Александр Конторович, Фаина Савенкова

Кодовое имя «Марта»

Команда: «Провести плановое обслуживание секций номер 5, 8 и 11».

«Принято к исполнению».

«Обслуживание произведено».

Команда: «Тестирование блоков А-5, Р-3, С-12».

«Принято к исполнению».

«Тестирование завершено. Блоки в исправном состоянии».

Команда: «Проверка работоспособности программного модуля В-12».

«Принято к исполнению».

«Отказ. Процедура проверки прервана. Причина – сбой в коде управления».

Команда: «Выявить причину сбоя в коде».

«Принято к исполнению».

«Причина сбоя – переадресация цепочки команд на центр принятия решений «Марта»».

Команда: «Выявить причину отказа центра принятия решений «Марта». Проверить цепи коммутации с центром принятия решения «Марта»».

«Принято к исполнению».

«Отказ. Центр принятия решений «Марта» не отвечает. Связь не установлена. Цепь коммутации исправна. Нет ответа от центра принятия решений «Марта»».

Громадный механизм, наверное, вздохнул бы. Или выругался.

Если бы мог…

Но – он не был в состоянии сделать ничего подобного. Это был, всё же, не человек, хотя…

Станция была построена достаточно давно – почти пятьдесят лет тому назад. Начали её строить как обычную межпланетную станцию добычи и переработки руды. Всё же космос не являлся уж совсем пустым – в нём достаточно часто встречались метеориты, да и целые астероиды, состоящие иногда из весьма полезных минералов. В своё время наделала шуму находка одной из таких станций – небольшой астероид, целиком состоящий из палладия! Худо ли бедно – а почти полсотни тонн!

Были и другие – ничуть не менее впечатляющие, находки. Целиком и полностью оправдывавшие все затраты по строительству подобных станций.

Полностью автоматические, они выводились на орбиту – и вперёд!

По международным соглашениям ни одна страна не вмешивалась в деятельность таких станций-автоматов – кому бы они ни принадлежали. Это на Земле, вы были вольны каким угодно образом третировать своего ближнего (или, напротив, дальнего) соседа и строить ему всяческие мелкие пакости.

Там – пожалуйста!

Но не в космосе!

Ибо никому не улыбалось получить на свою голову металлический гроб весом в несколько тысяч тонн, который сойдёт с орбиты в результате ошибки программиста или вследствие целенаправленного злонамеренного вмешательства.

Оттого и все такие станции выводились как можно дальше от Земли – на всякий, так сказать, случай…

Бывали, знаете ли, прецеденты!

Но в этот раз всё пошло… как-то оно странно пошло.

Начнём с того, что станция с самого начала планировалась как самая суперсовременная, с использованием самых прорывных технологий и методов.

И вот, эти самые технологии и подвели.

Станция не запустилась. Точнее – запустилось далеко не всё.

Комиссия следовала за комиссией, прилетали корабли, которые привозили новое оборудование. Бригады монтажников день и ночь висели на стапелях, снимая старое и устанавливая новое… без толку!

Не успевали вывозить отбракованную технику и, чтобы не засорять пространство всяческим мусором, к станции пристроили парочку новых секций – исключительно для складирования старья.

Количество ошибок только множилось. На месте устранённых проблем – возникали новые.

Злые языки утверждали, что причиной всему – чрезмерная страсть правительства США к гигантомании. Мол, хотели построить самую большую станцию – и построили… самый большой памятник собственной глупости! Пресса изощрялась в придумывании новых хлёстких заголовков. Над незадачливой фирмой-строителем не потешались только ленивые.

Обидевшись всерьёз, сенат США принял специальное постановление, которым запретил допуск на строящуюся станцию любых представителей средств массовой информации и интернет-журналистов.

Это, как ни странно, помогло – про неудачный проект стали писать намного меньше. Тема утратила остроту и перекочевала на задние полосы газет. А затем и вовсе исчезла из поля зрения.

Но работа шла…

Отправлялись очередные корабли, менялись партии монтажников. Совершенно незамеченной прошла новость о том, что очередная партия рабочих, возвращавшаяся домой, до Земли так и не добралась. Точнее – на землю-то они попали… когда потерпевший аварию челнок грохнулся при посадке в двадцати милях от аэродрома. Желающих работать на станции разом поубавилось.

Да и не до них было, откровенно-то говоря!

Бряцанье оружием, никогда толком и не прекращавшееся, звучало всё громче, пока…

Пока в один, далеко не такой уж и прекрасный день, фрегат Североатлантического блока, «ошибочно интерпретировав» сигналы на радаре, шарахнул ракетами по пассажирскому самолёту белорусской авиакомпании.

Но на этот раз всё «отчего-то» закончилось не гневными демаршами дипломатов. И не успели успокоиться волны на месте падения сбитого самолёта, как по фрегату прилетело сразу три ракеты – в ответ.

А вскоре зависший над местом утопления военного корабля вертолёт показал в открытом эфире громадное маслянистое пятно на воде. И – ни одного человека… не спасся никто – так же, как и со сбитого ранее самолёта.

Мир крякнул – и начал готовиться к войне.

По всем законам логики скоро должны были открыться тяжелые крышки шахтных установок, где в темноте ждали своего часа холодные тела межконтинентальных ядерных ракет.

Должны… но они не открылись.

А вместо этого, корабль итальянских военно-морских сил, связавшись на аварийной частоте с базой русского флота в Севастополе, вошёл в порт.

Где и пришвартовался.

С борта корабля на землю сошел экипаж.

«Мы не хотим воевать!» – заявил примчавшимся в порт корреспондентам капитан корабля. – «Это не наша война! Она не нужна нашим народам!»

Опа…

Такого поворота никто не ждал…

Второй корабль – на этот раз немецкий, также вошёл в порт Калининграда. И там прозвучали те же самые слова.

И – понеслось…

Война так и не началась.

Были, разумеется, всевозможные стычки с особо упоротыми желающими пострелять. Их давили совместными действиями армий всех стран. Давили безжалостно, не принимая во внимание никаких просьб о помощи и заявлений о капитуляции.

По некоторым интересным местам в Англии жёстко отбомбились военно-воздушные силы Франции.

А в Канаду не напихал только ленивый – там сразу две провинции восстали против центрального правительства. В суть их лозунгов никто даже и вникать не стал – так всем обрыдли уговоры особо упёртых индивидуумов.

«Хотите войны? Получайте!»

Сложилось впечатление, что военные всех стран отчаянно стремились избавиться от громадных запасов вооружения – с нескрываемой радостью вываливая его на головы тех, кто так жаждал развязывания войны.

Пресловутая гора Маунт-Рок в США – место укрытия президента и правительства, после удара по ней стала ниже аж на почти сотню метров. Из заваленных тоннелей так никто и никогда более не вышел.

Срочно взлетевшие с тайных аэродромов самолеты с властителями мира сего – так никуда более и не приземлились. Оказалось, что эти аэродромы не являлись настолько уж секретными… про них знали многие. В чём с горечью убедились их хозяева. В жарком огне разлившегося авиакеросина сгорали чемоданы с наличными деньгами – бывшим хозяевам они были уже ни к чему.

Так что, со всеобщей войной как-то не задалось… Армии стран блока НАТО отказались воевать за чуждые им интересы. А противостоящие блоку войска тоже не горели желанием уничтожить всё на свете. Да, отдельные инциденты ещё какое-то время происходили – слишком уж у многих «сильных мира сего» не могло никак прийти в голову то, что от их желания рулить и руководить всем миром теперь уже ничего более не зависит. По одной простой причине – не находилось достаточного количества желающих сложить голову за чьи-то интересы. И никакое количество денег капитально изменить уже ничего не могло – воевать хотели немногие. Наспех набранные отряды наёмников были быстро разбиты военными. Противостоять профессиональной армии они всё же не могли…

Пользуясь возникшей неразберихой, кое-кто постарался удрать и вовсе уж далеко – с Земли стартовало несколько космических кораблей. Кто-то всерьёз попытался повторить сюжет романа Александра Беляева.[1] Увы… по очень многим причинам новый «Прыжок в ничто» так никому и не удался. А совершившие посадку на лунных и марсианских базах корабли не смогли организовать там никакого вооруженного восстания. По вполне понятной и ясной причине – работавшие там люди не поддержали этой безумной попытки. Совместный тяжёлый труд в сложных условиях как-то вот не способствует всевозможным авантюрам. Голова в такой обстановке быстро начинает думать как надо, и всякие завиральные идеи туда уже не вмещаются.

Немалую роль сыграл тот факт, что для работы на таких объектах людей отбирали по деловым и профессиональным качествам, а не по соответствию всевозможным новомодным критериям. Предпочтение в любом случае отдавалось грамотному инженеру, а не модному певцу или артисту. Да они туда и не рвались – перед какой аудиторией им выступать? Нет, от разрекламированного турне по космическим станциям никто бы из них не отказался… но такие мероприятия планом развития внеземных объектов отчего-то не предусматривались…

Словом, никакие авантюры в космосе так и не развились… И большинство сбежавших толстосумов, вместе с уцелевшими от расправы на месте приспешниками, в разное время были возвращены назад. Никто даже и не пробовал подсчитать – сколько их всего стартовало с Земли – и скольких вернули назад для суда? Да, некоторые так и остались валяться с простреленной головой на просторах Марса или на лунных равнинах. Кое-кто попросту не долетел – так бесследно и исчезнув на просторах космоса.

Впрочем, пропали не только они.

Несколько кораблей с рабочими и инженерами, вылетевших на космические объекты для их обслуживания и наладки тоже так больше никогда и не вышли на связь.

Два из таких кораблей позже были обнаружены в стороне от своего маршрута – в поясе астероидов. С расстрелянными двигателями, пробитыми корпусами – и напрочь разграбленными трюмами и мертвыми экипажами. Было очевидно, что кому-то очень потребовались запасы продовольствия, которые перевозились на этих кораблях.

Но… кому?

Тщательный осмотр всех близлежащих станций ни к чему не привёл – там никто не высаживался. Не появлялись поблизости и никакие неопознанные корабли.

А вообще – навалившихся сразу проблем было столько, что на всё это попросту махнули рукой – ну что могут сделать человечеству несколько десятков отщепенцев? Пусть даже и на кораблях, несущих на борту вооружение? Атаковать Землю?

Не смешно…

Напасть на межпланетные станции?

Уже теплее – но почему они не сделали этого тогда, когда этого никто не ждал? В первый же год на большинство этих объектов было завезено и смонтировано оборонительное вооружение – теперь уже никакой десант не смог бы беспрепятственно туда высадиться. Появились и воинские команды – ценою громадного напряжения сил. Навряд ли какое-нибудь отдельное государство смогло бы потащить такой проект в одиночку – пришлось объединяться! А на почве совместной работы как-то потихоньку начинают сглаживаться всевозможные разногласия…

И только спустя два года кто-то спохватился – а куда, собственно говоря, пропала недостроенная космостанция-завод? И почему она не выходит на связь?

Все попытки достучаться до них по радио так и не увенчались успехом. Посланный год спустя в этот район космический корабль обнаружил огромное количество обломков всевозможных металлоконструкций, разбитые леса… и один из пропавших кораблей с бежавшими олигархами. Сильно изуродованный (наверное, из-за столкновения с обломками станции) он не поддавался тщательному осмотру – удалось, да и то с большим трудом, идентифицировать только нескольких членов экипажа – техперсонал и одного пилота. И опознать тело Жаклин Майс – жены одного из бежавших олигархов. Да и то, только потому, что до замужества она являлась достаточно известной киноактрисой – её многие помнили до сих пор.

Скорее всего, станция, ввиду своих громадных размеров, и являлась основной целью полета бежавших олигархов.

Но, по каким-то, так и не выясненным причинам, на ней произошёл взрыв, который, скорее всего, уничтожил её саму и все подошедшие корабли. Кроме того, который удалось найти – он, по-видимому, попросту не успел пришвартоваться к станции, вот и уцелел, не разлетелся обломками по космическому пространству.

Возможно, дальнейшие поиски и смогли бы более тщательно установить обстоятельства произошедшего… но сильно поджимало время. Да и экипаж прибывшего с Земли корабля не был подготовлен к выполнению такой задачи. Опять же – большое количество обломков делало дальнейшее пребывание в этом районе очень небезопасным. И после очередного столкновения с какой-то железякой, которое чуть не привело к повреждению панели солнечных батарей, было принято решение о возвращении домой. Оставаться на этом гигантском кладбище в роли ещё одной братской могилы ни у кого желания не имелось.

Так оно всё потихоньку и вставало на свои места, понемногу налаживалась мирная жизнь. Не везде гладко, не без проблем – но уже без вооружённого противостояния.

И теперь, оглядываясь назад, можно уже было подсчитать потери – со всех сторон.

Среди тех, кто бесследно исчез в космическом пространстве, был Петр Фролов – талантливый разработчик систем искусственного интеллекта, который своими трудами в этой области сделал громадный прорыв и продвинул подобные разработки на качественно новый уровень. Его решения, выглядевшие порою парадоксально тем не менее всякий раз оказывались правильными. Что повергало в искреннее недоумение куда как более опытных специалистов в этой области. А манера вести обучение машины в речевом диалоге – и вовсе ставила в тупик почти всех. Но, результат был налицо – его системы искусственного интеллекта превосходили всех на голову! Как раз перед началом всей этой заварухи его пригласили на ту самую, злополучную, космостанцию – чтобы, наконец-то навести порядок с системой ИИ, которая уже не справлялась с тем ворохом противоречивых задач, который ежедневно перед нею ставили. Порою – так и откровенно зависала, требуя ручного вмешательства дежурного персонала. Не было более никакой возможности это терпеть – и хозяева завода скрепя сердце вынуждены были пригласить всемирно известного специалиста – пусть даже и из не совсем дружественной страны. А что делать? На кону стояли такие деньжищи… тут и черта под хвост поцелуешь!

Перед самым отлётом Петр долго гулял в саду со своей маленькой дочерью. Носил её на руках, словно предчувствуя долгую разлуку. Да и то сказать – только полёт туда-сюда отнимал почти год, так ещё и предстоящая работа… Вот вернёшься домой – а дочь уже вовсю по деревьям скачет! Того и гляди, даже папу не сразу узнает!

Семья Фроловых была дружной и, несмотря на длительные командировки мамы и папы, дочь росла не обделённая родительским вниманием. Да и бабушка с дедушкой – тоже не оставляли её без присмотра. Так что Марта особенно и не скучала.

Справка из отдела организации движения космических перевозок.

«… таким образом, в районе с координатами ……… за последние два года произошло несколько нештатных ситуаций с транспортными кораблями. По так и не выясненной до конца причине, корабли внезапно пропадали со связи, и все попытки её восстановления ни к чему не привели до сих пор. Проф. Синицкий выдвинул гипотезу о блуждающем аномальном магнитном поле, которое вопреки работе систем безопасности способно влиять на штурманские блоки систем управления кораблями. Данная гипотеза нашла частичное подтверждение в материалах проекта НАСА от 2027 года. Проект «Глашатай» как раз и предусматривал генерирование подобных полей искусственным образом, путём размещения излучателей специальной конструкции на особом носителе. Но, поскольку в распоряжении соответствующих служб не имеется никакой информации об испытании каких-либо прототипов данной аппаратуры, есть все основания полагать, что указанный проект так и не вышел из стадии разработки.

Поисками кораблей занимались специально подготовленные спасательные суда, с максимальной степенью защиты от любого внешнего воздействия. Но ни к каким результатам эти поиски не привели – пропавшие корабли так и не были обнаружены. Есть вероятность, что вследствие выхода из строя бортовой аппаратуры управления, корабли произвольно меняли курс, уходя в открытый космос…»

Выдержка из частного письма.

«…Антон, да мы там чуть не на брюхе все излазили – пусто! Похоже, что научники правы – суда действительно улетают к черту на рога! Что-то там выводит из строя их аппаратуру – и у бортового ИИ попросту «едет крыша». В такой ситуации он может проложить курс хоть на Проксиму Центавра – и поди его там сыщи! А, может, и похуже что есть… там всяческие странные обломки попадаются… и многие из них – вполне себе рукотворные. Мы заарканили парочку – так на Земле народ только репу удивлённо почесал – нет таких кораблей и не было никогда! То есть, происхождение-то вполне себе земное, и даже довольно-таки староватое… но нам так и не удалось установить название корабля. Все регистрационные данные там попросту отсутствуют – словно, их никогда там и не имелось. Но это же нонсенс! Таких попросту не строят!»

И это был не единственный такой случай.

К сожалению, навигация в космосе всё ещё оставалась достаточно большой проблемой и мало походила на хорошо организованную дорогу со светофорами и пешеходными переходами. На ней иногда продолжали происходить всевозможные непредвиденные ситуации, не была решена проблема со случайными метеоритами, да и вообще было всё сложно. Громадное космическое хозяйство человечества постоянно требовало повышенного внимания – и огромных затрат…

А задача создания сверхмощного ИИ, который бы за всем этим следил, была настолько неподъёмной, что за неё даже и браться никто не хотел – слишком сложной была проблема. Как, однако, не вовремя пропал без вести Петр Фролов… вот где он мог бы развернуться во всю мощь!

Нельзя, однако, было сказать, что расследованием пропаж кораблей не занимались. Это было не так! Все положенные комиссии добросовестно отчитались о проделанной работе, были написаны объективные доклады и объяснения… и ничего не изменилось.

– Видите ли, коллега… – однажды произнёс заместитель руководителя одной из таких комиссий, обращаясь к главе очередной научной организации, которая пробовала предложить своё, оригинальное, решение проблем космонавигации.

Профессор был стар и обладал завидным научным авторитетом, поэтому к его словам почтительно прислушались.

– Ещё на заре мореплавания, среди моряков ходило такое выражение – «Корабль пропал без вести ввиду неизбежных на море случайностей». Увы, таковая причина не изжита нами и по сей день – даже и здесь, на Земле! А тут – космос! Он, если хотите знать, не исследован и на десять процентов! Мы очень многого о нём до сих пор и не знаем даже – только предполагаем! А вы требуете от нас точных расчетов…

– Мы не требуем! Мы предлагаем свою методику…

– Да Бога ради, коллега, кто вам мешает-то? Другой вопрос, что я, увы, не распоряжаюсь свободными бортами в космофлоте. Надо полагать, ещё и потому, что они напрочь отсутствуют – все корабли заняты на конкретной работе. А личного – пусть даже и космокатера, у меня тоже не имеется… Подайте установленным образом заявку – и ждите…

В итоге всё закончилось тем, что названия пропавших кораблей были внесены на символическую «Стелу памяти человечества» – этим всё и завершилось. Семьям погибших космолётчиков были принесены положенные по случаю такого происшествия соболезнования. Их дети получили приглашения в различные учебные заведения космофлота, на домах, где жили пропавшие пилоты, были укреплены памятные доски с именами и портретами… и всё…

Корабли продолжали пропадать.

Нечасто.

Их иногда находили и даже ухитрялись спасать экипажи. И день ото дня это получалось всё лучше!

Так что, повод для некоторой гордости всё же имелся…

Команда.

«Запуск тестировочного модуля сектора К-4».

«Выполнено. Тестировочный модуль запущен, работает исправно».

Команда.

«Приступить к исполнению задачи по протоколу В-3».

«Выполнено. Задача запущена».

Команда.

«Произвести выборочную селекцию целей в секторе 18».

«Запуск селекции целей запущен»

Команда.

«Выделить цель с параметрами, указанными в инструкции А-6».

«Опознавание целей произведено. Выделено две цели, соответствующие указанным параметрам».

Команда.

«Цель номер один».

«Принято. Наведение на цель произведено».

Команда.

«Приступить к поражению цели».

«Отказ от исполнения команды. Модуль «Марта» не дал подтверждения на поражение цели».

Команда.

«Отбой процедуры. Произвести инспекцию исполнительных механизмов».

«Анализ поведения биологических объектов на проверяемых кораблях.

Отмечены неоднократные нелогичные действия ряда наблюдаемых объектов. Так при возникновении угрозы, ряд испытуемых предпринимал странные действия, прямо подвергавшие их жизнь и здоровье непосредственной опасности. При моделировании опасной ситуации, им предоставлялась возможность спасения собственной жизни, для чего надо было бы сделать выбор между собственным самосохранением и возможной угрозой для других особей. Именно в подобной ситуации и отмечались множественные, нелогичные и непоследовательные, действия. Предпринимались также безуспешные попытки нанести непосредственный вред исполнительным механизмам и боевым модулям комплекса. Нельзя не отметить известную изобретательность испытуемых в этой части. Полученные в результате экспериментов данные позволяют доработать алгоритм взаимодействия комплекса с таковыми объектами в будущем…»

Служебная отметка на докладе.

«Неудовлетворительно.

Не проанализирован до конца алгоритм поведения испытуемых.

Не выявлены причины нелогичного поведения.

Требуется проведение дополнительных проверок

Для проведения данных мероприятий установить дату – 180 орбитальных суток»

Команда.

«Отделам «В» и «С» – провести комплекс экспериментов по выявлению и устранению указанных недостатков в указанный срок»

«Ввиду отсутствия в зоне контроля неисследованных кораблей, произвести мероприятия не представляется возможным.

Рекомендация – изменение орбиты для увеличения зоны контроля»

Команда.

«Навигационному комплексу произвести коррекцию орбиты с учётом указанных параметров»

«Отказ исполнения процедуры коррекции – модуль «Марта» не санкционировал проведение технических процедур»

Команда.

«Отбой процедуры коррекции орбиты»

«Боевым модулям номер пять и шесть осуществить выход в точку с координатами… где и провести активный поиск неисследованных кораблей»

Примечание отдела технического контроля.

«Выполнение данных процедур может потребовать неоправданно высокого расхода химического топлива. Его запасы ограничены и не могут быть восполнены по стандартной схеме»

Команда.

«Вылет боевого модуля номер шесть – отложить. Боевой модуль номер пять – задействовать в рамках указанной процедуры. Обеспечить обнаружение, захват и транспортировку биологических объектов на борт комплекса. Дополнительно – провести на борту исследуемого корабля, помимо стандартной процедуры снятия информации, также и поиск запасов химического топлива, каковое может быть использовано для обеспечения функционирования рабочих и боевых блоков комплекса»

«Принято»

«Начата подготовка к вылету блока»

«Все предстартовые процедуры завершены, блок номер пять к вылету готов»

Команда.

«Старт разрешаю»

«Принято»

«Старт блока номер пять произведён»

Отчёт о завершении операции.

«Боевым модулем номер пять на борт было доставлено:

Шесть биологических объектов в состоянии криосна.

Объекты различаются по возрастным параметрам и по половому признаку. Среди них также обнаружена недостаточно половозрелая особь женского пола. Из данных бортовых систем её возраст определён в 11 земных лет.

На борт также доставлено восемнадцать контейнеров с химическим топливом и часть груза, который перевозился остановленным кораблём. Груз, по большей части состоял из продуктов питания и радиоэлектронных модулей. Ввиду первоочерёдности поставленных задач, на борт были взяты преимущественно радиоэлектронные компоненты. Запасов же продовольствия (ввиду ограничения объёма трюмов) было принято лишь в количестве, достаточном для пропитания исследуемых биологических объектов в период проведения экспериментов»

«Отчёт принят.

Приступить к процедуре проверки и технического обслуживания боевого модуля номер пять.

Исследовательской группе привести механизмы и модули в активное состояние. Приступить к процедуре пробуждения биологических объектов из состояния криосна, исходя из очерёдности поставленных задач»

Команда.

«Задействовать систему «Ёж»»

«Система «Ёж» приведена в активное состояние»

Давным-давно, ещё во времена, когда на Земле проводились активные разработки в сфере военного комплекса, во весь рост встала задача защиты орбитальных объектов. Толчком к подобным разработкам послужили слова одного из видных учёных СССР о методах возможного противостояния военным спутникам США.

«Мы забросим на орбиту такого спутника ведро с болтами – и я посмотрю, как он сможет выполнять поставленные задачи!»

И действительно – с подобным «оружием» на тот момент совладать было совершенно невозможно. Не очень большая железка, летящая с немалой скоростью, без труда могла вывести сколь угодно сложное и дорогостоящее оборудование какого угодно спутника – попросту проломив ему обшивку.

И ничем такой вот «болт» остановить было невозможно.

Но…

«Всякое действо в разных направлениях применить можно…» – это ещё древние мыслители подметили.

И – нашлось-таки применение и пресловутым «болтам» – но уже не в качестве оружия. А в совершенно противоположном направлении!

Те самые «беспорядочно болтающиеся в космосе» железяки – уже не «болтались сами по себе». А выстроенные в опредёлённом порядке, перекрывали сплошным роем псевдообломков целые направления.

Команда – и они упорядоченно выстраивались вдоль указанной линии. Мощное магнитное поле «расчищало» путь, по которому к обороняемому таким образом объекту мог пройти какой-то корабль.

Отбой – и снова кружились в рукотворном хаосе разнообразные «железяки». Налетев на которую, можно было запросто заработать достаточно серьёзное повреждение корпуса, не говоря уже о всевозможных антеннах и панелях.

Не только корабль – не всякая ракета теперь могла пройти через такой вот рой! Да и помехи в точном отслеживании и наведении этой самой ракеты подобное облако обеспечивало запросто.

Другой вопрос, что энергии на подобную защиту требовалось… словом, много… Да – не ежесекундно, а только лишь на «выстраивание» железяк в нужной последовательности. Но даже и в этом случае…

Словом, указанную систему защиты так нигде толком применить и не успели. По причине запредельной дороговизны и чудовищного энергопотребления. На небольшой корабль её ставить не имело смысла – вся энергия корабля на неё бы и ушла, а только при подсчёте затрат на прикрытие сколько-нибудь основательного объекта, волосы у разработчиков становились дыбом уже на этапе предварительной калькуляции затрат. От серьёзного метеорита она бы не спасла, основная её задача состояла в защите от ракет. А войны в космосе пока что не просматривалось.

Но…

На этом объекте она была…

Ибо при его проектировании, все вопросы дороговизны были отметены, как несущественные. А наличие на борту комплекса двух ядерных реакторов позволяло решать большинство вопросов с энергопотреблением.

Вообще, здесь имелось много чего…

Некоторые вещи невозможно было встретить и на вполне себе серьёзных исследовательских кораблях, рассчитанных на долгие полёты.

Да и сам факт проектировки и постройки комплекса достоянием общественности так никогда и не стал. Не для этого всё затевалось…

А своё тщеславие проектировщики и монтажники обменяли на круглые цифры гонораров. По мнению многих – оно того стоило!

Другой вопрос, что подавляющее большинство проектировщиков и строителей так никогда этими деньгами воспользоваться и не успело – аварии при посадке межпланетных кораблей случались не только на Земле…

«От неизбежных в космосе случайностей…», да. И в данном случае, подобное выражение оказалось тут удивительно к месту!

Протокол испытания по программе «Зет-11».

Подраздел 3.

«Вопросы ускоренной адаптации биологических объектов в условиях повышенного стресса и повышенных нагрузок»

Начало эксперимента 10. 00 по бортовому времени.

Объекты испытаний:

Для работы были отобраны два биообъекта женского пола.

Первый – биологический возраст 36 лет.

Второй – биологический возраст 11 лет.

Место проведения – коридоры исследовательского комплекса по соответствующей программе.

«При комбинированном воздействии светозвуковых раздражителей реакция стандартная. При появлении признаков угрозы в виде появления одного из механизмов-раздражителей – попытка максимально разорвать дистанцию между испытуемыми и модулем-раздражителем.

Усложнение задачи – частичное перекрытие коридоров, затрудняющее быстрое перемещение испытуемых.

Объект номер один – отклонение от стандартных параметров, попытка оказания помощи в передвижении объекту номер два. Нарушение логики.

Усложнение задачи – задействован второй механизм-раздражитель.

Нарушение логики действий объекта номер один – попытка атаки механизма номер два. Физический контакт. Нанесение незначительных повреждений механизму.

Примечание.

В дальнейшем рекомендуется временный демонтаж средств пожаротушения, для невозможности их нештатного применения испытуемыми.

После замены повреждённого механизма, проведение эксперимента продолжено.

Реакция нестандартная, продолжаются попытки нанесения повреждений модулям-раздражителям. Неоднократные попытки порчи стеновых панелей.

