию, — извините, не сдержался.

— Не прыжок, — покосившись на помощника, продолжил штурман и дождавшись, когда тот отойдёт продолжил, — тяги движителей хватит вырваться из гравитационного поля звезды. Мы выйдем на орбиту планеты, а там скорректируем курс.

— Почему не… — хотел возмутиться адмирал не соблюдению Устава, так как при экстренной необходимости, когда кораблю угрожает опасность, а капитан недоступен, то штурман имеет полномочия отдать приказ на совершение манёвра, но быстро осёкся. Сам виноват. Повинуясь минутной выгоде отменил действие Устава на станции. — Я тебя понял. Расчётные данные введены? — сухо произнёс адмирал.

— Да, у нас менее девяти минут для отдания приказа о начале ускорения, если дольше, то расчёты не делались, и мы можем вовсе не встретить никакого небесного тела сопоставимой массы для совершения гравитационного манёвра и выйти за пределы звёздной системы.

— Ясно. Внимание всем! Оповещение по кораблю: «Движители на ускорение»! Через тридцать секунд старт! — отдал приказ адмирал и вновь уселся в кресло координатора. Перегрузка на таком корабле не ощущается. Гравитационные компенсаторы регулируют возможные скачки гравитационной постоянной, но мало ли что. Ведь согласно того же Устава космофлота все, кто находится в капитанской рубке обязаны находиться на своих местах в противоперегрузочных креслах, а их достаточно для всех, кто в данную минуту находится здесь.

Секунды ожидания и невидимая сила вдавила адмирала вправо. Его локоть упёрся в спинку кресла, но все эти телодвижения не выходили за рамки нештатной ситуации. Движители корабля-станции набирают тягу, чтобы не по спирали, с равномерным ускорением, как предполагалось, а по касательной вырваться из поля притяжения звезды.

Адмирал взглянул на экран, где транслировались показатели хода выполнения манёвра. Все строчки отчётных данных находились в рамках расчётного. Он перевёл взгляд на офицеров. Каждый занимался привычной для себя работой. Никто не суетился, не нервничал.

«Надо будет не забыть, — думал адмирал, смотря на таймер отсчёта окончания ускорения, — и организовать подготовку для замещения технических должностей. Приставить к каждому по одному или два моему офицеру, или лучше матросу, чтобы научились и могли подменить»…

Больше часа адмирал находился в противоперегрузочном кресле. Всё это время движители корабля с натугой, но преодолели сопротивление притяжения массивного тела — местной звезды, которую на обновлённых картах обозначили пока просто, как «Звезда класса В».

— Доклад по секторам! — после завершения манёвра ускорения, первым в рубке раздался голос вахтенного офицера.

«Что ж, мне тут больше делать нечего. Пусть занимаются. Вышли пусть и не в расчётную точку пространства, но не критично. Скорректируем траекторию облетев первую планету», — поднимаясь из кресла, подумал Умао Витарис.

— Адмирал, срочное сообщение.

— Что у тебя? — Умао Витарис взглянул на экран, но там всё так же скупо бежали строчки координат, показатели телеметрии корабля и ни один не выходил на за критичные.

— Проанализированы данные с систем фиксации и видеонаблюдения.

— Короче.

— Это диверсия, адмирал, — после услышанного, непроизвольно, у Умао Витариса вздёрнулись брови вверх, а вахтенный офицер продолжил, — за два часа до взрыва прервалась связь с дежурным постом на складе. Туда отправили автоматический робот, но и он не вернулся. Затем зафиксирована небольшая перегрузка в техническом флипте. После взрыва потеряна связь с сектором «М-1»…

— Это, насколько помню, тот сектор, где продолжается блокада десанта?

— Да, именно так. Блокирование осуществляла контрабордажная рота под командованием майора Конти́вы. Связь с ним потеряна. По последним данным телеметрии рота полностью уничтожена.

— Картинка есть?

— Видеоряда нет. Всё произошло практически сразу после детонации. И нам только сейчас удалось установить связь с тем сектором и то, получили только данные телеметрии. Расшифровка заняла некоторое время и исходя из данных, там прошёл бой. Командир на связь не выходит, ни с одним солдатом его роты связаться не удаётся.

— Может это случайность? При манёвре они… — но тут адмирал осёкся. Что он тут выдумывает оправдания, когда его верный офицер доводит только факты, а они говорят об обратном. Какая-то группа десанта противника оказалась без присмотра и не учтена, и сейчас она принялась действовать. — Заблокировать уровень…

Глава 22

— Командир-хоск, уровень чист. В помещения, которые не смогли войти заблокировали, — после получасового боя, докладывал анторс.

Нам повезло. Когда мы появились из кабины технического лифта, то оказались в холле полном сидевших на полу солдат противника — нас не ждали. Плюс сказались последствия взрыва. Противник, видимо, исполнял инструкцию при нештатной ситуации и это сыграло с ними злую шутку.

— Потери?

— Пятеро легко ранены. В другом холле находился пост и скопление боевых машин. Там пришлось повозиться.

— Сколько тел насчитали?

— До сотни. В холле бойцов до полусотни находилось. Остальные уничтожены в коридоре и в помещениях.

— Пленные есть?

— Нет.

Я прохаживался по заваленному телами холлу и чувство, что я здесь уже был терзало мой воспалённый мозг. Мне приходилось видеть достаточно много лифтовых холлов и этот походил на остальные, виденные мной. Но ощущение, что здесь на этом уровне я уже был с каждой минутой усиливалось.

— Принц крови, как дышится? Кислорода нормально?

— Недостаток ощущается, но пока не критично.

«Ясно, нас закинуло куда-то на уровень, где воздух для нас не совсем комфортен», — думал, продолжая изучать помещение и тут вспомнил.

— Ты сказал, что есть ещё один холл с лифтами?

— Да, там кроме боевых машин находилось всего-то шестеро бойцов противника, но именно они и оказали серьёзное сопротивление, как будто были готовы к бою.

— Далеко это?

— Нет, не далеко. Там ещё непонятная конструкция в полстены. На стандартную гермодверь не похоже, видимо, мобильная заплатка.

— Мобильная заплатка? — не понял я, но ускорил шаг.

— Именно так. Её прям к стене каким-то образом прилепили, но ни следов сварки, ни клея я при беглом осмотре не обнаружил. Оставлен проём с гермодверью, но меньшего размера. Туда если только по четыре бойца в ряд пройдёт и то хорошо.

— А боевые роботы проходят свободно, — пробормотал я, но меня не услышали…

— Товарищ Бес! — не успели мы с принцем крови добраться до непонятной конструкции, как меня окликнул Птица-восемь. — Дышать снова стало тяжело, а после нагрузки земляне жалуются на ухудшение самочувствия.

— Я понял. Передай всем, чтобы собрали оружие и, если есть что из полезного у противника: там продукты, вода, медицина и через десять минут уходим отсюда. — Я сам собирался отдать этот приказ, так как уничтожение крупного соединения противника даже при нештатной ситуации не останется незамеченным и у нас от силы есть полчаса на сборы, а собрать трофеи необходимо. — Осмотритесь здесь хорошенько. Предполагаю, что на этом уровне должно находиться что-то вроде места отдыха или места для приёма пищи. Вряд ли они менялись здесь часто.

— Командир-хоск, вы думаете мы?..

— Да, истинно живой принц крови ашш Нотика Вусони, я так понял, что мы попали на тот уровень, где сейчас держит оборону кто-то из десанта. Вот только как открыть эту гермодверь? — мы уже подошли к грубо слепленной, но выглядевшей массивно конструкции. Как её только сюда доставили, установили⁈ И да, я вспомнил этот холл. Это именно то место, куда я со своим десантом добрался и принял бой, а потом по роковой случайности меня забросило чёрте куда.

— Можем попробовать подорвать. Заряды имеются.

— Не факт, что она поддастся. Всё-таки бронированная и… — я запнулся, обратив внимание, как один из солдат ворочает тело, лежавшее недалеко от гермодвери и взгляд уцепился за продолговатый предмет, который видел у офицеров, — … подожди с подрывом. Сейчас попробуем так открыть.

Я подошёл, наклонился и подобрал прямоугольное, достаточно большое, больше габаритами чем коммуникатор устройство. Повертел его в руках. Вновь наклонился и пальцами убитого солдата активировал прибор. Пальцами тела потыкал в экран и уже подумал, а не отрубить ли ему кисти рук, а то стоять в раскоряку очень неудобно, но после несложных манипуляций гермодверь медленно поехала в сторону. Я не успел ничего сообразить. Ведь имелась опасность, что там, за гермодверью вакуум или ядовитый газ, а мы все без средств защиты. Но эта мысль быстро улетучилась, а рефлексы сработали моментально.

— Ложись! — выкрикнул, уходя с вектора открытия огня. И вовремя. Над головой пролетел смертоносный заряд.

«Если противник не имел средств защиты, то и нам они не нужны, тем более гермодверь не шлюзовая, просто обычная заплатка, только с дверным проёмом», — лёжа на полу завершил мысль.

— Все живы?

— Да, — услышал ответ от анторса.

— Эй, десант! — закричал на русском. Зная, что ашш Сошша Хааш понимает язык, да и в составе моей группы десанта достаточно много бойцов владели русским. — Это Бес! Не стреляйте! — я продолжал лежать, ожидая реакции. Как-то не хотелось получить заряд в голову от дружественного огня.

— Истинно живой принц крови Председатель малого Совета генерал-командор ашш Сошша Хааш ответь! Это хоск по рождению капитан Глен!!! — на анторском позвал Сашу полным титулом. Его уж точно никто здесь на корабле из числа противника не знал.

— Повтори, что кричишь? — на едва уловимом уровне для понимая долетел до меня чей-то возглас.

— Я иду! Не стреляйте!!! Это хоск по рождению капитан Глен! — встав, продолжал кричать что было сил. А едва переступил порог гермодвери, так в нос ударил спёртый воздух…

— Командир-хоск это ты⁈ — в интонации говорившего анторса различил и удивление, и радость, и надежду, и из-за завала показался силуэт в бронескафандре, но на голове не было шлема. Когда подошёл ближе удалось рассмотреть, что скафандр помят, имеются заплаты вдобавок и собран из разных составных частей, а шлем лежит неподалёку.

— Да, я. Где ашш Сошша Хааш? Он не…

— Все в корабле, — махнув рукой, анторс указал на стоявший неподалёку космический корабль, — снаружи только группа контроля. Мы тут уже восьмые сутки…

— Потом, всё потом. Давайте выходите! Надо убираться отсюда и быстро, — закричал и махнул рукой. Не знаю, наблюдал ли кто за мной или нет, но манипуляции подействовали. Аппарель космического корабля стала медленно открываться. — Ашш Нотика Вусони, — обратился вошедшему следом за мной анторсу, — прикажи чтобы вызвали лифты и держали створки открытыми, чтоб никуда они не уехали без нас, и пришли солдат, чтобы помогли.

— Есть, — коротко ответил анторс. Никаких эмоций ни в голосе, ни мимике лица я не заметил, но понимал, что он рад тому, что мы нашли своих.

— Сколько вас осталось? — задавал вопросы сопровождавшему меня анторсу. Странно, но именно они оказались более-менее устойчивы к пониженному содержанию кислорода в воздухе. Вероятнее всего это какая-то индивидуальная особенность расы, такая, как и то, что они в условиях ограниченной освещённости видят лучше, вот только вестибулярный аппарат у них значительно слабее, чем у землян и не выдерживают перегрузки, с которыми и неподготовленный землянин справится без особых проблем.

Входить внутрь корабля я не торопился, осматривался в помещении. Относительно небольшой ангар вытянутой прямоугольной формы, где посередине стоит космический корабль неизвестной конструкции. «Ремонтный ангар», — сделал предварительный вывод от увиденного. Проём, где мы вошли находился почти посередине, а справа и слева от него гермодвери, но уже нормального, стандартного размера. Но входы завалены — возведены баррикады и скорее всего их заблокировали. Так как возле не имелось тел противника, только пара боевых роботов, что стояли неподвижно, но присмотревшись, заметил, что с ними хорошенько так поработали. Некоторое навесное оборудование отсутствовало, а технические отверстия вскрыты. Возле того входа, где вошли мы, также имелось нагромождение оборудования и техники, но проход имелся. Скорее всего его пробил противник для начала штурма. Тел противников, как ни странно, я не заметил.

— Командир-хоск! — обернулся на знакомый голос. Это, с трудом держась на ногах, поддерживаемый двумя солдатами-анторсами сопровождения вышел ашш Сошша Хааш. Он, как и все остальные выходившие следом были без скафандров. «Энергопитание закончилось и их пришлось снять. Оставили один рабочий для наблюдателя», — пришёл к выводу.

— Мы, я…

— Успокойся генерал-командор, у нас времени нет, надо срочно отсюда уходить. Потом поговорим. Идите к лифтам. Сколько бойцов осталось?

— Двадцать три. Есть раненные.

— Я понял, поможем, не бросим, — ответил и подал сигнал подошедшим солдатам помочь.

На эвакуацию много времени не понадобилось. Все, кто мог ходить — вышли сами, а кто передвигался с трудом — тем помогли.

— Досталось же им… — провожая взглядом очередную пару, произнёс Птица-восемь.

— Всем нам досталось. Птица-раз жив, не видел его? — среди эвакуированных я искал знакомые лица, но кроме ашш Сошша Хааш, пары анторсов и одного землянина знакомых лиц не заметил.

— Погиб. Отравление газом, — ответил Птица-восемь, и тут же добавил, — все тела погибших находятся в холодильнике космолёта, я осмотрел… Как мне сказали, именно Глебченко сумел разобраться и запустить систему энергоснабжения, и жизнеобеспечения на корабле. Это и помогло им так долго продержаться.

— Скорбим… — ответил, сжав зубы, боясь представить, что было, если бы я не поддался увещеваниям…

— Как уйдём звездолёт взорвётся, — продолжал Птица-восемь. — У них, оказывается, всё готово к подрыву. И баррикаду одну разобрали, приготовились, значит, впустить врага внутрь и подорвать себя…

— Всё. В корабле больше никого, — прервал подошедший солдат, — всех забрали.

— Хорошо, уходим. Через сколько подрыв? — осведомился, не повторяя допущенную ранее оплошность.

— Таймер поставили на час стандартного времени.

— Принято, — ответил и направился на выход.

