Ревизор: возвращение в СССР 36

Глава 1

Москва

В понедельник с утра позавтракали, и поехал записывать передачи на радио. Начали мы с Николаевым с Кубы. Рассказал те факты, которые малоизвестны в Советском Союзе, но для кубинцев очень важны для понимания выбора их нынешней антиамериканской политики. О том, как в конце девятнадцатого века в Латинской Америке разгорелась борьба с испанскими колонизаторами. И Куба, как одна из важнейших испанских колоний в Латинской Америке, с азартом включилась в эту борьбу, в надежде обрести независимость. США в то время сами воевали с Испанией. Их целью было вытеснить все европейские страны с территории Латинской Америки. Так что Штаты взяли и предложили кубинским повстанцам ввести контингент американских войск для помощи в борьбе с испанскими колонизаторами. Повстанцы, не будь дураками, сразу же отказались, сказав, что, а где у нас гарантии, что мы вытесним испанских колонизаторов и не получим вместо них американских? Уж лучше мы сами справимся с испанцами...

Американские переговорщики в то время были не менее хороши, чем сейчас. Они заявили, что США – это родина первой конституции и прав человека на планете. Неужели вы думаете, что такая страна может, выкинув испанцев, занять их место на Кубе? Но если вы всё же не верите, то мы можем принять в США закон о том, что американские войска после того, как окажут помощь кубинским повстанцам, и они победят, тут же немедленно проследуют на корабли и уедут к себе домой. Кубинские повстанцы поверили и сказали: «ну, ладно, тогда принимайте закон! Раз такое дело, и закон будет, тогда мы вас допустим к борьбе с испанцами».

Американский Конгресс собрался и принял закон – именно такой, какой обещали кубинцам. И повстанцы разрешили американцам прислать военный контингент на их остров.

Спустя несколько месяцев победа была одержана, испанцев вытеснили с территории Кубы. И тогда американский Конгресс собрался обсудить очень важный вопрос. На Кубе были огромные плантации сахарного тростника, а в девятнадцатом веке сахар был тем, чем сейчас в мировой экономике является нефть. На нём делали невообразимые состояния. И американский Конгресс решил, что нельзя упускать контроль над такой территорией, где столько денег можно сделать на сахарном тростнике. И тут же принял новый закон, который отменял прежний закон о том, что американские солдаты должны немедленно уйти с острова после победы над испанцами. Так что американские солдаты задержались на Кубе ещё на три с лишним десятка лет...

– Жулики и обманщики, получается, эти американские империалисты? – с негодованием спросил меня Николаев.

– Да, и кубинцы это выяснили на своей шкуре. Джентльмены дали свое слово, джентльмены его забрали. Именно поэтому кубинцы так и поддержали Кастро и Коммунистическую партию Кубы.

Дальше мы перешли к уже более известной советским людям истории Кубы, включая тиранию Батисты, засилье американской мафии на острове. Все эти казино и роскошная жизнь для богатых гринго на глазах у нищих кубинцев. Бордели, в которые американские мафиози насильно тянули молодых кубинок, чтобы зарабатывать на американских туристах. Естественно, что это возбуждало ненависть у народа, чем и воспользовались коммунисты.

Я так увлёкся, что Николаев показал мне на часы, когда мы ещё и не добрались вообще до современной Кубы. Мол, всё, время для передачи исчерпано, она не резиновая.

После десятиминутного отдыха перешли к Чили. Вот здесь, конечно, я уже чувствовал себя, как на минном поле. Так свободно изъясняться, как это сделал в КГБ, я ни в коем случае не мог. Это там можно было относительно просто резать правду-матку. Но делать это на советском радио в отношении дружественного социалистического режима было никак невозможно. Так что пришлось широко пользоваться эзоповым языком. Я живописал те трудности, с которым столкнулось социалистическое правительство Альенде, не говоря о том, что оно же большую часть их и создало малограмотной политикой. Но всё же довёл до зрителей главную мысль, что Чили оказалось в такой серьёзной передряге, которую, скорее всего, не выдержит. Даже привёл аналогии с гражданской войной в Испании, в которой коммунисты проиграли, но, тем не менее, слава о той борьбе осталась на столетие.

– Что, действительно так всё плохо? – с огорчением спросил у меня Николаев, когда мы прекратили запись.

Ну, тут уже, не под запись, я ему и сказал, что Альендо осталось быть у власти совсем немного.

Наконец, добрались и до третьей передачи. В спецхране я много что нашел про Багамские острова. Не преминул отметить, что до британцев местное население, индейцы, стали жертвой испанских колонизаторов. Практически все были вывезены в рабство на плантации в более удобные для ведения хозяйства места, или уничтожены, а обезлюдевшие острова стали местом пристанища флибустьеров. Ну и так далее, не преминув отметить, что позже флибустьеры исчезли, а вместо них деньги на островах стали делать контрабандисты.

Особо остановился на борьбе черного населения с белым меньшинством, державшим в руках рычаги над местной экономикой, победа в которой привела к успеху в обретении независимости 10 июля 1973 года. Николаев тут же с энтузиазмом спросил меня, не станут ли Багамы очередной Кубой, выбрав социалистический путь развития. Пришлось его разочаровать. Сказал, что американцы после кубинской революции очень серьезно присматривают за тем, чтобы поблизости от них никто не мог пойти по пути социализма. А в силу крохотного населения Багамы не в состоянии бросить вызов американцам. Это не Куба, где населения, как в Белорусской ССР.

Естественно, из будущего я почти не помнил, что там было с Багамами, отдыхать туда ни разу не ездил, уж больно далеко. Но что там точно не будет коммунистов или социалистов у власти, это знал точно.

На этом запись наших трех передач и закончили. Пожали дружески руки с Николаевым, и я поспешил на улицу. Мне еще перед сегодняшними лекциями для «Знания» надо к Гусеву заехать, завезти мешок с письмами, что я в прошлый раз взял на радио, да так пока и не довез до него. Вон, толк от всего этого уже есть, подкинул тему для расследования Комитету по миру. Глядишь, если они что накопают, по возвращению и статью об этом напишу, очередной фельетон, которые так хорошо котируются в советских газетах. Уже даже в голове стали контуры этой статьи вырисовываться. Начну с вопроса, летают ли свиньи ночью? И сразу же на него отвечу – все возможно, если вы находитесь в окрестностях мясокомбината…

Визит к Гусеву вышел короткий. Поздоровался с ним, вместе с ним зашли к девушкам, он дал им указания по поводу нового мешка, и разбежались. Гусев и сам, как и я, сегодня спешил…

Четыре лекции в промтоварных магазинах я чередовал со звонками по предприятиям, которые курировал. Спрашивал тех из руководства, кого получалось застать на рабочем месте, все ли в порядке, нет ли какой-то необходимости в моем приезде? Все отчитались, что в делах у них полный порядок, приезжать мне никакой нужды нет. Так-то у меня было часа два на случай, если все же придется куда-то приехать… Но раз не нужно, то использовал их для того, чтобы отдохнуть перед визитом на «Полет». Длинный и непростой день выдался, так что просто поел, рухнул на диван и провалялся большую часть этого времени, поставив на всякий случай будильник на момент, когда надо выезжать.

Правда, проснулся до будильника, вспомнив, что музей же в Городне никто не рассматривал в прошлый раз… А его Захаров как-то неофициально, без формального распоряжения, мне поручил тоже курировать. Точно может сегодня на совещании про него спросить. Эх, из дома не позвонить, поехал на почту, оттуда уже звонок сделал. Дозвонился Жукову, повезло. Тот доложил, что стройка движется неплохо, даже с опережением графика. Фух, успокоил, прямо камень с плеч… Евгений Семенович все же знает свое дело…

***

Москва

Приехал на совещание на «Полет». На удивление, сегодня опоздавших не было. Похоже, наше прошлое заседание получилось настолько напряженным, что никто не захотел попасть под горячую руку Захарова, опоздав. Он тогда очень уж жестко на Мещерякова наехал, показал всем свою натуру очень властного человека, не стесняющегося высказать свое недовольство. Все смирно расселись за столом. Никакой привычной расслабленной атмосферы. И что также необычно, пива никто себе тоже не налил, так, минералочкой пробавлялись… Значит, хотели быть в форме на случай неудобных вопросов.

Захаров откашлялся и сказал:

– Практически достоверно выяснили, что Дружинина случайно оказалась на нашем предприятии. Кроме того, в результате предпринятых Мещеряковым шагов удалось добыть на нее компромат, который не позволит ей когда-либо выступить против нас. Я бы предпочел по этому пункту без подробностей...

Большинство удивлённо переглянулось. Что это за компромат такой таинственный, что про него рассказать даже нельзя? Правда, я заметил, что Сатчан при этих словах, в отличие от других, потупил взгляд. Похоже, мой друг знает...

Захаров же продолжил:

– Теперь нам нужно решить, как ее аккуратно, не вызвав подозрений в нашем участии в этом деле, убрать с предприятия...

– Ну, если без никому не нужных скандалов, привлекающих к предприятию внимание, то есть только один проверенный способ, – улыбнулся я.

– Какой же? – не удержался от вопроса Осипов.

– Повысить ее. Этому всегда рады... Какие уж тут тогда подозрения... – развёл руками я.

– Ну, так-то соглашусь, рабочий вариант. И мужу ее подгадим, если она в одной организации с ним будет работать. С ее характером она быстро кучу врагов заведёт, которые на них обоих будут отыгрываться... – высказался и Бортко.

– Мне лично ее муж ничего плохого не сделал, и мне даже и жалко его, – не забывайте, он добровольно живет с Дружининой, – сказал я и члены нашего небольшого собрания дружно рассмеялись. Только Захаров ограничился улыбкой. – Ну и со стратегической точки зрения нам не выгодно иметь двух Дружининых в ВЦСПС. Не удивлюсь, если ее начальник, чтобы поменьше ее видеть на работе, начнет ее с проверками по московским предприятиям посылать. Вот уж, где она развернется. Товарищи, напомню, что многие московские предприятия имеют к нам некоторое отношение...

Снова все смеются, а Захаров только улыбается. Какой-то он совсем напряженный сегодня. А ведь только начало недели. Поговорить с ним, что ли, про необходимость научиться расслабляться? Чего нам не надо, так это если он с инфарктом или инсультом свалится... Но нет, у нас статус и возраст слишком сильно отличаются. Он на меня, как на инопланетянина посмотрит, если только я такой разговор заведу...

– Значит, формально повышение, но по той линии, чтобы она никогда больше нам не смогла доставить неприятности в силу должностных обязанностей? – спросил Бортко.

– У нас в столице много организаций, которые никак с нашей сферой не связаны, наподобие Комитета советских женщин, или Советского Афро-Азиатского комитета солидарности, – предложил я. – Вот в одну из них ее и надо пристроить каким-то начальником. Лучше, конечно, не самым большим начальником, чтобы какая-то управа на нее все же там была. Людей-то жалко…

– Хорошая идея, я тогда сам этим займусь, – сказал Захаров, после чего окинул всех взглядом и назидательно сказал, – старайтесь вот также, как товарищ Ивлев, предлагать и здесь, и на своих рабочих местах, решения. А то обычно все только вопросы задают... А от вопросов голова пухнет…

Как же его жизнь достала начальственная, – понял я, не очень довольный таким замечанием. Особого дружелюбия оно ко мне среди коллег вызвать не сможет. Вроде, формально, меня хвалит, а на деле всех остальных ругает...

– Так, этот вопрос будем считать рассмотренным. Давайте теперь дальше, по предприятиям. Что у нас с ними? Кто начнет? – продолжил Захаров.

– Давайте я, – сказал Ригалев.

Быстренько доложил по своим трем объектам. Следующим за ним выступил Бортко. Затем Сатчан.

Наконец, очередь дошла и до меня.

– Ситуация по моим объектам штатная. Модернизация камволки идет по плану. Типография вообще опережает наш план, хватко Марьяна взялась за дело. Таксопарк – тоже вопросов нет, молодцы. Но, товарищи! Есть вопрос по магазинам. Проехался инициативно по открытым магазинам при предприятиях. Вот вкратце результат.

Рассказал про вонь в магазине при камволке, и про хамство продавщицы в магазине при кожгалантерейке. Ни то, ни другое никого не удивило. Тоже мне, все к такому уже привыкли. Но и возражать мне никто не стал, когда я сообщил, что первый магазин предложил руководству перенести в другое помещение, а продавщицу во втором уволить.

– А это все наши открытые магазины? – спросил Захаров, наморщив лоб, – если так, то что-то мы очень низкими темпами двигаемся...

– Еще один магазин открылся, но почти сразу закрылся, – досадливо развел руками Сатчан, – у меня при «Луче». Канализацию прорвало. Там такое старье, что ремонт пару месяцев займет. Товар, к счастью, не пострадал. Пока будем реализовывать его по прежним схемам. А в октябре мне руководство обещало его снова открыть.

– А что, другое помещение нельзя найти? – недовольно спросил Захаров.

– К сожалению, это единственное свободное помещение, что подходит для этих нужд, перед проходной. Строить новое или ремонтировать это – займёт примерно одинаково времени. Но ремонт обойдется дешевле...

Только тут Сатчан, наконец, посмотрел на меня. Я сделал морду кирпичом – мол, мели, Емеля, я ничего против не имею. Обещал не сдавать тебя и свое слово сдержу.

– Так, еще вопросы какие-то есть? – спросил Захаров. – Кстати... По музею в Городне у нас что?

– Давно не ездили. Сделал сегодня с утра телефонный звонок. Прораб сказал, что все идет с опережением графика. – сказал я.

– Так, Мещеряков теперь у нас освободился, вот вы с товарищем Ивлевым и съездите на этой неделе, не откладывая. Дело важное для всех нас, требует постоянного контроля.

Мы с Мещеряковым кивнули. Ну а что, все правильно сказано. Тем более, вьетнамцы должны уже завершить самую важную для нас часть музея. Надо проверить, насколько качественно там проведены все работы...

– Так… А что там с проектированием ресторана, очистных, котельной? – спросил Захаров уже у Бортко.

– Все готово, Виктор Павлович. – отчитался тот. – Можно открывать финансирование и работать. Контакт с Жуковым я тоже держу, его вьетанмцы и с этим тоже справятся.

– Прекрасно. – настроение Захарова явно немного улучшилось. – Да, еще один вопрос. Товарищу Мещерякову, как показали недавние события, нужно пополнение. Причем из опытных сотрудников, неопытных он набрал уже достаточное количество. Нужны отставники МВД с опытом работы с хорошей репутацией. Ну и естественно, готовые работать с учетом нашей специфики, моралисты нам ни к чему. Если знаете таких, то обращайтесь прямо к нему. Но учтите, кого попало рекомендовать не нужно. Вы будете отвечать за тех, кого приведёте.

При этих словах Захарова Мещеряков как-то странно потупил взгляд. Да и весь он сегодня какой-то подавленный, если честно. Ладно, если у него есть что рассказать, узнаю об этом по дороге на стройку. При условии, что он может этим со мной поделиться, и вообще захочет. Надеюсь все же, что больших проблем у нас нет. И что Захаров ничего от нас не скрывает...

С заседания вышли вместе с Сатчаном. Вспомнил, что не передал ему автобиографию Ахмада.

– На машинке напечатали? – сразу обратил внимание он, – это хорошо, это тестю понравится. Ого, да тут три страницы! Не возражаешь, если я тоже ознакомлюсь?

– Да почему бы я стал возражать? – пожал я плечами.