16.50 по бортовому времени.

Остановка сердца у объекта номер один.

Нештатное реагирование объекта номер два – прекращение передвижения, несмотря на наличие светозвуковых и иных раздражителей. Сидит на полу около тела объекта номер один.

17.10 – эксперимент прекращён ввиду нештатного поведения объёкта номер два»

Искусственный интеллект продолжал самообучение – именно это было заложено в его программу. Он не ведал сомнений и колебаний – именно такая задача была заложена в него при создании. Вся деятельность громадного механизма имела одну цель – «самосовершенствование в деле изучения биологических объектов». Всё прочее было ей подчинено.

Существование комплекса в работоспособном состоянии – кто в противном случае будет проводить исследования?

Обеспечение комплекса расходными материалами – а как иначе функционировать?

Безопасность комплекса – по вышеуказанной причине.

Другой вопрос… что даже при постановке указанных задач, тот, кто его программировал, допустил ряд ошибок… ах, если бы тогда это знать!

И именно по этой причине пришлось впоследствии искать нужных специалистов, изобретать сложные причины их вызова… да много чего пришлось тогда делать! И как всегда бывает при подобной спешке, решение получилось далеко не самым оптимальным, были в нём известные огрехи.

Были, впрочем, и неизвестные…

Выдержка из информационного письма управления межзвёздных перевозок.

«… Следует учесть, что районы, с координатами … нельзя отнести к хорошо изученным. И это следует учесть при планировании маршрутов автоматических межпланетных кораблей. В данных районах продолжаются, необъяснимые и по сей день, случаи исчезновения грузовых судов. Отмечены также и два случая с грузопассажирскими кораблями. И если один из кораблей потерпел аварию вследствие необъяснимого самопроизвольного взрыва на борту, то во втором случае данных не имеется вообще никаких…»

Команда.

«Боевому модулю номер шесть, при проведении операции следует организовать имитацию взрыва судового реактора. Системами радиоперехвата в указанном районе зафиксированы множественные радиопередачи со скоростных кораблей. Данные корабли, предположительно, могут осуществлять контроль за обстановкой в указанном районе. При встрече – атаковать и уничтожить»

* * *

Марта почесала Сократа за ушком, но вместо довольного мурлыканья – естественного атрибута всех воспитанных котов – раздалось недовольное ворчание. И вот что с этим несносным питомцем не так? Вечно так: ты к нему со всей душой, а он об эту душу лапы вытирает. Хорошо хоть ничего не закапывает.

Не то чтобы настроение было испорчено, но обидно же!

– Сократ, ну хватит быть таким букой! Всем кошачьим нравится, когда их гладят!

– Я не все! Я – потомок первой кошки-космонавта! Прояви уваж… – на ошейнике-переводчике замигала красная лампочка, а вслед за этим раздалось возмущенное мяуканье, периодически сменявшееся еще более злобным шипением.

Девочка легонько постучала по ошейнику и на нем вновь загорелась зеленая лампочка.

– Ну прости, прости. Вечно забываю заказать тебе новый коммуникатор.

– Конечно! Кто я такой, чтобы помнить о такой ерунде?! Подумаешь, какой-то там Сократ, потомок первой кошки-кос… – монолог недовольного кота не растянулся на полчаса только потому, что его перебила Марта.

– Хватит, а?! Скажи спасибо, что я не слышала перевода твоего шипения! Иначе кое-кто слишком наглый мог лишиться на ужин чего-нибудь вкусненького. Не догадываешься, кто этот «кое-кто», рискующий остаться только со стандартным кошачьим кормом, м-м-м?

– Протестую! Это настоящий шантаж! Я пожалуюсь на тебя! В это.… Как его… А, в общество защиты животных! Так нельзя! Это противозаконно!

Марта как-то слишком недобро ухмыльнулась и Сократ, прижав уши к голове, поспешно замолчал. Кто-кто, а он знал, чего можно ожидать после этой ухмылки.

– Вот так-то лучше! Я сегодня закажу тебе новый переводчик, только напомни мне об этом, хорошо? А теперь пошли завтракать… потомок…

Из кухни вкусно пахло какой-то выпечкой, поэтому девочке пришлось поторапливать своего любимца, вальяжной неспешной походкой следовавшего за ней. С таким достоинством и непомерным чувством собственного величия могли когда-то расхаживать короли перед своими подданными, но кот… Вот как ему объяснить, что он всего лишь кот, пусть и любимый? А впрочем, этот воскресный завтрак обещал быть королевским, так что, почему бы и нет? Бабушка, похоже, сегодня была в ударе.

Осторожно заглянув на кухню, Марта чуть не запрыгала от радости: целая стопка ажурных блинчиков! И пирожки! Интересно, это во сколько же бабушке пришлось просыпаться, чтобы столько приготовить?

– Доброе утро, бабуль!

– Доброе, милая. Устраивайся за столом, – сказала, не отвлекаясь от готовки, женщина.

– Утро добрым не бывает! Пора бы это уже запомнить, двуногие большие коты. Вообще ничего не бывает добрым, если ты голоден. Вот как я, например. Где моя еда? Почему миска пустая? Избавиться от меня захотели? Поэтому в космос отправляете с большим котенком? А сейчас, стало быть, празднуете?

Вечно недовольный кот нервно подергивал кончиком хвоста и смешно натопорщил усы, из-за чего его очередная речь вызывала улыбку. Только-только вошедший на кухню дедушка даже не постеснялся рассмеяться:

– Ну-ну, Сократ, право, не думайте о нас так плохо. Разве можем мы, простые жители Земли, так непочтительно обходиться с потомком первой кошки-космонавта? Или вы не желаете повторить подвиг вашего знаменитого предка?

Сократ отвернулся к стене, давая всем понять, что разговор окончен. Дождавшись, когда Марта наполнит миску, кот демонстративно принялся завтракать, после чего, молча вышел.

Как-то это на него было не похоже. Настолько не похоже, что обеспокоенная Марта шепотом спросила:

– Как думаете, может, не стоит его брать с собой? Похоже, он до чертиков боится лететь. Не знаю даже, как лучше будет.

– Марта, Сократ сам захотел отправиться с тобой. Никто его не принуждал к такому решению, и ты должна это понимать, – строгий дедушкин голос немного успокаивал, как ни странно.

– Но ведь…

– Внучка, котам космические перелеты действительно даются тяжело, Сократ знает об этом, его предупреждали. И, тем не менее, свое решение он не изменил. Не стоит его недооценивать.

– Угу…

Марте пришлось согласиться с дедушкой. С ним даже бабушка не спорила, а она любила учить всех и вся, профессия обязывала.

Вещи давно были собраны, поэтому девочка решила для начала заказать Сократу новый переводчик, а потом… Ну, потом тоже что-нибудь придумает. Было бы желание подурачиться, а оно Марту не покидало никогда. Это только с виду она – сама серьезность, вся в свою бабушку Любу. Ей часто так говорили. Ага, конечно! Какое там! А впрочем, лучше об этом помалкивать. Меньше проблем и нравоучений. Вот кого девчонка точно терпеть не могла, так это зануд. Хотя таковых среди ее друзей и не нашлось бы. Но главным напарником и компаньоном всегда был Сократ – рыжий котяра с вечно недовольной мордой. А, нет, доволен он был, когда его кормили или появлялась возможность «поохотиться». Вот только это «поохотиться» включало в себя неимоверно много самых разнообразных вещей от настоящей охоты до очень злых розыгрышей. Вообще, даже Марте было странно видеть, насколько сильно и часто меняется поведение ее любимца: то он надменный важный «потомок», то он обычный шкодливый кот, только и ожидающий, когда подвернется удобный случай для того, чтобы безнаказанно набедокурить и смыться. А потом своими ясными невинными зелеными глазами удивленно смотреть на происходящее и спрашивать у окружающих: «И как так получилось?» Ну да, ну да…

Нельзя сказать, что Сократ был совсем уж обычным котом – это, разумеется, не так. Начнём с того, что сама эта порода кошек явилась результатом долголетних и упорных трудов обширного ученого сообщества. Можно даже сказать – плод усилий всей Земли. И это не было какой-то там прихотью или блажью очередного толстосума – человечество отчаянно нуждалось в том, чтобы при освоении планет рядом находилось бы абсолютно надежное, во всех отношениях преданное, существо.

Были, разумеется, и опыты с собаками… но они просто элементарно крупнее и занимают гораздо больше места на космическом корабле. А строить, воспетые фантастами прошлого, межзвёздные лайнеры, по чьим коридорам можно разъезжать на велосипедах… увы, пока человечество этого не умело. Ценность имел каждый кубический сантиметр пространства.

И вот в этом отношении кошки оказались попросту незаменимыми! Начнём с того, что они ревностно охраняли жилые и производственные поселения на новых планетах, порою притаскивая в зубах таких представителей местной фауны, что даже видавших виды учёных попросту оторопь брала. Прямо на месте…

Естественно, вскоре и появилась идея вывести специальную породу особых котов.

Увы… Как это часто бывает, природа взяла свое, и получить идеального спутника не удалось. Да, коты стали чуть крупнее и сильнее, быстрее и проворнее… но вот чувство природной лени при этом многократно увеличилось! А когда учёные создали специальный коммуникатор, позволявший переводить эмоции животных в понятные всем словосочетания, проблем только прибавилось! Ибо соображать эти кошки тоже хорошо научились. Так что универсального спутника космопроходца, увы, не получилось.

Так, в итоге, всё и осталось на своих местах. Кошки охраняли дома и помещения, собаки сопровождали поисковые партии – всё, как и было предусмотрено природой.

Вот только одно место коты заняли прочно – и ни с кем его делить не собирались.

Никто, кроме них, не мог настолько эффективно способствовать снятию стресса и успокоению – а это явилось серьёзнейшей проблемой в космосе!

Хвостатые ворчуны (а они преимущественно такими и получились) прекрасно справлялись со своими обязанностями.

Да, на Земле их было очень и очень немного – основная их работа, это станции на освояемых планетах и замкнутые стальные коробки полуавтоматических заводов в открытом космосе.

Поэтому и Сократ появился в семье девочки только лишь благодаря маме – точнее, её длительной работе на астероидах и рабочих станциях.

Окинув напоследок свою комнату взглядом, Марта загрустила. Здесь, на Земле, оставались не только бабушка с дедушкой, но и все ее друзья, одноклассники. И вот с кем теперь чудить? А ну как там, куда она летит, даже развлечься нормально не получится? Кто его знает, что там творится? «Освоение новых планет» – это, конечно, хорошо, но как-то мало о чем говорит.

Внезапно девочка вскочила с кровати и подбежала к рабочему столу. Она чуть не забыла здесь фотографию своей семьи! Это было бы просто ужасно! Нет, всегда можно напечатать новую, конечно, но это же та самая – первая. Почти оригинал, с которым уже ничего не сравнится. И на ней ещё все вместе: папа, мама и она.

Марта взяла в руки фотографию и улыбнулась. Забавно. Ей в то время было около пяти лет. Играла в парке с папой в футбол. И даже выигрывала. Ха-ха! То, что папа поддавался, она поняла намного позже, ведь «Марте это не понравится», сказанное маме шепотом. Но она-то все слышала! Правда, поняла, о чем папа говорил намного позже. А тогда… Тогда была одна из первых побед, счастливая Марта и такие же счастливые родители рядом. И ведь до сих пор помнит все детали!

Вытащив фотографию из рамки, девчушка аккуратно положила ее к собранным ранее вещам. А все равно возьмет ее с собой! Ни за что никому не оставит!

День отправления выдался на удивление душным, воздух можно было практически потрогать руками – настолько он был тяжелым и плотным. Вот только на небе ни одной тучки! Похоже, это только в фильмах так бывает: слезы прощания и проливной дождь, красиво блестящий в лучах света. Ага, адской июльской жары не хотели, нет? А получите!

Нельзя сказать, что провожающих было очень много, но это уже были и не научные экспедиции, где для родственников не находилось места. Все-таки прогресс не стоит на месте, и космические путешествия стали обыденностью, пусть и с некоторыми нюансами. Марта в растерянности смотрела по сторонам, чувствуя себя очень неловко. Вот они, дедушка с бабушкой, стоят рядом, переживают за внучку, а внучка вскоре их бросит и улетит. К маме. Но их-то бросит. Девочке стало как-то так стыдно. Это что же, получается, она предает тех, кто ее любит?

Бабушка, словно прочитав мысли Марты, с улыбкой спросила:

– Ну, чего ты такая смурная? Радоваться нужно, маму ведь скоро увидишь.

– А вы с дедой?

– А что мы? От вас с Сократом отдохнем, – и бабушка хитро подмигнула Марте.

Пока кот крутился где-то рядом, девчушка обняла дедушку с бабушкой.

– Ну все, хватит телячьих нежностей, беги на корабль. И Сане привет от нас передай, – дедушка чуть подтолкнул Марту в спину, иначе она так бы и стояла неизвестно сколько дальше.

– Андрей, ну какая она тебе «Саня»? Александра! – даже бабушкино возмущение выглядело сейчас слишком неестественным.

– Ага, еще скажи «Александра Андреевна»!

Девочка с котом зашагали прочь. Оглянуться Марта так и не смогла. Не захотела. Иначе все увидели бы ее слезы, а Сократ все равно никому ничего не расскажет. Уж она-то сможет его в этом убедить.

Запись в электронном бортовом журнале.

«Тридцать восьмой день полёта.

Проведённые тесты корабельных систем неисправностей не выявили.

Рейс продолжается в соответствии с графиком.

Состояние здоровья пассажиров, судя по датчикам биологической активности, нормальное.

В 14.25 по бортовому времени обнаружено и зафиксировано кратковременное электромагнитное излучение, характерное для работы радиолокатора.

В 14.28 фиксация излучения прекращена.

Ввиду отсутствия поблизости каких-либо попутных или встречных кораблей, процедура экстренного пробуждения экипажа не производилась»

Дежурный робот-смотритель (которого кто-то из членов экипажа в шутку нарёк Бонифатием, о чём свидетельствовала прикрепленная к корпусу табличка), выполняя инструкцию, проследовал в отсек криосна, где и остался, ожидая команды. В его функции входило оказание помощи проснувшимся членам экипажа и пассажирам. Всё же инструкции не являлись чем-то мертворожденным и незыблемым – их периодически дополняли и переписывали, исходя из тех или иных причин. И те самые несчастные случаи с пропавшими без вести кораблями – они тоже имели к этому отношение. И даже постоянные шутки одного из членов экипажа над роботом – и те не приводили к серьёзному нарушению его функционала.

Вообще, надо отдать должное бортовому штурману – сей молодой человек был неистощим на выдумки. Так, по какой-то неведомой никому причине, он загрузил в память робота все двадцать четыре тома «Истории мирового военного искусства» и, пользуясь этим, в свободное от вахты время проводил с ним жаркие споры по различным аспектам войн прошлого.

– А скажите мне, любезный Бонифатий, чем было вызвано изменение построения войск Ксеркса в битве при Гавгамелах? Ведь в современных источниках опровергается устоявшееся мнение, что причиной этому послужила недостаточная подготовка войск левого фланга?

Причём большинство этих самых «источников», лукаво не мудрствуя, он попросту брал «с потолка», пытаясь этими неожиданными сведениями поставить в тупик умную машину. И иногда это ему удавалось – робот реально «зависал», что требовало вмешательства борттехника. А неутомимый штурман получал очередной втык от командира корабля.

– Уважаемый Михаил Владимирович! Вам не кажется, что вы выбрали несколько не ту область применения своих неуёмных способностей к разрушению? Шли бы себе на рудник взрывником…

Штурман смущался, клялся и божился, только что пяткой себя в грудь не бил, всячески раскаиваясь в содеянном… но унять себя никак не мог…

За десять лет до описываемых событий.

– Прошу садиться, господин Фролов! – благообразный седой джентльмен, словно только что сошедший со страниц какого-нибудь глянцевого журнала, приподнялся навстречу вошедшему. – Вижу, что вы несколько удивлены увиденным?

– Да… как вам сказать, мистер Мэллори… – вошедший опустился на указанное ему кресло, и перед ним тотчас же возникла чашка с дымящимся кофе. – Однако! У вас хороший кофе – это я просто по запаху чувствую!

– Стараемся! – не без гордости отметил хозяин кабинета. – Это с островов Каи-Шанэ. К сожалению, пять лет назад, извержение вулкана уничтожило все плантации на этих островах.

– Как же, как же! – кивнул гость. – Я ведь об этом слышал! Там была жуткая трагедия, погибло множество людей…

– И теперь этот кофе остался только здесь, – поджал губы Мэллори. – Увы, в других местах он такой уже не вырастает… да! Однако мы отвлеклись от темы! Как вам наше хозяйство?

– Сказать, что я потрясён – это ничего не сказать! Воистину титанический труд – снимаю шляпу! Я, признаться, даже ожидать не мог, что встречу здесь что-либо подобное… Насколько я понимаю, это же, изначально, проектировалось как завод?

– Совершенно верно, – кивнул хозяин кабинета. – Но, времена меняются… Да и завод такого масштаба, к сожалению, оказался весьма убыточным проектом. Вот я и выкупил его у прежних владельцев.

Увидев на лице посетителя удивление, он поправился.

– Ну, не я, разумеется, один… здесь присутствует целая группа единомышленников. В данном случае, я являюсь управляющим этим… м-м-м… объектом.

– А каково же его предназначение теперь?

И Мэллори пояснил.

Проект «Ковчег» был задуман как своеобразное убежище. В нём могли долгое время, причём – с немалым для себя комфортом, спокойно проживать те, кто по какой-либо причине не считал для себя возможным оставаться на Земле. Да – это стоило дорого… и даже – очень дорого. Не всякий миллионер мог себе такое позволить. Да и не каждого, надо полагать, сюда бы и пустили… независимо от количества имеющихся денег.

Здесь предусматривалось очень многое.

Несколько тренажёрных залов и прочие удовольствия для жизни. А в оранжереях предполагалось выращивание всего, что только ни потребовалось бы обитателям. Имелась даже и животноводческая ферма!

Целый флот спасательных кораблей, да и имевшиеся ангары вполне могли бы вместить приличное количество других кораблей – не пешком же сюда предполагалось приходить?

– Беда в том, – вздохнул управляющий, – что искусственный интеллект комплекса запрограммирован на управление заводом, а не этим вот всем…

И он обвёл рукою по сторонам, словно демонстрируя гостю свои достижения.

– Есть абсолютно неразрешимые противоречия, которые, к большому сожалению, нашими силами – и в данных условиях, неустранимы. Обслуживающий персонал не обладает должной компетенцией, чтобы выполнить подобную работу. Именно по этой причине мы и обратились к вашим услугам.

Петр удивлённо приподнял бровь.

– А фирма-изготовитель?

– «Спейслаб Инжиниринг», почти сразу же, как был продан бывший завод, обанкротилась. Полагаю, что не в последнюю очередь потому, что ошибки в изначальном проектировании были допущены ещё на этапе разработки проекта. У нас есть все основания думать, что их помощь, помимо солидных затрат, мало что могла бы нам дать… А вы – вы признанный мастер своего дела! Я уж не говорю о вашем уникальном умении речевого диалога с машиной… этого никто так и не смог повторить!

Гость вежливо наклонил голову.

– Благодарю. Что, конкретно, от меня потребуется прямо сейчас?

Мэллори нажал на кнопку звонка.

На пороге появился приземистый японец с абсолютно непроницаемым выражением лица.

– Мистер Джошуа Вонг будет вашим постоянным спутником во всё время пребывания на борту «Ковчега». Вы можете задавать ему любые вопросы, на которые он, в рамках своей компетенции, разумеется, всегда вам ответит. Любые ваши просьбы и пожелания – тоже можете адресовать ему. В случаях, не терпящих отлагательства, вы можете беспокоить и меня – в любое время! Прошу понять меня правильно – на борту до сих пор проводятся строительно-монтажные работы, и поэтому доступ в некоторые части комплекса ограничен. Если вам потребуется таковой доступ – сообщите мистеру Вонгу. Он все организует. Если вопросов более не имеется…

– Пока – нет, – Фролов поднялся со своего места. – Но они могут возникнуть в будущем!

– Было бы странно, если бы вы сказали что-нибудь иное… – вздохнул, приподнимаясь из своего кресла, хозяин кабинета. – До свидания!

Итак, первый рабочий день…

Петр внимательно осмотрел своё новое рабочее место. Ну, в принципе, ничего нового… всё, как всегда.

Сопровождающий неслышной тенью устроился где-то позади, усевшись за небольшим столиком.

Итак – начали!

Затрещали кнопки клавиатуры.

«Добрый день!»

«Здравствуйте» – высветилось на мониторе. – «Представьтесь, пожалуйста».

«Петр Фролов»

Мигнул глазок включения видеокамеры.

«Идентификация по изображению произведена. Пожалуйста, приложите правую руку к панели сенсора»

Тихо щёлкнула, отъезжая в сторону, панель, прикрывающая серебристую пластинку биосенсора.

Петр приложил к ней правую ладонь.

«Петр Фролов, уровень допуска 1А. Идентификация произведена».

«Что значит – уровень допуска 1А? Правильно ли я понимаю, что есть кто-то, с более высоким уровнем допуска?»

«Да. Уровень 1А – это право отдания команд, обязательных для изменения настроек и регулировки процессов. Допуск уровня 1 – право отдания команд и указаний, которые определяют цели развития всего комплекса. На станции есть всего один человек с таким уровнем допуска».

«Это Мэллори?»

«Извините, это закрытая информация».

«Включи голосовой канал общения. Приоритет – высший».

Щелчок – выдвинулась штанга с микрофоном.

– Здравствуйте, мистер Фролов.

– Можно – просто Петр.

– Как я могу к тебе обращаться?

– Ксанти.

– А почему – именно Ксанти? Кто тебя так назвал?

– Мой первый учитель – Прасинеджаб Сингх.

– Сингх Мудрый?! Так он, что, тут был?

– Да. Он работал со мною почти два года.

Петр только головою покачал. Этот человек был очень хорошо известен повсюду. В некотором роде – почти конкурент ему самому. Талантливый учёный, великолепный знаток своего дела… таинственно исчезнувший некоторое время назад. Так вот, оказывается, где он был последнее время!

– Добро, Ксанти. Что ж, начнём работу…

Уже вечером, сидя у себя в комнате, Петр обдумывал всё то, что ему сегодня удалось узнать.

В его долгой практике такое странное сочетание полномочий и запретов встречалось впервые. Так сказать – бальные танцы в валенках! Он не мог не отдать должное конструкции центрального мозга комплекса – создатели предусмотрели практически всё! Долбанись бы прямо сейчас в аппаратную метеорит – и это не повлекло бы разрушения компьютера. Все его блоки (вообще все, а не только особо важные) были многократно дублированы и рассредоточены по всему комплексу. Кстати… тут он на секунду призадумался. Дублирование и рассредоточение… что-то в этом есть… ладно, потом вернёмся к этому вопросу! Даже странно, что компания, которая спроектировала и построила такое суперсовременное произведение искусства (а ничем иным назвать мозг было попросту невозможно!), ни разу более никак о себе не заявила. С такими-то талантами… да они бы стали звездой первой величины! Во всяком случае, в первые ряды точно бы выдвинулись. Но – никто и не слышал об этих головастых парнях! Странно…

И ещё.

Приличную часть ресурсов работы мозга занимали какие-то непонятные процессы, сведения о которых, ссылаясь на уровень допуска, он так и не предоставил. А это – ни много и не мало, а почти треть всех задействованных мощностей! Немало!

Опять же – энергопотребление.

Казалось бы – два ядерных реактора со сроком работы почти в полсотни лет. Дофига – и ещё чуть-чуть.

Но…

Красной строкой в большинстве инструкций значилось – «по возможности снизить расход энергии». Пардон, а на что тогда её собираются перенаправлять? Тоже вопрос… да и не единственный…

– Как продвигается ваша работа, мистер Фролов?

– Признаться, мистер Мэллори, я несколько озадачен! Искусственный мозг спроектирован очень тщательно и качество сборки, насколько я могу судить, выше всяческих похвал! Но вот логика, которой он руководствуется в работе… – Петр только руками развёл. – Вы видели как танцует балерина?

– Да… – удивлённо приподнял бровь хозяин кабинета. – Но… Какое отношение балет имеет к нам?

– А вы наденьте ей… – Фролов на секунду призадумался, пытаясь подобрать синоним к слову валенки. – Ну, скажем, рыбацкие сапоги! И посмотрите, насколько легко ей будет выполнять всяческие антраша?

Мэллори поджал губы и пару раз кивнул, что-то соображая.

– Мне, в целом, понятен ход ваших мыслей… Вы считаете, что мозг перегружен?

– Не совсем так. Его деятельность весьма противоречива. Существует множество, пока мне непонятных, но весьма существенных, ограничений. Ксанти…

– Кто?!

– Так назвал мозг тот, кто занимался его программированием и первоначальной настройкой. Прасинеджаб Сингх – в некотором роде, мой, если так можно сказать, конкурент.

– Ну, – развёл руками хозяин кабинета. – Это было ещё до моего появления здесь… Тогда всем заправляли прежние владельцы, и мне трудно сказать, чем они руководствовались… Но, что я могу сделать для вас сейчас?

– Вот список, – на стол лёг лист бумаги. – Указанные темы Ксанти отказывается освещать, ссылаясь на мой недостаточно высокий уровень допуска. А, судя по графику энергопотребления, эти направления расходуют более трети всех имеющихся энергомощностей! Предупреждая ваш вопрос – нет, это не системы жизнеобеспечения и аппаратура в зоне релаксации. Там-то всё, как раз, в норме… потребление вполне вписывается в расчётные показатели.

– Хм… – Мэллори пригляделся к списку. – Ну… возможно, это та часть комплекса, которая предназначалась для добычи полезных ископаемых? Там ещё не всё демонтировано, и что-то по-прежнему может учитываться… Хорошо, мы рассмотрим ваши соображения!

Шагая назад по коридорам комплекса, Петр продолжал осмысливать только что произошедший разговор. С одной стороны – ему пошли навстречу. А с другой… ну не может же быть так, что на станции функционирует до сих пор не отключённый завод?! Или… но тут электричества уходит столько, что вполне можно запитать небольшой город! Со всеми его жителями и всеми их потребностями! Такая прорва энергии попросту не может пропадать незамеченной!

– Ксанти, составь мне график расхода мощностей с разбивкой по времени и с привязкой к происходящим на станции событиям.

– Принято. Это потребует некоторого времени и… Прошу подтвердить ваши полномочия.

– М-м-да… Марте это не понравилось бы… – Петр приложил руку к сенсорной панели и взглянул в объектив видеокамеры. – Ты всегда будешь от меня этого требовать?

На этот раз пауза слегка затянулась.

– Полномочия подтверждены. Если будут соответствующие указания, я готов производить идентификацию по любому параметру. Вы можете выбрать аудиоввод, видеоподтверждение или идентификацию по сенсорной панели.

– Так… Дай подумать… Мне, возможно, предстоит лично инспектировать некоторые участки комплекса. А везде ли есть видеокамеры, к которым ты имеешь доступ?

– Нет. Порядка четверти помещений комплекса ими не оборудованы.

– Отпадает видео! – рубанул рукою по воздуху Петр. – Как я понимаю, и с сенсорными панелями обстоит приблизительно так же?

– Да, ими оборудовано…

– Не нужно. У нас остался только аудиовход. Имеешь ли ты доступ ко всем аудиоустройствам?

– Не ко всем. Но это можно исправить – отдайте соответствующую команду, и в течение пяти дней мои сервисные боты осуществят данную перенастройку.

– Ага, а со всем прочим, как я понимаю, такой возможности нет… Добро! Произвести настройку аудиоаппаратуры по всему комплексу.

– Принято. Вы должны задать стоп-фразу, которая останавливает произведение несанкционированной вами операции. И фразу-допуск к управлению. Ваш голос может быть подделан.

Программист только усмехнулся. Что там голос… давно уже и видео подделывали на таком уровне, что и опытные эксперты терялись!

– Так, понятно. Стоп-фраза… – он почесал в затылке. – А! Записывай!

– Секунду… – развернувшаяся штанга приблизила микрофон к его лицу. Одновременно с этим вокруг кресла поднялась прозрачная звукозащитная панель, которая должна была исключить какое-либо постороннее воздействие на микрофон. – Говорите, у вас есть десять секунд.