В холле меня ждали.

— Командир-хоск, вы оказались правы, — ко мне подошёл ашш Нотика Вусони. — В одном из удалённых помещений обнаружили что-то вроде караулки.

— Что там интересного? — не сразу понял, в чём оказался прав.

— Обнаружили рационы питания, кое-какую амуниция, воду и кое-что из того, что может нам пригодится. Необходимо подождать минут сорок, пока всё сюда принесут.

— У нас нет столько времени, — ответил резко, даже слишком. Прислушался к себе. Меня начало потряхивать. Чувствовал жжение в груди и появилось необоснованное раздражение… Надо успокоиться. Сделал несколько глубоких вдохов, провентилировал лёгкие, но всё равно кислорода не хватало.

— Принц крови, надо срочно уходить отсюда, а лучше с этого уровня, — я посмотрел ему за спину. Двое солдат несли каждый по тёмно-синему ящику. — Что в них? — перевёл разговор на другую тему.

— Рационы питания. Ещё должны принести воды… Я хотел просить разрешения отправить всех, кто в состоянии держаться на ногах доставить запасы сюда, а потом уходить.

— У нас времени нет. Всё, что сейчас принесли — этого хватит. Мы здесь слишком долго. И о нас точно знают. Заблокируют уровень, пустят газ или откроют шлюзы, и мы все погибнем, — объяснил свои действия скорее не для анторса, а для себя.

— Я вас понял, командир-хоск, — ответил анторс, и я заметил, как в холл входит ещё пара солдат, но теперь они несли не ящики, а в каждой руке у них была ёмкость литров на десять.

«На первое время этого хватит», — успокаивал себя, обводя взглядом солдат. Заметил ашш Сошша Хааш. Ему перевязывали рану на груди. Заметив мой взгляд, он едва заметно склонил голову. В ответ я коротко кивнул, принимая знак благодарности.

— Внимание! — обратился на анторском, так как основная боевая единица в нашей малочисленной, но увеличившейся группе составляли именно они. — Сейчас мы войдём в устройства перемещения и покинем этот уровень. Задерживаться здесь нельзя. Те запасы, что принесли распределим на всех. Соберите оружие с убитых. Оно может нам пригодиться, на сборы пять минут! — закончив говорить, повторил то же самое на русском. Птица-восемь перевёл.

— Командир-хоск, я… — подошёл ко мне ашш Сошша Хааш.

— Я рад, что ты жив и сохранил людей, — перебил его, так как тот мялся, не зная с чего начать. А блистать словами благодарности сейчас не время. — Давай сейчас зайдём в лифт и там поговорим.

— Я тебя понял, командир-хоск. Уходим в одном лифте?

— Да, разделяться не будем, думаю перегруза не будет, и мы все поместимся.

Утолив первую жажду, с трудом, но мы все уместились в кабину лифта. Первыми зашли те, кто едва держался на ногах, а потом те, кто мог держать оружие и вести огонь. Ашш Сошша Хааш оставался рядом со мной, и я вместе с ним последними вошли внутрь. Места оказалось впритык, чтобы разместить столько народа, но отсутствие скафандров, что оставили и отсутствие лишней поклажи сыграла роль — все поместились.

Я прильнул к пульту управления лифтом. Отыскал знакомые обозначения с внешней средой, где количество кислорода достаточно для нормального дыхания, вспомнил те кнопки, куда нажимал, исключил соседние и выбрал одну из трёх, что находились не рядом с уровнем складов.

Выбор один из трёх достаточно рискованный и я прислушался к себе. Время у нас оставалось примерно двенадцать минут до взрыва и надо быстрее и как можно дальше уходить, но я думал, выбирал.

— Что задумался, командир-хоск, — видя моё замешательство, спросил ашш Сошша Хааш.

— У нас три варианта куда отправиться с этой ветки.

— Ты знаешь язык этих…

— Пришлось выучить, — не стал раскрывать все подробности. Потом, всё потом. — Сейчас надо выбраться, а я не знаю куда нажимать. Боюсь сделать выбор, — признался честно, так как скрывать от врага, ставшего другом, который неоднократно жертвовал собой, прикрывал спину — мне нечего. И пусть это проявление слабости, но…

«Это, наверно, от кислородного голодания, — подумал глубоко вздохнув, — голова совсем не соображает. Начинаю чудить. Но надо принять решение. Если задержимся ещё на десяток минут, произойдёт взрыв космолёта и тогда уж точно не выберемся, — сделав ещё один глубокий вдох, выдохнул и нажал на кнопку, что находилась левее всех остальных».

Створки лифта медленно, словно нехотя закрылись, и я с облегчением выдохнул. Кабина начала движение, а это значит, что нам не надо разделяться.

— Глен, — тихо обратился ко мне ашш Сошша Хааш.

— Говори принц крови. Вижу, что несладко вам пришлось.

— Да, командир-хоск. Как ты исчез в чреве этого аппарата, я приказал двум добровольцам проследовать за тобой… Они не вернулись и связь с ним потеряли практически сразу, как они вошли внутрь кабины. Затем, как ты и планировал, пробили брешь в стене. Рисковали, но деваться было некуда. Через стену, как потом оказалось шлюзовой ремонтный ангар для одной боевой единицы. Зачистили площадь… а потом началось. Сначала нас атаковали одновременно с разных сторон. Ты видел, там есть ещё входы. Атаку отбили. Заблокировали гермодвери, заварив, разрушив систему управления. Нам повезло, что в самом корабле в момент нашей атаки никого не было. А то бы не выдюжили. Когда противник открыл шлюзовые камеры, не успели их заблокировать, укрылись в корабле. Птица-раз как-то умудрился разобраться в системе управления и запустил энергосистему. Корабль более-менее ожил. Мы его использовали как стационарную огневую точку. Правда с оружием были проблемы. Так и не сумели разобраться. Но как укрытие с солидной защитой он нас выручил, особенно, когда стали травить газом. Частично запустили систему жизнеобеспечения. Уровень кислорода на корабле, правда, так и не удалось изменить, но температура стала комфортной. Серьёзные попытки нас атаковать начались примерно через пять часов. Сюда подтянули тяжёлое вооружение, — ашш Сошша Хааш говорил тихо, но уверенно и как-то обыденно, словно рассказывал о прогулке по лесу, — скафандры сняли через сутки. Слишком большое энергопотребление. Я приказал оставить на два скафандра полный заряд батарей, чтобы была возможность выходить наружу. В предпоследний бой потеряли бойца в скафандре. Прямое попадание. Он своим телом фактически закрыл открытую аппарель от летящего внутрь заряда…

Я слушал рассказ ашш Сошша Хааш и мне становилось больно от безысходности. План, что я разработал и настоял на применении трещал по швам. Пусть мы и проникли внутрь корабля-носителя, но к выполнению поставленной задачи так и не продвинулись, только потеряли столько солдат, что голова идёт кругом.

— Генерал-командор, командир-хоск, — позвал кто-то из бойцов, и я вынырнул из мыслей, прекратив самобичевание. Не время, ещё повоюем.

— Что?

— Одарённый зовёт к себе командира-хоска и генерал-командора…

Глава 23

— Софья Викторовна, не помешаю?

— Заходите Дмитрий Сергеевич, — оторвавшись от разложенных на столе листов бумаги, произнесла Соня. В помещение, выделенное ей под личный кабинет, протиснулся чрезмерно тучный человек — её формальный начальник. За короткий срок, как Соня появилась в составе группы изучающей язык шнахассов, так получилось, что за эти два с небольшим дня, она продвинулась в изучении проблемы настолько, что Дмитрий Сергеевич перестал давать ценные указания, предоставил ей свободу действия и ослабил контроль над приданной сотрудницей, оставив за собой общее руководство проектом.

— Вы бы хоть погулять выходили, а то всё в четырёх стенах сидите и сидите.

— Времени нет.

— Понимаю. Я вот по какому поводу. Пришёл результат интегрального анализа разговорного языка. Он у вас в компьютере. Обработано более терабайта голосовых записей…

— Благодарю, я видела, — продолжая что-то чертить на разложенных листах, ответила Соня. Когда она погружалась в проблему её мало что могло отвлечь и даже внешние раздражители: музыка, разговорная речь или присутствие посторонних лиц её не отвлекали. Она могла заниматься несколькими делами одновременно и это была её особенность, которой многократно пользовалась. Ещё в институте она изучала иностранные языки под музыку, иногда слушая разговорную речь — рисовала. При этом мозг с лёгкостью воспринимал и усваивал информацию, полученную из разных источников.

— И что скажите?

— Бред.

— Да⁈ Наши программисты занимались этим более месяца, а вы говорите…

— В том-то и дело, что наши программисты, — закончив чертить и положив карандаш, выпрямилась Соня. — Они подбирали алгоритмы обучения и распознавания на основе наших знаний, накопленных за тысячелетия, но не учли, что язык шнахассов сформировался совсем по иному принципу и… — тут Соня задумалась, — ведь вы знакомы с путями образования национальных языков на Земле?

— Да, конечно, — оживился Дмитрий Сергеевич, — я в своей докторской как раз касался этой темы.

— Так вот. Как мне удалось понять, язык шнахассов не проходил ни один из этих путей. У них не было готового материала, как во французском языке, не было концентрации диалектов, ни тем более скрещивания языков и диалектов. Это какой-то иной, новый способ формирования языка. Тем более… вы общались с носителем языка?

— Да и неоднократно.

— Вам ничего не показалось странным в языке шнахассов?

— Показалось и я это отразил в методичке.

— Я читала, — кивнула Соня, — масштабный труд. И там отмечено малое количество гласных звуков — их всего два.

— Ничего удивительного. В абхазо-адыгских языках встречается такое количество.

— Совершенно верно. Но также отмечено малое количество согласных. Я установила –их всего двадцать. Хотя в упомянутом вами абхазско-адыгских языках согласных звуков до восьмидесяти.

— И такое бывает. Если честно, я пока не понимаю к чему вы клоните.

— Вчера я общалась с носителем языка и количество звуков, используемых в разговорном языке оказалось больше, чем предполагалось изначально.

— Всё равно не понимаю.

— Те записи, что сделаны — это кодовые фразы, — победно заключила Соня, — а разговорный язык мы с вами услышали только у носителя. Они, кстати, не очень разговорчивы.

— И вы это заметили, — выдохнул Дмитрий Сергеевич.

— Конечно, пришлось полдня потратить, чтобы услышать более-менее связное предложение. И оно сильно отличалось построением фраз от услышанных на перехваченных записях.

— Может он использовал идиоматические обороты? — съязвил Дмитрий Сергеевич.

— Сомневаюсь, — в ответ улыбнулась Соня. — Он хотел пить. И просил дать ему воды или пристрелить.

— Вы жестокий человек Софья Викторовна.

— Может быть. Но другого выхода услышать связную речь у меня не было. Испытуемым: одному не давали воды сутки, второму еды, третьему не давали спать. И сопоставляя их речь стало понятно, что основываться на перехваченные записи при изучении речи не стоит — это кодовые фразы, пусть и звучат долго, но обозначать могут совсем иное. Сами ведь знаете, что при использовании кодовых фраз не всегда соблюдаются правила речи, по крайней мере, когда необходимо описать ситуацию, которую не смогли предусмотреть изначально.

— Что-то вы прям…

Не успел Дмитрий Сергеевич закончить фразу, как у него завибрировал коммуникатор. Он прильнули к экрану.

— Ладно, Софья Викторовна, меня начальство вызывает, — поморщился Дмитрий Сергеевич, — придётся продолжить дискуссию чуть позже.

— Конечно продолжим, — поспешила согласиться Соня, — академик вызывает?

— К сожалению, нет. Я как раз только от него. Теперь более высокое руководство хочет видеть — военные. Время-то идёт, а результат…

— Результат есть, — произнесла Соня и указала на листы бумаги, что лежали на столе. — Это схема правил произношения изучаемого языка. Правда требует доработки и уточнения, но…

— Но хоть что-то покажем начальству, — обрадовался Дмитрий Сергеевич, — собирайтесь и возьмите рисунки с собой. А я пока свои бумаги соберу…

— Входите, вас ожидают, — обращаясь к Дмитрию Сергеевичу, оповестил адъютант.

— Она со мной.

— Минуту, — взяв со стола трубку стационарного телефона, о чём-то быстро доложил адъютант и кивнув, произнёс, — проходите.

— Начну говорить я, а ты поможешь, — тихо прошептал её руководитель.

В кабинете, где Софья никогда ещё не бывала, да в прочем она практически нигде за эти несколько дней не бывала. Как её отпустили с так называемого карантина, она окунулась в работу. Сначала слушала разговорную речь в записи, но это ей мало чем помогло. Однотипные фразы с одинаковой интонацией не могли передать колорит языка. А язык шнахассов оказался очень необычен. Это не только практически отсутствие гласных из-за чего слова, фразы слышались грубым набором звуков, но и само построение предложений заставило её потрудиться. Только когда её допустили к носителям языка она смогла приблизиться к его пониманию…

— Добрый день Дмитрий Сергеевич, вижу, что вы не одни, — не вставая с места, произнёс министр обороны. Рядом, за столом, где он расположился, находились ещё трое, — проходите, присаживайтесь.

— Благодарю, — кивнул Дмитрий Сергеевич и они с Соней уселись с противоположной стороны приставного стола напротив неизвестных в форме.

«Одни генералы, — подумала Соня, усаживаясь, кладя принесённую с собой папку на стол».

— Сейчас должны подойти представители анторсов. Они просили без них не начинать. Так что подождём немного. А пока их нет, Дмитрий Сергеевич, коротко, есть успехи?

— Успехи есть, но об этом лучше расскажет Софья Викторовна.

— Что ж, прошу.

Соня раскрала папку, разложила листы на столе и начала говорить, упрощая подачу информации, так как перед ней не профессионалы лингвисты, а профессионалы в другой сфере. Говорила она медленно, иногда беря нужный листок со схемой для демонстрации собравшимся. Она не думала, что монолог затянется, но по её ощущениям прошло не менее получаса, как её остановили.

— Прервитесь на минутку. Что-то наших союзников нет, я уточню, — произнёс министр и взялся за трубку внутренней связи.

— Молодец, — тихо прошептал Дмитрий Сергеевич.