Сели в его машину, он врубил лампочку в салоне и все внимательно прочитал.

– Какой интересный формат автобиографии, никогда такого не видел. Сам бы не жил в Святославле, решил бы, что это там так принято. Но я-то жил… Признавайся – ты такой формат придумал?

– Есть такое, – согласно кивнул я.

– Мне бы тоже такой пригодился, когда людей набирать куда-то надо, – сказал он, – велю своей секретарше перепечатать, как образец, прежде чем тестю отдавать. Она быстро сделает, не переживай, откладывать не буду.

– Да время пока терпит, – сказал я.

– И спасибо еще раз, что по магазину не засветил сегодня. Видно, что Захаров на больших нервах, мне бы могло за такое так влететь… Никто бы не посмотрел, что этого Горячкина мне Бортко порекомендовал. У кого подчиненный провинился, тот и виноват.

– Провел с ним работу по перевоспитанию? – спросил его с интересом.

– Провел, ой, провел! – сжал кулаки при воспоминании Сатчан, словно, можно подумать, измордовал лично главного инженера. – Так с ним поговорил, что он, такое впечатление, был ноги готов мне целовать за то, что я дальше по инстанции не передал информацию о происшествии. Он же не знает, правильно ты подсказал, что мне бы влетело не меньше, чем ему самому… Обещался полный порядок навести со своими бабами, и больше не трепать о наших секретах в постели.

Попрощались, и я поехал домой. Задумался о наших делах. Галию вчера в Сочи отправил, а мне сейчас тоже скоро на неделю в Берлин улетать… Причем улетаю в тот же день, когда она прилетает. Время вылета еще не знаю, так что даже и непонятно, удастся ли пересечься с женой до отъезда. Не повезет, так и не выйдет.

И Галия уже подхватит парней и няню, и поедет в Палангу, где ее должны ждать наши знакомые с прошлого лета, Наташа и Андрей из Махачкалы, теперь уже с дочкой Олей. Андрей уже директор обувной фабрики, а не замдиректора, как в прошлом году. Но мне все равно с ним не так и приятно общаться. Сначала нахамил мне, приняв за обычного студента, а потом, узнав, что я в Кремле работаю, сразу переобулся и начал заискивать. Сразу понятно, что я ему не друг, а он просто выгоду из нашего знакомства ищет. Моя бы воля, я бы тесно с ним не общался, но Галия с Наташей уж очень сдружились за прошлое лето. Ну а что – я постоянно в разъездах был, то приеду, то уеду в Палангу, с кем-то надо же ей было общаться? Тетя Диля Оксану на поводке держала и контролировала, шаг вправо, шаг влево – расстрел, вот Галии и приходилось все время с этой Наташей общаться. Имею я право у жены подругу отбирать лишь потому, что мне ее муж не нравится? Жену люблю, поэтому вердикт мой прост – не имею.

***

Глава 2

Москва, возле дома Ивлевых

Как приехал, сразу вышел во двор гулять с Тузиком. Хорошо в июле все-таки. Жара к вечеру спадает. Природа успокаивается, и возникает такое неуловимо приятное состояние, когда словно физически ощущаешь, как все вокруг отдыхает. Кажется, что даже деревья, скамейки во дворе, машины, дома, все вокруг испытывает облегчение, что жаркое солнце ушло и можно расслабиться, набраться сил перед следующим знойным деньком. А люди летним вечером словно оживают, начинают по сторонам смотреть, птичек слушать… Никто ни на кого не кричит.

Не то, что днем. Июльским днем по Москве люди передвигаются перебежками, ни на кого не глядя. Жара. Надо быстро попасть из точки «А» в точку «Б». Не до расслабона. Хотя, в Москве так люди передвигаются в любое другое время года тоже. Город такой. Мегаполис со своей энергией и ритмом. Даже сейчас, когда этому ритму далеко до темпов двадцать первого века, все равно ощущаешь, что здесь время не ждет, идет быстро, как бы подгоняет тебя, настойчиво толкая в спину… На контрасте со Святославлем особенно это было заметно в первые месяцы… Сейчас уже привык, заново, можно сказать, втянулся…

Так, неспешно размышляя, намотал кругов с песелем по району. И побегали, и погуляли. Красота!

Возвращаясь, заметил во дворе Гришу с Родькой. Подошел поздороваться. Родька сразу с Тузиком умчался. Взялся он в последнее время пса моего тренировать. Обучает его по покрышкам, вкопанным вокруг детской площадки, скакать. Оба довольны вроде.

– Как жена? Встретил-проводил? – поинтересовался у меня Гриша, улыбаясь.

– И не говори, – рассмеялся я, – вроде на день приехала, а словно минута пролетела. Хожу, как неприкаянный, не могу поверить, что опять не вместе. Столько ждал, и снова ждать нужно.

– Ну, через неделю вернется же, – подбодрил меня Гриша.

– Через полторы. Вот только я в тот же день уеду в Берлин, аж до пятого августа, – мрачно кивнул ему я.

– Да уж, – почесал он в затылке. – Но, если подумать, знаешь, работа у твоей жены такая, что вот завидки прям берут. Это и язык не поворачивается работой назвать.

– Точно. Ты прямо зришь в корень, – откликнулся я. – Мы уже с Галией обсуждали, как нужно правильно отчитываться на работе о проделанной за лето работе, чтоб это вообще работой посчитали…

Гриша аж расхохотался, меня услышав.

– Да уж. Задачка со звездочкой, – произнес он, отсмеявшись.

– А у вас какие планы на лето дальше? – поинтересовался у Гриши.

– У нас все просто, – он махнул рукой. – Я на работу. В приемную комиссию включили, у меня же степени нет, так что я первый кандидат. В ноябре потом отгуляю… А Родька с дедом в деревню до конца августа. Хотел малого в лагерь отправить, так он заартачился. Не хочу, говорит. В деревне удочки, рыбалка, коровы.

– Так, – удивился я, – про удочки и рыбалку понял, а коровы здесь причем?

– Так Родька в прошлый раз с пацанами подружился в деревне. Те его в компанию взяли свою и обещали летом, если приедет, взять с собой коров пасти. Родион спит и видит теперь, как он будет рогатых хворостиной гонять, – рассказал Гриша.

– О, ну это для пацана самое то, – одобрил я. – И весело, и опыт интересный.

– Я тоже так думаю. – кивнул Гриша. – Поэтому возражать не стал. Да и старики рады будут, что малой у них летом. И нагуляется на природе, и здоровья наберется. Там же еще и лес, грибы, ягоды. Сам бы рванул с удовольствием, если бы не работа.

– На выходных сможешь ездить, – поддержал я его, – вы ж в поход сходили уже. Так что потребность в свежем лесном воздухе и песнях у костра закрыта.

– Вот то-то и оно, что частично закрыта, – рассмеялся Гриша. – Так хорошо отдохнули, что мало показалось, обратно хочется.

Рассказал ему о планах друзей с поездкой в Карелию, раз уж речь о походах зашла. К слову как-то пришлось.

– Ну-ну, – хмыкнул Гриша скептично, услышав о составе «экспедиции». Разогнались они маленько, да не все учли. Там красиво, спору нет, бывал как-то, но контроль там на въезд. Граница же близко, специфичная область. Развернут их погранцы, иностранку не пустят.

– Вот блин, – нахмурился я, – спасибо, что сказал. Я как-то об этом и не подумал. Надо их предупредить.

– Предупреди, – кивнул Гриша. – А чего они вообще решили так далеко ехать? – поинтересовался он. – Бывалые туристы?

– Ахаха! Бывалые, – рассмеялся я. – В том то и дело, что нет. Самые, что ни на есть начинающие. Пытался им намекнуть, что можно поближе место выбрать, но куда там. Путешествие им надо настоящее, а не фигню какую…

– Романтики-идеалисты. – хмыкнул Гриша, – страшные люди…

Мы с ним снова рассмеялись.

– Чтоб ты понимал масштаб проблемы, – пояснил ему, – я когда им предлагал места поближе, начал перечислять Валдай там, Торжок, а потом в тот же ряд Ладогу воткнул с Онегой. И что? И ничего. Никого из четверых ничего в этом перечне не смутило.

– Стоп. Так Карелия же аккурат между … – начал говорить Гриша и снова рассмеялся.

– Вот именно! – поднял я палец вверх, улыбаясь.

Отсмеявшись в очередной раз, Гриша посерьезнел.

– Паша, дело не мое, но все же совет дам. Отговори лучше их от этой затеи, сразу так далеко ехать. Вляпаются по неопытности, как пить дать.

– Я попробую, – кивнул ему согласно, – но надежды мало, что послушают.

– Предложи тогда им просто альтернативный вариант, чтоб был про запас, – пожал плечами Гриша. – Дорога – дело сложное. Может сами через день-два к мысли придут, что не стоит далеко соваться.

Прошли минуту молча. Темно, прохладно. Чего лишний раз говорить, когда просто отдыхаешь в тишине?

– О, – неожиданно воскликнул он, – я тебе даже могу подсказать для них вариант хороший. База есть одна недалеко, километров 120 от Москвы в сторону Калинина. До Городни не доезжая немного. Там можно курсовки купить, машину оставить, взять лодку и все необходимое и пойти в поход. Я подскажу место. Там и красиво, и рыбалка отличная. Отдохнут, накупаются…

– Постой, – удивился я. – О какой Городне речь? В Конаковком районе?

– Ага, – кивнул Гриша, – знаешь те места?

– Да, – я улыбнулся совпадению. – Музей там строим как раз… Был там. Места красивые.

– Вот и я о чем, – обрадовался Гриша.

Расспросил его подробно про турбазу. Как добраться, к кому обратиться, Решил, что предложу Марату потихоньку, как план «Б». А то вдруг и правда не заладится у них с походом в Карелию…

***

Москва, квартира Ивлевых

Утром спокойно себе завтракаю. Ахмада привел, тот поел и на работу убежал, а я плюшками балуюсь с чайком после яичницы. Молодой организм, есть с утра хочет немерено. Ну и мне-то спешить никуда не надо, до лекций по линии «Знания» еще часа три. Валентина Никаноровна вдруг озабоченно спрашивает меня:

– Паша, а вы перезвонили вчера той женщине, что звонила от члена КПК Межуева?

– Да я и не знал, что нужно кому-то перезванивать! – ответил ей удивлённо. – Вы мне не говорили.

– Так я же записку на трёхканальнике оставляла, – сразу засуетилась няня, – то-то у меня мысль мелькнула, почему вы после приезда домой не перезвонили.

Примчались к трехканальнику одновременно. Ничего на нем не было, никаких записок.

Я первым догадался и полез под стол. Ну точно, валяется листочек почти что под батареей, так сразу и не заметить. Проветривала Валентина Никаноровна, видимо, он и улетел от сквозняка.

Няня сильно переживала, начала многословно извиняться. Я немедленно её остановил:

– Валентина Никаноровна, вы ни в чём не виноваты. Просто мы придумали систему хранения информации, которая совершенно не годится в летнее время. Лучше я найду хороший магнитик и будем им бумажки к холодильнику прикреплять. С этим уже никакой сквозняк не справится.

– Но это же такой важный звонок! От такого человека! Он же ждёт, наверное!

– Ну, я объясню его секретарше, что произошло, бывает, – попытался успокоить я ее, – ничего, сейчас позвоню и, надеюсь, все и урегулируем.

Голос секретарши Владимира Лазоревича, когда я ее набрал и представился, отдавал арктическим холодом.

– Павел Тарасович, я же вчера звонила. Товарищ Межуев очень занятой человек, он любит, когда ему сразу отзваниваются.

– Я бы и сам рад сразу отзвониться, Таисия Григорьевна. Но, к сожалению, сквозняком со стола сдуло бумажку, на которой мне оставили информацию об этом. Бывает. Так вы не подскажете, по какому поводу мне звонили?

– Как и указывала в разговоре с вашей няней, Владимир Лазоревич приглашает вас к себе. А уж с какой целью, вы уже от него узнаете...

– Не можете уточнить у товарища Межуева, будет ли у него время принять меня, если я подъеду часа через полтора? И сразу же ещё один вариант – после 16:00.

– Хорошо, я вам через несколько минут перезвоню. – чуть менее холодно ответила Таисия Григорьевна.

Вот тебе и спокойное утро, вот тебе и спешить некуда... Ладно, жду звонка.

Как и обещала, секретарша Межуева перезвонила достаточно быстро, буквально через три минуты. Сообщила, что Владимир Лазоревич готов встретиться через полтора часа. Зачем-то напомнила, чтобы я не опаздывал. Как будто я хоть раз опаздывал, когда уже договорились на конкретное время…

Доел плюшку, с пальцев стряхнул крупинки сахара. Телефон зазвонил.

Оказалось, что это Марат. Сразу рассказал ему про то, что узнал вчера от Гриши. Но как-то он отнёсся к тому, что я сказал... безразлично, что ли? В принципе, Марат достаточно упёртый, чтобы всё же поехать в эту Карелию. Но тогда я уже снимаю с себя всякую ответственность, и моя совесть чиста.

– Я что звонил-то, – сказал он, дослушав мои объяснения про запасной маршрут, – подумал, пока мы все в Москве – может быть, пару тренировок проведём? А то вы всё до сентября забудете...

– А что, отличная идея! – обрадовался я, – когда предлагаешь?

– Сегодня вечером, и послезавтра. В обычное время. Дальше не гарантирую, что еще будут занятия, можем же сорваться и укатить все вчетвером на отдых в любой день. Подойдёт такое расписание?

– Вполне. Я тогда Сатчану позвоню, предупрежу.

– Об этом тоже хотел тебя попросить. У меня его телефона не оказалось...

Закончив разговор, набрал Сатчана. Тот очень обрадовался, услышав о занятии:

– Хорошая идея, чтобы косточки размять! А то лето всё же, жрём много, шашлыки эти опять же по выходным... Так и растолстеть можно к осени.

Ну вот. По идее, достаточно много нас соберется. Своих учеников с ЗИЛа Марат прямо в общежитии найдет и оповестит. Тех, конечно, кто по отпускам не разъехался.

Нашел сразу же форму, сложил в авоську, прихвачу с собой в машину. Как раз скоро к Межуеву выезжать...

Любопытно мне, конечно, было, ради чего он меня вызывает. Да ещё и в июле. Неужто какой-то отклик появился на мои доклады для Политбюро? Хотелось бы, конечно. Правда, тут ещё бабушка надвое сказала, позитивный этот отклик или негативный? Казалось бы, там же только технические новинки и возможности их внедрения, какой тут может быть негатив. Ну так и карате – банальная спортивная система, один из видов единоборств, а ко двору в СССР не пришёлся. Маразм, конечно, запрещать то, что очень похоже на обычный рукопашный бой, вполне себе популярный. Ай, нет, мне же, когда служил в погранвойсках, инструктор рассказывал кое-что про историю его появления. По-моему, что он появился в СССР только в конце 1970-х. Вот, а я служил с 1983 по 1985. Значит, еще лет шесть до его появления. Хотелось бы поскорее. А то, конечно, самбо очень крутая вещь. Но иногда нужно и как следует ногой врезать. И сделать это правильно.

Ладно, ни к чему гадать, приеду к Межуеву и всё узнаю.

Перед тем, как ехать, созвонился с Мещеряковым. Набрал его сам, чтобы успеть первым, из уличного автомата. Чтобы он мне на домашний телефон по этому вопросу не позвонил. Не тот вопрос, что я хочу обсуждать, когда чекисты слушают.