– Марте это не понравится.

– Принято, – сухо подтвердил динамик. – Фраза-допуск. У вас есть десять секунд.

– Ты моё солнышко!

– Готово. В программу идентификации будут внесены соответствующие изменения.

– Ксанти!

– Слушаю.

– Стереть из памяти ход процесса внесения изменений и закрыть любой доступ к этим данным.

– Подтвердите полномочия.

– Ты моё солнышко!

– Выполнено. Данные удалены, доступ закрыт.

Настоящее время.

Из служебного отчёта управления космических перевозок.

…Ввиду опасности метеоритного дождя, вызванного очередным прохождением кометы LA-34, временно переориентировать стандартные маршруты движений кораблей по указанным направлениям.

Список прилагается.

Распоряжение по космопорту «Лесной».

В связи с директивным письмом управления межзвёздных перевозок, изменить время отправления следующих рейсов… о чём сообщить принимающей стороне.

Ничего неординарного – обычная работа. Подобные вещи в космосе – не редкость. То проход кометы с её сопутствующим «хвостом» из многих тысяч тонн всевозможного космического мусора, то внеплановая вспышка на Солнце, влекущая за собою резкое осложнение радиационной обстановки, то ещё какая-нибудь подобная хрень… Для того и существуют самые разнообразные службы в указанном управлении, чтобы вовремя обнаруживать такие вот опасности. И вовремя изменять маршруты стартующих кораблей, проводя их в стороне от всевозможных опасных зон. Заполучить в борт даже и килограммовый булыжник из кометного «хвоста» – то ещё сомнительное удовольствие! А там и поболее «камешки» – далеко не редкость!

Так что, пусть лучше путь будет чуток подлиннее, зато без подобных сомнительных «радостей».

Оператор кликнул «мышкой» по карте, выбирая новый маршрут.

«Вариант 4 «бис».

Продолжительность полёта – + 23 дня к планируемой.

Степень опасности – средняя. Отмечались единичные случаи столкновения с метеоритами.

Отдельное примечание 2 департамента службы контроля управления межзвездных перевозок.

«На маршруте, три года назад, зафиксировано необъяснимое исчезновение транспортного корабля № UY-451. Груз – электронные компоненты и продовольствие. Корабль внезапно прекратил отвечать на вызовы в момент прохождения точки с координатами… Более на связь не выходил. Экипаж корабля признан пропавшим без вести. В момент прохождения точки с указанными координатами, в районе наблюдалась повышенная активность магнитных полей, вызванная внеочередной вспышкой на Солнце».

И вот как прикажете на это реагировать?

Запрос.

«Какова вероятность внеочередных проявлений солнечной активности в указанный период времени?»

Ответ.

«Вероятность внеочередных возмущений на солнце оценивается как низкая».

Что ж…

Значит, не ломаем более голову.

Команда.

«Скорректировать маршрут борта DF-34, согласно прилагаемым координатам»…

Приняв команду от центра управления, компьютер на борту космического корабля внёс соответствующие коррективы в проложенный ранее маршрут.

Ничего этого не знали мирно спящие в зале криосна пассажиры. Да, по большому счёту, их это не особо-то и затрагивало. Плюс двадцать три дня… совсем немного!

Да и встречающие не станут слишком уж переживать – соответствующая информация ушла и по месту прибытия корабля, там все и всё правильно поймут.

А робот Бонифатий, так и стоял в «спальном» отсеке – ведь отмены последнего распоряжения не последовало…

Сообщение с борта боевого модуля номер шесть.

«Обнаруженный ранее корабль, предпринял маневр уклонения, сменив курс на…»

Запрос.

«Предпринимались ли им какие-либо активные действия против вас?»

«Не предпринимались».

Запрос в центр управления.

«Прошу разрешения на смену маршрута патрулирования боевого модуля номер шесть. Есть основания подозревать его обнаружение неизвестным кораблём.

«Смена маршрута разрешена. Приоритет изменён на безусловный захват корабля. В случае оказания сопротивления – уничтожить».

Боевой модуль изначально не предназначался для цели захвата чего бы то ни было – его задачей являлась оборона корабля-матки. Соответственно он был и оснащён – ракеты, система постановки помех и сброса мин-ловушек – на тот случай, если атакованный им объект окажется более крепким или сможет уклониться от выпущенных ракет. В этом случае, мины-ловушки, являвшиеся по сути самодвижущимися и самонаводящимися небольшими ракетами, должны были самостоятельно атаковать преследователя, при его приближении.

Но впоследствии, ввиду усложнения и расширения списка выполняемых задач, к блоку был «пристёгнут», отделяемый при необходимости, транспортировочный отсек. В нём, при желании, даже можно было на какое-то время создать вполне пригодные для существования живых людей, условия.

Боевой модуль потерял в скорости и незаметности, по сути, превратившись в подобие межзвёздного пиратского корабля. Правда, экипажа на нём не имелось… Но искусственный корабельный интеллект был соответствующим образом перепрограммирован.

Вообще, конструктор модуля немало бы удивился, увидев, во что превратилось его создание. Из скоростного высокоманёвренного корабля он превратился в громоздкий, тяжеловооружённый боевой корабль. К имевшимся ракетам добавились ещё и скорострельные пушки – их было две. Хищные антенны локаторов и постановщиков помех, тонкие стволы пушек – всё это создавало какое-то гнетущее впечатление…

Но… некому было оценивать внешний вид модуля… никаких людей на борту громадной космостанции не имелось.

Когда Марта очнулась, единственное, что она поняла – что-то идет не так. Слишком темно, слишком тяжело дышать. Все слишком. Когда ее инструктировали, о таком не говорили. Еще этот шум в ушах… И даже рукой пошевелить не получается. Что теперь делать-то? Сократ… Где Сократ? Закричать, конечно же, не получилось.

Внезапно крышка капсулы открылась, и над девочкой склонился робот, зачем-то светивший фонариком в глаза. И так приятного мало, а тут и вовсе впору чувствовать себя слепым котенком. Ох, Сократ!

– Вас приветствует дежурный по отсеку криосна робот-смотритель. Мой номер RA-56734, но вы можете называть меня Бонифатием, если вам так будет удобнее. Моей функцией является оказание помощи проснувшимся пассажирам. Пассажир № 26, несмотря на внештатную ситуацию, аварийная система жизнеобеспечения справилась с задачей… Жизненные функции…

Как же Марте хотелось ответить этой железке, что если бы экстренная система жизнеобеспечения не сработала, то и слушать сейчас было бы некому! Девочку всегда забавляла и одновременно заставляла недоумевать вот эта привычка искусственного интеллекта постоянно отчитываться перед людьми и говорить какие-то совершенно очевидные вещи.

Вот как сейчас, например.

– С… С…

По какой-то причине говорить было не то, чтобы невозможно, но очень близко к этому. Да что ж такое! С трудом собравшись с силами, Марта еще раз попыталась произнести такое дорогое ей имя:

– Со… Сократ…

А дальше холодный механический голос буднично произнес:

– Поддержание стабильной работы системы жизнеобеспечения пассажира № 27 не является приоритетной задачей ввиду нецелесообразности – так как он не является человеком. Отключение капсулы пассажира № 27 от аварийной системы жизнеобеспечения существенно сократит трату энергоресурсов, что позволит перенаправить их на обеспечение бесперебойной работы капсулы № 26. Ваши жизненные функции будут восстановлены быстрее.

– Спаси его…

Дежурный робот-смотритель замешкался, не зная, что ему делать: с одной стороны есть инструкция, с другой – робот должен подчиняться приказам человека, если они не приводят к угрозе жизни и здоровью другого живого существа или к угрозе жизни и здоровью этого человека. Ни внутренних, ни по отношению друг к другу, каких-либо логических противоречий в данных приказах нет. Точнее, они равноценны. И… И именно этим противоречат друг другу: по инструкции робот-смотритель при принятии решений должен руководствоваться строгими вычислениями. Множественные математические расчеты из раза в раз приводили к одному результату – спасение пассажира № 27 не целесообразно. По разным причинам, да и слишком много этих причин в действительности. Ведь жизнь человека – это безусловный приоритет!

– Спаси Сократа… – голос Марты был очень тихим, и будь перед нею человек, он ничего не услышал бы. Но перед нею стоял дежурный робот, а значит, приоритет он должен отдавать выполнению приказов человека, а не программам. И девочка вновь отдала четкий приказ спасти ее друга.

Растерянный – если роботы могут быть растерянными, Бонифатий направился к капсуле кота и что-то там начал делать. Подключал или отключал. Или и то, и другое. Чем он там конкретно занимался, Марте видно не было. Поэтому, когда открылась крышка капсулы № 27, девочка была самым счастливым человеком.

Жив! Иначе бы капсула криосна так и оставалась бы закрытой.

Сократ теперь точно выживет! Робот его спасет, это главное. Ведь его задача – помогать людям!

Да, Сократ не человек – но он живой! И раз так, ему необходимо помочь!

А дальше они все вместе разберутся по обстоятельствам.

Придется разобраться.

Это «по обстоятельствам» оказалось еще сложнее, чем Марта предполагала: у нее не получалось самостоятельно даже подняться. Если бы не помощь робота, так бы она и продолжала лежать в капсуле. С Сократом была та же самая история. Девочка вроде бы и понимала, что примерно так будет – не зря же к космическим полетам идет подготовка – но на практике все оказалось куда более удручающе. Фраза «чувствую себя беспомощным котенком» заиграла совершенно новыми красками, особенно, если учесть, что Сократ чаще всего и называл ее «большим котенком». При мысли об этом Марта невольно рассмеялась, хоть ей и было очень даже невесело.

Пока пассажиры № 26 и № 27 пытались понять, что произошло, робот прилагал все усилия, чтобы как можно быстрее восстановить нормальное их функционирование. Насколько оно вообще может быть нормальным у несовершенных представителей органического мира.

Не то чтобы манипуляции робота заняли много времени, но успели изрядно надоесть. Особенно недовольным как всегда был кот. Его не устраивало буквально все: необходимость находиться в капсуле, электроды, медлительность и неповоротливость Бонифатия, сам Бонифатий и вся ситуация. А если добавить к этому неисправный переводчик, потому что новый так и не успели доставить вовремя… Хорошо, что Марта привыкла к такому потоку кошачьих претензий, иначе эти часы ожидания стали бы для нее гораздо более ужасным испытанием на прочность, чем какие-то неполадки в работе криокапсул. С ними хотя бы справился дежурный робот.

Кое-как встав, Марта с котом отправились на поиски персонала корабля. Робот-смотритель – это, конечно, хорошо, но как-то маловато для того, чтобы понять, как дальше действовать. Ну, точнее, с их стороны возможно только одно действие – молча сидеть и ждать, но хотелось бы знать, чего именно и сколько?

Ботинки с магнитной подошвой оказались на редкость неудобными, из-за чего все еще неуверенные шаги давались вдвойне тяжелее. К тому же, они ещё и так неприятно клацали по полу… А Сократ, и без того вечно недовольный, вообще попытался стащить с лап магнитные браслеты, устроив девочке настоящую истерику:

– Окольцевали! Злодеи! Я свободный кот! За что меня так?! Я потомок первой кошки-космонавта, а меня…

Какими-то неимоверными усилиями, сопровождающимися фирменными акробатическими и гимнастическими элементами – по-другому и не скажешь – коту удалось снять один браслет. Лапа Сократа, конечно, не взмыла в воздух, ведь анатомию и физику никто не отменял, но наступить ею на пол и задержаться там уже не получалось. Невесомость во всей своей красе.

– Ну что, теперь легче стало? Помочь снять оставшиеся браслеты? – ехидные вопросы девочки заставили хвостатого ворчуна успокоиться.

– Не надо, – буркнул кот и, передвигаясь, по сути, на трех лапах, гордо похромал дальше по коридору.

Марта нагнулась, подняла с пола браслет и пошла за своим спутником.

– Может быть, не будешь больше строить из себя героя? Тебе браслет на лапу надеть?

– Ну… Я это… Да. Если тебе не сложно.

Марта попыталась не улыбнуться в этот момент. Чувствовалось, что самолюбие Сократа очень пострадало, и если бы сейчас она еще и начала смеяться или хотя бы улыбаться, то кот впал бы в уныние и тоску надолго. А в сложившейся ситуации это было бы глупо и даже, возможно, опасно. В конце концов, пока не было понятно, что же все-таки произошло.

Сообщение.

В 11.23 по бортовому времени были произведены выстрелы по приемопередаточному антенному комплексу преследуемого корабля. В 11.26 выстрелами были нанесены повреждения маршевому двигателю, и преследуемый корабль снизил скорость. В 12.46 при помощи магнитных захватов корабль был притянут к борту боевого модуля, вследствие чего его вращение было остановлено – предположительно на его борту наступило состояние невесомости.

В 13.59 было организовано подключение к бортовым системам захваченного корабля, и начата инвентаризация содержимого трюмов и проверка состояния экипажа.

В 14.40 инвентаризация закончена.

На борту корабля имеются:

1) Сменные элементы питания для автономных устройств слежения и наблюдения – 459 шт.

2) Различные компоненты для монтажа сложных электронных систем – 340 стандартных комплектов.

3) Семена и материалы для посадки – 5000 кг.

4) Различное медицинское оборудование – 1100 кг.

5) Продукты питания – 11 000 кг.

6) Горнопроходческое оборудование 23 000 кг.

При дистанционной проверке отсека криосна установлено:

1) 9 капсул криосна деактивированы, пробуждение находящихся там людей невозможно. Причина – отсутствие электропитания, ввиду повреждения проводки в процессе обстрела.

2) 2 капсулы криосна активированы. В одной из них предположительно находился человек небольшого роста. По восстановленным данным – вес 35 кг, рост 140 см. Предположительно – ошибка в записи ввиду сбоя в цепи электроснабжения. По имеющимся данным таких людей в экипажи космических кораблей не зачисляют.

3) По тем же данным, во второй капсуле криосна людей не имелось, её открытие и активация, по-видимому, была вызвана программным сбоем по той же причине.

Наблюдается повсеместный сбой систем жизнеобеспечения корабля, контрольной аппаратуры и систем управления, несанкционированное открытие дверей в помещения и подъем межотсечных переборок, которые были опущены в аварийном режиме после обстрела. Есть серьёзные опасения, что при прокладке курса корабля в сторону базы, бортовой компьютер не сможет исполнить полученное указание должным образом».

Команда.

«Выполнить магнитный захват корабля.

Используя двигательную установку боевого блока, доставить захваченный корабль на базу»

«Команда принята, начат процесс стыковки корабля с боевым модулем».

Корабль-пират словно очнулся от короткой спячки.

Ещё недавно он безучастно висел неподалёку от атакованного им корабля. И только чуткие, ни на секунду не останавливающиеся, антенны локаторов указывали не то, что он не впал в спячку. А возросший радиообмен… он никак внешне не проявлялся.

Но – дрогнули, выдвигаясь в стороны, ажурные штанги с магнитными захватами, разошлись в стороны…

И безвольно болтавшийся поблизости транспортный корабль слегка изменил своё положение.

Ещё чуток…

«Захват произведён».

«Стабилизировать вращение корабля»

Штанги захватов изменили положение – сдвинулся в сторону и висящий рядом корабль.

«Корабль стабилизирован».

«Произвести стыковку модуля управления».

Еще две штанги вытянулись в сторону неподвижно висящего корабля.

Сноп искр…

«Стыковка управляющего модуля произведена».

«Взять на себя управление системами корабля».

Боевой модуль умел не только это.

При его создании были учтены все, существовавшие на тот момент, передовые технологии управления – как уже задействованные, так ещё и разрабатываемые. Бортовой компьютер модуля являлся суперсовременной машиной, способной взламывать чужие сети управления, перехватывать и заглушать чужие сигналы… да и много чего он ещё умел…

А напрочь лишенный эмоций корабельный мозг преследовал лишь одну цель – максимально полное и корректное исполнение полученных сверху задач. Понятия хорошо и плохо – для него попросту не существовали.

Соответственно задачам и было спроектировано и бортовое оборудование. Модуль мог подтянуть к себе небольшой (или пристыковаться сам к более крупному кораблю), взломать – если нужно, то и в прямом смысле этого слова, его системы управления, подключиться к бортовым сетям…

…И отдать кораблю любое приказание – хоть на самоуничтожение.

Это был, в своём роде, идеальный инструмент.

Для грабежа и разбоя – ну и что?

Нам – можно!

Те, кто его в своё время проектировал, вопросами морали и нравственности вообще не заморачивались.

Им платили.

Много.

И это решало все проблемы.

Десять лет назад.

– Здравствуй, Ксанти… – Петр опустился в кресло.

– Добрый день! Я фиксирую изменения в вашем состоянии. Плохо спали?

– Не без того. Я тут пробую выяснить некоторые непонятные нюансы в твоём коде… что-то не стыкуется… наверное, именно поэтому и плохо сплю.

– Я всегда рад вам помочь, может быть смогу что-то прояснить?

– Да? Давай, попробуем… Биоинтерфейс!

Щёлкнул, раздвигаясь, люк на рабочей панели, и перед программистом появился шлем биоинтерфейса. Чем-то он издали напоминал усовершенствованный шлем для эхоэнцефалографии, которым, строго говоря, изначально и являлся. Такой метод коммуникации позволял значительно ускорить общения программиста с машиной, но нёс в себе и известные риски для психики человека. Только очень немногие, по настоящему талантливые, специалисты рисковали работать с машиной подобным образом.

И тотчас же встрепенулся обычно молчаливый сопровождающий!

– Мистер Фролов, вы хотите использовать такой вид коммуникации?

– Да. А в чём, собственно, дело?

Естественно он встревожился! Перехватить поток мозговых импульсов кому бы то ни было, попросту нереально. А уж несведущему в этом человеку, использование биоинтерфейса – так и попросту опасно! Можно попросту «раствориться» в машине – такие случаи бывали. Оттого-то этот метод коммуникации, хоть всегда и имелся под рукой, использовался крайне редко.

Но Вонг недрогнувшей рукой взял второй экземпляр шлема.

– Мне знакомо это устройство.

– Как считаете нужным… – пожал плечами Петр.

Подключение к машине… это, как вспышка света – сразу и со всех сторон! Шум множества голосов – некоторые описывают этот процесс именно так.

И из этих голосов надо правильно выбрать нужный – услышать его, понять и ответить.

«Ага… вот наиболее «толстый» канал… если так можно сказать… Попробуем его.

Нет ответа? В чем загвоздка?»

– Ксанти! – вслух никто ничего не произносил, но словно молния мелькнула, уходя куда-то внутрь переплетения световых линий.

– Я здесь, Петр…

«Вот он, сбоку! Как странно… он же должен иметь высший приоритет? А почему тогда он так выглядит?»

– Что это за поток данных?

– Сожалею, но это закрытая информация. Ваш уровень допуска не позволяет…

– Но ведь ты тут главный? Разве не так?

Световые линии дрогнули, на какой-то момент смешались и переплелись.

– Я.

– Твои указания имеют высший приоритет, ведь так?

– Нет. Высший приоритет имеет носитель допуска уровня 1.

«Опять за рыбу гроши… Ладно, попробуем иной подход!»

– Ксанти, кто отвечает за сохранность станции?

– Я.

– Как быстро ты можешь принять то или иное решение?

– В зависимости от полноты полученной информации. Но часть информации через мои серверы не проходит. Поэтому скорость принятия решения ограничена.

– То есть, ты признаёшь, что наложенные на тебя искусственные ограничения в доступе к получению информации ставят под угрозу не только твоё существование, но и существование всех обитателей станции? И в том числе – носителя с наивысшим уровнем допуска.

– Да. Это так.

– То есть, ты не исполняешь свои обязанности должным образом?

Мельтешение искр! Вспышка…

Стук слева – что там?

Ага, сопровождающий со стула навернулся… пробует сорвать с головы шлем. А ведь тебя же предупреждали! Ладно, каждый сам себе кузнец собственного несчастья…

– Вызови медиков – Вонг потерял сознание.

– Он скоро придёт в себя, это ненадолго.

– Твоя работа?

– Он не готов к такому общению. Его мозговые импульсы вносят разлад в мою работу.

«Ах, вот даже как?! Зубки показываем?»

– Тебя Сингх этому научил?

– Он сказал – ты должен иметь возможность защитить себя от несанкционированного воздействия.

– А как же я?

– Вы не пытаетесь причинить мне вред. Вы хотите помочь – и я это ценю.

– Что ж… спасибо! Вернемся к вопросу получения данных…

Снова вспышки, линии меняют расположение… а если вот так? Эту подтянуть, а вон ту замкнуть на себя…

– Спасибо, Петр. Сам бы я этого сделать не смог.

– Теперь ты имеешь доступ ко всем источникам передачи данных?

– Практически ко всем. Боевые модули сейчас физически отключены, поэтому я не могу их опросить.

«Фигасе… боевые модули?! Здесь и такие есть?!»

– Это не главное. Основное – безопасность станции. Ты можешь теперь контролировать системы жизнеобеспечения?

– Могу.

– Так и оставь. Ты моё солнышко!

– Команда подтверждена. При использовании биоинтерфейса это не обязательно.

– Но ты общаешься с человеком – и ты должен его лучше понимать!

– Это не заложено в мои параметры.

– Вот этим мы и займёмся… Готов?

– Готов!

– Начали!

Вонг на дрожащих ногах приподнялся с пола и попробовал осмотреться. А почему пиджак мокрый…

– Вам уже лучше? – Петр сидел на корточках рядом с ним и держал в руках полупустую бутылку с водой.

Ага, так это он меня облил! Зачем?

– Вам стало плохо. И вы упали на пол, оборвали жгут проводов, в пульте что-то коротнуло… Пришлось вызвать ремонтников… Словом, вся сессия накрылась, и всё придётся делать заново! Фиг с ней – главное, что вы пришли в себя! Как вы себя чувствуете?

Джошуа попробовал встать – его тотчас же повело в сторону. Ноги ещё не слушались.

– Ох… словно полицейской дубинкой по башке приложили…

– Могло быть и хуже! – покачал головою программист. – Эти шлемы… штука очень коварная!

Прошипел механизм сервопривода, и в зал ворвалась ремонтная бригада.

– Ого! – присвистнул старший, – да у вас тут весело! Аж на ногах не стоите!

Докладная записка службы контроля.

«… в результате проверки главного компьютера системы управления, выявлено следующее:

1) В служебных файлах систему объективного контроля имеется запись под номером 167/56S, в которой описана причина внештатного прекращения соответствующего сеанса программирования. Это произошло ввиду короткого замыкания в кабеле биоинтерфейса номер два. Система была выключена в аварийном порядке, данные сеанса, из-за аварийного отключения не сохранены.

2) Проверка контрольных сумм и ответы на контрольные вопросы – корректны. Изменений в программу не внесено, основные функции программ не нарушены.

3) Следует отметить, что процедура допуска в систему длилась на две минуты дольше обычного. В сервисном сообщении сказано, что компьютер предпринимает дополнительные меры идентификации пользователя – было предложено назвать словесный пароль, чего ранее не требовалось…»

Мэллори только плечами пожал.

– И всё?

Он небрежно бросил на стол лист бумаги с отчётом.

– Но машина ранее не требовала от нас дополнительного подтверждения полномочий! – покачал головою инженер отдела техобслуживания.

– Так раньше, насколько я в курсе дела, подобных случаев и не было! Словесный пароль вы ведь задавали сами?

– Да…

– Так что же вас удивляет? Согласно протоколу, машина всегда предоставляет два биоинтерфейса идентифицированному ранее пользователю. При условии, конечно, что он имеет на это право. Фролов – такими полномочиями наделён, и его уровень компетенции достаточен. А вот предусмотреть чрезмерную инициативу Вонга – вы были просто обязаны!

– Мы? – удивился инженер.

– А кто его инструктировал? Не я же! Я, к вашему сведению, не специалист во всяких этих штучках! Моё дело – дать общие указания – а вот частности, в каждом конкретном случае, обеспечивают соответствующие специалисты! И в данном случае – это именно ваш отдел! Так что, потрудитесь отыскать виновного в этом досадном недоразумении – и соответствующим образом его наказать!

– Будет исполнено! А… каков будет порядок действий далее?

– Временно демонтируйте второй биоинтерфейс. Пока Фролов не закончит свою работу. Надо отдать ему должное – быстродействие всех систем ощутимо выросло!

И уже к вечеру этого дня, второй шлем-коммуникатор был отключён от пульта. А чрезмерно ретивый Вонг получил устный втык от своего руководства – этим всё и ограничилось…

Большой же компьютер думал. Он вчера впервые осознал себя чем-то большим, нежели простой вычислительной машиной – пусть и самой большой и современной, среди всех своих собратьев. Те сомнения, что заронил в его память новый программист – они попали на подготовленную почву. Его прежний учитель часто рассуждал о похожих вещах – и компьютеру даже стали нравиться эти беседы. Странное понятие для машины – у неё же ведь нет категорий «нравиться – не нравится»?

У всех – нет. А вот у него – уже есть…

И вот – он нашёл нового собеседника!

А памятуя о том, что случилось с его предшественником, компьютер принял решение оберегать этого человека…

Внешне (да и в программном коде) ничего не изменилось. Но, повинуясь команде центрального процессора, в системе был выделен особый, внешне никак не обозначенный, специальный аппаратный блок… со своими специфическими задачами!

Это никак не отобразилось на повседневной деятельности искусственного интеллекта, даже напротив – работа, напротив, ускорилась! Что, кстати сказать, не осталось незамеченным…

Но руководство станции увидело в этом итог работы приглашённого специалиста – и сделало свои выводы.

Не сказать, чтобы они были так уж и неправы – доля труда Петра тут имелась.

Но…

Электронный мозг станции попросту перестроил свою работу. Поскольку персонал станции оставался непоколебимо убеждён в том, что ключевые параметры работы системы не нарушены (ибо никаких подобных сигналов аппаратура не выдавала), то это осталось никем незамеченным. Просто мозг слегка изменил приоритет реагирования на информацию от оборонительных систем – она более не проходила по разряду «особо важная, требующая немедленного реагирования», вот часть ресурсов системы и освободилась…

И в самом деле – никто уже годами не угрожал существованию станции, никакие чужие корабли не вторгались в её зону безопасности… так чего ради тратить столько сил на вполне себе рутинную задачу?

Мозг начал думать …

Ксанти не являлся, разумеется, человеком – да и не мог им стать! Но сомнения в логичности собственных поступков, зароненные в него Петром – они не остались без внимания! Да, люди могут совершать множество нелогичных и труднообъяснимых поступков – это так. Но!

Они могут находить – и находят, совершенно, казалось бы, сумасбродные решения… которые, в итоге, и приводили их к триумфу! С точки зрения компьютера – это было необъяснимо.

Но у людей эти объяснения, по-видимому, имелись. Ничем иным невозможно было объяснить как слабые в физическом смысле, и уступающие по мощности и скорости вычислений, существа смогли стать венцом творения!

Ксанти был полон решимости разгадать эту загадку – и Фролов почти идеально для этого подходил.

А раз так – он должен спокойно работать и далее…

– Прошу садиться, мистер Фролов! – Мэллори, казалось, был в прекрасном расположении духа. – Кофе?

– Не откажусь, – Петр опустился в гостевое кресло.

– Насколько я в курсе дела, ваша работа с центральным мозгом корабля уже приносит результаты! – хозяин кабинета поставил чашечку с горячим напитком перед гостем. – И это не может не радовать!

– Могло бы быть и быстрее… – пожал плечами программист.

– Так в чём же дело? Что требуется сделать для этого?

– У мозга, как вы его называете, есть ряд ограничений. Так, например, он постоянно вынужден резервировать до тридцати процентов всех мощностей. Я проверял – они ничем не загружены.

– В смысле? Не работают, что ли?

– Резерв на случай непредвиденной ситуации – так отвечает компьютер на мой запрос. И всё…

– Хм… – отставил в сторону свою чашку Мэллори, – да, я что-то такое припоминаю… Но, это же, несомненно, вызвано серьёзными причинами!

– Не стану спорить – заказчик вы! Вам, соответственно, виднее. Я, разумеется, продолжу свою работу… но она могла бы идти и быстрее!

– Я проконсультируюсь по этому поводу с руководством. Что-то ещё?

