Александр Абрамов

Краткая история афганской войны: 1979–1989 годы

© А.В. Абрамов, 2024.

© ООО «Издательство «Этерна», оформление, 2024.

Предисловие

Идея написать эту книгу возникла давно, но воплощение этого замысла в жизнь потребовало мобилизации и напряжения всех внутренних сил. Поэтому, как это ни обидно, но эта книга появилась не 20–30 лет назад, а только сейчас, когда об афганской войне уже очень многое сказано и написано, создано множество документальных и художественных фильмов, защищены диссертации.

Главными для написания этой книги стали две цели, воплотившиеся в ее три главы:

– первая – кратко, но с освещением по возможности всех основных моментов и главных действующих лиц афганской кампании изложить предысторию, причины и осуществить анализ событий, приведших к началу военной операции советских войск в Афганистане, ее хода, противоборства до, во время и после этой кампании различных политических сил как внутри афганского общества, так и на международной арене; об этом говорит и название книги – «Краткая история афганской войны: 1979-1989 годы»;

– вторая – показать героизм и лучшие человеческие качества, которые проявили советские солдаты, офицеры и различные категории гражданских специалистов, принимавшие активное участие в афганской войне 1979–1989 годов, как на поле боя, так и в очень непростых ситуациях, сопряженных с огромным риском во время выполнения ими возложенных на них задач, а очень часто и с гибелью во время их выполнения.

В основу написания этой книги также легло желание автора наиболее правдиво, на его взгляд, отобразить события тех теперь уже далеких лет.

Автор как участник описываемых событий при их изложении опирается как на собственные воспоминания и сохранившиеся у него архивные записи, так и на официальные источники, архивы, мемуары, книги и статьи других участников афганской кампании 1979–1989 годов.

Введение

Прошло уже 35 лет со времени Окончания афганской войны 1979–1989 годов, Многое уже написано и издано об этой войне, тем не менее интерес к ее истории как к очень значительному событию в жизни нашей страны все равно сохраняется.

Афганская война 1979–1989 годов сыграла значительную роль в истории нашей страны и народа. Ее результаты нанесли огромный ущерб авторитету нашей страны на мировой арене, привели к смене власти в стране, к переходу на рыночные рельсы развития, а вернее, к ее разграблению кучкой наших нуворишей совместно с международными монополиями; отодвинули ее в число развивающихся региональных держав с нарушенными экономическими связями, разрушенной экономикой, катастрофическим падением уровня жизни основных масс населения.

Уже вышло много различных исследований, монографий, мемуаров наших крупных военачальников, воспоминаний участников боевых действий в Афганистане, множество работ иностранных авторов, посвященных этой теме, тем не менее остаются нераскрытыми многие детали и моменты этой войны, которые могут оказать существенную помощь для воссоздания наиболее полной картины происходивших в то время событий.

Многие историки, исследователи этого очень непростого периода жизни нашего народа и государства по-прежнему будут его изучать, делать свои определенные выводы, которые с большой долей вероятности скажутся на дальнейшем развитии нашей страны, на развитии наших международных связей в военном, политическом и экономическом плане.

Сейчас на Украине наши войска проводят Специальную военную операцию (СВО) по ее демилитаризации и денацификации, направленную на защиту русскоязычного населения восточных территорий этой страны. Если вначале эта военная кампания была подобием гражданской войны между двумя однородными с религиозной и генетической точек зрения народами, то затем она перешла в стадию полновесной войны против России со стороны стран Запада, где народ Украины по мере уничтожения в нем всего русского в качестве «пушечного мяса» превратился в орудие в руках стран НАТО и их союзников в борьбе с Россией с целью ее расчленения и уничтожения.

Несмотря на разительные отличия в плане ведения боевых действий и использование качественно гораздо более совершенной военной техники и вооружения, у этих двух войн есть определенные общие черты.

В этой войне есть то, что напоминает нам об афганских событиях 1980-х годов, когда афганские моджахеды воевали против нас, опираясь на помощь как западных, так и некоторых восточных стран; когда мы из-за ряда обстоятельств так и не смогли перекрыть границы Афганистана, через которые непрерывным потоком на его территорию шли боеприпасы, вооружение, а также подготовленные в лагерях на территориях Пакистана и Ирана отряды моджахедов; когда моджахеды с помощью западных инструкторов и советников активно использовали против нас различные методы и средства партизанской, идеологической и террористической борьбы. Поэтому опыт афганской войны непременно будет востребован и в будущем.

Хронологические рамки событий, описываемых в книге, охватывают период с середины 60-х годов ХХ века до конца правления в Афганистане президента Наджибуллы в апреле 1992 года. Этот период, включающий около трех десятилетий, является одним из наиболее противоречивых и сложных в афганской истории, чрезвычайно насыщенным различными политическими событиями, переворотами, фундаментальными изменениями во внутриполитической и экономической жизни афганского общества.

С точки зрения происходивших в этот период событий и их последствий его можно разбить на 4 части:

Первая – с 1964 года, с начала либерализации общественно-политической жизни в Афганистане и принятия новой конституции; объявления свободы слова, печати, собраний; предоставления женщинам права на участие в выборах; возникновения общественных организаций, политических партий различной направленности; с начала острой межпартийной политической борьбы и до военного переворота 27 апреля 1978 года, т. е. до так называемой Апрельской революции, включая предыдущий военный переворот в июле 1973 года и установление в стране республиканского строя.

Вторая – началась с апреля 1978 года, с объявления Афганистана Демократической Республикой, с попытки осуществления широкомасштабных реформ в экономической, общественной, культурной, религиозной жизни страны по примеру Октябрьской революции 1917 года в Российской империи с использованием методов террора по отношению ко всем несогласным с их проведением без учета неподготовленности страны и народа к таким преобразованиям при господстве полуфеодальных отношений и исламских шариатских норм права в деревенской среде и практическом отсутствии рабочего класса, и закончилась вводом советских войск на территорию Демократической Республики Афганистан и взятием штурмом дворца Х. Амина Тадж-бек 27 декабря 1979 года.

Третья – с декабря 1979-го по 15 февраля 1989 года, с принятия советским руководством, как в дальнейшем показала история, по своей сути трагического решения о вводе войск в Афганистан, без учета многих особенностей межпартийной борьбы в Афганистане, афганских национальных и религиозных традиций, при переоценке собственных сил и возможностей и недооценке воздействия внешнего фактора. Этот временной период с точки зрения происходивших событий и их значения можно поделить на 2 этапа:

первый: декабрь 1979 – май 1986;

второй: май 1986 – февраль 1989.

Это было время очень серьезных испытаний как для самого Афганистана, так и для Советского Союза, характеризовавшееся недооценкой способности афганцев оказывать сопротивление любой внешней вооруженной силе, оказывавшейся на их территории; невозможностью обеспечить единство НДПА, недооценкой роли ислама в жизни афганцев, нерешенностью национальных проблем в Афганистане, неподготовленностью советских армейских подразделений к ведению боевых действий в условиях партизанской войны в горной местности и другими факторами.

Четвертая часть началась с вывода советских войск из Афганистана под влиянием внутренних общественно-политических и внутриэкономических изменений в результате ошибочной внутренней и внешней политики советского руководства и продолжалась три года и два с половиной месяца, вплоть до взятия Кабула моджахедами 28 апреля 1992 года.

Это было продолжение афганской войны уже без участия советской армии, но с активной военной, технической, материальной, финансовой, советнической поддержкой еще продолжавшего существовать Советского Союза. Можно сказать, что СССР до своих последних дней продолжал поддерживать правительство Наджибуллы, и афганская армия при этом показала свою боеспособность и возможность удерживать свои позиции, несмотря на всё усиливавшийся нажим со стороны моджахедов и их западных и восточных покровителей.

Целью данной работы было:

– проанализировать предысторию и причинно-следственную связь событий, приведших к началу афганской войны;

– проанализировать ход и основные этапы афганской войны;

– описать причины и следствия противоборства политических сил как внутри афганского общества, так и на международной арене;

– на конкретных примерах показать героизм советских солдат, офицеров и гражданских специалистов;

– как можно тщательнее разобраться в основополагающих событиях, связанных с этой войной;

– сделать принципиальные выводы в отношении итогов афганской кампании, политики афганского и советского руководства, действий в Афганистане советского советнического аппарата, советских и афганских войск, в отношении внешней политики советского руководства касательно Афганистана.

При подготовке книги большое внимание было уделено автором истории межпартийных отношений между Народно-демократической партией Афганистана (НДПА) и Коммунистической партией Советского Союза, анализу общественно-политических процессов, происходивших как в Афганистане, так и в СССР, и их влиянию друг на друга.

Автор являлся непосредственным участником событий, происходивших в Демократической Республике Афганистан в 1979–1981 годах, и в процессе своей работы неоднократно участвовал в переговорах с видными представителями руководства ДРА: Генеральным секретарем ЦК НДПА Бабраком Кармалем, будущим президентом Афганистана доктором Наджибуллой, членами политбюро и министрами ДРА, с сыном Хафизуллы Амина Абдурахманом Амином, руководителями Народной организации молодежи Афганистана (НОМА), которая затем была преобразована в Демократическую организацию молодежи Афганистана (ДОМА), руководством афганских профсоюзов, губернаторами отдельных афганских провинций и военачальниками афганских вооруженных сил, с командованием 40-й армии и командирами отдельных частей и подразделений ОКСВ в Афганистане.

Поэтому, анализируя предысторию, причины и ход афганской войны, автор часто опирается на свои собственные впечатления; на информацию, полученную от представителей политического и военного руководства Афганистана, руководителей ДОМА, афганских профсоюзов и т. д.

Значительное место в работе отводится анализу исламского фундаменталистского движения в Афганистане и его поддержке со стороны США, КНР, Ирана, Пакистана и др. стран; подробно разбираются ошибки и неправильные действия афганского и советского руководства в предвоенные годы и на различных этапах афганской войны.

Много места в работе отводится непосредственно рассмотрению хода боевых действий. Во многих случаях автор критически освещает примеры плохого снабжения наших войск продуктами питания, тяжелую санитарно-гигиеническую ситуацию в наших войсках, неподготовленность войск к ведению антипартизанской войны в горных условиях и т. д.

Плачевным было состояние афганской армии, описанию и причинам которого также отводится большое место в работе.

Подробно автором рассматривается осуществление в Афганистане политики национального примирения, его положительные и отрицательные стороны и причины провала этой политики.

Очень негативно на ситуации в Афганистане отразился приход к власти в СССР М.С. Горбачева, начавшего проводить в СССР политику «перестройки» и постепенного отхода от поддержки афганского правительства. В работе дается подробный анализ того, как происходил вывод советских войск из Афганистана: действий советского руководства и командования ОКСВ, действий руководства Афганистана и афганской исламской оппозиции, внутренней обстановки в Афганистане.

Значительное внимание автор уделяет той помощи, которая была оказана во время войны Советским Союзом афганскому народу.

Особо автор делает акцент на героическом поведении президента Наджибуллы при захвате Кабула талибами.

В третьей главе работы уделяется большое внимание идейно-патриотическому воспитанию в Советском Союзе, которое оказало существенное влияние на последующие действия советских войск и работу гражданского персонала в Афганистане во время афганской войны.

Автором описываются подвиги ряда советских солдат и офицеров во время войны; мужественная работа в афганских частях советских военных советников и переводчиков, негативные моменты, ошибки и просчеты, допускавшиеся с их стороны.

В книге представлены примеры самоотверженной работы в Афганистане советников КГБ и МВД.

Особое внимание уделяется работе как военных, так и гражданских переводчиков в Афганистане, специфике их работы с различными группами советников, их профессиональной подготовке, умению правильно вести себя в различных сложных ситуациях, знанию страны изучаемого языка, ее истории, культуры, религии и т. д.

Большое внимание уделено военным и гражданским медикам, военным и гражданским водителям, постоянно рисковавшим своими жизнями на чрезвычайно опасных горных серпантинах Афганистана; работе молодежных советников во всех военно-административных зонах и провинциях Афганистана.

На страницах книги в значительной степени была отражена роль в афганских событиях различных советских гражданских специалистов, рабочих и служащих, героическая работа в тяжелейших условиях наших вольнонаемных женщин-медиков; женщин, работавших переводчицами, преподавателями, машинистками, шифровальщицами, продавщицами военторгов, поварихами и др.

Большую роль в афганской войне сыграли спецкоры различных советских газет, журналов, корреспонденты телевидения и радио, ежедневно старавшиеся донести до нашего народа в СССР информацию о событиях, происходивших в это время в Афганистане. Описанию их самоотверженного труда также отведено значительное место в книге.

Автор на основе новых фактов и до сих пор не вовлекавшихся в исследовательский процесс документов и материалов постарался проанализировать все наиболее важные события афганской войны, ее предысторию и последствия. Выводы, сделанные в работе, раздвигают хронологические рамки афганской войны и самым непосредственным образом связывают ее завершение с развалом советской экономики и распадом Советского Союза, с трансформацией политических взглядов ряда советских лидеров во главе с М.С. Горбачевым, а затем – Б.Н. Ельциным в сторону Запада и западной идеологии и невозможности, а по словам некоторых высокопоставленных советских, а затем российских «деятелей», ненужности поддерживать взрощенный Советским Союзом афганский режим.

В процессе подготовки работы автором были использованы различные архивные материалы, в том числе личный архив автора.

Большую помощь в написании работы оказала книга «Трагедия и доблесть Афгана», написанная генерал-майором А.А. Ляховским, в которой автор постарался дать подробную и объективную картину событий, происходивших во время афганской войны.

Значительную помощь в освещении различных аспектов афганской войны оказали работы таких отечественных авторов, военачальников, участников боевых действий в Афганистане, историков, как: Б.В. Громов, «Ограниченный контингент»; В.А. Меримский, «Загадки афганской войны»; В.М. Топорков, «Исторические аспекты советско-афганских отношений»; В.А. Образцов, «Жаркий ветер Афгана: подвиг старшего лейтенанта Виктора Кожевникова»; В.Н. Пластун, В.В. Андрианов, «Наджибулла. Афганистан в тисках геополитики»; И.И. Иванюк, «Поклонимся великим тем делам», и многих других.

При освещении предыстории, а также некоторых событий афганской войны были использованы работы иностранных авторов: Брейтвейт Родрик «Афган: русские на войне»; Dupree Louis. Afghanistan; Fletcher Arnold. Afghanistan. Highway of Conquest; Sykes P.A. History of Afghanistan; Мир Голям Мухаммад Гобар «Афганистан на пути истории» (перс. яз.); и ряд других работ.

Важную роль при освещении различных эпизодов афганской войны сыграли воспоминания ее участников, нашедшие отражение в сети интернет.

Глава 1. Некоторые особенности исторического и общественно-политического развития Афганистана с середины 60-х до конца 70-х годов ХХ века

1.1. Афганистан на пути демократизации общественно-политической жизни

Территория Республики Афганистан – 655 тысяч кв. км. Афганистан – это страна, где многочисленные горные системы перемежаются выжженными солнцем долинами, где много солнца, но мало воды. Бурные весной, горные речки летом пересыхают. Поэтому на территории страны преобладают районы с безводной, каменистой, горно-пустынной и горно-степной местностью.

Население, по переписи 1979 года составляло приблизительно 15,5 млн человек. Пересчитать население Афганистана, в состав которого входили многочисленные кочевые и полукочевые племена, слабо подчинявшиеся центральному правительству, было всегда очень сложно. По сведениям научных источников, в этническом составе населения Афганистана преобладали пуштуны – 55 % населения страны. Далее следовали таджики – около 19 %, хазарейцы – более 8 %, узбеки – около 9 %, чар-аймаки – 4 %, туркмены – 3 %, белуджи, арабы, бахтияры, курды и другие национальности – еще около 2 %[1].

Чрезвычайно большую роль в афганском обществе играла религия. По статистическим данным 1979 года, 98 % жителей Афганистана исповедовали ислам: 80 % – суннитского толка, а 18 % – шиитского толка. Кроме того, на территории страны проживали последователи индуизма, сикхизма, представители суннитских дервишских орденов кадырия, накшбандия, сухравардия, чиштия и д. р. О масштабах распространения и влияния религии может свидетельствовать 15 тыс. мечетей, 8 тыс. «мазаров» (мест поклонения святым), 250 тыс. служителей культа[2].

Основная масса пуштунов проживала и проживает в зоне пуштунских племен, которая охватывает полностью или частично 10 провинций Афганистана, прилегающих к афгано-пакистанской границе.

Наиболее крупными пуштунскими племенными объединениями на территории Афганистана являются «дуррани» и «гильзаи». Подавляющее большинство пуштунов исповедует ислам суннитского толка. Пуштуны всегда возглавляли политическую власть в Афганистане на том основании, что именно пуштунскими племенами в 1747 году было создано государство Афганистан. Эмирами и королями были представители пуштунов вплоть до 1973 года.

Свергнувший в 1973 году короля Захир-шаха, его двоюродный брат Дауд также был пуштуном. Пуштунами были все генеральные секретари ЦК Народно-демократической партии Афганистана. К пуштунскому племени «тарак» принадлежал первый Генеральный секретарь ЦК НДПА Нур Мухаммад Тараки. Хафизулла Амин происходил из пуштунского племени «харути». Бабрак Кармаль постоянно ссылался на то, что его отец – пуштун, а мать – таджичка. Мухаммад Наджибулла – пуштун из племенного объединения гильзаев из Пактии.

Начнем с того, что к 1963–1964 годам политика прежних афганских правительств «к социальному прогрессу через распространение культуры» уже дискредитировала себя в глазах афганской общественности. Изжили себя и старые политические институты в той форме, в которой они существовали. В стране все чаще выдвигались требования свободы слова, печати, собраний, политической деятельности, демократизации всей внутренней жизни. Газета «Кабул таймс» писала: «…старый общественный строй разрушен, общественные нормы заменены индивидуалистическими методами, начинается мятеж молодежи против старшего поколения… Безработица, преступность, бедность, широкое недовольство, недостаточность жилого фонда становятся угрожающими проблемами дня… Экономическое развитие делает необходимыми некоторые коренные социальные преобразования»[3]. Тогда же началась и идеологическая обработка учащейся молодежи и студенчества представителями правящих кругов, понимавших социальную опасность выступлений молодежи для монархического режима.

Под влиянием процессов, которые происходили в 1960-х годах не только в Афганистане, но и в соседних родственных Афганистану странах, таких как Иран, 1 октября 1964 года королем Афганистана Захир-шахом была утверждена новая конституция страны, в соответствии с которой произошла либерализация общественной и политической жизни в стране, объявлялась свобода слова, печати, собраний. Было провозглашено право на создание общественных организаций и политических партий. Право на участие в выборах получили женщины. Парламент получил право выносить вотум недоверия правительству и т. д.

Захир-шах в своей политике этого периода нацелился не только на либерализацию общественно-политической жизни в стране, но на модернизацию всей жизни в Афганистане в целом, включая и ее экономическую составляющую.

В Афганистане появилось много газет, представлявших интересы разнообразных социальных слоев и групп афганского общества, начали создаваться различные политические партии.

Одной из первых партий, возникших на политической арене Афганистана, стала Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА), учредительный съезд которой состоялся 1 января 1965 года в квартире Нура Мухаммада Тараки, избранного Генеральным секретарем партии. Заместителем его стал Бабрак Кармаль.

В состав партии в условиях малочисленности рабочего класса, забитости и невежественности крестьянства вошли преимущественно представители студенчества и интеллигенции. Образованию НДПА предшествовала работа по объединению политических кружков марксистской направленности в единую партийную организацию. На съезде присутствовало 27 представителей от 30 кружковых организаций, в каждой из которых было от 7 до 10 человек[4]. Таким образом, общее число членов НДПА к моменту ее образования колебалось в пределах от 210 до 300 человек.

11 апреля 1966 года вышел в свет первый номер печатного органа НДПА газета «Хальк» («Народ»), в которой была напечатана программа НДПА. Устав НДПА был опубликован нелегально через год, весной 1967 года.

Вслед за НДПА начали возникать политические партии и организации, представлявшие различные социальные слои и идеологические течения. В 1966–1971 годах в Афганистане было создано несколько мелких и 6 крупных политических партий и организаций. К числу крупных можно отнести «Афган меллят», представлявшую интересы среднего бюрократического звена государственного аппарата и крупных помещиков; «Меллят», объединявшую часть мелкобуржуазных националистических кругов; крайне правую реакционную организацию «Братья-мусульмане» и ее ответвление – организацию «Мусульманская молодежь»; партию либеральной буржуазии «Седае авам»; партию «Масават», представлявшую интересы национальной буржуазии; левоэкстремистскую организацию «Шоалее джавид». В подавляющем большинстве членами этих партий и организаций являлись молодые люди в возрасте до 30 лет.

Каждый из двух лидеров НДПА считал, что именно он должен стоять во главе партии. И если Б. Кармаль, имевший близкородственные связи с представителями афганской аристократии, выступал за парламентские методы борьбы, за создание широкого национально-демократического фронта, за легальные формы борьбы, за участие лидеров партии в митингах и демонстрациях, за использование парламентской трибуны, за приобщение народа к культурным и общечеловеческим ценностям, то Тараки был сторонником леворадикальных мер, делал ставку исключительно на организацию революции и вооруженного переворота, выступал за установление диктатуры пролетариата в стране, где пролетариат находился в подавляющем меньшинстве; в обществе, в котором все еще господствовали феодальные отношения, призывал к переводу партии на нелегальные методы работы.

Сторонники Н.М. Тараки инкриминировали Б. Кармалю и его единомышленникам наличие представителей зажиточных слоев населения в их рядах. Кроме того, существовала личная вражда между Н.М. Тараки и Б. Кармалем. Были и другие противоречия между ними.

В результате соперничества лидеров и их разных взглядов на развитие процесса революционной борьбы в стране в 1967 году в партии произошел раскол и образовалось два крыла партии: «Хальк» (Народ) во главе с Н.М. Тараки и «Парчам»(«Знамя») во главе с Б. Кармалем. Большую роль в возникновении этого раскола сыграли различия в социальном и этнонациональном составе двух образовавшихся крыльев НДПА. «Парчамисты» в основном были выходцами из семей торговой буржуазии, помещиков, высшего офицерского состава, интеллигенции. В их рядах было много таджиков и других представителей непуштунской национальности. «Халькисты» были в основном пуштунами, представителями мелкобуржуазных слоев афганского общества. «Халькисты» не были первооткрывателями в использовании слова «хальк» для названия своей политической партийной фракции. Еще летом 1951 года руководители общественно-политического течения «Недае хальк»(«Голос народа»)[5] не только использовали это слово в своем названии, но и основали партию под названием «Хальк». Члены этой партии ставили своей целью достижение социальной справедливости на основе ликвидации гнета и эксплуатации трудового народа. Партия, в отличие от будущей НДПА, была привержена принципам ислама, выступала за свободные выборы в парламент наилучших, подлинных представителей народа и формирование из них правительства, ответственного перед парламентом. «Хальк» выступала за изменение конституции, была немногочисленной, вела работу в основном среди студентов юридического и медицинского факультетов Кабульского университета. Основателем и руководителем партии был доктор А. Махмуди. Эта партия просуществовала до весны 1952 года[6].

14 марта 1968 года вышел первый номер газеты «Парчам», представлявшей парчамистское крыло НДПА.

Обе фракции НДПА независимо друг от друга вели активную работу в массах. При этом «халькисты» старались привлекать в свои ряды беднейшие слои населения, а «парчамисты» больше внимания уделяли интеллигенции и патриотически настроенным офицерам, пытались также привлечь в свои ряды журналистов, чиновников и военнослужащих.

Понимая значение армии в государстве, «халькисты» сосредоточили свои усилия на работе с младшим и средним офицерским составом.

Одновременно в афганском обществе начали возникать праворадикальные исламские организации. В конце 60-х гг. в Афганистане была создана первая исламская суннитская фундаменталистская организация «Братья-мусульмане». Члены организации боролись с королевским режимом, который, по их мнению, потворствовал проникновению в страну коммунистического влияния, избивали и убивали студентов, отличавшихся прогрессивными взглядами, обливали кислотой школьниц и студенток, снявших чадру; организовывали манифестации и уличные бои с членами демократических и левых организаций.

Организация «Мусульманская молодежь», являвшаяся филиалом реакционной религиозной организации «Братья-мусульмане», образовалась в 1969 году. Среди тех, кто принес известность этой организации, были: Гульбеддин Хекматияр, в то время студент инженерного факультета Кабульского университета, Мухаммад Омар, Раббани Пагмани, Хабиб ур-Рахман, Бурхан уд-Дин Раббани и др.

В 1971 году возникла исламистская организация «Джамиате улемае Мухаммади» («Общество улемов Мухаммада»), получившая поддержку влиятельных религиозных авторитетов.

В начале 1970-х годов в Афганистане как в низах, так и в верхах общества продолжала обостряться политическая борьба, активное участие в которой, кроме упомянутых выше сил, в верхних эшелонах власти Афганистана принимал двоюродный брат Захир-шаха и одновременно муж его сестры Мухаммад Дауд, который в течение долгих лет постоянно стремился занимать лидирующие позиции в государстве и в течение длительного времени был премьер-министром страны.

В июле 1973 года, воспользовавшись отсутствием в стране Захир-шаха, который в это время находился в Европе, Мухаммад Дауд совершил государственный переворот. Афганистан был провозглашен республикой, а Мухаммад Дауд стал президентом страны.

Большую роль в осуществлении военного переворота сыграла фракция «Парчам», которая сумела в условиях строгой конспирации создать в армейской среде, и прежде всего в столичном гарнизоне хорошо разветвленную подпольную организацию. Эта организация оказала существенную поддержку М. Дауду во время государственного переворота, что послужило стимулом для того, чтобы он включил в состав нового правительства некоторых членов НДПА, которые вошли в состав Центрального комитета Республики Афганистан. Благодаря их усилиям в 1973 году республиканское руководство предприняло ряд крупных шагов по улучшению условий жизни трудового населения страны. В частности, был установлен 7,5-часовой рабочий день на государственных фабриках и заводах, вдвое увеличен нижний уровень зарплаты рабочих, предоставлено право на оплачиваемый отпуск, увеличен фонд пенсионного обеспечения, установлены фиксированные цены на продовольственные товары, объявлена борьба с неграмотностью, в ведение государства перешли все частные школы[7].

Вскоре его отношение к членам НДПА изменилось из-за их марксистских взглядов на будущее страны, где ему, М. Дауду, места не было. Члены НДПА начиная с февраля – марта 1974 года были сняты со всех государственных постов. Группы «парчамистов», направленные М. Даудом для работы в провинции, были искусно изолированы и дискредитированы в глазах народа феодалами, кулачеством и религиозной верхушкой[8]. Халькистская ветвь НДПА в это время находилась на нелегальном положении и вела пропаганду против режима М. Дауда[9]. Членам фракций «Парчам» и «Хальк» было запрещено называть себя партиями и заниматься политической деятельностью. Начались гонения на НДПА.

М. Дауд вел двойственную политику, одновременно сотрудничая и с Западом, и с Востоком. На годы правления М. Дауда приходится расцвет советско-афганских отношений. Товарооборот между двумя странами в это время увеличился примерно в 3 раза. Был установлен режим наибольшего благоприятствования в торговле. Был продлен срок действия советско-афганского договора о нейтралитете и взаимном ненападении, заключенного между СССР и Афганистаном в 1931 году. В 1970-е годы с помощью СССР, США и ФРГ в Афганистане были построены многие промышленные предприятия, развернулось строительство гидроэлектростанций, ирригационных систем и аэродромов. Если к началу 1970 года в Афганистане с помощью СССР за время экономического сотрудничества в 50–60-е годы ХХ века было введено в эксплуатацию 45 промышленных предприятий, то в конце 1977 года в Республике Афганистан при техническом содействии Советского Союза «было построено, строилось и было намечено к строительству 115 различных объектов»[10]. Велик был вклад СССР в обучение и подготовку для Афганистана специалистов в различных областях, техников, высококвалифицированных рабочих. Так, с помощью нашей страны с 1957 по 1974 год на различных афганских предприятиях, построенных или строившихся советскими специалистами, получили профессиональную подготовку 60 тысяч рабочих и 5200 техников[11]. Большой вклад в развитие двусторонних отношений внесли советские высшие учебные заведения. Только с 1971 по 1974 год их окончили четверть всех граждан Афганистана, выезжавших на обучение в другие страны[12]. Для Советского Союза сотрудничество с республиканским правительством Афганистана было выгодным во всех отношениях. Наша страна не собиралась устраивать там какие-либо перевороты и изменять государственный строй этой страны, прекрасно осознавая ее экономическую отсталость, слабость рабочего класса и неготовность афганского общества в целом к переходу на иной путь развития. Ведущие западные страны этого времени во главе с США также не строили никаких иллюзий в отношении Афганистана, и он не представлял для них никакой ценности.

Серьезно выросли ирано-афганские отношения, постепенно превращаясь в один из стержней внешнеполитической концепции М. Дауда «равноудаленности от Востока и Запада».

Тем не менее в Афганистане были силы, настроенные на изменение существовавшей в стране системы власти и активно работавшие в этом направлении. В первую очередь это была НДПА, и во вторую – исламские фундаменталистские организации, активизировавшие свою деятельность в Афганистане начиная с 1975 года.

Исламскими фундаменталистами в июле 1975 года была предпринята попытка организовать повстанческие действия в ряде провинций страны, которые были быстро подавлены правительством. Многие фундаменталисты бежали на пакистанскую территорию, где пакистанское правительство во главе с Зульфикаром Али-ханом Бхутто не без содействия ЦРУ начало организовывать сеть баз и центров для подготовки афганской вооруженной оппозиции. Гонения на НДПА усилились после того, как в апреле 1977 года М. Дауд посетил Москву и подписал 12-летнее соглашение о развитии двусторонних советско-афганских экономических и торговых отношений. Здесь во время встречи на высшем уровне Л.И. Брежнев предпринял попытку оказать на М. Дауда давление, чтобы он изгнал всех западных советников из Афганистана. Естественно, это очень не понравилось М. Дауду, и по возвращении в Афганистан он начал устанавливать более тесные связи с США, проводить более независимую от СССР экономическую политику и усиливать гонения на НДПА.

Чувствуя свою уязвимость и желая усилить свои позиции в свете обрушивавшихся на них гонений, «Хальк» и «Парчам» решили восстановить единство НДПА. В июне 1977 года состоялась объединительная конференция и было подписано «Заявление о единстве НДПА». Генеральным секретарем партии вновь стал Н.М. Тараки. Вторым человеком в партии, как и в середине 1960-х годов, был Б. Кармаль.

Заслуживает внимания та роль, которую играл в деятельности НДПА в 70-е годы ХХ века вплоть до Апрельской революции 1978 года такой активный деятель партии и политический авантюрист, как Хафизулла Амин. Несмотря на то что в 1977 году он прошел в состав ЦК НДПА от халькистского крыла партии, избраться в члены Политбюро ему тогда не удалось. С помощью ряда членов НДПА были выявлены его связи с ЦРУ во время его учебы в колледже при Колумбийском университете в США в 1957–1960 годах, где он был главой афганского землячества; приведены факты и зачитаны документы, свидетельствовавшие о получении им денежных средств от этой организации. Однако Х. Амину удалось оправдаться. Он заявил, что вел с ЦРУ двойную игру, а деньги ему были нужны, чтобы закончить учебный курс в США (стенограмма этого заседания хранилась в ЦК КПСС у заместителя заведующего международным отделом Р.А. Ульяновского). Есть и другие точки зрения относительно того, был ли Х. Амин агентом ЦРУ. В частности, Абдул Карим Мисак, бывший при Х. Амине министром финансов, во время интервью советскому журналисту В. Снегиреву в 1989 году утверждал, что Х. Амин никогда не был агентом ЦРУ. Он был коммунистом. Но он был таким коммунистом, как Сталин[13].

После избрания в члены ЦК ему было поручено вместе с М.А. Хайбаром, видным идеологом фракции «Парчам», осуществлять руководство работой НДПА в армии. Имеется версия, что именно Х. Амин был организатором убийства М.А. Хайбара 17 апреля 1978 года для того, чтобы получить единоличный доступ к осуществлению этой работы.

Поскольку гонения на НДПА усилились, то левыми силами во главе с НДПА после объединения двух фракций в составе одной партии (хотя такое объединение было лишь формальным. Члены фракций «Хальк» и «Парчам» по-прежнему не доверяли друг другу) была начата работа по организации государственного переворота в стране. Очень важную роль в осуществлении переворота сыграла независимая от НДПА тайная организация «Объединенный фронт коммунистов Афганистана» (ОФКА), созданная в 1974 году в армии полковником Абдулом Кадыром.

В этой связи надо сказать, что Мухаммад Дауд, несмотря на его тяготение в конце 1977 года больше к контактам и развитию отношений с США, продолжал осуществлять тесное сотрудничество с СССР в экономической и торговой областях. В это время в Афганистане находилось более 2 тысяч советских советников. Сумма кредитов, выданных Советским Союзом Афганистану, составила 1265 млн долларов, в то время как сумма американских кредитов и субсидий едва достигла 470 млн долларов[14]. Советское руководство ничего не знало о подготовке переворота. Объединенные левые силы в Афганистане проводили эту работу совершенно самостоятельно.

Позднее первый заместитель министра иностранных дел СССР Г.М. Корниенко писал в своей книге, что через некоторое время после апрельских событий 1978 года Н.М. Тараки в приватной беседе с ним сказал, что, «хотя у них имелась возможность уведомить советских представителей в Кабуле о готовившемся перевороте, они сознательно не стали делать этого, так как опасались, что Москва попытается отговорить руководство НДПА от вооруженного выступления, ссылаясь на отсутствие в Афганистане в ту пору революционной ситуации»[15].

1.2. Общественно-политические изменения в Афганистане после апрельского переворота 1978 года. Предпосылки и причины ввода советских войск в Афганистан

Стартовым моментом к апрельским событиям 1978 года стало убийство М.А. Хайбара. При этом среди народа распространился слух о том, что приказ о его убийстве был отдан министром внутренних дел Афганистана. В Кабуле состоялась мощная демонстрация, участие в которой приняли десятки тысяч афганцев. Начавшиеся волнения были подавлены правительством. При этом именно Х. Амин в силу неясного стечения обстоятельств передал офицерам-«халькистам» в армии план действий по осуществлению военного переворота после того, как в ночь на 26 апреля была арестована основная часть руководства НДПА. Сам Амин был посажен только под домашний арест.

События развивались стремительно. Около 11 часов утра 27 апреля танки 4-й танковой бригады, сыгравшей одну из основных ролей в перевороте, двинулись на Кабул. А уже в 17.30 были освобождены лидеры НДПА и по радио была исполнена национальная мелодия «Рага Мальхар», символизировавшая смену власти в государстве. Переворот в стране совершили практически те же люди, которые в свое время привели к власти М. Дауда.

Афганистан был объявлен Демократической Республикой. Нур Мухаммад Тараки был избран председателем Революционного совета, высшего органа власти в стране, и премьер-министром ДРА. Заместителем Н.М. Тараки в партии и государстве был избран Б. Кармаль.

Придя к власти, новое руководство страны оказалось неподготовленным к тому, чтобы совершить фундаментальные преобразования в отсталой полуфеодальной стране. Не учитывая национальной специфики, лидеры НДПА начали слепо копировать опыт социалистического строительства в СССР и без достаточной подготовки осуществлять масштабные реформы в стране. Декретами Революционного совета было установлено равноправие мужчин и женщин, объявлено о проведении земельной реформы, осуществлены другие преобразования.

Что касается земельной реформы, то новая власть стремилась опереться в проведении своих преобразований в деревне на бедных крестьян-единоличников: наделить их землей за счет изъятия земель у крупных землевладельцев и помещиков и ликвидировать различные виды задолженности крестьян перед помещиками (на это было направлено действие декретов № 6 и № 8). При этом не учитывались местные, по сути, феодальные отношения и господство исламских шариатских норм права в деревенской среде. Раздача земель и отмена долгов крестьян перед помещиками не сопровождались созданием новых форм хозяйствования, оказания крестьянам помощи в обеспечении их водой, орудиями труда, семенами, денежными кредитами со стороны государства на ведение собственных хозяйств. В ответ на действия новых властей местные ростовщики и помещики отказывались давать крестьянам в долг деньги, орудия труда и семена. При этом муллы, категорически осуждая действия революционных органов по отъему земли у помещиков и землевладельцев, призывали бороться с властью, чуждой исламу. Антиклерикальный, антиисламский характер политики революционной власти, направленный на подавление духовенства, устранение его из всех сфер жизни афганского общества; террор по отношению ко всем, кто оказывал хоть малейшее сопротивление реформам властей, порождали волну очень сильного недовольства и противодействия со стороны афганского крестьянства. Все это влекло его в ряды тех, кто с оружием в руках начинал оказывать сопротивление центральной власти, а деревенские жители в этот период времени составляли в Афганистане 84,8 % всего его населения[16]. Уже в июне 1978 года начались первые вооруженные выступления в афганских деревнях, направленные против центральной власти, сначала в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактия, Нангархар, а затем и на других территориях Афганистана. Это свидетельствовало о том, что изначально центральные власти лишили себя поддержки подавляющей части населения страны. Кроме того, городская буржуазия и духовенство также самым серьезным образом были настроены против новых властей.

Для советского представительства в Афганистане все эти события были абсолютно неожиданными. Руководство СССР не было готово к такому повороту дел в Афганистане и еще задолго до этого переворота считало, что Афганистан с его полуфеодальными отношениями в деревенской среде, неразвитостью промышленности, чрезвычайно слабым и малочисленным рабочим классом, очень высоким уровнем неграмотности среди населения не готов к совершению социалистической революции и построению социалистического общества в стране. Но делать было нечего, события свершились, и Советский Союз не мог оставить без помощи страну, которая вставала на рельсы социалистического строительства. В Афганистан были направлены сотни советских советников для оказания помощи во всех сферах экономической, политической, культурной жизни афганского общества, для укрепления армии, полиции, сил безопасности и т. д. Со временем практически в каждом афганском органе власти или министерстве работа контролировалась советскими советниками. Афганистану начала оказываться масштабная финансовая и экономическая помощь. Американцы, в свою очередь, расценили политический переворот в Афганистане как вовлечение страны в сферу политического и экономического влияния СССР. В связи с этим начали разрабатываться программы по оказанию противодействия новой власти, в частности по созданию на территории Пакистана лагерей и баз для подготовки и дальнейшей заброски на территорию Афганистана вооруженных отрядов оппозиции. В дальнейшем после ввода советских войск на территорию Афганистана это привело к созданию международной коалиции, деятельность которой была направлена против существовавшей там власти и против поддерживавшего ее всеми силами и средствами Советского Союза.

Несмотря на то что 24 мая 1978 года Политбюро ЦК НДПА приняло постановление, которое категорически запрещало любую фракционную деятельность в партии, борьба между «Хальком» и «Парчамом» все равно продолжалась. Разногласия нарастали. Среди сторонников Тараки все большую роль, сначала в армии, а затем и во всех других делах, связанных с управлением страной, играл Хафизулла Амин.

Не оставлял надежды занять лидирующие позиции в партии и государстве глава парчамистской группировки Бабрак Кармаль, который, несмотря на запрет фракционной борьбы, провел в Кабульской провинции в г. Пагман съезд членов своей фракции, где, в частности, рассматривались вопросы прихода к власти в стране парчамистского крыла партии. Естественно, что это вызвало резкую реакцию со стороны «халькистов». И поскольку на их стороне в партии в это время был явный перевес, то Политбюро в июне 1978 года приняло решение снять ведущих «парчамистов», таких как Б. Кармаль, Н.А. Нур, А. Ратебзад, М. Барьялай, М. Наджиб и других со всех занимаемых ими постов в партии и правительстве и отправить их послами в разные страны. За оставшимися видными парчамистами была установлена слежка.

Тем не менее группа видных «парчамистов», оставшихся в Кабуле, во главе с министром обороны Абдул Кадыром уже в июле того же года начала подготовку переворота, который по их замыслу должен был быть осуществлен офицерами-«парчамистами» в армии. Однако им не удалось найти достаточное количество сторонников в армии, особенно среди младшего офицерского состава. Замысел их провалился, но стал известен халькистскому крылу партии. Уже 17 августа был арестован Абдул Кадыр. Затем начались аресты оставшихся в Афганистане парчамистских лидеров, переросшие в аресты и заключение в тюрьмы всех представителей парчамистского крыла партии. Это привело к тому, что с сентября 1978 года «парчамисты» начали вести свою деятельность в Афганистане в условиях подполья.

Уже в день ареста Абдула Кадыра было объявлено о перераспределении обязанностей в высшем эшелоне власти. Х. Амин, к этому времени уже втершийся в доверие к Н.М. Тараки и ставший его правой рукой, по сути возглавил руководство всеми делами в армии.

В октябре по предложению Х. Амина Б. Кармаль и другие лидеры «парчамистов», отправленные в другие страны в качестве послов, были сняты со своих постов и отозваны в Афганистан, но ни один из них в страну не вернулся, опасаясь за собственную жизнь. Б. Кармаль, оставаясь в Чехословакии, развернул активную пропагандистскую деятельность в надежде нанести наибольший ущерб правлению «халькистов» в Афганистане.

Такая активность лидера «парчамистов» вызвала явное недовольство у руководства СССР, в то время оказывавшего большую помощь халькистскому правительству ДРА. От руководства ЦК КПСС советскому послу в Чехословакии были направлены указания провести с Б. Кармалем беседу о необходимости прекращения им деятельности, враждебной прогрессивному режиму в Афганистане.

В ноябре 1978 года на пленуме ЦК НДПА из партии были исключены все видные представители парчамистского крыла. Были развернуты репрессии не только против «парчамистов», но и против духовенства и всех несогласных с политикой и действиями НДПА во всех сферах политической и хозяйственной жизни Афганистана. Допускалось неуважительное отношение к обычаям и традициям национальных меньшинств. Демонстрировалось критическое отношение к религии, оскорблялись чувства верующих. Официальными лицами допускалось превышение власти, взяточничество. Людей сажали в тюрьмы, пытали, расстреливали. Многие люди просто исчезали без следа.

Репрессивная политика халькистского правительства вызывала брожение и негативную реакцию во всех слоях афганского общества, лишала руководство ДРА опоры и поддержки со стороны подавляющего большинства населения Афганистана, создавала почву для действий вооруженной оппозиции в лице исламистских партий и группировок, левацких маоистских организаций, таких как «Шоалее Джавид» и др.

Здесь уместно будет привести следующий монолог секретаря ЦК КПСС Б.Н. Пономарева на заседании Политбюро в марте 1979 года: «Я у т. Тараки далее спросил, сколько населения в самом Кабуле. Он мне ответил, что 1 млн 200 тысяч. Тогда я ему говорю: неужели нельзя сформировать из населения Кабула часть дивизий в помощь различным провинциям, экипировать их соответствующим образом, вооружить. На это он мне отвечает, что некому обучать. Я тогда ему говорю: как же это так, столько людей обучалось в военных учебных заведениях в Советском Союзе, и многие старые кадровые военные перешли на сторону народного правительства. И сейчас вдруг некому обучать. Кто же, спрашиваю я его тогда, поддерживает вас? Почти не задумываясь, т. Тараки отвечает, что почти никто не поддерживает»[17]. Тараки в разговоре с Устиновым вторит Х. Амин. Устинов к тому, что сказал Пономарев, добавил следующее: «Афганская революция встретила на своем пути большие трудности, говорит Амин в разговоре со мной, и спасение ее зависит только от Советского Союза»[18].