– Хотел уточнить, по поводу поручения Захарова, когда поедем? А то мне скоро в Берлин уже уезжать.

– Как скоро? Впрочем, без разницы, я завтра свободен. Можем выехать часов в шесть утра, чтобы не по самой жаре ехать.

– То же самое хотел предложить, – засмеялся я, – на моей машине или вашей?

– На моей давай. Не доверяю я твоему польскому агрегату. Не хотелось бы на полдороге застрять.

– Вы что такое говорите, Андрей Юрьевич, сглазите! – возмутился я.

– Все, едем на моей. Завтра в шесть буду у тебя под окном.

***

Ялта, гостиница «Ореанда»

Андриянов сидел в гостинице в своем номере и не понимал, что происходит, и что ему дальше делать. В нем боролись усталость, раздражение и тревога. Но больше всего выводило из себя отсутствие понимания ситуации и собственное бессилие.

Он уже два дня в Ялте, скоро ехать в Сочи, а съемочную группу и Галию он не нашел. Более того, в гостинице заверили его, что никакая съемочная группа номера у них не бронировала, мол, они бы точно знали, если бы такое произошло. Не верить им у Андриянова не было оснований. Поэтому, решив, что Морозова ошиблась с названием гостиницы, он целыми днями ездил по городу и расспрашивал о съемочной группе в других гостиницах. Результата не было. Ивлева с коллегами как сквозь землю провалилась.

Эта поездка с самого начала не задалась, – мрачно думал Антон, вспоминая события прошедших двух дней и пытаясь собрать мысли в кучку…

Самолет прилетел в Симферополь точно по расписанию. Антон вспомнил, с каким облегчением он вздохнул, получив свой багаж, найдя такси и погрузившись в него.

Услышав за спиной крик: – Антон Григорьевич, куда же вы? Разве вы не поможете мне с багажом? – он сказал водителю отрывисто: – Гони! – и не оборачивался, пока они не отъехали от аэропорта.

Таксист посмотрел на него тогда с интересом, но комментировать ничего не стал, чем пассажира порадовал.

Солнце пекло нещадно, машина была буквально раскаленной, легкий ветерок из открытых окон не помогал, но Антона это мало беспокоило. Главное, этот полет, наконец, закончился, он один в такси, никто не зудит ему над ухом и не требует внимания.

С попутчиками откровенно не повезло, в результате полет получился очень утомительным.

А ведь ничто не предвещало, – раздраженно думал Андриянов, развалившись на диване и перебирая в уме последние события.

Началось все с того, что Галии со съемочной группой в самолете не оказалось. Антон, конечно, знал о такой возможности, но все равно был очень разочарован. Он уже настроился лететь с ними вместе и даже продумал стратегию действий, чтобы оказаться к Галие в самолете поближе, если вдруг места будут далеко. Но, увы, заготовки не пригодились.

Увидев свою соседку, вполне миловидную ухоженную женщину лет тридцати пяти, Антон немного воспрял духом. До Ивлевой ей, определенно, далеко, – думал он, – но в качестве приятной компании на время полета она отлично подойдет. Уж точно этот вариант лучше, чем тот толстый мужик на соседнем ряду…

Как же он ошибался! Толстый мужик спокойно проспал весь полет, не доставляя своим соседям никаких неудобств. А вот Тамара, сидевшая рядом с Андрияновым, буквально вытрепала ему все нервы за время пути.

Знакомство с ней Антон привычно начал со своей фирменной улыбки и пары легких комплиментов. Это всегда работало безотказно и помогало ему сразу расположить к себе женщину, чтобы в дальнейшем общаться с ней так, как ему хотелось. В случае с Тамарой все тоже сработало, но гораздо сильнее, чем нужно. Она, похоже, решила, что Антон к ней особо расположен. И начала общаться с ним так, словно они, как минимум, помолвлены. Постоянно прижималась к нему, словно невзначай, ржала, как лошадь, на весь самолет над любой его фразой, хоть отдаленно похожей на шутку и непрерывно дергала его разнообразными просьбами. То встать и выпустить ее погулять по проходу, то впустить обратно к иллюминатору, то передать журнал, то посмотреть в журнал и прочее, и прочее… Просьбам не было конца. Андриянов впал в легкий ступор и не знал, как избавиться от этого общения. Он впервые не знал, что делать и как себя вести с женщиной. Тамара все свои просьбы облекала в такую форму и говорила с такой интонацией, что начни он отказываться, выглядел бы форменным хамом. Просьбы ведь были пустячными, проблема была в их количестве… А еще в том, что она постоянно нарушала дистанцию. Антон впервые видел женщину, которая просила пустить ее пройти на место, крутя при этом пуговицу на его рубашке или поправляя ему волосы… Он хотел в отчаянии договориться со стюардессой, чтобы та пересадила его. Но самолет был заполнен под завязку. Этот вариант был невыполним.

Так что, едва самолет приземлился, Антон на всех парах рванул подальше от новой знакомой, радуясь, что не успел разболтать ей, куда именно едет и в какую гостиницу.

Он вспомнил, как встряхнулся в машине, прогоняя неприятные воспоминания, и подумал. – Неприятности позади. Я в отпуске. Надеюсь, дальше все сложится как нельзя лучше.

– Вот это правильный настрой, – одобрительно кивнул водитель, и Антон тогда понял, что сказал последние фразы вслух.

Приехал в гостиницу Андриянов уже вполне довольным жизнью. Пальмы, море, радостные толпы отдыхающих быстро прогнали хандру и настроили его на боевой лад.

Гостиница «Ореанда» была лучшим заведением Ялты. Попасть сюда было непросто, особенно летом. Андриянов немало удивился, услышав от Морозовой, где остановится Ивлева с группой. Пришлось тряхнуть связями. Но если ты решаешь, кого и когда отправить за рубеж, должников у тебя хватает, и любой вопрос решается. Так что сам он тоже смог достать здесь номер, чем был весьма доволен.

Заселяясь в гостиницу, он привычно сунул червонец администратору, чтобы обеспечить хорошее к себе отношение и как бы невзначай поинтересовался, приехала ли уже съемочная группа. В ответ получил недоуменный взгляд сотрудника и отрицательное покачивание головой. Не придав этому особого значения и решив, что съемочная группа еще не добралась до гостиницы, Антон отправился в свой номер…

Неужто та попутчица в самолёте, Тамара, меня сглазила, и после встречи с ней все и пошло кувырком? – думал теперь он. – Ну нет, такое только в сказках бывает…

***

Глава 3

***

Москва

Прежде, чем отправляться к Межуеву, сделал еще один звонок. Ионову. С телефона-автомата во дворе соседнего дома. Извинился, что меня по общественной линии с завода «Полет», где я состою в обществе любителей старины, отправляют завтра в Городню, где новый музей строят, чтобы прикинуть на месте варианты размещения коллекций. Поэтому завтра лекции, намеченные им, прочитать никак не смогу. Он немного расстроился, но лишь немного. Я так понял, что варианты на замену у него есть всегда, это же Москва, лекторов как собак нерезаных.

Ну вот, а теперь можно возвращаться в свой двор, садиться в машину и ехать к Межуеву…

В прошлый раз привез Таисии Григорьевне импортный шоколад. Позабыл, правда, какой, но точно импортный. В этот раз тоже прихватил с собой импортный Тоблероне. Надо восстанавливать отношения. Я же и в самом деле не виноват, что записку ветер под стол сдул.

Секретарша приняла подношение, немного оттаяла. И через пару минут я уже заходил в кабинет к Владимиру Лазоревичу. Сразу заметил, что как-то он хуже стал выглядеть. Несколько килограммов набрал, мешки под глазами больше стали.

– Такое дело, Павел, – сразу заговорил он после того, как мы поздоровались, и я присел напротив него у стола, – парень ты хороший, и я решил, что нужно будет попросить руководство университета, чтобы тебя на стипендию имени Владимира Ильича Ленина выдвинули. Ты как, кстати, учишься, надеюсь, круглый отличник?

– Все верно, отличник, – кивнул я, вспоминая. В прошлой жизни я сразу после армии поступил на учебу. Была ли у кого-то в нашей МФИ ленинская стипендия? Не смог вспомнить, может и была. Это же были первые годы буйства Горбачева, не сразу же он все разрушил… – Спасибо! Очень признателен за такое предложение.

– Она сто рублей, по-моему. Да, недавно поднимали, была восемьдесят до этого. Но в любом случае, неплохая будет прибавка к семейному бюджету. Как твои сыновья, кстати, поживают?

– Спасибо, Владимир Лазоревич, все с ними хорошо. Кушают, гуляют много, благо погода шепчет. – ответил я, и вспомнив, что в прошлые встречи мы на подобных вопросах и ответах нашу встречу заканчивали, решился, – а можно задать вопрос?

– Да, конечно, – немного удивленно кивнул Межуев.

– Вот все эти записки для Политбюро, что я готовлю… Есть ли уже какой-то результат? Хотелось бы верить, что я что-то полезное делаю с их помощью.

– Делаешь, делаешь! – рассмеялся он искренне. – Просто не сразу Рим строился. Я тебя уверяю, что умные люди, что им нужно по их профилю из твоих записок себе берут. Но ты же сам знаешь, что мы живем в плановой экономике. Для того, чтобы что-то масштабное реализовать, надо сначала это запланировать, выделить для этого ресурсы, определиться, в кооперации с какими предприятиями будет изготавливаться эта продукция, сколько ее наименований нужно для народного хозяйства, есть ли экспортный потенциал. Ну а что-то напрямую отправляется в страны СЭВ, нам же нужно укреплять и их экономику тоже. Социализм легче строить не в одной стране, так что мы друг другу помогаем не только ресурсами или деньгами, но и помощью в технологическом развитии.

И вот в таком же духе он еще несколько минут рассуждал. Из всего этого я понял – если что из моих записок возьмут, то до реализации дойдет нескоро. А некоторые мои предложения по внедрению инноваций могут реализовать где-нибудь в Варшаве или Будапеште. У наших будущих заклятых врагов после развала СССР. Укреплю, получается, технологически будущих врагов. Мать же перемать!

Должно быть, испытываемое мной недовольство отразилось на моем лице, потому что Межуев опять рассмеялся, и, закончив с лекцией, сказал:

– Вот она, молодость! Все хорошее для страны хочется сделать вот прямо сразу! Правильный настрой, Павел, этим ты мне и приглянулся. Ну ладно, меня там уже ждет следующий посетитель. Отдохни хорошо этим летом, а ректору вашему я по поводу твоей стипендии уже в сентябре позвоню.

Попрощались, вышел. Постарался сделать лицо попроще, чтобы Таисия Григорьевна не вообразила, что Межуев меня вызывал, чтобы выволочку сделать. Сокрушенно помотал головой и выругался я уже на улице. Да, я догадывался, что с моими записками для Политбюро все будет плохо, но что настолько плохо… На дворе научно-технический прогресс набирает обороты, а наши деды в Политбюро неспешно годами мусолят новые технологии, пока на Западе их активно уже внедряют. А идеи по реализации части из них еще и щедро дарят собратьям по социалистическому лагерю… Ну просто нет слов!

Злой, как собака, поехал читать лекции по линии Знания. Сегодня у меня четыре больших хозяйственных магазина, расположенных очень близко друг от друга. Но, конечно, входя на территорию первого магазина, глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь на работу. Люди не виноваты, что мои опасения в том, что записки для Политбюро ничего особо не смогут изменить в судьбе СССР, только что были Межуевым подтверждены. СССР – это достаточно старомодная система с точки зрения структур управления, а любая система умеет перемалывать нестандартные винтики. Я и есть этот нестандартный винтик, и мне надо встраиваться в систему, а не пытаться ее изменить, если хочу занимать в ней достойное место…

Везде от меня ответственные за проведение лекций потребовали сменить стандартную тему на рассказ о журналистике и моей роли в ней. Я уже так вжился в эту роль, что, несмотря на настроение, уже и шутки начал неплохие шутить в тему выступления. Интересная штука с точки зрения психологии, если ты, даже через силу, когда у тебя отвратительное настроение, начинаешь веселить других людей, и это получается, то и у тебя настроение тоже улучшается. Уже с первой лекции я вышел намного более спокойным и расслабленным, чем до нее. А еще три помогли полностью смириться с тем, что я услышал от Межуева. Тем более, что я и сам догадывался, что так оно все и будет…

Отдохнув немного, рванул на тренировку. Марат был прав, мы сильно закостенели за те недели, что занятий он с нами не проводил. Ну ладно, я еще бегал и на спортплощадке занимался, так что был в форме. А тот же Сатчан явно все это время ничего тяжелее стакана вина не поднимал. Ох он и охал потом в раздевалке, так его Марат умотал!

Зато сказал мне:

– Перечитал еще раз автобиографию твоего Ахмада. Ну ты все же молодец! Какой прекрасный стандарт создал для отбора кадров! Зная своего тестя, представляю, как он отреагирует на это!

– Надеюсь тоже сугубо положительно? – усмехнулся я. Настроение совсем пришло в норму, тело приятно ныло после серьезной физической нагрузки.

– А то! Думаю, его уважение к тебе еще увеличится!

Да, что-то серьезное сделать не получается, слишком велика инерция системы, а вот по мелочам – пожалуйста. Глядишь, новый стандарт автобиографий из делопроизводства двадцать первого века потихоньку и распространится по Москве 1970-х… А он и вправду удобнее нынешней автобиографии – видно сразу потенциал человека, и на личном интервью потом легко проверить, не наврал ли он с три короба в этом документе. В особенности зная, как правильно вести такую беседу…

***

Венесуэла, Каракас

Утром Диана и Фирдаус, прекрасно отдохнувшие накануне и в хорошем настроении, были в офисе компании «Bolsa real», с интересом знакомясь с потенциальными партнерами и осматриваясь.

Луис Ромеро встретил их лично у входа в здание вместе с переводчиком и эмоционально рассказывал по дороге в офис, как рад их приезду, и в каком восторге его партнеры от чемоданов на колесиках фабрики «Роза Росса».

Офис компании произвел на Диану с Фирдаусом очень хорошее впечатление. Он занимал два этажа в крупном здании в центре Каракаса. Все помещения были хорошо отделаны и оснащены самой современной техникой. По офису было видно, что фабрика процветает и имеет большой штат сотрудников.

– А где расположены сами производственные помещения? – поинтересовался Фирдаус у сеньора Ромеро, пока они шли в зал для переговоров.

– Основное производство здесь, в Каракасе, – с готовностью ответил тот, – дополнительный цех будем строить тоже здесь. Также у нас собственный кожевенный завод в Сан-Кристобале и текстильная фабрика в Мериде.

– То есть сырье для изготовления чемоданов вы тоже производите сами? – констатировал Фирдаус, удивленно качнув головой.

– Да, – кивнул венесуэлец, – мы пришли к такому решению, когда начали производить продукцию премиум-класса. Там высокие требования не только к качеству изделий, но и к качеству материала. А с этим иногда возникали проблемы. Поэтому мы подыскали и приобрели подходящие производства, чтобы жестко контролировать все процессы.

– Очень дальновидное решение, – одобрительно кивнул Фирдаус.

В зале для переговоров сеньор Ромеро представил Диане и Фирдаусу своих партнеров, генерального директора Фиделя Луго, высокого седого подтянутого мужчину с цепким взглядом и Карлоса Моралеса – исполнительного директора компании, веселого полного мужчину лет пятидесяти на вид. Оба приняли Фирдауса и Диану очень любезно, рассыпались в комплиментах и предложили перед началом переговоров сначала выпить кофе и познакомиться. Супругов Эль-Хажж проводили в специально отведенную зону для кофе в конце зала. Там уже был сервирован небольшой столик. Все удобно расположились в креслах вокруг, секретарь всем налила по чашечке очень ароматного кофе и началась беседа.