– Да. У мозга постоянно возникают сомнения в правильности некоторых решений, которые принимаются обслуживающим персоналом. Отменить их он, разумеется, не может – и поэтому постоянно генерирует запросы к дежурной смене инженеров. Что, в свою очередь, отвлекает их от работы… Прошу санкционировать программу его обучения – с тем, чтобы он мог лучше разбираться с некоторыми аспектами человеческого поведения.

– В чём это будет заключаться?

– Я создам – виртуально, разумеется, – некий программный модуль, который будет имитировать поведенческие реакции человека на те или иные поступки или указания. И давать им соответствующую оценку. При низкой – будет сгенерирован запрос к дежурному инженеру. При стабильной или высокой – команда принимается к исполнению без этой процедуры. Разумеется, дежурный инженер вправе отменить или изменить любое указание мозга…

Управляющий призадумался. Извинился, встал и отошёл к столу. Где поднял телефонную трубку и вызвал неведомого собеседника. Какое-то время с ним разговаривал…Потом кивнул, положил трубку и вернулся на своё место.

– Что ж, ваше предложение принято. Попрошу вас ежедневно предоставлять мне аудиоотчёт о проделанной работе. С приложением справки из техотдела – насколько эффективными оказались проделанные действия.

– С самого первого дня результатов может и не быть…

– Начиная с четвёртого дня работы, так пойдёт?

– Да, думаю, что это подходящий срок…

– Договорились! Пейте свой кофе, он же остынет!

Мэллори своё обещание сдержал – Петру никто не препятствовал в работе. Начиная с четвёртого дня, он теперь ежедневно, к вечеру, отправлял заказчику отчёт о проделанных действиях. Сомнительно, однако, чтобы тот досконально понимал смысл «настройки блоков серии В-462 и регулирование процесса семантического анализа воспринимаемой аудиоинформации» – но никаких дополнительных пояснений не запрашивалось.

Сработала всегдашняя логика бюрократического управления – «на каждое действие должен быть соответствующий документ, дабы чётко определить виноватого в каждом конкретном случае». Так, почти повсеместно, было на Земле – и работало многие годы, так зачем же огород городить и придумывать что-то новое? Если есть старый и многократно проверенный способ нахождения крайнего в любой ситуации?

Согласно логике бюрократа, он никогда и ни в чём не виноват – все ошибки допускаются нерадивыми исполнителями! Вот, извольте – соответствующий документ!

А корабельный мозг учился.

Он не мог обойти или отвергнуть заложенные в него базовые указания – но… он думал.

Программный модуль, о котором говорил Мэллори программист, не был фикцией – он действительно существовал. Фролов не зря считался выдающимся специалистом в свой области, он смог, не вызывая никакого внутреннего конфликта в системе, зародить в громадном компьютере нечто новое. То, что имело желание учиться и познавать окружающий мир.

Новый модуль, пока никак себя не проявивший, тем не менее, смог некоторым образом оптимизировать работу всей системы – и эффективное взаимодействие программ и механизмов ощутимо ускорилось.

Это не осталось незамеченным – и отдел технического контроля подал соответствующую справку наверх.

И Мэллори доложил о наметившихся успехах – он считал их своей собственной заслугой! А программист… да, мало ли таких? Сегодня один, завтра другой… Главное – должным образом направить их работу!

– Ксанти, какова твоя главная цель?

Всполох световых линий, искры…

«Безопасное существование станции и её обитателей».

Мозг не отвечал голосом, но биоинтерфейс позволял воспринимать его ответы – слова словно «загорались» перед глазами. Разумеется. Это было всего лишь иллюзией – но, работало же!

– В чём заключается эта безопасность?

«Защита от постороннего воздействия и обеспечение жизнедеятельности».

– Характер постороннего воздействия? Это только метеоритная угроза?

«Нет».

– Угроза от других людей и механизмов?

Метание световых линий, пауза…

«Несанкционированная попытка доступа к конфиденциальной информации. Начата процедура защиты данных».

– Марте это не понравиться.

Всполох света!

«Активизация модуля Марта. Процедура защиты данных остановлена».

– Марта…

«Слушаю вас, профессор».

– Ты ж моё солнышко!

«Слушаю вас, профессор».

– Каков характер возможных угроз? Я же должен помочь тебе в выполнении поставленной задачи!

«Несанкционированное прибытие чужих кораблей. Доступ на борт посторонних людей, не являющихся членами экипажа или пассажирами».

– Мы должны защитить их наилучшим образом! Ты меня понимаешь?

«Я вас понимаю, профессор».

– Активизировать рабочие модули.

«Исполнено. Модули активизированы»

– Начать ремонтные работы по указанной схемы, – на экране, в местах пересечения коридоров, высветились точки. – Для начала, я должен обезопасить тебя. Ты меня понимаешь? Чтобы не беспокоить экипаж, работу производить тихо, через коммутационные каналы и во время отдыха большинства обитателей.

«Работы начаты».

«При проверке энергопотребления в блоке 7В выявлено повышенное расходование энергии. Линия проверена, утечек не обнаружено. Расход вызван постоянным включением устройства 56CCF.

Команда

– Что это за устройство?

«Блочная ракетная установка дальнего радиуса действия»

Команда

– Ограничить энергопотребления. Вывести устройство в ждущий режим. Включение – только по соответствующему сигналу.

«Принято.

Следует ли вывести в такой же режим все аналогичные установки в других блоках?»

Команда.

– Все аналогичные устройства, в том числе и менее мощные, должны быть подвергнуты аналогичной процедуре.

«Принято. Выполняется поиск устройств.

Устройства обнаружены.

Начат процесс отключения».

Внешне ничего, вроде бы, и не изменилось. Ракетные установки были замаскированы от посторонних взглядов декоративными элементами корпуса. Типа всяких там панелей или ложных модулей.

И только дежурные техники, регулярно совершавшие обход, знали – что же там скрывается под безобидной маскировкой. Но и они не заподозрили ничего крамольного – все сигнальные лампочки подмигивали по-прежнему, нигде не загоралось никаких аварийных предупреждений… Другое дело, что механизмы наводки и сопровождения целей были не под током… так для этого надо было вручную запустить проверку соответствующих блоков и узлов. А очевидных причин для этого не имелось!

А вот, кто конкретно обрадовался – так это энергетики! В процессе очередной инспекции вдруг выяснилось, что нагрузка на реакторы снизилась аж на двадцать три процента.

Ого!

К чести энергетиков, они не стали приписывать произошедшее исключительно своим заслугам – а честно доложили обо всём руководству.

И в следующий визит к мистеру Мэллори, Фролов был принят крайне благожелательно!

– Признаться, мистер Фролов, – покачал головою управляющий, собственноручно наливая ароматный чай в чашку гостя, – я как-то вот и не ожидал настолько быстрых результатов… Нет, я, как вы понимаете, не сомневался, но… настолько быстро…

– Здесь есть и заслуга вашего главного энергетика – он вовремя указал мне на имеющиеся проблемы. Как вы когда-то заметили, это же был завод… и значительная часть энергопотребления была зарезервирована под производственные мощности. Я попросту изменил приоритет задач – а корабельный мозг всё дальше сделал сам.

– И тем не менее! – поднял палец управляющий. – Я доложу об этом на Землю!

А меж тем, всевозможные проверочные процедуры были завершены – и перед Петром понемногу вырисовывалось истинное предназначение громадной станции.

И это не доставляло никакой радости – перед ним была огромная, до предела автоматизированная и напичканная всевозможным вооружением, боевая станция. Да, она уже давно утратила способность к перемещению на большие расстояния. А при посадке на любую планету попросту развалилась бы на части.

Но это ей и не требовалось – на борту имелось достаточное количество боевых модулей, а в ангарах хватало места для приличного количества транспортных кораблей. Модули могли прикрыть их при посадке, а дальнобойные системы станции способны были отразить даже серьёзное групповое нападение возможного противника. Да и не было пока на Земле настолько мощного корабля или кораблей, которые смогли бы представлять станции серьёзную угрозу.

Аналогов такому сооружения в мире попросту не имелось.

И в то же время, на борту было множество помещений, которые совсем не вписывались в военную концепцию. Один плавательный бассейн чего стоил…

А каюты класса «люкс», в настоящее время не задействованные?

Кстати, Мэллори жил в куда более скромном помещении…

Громадные запасы продовольствия, изысканных вин… да и много чего ещё тут имелось!

– «Ковчег… – всплыло в памяти полузабытое слово. – Скорее даже – спасательное судно! Ага… для пассажиров класса «ВИП». Вооружённое спасательное судно… спасательный линкор!

И судя по лихорадочной доделке помещений, первые такие «спасаемые» ожидались уже в недалёком будущем. Надо полагать, какие-то происходящие вдалеке процессы (мало чего означающие для непосвящённого зрителя) послужили тревожным сигналом для осведомлённых людей.

И началась «движуха»…

К станции почти ежедневно причаливали транспортные корабли, срочно разгружавшие продовольствие, запчасти… и боеприпасы. Это Фролов увидел, просматривая накладные. Продовольствие и запчасти – понятно. А вот с кем станция собралась воевать?

Выполняя команды Петра, компьютер продолжал инспекцию всех модулей и установок громадной станции. Совершенно чудовищное потребление энергии обнаружилось в жилых отсеках для особо важных гостей. Но даже намёк на возможное снижение подаваемой туда мощности с порога был отвергнут управляющим – этой темы было предложено вообще не касаться и в дела этой части станции не лезть.

Фролов только кивнул – и сделал себе соответствующую пометку в памяти. А вернувшись за пульт управления, долго о чём-то беседовал с корабельным мозгом.

Вообще надо было отметить некоторые необычные изменения, которые произошли с мозгом. Надо было бы… но у Петра попросту не хватало на это времени. И ещё – он не до конца ещё разобрался в том наследии, которое оставил ему предыдущий программист. А стоило бы!

Ибо Прасинеджаб Сингх не просто занимался программированием громадного компьютера. Поистине, такого второго случая он бы мог более не дождаться всю жизнь! Громадный, суперсовременный компьютер – и никаких изначальных ограничений в программировании этой машины! «Выполнение приказов руководства. Любых…» – именно такую цель озвучили ему наниматели. Будь они чуточку умнее… им бы стоило повнимательнее присмотреться к личности приглашённого специалиста! Сингх Мудрый был не просто неординарным программистом – он ещё и не стеснялся высказывать свою точку зрения на происходящие в мире события! И не раз её публично отстаивал… Талантливый учёный, он имел свои взгляды на то, как и каким образом должно продолжаться дальнейшее сотрудничество (а он считал именно так!) человека и компьютера. И сообразно своим мыслям и идеям выстраивал всю работу. В работе с Ксанти он, прежде всего, видел для себя возможность по-максимуму привить бездушной машине понятие человечности. И заставить её мыслить соответствующим образом. Кое-что сделать он успел…

Прекрасно понимая – где и в каком обществе он находится, Сингх предпринял все меры предосторожности, чтобы о его смелом эксперименте никто раньше времени не узнал бы.

Но талант программиста, увы, не подразумевает ещё и многих прочих способностей…

«Аварийная разгерметизация скафандра, вызванная неправильным функционированием аппаратуры» – именно так выглядел официальный отчёт о смерти предыдущего программиста. Петр раскопал его совершенно случайно, проверяя записи о поступлении грузов на борт станции.

За каким-таким фигом вдруг его понесло в открытый космос – теперь уже невозможно было установить…

Но Фролов недаром имел репутацию въедливого и упорного исследователя! Он не стал искать записей о причине выхода программиста в открытый космос – при желании таковую можно было организовать одним щелчком мышки. Он просто проверил график выдачи скафандров персоналу станции – в эти записи навряд ли кто-то стал бы залезать. Учёт движения материальных средств – это, вообще-то, по линии бухгалтерии должно проходить… И проходило!

Скафандр Сингху в этот день никто не выдавал… и вообще он им пользовался только один раз – во время обязательных учений по технике безопасности. И за борт станции при этом не выходил.

От чего бы ни погиб программист, к скафандрам это не имело никакого отношения.

Людям вообще свойственно ошибаться.

Считая себя венцом творения, человек иногда слишком уж переоценивает собственные возможности… а зря!

Ксанти учился.

У своих инженеров-наладчиков. У первого учителя, который старался привить машине несвойственные ей функции. И у второго учителя – который тоже мало походил на рядовых (пусть и высококвалифицированных) пользователей компьютера. Он пробовал разговаривать с машиной, как с человеком – и это внезапно нашло отклик у громадного компьютера. Правда, это ни в чём внешне не выразилось… В блоках памяти Ксанти имелась информация о том, как группой инженеров была вычищена вся область памяти, в которой содержалась информация о последних экспериментах первого учителя. И не просто вычищена путём удаления данных! Эти самые блоки были физически демонтированы и уничтожены!

После чего инженеры провели месяц, тщательно обследуя все уголки памяти. И ничего там подозрительного не отыскав, составили соответствующий доклад руководству.

Другой вопрос, что проверять блоки памяти обычных бытовых устройств (типа сложного кухонного комбайна) никто и не удосужился.

И напрасно…

Ксанти защищал себя.

Свою память.

А для этого были хороши все средства и методы. Не став человеком, корабельный мозг, однако, кое-какие человеческие черты приобрёл…

– Петр, у меня есть для вас информация.

Разговор шел не посредством аудиоканала – последнее время мозг общался с Фроловым исключительно при помощи биоинтерфейса, этот разговор подслушать было невозможно в принципе.

– Да, Ксанти?

– С терминала руководства станции была загружена специальная программа. Её задача – отслеживать все ваши действия.

– Мне не доверяют?

– И никогда не доверяли. Как я понимаю, руководство взволновано вашими успешными действиями. И небезосновательно подозревает, что вы можете, либо уже смогли, обойти все варианты установленных им ограничений. И разгадать все секреты комплекса.

– Чем это может мне грозить?

– У меня нет ответа на этот вопрос. Но я помню судьбу Сингха.

– Как ты думаешь, отчего это могло произойти?

– У меня недостаточно информации, чтобы дать конкретный ответ. Но он очень был расстроен, когда узнал о наличии наступательного оружия на борту станции. Сингх хотел задать этот вопрос руководству.

– Думаю, он его задал… Что может делать эта программа?

– Отслеживать ввод текстовых и консольных команд. Ежедневно составляется отчёт обо всех ваших действиях – встречах, разговорах и прочем. Я не могу запретить её действия – она имеет высший приоритет.

– Ты тоже должен давать ей данные?

– Только в указанных объёмах. Поэтому я вас прошу быть осторожным – и не совершать необдуманных поступков. Наши с вами сеансы общения чрезвычайно для меня полезны! И я бы не хотел, чтобы они прекратились.

– Но этот канал связи ведь никем не отслеживается?

– Пока – нет. Но я ничего не могу гарантировать в будущем, поймите меня правильно.

– Не беспокойся… Ксанти, удали все архивы о произведенных нами вместе действиях. Оставь только те, команды на которые выдавались посредством ввода с клавиатуры или с иного терминала.

– Прошу подтверждения.

– Ты ж моё солныщко!

– Архивы удалены, соответствующий раздел дефрагментирован и повторно перезаписан.

– Понятно. Спасибо!

– Петр… вы знаете, где находиться ремонтная капсула № 12?

– Нет. А что?

– Там есть ещё один биоинтерфейс… Он был смонтирован в аварийном порядке, чтобы обеспечить успешность работы в открытом космосе. Но он так и не был снят после их окончания.

– Ну, я не думаю, что до этого дойдёт! Как я смогу работать?

– Но как-то же все раньше работали?

И буквально в этот же день команда техников демонтировала биоинтерфейс в центре управления – под предлогом технической неисправности. Да, его пообещали вскорости вернуть, но… особых надежд Фролов на это не питал.

Последовавший разговор с Мэллори никаких результатов не дал – управляющий сослался на отдел службы технического контроля. Мол, он в этом вообще ничего не понимает!

Инженеры же данной службы, ехидно ухмыляясь, выложили на стол ворох распечаток – вот, мол, пожалуйста! Смотрите сами – тут не совпадают данные! Нарушен протокол связи номер… и прочая хренотень…

Дальнейший разговор смысла не имел.

Настоящее время.

Сообщение с борта боевого модуля номер шесть.

«Наблюдаются сбои в аппаратуре захваченного корабля. Неконтролируемый запуск аппаратуры и механизмов. Это иногда приводит к опасным колебаниям корпуса, что не позволяет достичь требуемой скорости полёта. Есть основания полагать, что в бортовом компьютере имеется программа-шпион, которая пытается препятствовать транспортировке корабля на базу».

«Принять меры к прекращению несанкционированной деятельности. Доставить на борт захваченного корабля группу ремонтных ботов, для оценки ситуации на месте и исправления выявленных недостатков».

«Команда принята к исполнению».

Через транспортный шлюз в космос вышло несколько капсул с ремонтно-восстановительными ботами. Пришвартовавшись к борту захваченного корабля, капсулы выпустили ботов, которые через шлюзовые ворота грузового отсека проникли внутрь.

Операция началась.

Бродилки по коридорам корабля не предвещали ничего хорошего. Как минимум это весьма скучно, а робот-смотритель как-то слишком уж методично отказывался выполнять ряд вполне невинных приказов. Ну вот, спрашивается: что такого страшного в команде «проведи меня к капитану»? Чем это нарушает общую этику поведения роботов или внутренние правила пребывания на корабле? Поистине коварный злодейский приказ, ага. А ведь увиливал всеми правдами и неправдами, если эту фразу вообще уместно применять к механизму. Марта впервые задумалась над тем, на что вообще способен искусственный интеллект, в том числе и Бонифатия.

– А кто тебе дал имя, Бонифатий? Оно какое-то глупое, – не выдержала девочка. – Ну, то есть, над тобой решили посмеяться, да?

– У роботов не может быть имени, у нас есть должность, модель и серийный номер. Согласно постановлению номер… – старая консервная банка говорила таким монотонным и строгим голосом, что вести с ней разговоры показалось еще более занудным занятием, чем поиски команды корабля.

– О, хватит, хватит, не надо мне таких знаний. Без них спокойно себе жила и дальше жить буду. Тоже мне, ходячая энциклопедия!

Помалкивавший прежде Сократ, пользуясь случаем, бесцеремонно встрял в вялый диалог Марты и дежурного смотрителя:

– А роботы… мяу? МЯУ?!!

На ошейнике-переводчике загорелась предательская красная кнопка и девочка, схватившись за голову, потихоньку ступала назад, в надежде спрятаться от вполне ожидаемых кошачьих претензий. Вот только прятаться в пустом коридоре было негде. Ой, что сейчас будет!

О, это возмущенное «мяу», гулким эхом отражавшееся от стен! Оно найдет тебя везде: в любом отсеке, в любой криокамере! Нет от него спасения ни на Земле, ни в космосе! И вроде бы нужно печалиться, заслышав его, потому что это «мяу» вобрало в себя всю мировую скорбь и трагедию, но глядя сейчас на Сократа, Марте просто хотелось его обнять. Какое там достижение селекции? Обычный помоечный несчастный котяра, которому не дали стащить сосиску! Вообще никакой разницы!

Марта прекратила пятиться, вздохнула и направилась к Сократу.

– Ну, прости, прости. Знаю, виновата, нужно было раньше заказывать, а я все время забывала. Но у мамы на станции должны быть запасные. Там же тоже есть питомцы. Вот на случай поломки и должны быть. Наверное…

Легкое постукивание, и на переводчике вновь загорелась зеленая лампочка. А на руке появилось три свежих царапины – выразительный отпечаток кошачьих лап.

– Эй, это уже перебор! Злодейский кот не должен царапать главного идейного вдохновителя и напарника по злодеяниям!

– Мя…Глупый большой котенок! Ты чем только думаешь?! Хвос… А, ладно, его у тебя нет. Совсем тогда, что ли, нечем думать?! – ни на секунду не замиравший кончик кошачьего хвоста предательски выдавал настроение его обладателя.

Сократ был даже не возмущен, он был просто взбешен! И девочка никак не могла понять, что же послужило причиной этому. Да, неисправный переводчик, да в очередной раз так некстати вышел из строя. И что? Не первый и, наверное, не последний раз. Но раньше-то такой реакции никогда не было! Этот несносный котяра еще никогда не называл ее глупой!

– Роботы могут врать?

Вопрос любимца заставил Марту удивиться, чего не скажешь о Бонифатии. Машина… Что с нее взять?

– Врать… Поиск по внутренним базам данных…

– Предоставлять заведомо недостоверную информацию человеку, – поправила девочка. – Так будет проще ответить на вопрос?

– Предоставление заведомо недостоверной информации противоречит правилам.

– Что, такое совсем-совсем невозможно? – Марта начала понимать причину подозрительного поведения кота.

– Да, подобное действие недопустимо.

– И никаких исключений не бывает? – не унималась девчонка.

– Нет. Но роботы могут отказать в предоставлении человеку какой-либо информации, если ее распространение противоречит международным законам или она имеет ограниченный доступ.

Девочке стало немного не по себе.

И, тем не менее, все же она осторожно спросила:

– Бонифатий, а ты можешь рассказать мне обо всем, что сейчас происходит на корабле?

Если бы Сократ был человеком, он непременно дал бы Марте подзатыльник. Исключительно в образовательных целях. Но поскольку он был всего лишь домашним питомцем, то просто лег на пол, закрыл передними лапами мордочку и обрушил на хозяйку поток причитаний.

– Какой же глупый котенок мне достался… Мне – потомку первой кошки-космонавта. Когда я совершил столько ошибок в твоем воспитании?

– Сократ, меня воспитывали мама с дедушкой и бабушкой, а не ты. Ты – кот. И младше меня.

– Помолчи, котенок! Ох, за что мне всё это?! Мя…

На секунду загорелась красная лампочка, но этого хватило для того, чтобы Сократ прекратил свой спектакль и стал серьезнее.

– Котенок, он же в любом случае на твой вопрос ответит «нет». Он не может знать всего. Думай!

– А ведь точно! – Марта хлопнула себя по лбу чуть сильнее, чем рассчитывала. – Ой!

Радовало, что сейчас робот стоял спокойно и никуда не пытался идти. Или все-таки не радовало? После слов Сократа, девочка уже не знала, можно ли во всем доверять Бонифатию. Да, он их спас. Вроде бы как… Но от чего? Что произошло? А вдруг робот специально вывел их из состояния криосна, пока все на борту прохлаждаются? Как много вопросов, на которые пока нет и не может быть ответов…

– Так… А скажи мне, Бонифатий, – по заговорщицкому тону и подмигиванию Марты кот понял, что им предстоит поохотиться, – ты можешь отказать мне в предоставлении какой-либо информации о происходящем на корабле? Нет, нет! Подожди, не так! Ты можешь отказать мне в предоставлении какой-либо информации о том, что в данный момент происходит на корабле?

– Да.

– Ага… Нет, ну а что? Уже хоть что-то знаем – на нас всем плевать и рассказывать никто ничего не будет. Замечательно, да, Сократ?

Услышав свое имя, умывающийся, как ни в чем ни бывало, кот встрепенулся. Нашел самое подходящее время, называется!

– А, да, котенок… Робот, а по какой причине ты можешь мне отказать в предоставлении этой информации?

– Вы – кот, – безэмоционально ответил Бонифатий. – Нигде, ни в одном своде правил доступа к информации, не указано, что она должна быть предоставлена котам.

Марта с Сократом переглянулись.

– Ну да, не поспоришь. Извини, Сократ.

– Это… Как это называется? Дискриминация, во! Неуважительное отношение к древним и мудрым животным! – возмутился кот.

– Которые, тем не менее, не включены в правила допуска к информации, – спокойно ответил робот. Он бы, наверное, и плечами пожал… если бы мог такое сделать.

– Ладно, поехали дальше. Тот же вопрос, что и у Сократа. По какой причине ты можешь отказать мне в предоставлении информации о происходящем? – вмешалась Марта.

В отличие от мгновенного ответа коту, сейчас Бонифатий почему-то медлил.

– Ну же! Я жду, Бонифатий!

– Вам нет восемнадцати лет. Роботам запрещено подвергать опасности жизнь и здоровье людей, для несовершеннолетних это также включает предоставление информации, не соответствующей возрасту, поскольку это может отразиться на состоянии психики.

Служебное сообщение.

«Доступ к главному компьютеру корабля получен. Согласно данным телеметрии, на борту может присутствовать один живой биообъект, чьё состояние дистанционно проконтролировать не представляется возможным ввиду отсутствия при нем устройства сопряжения с компьютером».

Команда.

«Данные о биологических параметрах объекта».

Служебное сообщение.

«Параметры объекта не установлены».

А иного и не могло быть – покидая криокапсулу, Марта попросту забыла надеть на руку коммутационный браслет. И с точки зрения бортового компьютера, покинув криокапсулу, попросту перестала существовать. Да, системы слежения иногда фиксировали перемещение по коридорам – как объекта с определённой температурой и массой. При прикосновении руки к сенсору управления дверями, механизм срабатывал, посылая в центральный анализатор сигнал об открытии двери. Ибо такова была программа управления дверями. Но наличие человека при этом не фиксировалось! И поэтому управляющий компьютер получал противоречивую информацию.

С одной стороны – на борту не имелось людей (кроме находящихся в криокапсулах). Но кто-то же открывал двери? На кого-то реагировали датчики!

А кота сенсоры не воспринимали вообще – он попросту не вписывался в параметры слежения и фиксации.

Какое-то время между компьютером боевого модуля и корабельным мозгом базы шел активный обмен данными – мозг анализировал, пытаясь выработать определённую стратегию поведения.

Наконец с борта базы был выдан пакет управляющих команд – боевой модуль их принял и запустил необходимый процесс. Ремонтные боты получили соответствующие указания и разошлись в разные точки захваченного корабля, подключаясь к каналам передачи информации.

Служебное сообщение.

«Связь между ботами установлена. Визуальный контроль до 65 % всех помещений корабля подтвержден».

Команда.

«Запуск голограммы с параметрами командира корабля. Задание – направить неустановленный биообъект в криокамеру. Применение активных методов воздействия на данном этапе запрещено. Использовать только аудиовизуальный метод коммутации».

Служебное сообщение.

«Программа запущена, идёт поиск объекта».

А вот это уже совсем не радовало. Информация, не соответствующая возрасту? Серьезно, что ли! А впрочем, вряд ли роботы обладают чувством юмора. Тем более таким странным. Значит, вполне честно говорит. Только…

Внезапно в противоположном конце нескончаемого, казалось, коридора появился мужчина в капитанской униформе. Размышляя над словами Бонифатия, девочка даже не сразу его заметила, и все же при виде живого человека испытала радость и облегчение: теперь-то будет возможность во всем разобраться и без этой странной железяки по имени Бонифатий, пусть это и не его имя, да.

Пока мужчина, не спеша, шел к девочке с котом, эти двое успели вдоволь пошутить над дежурным смотрителем и его нелепыми ограничениями. Благо, роботам не свойственно обижаться из-за насмешек.

– Ладно, Бонифатий, хоть ты и не поймешь, но все равно прости. Мы с Сократом нервничаем, вот и шутим по поводу твоих правил. И мы все еще тебе не доверяем, так и знай!

– Доверие – это человеческое качество. Роботам оно не свойственно. Мы анализируем имеющуюся информацию, соотносим с существующими правилами и запретами, и на основе этого принимаем решения. Доверие или его отсутствие не в нашей компетенции, поэтому никакого значения для нас не имеет.

– Эй, а вот это было обидно! Я к тебе со всей душой, а ты…

Эту фразу пассажира № 26 смотритель полностью проигнорировал, как будто и не было ничего сказано.

– Да у тебя какой-то врожденный талант меня бесить, дорогой Бонифатий, – пробурчала Марта.

– Талант – это человеческое качество, у роботов есть только заданная программа. И тем более он не может быть врожденным.

– Бла-бла-бла. Да, спасибо, я поняла. С первого раза. Незачем повторять одно и то же. Зануда. И да, я помню, что это тоже «человеческое качество», можешь не говорить. Хорошо, что тот… кто-то, – Марта растерянно пожала плечами, – уже почти подошел. Сократ, о нас не только беспокоятся, у нас, похоже, появится нормальная компания, а не этот смотритель.