В 1979 году обстановка в Афганистане значительно осложнилась. Наряду с оснащением и подготовкой вооруженных формирований на территории Пакистана с помощью китайских, американских и пакистанских инструкторов и засылкой их на территорию Афганистана нечто подобное, хоть и в меньшем объеме, но уже с помощью иранцев, началось на территории образовавшейся в начале 1979 года Исламской Республики Иран, поддерживавшей действия вооруженной исламской оппозиции в Афганистане. Многие афганцы, ранее работавшие в Иране, вступили в вооруженные исламистские формирования. С этим отчасти связаны и события в городе Герате, где 15 марта 1979 года не без помощи Ирана, откуда в Герат по словам Н.М. Тараки, было заброшено до 4 тысяч иранских военнослужащих, переодетых в гражданскую одежду, восстала 17-я пехотная дивизия, насчитывавшая около 5 тысяч человек.[19] Мятеж с трудом был подавлен афганскими властями с помощью военной техники, срочно переброшенной из Советского Союза. Практически одновременно были организованы и подавлены вооруженные выступления в Баглане, Нангархаре, Урузгане, Фарахе, Бадгизе. Как правило, первыми жертвами во время таких мятежей становились советские военные советники и переводчики, которых или убивали, или брали в заложники.

На протяжении всего 1979 года руководители ДРА неоднократно в своих беседах и встречах на разных уровнях с представителями высшего руководства СССР затрагивали вопрос о вводе в Афганистан ограниченного количества частей советской армии для оказания помощи ДРА в борьбе с вооруженной исламской оппозицией, но при этом ни с каким официальным заявлением по этому поводу они к руководству Советского Союза не обращались. Об этом свидетельствуют материалы секретного заседания Политбюро ЦК КПСС от 17 марта 1979 года, посвященного обострению обстановки в ДРА. В частности, в выступлении на заседании члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС А.П. Кириленко прозвучало, что «мы не можем вводить войска без обращения со стороны правительства Афганистана»[20]. Слова А.П. Кириленко на этом заседании подтвердил и министр иностранных дел А.А. Громыко: «К тому же надо сказать, что афганцы официально не обращаются к нам относительно ввода войск»[21].

Высшее руководство Советского Союза очень хорошо понимало негативные последствия такого шага для международного престижа СССР, справедливо не хотело быть втянутым в войну непосредственно с афганским народом и рассчитывало, что афганские руководители благодаря политической, экономической, материальной, финансовой и советнической помощи справятся с наличествующими у них трудностями и выиграют схватку, так сказать, «с мировым империализмом и его приспешниками». Об этом со всей наглядностью свидетельствуют материалы того же заседания Политбюро от 17 марта 1979 года:

«АНДРОПОВ. Я, товарищи, внимательно подумал над всем этим вопросом и пришел к такому выводу, что нам нужно очень и очень серьезно продумать вопрос о том, во имя чего мы будем вводить войска в Афганистан. Для нас совершенно ясно, что Афганистан не подготовлен к тому, чтобы сейчас решать все вопросы по-социалистически. Там огромное засилье религии, почти сплошная неграмотность сельского населения, отсталость в экономике и т. д. Мы знаем учение Ленина о революционной ситуации. О какой ситуации может идти речь в Афганистане, там нет такой ситуации. Поэтому я считаю, что мы можем удержать революцию в Афганистане только с помощью своих штыков, а это совершенно недопустимо для нас.

ГРОМЫКО. Я полностью поддерживаю предложение т. Андропова о том, чтобы исключить такую меру, как введение наших войск в Афганистан. Армия там ненадежная. Таким образом, наша армия, которая войдет в Афганистан, будет агрессором. Против кого же она будет воевать? Да против афганского народа прежде всего, и в него надо будет стрелять. Правильно отметил т. Андропов, что именно обстановка в Афганистане для революции не созрела, и все, что мы сделали за последние годы с таким трудом в смысле разрядки международной напряженности, сокращения вооружений и многое другое, – все это будет отброшено назад… С другой стороны, нам надо иметь в виду, что и юридически нам не оправдать ввода войск. Согласно Уставу ООН, страна может обратиться за помощью, и мы могли бы ввести войска в случае, если бы они подверглись агрессии извне. Афганистан никакой агрессии не подвергался. Это внутреннее их дело, революционная междоусобица, бои одной группы населения с другой»[22].

А.П. Кириленко подвел черту в обсуждении этого вопроса, заявив: «Все мы придерживаемся того, что вводить войска нет никаких оснований»[23].

Вместе с тем советское руководство понимало важность Афганистана и ни в коем случае не собиралось отдавать его Западу.

Стенограмма заседания Политбюро от 17 марта 1979 года:

«ГРОМЫКО. Сегодня ситуация в Афганистане пока что не ясна для многих из нас. Ясно только одно – мы не можем отдать Афганистан врагу. Как этого добиться, надо подумать.

КОСЫГИН. У всех нас единое мнение – Афганистан отдавать нельзя»[24].

Тем не менее на случай возникновения исключительных обстоятельств Политбюро готовило определенные части и подразделения к боевым действиям на территории Афганистана. Планировалось, что в случае необходимости в течение суток в Афганистан будет направлена 105-я воздушно-десантная дивизия, пехотно-моторизованный полк, к границе будет подтянута 68-я моторизованная дивизия. При этом 5-я мотострелковая дивизия к этому времени уже находилась у границы[25].

Также в мае 1979 года было принято решение создать 154-й отдельный отряд специального назначения из представителей коренных национальностей среднеазиатских республик СССР, который в дальнейшем стали называть «мусульманским батальоном». Численность этого подразделения составляла примерно 500 человек.

К июню 1979 года оппозиционные правительству ДРА силы контролировали до 50 % территории[26]. Ситуация в стране была очень напряженная. Значительная часть халькистского руководства (министр обороны Ватанджар, министр связи Гулябзой, министр безопасности Сарвари, министр внутренних дел Маздурьяр) была недовольна той ролью, которую играл Хафизулла Амин, к этому времени уже узурпировавший практически всю власть в стране.

Лицемерно насаждая повсеместно культ Генерального секретаря партии Н.М. Тараки, он, по сути дела, правил страной от его имени, осуществляя террор по отношению ко всем несогласным со своей позицией. При этом Н.М. Тараки ему безусловно и абсолютно во всем доверял, считая его своей правой рукой и самым близким другом своей семьи.

Советское партийное руководство было осведомлено о том терроре, который творился в Афганистане. Подтверждением этому служат слова министра иностранных дел СССР А.А. Громыко и А.П. Кириленко на заседании Политбюро в марте 1979 года:

«ГРОМЫКО. Мне кажется, что надо нам и Тараки, и Амину прямо сказать о тех ошибках, которые они допустили за это время. В самом деле, ведь до сих пор у них продолжаются расстрелы несогласных с ними людей, почти всех руководителей не только высшего, но даже и среднего звена из партии “Парчам” они уничтожили.

КИРИЛЕНКО. Вместе с тем необходимо сказать Тараки, чтобы они изменили тактику. Нельзя применять в массовом масштабе расстрелы, пытки и т. д.»[27].

Не довольствуясь ролью второго лица в государстве, Х. Амин начал плести интриги и против того, кто всегда считал его самым надежным и преданным соратником, т. е. против Н.М. Тараки. Он во всех органах власти, в армии и в окружении Генерального секретаря ЦК НДПА расставил людей, преданных ему лично. Через них начал распространяться слух, что Н.М. Тараки совсем выжил из ума и не может управлять государством и что люди из окружения Н.М. Тараки готовят против него заговор. Х. Амином, в частности, использовались и такие методы, как бомбардировки с воздуха и уничтожение целых деревень со ссылкой на указания советских советников, пытки и убийства ни в чем не повинных людей, аресты представителей рабочего класса, интеллигенции, расстрелы духовных лиц, недовольных политикой правительства. Одновременно велась скрытая и открытая пропагандистская работа в армии, гражданских партийных организациях, НОМА и других общественных организациях путем зачитывания закрытых директивных писем, в ряде случаев порочивших характер помощи СССР Афганистану.

10 сентября 1979 года на обратном пути из Гаваны с сессии глав неприсоединившихся государств Н.М. Тараки заехал в Москву, где у него произошла встреча с Л.И. Брежневым. Генеральный секретарь ЦК КПСС высказал ему точку зрения советского руководства на личность Х. Амина и опасение о сосредоточении в его руках такой большой власти.

После возвращения в Кабул 11 сентября 1979 года Тараки уже по-другому начал воспринимать своего «ближайшего друга и соратника».

С одной стороны, после беседы с Л.И. Брежневым Тараки все-таки понял, что за змею он пригрел у себя на груди, и был готов отстранить Амина от власти. С другой стороны, Амин также тщательно подготовился к дальнейшему развитию событий.

Возможно, что, узнав всю информацию об Амине, Тараки действительно задумал устранить его физическим путем, но попытка покушения на Амина, предпринятая в Доме народов 14 сентября, где в это время находился сам Н.М. Тараки, закончилась неудачей. Амин был лишь слегка ранен, и ему удалось бежать. Существовали разные версии этого неудавшегося покушения.

Например, по мнению А.М. Пузанова, бывшего в это время послом СССР в Афганистане, инцидент с убийством Таруна, личного телохранителя Х. Амина, и ранением Амина на подходе к помещению, в котором находился Генеральный секретарь НДПА, был подстроен самим Х. Амином для дискредитации Н.М. Тараки. Свидетели и участники той перестрелки на следующий же день по приказу Х. Амина были арестованы и исчезли без следа[28]. Как свидетельствовала жена Н.М. Тараки – Нурбиби, Тарун был убит людьми Х. Амина[29].

После этого события, с молчаливого согласия А.М. Пузанова, заместителя министра обороны СССР генерала армии И.Г. Павловского и других советских советников, Тараки был отправлен в здание Совета министров ДРА, где находился Амин, арестован и посажен под охрану.

16 сентября был собран пленум ЦК НДПА, на котором Н.М. Тараки был отстранен от власти, а Генеральным секретарем ЦК НДПА был избран Х. Амин.

На протяжении последующих трех недель официальная афганская пресса постоянно публиковала бюллетени о состоянии здоровья Н.М. Тараки, который вдруг «внезапно тяжело заболел».

9 октября было официально объявлено о смерти Н.М. Тараки «после непродолжительной тяжелой болезни», хотя, как выяснилось, он был задушен по приказу Х. Амина за день до этого, 8 октября.

К тому времени у советского руководства было уже много информации о предыдущих этапах жизни Х. Амина, о его связях с ЦРУ, его лицемерии, жестокости, непомерных амбициях. Эта информация в последующие месяцы была подтверждена его контактами с временным поверенным США в делах ДРА Брюсом Амстунцем и другими американскими официальными лицами, попытками негласно договориться с вождями враждебных племен и представителями исламистских вооруженных формирований за спиной советников из СССР.

После 14 сентября репрессии со стороны Амина в отношении не только «парчамистов», но и «халькистов», поддерживавших Н.М. Тараки, значительно усилились. Кроме всевозможных судебных процессов осуществлялась практика вывоза групп ненадежных, по мнению аминовского руководства, «халькистов» в специальные места, где осуществлялись акции по их уничтожению. Рекомендации советских советников и советского руководства игнорировались.

В частности, в докладной записке в ЦК КПСС министра обороны СССР Дмитрия Устинова от 5 ноября 1979 года говорилось: «Разработанные с помощью советских советников воинские уставы в народных вооруженных силах не изучаются, в практическую жизнь войск не внедряются»[30].

Афганское руководство явно поворачивало в сторону Запада.

Автор данной книги очень хорошо помнит это время, поскольку в ноябре – декабре 1979 года он уже работал переводчиком руководителя группы экспертов ЦК ВЛКСМ в Демократической Республике Афганистан (ДРА), а вернее, в Народной организации молодежи Афганистана(НОМА), куда был направлен ЦК ВЛКСМ «для оказания интернациональной помощи афганскому народу». Во главе НОМА стоял один из соратников Х. Амина – Гани Васик. Его заместителями были младший сын Х. Амина Абдуррахман Амин и плотный небольшого роста пуштун Аббас Хорушан. Все советы и рекомендации советской стороны ими внимательно выслушивались, но никаких действий в соответствии с ними не предпринималось. Довольно часто Аббас Хорушан уезжал с группами молодых членов НДПА и НОМА в провинции и возвращался оттуда один, заявляя о том, что «на них напали, они защищались, но уцелел только он, А. Хорушан». На самом деле он увозил группы нелояльных к политике Х. Амина партийцев и членов молодежной организации в специальные места, предназначавшиеся для их ликвидации.

Нужно сказать, что в отличие от «халькистов» нацеленность парчамистского крыла НДПА на создание своей собственной молодежной организации проявилась еще в декабре 1975 года во время проведения «парчамистами» своего пленума и партийной конференции, на которых была поставлена задача «направить все усилия на создание массовых организаций как связующего звена между партией и массами», ибо, как было сказано в докладе лидера парчамистского крыла того времени Бабрака Кармаля: «Через общественные организации партия сможет объединить массы, мобилизовать их на революционную борьбу»[31].

В начале января 1976 года в соответствии с решениями III партийной конференции «Парчам» в квартире Бурхануддина Гияси, преподавателя Кабульского политехнического института, секретаря 12-го райкома г. Кабула, состоялось учредительное собрание молодых членов парчамистской ветви НДПА, на котором было провозглашено создание Демократической организации молодежи Афганистана (ДОМА). Собрание проходило нелегально. На нем присутствовал 21 человек – члены молодежного актива «Парчам». Через месяц был создан Руководящий комитет ДОМА под руководством Б. Гияси[32].

Организационной основой молодежной организации стали так называемые рабочие комитеты, создававшиеся по районам Кабула и объединявшие секретарей ячеек («анджоманов») ДОМА родственных предприятий, учреждений, учебных заведений. Первые «анджоманы» были сформированы из студентов и учащихся школ и лицеев, причем численность их не превышала 5–6 человек, что определялось условиями конспирации. В «анджоман» могли входить члены ДОМА не только с одного, но и с нескольких предприятий, школ, высших учебных заведений. Собрания в «анджомане» проходили не реже 4 раз в месяц. «Рабочие комитеты» объединялись в районные или уездные организации, которыми руководили три заместителя Б. Гияси. Всего до лета 1977 года в Кабуле было создано 12 районных организаций ДОМА. Все организации ДОМА вплоть до Апрельской революции 1978 года были подотчетны партии и являлись ее составной частью[33].

В апреле 1976 года были разработаны «Программные принципы Демократической организации молодежи Афганистана». Они состояли из 12 параграфов и предисловия, в котором говорилось, что ДОМА является резервом и помощником партии в деле воспитания подрастающего поколения[34].

С мая 1976-го по июль 1978 года численность организаций ДОМА по всей стране понемногу увеличивалась. Активность работы организации нарастала.

В конце июля 1978 года 40 ответственных работников ДОМА во главе с Б. Гияси были направлены в Гавану для участия в XI фестивале молодежи и студентов. Незадолго перед этим, 16 июля, на заседании Политбюро ЦК НДПА под нажимом сторонников Х. Амина было принято решение о том, что в ряды ДОМА вольется группа молодежи, представляющая халькистскую ветвь НДПА. В связи с этим ДОМА была переименована в НОМА. Руководящим работникам ДОМА по возвращении с фестиваля молодежи и студентов в Гаване, прямо в Кабульском международном аэропорту, было объявлено, что они переизбраны. Все руководство вновь образованной молодежной организации было подобрано из сторонников и родственников Х. Амина. Пост председателя НОМА с августа 1978-го по декабрь 1979 года занимал сначала – Бабрак Шинвари, затем Гани Васик. На посту заместителя председателя НОМА в течение всего этого времени бессменно находился Абдуррахман Амин, сын Х. Амина.

НОМА стала послушным орудием в руках аминовского руководства, возложившего на нее функции сыскной организации, призванной выявлять лиц, несогласных с действиями Х. Амина и его сторонников[35]. В августе 1979 года в НОМА номинально числилось 250 тыс. человек, что было достигнуто в основном за счет учащихся, которых целыми классами и даже школами заставляли записываться в организацию[36].

Никакой иной работы, кроме пропаганды линии Х. Амина и расправ с инакомыслящими, эта организация не проводила, хотя в целях маскировки своего истинного лица и укрепления влияния среди молодежи аминовское руководство 30 июня 1979 года приняло постановление «О задачах НОМА и укреплении партийного руководства ею», а в ноябре 1979 года утвердило Устав НОМА, в котором говорилось: «Вся деятельность НОМА направлена на осуществление программы построения в нашей любимой родине – Афганистане нового, процветающего общества равенства и справедливости, свободного от эксплуатации и угнетения человека человеком»[37].

Чувствуя слабость НДПА и не желая упускать из своих рук Афганистан, советское руководство все больше свыкалось с мыслью об оказании в каком-то виде непосредственной военной помощи этой срединной азиатской стране. Кроме всего прочего, их к этому подталкивали непрекращавшиеся просьбы руководителей НДПА оказать Афганистану непосредственную военную помощь. Эти просьбы со стороны Х. Амина продолжались и после убийства Н.М. Тараки. Это при том, что ответственность за многие свои действия Амин пытался перекладывать на советских советников, а в некоторых случаях обвиняя и посла СССР в Афганистане А. Пузанова.

Вместе с тем, по свидетельству аминовского министра иностранных дел Шаха Вали, во время нахождения у власти Амина «вопрос о приглашении в Афганистан советских войск никогда не обсуждался ни в Политбюро, ни в правительстве. Только однажды Амин сказал о том, что, “вероятно, прибудут советские войска, но не для участия в боях, а исключительно для охраны. …высвободившиеся афганские части будут направлены в провинции для борьбы с мятежниками”[38].

Уже 7 июля 1979 года в соответствии с постановлением Политбюро ЦК КПСС под видом авиационно-технического состава на аэродром Баграм высадился парашютно-десантный батальон 105-й воздушно-десантной дивизии. Примерно в то же время на два месяца под видом обслуживающего персонала в советское посольство прибыла группа офицеров КГБ численностью 60 человек для охраны посольства. Это были сотрудники группы «А» («Альфа»), созданной в составе КГБ еще в 1974 году. 9–10 декабря 1979 года на авиабазе Баграм был высажен «мусульманский батальон», насчитывавший 520 человек, сыгравший впоследствии очень большую роль в событиях 27 декабря 1979 года.

Убийство Н.М. Тараки произвело очень сильное впечатление на советское руководство во главе с Л.И. Брежневым. С этого времени в СССР задумались уже не просто об оказании военной помощи Афганистану, а о способах ликвидации самого Х. Амина и его режима. Разработкой этого плана занимался КГБ СССР. Некоторые источники свидетельствуют, что, по всей видимости, окончательно решение о необходимости ликвидировать Х. Амина было принято на заседании Политбюро ЦК КПСС 26 ноября 1979 года[39].

К концу 1979 года обстановка в Афганистане стала еще более тревожной. Политика репрессивного режима Х. Амина вызывала повсеместное недовольство. Формирования исламской оппозиции действовали в 16 из 27 провинций. Вооруженная оппозиция полностью контролировала провинции Лагман, Кунар, Пактию и Пактику. В провинциях Джузджан, Тахар, Бадахшан, Логар, Гур, Каписа, Газни, Заболь, Гильменд, Фарах, Герат, Бадгиз они контролировали до 90 % территории, за исключением провинциальных центров.[40] Тогда же к концу 1979 года в специальных лагерях, первый из которых был создан в мае 1978-го на территории Пакистана, с помощью военных советников западных стран было подготовлено и вооружено 100 тыс. мятежников, а затем начата их переброска на территорию ДРА[41].

Нередки бывают случаи, когда нижестоящие органы доводят до вышестоящих неполную информацию, в угоду себе скрывают какие-то факты, события; подают информацию в выгодном для себя свете. По-видимому, такая же ситуация сложилась и в отношении высшего руководства СССР в конце 1979 года, когда нужно было принимать решение, определившее в дальнейшем судьбу не только Советского Союза и социалистического лагеря в целом, но и будущую расстановку сил во всем мире. Информация до советского руководства доходила в сжатом, препарированном виде. Многие моменты не были учтены. Не было проведено подробного аналитического разбора ситуации с участием соответствующих ученых-востоковедов, специалистов по Ближнему и Среднему Востоку. Несмотря на то что решение на устранение Х. Амина и приведение к власти парчамистской группировки не было спонтанным и принималось после серьезных размышлений на высшем уровне, тем не менее многие факторы не были учтены.

Подготовка к устранению Х. Амина проводилась в условиях строжайшей секретности. В советском представительстве в Кабуле даже новый посол, Фекрет Ахмедзянович Табеев, прибывший в Кабул 26 ноября 1979 года, не владел информацией о готовившемся покушении на Х. Амина. Уже только после ввода войск среди персонала посольства и советнического аппарата распространилось несколько версий в отношении произошедших событий. Говорилось о причастности Амина к ЦРУ, о его контактах с представителями западных спецслужб.

В одной из версий говорилось о том, что Амин, обращаясь за военной помощью к СССР, сам готовил политический переворот, который позволил бы ему порвать все отношения с Советским Союзом и полностью перейти на западные позиции под контроль США. Переворот якобы планировался на 29 декабря, когда Х. Амин должен был по радио и телевидению обратиться к главам западных стран и мировому сообществу и сообщить миру о том, что он разрешил советскому руководству ввести ограниченный воинский контингент на территорию Афганистана для охраны правительства и защиты наиболее важных объектов, но подразделения советских войск, вместо того чтобы заниматься охраной объектов и наведением порядка на выделенных для них территориях, начали грабить и убивать мирное население, насиловать женщин и совершать другие мерзкие поступки. Поэтому Х. Амин как глава государства должен был обратиться к ведущим западным странам с призывом ввести свои войска в Афганистан и защитить его от агрессии со стороны СССР. После этого Советский Союз вынужден был бы вывести все свои войска и весь свой советнический аппарат с территории Афганистана[42].

На пресс-конференции в Кабуле 21 января 1980 года министр внутренних дел нового правительства Демократической Республики Афганистан С.М. Гулябзой подтвердил факты подготовки государственного переворота 29 декабря 1979 года и контактов Х. Амина и приближенных к нему лиц с руководством Исламской партии Афганистана (ИПА) во главе с Гульбеддином Хекматияром и эмиссарами американских спецслужб. В частности, еще в конце сентября 1979 года представитель Х. Амина провел встречу с одним из высокопоставленных лиц в руководстве ИПА, где была достигнута договоренность «о прекращении конфронтации и возможном сотрудничестве» с ИПА[43].

4 октября 1979 года под руководством Х. Амина было проведено секретное совещание, на котором были обсуждены условия союза с Исламской партией Афганистана и совместные планы подготовки государственного переворота, а в середине декабря 1979 года специальный представитель Хафизуллы Амина посетил города Париж, Рим и Карачи, где провел встречи с агентами американских спецслужб и проинформировал их о ходе подготовки к перевороту[44]. Еще один посланник Амина 22–24 декабря выезжал со специальной миссией в Пешавар.

Советское руководство долго размышляло, как и каким образом следует устранить Х. Амина. Ввод советских войск на территорию Афганистана мог повлечь за собой много неприятных моментов для СССР с точки зрения реакции Запада и осложнения военно-политической обстановки в регионе и в мире. По словам заместителя министра иностранных дел СССР Г.М. Корниенко, фактором давления на точку зрения советского партийного руководства в отношении ввода войск в Афганистан послужил «ввод осенью 1979 года американских военных кораблей в Персидский залив и поступавшая информация о подготовке к возможному вторжению американцев в Иран, что грозило бы существенно изменить военно-стратегическую ситуацию в регионе в ущерб интересам Советского Союза»[45]. Чрезвычайно важную роль в принятии решения о вводе войск в Афганистан сыграло одобрение министрами иностранных дел и обороны стран НАТО на встрече 12 декабря 1979 года в Брюсселе плана размещения в Западной Европе американских ракет средней дальности «Круз» и «Першинг-2», способных поражать европейскую часть территории Советского Союза[46]. Возможное размещение американских ракет в Афганистане, являвшемся подбрюшьем нашей Средней Азии, в случае перехода Х. Амина на сторону Запада воспринималось руководством нашей страны в качестве события, которого ни в коем случае нельзя было допустить, потому что это поставило бы под угрозу ядерного удара Среднюю Азию, Западную Сибирь и Урал, т. е. всю центральную и южную части Советского Союза.

В статье одного из исследователей афганской войны, В.У. Полищука, в 2019 году был опубликован материал о том, что 15.02.2017 на одной из встреч участников боевых действий в Афганистане генерал-лейтенант СВР в запасе А.Т. Голубев сообщил, что руководством КГБ ему была поставлена задача разыскать и захватить во дворце Х. Амина в Тадж-Беке документы о его предательской деятельности. А.Т. Голубев подтвердил, что в захваченных его группой 4 мешках с документами в канцелярии и кабинете Амина были свидетельства о его работе против СССР и готовности позволить США разместить в Афганистане свои ракеты «Першинг»[47]. По данным Службы внешней разведки, Александр Титович Голубев действительно участвовал в афганских событиях, принимал участие в подготовке операции по свержению Х. Амина, а также, работая в центральном аппарате разведки, возглавлял ряд ее крупных оперативных подразделений[48].

К сожалению, мы уже не сможем ничего выяснить у самого А.Т. Голубева. Он скончался 8 февраля 2020 года.

Если подобная информация на самом деле правдива, то это подтверждает тот факт, что действия руководства Советского Союза в это время были действительно в какой-то степени оправданны, но кроме как в сообщении В.У. Полищука эта информация нигде больше не нашла подтверждения и не прозвучала официально ни на каком уровне. Если реально существовали эти документы, то куда они исчезли?

Результатом долговременных размышлений на высшем уровне стало постановление Политбюро ЦК КПСС № 176/125 от 12 декабря 1979 года под грифом «Совершенно секретно» «К положению в “А”. Главными инициаторами принятия этого постановления считаются члены Политбюро: министр обороны Устинов Д.Ф., председатель КГБ Андропов Ю.В. и министр иностранных дел Громыко А.А.

Текст постановления в единственном экземпляре от руки был записан секретарем ЦК КПСС К.У. Черненко и подписан Л.И. Брежневым. При этом из текста невозможно было понять, о каких мероприятиях идет речь. Решение о вводе войск было одобрено и принято только в устной форме.

Роль Брежнева, как центрального и координирующего звена в принятии этого решения, была минимальной. В своих воспоминаниях об этом периоде руководства страной и партией со стороны Л.И. Брежнева А.А. Громыко писал: «Надо сказать, что в последние два-три года до своей кончины он фактически пребывал в нерабочем состоянии. Появлялся на несколько часов в кремлевском кабинете, но рассматривать назревшие вопросы не мог. Лишь по телефону обзванивал некоторых товарищей. Для большинства руководящих работников, особенно в центре, становилось ясным, что силы его на исходе. Не смог он укрепиться в мысли о том, что пора честно сказать о невозможности для него занимать прежнее положение, что ему лучше уйти на отдых. Вполне возможно, что, избрав именно такой путь, он мог бы еще свою жизнь и продлить.

Состояние его было таким, что даже формальное заседание политбюро с серьезным рассмотрением поставленных в повестке дня проблем было для него уже затруднительным, а то и вовсе не под силу»[49].

В последующие два дня, 13 и 14 декабря, из Кабула пришло сообщение о том, что Х. Амина не удалось нейтрализовать с применением «спецсредства», т. е. специального яда, подложенного в пищу членам его семьи и присутствовавшим на обеде в резиденции Х. Амина лицам из его ближайшего окружения. Вероятнее всего, если бы эта операция удалась, то не было бы никакого ввода наших войск на территорию Афганистана, а сил и средств для штурма дворца «Арк» в центре Кабула, резиденции Х. Амина, охраняемой 2000 его гвардейцев, который был намечен на 14 декабря 1979 года, было крайне недостаточно. (С 11 декабря 1979 года в Кабуле находилась присланная из Москвы спецгруппа «Зенит» в составе 22 человек. В данной операции также должна была быть задействована одна рота из «мусульманского батальона».) В результате операция по ликвидации Х. Амина была перенесена на более поздний срок.

20 декабря Х. Амин переехал во дворец Таджбек, бывшую загородную резиденцию короля Захир-шаха, которая располагалась в четырех километрах от центра города. (Штаб Центрального армейского корпуса во время правления президента Мухаммада Дауда.) По одной из версий, переезд Х. Амина в Тадж-бек был связан с его многочисленными просьбами к советскому руководству об обеспечении ему более надежной охраны, которую бы составили подразделения советской армии. Советские советники, находившиеся в окружении Х. Амина, по некоторым сведениям, сами рекомендовали ему это сделать, ссылаясь на то, что «в Тадж-беке его будет легче охранять».

Штурм дворца «Арк» в центре города, главной резиденции афганских королей, являющейся историческим достоянием афганского народа, во-первых, нанес бы большие разрушения самому дворцу, во-вторых, пострадала бы вся центральная часть города. Были бы, возможно, и человеческие жертвы со стороны гражданского населения Кабула.

Дворец Тадж-бек находился на высоком заросшем деревьями холме на удалении от городских строений. Подступы к нему были заминированы. Главную миссию по охране дворца выполняла специальная афганская бригада охраны в составе трех мотопехотных и одного танкового батальона, рота личных телохранителей Х. Амина и афганский зенитный полк. Там же находился афганский строительный полк. Всего около двух с половиной тысяч человек. Кроме того, на прямой связи с Тадж-беком находились две афганские дивизии и танковая бригада, которые разместились под Кабулом, готовые в любой момент оказать помощь Х. Амину[50].

С советской стороны для охраны дворца вблизи него был размещен «мусульманский батальон» численностью 520 человек.

Главная роль в захвате дворца отводилась спецгруппе «Гром» («Альфа») (25 человек) и спецгруппе «Зенит» (30 человек). Им в поддержку придавалась 9-я парашютно-десантная рота 345-го отдельного парашютно-десантного полка (87 человек) и «мусульманский батальон» (532 человека).

В центре города на углу гостиницы «Кабул» и Главпочтамта находился колодец, через который проходили линии связи, соединявшие Тадж-бек и Генштаб афганской армии с верными им армейскими частями. И для успешного проведения операции эти линии нужно было взорвать.

По официальной версии, взрыв в колодце был произведен специальной группой подрывников, переодетых в форму афганской полиции, в 19.30 27 декабря 1979 года. Тем не менее на часах автора монографии, который в это время находился в гостинице «Кабул», было 18.45. Взрыв был сигналом к началу операции по взятию дворца Тадж-бек, Генштаба, Главпочтамта, Центрального банка; здания, где находилось радио и телевидение Афганистана, и других важных объектов столицы Демократической Республики Афганистан.

Штурм дворца Тадж-бек, хотя и осуществлялся в сложной обстановке, под ураганным огнем афганских частей, защищавших дворец, был проведен очень профессионально в течение короткого времени. На это нашим спецназовцам и бойцам «мусульманского батальона» понадобилось около 45 минут. Штурмовавшим дворец спецназовцам в какой-то степени помогли бронежилеты, поэтому потери были небольшие, но раненых было очень много. У бойцов «мусульманского батальона» бронежилетов не было.

Перед штурмом составу спецгрупп было дано указание не оставлять никого в живых, а в это время в Тадж-Беке находился Х. Амин со всей своей семьей и родственниками, а также некоторые члены его правительства.

Также во дворце в это время находились два врача из нашего посольства, прибывшие еще до штурма для оказания медицинской помощи Х. Амину и его родственникам. Один из них был убит во время взятия дворца.

После окончания боя участники штурма подсчитали потери. «Зенит» и «Гром» убитыми потеряли 5 человек, 17 было ранено. Потери среди «мусульманского батальона» были большими: 5 человек было убито и 35 бойцов было ранено[51].

Одновременно со штурмом дворца Тадж-бек был осуществлен захват Генерального штаба афганской армии силами части спецгруппы «Зенит» и десантников 350-го парашютно-десантного полка. Ими же был взят комплекс радио– и телецентра, Центральный телеграф, здание МВД ДРА, Штаб Центрального армейского корпуса, комплекс зданий афганской службы безопасности (КАМ), тюрьма в районе Пол-е Чархи и места расположения ряда других афганских частей и подразделений.

В районе 10 часов вечера все боевые действия в городе завершились и наступила тишина.

В 2 часа ночи 28 декабря народу Афганистана по радио было зачитано обращение нового руководителя страны, нового Генерального секретаря Народно-демократической партии Афганистана Бабрака Кармаля, заранее предварительно записанное на магнитофонную пленку. В обращении говорилось о смене власти в стране и конце диктаторского режима Х. Амина. Чуть позже, к утру, было передано сообщение, что правительство Советского Союза удовлетворило просьбу афганской стороны об оказании ДРА военной помощи.

* * *

Демократизация общественно-политической жизни в Афганистане середины 1960-х годов была, с одной стороны, вынужденным, с другой стороны, необходимым явлением в жизни афганского общества. К этому короля Захир-шаха и его правительство принуждал целый ряд событий, происходивших за пределами страны и оказывавших активное влияние на ситуацию внутри Афганистана.

В это время в различных странах мира увеличивалось влияние коммунистической идеологии, активно поддерживаемое СССР. Развивались национально-освободительные движения в странах Азии, Африки, Латинской Америки. Многие страны освобождались от колониальной зависимости и вступали на путь независимого развития. Нарастало противостояние блоковых систем: стран НАТО и стран Варшавского договора, которые негласно делили между собой весь мир.

В условиях нарастающего брожения в общественных кругах афганского общества, недовольства всех слоев населения застоем в экономической, политической, общественной жизни король и придворные круги вынуждены были пойти на принятие конституции, на объявление свободы слова, печати, участие представителей афганской общественности в парламентской деятельности, создание политических партий и т. д.

Все это способствовало развитию страны: демократизации общественной системы, росту общественного самосознания, в том числе и экономическому развитию страны.

Возникновение НДПА, с одной стороны, было закономерностью и требованием времени, с другой стороны, полуфеодальный, крестьянский, в подавляющем числе неграмотный и малообразованный, из поколения в поколение живший в лоне ислама, Афганистан не был готов к тем нововведениям и новой жизни в будущем, которую рисовали перед ним лидеры НДПА. С наскока ничего делать было нельзя. НДПА была малочисленна, у нее было мало опыта, а ее члены не обладали достаточным уровнем образования и умения для проведения необходимой политической, пропагандистской, образовательной работы в различных слоях населения Афганистана. Кроме того, вплоть до апреля 1978 года советское руководство, единственное, которое могло поддержать НДПА в ее устремлениях, не воспринимало ее как некую политическую силу, способную произвести переворот в афганском обществе, повести за собой народ, выстроить некую социалистическую систему в стране. Советский Союз активно и плодотворно сотрудничал с Республикой Афганистан в экономической области, и абсолютно не в его интересах были различного рода потрясения, бунты, мятежи, перевороты в соседней, граничившей с ним стране. В руководстве Советского Союза хорошо понимали состояние, в котором находился Афганистан: его чрезвычайную экономическую отсталость, малочисленность рабочего класса, необразованность и невежество крестьянской массы, главной составляющей населения Афганистана, и их фанатичную преданность исламу, малочисленность того слоя, который был готов поддержать революционные преобразования в стране. Одним словом, в стране отсутствовала ленинская революционная ситуация, когда низы не хотят, а верхи не могут жить по-старому.

Революционный переворот в Афганистане в апреле 1978 года произошел без какой-либо поддержки со стороны СССР и даже без какой-либо подготовленности к восприятию и осмыслению этого переворота. Одним словом, он был полной неожиданностью для верховного руководства СССР и КПСС, но возникновение новой страны с социалистической ориентацией нельзя было не поддержать. Это противоречило бы всей концепции взаимоотношений партийного руководства СССР с дружественными коммунистическими и рабочими партиями, главами национально-освободительных движений и руководством партий социалистической ориентации. Поэтому, понимая необходимость помощи новому афганскому руководству, в ответ на соответствующие просьбы руководители нашей страны и КПСС начали ее оказывать, направляя в страну советников, финансы, материальную и военную помощь. Эта помощь с большим удовлетворением была принята членами НДПА, Народной организации молодежи Афганистана, сторонниками НДПА в афганской армии, службе безопасности, полиции, чиновничьем аппарате, руководителями и членами других общественных организаций, сторонников НДПА, потому что она не только обеспечивала «защиту идеалов и достижений Саурской революции»[52], помогала осуществлять планы «по строительству социализма» на афганской земле, но и очень хорошо использовалась всеми, кто был допущен к этой помощи, в личных интересах.

Помощь, оказываемая со стороны СССР, была большой и затратной для самого Советского Союза. Тем не менее результаты оказания этой помощи были весьма невелики. Это объяснялось многими факторами. Советские партийные советники, приезжавшие в Афганистан, обладали опытом работы в советских государственных и партийных организациях различного уровня, но у них не было опыта формирования и организации работы партийных организаций и государственных учреждений в условиях полуфеодальных общественных отношений и разгоравшейся гражданской войны. Им практически было невозможно установить единство в партии, объединить «Хальк» и «Парчам», настолько были велики между ними взаимные противоречия, вражда и ненависть, а в некоторых случаях и просто чувство кровной мести за те насилия и убийства их родственников, которые они пережили друг от друга. Заседания и совещания с целью примирить представителей этих двух партийных крыльев на разных уровнях длились по 5–6 часов и больше ни к чему не приводили.

Партийные советники в своем большинстве приезжали в Афганистан без знания географических, исторических, национальных, религиозных, племенных, бытовых особенностей афганцев и, как правило, диктовали им те нормы и правила государственного и партийного строительства, которые были приняты в СССР и во многих случаях не годились для Афганистана.

Другое дело, что те советники, которым удавалось уделить часть своего времени изучению этих особенностей, справлялись со своими обязанностями гораздо лучше остальных.

Военные советники, обучая афганцев, руководствовались армейскими уставами вооруженных сил СССР и мало что знали о тактике ведения боевых действий в горной местности и о том, как противодействовать партизанским и террористическим методам ведения боевых действий.

Афганское правительство после апрельского переворота сразу начало копировать опыт социалистического строительства в СССР без учета национальной специфики, осуществлять масштабные реформы в городах и деревнях, проводить земельную реформу, придавать всем своим действиям антиклерикальный, антиисламский характер, естественно, все это вызвало сильное недовольство, а затем и сопротивление со стороны духовенства, мелкой и крупной буржуазии и подавляющей части крестьянства. Насилие и террор властей по отношению к несогласным с действиями государства еще больше удаляли население от поддержки новой власти и создавали предпосылки ее будущего крушения.

Почему же в таких условиях было принято решение ввести советские войска в Афганистан?

При решении этого вопроса на одной чаше весов было понимание неготовности Афганистана к построению социалистического общества в стране, потеря авторитета СССР на международной арене и осуждение его действий многими государствами мира в результате ввода войск.

На другой чаше весов была невозможность потерять своего союзника, так или иначе вступившего на путь строительства социализма. Если мы рассмотрим взаимоотношения Советского Союза со странами Варшавского договора, многими другими странами Азии и Африки, то увидим, что если какая-либо страна попадала в орбиту нашего влияния и начинала идти по социалистическому пути, то она тут же получала поддержку и защиту со стороны СССР и Советский Союз делал все, чтобы и дальше эта страна находилась в сфере его влияния.

Кроме того, распространение американского влияния на Афганистан и возможное размещение американских ракет средней дальности в Афганистане было очень чревато для СССР и создало бы очень большую опасность для центральных и южных областей Советского Союза.

Вероятно, что именно поэтому вторая чаша весов и перевесила, и советское руководство решило, что Советский Союз, во много раз превосходящий Афганистан с точки зрения своей экономической и военной мощи, в любом случае приведет к победе афганский режим, строящий в Афганистане социализм, и предотвратит опасные для него последствия возможного американского присутствия в Афганистане.

Глава 2. События афганской войны 1979–1989 годов и ее последствия

2.1. Первый этап афганской войны (декабрь 1979 г. – май 1986 г.)

Начиная с 15.00 25 декабря 1979 года начал осуществляться полномасштабный ввод на территорию Афганистана советских войск. Ввод войск осуществлялся в соответствии с просьбами о военной помощи, с которыми Х. Амин ранее неоднократно обращался к советскому руководству.

Ввод войск происходил по трем основным направлениям:

– Кушка – Герат – Шендант – Фарах – Кандагар;

– Термез – Кундуз – Баграм – Кабул;

– Хорог – Файзабад.

Задачи, которые ставились перед армией, включали занятие и охрану всех административных центров страны, включая столицу, город Кабул, и охрану жизненно важных объектов, таких как основные автомагистрали, аэродромы, электростанции, гидроэлектростанции, заводы и т. д.

Железных дорог в Афганистане не существовало, за исключением железнодорожной ветки Кушка – Тургунди, перевалочной базы на афганской территории, созданной Советским Союзом в связи со строительством автомобильной дороги Тургунди – Герат – Кандагар в первой половине 60-х годов ХХ века. Длина этого участка железной дороги составляла около 6 км[53]. Общая длина автодорог в Афганистане на 1978 год составляла 18,3 тыс. км[54].

Ввод войск происходил в зимних условиях с низкой температурой и как никогда большим количеством снега, выпавшего в горах. Ни техника, ни личный состав не были подготовлены к ведению боевых действий и выживанию в условиях сурового горного климата. За короткий срок невозможно было мобилизовать необходимое количество военнослужащих и провести их качественную подготовку, а также подготовить железнодорожный и автотранспорт, транспортную авиацию для переброски к границе многочисленных воинских частей и подразделений. Хотя, как рассказывает в своей книге генерал-полковник Б.В. Громов, несколько раз в течение 1979 года проводилось отмобилизовывание войск Туркестанского военного округа. Каждый раз на очередные учения призывали по нескольку тысяч человек из запаса. Приводились в состояние повышенной боевой готовности 5-я дивизия в Кушке и 108-я дивизия – в Термезе. Были подготовлены планы военного времени для частей обеспечения[55]. Но, видимо, всего этого было недостаточно. Начавшийся ввод войск выявил все проблемы, связанные с его осуществлением.

Части ставили заставы и сторожевые посты на горных склонах, в ущельях, пустынях, долинах горных рек. Разбивали палатки на голых камнях на снегу. На горных серпантинах машины срывались и падали вниз. Солдаты и офицеры получали обморожение рук и ног, был дефицит продуктов. В походных госпиталях не хватало медикаментов. Вода, которую вынуждены были пить прибывшие в Афганистан советские военнослужащие и гражданские специалисты, работавшие на различных объектах в Демократической Республике Афганистан, резко отличалась по своему солевому составу от той воды, к которой они привыкли на родине, не проходила должной очистки и послужила источником многих серьезных заболеваний, главными из которых были гепатит и мочекаменная болезнь. Армии, кроме ее непосредственных функций по охране различных объектов и отражению атак моджахедов, приходилось обустраивать для себя казармы, столовые, медицинские пункты и госпитали, отстраивать гарнизонные городки и т. д. И я считаю, что только благодаря идейно-патриотическому воспитанию наших людей, наших военнослужащих, их стойкости и неприхотливости в быту, их убежденности в том, что они выполняют интернациональный долг по отношению к афганскому народу, они смогли достойно перенести все трудности и лишения, возникшие на их пути.

В середине января 1980 года ввод войск был почти завершен. Количество советских войск в Афганистане, состоявших в это время в основном из призванных из запаса, составляло 81,8 тыс. человек. Из них 79,8 тыс. человек были военнослужащими и 2 тыс. человек были гражданскими специалистами и обслуживающим персоналом в войсках[56].