— Да, в смысле?.. Ладно, разберёмся, — Шевцов раздражённо положил трубку, — товарищи, совещание переносится. У наших союзничков что-то случилось, и генерал-предводитель просит о личной встрече…

Возвращаясь одна в рабочий кабинет, Соня всю дорогу думала, что могло такого произойти, почему придерживающийся строгих правил субординации и следованию Устава генерал-предводитель ашш Уссаа́ш Шно́ас отменил встречу, но не успела она войти в кабинет, как раздался вызов на личный коммуникатор.

— Софья Викторовна.

— Слушаю, — осторожно ответила Соня на прозвучавший незнакомый голос. За все эти дни по коммуникатору она общалась всего-то с несколькими людьми. И данный вызов её удивил.

— Вам необходимо срочно прибыть в сектор «М-4с». Сопровождающий выехал. У вас пять минут на сборы. Ожидайте внизу, — быстро проговорил незнакомый голос и отключился.

Соня посмотрела на коммуникатор. Номер: «Не определён». Пожав плечами, она спустилась вниз и стала ждать. Не прошло и трёх минут, как подъехал электромобиль.

— Присаживайтесь Софья Викторовна, времени мало. Вас ожидают.

— Потребовался переводчик? — задала вопрос Соня, так как успела узнать, что сектора от «К» до «Р» отдали под размещение анторсов и допуска туда у неё не было.

— Верно и товарищ Шевцов послал за вами.

Уточнять почему такая срочность Соня не стала. Всё равно сопровождающий в чине майора не ответит, а с интересом уставилась в окно. Ехали относительно долго, а когда электромобиль остановился, её уже ждали.

— Пойдёмте, — как только Соня вышла, к ней подскочил адъютант генерала. Она его уже видела в кабинете Шевцова. Вот ему она стала задавать вопросы, чтобы подготовиться. Не в первый раз она встречалась с анторсами, но каждый раз, когда происходила встреча её охватывал лёгкий мандраж. В её голове не укладывалось, как так получилось, что враги, напавшие на её родную планету, уничтожившие столько людей стали союзниками.

— Протокольное совещание или деловая встреча? — первое, что уточнила Соня.

— Ни то и ни другое, Софья Викторовна. Трудности перевода, так скажем. У нас есть квалифицированные сотрудники, что на высоком уровне овладели языком, но что-то не сходится. Те, с кем придётся общаться… я даже не знаю, как вам сказать.

— Они не анторсы?

— Анторсы. Вот только… вы встречались с Одарёнными?

— С Одарёнными? — задумчиво произнесла Соня. Она о них столько слышала, от небылиц, которые не укладывались в голове, до версий, что так называемые Одарённые — это вымысел, чтобы сбить с толку разведку. Но воочию их не видела, а тем более не общалась.

— С ними. Вероятно, знаете, что Одарённые — отдельная каста у анторсов, так скажем третья сила, что следит за происходящим, но открыто не вмешивается.

— И ещё они хранители знаний. Я изучала историю расы анторсов, по крайней мере, что удалось отыскать, так там говорилось, что раньше, много веков назад почти все анторсы были Одарёнными… — тихо беседуя, они шли по коридору. И что отметила Соня, на всём пути гермодвери оказались открыты и по пути им никто не встретился.

— Минутку, я доложу, — когда Соня с сопровождающим поднялись на второй этаж и вошли в помещение, остановил их анторс. — Переводчик пусть проходит, — через непродолжительное время сообщил истинно живой. Соня переглянулась с адъютантом генерала, но тот только пожал плечами.

— Софья Викторовна?

— Да, — ответила Соня подошедшему к ней офицеру. Помещение, куда она вошла оказалось переделанной в медицинскую палату жилой комнатой и сейчас здесь находилось достаточно много народа, и не только земляне, но и анторсы. Что вполне понятно, так как этот сектор отдали им для размещения. Среди союзников Соня узнала главу малого Совета расы, а среди людей смогла узнать только Шевцова. Остальных присутствующих офицеров и гражданских она не знала.

— Я — военный переводчик полковник Миронов Сергей Алексеевич, продолжал офицер, — у нас тут возникла проблема.

— Слушаю, — насторожилась Соня. На достаточно высоком уровне анторский язык знало достаточное количество человек, в том числе и анторсы не уступали в овладении земными языками. И найти квалифицированного человека или анторса не составляло труда, но пригласили её.

— Вам знакомы военные термины и определения анторского языка?

— Да. Я занималась переводом полевого Устава, инструкций и…

— Это хорошо, — перебил её офицер, — у нас есть пара минут и я введу вас в курс дела. Анторсам удалось связаться с кораблём-маткой…

Соня внимательно слушала пояснения полковника, но из сказанного так и не могла понять, почему позвали её, и она набралась смелости, и выждав, когда в монологе офицера наступит пауза собиралась задать этот вопрос напрямую…

— Товарищ Миронов, — от раздавшегося рядом голоса Соня вздрогнула, — ввели в курс дела? — это Шевцов оказался рядом с ними, а Соня не заметила.

— Так точно, товарищ министр обороны, заканчиваю.

— Быстрее, пора начинать.

— Есть, — ответил полковник, и обращаясь к Соне продолжил, — ваша задача будет состоять в том, чтобы составить послание шнахассам. Текст практически согласован. Остались детали.

— Я попытаюсь. Но пока мои познания в этом языке незначительные.

— У остальных ещё меньше, — удручающе проговорил полковник, — пойдёмте, я покажу вам где сможете расположиться. Как только Одарённый согласует текст послания с руководством расы, сразу приступим к работе. Вам что-то необходимо?

— Текст и… — но Соня не успела договорить. В помещении сначала послышался гам — оживились анторсы, а потом и засуетились земляне. — Что происходит? — заволновалась Соня.

— Пока не знаю. Пойдёмте. Что будет нужно я предоставлю.

— Товарищ полковник, — не успели они сдвинуться с места, окликнули офицера, — вас обоих срочно требует Шевцов. Одарённый заговорил…

Пройдя по короткому, но широкому коридору в другую комнату, Соня поняла, что не ошиблась — апартаменты оказались состоявшими из четырёх комнат жилым помещением, где две комнаты переоборудовали для медицинских нужд. В самой большой комнате в центре стояла кровать, а по периметру вдоль стен многочисленное медицинское оборудование. Соня не сразу поняла, что в кровати кто-то лежит, только подойдя чуть ближе осознала, что в ней лежит Одарённый. Голова и руки у него забинтованы, и он что-то очень тихо говорил.

— Переводите, — тихо шепнул Шевцов.

— … первый этап плана… — заговорил Миронов. Соня внимательно слушала как анторскую речь, так и перевод. Полковник практически нигде не ошибался. Переводил грамотно, не прибавляя и не сглаживая острых фраз. Одарённый говорил медленно. Было видно, что ему разговор даётся с большим трудом, а Соня продолжала следить за правильностью перевода, постепенно вникая в суть монолога.

Выходило, что на корабль-носитель противника высадился десант из анторсов и землян. Эта информация для Сони была не нова, но то, что руководит этой операций сержант Бес, которого она знает под именем Гена Провоторов оказалась неожиданностью. Вот только дела у десанта совсем плохи. Помощи они не просили. Только передали фактическое состояние дел, что заперты в одном из секторов, но пытаются вырваться на оперативный простор или, по крайней мере, захватить какое более-менее значимое помещение или сектор, чтобы появилась возможность диктовать условия, но пока это им не удаётся. Их осталось слишком мало…

Через несколько минут Одарённый произнёс: «Мой собеседник устал. И я, если честно, тоже. Нужно время для отдыха».

Тут же засуетились медики, а Шевцов дал знак, и они вышли в соседнюю комнату.

— М-да, досталось же ему, — вытирая пот со лба, проговорил Шевцов, — Софья Викторовна не знает, поясню. Одарённого анторсы вынесли на своих руках с северной ветки. Едва успели, пока её не затопили. Со столькими ожогами и переломами, как только держится. Но у нас хорошая новость. Десант, что прорвался к кораблю шнахассов всё ещё держится. И, кстати, Софья Викторовна оказывается шнахассы не единственная раса на инопланетном корабле. Может поэтому было трудно разобраться с языком.

— Такая вероятность существует. Влияние на развитие языка нескольких рас, по крайней мере для нас, это необычно, — задумчиво произнесла Соня, думая о своём. Она думала о Гене Провоторове, о том, с кем она прожила под одной крышей в детском доме, о том, который в её детских мечтал был воплощением юношеской мечты о любви, о том, кто оказался хоском.

— Софья Викторовна.

— Да, — вынырнула из воспоминаний Соня.

— Нам надо покинуть это помещение. Анторсы предлагают перейти в другое, более приспособленное для совещания и продолжить обсуждение.

— Мне с вами?

— Да, товарищ Шевцов настоял на вашем участии в совещании как специалиста по языку шнахассов.

Глава 24

— Что будем делать, командир-хоск? — разговор с Одарённым немного обнадёжил. Ему впервые, но с большим трудом удалось связаться с Одарёнными на корабле-матке, и узнать, что происходит в звёздной системе. Выходило, что «Штоонссса́р» отбился от многочисленных атак на корабль и заставил противника отступить. Корабль-матка сейчас занял окололунную орбиту и готовился к очередному бою. Но когда корабль-носитель противника неуклюже ушёл с близкой орбиты от звезды и вместо того, чтобы направиться к третьей планете занял орбиту возле первой планеты, на корабле-матке поняли, что десант всё ещё жив и возобновили попытки установить связь с десантом. Радиоволны тонули в море помех, но одному из оставшихся на «Штоонссса́р» Одарённому удалось достучаться до своего далёкого собрата. А потом и другой Одарённый смог связаться с единственным выжившим на планете.

— Десант на планету даже перевыполнил свою задачу. Не только отвлёк внимание от нас, но и дал серьёзный отпор планетарным силам. Заставил противника разделиться. Часть кораблей ушла к спутнику для атаки «Штоонссса́р» и только малая часть осталась на орбите планеты, — я проговаривал факты, что удалось узнать от Одарённого, рассуждая сам с собой. — На планете без серьёзного орбитального прикрытия противник несёт потери. Сдаёт один рубеж обороны за другим. Но земляне большими силами пока на поверхность выходить не торопятся — это правильно. И одного корабля класса «Крейсер» будет достаточно, чтобы потерять всё, что достигнуто такими большими потерями. Впрочем, на континенте готовится массированная атака на укреплённый район, расположенный где-то в степях Узбекистана. Но это в планах. А вот что делать кораблю-матке…

— «Штоонссса́р» скован группировкой, — продолжил мои рассуждения ашш Сошша Хааш, — она караулит его недалеко от орбиты спутника. В бой не вступают, держатся на почтительном расстоянии, но идти на прорыв без москитного флота… Совет расы на это не пойдёт.

— Выходит, что помочь они сражающимся на планете не смогут.

— Одиночный корабль может и прорвётся через блокаду, но толку от него мало. Его свяжет боем околопланетная группировка и всё.

— Значит ни мы, ни они друг другу помочь не сможем.

— Не сможем, если только… — задумчиво проговорил ашш Сошша Хааш. Он пришёл в себя от затяжного боя и чрезмерного психического напряжения. А нормальное содержание кислорода, что появилось в кабине перемещения освежило его мысли. Тем более, опыт-то космических боёв у него имелся, пусть и малый, но всё же.

— Договаривай принц крови. Что предлагаешь? — вопрос я задал, чтобы поднять его уровень в глазах, находившихся рядом анторсов. Впрочем, и Птица-восемь находился рядом, но наш разговор не понимал, но я видел, что он в любую минуту готов приступить к своим ставшими основными обязанностями переводчика.

— Если бы нам удалось, как ты сказал в разговоре с Одарённым, захватить какой-то важный центр или сектор.

— Вот только бы знать, где этот сектор или уровень находится. За эти сутки нам попадались только склады да технические уровни. А от их захвата толку никакого. Заблокируют и просто станут ждать. Сутки, трое, неделю или месяц, пока мы сами не уйдём в мир иной, — выпалил на одном дыхании. Ведь я понимал, что именно это и надо сделать, но вот только как? Как узнать, куда надо направиться, чтобы… — Хотя, подожди… Пропустите.

— Ты что-то придумал, командир-хоск? — протискиваясь за мной к панели управления кабиной перемещения, произнёс ашш Сошша Хааш.

— Мне тут один знакомец говорил, когда объяснял правила обозначения на панели управления кабиной перемещения, что символы в ограниченные для посещения сектора и зоны располагаются отдельно от основной группы символов. Вот только не знаю, понадобится какое иное подтверждение полномочий или нет. Например, ключ или кодовая фраза, что вряд ли, или идентификатор личности, а вот это вероятней всего. Птица-восемь, поспрашивай у наших, среди трофеев не забирали коммуникатор офицера?

В этом я сомневался. Так как запретил брать с собой незнакомые приборы, что можно использовать как следящие устройства, но кто ж знает. Я всматривался в незнакомые символы, да так, что в глазах стало рябить.

— Нет, командир. Наши никто с собой такого не брали. Вы же сами приказывали… — достаточно быстро получил доклад от Птицы-восемь.

— Хорошо, хотя, с другой стороны плохо… — пробормотал себе под нос.

— Командир-хоск, может вот это подойдёт? — не заметил, когда ашш Сошша Хааш успел пообщаться с анторсами, но в руках у него находился коммуникатор и явно не рядового состава. Чуть больше размером и… дороже выглядевшим что ли. Материал корпуса поблёскивал металлом, а все остальные, что я видел имели матовый пластик.

— Понимаешь, ашш Сошша Хааш, — не сразу понял, что мне протягивает принц крови, но быстро осёкся, — откуда?

— В бою взяли несколько дней назад. Использовали как карту-схему.

— Выключали? — взял в руки коммуникатор.

— Нет. Боялись, что потом не включится.

— Странно, что его не заблокировали, — проговорил Птица-восемь, так как мы с ашш Сошша Хааш говорили на русском.

— Действительно странно, но попробуем, — я в принципе определился, на какой символ нажать. Опасность, что попадём в сектор с агрессивной средой сохранялась, но слишком уж долго мы двигались в кабине перемещения. Вертел коммуникатор в руках. На экране высвечивалась карта схема и что меня удивило — она двигалась. Картинка медленно, но перемещалась. Вот только отметки или символа точки местонахождения на картинке не было. — По ходу дела, до сих пор происходит позиционирование прибора, — произнёс, косясь на ашш Сошша Хааш.