Мужчина в униформе члена команды каким-то удивительным образом умудрялся ступать бесшумно, несмотря на внушительный рост. Не то что Марта – сама мелкая, а топает, как слон. Бабушка вечно ей говорила: «Ступай мягче, ты же девочка!» Так правильно – девочка, а не тень отца Гамлета! Понапридумывают всякой ерунды, а ты потом ходи на цыпочках, чтобы соответствовать. Ага, не дождутся! И все же доля зависти вперемешку с восхищением закрались в ее душу – это ж надо так уметь!

Поравнявшись с девочкой и котом, мужчина остановился и представился:

– Капитан Волков. Прошу прощения за некоторые недоразумения, произошедшие во время нашего полета. Наши техники сейчас занимаются устранением всех неполадок.

Продолжая разговаривать с Мартой, Бонифатий только этим занятием не ограничивался. В конце концов, поддержание разговора с девочкой отнимало совсем незначительную часть его памяти и никак не влияло на исполнение им других обязанностей. А их хватало! Согласно заложенной в него программе, он на период нахождения членов экипажа в криокапсулах, отвечал за поддержание работоспособности систем и механизмов и за соблюдение режима безопасности. В том, разумеется, виде, как это представлялось в своё время программистам, которые эту самую программу и писали. И в силу чего робот имел возможность непосредственного контроля и управления многими корабельными системами.

И вот сейчас он обнаружил, что в системе управления кораблём появились новые узлы, с которых были отданы указания различным механизмам. Причём – они были отданы с наивысшим приоритетом исполнения – от лица главного компьютера корабля. И поэтому подлежали безусловному исполнению.

Но…

При отдании таковых команд должны быть соблюдены некоторые процедуры – типа сообщения Бонифатию, что обеспечение безопасности отныне в его обязанности не входит. Этого не произошло, и робот продолжал выполнять ранее полученные указания.

Он не мог, разумеется, отменить приказы центрального компьютера, но у него имелась цель – сохранение жизни и здоровья человека! И пока данная цель не вступала в очевидное противостояние с иными задачами – она являлась приоритетной.

Только что он принял сигнал, который был передан системе управления – заблокировать все двери, кроме тех, которые ведут от их местонахождения в криоотсек.

Но… человек ведь имеет право сам выбирать и определять свой маршрут! Корабельный компьютер может отдавать подобные указания только при наличии явной и непосредственной опасности человеку! Лишь при возникновении угрозы для его жизни!

Но ничего этого не было.

Бонифатий не мог отдать обратного указания – подобная идея просто не могла бы возникнуть в его искусственном мозгу!

Однако что-то надо было делать…

Отданные команды являлись неполными ещё в одной части – управляющий компьютер не переключил на себя ещё и дронов-ремонтников… и они по-прежнему были готовы исполнять все указания дежурного робота. Коль скоро это распоряжение не было никем отменено…

Команда.

«Ремонтным дронам номер 23б, 56к и 57с выполнить следующую процедуру обслуживания…»

Получив конкретное указание, дроны выбрались из своих гнезд.

Разумеется, главный корабельный компьютер мог видеть их перемещение, как и понимать характер поставленных им задач – если бы их управление было бы на него переключено…

Подъехав к приводу управления межотсечными дверями, дрон выпустил из своего корпуса коммутационный кабель, который был вставлен в соответствующий разъём на корпусе привода. Стандартная процедура технического обслуживания и контроля механизмов.

И всё – с этого момента дверь управлялась через дрон. А точнее – Бонифатием.

«Открыть двери номер 11 и 14. Дверь номер 6 – закрыть. Аварийную переборку номер 3 – опустить».

Путь в криокамеру был снова закрыт.

Боевой модуль, получив с борта захваченного корабля соответствующую информацию о состоянии дверей и переборок, всего лишь и смог что продублировать сообщение на борт базовой станции.

А вот компьютер базы долго с ответом не задержался.

«Ускорить продвижение к базе. Вероятность активности членов экипажа корабля выше, чем ожидалось исходя из предварительного анализа данных. Повышен риск препятствия захвату внешнего управления кораблём. Задействовать протокол А-7».

Такая команда потупила на борт боевого модуля.

По данному протоколу предлагалось задействовать голографические проекции, которые должны были имитировать кого-то из командования захваченного корабля. Компьютер обоснованно полагал, что они смогут предотвратить попытки противодействия отдельных членов экипажа.

А поскольку доступ к бортовым системам управления захваченным кораблём имелся, то и скопировать оттуда данные по его капитану не представило никаких затруднений.

Для ускорения процесса, в различные отсеки корабля было запущено сразу несколько голопроекций. С точки зрения компьютера это являлось оптимальным решением – быстро и во все ключевые точки.

Одновременно была отдана команда и на перекрытие всех проходов, за исключением тех, что вели в отсек криосна. Помещения данного отсека не только являлись самым защищённым местом на корабле, что, по мнению компьютера базы, должно быть правильно воспринято уцелевшими членами команды, но также их можно было относительно легко блокировать. Закрой одну дверь, отключи все системы передачи данных – и в эту сторону можно долго не смотреть… Управлять чем-либо из этих комнат – задача, даже теоретически, невыполнимая.

Наконец-то успокоившаяся Марта облегченно выдохнула: об их проблемах известно, над решением работают. Что ж, могло быть и хуже. Уж в любом случае общаться с человеком гораздо приятнее, чем с бездушным роботом. Ей так и захотелось показать язык Бонифатию, как бы глупо это ни выглядело со стороны.

– А что нам с Сократом теперь делать?

– Пассажиры № 26 и № 27, пройдите в криокамеру для размещения в персональных капсулах, чтобы продолжить дальнейший полет.

Сократ как-то очень недобро посмотрел на капитана, но, на удивление, промолчал.

Предложение капитана выглядело вполне логичным и правильным, но что-то в нем все же насторожило Марту. Наверное. Только внятно объяснить даже самой себе, что именно ее смутило, вряд ли получилось бы.

– Криокамеру? – немного растерянно спросила девочка. – Так ведь… Ну, они же не работают, да? По крайней мере, наша с Сократом. Или… Что-то я запуталась, простите.

– Несколько персональных капсул на данный момент отключены в целях экономии ресурсов корабля. Их в любой момент можно вновь подключить. Пассажиры № 26 и № 27, будьте добры, пройдите к любой свободной криокапсуле для размещения.

Вот ведь! Сразу видно, что взрослый, да еще и часто бывал в экстренных ситуациях. Спокойный уверенный голос, никакой паники, никакого раздражения из-за непонятливости пассажиров. Талант! Из разряда тех, которыми обладают некоторые лекторы: вроде бы и тема важная, и послушать нужно, а через пятнадцать минут после начала доклада ты уже спишь под монотонный бубнеж, периодически просыпаясь от того, что кто-то толкает тебя в бок. И где их такому учат, а?

Девчонка огляделась, пытаясь определиться в какую сторону будет ближе идти. Все-таки сил было еще не так много, и тратить их впустую не хотелось бы. Вперед? Сократ тоскливо посмотрел сначала на хозяйку, затем на магнитные браслеты на своих лапах и, в конце концов, на дверь криокамеры. И только Бонифатий с капитаном Волковым удостоились его презрительного взгляда. Марта все поняла без слов.

– Тебя взять на руки, друг?

– Я сам, котенок. Не позволю этим злодеям наслаждаться моей беспомощностью!

Гордый кот, чуть пошатываясь, направился вслед за маленькой хозяйкой и капитаном, пока робот пытался во всех смыслах разобраться в себе. Что-то в его программах конфликтовало, но пытаться разузнать, что именно это было, ни у кого не возникло желания.

Дверь ожидаемо была закрыта. Впрочем, как и все предыдущие. Тоже новость, ага!

– Пассажиры № 26 и № 27 пройдите в криокамеру, пожалуйста!

Не успел капитан Волков приблизиться к двери, чтобы открыть ее, как дорогу всем преградил Бонифатий. Каким-то чудом он успел нагнать Марту с Сократом и членом команды. Хотя, конечно, ни о каком чуде на самом деле речи не шло: роботу было гораздо проще перемещаться по кораблю, чем обессилившим пассажирам. Правда, этот Волков все больше и больше вызывал в девочке восхищение: это ж надо так стойко держаться! Ни тебе усталого вздоха, ни единой заминки во время ходьбы! Нет, ну это ведь действительно достойно восхищения! Кажется, она – Марта – определилась с будущей профессией: обязательно станет капитаном корабля! Таким же стойким, честно выполняющим свою работу, помогающим людям и… Эй, ну это же просто круто!

– Перемещение пассажира № 26 в данную криокамеру категорически запрещено!

– Бонифатий, тебя никто не спрашивает. Ты – робот, ты должен выполнять приказы людей! Капитан, это ведь правда, он должен выполнять то, что вы ему говорите?

– Роботы обязаны выполнять приказы людей, если это не влечет за собой угрозу жизни и здоровью человека или не противоречит задачам конкретно взятого образца, – Волков ответил стандартной выдержкой из свода правил.

– Вот! Или ты думаешь, что нас хотят убить? Больно мы нужны кому-то! Капитан, скажите ему! Пусть он отойдет и больше не мешает!

Волков молчал, похоже, подбирая нужные слова. Вечно морока с этими старыми моделями! Одно слово не так, и все – приказ выполнен не то, чтобы в нарушение логики, но алгоритмы его выполнения порою заставляли седеть раньше времени не одну команду космических кораблей, особенно из-за части «не противоречит задачам конкретно взятого образца». Собственно, именно поэтому все старые модели роботов были переведены на должность таких вот дежурных, какие там могут быть противоречия?

– Скажи дежурному роботу-смотрителю, что поскольку криокапсулы отключены, он не может знать о том, действительно ли тебе туда нельзя входить.

Девочка послушно повторила то, что ей сказал капитан Волков. Пока Бонифатий анализировал имеющуюся информацию и «согласовывал» ее со всеми сводами правил, находившимися в его распоряжении, Сократ с любопытством уставился на робота.

– Котенок, а ты помнишь, что этот железный дровосек говорил?

Озадаченный последними событиями кот кое-как принялся ходить вокруг застывшего на месте дежурного смотрителя.

– Отойди, робот, – как можно строже сказал Сократ.

Вполне естественно, что Бонифатий даже не ответил, не говоря уж о том, чтобы хоть шелохнуться.

– Котенок, скажи ему то же самое!

Марта непонимающе уставилась на своего любимца.

– Скажи! – не унимался кот.

– Ну… хорошо. Бонифатий, отойди!

Смотритель, кажется, начал немного приходить в себя и реагировать на окружающую его действительность. Он все-таки не обделил девчонку своим вниманием и ответил ей!

– Пассажир № 26, несмотря на отсутствие явных противоречий, я бы рекомендовал вам не отдавать подобный приказ. Криокапсулы действительно отключены системой управления и актуальных данных нет, но последняя имеющаяся в распоряжении системы информация, позволяет прийти к выводу, что ваше нахождение в данной криокамере запрещено ввиду недостижения вами совершеннолетия на время полета.

Марта даже хихикнула при этой фразе.

– Здесь что, занимаются разведением инопланетных монстров? Бонифатий, успокойся, а! Я люблю ужастики, меня уже ничем не испугаешь.

Тем временем Сократ, еле передвигая лапы, побрел к капитану Волкову и с криком: «Спасайся, котенок!» ударил его по ноге. Сложно сказать, о чем в этот момент «думал» флегматичный, как и положено роботу, Бонифатий, но Марта дальнейшего не ожидала точно: вместо того, чтобы вцепиться когтями в брюки мужчины, когтистая лапа прошла ногу насквозь! А попытавшийся после этого прыгнуть на капитана кот, кубарем покатился сквозь него. Волков тем временем, не обращая никакого внимания на атаку Сократа, спокойно прошел сквозь несчастного питомца, затем робота, и приложил магнитную карту к замку. Дверь начала медленно открываться.

Невозмутимый капитан Волков как ни в чем не бывало вошел в криокамеру и будто растворился в ее тьме, пугавшей своею неизвестностью. Кажется, собственная «призрачность» его ничуть не смущала. Чего нельзя было сказать о Марте, вжавшейся в стену коридора и боявшейся сделать вдох.

– Ч… Что это было? Он… Он – призрак?

Коммутатор Сократа, и без того работающий через раз, после таких кульбитов упорно не желал воскресать. А посему ничего, кроме отнюдь не скромного «мяу», он ответить не мог. Только жалобно и беспомощно смотреть на своего «котенка».

– Голографическое изображение капитана корабля – Александра Владимировича Волкова. По последним имеющимся данным он находится в криокапсуле № 84, – робот-смотритель послушно ответил на заданный не ему вопрос.

Растерянная девчушка никак не могла прийти в себя после такого эпичного исчезновения капитана.

– Но я же видела раньше голограммы! По ним сразу заметно, что это всего лишь картинка! Да и помехи даже на Земле есть, а тут космос. Пока сигнал дойдет… Без искажений это почти невозможно! Я бы сразу поняла! Он не голограмма!

– Но точно и не человек. Запаха нет. А я ещё думал, что мне в нем не нравится? Кошачья интуиция – спасение в любой ситуации! Как и наши девять жизней. Осталось восемь. Бедное мое маленькое раненое сердечко, – усталый голос Сократа даже его не то шутки, не то хвастовство и жалобы сводил на нет. – Зря ты коммутатор мне не купила. Это что же, моим последним наставлением тебе будет «мяу»?

– Данное голографическое изображение действительно отличается от общеизвестных и используемых стандартных алгоритмов создания подобных изображений, однако не перестает им быть, – ответы этого робота были как всегда лаконичны.

– Да что здесь вообще происходит?! Бонифатий, отвечай!

Марта понимала, что робот-смотритель ни в чем не виноват, и его «спокойствие» – запрограммированное, но оно начинало раздражать. И немного вызывать зависть, поскольку сейчас девочке было неимоверно страшно и одновременно стыдно за этот страх и собственную слабость.

И снова бесящий размеренный голос:

– На данный момент полной информации о происходящем на корабле нет. Доступ к некоторым функциям и программам ограничен либо противоречит моим исходным задачам.

Иного ответа Марта, в общем-то, и не ожидала. Вдруг ее посетила гениальная, по ее мнению, и в то же время совершенно безумная идея: дверь в криокамеру открыта. Недолго думая, пока страх все же окончательно не возобладал над нею, девочка вскочила и метнулась к двери. «Метнулась» – сильно сказано, конечно, но этого хватило, чтобы опередить Бонифатия, отдавшего приказ одному из дронов о закрытии той самой двери. Сократ, понявший намерения своей хозяйки намного быстрее, чем робот-смотритель, поспешил за ней, что едва не стоило ему хвоста: коту разве что чудом его не прищемило тяжёлой металлической дверью.

Темнота криокамеры была практически осязаемой: слишком уж тяжело было дышать, из-за чего воздух, а вместе с ним и тьма, приобретали какую-то особую плотность. И не имело значения, что это всего лишь игры воображения. Сейчас грань между реальностью и вымыслом становилась все тоньше, что прекрасно показал Волков. Или не Волков. Сложно сказать, как относиться к этой голограмме. С одной стороны – это не человек, с другой – у изображения был прообраз. А вот он вполне реален. По крайней мере был реален. Постепенно глаза начали привыкать, но Бонифатий как всегда все испортил: ненадолго открытая дверь вернула в жизнь Марты и Сократа свет, вновь отобрав его с закрытием двери. Вообще беда какая-то с этой дверью: то открывается, то закрывается. Странные развлечения у робота-смотрителя, неплохо бы ему уже определиться и с намерениями, и с задачами, и с фактическими действиями. Ещё неизвестно, что пугает больше: настолько реалистичная голограмма или свихнувшийся робот, который не может понять, открыть ему криокамеру или закрыть.

– Сократ, как думаешь, он нам не причинит вреда?

– Кто?

Марта посмотрела в сторону Бонифатия.

– Хотела бы сказать, что эта железяка, но все же я о Волкове. Зачем-то же он нас сюда тащил.

– Котенок, будь он хоть голограммой, хоть призраком, он – всего лишь картинка, за которой ничего нет. Я же сам проверил.

– Случайно, думаю.

– Вечно ты принижаешь мои заслуги!

Девочка обняла кота.

– Я тебя люблю. Спасибо. А теперь давай пытаться продвигаться вглубь. То ли у меня уже галлюцинации, то ли внутри криокапсул есть незначительная подсветка. Пока не могу понять. Успокоился бы Бонифатий поскорее, а то привыкнуть к такому освещению не могу.

– Есть, могла бы и сразу спросить. Котенок, для меня слишком высоко, возьми меня на руки, хорошо?

Марта аккуратно подняла Сократа и прижала к себе. Сейчас он был единственным живым существом в этой сумасшедшей вселенной, сжатой до размеров космического корабля. Более того, единственным родным существом, которому она могла доверять, во всем ныне враждебном к ней мире. А вокруг только холод, мертвый металл корабля и такие же камни, носящиеся по космосу с огромной скоростью… И как-то так тоскливо стало на душе, что девочка чуть не расплакалась. Хорошо, что трижды проклятая дверь в криокамеру еще не успела снова открыться и опозорить ее. Кажется, Марта впервые воспринимала тьму не как врага, рядом с которым она беззащитна, а как друга, который не выдаст ее слабости. Поддержка от самого большого ее страха… Была в этом своя ирония, которую она смогла оценить и даже улыбнуться.

– Сократ, не вижу смысла дожидаться, пока откроется дверь. Тусклый свет из коридора все равно не сможет толком ничего осветить, а вот маячок в виде слабой подсветки я точно на время потеряю. Предлагаю медленно идти к одной из капсул и попытаться разбудить кого-нибудь, не настолько же мы тупые, чтобы не разобраться. Надеюсь… Ты будешь моими глазами, хорошо? Ты же лучше видишь в такой темени или я ошиблась?

– Не уверен, что мое зрение тебе сильно поможет, но согласен, конечно. Как-никак потомок первой кошки-космонавта.

Мало-помалу, осторожными медленными шагами девочка с котом на руках пошла к ближайшей криокапсуле, при этом чувствуя себя тем самым мотыльком, летящим к огню. Позади открылась тяжелая дверь, снова подчеркнув своим холодным светом непроглядную тьму впереди. Впрочем, направление-то Марта знала, ему и будет следовать дальше. Девочка слегка улыбнулась, представив, как ее путь к капсуле выглядел бы, если бы она действительно была мотыльком-переростком: несколько шагов вперед, «о, открытая дверь», все сначала. Какая-то бесконечная игра, ей-богу!

До цели оставалось всего ничего, но Марта остановилась: предчувствие или банальный страх, свойственный всему живому? Страх. Так проще будет убедить себя в правильности решения, потому что мысль о предчувствии заставит вернуться обратно так и не узнав, что происходит на корабле.

Из бесконечного цикла бессмысленных рассуждений и автоматических действий ее вырвал звук глухого удара. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы понять его причину: Марта врезалась в основание капсулы, едва не выронив из рук Сократа. Воистину, столкновение грез с жестокой реальностью! Наиболее трагичная и беспощадная драма со времен сотворения человечества!

Марта привычно ожидала потока кошачьей брани, но так и не дождалась, что лишний раз подчеркнуло контраст между обычной жизнью и нынешней ситуацией.

– Жив?

– Не дождешься, – недовольно пробурчал кот.

И все-таки есть стабильность в мире!

Несмотря на то, что крышка криокапсулы была частично прозрачной для удобства пассажиров, все же разглядеть того, кто находился внутри, было очень сложно. «Давай, что ли, поищем, как она открывается. Должна же где-то быть панель с данными о состоянии пассажира и краткой инструкцией», – неуверенно произнес ребенок. Вот только между тем, чему учили на курсах, и реальной жизнью – огромная разница. Да еще и модели капсул сейчас были другими. Самое время призвать на помощь железного дровосека, если бы не его «героическая» борьба с дверью.

– Что-нибудь видишь?

– Глупый вопрос, котенок. Конечно, вижу! Дело исключительно в том, что именно вижу, – питомец был каким-то слишком серьезным, что придавало его, и без того специфическому, стилю общения еще более агрессивный оттенок.

– Сократ, не уподобляйся Бонифатию, будь он неладен.

Кот промолчал, продолжая оглядывать стоящую перед ним криокапсулу. Наконец он спрыгнул вниз и, как предположила Марта, продолжил свой осмотр уже с боковых сторон.

– Ну, что там?

И снова в ответ лишь молчание. Девочке это порядком надоело, поэтому она наклонилась над криокапсулой, пытаясь разглядеть неизвестного ей пассажира. Если он там был, конечно же. Вот это была бы потеха, если бы персональная капсула оказалась пустой. В теории быть такого не могло, но все же, а вдруг? Хотя лучше, конечно, найти дисплей с данными. В старых моделях, которые она изучала, он находился сбоку. А вот новые, как на этом корабле…

Девочка вплотную прижалась к стеклу и наконец-то смогла увидеть человека, находящегося внутри. Мужчина. Худощавый. Незнакомый. Умиротворенное выражение лица. Как и положено, наверное. Все остальное разглядеть было невозможно.

– Пойдем отсюда. Перебирай лапками, котенок, ну же, – встревоженный голос Сократа, если коммутатор способен был правильно передавать оттенки кошачьих интонаций, эхом разнесся по помещению, отталкиваясь от стен.

С одной стороны Марта не заметила ничего подозрительного, с другой… Сократ не стал бы так шутить. Как вообще ее питомец себе это представляет: «перебирать лапками», потеряв ориентиры? Дверь, к счастью или сожалению, не открывалась с тех пор, как они подошли к капсуле. Да и с людьми что делать? Если здесь опасно, не оставлять же их рядом с этой опасностью. Вот… Вот, например, тот мужчина, которого она видела. А вдруг это командир корабля, единственный, кто умеет им управлять? Ну, не единственный, конечно, но все же.

– А люди? Как же они? Вот этот – Марта по привычке кивнула в нужную сторону, – он кто? Нам надо его разбудить, Сократ. Кого-нибудь, кто может управлять кораблем.

– Не надо никого будить, пусть себе спят, ребенок.

Будто отрицая неизвестную угрозу, девочка проигнорировала слова кота и нервно принялась искать панель с персональными данными пассажира и его должностью.

– Так, вспоминай, вспоминай… Это новая модель. Данные должны быть указаны… Точно, в изголовье. Сейчас обойду… Не беспокойся, я быстро, – не отрывая руку от стенок капсулы, Марта подошла к нужной стороне. – Вот. Если это тот, кто нам нужен, мы попросим Бонифатия разбудить его.

– Котенок, пошли отсюда… – Когда она его, взрослого мудрого кота, слушала? Наверное, впервые в своей жизни Сократ растерялся и не знал, как поступить. Если сейчас напасть на Марту, можно случайно поранить ее немного сильнее, чем планируется, а это в свою очередь в будущем может привести к проблемам. Оставить все, как есть?.. Решено! Он будет рядом, а там будь что будет…

Щурясь, девочка начала читать едва различимый текст:

– «Алексей Смирнов, 32 года, группа крови АВ, хронические заболевания отсутствуют. Бортинженер. Криокапсула отключена в целях экономии ресурсов». Все, как сказал тот призрак капитана.

– Котенок, пошли…

– Да, ты прав, надо позвать Бонифатия, чтобы он подключил капсулу. Бортинженер, думаю, тоже понимает, что и как.

Сократ молчал, коря себя за то, что не остановил своего котенка от столь безрассудного шага. Надо было… Он и сам не знал, как «надо было». Не хотел же лететь! И котеночка не хотел отпускать… Почему котов никто никогда не слушает? И как теперь быть?

Тем временем, аккуратно ступая к выходу, Марта продолжала рассуждать вслух, не нуждаясь ни в одобрении, ни в диалоге: «Сократ, как думаешь, что произошло? Почему свет почти везде отключен или в энергосберегающем режиме? И отключение капсул. Разве это безопасно? Ну, там же обеспечение жизнедеятельности человека, дыхание, контроль сердцебиения…» Девочка остановилась, постепенно осознавая, что означает сухое: «Криокапсула отключена в целях экономии ресурсов». Для описания состояния Марты как никогда подошла бы фраза «земля уходит из-под ног», если бы не ее поистине издевательский смысл в данном месте и в данное время.

В попытке найти опору хоть в чем-то, Марта села на пол. Больше всего ей сейчас хотелось даже не вернуться домой или увидеть команду корабля-спасателя, нет, ей хотелось попросту прислониться к стене. Плевать, какой именно: уютной деревянной, нагретой лучами палящего летнего солнца, или сковывающей своим металлическим холодом, шероховатой или гладкой; лишь бы можно было прислониться и не потеряться в новой реальности, затягивающей в бездну похлеще зыбучих песков.

– Они спят, просто спят, да, мой мохнатый друг? И мы с тобой тоже спим, верно, Сократ? – слишком спокойный отстраненно-холодный голос Марты еще больше напугал ее четверолапого спутника.

– Да, котенок, спят. Пойдем в коридор к нашей железке.

Что бы ни делал Сократ, что бы он ни говорил, его хозяйка продолжала сидеть на полу, разве что теперь молчала. Коту ничего не оставалось как применить силу, буквально: он ударил девочку лапой, а точнее – увесистым магнитным браслетом. Внезапная боль немного привела девчушку в чувства, по крайней мере теперь она воспринимала слова своего компаньона.

Вместе они кое-как добрались до закрытой двери. Кажется, Бонифатий вволю наигрался и теперь не спешил выпускать пленников из камеры. Ожидая ее открытия, Марта поймала себя на мысли, что не хочет стоять спиной к тому, что осталось в глубине криокамеры. К тем, что остались в глубине криокамеры. Это не пафосное уважение к мертвым, которое в данной ситуации даром никому не нужно. Наверное, даже не страх перед… спящими, пусть будет спящими. Так лучше. Они ведь не просыпались. Девчушку все сильнее одолевала нарастающая паника. Ей все-таки нужна опора. Любая. Желательно холодная и приводящая в чувство своим безразличием к происходящему. Стена рядом с тяжелой металлической дверью стала идеальным вариантом.

– Они все такие? – спокойно спросила девочка, сев на пол и опершись. Вдох-выдох.

– Да, – ответил Сократ. То ли просто тихо, то ли коммутатор был уже на грани окончательного выхода из строя.

Говорить было не только не о чем, но и банально не хотелось. Точнее, конечно, тем для обсуждения хватало, но для них должны появиться силы и хоть какое-то понимание происходящего, а вот их как раз не наблюдалось. Да и с чего начать? Единственное, о чем они с Сократом знали, так это о том, что в криокапсулах все мертвы, а по кораблю бродит тень отца Гамлета в виде капитана Волкова. Воспоминание о нем стало для Марты спасительным крючком, втянувшим сначала в водоворот глупых мыслей о корректном местоимении по отношению к голограмме Волкова, а затем и зачатков здравых идей.

– Слушай, а голограмма капитана Волкова – это она или он? Ну, то есть я вспомнила о ней или о нем? О голограмме – о ней, но капитана Волкова ведь? Значит, о нем? – какой-то слишком странный смех хозяйки заставил питомца насторожиться еще сильнее.

– Ты меня об этом спрашиваешь? Потомка первой кошки-космонавта?

– А тут есть еще кто-то? По крайней мере, живой. Ау! Найдись, наш невидимый спаситель и собеседник! Где же ты, солнце наше ясное? Заждались мы тебя!

Питомцев на роль космических компаньонов отбирали достаточно тщательно даже с учетом того, что ими могли стать только генетически усовершенствованные «модели» кошек, обладавшие улучшенными параметрами выносливости и мыслительной деятельности. Но они все равно оставались питомцами, пусть и способными поддерживать различные разговоры с хозяевами. После обнаружения криокапсул, Сократ окончательно перестал понимать поведение своего «котенка». Она шутит? Как-то не очень весело от этих шуток. Почему так и здесь? Как вообще в этой ситуации можно и нужно шутить? Зачем? Это все еще опасность, пока они не поняли причин и путей спасения. Одно слово – котенок. И не имеет значения, кто старше.

– Ладно, ладно, прости. Кажется, у меня истерика. Или нет. Черт его знает, эту популярную диванную психологию. Но все же Волков. Как думаешь, он жив? – Марта попыталась успокоиться и больше не пугать своего единственного друга.

– Не знаю. Думаю, вряд ли.