После стандартных вопросов о том, как прошла дорога, генеральный директор поинтересовался у Фирдауса, как им с Дианой понравился во время вчерашней экскурсии Каракас.

Видя, что супруг немного замялся, отвечая на этот вопрос, Диана тут же включилась в беседу, похвалив и столицу Венесуэлы, и экскурсию.

– А интересно, зоопарк в Каракасе есть? – перевела она разговор с неудобной для них темы, вспомнив, чему ее учила ее куратор от КГБ, рассказывая о технике общения с иностранцами.

– О да, конечно, – с готовностью ответил сеньор Луго на ее вопрос. – В Каракасе находится старейший в Латинской Америке и самый крупный зоопарк.

Венесуэлец тут же стал взахлеб рассказывать подробности о столичном зоопарке к большому удовольствию Дианы. Не зря я у Артамоновой училась, – с радостью думала она, – что-то, похоже, усвоила… Заметив благодарный взгляд Фирдауса, она еще больше воспряла духом.

– А почему сеньора интересуется зоопарком? – неожиданно спросил генеральный директор.

– Просто в Москве очень большой и красивый зоопарк, – хлопая глазками, с улыбкой ответила Диана, – он мне так понравился, когда я там в первый раз побывала. Стало интересно, есть ли в Каракасе такой. Тем более, у вас такая уникальная природа. Наверное, в зоопарке много удивительных животных? – добавила она.

– Да-да, – с готовностью закивал головой сеньор Луго, – у нас в зоопарке больше полутора тысяч видов зверей и птиц со всего мира…

И он продолжил и дальше рассказывать с увлечением, кого можно встретить у них в зоопарке. Блин, как это оказывается просто – управлять беседой, а я так терялась раньше, – снова порадовалась Диана.

После зоопарка Диана перевела разговор на кофе, похвалив его вкус и аромат и поинтересовавшись, что это за сорт.

– Это колумбийский кофе, очень качественный, – тут же с готовностью пояснил сеньор Ромеро и подробно рассказал Диане с Фирдаусом, что это за сорт, чем известен и где его можно приобрести.

Надо обязательно привезти его побольше и Тареку, и нашим в Москву, – сделала себе мысленную пометку Диана, – отличный подарок будет.

Поговорив еще немного на отвлеченные темы, генеральный директор еще раз выразил радость приезду партнеров и крайнюю заинтересованность в сотрудничестве, после чего ушел, сославшись на дела. А Эль-Хажжи с оставшимися венесуэльцами и переводчиком наконец перешли за стол переговоров и начали деловую беседу.

***

Москва, у дома Ивлевых

В шесть утра ждал уже Мещерякова у себя во дворе. Погода стояла изумительная, птицы пели вовсю, машин практически еще нет, изумительно приятно постоял несколько минут в ожидании его приезда. Душой просто расслабился…

Пожали друг другу руки молча, сел к нему рядышком на переднее сиденье и поехали. Тишину не нарушали минут пятнадцать.

– Знаю, что тебе любопытно, что там у нас за компромат на Дружинину, и знаю, что тебе должен за поддержку. – неожиданно сказал Мещеряков, – но рассказать детали не могу.

– Ну, то, что кому-то там любопытно, не отменяет необходимости уметь держать секреты в тайне. – пожал плечами я, – я бы скорее встревожился, если бы вы мне рассказали, несмотря на запрет Захарова. Каждый должен знать не больше того, что нужно для пользы дела.

Мещеряков аж крякнул. Явно не ожидал услышать это от такого молодого парня. Ну да, чтобы такое понять, надо пожить хорошенько. Палюсь немного, есть такое...

– Кстати, хотел сам поделиться одной тайной, только недавно в голову пришло, что она может быть неправильно понята, – сказал ему, немного спонтанно решив, что ситуация как раз подходящая, – я тут уже месяцев десять хожу периодически читать лекции для сотрудников КГБ в то самое здание на Лубянке. И вот только недавно сообразил, что если кто из наших увидит, как я туда вхожу и выхожу, может меня неправильно понять...

– Да как ты вообще туда попал? – удивился Мещеряков.

– По линии общества «Знание» первый раз прислали, – сказал я, – им понравилось, и они предложили ещё приходить читать новые лекции. Два-три раза в месяц. Но лекции – это все, что я там делаю. Офицеры сидят в марлевых масках, чтобы я их не узнал. И конечно, не будучи дураком, я ничего там специфического не подписывал. Неохота быть невыездным, ну и по природе я не стукач... Уверен, что и так сам всего добьюсь... Думаю, вы понимаете, что некоторые основания так полагать у меня есть…

– По линии «Знания», говоришь?

– Ну да. У меня только за последние недели этих лекций по городу прочитано, сейчас приблизительно скажу, сколько... За сорок штук. Где я только не был... Вот недавно с Юрием Яковлевым разговаривал в Вахтанговском театре после лекции. И там еще и Этуш был с Ульяновым.

– Автограф взял?

– Хотел, но несолидно как-то, когда ты лектор от «Знания», бумажки совать на подпись.

Я прекрасно понимал, что все эти вопросы по поводу «Знания» и актёров Мещеряков задаёт сугубо, чтобы иметь время подумать о том, что я ему сообщил. У КГБ в СССР репутация свирепая. Его боятся даже тогда, когда нет оснований бояться. А есть ли у Мещерякова основания бояться КГБ? Ох, да…

– И еще у меня есть наградное ружьё от МВД. – продолжил я. – Но в ОБХСС я тоже не стучу... А, забыл, ещё и часы наградные есть от милиции. Но их я скоро отдам, они ко мне по ошибке попали.

– Вот удивительный ты парень, Паша! – засмеялся Мещеряков, – как выдашь что-то, хоть стой, хоть падай! Ружье-то за что?

– Да за ту банду, что монеты поддельные золотые чеканила, помните же, как досье на нее по согласованию с Захаровым мне передали, – охотно пояснил я, видя, что вроде, Мещеряков все же нормально принял мое объяснение по КГБ, – взяли их с поличным. Но ружьё, я думаю, мне, скорее всего, дали по блату, потому что я хорошо генерала МВД знаю, с которым особенности расследования этого дела согласовывал. Ну, вы понимаете, какие именно, чтобы Шестинского не потревожили, что слишком много лишнего про нас знает. Он отец моего однокурсника.

– Ну, с учетом этого, согласен, никакого резона тебе даже теоретически нет в КГБ стучать, – согласился Мещеряков, – хотел бы слить нас, слил бы генералу МВД, раз ты такие договорённости с ним крутишь. Так, а по часам... Что это за наградные часы, которые ты почему-то отдашь?

Рассказал ему историю про визит Тимура в столицу и спасённого им человека. И почему он сам не мог принять награду.

Мещеряков посмеялся. Потом сказал:

– Спасибо. Знал бы ты, какой у меня был напряженный июль... Вот сейчас послушал тебя и впервые расслабился за месяц...

Сочувственно покивал ему. Помнил, как Захаров тогда на него набросился, когда узнал, что Дружинина к нам преспокойно устроилась работать. И похоже, что-то ещё у них там было непростое. Похоже, этот компромат на Дружинину не так и просто достался Мещерякову. Всё же жаль, что не узнать подробностей...

Приехали в Городню в самую жару. Прораб уже нас ждал. Крепко пожал нам руки. И сразу повёл нас показывать объект. Понимает, что мы по времени ограничены, и нечего нас простой болтовнёй отвлекать от дела.

Мне понравилось то, что я увидел. Весь фундамент, включая наши тайные ячейки, был перекрыт плитами. Кое-где уже начали и стены возводить из красного кирпича. Это я настоял на красном кирпиче вместо белого силикатного. И смотрится намного красивее, и стоит здание гарантированно дольше. Конечно, и здание из белого силикатного кирпича теоретически может сотню лет простоять, при благоприятных погодных условиях. Но хорошо построенное здание из качественного красного кирпича может и полтысячи лет простоять... Но обошлось нам это, конечно, дороже.

– Как видите, с фундаментом всё уже закончено, – сказал прораб, – гидроизоляцию сделали на совесть, не переживайте, река всё же близко. Внутри сыро точно не будет.

– Ну что, мне все нравится! – сказал мне Мешеряков, – шустро работают эти вьетнамцы, надо признать. Погляди, вон с той стороны уже половину этажа отгрохали.

– А что по срокам, когда коробка здания музея будет полностью готова? – спросил я прораба.

– К сентябрю подведем под крышу. Затем сама крыша, формат у нее непростой, башенки все же эти, так что это дело может затянуться. Ну и утеплением займёмся. Потом начнём коммуникации прокладывать. И воду, и отопление, и электричество.

– Утеплять чем планируете?

– Минвата. Сам чердак холодный будет, положим двадцать сантиметров в насыпку на бетонные плиты перекрытия.

– Рубероид подстелите под минвату?

– И гидроизоляцию плит проведем. А то мало ли крыша протечет, а тут все же музей, экспонаты не должны пострадать.

– Крышу из чего делаем? Из черепицы, как я просил?

– Может, все же шифер? Знаете, наверное, что черепичные заводы массово на шифер переориентировали...

– Не все, надеюсь?

– Говорят, на Украине и в Прибалтике что-то еще осталось... Но там ваша помощь нужна, чтобы ее раздобыть. Ну и класть ее не так и просто. Обрешетка мощная нужна...

– Зато один раз грамотно положил, и до середины двадцать первого века ремонт делать не нужно. А скажите, сколько ваш шифер пролежит? Не говоря о том, как быстро внешний вид здания изменится в худшую сторону. Уже лет через пять этот шифер местами выцветет, еще и красить его придется, чтобы здание нормально выглядело. Так что только черепица. А где взять – будем искать.

– Смотрю, серьёзно ты за стройку взялся, – сказал Мещеряков, усмехнувшись, когда прораб отошел в сторону, приметив что-то в кладке стен, что требовало коррекции.

– Ну да, если уж мы строим здание, похожее на древний замок, то какой шифер? А тут – красный кирпич, желтая черепица. Красиво будет. Аутентично. Люди будут в музей приезжать не только чтобы на экспонаты посмотреть, но и чтобы на фоне красивого здания сфотографироваться. А раз уж приехали, то и в музей уже зайдёт большинство. Будет на что ему предметы в коллекцию докупать. Пусть даже десять копеек с каждого посетителя брать – уже какая-то сумма будет накапливаться, нам меньше выделять нужно будет по линии «Полета».

Побродили немного еще, осмотрелись. Было жарко, но вдруг вначале солнышко облаками затянуло, а потом и дождик начал накрапывать. Мы с Мещеряковым довольно переглянулись – по такой погоде в Москву всяко удобнее возвращаться, чем по солнцепёку ехать.

Так что быстренько пробежались по другим вопросам с вернувшимся к нам прорабом, а то мало ли погода снова улучшиться вздумает. Он доложил, что визит Захарова дал нужные результаты. Никаких перебоев ни с чем, что производится в радиусе сотни километров, у нас нет. Все местное начальство очень предупредительно. На любые жалобы реагируют немедленно и заменяют бракованные стройматериалы быстро и без единой встречной жалобы. Но и нужды в этом большой нет – в целом, качество поставок намного выше того, к чему он привык на других объектах, что раньше вел.

– Ну, не стройка, а прямо идиллия! – довольно сказал Мещеряков.

– Это да, правильно тогда сделали, что попросили Захарова сюда приехать, – согласно кивнул я.

Хотели уже прощаться с прорабом, но оказалось, что по его распоряжению для нас в одной из бытовок уже стол накрыли. Глянули на небо – облака все больше мрачнели, не должно распогодиться до вечера. Успокоившись по этому поводу, решили посидеть, перекусить. Мещеряков сам не пил, а мне водочки попытался налить. Мол, ты не за рулём, тебе можно. Но я не стал. И не хочется, если честно, и знаю я, как оно потом бывает. Посмотрит Мещеряков, как я пью водку, посмотрит, да и решит, что ему тоже не повредит накатить стопочку-другую. А мне неохота возвращаться в Москву с водителем под хмельком.

Ну а прораб, раз мы не пьем, тоже пить не стал. Наверное, заподозрил, что мы его проверяем. И если бахнет хоть стопочку, то потом в Москву доложат, что он тут пьет в рабочее время. Зачем ему это, мало ли мы еще такие объекты потом подкинем, на которых работать в свое удовольствие? Что я, не понимаю, что ли, как здорово ему работать, когда все стройматериалы доставляют по первому требованию, и не надо везде разъезжать, ругаться и уговаривать поставить то, без чего дальше строить невозможно? Да и денег он получит намного сверх того, что ему обычно положено. Так что ему выгодно нас держаться и производить во время редких проверок самое выгодное на нас впечатление.

Глава 4

***

Городня

Поехали обратно в Москву из Городни сразу после сытного обеда. Накрапывал мелкий освежающий дождь. Проехали снова минут пятнадцать в тишине, я даже чуть не задремал, а потом Мещеряков возьми и спроси меня внезапно:

– А ты какие лекции для КГБ читаешь? Или это секрет и сказать не можешь?

– Почему не могу? Я же ничего не подписывал. Так что вполне могу. – начал отвечать я, и расслабленно зевнул. – Самая последняя была пару дней назад по ситуации в Чили. Там как раз была попытка военного мятежа, вот товарищи и захотели узнать, что я думаю по этому поводу. Устоит ли социализм в Чили, или Альенде обречён...

А Мещеряков хорош, ловушку, понимаешь, грамотно для меня организовал. Сиди я на подписке, конечно же, замялся бы с ответом. Ведь если подписался, то всё, язык распускать нельзя о своих делах с комитетом. Проболтаешься про что угодно, связанное с КГБ, узнают они об этом и сядешь надолго. Да еще и молодец такой, Юрьич, момент удачно выбрал, когда я дремать начал… Вот что значит большой опыт допросов в милиции. Умеют там колоть людей…

– Я не понимаю, Паша, если честно. Что ты можешь знать в восемнадцать лет про Чили и Альенде, что может этих товарищей заинтересовать? – спросил он в развитие темы.

– Ну, это тот же вопрос, что можно мне задать по поводу той модернизации предприятий, которую я провожу для нашей группировки. – засмеялся я, – что может восемнадцатилетний пацан предложить толкового? А ведь практически на каждом заседании Захаров меня хвалит за то, что я предлагаю. А сколько уже всего сделано?

– Уел! – засмеялся Мещеряков.

– Я так понял, что гэбэшникам интересно сравнить свою точку зрения с той точкой, что родилась в моей голове совершенно независимо от их источников информации. У них там, наверное, всякие шпионы за рубежом работают и притаскивают какую-то секретную информацию. А у меня просто то, что доступно при визитах в спецхран и мои методы анализа информации. И вот сравнивая сказанное мной со своими размышлениями по этому поводу они, возможно, получают что-то для себя значимое. Раз зовут меня раз за разом выступать снова и снова.

Я совсем не жалел о том, что рассказал о своих лекциях для КГБ Мещерякову. Жаль, что раньше не сообразил, но совершенно однозначно – это разумный поступок. Раньше или позже меня заметят входящим на Лубянку или выходящим из неё. Это только кажется, что Москва большая. А когда не надо кого-то встретить, как раз его и встретишь. Члены нашей группировки сплошь на личных или служебных машинах катаются по всему городу, и в центре бывают тоже очень часто. Так что шансы, что кто-то из них будет проезжать мимо Лубянки в тот момент, когда я вхожу или выхожу, совершенно не иллюзорны.