Уже в течение января 1980 года части ограниченного контингента советских войск (ОКСВ), преобразованные затем в 40-ю армию, взяли под охрану все ключевые города и объекты ДРА. По мнению высшего руководства СССР, советский воинский контингент должен был быстро решить все поставленные перед ним задачи, передать все дела руководству ДРА и вернуться на родину, но из-за того, что очень многие моменты при принятии решения о вводе войск не были в достаточной степени проанализированы и подготовлены, афганская кампания затянулась на долгие 9 лет и почти два месяца.

НДПА, теперь уже во главе с Бабраком Кармалем, пошла по прежнему пути межфракционной борьбы, изгоняя из госпартаппарата не только всех бывших аминистов, но и всех представителей халькистской ветви партии, что естественно вызвало острое недовольство и противодействие с их стороны, тем более что они представляли очень значительную часть членов партии.

Практически все представители парчамистского крыла НДПА, начиная с членов Политбюро и кончая рядовыми членами партии, говорили, что «как они могут объединиться с теми, кто их бросал в тюрьмы, пытал и убивал?»[57]. И в принципе они были по-своему правы.

В течение примерно четырех первых месяцев после приведения к власти в стране парчамистского крыла партии новое руководство НДПА и руководители ДОМА были вынуждены заниматься урегулированием взаимоотношений между халькистской и парчамистской ветвями в партии и в молодежной организации. На этом этапе в разногласиях между «халькистами» и «парчамистами» продолжала отражаться инерция традиционной вражды, выражавшаяся в мелких придирках друг к другу, в стремлении к личному первенству и захвату командных постов в партии и общественных организациях. «Халькисты» во всем видели ущемление своих интересов. В то же время многие бывшие «парчамисты» использовали создавшееся положение в своих корыстных интересах, выступали с нападками на бывших «халькистов», обвиняли их в «аминизме», под любыми предлогами убирали их с руководящих должностей и заменяли членами своей группировки. Были стерты халькистские лозунги со стен домов и государственных учреждений. Со страниц печати практически исчезло имя Нура Мухаммада Тараки.

К 1982 году бывшие «парчамисты» завладели командными высотами в партии, государственных учреждениях и общественных организациях. Сильные позиции у «халькистов» сохранились в основном в армии и «царандое» (афганская милиция), где офицеры-«халькисты» настраивали солдат в антиправительственном духе, чем подрывали боеспособность армии, а в некоторых случаях открыто сотрудничали с исламской оппозицией. К этому времени силы, противостоящие НДПА, уже сумели развернуть широкую пропаганду, в основном среди афганского крестьянства, составлявшего 84,8 % населения страны[58]. Начавшиеся с лета 1980 года попытки установить контакты с крестьянской молодежью, расширить влияние ДОМА в ее рядах были затруднены еще и тем, что большинство членов партии и ДОМА, опасаясь за свою жизнь, отказывались проводить агитационно-пропагандистскую, культурно-просветительную работу в массах деревенской молодежи. Выезжавшие в это время в сельскую местность агитбригады, как правило, сопровождались армейскими подразделениями, что вызывало недоверие к ним у крестьянской молодежи и не приносило положительных результатов. В результате в середине 1981 года крестьянская молодежь составляла 11,25 % общего числа членов ДОМА в гражданских организациях.

Участвуя в борьбе с вооруженной клерикальной оппозицией, ДОМА с марта 1982-го по март 1984 года направила в армию 8343 чел.; 5400 чел. – в службу безопасности и «царандой». Для помощи вооруженным силам ДОМА создала 49 групп по мобилизации своих членов в армию. 5893 члена ДОМА к марту 1984 года вступили в отряды защитников революции. С марта 1981-го по март 1984 года бригады общественного порядка приняли участие в 1512 армейских операциях[59]. Всего с 1980-го по 1985 год с помощью ДОМА было мобилизовано в армию более 20 тысяч человек[60]. В декабре 1985 года в соответствии с постановлением ЦК НДПА «О расширении социальной базы народной власти и дополнительных мерах по нормализации обстановки в стране» был сформирован и отправлен на службу в пограничные войска ДРА первый отряд добровольцев, состоявший из кадровых работников и активистов ДОМА. Всего к маю 1986 года в ряды погранвойск ДРА было направлено 800 членов ДОМА[61]. К этому же времени более 4 тысяч выпускников школ Кабула вступили в ряды афганской армии[62].

Развернувшаяся внутрипартийная борьба в значительной степени ослабила позиции НДПА в стране и в обществе, вызвала большое недовольство со стороны руководства Советского Союза, ослабила афганскую армию, бóльшая часть офицерского состава которой представляла халькистскую ветвь в партии.

Несмотря на то что новое афганское руководство постаралось исправить те стратегические ошибки, которые были совершены во время правления Н.М. Тараки и Х. Амина, приостановило проведение земельной реформы и вернуло ряду землевладельцев их земли, предоставило определенное количество семян и удобрения для с/х работ, на треть подняло закупочные цены на продукцию сельского хозяйства, сняло ограничения на торговлю потребительскими товарами, снизило таможенные тарифы, тем не менее это не повернуло афганских крестьян, исламское духовенство, зажиточные слои населения города и деревни в сторону революционной власти. Эта власть, особенно после ввода в страну иностранных войск, представлялась основной массе населения как чужеродная и марионеточная. Силой, на которую мог опереться Советский Союз в Афганистане для создания оборонного, экономического потенциала страны и проведения ряда социалистических реформ, были верившие в СССР члены НДПА, получившая к этому времени образование в СССР афганская гражданская и военная интеллигенция; молодежь, поверившая в социалистические идеалы, чиновничья бюрократия министерств и ведомств, которая полностью зависела от существующего в стране политического строя. Но эти силы составляли весьма незначительную часть от общей массы полуграмотного крестьянства, полуфеодальной буржуазии, духовенства и племенных объединений Афганистана.

Вся ситуация в Афганистане завязалась в тугой, сложный, полный почти неразрешимых противоречий узел, который невозможно было просто так разрубить.

Жесткую оппозицию послереволюционному правлению Н.М. Тараки, Х. Амина, Б. Кармаля, а затем Наджибуллы составило исламское духовенство, возглавившее в большинстве случаев вооруженную борьбу против правительственных сил ДРА и ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Его можно поделить на три категории:

– первая категория – это улемы и муллы, которые во многих случаях сами являлись выходцами из крестьян, поддерживались ими и были тесно связаны с местными помещиками и верхушкой племен, проживавших в данной местности;

– вторую категорию составляли городские служители культа, настоятели небольших мечетей, преподаватели медресе, теологических школ и богословского факультета Кабульского университета;

– в третью категорию входили видные богословы и правоведы, занимавшие до Апрельской революции 1978 года важные посты в системе госаппарата, и особенно в судебной системе Афганистана. Сюда же можно причислить «хазратов», считавшихся потомками пророка, и «пиров», возглавлявших влиятельные религиозные ордена.

Все они в подавляющем большинстве противостояли революционному режиму и считали, что порядки, установившиеся в стране, ведут к распространению западного образа жизни, разврата, коррупции, коммунистического мировоззрения, которое в их глазах самым тесным образом было связано с атеизмом.

Еще в 1976 году при активной помощи пакистанских властей на территории этой соседней страны для противодействия республиканскому режиму Мохаммада Дауда были сформированы две организации исламских фундаменталистов, сыгравших в дальнейшем основополагающую роль в руководстве вооруженными формированиями моджахедов на территории ДРА. Это были Исламская партия Афганистана (ИПА) под руководством Гольбеддина Хекматияра и Исламское общество Афганистана (ИОА) под руководством Бурхануддина Раббани.

Через полтора года после ввода советских войск в Афганистан силы вооруженной афганской оппозиции объединились для более эффективной борьбы с правительственными силами. 25 июня 1981 года в Пешаваре на территории Пакистана было объявлено о создании фундаменталистского Исламского союза моджахедов Афганистана (ИСМА-7), в который вошли семь организаций: две одноименных Исламских партий Афганистана (ИПА). Одна – под руководством Гольбеддина Хекматияра; вторая – под руководством Юнуса Халеса; два Движения исламской революции Афганистана (ДИРА). Одно – под руководством Мансура; второе – под руководством Музина; Национальный фронт спасения Афганистана (НФСА) под руководством Мухаммада Мира; Исламский союз освобождения Афганистана (ИСОА) под руководством Абдуллы Сайяфа; Исламское общество Афганистана (ИОА) под руководством Бурхануддина Раббани.

Вслед за ИСМА-7 возник союз еще трех традиционалистских организаций, получивший название ИСМА-3:

В него вошли:

1. Национальный фронт спасения Афганистана (НФСА). Руководитель Себгатулла Моджаддиди;

2. Национальный исламский фронт Афганистана (НИФА). Руководитель С.А. Гиляни;

3. Движение исламской революции Афганистана (ДИРА). Руководитель Мухаммад Наби Мухаммади.

В мае 1985 года оба союза объединились вместе под единым названием «Исламский союз моджахедов Афганистана» (ИСМА).

Кроме этих и ряда других более мелких организаций и бандформирований, финансировавшихся и поддерживавшихся Пакистаном, США, рядом других западных стран, в том числе и Китаем, на территории Афганистана действовали вооруженные отряды организаций, которые создала и поддерживала Исламская Республика Иран, возникшая на месте империи Пехлеви в 1979 году. В марте того же 1985 года из восьми организаций, действовавших с территории Ирана, был образован альянс под названием Объединенные исламские организации Афганистана. Самыми крупными организациями, вошедшими в этот альянс, были:

1. Организация борющегося духовенства Афганистана (ОБДА);

2. Объединенный фронт исламской революции Афганистана (ОФИРА);

3. Партия Аллаха;

4. Организация стражей исламского джихада Афганистана (ОСИДА).

Кроме того, в Афганистане действовала еще и чисто шиитская оппозиция. 18 % населения Афганистана в 80-х годах XX века были шиитами. Шиизм исповедовали в основном горные таджики, хазарейцы и кызылбаши, ориентированные на Иран. В шиитских организациях было установлено, что 20 % всех своих месячных доходов члены организаций должны были перечислять в свой общий фонд, который находился на территории Ирана.

Отряды вооруженной оппозиции в полной мере обеспечивались из-за рубежа вооружением, боеприпасами, продуктами питания, медикаментами. Время от времени многие из них отводились соответственно в Пакистан или в Иран на переформирование в связи с понесенными потерями. Западные страны, и в первую очередь США, испытывали в Афганистане новые виды вооружений и техники. Моджахеды получали ПТУРСы, большое количество разнообразных мин, взрывчатку, зенитные станковые пулеметы крупных калибров. С начала 1986 года они начали регулярно получать с Запада переносные зенитные установки «Стингер», что значительно затруднило работу нашей боевой авиации.

Введение иностранных войск, каковыми были подразделения нашего ограниченного контингента, в очень сильной степени повлияло на отношение населения к советским людям, находившимся на территории ДРА, и к Советскому Союзу, в частности. Афганцы всегда радушно и гостеприимно встречали своих гостей, но, с другой стороны, нетерпимо относились к любому виду иностранного военного присутствия на своей территории. На этом, наряду с другими нормами и правилами поведения, основывался и кодекс пуштунской чести «Паштун вала». В первые же дни после государственного переворота 27 декабря 1979 года, когда значительные части нашего воинского контингента вошли в различные районы Афганистана, в том числе в Кабул, взгляды жителей на улицах города, может быть и не совсем дружелюбные, но нейтральные, стали во многих случаях откровенно враждебными. Напряжение и отторжение у афганцев вызывало не только нахождение иностранных войск на их территории, но и те инциденты, а порой и преступления, которые начали совершаться с участием наших военнослужащих.

Многие наши солдаты и офицеры, прибывшие в Афганистан из дальних гарнизонов и не только, столкнулись с тем, что даже в такой отсталой стране, как Афганистан, в местных лавках-дуканах были такие вещи, каких нельзя было достать в СССР. Наполненные товарами полки магазинов подталкивали к совершению неправомерных действий, что вело к воровству, грабежам и мародерству со стороны наших солдат. Так, только в одной дивизии ВДВ, расквартированной в окрестностях Кабула, с начала января по конец марта 1980 года 9 военнослужащих было отдано под трибунал за подобные действия[63]. Кроме того, полки афганских торговых лавок, особенно в Кабуле, начиная со второй половины 1980 года, стали наполняться тушенкой и консервами, предназначенными для нашего ограниченного контингента, находившегося в Афганистане. В то время, когда в войсках не хватало питания для личного состава, некоторые наши тыловики-снабженцы, польстившись на возможность разжиться иностранной валютой, продавали местным лавочникам то, что предназначалось непосредственно для войск. Все это вызывало негативную реакцию у населения, сказывалось на состоянии афганской армии, а в какой-то степени и на состоянии советской армии.

В это же время афганскую армию захлестнула волна внутрипартийной борьбы между «халькистами» и «парчамистами». Армейские подразделения были раздроблены и разбросаны по мелким гарнизонам, не получали в достаточном количестве продо вольствия, боеприпасов. Командиры частей и подразделений в первые месяцы после ввода советских войск имели очень смутное представление о том, что происходит в стране. Часто такие подразделения под воздействием исламской пропаганды переходили на сторону вооруженной оппозиции. В частях наблюдалось массовое дезертирство. Приведу всего лишь один пример. 14 октября 1980 года в Кабуле у здания Центрального комитета Демократической организации молодежи Афганистана (ДОМА) состоялся митинг в связи с отправкой на боевые действия в афганскую армию первого молодежного батальона, сформированного ДОМА, в составе 300 человек, но уже через 3 месяца в батальоне осталось только 148 человек. Все остальные дезертировали[64]. В целом боевой дух и подготовка афганских армейских подразделений были очень слабыми. Поэтому с первых месяцев афганской войны нашим частям пришлось взять на себя всю тяжесть ведения военных операций на территории Афганистана.

Со стороны ДОМА предпринимались попытки создания бригад общественного порядка, целью которых провозглашалась борьба против контрреволюции, поддержание порядка и безопасности в городах, поселках, районах, охрана предприятий, мостов, дорог, магазинов, школ, больниц, детских садов, борьба с уголовными элементами[65]. Уже в середине 1981 года бригады общественного порядка были созданы при 20 провинциальных комитетах ДОМА и насчитывали в своих рядах 2,5 тыс. юношей и девушек[66]. В первые же месяцы своего существования бригады приняли участие в боевых действиях в уездах Чаквардак, Дехе сабз, Карабаг и др.[67] Были созданы армейские организации ДОМА. В течение 4 месяцев, с конца января до конца мая 1981 года, численность членов армейских организаций ДОМА увеличилась на 1,5 тыс. человек и составила 27,5 тыс.[68] В марте 1981-го ЦК ДОМА совместно с Министерством внутренних дел принял постановление об отправке добровольцев на службу в «царандой» (милиция). За первые 4 месяца после принятия постановления численность афганской милиции увеличилась за счет добровольцев из числа членов ДОМА на 3200 человек, а органов государственной безопасности – на 600 человек. В январе 1981 года в рядах «царандоя» находилось 4,5 тыс. членов ДОМА, а в органах государственной безопасности – 1 тыс. членов ДОМА[69].

У этой войны не было четко очерченных границ, не было фронта и тыла. Используя все внутренние и внешние возможности и методы партизанской войны, моджахеды накапливали силы и совершали нападения на афганские и советские войска то в одном, то в другом районе Афганистана.

Моджахеды по своей сути были местными деревенскими или городскими жителями, прекрасно знавшими все ложбинки и тропинки той местности, где они жили, особенно это касалось труднопроходимых горных ущелий, обрывистых перевалов, долин, окруженных высокими горами, и т. д.

Их поддерживало местное крестьянское население, которое давало им кров и пищу. Основой действий моджахедов являлись засады и неожиданные нападения на отдельные транспортные колонны, осуществлявшие снабжение наших войск в труднодоступной горной местности; минирование дорог, нападения на небольшие, плохо защищенные гарнизоны афганской армии, установление своей власти в деревнях и поселках, убийство представителей государственной власти различных уровней, членов НДПА и ДОМА и всех тех, кто поддерживал государственную власть.

Афганская оппозиция активно использовала различные методы пропагандистской борьбы: распространение листовок и исламской литературы, идеологическую обработку государственных служащих и военнослужащих афганской армии через своих людей, имевших выходы на государственные учреждения и воинские части; использование разногласий между «Хальком» и «Парчамом» для привлечения в свои ряды разочарованных в политике НДПА и действиях советских советников и советских войск членов НДПА; привлечение на свою сторону молодежи.

В плане пропагандистской работы афганскую исламскую оппозицию активно поддерживали иностранные пропагандистские центры. Например, в монографии В.М. Топоркова «Исторические аспекты советско-афганских отношений» сообщается о том, что в Лахоре и Пешаваре действовали «мобильные информационные центры», задача которых состояла в том, чтобы готовить компромат на действия СССР и НДПА в Афганистане[70]. Сотрудники западных спецслужб под видом журналистов направлялись в лагеря афганских беженцев, в центры подготовки боевиков на территории Пакистана для сбора и распространения материалов, компрометирующих советскую и афганскую армию, государственный чиновничий аппарат, активистов НДПА, ДОМА и других общественно-политических афганских организаций. В 1985 году объем вещания 50 зарубежных радиостанций, которые вели передачи на Афганистан, доходил до 200 часов в неделю. На афгано-пакистанской границе действовало созданное ЦРУ «Радио свободного Кабула» с 11 стационарными передатчиками. Радиостанции «Голос Америки», «Свобода», «Свободная Европа» ежедневно на языках дари и пушту вещали в направлении Афганистана[71]. По сведениям некоторых источников за 5 лет, с 1981 по 1985 год, объем радиовещания на Афганистан увеличился в 30 раз и составлял 100 часов в сутки. Например, радиостанция «Голос Америки» в 1979-м вещала на Афганистан 3,5 часа в неделю. В 1985 году эта же радиостанция такое же количество времени, только уже в неделю, вещала с расчетом на афганскую аудиторию[72]. Важное место в середине 80-х годов ХХ века для обработки населения в Афганистане отводилось радиостанции «Голос свободного Афганистана». На обеспечение ее деятельности работало 11 мощных передатчиков. В Пакистане под контролем ЦРУ действовал «Центр афганских документов» и «Афганское агентство печати»[73].

Засады моджахеды устраивали в горных ущельях, на перевалах, там, где серпантин горных дорог был окаймлен обрывистыми горными кряжами. Также обстрелы производились из-за дувалов горных селений, через которые проходили колонны с горючим, боеприпасами, продуктами питания.

Одним из распространенных способов ведения партизанской войны в горах со стороны моджахедов было рытье замаскированных траншей и укрытий на склонах гор, нависавших над транспортными артериями, по которым производилось обеспечение армии. Моджахеды скрытно занимали эти укрытия, когда получали из своих источников информацию о прохождении той или иной транспортной колонны, заранее минировали дорогу, обстреливали колонну из всех видов имевшегося у них оружия и быстро уходили по знакомым только им горным тропам. Все остальное время эти укрытия пустовали. Их уничтожение ничего не давало, потому что сразу, уже в других местах, создавались новые замаскированные траншеи и окопы.

В первые месяцы после начала афганской кампании отряды моджахедов были плохо вооружены и экипированы. У мятежников еще были на вооружении автоматы ППШ и винтовки времен англо-бурской войны. Но уже к концу 1980 года на территорию Афганистана из пакистанских военных лагерей было переброшено более 50 тысяч бойцов, хорошо вооруженных и прошедших военную подготовку у иностранных инструкторов. Кроме того, еще около 3 тысяч «душманов» (так военнослужащие советской армии и гражданский персонал называли членов вооруженной оппозиции, боровшейся с государственной властью на территории ДРА) были подготовлены и заброшены на территорию Афганистана из Исламской Республики Иран, руководство которой открыто поддерживало афганских моджахедов[74]. Через территорию Пакистана моджахедам в большом объеме начала поступать помощь деньгами, современным оружием, боеприпасами, лекарствами, продовольствием от поддерживавших их иностранных государств, таких как Пакистан, США, КНР, Египет, Саудовская Аравия и др. В горных районах оборудовались склады вооружения, боеприпасов, продовольствия, медикаментов. Повстанческое движение усиливалось месяц от месяца.

В таких условиях выполнять свои боевые задачи в Афганистане советским войскам было весьма затруднительно. Эти задачи включали ликвидацию отрядов и баз афганской вооруженной оппозиции, охрану стратегических объектов и коммуникаций, основных дорог, транспортных колонн, перевозивших вооружение, боеприпасы, горючее; уничтожение караванов, поставлявших мятежникам из Пакистана оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты и т. д.

Советские войска были не подготовлены к ведению антипартизанской войны в условиях высокогорья, когда действовать приходилось малыми силами и использовать только легкие виды вооружения, так как никакая бронетанковая техника по горным тропам пройти не могла. Требовалось переобучение войск, что и делалось в процессе ведения боевых действий и порой оборачивалось немалыми потерями среди личного состава.

Первоначально армейские подразделения проводили операции в основном вдоль дорог и в долинах, где можно было применять боевую технику, но это не принесло желаемого результата. Тактические приемы борьбы с вооруженными бандформированиями нужно было менять. Поэтому уже со второй половины 1980 года начали более пристально отслеживать передвижение противника, основываясь на разведданных, получаемых как от агентуры, так и от воздушной разведки; организовывать засады, оцеплять районы сосредоточения формирований оппозиции и стараться по возможности их ликвидировать, начали применять высадку воздушного десанта, активно использовать вертолеты и авиацию.

К сожалению, в процессе проведения боевых операций допускалось немало просчетов и ошибок, которые включали далеко не всегда достоверные разведданные, на которых выстраивался весь план операции. Неспособность полностью окружить противника, надежно перекрыть пути его отхода; недостаточная подготовленность армейских подразделений к выполнению боевых операций в значительной степени влияли на эффективность действия всей советской воинской группировки в ДРА.

Советским войскам приходилось действовать в условиях, когда подавляющая часть сельского населения была на стороне оппозиции и оказывала ей всяческую помощь и поддержку. Члены «бандформирований», как они во многих случаях именовались нашим командованием во время боевых действий в Афганистане, были гораздо лучше приспособлены к ведению боевых действий в привычных для них климатических условиях, на знакомой местности, где они знали каждый бугорок; во многих случаях имели возможность организовывать нападения на наши подразделения как с флангов, так и с тыла; были выносливы, неприхотливы, умели довольствоваться малым как в одежде, так и в питании; обладали высоким боевым духом, основу которого составляли нормы шариата, исламской морали и поведения, а также историческое неприятие присутствия иностранных армий на своей земле.

Кроме того, информация, добытая разведкой, практически всегда становилась достоянием моджахедов, если о ней узнавали в афганских частях и подразделениях, которые в своем большинстве так или иначе были связаны с оппозицией. Поэтому операции советских войск с участием частей и подразделений афганской армии в конечном итоге стали осуществлять таким образом, чтобы о реальных планах проведения операций знало только советское командование.

При обнаружении банды в определенном населенном пункте готовился план по ее окружению и ликвидации. Проводник из афганцев должен был довести выступившую в поход воинскую часть до намеченной на карте точки, откуда она уже самостоятельно продолжала свое движение вплоть до того места, где находилось бандформирование. При этом ни проводник, ни командир афганского подразделения или части, следовавшей вместе с советскими войсками, не информировались о конечной точке маршрута с тем, чтобы об этом не узнал противник. Основная тяжесть ведения боевых действий ложилась на советские войска. Афганцы в основном участвовали в зачистке населенных пунктов на завершающих этапах операции. В случае если моджахеды узнавали, куда и в какой населенный пункт направляются войска, они заблаговременно оттуда уходили, но операция по зачистке населенного пункта все равно осуществлялась.

Большую роль в афганской войне играл спецназ, участвовавший в наиболее трудных и опасных операциях, в охоте за караванами, везшими для моджахедов из Пакистана оружие, боеприпасы, медикаменты, питание и т. д.

Афганские бригады коммандос и другие части и подразделения вооруженных сил ДРА, предназначенные для перехвата караванов и их последующего уничтожения, борьбу с караванами не вели даже тогда, когда они проходили недалеко от мест дислокации афганских воинских частей. Поэтому эту работу выполняли советские воинские части и подразделения: спецназ, мотострелковые и разведывательные батальоны и роты. Ночью движение любых торговых караванов по территории ДРА было запрещено. Поэтому все караваны, обнаруженные в ночное время, уничтожались. Торговые караваны, передвигавшиеся в дневное время, досматривались и опять же уничтожались, если они перевозили оружие, боеприпасы, наркотики. Борьба с караванами, снабжавшими вооруженную оппозицию, осуществлялась посредством засад, налетов с использованием вертолетов и бронетехники. Засады устраивались на пути движения караванов в ущельях, на склонах гор, на переправах. В начальный период боевых действий в Афганистане переход к месту засады, составлявший от 10 до 30 километров, осуществлялся пешим порядком. В дальнейшем спецназ десантировался из вертолетов и пешком двигался до районов засад. Была выработана и определенная тактика действий, заключавшаяся в постоянной смене маршрутов и мест высадки, а также в ложной высадке спецназа в других районах[75]. Устраивались минные заграждения на пути движения караванов.

Несмотря на все меры, предпринимаемые командованием 40-й армии, по агентурным данным удавалось перехватывать лишь 12–15 % всех караванов[76].

С чем столкнулись наши войска на юге и юго-востоке Афганистана, это с невозможностью по многим причинам перекрыть афгано-пакистанскую границу. Естественными причинами были: большая протяженность этой границы; ее очень сложный горный рельеф; суровые климатические условия и большие температурные перепады; трудность доставки личного состава, оружия, боеприпасов, воды, продовольствия; враждебность местного горского населения. Вместе с тем существовала еще одна очень важная причина невозможности официально закрыть афгано-пакистанскую границу, которая имела глубокие исторические корни.

Еще в последней четверти XIX века пуштунский вопрос во взаимоотношениях между эмирами Афганистана и правительством Британской Индии, граница между которыми официально не была определена, приобрел особенную остроту. Великобритания в условиях конкуренции с царской Россией на Среднем Востоке, опасаясь ее выхода через Афганистан на территорию Индии, стремилась создать определенный санитарный кордон, который бы включал часть афганской территории, заселенной пуштунскими племенами, и отделял основную территорию Индии от Афганистана. Эта территория общей площадью в 120 тысяч км^2 на западном берегу реки Инд включала район Сулеймановых гор, которые исторически считались прародиной афганских пуштунов. Восточные пуштунские племена с незапамятных времен населяли эти земли.

Получилось так, что еще в 1757 году основателем афганского государства Ахмад-шахом Дуррани была захвачена и включена в состав афганского государства большая часть обширной территории на востоке страны под названием Пенджаб. Северо-западная и западная часть этих земель за рекой Инд была заселена пуштунскими, а юго-западная часть – белуджскими племенами. После образования в Пенджабе в 1799 году довольно сильного сикхского государства во главе с Ранджитом Сингхом из-под власти афганских эмиров начали уходить одна за другой части этой территории. В 1834-м Ранджит Сингх подчинил себе всю территорию Пенджаба, захватил Пешавар и часть зоны обитания пуштунских племен в районе Сулеймановых гор. В результате последовавших за тем англо-сикхских войн 1845–1849 годов, поражения и разгрома сикхского княжества земли, заселенные пуштунскими племенами, были поставлены под контроль англичан и превратились в своеобразный санитарный пояс между Британской Индией и Афганистаном.

Имевшие место в XIX веке первая (1838–1842) и вторая (1878–1880) англо-афганские войны показали, что, несмотря на определенные победы, Афганистан был слаб и не мог в полной мере оказать серьезное сопротивление английским колонизаторам. Эмир Афганистана Абдурахман-хан 12 ноября 1893 года под давлением англичан вынужден был подписать договор с Британской Индией, подготовленный секретарем индийского колониального правительства Мортимером Дюрандом, разграничивший территории двух государств, в соответствии с которым граница между Афганистаном и Британской Индией в дальнейшем получила название «линия Дюранда»[77]. В соответствии с этим договором Абдурахман-хан дополнительно отказался в пользу англичан от ряда территорий на востоке страны, таких как Сват, Дир, Бунер, Баджгур, Вазиристан, Биланд-хель, Куррам, Чаман, земли племен афридиев[78].

Эмир Абдурахман-хан понимал, что его отказ принять условия английских колонизаторов означал бы новое нашествие англо-индийских войск на его страну. Он также прекрасно осознавал всю невозможность успешного противодействия хорошо вооруженной и подготовленной армии Британской Индии. С другой стороны, территории, отбираемые у Афганистана англичанами, являлись историческим центром проживания восточных пуштунских племен, базисной основы всего афганского народа.

Поэтому ответ эмира вице-королю Британской Индии лорду Лансдейлу на поставленный ему ультиматум наполнен горечью и сильным душевным переживанием за судьбу афганского народа, который теперь будет оторван от своих корней и лишится значительной части своей исторической прародины.

В частности, эмир написал: «Отрезая от меня этот пограничный народ, людей моей национальности и религии, вы нанесете ущерб моему престижу в глазах моих подданных. Вы сделаете меня слабым, но моя слабость будет также наносить вред и ущерб вашему правительству»[79].

В результате земли исконного обитания кочевых пуштунских племен оказались разделенными на две части. Это совершенно не устраивало пуштунские племена, кочевавшие по этим территориям, так как зимой многие из них перекочевывали на юго-восток, в местности, с более теплым климатом, а летом, наоборот, на северо-запад, в более прохладные места. При этом они, естественно, не признавали никаких границ на своем пути. Сам Абдурахман-хан рассматривал договор с британской колониальной администрацией как временную уступку Британской Индии и не считал «линию Дюранда» официальной государственной границей Афганистана[80]. С одной стороны, он признал существование «линии Дюранда». С другой стороны, он продолжал относиться к племенам на границе с Британской Индией как к подданным Афганистана[81]. У эмира были серьезные разногласия с англичанами в отношении разграничения различных пограничных территорий, которые так и не были решены, что подтвердило и соглашение между вице-королем Индии Д. Керзоном и новым эмиром Афганистана Хабибуллой-ханом в 1905 году. В этом соглашении Хабибулла-хан потребовал от англичан включить в состав афганского государства те территории, которые были обещаны еще его отцу Абдурахман-хану в 1893 году. Требования его англичанами удовлетворены не были.

В дальнейшем между Афганистаном и Великобританией были заключены и другие международные договоры, в которых снова была зафиксирована граница от 1893 года. Это были договоры от 1919, 1921 и 1930 годов. Проблемы с границей до конца так и не были решены. Она продолжала оставаться только на бумаге. При этом договор 1893 года был подготовлен и подписан только на английском языке, что противоречит практике заключения международных договоров и вызывает неоднозначную юридическую оценку этого договора. Подобные договоры должны быть двусторонними, написанными на двух языках (с афганской стороны это или язык дари, или пушту).

«Линия Дюранда» стала очагом напряженности на границе двух стран и в регионе и вызывала недовольство всех проживавших здесь племен и народов. Новое обострение ситуации на «линии Дюранда» началось после образования государства Пакистан 14 августа 1947 года.

После окончания Второй мировой войны под влиянием впечатляющей победы Советского Союза и стран антигитлеровской коалиции, кардинальных изменений в мире и при росте влияния прогрессивных сил развернулось мощное антиколониальное движение. Такие колониальные супергиганты, как Великобритания, и другие подобные им страны вынуждены были предоставить независимость многим своим колониям. Индия получила свою независимость одной из первых, но при этом Великобритания не забыла использовать главный принцип своей внешнеполитической стратегии «Разделяй и властвуй», который она многократно употребляла и ранее. Подготовив соответствующим образом общественное мнение в Индии, последний генерал-губернатор Британской Индии лорд Маутбеттен в мае 1947 года на встрече с 75 самыми влиятельными главами индийских княжеств убедил их в необходимости создания на территории Британской Индии двух независимых государств: Пакистана и Индийского союза, переименованного в январе 1950-го в Республику Индия. Государство Пакистан было создано путем отделения от Индии ее западных территорий. При этом Великобритания заложила основы для двух крупнейших конфликтов в регионе. С одной стороны, между Пакистаном и Индией из-за территории Джамму и Кашмир, на которую претендовали оба государства. С другой стороны, между Пакистаном и Афганистаном из-за бывших афганских территорий, еще в XIX веке отнятых британцами у Афганистана.

Сразу после образования Пакистана Афганистан снова поднял вопрос о «линии Дюранда» и попытался объявить ее недействительной.

12 июля 1949 года афганский парламент (Лоя Джирга) денонсировал договор 1893 года, признав его недействительным.

В речи на заседании Генеральной Ассамблеи ООН в октябре 1972 года министр иностранных дел Афганистана заявил, что «включение Северо-западной Пограничной Провинции (СЗПП) и Белуджистана в состав Пакистана в 1947 г. было нарушением прав пуштунов на самоопределение, а территории, включенные в состав нового государства, никогда не были частью единой Индии»[82].

С тех пор ни одно афганское правительство не соглашалось признавать «линию Дюранда» в качестве государственной границы между двумя странами: Афганистаном и Пакистаном. «Линия Дюранда» трактовалась лишь как бывшая линия разграничения зон влияния Афганистана и Британской Индии на пуштунские племена.

Поэтому афганская сторона никогда не предпринимала попыток каким-то образом перекрыть свою границу с Пакистаном, построить там линию пограничных укреплений и застав, контролировать передвижение через нее кочевых племен, что вызвало бы крайне негативную реакцию всего приграничного населения.

Возвращаясь к событиям афганской войны 1979–1989 годов, нужно еще раз подчеркнуть, что, принимая решение о вводе советских войск в Афганистан в декабре 1979 года, советское руководство не приняло во внимание ряд важных моментов в афганской истории и многие другие факторы, которые в значительной степени повлияли на ход афганской кампании. В частности, невозможность перекрыть полностью границу с Пакистаном, откуда в Афганистан шел поток оружия, боеприпасов, продуктов питания и медикаментов для моджахедов, где в многочисленных лагерях проходили подготовку и засылались на территорию ДРА все новые антиправительственные бандформирования, не давала шансов проправительственным силам переломить ход военных действий в свою пользу. Афганистан превращался в мешок без дна, во все увеличивавшихся масштабах поглощавший человеческие и финансовые ресурсы. Войска, теряя людей, технику, затрачивая большие материальные и финансовые ресурсы, с боями очищали от мятежников различные районы Афганистана, но стоило им покинуть эти районы, и их тут же опять занимали бандформирования.

Одной из главных задач в деятельности советской 40-й армии в ДРА была охрана жизненно важных объектов, коммуникаций, дорог. Были созданы особые 15-километровые режимные зоны вокруг важных административных центров, электростанций, аэродромов, тоннелей с особым режимом жизни и деятельности местного населения. Хотя эти зоны должны были охранять афганские вооруженные силы, но основная тяжесть по их охране опять же легла на советские части и подразделения.

С середины 1983 года более пристальное внимание в войсках начали уделять подготовке к участию в боевых действиях прибывающего молодого пополнения: обращению с оружием, передвижению на бронетехнике, особенностям прохода через минно-взрывные заграждения противника. Это было связано с потерями в живой силе и технике, которые несли подразделения из-за неумелых действий в бою молодого пополнения, приходившего на смену солдатам и офицерам, отслужившим свой срок и вернувшимся в СССР. В отличие от наших воинов, афганские моджахеды воевали на своей земле, постоянно набираясь все нового боевого опыта и осваивая новые виды вооружения, поставлявшегося им из-за рубежа. Уходить со своей земли им было некуда. Поэтому воевать с ними с каждым годом становилось все сложнее. Кроме того, «в ходе боевых действий допускались грубые ошибки, отмечались случаи предательства, черствости, бездушия, халатного отношения к служебным обязанностям и преступной безответственности – все это приводило к неоправданной гибели людей»[83]. Случались даже случаи, когда артиллерия непреднамеренно, не разобравшись в ситуации, наносила удары по своим же подразделениям. Вместе с тем в войсках неукоснительно действовало правило не оставлять на поле боя раненых или погибших товарищей. С этой целью проводились даже целые операции.

Уже после окончания афганской войны, с ноября по декабрь 1991 года, в Афганистане находился известный советский журналист, много работавший и писавший об Афганистане, Владимир Снегирев. Именно в декабре произошла его запоминающаяся встреча с Ахмадшахом Масудом, которая нашла отражение в его дневниковых записях, опубликованных им в книге «Татьянин день», вышедшей в 2022-м. Дневниковые записи В.Н. Снегирева выявляют много интересных фактов об афганской войне.

В частности, во время этой встречи Шах Ахмад Масуд заявил о том, что во время войны ему удалось создать обширную агентурную сеть на территории Афганистана и его агенты были в различных как афганских, так и советских структурах: «Наши люди были повсюду – в окружении Кармаля и Наджибуллы, в аппарате советников, в штабах и даже в посольствах. Некоторые из них работали за деньги, другие – потому, что втайне симпатизировали нам»[84]. Затем Шах Ахмад Масуд рассказал Снегиреву, насколько он был информирован о планах нашего командования накануне Панджшерской операции 1984 года, что им было предпринято для отражения нашей атаки, и высказал свое мнение о действиях советского командования во время афганской войны: «За несколько дней до начала наступления я имел полное представление о планах вашего командования. Я знал все! Какие объекты, где и когда будут подвергнуты бомбардировкам, где и когда высадят десанты, какова численность наступающих войск и какое оружие будет применено. Все детали вплоть до имен ваших командиров. Мои люди действительно были повсюду. Я до сих пор храню переданную мне из Кабула карту с обозначениями плана предстоящих боевых действий. Проанализировав ваши замыслы, мы решили, что разумнее всего осуществить тактический отход на заранее подготовленные позиции… Уходя, мы заминировали в Панджшере всё – дороги, колодцы, дома, сады. Оставили тысячи мин. Когда вы сгоряча влетели туда, эти мины стали взрываться, создавая у наступавших солдат ложное представление, будто вокруг кто-то есть и даже организована оборона. На самом деле в ущелье осталось только несколько групп по 15–20 человек, которые разместились высоко в горах для скрытного наблюдения за всем, что происходит… Советские командиры воевали по учебникам, которые они изучали в академиях. Но в этих учебниках ничего не было написано о том, как действовать против партизан, да еще в горах. Мне казалось, что вы сами упорно затягиваете петлю на своей шее. А мы всегда старались поступать гибко, никогда не повторялись»[85].

Слова Шаха Ахмада Масуда подтверждал также и бывший командир большого формирования моджахедов, действовавшего в окрестностях г. Герата во время войны, Исмаил Хан, занимавший в 2003 году пост губернатора Гератской провинции: «Везде были наши люди, о всех операциях мы узнавали заблаговременно. Исключений почти не было. Доходило до того, что мы даже лечили своих людей в ваших госпиталях. Один мой командир был тяжело ранен, тогда мы побрили его, передали коммунистам, работавшим на нас, и сказали: “Поставьте его на ноги”. Его определили в госпиталь, как важного офицера правительственных войск… Самая точная информация поступала от советских. Не скажу – от русских. У вас там было много таджиков, туркменов, мы работали с ними»[86].

2.2. Второй этап Афганской войны (май 1986 г. – февраль 1989 г.)

К середине 1980-х годов, и даже раньше того, советское партийное руководство и командование ОКСВ в Афганистане в полной мере осознали, что Б. Кармаль не является тем человеком, который способен объединить НДПА, сделать боеспособной афганскую армию, расширить и укрепить социальную базу государственной власти в стране, без чего невозможно переломить ситуацию в борьбе с вооруженной оппозицией. Нужен был другой, умный, сильный и решительный руководитель. Таким человеком многим в Афганистане и в руководящих политических кругах в СССР виделся Мухаммад Наджибулла, который происходил из состоятельной пуштунской семьи из клана Ахмадзай в провинции Пактия на юго-востоке Афганистана.

Наджибулла имел медицинское образование. В 37 лет он окончил медицинский факультет Кабульского университета. За спиной у него был большой опыт работы в партийных организациях НДПА, в которую он вступил еще в 1965 году, в год ее основания. При Амине был в эмиграции в Югославии. По возвращении в Афганистан сразу после свержения Х. Амина был назначен главой Службы государственной информации Демократической Республики Афганистан, т. е. службы безопасности Афганистана, которая в аббревиатуре на языке дари называлась «ХАД» (хадамат-э эттэлаат-э доуляти). С 1981 года Наджибулла – член Политбюро ЦК НДПА, председатель комиссии по связям с племенами в Совете обороны ДРА. Наджибулла не был националистом, но чтил прошлое своей страны, где ведущую роль в различные периоды ее истории играли пуштуны и пуштунские племена, насчитывавшие в 80 – 90-е годы ХХ века примерно 8–9 млн человек и в основном проживавшие в 10 провинциях Афганистана, пограничных с Пакистаном[87]. Поэтому пуштунский вопрос всегда представлял для него большую важность и постоянно находился у него на контроле.

Какова же была обстановка в Афганистане к маю 1986 года, когда в результате долгих раздумий в советском руководстве и всестороннего выяснения ситуации внутри НДПА Генеральным секретарем партии был избран Мухаммад Наджибулла?

К сожалению, тогдашнее руководство ДРА было не в силах расширить социальную базу своего политического режима, привлечь на свою сторону крестьянство, буржуазные слои афганского общества, укрепить армию. Этому были как субъективные, так и объективные причины. Опорой руководства страны были члены НДПА, в которой продолжались скрытая вражда и противостояние между «халькистами» и «парчамистами». Дополнительной опорой были служащие государственного аппарата, которые были заинтересованы в сохранении законной власти; их дети и родственники, какая-то часть интеллигенции, офицерский состав армии ДРА, часть городской мелкой буржуазии, обеспечивавшая потребности населения в крупных городах Афганистана.

Племена, проживавшие на территории Афганистана, и афганские крестьяне, составлявшие наибольший процент жителей страны, были на стороне вооруженной исламской оппозиции. Сельской местности доставалось очень мало от той гуманитарной помощи афганскому народу, которую осуществлял Советский Союз. Для раздачи помощи деревенским жителям нужно было осуществлять операции с участием войск. Этому очень активно противодействовали всевозможные формирования моджахедов, действовавшие в сельской местности, запрещавшие получать помощь из рук представителей государственной «безбожной» власти и «советских агрессоров».

Как и в начале 1980-х годов, правительство контролировало только центры провинций, уездов, и то далеко не всех и в основном только в световой период времени, до 18–00. Так, в ноябре 1986 года из 18-миллионного населения ДРА на территории, подконтрольной государству, проживало лишь 5 млн человек. При этом 3 млн из них жили в городах и только 2 млн – в деревне[88]. Со стороны НДПА проводились различные партийные конференции, пленумы, семинары, но реально рядовому афганскому труженику они мало что давали. Экономическое положение крестьянства, ремесленников, мелкой буржуазии было тяжелым и усугублялось еще и тем, что, несмотря на более успешные действия против моджахедов советских и афганских войск, накопивших уже солидный опыт боевых действий, и многочисленные успешные боевые операции, ситуация в стране не улучшалась. Через некоторое время отряды вооруженной оппозиции снова занимали очищенные ранее от них районы, создавали новые бандформирования не только с помощью из-за рубежа, но и активно привлекая в свои ряды местное население. Военные действия на территориях, где проживало гражданское население, приносили ему только горе и страдания. Разрушения деревень, невозможность мирно заниматься сельским хозяйством нередко сопровождались грабежами и мародерством со стороны как афганских, так и советских военнослужащих, особенно во время зачисток населенных пунктов после проведения операций: «очищали» местные сады, лавки-«дуканы», уводили скот. Все это не могло не сказаться на настроениях населения и их отношении к государственной власти и ОКСВ.

В такой обстановке единственно правильным решением, по мнению руководства СССР, была замена Бабрака Кармаля на другого, более энергичного, волевого и решительного руководителя, способного вывести страну из данной ситуации. Таким человеком и стал Мухаммад Наджибулла.