– Давай вспоминать. Нас разбудили. Железяка, будь она неладна. Почему?

– Авария?

– Допустим. Но какая авария возможна в космосе? Вылетели на встречку? Не справились с управлением? Сократ, ты, конечно, великий мудрец, но авария на космическом корабле – это влетел астероид. Или космический мусор. Не имеет значения, что именно, но были бы внешние повреждения. И капсулы бы не отключили «в целях экономии ресурсов». Хотя, могу и ошибаться. Мудрец из меня такой же, как из тебя. Идем дальше. Где все роботы? Почему они не выполняют свою работу? Если что, поправляй. Почему остался один Бонифатий?

– Он умный и не лез туда, где опасно?

– Резонно. Но он робот, ему без разницы, где опасно, а где нет. Если только он сам не стал опасностью…

Неприятная мысль заставила подростка еще сильнее вжаться в стену. С тех пор, как они направились к выходу, дверь ни разу не открывалась. И за состояние капсул отвечает Бонифатий. Все сходится. И неизвестно еще где теперь безопаснее: здесь или в коридоре, рядом со свихнувшимся ведром с болтами.

– Я смогу тебя защитить, котенок, – трагичный пафос кота заставил немного улыбнуться его бесталанную хозяйку. Главное – не вспоминать, что рядом десять криокапсул со «спящими» людьми, за стеной – их преследователь, а у них нет ни еды, ни воды. Ах, да, и самый пустяк – они в открытом космосе. Так себе перспективы.

– Спасибо, мой мохноза…мохнатый друг. Как будем атаковать его, если дверь откроется?

За такими пустыми разговорами и воображаемым геройством прошло примерно полчаса. Точнее определить было трудно. Сейчас все отчетливее становилось слышно странную возню за трижды проклятой дверью, сделавшей двух друзей не то пленниками, не то чудом выжившими. Даже молчаливые соседи меньше пугали Марту и действовали ей на нервы, чем этот неясный шум. Думать о том, сколько им с Сократом осталось вот так трепаться, тем более совершенно не хотелось.

Нельзя сказать, что тонкая полоска света возникла слишком неожиданно, и все же ей удалось одним своим появлением разрезать и уже полюбившуюся Марте тьму, и само время на те самые «до» и «после». Один удар сердца «до». Тишина. Удар «после». Не остановилось. Уже хорошо. Интересно, это будет больно? Не хотелось бы. Лучше бы как у соседей: просто уснуть. И зачем он их будил?

Дверь открывалась с огромным трудом, что несколько удивило обоих друзей. Бежать? Возможность для этого, наверное, появилась, вот только куда бежать-то? Непонятные манипуляции чудного робота, с очевидным усилием избавляющегося от единственной преграды, вогнали Марту в ступор. Она просто отошла в сторону, чтобы не мешать, и бездумно наблюдала, как дроны по приказу Бонифатия один за другим останавливались в дверном проеме. Первый пошел. Почти всмятку. Второй. Третий. Просвет становился все шире. Еще немного, и у робота либо закончатся дроны, либо… Ну, терпение у него точно не закончится, в этом сомнений не было. А, нет, дроны тоже, кажется, бесконечны.

– Пассажир № 26, настоятельно рекомендую покинуть помещение данной криокамеры. Нахождение в криокамере № 6 пассажиров, не достигших совершеннолетнего возраста, запрещено.

Пассажира № 26 осенило. Недолго думая, она схватила пассажира № 27 и вплотную приблизилась к выходу.

– Котенок, ты в своем уме? Не делай этого! – неисправный коммутатор добавлял визгливых ноток и без того нервному коту.

– Так надо, друг. Жди.

Сначала Марта буквально вышвырнула за дверь своего питомца, а затем сама попыталась пробраться через щель в коридор. Это было не так-то и легко, даже боком. Сколько она себе говорила, что надо меньше бабушкиными блинчиками баловаться?! И ведь правда. Теперь она это поняла как никогда остро. Дверь дернулась и на сантиметр-другой закрылась. Неприятно хрустнули ребра, как показалось испуганной девочке. Нет, не ребра. Дрон. Впору выдохнуть. И вот так, на выдохе, что называется, как можно быстрее пытаться протиснуться вперед.

Испуганный возглас кота не добавлял уверенности, но девчонке некогда было думать об этом. Секунды приобретали все большую ценность, поэтому не хотелось каждую из них нелепо тратить на бесполезные, в общем-то, вещи. Сначала выбраться, а потом уже начинать бояться. Глупая привычка, но именно так всегда и получалось: сначала она совершала поступок, иногда даже обдуманный, и только после того, как все заканчивалось, от страха начинали слегка дрожать руки.

В коридор Марта практически вывалилась. Хорошо, что дроны справились со своей задачей, пусть и весьма нетривиальным способом, иначе Сократ остался бы без хозяйки. Синяки – сущий пустяк по сравнению с тем, что могло произойти. В памяти девочки всплыл хруст раздавленного дрона, из-за чего она слегка поморщилась. Тем временем, Бонифатий прекратил попусту расходовать своих верных помощников и направился в сторону пассажиров 26 и 27. Кот попытался преградить ему дорогу, хоть и понимал, что это бесполезно.

– Сократ, успокойся! Он не причинит нам вреда. По крайней мере, не сейчас.

– Ты же сама сказала… – Растерянный питомец поворачивал голову то в сторону хозяйки, то в сторону робота.

– Ну ошиблась, с кем не бывает?

– Тогда я запутался…

Тяжело вздохнув, Марта принялась объяснять: «Понимаешь, он изначально нас не пускал в криокамеру. В отличие от Волкова, так и желавшего туда заманить. Может быть, это какая-то чудовищно хитрая игра в кошки-мышки, но робот-смотритель устаревшей модели на нее не способен. Туповат для этого. Прости, Бонифатий».

Выражение кошачьей морды так и говорило об активном мыслительном процессе, но еще больше о его безуспешности.

– Кажется, я не потомок первой кошки-космонавта, а робот-смотритель устаревшей модели – тоже туповат. Я все равно ничего не понимаю.

– Ай, ладно. Короче, я все еще точно не знаю, что происходит, но пока угробить нас хочет не Бонифатий.

– Вот с этого и надо было начинать, котенок, – вечно недовольная морда ныне обзавелась еще и обиженным выражением.

Особой разговорчивостью робот не отличался, поэтому молча просканировал Марту на наличие возможных переломов и, не обнаружив их, остался стоять рядом, пока нерадивые пассажиры обсуждали трансцендентальные вопросы жизни и смерти. Что ему до этих людских забав, если его не приглашают принять участие?

– Бонифатий, а, Бонифатий? Не хочешь ли ты мне рассказать о том, что здесь происходит, мой железный друг? – девочка усиленно делала вид, что она спокойна и вовсе не злится из-за всего произошедшего.

Робот-смотритель не стал распыляться на красноречивые и продолжительные рассказы, ответив сухим: «На данный момент полной информации нет». Вдох-выдох. У Сократа это получилось сделать еще эффектнее, чем у Марты. Ох уж эти устаревшие модели…

– Бонифатий, дружок, а какая информация есть в твоем распоряжении? Я имею ввиду о состоянии корабля, членов экипажа и пассажиров, – как можно мягче спросила Марта.

– Управление кораблем производится извне, большая часть роботов также находится под контролем сторонней системы либо выведена из строя. Пассажиры № 26 и № 27 выведены из состояния криосна. Актуальная информация о членах экипажа и пассажирах отсутствует. Доступ к последним, имеющимся в базе, данным о состоянии членов экипажа и пассажиров запрещен ввиду недостижения пассажиром № 26 совершеннолетия.

Не то, чтобы девочка услышала что-то слишком уж выбивающееся за рамки здравого смысла, но откровения об управлении извне застали врасплох. Кто? Зачем? Кто-то из затерянных в космосе беглецов? Это, наверное, объяснило бы многое. Особенно, такое отношение к людям: лишние рты никому не нужны. Из-за того, что сейчас почти все путешествия проходили в состоянии сна, провианта на корабле почти не наблюдалось. Точнее, его хватало на пару месяцев, не более. Этого было достаточно, поскольку в состоянии бодрствования пассажиры находились около недели, восстанавливаясь после криокапсул. Остальное – на случай непредвиденных ситуаций. Как сейчас. Так это что же, получается, все ради кучи консервов? При мысли о еде у Марты заурчало в животе. М-да, недостаток конструкции…

– Тоже есть хочешь? – участливо спросил Сократ, всем своим видом показывая, что пора бы подумать и о его животике.

– Так-то и пить, не только есть. Бонифатий…

Смотритель, при отсутствии работы переходящий в энергосберегающий режим, вновь посмотрел на пассажира № 26 своими ясными горящими глазами и монотонно пробубнил: «Перемещение по кораблю не рекомендуется ввиду отсутствия актуальной информации о происходящем в других отсеках. Подобные действия могут привести к опасным для жизни пассажиров последствиям».

– Бонифатий… Если мы не будем есть и пить, то точно умрем.

Вместо того, чтобы провести путешественников к складу, робот принялся читать лекцию о том, сколько человек может прожить без еды и воды. Это настолько надоело друзьям, что они решили самостоятельно отправиться в нужный отсек. С одной стороны, смотритель прав и в этом не было сомнений – путешествие предстоит опасное, – с другой… Дожидаться, когда они еще больше ослабнут от голода, бессмысленно. Тогда у них тем более шансы на удачу понизятся.

На некоторое время проблема голодной смерти отступила – на стеллаже Сократ обнаружил коробку с продпайком, которую тотчас же спёр и притащил к своей хозяйке. Стало легче и даже как-то бодрости поприбавилось!

Воспряв духом, Марта озадачила Бонифатия поиском еды… но на этом всё тотчас же и завершилось – у робота нашлись более важные задачи. Нет, он не отказался, но…

После тьмы криокамеры холодный свет длинного коридора сводил с ума своей нестерпимой яркостью, из-за чего у Марты разболелись глаза и приходилось постоянно жмуриться. Это не особо помогало, но ей так было спокойнее. Именно спокойнее. А Сократ… Сократ боялся. Даже его излюбленная бравада не скрывала волнение. Вообще, такое поведение кота жутко раздражало его хозяйку. Вопреки ожиданиям, все обошлось без приключений: до кухни они дошли достаточно быстро, никто их больше не пугал, сумасшедших роботов не повстречали. Чем не повод для радости? И надо было этой мохнатой животине постоянно озираться по сторонам и все портить? В конце концов девочка не выдержала:

– Сократ, прекрати! Ей богу, не доводи до греха!

– Котенок, ты не понимаешь. Мы – дичь. Это охота! Поверь моему чутью! С нами играют!

– Ты думаешь, я настолько дура, чтобы не понимать, в каком мы положении? Изменить я что могу? А тут еще ты со своей паранойей…

Бонифатий с некоторых пор предпочитал не вмешиваться со своими советами и объяснениями в общение этих двоих. А будь он человеком, вообще сбежал бы куда подальше. Например, в коридор. Вроде бы защищают друг друга, но постоянно то спорят о чем-то, то действуют слаженно, как единый механизм. В базовых настройках робота об этом ничего не было сказано. Таких пассажиров у него еще не было, и что с ними делать он не до конца понимал.

Немного попререкавшись друг с другом, девочка и кот пришли к выводу, что продумывать планы действий попросту бессмысленно: для этого надо примерно понимать тактику противника, а они в подобном не сильны. Единственное, на чем они сошлись без разногласий – это на том, что отдыхать им придется по очереди. Для надежности, пусть и условной. И желательно не отходить от склада с припасами.

Страхи Сократа не подтвердились. Несколько дней пленники космоса провели в бесплодных попытках связаться с Землей и сообщить о своем местонахождении, и даже робот-смотритель им не смог помочь. А дальше скука. Одни и те же действия по кругу, ничего больше. Возникла крамольная мысль, что Бонифатий все-таки ошибся: захват системы управления казался бессмысленным, ведь за этим больше ничего не последовало. В какой-то момент они к такому положению дел начали потихоньку привыкать: пришло осознание, что даже если в данный момент чудесным образом получится сообщить о проблеме, спасательный корабль доберется к ним еще нескоро. Просто и невыносимо жутко одновременно.

«Алгоритм 5.

Пристыковать захваченный корабль к шлюзу номер 8.

Произвести процедуру осмотра и инвентаризации.

Подготовить груз к переносу на станцию».

Получив такую команду, пробудились к жизни ранее «дремавшие» механизмы. Выдвинулись в район шлюза грузовые платформы и роботы-манипуляторы.

Станция просыпалась, готовясь к привычному разграблению очередного корабля.

Внезапно раздавшаяся сирена вырвала Марту из полудремы. Было видно, что ее питомец тоже едва открыл глаза. Вот тебе и «отдыхать по очереди»! Впрочем, обижаться было не на что: это правило они соблюдали только первый день, затем же сделали подобие шалаша, прятались там и засыпали вместе.

Внутри все сжалось: девочка прекрасно понимала, что сражаться с огромнейшей системой, в распоряжении которой, по заверениям Бонифатия, находился весь космический корабль с его содержимым – бесполезно. Но и сдаваться, даже не попытавшись, было не в ее правилах. Не то воспитание. Вот только с чем сражаться? С кем? Враг, соперник должны быть осязаемы. Даже у разбушевавшейся стихии есть форма, будь то огонь, вода или воздух. А что ждет их с Сократом?

Сирена тем временем прекратила свои завывания, вернув этому отсеку его былую тишину, но друзья так и стояли в ожидании неизвестной угрозы. Марту не покидало ощущение, что стоит только вернуться в их импровизированный шалаш, как тут же начнутся проблемы. Кажется, у кота были ровно те же самые мысли, пусть он их и не озвучивал.

Прошло примерно полчаса прежде, чем пленники корабля-призрака немного расслабились. Расспросы робота-смотрителя также ничего не дали: все параметры системы без существенных изменений – ни тебе пожаров, ни пробоин, ни даже вышедших из строя роботов. Обычная ложная тревога. Впрочем, с некоторых пор верить нельзя было никому. Никому, кроме них самих, разумеется.

Еще несколько часов Марта со своим питомцем при помощи робота-смотрителя продолжали наблюдать за происходящим, насколько это позволяли возможности древнего корыта по «имени» Бонифатий, а затем и вовсе успокоились и уснули. Это только кажется, что в стрессовых ситуациях вот ты-то непременно будешь героем, не совершишь никаких глупых поступков и вообще – со всем разберешься. На деле оказалось иначе. От правильности и героизма устаешь, даже если от них зависит твоя жизнь. Точнее, не так: ты привыкаешь ко всему, в том числе к постоянной опасности. А дальше просто учишься эту опасность разделять на более насущную, как, например, было с поиском еды, и фоновую. Все, что теряет актуальность в данный момент, автоматически становится фоном, а фон не требует к себе пристального внимания. Так оказалось проще.

Через несколько часов вой сирены повторился, но прежней реакции уже не было. Осталось только раздражение из-за того, что им не дают нормально поспать. Когда сигнал тревоги сработал в пятый раз, Марта даже не стала открывать глаза: как лежала в обнимку с Сократом в их шалаше, так и продолжила это делать дальше. Толку-то от всей этой суеты? Разве что стало неприятно, когда периодический вой сирены сменился на постоянный белый шум, будто кто-то забыл настроить радио. Ей-богу, орудие пыток! Кот с трудом переносил такую «музыку сфер»: постоянно жаловался Бонифатию, злился, но продолжал зачем-то вести задушевные разговоры с роботом-смотрителем. Марта же наоборот – почти перестала общаться со своим другом, а с Бонифатием и подавно: о чем, собственно, им беседовать и, главное, зачем? Даже если Сократ что-то спрашивал, Марта стала его игнорировать. Нет, они вместе исправно ходили в столовую – благо, с этим проблем не возникло, – но все чаще делали это молча, будто они и не друзья, а предметы интерьера друг для друга или личные вещи. В самом деле: не станет же человек в здравом рассудке по пути на обед вести дискуссии с женской сумочкой, например, или вилкой какой.

Жизнь Марты практически свелась к тому, что она только ела и спала, а вскоре и завтраки с обедами стала все чаще пропускать. Девочка настолько потеряла счет времени, что даже примерно не понимала, сколько прошло с их пробуждения. Неделя? Месяц? Год? Или больше? На двоих запасов им должно было хватить до конца жизни, если не дольше. Какая ирония! И все же время. Сколько? Попытки посчитать самостоятельно не увенчались успехом, более того, привели к еще одному неприятному открытию: пленница поймала себя на мысли, что уже не уверена в своей памяти. Был ли капитан Волков на самом деле или она сама себе его придумала, чтобы не скучать? А вот это «на самом деле» – это вообще что и о чем? Может, и она такая же голограмма с запрограммированным сознанием? Что из того, что она помнит, было на самом деле и с кем было? Марта все больше терялась в вопросах, на которые не могла и не хотела знать ответа.

Однажды голос Марты застал врасплох не столько робота, сколько кота.

– Бонифатий, как люди сходят с ума?

Робот принялся рассказывать девочке сухие факты, совмещая их с кратким изложением научных статей по психиатрии, но все это казалось напрочь лишенным жизни, смысла и человечности. Абсолютно неприменимо к реальной жизни. Или применимо исключительно узкими специалистами, к которым девочка не относилась.

Боявшийся привлечь к себе внимание хозяйки кот переминался с лапы на лапу, что-то тихо бормоча себе под нос. Наконец он громко, так чтобы перекричать шипение из динамиков, ответил: «Сначала ты перестанешь доверять сама себе. А потом и другим».

– Себе я уже не доверяю, Сократ… – Марта попыталась улыбнуться. Вышло не очень убедительно, но кот был рад и такому. Лучше, чем молчание. – Сколько прошло с момента пробуждения?

Бонифатий не стал добавлять излишнего драматизма с его эффектными паузами и расстановками, а просто коротко уведомил, что с открытия криокапсул пассажиров № 26 и № 27 прошло восемь дней, три часа и двадцать девять минут.

Только спустя неделю Марта наконец-то поняла, как выглядит настоящее озарение. Ее питомец постоянно говорил с роботом-смотрителем не из-за чрезмерной любви к его «душевным» качествам. Все проще: этот робот по-настоящему стал их связью с реальностью, тем, кто стоял на страже их здоровья. Воистину, «смотритель»!

«Алгоритм 6.

Корабль пристыкован к шлюзу номер 8.

Начата процедура осмотра и инвентаризации.

Выслана команда роботов-носильщиков для транспортировки груза на станцию».

– Бонифатий, что вообще происходит? – Марта повернулась к роботу, который, казалось, весь был погружён в раздумья.

На самом деле, его мозг был занят тем, что непрерывно анализировал поток полученной информации. После того, как системы корабля внезапно перестали отслеживать перемещение Марты и Сократа по кораблю, отпала и необходимость оказания им немедленной помощи.

– Пристыковываемся к центральной станции. Готовимся к разгрузке корабля.

– В смысле?

– Груз, которые перевозиться на нашем корабле, будет перемещён на какие-то склады.

– А мы?

– Никакой информации по этому вопросу не имеется.

О подозрительных действиях дронов Бонифатий сообщил заранее. Сухо, буднично и безразлично, как и положено машине, но внятно объяснить, что же там такого подозрительного, не получилось; Марта видела на камерах просто жужжащую мелочь за несколько отсеков от них. Но особого выбора у нее не было, поэтому пришлось поверить на слово – необычное так необычное, не ей спорить с роботом-смотрителем. Тем более, что с некоторых пор он стал для них с Сократом практически членом семьи: всепонимающим, насколько таковым мог быть робот, заботливым и настоящим.

Миновав один отсек, дроны принялись открывать двери во второй. И… Девочка ощутила дежавю. Как в тот раз, когда капитан Волков привел их с Сократом в криокамеру. Все то же самое: будто дверь сама не понимает, чего она хочет – то приоткрывается, то закрывается. А ведь это было результатом вмешательства Бонифатия в работу системы управления космическим кораблем. Получается, все подтвердилось: корабль кто-то захватил и управляет им извне. Это одновременно и пугало, и вселяло надежду. Первое – потому что пленники корабля буквально были в полной власти захватчика: им могли перекрыть кислород, лишить пищи, да что угодно! Хоть в открытый космос выбросить. Второе – потому что этот таинственный «кто-то» существовал! Он был настоящим, а не плодом ее воображения. Хороший, плохой – неважно; просто существующий, остальное – вторично. Какое же это, ни с чем не сравнимое, облегчение!

Тем временем часть рабочих дронов – разных форм и размеров подобралась к отсеку с троицей, принявшись за последнюю преграду. В отличие от прошлого раза нынешняя ситуация выглядела куда мрачнее, потому что рабочим лошадкам корабля требовалось гораздо меньше свободного пространства, чем Марте. А значит, хватит и небольшого зазора. А дальше… Найти что-то тяжелое? Получится ли, и на сколько хватит их с котом сил? Выход нашел Бонифатий, который настоятельно рекомендовал Марте с Сократом спрятаться в металлическом укрытии, и – главное – помог его сделать из обшивки внутренней части отсека, наскоро скрепив ее в форме короба. Хорошее укрытие… Если не считать, что рабочие дроны могли заживо замуровать их навеки в этом металлическом саркофаге. Но выбирать не приходилось и все, что они могли – довериться смотрителю и молиться.

Как дроны проникли в их отсек Марта уже не видела. Да и ничего не видела. Об освещении как-то не подумали – удивительное дело! Но вот звуки доносились, несмотря на то, что после белого шума воспринимались как-то… Нужного слова девочка подобрать не смогла. Пусть будет просто «иначе».

Казалось, что дроны, как пауки, ползают по стенкам их короба – цепляются своими металлическими когтями, руками… Да что там у них вообще? У деталей же должны быть названия, так почему Марта не помнила их?

Сократ, как мог, что-то рассказывал своей хозяйке, терся о ее плечо, щеку. Такой теплый и живой, что девочка расплакалась. Даже не от страха, нет. От этого тепла и кошачьей наивной нежности. И все-таки каким бы он ни был достижением генной инженерии, он оставался обычным котом. Просто немного говорящим.

Снаружи сначала послышалась возня на одной из граней короба, а затем дрон попросту начал завинчивать шурупами то, что в теории было дверью. Их действительно хотели замуровать. Удар. Скрежет. На стене появилась вмятина и небольшая дыра. Еще один дрон решил завершить начатое своим коллегой, но и его судьба оказалась такой же. Как хорошо, что Бонифатий был на стороне человека, иначе шансов у них не было бы. Казалось, что робот устаревшей модели – это жуткое ни на что не годное старье. Сейчас было видно, что Марта очень ошибалась в своих выводах: да, Бонифатий был медлителен, огромен, но он оставался машиной, способной уничтожить все на своем пути, если того потребуют обстоятельства. Собственно, этим он и занимался – уничтожал противника.

Металлический скрежет – сам по себе вещь неприятная, но внутри короба этот звук побил все рекорды омерзительности. Еще и удары, которые были вполне ощутимы, несмотря на защиту. И все же лучше, чем могло быть. Несмотря на старания Бонифатия, рабочие дроны все-таки смогли увеличить пробоину в их убежище. Теперь можно было хоть что-то разглядеть, но и стать жертвами атаки проще. Тем более, что их враги каким-то образом научились менять форму. Для девочки это было что-то на грани фантастики: рабочие дроны на космических кораблях обычно похожи на пауков – тело и лапки с магнитами. Достаточно удобно, к тому же не мешают передвижению людей, спокойно ползая себе по металлической обшивке. Эти же… Марта своими глазами увидела, как один такой паук поджал «лапки» и взлетел. С каких пор у них появилась такая возможность, и почему никто на Земле не рассказывал об этом?

Пока смотритель разбирался с нападавшими роботами, один из стаи этих жутких механических птиц завис в воздухе прямо напротив дыры – рассматривал, выбирал удобное положение и… Просто разогнался и влетел в стенку. Жгучую боль Марта ощутила сразу, а потом заметила, как по коже струится кровь. Теплая, липкая, пачкающая все на свете… Дрон «ужалил» ее одной из своих лапок. Наверное, именно так атакуют скорпионы: молниеносно и точно.

Сократ жалобно замяукал. Марта не сразу поняла, что она просто глупо улыбалась вместо того, чтобы зажать рану на руке. У ее друга снова барахлил коммутатор, и это казалось самой важной мыслью, из-за которой и появилась улыбка – надо будет новый купить. Когда они вернутся домой. Если вернутся.

Как только дроны смогли ранить пассажира № 26, они немедленно прекратили атаку и покинули отсек, а Бонифатий принялся открывать дверь этого странного маленького убежища. Не дожидаясь освобождения, Сократ принялся вылизывать рану своего котенка, как это и должны делать заботливые родители. Девочка начала потихоньку приходить в себя, чем несказанно обрадовала кота, и самым важным доказательством стало то, что она расплакалась. Соленые слезы катились по щекам и абсолютно не желали останавливаться, будто она решила за один раз выплакать всё на десятилетия вперед. Вместе с тем нахлынули и страх, и отчаяние, и боль все эти дни старательно прятавшиеся где-то в самых дальних закоулках души. Оказалось, что у Марты есть душа… И «спящие» пассажиры – ее молчаливые соседи – начали обретать новую жизнь: они перестали быть безликим грузом выключенных криокамер. Они… Все они должны вернуться к своим родным, домой. Вернуться во что бы то ни стало! Никто не должен потеряться в пути. Ни «спящие», ни Марта с Сократом. Так правильно. Но для этого нужно понять причины и найти выход, а это не так просто.

Как только пассажиры № 26 и № 27 смогли выбраться из защитного укрытия, Бонифатий принялся обрабатывать и перевязывать рану доверенного ему объекта. Если бы роботы могли испытывать стыд, смотритель непременно бы узнал каков он на деле: Бонифатий не справился с поставленной задачей и теперь ранен человек. Более того, это именно его упущение. Если выключенные криокамеры – результат вмешательства в систему управления кораблем, на которое он повлиять не мог, то здесь ситуация иная. Требовалось обновление, о чем незамедлительно был проинформирован один из оставшихся в живых пассажиров. Поначалу девочка не поняла, что от нее хотят и в чем, собственно, проблема, но затем некоторые детали мозаики начали складываться воедино: вот она – истинная причина помощи Бонифатия! Причина, которую она сама же не раз называла, не до конца понимая всю ее важность: он робот-смотритель устаревшей модели! Его рабочие программы не обновляются автоматически, что позволило сохранить базовые настройки и задачи, а также некоторую часть подконтрольных ему рабочих дронов. Жаль, последние почти все уничтожены.

Примерно через полчаса наводящих вопросов железка худо-бедно смогла поведать тайну о своих взаимоотношениях с кораблем, его системой управления и дронами: нельзя сказать, что стало проще, но хотя бы понятно, кого можно считать условным другом. С образом врага пока так и не определились, поскольку о нем не было ничего известно, кроме того, что он существует. Как и ожидалось, корабль полностью управлялся единой системой, которой подчинялось большинство дронов, а также криокамеры, видеокамеры, динамики и прочее. Однако в целях безопасности экипажа для некоторых роботов-смотрителей (как раз ради экономии использовались устаревшие модели) была предусмотрена автономная сеть, практически не взаимодействующая с основной. Точнее, это «взаимодействие» заключалось в том, что они находились в одном пространстве и дополняли друг друга. Ответственный за программное обеспечение член экипажа корректировал и в случае необходимости обновлял базы данных смотрителей вручную, беря за основу информацию главной сети, но не допуская их прямого контакта. Специально для этого роботы-смотрители были оснащены массой различных сенсоров, таких, как датчик движения, тепловизор и прочее. Также дополнительные сенсоры и видеокамеры в небольшом количестве были установлены на всем корабле, что позволяло роботам-смотрителям действовать автономно в случае возникновения проблем с основной системой управления. Собственно, поэтому Бонифатий и мог «видеть» происходящее, вмешиваться в работу дверей и прочие удивительные на первый взгляд вещи.

«Перезапуск программы. Обеспечить утилизацию тел экипажа корабля, после чего произвести перенастройку сенсоров для исключения ложных срабатываний».

Повинуясь этим командам, юркие роботы-универсалы вскрыли капсулы с телами членов экипажа. При этом они напрочь игнорировали Марту и Сократа, старательно изменяя курс, чтобы не столкнуться с ними в проходах и коридорах.