Данный факт мог означать многое: зная о том, что обладатель этого девайса мёртв или захвачен в плен, то за перемещением нового владельца прибора ненавязчиво следили, или, если есть такая возможность, то и слушали разговоры. Последнее не столь критично. Так как русский язык на корабле кроме нас не знает никто, а вот анторский…

«Перестань накручивать себя!», — встряхнулся, отметая мрачные мысли. Надо принимать решение. Всего предусмотреть невозможно. Правильно в училище говорил преподаватель по тактике: «План боя выглядит идеальным до первого выстрела. А потом решают только опыт и знания. Так что учите теорию, которую закрепим на практике, без которой все ваши знания пусты. И помните, в критической ситуации боец не поднимется до уровня своих ожиданий, а падает до уровня своей подготовки»…

— Мы его… — заговорил ашш Сошша Хааш, видимо пытаясь оправдываться, но жестом «Тишина!» я его остановил. Через мгновение в кабине стало тихо. Я посмотрел на Птицу-восемь и стоявшего рядом анторса. Они оба продублировали мой жест. Я напряг слух, проверяя себя, что не ошибся. Но только и смог понять, что моё сердце изменило ритм — забилось чаще. Но я отчётливо ощутил, что, когда говорил принц крови направление движения кабины перемещения изменилось. Но я не нажимал, не успел нажать на выбранный пункт назначения.

Воспроизвёл жест: «К бою!». Сразу первая шеренга изготовилась для стрельбы с колена, а вторая из положения стоя. Места в кабине перемещения было мало, но кое-как удалось проделать первоначальную подготовку. Я специально приказал последними в кабину перемещения входить тем, кто уже имелся опыт боестолкновения при выходе из кабины. Теплилась надежда, что ошибся в своих ощущениях и это просто маршрут кабины такой «кривой».

Взглянул на ашш Сошша Хааш. Тот был сосредоточен и сжимал в руках трофейную винтовку. Вот только места совсем мало. Только практически две первые шеренги имели возможность воспользоваться оружием.

— Первая и вторая шеренги на месте. Остальным принять положение полусидя или на одно колено! — отдал полушёпотом приказ, так как такого жеста в арсенале не имелось. Моя команда дошла до каждого солдата достаточно быстро и с трудом, но практически всем остальным удалось или присесть на корточки, что было неудобно из-за неустойчивого положения, или встать на одно колено. Я сам вместе с принцем крови сменил положение, встав на одно колено.

Шли минуты, но ничего не происходило. Ноги стали затекать. Мысленно, про себя радовался, что ошибся и хотел отдать жестом приказ: «Отбой тревоги!», но медлил. Взглянул на экран коммуникатора. Разобраться в непривычной схеме с непонятными условными обозначениями было трудно, но картинка продолжала медленно меняться. И я заметил, что картинка меняется с заметно меньшей скоростью, что было раньше.

«Подождём. Потерпим», — перехватил свою винтовку поудобнее.

Ждать оказалось не так долго. Кабина плавно замедляла ход и, в очередной раз взглянув на экран коммуникатора, я убедился, что мы остановились. Вот только двери почему-то не открывались…

Дверь открылась быстро, резко и главное бесшумно. Хорошо, что первая и вторая шеренги за время бездействия не потеряла концентрацию и открыли огонь на поражение, как только появилась такая возможность.

— Первая шеренга вперёд! Пригибайтесь! — отдал приказ после первого залпа. Находиться в замкнутом пространстве долгое время без возможности укрыться, без возможности сменить позицию или скрыться — безумие и я отдал этот безрассудный, но оправданный приказ.

Огневой контакт начался на встречных курсах. По нам стреляли и выкосили практически всю вторую шеренгу, что стояла в полный рост. Стреляли и мы, но скученность мешала.

— Пригибаясь, ползком, вперёд! — продолжал отдавать приказы, — зачистить помещение! Двое остались с ранеными! Легли на пол! — произнеся последнюю фразу, сам ринулся вперёд.

Как же хорошо, что доставшееся нам трофейное оружие работает не на принципе горения и расширения газов, а то бы за эти десяток секунд, что пришлось вести бой в замкнутом пространстве задохнулись бы от отработанных газов.

Пригибаясь, выполз из кабины перемещения и нос к носу столкнулся с боевым роботом. Он стоял в нескольких метрах по осевой линии открытия дверей и чадил дымом. Спрятался за него и огляделся. Помещение стандартных размеров, может чуть больше. Так же четыре лифтовые кабины, а вправо и влево уходят коридоры. И оттуда слышалась стрельба.

«Зря разделились. Сил не хватит на два направления», — подумал про себя и стиснул зубы. Как же нас так поймали. Что выследили по прибору — понятно. Вот только… Кто-то осторожно хлопнул по плечу. Обернулся. Это ашш Сошша Хааш.

— Надо вынести раненых сюда. С трупов забрать оружие и подготовить сюрприз.

— Есть, — коротко ответил принц крови и передал указание сопровождавшему его анторсу. Всё-таки генерал-командор и не просто так погулять вышел. Пусть и не личная охрана — не до этого, но с ним рядом постоянно минимум двое анторсов. — Заблокировать лифты, уничтожить пульты управления, — продолжал отдавать приказы. Вряд ли, что на уровне только один холл с лифтовыми кабинами, но эти надо заблокировать, чтобы не ударили в спину.

После дублирования приказа, второй анторс, пригибаясь, направился к другим лифтам.

— Надо собрать всех вместе. По одиночке нас уничтожат, — говорил, продолжая осматриваться. Как не удивительно, тела противников находились только возле коридоров.

«Что ж, противник выставил вперёд боевого робота, чтобы тот или выполнил всю работа за них, или принял первый удар на себя. Вполне логично и грамотно», — подумал, вставая. Справа выстрелы стихли, и я сменил позицию для открытия огня в ту сторону.

— Свои! Не стреляйте! — послышался выкрик на ломаном русском, а потом на чистом французском.

— Свои, не стрелять, — продублировал услышанное, но отводить направленный на дверной проём ствол не торопился, мало ли что.

— Командир, направление зачищено. Трофеи собраны, — на смеси русского и французского доложился солдат. Вслед за ним вышло шестеро. Один был ранен — тугая повязка сдавливала его плечо, а рука висела на перевези из ремня.

— Потери?

— Четверо, — на пальцах показал француз.

«Из нашей и без того малочисленной группы десанта выбыло ещё четверо», — подумал, обводя взглядом солдат. Одно направление чисто, но надо удостовериться, но времени нет. И так здесь долго сидим, а там наши ребята воюют. С противоположной стороны до сих пор доносились редкие выстрелы и понятно, что им требовалась помощь.

— Раненые остались здесь! Ты и ты в охранение. Остальные за мной! — жестами и на ломанном английском отдал приказ. Как же тяжко без Птицы-восемь. Хоть бы не погиб в этой кутерьме. А то без него совсем кисло. Эх, надо было учить языки, а не только воинские специальности…

— Товарищ Бес, — первого, кого я увидел и если быть откровенным, то обрадовался этому — это Птица-восемь. Он бежал нам навстречу, — меня послали передать, что впереди противником установлены боевые роботы.

— Сколько их?

— Два. Но высокая огневая мощь, и не высунуться. Троих потеряли при попытке разглядеть его. Стоят друг за другом, но сектор ведения огня не перекрывают. Реагируют на любое движение, может и не только на движение. Ведут огонь…

— Посмотрим, веди, — слишком долгий доклад тоже не хорошо. Понятно, что Птица-восемь хотел подробно всё довести, но это время, а его нет. Надо срочно что-то придумать, а то прибудет помощь или ещё несколько боевых роботов пришлют и тогда точно не отобьёмся.

Идя по широкому коридору, обратил внимание, что тела противников сложены вдоль стены, у некоторых отсутствует оружие, что-то из экипировки.

Проследив мой взгляд, Птица-восемь пояснил:

— Убрали чтобы не мешались. Кое-что забрали. Бронежилеты, каски, оружие.

В ответ я кивнул, мои предположения оказались верны. Противник нас ждал и был готов к бою. Вот только не ожидал, что и мы приготовились, открыв огонь на поражение сразу, не дожидаясь, когда двери лифта раскроются полностью — это нас и спасло. Плотность нашего огня и главное точность оказалась выше, чем у боевого робота, что выставили для нашего уничтожения.

— За этим поворотом, дальше не пройти, — мы остановились. На меня устремились взгляды солдат, что стояли, прижимаясь к стене, но их было мало, а тел погибших я не видел.

— Где остальные?

— Там, — кивнул в сторону Птица-восемь, — зашли в помещение, зачистили его. Оно оказалось пустым.

— Веди.

Помещение оказалось небольшим, вот только размещалось как раз по ходу движения, вдоль коридора и у меня сразу возникла идея.

— Сколько гранат набрали?

— Шестнадцать, если у всех, примерно осталось, — скомкано ответил один из анторсов, — мы пробовали закидывать в коридор, но толку мало. Класс бронезащиты у боевого робота этой модификации высокий. Осколки ему не помеха. Только прямое попадание или под брюхо закатить, но это выполнить не удалось. Их два стоят, друг за другом и перекрывают все сектора ведения огня с запасом, не высунуться.

— Ясно. Кто-то владеет подрывным делом? — задал вопрос, хотя предположил, что самому придётся этим заниматься. Незнакомое взрывное устройство, неизвестный эквивалент взрывчатого вещества. Вряд ли кто возьмётся. Я бы, например, не взялся… если только от безысходности.

— Я обучался.

Взглянул на говорившего. Землянин, говорит на английском без акцента, но по внешнему виду или китаец, или кореец, кто их разберёт.

— Будешь помогать. Оставить все гранаты и покинуть помещение. Двоих отправьте повторно проверить противоположное крыло и блокировку лифтов… — хотел оставить их там в тыловом прикрытии и доставить сюда раненых, но нас мало, после выполнения приказа придётся им вернуться. Если как-то противник появится в тылу, то раненые с оставленным ранее охранением сумеют подать сигнал. Завяжется бой. Тяжело отдавать такой приказ, но что поделать. Может и не появится в тылу противник, а тащить сюда раненых… медикаментов особо нет. Только перевязочные пакеты, а использовать трофейную медицину рискованно, — потом пусть возвращаются.

— Ашш Сошша Хааш, — обратился к принцу крови, который так и остался стоять, — тебя это тоже касается. Покинь помещение и распорядись о сборе трофеев. Соберите всё, что только можно. Коммуникаторы не трогайте, а всё остальное берите с собой. Хорошо бы пленного найти, чтоб хоть в медицине просветил, — последнюю фразу добавил размышляя. Толкового пленного у нас за всё время так и не было. Не считать же за такого техника, что ничего не смог пояснить в военной медицине, а без неё тяжко. Кислорода на этом уровне достаточно, немного отдохнули, но этого мало. Все, на кого ни глянь имеют раны различной степени тяжести. Не говоря о тех, кто остался в холле. Им вообще необходима экстренная медицинская помощь, но оказать её мы не можем. Вся медицина, что была с собой или израсходована, или утрачена.

— Принято, командир-хоск…

— Тебя как зовут? — общался, с как оказалось вьетнамцем, и как его сюда только занесло, на английском.

— Обращайтесь ко мне Миша-третий или можно просто «третий», — ответил вьетнамец, но видя, что таким ответом я не удовлетворён, он пояснил. — Моё имя, а тем более позывной для русского языка трудно произносим. А «Миша» — эквивалент имени на привычном вам языке, а «третий» — я третий сын.

— Хорошо, Миша-третий, давай посмотрим, что у нас тут есть, — я разложил на полу оставленные смертоносные трофеи. Пятнадцать гранат плюс ещё одна, но с неизвестной маркировкой. Те, другие уже использовали и знали, как с ними обращаться. Первое время было очень неудобно. Всё-таки продолговатый цилиндр метать непривычно, а ещё надо отжать защёлку-блокиратор, нажать на кнопку и только потом бросать. Время запала замедлителя, как определили три-пять секунд — этого вполне достаточно, чтобы скрыться за укрытием. Но нам предстояла задача не метнуть гранату, а соорудить нечто, что может пробить проход в стене. По карте-схеме на коммуникаторе я видел, что соседнее помещение уходит далеко вперёд и выход располагается за установленными в коридоре боевыми роботами. Вот только есть ли там солдаты противника — вопрос. А то сейчас пробьём брешь в стене, в этом-то я не сомневался — стена не металлическая, а простая из какого-то материала похожего на пластик и попадём в засаду. Имелся конечно вариант дождаться, манипулируя ложными целями, окончания боезапаса у боевых машин, но сколько у них боекомплект, кто его знает, а время-то идёт…

— Значит так, Миша. Нужно что-то наподобие скотча или изоленты, можно широкий пояс или лента, — недолго изучив трофеи, я понял, что можно сделать. Нужно отжать защёлку-блокиратор, вставить туда небольшой пыж, обвязать, но не сильно, чтобы при взрыве первого заряда импровизированная лента-предохранитель слетела и последовал взрыв. — А потом нам надо всё это приладить к стене… — вот тут я видел проблему. Нечем было приклеить заряд.

— Нужно заряды расположить квадратом. Лучше по два в каждом углу на расстоянии не менее метра друг от друга, а то не пролезем, — протягивая мне разорванную на широкие полоски майку, произнёс Миша. — А к стене их можно прижать, соорудив… — тут он произнёс что-то непонятное на своём языке. — Я не знаю, как это сказать на английском.

— Ладно, работаем.

Конструкция, что получилась выглядела неказисто. К стене приставили стол, что находился в помещении, на него по углам установили по два обвязанных и практически взведённых заряда. Также на стол установили всё, что удалось использовать для сооружения относительно горизонтального уровня выше на метр. Оставалась проблема, как взорвать центральный — первый заряд. Стрелять — не вариант. Выстрел снесёт эту некрепкую конструкцию. Да, мы прижали к стене заряды, но от выстрела они могут разлететься в разные стороны и получится пшик. А нам нужен не просто взрыв, а направленный…

Критическим взглядом осматривал конструкцию и понимал, что не сработает. Даже если и получится взорвать центральный заряд, то взрывная волна разметает гранаты и сооружённую конструкцию быстрее, чем произойдёт детонация.