Проработка идеи осуществления политики национального примирения (ПНП) началась еще во время нахождения у власти Ю.В. Андропова. Уже тогда возникло понимание того, что старые подходы к разрешению афганского вопроса не срабатывали. Требовалось что-то новое, что упрочило бы государственную власть, расширило ее социальную опору и самым существенным образом изменило бы весь ход афганской кампании.

Обсуждались различные точки зрения о том, как привлечь на сторону правительства потенциальных союзников из различных слоев афганского общества, в том числе национальной буржуазии и духовенства; какую политику проводить в отношении крестьянства и молодежи; как по возможности не бороться, а взаимодействовать с оппозицией, выстраивать с ней хотя бы какое-то подобие взаимовыгодных отношений при главенствующей роли государства в этом процессе.

Пришедший к власти в СССР в 1985 году М.С. Горбачев снова был вынужден поставить в повестку дня вопрос об Афганистане.

К этому времени советские войска находились в ДРА уже без малого 6 лет, неся потери и людские, и материальные. Существенных результатов за это время достигнуто не было. Финансовые потери для советского государства были огромны и нарастали день ото дня. Конца афганской войне было не видно. Вставал вопрос о том, что с ней каким-то образом нужно кончать и уходить из Афганистана. Высшее руководство СССР уже в полной мере осознавало бесперспективность нахождения наших войск в Афганистане. Вопросы, касавшиеся ситуации в Афганистане, неоднократно обсуждались на заседаниях Политбюро ЦК КПСС. На одном из таких заседаний 13 ноября 1986 года министр иностранных дел Громыко заявил: «Видимо, с нашей стороны был недоучет трудностей, когда мы дали афганскому руководству согласие на нашу военную поддержку. Социальные условия в Афганистане сделали невозможным решение проблемы в короткое время. Мы не получили там внутренней поддержки. В афганскую армию сколько набирается призывников, столько их и дезертирует»[89]. Речь А. Громыко была поддержана С.Ф. Ахромеевым: «Военным действиям в Афганистане скоро семь лет. В этой стране нет ни одного кусочка земли, который бы не занимал советский солдат. Тем не менее большая часть территории находится в руках мятежников. Правительство Афганистана располагает значительной силой: 160 тысяч человек в армии, 115 тысяч – в царандое и 20 тысяч – в органах безопасности. Нет ни одной военной задачи, которая ставилась бы, но не решалась, а результата нет. Все дело в том, что военные результаты не закрепляются политическими. В центре власть есть, а в провинциях ее нет. Мы контролируем Кабул и провинциальные центры, но на захваченной территории не можем установить власть. Мы проиграли борьбу за афганский народ. Правительство поддерживает меньшинство народа. Наша армия воевала пять лет. Она и сейчас в состоянии удерживать обстановку на том уровне, который существует. Но в этих условиях война будет продолжаться долго»[90].

Тяжелым было и положение афганского крестьянства, которое составляло 80 % населения Афганистана. Афганское правительство, ввиду того что оно не контролировало большинство сельских территорий, не могло снабжать их продуктами питания и другими предметами первой необходимости. Зато эту задачу очень хорошо решала исламская оппозиция. Во время беседы первого заместителя министра иностранных дел Воронцова с членом Политбюро ЦК НДПА Зераем в ноябре 1986 года тот ему сообщил, что «районы под контролем контрреволюции лучше снабжаются товарами первой необходимости (туда эти товары поступают контрабандным путем из Пакистана). Подобным образом дело обстоит в Хосте, Урузгане и других приграничных районах»[91].

В таких условиях советское руководство решило еще раз попробовать развернуть ситуацию в Афганистане в свою сторону, теперь уже опираясь на новое руководство Афганистана во главе с Наджибуллой. Окончательно в высших политических кругах СССР и ДРА окрепла идея о политике национального примирения, которая начала воплощаться в жизнь в Афганистане.

Для того чтобы придать новый импульс развитию Афганистана, реальному расширению социальной базы государственной власти в стране, обеспечить условия для победы над вооруженной оппозицией, требовались новые, не использованные ранее подходы во внутренней и внешней политике, реформы внутри страны, на которые откликнулся бы народ.

В декабре 1986 года на чрезвычайном пленуме ЦК НДПА было официально объявлено о начале осуществления нового политического курса, с помощью которого планировалось положить конец военным действиям и установить мир в стране, используя переговорный процесс и идя на определенные уступки вооруженной исламской оппозиции, приглашая ее сформировать совместное коалиционное правительство.

Ревсоветом ДРА в начале января 1987 года были определены направления осуществления политики национального примирения, которые заключались в следующем:

– приостановка ведения боевых операций на территории всей страны;

– ограничение действий вооруженных сил только «охраной государственной границы, государственных и военных объектов, обеспечением проводки колонн, выполнением других сугубо оборонительных и экономических задач»;

– создание комиссий национального примирения на уровне деревень, волостей, уездов, провинций и на общегосударственном уровне (Всеафганская чрезвычайная комиссия национального примирения);

– учреждение «джирг мира» («джирга» – представительный орган для решения важных вопросов, избираемый населением) для оказания помощи сельскому населению в области медицинского обслуживания, в ведении сельского хозяйства, в осуществлении земельно-водной реформы; в бесплатном распределении среди населения товаров первой необходимости, в том числе по линии безвозмездной помощи СССР; для осуществления набора добровольцев в вооруженные силы ДРА; для разрешения племенных, местных, групповых и частных конфликтов.

Со стороны государства населению деревень, волостей, уездов, провинций, объявивших себя «зонами мира», давались обещания предоставления различных государственных льгот, таких как: право назначения уездных и волостных начальников в соответствии с волеизъявлением населения, оказание материальной помощи местным вооруженным формированиям, включившимся в процесс примирения; создание пунктов оказания медицинской помощи и пунктов распределения товаров первой необходимости и др.

Кроме того, специальным указом Ревсовета ДРА было объявлено об амнистии лиц, давших слово не совершать в дальнейшем враждебных действий против ДРА.

Новая политика государства на первых порах принесла свои положительные плоды. У ряда командиров вооруженной оппозиции появились колебания в связи с тем, что население, в числе которого были их жены и дети, близкие и дальние родственники, в целом устало от непрекращающихся военных действий, бомбежек, голода, разрухи, физических мучений. У них появились сомнения, а не стоит ли все-таки примириться с государством. На этой основе на какое-то время усилились разногласия между лидерами вооруженной оппозиции, противоречия между полевыми командирами. Ряд вооруженных формирований начал сдавать оружие и принимать сторону правительства. Но процесс этот массовым не стал, прекращения огня и улучшения обстановки не произошло.

В значительной степени на меры, предпринимаемые советским руководством в отношении реализации политики национального примирения, повлияла информация, поступавшая в это время в ЦК КПСС и соответствующие советские органы. А.А. Громыко писал об этом в своих воспоминаниях: «…когда правительство Афганистана объявило курс на национальное примирение, из этой страны в Москву вначале шли оптимистические сообщения об обстановке. Наши военные руководители в Афганистане явно под влиянием афганских представителей информировали Москву об успехах этого курса на примирение и об улучшении дел. Имело место слишком доверчивое отношение к получаемым от афганских кругов сведениям. В результате центр во многом вводился в заблуждение. И так продолжалось довольно длительное время.

В этот же период росли наши потери в Афганистане. Но политбюро ЦК КПСС получало неточную информацию и об этом. Такое положение было ненормальным»[92].

На самом деле все было гораздо хуже, чем в сглаженных и во многом не соответствовавших действительности отчетах и рапортах представителей армейского командования, партийных и военных советников, стремившихся приукрасить ситуацию, создать у вышестоящего начальства самое благоприятное впечатление о себе и выполняемой ими работе в процессе осуществления политики национального примирения.

Население Афганистана настороженно восприняло новую политику, ожидая от нее новых «подвохов» и осложнений для себя. Воплотить ее в жизнь было очень непросто. Основная масса сельских территорий находилась под контролем моджахедов. Позиция правительства, направленная на примирение, была воспринята лидерами вооруженной оппозиции как признак слабости режима, неспособного одержать победу вооруженным путем, даже опираясь на советские воинские формирования. Оппозиция считала, что ей незачем идти на уступки режиму, который и так, по ее убеждению, скоро должен был пасть. Оппозиционные лидеры, проанализировав сложившуюся ситуацию, пришли к мнению о том, что нужно оказывать еще больший нажим на существующую власть. С этой целью с их стороны предпринимались все меры для того, чтобы не допустить встреч и переговоров, митингов населения деревень, уездов, волостей с участием представителей государственной власти; категорически запрещалось слушать передачи кабульского радио. Делалось все вплоть до убийств и террористических актов, чтобы воспрепятствовать работе формируемых властями комиссий национального примирения. Усилились обстрелы административных центров, диверсии на дорогах. Увеличилось число нападений на представителей партийного и государственного аппарата. В городах и сельской местности оппозицией была развернута широкая пропагандистская кампания по дискредитации политики национального примирения. Раздача предметов первой необходимости и материальной помощи деревенским жителям также была связана с большими трудностями. Как с трудностями доставки, так и с сопротивлением со стороны бандформирований, активно препятствовавших процессу раздачи помощи. В некоторых населенных пунктах после раздачи помощи со стороны государства вооруженные члены банд или отбирали эту помощь у населения, или накладывали на крестьян большие штрафы.

Численность сил оппозиции к этому времени не уменьшилась, несмотря на все военные операции, которые были против нее осуществлены, и составляла на конец мая 1987 года примерно 133 700 человек, объединенных в 3785 бандформирований. Количество обстрелов по сравнению с предыдущим годом объектов советских войск выросло в 3 раза, а объектов, охраняемых афганскими войсками, – в 2 раза. К середине 1987 года за полгода действия политики национального примирения на сторону правительства перешло около 100 групп и отрядов моджахедов из 3785, действовавших на территории Афганистана[93]. Это составило всего 2,6 % всех вооруженных формирований оппозиции.

Другой негативной стороной ПНП было то, что одновременно с началом осуществления этой политики в НДПА и на всех уровнях и эшелонах государственных властных структур распространилась информация о скором выводе советских войск с территории Афганистана. Для подавляющего большинства членов НДПА, ДОМА, государственных служащих, офицерского корпуса, афганской интеллигенции, получившей образование в СССР, сама мысль о выводе советских войск была совершенно неприемлема. Это грозило им многими бедствиями, лишениями, а в худшем случае – смертью. Они прекрасно осознавали слабость своей политической, военной, экономической ситуации и невозможность удержать власть без помощи СССР. Слухи о скором выводе войск резко усилили брожение в НДПА, армии, государственном аппарате. Многие начали готовить себе запасные позиции. Партработники, высокопоставленные госслужащие, сотрудники органов безопасности, милиции налаживали контакты с представителями местных бандформирований, добывали себе членские билеты контрреволюционных исламских группировок. Используя клановые, родовые и личные связи, они стремились обеспечить безопасность в будущем для себя и своих семей. Их уже гораздо больше заботило то, что с ними будет в будущем, после вывода советских войск, чем осуществление политики национального примирения.

Все это в значительной степени сказывалось на понижении активности деятельности провинциальных комитетов НДПА всех уровней, в присвоении себе материальной помощи, прибывавшей из СССР; в усилившемся дезертирстве и нежелании афганских военнослужащих участвовать в боевых действиях на стороне правительства; в бегстве за рубеж чиновников госаппарата. Еще это выражалось в ничем не подкрепленных победных реляциях, дутых цифрах подаваемых наверх отчетов, в речах о «народном благе» и партии, как «руководящей и направляющей силе афганского общества». Вдобавок ко всему это сопровождалось неутихающей борьбой халькистской и парчамистской группировок, перераставшей в борьбу групп и группок, сплотившихся вокруг того или иного лидера.

Вместе с тем политика национального примирения все же была наиболее приемлемой формой разрешения афганского кризиса. Это констатировали в дальнейшем и некоторые из главных лидеров вооруженной исламской оппозиции, воевавшей на территории Афганистана. Так уже через несколько десятков лет после вывода советских войск с территории Афганистана лидер Исламского общества Афганистана Бурхануддин Раббани в беседе с В.М. Некрасовым, ответственным секретарем Группы Совета Федерации по сотрудничеству с Национальной ассамблеей Афганистана, заявил: «Вы сделали большую ошибку, войдя в Афганистан с войсками, но еще большую ошибку совершили, покинув нашу страну, не завершив политику национального примирения, прекратив поддержку доктора Наджибуллы, не дав ему возможности укрепить влияние центральной власти»[94]. Такого же мнения придерживался и знаменитый лидер северной группировки моджахедов Шах Ахмад Масуд.

В ноябре 1987 года на Лойе джирге (Лойя джирга – общеафганский совет представителей различных слоев и этноплеменных групп афганского общества) было изменено название страны. Страна получила название Республика Афганистан. Этим как бы подчеркивалось, что в стране больше нет руководящей роли НДПА и в Афганистане не идет строительство социалистического общества. В ряд провинций были назначены беспартийные губернаторы, а также губернаторы – выходцы из других партий, в том числе оппозиционных. Снизилась напряженность во многих горячих точках, таких как Герат, Кандагар и др. Была легализована деятельность ряда леводемократических группировок, многие из которых затем превратились в партии.

Хотя ситуация в Афганистане в начале 1988 года продолжала оставаться напряженной, тем не менее гораздо активнее стали действовать агитационные отряды, занимавшиеся в провинциях агитационно-массовой пропагандистской работой. В этой работе принимали участие и религиозные деятели из числа тех оппозиционеров, которые пошли на сотрудничество с государственной властью. Больше стали распространять информацию о мерах, предпринимаемых правительством в рамках ПНП, в мечетях, на базарах и в других общественных местах. Некоторые деятели вооруженной оппозиции начали проявлять желание к установлению контакта с государственной властью в лице недавно назначенных губернаторов.

Вместе с тем стабилизации обстановки в стране достигнуто не было. Лидеры вооруженной оппозиции не вошли в состав создаваемых коалиционных органов власти. Перейти к мирному урегулированию и прекращению огня не удалось. Характер управления страной с руководящей ролью НДПА не изменился. Вооруженная оппозиция, отвергая все предложения Наджибуллы, по-прежнему стремилась к овладению всей полнотой власти в стране. В этом ей активно помогали американская администрация и руководство соседнего Пакистана. Уже в начале 1988 года объем официальной помощи США исламской вооруженной оппозиции превысил 2 млрд долларов[95]. В Афганистан с территории Пакистана перебрасывались всё новые отряды моджахедов. С сентября 1986 года в Афганистан начали поставляться и использоваться ПЗРК «Стингер», которые очень затруднили действия нашей боевой авиации. Авиация начала нести значительные потери.

В эти же годы очень значительные изменения, наложившие свой негативный отпечаток на события в Афганистане, происходили в самом Советском Союзе.

Инициированная М.С. Горбачевым в 1985 году так называемая перестройка на самом деле была искусно режиссируемым Западом процессом разрушения всех тех материальных, духовных и нравственных основ, которые составляли суть и фундамент советского государства, и вела не только к ликвидации СССР.

Как показали события в 90-х годах ХХ века, этот процесс вполне мог привести к разрушению и исчезновению самой России как независимого и самостоятельного образования и затем как государства вообще.

Бесперспективность пребывания наших войск в Афганистане и ведения ими боевых действий к началу 1988 года еще не была очевидной для всех тех, кто в той или иной мере участвовал в афганской войне. Вместе с тем гордиев узел так или иначе нужно было разрубать. Это диктовалось рядом факторов:

во-первых, невозможно было перекрыть каналы помощи, которую во все возрастающих объемах получала вооруженная оппозиция;

во-вторых, так и не удалось создать социальную опору режима и привлечь на свою сторону бо́льшую часть населения страны. Основная масса населения страны не смогла смириться с нахождением на их земле чужих вооруженных сил;

в-третьих, ситуация в Советском Союзе характеризовалась все более разгоравшимся экономическим и политическим кризисом, дрова в топку которого подбрасывал как Запад, так и советское руководство во главе с М.С Горбачевым, которое не смогло предложить никакой позитивной модели развития страны и, прикрываясь словами о перестройке, лишь подрывало устои государственной власти и экономической системы страны.

Западом искусственно были занижены цены на нефть, наш главный стратегический товар, и СССР уже не мог с финансовой точки зрения обеспечивать присутствие в Афганистане своего многотысячного воинского контингента, ведение им боевых действий, а также за свой счет обеспечивать жизнедеятельность всего афганского партийного и государственного аппарата тогда, когда население Советского Союза испытывало дефицит практически во всем;

в-четвертых, СССР, проигрывая Западу гонку вооружений, вынужден был задуматься об уступках США, Западу и его союзникам на Востоке в лице КНР, Пакистана и др. в отношении Афганистана;

в-пятых, советское руководство во все большей мере ощущало на себе негативный настрой мирового общественного мнения из-за продолжавшейся войны в Афганистане.

В такой ситуации вывод ОКСВ из Афганистана стал насущной необходимостью.

Первым шагом к выводу советских войск с территории Республики Афганистан стало подписание 14 апреля 1988 года при посредничестве ООН в Женеве договоренностей, которые должны были привести к окончанию войны в Афганистане. Документы были подписаны министрами иностранных дел Афганистана и Пакистана. В качестве гарантов осуществления договоренностей выступили СССР и США.

В соответствии с Женевскими соглашениями Афганистан и Пакистан обязались больше не поддерживать повстанческую и сепаратистскую деятельность; не обучать, не вооружать и не финансировать наемников для ведения боевых действий на территории Афганистана. Также США должны были прекратить вмешиваться во внутренние дела Афганистана.

В соответствии с подписанными соглашениями Советский Союз взял на себя обязательство в течение 9 месяцев, начиная с 15 мая 1988 года, осуществить вывод своих войск из Афганистана. При этом половина советских войск должна была быть выведена в течение первых трех месяцев.

Вывод войск начался в соответствии с графиком через Кушку и Термез. До 15 августа войска были выведены из 12 провинций, включая Нангархар, Гардез, Газни, Кандагар, Кундуз, Бадахшан и др. Моджахеды в основном не препятствовали выводу войск. Афганцам передавалось имущество военных городков, техника, вооружение. Создавались необходимые запасы боеприпасов и вооружения. К 16 августа 1988 года войска ОКСВ остались только в 6 провинциях: Кабул, Герат, Парван, Саманган, Балх, Баглан. Советское руководство четко и последовательно соблюдало все достигнутые Женевские соглашения в отличие от другой стороны. Подготовка же вооруженной афганской оппозиции в пакистанских учебных центрах, поставка ей вооружения и боеприпасов на территорию Афганистана продолжались как и прежде. Увеличилось число караванов с оружием и боеприпасами, переправляемых на афганскую территорию. На территории Пакистана продолжали действовать специальные издательства, выпускавшие агитационно-пропагандистские материалы для распространения в Афганистане. Пакистанские пограничники принимали непосредственное участие в боевых действиях на афганской территории. Из Пакистана производились обстрелы пограничных районов Афганистана. В Пешаваре продолжали функционировать штаб-квартиры афганских оппозиционных партий[96].

США вскоре после заключения Женевских соглашений по-своему интерпретировали их содержание, ссылаясь на расплывчатость фраз в ряде статей этих соглашений, и продолжили оказание активной помощи афганским моджахедам. Большую роль в усугублении ситуации в Афганистане сыграла политика односторонних уступок Западу, которая усиленно начала проводиться в это время советским руководством во главе с Горбачевым в ущерб геополитическим интересам СССР.

Частичный вывод войск (было выведено примерно 50 % всего личного состава ОКСВ) в значительной степени повлиял на рост негативных настроений, растерянности, осознания неопределенности своего будущего и будущего своих семей среди членов НДПА, госслужащих, работников и членов различных общественных организаций, офицерского и рядового состава афганской армии. Многие из них, не представляя своего будущего без помощи СССР, советской армии и советских советников, начали активно идти на сговор с исламской оппозицией, видя в этом выход для себя из создавшейся ситуации.

Исламская оппозиция через своих скрытых сторонников в партийных и государственных организациях успешно разлагала партийный и государственный аппарат изнутри. Наблюдался рост коррупции в государственных организациях, увеличение случаев дезертирства и прямого предательства в афганской армии. Правительственные войска стремились всячески избегать прямых столкновений с вооруженными отрядами моджахедов.

При этом оппозиция действовала не только вооруженным путем и посредством распространения пропагандистских материалов.

Применялись и мирные средства воздействия на население уездов и кишлаков. Например, в таких провинциях, как Кунар, Нангархар, Пактия и др., которые к этому времени уже в основном контролировались моджахедами, оппозицией организовывался ремонт дорог, восстановление жилых строений, создание служб общественного порядка и шариатских судов и т. д.

Осенью 1988 года центральной властью Республики Афганистан контролировалось только 28 % кишлаков и треть уездных и волостных центров страны. Лидеры исламской оппозиции в это время, действуя всё более решительно, привлекали на свою сторону племенные и территориальные формирования, заключившие ранее в соответствии с политикой национального примирения договоры о сотрудничестве с государственной властью. Территория, находившаяся под контролем правительства, постоянно сокращалась.

Численность вооруженной исламской оппозиции в это время составляла 173 тыс. человек. При этом примерно 70 % общего числа моджахедов были заняты нападениями на колонны советских и правительственных войск на основных дорогах и магистралях страны[97]. Одновременно с усилением исламской оппозиции усиливалась деморализация НДПА. Руководящие кадры партии занимали всё более пассивную позицию, граничившую с апатией и неверием в возможность сохранить ту власть, которую они получили, совершив революционный переворот в апреле 1978 года. Усиливались внутренние противоречия и фракционная борьба в партии. Вокруг самых видных деятелей НДПА, таких как Наджибулла, Нур Ахмад Нур, Салех Мухаммад Зерай и др., сформировались свои группировки, боровшиеся за лидерство в партии.

Очень большие сложности были с призывом в афганские вооруженные силы, который в значительной степени производился насильственными методами, путем задержания молодых людей на улицах городов и записи их на службу в армию. Кто мог, под любым предлогом уклонялся от службы. Современная боевая техника поставлялась из Советского Союза в Афганистан в большом количестве, но недоукомплектованность частей личным составом не позволяла в полной мере использовать всю эту технику и вооружение. Кроме того, относились к вооружению, присылаемому из СССР, очень халатно. В большом количестве оружие, боеприпасы, технику бросали на поле боя, и она доставалась противнику. Дезертирство приобретало массовый характер.

Участвуя в боевых действиях на территории Афганистана, СССР одновременно оказывал афганскому народу большую материальную помощь жизненно важными продуктами питания, такими как рис, сахар, масло, мука и др., которых в это перестроечное время не хватало для самого населения Советского Союза. Причем большинство поставок совершалось на безвозмездной основе. Так, в 1979 году в связи с тяжелой экономической ситуацией в Афганистане афганскому народу было поставлено 100 тысяч тонн пшеницы; в 1981 году – 8,6 тысячи тонн химических удобрений; в 1982 году – 8 тысяч тонн сахара и т. д.[98] И если в 1984 году ежесуточно населению Афганистана оказывалась помощь в размере 4 млн 300 тыс. руб., то в 1987 году она выросла уже до 14,7 млн руб. в сутки[99].

С 1978 по 1986 год с помощью СССР в Афганистане, несмотря на революционные события и последовавшие вслед за этим военные действия, было построено плюс к тому, что было сделано ранее, еще более 50 объектов народно-хозяйственного значения[100].

Считается, что за все время, вплоть до 1988 года, на народно-хозяйственных объектах в Афганистане советскими специалистами было подготовлено примерно 100 тысяч квалифицированных афганских рабочих[101].

На ведение войны были истрачены большие материальные ресурсы. Достаточно сказать, что если в 1984 году общие расходы на ведение боевых действий и на экономическую помощь Афганистану со стороны СССР оценивались в 1 млрд 578,5 млн руб., то уже в 1987 году они составили 5 млрд 374 млн руб., т. е. выросли в 3,4 раза[102].

Только по линии Министерства обороны в годы афганской кампании было истрачено более 12 млрд инвалютных рублей, а на различную безвозмездную помощь было выделено еще 8 млрд инвалютных рублей[103]. Это были очень большие суммы, с учетом того, что стоимость инвалютного рубля в Советском Союзе в то время была приравнена примерно к 2 долларам.

Эти расходы тяжелым бременем ложились на плечи советского правительства и советского народа, способствовали росту недовольства в советских республиках.

К сожалению, афганское руководство в это время относилось к оказываемой ему помощи вооружением, техникой, медикаментами, продуктами питания как к должному, видимо рассчитывая на то, что эта помощь будет оказываться постоянно.

Афганское руководство во главе с Наджибуллой боялось вывода советских войск из Афганистана и делало все возможное, чтобы его приостановить. В частности, в последние месяцы перед окончательным выводом войск оно неоднократно обращалось к советскому правительству с просьбой остановить вывод войск в связи с невыполнением США и Пакистаном Женевских соглашений, в соответствии с которыми они должны были прекратить помощь вооруженной оппозиции, чего они не делали и не собирались делать.

Командование же ОКСВ во главе с генералом В.И. Варенниковым отвергало эти просьбы, справедливо считая, что задержка с выводом войск не изменит к лучшему военно-политическую обстановку в Афганистане.

Второй этап вывода войск должен был начаться 15 ноября 1988 года, но из-за позиции министра иностранных дел Э.А. Шеварднадзе и В.А. Крючкова, занимавшего в то время пост руководителя КГБ СССР, подпавших под влияние партийного и военного руководства Афганистана во главе с Наджибуллой, начало второго этапа вывода войск было перенесено на 15 января 1989 года. Такую же позицию заняло все партийное руководство СССР. На вывод войск отводился всего один месяц.

Оказывая давление на советских партийных руководителей, Наджибулла говорил о том, что подразделения афганской армии навряд ли смогут соответствующим образом противостоять отрядам Ахмада Шаха Масуда в районе горного перевала Саланг, через который намечалось осуществить вывод наибольшей части группировки ОКСВ. Поэтому президент Афганистана настаивал на оставлении в районе Саланга советских воинских частей. Кроме того, Наджибулла просил обеспечить «воздушный мост» между СССР и Кабулом на период не только во время, но и после вывода войск для обеспечения правительственных войск продовольствием, горючим, вооружением и боеприпасами. Кроме того, в конце 1988 – начале 1989 года исламская оппозиция планировала организовать экономическую блокаду Кабула, перекрыть подвоз в Кабул продовольствия и нефтепродуктов и тем самым вызвать недовольство у населения. При этом использовались различные методы, в том числе ограбление, запугивание и подкуп афганских водителей, совершавших торговые поездки в Кабул. Большую роль в преодолении потребности Кабула в муке сыграл Советский Союз. Несколько тысяч тонн муки было доставлено в Кабул советским воздушным и автомобильным транспортом[104].

Все это опять же повлияло на позицию Э.А. Шеварднадзе, заявившего 15 января 1989 года в Кабуле о необходимости оставления в Афганистане некоторого числа советских войск.

Колебания и сомнения в советском руководстве не позволили в том числе и 15 января начать второй этап вывода войск.

Очень большие опасения не только у афганского руководства, но и у советского правительства вызывали действия отрядов Ахмада Шаха Масуда в Панджшерском ущелье и во всей северной части страны.

Дело в том, что исламская оппозиция отвергла Женевские соглашения сразу после их подписания 14 апреля 1988 года. Еще в феврале того же года оппозицией было объявлено о создании «Временного правительства» Афганистана во главе с Ахмадом Шахом Масудом в составе 28 человек. Вызывают интерес в это время политические взгляды Ахмада Шаха Масуда и его ближайшего окружения, которые по своей сути склонялись к «исламскому социализму». Так, во время беседы офицера спецпропаганды политуправления ТуркВО полковника Л.И. Шершнева с доверенным лицом Шаха Ахмада Масуда Азмуддином на вопрос Л.И. Шершнева о том, что им подходит у Ленина, Азмуддин ответил: «Все, только мы за ислам. Ленин был против эксплуатации и капитализма, мы тоже. Он был за народ. Мы тоже»[105].

После вывода советских войск из Панджшерской долины Ахмад Шах Масуд установил над ней полный контроль. Затем он вывел часть своих подразделений в северные районы Афганистана и создал в северных провинциях коалиционный «Совет Севера», в который вошли руководители отрядов Исламского общества Афганистана и Исламской партии Афганистана. К началу 1988 года этот совет распространил свою административную власть на большую часть территории шести северо-восточных провинций Афганистана. На его территории действовали школы, больницы, была выстроена надежная система обороны.

Поэтому руководством Советского Союза, несмотря на возражения и доклады командования ОКСВ, основанные на анализе политической и военной ситуации в Афганистане, было вынесено решение провести военную операцию против отрядов Ахмада Шаха Масуда с целью нанесения ему наибольшего ущерба, что позволило бы без крупных потерь в дальнейшем осуществлять вывод войск через северную часть страны, и в первую очередь по трассе Кабул – Хайратон. Операция получила название «Тайфун» и была проведена в течение 3 дней, с 23 по 25 января 1989 года.

Суть операции свелась к авиационным ударам и артиллерийским обстрелам районов, граничивших с магистралью Кабул – Хайратон, тех мест, где была замечена концентрация моджахедов. В результате отрядам А.Ш. Масуда был нанесен значительный урон, но одновременно пострадало и большое количество мирного населения, что еще больше настроило его против советских войск и режима М. Наджибуллы.

24 января 1989 года на заседании Политбюро ЦК КПСС обсуждался вопрос «О мероприятиях в связи с предстоящим выводом советских войск из Афганистана». При этом рассматривалось пять возможных вариантов вывода войск.

Первый вариант состоял в том, чтобы, «сославшись на тяжелое положение, в котором оказалось местное гражданское население, оставить одну дивизию для охраны автомагистрали Хайратон – Кабул»[106]. Это могло вызвать вопросы со стороны ООН о неполном выводе советских войск из Афганистана.

Второй вариант состоял в том, чтобы «призвать ООН срочно обеспечить доставку продовольствия и нефтепродуктов в города и направить войска ООН для поддержания в действии магистрали. До подхода сил ООН оставить на этих позициях свои войсковые подразделения. Вместе с тем зафиксировать, что вывод советского войскового контингента состоялся. Заявить, что после подхода сил ООН наши подразделения немедленно вернутся в Советский Союз»[107]. Однако этот вариант был практически неосуществим. Для отправки сил ООН требовалось решение Совета Безопасности, что в то время было недостижимо.

Третий вариант предполагал вывод всех советских войск к 15 февраля 1989 года. При этом намечалось выпустить по этому поводу совместное заявление правительств СССР и Афганистана и следующим шагом «по просьбе афганского правительства начать проводку колонн с гражданскими грузами, с выделением для их охраны советских воинских частей… Вместе с тем при этом варианте ряд участков дороги пришлось бы преодолевать каждый раз с боями»[108].

Четвертый вариант звучал следующим образом: «Вывести почти все советские войска к 15 февраля. Зафиксировать официально в соответствующем заявлении вывод советского воинского контингента. Но под предлогом передачи некоторых постов на магистрали Хайратон – Кабул Афганской Стороне оставить в некоторых наиболее важных пунктах, в том числе на перевале Саланг, советские подразделения. По нашей инициативе не придавать этой акции широкого звучания, отметить лишь, что речь идет о небольшом количестве советских военнослужащих, которые несколько задержались в связи с тем, что Афганская Сторона еще не приняла от них указанных постов. Спустя некоторое время, как и в третьем варианте, начать проводку колонн в Кабул с нашим военным сопровождением»[109].

Во всех перечисленных вариантах предусматривалось оставление в Афганистане после 15 февраля 1989 года некоторого числа советских войск.

В заключение на заседании Политбюро был поставлен на рассмотрение и еще один, пятый вариант о том, что «советские войска выводятся полностью к 15 февраля, а мы оказываем Афганской Стороне дополнительную помощь, в том числе финансовую, в организации охраны магистрали Хайратон – Кабул ее собственными силами, вплоть до взятия этих афганских подразделений на наше довольствие в течение определенного времени. Хотя, безусловно, это будет связано с немалыми трудностями, особенно в обеспечении надежной проводки колонн»[110].

Именно этот последний вариант и лег в основу решения Политбюро ЦК КПСС об окончательном выводе ОКСВ из Афганистана. Второй этап вывода войск начался 27 января 1989 года.

Как и на вводе войск в декабре 1979 года, наши бронетанковые и мотострелковые части возвращались теперь уже на родину, в СССР через метели, холод и непогоду по занесенным снегом горным афганским перевалам.

Утром 15 февраля 1989 года в г. Термезе на советской стороне реки Амударья встречали последних солдат и офицеров ОКСВ, выходивших по мосту «Дружба» на территорию СССР.

Тем не менее самыми последними в конце февраля – начале марта территорию Афганистана покинули пограничники.

Отряды моджахедов в основном не чинили препятствий уходящим советским войскам. У них были уже другие планы, нацеленные на широкомасштабное наступление на позиции правительственных войск.

Король Афганистана Мухаммад Захир-шах (1933–1973)

Президент Афганистана Мухаммад Дауд (1973–1978)

Генеральный секретарь ЦК НДПА Нур Мухаммад Тараки (1978–1979)

Генеральный секретарь ЦК НДПА Хафизулла Амин (сентябрь – декабрь 1979 года)

Генеральный секретарь ЦК НДПА Бабрак Кармаль (1979–1985)

Президент Афганистана Мохаммад Наджибулла (1987–1992)

Президент Исламского Государства Афганистан Бурхануддин Раббани (1992–2001)

Премьер-министр Афганистана Султан Али Кештманд (1981–1988)

Абдул Кадыр Дагарваль – министр обороны ДРА (1982–1984), первый заместитель Революционного совета ДРА (1984–1985)

Член Политбюро ЦК НДПА, министр просвещения ДРА Анахита Ратебзад, 1981

Слева направо: министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе, генеральный секретарь ЦК НДПА Бабрак Кармаль, министр просвещения ДРА Анахита Ратебзад, министр обороны ДРА Мохаммад Рафи на встрече с афганскими пионерами, 1985

Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в ДРА Фекрет Ахмедзянович Табеев (декабрь 1979 – июль 1986)

Министр обороны Исламского Государства Афганистан Ахмад Шах Масуд (1992–1996)

2.3. Продолжение военных действий на территории Афганистана после вывода советских войск

После вывода советских войск вооруженные силы Республики Афганистан оказались один на один с силами вооруженной оппозиции, которая рассчитывала на быструю победу, но ввиду своей разобщенности, отсутствия умений и навыков вести открытые наступательные действия, неумения планировать свои операции в первое время она не смогла захватить ни одного крупного города, такого как Герат, Джелалабад, Кандагар и др.

Правительственная армия, насчитывавшая в это время 300 тысяч человек[111], прошла выучку у советских военных советников, была вполне боеспособна, хорошо вооружена и благодаря поставкам боеприпасов и вооружения из СССР, теперь уже по «воздушному мосту», решение о котором было принято в Политбюро ЦК КПСС 12 марта 1989 года, успешно отбивала атаки моджахедов.

В марте 1989 года из Советского Союза в Республику Афганистан было поставлено: 4 пусковые установки оперативно-тактических ракет Р-17, 2150 реактивных переносных огнеметов «Шмель», авиационные и артиллерийские боеприпасы объемного и зажигательного действия, 44 оперативно-тактические ракеты и компоненты ракетного топлива к ним, более 600 тонн авиационного топлива, инженерная техника и имущество для строительства оборонительных рубежей вокруг Кабула, более 2 тысяч тонн муки, передано 24 военных самолета[112].

Также была оказана помощь афганской гвардии особого назначения в ремонте вооружения. Было налажено радиотехническое оборудование на аэродроме в Кабуле. Оказана помощь в создании системы обороны Кабула. В марте 1989 года были сформированы и совершили 3 рейса от Хайратона до Пули-Хумри смешанные советско-афганские автомобильные колонны. Советскими водителями-добровольцами было перевезено за этот период 1200 тонн народно-хозяйственных грузов[113].

На заседании Политбюро ЦК КПСС от 10 апреля 1989 года было решено продолжать доставку военной техники, вооружения, боеприпасов в Кабул по «воздушному мосту». При этом предполагалось, что до 1 мая будет использоваться военно-транспортная авиация, а с 1 мая – авиация Министерства гражданской авиации СССР. Были оговорены условия передачи транспортному предприятию «Афсотр» 500 автомобилей для создания совместных советско-афганских колонн для перевозки грузов из Хайратона в Кабул с привлечением к работе афганских водителей[114].

На Политбюро было принято решение продолжить оказание помощи вооруженным силам Республики Афганистан в подготовке кадров, в том числе завершить подготовку двух расчетов ракетного дивизиона Р-17: первый – в составе 163 человек, второй – в составе 280 человек; осуществить подготовку командиров танковых рот, взводов, танковых экипажей (440 человек) и специалистов-ремонтников танков (200 человек). Также было решено «разрешить Министерству обороны СССР в зависимости от складывающейся обстановки осуществлять командирование советских военных специалистов в Республику Афганистан и их замену»[115]. В это время в Афганистане находилось 102 советских военных специалиста[116].

В условиях отсутствия иностранных войск на территории страны определенная часть религиозных авторитетов, старейшин и вождей племен начала выражать поддержку политике национального примирения, объявленной президентом Наджибуллой еще в 1987 году.

Наджибулла, уверовав в собственные силы и неизменную материальную поддержку со стороны СССР, заявлял, что его правительство контролирует до 80 % территории страны, что было весьма спорно, потому что оппозиция утверждала обратное.

Вместе с тем можно констатировать, что позиции правительственных сил были весьма сильны. Наоборот, моджахеды, не имея единого плана действий, не смогли в короткие сроки отказаться от методов ведения партизанской войны, изменить тактику ведения боевых действий, перестроиться на ведение масштабных наступательных действий. В результате они не смогли взять власть в свои руки ни в одной из ключевых областей страны. Кроме того, им не удалось создать «переходное правительство», способное объединить большинство участников оппозиции. Имело место обострение противоречий в рядах оппозиции по вопросам стратегии и тактики борьбы и формирования альтернативных органов власти на местах.

На заседании Политбюро ЦК КПСС от 15 апреля 1989 года было заявлено: «Существующий в Республике Афганистан режим показал, что он способен самостоятельно в экстремальных условиях принимать целесообразные решения и успешно претворять их в жизнь.

Отмечается повышение морального духа вооруженных сил и партийных рядов.

…если говорить о боевых возможностях вооруженных сил Республики Афганистан, то они имеют все необходимое для защиты власти, в том числе современное вооружение и боевую технику, запасы боеприпасов и материальных средств.

В рамках “воздушного моста” в Кабул ежедневно совершается до 20–30 рейсов самолетов военно-транспортной авиации с боевой техникой, вооружением, боеприпасами, материальными средствами. Сформированы и приступили к выполнению задач по доставке продовольствия в Афганистан смешанные советско-афганские автомобильные колонны. Активно используется для нанесения ракетных ударов по противнику в районе Джелалабада переброшенная по воздуху в Кабул стартовая батарея ракетного дивизиона Р-300. Широкое применение находят в Афганистане объемно-детонирующие и зажигательные боеприпасы, ранцевые огнеметы «Шмель». Началась подача средств дистанционного минирования. Проведенные мероприятия по экстренной военной помощи позволили афганским властям сорвать первоначальные планы противника под Джелалабадом, укрепить уверенность у руководства страны в своих силах и возможностях, повысить морально-политический дух афганских вооруженных сил и населения в целом»[117].

В итоге за четыре месяца 1989 года, с 12 марта до середины июля, в Афганистан было поставлено специмущества на сумму около 1,6 млрд рублей и был принят ряд решений о поставках в эту страну в течение всего 1989 года вооружения, боеприпасов, военной техники и другого имущества на сумму около 2,6 млрд рублей[118].

Вместе с тем, на этом заседании были отмечены многочисленные сложности и отрицательные моменты, серьезно влиявшие на ситуацию в Афганистане весной 1989 года. Члены политбюро констатировали расширение вмешательства в дела Афганистана со стороны Пакистана и США. У афганских вооруженных сил увеличилось количество задач, которые им было необходимо решать при невозможности набрать в армию необходимое количество призывников. Было отмечено, что правительственные войска концентрируются в нескольких районах, не имеющих надежной связи друг с другом, при этом существует большая уязвимость наземных и воздушных коммуникаций, и отсутствует подготовленная система обороны Кабула и ряда других крупных городов. Афганские войска ведут преимущественно оборонительные действия[119]. При этом проявляется слабость экономических позиций Афганистана, характеризующихся углублением общего кризиса афганской экономики, ограниченностью различного вида запасов и необходимостью их регулярного пополнения за счет поставок из СССР, постоянной угрозой блокады Кабула и других крупных политико-административных центров Республики Афганистан[120]. Противника афганской армии удавалось сдерживать прежде всего за счет авиационных, артиллерийских и ракетных ударов.

За время пребывания в Афганистане советских советников и ограниченного контингента советских войск в стране удалось вырастить и подготовить довольно крепкое ядро в средних городских слоях афганского общества (чиновничество, офицерский состав, интеллигенция, члены НДПА; учащаяся молодежь, объединенная в рядах Демократической организации молодежи Афганистана). Многие из этих людей знали русский язык: учились либо в СССР, либо у советских специалистов и советников в самом Афганистане. Это была сила, воспитанная в социалистическом духе, которой был чужд исламский строй, навязываемый оппозицией, предельно ясно осознававшая, что ей не будет в нем места, и готовая стоять до конца за свои убеждения. При наличии соответствующей внешней поддержки и материальных ресурсов эта сила могла бы еще очень длительное время удерживать власть в стране и противостоять наступлению исламских сил.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Советский Союз и дальше планомерно оказывал бы Афганистану помощь вооружением, боеприпасами, горючим, продовольствием, как это делала по отношению к моджахедам коалиция западных стран во главе с США. Может быть, Наджибулле действительно удалось бы сохранить свою власть и создать независимое, самостоятельно действующее государство и тогда в дальнейшем не было бы ни талибов, ни ИГИЛ, но обстоятельства для руководства Республики Афганистан сложились иначе.

1990 год Советский Союз встретил ускоряющимися негативными процессами в экономической жизни страны, внутрипартийной борьбой, значительным снижением уровня жизни населения, дефицитом основных товаров и продуктов в магазинах. М.С. Горбачев в своих речах и выступлениях из истового марксиста-ленинца, которым он представлялся в 1985 году во время начала перестройки, превращался в яростного сторонника свободных рыночных отношений и сближения с США и Западом.

С февраля 1990-го помощь Афганистану начала сокращаться, так как была прекращена деятельность комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану. Тем не менее в Республике Афганистан (РА) продолжала работать группа советских военных советников, насчитывавшая около 30 человек. После того как в НДПА наступило понимание того, что негативные процессы в СССР существенным образом отражаются на политике Советского Союза в отношении Афганистана и на всех видах помощи, оказываемой стране, раскол в рядах партии, который и без того постоянно существовал, резко углубился. Лидеры халькистского крыла всегда говорили о том, что именно «халькисты» совершили революцию, а «парчамисты» узурпировали власть в стране и партии, обвиняли советских советников, что они в одностороннем порядке поддерживали «Парчам». Партийные, национальные, племенные и прочие противоречия в афганском руководстве с уходом советских войск обострились.

Президент делал все для ослабления влияния «халькистов», особенно в армии, где были арестованы и отданы под суд ряд офицеров и генералов из халькистского крыла НДПА. Это вызвало очень большое недовольство в халькистской среде и стало причиной вооруженного выступления 5 марта 1990 года против Наджибуллы сторонников министра обороны «халькиста» Шахнаваза Таная, которое в течение двух суток было успешно подавлено Наджибуллой. В результате обострились и без того сложные отношения между офицерами-«халькистами» и «парчамистами» в армии. Усилились оппозиционные настроения среди офицерского состава против Генерального секретаря ЦК НДПА, что наносило ущерб морально-боевому духу личного состава армии.