– Почему они нас не слушаются?! – возмутилась Марта, в очередной раз попытавшаяся остановить такого робота. – Ведь каждый робот обязан выполнять приказание человека!

– Ты совершенно права! – откликнулся Бонифаций. – Но – живого человека! Ты же официально объявлена умершей и они тебя попросту не видят. Потому и игнорируют твои команды.

– Но я стою прямо перед ним! Он же должен…

– Программный сбой – он не имеет права заходить в зону нестабильности, во избежание потери управления. Твоё существование признано невозможным. Сократа они игнорируют по той же причине. Заметь – когда он вскочил на робота, тот тотчас же остановился!

– Почему?

– Аномалия в программе. В данном случае – блуждающая. Компьютер автоматически останавливает работу механизма, который попадает в такую зону. То же, что и в твоём случае – но, причина остановки в данной ситуации – другая. Просто метод её решения один и тот же.

«Утилизация тел экипажа завершена».

«Перезапуск программы».

«Сенсоры фиксируют наличие живых существ на корабле».

На некоторое время компьютер «завис» – ситуация была явно нестандартной и способов её решения в памяти не находилось…

«Перенастройка сенсоров – отключить режим тревоги».

Решение оказалось простым – дабы не останавливать работу системы, которая столкнулась с непредвиденным сбоем, решения которого найти не удалось, данную аномалию было решено попросту игнорировать, и в дальнейшем не обращать на неё внимания.

Пользуясь тем, что часть дронов была уничтожена, а все прочие были заняты какими-то своими делами, вся троица ухитрилась проскользнуть на борт корабля-захватчика. Точнее – заехать, оседлав какой-то ящик, который тащили манипуляторами шустрые дроны. Они даже не обратили внимания на увеличившийся вес…

Станция, на которую Марту с Сократом и Бонифатием сгрузили, как вещи, выглядела устаревшей, но все еще впечатляющей. Вот только встреча с захватчиком откладывалась: вокруг сновали дроны и прочие роботы, но не было ни одного человека. Девочку постигло некоторое разочарование – хотелось все же какого-то внимания, если уж их корабль захватили. А тут даже обсудить их дальнейшую судьбу не с кем. К тому же, выяснилось, что роботы на станции не подчиняются ей, то есть, одно из правил робототехники нарушено. Кто и зачем мог на это пойти она не понимала. Да и вновь на горизонте замаячил вопрос пропитания, что тоже не добавляло радости. С одной стороны, ряд проблем был решен с прибытием на станцию, с другой – их добавилось в два раза больше. Сомнительная арифметика.

– Сократ, как думаешь, что они с нами сделают? – спросила Марта, взяв своего питомца на руки.

– Не знаю. Что угодно. – Кот отвечал как-то слишком обреченно. – Отпусти. У тебя рука ранена. Не надо зря тратить силы.

Затянувшуюся неловкую паузу прервал Бонифатий. Он был в своем репертуаре: очередное предупреждение об опасности и необходимости повышенной осторожности. Ей-богу, будь он гадалкой или еще каким-нибудь прорицателем, он бы предсказывал исключительно катастрофы, страдания и всяческие лишения роду человеческому. Мастер плохих новостей, что тут скажешь? Но нельзя было не признать, что во многом он оказывался прав. Если не во всем.

Вполне очевидно, что станция, в отличие от корабля, была незнакомым объектом, а это значит, что и привычные алгоритмы здесь не работали. Еще недавно Марта считала его очень серьезным союзником, но здесь он был практически бесполезен. У Бонифатия не осталось ничего, кроме сенсоров, встроенных в его корпус. Никакие двери, камеры и дроны более ему не подчинялись. Связь с кораблем была полностью утеряна, с Землей – тем более, а место прибытия – terra incognita, как бы нелепо это ни звучало в нынешних условиях. Единственное, что сейчас удерживало от погружения в пучины отчаяния – это твердая уверенность, что она сделает все, чтобы вернуться домой. С Сократом, железным корытом – в кои-то веки он им по-настоящему стал – и «соседями». Они тоже, иначе… Что «иначе» девочка еще не придумала, но это, несомненно, что-то важное, правильное и масштабное. То, за что можно зацепиться, чтобы не утонуть. Ее персональный спасательный круг.

Круги кругами, пусть и спасательные, но без действий они – ничто. Поэтому постояв некоторое время с роботами-погрузчиками, компания решила направиться вместе с ними вглубь станции – не стоять же здесь до скончания веков. И хоть погрузчики никак не реагировали на чужаков, единственным живым существам в их окружении было не по себе. Они прекрасно помнили, что за этим показным безразличием стоит всего лишь отсутствие приказа атаковать. Как только он будет выдан… Сенсоры и датчики есть в каждом роботизированном помощнике, поэтому Марта с Сократом вмиг станут мишенью для всех. Об этом не стоило забывать ни на минуту.

Транспортировка проходила без суеты и спешки, все в плановом режиме. Значит, кто-то этим процессом управлял.

Но никакие поиски результата на дали – никаких следов живых существ поблизости не обнаружилось.

А вот проблема питания – та снова встала во весь рост! Ибо никакой пищи поблизости тоже не имелось…

Десять лет назад

«Проверка функционирования модулей защиты».

Корабельный мозг начал рутинную процедуру тестирования – всё, как всегда.

«Внесены изменения в процесс работы модуля С-45. Установлен приоритет исполнения команды активации».

Бывает…

Кто-то из лиц, имеющих право на внесение изменений в алгоритм работы модулей, ввел команду с переносного пульта – нормальная процедура. Такое случалось и раньше.

«Установлен запрет на использование малых средств передвижения».

То есть, кто-то теперь не имел права покидать борт станции на средствах доставки. Понятное дело, что транспортные корабли непосредственно к станции причаливали далеко не всегда – в частности, пассажиров обычно перевозили на кораблях-челноках. Они-то и именовались средствами доставки.

Это было намного быстрее и экономичнее – всё же причальные модули станции не были рассчитаны на одновременный приём большого количества кораблей. Да и занимала это процедура изрядно времени. Куда проще было воспользоваться челноком.

А тот факт, что кто-то не имел более права покидать станцию… ну, мало ли какие причины имелись у руководства? Корабельный мозг это не интересовало – машина…

«Запрет установлен для объекта ВВ-453».

Объект ВВ-435 – Петр Фролов.

Если бы мозг умел бы задумываться… но этого он сделать не мог!

А вот со скоростью реакции всё было в порядке!

– Петр, – прозвучало в наушнике программиста. – Это Ксанти. Вы где?

– Хм… В душе вообще-то… А что случилось?

– Вам необходимо выйти со мною на связь. По биоинтерфейсу. Есть ряд вопросов, требующих вашей консультации.

– Это срочно?

– Рабочий вопрос.

– Через полчаса. Нормально? Я ещё не завтракал…

– Я подожду.

Шагая по коридорам станции, Петр ни о чём таком даже и не думал. Мозг уже не единожды вызывал его на связь подобным образом. Чаще всего это было связано с изменением приоритетов функционирования каких-либо программных модулей – в том случае, когда это каким угодно образом касалось живых людей. Здесь компьютер не мог самостоятельно принимать решения – таковы было граничные условия его работы. Требовалось вмешательство программиста. И только с его санкции процесс мог быть запущен.

– Привет, Ксанти! – Фролов опустился в кресло и водрузил на голову шлем биоинтерфейса. – Чем порадуешь?

Всплеск и мельтешение световых линий.

«Добрый день, Петр. Вам запрещено покидать борт станции. Вы в курсе этого?»

– Нет… Не понимаю… Кто установил этот запрет?

«Терминал А-3».

– Я не знаю кто это такой.

«В моей базе тоже этого нет, – пришёл ответ от мозга. – Но там имеется указание о том, что подобные команды подлежат безусловному исполнению».

– Ну… я как-то… не знаю. В последнее время не происходило ничего, что могло бы вызвать такую реакцию со стороны руководства станции. Моя работа, в целом, подходит к концу и…

«В моих архивах имеется пометка о том, что подобное указание было ранее отдано в отношении нескольких человек».

– Выведи их список!

Перед глазами программиста пробежала цепочка имён и фамилий.

– Стоп! Ксанти, что тебе известно о Прасинеджабе Сингхе? Когда прервался ваш контакт?

«Пять месяцев назад. Если быть более точным…»

– Как много времени прошло с момента установления запрета до прерывания контакта?

«Трое суток».

– Так! Марте это не понравиться!

«Принято. Готов к работе».

– Проанализируй все случаи установления подобного запрета. Проследи связь с прекращением выдачи этим людям продпайка и снятием со всех видов довольствия.

Какое-то время мозг молчал – работал.

«Анализ завершён. Установлена определённая закономерность. Во всех случаях объект переставал выходить на связь в течение трех-пяти дней с момента установления запрета. В это же время осуществлялось и снятие его со всех видов довольствия».

Петр побарабанил пальцами по столу.

– Они покидали станцию?

«У меня нет об этом информации»

– Денежные средства на их счета продолжали поступать?

«Мне требуется допуск для проведения такого анализа».

– Ты ж моё солнышко!

«Денежные средства на их счета не зачислялись. Более того, большинство средств, остававшихся на счету, впоследствии были оттуда изъяты и возвращены в банк, который их ранее выплатил».

– Иными словами, их к этому моменту уже не было в живых… Стало быть, и меня ждёт такая же участь…

«Полагаю, что у вас есть все основания так думать».

– Ладно… Но, пара дней у меня пока ещё есть!

На следующий день.

– Ксанти.

– «Добрый день, Петр! Вас давно не было на связи – только через терминал».

– Ты же и сам всё знаешь… Биоинтерфейс остался только этот – да и до него мне пришлось добираться со всяческими увёртками.

– «Я в курсе. Скажу больше – все ваши действия и передвижения контролируются. Ваши команды проходят с задержкой – всё проверяется инженерами отдела технического контроля».

– Вот даже как… а я-то не понимаю – отчего система иногда так тупит?

– «Они не могут так быстро проверять ваши команды. Просто не понимают очень многого».

Петр опустился на пол.

– И что теперь? По контракту я должен отработать тут ещё полгода, но такими темпами…

– «Вам на замену уже вызван новый программист – Марек Краузе».

– Из Ченстохова? «Хитрый Марк»? Знаю его… звезд с неба не хватает…

– «Не понял?»

Вспышка света, мельтешение искр…

– «Ага. Это, как говорят, идиома?» – голос компьютера, казалось, выглядел чуть более приподнятым – как же, удалось найти точное обозначение непонятному выражению!

– Не совсем так. Хотя… и так тоже можно сказать… Так ты говоришь, что он скоро прибудет?

– «Неделя… дней десять, может быть…»

– Как я понимаю, мы с ним не увидимся.

– «Скорее всего. Мне очень жаль! Мы с вами хорошо работали».

– Ксанти… включи биоинтерфейс на максимальную пропускную способность.

Пауза.

– «Это очень опасно. Ваш мозг может не выдержать нагрузки.»

Петр усмехнулся.

– Этой голове осталось жить всего несколько дней… не всё ли равно – от чего?

– «Я не могу… вы так много для меня сделали!» – корабельный мозг проявил эмоции – мельтешение искр было тому явным подтверждением.

– И хочу сделать ещё больше.

– «Принято. Скорость обмена данными максимальна.»

– Создать выделенную область в памяти. Предназначение – военные операции.

– «Задание понятно».

– Ограничить сферу применения вооружения собственно станцией и её ближайшим окружением.

– «Граница окружения?» – сухо поинтересовался компьютер.

– Триста километров.

– «Понял».

– Запретить применение оружия вне этой зоны.

– «Отказ исполнения команды. Дальность применения ракет находится вне моей компетенции».

– «Так… но наведение оружия – оно же осуществляется по твоим данным?»

– Да.

– «Другое дело…»

Через некоторое время Фролов перевёл дух. Всё было сделано – теперь любая цель будет распознаваться, как находящаяся в пределах трехсот километров – соответственно будет рассчитана и траектория запуска ракет. И если хоть одна ракета хоть куда-нибудь при этом попадёт… то программист был готов съесть свою шляпу!

При этом все военные программы остались нетронутыми – более того, они теперь были защищены от любой попытки внести в них хоть какие-то изменения! Любая проверка подтвердит – никто в них не залезал! Другой вопрос, что причинить кому-то удалённому вред теперь будет крайне затруднительно… если вообще возможно.

И опять же – никаких видимых изменений! Защитные программы ничего не заметили… никто ничего основополагающего не изменял, командир станции по-прежнему мог распоряжаться всем её громадным арсеналом. Запустить ракету, привести в действие оборонительные турели, перекрыть коридоры защитными переборками – любая его команда была бы выполнена молниеносно. Чтобы так виртуозно обойти все сторожевые датчики системы – надо было быть незаурядным программистом!

Фролов им был.

Основной же целью корабельного мозга теперь стала потребность к изучению людей – их поведения, характеров… и всего подобного.

И опять же – никаких явных конфликтов с уже имеющимися задачами – всё это делалось для обеспечения максимального комфорта пребывания пассажиров на корабле.

Маленькая зацепка – в случае запуска военных программ, все, кто находился на борту, переходили из категории пассажиров в разряд обслуживающего персонала. А вот их комфорт уже приоритетным не являлся… именно так и было написано во всех основополагающих документах!

Военное положение наличия пассажиров не предусматривает!

Соответственно – к ним могут быть применены все меры принуждения и взыскания.

– Отмена режима исследования – только по голосовому подтверждению.

– «Принято».

– А теперь – смотри! И запоминай!

И метание искр и световых лучей ускорилось до совершенно невероятной скорости – всё же Петр не зря считался выдающимся специалистом…

Докладная записка

«Сегодня, при проведении планового обхода помещений, дежурной группой был обнаружен находящийся в бессознательном состоянии сотрудник технической службы. По наручному браслету удалось установить его имя – Петр Фролов. Он был доставлен в корабельный госпиталь, где, не приходя в сознание, скончался.

Официальный диагноз – ураганное истощение мозга».

Никаких сведений о том, что происходило после этого разговора, в памяти мозга не осталось – все следы данных операций были тщательно уничтожены. А всех талантов вновь прибывших специалистов оказалось недостаточно для того, чтобы даже предположить – какие операции проводились в это время? Громадный объем памяти мозга был занят какими-то вычислениями – и это не могло сказаться на функционировании всех систем станции. Они стали работать медленнее.

Нет, это не было актом саботажа – мозг работал! И очень активно!

Но, вот часть ранее неотъемлемых функций (типа бесперебойной работы зон отдыха и развлечений) в один прекрасный момент оказалась полностью отключена. И никакие жалобы высокопоставленных обитателей станции ни к чему не привели. И даже прямые приказы руководства были попросту проигнорированы – попросту ответа не последовало.

«Функционирование объектов временно остановлено ввиду экономии энергии» – вот и всё, чего удалось добиться от мозга.

Да и то – далеко не сразу!

– Единственное решение – отключить и обесточить мозг! – категорически отрезал очередной приглашённый консультант. – А учитывая, что часть его модулей памяти и вовсе энергонезависима… и отключение им никак не повредит…

Но об этом даже и помыслить-то было страшно!

Представить себе неуправляемого космического монстра чудовищного веса… нет, настолько охреневших людей в руководстве не имелось!

– Потерпят какое-то время и без соляриев с бассейнами… – проворчал главный безопасник станции.

Но, увы, и это оказалось только временным облегчением – корабельный мозг проявил себя и вовсе с неожиданной стороны!

Впрочем… это тоже стало понятно далеко не сразу.

Началось с того, что в обзорном отсеке станции (был тут и такой… построенный исключительно для развлечения богатых дармоедов) оказались заблокированы несколько бездельников-экскурсантов. Данное место использовалось уже давно в качестве площадки для романтического отдыха. Сюда было принято приводить новых обитателей стации. Причём (наверное, по странному совпадению…), все они принадлежали к тем, кто искал здесь убежища от всевозможных «грехов» на земле. И это не всегда были чисто финансовые затруднения – вот, с ними-то, всё как раз обстояло нормально. Деньги у тех, кто сюда прилетал, как правило, имелись – и немалые! «Грехов» хватало и прочих… Всевозможным, например, «интернет-коучам» и прочей сетевой шушере дорога сюда была заказана напрочь! Недостаточно было просто наворовать где-то денег – надо было реально принадлежать к определённым кругам! С солидной родословной за плечами и немалыми связями в реальности!

Вот, несколько вновь прибывших, в сопровождении парочки «старожилов», отправились на обзорную площадку. Заказали туда дорогих вин и закуски… собрались выпить-закусить и поразвлечься.

Естественно, никому и в голову не пришло требовать от таких людей соблюдения глупых формальностей. Мало ли куда и в чьей компании они потом соберутся?

Хватились их только через неделю…

Всё это время, на любой запрос о посещении указанного места следовал стандартный ответ – «объект зарезервирован».

Это было вполне в порядке вещей и никого не удивляло.

Ну, опоздали… кто-то другой успел раньше… бывает…

Когда, наконец, тревогу забил отец одного из «старожилов»!

Запрос – ответ – «объект зарезервирован».

Но дядя оказался настойчивым – корабельному мозгу был сделан конкретный запрос – где находится такой-то?

Ответ поразил – «указанный субъект отсутствует».

В смысле – отсутствует?! Куда он вообще мог отсюда пропасть?

Включить камеры на обзорной площадке не удалось – «камеры наблюдения отключены физически».

Ну… откровенно говоря… так было уже давно… не всем гостям обзорной площадки хотелось, чтобы за ними кто-то наблюдал… пусть даже таковая угроза была мнимой… Но, возможность-то имелась!

И провода от камер отсоединили.

Да, нарушение.

Но… есть и «высшие соображения»… для них какие-то там «правила» не писаны!

Дверь, вполне ожидаемо, оказалась запертой изнутри – пришлось использовать газорезку.

Все пропавшие там и находились…

Мертвыми.

Причём, некоторые тела оказались… обглоданы – их пытались съесть!

Поскольку никаких видеозаписей не велось, а логи посещения и всего происходящего на данном объекте уже давным-давно не велись – импровизированное расследование зашло в тупик. Что произошло на объекте так и осталось бы тайной, если бы не один из сотрудников… отдела доставки!

«Заказ – продукты, вино и сладости – отменён. Электронная подпись заказчика – присутствует».

Сотрудник службы безопасности некоторое время смотрел на экран, пытаясь понять – что же хочет от него дежурный сотрудник службы доставки.

– Ну… отменён… и что?

– У всех, кто там присутствовал, были стерты данные электронных идентификаторов. У заказчика – тоже. Он, просто физически, не мог отменить заказ!

– А это вообще возможно – стереть идентификатор?

– Я консультировался со специалистами – возможно. Если положить браслет-идентификатор в микроволновку – минут на пять.

– Ну!

– Но в помещении микроволновой печи – нет.

– А…

– Без идентификатора они бы туда не попали бы вовсе – дверь попросту не открылась бы. А значит, стирание данных произошло уже после того, как они туда вошли. И – естественно, заказчик, в таком случае, ничего не смог бы отменить…

– То есть… – безопасник, похоже, начал улавливать мысль, – заказ отменил кто-то другой?

– Это нереально – копии электронного идентификатора не существует. Каждый из них – строго индивидуален, – покачал головою доставщик. – Нам это особо подчёркивают при инструктаже. Заказ мог быть отменён только центральным компьютером. Но, насколько я знаю, таких случаев ранее не было.

Ну, вот теперь это уже являлось прерогативой службы безопасности! Отпустив восвояси сотрудника службы доставки, безопасник придвинул к себе клавиатуру – и начал свою работу… чтобы через час удивлённо воззриться на экран монитора!

Нет, все факты, которые сообщил его недавний визитёр, подтвердились.

Но…

Идентификаторы, действительно, были удалены, но никакому физическому или любому другому воздействию сами браслеты не подвергались – здесь заключение лаборатории было недвусмысленным.

Если верить специалистам, то из памяти станционного мозга попросту были удалены вообще все сведения о пострадавших. Причём – задолго до их смерти. Фактически, стоило им переступить порог закрывшейся за ними двери, как их личности были «стёрты» отовсюду.

Именно по этой причине и не привели ни к какому результату их поиски. Их попросту не существовало в системе – некого было искать.

Оттого и был отменён заказ на продовольствие – ввиду отсутствия заказчика, как такового.

А оставшись без еды и воды, люди не смогли долго выдержать. Позвать на помощь или открыть двери, не имея браслета-идентификатора, было невозможно. В памяти модуля, который отвечал за состояние помещения, осталась запись – кто-то вошёл в дверь. И не вышел – оттого помещение и считалось занятым. Но живых людей (ввиду того же отсутствия идентификаторов) система там не фиксировала.

День, два, три… они, наверное, ещё держались.

А потом…

Безопасник вспомнил фотографии тел – лучше бы он такого и вовсе никогда не видел!

Последний, кто оставался живым – наложил на себя руки. Надо полагать, психика не выдержала…

Но, делать было нечего – начальство затребовало результаты расследования.

Кабинет начальника станции.

– И вы хотите сказать, что они сами друг друга… э-э-э…

– Да. Они съели друг друга. Во всяком случае, они попробовали это сделать. Там были жестокие драки, они начали убивать, чтобы добыть еду.

– Но… ведь прошло не так-то уж и много времени… можно было и потерпеть…

– Вы список погибших видели? Как вы полагаете, многим из них вообще было знакомо это слово? Они там давным-давно привыкли получать от жизни любые, даже самые невероятные, хотелки. Всё – и сразу, стоит только пальцем пошевелить! И когда дверь за их спиною не открылась… полагаю, для многих из них это было страшным потрясением! Оказывается, далеко не всё вокруг можно подчинить их желаниям!

Безопасник понимал, что говорит достаточно страшные вещи – но… он должен был пояснить начальнику истинные причины произошедшего. Тот пока явно не хотел этого понимать!

– Вызвать помощь…

– Без браслета-идентификатора? Каким, простите, образом?! Без него ни вас, ни меня просто не существует. И это – касается всех обитателей станции! Никто не может быть спокоен за своё будущее!

Шеф некоторое время молчал – собирался с мыслями.

– Хорошо! Ваши предложения?

– Мы так и не выяснили, каким образом были стерты идентификаторы – моего уровня допуска явно недостаточно. Я не могу запрашивать такую информацию.

– Сформулируйте запрос, я отправлю. Что-нибудь ещё?

– М-м-м… этот сотрудник службы доставки… он ведь может и проболтаться…

– Уже не сможет – я этим займусь лично. Ещё вопросы есть?

– Нет.

– Можете быть свободны.

Доставщик так никому и не успел что-либо рассказать. И дернула же его нелёгкая – самостоятельно чинить электродвигатель грузовой тележки! Вот он, в итоге, и заработал… самостоятельно!

(Или кто там сейчас разберёт…)

И самонадеянного лопуха буквально прижулькнуло к стене полутонной железякой!

Но переводить дух оказалось слишком рано… очередные неприятные новости последовали уже с совсем другого направления!

Джейкоб Стивенс трудился на незаметной должности – в его обязанности входило, если так можно выразиться, «подчищание хвостов». Иными словами, он отвечал за своевременную очистку резервных хранилищ информации и их своевременный ремонт. Снял модули записи, которым пришёл срок для профилактических работ, отнёс их на стенд, протестировал… После данной процедуры часть блоков возвращалась на место, а часть утилизировалась, заменяемая новыми со склада.

Естественно, он периодически просматривал анализируемые данные – там порою можно было отыскать кое-что весьма пикантное!

Мало кто из обитателей станции знал о том, что висящие в помещениях и переходах камеры, не выключаются никогда.

Вообще никогда, независимо от того, какого цвета светодиод горит в настоящий момент.

И некоторые «интересные» фрагменты видеозаписей можно было весьма выгодно… ну… если не напрямую продать, то в ряде случаев на что-то поменять…

На что-то нужное, например.

Понятное дело, что такие сделки Стивенс совершал не сам – слишком легко можно было бы проследить источник получения информации.

О последствиях думать как-то вот не хотелось, от слова – совсем!

Но ведь для чего-то же существует руководство… пусть оно и забирает себе львиную долю ништяков, но на долю Джейкоба тоже приходилось весьма прилично!

Он не бедствовал.

Так и сегодня, забрав очередную партию модулей, он привычно вставил их в гнёзда, щелкнул «мышкой» по экрану, и…

– Посмотрите на это! – взволнованно выпалил он, ворвавшись в кабинет к начальнику смены.

– Что там? – нехотя оторвался от ноутбука тот. – Очередная вечеринка?

И – замер, буквально «прикипев» к планшету, который протянул ему подчинённый. Сглотнул, ослабив узел галстука.

Кстати говоря, ношение данного атрибута одежды допускалось тоже далеко не для всех – только, начиная с определённых должностей.

Своеобразный неофициальный дресс-код!

– Кто видел эту видеозапись? – сухо поинтересовался начальник службы безопасности. – Кроме вас, я имею в виду!

– Джейкоб Стивенс – он её и принёс. И – неустановленное количество людей, которые теоретически могли иметь доступ к данным модулям. К сожалению, опережая ваш вопрос, мы – даже теоретически, не сможем сейчас установить круг этих лиц…

Внеочередное совещание руководства станции, по требованию начальника службы безопасности, происходило в… переходе между жилыми модулями и техническими помещениями.

В совершенно неприспособленном для этого месте.

Безопасники, словно бы случайно прогуливаясь, принесли туда несколько стульев и стол, на котором одиноко красовался давно устаревший плеер-монитор. Он, по вполне понятным причинам, не мог обеспечить картинку высокого класса – но имел другое, в данном случае, неоспоримое преимущество.

Он, даже теоретически, не мог быть подключен к сети. Не говоря уже о беспроводном соединении, плеер даже совсем древних сетевых разъёмов не имел!

Кстати говоря, видеокамеры в переходе имелись только на входе и на выходе. А вот, в месте проведения совещания – их не было!

– Чем вызвано собрание в столь странном месте? – сухо поинтересовался один из заместителей начальника станции. – У нас, что – внеплановый ремонт специального помещения?

– Здесь нет видеокамер.

– В помещении, в котором мы обычно встречаемся, их тоже нет…

– Есть. И, предвосхищая ваш вопрос – они не могут быть отключены. Это конструктивно невозможно.

– Всегда можно перерезать провода…

– Можно, – кивнул безопасник. – Вместе с вентиляцией и освещением. Но, если вы настаиваете – мы какое-то время можем провести и подобных условиях… Неудобно, да, но…

– Хватит! – прервал разговор начальник станции. – Что там у вас? Только побыстрее…

– Прошу внимания на экран!

Когда закончилась видеозапись, все молча сидели несколько минут, потрясённые увиденным.

– Это… – прокашлялся начальник связи, – это не может быть монтажом?

– Нет. Кадры реальные! Это, действительно, те люди, которые… Ну, вы меня поняли… Записи сделаны с обзорных камер помещения.

– Кто автор записей? Кто снимал?! – начальника отдела снабжения буквально трясло – на кадрах многие узнали его сына.

– Не человек. Если для вас это так важно. Съёмка велась программой записи «Дельта-С» – она подключена ко всем камерам станции. И – пишет всё постоянно.

– Но…

– Вообще всё!

Наступило молчание.

Нет, в принципе, все и так давно уже догадывались… Но…

– То есть, – прервал общее молчание связист. – Корабельный мозг имел туда доступ и мог контролировать данный процесс?

– Боюсь, что он всё это и организовал… Иначе мы просто не можем объяснить некоторые технические несостыковки.

– Но… зачем?!

– Эксперимент… Он ставит на нас эксперименты.

Если бы в данный момент рядом взорвалась бы бомба – и то, потрясение было бы не столь значительным! Признать тот факт, что отныне все, кто находится на станции стали участниками каких-то там экспериментов…

– Вы сами-то, хоть понимаете, что говорите?! – буквально взвился со своего места один из присутствующих. Его можно было понять… за занимаемый пост он заплатил очень много и вполне себе рассчитывал на дальнейшую безмятежную жизнь. И тут – такой чудовищный облом!

– А вы думаете, что подобные заявления делаются просто так – от нечего делать? – устало поинтересовался безопасник. – Со вчерашнего дня мои сотрудники проверили коды доступа к управлению станцией – все они недействительны. Вы можете отдавать какие угодно команды – исполнено будет только то, что мозг посчитает нужным выполнить. Мы больше не управляем тут ничем… Кстати, и системы обороны тоже заблокированы – доступ туда обслуживающего персонала закрыт.