А теперь я подстраховался. Заметит кто-то из них меня там, перепугается, побежит, естественно, к Мещерякову. А тот спокойно скажет, а что вы так переживаете, уважаемый? Я давно в курсе, Ивлев там лекции читает для гэбэшников, ничего особенного, он их по всему городу читает. Ну и к риску, если бы я продолжил молчать, относится и очень большая возможность спалиться из-за слежки, что Мещеряков периодически по моей же инициативе за мной должен устраивать...

– Ну и что ты там сказал им про Альенде? Мне и самому любопытно... – спросил меня он.

Это верно, кажется, весь Советский Союз обсуждает, что там творится у Альендо и у Кастро. Переживает народ за лидеров Чили и Кубы. Начиная с молодёжи и заканчивая стариками. Никто не поймёт мужика, который не в курсе этой темы. Так что охотно верю, что Мещерякову и в самом деле интересно.

– Сказал, что плохи дела у Альендо. Несколько месяцев, и в Чили к власти вернутся капиталисты.

– Да ну! – удивился Мещеряков. – То есть ты почитал там в своём спецхране какие-то статейки и пришёл к такому выводу?

– Тут все сложнее. Я учитываю множество факторов. И политических, и экономических, и культурных. Смотрю, как прежде в истории складывалось в схожих ситуациях. Полностью схожих ситуаций не бывает, конечно, но достаточно похожую всегда можно найти. – вдохновенно начал сочинять я.

– Ну ты даешь, Павел! – покачал он головой, – смотри, не разменивайся на мелочи – большим человеком тогда со временем сможешь стать…

– Я лучше возьму деньгами, – улыбнулся ему я.

– И это правильно, Паша! Чем выше взлетаешь, тем больше всякого говна, поверь старому менту. Человек тебе улыбается искренне так, а тебе уже сообщили, что он тебя по-тихому подсиживает. А то и не по-тихому, хочет тебя со скандалом вышвырнуть, чтобы занять твое место. А ведь и не понять по его внешнему виду, он столько лет врет, что это уже как дыхание, совершенно естественный процесс. Даже какой-то азарт у некоторых подставить того, кто им сдуру доверился… И следить потом с восторгом, как он вниз катится, ребрами ступеньки пересчитывая…

Хорошо сказал, правильно. Мое впечатление от работы в рынке в двадцать первом веке было аналогичным. Вот тебе, казалось бы, и кардинальная разница двух систем, плановой и рыночной. Это не важно, главное, что некоторые прожженные карьеристы и сейчас, и в будущем, ради своей карьеры пойдут по трупам…

И судя по отчетливо заметным в этих рассуждениях эмоциям, ушел из органов Мещеряков, вполне может быть, не совсем по своей воле. Выжили его…

***

Москва, Кремль

Ильдар был весьма обнадежен идеей того расследования, что предложил ему Ивлев. Самим им ничего подобного из поступающих им писем добыть не удалось. Все же Советский комитет защиты мира – организация достаточно специфическая, и с жалобами в нее обычно не пишут. А ему уже намекали, что зампред Камолов, с благословения которого была создана Группа молодёжного общественного контроля, недоволен ее длительным бездействием.

Так что, информацию по хищениям под покровом ночи с мясокомбината в Клине, нужно было использовать в любом случае. Даже если не получится и все это бред какого-то не совсем нормального гражданина – винить его Камолову будет не в чем. Получили сигнал, отработали. Ключевое слово – отработали. Не маялись бездельем! А уж если все указанное в письме удастся подтвердить... То можно смело уходить в отпуск, не боясь после выхода из него обнаружить, что группа расформирована. Или, ещё хуже, руководство ею забрали у него и передали кому-то другому. Это было бы совсем ужасно для его карьеры в рамках Верховного Совета. Тут очень жёсткая конкуренция. Такой промах ему никто не забудет. Проще будет перевестись на работу куда-нибудь в другую организацию и начать всё заново.

Но делать этого не хотелось. Работать в Кремле – это мечта каждого советского карьериста. Это корочки, которые открывают перед тобой любые двери. Это друзья, которые смотрят на тебя теперь почтительно снизу вверх. Ну и множество возможностей хорошо обеспечить себя в материальном плане... Квартиру, к примеру, да в кирпичном доме, он получил на третий год работы здесь... А в очередь на машину он не вставал по одной простой причине – она здесь подходит так быстро, что нужно располагать деньгами на покупку. Он хотел «жигули», а они стоили недёшево.

Так что Ильдар времени даром не терял. Прежде всего сходил к Трубникову. Раз он собирается задействовать в этом деле комсомольцев, а он собирается, то благословение комсорга получить необходимо. Дело непростое, так что лучше подстраховаться. В случае каких-то проблем с его парнями уже не он один будет виноват...

Юрий Васильевич с негодованием ознакомился с фактами хищения государственной социалистической собственности на Клинском мясокомбинате. И выразил всемерную готовность со стороны ленинского комсомола оказать необходимое содействие Ильдару.

Уже вместе с ним они пошли к парторгу Семерову. Сергей Валерьевич тоже расстроился из-за летающих по воздуху полутуш свиней. Взял несколько часов на ознакомление с делом, потом перезвонил и сказал, что записал их всех на приём к зампреду Камолову.

И вот они, притихнув, сидят втроем напротив Игнатия Федоровича, который читает письмо от возмущённого гражданина. Когда Камолов поднял на них глаза, выглядел он страшно. Зампред был в ярости, огромные кулаки были сжаты, лоб в морщинах. Ильдар мысленно велел себе запомнить, что надо постараться никогда не становиться причиной гнева Камолова. Какое счастье, что сейчас он злится на похитителей мяса, а не на них.

– Мерзавцы! – дал краткое резюме прочитанному зампред Верховного Совета, – в магазинах на прилавках пусто, а на базарах по двойной цене все завалено. Вот вам и простое объяснение. Да, это прекрасное дело для нашей группы молодежного общественного контроля. Молодец, Ильдар Ринатович, что не прошел мимо.

Валиев, польщённый похвалой, совсем не счел нужным упоминать, что это дело раздобыл для него Павел Ивлев. Ивлев потом в «Труд» статью напишет по итогам моего расследования, да еще и гонорар за нее получит, – подумал он, – вполне достаточное вознаграждение. Ведь он с ними отказался ехать. Тем более нет нужды его упоминать.

Камолов, тем временем, продолжил:

– Одним вам туда ехать нельзя. Я позвоню сейчас знакомому генералу, вам выделят группу из МВД в сопровождение. Они и будут задерживать расхитителей, если информация подтвердится. Ваша задача присутствовать и фиксировать все происходящее. Заслушаем потом вас на заседании парткома. И это, Ильдар Ринатович, следи за своими пацанами. Они молодые, горячие, как бы впереди милиции вязать не бросились этих преступников. Это ни к чему.

– Конечно, Игнатий Фёдорович, я прослежу, – поспешил сказать Ильдар.

Выходили они из приемной воодушевленные.

– Поехать, что ли, с вами, тряхнуть стариной? – задумчиво сказал Семеров, – а и поеду!

Комсоргу не оставалось ничего другого, как тоже напроситься на совместную поездку по примеру парторга. Планировал ли он это сделать до решения Семерова, или нет. Потому как партия сказала «надо», а комсомол…

Ильдар неприязненно посмотрел в удаляющиеся спины парторга и секретаря комитета ВЛКСМ. Как увидели реакцию Камолова, сразу сообразили, что на этом деле можно престиж свой поднять в Верховном Совете. Халявщики! Это должно было быть только мое дело! А теперь, получается, придется делить лавры с ними...

***

Венесуэла, Каракас

Переговоры с коммерческим директором «Bolsa real» длились долго. Потом был торжественный обед в их честь. Наконец, они оказались снова в своем номере, на сегодня с делами было покончено. Диана задумчиво спросила мужа:

– Слушай, я не поняла. Этот же Фидель Луго главный у них самый?

– Все верно, – согласился Фирдаус, – он президент компании. А может и владелец. Типа моего отца в «Роза Росса».

– Так а чего тогда он с нами только о всякой ерунде говорил, типа зоопарков, в основном, а как до переговоров по сотрудничеству дошло, тут же и сбежал, оставив вместо себя зама?

– А, ну это просто. – понял, что удивило супругу, Фирдаус, – это вопрос престижа и уважения. Правила бизнес-этикета. Приехал бы на переговоры сам Тарек, у него бы выхода не было, он бы сидел на этих переговорах вместе со своим замом. Но мы же не владельцы компании, а только ее представители. Значит, ему не по статусу с нами переговоры вести. То, что пришел, поболтал о том, о сем – это уже достаточное к нам уважение. Мог бы и без этого обойтись, но в знак доброй воли и желания совершить сделку он поступил именно так.

– Слушай, а почему ты считаешь, что это нормально? – возмутилась Диана, – получается, что мы ему рожей не вышли с ним серьезные дела обсуждать?

– Ну почему сразу рожей? – озадачился подходом Дианы Фирдаус, – нормально у нас все с этим, в особенности у тебя. Я же говорю, это вопрос престижа крупного руководителя. Он может только с равным серьёзные дела обсуждать, или у него престиж упадет.

– Не понимаю я этого, – покачала головой Диана, – почему его престиж уменьшится, если он с нами несколько часов посидит…

Фирдаус был в растерянности. Ему очень сейчас не хватало рядом Павла Ивлева. Тот как-то умудрялся сложные темы по рыночной экономике Диане объяснять так, что она сразу понимала. А у него вот как-то не выходит, и все тут. Но ладно, он попытался еще раз.

– Ну смотри. Вот, к примеру, представь, что в СССР приедет не главный лидер какой-то страны, а его представитель. Представляешь, как это будет выглядеть, если вести переговоры с ним будет лично Брежнев? Что будет с уважением к нему со стороны советских граждан? Они же обязательно спросят, почему не приехал самый главный общаться с нашим самым главным, верно?

– Да нормально советские граждане отреагируют. Гостеприимство для нас важнее этого вашего бизнес-этикета. И я, к тому же, много раз читала в газетах о таких визитах, когда не самые главные приезжают иностранные лидеры, а их представители. И Брежнев их вполне себе принимал, представляешь?

Отчаявшись что-то объяснить Диане, и разочаровавшись в своем педагогическом таланте, Фирдаус просто махнул рукой и сказал:

– Слушай, я не знаю еще как объяснить. Давай, когда в Москву вернемся, ты своего брата спросишь об этом, ладно?

После чего пошел звонить отцу, докладывать о ходе переговоров.

Связь с Европой, как и предупреждали, была не очень хорошей. Звук то и дело пропадал. Но Фирдаус все же, пользуясь моментами, когда слышно было хорошо, рассказал о ходе переговоров и попросил дальнейших инструкций.

– Говоришь, у них свой кожевенный завод в Сан-Кристобале? Не знаю, где это, посмотри на карте. А еще лучше попросите, чтобы вас туда отвезли. – велел Тарек.

– А зачем? – громко спросила прямо с дивана Диана, и Тарек ее услышал.

– Посмотрите там качество кожи. Ознакомитесь с ценами. Если цены и качество хороши, будем обсуждать с ними дополнительно поставки для нашего производства в Европе.

– Но я ничего не понимаю в качестве кожи, – растерянно сказал Фирдаус отцу. – Нам надо было брать технолога с собой…

– Попросишь Диану, она глянет, женщины из-за того, что ходят с кожаными сумочками, прекрасно разбираются в качестве кожи. И попросишь их нарезать образцы каждого вида кожи, привезешь, их посмотрит наш технолог.

Связь снова ухудшилась настолько, что пришлось свернуть разговор.

Фирдаус положил трубку и грустно посмотрел на Диану.

– Кажется, нам придется еще лететь и в этот Сан-Кристобаль. Я спущусь вниз, попрошу у портье карту. Надо хоть глянуть, где это вообще находится в этой стране.

Диана в ответ скорчила ему страшную рожу. Ей что-то уже начало надоедать заниматься бизнесом. Плюнуть на все это дело и попроситься в кадровые офицеры КГБ, что ли? Она не сомневалась, что ее возьмут. Уж после того, что она сделала для комитета в Италии так точно. Кому угодно Андропов почетные грамоты не раздает. Но, блин, тогда явно придется расставаться с Фирдаусом. Он капиталист, он не поймет. Блин, а она его любит. Нет, все же придется оставаться пока в бизнесменах…

***

Москва

Николай Васильевич Перепельцев, британский шпион в СССР, готовился к очень важной встрече.

Он сам в свое время вышел на британскую разведку. Когда были на экскурсии в Манчестере, он отправил на почтовый адрес МИД Великобритании письмо с просьбой наладить для него связь с британской разведкой. Сначала нашел адрес МИДа, а потом и письмо отправил. Купить конверт с марками оказалось вообще легко, он заявил, что хочет отправить письмо своей супруге в СССР, вложив туда открытку с видами Лондонского моста. Почему бы и нет, вполне законное желание советского гражданина. Перепельцев специально долго приставал к сопровождавшему их в роли переводчика сотруднику КГБ, прося уточнить, где конкретно они были на экскурсии, чтобы указать все эти места якобы в письме жене. Так ему надоел, что тот стал избегать его. Чего он и добивался.

Так что все меры предосторожности, что предприняли при вывозе группы за рубеж, чтобы избежать такого варианта развития событий, были насмарку. Он с презрением думал о КГБ – они считали, что если советских граждан заставить ходить группой, а ночевать в каютах теплохода, на котором и приплыли на экскурсию, то ни один из них не придумает, как предать свою родину? Какая наивность!

Не раз, правда, мелькала тогда мысль вообще отстать от группы и остаться в Британии. Но он преодолел это желание. На что он будет тут жить? Он даже языка не знает. Пригласят его на это их «BBC» выступить, для газет пару интервью возьмут, а дальше напрочь забудут. И что он будет делать в возрасте сорока пяти лет, пароходы в доках разгружать? Нет, искусству много работать за маленькую зарплату он и в СССР овладел в совершенстве.

Значит, нужно несколько лет поработать на британскую разведку, оставаясь в СССР. Передавать им информацию, до которой дотянется на своем рабочем месте, накопить сотню тысяч фунтов на счету в британском банке. А потом они ему помогут сбежать из СССР на Запад. И вот тогда уже, с солидным счетом в банке, он будет жить там важным господином. Да, ради такого стоит рискнуть...

Британцы вышли на него в Москве только через месяц. Вначале осторожничали, не совсем доверяя. Но когда он, пользуясь переданным ему крохотным фотоаппаратом, стал им сотнями передавать микрофильмы с документами с грифом для служебного пользования, появилось и доверие. И сумма на его счете в Лондоне стала стремительно расти.

Но все же пока что до той сотни тысяч фунтов, которой он хотел достичь, было еще далеко. Он сделал запрос своему куратору, как ее увеличить. Тот подсказал ему, что Лондону очень интересна любая информация о советской программе биологического оружия. А если он не только может что-то раздобыть, но и поможет найти британцам агента, работающего в этой сфере, то сумма на его счету сразу подскочит до желанной им сотни тысяч. Они подсказали ему и где именно он должен искать такого человека…

Николай Васильевич со всей присущей ему обстоятельностью принялся работать над этой задачей.