Серьезно начал снижаться морально-боевой дух личного состава в армейских подразделениях. С начала 1990 года под влиянием внешней и внутренней экономической ситуации в советском руководстве постепенно начинает происходить переоценка отношения к Афганистану.

В такой ситуации, не рассчитывая больше на полновесную помощь СССР, Наджибулла начал поиск новых союзников и решился даже на отказ от воплощения в Афганистане социалистических идей. Была изменена конституция РА. НДПА получила название «Ватан» («Родина»).

Но как ни старался Наджибулла, ему так и не удалось создать коалиционное правительство с участием оппозиции. Исламская оппозиция не пошла на сотрудничество с режимом Наджибуллы. Неверие в будущее и упаднические настроения в обновленной партии нарастали. Боевые действия велись пассивно, придерживаясь исключительно оборонительной тактики. Увеличивалось дезертирство. Снижалась боеспособность армейских частей. Попытки набора призывников в армию постоянно проваливались. Поражения противнику наносились за счет ракетных ударов, артиллерийского огня, бомбардировок. Афганские войска, хотя в них наблюдалось численное превосходство и они были лучше вооружены и технически оснащены, не активизировали свои боевые действия, не предпринимали попыток расширить контролируемые ими зоны. Усилились межнациональные и межплеменные противоречия. Большой вред национальному и партийному единству нанесли действия сторонников Б. Кармаля, вернувшегося на некоторое время в Афганистан из Москвы в июне 1991 года. Кармалисты в рядах «Парчама» вели активную фракционную борьбу, направленную против Наджибуллы, стремясь укрепить позиции своих сторонников во всех органах государственной власти.

Вместе с тем активность вооруженной оппозиции не снижалась, так же как не снижался уровень помощи ей со стороны стран Запада. Первой большой победой моджахедов в марте 1991 года был захват ими большого города Хост, центра одноименного округа, затем, спустя некоторое время, в их руках оказались еще 7 провинций.

В создавшейся ситуации руководство РА все больше пыталось переориентироваться на страны Запада и США – через налаживание контактов с влиятельными представителями западных стран, через посредничество международных организаций, через поездки доверенных лиц Наджибуллы в страны Запада. Но все это не помогло. В дело вмешался внешний фактор: коренные изменения в Советском Союзе начиная с августа 1991 года, с попытки покончить с горбачевской перестройкой; последовавший за этим запрет деятельности КПСС, приход к власти «младореформаторов» во главе с Б.Н. Ельциным.

Именно в этот период произошло то событие, которое окончательно перечеркнуло все надежды руководства Республики Афганистан на сохранение власти в стране. М.С. Горбачев, тогдашний президент СССР, проводивший в это время уже явно выраженную прозападную политику и, тем не менее, разочаровавшийся в деятельности нещадно предававшего интересы страны министра иностранных дел А.В. Козырева, своим указом 28 августа 1991 года назначил на должность министра иностранных дел Бориса Панкина. Несмотря на то что назначение не было утверждено Верховным Советом СССР, Б. Панкин оставался на этом посту до 18 ноября 1991 года.

По сути, единственное, что он сделал в этот короткий срок, это с согласия М.С. Горбачева и группы приближенных к нему лиц 13 сентября 1991 года подписал с государственным секретарем США Джорджем Бейкером соглашение, в соответствии с которым СССР и США должны были совместно отказать Афганистану в любых видах помощи, как финансовой, так и материальной, с 1 января 1992 года.

После подписания Беловежских соглашений 8 декабря 1991 года и исчезновения Союза Советских Социалистических Республик с карты мира новое руководство России во главе с Б. Ельциным с начала января 1992 года начало последовательно выполнять подписанное соглашение. Правительство РА лишилось поставок оружия, боеприпасов, горючего, продовольствия, очутившись один на один с вооруженной исламской оппозицией и поддерживавшими ее США, Пакистаном, Ираном, Китаем и странами Запада. При этом США и их союзники и не думали соблюдать соглашение и прекращать помощь отрядам моджахедов. Наоборот, поддержка была даже усилена.

Почувствовав неминуемость глобальных перемен в Афганистане, командир 53-й пехотной дивизии, контролировавшей по сути весь север страны, генерал А.Р. Достум, постоянно получавший поддержку из Узбекистана, в начале 1992 года установил прямые связи с таджикским лидером Исламского общества Афганистана (ИОА) Бурхануддином Раб бани, главой Наблюдательного совета ИОА А.Ш. Масудом и с лидером одной из фракций шиитской хазарейской Партии исламского единства Афганистана (ПИЕА) Мазари.

27–28 апреля 1992 года силами крупной группировки войск А.Р. Достума, дислоцированной в Кабуле и его окрестностях, был осуществлен государственный переворот в пользу вооруженной исламской оппозиции.

Сам Наджибулла, несмотря на падение города и бегство партийных и государственных функционеров, остался в президентском дворце. Единственное, что он сделал, это отправил 27 апреля самолетом в Индию свою жену Фатиму с тремя детьми и сестру Лейлу.

К полудню 28 апреля членам ближайшего окружения Наджибуллы удалось убедить его покинуть Афганистан, но было уже поздно. Машина президента была остановлена на подъезде к аэропорту подразделением достумовского генерала Омара Аки. Наджибуллу не арестовали, но он вынужден был вернуться в город. Вечером 28 апреля Наджибулле было предоставлено политическое убежище в миссии ООН в Кабуле, где он пробыл до 27 сентября 1996 года, до захвата Кабула и резиденции ООН талибами. Во время захвата резиденции он повел себя очень мужественно и не позволил офицерам пакистанской разведки вынудить его подписать задним числом (временем пребывания его у власти) договор об официальном признании президентом и правительством РА «линии Дюранда» в качестве официальной и постоянной границы между Афганистаном и Пакистаном[121]. Наджибулла нашел в себе силы не предать ни Афганистан, ни свой народ. За что он был зверски растерзан и повешен вместе со своим братом у ворот президентского дворца.

* * *

25 декабря 1979 года советское руководство, понимая в общем и целом рискованность своего решения и его возможные последствия, тем не менее начало ввод войск в Афганистан, несмотря на то что никакой прямой агрессии со стороны внешних сил в это время Афганистану не угрожало. Ввод войск был осуществлен со ссылкой на устные просьбы о военной помощи во время частных бесед со стороны находившегося в это время у власти халькистского правительства Афганистана. Никаких официальных обращений к руководству Советского Союза об оказании военной помощи Афганистану с их стороны сделано не было. Уже одно это сразу наложило свой негативный отпечаток на взаимоотношения СССР с другими странами, в особенности со странами Запада, и на дальнейшее развитие событий в Демократической Республике Афганистан. С другой стороны, афганская армия во время переворота 27 декабря 1979 года и приведения к власти Бабрака Кармаля была в подавляющем большинстве халькистской. «Парчамисты» были уже практически все из нее вычищены, расстреляны и уничтожены Х. Амином. Такая армия не стала бы поддерживать Б. Кармаля, поэтому присутствие советских войск было гарантией его удержания у власти. С первых же дней после переворота начались чистки в афганской армии, осуществлявшиеся теперь уже парчамистским руководством.

Вводя войска, партийное руководство СССР предполагало, что советские войска, не вступая в боевые действия, заняв все административные центры страны и обеспечив охрану всех жизненно важных объектов, создадут возможность для афганской армии быстро расправиться с отрядами оппозиции, навести порядок в стране и упрочить государственную власть. После чего, через два-три месяца после ввода, советские войска должны были покинуть территорию ДРА. Одним словом, предполагалось нечто вроде чешского варианта 1968 года. Но все эти мечты быстро рассеялись, когда советское руководство начало понимать, что им не учтены и не поняты многие особенности афганской действительности, и советские вооруженные силы под воздействием различных обстоятельств начали втягиваться в активные боевые действия.

Советским руководством была допущена переоценка собственных сил и возможностей. Они не учли свободолюбие и нелюбовь афганцев к чужеземцам, кто бы они ни были, когда они вторгаются на их землю, и недооценили способность афганцев оказывать сопротивление внешней агрессии, что неоднократно бывало в афганской истории. Не в должной мере была проанализирована ситуация в регионе и в мире накануне ввода войск. Пребывание советских войск в Афганистане было очень выгодно для США, так как через свое опосредованное участие в афганской войне они имели возможность идеологически воздействовать на население Советского Союза, понижать его авторитет и влияние в мире, подрывать политические и экономические основы государственной власти в СССР.

Здесь уместно будет привести характеристику военных действий со стороны советских войск в афганской войне, которую им дал в своей уже упоминавшейся здесь книге «Трагедия и доблесть Афгана» генерал-майор А.А. Ляховский: «Боевые действия советскими войсками велись пассивно и нерешительно, без должной настойчивости. Выявились недостаточные знания и слабые практические навыки командиров тактического звена в организации боя на местности в горных условиях… при ведении боевых действий требования уставов не соблюдались, а зачастую ими просто пренебрегали. Плохо использовалось превосходство советских войск в тяжелом вооружении.

Войска, а в первую очередь командиры, оказались слабо подготовлены к ведению партизанской войны, неспособны своевременно и правильно реагировать на изменения обстановки во время боя, на появление новых приемов в тактике мятежников… Отсутствовало управление со стороны командиров взводов и рот при выдвижении к объекту атаки и в ходе атаки. Недостаточно использовались результаты огня артиллерии и ударов авиации, неумело организовывались оборона, закрепление на рубежах, а также выход из боя и отход. Не предусматривалось выделение достаточного количества резервов для реагирования на неожиданные способы действий моджахедов и резкие изменения обстановки на поле боя.

Применение афганскими моджахедами партизанских методов борьбы и необходимость круглосуточной охраны и обороны мест расположения войск при их низкой укомплектованности личным составом приводили к истощению физических сил, безразличию и апатии солдат… Солдат оказался необученным перемещению на поле боя, правильному выбору позиции и ее оборудованию, умению маскироваться, а также подготовке вооружения и техники к боевому применению… Экипировка солдата не соответствовала условиям современного боя, была непрактична, обмундирование быстро изнашивалось»[122].

Очень отрицательно сказалась на действиях советских и афганских правительственных войск невозможность перекрыть государственные границы, особенно с Пакистаном, где готовились основные отряды моджахедов для отправки на афганскую территорию.

Исламская оппозиция в Афганистане с 1979 по 1989 год, начав с мелких групп со старым, архаичным вооружением (старые английские винтовки «Буры», ППШ и т. д.), превратилась к концу этого периода в многочисленные хорошо оснащенные современным оружием, очень подвижные отряды, во главе которых стояли командиры со значительным военным опытом, полученным в реальных боевых действиях. НДПА так и не смогла за это время привлечь на свою сторону афганское крестьянство, которое стало главной опорой исламистов во всех афганских провинциях. Большая масса афганских крестьян ушла в Иран и Пакистан, где они стали основной силой, из которой в специальных лагерях формировались и готовились вооруженные отряды афганских моджахедов.

Оппозиция действовала на своей земле при поддержке местного населения в своих родных горах, в привычных для них климатических условиях. Решающее значение для обеспечения ее боеспособности имела постоянная все возраставшая военная, политическая, идеологическая, материальная, финансовая помощь со стороны стран Запада, Китая, Ирана, Саудовской Аравии и других реакционных арабских режимов.

Смена лидеров в стране и объявление президентом Наджибуллой политики национального примирения не дали тех результатов, на которые рассчитывали государственная власть и советское руководство.

Оппозиция в своем большинстве не приняла тех условий, которые выдвинул Наджибулла, не пошла на примирение, продолжила вооруженную борьбу, считая призывы Наджибуллы к миру и согласию признаком слабости его режима. В этом, естественно, ее поддержал Запад.

В Советском Союзе в это время развивалась перестройка, которую в народе очень скоро назвали «катастройкой». Огромная страна благодаря провальной политике нового руководства во главе с М.С. Горбачевым полностью подпала под влияние Запада, осуществлявшего курс на деградацию и распад СССР. Все действия советского правительства этого времени начали корректироваться и согласовываться с западными лидерами и, в первую очередь, с США. В условиях начинавшегося развала советской экономики и все более усиливавшейся трансформации политических взглядов ряда советских лидеров во главе с М.С. Горбачевым в сторону западной идеологии и «взаимовыгодного сотрудничества» с Западом вопрос об Афганистане и нахождении там советских войск вышел на первое место среди тех вопросов, которые предстояло решить советскому руководству.

Первым шагом для того, чтобы «снять с себя эту обременительную ношу», было подписание в Женеве министрами иностранных дел Афганистана и Пакистана договоренностей о выводе советских войск из Афганистана начиная с 15 мая до 15 августа 1988 года.

Вслед за первым этапом последовал второй – с 27 января по 15 февраля 1989 года.

Выведя войска из Афганистана, Советский Союз освободился от обязанности оплачивать содержание своих войск в Афганистане и ведение ими военных действий, но советские руководители, несмотря на всю свою тягу к Западу, еще не могли бросить на произвол судьбы Афганистан и афганский народ. У них еще оставалась какая-то совестливость и чувство ответственности за народ, защите и помощи которому со стороны советских людей было отдано столько сил и человеческих жизней.

Об этом свидетельствуют слова министра иностранных дел СССР того времени Э.А. Шеварднадзе на сессии Верховного Совета СССР 23 октября 1989 года: «Как бы тяжело нам ни было, мы не имеем морального права отказать афганскому народу в поддержке. Если бы мы это сделали, то обесценили бы жертвы, принесенные нашими людьми. Я верю и не сомневаюсь, что народ Афганистана придет к согласию в отношении представительства всех патриотических сил в правительстве и в соседней нам стране установится мир»[123].

Помощь со стороны Советского Союза афганскому правительству техникой, вооружением, боеприпасами, горючим, горюче-смазочными материалами продолжалась на протяжении всего 1989 года.

Но уже ровно через 4 месяца, в феврале 1990 года, по предложению того же Э.А. Шеварднадзе была прекращена работа комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану, которая руководила всеми процессами по оказанию помощи руководству и народу Афганистана. Партийное руководство посчитало, что Советский Союз выполнил свою миссию по отношению к Афганистану, и дало картбланш этой восточной стране самой справляться со своей внутренней ситуацией.

Это еще не было полным предательством Афганистана и афганского народа. Помощь уже в заметно меньшем объеме еще продолжала поступать в Афганистан.

М.С. Горбачев и его сторонники в мыслях вместе с США и другими западными странами строили «совместное светлое будущее», сдавая одну за другой политические, идеологические, экономические позиции. Советский Союз на всех парах летел к своему краху и развалу.

В 1990–1991 годах Афганистан еще получал некоторую помощь со стороны СССР вплоть до первого января 1992-го, когда она была окончательно прекращена в соответствии с соглашением между СССР и США от 13 сентября 1991 года. Нарождавшимся за счет начинавшегося разграбления своей собственной страны новым советско-российским элитам было уже не до Афганистана. Во главу угла был поставлен Его Величество доллар, законы так называемого свободного рынка и распахнуты объятия для проникновения в страну и захвата бывшей социалистической, а вернее, общенародной собственности. В августе 1991 года прекратила свое существование КПСС.

Прибывшие в Афганистан в декабре 1991 года А.В. Козырев, или, как его еще называли, «мистер «Да», за то, что он соглашался практически со всеми предложениями своих западных «визави», возобновивший после развала СССР свою деятельность в качестве министра иностранных дел уже новой России, и А.В. Руцкой провели ряд встреч с лидерами афганской оппозиции. После чего новое российское правительство полностью отказалось от поддержки правительства Наджибуллы.

Но, несмотря на очень тяжелую ситуацию, афганские правительственные силы продолжали бороться и отбивать атаки противника еще почти четыре месяца, вплоть до конца апреля 1992 года. Все это свидетельствовало о том, что за время своего правления Наджибулла с помощью СССР смог в достаточной степени укрепить свой режим, госаппарат и армию, завоевать определенный авторитет в стране.

Осенью 1992 года, когда в Афганистане уже везде хозяйничали моджахеды, в руководстве новой России обсуждался вопрос о предоставлении права на въезд в Российскую Федерацию политическим беженцам из Афганистана. Во время этого обсуждения получили огласку слова тогдашнего министра иностранных дел России А.В. Козырева, заявившего, что «Москва не желает иметь дело с осколками прошлого афганского режима»[124]. Эти слова серьезно ранили души тех афганцев, которые на протяжении всех лет войны проявляли по отношению к СССР чувства уважения, искреннего доверия и преданности.

Тем не менее впервые в истории СССР и России право на иммиграцию в нашу страну было предоставлено именно афганским беженцам. И в 1993 году к нам хлынула первая волна эмигрантов из-за рубежа. Все они были размещены в четырех лагерях вокруг Москвы и очень надеялись, что будут полезны России и новому российскому правительству. Большинство из них хорошо знало русский язык, имело хорошее образование. Опять же к сожалению, Россия практически всех отвергла, но их с удовольствием взяли к себе такие страны, как США, Великобритания, Германия, Канада и др. Все они, за небольшим исключением, в дальнейшем вынуждены были уехать из России, так и не получив политического убежища. Таким образом Россия распрощалась с людьми, которые в прошлом были ей искренне преданы.

На особом месте в истории афганской войны стоит вопрос о судьбах попавших в плен к моджахедам советских людей. В их числе были и военнослужащие, и гражданские специалисты. В общей сложности, по некоторым данным, за все время пребывания советских войск на территории Афганистана в плен к моджахедам попали 417 советских военнослужащих[125]. Причины их попадания в плен были совершенно разные. Одни самовольно уходили из части в соседний дукан (лавка) и исчезали. Другие попадали к душманам после ранения на поле боя. Третьи уходили из своих частей намеренно, ссылаясь на дедовщину и побои со стороны старослужащих. Но результат был один – плен. И обращались там с советскими военнопленными по-разному. Многое зависело от того, к какому командиру моджахедов и из какой исламистской партии попал военнослужащий. Хуже всего приходилось тем, кто попадал в формирования Исламской партии Афганистана (ИПА) под руководством Гольбеддина Хекматияра, где с советскими военнопленными поступали весьма жестко. Их держали в вырытых в земле ямах, устраивали показательные казни за непослушание и т. д. Порой в исламистских формированиях им оказывали медицинскую помощь, заставляли менять имена на традиционные мусульманские, вынуждали отказываться от своей православной веры и переходить в ислам. Некоторые женились на афганских женщинах, заводили семьи в Афганистане со множеством детей. В каких-то формированиях обращение с военнопленными было весьма либеральным. Они свободно передвигались по территории душманского лагеря, играли в футбол с моджахедами, но в случае побега и последующей поимки их жестко наказывали. Были и такие, которые добровольно, по собственной инициативе переходили на сторону врага и затем участвовали в боях против своих же собратьев. Многих военнослужащих из плена вызволял Комитет по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств СНГ[126]. Вопросами освобождения советских военнопленных занималось достаточно много людей. Одним из них был Владимир Снегирев.

И сегодня, пережив правление режима талибов в 1996–2001 годах, оккупацию со стороны западного альянса во главе с США в 2001–2021 годах, и находясь в настоящее время под управлением нового режима талибов, простые афганцы, бывшие моджахеды, не перестают вспоминать советских «шурави», которые не только воевали как настоящие воины (по признанию самих моджахедов), но и много сделали для экономики Афганистана, в котором до сих пор работают гидроэлектростанции, построенные с помощью советских инженеров, сохранились здания школ и больниц, построенных советскими строителями и советским воинским контингентом. В некоторых городах, как в Кабуле, стоят целые кварталы жилых домов, безвозмездно построенных СССР в дар афганскому народу…

Подводя итог событиям, описываемым и анализируемым во второй главе этой книги, стоит напомнить слова Президента России В.В. Путина, сказанные им на заседании дискуссионного клуба «Валдай» 5 октября 2023 года: «По-настоящему эффективная и прочная государственная система не может насаждаться извне. Она вырастает естественным путем из цивилизационных корней стран и народов»[127].

Государственная система, не соответствующая религиозным, культурным и национальным ценностям определенной страны и народа, насаженная силой, в большинстве случаев отвергается основными массами населения. Тем более она отвергается, если этот процесс происходит с применением иностранной военной силы. Это уже доказала история. Поэтому замена одного государственного строя на другой – это очень сложное и многогранное явление, которое в принципе должно осуществляться уже на подготовленной для этого общественно-политической почве с учетом всех географических и климатических особенностей, в очень сильной степени влияющих на образ мышления и поведение определенных народов; с учетом национальных, религиозных, культурных, языковых, племенных, клановых (если таковые имеются) ценностей и традиций. Но, опять же в большинстве случаев, так не происходит. Поэтому государствам и народам в процессе их зигзагообразного и скачкообразного развития постоянно приходится сталкиваться с различными революциями, мятежами, переворотами, которые далеко не всегда выводят их на дорогу мирного цивилизованного прогресса и развития. Так же, к сожалению, произошло и с Афганистаном.

Глава 3. Советские солдаты, офицеры и гражданские специалисты во время афганской войны 1979–1989 годов

Афганская война была очень сложным явлением в жизни нашей страны и народа. В первые годы после ее начала это была неизвестная война, когда основная часть населения Советского Союза знала лишь то, что СССР оказывает некую интернациональную помощь правительству и народу Афганистана в борьбе с его внутренними и внешними врагами. Лишь по прошествии некоторого времени советские люди, да и то в неполной мере, ввиду скудности информации, поступавшей из Афганистана и публиковавшейся в нашей прессе, и по мере вовлечения в эти события все большего количества жителей различных многонациональных советских республик стали понимать, что в Афганистане идет война и гибнут люди.

Вместе с тем люди, жившие в то время в СССР, были убеждены в том, что действия нашей страны и ее руководства были направлены на оказание именно интернациональной помощи афганскому народу, на защиту его от внешней агрессии, стабилизацию обстановки внутри Афганистана и тем самым на защиту нашей собственной страны от удара в наше среднеазиатское подбрюшье. Так думало подавляющее большинство, если не все, кому пришлось в те годы участвовать в афганской войне. Так же в большинстве думали и те, кто в это время жил и работал на просторах нашей огромной страны.

Все приезжавшие выполнять свой интернациональный долг в ДРА были воспитанниками советской системы, где очень большую роль играло семейное и школьное воспитание. В значительной степени, в идеологическом плане, на воспитание подрастающего поколения и молодежи в Советском Союзе оказывали влияние комсомольские и партийные организации.

Существовало и такое понятие, как «моральный кодекс строителя коммунизма», где говорилось о необходимости выработки у советского человека чувства коллективизма и взаимопомощи, честности, правдивости, нравственной чистоты; непримиримости к несправедливости, нечестности, карьеризму; нетерпимости к врагам дела мира и свободы народов.

Именно в таких условиях происходило воспитание тех солдат и офицеров, которые в дальнейшем, выполняя свой интернациональный и воинский долг, участвовали в Афганской войне 1979–1989 годов.

Перед их глазами и в памяти было много примеров и имен героев как Гражданской (Василий Чапаев, Михаил Фрунзе, Семен Буденный, Олеко Дундич, матрос Железняк, Николай Щорс, Григорий Котовский и др.), так и Великой Отечественной войны (Гастелло, Талалихин, Кожедуб, Александр Матросов, генерал Карбышев, маршал Жуков и др.), на подвигах которых они воспитывались в семьях, школах, училищах, институтах, академиях и т. д.

Молодежь много читала и знала о А. Невском, А. Суворове, П. Нахимове и других героях и военачальниках былых времен, принесших России неувядаемую славу.

Вот характерное для того времени воспоминание одного из наших офицеров, служивших в Демократической Республике Афганистан в 1983 году: «У нас тогда были свои критерии: мы не рассуждали особо, выполняли приказ Родины, искренне считали себя интернационалистами. Душманы[128] были для нас не обманутыми дехканами, а врагами.

Преступниками, предателями, достойными праведного суда, а то и высшей меры, мы считали тех из бывших наших, кто переметнулся, порой с оружием, на их сторону»[129].

Никто из участников тех событий даже не представлял, что когда-нибудь может не быть Советского Союза и советской власти. Все это в той или иной мере проявилось в героических подвигах и поступках, которые были совершены нашими солдатами и офицерами в афганскую войну.

Таких поступков было достаточно много.

Так, лейтенант Александр Демаков, попав в засаду с группой солдат, обеспечивал выход из боя своих подчиненных и последней гранатой подорвал и себя, и наседавших на него моджахедов.

Многие солдаты своей грудью защищали своих офицеров, принимая на себя пули, летевшие в них. Среди таких солдат были А. Корявин, В. Арсенов, Х. Латыпов, И. Кремниш, З. Члагидзе, В. Коваленко и другие военнослужащие, удостоенные посмертно звания Героя Советского Союза.

В октябре 1981 года в результате неудачного десантирования с вертолетов под плотный огонь душманов попала группа пограничников, в числе которых был старший лейтенант Виктор Кожевников. Выручая попавших в тяжелое положение товарищей, он до последнего патрона вел бой. И, уже ранен ный, был схвачен и умерщвлен душманами, которые перебили ему ноги и руки, содрали кожу с половины его головы, выкололи глаза[130].

Нужно сказать, что моджахеды часто очень жестоко расправлялись с попавшими в их руки советскими солдатами и офицерами. Одна из применявшихся ими казней состояла в том, что они взрезали кожу на человеке на животе и спине и, сдирая кожу с живого человека, натягивали ее ему на плечи и подвешивали человека в таком виде за руки на палящем солнце.

Большую известность получил подвиг младшего сержанта Юрия Исламова. В конце октября 1987 года его группе из 186-й бригады спецназа была поставлена задача устроить засаду на караван моджахедов, который вез оружие и боеприпасы из Пакистана вглубь ДРА. Группа успешно выполнила поставленную задачу, уничтожила охранение и захватила груз. Дожидаясь вертолетов, которые должны были их забрать в 6 часов утра, часть бойцов, в числе которых были старший лейтенант О.П. Онищук и младший сержант Ю.В. Исламов, спустились к дороге, чтобы еще раз осмотреть подбитые ими машины, но наткнулись на устроивших на них засаду моджахедов. Силы были неравными. Онищук и Исламов остались прикрывать отход своих товарищей, израсходовали все патроны. В наградных документах Ю.В. Исламова говорится, что «он, будучи окружен противником и потратив патроны, вступил с ним в рукопашную схватку, а потом подорвал гранатой себя и моджахедов»[131]. Посмертно старшему лейтенанту О.П. Онищуку и младшему сержанту Ю.В. Исламову были присвоены звания Героев Советского Союза.

15 февраля 1985 года большое бандформирование моджахедов пыталось обойти с фланга позиции разведывательной роты 5-й гвардейской мотострелковой дивизии. Помощник начальника политотдела дивизии по комсомольской работе капитан Владимир Лаврущенко в сложной обстановке взял на себя командование ротой. В решающий момент боя своим личным примером поднял роту в атаку, уничтожил огневую точку противника. Во время боя В. Лаврущенко героически погиб. Благодаря его самоотверженным действиям атака противника была отбита. При этом моджахедам был нанесен большой урон в живой силе. Посмертно капитан В. Лаврущенко был награжден орденом Красного Знамени[132].

Примером мужества и стойкости советских солдат стали события 26–27 апреля 1985 года на территории Пакистана, в учебном лагере контрреволюционной организации «Исламское общество Афганистана» (ИОА) в районе Бадабера. Как написал в своей книге «Трагедия и доблесть Афгана» генерал-майор А. Ляховский, непосредственный участник афганской кампании, содержавшиеся там советские военнопленные смогли захватить находившийся на территории лагеря склад оружия и боеприпасов, организовать оборону и предъявить руководителю ИОА Бурхануддину Раббани требование обеспечить им встречу с представителями советского и афганского посольств в Пакистане.

Далее А. Ляховский пишет о том, что ответом на их требование было блокирование их местоположения афганскими моджахедами и подразделени ями 11-го армейского корпуса Пакистана. Б. Раббани отдал приказ о штурме тюрьмы, в котором наряду с моджахедами приняли участие подразделения регулярной пакистанской армии. Против восставших была применена артиллерия, танки, боевые вертолеты. Силы однозначно были неравными. Тем не менее сопротивление продолжалось весь последующий день 27 апреля и было подавлено только тогда, когда очередной снаряд после залпа пакистанской артиллерии попал в склад с боеприпасами и в результате мощного взрыва здание тюрьмы вместе со всеми находившимися в нем людьми было уничтожено.

Правительством Пакистана во главе с президентом Зия уль-Хаком и руководителем ИОА Б. Раббани были предприняты все меры, чтобы не произошло утечки информации о том, что произошло в Бадабере. Тем не менее информация просочилась в СМИ. МИД СССР и МИД ДРА выступили с решительным протестом против действий пакистанских властей. Но этим все и ограничилось. Лидер Исламской партии Афганистана (ИПА) Гольбеддин Хекматияр после восстания в Бадабере издал приказ: «В плен русских не брать, а уничтожать на месте захвата»[133].

Вместе с тем информация, представленная А. Ляховским, была весьма неточной и не отражала в полной мере того, что происходило и произошло в лагере моджахедов. Уже после вывода войск некоторые журналисты и исследователи предприняли ряд усилий для восстановления хода событий, происходивших в лагере Бадабер. Большую работу в этом направлении осуществил известный советский и российский журналист В.Н. Снегирев, который в апреле – июле 2003 года совершил специальную поездку в Афганистан для того, чтобы попытаться установить реальную картину событий, происходивших в апреле 1985 года в лагере Бадабер. Об этой поездке и проведенной им работе он написал в своей книге, представляющей собой его собственные дневниковые записи во время этой командировки[134]. В процессе многочисленных встреч с главами и членами исламских оппозиционных организаций, афганских вооруженных формирований, действовавших на территории Афганистана в годы войны, ему удалось выяснить некоторые подробности этих теперь уже далеких событий.

Так, руководитель партии «Исламское общество Афганистана» (ИОА) Бурхануддин Раббани в личной беседе с В.Н. Снегиревым сообщил, что «он лично приехал в лагерь, когда узнал о том, что наши пленные захватили склад с оружием и требуют вызвать Красный Крест. С помощью мегафона пытался их уговорить, чтобы сдались. Обещал простить бунтовщиков и передать их представителям Красного Креста. Называл их “сынки”. Но затем кто-то из восставших стрельнул в их сторону, в ответ тоже выстрелили. Видимо, из гранатомета. Снаряд попал в склад с боеприпасами, они сдетонировали. Взрыв был такой силы, что от пленных ничего не осталось. Да и от самого лагеря – тоже»[135].

По словам Абдула Саттара Мурода, руководителя политического отдела ИОА, в прошлом командира учебного полка ИОА, в структуре которого находился тренировочный центр лагеря Бадабер, «в лагере содержалось два десятка советских пленных. Ранее они находились в разных местах, но затем было принято решение собрать всех вместе. …пленных предполагалось передать Москве через посредничество Красного Креста на определенных условиях. По этой причине к ним относились хорошо – не обижали, особенно не ограничивали в передвижениях по лагерю. Пленные ели из одного котла с курсантами военной школы (подростками), играли в футбол за афганцев против пакистанцев, вместе со своими охранниками совершали намаз. Все они, по словам Мурода, приняли ислам и имели мусульманские имена»[136]. В составе лагеря были «две-три глиняные башни, несколько одноэтажных домов, мечеть, футбольное поле, волейбольная площадка, склады с оружием»[137]. Рассказывая о самом восстании военнопленных, он сообщил следующее: «В то время, когда все афганцы в 17.00 ушли совершать намаз, шурави вскрыли оружейный арсенал, взяли автоматы, боеприпасы и даже 75-мм миномет. Заняли позиции. Своим знакомым подросткам, обучавшимся в учебном центре, они через громкоговоритель предложили покинуть территорию. …они требовали выпустить их с оружием из лагеря и дать возможность пробиться в миссию ООН или Красный Крест. Из Пешавара спешно прибыл глава ИОА Раббани и сам вступил в переговоры с восставшими. …это продолжалось примерно 4 часа. Затем, уже в темноте, кто-то из восставших выстрелил из миномета. Мина упала буквально в 10 метрах от Раббани. Его телохранитель был убит. Он практически закрыл собой Раббани. К этому часу весь лагерь уже был плотно окружен моджахедами. В стороне за происходящим наблюдали пакистанцы.

Один из моджахедов сумел засечь, откуда был произведен выстрел: это была глиняная башня. Он тут же послал туда заряд из гранатомета. Заряд попал в башню, прожег ее и угодил прямо в склад боеприпасов, который сдетонировал. Все начало рваться и гореть. Через короткое время весь лагерь превратился в развалины. Живым (из пленных) удалось уйти только одному, который затем был помещен в госпиталь»[138]. При этом Мурод рассказывал о начале восстания с чужих слов, так как он выезжал на машине в Лахор и вернулся в Бадабер весьма поздно[139].

По свидетельству еще одного очевидца, полковника, начальника отдела в управлении кадров МВД Афганистана по имени Лал Бас, который с 1981 года был командиром комендантской роты в учебном центре в Бадабере и отвечал за порядок в лагере, «советских пленных было 16–17 человек. Все они носили исламские имена. Несколько человек по возрасту явно не подходили под солдат. Лал Бас считал, что это были офицеры. Он хорошо запомнил Абдуллу – тот явно выделялся из всех своими лидерскими качествами, образованный, каратист. Абдулла, по словам Лала Баса, и возглавил тогда мятеж в лагере. Другой из запомнившихся ему был узбек или туркмен, он попал в плен в провинции Баглан, звали его – Кана.

Пленные свободно передвигались по лагерю, играли с курсантами в футбол и волейбол. Только Кана был изолирован за попытку овладеть оружием. На ночь пленных запирали.

Мы читали молитву, рассказывал полковник, когда прибежали ученики и сказали: русские напали на часового, ударили его и захватили склад с оружием. Далее в переговоры с ними вступили Раббани и Аюб – руководитель военного отдела ИОА. Эти переговоры продолжались всю ночь. Нам велели блокировать лагерь, чтобы никто не мог уйти. Мы окружили лагерь плотным кольцом. Когда наступил рассвет, русские открыли огонь. Мы ответили. Завязалась перестрелка, и примерно в 7 часов раздался мощный взрыв. Может быть, это они сами себя взорвали. Серия взрывов продолжалась два – два с половиной часа. За ночь русские собрали в одном месте все крупные боеприпасы: мины, эрэсы, гранаты, выстрелы к гранатомету. Все это сдетонировало так, что останки собирали потом за несколько сот метров от места взрыва. Эти останки затем сгребли бульдозером в яму и засыпали землей»[140].

Легендарные герои афганской войны, Герои Советского Союза: генерал-полковник Валерий Александрович Востротин и генерал-лейтенант Руслан Султанович Аушев

Командир десантно-штурмовой роты Сергей Павлович Козлов. Один из первых советских офицеров, которому в апреле 1980 года за беспримерное личное мужество в бою на территории Афганистана было присвоено звание Героя Советского Союза

Герой Советского Союза лейтенант Александр Иванович Демаков

Старший лейтенант Виктор Николаевич Кожевников

Герой Советского Союза майор Олег Александрович Юрасов

Старший лейтенант Олег Петрович Онищук

Младший сержант Юрий Верикович Исламов

Еще одной, выделяющейся из остальных, страницей афганской войны стал подвиг 9-й роты 345-го парашютно-десантного полка 7–8 января 1988 года. Осенью 1987 года после консультаций с афганским правительством в провинции Пактия на востоке Афганистана было решено провести совместную с афганцами боевую операцию под названием «Магистраль». Целью операции было деблокирование дороги, связывающей столицу провинции г. Гардез с довольно крупным городом недалеко от границы с Пакистаном – Хостом, и деблокирование самого г. Хост, сообщение с которым осуществлялось только воздушным путем. В ходе операции кроме других задач нужно было взять высоту 3234, что 345-м полком было осуществлено весьма успешно 28 декабря 1987 года. 9-я рота в составе 39 человек была оставлена для охраны и удержания этой высоты.

7 января в 16–30 неожиданно со стороны моджахедов начался обстрел высоты из орудий, минометов и гранатометов. Затем была предпринята первая атака на позиции 9-й роты. Бой шел весь вечер и всю ночь. До 4 час. 30 мин. утра десантники смогли отбить 15 атак противника. Как выяснилось впоследствии, в атаке на высоту был задействован специальный полк «Коммандос» пакистанской армии «Чехатвал», насчитывавший около 400 человек, т. е. превосходивший силы оборонявшихся в 10 раз. Пакистанский спецназ был очень хорошо обучен, подготовлен и экипирован. Бойцы 9-й роты сражались отчаянно. Несмотря на то что у них кончались патроны и запас гранат, мобилизуя все свои силы, они отбивали атаку за атакой. Потеряв 6 человек убитыми, при 10 раненых, они смогли отстоять высоту, когда им на помощь прибыло подкрепление.

Подчеркивая героизм и самоотверженность наших солдат и офицеров 40-й армии, нельзя не упомянуть о сложной, ответственной, по-своему непредсказуемой и опасной работе наших военных советников и переводчиков в правительственных афганских частях, на протяжении всей войны в Афганистане не отличавшихся выучкой, дисциплиной и лояльностью к центральной власти.

В основном на службу в армию шли неохотно. Уклонение под любыми предлогами от службы было повсеместным. Поэтому в городах, уездных центрах и в кишлаках на территориях, контролируемых правительством, местная власть дважды в год после весеннего сева и через месяц после сбора урожая проводила принудительную мобилизацию и время от времени практиковала облавы, в ходе которых хватали и отвозили на сборные пункты молодых людей и мужчин среднего возраста. Афганские части и подразделения постоянно были недоукомплектованы. Состав большинства подразделений был ниже номинального. Например, численность дивизии могла составлять примерно тысячу человек, что было в 10 раз меньше допустимого[141]. Что касается личного состава, то призывники из деревень в основном были неграмотны. У остальных уровень образования также был невысок. Главным для них было то, что в их страну с оружием в руках пришли «неверные», которые теперь диктовали, как им жить, служить, работать, обрабатывать свою землю. Подчинение чужеродной силе всегда вызывало у афганцев комплекс ее отторжения, начиная со времен А. Македонского.

Ислам, привнесенный арабами и укоренившийся в стране начиная с середины VII века, придал этому комплексу еще большую силу и устойчивость к любой агрессии извне, с какими хорошими намерениями ни ступала бы на их землю нога вооруженного чужеземца. Еще больше этот комплекс укрепили расправы над мусульманским духовенством и совершенно непродуманные реформы новой послеапрельской власти с навязыванием пролетарской диктатуры в стране, где пролетариата почти не было, и противоречащей исламу земельной реформы. Молодые глубоко верующие крестьяне, мобилизуемые в армию, изначально были недовольны действиями чуждого им правительства, и у них не было никакого желания тянуть тяжелую солдатскую лямку и погибать за его интересы. Кроме того, в первые годы войны бытовые условия в афганской армии были очень тяжелыми. Жили солдаты в основном в глинобитных постройках из кирпича-сырца, спали на полу казарм на привезенных из дома матрасах. Общая столовая и кухня у них отсутствовали. Пищу готовили себе сами в котелках на костре.

Как писал генерал-полковник В.А. Меримский, который в первой половине 80-х годов был заместителем маршала С.Л. Соколова, возглавлявшего Оперативную группу Министерства обороны на территории Афганистана: «Малочисленность и разбросанность гарнизонов (афганских войск) не позволяли вести боевую подготовку и воспитательную работу. В это же время такие условия были благоприятны для воздействия вражеской пропаганды на личный состав»[142]. Среди военнослужащих афганской армии активно распространялись листовки и пропагандистские материалы всевозможных исламских комитетов, в том числе от имени видных представителей мусульманского духовенства, призывавшие к войне с «неверными». И эта пропаганда была весьма действенной. Порой целые части и подразделения афганской армии поднимали мятеж и в полном составе переходили на сторону моджахедов.

Первое крупное выступление против новой власти в Афганистане произошло в марте 1979 года, еще до ввода советских войск на территорию Афганистана. В г. Герат на сторону исламистов перешли 5 тысяч военнослужащих 17-й афганской пехотной дивизии. Поддержанные другими жителями Герата, они захватили весь город, за исключением аэродрома. Одними из первых при этом были убиты и, по сути, растерзаны толпой военный советник дивизии Николай Бизюков и его переводчик.

Вскоре после ввода советских войск в Афганистан восстали и перешли на сторону противников центральной власти мотострелковый и артиллерийский полки афганской 20-й пехотной дивизии. При этом были убиты советник и переводчик командира артиллерийского полка. Тела их были изувечены до неузнаваемости[143].

В середине января в результате бунта в одной из афганских артиллерийских частей были зверски убиты 3 советских военных советника[144].

Считается, что в конце 1980 года в Афганистане находилось уже 1600 –1800 военных советников, среди них – до 80 генералов, а всего за годы войны в Афганистане отслужило и отработало около 8000 военных советников, специалистов и переводчиков, не считая советников КГБ, погранвойск и МВД[145].

В г. Гардез в феврале 1980 года был сорван мятеж, готовившийся в батальоне связи 12-й пехотной дивизии, где командиры трех взводов призывали военнослужащих отказаться служить «неверным» и перейти на сторону «правоверных мусульман»[146].

Афганские военнослужащие, впрочем, как и советские военные советники и переводчики в афганской армии, проходили службу в тяжелых бытовых условиях, что в ряде случаев наряду с пропагандистским воздействием являлось причиной резкого недовольства, неповиновения, дезертирства, мятежей в афганских частях и их перехода на сторону противника. Так, во второй половине февраля 1980 года 2-й пехотный батальон 18-го пехотного полка 25-й пехотной дивизии в г. Хост отказался участвовать в боевой операции и воевать против своих же мусульман. Свой отказ военнослужащие батальона обосновали тем, что у них было плохое обеспечение продуктами питания, зимним обмундированием, и тем, что их в течение длительного времени не подменяли на боевых позициях. И таких случаев на протяжении афганской войны было достаточно много.

Действительно, снабжение частей и гарнизонов афганской армии, разбросанных в разных частях страны, было организовано крайне неудовлетворительно. Местные афганские власти не уделяли этому должного внимания. К примеру, афганский полк в г. Ургун провинции Пактика с находившимися в нем советскими советниками снабжали необходимыми для жизни грузами только два раза в год из-за сложности проводки колонн в этот город. Какую-то часть провизии подвозили вертолетами.

Кроме того, подменять афганских солдат и офицеров, участвовавших в боевых действиях, порой было просто некому из-за большого дезертирства и дезорганизации в афганских войсках. Положение, несмотря на усилия, прилагавшиеся советскими военными советниками на всех уровнях, включая генералитет Оперативной группы Министерства обороны во главе с маршалом С.Л. Соколовым, не выправлялось. Численность более половины пехотных дивизий к концу 1983 года составляла от 34 до 56 % полагающегося по штату личного состава. Путем «отлова» молодежи и мужчин разных возрастов в 1983 году удалось насильно мобилизовать 81 тысячу человек. При этом за это же время из афганской армии дезертировало более 34 тысяч солдат и офицеров и «практически пополнение составило 48 тысяч вместо предусмотренных 130 тыс. человек»[147].

Советники и переводчики в афганских частях были никем и ничем не защищены. Многое зависело от того, насколько правильно и одновременно убедительно они могли выстраивать свои взаимоотношения с командиром и офицерами части, внушать им уважение к себе своими знаниями, поведением, разъясняя своим «подсоветным» ситуацию, складывающуюся в стране и за ее пределами. При этом следовало терпеливо и доходчиво разъяснять своим подопечным суть предлагаемых ими решений и действий.