— Командир, иди, я тут сам закончу, — Миша произнёс это как-то обыденно, и я не сразу понял, что он хочет сделать. — У меня трое внуков, надеюсь, они живы, а ты иди, иди, я сам всё закончу…

Глава 25

Взрыв прогремел такой силы, что содрогнулась смежная стена, за которой мы укрылись. Пока пыль и взвесь не осела, я скомандовал: «Вперёд!» и первая пара бойцов ринулись внутрь, затем вторая. Я было бросился вслед, но меня придержал ашш Сошша Хааш.

— Командир-хоск, там всё сделают без тебя. Как понимаю, будем зачищать уровень?

Хотел возмутиться, что меня так грубо остановили, но сдержался. Принц крови прав, практически всё держится на мне. Я — единственный, кто относительно сносно говорит на местном языке, а в случае необходимости может вести переговоры, моё право командования всей десантной группировкой подтверждено не только со стороны землян, но и расы анторсов, что составляют бо́льшую часть нашего малого войска, и, в добавок, я — хоск по рождению…

— Ты прав принц крови, будем захватывать сектор. Он не похож на складской уровень, здесь… — не успел договорить, как сильный взрыв едва не оглушил. Затем, практически сразу последовал второй не меньшей силы. Я инстинктивно пригнулся, вжавшись в стену.

— Путь чист! Боевые машины уничтожены, — доложился анторс.

— Вперёд! Передать по цепочке, что нужен пленный. Незнакомую технику не уничтожать, если это не боевые роботы! — последнее предложение произнёс уже на бегу. Надеялся, что удастся трофеи как-то приспособить для своих нужд. Мы многого не знаем, не разбираемся в местной технике, но те же медицинские капсулы можно использовать, вот только… Этих «только» столько, что я отмахнулся. Достал коммуникатор и всмотрелся в экран, пытаясь понять насколько простирается уровень, какие особенности расположения коридоров и помещений, и сразу обратил внимание, на выбивающееся из общей картины большое, правильной прямоугольной формы помещение, что как показывала карта-схема находится буквально через три поворота.

— Принц крови, посмотри, — остановился в коридоре, — это казарма? — протянул ашш Сошша Хааш коммуникатор.

— Непохоже, — после внимательного изучения расположенных рядом помещений, неуверенно произнёс принц крови, — больше походит на технический центр или спортзал.

Я поднял взгляд на ашш Сошша Хааш, но тот не шутил. Такой большой разброс в предназначении помещения у меня в голове не укладывался и, видя моё непонимание, анторс продолжил пояснять: «Помещение в длину расположено не вдоль коридора, а внутрь пространства корабля, имеются смежные, соединённые помещения меньшего объёма, но только по одной стороне. И они с собой не соединяются…».

— Душевые? — хмыкнул я.

— Вероятно, а может и подсобные помещения или комнаты отдыха персонала…

— Товарищ Бес, — подбежал Птица-восемь, — впереди сильное сопротивление, но это не мобильные боевые роботы. Впереди на потолке стационарная охранная система.

— Тогда всё-таки технический или управленческий центр, — заключил ашш Сошша Хааш.

— Обойти сможем? — задал вопрос, но, взглянув на карту-схему, понял, что обойти не удастся, в том числе и проделать аналогичный манёвр, что в предыдущий раз не получится. Даже на карте–схеме стены были показаны, во-первых, другим цветом, во-вторых, значительно толще.

— Нет, — коротко ответил Птица-восемь.

Пока приближались к тому месту, где застопорилось движение нашей небольшой штурмовой группы, размышлял, что предпринять. В лобовую атаку идти — нас не так много, положат всех и, вдобавок, обойти невозможно. Остановившись у поворота, хотел выглянуть, но кто-то из землян меня остановил, накричав не то на испанском, не то на итальянском языке. По жестам и экспрессивной лексике понял, что он говорил: «Мол куда лезешь? Жить надоело⁈ Жди, сейчас командир придёт и решит, что делать». Последнее предложение я уже от себя дофантазировал. Так как когда наши взгляды встретились, солдат отступил назад. Он, видимо, сразу не узнал меня, а когда до него дошло, кто перед ним, то уступил право погибнуть первым. Но предупреждённый выглядывать я не стал, а подозвал анторса. Что меня удивило, пока мы двигались по коридору — так это то, что нет тел убитых противников. Все они остались сзади, а здесь, где по логике должны были сосредоточиться и держать оборону — противника не было.

— У тебя коммуникаторы ещё есть? — в ответ ашш Сошша Хааш подал знак, и его сопровождающий передал два коммуникатора. — Рабочие? — уточнил, не беря в руки.

— Здесь подобрали, пока не смотрели. Ты что-то задумал, командир-хоск?

— Есть мысль… Заметил, что поблизости нет тел врагов?

— Да, — быстро ответил принц крови и нахмурился. — Думаешь, охранная система реагирует на постороннего. Но неспособна вести дружественный огонь?

Я ничего не ответил. Нужно проверить на практике мою догадку. Вот только кому отдать приказ? Я всматривался в непонимающие лица землян, так как мы говорили на анторском языке, на истинно живых, что находились неподалёку, и ловил себя на мысли, что уже не в первый раз медлю, сомневаясь.

На мгновение прикрыл глаза, прислушался к своему организму. Ведь раньше, ни тени сомнений в том, что я делал и делал жёстко, на грани с жестокостью у меня не возникало, а сейчас, за такой короткий промежуток времени дважды теряю время, перебарывая себя…

— … иди спокойно, не торопясь. Оружие не убирай. Как зайдёшь в мёртвую зону, она в полуметре от дверей, стреляй в энерговод. Он от нас заслонён корпусом. Отсюда не попадём, да и высунуться не сможем. Всё, удачи…

Слова доносились до меня приглушённо, как будто издалека. Резко открываю глаза. Оглядываюсь и вижу, что тот самый землянин, что не пустил меня под обстрел автоматической системы охраны скрылся за поворотом. Перевожу взгляд. Рядом друг с другом спиной ко мне стоят ашш Сошша Хааш и Птица-восемь. Подхожу ближе.

— Нашёлся доброволец, командир-хоск, — не оборачиваясь ко мне произнёс ашш Сошша Хааш.

У меня внутри всё сжалось. Закрыл глаза, казалось, всего-то на несколько мгновений, проверить себя, свой организм и привести мысли в порядок, а прошло… Сколько прошло времени, пока я был… в отключке, замерев словно столб?

Раздались выстрелы. Сначала одиночный, а потом длинная очередь, а затем радостный выкрик.

— Он прошёл, можно идти, — пояснил Птица-восемь.

— Вперёд, работаем, — взял себя в руки. Потом буду рассуждать и заниматься самокопанием, что со мной происходит, а сейчас не время.

Бегом преодолели коридор до места, где под потолком, дымя и чадя едким дымом висела автоматическая система охраны, а попросту выдвижная с потолка башня с турельной установкой.

— Пятеро, занять оборону у поворота слева по ходу движения. Вперёд не идти! — отдал приказ, присматриваясь к панели управления дверью. Она оказалась иной конструкции, не такая какую видел неоднократно и мне показалось, что просто так её ни сломать и ни уничтожить. Да и сама дверь выглядела массивней. Двойные распашные створки, каждая из которых раза в два больше виденных ранее.

— Гранатой? — показывая зажатое в руках смертоносное оружие, произнёс Птица-восемь.

Отвечать ничего не стал, а приблизился ближе к панели управления и провёл над ней рукой, в которой был зажат трофейный коммуникатор офицера. Но ничего не произошло. Повторил манипуляции.

Если автоматическая система охраны сработала, не открыла огонь, распознав сигнал «свой-чужой», так почему и двери не могут открыться при получении запроса на вход. И пусть, вероятно, у носителя данного коммуникатора нет доступа на этот уровень, а тем более на вход в так хорошо охраняемое помещение, но ситуации бывают разные. Например, объявили тревогу по кораблю, а офицер, так получилось, оказался не на своём уровне и, что ему делать⁈ Логично, что он обязан, как минимум, доложиться старшему на уровне и получить вводные…

Я продолжал размышлять, вертя под разными углами трофейный коммуникатор офицера у панели управления дверью, как она медленно поползла в сторону. Вжался в стену и подал знак: «Внимание! Приготовиться!». Бойцы последовали моему примеру и быстро ушли из просматриваемого сектора открывающихся дверей. Я опасался, что противник, заметив, что рядом находятся враги заблокируют механизм открывания и двери до конца не откроются, и мы просто-напросто не попадём внутрь, а окажемся запертыми на открытом пространстве. И потом нас задавят массой, послав для нашего уничтожения боевых роботов. Мне как-то не верилось, что мы их все уничтожили.

Двери медленно открывались. Я крепко сжимал в своих руках клинок, так как винтовку повесил на плечо, чтобы не мешала пока я занимался с коммуникатором, а перехватить её не успел — боялся, что произвести необходимые манипуляции бесшумно не получится. Двери продолжали медленно открываться, а потом, открывшись на четверть замерли. Я про себя чертыхнулся. Получилось так, как я боялся.

Прошло несколько десятков секунд, но двери всё так же не двигались. Слышал какой-то говор, но разобрать не смог. Оставалось только ждать. Со своей позиции я не видел, насколько раздвинулись двери и не мог оценить вероятность успешного проникновения. Разговор, доносившейся из открывшегося проёма усилился. Как понял, кто-то отдаёт команды, но что конкретно вновь не разобрал. Послышался шум и в проёме показалось тело. Я это точно понял по тени, которую оно отбрасывало. Это был не боевой робот, не механизм, а гуманоид с двумя руками, двумя ногами и одной головой. Тень, отбрасываемая через дверной проём, однозначно говорила, что кто-то собирается выйти. Ещё одна, две секунды, и он окажется снаружи.

Рывок. Я стоял, прижавшись к стене достаточно близко к открывшемуся дверному проёму и мне хватило всего лишь мгновения, чтобы оказаться напротив собиравшемуся сделать последний шаг наружу противнику…

Удивлённые глаза солдата, когда он, не ожидая неприятностей, прям перед собой увидел незнакомое лицо, а мой клинок, не встречая сопротивления, проникал в его плоть –не забуду никогда. За недолгие годы жизни Гена Провоторов повида́л смерть, а сколько смертей видел капитан Глен — и не счесть, но момент, когда сосредоточенное выражение лица противника меняется: сначала его глаза расширяются от удивления, а попытка что-то произнести замирает в немом крике и через пару мгновений взгляд затухает — долго не забывается…

Как я и предположил, двери всё-таки разошлись достаточно широко, что может свободно пройти один боец в полном снаряжении, это и пытался сделать солдат, которого послали проверить, что происходит, а может уточнить, почему всё затихло и автоматическая система ведения огня не работает. Но последнее всего лишь мои предположения.

Свободной рукой хватаю противника за амуницию, чуть приподнимаю и затаскиваю его спиной вперёд внутрь помещения. Одновременно кричу: «Вперёд!» и иду, прикрываясь телом солдата. Далеко входить не собираюсь, но необходимо рванувшимся за мной дать пространство для манёвра, чтобы и они могли попасть внутрь. Прикрываясь телом убитого противника сделал шесть шагов, но толком осмотреться не сумел. Боковым зрением заметил, что сбоку и сзади противника нет. Собираюсь ещё отвоевать пространство, сделав несколько шагов, но сильный толчок в противоход заставил остановиться. Последовал следующий толчок.

«Стреляют», — понял, отшагивая назад, но не удержался на ногах, так как практически сразу последовал третий толчок, и я падаю, стараясь не выпустить из рук тело противника, ставшее для меня щитом.

Из полученного опыта применения, добытого на корабле трофейного оружия, нам известно о большой останавливающей силе заряда, но проникающее действие его оставляло желать лучшего. Опыты на пробитие мы не проводили, но я и мои солдаты-абордажники обращали внимание на характер повреждений, и делились увиденным опытом. Поэтому я знал, что ручное оружие противника насквозь пробить тело в полной экипировке не сможет и смело им прикрывался. Но что останавливающее действие окажется такой силы я не ожидал.

Выстрелы продолжались, но стреляли не по мне. Я лежал, прикрывшись телом противника и обернувшись назад, понял, что наша атака может захлебнуться. Проход слишком узкий и в него можно протиснуться пусть и свободно, но только по одному, а стреляют сейчас именно по дверному проёму. Возле него уже образовался небольшой завал из тел.

«Трое как минимум убиты», — с горестью выдохнул, переворачивая на бок тело противника, чтобы увеличить площадь импровизированного щита. Перекинул винтовку, изготовился для ведения огня из положения лёжа и только сейчас осмотрелся. Да это же что-то вроде командного центра!!! Слева вдоль стены множество экранов, транслирующих картинку с разных уровней и секторов, четыре ряда мест для операторов с индивидуальными экранами следящих устройств, но только первый ряд занят, а остальные пустуют. А вот справа у противоположной стены как раз противник, он быстро вооружался. Там, как понял, находились стеллажи с оружием. Для меня оказалось странным, что на боевое дежурство заступают без личного оружия, но факт оставался фактом. Только один и сейчас второй противник успел получить винтовки, и я открыл огонь на поражение. Расстояние-то относительно небольшое, не более полусотни метров.

Первым выстрелом снял одного, который короткой очередью стрелял в мою сторону, но не в меня. Тот картинно вздёрнул руки вверх и повалился на пол, не выпустив из рук оружие. В следующего, который залёг за естественным укрытием — массивной конструкцией, попасть с первого и второго раза не смог, и переключился на остальных, что стояли неорганизованной толпой возле большого, под самый потолок шкафа. Оказалось, достаточно всего-то короткой очереди, чтобы их рассеять.

Чуть толкнув в плечо, кто-то залёг рядом со мной. Обернулся, не теряя из вида, что происходит впереди.

— Свои, командир-хоск, — услышал ответ и узнал истинно живого, что постоянно находился подле ашш Сошша Хааш.

— Где генерал-командор?

— В коридоре замечено движение. С группой остался прикрывать.

— Сюда всех, быстро! — чуть ли не прорычал ему в ухо. В помещении наших бойцов уже достаточно, чтобы вести плотный огонь на поражение, а вот в коридоре, если там опять боевой робот, то ребята не выдюжат. Анторс продолжал стрелять, и я было подумал, что он ослушался приказа, но произведя ещё один меткий выстрел он ответил: «Принял». И, перекатом уйдя в сторону, поднялся в полный рост, и скрылся в дверном проёме.