Как выйти на сотрудника Вирусологического центра НИИ микробиологии СССР, он придумал достаточно быстро. Человек, разочарованный в советской власти, наверняка будет искать какую-то антисоветскую литературу... А у него был друг и однокашник, Матвей, который жил как раз в Загорске, и работал в местном букинистическом магазине. Отношения у них сложились доверительные еще с совместной учебы в университете, когда они оба слушали «Голос Америки» и обсуждали содержание передач. Матвей не раз рассказывал ему о разных необычных посетителях своего магазина. Потребовалось хорошенько напоить и разговорить его, и он рассказал ему и о парне лет тридцати пяти, который постоянно интересуется новинками по биологии, и одновременно с удовольствием покупает у него достаточно специфическую литературу из-под полы. Много чего ходило в самиздате, что было востребовано теми, кто не любил коммунистов.

Дальше дело техники. Перепельцев взял в июне на работе отпуск на неделю, и обосновался в парке поблизости от этого магазина. Книги для чтения он покупал у того же своего приятеля. С погодой повезло, дождей не было. На третий день его знакомый помахал ему в окно условленным жестом. В магазине появился тот самый покупатель…

Перепельцев еле встал со скамейки, так затекли ноги от постоянного сидения. А дальше он совместно с Матвеем разыграл заранее условленную сценку. Вошел в почти пустой магазин, посмотрел недовольно на посетителя, что-то обсуждавшего с Матвеем.

– Николай Васильевич, не переживай, тут все свои, – понизив голос, сказал ему Матвей, кивнув на парня.

– Точно? – с подозрением спросил он.

– Как и тебя, давно его знаю. Он те же книги покупает. Василий его зовут.

Василий тоже нервничал. Но успокоился, когда Перепельцев купил из-под полы у Матвея «Доктора Живаго» Пастернака. Не та книга, которую будет покупать лояльный советский гражданин. После чего Перепельцев встревоженно оглянулся и тут же ушел.

Он не знал, что именно сказал Василию Матвей, он лишь просил как-то хорошо о нем отозваться, но Василий догнал его через полсотни метров. Его расчет на то, что тот заинтересован поговорить с таким же как он диссидентом, оправдался.

И да, ему повезло – вскоре выяснилось, что Василий кандидат биологических наук и работает в том самом Загорске-6, что так нужен британцам. Перепельцев не спешил, он еще несколько раз встречался с Василием, со всем жаром обсуждая все то, что обоих не устраивает в СССР, прежде чем закинул удочку о том, что разоблачение того, что делает СССР в Загорске-6 может стать ударом по советской тирании. И однажды привести Москву к демократии. Взгляд Василия был красноречив – Перепельцев понял, что тому глубоко симпатична эта идея.

Он тут же сообщил своему контакту в британском посольстве, что у него есть то, что им нужно – агент из Вирусологического центра НИИ микробиологии СССР, сделав закладку в условленном месте, нише в основании скамейки, расположенной около гостиницы «Россия». Ответ его более чем устроил – британцы были искренне заинтересованы. Началась подготовка к встрече, которая должна была состояться со дня на день в Загорске… На ней он познакомит Брайана из посольства с Василием, после чего сумма на его счету увеличится до такой желанной суммы в сто тысяч фунтов. А затем он купит очередную путевку в какую-нибудь соцстрану, из которой будет намного легче выбраться за рубеж при помощи британских агентов, чем из самого СССР. Поедет один, жена постарела и обрюзгла за последние годы. Уж с такими деньгами в Лондоне он найдет себе молодую красотку…

Глава 5

Москва, Лубянка

Майор Муравьев, тщательно изучив ситуацию с дачными кооперативами в указанном Ивлевым районе, записался на прием к Вавилову. То, что он делал, было совершенно ему в новинку, и, казалось бы, никак не относится с его должностными обязанностями. Но он никакого недовольства отнюдь не испытывал. Во-первых, любой сотрудник КГБ делает много того, что в инструкциях не прописано, работа такая необычная, что ее никак не стандартизировать. А во-вторых, любое дело, в результате которого у него, майора, появляется повод непринуждённо заходить к зампреду КГБ, генералу, курирующему их первое управление, на вес золота. Это очень ценно для его карьеры, да и неплохая гарантия на случай, если что-то пойдёт не так. Вдруг однажды совершишь серьёзный промах, и твоя фамилия попадёт наверх для принятия какого-то неприятного решения. А тут, глядишь, и спасет тебя, что про тебя там помнят с хорошей стороны. Так что надо дачу найти этому Ивлеву – ладно, найдёт он ему дачу... А велит Вавилов однажды съездить туда и снять с дерева застрявшего там кота его жены – съездит и снимет. Не переломится…

Генерал принял его достаточно быстро, уже через час он сидел напротив него и докладывал:

– Ивлев запросил участок на берегу Клязьминского или Пироговского водохранилища не меньше восьми соток, и еще сказал, что лучше, чтобы он был еще больше. Между тем, в указанной им районе во всех кооперативах площадь участков составляет не больше шести соток...

– Так в чем проблема, просто надо договориться, чтобы выделили два участка. Есть у него на кого оформить? – спросил генерал.

Муравьев специально не стал говорить о нахальной просьбе Ивлева выделить ему несколько смежных участков. Хотел услышать реакцию зампреда на требование, чтобы участок был не меньше восьми соток. И эта реакция для него многое прояснила. Получается, этот парень не зря такой нахальный, видимо, знает, что у него на самом верху в комитете мощная поддержка...

– Так и сделаю, Николай Алексеевич.

– А как в целом, Ивлев сменил гнев на милость?

– Судя по тому, что согласился почти с колес прочитать лекцию по Чили в связи с попыткой там мятежа, то да. И я проверил, он в Институте Силикатов снова оформился на полставки. Не сразу, правда, сделал вид вначале, что забыл, но после напоминания оформился.

– Значит, немножко все же злится... – задумчиво сказал Вавилов, – ну есть на что. Кстати, эту лекцию по Чили моему помощнику на стол прямо сейчас донесите. Ознакомлюсь. Интересно, о чем он там выступал… И про вопросы из зала не забудьте, вместе с ответами на них.

– Я был на лекции, и должен сказать, что она была очень... Неортодоксальной... – осторожно сказал Муравьёв.

– Ну так это и то, за что я его ценю, – улыбнулся Вавилов, – осторожных приглаженных прогнозов, как следует выхолощенных, чтобы не влетело от начальства, пруд пруди. А толку с них? Такие доклады можно и не читать, только зря время теряешь. А у Ивлева всегда резко, четко, без полутонов. И что важно – по существу. Так что хочет два участка – не проблема, подберите смежные и самые лучшие, прямо на берегу водохранилища. Все, майор, действуйте!

– Так точно! – подскочил с места Муравьёв.

***

Венесуэла, Каракас

Диана была раздражена и расстроена. Переговоры стартовали, казалось, так бодро, но затем начались сложности. Венесуэльцы все время улыбались и восхищались ими, говорили кучу комплиментов итальянской фабрике и ее продукции, но при этом выдвигали совершенно неприемлемые с точки зрения бизнеса условия, делая сделку невыгодной для фабрики «Роза Росса». Фирдаус нервничал и с трудом держал эмоции под контролем. О его недовольстве пока знала только Диана, которая в полной мере могла наблюдать его метания, когда они оказывались одни. Но негатив постепенно накапливался, и ее муж вполне мог сорваться. Диана старалась успокоить и расслабить его, как могла. Но делать это не всегда удавалось.

Она и сама не была довольна, от слова совсем. Мало того, что вместо отдыха получила работу, так еще и местный колорит добавлял неприятных ощущений. Больше всего Диану раздражала необязательность местных жителей, их очень спокойное отношение к соблюдению договоренностей. Это проявлялось постоянно и во всем. Записавшись на маникюр утром, она не смогла в итоге его сделать, так как мастер опоздала, а когда, наконец, пришла, Диане пришлось отказаться от услуги, так как времени не осталось, а опаздывать на переговоры по такой причине не хотелось. Здесь легко можно было прийти в магазин в рабочее время и обнаружить, что он закрыт, а в двери торчит какая-нибудь записка вроде «ушла на пятнадцать минут», а когда начались эти минуты, непонятно. Опоздания вообще были повсеместной нормой. И больше всего возмущало, что за опоздания никто не извинялся. Просто улыбались и, как ни в чем не бывало, вели беседу. Когда Диана рассказала, что думает по этому поводу их водителю, и в сердцах поинтересовалась, как они вообще тут живут, тот рассмеялся и, сочувственно посмотрев на нее, сказал, что и сам не в восторге от этого всего, но так уж сложилось.

– Венесуэльцы в большинстве своем не очень любят работать, – поделился Хосе. – Здесь любимое слово у всех знаете какое, «маньяна». Дословно сложно перевести, но это очень неопределенное «потом». «Маньяна» может быть не только завтра, а вообще когда угодно, хоть через год. А опоздания в принципе не считаются чем-то плохим. Это надо просто понять. В Европе соблюдение сроков и пунктуальность важны, поэтому, если ты не сделал что-то вовремя, то это плохо, и ты извиняешься. А в Венесуэле пунктуальность не считается чем-то важным и ценным, поэтому если ты договариваешься о встрече, скажем, на десять утра, то это примерный срок, просто для ориентира. Поэтому, придя на полчаса позже, извиняться не надо, Извиниться могут, если вообще не придут, и то не все и не всегда… – хохотнул Хосе.

– Но вот вы ведь вовремя за нами приезжаете везде, – сказала Диана, улыбнувшись.

– А у меня отец француз, – рассмеялся Хосе. – Европейская кровь влияет…

При очередной встрече с потенциальными партнерами Фирдаус сообщил им о желании съездить в Сан-Кристобаль на кожевенную фабрику и посмотреть готовую продукцию.

– Туда довольно долго лететь, это другая область, – ответил Луис Ромеро, по которому было видно, что он совсем не рад перспективе ехать куда-то и показывать фабрику. – Давайте мы продемонстрируем вам несколько образцов кожи здесь на месте. А вместо поездки в Сан-Кристобаль организуем день отдыха на курорте на берегу. Можем предложить для вас отличный новый спа-курорт экстра-класса.

Фирдаус при этих словах взглянул на жену, думая, что та скорее всего с радостью поддержит предложение венесуэльца. Но с удивлением увидел, как Диана отрицательно покачала головой.

– Мы бы хотели лично посмотреть на производство, – сообщила она сеньору Ромеро, мило улыбнувшись. – Для того и прилетели через половину земного шара. Сами понимаете, что при производстве высококачественной продукции надо контролировать каждый аспект. А что касается перелета в Сан-Кристобаль, – добавила она с иронией, – если он без пересадок, то не вижу проблем.

– Без пересадок, конечно, – кивнул Луис Ромеро, не совсем понимая, почему она так иронично улыбается.

– Жена все еще под впечатлением от перелета в Каракас из Европы с тремя пересадками, – пояснил венесуэльцу Фирдаус слова Дианы.

– А, понял, – закивал тот головой, рассмеявшись. – Очень хорошо понимаю вас, сеньора. Сам часто летаю. Это очень тяжело.

Переговорив с ними, сеньор Ромеро убежал куда-то на десять минут, после чего, вернувшись, сообщил, что договорился о посещении кожевенной фабрики на завтра.

– Вылетаем рано утром, – начал рассказывать он о программе действий, – смотрим фабрику, а потом отвезем вас в резиденцию нашей компании, пообедать и отдохнуть. Она недалеко от Сан-Кристобаля в горах. Там очень красиво. Мы регулярно организуем там мероприятия для наших менеджеров с разных предприятий компании.

– А образцы сырья на фабрике можно будет получить? – поинтересовался Фирдаус. – Я бы хотел взять побольше образцов и отвезти отцу в Италию для ознакомления.

– Конечно! – заверил их Луис Ромеро. – Мы все подготовим.

Когда они остались одни, Фирдаус удивленно спросил жену:

– А почему ты настояла на этой поездки на завод вместо курорта?

– Один день все равно Ниццу не заменит. А Тарек очень настаивал, чтобы мы туда поехали. Лучше уж сразу все выполнить, а то, боюсь, если вернемся, не съездив туда, он нас снова сюда отправит…

Фирдаус так и не понял, серьезно она говорит или шутит. Как-то раньше жена не была им замечена в таком почитании указаний Тарека…

***

Вечером мне позвонила Эмма Эдуардовна.

– Павел, завтра утром обязательно подходи к десяти часам. Будет организационное собрание по выезду в Берлин.

– Хорошо, Эмма Эдуардовна. А куда?

– В актовом зале будем собираться.

Положил трубку и попытался вспомнить – заносил ли я уже замдекана седьмой том Конан Дойла или ещё нет? Вроде бы нет. Сразу достал из своих закромов, и положил в портфель, чтобы точно не забыть.

***

Москва

Засаду устроили на обочине дороги рядом с тем самым местом, что описал в письме гражданин Юдин. Вышли на него, и Вадим Борисович показал то место, где его едва не пришибло свиной полутушей. Рядышком и обосновались…

Не мудрствуя лукаво, зампред Камолов попросил милицию раздобыть какой-нибудь небольшой грузовичок, помимо предоставления сотрудников для рейда. А те пригнали хлебный фургон с полуприцепом У-121, в котором все достаточно комфортно и разместились. Не говоря уже о том, что выйти тоже можно было легко всем практически одновременно, учитывая множество боковых дверей. Единственное, что вовремя заметили, что петли дверей скрипят просто безбожно, и о никакой внезапности появления для поимки расхитителей говорить не приходится. От того протяжного душераздирающего звука, что они издавали, волосы дыбом вставали. Поскрипи так где-нибудь на кладбище в сумерках, и рядом проходящие случайные граждане ломанутся бегом подальше, проламывая на пути кусты и валя небольшие деревца...

Добыли масла, и смазали, возможно, впервые лет за десять эксплуатации машины все эти петли. Помогло, петли смолкли. Может, масло помогло, а может, в благодарность, что о них впервые позаботились. Правда, возникла другая проблема. Лязг при открывании дверей все равно был такой, словно открывали люк танка или БМП. Раньше его просто заглушал скрип петлей. Ну, с этим уже поделать ничего нельзя было...

В самой машине разместилась делегация от Верховного Совета. В нее вошли все члены группы молодёжного общественного контроля и присоединившиеся к ним парторг с комсоргом. В полуприцепе притаились капитан Поперечный из РУВД Москворецкого района Москвы и шестеро его сотрудников. Капитан Поперечный очень ярко соответствовал своей фамилии – в плечах он был пошире зампреда Камолова, что раньше казалось Ильдару невозможным для человека, а в росте ему сильно уступал. Увидев его, Ильдар подумал, что такому сотруднику милиции должно быть легко бороться с преступностью. Увидев его, сразу хотелось признаться во всех грехах, лишь бы не подходил близко... Такими ручищами можно и подковы гнуть, и кочерги в узлы завязывать...

Договорились, что слегка приоткроют по створке одной из дверей, чтобы наблюдать за обстановкой. И что первыми в случае появления злоумышленников идут милиционеры, а то мало ли что...

Решили приехать на место пораньше, на случай, если преступники осторожничают и заранее осматривают местность. А то если вдруг в час ночи появится новая большая машина, их это может насторожить. А если давно стоит, то и ладно, видимо, до утра уже ее тут бросили.

Потянулись томительные часы ожидания. Дремать не получалось – сидеть приходилось на неудобных деревянных поддонах. Часть их вытащили, чтобы можно было забраться внутрь, но нижние оставили.