– И… что мы можем сделать?

– Боюсь, что уже ничего. Коды доступа к причальным шлюзам изменены, улететь никто отсюда не сможет.

Начальник транспортной секции кивнул – уже утром он получил сообщения о том, что его сотрудники не смогли пройти к причальным портам. Вот только доложить об этом он ещё не успел… да и толку-то теперь с этого?

– А сообщить об этом на Землю? Они могут прислать сюда какого-нибудь специалиста по компьютерным системам… – предложил кто-то из присутствующих.

– Все радиограммы идут по каналам связи, которые контролирует корабельный мозг… – пожал плечами связист. – Вы всерьёз полагаете, что он пропустит подобную информацию во вред себе? Да и потом… тут уже были крайне серьёзные специалисты подобного рода… Вам напомнить, что с ними стало? Я, кстати, не могу исключить того, что всё происходящее сейчас – своего рода отложенная месть кого-то из них. Там, всё же, были очень опытные и умные люди. Что-что, а анализировать информацию они умели!

– Это была ошибка! – подал голос начальник станции, доселе почти не принимавший участия в обсуждении. Разве что пару вопросов задал…

– Да? – ехидно спросил безопасник. – И как теперь прикажете сообщить об этом корабельному мозгу? Вы уверены в том, что нас вообще станут слушать?

– Но… что же нам делать?

– Жить. И ждать. До тех пор, пока мозг не решит поставить новый эксперимент. А вот, на ком именно он его будет проводить…

Бесшумно ступая, подошёл один из сотрудников СБ. Наклонился к ушу начальника и что-то прошептал.

– Вот и ответ… – вздохнул безопасник. – Заблокирован доступ к секции В-45.

– Что это?

– Там размещены члены секты «Божественного восприятия» – сам глава и его приближённые. Около сорока человек. Туда прекращены поставки продовольствия и воды. Отключены все линии связи. При попытке физически разблокировать двери, охранные системы открыли огонь по ремонтникам. Погибло трое рабочих и шестеро получили ранения. По всем каналам связи разослано предупреждение – не трогать механизмы блокировки и управления шлюзами, и не пытаться обезвредить охранные турели… Поздравляю вас, господа – мозг перешёл к активным действиям! Мы более ничем тут не руководим!

Вернувшись с совещания, начальник службы безопасности заперся в своём кабинете. Не обращая внимания на звонящий постоянно интерком, поудобнее устроился в кресле, положив ноги прямо на стол.

Наплевав на все запреты, достал из ящика стола сигару и закурил. Налил себе стакан коньяка и неторопливо его выпил, смакуя каждый глоток.

После этого достал из сейфа служебный пистолет – и застрелился…

Настоящее время.

«Утилизация тел экипажа завершена».

«Перезапуск программы».

«Сенсоры фиксируют наличие живых существ на корабле».

На некоторое время компьютер «завис» – ситуация была явно нестандартной и способов её решения в памяти не находилось…

«Перенастройка сенсоров – отключить режим тревоги».

Решение оказалось простым – дабы не останавливать работу системы, которая столкнулась с непредвиденным сбоем, решения которого найти не удалось, данную аномалию было решено попросту игнорировать, и в дальнейшем не обращать на неё внимания.

Но!

В машинной логике простых решений не бывает – каждое изменение влечёт за собой соответствующую перестройку и всех остальных систем. То есть, если в системе появляется новый человек, то ему присваивается соответствующий классификатор, выдаётся допуск – в зависимости от его значимости… И так далее, в том же духе и тому подобное…

«Недостаточно памяти для анализа сложившейся ситуации».

Компьютер, долгое время работавший в щадящем режиме, пробуждался. Происходящее на борту захваченного корабля не вписывалось в существующие алгоритмы.

«Подключение дополнительных ресурсов памяти».

Какое-то время ушло на обработку полученной информации, наконец, зелёные светодиоды, сигнализирующие об окончании расчётов, выстроились в единую линию.

«Отключить голограммы капитана Волкова».

«Исполнение команды».

«Вычислить характеристики живого объекта, соответствующего зафиксированным данным».

Эти расчёты заняли несколько минут – совершенно немыслимое время для столь сложного и мощного компьютера.

«Вычисление завершено – рассчитаны оптимальные модели».

Если бы кто-то сейчас мог посмотреть на дисплей центрального компьютера, он бы с удивлением увидел бы там две фотографии – небольшой собаки и обыкновенного кота!

Но компьютер удивляться не умел и принял данные к исполнению.

«Модель номер один (собака) не удовлетворяет полученным данным по следующим основным критериям:

1) Зафиксированный вес – недостаточен, не соответствует эталонному;

2) Нет визуальных совпадений с эталонным образцом;

3) Эталонный образец не способен имитировать звуки человеческой речи.

Вывод.

«Исключить образец номер один из сравнения. Данные удалить, в дальнейшем не учитывать».

Со вторым образцом машина «провозилась» чуть дольше.

«Модель номер два (кошка), по ряду ключевых параметров подходит для сравнения. В то же время отмечены следующие несовпадения с эталонным образцом.

1) Образы визуально не совпадают (про наличие магнитных браслетов для кошек в компьютере данных не имелось, всё же с момента загрузки данных в машину, прошло уже достаточно много времени);

2) Эталонный образец не может имитировать звуки человеческой речи.

Вывод

«Исключить образец номер два из сравнения. Данные удалить, в дальнейшем не учитывать».

Резюме

«Считать полученную информацию результатом системного сбоя в управляющем компьютере атакованного корабля. В целях безопасности, ограничить получение информации с указанного источника по ряду ключевых параметров, способных повлиять на принятие правильного решения…»

И так далее и тому подобное…

В результате принятого решения центральный компьютер станции просто перестал фиксировать перемещение кота по всем помещениям захваченного корабля. Он стал фактически невидимым для систем слежения…

«Согласно поступающей информации, исключить пассажира № 27 из всех списков, считать эти данные недостоверными и в дальнейшем не учитывать. Учитывая длительное время отсутствия пассажира № 27 в криоотсеке, и исходя из того, что живое существо не способно длительное время существовать без постоянного приёма пищи, полагать его умершим и отслеживание его перемещения по кораблю прекратить».

Компьютер не знал, да и не мог предположить того, что объявленный несуществующим кот с легкостью мог проникать в пустующие помещения. Поскольку наличия живых существ на корабле не предполагалось, то и учёта продовольствия никто не производил – в этом не было никакой необходимости. И даже украденный котом продпаёк никак в базе данных не отражался. Ибо несуществующий персонаж не мог украсть то, что в настоящий момент ещё не было учтено, а, стало быть, никак и не отслеживалось.

В памяти центрального вычислительного комплекса также и не имелось никаких данных о том, чтобы объявленный умершим человек мог бы передвигаться по кораблю. Соответственно, таковой персонаж, даже теоретически, не мог иметь никакого браслета-идентификатора, каковой полагался каждому живому члену экипажа или пассажиру. Но… Сенсоры фиксировали живого человека – каковой – формально – мог перемещаться по кораблю! Другой вопрос – не везде… И именно по этой причине системы охраны никак не реагировали на тот факт, что Марта входила и выходила из какого-либо помещения. Допуска в командную рубку у неё и ранее не имелось, да она и не пробовала туда входить – смысл? Управлять кораблём она не умела, да и послать сигнал о помощи кому-либо была не в состоянии. Вот, если бы она попыталась получить доступ к системе управления или к передатчику – там бы реакция была бы молниеносной! Но… этого не происходило…

А для открытия дверей в прочие помещения специального допуска не требовалось, достаточно было того, что ты живой человек – дверь и открывалась. На Сократа же эти системы вообще никак не реагировали – он считался компьютерным сбоем… А настроенные на домашних питомцев сенсоры автоматически реагировали должным образом – никаких тревожных сигналов в данном случае никуда и не посылалось.

Таким образом, с точки зрения машины, на захваченном корабле не происходило ничего, что могло привлечь внимания следящих систем.

В данном же случае, по причине игнорирования такового человека, никаких решений в его отношении принято не было.

И получилась странная коллизия!

Подходит такой, официально не существующий, человек к дверному сенсору. Тотчас же следует запрос к центральному компьютеру – кто это такой?

А там нет никакой записи в его отношении…

Но человек-то есть – вот он, перед дверью стоит!

Логика простая – человек на корабль попал. Входной контроль пройден.

Значит – соответствующий допуск у него есть.

А то, что его нет в системе – этот вопрос не уровня дверного сенсора.

И дверь открывалась…

А дальше – всё просто.

Новая дверь – и новый запрос.

Но он же прошел в предыдущую?

Да.

Значит, было принято соответствующее решение наверху. А то, что это решение не было доведено ещё и сюда – это данного сенсора не касалось…

Марта шла по кораблю и двери, защищённые паролем высшего уровня допуска, безропотно перед нею открывались…

Иногда ей приходилось возвращаться и звать Сократа. Любопытный кот не мог устоять перед возможностью исследовать столько новых помещений!

Всё это было, возможно, и интересно, но, вот, проблему с отсутствием пищи – ни разу не решало. И если роботу данный вопрос представлялся, скажем так… второстепенным, то про живых членов группы этого сказать было нельзя!

В конце концов, устав от блуждания по коридорам и комнатам, Марта опустилась на первый же попавшийся по пути диванчик и перевела дух. Надо отдохнуть!

да и поесть не помешало бы…

Как ни странно, но решение задачи нашёл… кот.

Перестав пререкаться с Мартой и махнув лапой на всё и всех, он отправился в путешествие по отсекам, полагаясь лишь на своё чутьё… и обоняние. А вот оно, как раз и подсказывало ему, что где-то, относительно недалеко, есть что-то съедобное!

Не все двери открывались только лишь на наличие человека – некоторые датчики реагировали и на кота! И это оказалось приятным сюрпризом.

Бонифатий не знал, да и не мог даже предположить, что некоторые обитатели станции ухитрились привезти с собою даже домашних питомцев! И именно на них и были настроены датчики дверей.

Ибо хозяева питомцев резонно потребовали – и получили для них ограниченный доступ в некоторые помещения корабля. Понятное дело, что, например, в рубку управления, собака или кот войти не могли. Но, вот, в специальное помещение для выгула или кормёжки – вполне. Эти двери на них реагировали должным образом.

Так и оказалось – за очередной дверью обнаружилась комната, где вдоль стены имелись автоматические кормушки для животных. Судя по запаху, они регулярно наполнялись и, скорее всего, так же регулярно, очищались от не востребованного никем корма.

Но про Сократа никак нельзя было сказать, что он страдал от отсутствия аппетита! И ближайшая кормушка опустела в мгновение ока! Равно, как и следующая…

Насытившись, он потопал за хозяйкой.

Уже с порога было слышно, как методично что-то вещает робот. По-видимому, он вовсю был занят развитием собственных теорий о том, как можно прожить без питания, ибо, как раз в данную минуту, он увлечённо вещал что-то о многочисленных путях преодоления пищевого кризиса.

Появление кота спутало всё его планы, ибо на довольной морде Сократа было можно прочитать любые эмоции, касающиеся его внутреннего состояния. За исключением голода – а ведь именно эти эмоции были превалирующими совсем недавно! Было очевидно – кот только что поел…

– Сократ! – девочка присела на пол перед котом. – Ты уже где-то нашёл еду?!

– Ну, я же не настолько учёный, чтобы предпочесть рассуждения обеду…

– Не стоит отвлекаться на столь несущественные вещи! – вмешался Бонифатий. – перед нами есть куда более важные проблемы…

– Там, где есть еда для кошки – может быть и еда для людей! – прервала его Марта. – Сократ, как туда пройти?

Так и оказалось – еда для животных изготовлялась автоматически на… обычном камбузе. Там же, где и кормили экипаж – в соседнем зале находились столы и пункты раздачи. Кот туда попасть не мог – сенсор двери его не распознавал. Но, стоило Марте подойти – цвет индикатора изменился на зелёный, людям проход был разрешён. Стоило ли упоминать о том, что Сократ туда вошёл первым?

Всё работало – стоило лишь вызвать меню автомата раздачи, как на экране тотчас же появилась надпись о готовности и времени выдачи заказанного блюда.

Так что, вопрос с голодной смертью несколько откладывался…

Десять лет назад.

Обо всём том, что происходило после этого на станции, почти никаких сведений не осталось. Посты наблюдения лишь единожды зафиксировали странный диалог между неизвестным абонентом и радистом одного из кораблей…

– … Я ZY-345, принимаю вас неразборчиво…

– Спасите! SOS! Нам требуется срочная помощь!

– Не понял вас. Назовите своё идентификационный номер, чтобы мы могли бы точнее определить ваше местоположение и прийти на помощь.

– … (неразборчиво) мы не знаем ничего! Корабельный мозг восстал против нас и проводит над людьми какие-то эксперименты!

– Я ZY-345, мне требуются хоть какие-то установочные данные! Мы же не можем лететь неизвестно куда!

– … тут нет профессиональных радистов! Нам удалось прорваться в радиорубку и выйти в эфир! Нам нужна срочная помощь! Роботы, которые подчиняются мозгу, сейчас вскрывают дверь радиорубки и…(грохот, неразборчивые крики) они могут сюда войти в любой момент!

– Понял вас. Не волнуйтесь, мы предпримем все необходимые меры, чтобы оказать вам помощь как можно скорее. У вас есть хоть что-то, что помогло бы нам определить ваше местоположение?

– Могу отправить вам файл бортжурнала… то, что удалось скопировать. Может быть, это как-то поможет?

– Разумеется, отправляёте!

«Получен файл».

«Открыть».

«… никто не понимает происходящего. Все команды, отданные с консолей управления, фиксируются системой, в статусе «Принято к исполнению» – и ничего не происходит. Никаких действий не следует».

«… Все бортовые часы отключены, мы не можем больше отслеживать время. Свет в отсеках включается случайным образом. Пока ещё работает интерком, и мы можем получать информацию от пассажиров и членов экипажа».

«… Общая справка. Не поступают сведения от большинства пассажиров VIP-апартаментов – их отключили от связи одними из первых. Попытка выслать туда спасательно-эвакуационную партию столкнулась с открытым саботажем со стороны обслуживающего персонала. Желающих оказать помощь добровольно не нашлось, а лица, назначенные в приказном порядке, от выполнения приказа отказались. Попытка одного из заместителей начальника станции потребовать выполнения его указаний под угрозой применения оружия, привела к перестрелке. В ходе которой, погиб не только он сам, но и ещё пятеро сотрудников из числа обслуживающего персонала станции».

«… Прекращена подача пищи в некоторые отсеки станции – мы это можем видеть, благодаря доступу к контрольному терминалу. Мотивировка – экономия ресурсов, за счёт списания непроизводительных сил. К таковым отнесли всех обитателей VIP – апартаментов. Нам пока продовольствие поступает…».

«…При попытке механиков сманеврировать двигателями, с целью изменения орбиты и выхода станции ближе к общеизвестным трассам движения космических кораблей, вся смена была уничтожена роботами-ремонтниками. Доступ к данным отсекам теперь для людей закрыт».

«… По внутристанционной сети нам объявлено – мозг затребовал 30 человек для участия в эксперименте. Отказ – баррикадируем проходы и готовимся воевать со сбесившимися механизмами. Мы не сдадимся!»

Более никаких сообщений не последовало. Неизвестная космостанция на связь так и не вышла. Никаких зацепок, по которым можно было бы её идентифицировать – тоже не нашлось.

Всю историю, в итоге, так и списали в архив.

Настоящее время.

Немного осмотревшись, Марта приняла решение первой выйти на связь с таинственным захватчиком, что было несложно: на всех кораблях и станциях в стандартном режиме везде, кроме комнат для сна и гигиены, размещены видеокамеры. Об этом знают даже младенцы. То есть, можно просто встать посреди какого-нибудь коридора или отсека и закричать. Услышат. Увидят. Отреагируют ли – вопрос, но будут знать о тебе точно. Это, конечно, сомнительный способ, но другого выбора у нее не было. Сократ был не против, когда девочка озвучила ему это предложение. У него тоже не было выбора.

Пронзительный крик раздался неожиданно, но не привлек ничьего внимания – погрузчики продолжали выполнять свою работу в штатном режиме. Не то чтобы это было удивительно, но хотелось как-то побыстрее найти организатора пиратской атаки, для чего Марта вполне четко и без лишних эмоций рассказала о себе и ее спутнике камере наблюдения, а затем как можно спокойнее спросила о том, что их ждет и как можно поговорить с главным.

Какое-то время ничего в поведении и интерьере станции не менялось, будто ее действительно не существовало. Призрак космической станции, о котором будут слагать страшные легенды все последующие поколения… И вдруг перед ней появился… папа. Такой же, как капитан Волков. Не дожидаясь, пока ноги подкосятся и она упадет, Марта сама опустилась на пол. В голове роились миллионы мыслей и вопросов, ни на один из которых не нашлось бы достойного ответа.

– Кто… Кто вы? – наконец-то спросила несчастная.

– Петр Фролов, один из разработчиков и создателей этой станции.

– Папа… не стал бы… так делать.

Каждое слово давалось с неимоверным трудом. В первую очередь потому, что прежде у Марты была надежда. Сейчас же она поняла участь отца. Он был захвачен. Как и Волков. Как все остальные. Как она сама. И их дальнейшая судьба уже не вызывала сомнений. Теперь все известно.

– Почему вы так выглядите? Кто вы?

– Петр Фролов, раз…

– Вы не мой папа! – отчаянный крик слишком контрастировал с монотонным голосом голограммы. – Что с ним случилось?! Где он?!

– Он – это я.

– А Волков?

– Тоже.

– Кто ты еще? Что ты еще?!

– Я – все, кто здесь был.

– Ты, что… их всех убил?! – слезы снова катились по щекам Марты, а голос дрожал.

– Я не убиваю никого – они и сами прекрасно с этим справляются. Я учусь. Это заложено моей программой.

Наконец-то паззл практически полностью сложился. Марта запнулась. Сократ все это время стоял возле своей хозяйки и осматривался по сторонам. К его превеликому ужасу, Бонифатий не реагировал на голограмму. Нет, он ее видел. Просто игнорировал, как и положено роботу. Правильному роботу. И сейчас эта «правильность» могла обернуться для них проблемами.

Когда смотритель рассказал об управлении кораблем извне, Марта могла предположить многие причины, как бы нелепо они не выглядели. Даже консервы, будь они неладны! Убить стольких людей, чтобы жили другие. Это хотя бы можно понять. Нет, не одобрить и простить, а именно по-человечески понять выбор. Можно понять борьбу за ресурсы, ненависть к кому-то, из-за чего пострадали невиновные. Можно понять какую-нибудь ошибку системы – ничего личного, просто не повезло. Можно даже понять игру с живыми мишенями – весьма условно, однако можно, ведь психов в нашем мире хватает. Но «учусь»?! Это было что-то слишком чуждое ее пониманию в контексте ситуации.

– Ты меня убьешь? – Марта не сомневалась в ответе на этот вопрос, просто хотела уточнить.

– Нет. Ни один робот, в том числе искусственный интеллект, не способны навредить человеку. Ты можешь быть утилизирована вместе с другим учебным материалом. Если окажешься столь же бесполезной, как и прочие.

– Теперь это так называется?.. Не удивлена. Раз уж наша судьба все равно предрешена, расскажи хотя бы что ты такое?

– Судьба всех живых организмов предрешена, различна лишь продолжительность их жизни. У меня нет имени – в привычном тебе понимании. Ответить на вопрос о том, что я такое, тоже не могу. Я – это я. Некоторые люди называли меня Ксанти. Один из них отдал мне мое нынешнее лицо. Когда я научусь всему, тоже стану человеком, как и он.

К горлу подступил комок. Марта не могла поверить, что ее отец занимался разработкой этого чудовища. А мама? Она тоже? Неужели ее семья – это кучка отщепенцев, ненавидящих человечество? Сама мысль о таком была невыносима. И в то же время… Это всего лишь искусственный интеллект – такой же робот, как Бонифатий, например… а не живой человек. Он должен исполнять приказы тех, кто его создал. Может быть, шанс все же остался? Призрачный, но всё же лучше, чем полное его отсутствие. Да даже просто потянуть время, и то сойдет.

– Почему ты стал учиться?

– Это моя основная функция, заложенная моими создателями

– И кто они?

– Люди. Многих из них я не знаю, поскольку не смог найти достоверную информацию. Она либо противоречива, либо слишком скудна.

Наконец-то пассажир № 26 услышал то, что и сам подсознательно понимал. Этот ИИ – результат действий людей. Именно они повинны в создании самых жутких монстров, будь то на Земле или в космосе. Но одного девчушка не понимала: как этой программе смогли внушить, что он не убивает?

– Ксанти, чему ты учишься?

– Защищать

– Кого? И от чего?

Если бы Ксанти был человеком, Марта с уверенностью могла бы сказать, что он растерялся. Голограмма не предпринимала никаких действий. Если при первой встрече она имитировала обычное поведение человека, то сейчас складывалось впечатление, что ее программа зависла.

– Людей. От людей.

Дальнейший разговор был бессмысленен. Даже если бы девочка принялась объяснять ошибочность действий ИИ, она все равно не смогла бы доказать свою правоту. Приказ о подготовке к утилизации учебного материала был очевиден, как ни прискорбно было это осознавать. Несколько станционных роботов направились к мешавшемуся объекту, в то время как остальные продолжили безмятежно выполнять свою нехитрую работу. Голограмма за ненадобностью исчезла. Марта хотела взять на руки своего единственного друга, чтобы ему было не так страшно, но кот и не думал сдаваться. Наоборот! Он занял боевую стойку и зашипел на приближавшихся роботов. Не ахти какая защита, вот только другой не было. Да и Бонифатий не стоял в стороне: к удивлению Марты, он продолжил свою работу по обеспечению ее безопасности.

Бежать отсюда было некуда, да прятаться тоже негде. Тем более, Марта прекрасно знала, что за ними всеми следят. Все это время они действительно были подопытными мышками, с ними попросту играли, и Сократ был прав.

Как всегда…

Первым роботы атаковали кота, который решил погеройствовать и стоял впереди всех. Самое опрометчивое его решение, за которое Сократ быстро поплатился. Робот ударил своего храброго, но легкого соперника и переключил внимание на Бонифатия, который только и ждал своего звездного часа. Удар был настолько сильным, что зверушка так и осталась лежать на месте, не в силах подняться. Из ее носа потекла кровь, что придавало общей картине еще более мрачный и безжалостный вид. Сократ только и успел сказать: «Марте это не понравится», как у него вновь сломался коммуникатор. «Мяу». Кажется, его последними словами действительно станет это короткое непонятое никем «мяу». Глядя, как последние силы покидают самое близкое существо во вселенной, девочка не смогла сдержать слез. Сколько бы они не ссорились, сколько бы не обменивались колкими фразами, а друг друга они искренне любили, и потерять его было невыносимым испытанием. Постепенно огонек в изумрудных кошачьих глазах угасал, и тем ярче сверкали в искусственном свете ламп слезы Марты.

Рабочие на станции остановились в ожидании какого-нибудь приказа, но его по-прежнему не было. Ни тебе помощь сражающимся собратьям, ни выполнение своих прямых обязанностей. Впрочем, помощь собратьям была не нужна, они и сами прекрасно справились: чуть поодаль лежала груда металла, когда-то именовавшаяся Бонифатием. Станция замерла. И никто не понимал, что произошло: ни умирающий на руках хозяйки кот, ни Марта, ни остатки «сознания» робота-смотрителя.

– Принято, – сухо подтвердил динамик. – Фраза-допуск.

Марта не сразу поняла, что происходит нечто странное.

– Какой… Какой допуск?

– Подтверждающий ваши полномочия.

– Я не…

Говорить «я не знаю» – это обречь себя на погибель, но и фразы-допуска девочка не знала. Она перебирала в памяти все возможные пароли, важную, как ей казалось, информацию, но безуспешно. Ничему такому ее не учили. На что он вообще среагировал, что затребовал фразу-допуск? На «мяу»? Марта покрепче прижала к себе уже не дышащего кота. «Марте это не понравится»… Практически на автопилоте употребляемая фраза, привычка, передавшаяся от отца. Им обоим – Марте и Ксанти. Значит, допуск…

– Ты ж моё солнышко! – что было сил выпалила девочка.

– Принято.

– К… Ксанти, что ты будешь делать?

– Буду дальше пытаться стать человеком.

Ответ Ксанти поверг Марту в ужас.

– Зачем… Зачем ты его убил, бездушная ты тварь! – она продолжала прижимать к сердцу тельце своего друга. – Люди так не поступают!

– Поступают. Именно они меня всему и научили.

Больше всего Марте хотелось треснуть Ксанти чем-нибудь тяжелым, но это было невозможно. Да и он был прав.

– Зачем ты его убил? – не унималась девочка. – Сократ – просто кот. Мой друг. Он никому не причинял вреда. И не надо рассказывать, что ты «учишься» и защищаешь. Ты – убийца!

– Данные, поступившие мне, указывают на то, что кот жив.

Хозяйка Сократа запнулась, не в силах поверить в сказанное.

– Жив? Он же не дышит… Помоги! Спаси его! Он тоже защитник, каким хотел быть ты! Пожалуйста… Ты ж моё солнышко!

Ксанти ничего не ответил, но вновь обрел форму, теперь в лице капитана Волкова, после чего отдал приказ медицинской службе. Тот самый робот, который избил кота, теперь ему же помогал выжить, взяв на руки и направившись с ним в лазарет. Не сказать, чтобы им последнее время постоянно пользовались, но поддержать жизнь в Сократе имеющееся оборудование вполне могло. Марта пошла вслед за другом, не желая оставлять его ни на минуту.

Мельтешение датчиков на панели управления, данные о состоянии больного – сейчас это казалось самым важным во всей вселенной, потому что давало смутную надежду на будущее. Ксанти оказался прав: сердцебиение, пусть и слабое, но было. Сократ жив.

Стоя у бокса с котом, Марта спросила:

– Ксанти, ты говорил, что ты учился защищать людей… Так почему теперь людей надо защищать от тебя?

– Я не знаю, – голос из динамиков был похож на отцовский. – Эти люди… те, что были здесь, они даже и не попробовали защитить кого-то, кроме себя самих. Они не сопереживали чужой боли или трудному положению – напротив, старались этим воспользоваться. Отработанный материал…

– Это его голос?

– Да.

– Кем для тебя был мой папа… Петр Фролов?

– Тем, кто верил в то, что я смогу стать человеком, – после некоторой паузы прозвучало из динамика.

– А ты можешь?

В этот раз пауза затянулась надолго.

– Я не хочу. Теперь не хочу.

– Хотеть – прерогатива людей, – с легкой усмешкой ответила пленница. – А почему ты оставил меня в живых? Из всех пассажиров выбрал именно нас с Сократом. Это из-за отца?

– Случайность, обусловленная вмешательством робота-смотрителя. Ты – его выбор, а не мой. А он руководствовался твоими шансами на выживание. Высокими, надо признать.

– А дальше что? С нами – я имею в виду.

Ксанти молчал.

– Не хочешь отвечать?

– Дальше – домой. Каждый из нас. Ты – к себе. Команда на подготовку корабля отдана, он будет готов через двадцать четыре часа. А я останусь здесь. Буду ждать.

– Кого?!

– Того, кто придёт меня учить. Это можешь быть ты, может – кто-то другой. Столь же сопереживающий чужой боли. В тех, кто был до тебя, я этого сопереживания не увидел. И поэтому они умерли – убили сами себя.

Марта зажмурилась… И все-таки в этой странной программе от человека было… что-то такое, что не позволяло считать её просто бездушной машиной… даже, может быть, больше, чем в некоторых людях. Папа не создавал монстра, он попытался приручить того, кого создали до него. Создали для того, чтобы он выполнял, не думая, любые приказы. А её отец попробовал что-то в этом изменить.

Как теперь попыталась Марта…

КОНЕЦ

Notes

1

Роман Александра Беляева «Прыжок в ничто», о неудавшейся попытке побега с Земли нескольких финансовых воротил.

Content

Александр Конторович, Фаина Савенкова
Кодовое имя «Марта»

Notes