Стрельба по нам постепенно стала стихать. Я водил стволом, ища притаившихся противников. Обернулся назад, обвёл взглядом происходящее за спиной — картина не радовала. Трупы наших солдат лежали плотной группой, но за ней я видел, как притаились выжившие бойцы. Повернулся обратно, обводя взглядом помещение: тела, тела, тела. Кто только начинает шевелиться или тянется к оружию, того сразу снимают.

— Эй! Прекратите огонь, положите оружие и поднимите руки вверх! Даю на размышление двадцать секунд, — прокричал на местном языке, а сам продемонстрировал жест «Не стрелять!», надеясь, что меня все, кому надо увидят и его продублируют.

Прошло двадцать пять секунд, но реакции от застигнутых врасплох и не ожидавших прорыва не последовало. Приготовился отдать приказ «Стрелять на поражение!», но сначала один катнул по полу винтовку, затем другой, что затаился в первом ряду за системами слежения поднял руки…

— Держать на прицеле! — приказал, но без угроз в голосе на анторском и русском, а потом продолжил на местном, — выходите сюда с понятыми руками и ложитесь на пол! — вот тут добавил в голос металла.

Противников оказалось всего-то двадцать два, если считать всех, в том числе и убитых. Девять убиты, четверо без единой царапины, что успели спрятаться за аппаратурой, а остальные получили ранения различной степени тяжести.

Я осмотрел своих. Изначально нас было больше, но сейчас после скоротечного, но стремительного боя нас осталось как раз всего-то двадцать.

— Где генерал-командор? — подошёл к ближайшему анторсу, но тот только пожал плечами, рукой указывая на дверь.

— Ладно, ждём минуту, — обвёл взглядом своих солдат. Птица-восемь сидел на полу в луже крови. У него тяжёлое ранение в плечо — задета артерия, но успели перетянуть, хотя выглядел он очень плохо. Слишком много крови потерял, да болевые ощущения никуда не делись. Это он сейчас в шоковом состоянии, сидит и пытается подняться, но ему бы медика, а ещё лучше…

— Кто у вас старший? — подошёл к лежащим на полу.

— Офицер-капитан Замси́киси, — не сразу, но ответили.

— Где он?

— Убит.

— Кто следующим по старшинству? И не надо называть убитых!

— Наверно я, — после недолго молчания, ответил лежавший дальше всех от меня. Я его узнал — это был тот, кто первым протянул руки вверх, хотя я его и не видел, куда и когда он спрятался. Сделал шаг к нему, но из дверного проёма послышались шаги и стрельба. Повернулся, изготовился для стрельбы с колена, навёл оружие на дверной проём. И хорошо, что бежавший, приблизившись, обозначил себя закричав: «Свои!». Это был тот самый анторс, которого отправил за ашш Сошша Хааш.

«Раз, два… четверо», — мысленно посчитал вбежавших внутрь.

— Это все?

— Да! Надо закрыть дверь. Там боевой робот. Он медлительный, но скоро будет рядом, едва оторвались! — задыхаясь, ответил ашш Сошша Хааш.

«Ну, хоть он остался жив и вроде не ранен», — мысленно обрадовался, что ещё четверо живы.

— Ты, — указываю на старшего, — быстро поднимайся и закрой дверь! — командую, а сам поднимаю его за шкирку и тащу к двери. — И не говори, что не можешь этого сделать!!!

Лязг от движущегося механизма слышался отчётливо, а этот, не знаю, как его назвать, всё копался с панелью управления, бурча что-то непонятное. Достал клинок и приставил к его шее: «Если через секунду она не закроется, останешься без головы!» — произнёс шёпотом, едва слышно…

Глава 26

— Адмирал, сектор заблокирован, — коротко доложился помощник об исполнении приказа. Умао Витарис оставался в рубке управления кораблём-носителем на месте координатора и видел, что обозначение сектора «М-1» сменило цветовую гамму: «Принял», не смотря на собеседника, ответил он, продолжая мысленно перебирать варианты ликвидации десантников. Первое, что пришло ему на ум — открыть шлюзы, чтобы космический вакуум сделал всю грязную работу, но просмотрев логи активности в этом секторе, понял, что дважды такую операцию уже проделывали, но без какого-либо положительного результата. Второе, что пришло на ум — оставить всё так, как есть. Через пару дней или неделю те, кто проник на корабль-носитель сами погибнут от жажды и голода, а, чтобы те не расслаблялись, с рваной периодичностью менять основные показатели окружающей среды. Понижать-повышать температуру, менять соотношение кислорода и других газов в воздушной среде, но так, чтобы противник не сразу понимал, что происходит. Но немного подумав, отказался от этой идеи — слишком долго и не факт, что и через месяц корабельного времени кто-то единственный не выживет или за этот промежуток времени что-то кардинально не изменится. Ведь кораблю-носителю предстоит сменить орбиту, приблизиться к третьей планете и поддержать огнём находящиеся на её орбите силы, прикрыв своей мощью от корабля-матки анторсов.

«Послать туда роту быстрого реагирования, усилить боевыми роботами, разблокировать один или два входа и…», — третий пришедший на ум вариант избавления от сидящих словно заноза в глазу десантников ему больше понравился, и он обратился к вахтенному офицеру.

— Полковник, отдайте приказ подразделениям, что находятся в смежных секторах с «М-1», на выдвижение к границе сектора «синего» и «красного» направления. Пусть их усилят пилотами боевых роботов, что находятся в резерве. Срок исполнения один час. Как выйдут на позицию, пусть доложат. Я лично доведу им приказ и…

— Адмирал! Экстренная ситуация! — не успел довести до подчинённого свой приказ, по залу раздался выкрик дежурного офицера, а тот продолжал, — системой мониторинга установлено движение по флиптам. Начало движения объекта сектор «М-1», конечную точку пока отследить не удалось.

— Кто движется? — не сразу понял адмирал.

— Объект — офицер-майор Ли́стин с группой сопровождающих.

— Что тут необычного?

— Согласно полученным сведениям офицер-майор Листин погиб сутки назад. Я трижды проверил телеметрию, уточнил списки. В числе раненых он не значился изначально и смерть его подтверждена.

— Та-ак, — поднялся с места координатора адмирал, — полковник, исполняйте приказ, — произнёс он идя к дежурному офицеру. — Докладывай.

— Из сектора «М-1» две платформы по четыре флипта, вот та, что располагалась ближе всех к блокируемому помещению несколько десятков минут назад пришла в движение. Флипт незначительно, но перегружен. Маршрут его… вот появилась конечная точка маршрута — это сектор «В-2н» уровня двенадцать.

— Что в этом секторе? Кто перемещается можем узнать?

— Этот сектор жилой, — медленно произнёс дежурный офицер, глазами бегая по строчкам информации на экране, — кто перемещается узнать сможем, — дежурный произвёл несколько манипуляций и экран сменился. — В кабине флипта трое солдат и один офицер низшего звена. Но… но они все погибли. Имеется официальная запись в реестре.

— Заблокировать флипт! — отдал короткую команду адмирал, поняв, что в кабине не его солдаты, а чудом вырвавшиеся из заблокированного несколько минут назад сектора десантники противника.

— Не можем, адмирал, — после продолжительной паузы, ответил дежурный. — Управление перехватили с резервного командного пункта.

— Это как?

— Пока не знаю.

— Свяжись с ними, кто там такой прыткий⁈ — раздражённо бросил адмирал. Мало того, что противник как-то умудрился сбежать из фактически захлопнувшейся ловушки, так ещё и какой-то офицер путает его планы.

Минуты бежали с неуловимой быстротой, а адмирал не находил себе места. На связь офицер-капитан Замси́киси вышел, но вот только через полчаса и то, что адмирал узнал мягко сказать не обрадовало.

Будучи на дежурстве резервного командного пункта, что находится в хорошо защищённом секторе корабля-носителя, офицер-капитан заметил несанкционированный пуск флиптов с перегрузом. Провёл стандартные проверки и обнаружил, что в кабине перемещения посторонние. Предположить, что в ней сейчас находится противник недалёкому офицер-капитану не составило труда. Но вместо того, чтобы доложить по инстанции, он решил своими силами уничтожить противника. Выслал для блокирования боевые машины и взвод охраны, посчитав, что этого будет достаточно для ликвидации, но он недооценил противника. Боевого робота уничтожили точным огнём, прорвались через блокаду, как-то уничтожили ещё два боевых робота, не считая взвод охраны и сейчас у офицер-капитана одна надежда на стационарные системы охраны.

— Полковник, сколько подразделений собрали для штурма сектора «М-1»?

— Три полные роты, усиленные автоматическими боевыми роботами в дополнение отделение пилотов боевых машин. Они находятся на позиции и ожидают вашего приказа, — быстро отозвался офицер.

— Перебросить их на уровень «Три» в сектор «А-4бис».

— Там находится четвёртый…

— Да, — прервал адмирал, — противник ушёл и сейчас штурмует четвёртый резервный центр управления. — И ещё, заблокируйте полностью все команды с этого резервного командного пункта…

* * *

Двери резво закрылись. Что только не сделает вежливое слово и приставленный к горлу клинок.

— Представься!

— Сержант Шанто́сти, — попытался встать по стойке смирно солдат, но из моего захвата ему вырваться не удалось.

— Что это за помещение⁈ — встряхнув сержанта, задал второй вопрос.

— Четвёртый резервный командный пункт, — медленно ответил пленный.

— Заблокировать вход на этот уровень можешь? — мне пришла идея, если это командный пункт, то почему бы не поступить так же, как поступал с нами противник? Заблокировать вход на этот уровень или сектор, изменить показатели внешней среды за пределами командного центра, а потом спокойно выйти и осмотреться.

— Да.

— Пошли! — произнёс и потащил с собой пленного. — И не вздумай что-то сделать неправильно!

Сержант Шанто́сти оказался не героем. Усевшись за пульт управления, за которым его и застала наша дерзкая атака, он быстро произвёл манипуляции и изображение на мониторе сменилось, поплыли какие-то знаки, а в помещении замигал аварийный сигнал.

— Что ты сделал⁈ — прорычал ему в ухо, не понимая, что происходит.

— Включил экстренную блокировку уровня. Сработала аварийная система.

— Какие полномочия у этого командного пункта? Наши команды могут заблокировать из главного центра? — после того, как взглянул на мониторы внешнего контроля и убедился в правильности действий пленного сержанта, немного успокоился.

— Полномочия полные при нахождении здесь кого-либо из числа высшего командования или старшего дежурного офицера. У него индивидуальный пароль-ключ, — словно пописанному ответил сержант, но потом замямлил, — команды полностью заблокировать не смогут, только частично, наверно, но я точно не знаю. Такая ситуация не моделировалась. Наоборот, брали на себя полные функции контроля над станцией.

— Станцией? — не понял я, что имеет ввиду сержант.

— Да. Вы же находитесь на межпланетной станции «Охану».

— Командир-хоск, — обратился подошедший анторс.

— Слушаю.

— Что с пленными делать?

Слишком много времени я потратил на общение с этим сержантом, совсем забыл о насущных проблемах. А ведь надо отдать соответствующие распоряжения, хотя, смотрю, раненым оказали помощь, выставили охранение, но этого мало.

— Осмотреть свободные помещения. Проверить, что имеется в наличии, а этих связать и оставить пока там, где лежат. Я с каждым поговорю. Может кто дельный оказался у нас, — отдал распоряжения, а сам обратился к пленному сержанту, надеясь, что он меня поймёт без лишних слов, — какая автономность?

— Не понял… — озираясь по сторонам и вжавшись в кресло, за которым он сидел, промямлил сержант. Пришлось объяснять.

— Сколько времени полный состав, кстати, какова численность заступившего на дежурство подразделения?

— Двадцать четыре солдата и офицера разной специальности плюс взвод охраны, но они размещаются в другом помещении, — быстро ответил пленный сержант.

— Так вот, сколько времени эти двадцать четыре бойца могут провести в закрытом помещении? Ведь такой случай предусматривался или я не прав? — что в случае нештатной ситуации помещение закрывалось и блокировалось — это первое, что предписано Уставом, по крайней мере, земным Уставом. Непонятно, конечно, почему офицер отдал приказ отрыть надёжно защищённое помещение, но этот вопрос не первостепенный, потом узнаем, если будет необходимость.

— Пять стандартных месяцев при блокировке сектора и месяц при блокировке помещения.

— Вода и еда?

— Неприкосновенный запас в комнате номер три. Там склад, — быстро ответил сержант, но вздрогнул на голос прокричавшего что-то пленного, который лежал лицом в пол. Реакция охранявших пленных солдат была быстрая. Крикуна утихомирили пинком, но я не смог разобрать, что прокричал коллега сержанта и обратился с пояснениями.

— Что он сказал? Кстати, на каком языке? Я не всё понял, — может быть зря, но не стал скрывать, что недостаточно хорошо владею местным языком.

— Это гонакский язык. Эхмис — техник-ремонтник.

— Что он сказал? — пришлось повторить вопрос.

— Говорил, что ранен и ему, и ещё троим требуется помощь.

— У нас мало медикаментов, но скажи, что первую помощь мы им окажем. Кстати, на складе есть запас медикаментов? — почему-то сразу не сообразил, что если есть склад, то вместе с пищей и водой там должен быть пусть и небольшой, но запас медикаментов.

— Есть один медкомплекс.

— Даже так⁈ И кто с ним умеет обращаться? — если честно, то обрадовался. Наличие медицинского комплекса меняет дело. Ведь мои бойцы практически все ранены, нет ни одного, в том числе и меня не получившего как минимум пары лёгких ранений, а про Птицу-восемь я вообще молчу.

— Внештатный медик Жоас Здрембско́вск, — с трудом выговорил сержант…

— Значит так, слушать меня внимательно! — подошёл к пленным, — кто из вас медик? — не решился произносить труднопроизносимое имя. Один из пленных поднял руку. — Хорошо. Его забираем, –= кивнул рядом стоявшим бойцам, — а вам придётся немного потерпеть. Первую помощь вам всем окажут, но сначала вылечат моих солдат. Через полчаса я с каждым поговорю. Думаю, что понятно — шутки закончились…

Договаривать, какие шутки закончились не стал. По большому счёту, кроме медика и сержанта нам никто не нужен, но оставался небольшой шанс, что среди пленённых захвачен кто-то, кто обладает нужными нам знаниями и умениями, и не факт, что об этом знал сержант Шанто́сти.