В ряде случаев нашим военным советникам не хватало терпения и выдержки, чтобы спокойно, корректно вести работу со своими подсоветными, не навязывая им силовым порядком свои собственные решения, что вызывало негативную реакцию со стороны подсоветных.

Кроме дезертирства в афганских частях, еще бо́льшую угрозу представляло предательство афганских военнослужащих непосредственно на поле боя, что также было нередким явлением. При этом находившиеся на передовой советские советники и переводчики могли быть обстреляны не только «душманами», но могли получить пулю в спину также и от своих подсоветных. Так, в августе 1981 года в 10 километрах от аэродрома Баграм во время боестолкновения из-за измены командования афганского батальона и их перехода на сторону противника погибли военный советник Колесников В.Р. и переводчик Адамов И.Н. Всего, по неуточненным данным, за время афганской войны погибло около двухсот советских военных советников, специалистов и переводчиков в афганских частях.

Значительную трудность для советнического аппарата в афганской армии представляло отсутствие единства в НДПА. Оно резко усилилось в армейской среде после ввода Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) в ДРА и приведения к власти в стране Бабрака Кармаля, представлявшего парчамистское крыло в партии.

«Парчамисты», в полной мере испытавшие на себе «прелести» аминовской диктатуры, посидевшие в тюрьмах, подвергшиеся пыткам и издевательствам со стороны «аминистов», едва выжившие в аминовских застенках, заявляя о том, что они не могут простить того террора, который применялся по отношению к ним во время правления Тараки и Амина, начали применять к «халькистам» тоже очень жесткие репрессивные меры. Уже в первые дни после декабрьского переворота 1979 года молодые «парчамисты» останавливали на улицах Кабула легковые машины, задерживали и арестовывали всех принадлежавших к халькистской ветви партии. Многих из них затем расстреливали.

Подобная чистка происходила и в армии.

Если до декабрьского переворота к концу 1979 года афганский офицерский корпус полностью состоял из офицеров-«халькистов», и при этом они делились на сторонников Амина (так называемых птенцов Амина) и тех, которые оставались приверженцами Нура Мухаммада Тараки и с которыми Хафизулла Амин расправлялся так же, как с «парчамистами», то уже в первые месяцы 1980 года большинство офицеров-«халькистов» лишились своих должностей и покинули армию. Многие затем присоединились к вооруженной оппозиции. Оставшиеся в армии офицеры-«халькисты» где тайно, а где и явно были недовольны приходом к власти парчамистского крыла НДПА, которое, по их мнению, олицетворяло зажиточную часть афганского общества.

Очень непросто в такой ситуации приходилось всему аппарату советских советников в Афганистане, в том числе и военным советникам, противостоявшим в это время негативным процессам, развивавшимся в армейской среде.

Одним из больших недостатков не только военных советников, но и подавляющего большинства советнических аппаратов на всех уровнях и во всех министерствах и ведомствах ДРА было плохое знание истории, нравов, обычаев, культуры, религии племен и народностей, проживающих на территории Афганистана. Характерной чертой работы советнических аппаратов всех уровней было навязывание подсоветным своей точки зрения во многих случаях без учета национальных традиций, исторических и геополитических условий, в которых происходило становление афганской государственности. Прибывающими из Советского Союза советниками копировались способы и методы работы, принятые в СССР, без соответствующей привязки к существовавшим в Афганистане условиям.

Программы обучения рядового и офицерского состава афганской армии в первые годы войны были копиями программ, по которым обучались подразделения советской армии. При этом предусматривалось, что большинство учений должно проводиться на равнинах, что было совершенно не свойственно условиям ведения боевых действий в Афганистане[148]. Затем эти программы были пересмотрены.

Многое зависело от самих советников. Те, которые чувствовали себя временщиками, приехавшими заработать денег, поправить свое финансовое и материальное положение и с чувством удовлетворения через некоторое время покинуть Афганистан, совершенно не стремились понять глубинную сущность афганского народа и реально на своем месте оказать ему существенную помощь в том или ином направлении. Вместе с тем было и очень много тех, которые реально стремились внести свой вклад в становление новой жизни на земле Афганистана, по мере сил и возможностей изучали Афганистан и особенности афганского менталитета, совершенствовали методы и способы своей работы, приспосабливаясь к местным условиям.

Тем не менее советникам низового уровня во многих случаях было свойственно вместо долгих объяснений выполнять работу за своего подсоветного или вместе с ним. В ряде случаев подсоветные выслушивали то, что им говорил советник, но затем делали всё по-своему.

Высший советский советнический аппарат в афганской армии выступал за то, чтобы подготовить армию, способную самостоятельно, без поддержки советских воинских частей осуществлять операции против исламистов, но этому постоянно противодействовали лидеры НДПА и представители госаппарата ДРА, а затем Республики Афганистан, которые ощущали шаткость своего положения и боялись, что ОКСВ покинет территорию Афганистана. В результате получалось так, что основную тяжесть войны на себе несли советские войска.

К 1989 году численность афганской армии достигла 150 тысяч человек. Несмотря на мощную исламскую пропаганду, непрекращающееся дезертирство из рядов правительственных войск, повысилась ее боевая выучка, оснащенность, способность противостоять врагу. Афганская армия доказала в течение последующих неполных трех лет, когда она после февраля 1989 года успешно противостояла атакам моджахедов, что она способна быть довольно эффективной военной силой. И в этом была большая заслуга советских военных советников в афганских частях.

Немаловажную роль в пресечении деятельности иностранных разведок и иностранной агентуры на территории Афганистана в годы войны сыграли советники КГБ. В афганской войне приняли участие около 1200 военных контрразведчиков. 600 из них были удостоены государственных наград. С их помощью с 1979 по 1989 год было выявлено и обезврежено 42 агента спецслужб США, Пакистана и Ирана и 915 агентов вооруженной исламской оппозиции. Только в течение одного 1986 года была пресечена разведывательная деятельность 6 иностранных резидентур. Ими было освобождено из афганского плена 98 советских солдат и офицеров.

1113 успешных специальных операций на территории Афганистана провели погранвойска КГБ СССР[149].

Серьезную работу в 1979–1989 годах осуществили на территории ДРА, а затем РА (Республики Афганистан) сотрудники советских органов внутренних дел. В Афганистане сумели выполнить свою миссию за это время 3 генерала, 627 офицеров и 226 прапорщиков органов внутренних дел Советского Союза. Государственными наградами за службу в Афганистане было награждено 552 человека. При этом потери среди них были крайне незначительными: на родину из Афганистана не вернулось 8 офицеров.

Офицеры – советники органов внутренних дел – помогали афганцам реформировать структуру их МВД, делать ее более эффективной и работоспособной, способствовали созданию в Афганистане внутренних войск, подразделений охраны и безопасности, были советниками при МВД Республики Афганистан, советниками командиров воинских частей «царандоя» (афганская милиция), советниками руководителей Главного управления защиты революции (ГУЗР). Прапорщики в основном были инструкторами по обслуживанию, ремонту и вождению бронетехники[150].

На первый взгляд неприметную роль в войсках и в работе с различными группами советников играла еще одна категория военных специалистов – это переводчики. С одной стороны, это были люди зависимые, во всем подчиненные своему непосредственному начальнику. Положение и даже жизнь переводчиков порой напрямую зависели от того, что за человек был их начальник, способен ли он был видеть в переводчике такого же человека, как он сам, со своими проблемами, достоинствами и недостатками или видел в нем лишь обслугу, автоматическое приспособление для перевода с одного языка на другой и лакея для переноса его чемоданов. Вместе с тем переводчик всегда был ушами и языком своего начальника. И если брать военных советников в афганской армии, то без переводчика им не удалось бы решить ни одного вопроса и не отдать ни одного распоряжения. Поэтому переводчик всегда был необходимой фигурой на шахматной доске афганской кампании.

В еще большей степени жизнь, судьба, личные успехи и будущая карьера зависели от самого переводчика.

Переводческий труд – это очень непростая вещь, и он имеет много слагаемых. Во-первых, это хорошее знание иностранного языка, на котором работает переводчик, что в то же время является понятием относительным. Любой переводчик, будь он хоть трижды отличник, впервые приехавший в страну изучаемого языка, сталкивается со множеством трудностей, касающихся местных диалектальных особенностей произношения и общения с различными контингентами населения – от интеллигента до простого крестьянина, новых пластов специальной профессиональной лексики, которую он не изучал в институте; с переводом различного рода рукописных материалов; с отсутствием фоновых знаний в некоторых специфических областях, в которых ему приходится работать, и т. д. Поэтому необходим период адаптации в той языковой среде, в которую он попадает. Этот период может длиться несколько месяцев.

Во-вторых, переводчику, чтобы не попасть впросак, хорошо нужно знать страну изучаемого языка, ее историю, культуру, религию, политико-административную структуру, проблемы экономического и политического развития страны, структуру народонаселения и т. д.

Поэтому переводчик должен постоянно работать над собой и совершенствовать свои знания. К сожалению, такое трудолюбие и стремление к совершенству дано далеко не каждому. Поэтому по-настоящему талантливых переводчиков – мастеров своего дела – не так уж и много.

Это то, что касается профессиональных знаний, но есть и другая сторона медали. Переводчик должен обладать очень многими другими качествами. Он должен быть выносливым, неприхотливым, способным проводить длительные и напряженные переговоры, когда порой даже теряется чувство разницы между переводимым и переводящим языками; во многих случаях терпеливо переносить бытовую неустроенность, иметь хорошую реакцию и чувство такта, уметь выпутываться из сложных обстоятельств.

Что касается военных переводчиков в Афганистане, то с советским высшим командным составом, с советниками в афганской армии в основном работали переводчики – выпускники ВИИЯ (Военного института иностранных языков), ИСАА (Института стран Азии и Африки при МГУ), Ленинградского, Ташкентского университетов и некоторых других учебных заведений. В 40-й армии переводчиками в основном были таджики, язык которых был близок языку дари, на котором говорит большинство афганцев. Переводчиков с языком пушту было очень немного. Поэтому афганцы-пуштуны, когда им нужно было скрыть что-нибудь от ушей советника и его переводчика, предпочитали говорить на пушту.

Поле деятельности военных переводчиков было обширным. Они были непременными участниками переговоров с афганской стороной, активно участвовали в допросах пленных моджахедов, выступали в роли спецпропагандистов на поле боя, участвовали вместе с десантниками в досмотре караванов, в операциях, проводимых спецназом ГРУ, и т. д. 15 переводчиков, выпускников ВИИЯ, при разных обстоятельствах сложили свои головы за время афганской войны.

Многие из этих ребят героически погибли на поле боя.

Сергей Дорошенко, окончив в 1981 году одногодичные ускоренные курсы переводчиков ВИИЯ, в звании младшего лейтенанта был направлен в Афганистан переводчиком при советнике командира 31-го пехотного полка афганской армии, дислоцированного в 30 километрах от г. Асадабад провинции Кунар.

«26 марта 1982 года при проведении учений по инициативе советника полк выдвинулся в неконтролируемую зону и попал в засаду. Первой пулеметной очередью младшему лейтенанту Дорошенко раздробило оба бедра, он потерял сознание. Очнувшись, попытался остановить кровотечение, жгута не было. Его и других тяжелораненых афганцев по приказу советника оставили лежать на поляне до утра. Вскоре появились душманы. Младший лейтенант Дорошенко вступил в неравный бой. У него остался пистолет “ТТ” и две гранаты. Уничтожив нескольких душманов, младший лейтенант Дорошенко взорвал последнюю гранату у себя на груди, унеся с собой окруживших его врагов»[151].

Выпускник одногодичных курсов ВИИЯ 1980 года, Виктор Лосев после направления в Афганистан стажировался в одной из афганских пограничных частей. Затем он был направлен на афганскую горную заставу на границе с Пакистаном.

23 апреля 1981 года, когда колонна пограничников возвращалась на заставу после выполнения боевой операции, при въезде в лесистое ущелье ведущий БТР подорвался на мине, а со склонов ущелья раздались залпы противотанковых гранатометов. Вспыхнула машина командира части, в которой находился и его переводчик Виктор Лосев. Полковник был смертельно ранен. Тем не менее, теряя сознание, он успел поручить находившемуся рядом с ним Лосеву спешить солдат, не допустить паники, выстоять до прихода следующих за ними пограничников. Силы были неравны. Необходимо было уходить, и Лосев начал возвращаться к машине. По приказу одного из советников водитель БРДМ подъехал ближе к молодому офицеру, который стал забираться на броню. И в этот момент мл. лейтенант получил ранение в руку, не смог удержаться на технике и упал. Советники, увидев падение Виктора с брони, подумали, что его нет в живых, закрыли люк и уехали…

Виктор сразу же оказался в плену. Он был единственным советским военным среди тех, кто был схвачен моджахедамм в тот день. Афганские офицеры надеялись выкупить переводчика, долгое время вели переговоры с противником. Между тем, по данным перебежчиков, мл. лейтенанта несколько раз перепродавали и перевозили от одного населенного пункта к другому. К сожалению, договориться не получилось… Когда военным удалось добиться выдачи тела, Виктора удалось узнать только по армейской рубашке, которую парень покрасил марганцовкой[152].

Подвиг его был не забыт, и одна из улиц его родного города Белгорода впоследствии была названа его именем.

Еще один выпускник ускоренного выпуска ВИИЯ 1987 года, младший лейтенант Константин Колпащиков, прибыв в Афганистан в 22-ю бригаду спецназа ГРУ ГШ, сразу зарекомендовал себя как храбрый, мужественный воин. Меньше чем за год, приняв участие в 10 боевых операциях, он был представлен к ордену Красной Звезды. Его однополчанин майор Анатолий Егоров так говорил о нем: «Вы знаете, как он воевал? Не хотел бы я встретиться с ним в бою как противник»[153].

Военный переводчик при советнике командира полка афганской армии, младший лейтенант Сергей Васильевич Дорошенко

Военный переводчик, младший лейтенант Виктор Семенович Лосев

Военный переводчик Тагай Хамидов

Военный переводчик, младший лейтенант Рашид Ахметович Тимуршин

Военный переводчик, младший лейтенант Константин Николаевич Колпащиков

7 февраля 1988 года Константин Колпащиков участвовал в стратегически важной боевой операции. После захвата важного объекта группа разведчиков, в состав которой входил и Константин, пошла вперед и попала в засаду душманов. БТР, в котором находился Константин, был взорван. Константина контузило и отбросило далеко в сторону. Когда Константин пришел в себя, он увидел уходящих с поля боя моджахедов, которые решили, что «шурави» все погибли. Константин собрал последние силы и вступил с ними в бой. На помощь прилетел наш вертолет, который его спас, но во время взлета в вертолет попал «стингер» и все находившиеся в нем погибли. Посмертно Константин был награжден орденом боевого Красного Знамени.

Он не был забыт своими земляками. На его родине в г. Кирове (Вятка) в школе, где он учился, для учащихся 10–11-х классов, которые показали отличные результаты в изучении иностранного языка, была установлена стипендия его имени[154].

Не менее самоотверженно и мужественно во время афганской войны показали себя студенты и выпускники ИСАА при МГУ.

Ввиду серьезной нехватки переводчиков, особенно в начале 80-х годов, из ИСАА призывали не только выпускников, получивших лейтенантские погоны после прохождения учебы на военной кафедре, но и студентов 3-го и 4-го курсов, еще не прошедших в полной мере военную подготовку. Студентов направляли в афганские воинские части в качестве гражданских переводчиков, где они несли все тяготы службы в условиях необъявленной войны, рисковали своими жизнями и гибли наравне со всеми остальными военнослужащими.

Показательна в этом плане судьба нескольких студентов и выпускников ИСАА при МГУ этого времени.

Я уже упоминал здесь имя молодого переводчика Игоря Адамова, который 3 февраля 1981 года был направлен в Афганистан с 3-го курса ИСАА при МГУ в качестве переводчика советника командира 203-го афганского батальона «Коммандос».

В августе 1981 года батальон должен был принимать участие в крупной операции по уничтожению противника в отрогах Панджшерского ущелья в районе населенного пункта Кала-йе Нау провинции Парван в 10 километрах от Баграма. 16 августа из-за допущенной ошибки вместо предполагаемого района выброса батальон десантировали на территории, занятой душманами. Батальон, практически не оказав сопротивления противнику, дезертировал с места боестолкновения, а проще сказать, разбежался. Советник командира батальона майор В.Р. Колесников, радист С.А. Рачанов и переводчик Игорь Адамов об этом не знали. Утром следующего дня они должны были ехать в расположение батальона, долго ждали машину с охраной, которую афганцы обещали за ними прислать. Машина так и не пришла. По рации с батальоном они связаться не смогли и решили на своей машине без сопровождения ехать на то место, где должен был быть батальон. Но там их ждала засада. В неравном бою все они погибли[155]. Игорю в это время было 19 лет.

15 сентября 1985 года в числе других студентов ИСАА, изучавших персидский язык, после окончания 4-го курса в качестве переводчика в Афганистан был направлен Володя Твиров. Володя работал в воинской части в Кабуле, но однажды нужно было заменить тяжело заболевшего товарища из Гератской провинции. Володя согласился его заменить и поехал работать в Герат. «1 марта 1986 года после выполнения задания Владимир со своим советником выехал утром в направлении аэродрома. По дороге в аэропорт они были убиты автоматной очередью, выпущенной душманами из засады».

Студент 3-го курса ИСАА при МГУ, переводчик Игорь Николаевич Адамов

Студент 3-го курса ИСАА при МГУ, переводчик Владимир Владимирович Твиров

Военный переводчик, лейтенант Александр Николаевич Матасов

В 1978 году после окончания с красным дипломом ИСАА при МГУ по специальности «филолог-иранист и переводчик-референт персидского языка» и после присвоения офицерского звания райвоенкоматом для прохождения службы в Афганистан был направлен Александр Матасов. Первый год службы у него складывался удачно, без особых осложнений. Он работал в Кабуле в военном университете «Харби пухентун». Начальство было им довольно. Затем его отправили на службу в Пактию.

Все произошло, когда оставалось уже немного времени до окончания второго года службы, когда на афганской земле уже в полном масштабе шли военные действия и когда оставалось всего 2 дня до его 26-го дня рождения 15 мая 1980 года.

Как мне рассказали впоследствии, Саша с советником из афганской 9-й пехотной дивизии на БТР в сопровождении еще двух БТР с афганскими солдатами отправились на один из участков афгано-пакистанской границы, чтобы произвести его демаркацию, но подверглись обстрелу со стороны душманов. БТР, где находились советник и переводчик, был подбит и загорелся. Афганская пехота во время нападения разбежалась. Подоспевшие на выручку советские солдаты советника в БТР не нашли. Считается, что его, раненного, взяли в плен моджахеды. Там были только обгоревшие останки переводчика, Александра Матасова, который, по некоторой непроверенной информации, сам застрелился, чтобы не попасть в руки врага.

Я хорошо знал Сашу. Он поступил в институт на год раньше меня, в 1971 году. Хоть мы до поры до времени учились на разных курсах, изучая один и тот же персидский язык, но часто встречались на различных мероприятиях как институтского, так и группового масштаба. На пятом курсе, когда состав учебной группы серьезно поменялся за счет возвращения студентов из длительных загранстажировок, мы с ним на занятиях сидели за одним столом в языковой аудитории. Поэтому я запомнил его, коренастого, всегда хорошо одетого, как бы готовящегося к будущему дипломатическому поприщу, хотя происходил он из простой рабочей семьи. Он не был «душой компании». Он всегда был серьезен, очень трудолюбив, обладал прекрасной памятью и великолепными способностями к изучению иностранных языков. Ко времени окончания института он сумел кроме персидского и английского выучить еще один язык – иврит, отличался познаниями в области филологии, и вполне вероятно, что из него впоследствии мог бы получиться большой ученый. Но судьба распорядилась иначе, причинив огромное горе родителям и тем людям, которые его хорошо знали. Сейчас, войдя в старое здание МГУ, где находится ИСАА, в вестибюле всегда можно увидеть его фотографию в ряду тех студентов и выпускников ИСАА, которые в 80-е годы прошлого ХХ века оказывали интернациональную помощь афганскому народу и не вернулись с той войны.

В годы афганской войны в 40-й армии было много переводчиков различных национальностей из разных уголков нашей необъятной страны, что говорит о том, что эта война, хотя о ней сегодня много и не говорят, наложила свою скорбную печать на судьбы многих семей в России и во всех республиках бывшего Советского Союза. Вот имена только некоторых из этих переводчиков, не вернувшихся с той для многих уже далекой войны:

– старший лейтенант Хамидов Тагай (таджик). Умер от полученных в бою ран 13 января 1980 г.;

– лейтенант Мирфаезов Мирюнус (таджик). Погиб на поле боя 14.04.1980 г.;

– капитан Шеркулов Баходир (узбек). Погиб в бою при выполнении боевого задания 19 февраля 1983 года;

– младший лейтенант Сенив Богдан Степанович (украинец). Умер от ран, полученных в бою, 18 июля 1983 года;

– старший лейтенант Кулиев Агахан Аюб-оглы (азербайджанец). Погиб в бою в провинции Кабул 30 января 1984 года;

– старший лейтенант Чолуков Ильскули (туркмен). Погиб при выполнении боевого задания 26 июня 1986 года;

– младший лейтенант Тимуршин Рашид Ахметович (татарин). Погиб при выполнении боевого задания 5 апреля 1987 года[156].

Рассказывая об афганской войне, я вспоминаю палаточный медсанбат в окрестностях Кабула: равнину с выжженной солнцем землей без единого зеленого кустика и такие же выгоревшие от солнца большие и чуть меньше палатки, где было все, начиная с госпитальных палат, хирургических операционных и заканчивая кухней, столовой, административными помещениями и т. д. Я также вспоминаю санитарный самолет «черный тюльпан», как его впоследствии называли, на котором мы с руководителем группы экспертов ЦК ВЛКСМ при ЦК ДОМА Н.И. Захаровым возвращались весной 1981 года из Кандагара в Кабул в отсеке, который предназначался для раненых. По обе стороны от прохода в несколько ярусов были подвешены носилки с ранеными, а по проходу время от времени проходили санитары и врачи. Вот об этих людях в белых халатах я и хочу сейчас рассказать.

Главную роль в военной кампании 1979–1989 годов по спасению жизней наших солдат, офицеров, гражданских служащих в Афганистане играли медики 40-й армии. Начиная с февраля 1980 года в Афганистане было развернуто 6 крупных госпиталей, таких как Центральный военный госпиталь в Кабуле, госпитали в Кандагаре, Пол-е Хомри, Кундузе, Шинданте, Джелалабаде. Военврачи ежедневно спасали жизни сотен военнослужащих и гражданских специалистов. Большую известность в Афганистане получили имена таких медиков, как военный хирург полковник Андрей Андреевич Люфинг, который долгое время возглавлял Центральный военный госпиталь в Кабуле, военный хирург полковник Юрий Викторович Немытин и многие другие. Активно в непосредственной близости от районов боевых действий работали полевые медсанбаты, медроты. Во время проведения боевых операций на поле боя первую медицинскую помощь оказывали военврачи, санинструкторы, медсестры. В нескольких километрах от места проведения боев разбивались палатки, где в полевых условиях осуществлялись экстренные операции по спасению жизней раненых солдат и офицеров. Как писал в своей книге «Ограниченный контингент» последний командующий 40-й армии в Афганистане Б.В. Громов: «За годы афганской войны более пятидесяти тысяч человек получили ранения различной степени тяжести»[157].

Одной из самых сложных во время проведения боевых операций была задача вынести с поля боя по возможности всех погибших и раненых, что было сопряжено с большим риском для жизни тех, кто участвовал в ее выполнении.

Лейтенант медицинской службы Ильгам Абдулвалиевич Валишин

Лейтенант медицинской службы Виктор Николаевич Волков

Так, лейтенант Валишин И.А., начальник медицинской службы воинской части, во время боевой операции в октябре 1984 года в провинции Нангархар оказал первую медицинскую помощь и вынес с поля боя троих раненых. Во время выноса четвертого раненого получил смертельное ранение. За проявленное мужество посмертно был награжден орденом Красной Звезды.

Младший врач медицинского пункта парашютно-десантного полка, лейтенант медицинской службы Волков В.Н. во время боя с противником 02.03.1980 г. оказывал медицинскую помощь раненым. Был ранен, но поле боя не покинул, руководил действиями солдат, прикрывая эвакуацию раненых с поля боя. Самому ему покинуть поле боя не удалось. Последовавшее за первым второе ранение оказалось смертельным. За проявленное мужество и самоотверженность был награжден орденом Красной Звезды.

Лейтенант медицинской службы Евгений Борисович Козлов

Лейтенант медицинской службы Андрей Николаевич Линёв

Лейтенант медицинской службы Козлов Е.Б. получил ранение, вынося раненых с поля боя, но, несмотря на полученное ранение, продолжал выносить раненых. Во время спасения одного из раненых защитил его своим телом от осколков недалеко разорвавшегося снаряда, пожертвовал своей жизнью во имя спасения жизни другого человека. За мужество и героизм посмертно был награжден орденом Красной Звезды. Подвиг его не был забыт. Впоследствии его именем был назван переулок в городе Белово Кемеровской области, где он родился и вырос.

Группа спецназа, куда входил молодой двадцатипятилетний военный врач, лейтенант Андрей Линёв, была окружена превосходящими силами противника и прижата к скале. Линёв оказал помощь двум тяжелораненым бойцам, вынес их в безопасное место, одновременно отстреливаясь от противника и уничтожив в бою четырех душманов. Во время боя он был тяжело ранен, но продолжал вести бой, пока не потерял сознание. В госпитале спасти его не удалось. Рана оказалась смертельной. За мужество и героизм, проявленные на поле боя, военврач Андрей Николаевич Линёв был награжден посмертно орденом боевого Красного Знамени, а улица, на которой он провел свои детские годы, в его родном Ворошиловграде была названа его именем[158].

Сентябрь 1986 года.

Слева направо: лейтенант м/с А.Н. Дорохин, врач-анестезиолог В.А. Моисейкин; подполковник, командир в/ч 2528 Ю.А. Воробьев, рядовой в/ч 2042 В. Грабовенко; подполковник Б.Н. Чернышов, начальник полевого хирургического отделения; слесарь-инструментальщик В.И. Васильев

Группа военных хирургов, в центре подполковник медицинской службы Юрий Алексеевич Воробьев

Кроме медиков, которые сражались в боевых порядках наших войск, были и другие группы медиков, выполнявших свои врачебные обязанности с риском для жизни в сложных и по-своему опасных условиях.

Так, во время войны в Афганистане в столице советского Таджикистана активно оказывал помощь раненым солдатам и офицерам созданный еще в 1962 году окружной военный госпиталь Краснознаменного среднеазиатского пограничного округа (КСАПО) КГБ СССР.

Гражданский хирург 704-го военного госпиталя в/ч пп 94131 Борис Станиславович Лопухов

Вольнонаемная медсестра инфекционного отделения военного госпиталя в/ч 94777 в Кабуле Нина Ивановна Евсина

Вольнонаемная медсестра 46-го медсанбата 5 мсд в г. Шинданд Людмила Ивановна Бессонова

Вольнонаемная операционная сестра 46-го медсанбата 5 мсд в г. Шинданд Светлана Михайловна Бабук

Летом 1986 года после ранения на поле боя в госпиталь был доставлен рядовой Виталий Грабовенко, который сообщил, что во время проведения военной операции в него попала граната из станкового автоматического гранатомета АГС-17. При этом граната не взорвалась, а засела где-то в его грудной клетке, пробив ее. После доставки в госпиталь из солдата извлекли осколки, засевшие в его теле после боя, обработали рану в районе грудной клетки, сделали рентген и, несмотря на его слова, больше ничего не нашли. Вроде бы больной должен был пойти на поправку, но отек вокруг раны увеличивался, и это также сказывалось на том, что пошевелить рукой было практически невозможно. Был сделан повторный рентгеновский снимок, на котором в районе грудной клетки было обнаружено затемнение прямоугольной формы длиной 11,3 см.

Снимок показали двум другим солдатам, находившимся на лечении в госпитале, гранатометчику и саперу. Оба они идентифицировали неизвестный предмет как гранату от АГС-17, находящуюся на боевом взводе и готовую взорваться при любом неудачном прикосновении к ней. При этом непонятно, как граната длиной более 11 см и весом 280 граммов не была замечена при первой рентгеноскопии.

Вместе с тем в это время Виталий Грабовенко до подтверждения, что в его теле находится граната, 13 дней передвигался по госпиталю и временами предпринимал попытки играть в настольный теннис.

После обнаружения гранаты возникла критическая ситуация. Действовать нужно было незамедлительно, площадь поражения такой гранаты в случае ее взрыва составляет 70 квадратных метров.

Бывший в то время начальником госпиталя подполковник медицинской службы, хирург Юрий Алексеевич Воробьев, собрав в своем кабинете хирургический персонал госпиталя, разъяснил сложившуюся ситуацию, спросил, кто готов провести операцию по извлечению гранаты, и, встретив потупленные взгляды присутствовавших на совещании хирургов, спокойно сказал: «Оперировать буду я»[159]. К этому времени Ю.А. Воробьев, несмотря на свой еще молодой возраст (ему не было еще и 40 лет), осуществил уже более 2000 операций.

Ассистировать начальнику госпиталя во время проведения операции вызвался только один человек, молодой лейтенант медицинской службы, травматолог, Алексей Дорохин. Анестезию осуществил Владимир Моисейкин.

Задача, стоявшая перед хирургом, была непростой. Нужно было, не повредив внутренние органы и оставив неповрежденной и нормально функционирующей руку, извлечь гранату и не дать ей взорваться. Весь персонал госпиталя на время проведения операции замер, ожидая ее результат.

Одетые в специальные защитные бронежилеты и каски, врачи за 15 минут провели успешную операцию, подобной которой до этого еще никогда не было. Профессионально проведя операцию и не нанеся никакого ущерба больному, они извлекли гранату и уложили ее на специально сделанную «подушку» из песка на медицинских носилках[160]. Вскоре с помощью саперов граната была взорвана в безопасном месте.

За проявленные героизм и мужество Ю.А. Воробьев был награжден орденом Красного Знамени; ассистент А. Дорохин и анестезиолог В. Моисейкин награждены орденами Красной Звезды.

С первых дней после ввода наших войск в Афганистан в частях и подразделениях начала складываться очень неблагоприятная санитарно-эпидемиологическая ситуация. Это было связано с рядом факторов, главными из которых были: недостаток чистой питьевой воды, недостаточное внимание к гигиене в полевых условиях, низкий уровень гигиены поваров, недостаточная борьба со вшами и крысами, неполноценное питание; то, что из-за перебоев в снабжении солдаты зачастую носили один комплект белья на протяжении нескольких месяцев и у них не было возможности его постирать. Кроме этого, на иммунитет военнослужащих, особенно на заставах, расположенных высоко в горах и на горных перевалах, в значительной степени влияло отсутствие горячего питания, антисанитарное хранение пищевых отходов, отсутствие возможности нормально помыться и просто хорошо вымыть руки, специфичность геоклиматических условий (жара, холод, резкие изменения температуры), паразиты, отсутствие бань, грязные туалеты, нехватка продовольствия (недоедание, неправильное питание); использование питьевой воды с высокой концентрацией минералов или недезинфицированной воды (неотфильтрованной или некипяченой). Источником болезней также являлось местное население, пораженное широким спектром болезнетворных микробов и являвшееся носителями различных паразитарных заболеваний.

Как писал в своей книге «Ограниченный контингент» Б.В. Громов, в 1981 году командовавший 5-й мотострелковой дивизией в Шинданте, одним только гепатитом в октябре – декабре того года «болело одновременно более трех тысяч человек… Из командиров полков в строю остались лишь двое, четверо лежали в госпитале»[161].

Находившиеся в Афганистане во время войны военнослужащие и гражданский персонал болели и умирали также от тифа, дизентерии и других инфекционных болезней.

Бывали и случаи прямых диверсий с применением бактериологического оружия против советских военнослужащих. Так, осенью 1985 года в районе Джелалабада страдавшие от жажды солдаты одного из наших десантно-штурмовых батальонов, возвращавшиеся с боевой операции, в нарушение инструкции, запрещавшей пить воду из неизвестных источников вне пределов части, выпили воды из колодца, который они встретили на пути. Как оказалось, душманы, осведомленные о маршруте движения батальона, предварительно заразили воду в колодце холерным эмбрионом Эль-Тор. Сделано это было, видимо, не без помощи представителей иностранных спецслужб, которых, переодетых в национальную афганскую одежду, местные жители ранее заметили у этого колодца[162]. Заражение приняло массовый характер.

За годы войны в Афганистане, по сведениям некоторых источников, гепатитом переболели 115 308 советских военнослужащих, а чумой, малярией, холерой, дифтерией, дизентерией, тифом и другими инфекционными заболеваниями – в 2,7 раза больше – 300 624 человека[163].

Врачи, медсестры, весь медицинский персонал военных госпиталей в Афганистане работал в сложных условиях. Как рассказывала одна из медсестер 834-го военно-полевого госпиталя особо опасных инфекционных заболеваний осенью 1985 года во время эпидемии холеры в Джелалабаде: «Мы, подключая капельницы, меняя на штативах один за другим флаконы с растворами, ходим по полу в больничных сандалиях, носки промокают. У многих, особенно у медсестер и санитаров, промокли испражнениями халаты, штаны. Речи о каких-то защитных средствах, а тем более защитных костюмах, даже не идет. Никто об этом не думает, да и некогда»[164].

Многие врачи и медсестры пожертвовали своими жизнями, сами погибнув от инфекционных заболеваний. Так, умерли от инфекционных болезней: вольнонаемная медсестра инфекционного отделения военного госпиталя в/ч 94777 в Кабуле Евсина Н.И., вольнонаемная медсестра 46-го медсанбата 5 мсд в г. Шиндант Бессонова Л.И., вольнонаемная медсестра инфекционного отделения военного госпиталя № 650 в Кабуле Мошенская Л.М., прапорщик-фельдшер в/ч 39696 в г. Кундуз Шаклеина Г.В. и множество других[165].

40-я армия и многочисленные группы советских советников и гражданских специалистов постоянно нуждались в оружии, боеприпасах, горючем, продовольствии, обмундировании, медикаментах и т. д. Все это поставлялось из Советского Союза, но из-за отсутствия в Афганистане железных дорог, малого количества аэродромов 95 % этих перевозок осуществлялось автомобильным транспортом. Советские военные водители в течение каждого года войны доставляли в различные афганские провинции в среднем 780 тыс. тонн различных грузов[166]. Важность и значение их миссии в афганской войне переоценить невозможно. Трудности, лишения и опасности, которым они подвергались, делали эту военную профессию одной из самых героических в Афганистане. Даже водители танков и БТР говорили о них, что сами они едут «в броне», а сопровождаемые ими водители УРАЛов, КАМАЗов едут в простреливаемых со всех сторон машинах, да еще и с готовыми в любую минуту загореться или взорваться боеприпасами, горюче-смазочными материалами, бензином, керосином и т. д.

Совершать по афганским дорогам групповые и тем более одиночные поездки без охраны во время боевых действий было невозможно. Автокараваны, перевозившие в различные части Афганистана горючее, боеприпасы, продукты, подвергались постоянным нападениям со стороны душманов. Автоколонны были большие и формировались из 150–200 машин. Как рассказывал бывший командир автомобильного взвода одной из частей ОКСВ Александр Федоров: «Во главе колонны вставала пара БТР, посередине и в хвосте. На некоторых участках даже это не спасало.

Николай Григорьевич Лопин, гражданский водитель в/ч пп 31933. Погиб во время нападения на автоколонну 11 января 1985 года

Валерий Михайлович Зацнов, гражданский водитель автотранспортного предприятия в г. Кабуле. Погиб при обстреле автоколонны 17 марта 1985 года

Анатолий Иванович Ильченко, гражданский водитель, совершал рейсы по маршруту Кабул – Хайратон. Был смертельно ранен при обстреле колонны 27 июня 1985 года на перевале Саланг

Марат Хайрушевич Тасбулатов, гражданский водитель технической роты. Погиб при отражении атаки на автоколонну в районе города Джебаль-Уссарадж 24 ноября 1985 года

По пути в Гордез был десятикилометровый участок – немножко гор, какая-то растительность… Откуда там появлялись душманы – непонятно, выбить их оттуда никакими силами никто не мог. Этот отрезок пути преодолевали по две машины: давали команду “Вперед!”, те мчались, и пока не появлялись в зоне видимости, другим команда не давалась. И все равно бывало, что моджахеды выходили на дорогу, чтобы перехватить хотя бы эти две машины»[167].

Водители, выходя на маршрут в составе колонны, рядом на сиденье всегда клали автомат, боковые стекла завешивали бронежилетами. Кроме того, водителю выдавали пару ручных гранат, две дымовые шашки и специальные дымовые гранаты[168].

Колонна двигалась весь световой день, который летом мог составлять 16–17 часов. Дневные привалы обычно не делались. Останавливались на ночные привалы в пунктах охраны маршрутов. Продолжительность рейса составляла обычно 5–6 суток.

В случае обстрела, а тем более нападения на колонну, опасный участок старались проходить на максимальной для грузовых машин скорости (80–100 км/час), увеличивая дистанцию между машинами, навешивали над колонной занавес из дымов от горящих дымовых шашек и дымовых гранат, мешая вести прицельную стрельбу по колонне. Со слов того же А. Федорова: «Остановка в таком случае смерти подобна: машина сразу становится удобной мишенью и уничтожается. Горящие машины расталкивали, чтобы освободить проезд – наученные горьким опытом, водители прикручивали к бамперу деревянную шпалу»[169]. Порой противнику удавалось отсечь какую-то часть колонны и начать ее планомерно уничтожать. В таком случае потери бывали довольно большими. Так, А. Федоров рассказывал, как во время перехода через перевал Саланг их колонна бензовозов попала в засаду и им не смогли помочь даже прилетевшие на помощь звенья вертолетов, против которых душманами были применены «стингеры». В результате сгорело около 10 машин[170]. Это был 1986 год.

На обочину во время движения съезжать запрещалось, так как группы разминирования не успевали их осматривать. Даже проверяя основную дорогу, они порой не обнаруживали отдельные мины в пластмассовом корпусе или отдельные самоделки, на которых в дальнейшем подрывались машины с водителями.

Много в нашей отечественной литературе за последние 35–40 лет было написано о различных этапах афганской войны, о разных группах советников, работавших в Афганистане в ходе войны: советниках в нашей и афганской армии, советниках КГБ и МВД.

Очень мало и в основном только с негативной позиции описана деятельность советников КПСС. Хотя думается, что их деятельность в Афганистане заслуживает более пристального рассмотрения.

Здесь же хотелось бы уделить внимание еще одному аспекту советнической деятельности, который очень слабо освещен в нашей и зарубежной литературе, а именно деятельности в Афганистане комсомольских советников и переводчиков, направлявшихся в Афганистан для помощи афганскому правительству в выработке правильной молодежной политики, для организации работы с детьми, подростками, учащейся и рабочей молодежью, с представителями крестьянской молодежи и молодежью из мелкобуржуазных слоев афганского общества. Эта тема очень близка автору, поскольку он сам непосредственно участвовал в этой работе с ноября 1979-го по август 1981 года. Комсомольские или, как их еще называли, молодежные советники работали во всех военно-административных зонах и провинциях, в том числе в уездах, волостях, а порой и в кишлаках, учитывая специфику страны, ее этнические и религиозные особенности.

Подготовка комсомольских советников и переводчиков для выполнения их миссии в Демократической Республике Афганистан (ДРА), а с 1987 года – в Республике Афганистан, осуществлялась в обстановке секретности. Направлявшиеся в Афганистан проходили теоретическую и боевую подготовку в г. Черчик в учебном центре Туркестанского военного округа.

Первым работу в Афганистане начал заведующий орготделом ЦК ВЛКСМ Захаров Н.И., направленный туда в командировку на 3 месяца в мае 1979 года и в сентябре снова вернувшийся в Афганистан в качестве руководителя группы экспертов ЦК ВЛКСМ при ЦК Народной организации молодежи Афганистана (НОМА). 2 ноября ему в помощь был направлен переводчик А.В. Абрамов.

Все руководство молодежной организации было подобрано из родственников и сторонников Х. Амина. Все советы и рекомендации с советской стороны внимательно выслушивались, но никаких действий в соответствии с ними не предпринималось. Группы членов НОМА, несогласных с политикой Х. Амина, вывозились из Кабула в провинции и там уничтожались. В это время у советской стороны еще не было достоверной информации о действовавшей в условиях подполья начиная с сентября 1978 года Демократической организации молодежи Афганистана (ДОМА), во главе которой стоял комитет в составе 7 человек. Возглавлял его Фарид Маздак, будущий второй, а затем и первый секретарь этой организации. ДОМА представляла из себя сторонников парчамистского крыла в НДПА. Именно с членами этой организации нам предстояло работать после декабрьских событий 1979 года и приведения к власти в стране Б. Кармаля.

Первый руководитель группы молодежных советников ЦК ВЛКСМ при ЦК Демократической организации молодежи Афганистана в 1979–1981 годах Николай Игоревич Захаров

Молодежные советники «Комсомол-1» с первым секретарем ЦК ДОМА Бурхануддином Гияси (шестой справа)

Молодежные советники (слева направо): Тариэль Тураевич Джумаев, Юрий Михайлович Алексеев, Геннадий Владимирович Кулаженко, Петр Викторович Кулинченко, Шохрух Шавкатович Бегбудиев

Встреча группы молодежных советников в ДРА с командованием 40-й армии весной 1981 года

Кабул. Митинг солидарности с Афганистаном. 28 сентября 1980 года

Встреча делегации ЦК ВЛКСМ с Генеральным секретарем ЦК НДПА Б. Кармалем 26 апреля 1981 года

Делегация ЦК ВЛКСМ на приеме у Генерального секретаря ЦК НДПА Б. Кармаля. Переводит А.В. Абрамов

Военный аэродром, уезд Шинданд, провинция Герат, весна 1981 года. Слева направо: А.В. Абрамов и второй секретарь ЦК Демократической организации молодежи Афганистана Фарид Маздак

Провинция Кундуз, весна 1981 года. Слева направо: А.В. Абрамов и советник при провинциальном комитете Демократической организации молодежи Афганистана Ш.Ш. Бекбудиев

Советник Комитета Демократической организации молодежи Афганистана провинции Герат в 1980–1981 годах Геннадий Владимирович Кулаженко (второй слева), погибший в бою под г. Гератом

Советник Комитета Демократической организации молодежи Афганистана провинции Бадахшан в 1982–1983 годах Николай Алексеевич Комиссаров с переводчиком Файзуло Аминовым

Аттор Абдулкадыров, переводчик молодежного советника ЦК ВЛКСМ провинции Каписа. Погиб при обстреле автоколонны 4 мая 1985 года

Советник Комитета Демократической организации молодежи Афганистана провинции Газни в 1984–1985 годах Александр Ануфриевич Слободянюк

Александр Владимирович Бабченко, советник Комитета Демократической организации молодежи Афганистана провинции Гур в 1983–1984 годах и советник горкома ДОМА в 1985–1987 годах (первый слева в верхнем ряду), с советниками при ЦК ДОМА Олегом Михайловичем Лыковым и Александром Григорьевичем Белофастовым. Погиб 18 сентября 1987 года

4 января 1980 года мы с Захаровым Н.И. отправились в ЦК молодежной организации, не зная, что нас там ждало и кто находился в здании после уличных боев последних дней 1979 года, и были встречены нацеленными на нас дулами автоматов. Тем не менее мы быстро нашли общий язык с новым руководством новой молодежной организации.