Семеров сразу, как забрались внутрь, велел никому не разговаривать. Так что ещё и было очень скучно.

Наконец, часа в два ночи, неподалёку мощно взревел мотор. Какая-то тяжёлая техника, – подумал Ильдар. – Неужто тот самый бульдозер, при помощи которого мясо перекидывают через бетонный забор?

На фоне звуков движения тяжёлой техники почти потерялся шум более лёгких машин. Но когда одна из них проехала совсем рядом с фургоном, Ильдар понял, что ему не показалось.

А где-то через минуту совсем рядом раздались звуки разговора.

– Да чего он там тянет?

– Жди, Митрич! Куда спешишь, боишься, небось, что жена твоя с соседом мутит? Так они уже, наверное, всё успели!

– Васька, достал уже этими дебильными шутками! Врежу я тебе однажды!

Затем раздались звуки хохота.

А через несколько секунд примолкшие было голоса снова загомонили:

– О! Первая пошла! Давай, давай к забору!

Последовал звук удара чего-то тяжёлого. И снова голоса:

– Навались, потащили, потащили!

Всё это продолжалось минут десять. Если там снаружи действительно воровали полутуши свиней, то за это время их упало на асфальт никак не меньше четырёх штук. Ильдар никак не мог понять, почему бездействует милиция?

Но, наконец, раздались знакомые лязгающие звуки открывающихся дверей фургона, топот ног, а затем на фоне вдруг смолкшего мотора тяжёлой техники раздался пронзительный крик.

– Менты! Тикаем!

Тут уже и Семеров не выдержал, и распахнул ближайшую к нему дверь. Вслед за ним это охотно сделали и остальные участники засады. Выбраться наружу из хлебного фургона и разогнуться было невыносимо приятно, но затекшую спину сразу заломило. Привыкшие к темноте глаза уверенно различили в полумраке от редких фонарей убегающих вдоль забора мясокомбината людей, за которыми гнались милиционеры, и двух человек, прижатых к забору четырьмя милиционерами. Там стояли и две новые машины, которых не было, когда они тут парковались, белый москвич и желтый Раф-10.

Спустя пару минут скрывшиеся в переулке милиционеры вернулись с ещё одним задержанным.

– Один убег, а этого взяли, – доложил один из них капитану.

– Ничего, эти трое всех остальных сдадут, – прогудел басом капитан Поперечный, а затем, развернувшись к членам группы молодёжного общественного контроля, сказал:

– Ну что, поздравляю вас, товарищи депутаты! Не обманул вас этот сигнал. Удачно мы сегодня посидели в засаде.

Собственно, они уже не раз говорили ему, что они никакие не депутаты, но капитан стоял на своем. Ну а как иначе, если они из Верховного Совета?

Но теперь всем было на это фиолетово. Главное, что нелегкая ночная вылазка принесла результат, и какой!

***

Я понятия не имел, сколько от нашего факультета поедет человек на это мероприятие в Берлин. Но всё же был удивлён, когда, придя в актовый зал университета, заметил там чуть ли не за сотню людей, толпившихся около трибуны. Неужели это все от нашего факультета? Ситуацию прояснил поднявшийся на трибуну седобородый мужчина, которого я раньше никогда не видел.

– Рассаживаемся, товарищи, по местам! Тут сегодня должны быть все москвичи, что поедут на это ответственное мероприятие. Сейчас по рядам пустят списки, отметьтесь в них, пожалуйста.

Ага, видимо, на базе МГУ решили всех собрать, кто в Берлин поедет от Москвы. Ну теперь хоть понятно. А то если бы от нашего факультета столько было, то с учетом числа факультетов в Москве рейсов бы не хватило всех в Берлин переправить…

Пошел присаживаться, и меня Эмма Эдуардовна тут же поманила к себе пальцем и показала на место рядом с собой. Присел, и, чтобы не забыть, решил тут же ей книгу и отдать. Достал ее из портфеля, и протянул ей седьмой том Конан Дойля, сказав негромко:

– Спасибо, прочитал, возвращаю вам.

Замдекана с признательностью улыбнулась мне, благодаря взглядом, что я нашел способ при всех сделать подарок так, чтобы не светить наши особые отношения. А так – издалека не видно, что я там за книгу передал ей. Может быть, какой-нибудь жутко занудный учебник, который замдекана велела мне изучить летом…

Дальше забравшийся на трибуну мужчина, даже не представившись, начал рассказывать, насколько для советского государства важно, чтобы члены московской делегации достойно представили столицу в Берлине. Пропускал это мимо ушей – меня не надо накачивать, я и так готов достойно представить столицу.

То и дело по рядам передавали листки с напечатанными фамилиями, возле своей нужно было расписаться. Передал с десяток таких листов дальше, потому что они нашего факультета никак не касались. Наконец, попался список с семью фамилиями членов делегации от нашего факультета. Вот только моей фамилии там не было.

Еще раз пробежавшись по нему глазами, спросил Эмму Эдуардовну:

– А мне где расписываться? В этом списке меня нет.

Взяв листок и убедившись в этом, она прошипела что-то нелестное в адрес методистов деканата. Мол, откуда они взяли это старье. Затем, вытащив из сумочки ручку, прислонила листок бумаги к сиденью перед ней, решительно вычеркнула одну из фамилий, и написала мою.

– Вот здесь распишись. Ты поедешь вместо доцента Еремина.

Сидевший рядом с ней с другой стороны мужик с растрёпанной бородкой клинышком тут же встрепенулся.

– А что, Еремин с нами не поедет, получается?

– Да, Василий Петрович, – напряжённо улыбнулась ему Эмма Эдуардовна.

– А за какие заслуги вместо него едет этот молодой человек? – не унимался бородатый.

– А это вы, Василий Петрович, можете лично спросить у нашего ректора, при желании, – ядовито улыбнувшись, сказала ему замдекана.

Василий Петрович умолк, но продолжил искоса кидать на меня злобные взгляды. От таких борщ прокиснуть может…

Ну, вот еще новое дело! – скептически подумал я, – мало того, что мне эта поездка нафиг не упала, так еще из-за того, что ректор меня пропихнул, какой-то доцент не поехал. И судя по реакции этого с бородкой, не он один будет очень этим недоволен.

Казалось бы, что мне с того? На моей стороне ректор, Эмма Эдуардовна и Захаров. Можно надувать щеки и посвистывать, глядя на недовольство рядовых преподавателей. Был бы молодой и зеленый, так бы и думал. Но я-то мужик опытный, и знаю, что такое недовольство коллектива в отношении кого-то, кого так выделило начальство. Много что может произойти неприятного, если из-за этого сложится негативное отношение ко мне у преподавательского корпуса… Это, мать его, МГУ, тут очень умные люди работают, которые могут много всяких пакостей придумать! К примеру, зачетка, переданная преподавателю, может внезапно потеряться, и бегай потом, восстанавливай. Да мало ли что еще сообразят, если невзлюбят… Поэтому предпринял маневр, чтобы показать этому Василию Петрович, который этот листок подписал сразу за мной, следовательно, он работает у нас на факультете, что я человек подневольный, и в Берлин отнюдь не рвусь.

– Может, мне, Эмма Эдуардовна, все же как-то удастся не поехать в этот Берлин? – спросил я замдекана, – пусть бы этот доцент Еремин и ехал! А?

Глаза Эммы Эдуардовны пыхнули вначале возмущением, мол, чего это я заново старую пластинку завожу. Но потом она явно сообразила, что я затеял. Поняла, молодец, мою задумку. И подыграла мне, сказав громко:

– Нет, Павел Тарасович, в третий раз вам говорю – воля ректора закон. Терпите, пока вы наш студент. Хочет ректор, чтобы работник Верховного Совета и корреспондент «Труда» ехал от нашего факультета – значит, надо ехать. Скорее всего, он хочет, чтобы вы статью написали по итогам этого визита, да и по радио тоже выступили и рассказали о своем участии в делегации от МГУ. А брат вас простит, это уважительный повод не приехать на свадьбу.

Василий Петрович сразу как-то пообмяк и утратил ко мне интерес. То ли сработало то, что он понял, что в гробу я этот Берлин видал, то ли перечисленные Эммой Эдуардовной мои регалии. Одно дело блатному студенту пакостить исподтишка, когда начальство не видит, а другое – работнику Кремля и журналисту одной из крупнейших в стране газет… Да и про радио замдекана тоже очень ловко вставила. Вот что значит опытный в интригах человек…

Глава 6

Москва, МГУ

Вырвался из актового зала МГУ только спустя полтора часа. В основном это время организаторы встречи потратили на всякую болтовню, по делу было очень мало информации.

Сегодня по линии «Знания» я выступал в исполкомах четырех районов Москвы. Официальная тема была «Концепция развитого социалистического общества». Готовился выступать по ней, но оказалось, что и здесь Ионов рассказал про мою журналистскую работу, так что в двух случаях выступал по официальной теме, а в двух – попросили рассказать, как я дошел до жизни такой – журналистской… Независимо от темы, получил везде щедрые дары. Сами исполкомы, конечно, ничего не производят, так что это были наборы из продуктовых пайков довольно высокого класса. И баночки с красной икрой, и консервы с ветчиной, и колбаса сыровяленая, ну и коньячок – все, как полагается.

Решил сразу заехать к Ионову и поблагодарить его за тщательный подбор мест для чтения лекций. Он оказался на месте. Я прихватил с собой пару пакетов с исполкомов, так что сразу ему и вручил. Он был растроган. Пригласил присесть, немного поговорили.

– Сковородка прибегал вчера. Он сейчас с другим лектором ездит по области. Жаловался, что и половины нет того успеха, что у тебя был, Павел! – сказал он. – А человека возит заслуженного, отставник МВД, полковник, кандидат исторических наук…

– Ну, тут уже как у кого получается, – развел я руками.

Не скажешь же ему, что не знай я будущего, и не имей огромного опыта жизни в двадцать первом веке, вряд ли бы мои выступления имели бы и четверть того успеха, что есть сейчас. А так-то ясно, что я человек нестандартный для этого времени, многое вижу иначе, и умею это передавать в своих выступлениях. Конечно, людям интересно…

Осталось мне с Ионовым поработать несколько дней всего. Скоро уже и в Берлин. Договорились, что деньги мне за выступления перечислят по почте в конце августа, а то я же буду в разъездах, мало ли не смогу забрать, и их обратно в бухгалтерию вернут. Сумма выйдет внушительная по советским временам, забирать ее на почте под пристальным вниманием очереди будет тоже интересно. Откуда деньги пришли, там не оглашают, так что, наверное, все будут думать, что студенту родители из провинции прислали денежек на жизнь и учебу в Москве. И родители явно при деньгах, даром что провинциалы…

Пока был у Ионова, на улице зарядил мощный ливень.

– Промокнешь, пока до машины добежишь, – сказал он, – давай я чайку сооружу. И откроем, что там принес, перекусим.

Я даже ничего словами не успел сказать, как мой живот выдал восторженную трель. Ну да, беготня по исполкомам, сразу перед этим МГУ. Пообедать не получилось. Ионов рассмеялся и достал кипятильник.

Посидели полчаса, перекусили ветчиной с хлебом и поболтали под барабанную дробь дождя по подоконнику. Защиту от звука нынешних окон с будущими в двадцать первом веке не сравнить, ливень очень сильно шумел. Но было что-то в этом приятное, хотя разговорить и приходилось громко, чтобы услышать собеседника. А когда ливень начал стихать, приоткрыли форточку, и насладились свежим воздухом. Как вкусен воздух во время дождя...

Приехал домой, няня мне говорит:

– Звонило двое мужчин, не стали оставлять информацию, сказали, что перезвонят, в то время, что я указала.

– Спасибо, Валентина Никаноровна! – поблагодарил я ее.

Кстати, привез сегодня и магнитик на холодильник, купил в магазине «Юный техник». Он, конечно, не был оформлен в привычном мне в будущем виде сувенира, просто плоский кружок, но свою роль по удержанию записок на холодильнике выполнять будет.

Парни не спали, потрепал их по макушкам, поиграл минут десять, а за это время Валентина Никаноровна ужин разогрела. У Ионова был легкий перекус, организм у меня молодой, так что поблагодарил и отправился на кухню. Только сел за стол, как, конечно, раздался телефонный звонок.

Звонок был от Ильдара. С благодарностью за наводку на хищения с мясокомбината. Сказал, что предыдущей ночью все у них срослось, и что материалы для статьи в «Труд» они могут передать мне примерно через неделю.

– Через неделю уже не надо, я в Берлин уеду, потом на свадьбу к брату, потом в Палангу, – сказал я ему. – Тогда уже на конец августа будем ориентироваться с этой публикацией.

Положив трубку, усмехнулся. Зная Ильдара, он, наверное, как-то и мою статью в «Труде» на эту тему себе в заслуги припишет. Напишет что-нибудь в отчете, типа: «Мной организована публикация статьи в газете «Труд» по материалам этого рейда. Поручение выполнено Ивлевым П.Т.».

Говорили минут десять. Ужин, конечно, остыл. Взглянул на часы. О, как раз Ахмад должен с работы уже подойти. Сходил за ним, а то не позовешь – ужинать не придет. Так и есть, он был уже дома, но к нам идти не собирался. Упрямый…

Все же зазвал на ужин. Только по новой разогрели еду в сковородке, как снова телефонный звонок. Указал жестом Ахмаду на сковородку, вздохнул и пошел брать трубку. Это Ираклий оказался.

Начал с восторгом пересказывать мне то, что я уже слышал от Ильдара.

– Сидим мы, значит, вся задница одеревенела, и тут, наконец, шум мотора!

И все в таком духе…

Еда остывает снова, а я слушаю. Обидно, но надо же другу дать выговориться. Оборвешь сейчас, обидится. Наконец, он закончил освещение событий ночной засады, я задал пару вопросов в развитие, и снова вернулся на кухню. Смотрю, Ахмад сковородку в два полотенца замотал, чтобы не остыло. Взглянул на него с благодарностью, и тут снова звонок.

– Тебе, если поесть вдруг захочешь, надо телефон отключать, – посоветовал Ахмад мне в спину.

Очень хотелось рявкнуть в трубку что-то хрестоматийное – не видишь, дорогой, мы кушаем! – но я удержался, конечно. Я вообще не люблю тех, кто готов рявкать в трубку на людей. Значит, и самому не камильфо так делать.

А это уже Сатчан оказался. Задал несколько вопросов о нашей с Мещеряковым поездке в Городню, после чего сказал:

– Был сегодня у Захарова по своим делам. Он про тебя вспомнил, и твое предложение подсветить в «Труде» реализацию идеи про комбинаты общественного питания в Москве. Завтра с утра к нему забежишь по этому вопросу, ладно? Он хочет детали согласовать, как и что. Я ему сказал, что с двенадцати до пяти ты приносишь пользу обществу, разъезжая как лектор от «Знания» по столице, так что в это время точно не сможешь.

Про автобиографию Ахмада он ничего не сказал, а я напоминать не стал. Значит, скорее всего, еще не передал тестю ее. Была бы уже реакция министра, он бы точно мне не забыл про нее сказать. Министр есть министр, поручение от него не забудешь выполнить, даже если он твой тесть…

Войдя на кухню, прежде чем присесть, с опаской покосился на телефонный аппарат в коридоре. Он молчал.

– Ждет, чтобы зазвонить, как только ты сядешь, – хохотнул Ахмад, – кстати, Загит не звонил? Как они там с Аннушкой?