— Командир-хоск, — подошёл анторс. Почему-то ко мне чаще обращались анторсы, а не земляне. Я не задавался этим вопросом, но сейчас сообразил. Я плохо владею иностранными земными языками. Да, могу «на пальцах» изъясниться, чтобы понять общий смысл, но этого в боевой обстановке мало. Помогали жесты, что выучили практически все, кого взяли с собой в безумную атаку, но они подходили для общения во время боя. А ещё Птица-восемь. Я взглянул туда, где, облокотившись на спинку кресла рабочего места сидел внештатный переводчик. Глаза у него оказались закрыты, и он здоровой рукой придерживал перевязь с повреждённой курой. Будто проследив мой взгляд анторс пояснил: «Боец тяжело ранен. Ему оказана первая помощь, но большая потеря крови».

— Я тебя понял, что у тебя?

— Осмотрели помещения. Обнаружили… — я слушал перечисления того, что нашлось в смежных помещениях, а когда истинно живой дошёл до того, что в одной из комнат обнаружили медкомплекс я оживился. Вот не вовремя меня перебили, сбив с мысли. Я же хотел отдать приказ и если не уговорами, то угрозами заставить пленного медика настроить аппарат на восстановление наших тел.

— Подожди, — прервал анторса и направился к отдельно стоявшей группе с тем самым медиком. — Ты умеешь обращаться с медкомплексом? — обратился к пленному.

— Да.

— У тебя пятнадцать минут чтобы его привести в рабочее состояние и настроить его для восстановления моих бойцов.

— Нам тоже необходима медпомощь, — я не ожидал, что он сразу согласится, но то, что медик начнёт торговаться меня удивило. И, немного подумав, я согласился.

— Каждый четвёртый вылеченный будет из вашего числа.

— Мне нужно больше времени.

— Работай, но не затягивай. Перед каждым запуском комплекса зови меня, я буду проверять настройки. Если появится хоть тень подозрения, что ты делаешь что-то не так, я отдам приказ расстрелять всех пленных, — произнёс строго, смотря прямо в глаза собеседнику, — жёстко? Да. Но по-другому никак. Собеседник выдержал мой взгляд и, пожав плечами, самостоятельно направился в помещение с медкомплексом. Я кивнул охране, чтобы его сопровождали, приказав следить за ним.

Так, первоочередные распоряжения розданы. Теперь… и тут я вспомнил, а где ашш Сошша Хааш⁈ Ведь он никогда далеко от меня не отходил, постоянно был рядом, а сейчас… Так, среди группы раненых его нет. Я обводил взглядом помещение. Вроде всё нормально. Но где принц крови?

Тут мой взгляд остановился на яростно жестикулирующем пленном сержанте. Его усадили за рабочее место и приставили охрану из числа землянина и анторса, а сейчас там скопилось что-то много солдат.

— Что происходит? — спросил подходя. И тут я увидел ашш Сошша Хааш, и от сердца отлегло. Не потерялся…

— Командир-хоск, этот потомок неперерводимо не хочет установить связь со «Штоонссса́р»! — выкрикнул принц крови размахивая своим клинком перед лицом вжавшегося в кресло пленного.

«М-да. Связь… Связь нам нужна. Одарённый, что из последних сил смог связаться со своими собратьями не дожил и до начала штурма, скончавшись в лифтовой кабине. Его тело мы перенесли, но потеря козыря в рукаве, которой является связь, а это не только обмен информацией, координация действий, но и разведка. У нас руки связаны, „глаз“ нет. Мы не знаем, что происходит за периметром этого помещения, а вот системы наблюдения и слежения корабля-матки нам бы в этом помогли».

— Этим займёмся чуть позже, принц-крови, — заговорил, выдержав паузу, — у нас пока другая проблема — необходимо зачистить сектор. Шанто́сти, выведи на экран, что происходит.

По ходу движения, какие могли системы наблюдения мы уничтожали, но до места, откуда появился противник мы не доходили, и картинка видеоконтроля должна транслироваться.

— Я вас понял, командир-хоск, — после десятиминутного изучения картинки, заговорил ашш Сошша Хааш, — разреши возглавить вылазку и ликвидировать выживших.

Картинка на мониторе порадовала. Отключение системы вентиляции, с последующей откачкой воздуха — сработала. Оказывается, на корабле предусмотрели ситуацию, когда во время пожара, чтобы не разгерметизировать сектор, пуская вакуум, опускались гермопереборки, откачивался воздух и огонь без доступа кислорода затихал. Что ж, эффективный метод…

После недолгих раздумий, я отпустил принца крови ашш Сошша Хааш проверить выживших, а если повезёт и не все умерли от удушья, то взять в плен кого из офицеров, и конечно собрать трофеи. Боевой стимулятор, который, как понял, он себе ввёл, заставлял генерал-командора действовать, вот только сейчас его активность могла помешать. Слишком много проблем надо решить. И первая из них — установить очерёдность лечения. Логично, и исходя из практики полевого госпиталя — первыми на операционный стол кладутся тяжелораненые. Вот только мы не в полевом госпитале. И медкомплекс, способный поставить на ноги солдата у нас только один, и не надо забывать о расходных материалах, запас которых не бесконечен.

Я посмотрел на Птицу-восемь, сидевшего с закрытыми глазами. Только едва заметное дрожание раненой руки давало понять, что тот ещё жив. Обвёл взглядом уставших, с перемотанными частями тела солдат, что продолжали выполнять несложную работу. И, выдохнув, принял для себя решение…

Глава 27

— Истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш — это приказ! Исполнять! — впервые за долгое время анторс отказывается мне подчиниться, и я уже устал приводить доводы о необходимости его исполнения.

— Саша, — немного остыв, подошёл к нему ближе, — очерёдность медицинских процедур продиктована необходимостью постоянной готовности к бою. Мы здесь пятый час и это время не прошло зря. Трое наших солдат полностью восстановились, сейчас по нашей договорённости в медкомплексе один из пленных, а после него ты должен пройти полный комплекс восстановительных процедур…

— Я лягу последним.

— Нет, Саша. Последним в медкапсулу лягу я. А ты должен к этому времени быть готовым отразить атаку, если таковая последует, вступить в переговоры и… неизвестно что нам ещё готовит противник. Поэтому ты проходишь процедуру один из первых. И не надо опять говорить, что твои раны незначительны, ты себя хорошо чувствуешь… Главное, что тебе необходимо — это выучить местный язык, пусть и на бытовом уровне. Как же ты будешь прослушивать переговоры противника или вести переговоры⁈ — последнее было за гранью фантастики, но и этот довод лёг на весы офицерской чести анторса, склонив чашу в пользу здравого смысла.

Когда я отдал приказ первыми проходить медпроцедуры легкораненым и только анторсам, на меня косились. Кое-как землянам я объяснил отданный приказ, но вот анторсы, точнее один истинно живой принц крови, узнав, что должен пройти медпроцедуры раньше серьёзно раненного капитана Тосса́ны, заартачился.

— Саша, — продолжал увещевать, — даже Птица-восемь понял меня. Хотя его знания и умения нужны и его потеря будет серьёзной утратой. Видишь, — я указал на Жданова, — он даже в таком состоянии, в каком находится не унывает и понял меня, что боевая готовность нашего малого подразделения сейчас превыше всего. Ты задумывался, насколько по времени он ляжет в медкомплекс? Что молчишь? Не на одни сутки, наверно, а сколько расходных материалов потратим?.. И ещё, я специально приказал настроить аппарат под тела анторсов, так как в общих чертах знал настройки. А вот с землянами сложнее. Придётся настраивать с нуля… Знаешь, из числа тех, кто проходили процедуру после освобождения из плена всего лишь один остался жив, а остальные погибли. Они постоянно находились на острие атаки, а ты сейчас…

Я не стал договаривать, надеясь, что ашш Сошша Хааш понял меня. А если быть откровенны, то больше нужных слов у меня не осталось, и не было ни сил, ни желания, а насильно укладывать врага, ставшего другом в медкомплекс… Отдай я приказ анторсам поместить насильно принца крови на излечение, думаю, они бы его выполнили. Хотя диссонанс в их мышлении мог и зашкалить: вроде и благое дело — вылечить командира, но не зря же он сопротивляется. Трое анторсов, что прошли через медкомплекс вполне себя хорошо чувствуют. Раны излечены, организм очищен от той гадости, что пришлось надышаться, но кто знает, что на уме у хоска… Уходил не оглядываясь. Имелось много проблем, что необходимо разрешить, а время-то идёт и играет не в нашу пользу.

Я выделил первых излечившихся бойцов и усадил рядом с пленным сержантом, чтобы те, зная местный язык не только следили за последним, но и попробовали обучиться тому, что делает этот Шанто́сти.

— Сэр Бес, — обернулся на обращение. Впервые меня так назвали. Так получилось, что во время десантной операции мне приходилось общаться в основном с анторсами и не столько из-за того, что их больше, и боевая подготовка лучше, не говоря о физическом и моральном состоянии. Главная причина была в знании языка. Общаться с землянами я общался, но посредством большей части переводчика. Владеющих русским языком среди пленных оказалось мало. И в основном они владели узкими военными специальностями, не пригодными для абордажа. Вот только вторые пилоты практически на каждом десантном корабле были как раз… Я перевёл взгляд на Птицу-восемь. Держится. Глаза не закрывает, хотя и потерял много крови и, хотя я и запретил перенапрягаться, но продолжает что-то объяснять, переводить землянам.

— У тебя что-то срочное? — ответил на английском, так как ко мне обращался негр — американец, как помнил, он из подразделения морских котиков.

— Лейтенант Уолес, сэр. — представился говоривший, — у меня предложение, сэр. С небольшой группой обследовать уровень.

Я посмотрел в глаза темнокожего американца. Взгляд он не отвёл, выдержал, но и я не стал давить, так как в его словах имелось рациональное зерно. Вот только частое употребление слова «сэр» напрягало. Мы обследовали только небольшую часть уровня, откуда появился противник. Выставлять там пост не стали. И пусть все противники погибли и это проверили, собрали трофеи, но изучая план-схему уровня, и знакомясь с системой видеонаблюдения мне сразу стало понятно, что слишком много неосмотренных тёмных пятен осталось.

— Шестью бойцами справитесь? — больше солдат выделить на осмотр не мог. Надо следить за пленными, необходимо соблюдать очередь на восстановление, да и оставлять командный пункт без присмотра безрассудство. А шесть бойцов сейчас как раз есть.

— Этого достаточно, сэр! Разрешите готовиться к выходу, сэр?

— В группу включишь двоих анторсов, что прошли восстановление. Я отдам распоряжение, а остальных подбирай по состоянию здоровья. Срок выполнения задания три часа, чтобы после этого времени прибыли обратно. Потом пойдёт другая группа.

— Есть, сэр! — нехотя ответил афроамериканец. Видно он хотел подольше погулять по инопланетному кораблю, поискать, что и где интересное лежит, как-никак трофеи наше всё. Но ничего. Скоро землян начнём пропускать через медкомплекс. Как раз через три-пять часов все анторсы восстановятся и можно будет распределить смены и обязанности.

С этими мыслями я подошёл к месту наблюдателя и отдал соответствующие распоряжения. Анторсы, включившиеся в присмотр за пленным сержантом с радостью освободили мне место и ушли готовиться. Я практически сразу заметил, что для анторсов сидеть и пялиться в монитор, следить за пленными и другая пусть и немаловажная, но монотонная работа утомляет. Не тот склад ума и характера. Они же истинно живые, практически через одного принцы крови, а тут следить за пленным… Так что пришлось самому усесться в кресло рядом с сержантом Шантостиком. Впрочем, и ему была необходима замена. Но меня всё больше напрягало, почему противник предпринял только одну более-менее серьёзную попытку нас ликвидировать. Ведь у него и ресурсов больше, и опыт, и… много что ещё у противника припрятано в рукаве, о чём ни я, ни кто-то ещё не догадывались. И практически все факторы указывали, что противник что-то готовит.

Попытку полностью исключить занятый резервный командный центр из управленческой цепочки нам удалось отбить. Ну, как отбить, оказалось, что проектно не предусматривался такой вариант событий, когда возникнет необходимость к программному отключению, как узнал, четвёртого резервного командного центра. Только аппаратно, а это уже совсем другой коленкор. Для этого противнику понадобится отсоединить неоднократно продублированные кабели системы связи, но на это нужно время. И, по-моему, я догадался, что сейчас предпринимает мой визави в лице командира этого корабля-станции, но я ошибся…

* * *

Понимание тяжести и сложности ситуации до Умао Витарис дошла не сразу. Приказ ликвидировать обосновавшихся на уровне десантников провалилась. Адмирал со скорбными чувствами смотрел поступавшую с уровня картинку, как его солдаты медленно умирали от удушья.

— Заблокировать все команды с четвёртого РКП!

Но запоздавший приказ не принёс результата.

— Программно такой вариант исключён, адмирал.

— Пошлите спецов, пусть отключат кабели!

— Их сотни, адмирал, многие в малодоступных местах и…

— Исполнять!

Смотря на офицеров дежурной смены, адмирал отмахнулся от мысли, что они винят его в случившемся.

Посланные для ликвидации десанта солдаты умирали медленно. Слишком большой объём заполнен воздушной смесью и отключение вентиляции с последующей стерилизацией занимает много времени. Они умирали почти час. Медленно, в мучениях.

Попытки открыть заблокированные уже по команде захваченного РКП гермодвери провалились. Вопрошающие лица, крики в общем и командном канале сводили с ума, пока адмирал не отдал приказ отключить связь…

Тишина до звона в ушах давила. Адмирал сидел в кресле координатора и размышлял. Он понимал, сейчас от него ждут приказа, а пошатнувшееся моральное состояние офицеров необходимо поднять.

— Адмирал, — тишину нарушил старший смены.

— Докладывай.

— Бригады ремонтников посланы для превентивного отключения четвёртого РКП от общей системы управления.

— Хорошо.

— Это не всё, адмирал. По смелым расчётам всем работающим бригадам для полной информационной блокады понадобится от двух до трёх стандартных суток. И это не факт, что поможет. Схемы подключения отсутствуют, — коротко, сухо доложился офицер. Он знал вспыльчивый характер своего командира и, закончив доклад, благоразумно отступил на шаг назад.