Весь январь 1980 года ушел на создание руководящих органов ДОМА и на формирование молодежной политики ЦК НДПА.

30 января 1980 года в центре Кабула, в маленькой комнате за небольшим столом с четырьмя членами Политбюро ЦК НДПА: Нуром Ахмадом Нуром, Голямом Дастгиром Пянджшири, Салехом Мохаммадом Зераем и будущим президентом Афганистана доктором Наджибуллой – до глубокой ночи обсуждалось, что необходимо было сделать, чтобы молодежь поддержала новую власть, как перетянуть колеблющихся на сторону НДПА, как лучше урегулировать проблемы между «Хальком» и «Парчамом»[171].

Летом 1980 года в Кабул прилетели и начали активно работать еще два комсомольских советника, Ю.Н. Абдуллаев и Ю.И. Кобзев, с переводчиками. А в ноябре 1980 года в Кабул прилетели еще 8 советников с переводчиками для работы в различных провинциях Афганистана. Вся эта группа численностью 22 человека получила название «Комсомол-1».

В последующие годы вся нумерация групп, прилетавших на работу в Афганистан, вела отсчет от группы «Комсомол-1». Всего до ноября 1988 года в Афганистане выполнили свою миссию 8 таких групп, заканчивая группой «Комсомол-8».

Чем же занимались молодежные советники в Афганистане? Они занимались практически всем, всеми направлениями деятельности молодежной организации: подбором и обучением кадров, созданием и укреплением первичных организаций, в том числе в афганской армии.

Уже к 1 июля 1981 года в ДРА было 28 провинциальных, 28 городских, около 100 уездных и волостных комитетов ДОМА, свыше 850 первичных организаций. ДОМА насчитывала в своих рядах 65 тысяч человек[172]. С помощью молодежных советников были созданы Институт молодежных кадров ЦК ДОМА в Кабуле и его филиалы в Мазаре Шарифе и Кандагаре.

Начали создаваться и активно действовать агитационно-пропагандистские отряды. Создавались молодежные трудовые отряды. Первый отряд работал на угольной шахте «Каркяр» в провинции Баглан летом 1981 года. В городах и кишлаках с помощью активистов молодежной организации создавались курсы по ликвидации неграмотности. Для детей и подростков в Кабуле был открыт Дворец пионеров, создавались пионерские и военно-спортивные лагеря.

Особое внимание в течение всего периода военных действий в Афганистане уделялось повышению роли ДОМА в борьбе с вооруженной оппозицией, сотрудничеству организаций ДОМА с комсомолом Ограниченного контингента советских войск (ОКСВ) в Афганистане. Совместно с военнослужащими ОКСВ в различных афганских провинциях восстанавливали и ремонтировали взорванные и разрушенные моджахедами школы, больницы и различные хозяйственные объекты.

При комитетах ДОМА были созданы бригады общественного порядка, которые кроме охраны комитетов ДОМА и различных хозяйственных объектов принимали участие в боевых операциях, прочесывании кишлаков, проводке автомобильных колонн.

В ноябре 1981 года началось формирование подпольных молодежных организаций на территориях, контролировавшихся вооруженной оппозицией. Подпольщики распространяли среди населения газеты, листовки, собирали информацию о расположении душманских баз, складов с оружием и боеприпасами и т. д. Ровно через год, в конце 1982-го, на территориях, занятых бандформированиями, действовали уже 94 подпольные организации[173].

После прихода к власти в стране доктора Наджибуллы в 1986 году комитеты ДОМА активно участвовали в создании президентской гвардии и формировании партийной дивизии. В апреле 1988 года в провинции Кабул из членов ДОМА был сформирован десантный батальон.

К ноябрю 1988 года численность Демократической организации молодежи Афганистана, по официальным данным, составляла примерно 220 тысяч человек[174]. Комсомольские советники и переводчики активно участвовали в боевых операциях и в агитационно-пропагандистских рейдах по стране, поддерживали тесные контакты с комсомольским активом и с командованием частей и подразделений ОКСВ в зонах своей ответственности, организовывали совместные митинги и мероприятия с участием советских военнослужащих, обеспечивали раздачу населению продовольствия и предметов первой необходимости, устраивали субботники по ремонту школ и больниц и т. д.

Через Афганистан за девять с половиной лет, с мая 1979-го по ноябрь 1988 года, прошло 156 комсомольских советников, представлявших различные края и области Советского Союза, и примерно столько же молодых ребят-переводчиков, большая часть которых была из Таджикистана. Все они перед отправкой в Афганистан прошли жесткий отбор и специальную подготовку. Их работа, как это и бывает на войне, постоянно была сопряжена с различного рода рисками и опасностью. Так, комсомольский советник Сергей Трусов, находившийся в командировке в провинции Джузджан, в ответственный момент во время нападения моджахедов возглавил оборону населенного пункта Кадис и помог афганским товарищам отбить нападение противника.

17 февраля 1985 года молодежный советник Александр Слободянюк вместе с советниками МВД СССР выехал в служебную поездку в уезд Банд-э Сард в провинции Газни. Находясь в уезде, он получил информацию о том, что группа советских офицеров, советников бригады «царандоя» вела бой в окружении недалеко от уезда и им требовалась помощь. А. Слободянюк вместе с другими 11 советниками сразу поспешил им на помощь. В пути к месту боестолкновения они попали в засаду, организованную моджахедами численностью примерно 80 человек. БРДМ, на броне которого они находились, был подбит. Взрывной волной всех сидевших на броне сбросило в кювет. Сам, будучи раненным и контуженным, Александр оказал экстренную медицинскую помощь лежавшему рядом тяжело раненному советнику МВД, взял автомат, занял боевую позицию, пытался стрелять, но руки в результате ранения не слушались. Бой шел в течение 4 часов. Видя приближающегося противника, он вынул ручную гранату Ф-1, вставил в нее взрыватель и приготовился к тому, чтобы взорвать себя и приближавшихся моджахедов, чтобы не попасть в плен. Выручили советников наши вертолеты, нанесшие по противнику ракетно-бомбовые удары, подоспевший к ним на выручку батальон мотострелковой дивизии, а также переводчик А. Слободянюка Рустам Насыров, который смог пригнать из центра уезда самосвал КРАЗ, под огнем противника погрузил в него своего советника и других раненых и отвез их в полковой лазарет[175].

Комсомольский советник в провинции Бадахшан Николай Комиссаров, находясь в уезде Бахорак в начале декабря 1982 года, получил информацию от активистов ДОМА о том, что в местном лицее мятежники в результате агитационной работы смогли уговорить весь выпускной класс (45 человек) перейти на их сторону и пополнить местные бандформирования. Несмотря на сложную и опасную ситуацию, Н. Комиссаров вместе с переводчиком Файзали Аминовым в сопровождении отделения солдат расположенного поблизости мотострелкового батальона сразу по получении этой информации направился в лицей, где ими была проведена успешная контрпропагандистская работа среди лицеистов и предотвращен их переход к мятежникам[176].

Далеко не все комсомольские советники благополучно вернулись домой на родину.

В июне 1981 года попал в засаду и погиб комсомольский советник Гератской провинции Геннадий Кулаженко, вещи которого, возвращаясь из Афганистана, я вывозил его родным.

В июне 1984 года погиб молодежный советник Бадахшанской провинции Николай Серов.

В сентябре 1987 года погиб комсомольский советник Кабульского горкома ДОМА Александр Бабченко.

В мае 1985 года в провинции Каписо при отражении нападения одного из бандформирований героически погиб комсомольский переводчик Аттор Абдукадыров. Посмертно он был награжден орденом Красной Звезды.

В целом каждый десятый комсомольский советник или переводчик был ранен или контужен, многие переболели серьезными инфекционными заболеваниями, но свой долг перед родиной и афганской молодежью они выполнили.

Как написал о комсомольских советниках и переводчиках посол СССР в Афганистане во время афганской войны Ф.А. Табеев: «Все они были молоды, энергичны, воспитаны на славных боевых традициях нашего народа и горели желанием помочь афганцам построить лучшую жизнь. Свою миссию комсомольские советники выполнили с честью. До сих пор афганцы их помнят и высоко ценят»[177].

Здесь же, мне думается, будет уместным привести слова президента Республики Афганистан доктора Наджибуллы в адрес бывших комсомольских советников и переводчиков, впервые собравшихся после окончания афганской войны в г. Москве 4 апреля 1989 года: «Как пламенные интернационалисты и истинные революционеры с железной волей, скромностью и самоотверженностью, они последовательно и честно выполняли свои задачи в любых обстоятельствах и самых отдаленных провинциях»[178].

Кроме солдат и офицеров 40-й армии, советников и переводчиков в нашей и афганской армии, в органах безопасности Афганистана, в афганской полиции, в партийных и молодежных организациях, кроме врачей, медсестер и другого медицинского персонала через Афганистан за девять лет и два месяца афганской войны прошла большая когорта советских гражданских специалистов, рабочих и служащих общей численностью более 21 000 человек[179]. 139 человек из них погибли при различных обстоятельствах или умерли от тяжелых инфекционных заболеваний[180]. Были среди них сотрудники посольства и торгпредства, преподаватели Кабульского политехнического института, Кабульского университета, политехникума и других афганских высших и средних учебных заведений, геологи, инженеры и строители на афганских хозяйственных объектах, механики, электрики, сварщики, киномеханики, слесари-ремонтники и др. Но больше всего выпало на долю гражданских водителей, которые наряду с военными водителями участвовали в проводках автоколонн, попадали под обстрелы, получали ранения и отдавали жизни на службе своей родине. Примеров тому большое множество. Здесь я привожу имена лишь некоторых водителей, погибших при исполнении своих служебных обязанностей на дорогах Афганистана только в 1985 году:

11 января при обстреле автоколонны погиб гражданский водитель в/ч 31933 Н.Г. Лопин; 17 марта, находясь в составе автоколонны, погиб водитель В.М. Зацнов; 27 июня при обстреле автоколонны в районе перевала Саланг погиб гражданский водитель А.И. Ильченко; 24 ноября в бою при отражении нападения на автоколонну в районе г. Джабаль ус-Сирадж погиб гражданский водитель технической роты М.Х. Тасбулатов и многие другие.

Должность гражданского водителя автолавки также считалась одной из очень опасных во время афганской войны. Часто они передвигались по афганским дорогам самостоятельно, без прикрытия и сопровождения. Очень часто такие поездки кончались ранениями или смертью водителей.

Так, 11.02.1982 г. во время обстрела погиб водитель автолавки военторга Т.Г. Шевченко; 09.06.1982 г., находясь в составе автоколонны, погиб водитель автолавки В.Г. Новиков; 12.04.1986 г. погиб при обстреле колонны водитель отделения военторга В.Г. Перевалов. И таких смертей было много на дорогах Афганистана.

По воспоминаниям вольнонаемного служащего в/ч 51905 в Афганистане в 1985–1988 годах Владимира Крючкова, в автолавке их части, располагавшейся в Баграме, работал молодой водитель Володя Навродский, которому в определенных обстоятельствах нередко приходилось везти свой груз по афганским дорогам в то время, когда передвижение по ним строго ограничивалось. Так было и в тот раз, когда две машины, его и еще одного водителя, выехали из Кабула в сторону Баграма в четвертом часу дня и вскоре попали в засаду душманов. Машина Навродского ехала первой и была подбита первой. Второму водителю удалось, прибавив скорость, вырваться из-под обстрела и добраться до ближайшего танкового блокпоста. Володя выбрался из машины и начал отстреливаться от напиравших на него со всех сторон моджахедов. В то же время танкисты открыли стрельбу, приблизительно ориентируясь на то место, где должен был находиться Навродский с подбитой машиной. Они решили, что шансов остаться в живых у Навродского уже не было, но таким образом можно было хотя бы отогнать душманов от того места.

Когда подразделение, выдвинувшееся на помощь Володе, прибыло к месту боя, он уже расстрелял все патроны, был жив, хотя и тяжело ранен.

Уже в медсанбате медики в течение 6 часов боролись за его жизнь. Были повреждены почки, печень, удалена часть кишечника. Тем не менее Владимир выжил и был представлен к ордену Красной Звезды[181].

Многие гражданские специалисты совершенно разных специальностей пожертвовали своими жизнями во имя своей родины, направившей их в Афганистан. Здесь мы перечисляем лишь некоторых:

– Охримюк Евгений Васильевич, руководитель группы советских геологов-поисковиков в ДРА. 18.08.1981 г. был похищен в Кабуле и вывезен в отряд вооруженной оппозиции. Расстрелян моджахедами в июне 1982-го;

– Ацута Владимир Михайлович, помощник машиниста дизельной электростанции. Погиб при обстреле военного городка 22.10.1984 г.;

– Босенко Владимир Ильич, мастер-инструктор в военно-строительном батальоне. Погиб в бою 23.11.1985 г.;

– Раков Николай Николаевич, техник по ремонту радиопередатчиков. Погиб 29.11.1987 г. от пули снайпера, ремонтируя неисправную радиостанцию на сторожевой заставе в районе Хайерхана г. Кабула;

– Шаховский Олег Валентинович, слесарь в/ч пп 51905 в Баграме. Погиб 12 декабря 1988 года, когда БТР, в котором он находился, подорвался на фугасе[182].

Были среди них и женщины, такие, например, как Гвай Нина Иосифовна, продавец военторга в/ч 51863, которая регулярно выезжала за товаром для обеспечения личного состава мотострелкового полка в различные и далеко не безопасные районы, неоднократно попадала под обстрелы и погибла в результате одного их них 19 октября 1981 года[183].

Ни одна современная война не может обойтись без женщин. Нельзя сказать, что их было много на афганской войне, но они были на разных местах. Очень большое число женщин работало в наших военных госпиталях. Здесь мне хотелось бы еще раз, хотя я об этом уже говорил выше, напомнить о героической работе наших вольнонаемных женщин-медиков, по своей личной инициативе приехавших на афганскую войну.

Из воспоминаний А.Н. Смолиной: «У нас была своя медрота – войсковая часть полевая почта 93992, чьи врачи и медсестры не успевали отмываться от чужой крови, особенно в дни крупных военных операций. Когда моджахеды зажали советские войска на Хосте и уничтожали с четырех сторон, то джелалабадское небо с утра до ночи трещало гулом вертолетных винтов. Местонахождение нашей бригады и условия в медроте способствовали круглосуточной доставке с Хоста раненых и убитых. Хостовская мясорубка коснулась в бригаде всех, но, конечно, в первую очередь – медиков. Девчонки спали в операционных в перерывах между хирургическими операциями, боясь потратить драгоценное время на дорогу в модуль. Порой хирургические операции шли непрерывным потоком. Когда становилось совсем невмоготу, когда руки роняли инструменты, девочки, чтоб удержать собственное ускользающее сознание, вставали в тазы, наполненные холодной водой.

Понимаете, среди какого ада находились молодые сестрички? Когда все вперемешку – изувеченные, раскромсанные молодые тела, грязная одежда, окровавленные бинты, ремни, автоматы, хрип, стон, крики, мат, мужские слезы. И лужи крови, везде кровь – на полу, на стенах, на руках, на халатах. И если старшие по возрасту военные врачи это уже проходили, а кое-кто до Афганистана даже побывал в других горячих точках, то многих девчонок в этот ад выдернули прямиком из домашнего уюта родных маминых стен»[184].

В Кабульском политехническом институте, Кабульском университете, Кабульском автомеханическом техникуме русский язык афганцам преподавали, как правило, женщины – преподаватели советских вузов, направленные на работу в Афганистан. И их было много.

В качестве вольнонаемных служащих женщины работали переводчицами, машинистками, шифровальщицами, продавщицами военторгов, библиотекаршами, поварихами, кладовщицами, работницами прачечных и столовых в воинских частях и т. д. Без их самоотверженного, а порой и героического труда тяжело было представить нормальное функционирование всего советского аппарата и эффективную боеспособность наших частей и подразделений в Афганистане.

Вот что пишет о продавщицах передвижных лавок военторга, которые чаще представительниц других профессий гибли на дорогах Афганистана, одна из участниц афганской войны Ольга Зиновьева (Немченко):

«Вспомнила девчонок, продавцов автолавок. Они пристраивались к колоннам сухогрузов или наливников, колесили с ними от точки до точки и зачастую тоже попадали под обстрелы вместе с этими колоннами.

Девчонки-продавцы из Герата приезжали к нам на базу за товаром на БТРах и тоже попадали под обстрел. Жаль, не помню фамилии девочек, которые, попав под обстрел, совсем не растерялись. БТР перевернулся, “духи” обстреливали, были раненые. Одна из девочек взяла автомат у раненого солдата и отстреливалась наравне со всеми. А вторая продавщица в это время раненого тащила за БТР. Бойцы потом благодарили их. Вот так девочки съездили за товаром»[185].

Невозможно представить себе войну без журналистского труда. Несмотря на все препоны, в том числе со стороны цензуры, советские журналисты с фотоаппаратом, камерой, блокнотом и автоматом отправлялись вместе с советскими частями и подразделениями на боевые задания. Они постоянно стремились донести до людей правду с полей сражений, рассказать не только о подвигах, но и о настроениях, быте, не только о хороших, но и негативных сторонах боевой жизни и работы наших воинских коллективов и гражданского персонала, несшего свою службу в условиях войны.

Благодаря им наша страна и весь мир получали информацию о том, что происходило в Афганистане в те годы. Они вели ежедневные дневники, где записывали происходившие события, ставшие затем основой для многочисленных очерков, рассказов, повестей, исторических мемуаров и воспоминаний; во многих случаях рисковали собой, были по-своему энергичны и авантюрны, стремясь получить самую свежую информацию из первых рук. Это были журналисты советских средств массовой информации: корреспонденты различных газет, журналов, радио, телевидения, корреспонденты ТАСС и АПН в Афганистане. Более ста собственных и специальных корреспондентов советских средств массовой информации работали в Афганистане в различные периоды афганской войны. Среди них были: Г.Н. Бочаров, А.Г. Боровик, В.Г. Верстаков, Т.А. Гайдар, М.Ю. Кожухов, Л.К. Миронов, В.Н. Пластун, В.Н. Снегирев, М.Б. Лещинский, А.И. Шкирандо и многие другие. Имена их часто звучали на телевидении, радио, страницах газет и журналов тех лет. Некоторые из них, такие как спецкор и фотокор газеты «Известия» Секретарев Александр Фролович и корреспондент Бюро АПН Соловьев Владимир Артемьевич, погибли на афганской земле. Другие, как спецкор и фотокор «Известий» Севрук Сергей Владимирович, получившие ранения, в том числе тяжелые, на территории Афганистана, нашли свою смерть уже по возвращении на родину.

В Джелалабаде уже во время вывода войск были ранены наши корреспонденты: корреспондент «Известий» Дмитрий Мещанинов и корреспондент ТАСС Юрий Тысовский.

Условия, в которых приходилось работать нашим журналистам, были непростые. В стране не только шли боевые действия, но и работала военная цензура, запрещавшая журналистам свободно высказывать свое мнение по многим событиям, происходившим в Афганистане, демонстрировать фото и видеозаписи с мест боев с участием советских войск и т. д.

Владимир Николаевич Снегирев, советский и российский журналист-международник, писатель, военный журналист, заслуженный журналист Российской Федерации, во время одной из своих командировок в Афганистан

В.Н. Снегирев берет интервью у министра обороны Исламского Государства Афганистан Ахмада Шаха Масуда

Михаил Михайлович Харлампиев, фото-корреспондент газеты «Известия» в Афганистане, участник ВОВ, с народным артистом РСФСР Михаилом Ивановичем Ножкиным

Геннадий Николаевич Бочаров, советский и российский журналист, писатель

Михаил Борисович Лещинский, военный тележурналист, ведущий программы «Служу Советскому Союзу», собственный корреспондент ЦТВ СССР в Афганистане

Еще в день свержения Хафизуллы Амина, 27 декабря 1979 года, состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС, на котором был рассмотрен вопрос «О пропагандистском обеспечении нашей акции в отношении Афганистана»[186]. В соответствии с этим документом работа нашего журналистского корпуса в ДРА нацеливалась только на разоблачение внешней агрессии против Афганистана, вмешательства в его внутренние дела и на освещение различных видов сотрудничества, гуманитарной и экономической помощи афганскому народу со стороны СССР.

Прилетев летом 1980 года в Москву на побывку из ДРА, я поразился тому, что ни мои родственники, ни мои знакомые и другие люди, с которыми я встречался, ничего не знали о реальных событиях, происходивших в Афганистане, о том, что там уже шла настоящая война и гибли наши соотечественники.

В прессе печатались в основном пропагандистские материалы общего плана, о чем свидетельствуют их названия: «Политика интернационализма, мира и созидания» («Комсомольская правда», 20.01.1980), «Защищая дело революции» («Комсомольская правда», 25.02.1980), «Необъявленная война против Афганистана» («Правда», 05.02.1980), «Революции вечный зов» («Комсомольская правда», 04.03.1983), «Сеятели ненависти» («Правда», 18.09.1984), «Источник недоверия, или Как средства пропаганды США изображают СССР» («Комсомольская правда, 15.12.1985).

Такая же информационная политика продолжалась и дальше вплоть до июня 1985 года и начала перестройки в 1986 году, когда в прессе начинают появляться некоторые незначительные и отрывочные материалы об участии советских военнослужащих в боевых действиях в Афганистане.

7 июня 1985 года вышло секретное постановление ЦК КПСС № 206/2 «О публикации в средствах массовой информации материалов относительно действий ограниченного контингента советских войск в Афганистане», в соответствии с которым Министерством обороны, МИД СССР и КГБ СССР был разработан дополнительный перечень сведений о действиях наших войск в ДРА, разрешаемых к открытой публикации.

Список сведений, разрешенных к публикации, был расширен. В него в том числе вошли следующие:

– «о действиях небольших советских воинских подразделений по отражению нападения на них и охраняемые ими объекты, по оказанию помощи афганским войскам в разгроме бандформирований и защите населения ДРА;

– об отдельных случаях героических действий советских военнослужащих при выполнении ими боевых заданий, с показом их мужества и стойкости;

– сведения с описанием боевых подвигов, героизма и мужества советских воинов, проявленных при проведении боевых действий на территории ДРА, и факты их награждения»[187].

Вместе с тем в том же перечне был и пункт, в котором говорилось: «По-прежнему запрещается в открытых изданиях информация, раскрывающая участие советских войск в боевых действиях на территории ДРА – от роты и выше, а также об опыте их боевых действий, конкретных задачах войск и прямые репортажи (кино-, телесъемки) с поля боя».

Дополнительно говорилось о том, что «публикация любой указанной… информации разрешается по согласованию с Главной военной цензурой и органами военной цензуры военных округов, групп войск и флотов»[188].

Таким образом, если с лета 1985 года окно возможностей для корреспондентов, фотокоров и кинооператоров и было приоткрыто, но все равно это не давало им возможности в полной мере описывать все, что происходило на полях афганской войны.

В своем интервью в 2010 году, через 21 год после окончания афганской войны, известный корреспондент и одновременно начальник военного отдела ЦТВ Михаил Лещинский, подготовивший с 1985 по 1989 год около 900 репортажей из Афганистана, говорил о том, что, несмотря на ослабление цензуры в эти годы, многие репортажи не пропускали на экран различные телевизионные начальники, боясь брать на себя ответственность за выпуск этих репортажей. В частности, так случилось с его репортажем о солдате по фамилии Арсенов, который на поле боя, будучи уже с перебитыми ногами, увидев, что в командира целится душман, закрыл его своим телом. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза[189].

Среди журналистов, с которыми мне довелось тесно работать, а то и дружить в Афганистане, были: фотокор «Известий», участник ВОВ Харлампиев Михаил Михайлович, спецкор «Правды» Щедров Иван Михайлович, корреспондент ТАСС Надеждин Борис Георгиевич и многие другие, но теснее всего судьба свела меня со Снегиревым Владимиром Николаевичем, который, кроме того что выполнял функции советника по вопросам печати в Демократической организации молодежи Афганистана в 1981–1982 годах, еще с 1981 по 2006 год представлял в Афганистане ведущие советские и российские СМИ – «Комсомольскую правду», «Правду», «Российскую газету». Он написал ряд статей, очерков, подготовил множество репортажей из Афганистана во время войны, а уже после войны им были написаны четыре книги, посвященные афганским событиям (две из них – в соавторстве), в которых он попытался обобщить опыт этой войны и сделать из нее определенные выводы.

* * *

Вспоминая 80-е годы ХХ века в истории нашей страны, мы должны говорить о жизни нашего народа в условиях позднего социализма со всеми его недостатками и преимуществами, о марксизме-ленинизме, о роли КПСС и других общественно-политических организаций, таких как комсомол, профсоюзы и др., в воспитании советских людей, о коллективизме, об отношении при социализме к частной собственности и предпринимательству и т. д. Это было совершенно другое общество, чем то, которое мы имеем сейчас. Это была эпоха ударных строек, студенческих отрядов. Одним из наиболее важных и определяющих событий этого времени стала афганская война, в которой приняли участие десятки тысяч солдат, офицеров и гражданских специалистов, воспитанных именно в советской системе, люди совершенно разных военных и гражданских специальностей, возрастов, представители интеллигенции, рабочего класса, советского крестьянства.

Как писал в своих воспоминаниях о этой войне последний командарм 40-й армии Б.В. Громов: «За девять лет в составе Ограниченного контингента прошли службу более пятисот тысяч советских солдат и офицеров. Социальный состав 40-й армии практически все время был однороден. В основном срочную службу в Афганистане проходили дети рабочих и крестьян. Они составляли подавляющее большинство 40-й армии, причем жителей сельской местности было чуть больше.

Значительно меньше в 40-й армии служило солдат и сержантов, которые выросли в семьях интеллигенции. Воевали они неплохо. Нареканий в их адрес со стороны командиров практически не было.

Командование 40-й армии никогда не проводило специального анализа, но по собственным наблюдениям я знаю, что в Афганистан очень редко попадали призывники, чьи родители занимали высокое служебное положение. Если такие случаи и происходили, то они скорее были исключением из правил»[190]. В середине 90-х годов ХХ века теперь уже в российской армии на различных должностях продолжало служить порядка 60 тысяч офицеров, прошедших Афганистан[191].

Командарм 40-й армии Б.В. Громов, генерал-полковник В.А. Меримский, в 1979–1984 годах являвшийся заместителем начальника Оперативной группы Министерства обороны СССР в ДРА, ветеран афганской войны генерал-майор А.А. Ляховский и многие другие участники афганской кампании в своих книгах и воспоминаниях пишут о том, что в большинстве советских частей и подразделений в Афганистане царила атмосфера боевого братства, взаимовыручки, войскового товарищества.

Действительно, это было так, но были и другие реально задокументированные факты дедовщины и неуставных отношений в нашей армии во время ее нахождения в Афганистане.

С неуставными отношениями многие молодые новобранцы сталкивались сразу после попадания в учебные центры для подготовки их к боевым действиям в Афганистане. Об этом свидетельствовали жалобы и письма родителей этих солдат в высшие органы советской власти после того, как они посещали подобные центры. В одном из таких писем в ЦК КПСС отец одного из призывников, участник ВОВ, член КПСС с 1949 года Г.И. Портнягин, в июле 1985 года писал: «С 10 по 17 июля я ездил к сыну по месту службы в г. Термез Узбекской ССР и собственными глазами увидел ужасную картину жизни молодых солдат. Меня это потрясло до глубины души, и я не могу не сообщить эти факты в ЦК КПСС.

Несколько тысяч юношей весеннего призыва этого года находятся в учебном центре для подготовки к несению службы в Афганистане. Но вместо солдат я увидел до предела истощенных и морально надломленных не юношей, а “стариков”. За время моего пребывания там побывало более сотни родителей со всех концов Советского Союза. Все родители говорили, что это не армия, а концлагерь. Все родители были возмущены тем, что за три месяца их сыновья так физически и морально искалечены. …ко всем объективным трудностям допускались и моральные издевательства.

Так, например, моего сына бил по зубам сержант. Так же издевались и били “деды” (это так называли у них солдат, которые на год старше новобранцев). Сержанты придумали меру наказания – дают снаряд весом 20 кг и на вытянутых руках под палящим солнцем заставляют держать снаряд до изнурения, а сами улыбаются. Это изуверство! Моральное и физическое издевательство прошли все молодые солдаты в ихней части.

Не от сына, от родителей слышал, что были случаи рукоприкладства даже со стороны офицеров…

А то, что было у них из дома – все отобрали сержанты и “деды” (деньги, часы, бритвы и даже мыло, зубные щетки, пасту). С каких пор эти тюремные традиции привились в армии и неужели нигде об этом неизвестно? Неужели в ЦК КПСС не поступило ни одного сигнала… Не случайно, вероятно, и то, что в ихней части были попытки к самоубийству и дезертирству. Были и смертные случаи солдат от физического изнурения (это рассказывали сами солдаты при встрече со своими родителями)… Жаль, конечно, будет, но не так обидно, если сын погибнет при выполнении боевых заданий в интересах нашей Родины.

Но я не согласен и возмущен, когда здесь на советской земле его уже морально погубили, когда из него выбили все человеческое и оставили одну оболочку»[192].

Все вышеизложенные факты в ходе последующей проверки были подтверждены. Об этом в ЦК КПСС была составлена соответствующая записка под номером 225293-85. В ней, в частности, говорилось следующее: «Тов. Портнягин Г.И. обратился в ЦК КПСС с заявлением, в котором сообщает о недостатках в подготовке молодого пополнения для службы в составе советских войск на территории Афганистана, материально-бытовом обеспечении и воспитательной работе среди личного состава войсковой части 61436 (г. Термез), где проходил службу сын заявителя.

В ходе проверок с выездом на место инструктора Отдела административных органов ЦК КПСС с участием работников Главного политического управления СА и ВМФ и тыла Вооруженных Сил факты, изложенные в письме, в основном нашли подтверждение.

В частности, учебно-материальная база не в полной мере обеспечивает выполнение задач боевой подготовки молодого пополнения. Серьезные недостатки имеют место в работе по воспитанию военнослужащих. Отмечаются упущения в их питании, обеспечении вещевым имуществом, в медицинском и торгово-бытовом обслуживании.

Часть недостатков устранена в ходе проверки. В связи с настоящим письмом и результатами его рассмотрения состоялась коллегия Министерства обороны, на которой определены меры по устранению отмеченных недостатков. По итогам проверки и рассмотрения этого вопроса на коллегии Минобороны командованием и политическим управлением Туркестанского военного округа сделаны необходимые выводы. Должностные лица, допустившие недостатки в работе по обучению, воспитанию и материально-бытовому обеспечению молодого пополнения, наказаны в партийном и административном порядке. Принимаются меры по укреплению воинских частей, готовящих новобранцев для службы в Афганистане кадрами офицеров и прапорщиков, оказанию им помощи в организации обучения и воспитания личного состава, его материально-бытовом обеспечении, поддержании строгой воинской дисциплины.

Мероприятия по реализации решения коллегии Минобороны, а также выводов и рекомендаций, сделанных в ходе проверки, находятся на нашем контроле.

С принимаемыми мерами полагали бы возможным согласиться.

Ответ т. Портнягину Г.И. нами дан.

Зам. зав. Отделом административных органов ЦК КПСС В. Другов.

3 октября 1985 года»[193].

Прибывая на территорию Афганистана, молодые солдаты опять же нередко встречались со случаями дедовщины и неуставных отношений. Ряд таких случаев описал в своей книге журналист В.Н. Снегирев: «Однажды знакомая медсестра рассказала о том, как, делая прививки молодым солдатам, она обратила внимание, что поголовно у всех ягодицы в синяках. Оказалось, накануне “деды” им “присягу” устраивали: зверски лупили по задницам пряжками ремней»[194].

Из беседы В.Н. Снегирева с В.А. Яськиным, членом Верховного суда СССР, генерал-майором юстиции, который с 1984 по 1989 год был председателем военного трибунала ТуркВО: «В рейдах, на операциях ребята помогали друг другу, защищали, старались сберечь, то есть выказывали истинно человеческие качества, вдвойне ценимые в военных условиях. И эти же парни в промежутках между боями нередко проявляли так называемые неуставные отношения…

Снегирев: Дедовщина в Афганистане была все-таки особого рода. Представьте, сегодня один солдат, допустим, избил другого, а завтра им вместе идти в рейд. И у обоих автоматы.

Яськин: Понял вашу мысль. Так вот через военный трибунал при мне не прошло ни одного дела, когда бы обиженный с помощью оружия отомстил своему обидчику»[195].

Случаи такого же хамского отношения были и со стороны офицеров к своим солдатам: «В октябре пьяный капитан К. избил рядового Д. за то, что тот не смог отремонтировать электродвигатель…

В феврале 1985 года К., желая поглумиться над сержантом Ковалевским, вызвал его в свою комнату и стал отрабатывать на нем удары руками и ногами… После того, как находившийся в комнате старший лейтенант Б. выпроводил сержанта из комнаты, капитан К. снова позвал его обратно и ударил ногой в пах… что было дальше? Дальше пьяный капитан К. решил “повоспитывать” младшего сержанта Кузенова. Поставив его к стенке, начал стрелять в него, демонстрируя отменную выучку – пули шли выше головы. Кроме одной, сразившей младшего сержанта наповал»[196].

Нельзя прощать и не осуждать такие отношения. По наиболее вопиющим случаям трибунал выносил свои приговоры, но многие случаи так и оставались безнаказанными. Опять же обратимся к свидетельствам В.Н. Снегирева: «Я одно время регулярно знакомился с журналом происшествий в политотделе 40-й армии. Настоящая книга ужасов. Какие только ЧП не происходили в гарнизонах, частях, подразделениях, разбросанных по всему Афганистану. У меня тогда сложилось твердое убеждение: значительная часть наших потерь – это так называемые “небоевые” потери, то есть гибель людей в результате халатности, пьянства, ссор, мести…

Возможно, самым поразительным как раз и являлось то благодушие, с которым воспринимались сводки о чрезвычайных происшествиях. Я бывал в политотделе армии много раз, при всяких начальниках и хорошо помню, что потревожить там чинную благопристойную атмосферу не могло ничто, разве только приезд высокого начальства из Москвы»[197].

Все вышеприведенные факты наводят на разные мысли. Может быть, в основе этих явлений были упущения в семейном воспитании, поверхностная, «для галочки» воспитательная и патриотическая работа в школе? Может, это было вызвано влиянием нудного и заезженного освещения в наших средствах массовой информации героических, порой эпохальных событий в истории нашей страны, их неспособностью оказать действенное влияние на воспитание подрастающего поколения? Или это наплевательское отношение армейской бюрократии к нуждам призывников, неумение и в первую очередь нежелание армейских политработников погружаться в гущу проблем рядового состава, пытаться их разрешить, а не заниматься отписками и направлением в вышестоящие инстанции отчетов о проделанной ими для той же «галочки» воспитательной работе? На все эти вопросы еще предстоит ответить современным российским историкам, философам, психологам.

С другой стороны, как неуставные отношения совмещались с героическими поступками тех же ребят на поле боя? Видимо, патриотический настрой, чувство любви к Родине, несмотря на всё несовершенство и недостатки нашей социалистической системы, несмотря ни на что, прорастали и пускали глубокие корни в душах и сердцах нашей молодежи, рождая в них самоотверженность и воодушевляя их на героические поступки.

Уже во время афганской войны, а тем более после ее завершения, в нашей стране появилась большая группа людей различных возрастных категорий, принимавших участие в этой войне. Нельзя сказать, что они были полными изгоями в тогдашнем советском, а затем российском обществе, как об этом писали уже впоследствии российские средства массовой информации, некоторые журналисты и писатели.

Уже с января 1983 года начинают выходить постановления ЦК КПСС, Совета Министров СССР, Министерства обороны СССР об установлении различных льгот участникам боевых действий в Афганистане. Причем льготы касались не только военнослужащих, но и лиц гражданского персонала, выполнявших в это время порученные им нашим государством задачи на территории Афганистана. Приведу в пример лишь некоторые из этих постановлений:

– постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 59 от 17 января 1983 года «О льготах военнослужащим, рабочим и служащим, находящимся в составе ограниченного контингента советских войск на территории Демократической Республики Афганистан, и их семьям;

– постановление Совета Министров СССР № 989 от 9 августа 1988 года «О дополнительных мерах по улучшению материально-бытовых условий лиц, выполнявших интернациональный долг в Республике Афганистан, и их семей»;

– постановление Совета Министров СССР № 892 от 4 сентября 1990 года «О предоставлении льгот некоторым категориям граждан»;

– распоряжение Совета Министров СССР № 2383р от 30 ноября 1988 года и распоряжение Министерства обороны СССР № 182/114 от 8 июля 1991 года относительно особого исчисления стажа и выдачи проездных билетов с 50 %-ной оплатой для рабочих и служащих, направлявшихся на работу в Республику Афганистан.

Практика предоставления льгот военнослужащим и гражданскому персоналу, служившим и работавшим на территории Афганистана с декабря 1989-го по февраль 1989 года, была продолжена и в период правления Б.Н. Ельцина. Самыми главными из документов, изданных в период нахождения у власти президента Б.Н. Ельцина, были: Указ № 362 Президента Российской Федерации от 4 апреля 1992 года «О деятельности Союза ветеранов Афганистана» и принятый Государственной думой Российской Федерации 12 января 1995 года Федеральный закон № 5-ФЗ «О ветеранах».

В соответствии с этими документами для ряда категорий ветеранов боевых действий предоставлялся довольно обширный список льгот, который касался повышения размеров пенсий, льготного налогообложения, первоочередного бесплатного предоставления жилых помещений в домах государственного и муниципального жилищного фонда, недопустимость их выселения из занимаемых служебных жилых помещений без предоставления безвозмездно другого жилого помещения, 50-процентная скидка в оплате занимаемой общей площади жилых помещений, бесплатное пользование при выходе на пенсию поликлиниками, к которым они были прикреплены в период работы, бесплатное обеспечение лекарствами, бесплатный проезд в общественном транспорте, прием вне конкурса в государственные образовательные учреждения и т. д.[198]

Почему я привел здесь эту информацию? Потому, что в ряде средств массовой информации и в книгах довольно часто обсуждается проблема так называемого афганского синдрома[199] и обсуждается вина государственных органов в отсутствии заботы государства в отношении воинов-афганцев, подверженных этому синдрому.

Да, действительно, люди, приходившие с афганской войны, особенно получившие тяжелые ранения, увечья, ставшие инвалидами, часто своими мыслями возвращались в Афганистан, несколько по-другому воспринимали окружавшую их действительность, были гораздо более вспыльчивыми, нетерпимыми к проявлениям всякого рода несправедливости, и не только к ним самим. В какие-то моменты их отличала агрессивность, нервные срывы, с другой стороны – апатия, надлом, уныние, внутренняя драма. После завершения боевых операций военнослужащие нередко пытались снимать нервное напряжение, употребляя алкоголь. Считается, что таких ветеранов было до 48 % общего числа. 25,6 % потребляли наркотики. У 44,8 % инвалидов-афганцев периодически появлялись мысли о самоубийстве[200]. Все они в той или иной степени пережили различные психологические травмы в экстремальных условиях афганской войны, получили так называемые посттравматические стрессовые расстройства (ПТСР). Но нужно учесть, что в конце 1980-х – 1990-е годы страна шла вразнос. Трудно было всем, кто жил честным трудом. Эта ситуация в полной мере коснулась и афганских ветеранов боевых действий. Поэтому между ними обозначилось явное расслоение. Кто-то, превозмогая себя и упорно преодолевая все трудности, встречающиеся на пути, строил свою жизнь на честных и принципиальных началах. Кто-то поддался культу денег и доллара, который в это время почти обожествлялся и возносился на щит, и, используя любые средства, собирал первоначальный капитал. А кто-то чувствовал себя лишним в этом мире, впадал в уныние. Затем следовал алкоголь, наркотики и серьезные психические заболевания.

Думается, что сейчас этот вопрос уже ушел в прошлое. Сегодня уже гораздо острее стоит вопрос реабилитации участников современных войн, таких как война на Украине. В настоящее время все возможности для осуществления такой реабилитации у нашего государства есть и применяются на практике. Имеется много клиник, госпиталей, специальных центров, оснащенных по последнему слову техники, для физической и психологической реабилитации ветеранов. Государство выделяет на это немалые деньги.

Завершая эту главу, следует сказать, что ратный труд всех наших советских людей, служивших и работавших в Афганистане во время войны, вне зависимости от того, какие обязанности они там исполняли, если они их исполняли честно, с самоотдачей во имя своей родины, уже вошел в анналы нашей и мировой истории и сохранится там навсегда.

Заключение

В процессе работы над книгой был рассмотрен и проанализирован большой временной этап в истории афганского государства и общества, насчитывающий примерно три десятилетия, с 1964 по 1992 год.

В первой главе был рассмотрен период демократизации общественно-политической жизни в Афганистане в середине 60-х годов ХХ века и влияние на происходившие в это время события внешних и внутренних факторов в стране. Был подробно описан и проанализирован путь становления в качестве одной из ведущих политических сил этого времени, Народно-демократической партии Афганистана, с января 1965-го по апрель 1978 года, с возникшим в ней в это время расколом и противоборством двух крыльев партии под названием «Хальк» и «Парчам».

Большое внимание при исследовании этого периода времени и предпосылок апрельского переворота 1978 года было уделено сотрудничеству Советского Союза с Афганистаном и его роли в укреплении наших взаимоотношений с этой страной в различных областях, и в первую очередь в экономическом и промышленном строительстве. Также была подчеркнута незаинтересованность нашего политического руководства в то время в каких-либо политических изменениях в такой дружественной нам стране, как Афганистан. Была констатирована полная неожиданность для советского руководства апрельского 1978 года военно-политического переворота в Афганистане с царившими в нем полуфеодальными порядками, чрезвычайной экономической отсталостью и главенством ислама во всех сферах жизни афганского общества. В условиях возникновения новой страны с социалистической ориентацией вполне понятной была линия на оказание различных видов помощи этой стране со стороны советского руководства.

В этой части работы был проанализирован процесс копирования опыта социалистического строительства в СССР партийным руководством Демократической Республики Афганистан в совершенно неприемлемых для этого условиях. Причем этот опыт внедрялся грубыми, насильственными методами.

Также был проведен глубокий анализ причин принятия руководством СССР решения о вводе войск в Афганистан, в основе которого были как объективные, так и субъективные факторы.

Вторая глава посвящена собственно афганской войне 1979–1989 годов, ее ходу и последствиям. Она разделена на две части.

В первой части описывается порядок ввода и распределения советских войск по территории Афганистана, отрицательные моменты, выявившиеся во время ввода войск, непродуманность верховным руководством СССР дальнейших планов их пребывания в Афганистане.

Разгоревшаяся в это время с еще большей силой межфракционная борьба в НДПА ослабила ее позиции в афганском обществе, в армии, силах безопасности, царандое.

Здесь же рассматриваются моменты, связанные с пребыванием советских, т. е. иностранных, войск на территории Афганистана и оказавшие отрицательное воздействие на общественное мнение в стране; дается подробный анализ действий исламской вооруженной оппозиции, ее состав, организационное строение, идеологическая платформа; разделение по движениям, организациям, объединениям; описание поддерживавших эту оппозицию внутренних и внешних сил; приводится методика осуществления военных партизанских действий отрядами моджахедов.

Значительное место отводится описанию действий советского воинского контингента, который, к сожалению, не был подготовлен к ведению антипартизанской войны. Были и другие отрицательные моменты, влиявшие на результативность действий советских армейских подразделений. Подробно рассматривается пуштунский вопрос и проблема «линии Дюранда».