Адмирал перевёл взгляд на офицера.

— Прокладкой инженерных коммуникаций занимались…

— Не оправдывайся. Я знаю, что станция строилась много лет без генерального проекта, — сдерживая себя, чтобы не сорваться на подчинённого, проговорил Умао Витарис. Ни он, ни кто другой не виноваты. Корабль изначально задумывалась не как военный и представлял собой приспособленную для военных нужд межпланетную станцию. Да, хорошо вооружённую, с огромной автономностью, но всё же научно-исследовательскую станцию. Множество внесённых изменений в конструкцию, множество доработок и доводок во время эксплуатации, когда та стала пиратским прибежищем, сыграло свою злую шутку. Даже те малочисленные аборигены, что начинали строить этот гигантский объект толком не знали, что сделано или переделано в соседнем секторе или уровне. — Пусть работают. И вызови на видеосвязь командира лётного полка ближней обороны, — вдруг адмиралу пришла на ум, как ему показалась хорошая идея и он углубился в изучение планов и схем станции, но буквально через несколько минут понял, что его задумка неосуществима. Не получится ударить из космоса по тому сектору, где находится захваченный РКП. Слишком глубоко он расположен, впрочем, как и все важные секторы и уровни также располагались ближе к ядру станции, в её глубине.

— Адмирал, полковник на связи, — доложился дежурный связист и экран монитора мигнул.

— На связи! — устало произнёс полковник.

— Доклад о происшествиях последних двух суток, — коротко бросил адмирал.

— Потеряны два корабля среднего класса, что проводили патрулирование во время манёвра. Личный состав здоров, ведётся патрулирование около станционного пространства согласно плану «Б».

— Принял. Слушай приказ, осуществлять патрулирование по плану «В». Пусть личный состав отдохнёт. Скоро предстоит серьёзная работа.

— Слушаюсь, адмирал, — удивление на лице полковника не ускользнуло от взгляда Умао Витарис, но он промолчал. Пусть думают, что у него есть козырь в рукаве и что скоро, очень скоро станция снимется с орбиты первой планеты и пойдёт в бой спасать своих, оставшихся на вожделенной третьей планете.

— Адмирал, — как только сеанс связи завершился, рядом оказался дежурный офицер, — отдать приказ готовности к манёвру?

— Нет, пока рано. Пусть штурманы проложат курс и вычислят на следующие стандартные двое-трое суток оптимальное время для начала манёвра к спутнику третьей планеты. И ещё, у нас же есть пленные? — адмирал давно собирался поговорить с захваченными пленными, но суета и череда непредвиденных ситуаций, что шли одна за другой переносили этот момент, но сейчас настал момент, когда надо больше узнать о своём противнике. Слишком умело они действуют, слишком хорошо подготовлены, слишком дерзкие и пусть среди убитых обнаружилось много анторсов, как клонов, так и истинно живых, как они себя называли, но были и другие расы и много, не менее двух с видимыми признаками различий удалось установить похоронной команде.

Тут адмирал поймал себя на мысли, что и он, будучи лейтенантом был таким же безрассудным, бросался в бой, не взирая ни на что. Только повзрослев, набравшись боевого опыта и главное — выжив, он перестал полагаться только на удачу. Но в действиях противника опытный взгляд командира распознал хорошо спланированный и продуманный план, а он к такому развитию событий оказался не готов. Как он знал, анторсы — воинственная, но полагающаяся на техническое превосходство раса. Практически никогда они не нападали на противника, стоявшего выше или наравне с их уровнем технического развития, а широкое распространение клонов — это в определённый момент дало им преимущество, но клоны на то и клоны — бездушные, не умеющие самостоятельно принимать решения, импровизировать — биомашины. А в бою невозможно всё предусмотреть, но сейчас…

Умао Витарис в сопровождении небольшой охраны шёл по коридору. Первоначально он намеривался приказать доставить к нему нескольких пленных, но подумав, отказался от этой затеи. Лучше не приводить противника в святая святых — командный сектор, во избежание, так скажем.

— Адмирал! — встретил его офицер, когда небольшая процессия вошла в один из ангаров.

— Пленные здесь?

— Да.

— Сколько их?

— Сорок шесть единиц.

— Так мало? — удивился адмирал, так как ему докладывали, что удалось захватить не менее трёх сотен. Даже с учётом сбежавших, число оказалось сильно заниженным… или сбежало значительно больше, чем ему доложили.

— Сто девяносто шесть скончались.

— Понятно, — поморщился адмирал. Причину столь высокого процента гибели пленных он уточнять не стал. Не до них было. Да и после побега оставшихся перевели в одно из технических помещений с плохой вентиляцией, без еды и медицинской помощи. — Допрашивали?

— Пробовали. Выводили по одному. Клали в медкапсулу, обучали языку, а потом ликвидировали.

— Результат?

— Есть видеозапись допросов. Каждому задавались одни и те же вопросы. Ответы следовали разные, но суть…

— Включи запись, я посмотрю, — распорядился адмирал, подумав, вероятно зря он лично прибыл для допроса, можно было просто запросить запись, но, если уж находится здесь, лучше лично поговорить с одним из них, — и распорядись, — продолжил адмирал, — чтобы подготовили для допроса двоих: одного кто старше по возрасту, второго, кто старше по должности. Разобрались кто из них кто?

— Адмирал, двоих по таким критериям будет мало. Только у нас находятся представители четырёх рас, как мы поняли, и звания у них отличаются.

— Даже так? — вот этот факт Умао Витарис был неизвестен или в кутерьме навалившихся забот он её пропустил, что столько рас участвуют в штурме его станции. — И кто они, откуда, с какой планеты все здесь собрались? — усаживаясь в освобождённое кресло, уточнил адмирал.

— Анторсы, негры, европейцы, азиаты, — быстро отчитался дежурный охранник.

— Знаю только первых, а остальные, есть сведения о них?

— Последние три это расы тех, кто населяет планету с самоназванием Земля — это третья планета в звёздной системе.

— Даже так⁈ — не скрывая удивления, произнёс адмирал, — они даже не единая раса или на худой конец единая цивилизация, а ленивые гноххи 10.

— Совершенно верно.

— Ладно, тогда лучше подготовь к допросу двух анторсов, только не клонов.

— Слушаюсь. Двадцать минут и первый будет представлен.

— Хорошо, я как раз ознакомлюсь с записями допроса.

Дежурный охранник включил воспроизведение на стоявшем на столе мониторе и удалился исполнять приказ, а Умао Витарис откинулся на спинку неудобного кресла и принялся смотреть. Запись его не радовала. Ему попались первыми допросы этих гноххов, что толком ничего не могли пояснить. Ни кто командир, ни кто разрабатывал план, вот только один ответ его заинтересовал, как они оказались вместе. И оказалось, что это пленные. Умао Витарис ухмыльнулся. У анторсов нет даже в достаточном количестве клонов, чтобы вести боевые действия, и они привлекают пленных, а они не вояки и понятно почему анторсов среди пленных относительно мало, всего-то треть, как он помнил из сводки, а вот остальных, как оказалось рас, значительно больше.

— Адмирал, пленный прошёл процедуру, вводить?

— Да, — отвлёкшись от экрана, произнёс адмирал, он только сейчас дошёл до записей допроса с анторсами, но зачем терять время, как раз сейчас с представителем этой расы и поговорит.

— Назовись! — первым, на повышенных тонах произнёс вопрос дежурный охранник.

— Капитан ашш Смо́сси Штомс, командир зелёной десантной группы.

— Какова численность группировки, в которую входило твоё подразделение? — задал вопрос адмирал.

— Много, более тысячи единиц.

— Кто командовал всеми войсками?

— Командир-хоск Бэсс и глава Малого Совета расы истинно живой принц крови генерал-командор ашш Сошша Хааш.

— Хм, а почему ты первого назвал без регалий? Он что, номинальный командир?

— Нет, он хоск и ему регалии не нужны.

— Кто такие хоски? Это одна из тех рас, что населяет третью планету? — адмирал посмотрел на охранника и тот быстро сориентировался, и протянул адмиралу планшет.

— Нет, он просто хоск по рождению.

— Хоск, хоск, — вчитываясь в предоставленную информацию, лицо адмирала с каждой секундой мрачнело. Каждый из анторсов говорил о хоске и говорил невероятное, но что примечательно, земляне о нём ничего не знали или знали настолько мало, что эти крохи умещались в одно два слова.

— И откуда он или они появились? — после затянувшейся паузы, задал вопрос адмирал.

— Со своей родной планеты. Кто-то говорил, что это их резервная планета, а тот, кто возглавил абордаж — её правитель или куратор, кто-то говорил, что у него здесь целый флот, но только ушёл по делам к соседней звезде для захвата звёздной системы, кто-то…

— Прекрати! — резко встал адмирал и, обращаясь к охраннику, спросил, — почему они такие разговорчивые⁈

— Так после обучение допрашиваемым вводится сыворотка правды, чтобы время не тянуть.

— Ясно, — об этом факте адмирал не знал, — ну, капитан, что ещё хочешь мне сказать перед своей смертью?

— Я — истинно живой и не боюсь смерти, а вот твоя будет ужасна. Знаю, некоторым удалось закрепиться на корабле, и вы их не захватите, не победите. Они…

Глухой выстрел и пленный повалился на пол. Умао Витарис обернулся. Это выстрелил один из сопровождавших.

— Адмирал, пленный был агрессивен и находился слишком близко к вам, и мы бы не успели…

— Я тебя понял, молодец.

Умао Витарис вновь взялся за планшет, глазами пробежался по строчкам выжимки из допросов и уточнил: «Есть камера в ангаре, где находятся пленные?».

— Да, адмирал…

* * *

Прошли ещё три часа, но попыток прорыва в контролируемый нами сектор не предпринималось. Лейтенант Уолес вернулся с богатыми трофеями, что сейчас разбирали свободные от смены бойцы вместе с приданным им одним из пленных. А меня это спокойствие тяготило. Ашш Сошша Хааш до сих пор находился в медицинской капсуле, но скоро должен был выйти. А я не находил себе места. Всем нутром чувствуя, что скоро что-то произойдёт, но что конкретно я не мог представить. Всё, что мог уже сделал: выставил аванпосты, приказал проверить и восстановить системы наблюдения, проверить и окончательно заблокировать лифтовые шахты, но беспокойство не покидало меня и я не находил себе места. Попробовал присесть, отдохнуть, прикрыв глаза, но в голову лезли неадекватные мысли, что именно сейчас, в этот момент враг тайными ходами пробирается к нам, но ни тайных ходов, ни каких технологических ниш или путей, которые способны хотя бы одного гуманоида или боевую машину пропустить по этому ходу не было.

Я внимательно изучил имеющуюся схему и не только ту, что в трофейном коммуникаторе, но и ту, что удалось раздобыть в базе данных корабля, но всё равно чувство беспокойства с каждой минутой только нарастало.

— Командир-хоск! Командир-хоск! — раздалось с мест наблюдателей, что усадил за экраны, — подойдите!!!

— Началось, — выдохнул, подобравшись.

— Что случилось?

— Началась трансляция по одному из каналов, — пояснил пленный сержант. Он так и оставался на посту, изредка меняясь, обучая моих солдат элементарно ориентироваться в потоке информации и множестве кнопок и индикаторов.

Я прильнул к экрану. Какой-то небольшой ангар или помещение, тусклое освещение. Какие-то силуэты. Кто-то сидит возле стены, кто-то лежит на металлическом полу. Я присмотрелся, но с выводами меня опередили.

— Это пленные… наши. С девятой группировки, я одного из них узнал. Это Фёдоров Саня, Птица-девять, — быстро заговорил Птица-восемь, тыкая пальцев в экран. Он держался только на медикаментах, но отказался уйти, оставшись переводить.

Среди пленных были и анторсы, и земляне. Я внимательно смотрел и терпеливо ждал, думал, что сейчас покажут картинку наших пленных, что они живы и с ними относительно нормально, а потом появится некто, кто выставит нам требования.

Картинка долго не менялась, звука не было, но среди пленных началось движение. Кто сидел, поднялся, кто стоял, начал ходить из стороны в сторону, барабаня в стены и дверь. А кто лежал, так и не поднимался. От неприятного предчувствия у меня с бешенной скоростью застучало сердце, отдаваясь в висках. Я чувствовал, что височные вены вздулись, а пальцы рук непроизвольно сжались в кулак, да так, что ногтями проколол ладонь и капельки крови бесшумно падали на пол. Полумрак не мешал разглядеть всё то, что происходит в помещении. Люди метались, что-то безмолвно кричали, но звука не было. Я попытался сделать шаг и присесть на свободное место, так как напряжение достигло такой степени, что меня бросило в дрожь, но не смог и пошевелить пальцем. Последние, что услышал, проваливаясь в беспамятство это слова:

— Командир, что с то…

конец пятой части

март 2025

Примечания

ПКО (здесь) — ПротивоКорабельная Оборона.

Вернуться

Блашинг синдром — стрессовое покраснения лица, причиной которого являются волнение и особенности вегетативной нервной системы.

Вернуться

ПМ (Пистолет Макарова) — советский самозарядный пистолет, разработанный советским конструктором Николаем Фёдоровичем Макаровым. Принят на вооружение в 1951 году. Отличается компактностью и хорошим останавливающим действием.

Вернуться

Язык доскаков: — Что с ним, он жив⁈ (Далее для удобства приводится синхронный перевод).

Вернуться

Полмихны (здесь) — половина часа.

Вернуться

Индекс гориллы (обезьяны) — это разница между размахом рук и ростом. У обычного человека этот параметр равен нулю.

Вернуться

Склад АТХ — склад артиллерийско-технического вооружения, которое включает в себя стрелковое оружие, средства световой сигнализации, средства индивидуальной бронезащиты личного состава, специальные средства, военно-инженерное имущество, военно-химическое имущество, оптические приборы.

Вернуться

В данном случае именно «Звёздная корона», так как они не знают названия местной звезды — Солнце.

Вернуться

Флипт (здесь) — название устройств перемещения по кораблю-носителю.

Вернуться

Гноххи (здесь) — непереводимое ругательство. Сравнение с относительно сообразительными, но примитивными животными.

Вернуться

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Отставник 5. Абордаж

Content

Отставник 5. Абордаж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Примечания

Nota bene