Во второй части второй главы (май 1986 – февраль 1989) говорится о смене руководства в НДПА, о приходе к власти доктора Наджибуллы, анализируется ситуация накануне провозглашения в стране начала осуществления политики национального примирения, ход ее воплощения в жизнь и результаты, а также рассматривается реакция на инициативу Наджибуллы со стороны вооруженной оппозиции и Запада. Кроме того, анализируется ситуация в самом Советском Союзе в это время, наложившая негативный отпечаток на дальнейшее развитие событий в Афганистане и сделавшая вывод ОКСВ из Афганистана насущной необходимостью.

На конечном этапе во второй части второй главы рассматриваются и анализируются вопросы, связанные с выводом советских войск с территории Афганистана: заключение Женевских соглашений и их соблюдение подписавшими их сторонами, постепенное разложение партийного, государственного аппарата и афганской армии под воздействием исламской пропаганды накануне вывода войск. Рассматриваются колебания и сомнения в советском руководстве накануне вывода войск и возможные на тот момент варианты его осуществления.

Третья часть второй главы посвящена продолжению боевых действий на территории Афганистана уже без присутствия советских войск, но при оказании Советским Союзом Афганистану существенной помощи вооружением, боеприпасами и другими видами материальной, технической, финансовой, советнической поддержки в течение 1989–1991 годов.

Действия афганского правительства и армии в этот период показали, что при достаточной материальной и финансовой поддержке они способны самостоятельно и успешно отражать атаки вооруженной оппозиции и даже завоевывать некоторое уважение и авторитет у афганских религиозных лидеров, местных старейшин и вождей племен, а также у ряда командиров отрядов моджахедов.

Ускоряющиеся негативные процессы в политической и экономической жизни Советского Союза в 1990–1991 годах нанесли непоправимый урон советско-афганским отношениям, резко повлияли на внутреннюю ситуацию в Афганистане, поспособствовали переориентации правительства Наджибуллы на Запад. Тем не менее это не вызвало перемены отношения к нему со стороны исламской оппозиции и ни в коей мере не спасло его от дальнейшего поражения, вызванного в первую очередь прекращением всех видов помощи со стороны новой России начиная с 1 января 1992 года.

Третья глава монографии посвящена очень непростой во всех отношениях службе наших солдат, офицеров, работе советнического аппарата, гражданских специалистов в Афганистане во время вой ны, их самоотверженности, преданности Родине большинства из них, готовности совершать героические поступки во имя своей Родины и своего народа.

Серьезную напряженную работу на территории Афганистана осуществляло наше военное командование, офицерский состав всех уровней, советники КГБ, МВД, молодежные комсомольские советники, военные и гражданские врачи, медсестры, женщины-военнослужащие и вольнонаемные женщины, служившие и работавшие в тыловых частях и подразделениях, военные и гражданские водители; переводчики, работавшие во всех частях и подразделениях как советской, так и афганской армии, во всех органах государственной власти ДРА, без которых в воюющем Афганистане не могли обходиться ни госпитали, ни тыловые службы.

В Афганистане в течение всего периода пребывания там советских войск в условиях жесткой военной цензуры постоянно работала большая когорта военных и гражданских журналистов, вместе с войсками порой принимавших участие в военных операциях, постоянно информировавших советских людей о событиях, происходивших во время войны в Афганистане, сообщавших о героических поступках, подвигах наших солдат и офицеров на поле боя.

Вместе с тем наблюдалось немалое количество недостатков в работе наших советнических аппаратов, в руководстве советскими и афганскими частями и подразделениями.

Далеко не все солдаты, офицеры, гражданские советники и специалисты вели себя достойно во время афганской кампании. Среди них наблюдались многочисленные случаи разгильдяйства, пьянства, неуставного поведения, воровства. Военные трибуналы довольно часто рассматривали случаи совершения преступлений, порой очень серьезных, со стороны военнослужащих, случаи дезертирства и предательства.

Тяжела была судьба наших военнопленных, содержавшихся в лагерях у моджахедов.

Резюмируя работу, проделанную при написании этой книги, можно сделать некоторые выводы:

1. Апрельский переворот 1978 года в Афганистане сразу после того, как он привел к власти новое правительство, состоявшее из функционеров НДПА, создал массу проблем для СССР. С одной стороны, советское руководство хорошо понимало неготовность полуфеодального, с высоким уровнем неграмотности населения и господством исламской идеологии афганского общества к социалистическим преобразованиям и построению общества на совершенно иной идеологической базе. С другой стороны, оно не могло не поддержать инициативу по построению в стране нового общества, что вызвало бы непонимание со стороны стран социалистического лагеря, дружественных коммунистических и рабочих партий, руководства национально-освободительных движений и руководства партий социалистической ориентации. КПСС, принимая во внимание двойственность своего положения, вынуждена была в непростых условиях противоборства с мировой капиталистической системой и НАТО принять этот вызов и, несмотря ни на что, во все больших масштабах оказывать все виды помощи новому Афганистану.

2. При оказании помощи новому политическому режиму, установившемуся в стране, не была в достаточной мере учтена и проанализирована проблема отсутствия у НДПА поддержки со стороны основных слоев населения, составлявших более 80 % всего населения Афганистана: крестьянства, деревенской и городской мелкой, средней и крупной буржуазии, сельских землевладельцев и помещиков, духовенства. Основной опорой НДПА была учащаяся молодежь старших классов, студенчество, интеллигенция, часть офицерского состава в армии, члены ДОМА.

3. Советским руководством не были учтены проблемы, связанные со слабостью общетеоретической базы НДПА в стране, оторванностью ее политических, социальных, экономических установок от реального положения в стране; недостаточно была учтена реальная расстановка социальных сил, слоев, классов, групп, отношений между национальностями и племенами.

4. У НДПА не было опыта работы с широкими слоями местного населения. Она была слаба в организационном отношении. В ее рядах отсутствовало единство. Самой большой ошибкой НДПА было то, что она в первые годы после своего прихода к власти, действуя почти исключительно силовыми методами, старалась форсировать социалистические преобразования в стране, вызывая повсеместное недовольство и отчуждение со стороны широких масс населения страны. Советский партийный советнический аппарат был весьма пассивен, действовал в соответствии с канонами построения социализма в СССР и не смог предотвратить многих ошибок, совершенных афганским руководством. При этом Запад и исламская оппозиция в полной мере использовали промахи новой власти и усиленно в широком масштабе распространяли ложь и дезинформацию.

5. Руководство КПСС переоценило возможности мировой социалистической системы в плане единовременного оказания различных видов помощи сразу ряду стран, ставших на путь некапиталистического развития, тем более ввязавшись в такой крупный военный конфликт, как война в Афганистане.

6. В основе ввода войск в Афганистан, по всей вероятности, лежало несколько причин.

Первой и, видимо, основной из них была опасность, по мнению советских лидеров, дать возможность Х. Амину совершить поворот в сторону Запада, упустить из своего влияния Афганистан, который был подбрюшьем нашей Средней Азии и мог попасть под влияние США и быть использован для размещения американских ракет средней дальности, направленных на СССР.

Во-вторых, это мог быть иранский фактор, т. е. распространение через Афганистан исламского не только суннитского, но и шиитского фундаментализма на территорию среднеазиатских республик СССР.

В-третьих, очень существенную опасность для СССР представляло принятое странами НАТО 12 декабря 1979 года решение разместить американские ракеты средней дальности, способные поражать европейскую часть Советского Союза, в Западной Германии.

В-четвертых, осенью 1979 года американские корабли вошли в Персидский залив. Существовала угроза возможного вторжения американцев в Иран, что нанесло бы большой ущерб интересам Советского Союза и существенно изменило бы стратегическую ситуацию в регионе.

7. Советским руководством была допущена переоценка собственных сил и возможностей при вводе войск в Афганистан. В недостаточной степени была проанализирована ситуация в регионе и в мире. Не была продумана и спрогнозирована будущая роль в афганских событиях таких крупных игроков на международной арене, как США, КНР, Пакистан, Иран, Саудовская Аравия. Кроме того, помощь афганской оппозиции во время войны оказывали также такие страны, как Великобритания, Франция, ФРГ, Япония.

8. Постоянно играла на руку врагу невозможность обеспечить единство НДПА. Разрушительное влияние постоянной междоусобной внутрипартийной борьбы и взаимной ненависти между «халькистами» и «парчамистами» ощущалось во всех сферах внутриафганской жизни, пагубно влияло на положение в армии, в административном и партийном аппарате, на молодежную и экономическую политику в стране.

9. Сильно ослабляла государственную власть в Афганистане скопированная с раннего Советского Союза порочная практика отношения к религии и к исламскому духовенству исключительно как к враждебной силе, недопонимание и недооценка роли ислама и исламского духовенства в жизни простых афганцев (в быту, в социальном общении, на службе, на работе).

10. Действия афганских властей и советского руководства ослабляла нерешенность национальных проблем в Афганистане, историческая рознь между пуштунами и представителями других народов Афганистана, особая роль хазарейской общины, через которую на внутреннюю ситуацию в Афганистане пытался воздействовать Иран.

11. Что касается боевых действий, то афганская армия практически в течение всего периода с 1980-го по февраль 1989 года выполняла вспомогательные функции. Основную нагрузку всех боевых действий несли на себе советские части и подразделения.

Несмотря на мужество и героизм многих наших солдат и офицеров, самоотверженность попадавших в трудные ситуации в процессе ведения боевых действий армейских подразделений, тактика, методы и способы ведения боевых действий нашими частями и подразделениями во многом не годились для той войны, которую мы вели на территории Афганистана.

12. Необходимость вывода ОКСВ из Афганистана была продиктована негативной ситуацией, сложившейся в конце 80-х годов в СССР, приближавшемся к своему распаду; невозможностью за счет еще большего ухудшения бедственного положения собственного населения возлагать на себя всё увеличивавшиеся тяготы войны. При этом политическое руководство Советского Союза уже прекрасно осознавало эфемерность достижения какой-либо победы в этой войне. Единственное, что от него требовалось в то время, это достойно уйти из страны, что, впрочем, и было сделано в феврале 1989 года, и, во-вторых, не предать, не бросить на произвол судьбы большую когорту людей, представлявших афганскую армию, органы безопасности, госаппарат, членов и активистов НДПА, ДОМА, учащуюся молодежь и афганскую интеллигенцию, прошедших в течение 11 лет, начиная с апреля 1978 года, подготовку в советских вузах и вузах ДРА, обучавшихся у советских специалистов и советников различным техническим и гуманитарным профессиям, полностью веривших и доверявших своим советским друзьям.

К глубокому сожалению, второй части того, что должно было быть сделано Советским Союзом, так и не было выполнено. Афганцы, которые были воспитанниками нашей советской системы и доверяли ей целиком и полностью, были брошены на произвол судьбы.

13. Период с февраля 1989-го по декабрь 1991 года можно в полной мере охарактеризовать как неотъемлемую часть афганской войны 1979-1989 годов, только продолженную другими методами, без использования наших войск, но путем оказания сначала массированной, затем все уменьшающейся помощи боеприпасами и вооружением, а также материальной, финансовой, советнической и других видов помощи.

Огромное негативное влияние на борьбу, которую вел в это время режим Наджибуллы за свое выживание, оказали события в Советском Союзе, его политическая и экономическая деградация и последовавший вслед за этим распад великой державы после подписания Беловежских соглашений в декабре 1991 года.

Неизвестно, что бы было, если бы помощь правительству Наджибуллы продолжилась, смог ли бы он в таком случае укрепить свои позиции и сформировать реальную крепкую власть? Об этом сейчас приходится только гадать, но по уже упомянутым мною ранее мнениям лидеров оппозиции и не только шансы у него на это были.

14. Воины-афганцы сражались в войне, которая не принесла нашей стране славы. Тем не менее они в подавляющем большинстве честно, героически, с самоотдачей и самопожертвованием в течение девяти лет и двух месяцев выполняли те обязанности и задачи, которые были возложены на них государством. Их ратный труд должен навсегда остаться в памяти потомков, в назидание будущим поколениям. И это будет правильно и достойно уважения, если все наши правительства, и настоящее и будущие, будут постоянно, не ослабляя своего внимания, помнить об этих людях и оказывать им необходимую материальную, врачебную и другие виды помощи, которую они заслужили.

Список использованных источников и литературы

Архивные материалы

1. ФГБУ Центральный архив Управления делами Президента Российской Федерации. Пакет № 3 (88).

2. ФГБУ Центральный архив Управления делами Президента Российской Федерации. Ф. 3, оп. 82, д. 173.

3. ФГБУ Центральный архив Управления делами Президента Российской Федерации. Ф. 3, оп. 82, д. 177.

4. ФКУ Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 89, пер. 25, д. 8.

5. РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 16.

6. РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 30.

7. РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 31.

8. РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 39.

9. РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 1.

10. Архив автора. Афганский дневник.

11. Архив автора. Записи бесед с Фаридом Маздаком, вторым секретарем ЦК Демократической организации молодежи Афганистана, в 1980–1981 годах.

12. Дневник автора. Личная беседа с Бурхануддином Гияси.

13. Дневник автора. Личная беседа с Фаридом Маздаком, вторым секретарем ЦК ДОМА, и Халилем Хосроу, членом Руководящего комитета ДОМА, в 1976–1978 годах.

Открытая литература и периодические издания

1. Ахрамович Р.Т. Афганистан в 1961–1966 годы. М.: Наука, 1967.

2. Благодаря комсомолу…: Сборник выступлений / Под общей ред. И.М. Ильинского, А.В. Костиной. М.: Издательство ИКАР, 2018.

3. Брейтвейт Родрик. Афган: Русские на войне. М.: АСТ, CORPUS, 2013.

4. Гай Д., Снегирев В. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991.

5. Громов Б.В. Ограниченный контингент. М.: АО «Издательская группа «Прогресс» – «Культура», 1994.

6. Громыко А.А. Памятное. Испытание временем. Кн. 2. М.: ЗАО «Издательство «Центрполиграф», 2016.

7. Давыдов А., Черняховская Н. Афганистан. М.: Издательство «Мысль», 1973.

8. Демократическая Республика Афганистан: Справочник. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1981.

9. Дынин И.М., Махно Н.А., Стуловский В.В., Чернета О.Г. Афганистан: Борьба и созидание. М.: Воениздат, 1984.

10. Елагин Д.П., Мамедова Н.М. Экономика Афганистана. М.: МГИМО – Университет, 2020.

11. Иванюк И.И. Поклонимся великим тем делам. М.: ООО «Медиастудия «Респект», 2010.

12. История Афганистана с древнейших времен до наших дней / Отв. ред. Ю.В. Ганковский. М.: Мысль, 1982.

13. Коргун В.Г. История Афганистана: ХХ век / Институт востоковедения. М.: Крафт+, 2004.

14. Коргун В.Г. Россия и Афганистан: Исторические пути формирования образа России в Афганистане. М.: Либроком, 2009.

15. Корниенко Г.М. Холодная война: Свидетельство ее участника. М.: Международные отношения, 1995.

16. Королев А.А. Одиссей под крестом истории / Избранные труды. М.: Изд-во Московского гуманитарного университета, 2010.

17. Ляховский А.А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004.

18. Марбанов Б.В. ЦРУ, НТС и афганская контрреволюция. М.: Военное издательство, 1985.

19. Меримский В.А. Загадки афганской войны. М.: Вече, 2015.

20. Мушаверы: Неизвестные страницы афганской войны. Статьи. Воспоминания. Документы. Фотографии. М.: Кучково поле, 2013.

21. Образцов В.А. Жаркий ветер Афгана: Подвиг старшего лейтенанта Виктора Кожевникова. Челябинск: Челябинский Дом печати, 2019.

22. Пластун В.Н., Андрианов В.В. Наджибулла: Афганистан в тисках геополитики.

М.: Русский биографический институт, Агентство «Сократ», 1998.

23. Ромодин В.А. Афганистан во второй половине XIX – начале ХХ веков: Официальная история и историография. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1990.

24. Снегирев В. Татьянин день: Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022.

25. Спольников В.Н. Афганистан: Исламская оппозиция. Истоки и цели. М.: Наука, 1990.

26. Советский Союз в Афганистане: Сборник научных статей, документов, воспоминаний и очерков / Под ред. С.В. Неганова. Пермь: АО «ИПП «Уральский рабочий», 2019. // Полищук В.У. Основные причины ввода советских войск в Афганистан: Альтернативы военного вмешательства. Готовность советской армии к войне в Афганистане.

27. Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений: 1919–1987. М.: Издательство «Мысль», 1988.

28. Топорков В.М. Исторические аспекты советско-афганских отношений. М.: ЮниВестМедиа, 2012.

29. Щедров И. Афганистан: Молодость революции. М.: Молодая гвардия, 1982.

Литература на иностранных языках

1. Brönner W. Revolution und Konterrevolution. Frunkfurt a. M.: Marxistisher Blätter, 1980.

2. Democratic Youth Organization of Afghanistan. Information bulletin, Kabul: Department of International Relations of the Central Committee of DYOA, 1985.

3. Dupree Louis. Afghanistan. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1973.

4. Dupree Louis. Afghanistan under the Khalg. Problems of communism. Wash., 1979. Vol. 28, № 4.

5. Fletcher Arnold. Afghanistan. Highway of Conquest. Ithaca, New York: Cornel University Press, 1966.

6. Sykes P.A. History of Afghanistan. Vol. 2, London: Macmillan & Co. Ltd, 1940.

7. Мир Голям Мухаммад Гобар. Афганистан на пути истории. Кабул: Моассесе-йе чап-э котоб, 1346 / 1967 (перс. яз.).

8. Отчет Генерального секретаря ЦК НДПА Бабрака Кармаля на заседании ЦК НДПА.

25 гауса 1354 / 16 декабря 1976 и на третьей партийной конференции 5 джадди 1354 /

26 декабря 1976. Кабул: ЦК НДПА, 1976 (перс. яз.).

9. Программные принципы Демократической организации молодежи Афганистана. Кабул: ЦК ДОМА, 1976 (перс. яз.).

10. Устав Народной организации молодежи Афганистана. Кабул: Издательство НОМА, 1358 / 1979 (перс. яз.).

11. Документы первого пленума Центрального комитета Демократической организации молодежи Афганистана 30 джадди 1359 / 20 января 1981. Кабул: ЦК ДОМА, 1981 (перс. яз.).

12. Документы второго пленума Центрального комитета Демократической организации молодежи Афганистана 9 саратана 1360 / 30 июня 1981. Кабул: ЦК ДОМА, 1981 (перс. яз.).

13. Краткая история Народно-демократической партии Афганистана. Кабул: ЦК НДПА, 1357 / 1978 (перс. яз.).

Периодическая печать на русском и иностранных языках

1. Комсомольская правда от 19.12.1986.

2. Российская газета от 17 февраля 2019. – Михаил Фалалеев. Рассекречены сведения о деятельности сотрудников МВД СССР в Афганистане.

3. Ставропольская правда от 31.01.2014. – «А дорога серою лентою вьется…»

4. Хакикат-э энкелаб-э саур 04.03.1984 (перс. яз.).

5. Хакикат-э энкелаб-э саур 12.05.1986 (перс. яз.).

6. Дерафш-е джаванан 5.10.1980 (перс. яз.).

7. Дерафш-е джаванан 06.04.1981 (перс. яз.).

Ресурсы сети интернет

1. Иванов Антон. КГБ СССР в Афганистане (1979–1989). – dzen.ru>a/XmnGVCccdwAQke6g

2. В рукопашную против окруживших его моджахедов. Подвиг Юрия Исламова. – https://womenbookdays.ru/vrukopashnuyu-protiv-okruzhivshix-ego-modzhaxedov-podvig-yuriya-islamova/

3. Выписка из протокола № 177 заседания Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1979 года. О наших шагах в связи с развитием обстановки вокруг Афганистана. О пропагандистском обеспечении нашей акции в отношении Афганистана. – http://www.coldwar.ru/conficts/afgan/propaganda.php

4. Грешнов А.Б. Афганский перевод. – http://www.artofwar.net.ru/profles/greshnov_andrei_b

5. История участия СССР в афганском конфликте: Биографии и справки. ТАСС. – https://tass.ru/info/6116588

6. Карелин А.П. Медики, сложившие свои жизни на афганской войне. – http://artofwar.ru/k/karelin_a_p/karelin2.shtml

7. КГБ СССР в Афганистане (1979–1989). – http://www.youtube.com

8. Невмержицкая О. Бой на изгибах серпантина. – http://nevmer@sb.by

9. О работе советских военных корреспондентов в Афганистане: Военное обозрение. – http://topwar.ru

10. Переводчики, погибшие в афганской войне. – http://artofwar.ru/j/janr_1/text_0110.shtml

11. Перечень сведений, разрешаемых к открытому опубликованию, относительно действий ограниченного контингента советских войск на территории ДРА (в соответствии с постановлением ЦК КПСС № П 206/27.6.85 г.) – http://old.rsva-ural.ru/library/mbook.php?id=268

12. Какие советские военнопленные отказались возвращаться из Афганистана. – https://dzen.ru/a/ZOretqm3rRcjW_J5

13. Полный текст выступления Владимира Путина на заседании дискуссионного клуба «Валдай» 5 октября 2023. – https://www.kp.ru/daily/27564/4833298/

14. Смолина А.Н. Афганистан: Гимн советским «афганушкам», или Ответ чекистки. – http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00a0.shtml

15. Сайт Службы внешней разведки РФ. – http://svr.gov.ru/history/person/golubev.htm

16. https://afgan-memorial.org/biography/doroshenko_sergey_vasilevich/

17. http://www.afgan.ru/memorial/576kolpasshikov-konst-nik-afgan-.html

18. http://artofwar.ru/s/smolina_a/text_0030.shtml

19. http://diplomba.ru/work/122213

20. https://novayagazeta.ru/articles/2019/12/25/83308-ne-generaly-a-tif-chuma-i-dizenteriya-predreshali-ishod-mnogih-voennyh-kampaniy-afganistan-ne-isklyuchenie

21. http://old.old.rsva-ural.ru

22. http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/text_0014.shtml

23. http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00004.shtml

24. http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00a1.shtml

25. https://svgbdvr.ru/zdorove/zapiski-nachalnika-gospitalya

26. https://studbooks.net/2587002/istoriya/ komissiya_razgranicheniyu_liniya_dyuranda

27. fle://C:/Users/Александр/Desktop/Монография/Век%20комсомола. pdf

28. https://vhg.ru/events/1575/?font_size=13#. XtkwaTozZdg

29. http://шурави. екатеринбург.рф/

30. https://vk.com/wall-18487074_52366

31. https://126avtobat.at.ua/index/0-53

Сноски

1

Демократическая Республика Афганистан. Справочник. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1981. С. 9–10.

2

Демократическая Республика Афганистан. Справочник. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1981. С. 20–23.

3

Ахрамович Р.Т. Афганистан в 1961–1966 годы. М.: Наука, 1967. С. 36.

4

Краткая история Народно-демократической партии Афганистана. Кабул: ЦК НДПА, 1357 / 1978. С. 11 (перс. яз.).

5

«Недае хальк» представляла демократические слои афганского общества – интеллигенцию, мелкое чиновничество, ремесленников, лавочников – и насчитывала не более 200 человек. Основателем и руководителем этой общественно-политической группировки был доктор Абдуррахман Махмуди. В основе политической программы этой группировки лежали лозунги осуществления демократии и социальной справедливости, а также борьба за свободу печати, свободу выражения своих идей и мыслей, неприкосновенность жилища и личности.

История Афганистана с древнейших времен до наших дней / Отв. ред. Ю.В. Ганковский. М.: Мысль, 1982. С. 259.

6

История Афганистана с древнейших времен до наших дней / Отв. ред. Ю.В. Ганковский. М.: Мысль, 1982. С. 263.

7

История Афганистана с древнейших времен до наших дней / Отв. ред. Ю.В. Ганковский. М.: Мысль, 1982. С. 319–320.

8

Dupree Louis. Afghanistan under the Khalg. Problems of communism. Wash., 1979. V. 28, № 4. P. 41.

9

Краткая история Народно-демократической партии Афганистана. Кабул: ЦК НДПА, 1357 / 1978. С. 51–55 (перс. яз.).

10

Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений 1919–1987. М.: Издательство «Мысль», 1988. С. 214, 215, 240.

11

Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений 1919–1987. М.: Издательство «Мысль», 1988. С. 244.

12

Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений 1919–1987. М.: Издательство «Мысль», 1988. С. 244.

13

Гай Д., Снегирев В. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 27.

14

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО ТФ «НОРД», 2004. С. 59.

15

Корниенко Г.М. Холодная война. Свидетельство ее участника. М.: Международные отношения, 1995. С. 189.

16

Демократическая Республика Афганистан. Справочник. С. 56.

17

ФКУ Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 13.

18

ФКУ Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 14.

19

ФКУ Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 9–11.

20

ФКУ Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 8.

21

ФКУ Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 16.

22

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 15–16.

23

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 16.

24

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 10.

25

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 8.

26

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО ТФ «НОРД», 2004. С. 139.

27

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 1. С. 7–8.

28

Гай Д., Снегирев В. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 41–42.

29

Гай Д., Снегирев В. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 45.

30

ФГБУ Центральный архив Управления делами Президента Российской Федерации. Ф. 3, оп. 82, д. 173. С. 120–122.

31

Отчет Генерального секретаря ЦК НДПА Бабрака Кармаля на заседании ЦК НДПА 25 гауса 1354 / 16 декабря 1976 и на третьей партийной конференции 5 джадди 1354 / 26 декабря 1976. Кабул: ЦК НДПА, 1976 (перс. яз.).

32

Щедров И. Афганистан. Молодость революции. М.: Молодая гвардия, 1982. С. 22–23; Дневник автора. Личная беседа с Бурхануддином Гияси.

33

Дневник автора. Личная беседа с Фаридом Маздаком, вторым секретарем ЦК ДОМА, и Халилем Хосроу, членом Руководящего комитета ДОМА в 1976–1978 гг.

34

Программные принципы Демократической организации молодежи Афганистана. Кабул: ЦК ДОМА, 1976. С. 2. (перс. яз.).

35

Афганский дневник автора. Личная беседа со вторым секретарем ЦК ДОМА Фаридом Маздаком.

36

Brönner W. Revolution und Konterrevolution. Frunkfurt a. M.: Marxistisher Blätter, 1980. Р. 68.

37

Устав Народной организации молодежи Афганистана. Кабул: Издательство НОМА, 1358 / 1979. С. 1 (перс. яз.).

38

Гай Д., Снегирев В. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 55.

39

Топорков В.М. Исторические аспекты советско-афганских отношений. М.: ЮниВестМедиа, 2012. С. 89.

40

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО ТФ «НОРД», 2004. С. 187–188.

41

Дынин И.М., Махно Н.А., Стуловский В.В., Чернета О.Г. Афганистан: борьба и созидание. М.: Воениздат, 1984. С. 39.

42

Афганский дневник автора.

43

Правда об Афганистане. Документы, факты, свидетельства. М.: АПН, 1980. С. 102.

44

Правда об Афганистане. Документы, факты, свидетельства. М.: АПН, 1980. С. 102–103.

45

Корниенко Г.М. Холодная война. Свидетельство ее участника. М.: Международные отношения, 1995. С. 193.

46

Корниенко Г.М. Холодная война. Свидетельство ее участника. М.: Международные отношения, 1995. С. 196.

47

Советский Союз в Афганистане. Сборник научных статей, документов, воспоминаний и очерков / Под редакцией С.В. Неганова. Пермь: АО «ИПП «Уральский рабочий», 2019; Полищук В.У. Основные причины ввода советских войск в Афганистан. Альтернативы военного вмешательства. Готовность советской армии к войне в Афганистане. С. 29.

48

http://svr.gov.ru/history/person/golubev.htm – сайт Службы внешней разведки РФ.

49

Громыко А.А. Памятное. Испытание временем. Кн. 2. М.: ЗАО «Издательство «Центрполиграф», 2016. С. 543.

50

Иванюк И.И. Поклонимся великим тем делам. М.: ООО «Медиастудия «Респект», 2010. С. 272.

51

Иванюк И.И. Поклонимся великим тем делам. М.: ООО «Медиастудия «Респект», 2010. С. 279.

52

Иванюк И.И. Поклонимся великим тем делам. М.: ООО «Медиастудия «Респект», 2010. С. 272.Переворот 27 апреля 1978 года получил название «Апрельская» или «Саурская» революция по названию месяца «саур», второго месяца афганского солнечного календаря, в который и произошли все эти события.

53

Давыдов А., Черняховская Н. Афганистан. М.: Издательство «Мысль», 1973. С. 116.

54

Елагин Д.П., Мамедова Н.М. Экономика Афганистана. М.: МГИМО – Университет, 2020. С. 68.

55

Громов Б.В. Ограниченный контингент. М.: АО «Издательская группа «Прогресс» – «Культура», 1994. С. 115.

56

Гай Д., Снегирев В. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 112.

57

Записи бесед автора с Фаридом Маздаком, вторым секретарем ЦК Демократической организации молодежи Афганистана в 1980–1981 гг.

58

Демократическая Республика Афганистан. Справочник. М.: Наука, 1981. С. 9.

59

Хакикат-э энкелаб-э саур 04.03.1984 (перс. яз.).

60

Democratic Youth Organization of Afghanistan. Information bulletin, Kabul: Department of International Relations of the Central Committee of DYOA, 1985. P. 4.

61

Комсомольская правда, 19.12.1986.

62

Хакикат-э энкелаб-э саур 12.05.1986 (перс. яз.).

63

Афганский дневник автора.

64

Афганский дневник автора.

65

Дерафш-е джаванан 06. 04. 1981 (перс. яз.).

66

Документы второго пленума Центрального комитета Демократической организации молодежи Афганистана 9 саратана 1360 / 30 июня 1981. Кабул: ЦК ДОМА, 1981. С. 32 (перс. яз.).

67

Дерафш-е джаванан 15. 10. 1980 (перс. яз.).

68

Документы первого пленума Центрального комитета Демократической организации молодежи Афганистана 30 джадди 1359 / 20 января 1981. Кабул: ЦК ДОМА, 1981. С. 44 (перс. яз.).

69

Документы первого пленума Центрального комитета Демократической организации молодежи Афганистана 30 джадди 1359 / 20 января 1981. Кабул: ЦК ДОМА, 1981. С. 47 (перс. яз.).

70

Топорков В.М. Исторические аспекты советско-афганских отношений. М.: ЮниВестМедиа, 2012. С. 141.

71

Топорков В.М. Исторические аспекты советско-афганских отношений. М.: ЮниВестМедиа, 2012. С. 141.

72

Марбанов Б.В. ЦРУ, НТС и афганская контрреволюция. М.: Военное издательство, 1985. С. 25.

73

Марбанов Б.В. ЦРУ, НТС и афганская контрреволюция. М.: Военное издательство, 1985. С. 26.

74

ФГБУ Центральный архив Управления делами Президента Российской Федерации. Ф. 3, оп. 82, д. 177. С. 84–86.

75

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 415.

76

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 415.

77

Мир Голям Мухаммад Гобар. Афганистан на пути истории. Кабул: Моассесе-йе чап-э котоб, 1346 / 1967. С. 687–690 (перс. яз.).

78

Sykes P.A. History of Afghanistan. London: Macmillan & Co. Ltd, 1940. V. 2. P. 145.

79

Fletcher Arnold. Afghanistan. Highway of Conquest. Ithaca, New York: Cornell University Press, 1966. Р. 166.

80

Ромодин В.А. Афганистан во второй половине XIX – начале ХХ веков. Официальная история и историография. М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1990. С. 113; Dupree Louis. Afghanistan. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1973. Р. 426.

81

https://studbooks.net/2587002/istoriya/komissiya_razgranicheniyu_liniya_dyuranda

82

http://diplomba.ru/work/122213

83

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 434.

84

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 138.

85

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 139–140.

86

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 178.

87

Пластун В., Андрианов В. Наджибулла. Афганистан в тисках геополитики. М.: «Русский биографический институт», Агентство «Сократ», 1998. С. 148.

88

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 8. С. 6–7.

89

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 8. С. 6–7.

90

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 8. С. 6–7.

91

РГАНИ. Ф. 89, пер. 25, д. 8. С. 6–7.

92

Громыко А.А. Памятное. Испытание временем. Кн.2. М.: ЗАО «Издательство «Центрполиграф», 2016. С. 187.

93

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 547–548.

94

Мушаверы. Неизвестные страницы афганской войны: Статьи. Воспоминания. Документы. Фотографии. М.: Кучково поле, 2013. С. 331.

95

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 578.

96

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 16. С. 6.

97

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 602.

98

Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений 1919–1987. М.: Издательство «Мысль», 1988. С. 336.

99

ФГБУ Центральный архив Управления делами Президента Российской Федерации. Пакет № 3 (88).

100

Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений 1919–1987. М.: Издательство «Мысль», 1988. С. 328.

101

Теплинский Л.Б. История советско-афганских отношений 1919–1987. М.: Издательство «Мысль», 1988. С. 334.

102

ФГБУ Центральный архив Управления делами Президента Российской Федерации. Пакет № 3 (88).

103

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 69.

104

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 16. С. 6.

105

Гай Д., Снегирев В. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 209.

106

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 16. С. 7.

107

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 16. С. 8.

108

РГАНИ, ф. 89, пер. 10, д. 16. С. 8.

109

РГАНИ, ф. 89, пер. 10, д. 16. С. 8–9.

110

РГАНИ, ф. 89, пер. 10, д. 16. С. 10.

111

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 680.

112

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 30. С. 3.

113

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 30. С. 3.

114

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 30. С. 3.

115

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 30. С. 5–6.

116

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 30. С. 5–6.

117

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 31. С. 2–3, 6.

118

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 39. С. 2.

119

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 31. С. 4.

120

РГАНИ. Ф. 89, пер. 10, д. 31. С. 4.

121

Пластун В., Андрианов В. Наджибулла. Афганистан в тисках геополитики. М.: «Русский биографический институт», Агентство «Сократ», 1998. С. 115–116.

122

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 766.

123

Спольников В.Н. Афганистан. Исламская оппозиция. Истоки и цели. М.: Наука, 1990. С. 180.

124

Пластун В., Андрианов В. Наджибулла. Афганистан в тисках геополитики. М.: «Русский биографический институт», Агентство «Сократ», 1998. С. 110.

125

https://dzen.ru/a/ZOretqm3rRcjW_J5. Какие советские военнопленные отказались возвращаться из Афганистана.

126

Председателем Комитета по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств СНГ с 12.11.2021 г. является Шубин Николай Михайлович. До него этот пост занимал Руслан Аушев.

127

Полный текст выступления Владимира Путина на заседании дискуссионного клуба «Валдай» 5 октября 2023 г. – https://www.kp.ru/daily/27564/4833298/

128

Враги. – Прим. авт.

129

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 415.

130

Образцов В.А. Жаркий ветер Афгана: подвиг старшего лейтенанта Виктора Кожевникова. Челябинск: Челябинский Дом печати, 2019. С. 93.

131

В рукопашную против окруживших его моджахедов. Подвиг Юрия Исламова. – https://womenbookdays.ru/vrukopashnuyu-protiv-okruzhivshix-ego-modzhaxedov-podvig-yuriya-islamova/

132

file:///C:/Users/Александр/Desktop/Монография/Век%20комсомола. pdf

133

Ляховский А. Трагедия и доблесть Афгана. Ярославль: ООО «ТФ «НОРД», 2004. С. 505.

134

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 165.

135

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 165.

136

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 192.

137

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 192.

138

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 193–194.

139

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 193–194.

140

Снегирев В. Татьянин день. Отчет о командировках. М.: Издательство «Аякс-Пресс», 2022. С. 236–237.

141

Брейтвейт Родрик. Афган: русские на войне. М.: АСТ: CORPUS, 2013. С. 174.

142

Меримский В.А. Загадки афганской войны. М.: Вече, 2015. С. 88.

143

Меримский В.А. Загадки афганской войны. М.: Вече, 2015. С. 88.

144

Брейтвейт Родрик. Афган: русские на войне. М.: АСТ: CORPUS, 2013. С. 178.

145

http://шурави. екатеринбург.рф/

146

Брейтвейт Родрик. Афган: русские на войне. М.: АСТ: CORPUS, 2013. С. 117.

147

Меримский В.А. Загадки афганской войны. М.: Вече, 2015. С. 224–225.

148

Меримский В.А. Загадки афганской войны. М.: Вече, 2015. С. 55.

149

Иванов А. КГБ СССР в Афганистане (1979–1989). – dzen.ru>a/ XmnGVCccdwAQke6g

150

Фалалеев М. Рассекречены сведения о деятельности сотрудников МВД СССР в Афганистане. // Российская газета. 17 февраля 2019 г.

151

https://afgan-memorial.org/biography/doroshenko_sergey_vasilevich/

152

https://vk.com/wall-18487074_52366

153

https://vhg.ru/events/1575/?font_size=13#.XtkwaTozZdg

http://www.afgan.ru/memorial/576kolpasshikov-konst-nik-afgan-.html

154

https://vhg.ru/events/1575/?font_size=13#.XtkwaTozZdg

155

http://www.artofwar.net.ru/profles/greshnov_andrei_b; Грешнов А.Б. Афганский перевод. С. 5.

156

Переводчики, погибшие в Афганской войне. – http://artofwar.ru/j/janr_1/text_0110.shtml Переводчики, погибшие в Афганской войне.

157

Громов Б.В. Ограниченный контингент. М.: АО «Издательская группа «Прогресс» – «Культура», 1994. С. 277.

158

Карелин А.П. Медики, сложившие свои жизни на афганской войне. – http://artofwar.ru/k/karelin_a_p/karelin2.shtml

159

https://svgbdvr.ru/zdorove/zapiski-nachalnika-gospitalya

160

https://svgbdvr.ru/zdorove/zapiski-nachalnika-gospitalya

161

Громов Б.В. Ограниченный контингент. М.: АО «Издательская группа «Прогресс» – «Культура», 1994. С. 275.

162

http://samlib.ru/s/smolina_a_n

163

https://novayagazeta.ru/articles/2019/12/25/83308-ne-generaly-a-tifchuma-i-dizenteriya-predreshali-ishod-mnogih-voennyh-kampaniy-afganistan-ne-isklyuchenie

164

http://samlib.ru/editors/s/smolina_a_n/text_0014.shtml

165

http://artofwar.ru/s/smolina_a/text_0030.shtml

166

https://126avtobat.at.ua/index/0-53

167

Невмержицкая О. Бой на изгибах серпантина. – http://nevmer@sb.by

168

«А дорога серою лентою вьется…». «Ставропольская правда» от 31.01.2014.

169

«А дорога серою лентою вьется…». «Ставропольская правда» от 31.01.2014.

170

Командир автомобильного взвода Александр Федоров о постоянных нападениях душманов на автокараваны и секретах выживания на горных дорогах. – http://nevmer@sb.by

171

Афганский дневник автора.

172

Благодаря комсомолу…: сборник выступлений / Под общей ред. И.М. Ильинского, А.В. Костиной. М.: Издательство ИКАР, 2018. С. 134.

173

Благодаря комсомолу…: сборник выступлений / Под общей ред. И.М. Ильинского, А.В. Костиной. М.: Издательство ИКАР, 2018. С. 138.

174

Благодаря комсомолу…: сборник выступлений / Под общей ред. И.М. Ильинского, А.В. Костиной. М.: Издательство ИКАР, 2018. С. 143.

175

Мушаверы. Неизвестные страницы афганской войны: Статьи. Воспоминания. Документы. Фотографии. М.: Кучково поле, 2013. С. 284–286.

176

Мушаверы. Неизвестные страницы афганской войны: Статьи. Воспоминания. Документы. Фотографии. М.: Кучково поле, 2013. С. 166–167.

177

Мушаверы. Неизвестные страницы афганской войны: Статьи. Воспоминания. Документы. Фотографии. М.: Кучково поле, 2013. С. 7.

178

Благодаря комсомолу…: сборник выступлений / Под общей ред. И.М. Ильинского, А.В. Костиной. М.: Издательство ИКАР, 2018. С. 143.

179

История участия СССР в афганском конфликте: Биографии и справки. ТАСС. – https://tass.ru/info/6116588

180

История участия СССР в афганском конфликте: Биографии и справки. ТАСС. – https://tass.ru/info/6116588

181

http://artofwar.ru/s/smolina_a/text_0030.shtml

182

Список мужчин, гражданских специалистов Министерства обороны, погибших в годы афганской войны. – http://artofwar. ru/s/smolina_a/text_0030.shtml

183

Смолина А.Н. Афганистан. Гимн советским «афганушкам», или Ответ чекистки. – http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00003aab.shtml#02

184

Смолина А.Н. Афганистан. Гимн советским «афганушкам», или Ответ чекистки. – http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00003aab.shtml#02

185

http://samlib.ru/s/smolina_a_n/00a1.shtml

186

Выписка из протокола № 177 заседания Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1979 года о наших шагах в связи с развитием обстановки вокруг Афганистана «О пропагандистском обеспечении нашей акции в отношении Афганистана». – http://www.coldwar.ru/conficts/afgan/propaganda.php

187

Перечень сведений, разрешаемых к открытому опубликованию, относительно действий ограниченного контингента советских войск на территории ДРА (в соответствии с постановлением ЦК КПСС № П 206/27.6.85 г.) – http://old.rsva-ural.ru/library/mbook.php?id=268

188

Перечень сведений, разрешаемых к открытому опубликованию, относительно действий ограниченного контингента советских войск на территории ДРА (в соответствии с постановлением ЦК КПСС № П 206/27.6.85 г.) – http://old.rsva-ural.ru/library/mbook.php?id=268

189

О работе советских военных корреспондентов в Афганистане. Военное обозрение. – http://topwar.ru

190

Громов Б.В. Ограниченный контингент. М.: Яуза, 2019. С. 286.

191

Громов Б.В. Ограниченный контингент. М.: Яуза, 2019. С. 335.

192

РГАНИ. Ф. 100, оп. 5, д. 853. С. 74–75. Письма с мнениями о пребывании советских войск в Афганистане.

193

РГАНИ, ф. 100, оп. 5, д. 853. С. 72–73. Письма с мнениями о пребывании советских войск в Афганистане.

194

Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 311.

195

Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 306.

196

Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 310.

197

Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА», 1991. С. 311.

198

Федеральный закон № 5-ФЗ «О ветеранах» от 12 января 1995 г. // Московский ветеран. № 2, январь 1995.

199

Принято считать, что «афганский синдром» – это комплекс изменений, происшедших в сознании и психике участников боевых действий в Афганистане.

200

Королев А.А. Одиссей под крестом истории. Избранные труды. М.: Изд-во Московского гуманитарного университета, 2010. С. 155.

Content

Александр Абрамов
Краткая история афганской войны: 1979–1989 годы

Предисловие

Введение

Глава 1. Некоторые особенности исторического и общественно-политического развития Афганистана с середины 60-х до конца 70-х годов ХХ века

1.1. Афганистан на пути демократизации общественно-политической жизни

1.2. Общественно-политические изменения в Афганистане после апрельского переворота 1978 года. Предпосылки и причины ввода советских войск в Афганистан

Глава 2. События афганской войны 1979–1989 годов и ее последствия

2.1. Первый этап афганской войны (декабрь 1979 г. – май 1986 г.)

2.2. Второй этап Афганской войны (май 1986 г. – февраль 1989 г.)

2.3. Продолжение военных действий на территории Афганистана после вывода советских войск

Глава 3. Советские солдаты, офицеры и гражданские специалисты во время афганской войны 1979–1989 годов

Заключение

Список использованных источников и литературы

Архивные материалы

Открытая литература и периодические издания

Литература на иностранных языках

Периодическая печать на русском и иностранных языках

Ресурсы сети интернет

Сноски