– Нет, кстати. А ведь много уже времени прошло… – задумчиво сказал я, накладывая картошку с гуляшом из сковородки. – Пашет, наверное, как трактор, не до звонков.

***

Отделение Революционных вооруженных сил Колумбии – Армия Народа, неподалеку от границы с Венесуэлой

– Мануэль, мы должны отделиться от центра, – сказал смуглый мужчина лет тридцати, – Педро забирает все наши ресурсы. А мы не можем знать, на что он их расходует.

– Говорит, что на покупку оружия… Зря ты так горячишься, Антонио… – ответил ему мужчина лет сорока пяти.

– Как же мне не горячиться? Если на покупку оружия, то где наша доля этого самого оружия? Все, что у нас есть – мы сами добыли в бою у империалистической армии, угнетающей наш народ!

– Ну, не совсем и в бою… Украли у военных со склада. А что ты предлагаешь?

– Отделиться и самим сражаться с империализмом! Поднимем народ на свою собственную революцию в нашей провинции и возглавим протест против капиталистических свиней!

– А на какие деньги?

– Во-первых, не будем просто отдавать Педро больше ни песо!

Его собеседник покачал головой.

– Мы отдали Педро, если считать в долларах гринго, чуть больше тысячи за год. А у нас три десятка человек в группировке… Что так, что этак – этих денег нам не хватит на революцию… А что во-вторых?

– Я придумал, как это исправить! У нас будет целая куча денег!

Молодой мужчина придвинулся поближе к старшему, и горячо зашептал:

– У моего друга родич живет в Сан-Кристобале. Он говорит, что там, неподалеку от города, в каких-то пяти километрах, богатые капиталисты построили богатую виллу, на которой периодически устраивают гулянки. Каждый раз перед тем, как туда заезжать, они вызывают прислугу из города, чтобы она там все привела в порядок, и приготовила еду. Его жена в этой прислуге… Дай мне семь человек, я ворвусь к ним в самый разгар пиршества, свяжу всех и доставлю к нам. Возьмем с них богатый выкуп и на эти деньги устроим революцию! Свою, без Педро!

– Так Сан-Кристобаль же в Венесуэле…За границей… – удивился Мануэль.

– Ну и что? Контрабандисты каждый день через границу туда и обратно целые караваны водят. Пристроимся к ним. Тем более многие из них нам сочувствуют. Дай мне семь человек, и мы захлебнемся в деньгах!

Мануэль задумался. Затем, тряхнув гривой начавших седеть волос, сказал:

– А что мы теряем? Дам тебе шесть человек и возьмешь еще и Хосе.

– Зачем он мне? Он же только болтать горазд! Вечный студентишка!

– Вот и пусть попробует себя в настоящей революционной работе! – сказал, как отрезал, Мануэль.

– Тогда мы выступим через час.

– Не понял… Уже сразу и выступите?

Антонио снова придвинулся ближе к нему, и сказал:

– Потому что жена моего друга завтра как раз отправится готовить виллу для этих богачей на послезавтра! Пока перейдем границу, пока доберемся до виллы, все там на местности изучим, время для акции как раз и подойдет…

***

Судак, Крым

Загит отложил в сторону отвертку и присел отдохнуть. Отправляясь в Крым, он не знал, что самым сложным в сборке такого количества шкафов будет работа с отверткой. Одно дело один шкаф собрать, ну два. Другое дело каждые полтора дня собирать по одному шкафу без перерыва… Правая ладонь превратилась в одну большую мозоль…

Работал он в пансионате, на котором на видном месте торчала табличка о принадлежности к московской ткацкой фабрики. Вот только нанявший его директор пансионата, Кудзаг Ашиевич Саманов, уже по пьяни проговорился, что работников этой фабрики в нем будет в сезон не больше половины отдыхающих. На остальные номера у него уже готовы какие-то «схемы».

Работа вначале не задалась. Когда он прибыл в пансионат с Аннушкой, их разместили сразу в очень хороший двухкомнатный номер, который ему очень понравился. Но затем он пошел глянуть на материалы, что ему заранее должны были заготовить по продиктованному по телефону списку, и пригорюнился.

– Кудзаг Ашиевич, ну что же это такое! – сразу сказал он директору.

– Давай по именам, и на «ты», уважаемый Загит, что мы, право, как в приемной общаемся при людях. А что не так? Номер плохой дал для тебя с супругой?

– Номер хороший. Я про материалы. Если я поставлю эти дрянные колесики, шкафы, что я сделал, через полгода заклинит. Оно тебе надо, Кудзаг?

– Такие плохие, да? – спросил встревоженный директор пансионата.

– Отвратительные. Не знаю, кто их делал, но руки бы поотрывал. А эти мебельные щиты? Толщина полтора сантиметра? Такой вес никакие колесики не выдержат, даже самые лучшие. И ручки будут быстро отваливаться при попытке сдвинуть эту тяжесть с места. Восемь миллиметров нужно, как я и говорил!

– И что же теперь делать? – заломил руки директор.

– Ну, у нас два варианта. Первый – ты оплачиваешь нам билеты и мы просто живем тут и отдыхаем, пока не настанет пора возвращаться в Москву, а второй – ты добываешь нужные стройматериалы и я работаю над шкафами, как договаривались. Потому как из этого я делать шкафы не буду.

Только когда он поставил вопрос таким образом, Кудзаг понял, что он говорит серьезно, и в течение суток все раздобыл. Только долго жаловался на то, как это было непросто, и скольким людям он теперь должен. Чудак человек, – думал Загит, – сразу бы достал именно то, что я просил. Времени было вагон и маленькая тележка. Не пришлось бы по новой с просьбами обращаться в сжатые сроки.

Теперь дело спорилось. Аннушка отдыхала на пляже, он делал свою намеченную на день норму и тоже присоединялся к ней. Ему понравилось, что она загорала аккуратно и ни разу не сгорела, а то он достаточно насмотрелся на красных и облезлых женщин вокруг. Была только одна проблема – по совету Пашки, он договорился с Кудзагом, что деньги тот будет ему платить за каждый сделанный шкаф. Сначала хотел, чтобы тот расплатился в конце сразу за все сделанное, но зять посмотрел на него, как на инопланетянина, и сказал, что тогда его могут кинуть с деньгами с очень большой вероятностью. Работа-то неофициальная, в милицию жаловаться не пойдешь.

В результате у него все больше и больше скапливалось денег. Приходилось все время таскать их с собой, даже на пляж, чтобы из номера не украли. А что дальше-то будет? – думал Загит озабоченно, – что, в последние дни я уже буду на пляж с двумя тысячами рублей в кармане ходить?

***

Ялта, гостиница «Ореанда»

Устав маяться неизвестностью, Андриянов решил позвонить в Москву Морозовой. Надо узнать, может какая-то путаница возникла с гостиницами или изменилось что-то, – решил он. – Морозова точно должна быть в курсе, куда пропала ее сотрудница со съемочной группой.

Набрав из номера администратора, он поинтересовался, где ближайший переговорный пункт.

– А зачем вам переговорный пункт, Антон Григорьевич? – поинтересовалась администратор приветливо. – Мы можем заказать нужный вам звонок прямо в номер.

– Отлично! – обрадовался Андриянов и продиктовал ей данные.

С Москвой соединили очень быстро.

– Ольга Вениаминовна, добрый день! – поздоровался Антон. – Это Андриянов из Торгово-промышленной палаты. Из Ялты звоню вам…

Договорить он не успел. Звонок прервался. В трубке послышались короткие гудки.

Андриянов удивленно посмотрел на аппарат.

– Связь прервалась, что ли? – раздраженно подумал он.

Связавшись с администратором, объяснил проблему и попросил соединить снова. Когда Морозова взяла трубку, сказал:

– Ольга Вениаминовна, снова я. Проблемы со связью, наверное, нас разъединили.

– Проблем со связью нет, – холодно сказала Морозова, и в трубке снова послышались короткие гудки.

– Да что за черт! – ругнулся Андриянов, едва удержавшись, чтобы с размаху ударить трубкой об аппарат. – Она что, трубку бросила? Но почему?

Он сидел на диване и пытался осознать ситуацию. Что происходит? – билась в голове мысль. – Все же было нормально… Неужели она догадалась о моем интересе к Ивлевой? – мелькнула вдруг у него догадка.

Прокрутив в голове события последних недель и свои контакты с начальницей Галии, Андриянов понял, что такой вариант вполне вероятен. Он выпил воды из графина на тумбе и заставил себя успокоиться и рассуждать здраво.

Так, исходим из того, что Морозова обо всем догадалась, – решил он. – Скорее всего, так и есть, поскольку никаких конфликтов между нашими ведомствами не возникало в последнее время. Наоборот, сотрудничать начали…

Чем мне это грозит? – начал размышлять Антон. – Судя по тону и поведению, Морозова явно разозлилась. Неужели ревнует? – удивился Андриянов. – Положила на меня глаз, а тут узнала, что мне другая интересна. Вполне вероятно, – покивал он своим мыслям. Если Морозова обижена, то может что угодно выкинуть. Галие расскажет и Белоусовой? Вполне возможно. Поверят ли они ей? Да, вполне. Женщины до сплетен охочи. Значит, Белоусовой звонить нельзя, – решил Андриянов. – Если знает, то может тоже гадость придумать какую-то. А если не знает, то может обо всем догадаться, если услышит, что из Ялты звоню и вопросы задаю про Ивлеву. Она Ивлеву ненавидит, и догадавшись, к чему вопросы про нее задаю, явно поведет себя как Морозова…

Что же делать теперь? – Антон обхватил руками голову. – Как и где искать Галию? Морозова явно мне неправильные гостиницы назвала… А возможно, и даты тоже, – он со злостью стукнул кулаком по подлокотнику. – Вот стерва старая!

Обдумав все обстоятельно, Андриянов признал, скрепя сердце, что его обвели вокруг пальца. Его планам на Ивлеву пока не суждено свершиться. Искать ее и съемочную группу бессмысленно. Разве что случайно столкнется. И уехать никак не выйдет. Билеты он достал по блату и с большим трудом. Поменять здесь он точно их не сможет.

Значит, еду в Сочи, как и планировал, а потом в Москву, – подвел итог своим размышлениям Андриянов.

А вы, Ольга Вениаминовна, очень горько пожалеете о своей выходке, – со злостью добавил он, глядя в зеркало. – Уж я об этом позабочусь.

***

Москва, Лубянка

Вавилов сидел и читал доклад Ивлева по Чили. Мрачно, конечно... Если он не ошибся, получается, все вложения в режим Альенде скоро накроются медным тазом. На этот случай надо подстраховаться... Он решил немедленно связаться с МИД-ом. Пусть примут повышенные меры безопасности...

И резидента нужно предупредить, чтобы был готов организовать переход самых важных агентов КГБ на нелегальное положение. Ивлев предсказывает резню всех, кто сочувствует Москве после переворота... Возможно, кого-то нужно будет и вывезти из страны. Латинская Америка большая, эти люди пригодятся КГБ в других странах...

Хотя, разумеется, и работу подполья тоже нужно будет организовать. Обескураживало только то, что по прогнозу Ивлева, в Чили социалисты никогда больше не смогут прийти к власти...

Вавилов помрачнел. Хоть бы эти прогнозы Ивлева не сбылись. В Политбюро будут очень недовольны потерей такого союзника с совершенно уникальным географическим положением. Тысячи километров морских коммуникаций... Порты, через которые можно закидывать и доставлять в соседние с Чили страны оружие, литературу и агентов. Мало о чем мечтали в Политбюро с такой же страстью, как о массовом переходе стран Латинской Америки к социализму, руководствуясь примером Кубы и Чили. Это был бы грандиозный удар по США... А если режим Альенде падёт, то получится, с точки зрения многих, что СССР потерпел поражение в своем стремлении насадить социализм в Латинской Америке за пределами кубинского острова...

Андропову много что выскажут недовольные члены Политбюро... Как будто можно совершить чудо с таким ограниченным бюджетом, что выделяется на операции за рубежом...

Затем он начал читать вопросы и ответы на них, и с большим интересом обратил внимание на прозвучавшее от одного из офицеров обвинение в адрес Ивлева, что его лекция имеет явный антисоветский уклон. Конечно, раз все в масках, то конкретные фамилии спрашивавших не указывались. Это что же у нас за баран такой работает в комитете, что мог подумать, что мы сюда антисоветчика пустим? – неодобрительно поджал губы он. – Но как красиво его отшил Ивлев! Да, не зря мы его на радио отправили работать, он за словом в карман не лезет. Его, похоже, можно и на прямые эфиры ставить… И грамотно же как ответил, что у того, кто вопрос задавал, вообще не нашлось что сказать… Ленинская методология…

Приказать, что ли, записывать фамилии тех, кто вопросы задает, чтобы знать, кто у нас скудоумием страдает? Подумав немного, он с сожалением покачал головой. Нет, нельзя. В целом-то неглупые люди у нас работают. Быстро догадаются, и просто перестанут вопросы задавать. На всякий случай. А без вопросов, просто в сухой лекции, материалы от Ивлева не так интересны. Именно отвечая на вопросы, он многие вещи очень своеобразно освещает, да еще и смежные темы затрагивает. Вот как сейчас – как этот стервец прознал про то, что мы готовим арабов выступить против Израиля? Неужто его ливанские свойственники что-то заметили и подсказали ему? Так уверенно говорит, что совсем скоро все рванет на Ближнем Востоке! Хорошо, что только в этих стенах… Впрочем, если ливанцы в курсе, то и ЦРУ в курсе. Как бы не утратить эффект внезапности…

Затем он полистал еще и материалы прослушки квартиры Ивлева, которые ему теперь регулярно передавал Муравьев вместо уехавшего в отпуск Румянцева. Как жена Ивлева уехала, так сразу протоколы стали намного тоньше. Сам Ивлев очень мало дома разговаривал, в основном только по телефону, да со своим отчимом и няней… Информации тут интересной давно уже не было. Разве что интересен факт, что Ивлева недавно вызывали к Межуеву. Вот только непонятно, по какому поводу, что очень жаль.

Снять, что ли, уже, эту прослушку? Или все же дождаться, когда лето закончится, и круг общения Ивлева увеличится? В конце концов, и агент Скворец к нему с мужем часто в гости заходит… За этой парой тоже дополнительный присмотр не помешает…

Глава 7

***

Москва

С самого утра позвонила с радио Латышева. Сообщила, что передача про Багамские острова выйдет завтра в 11.00. И предупредила, что немного ее порезали, чтобы я не удивлялся. Да ладно, я и не узнал бы, поскольку сам свои передачи не слушаю. Сильно сомневаюсь, что, слушая самого себя, можно узнать что-то новое…

Другое дело, что ее голос был очень специфическим, когда она это говорила. К словам не подкопаться, а вот интонации очень своеобразные. Явно с намеком на некие особые обстоятельства. И я даже понял, на что она намекает. Скорее всего, вырезали кусок, в котором я живописал зверства испанских колонизаторов, вырезавших или поработивших практически все население островов. Как они наверху старательно оберегают советское население от нелицеприятной правды про кровь, что лежит в основе нынешнего европейского благосостояния… И как это знакомо по девяностым, когда преклонение перед Западом достигло своего апогея. А началось это, получается, уже сейчас… Причем, судя по этому распоряжению из Кремля, в самой советской верхушке такие настроения процветают.

Поразительная глупость… Противопоставить себя социалистическим выбором капиталистическому Западу, и вообразить, что с ним удастся поладить, если не выпячивать самые грязные моменты из его истории… Они-то не стесняются, шельмуют все, что связано с русской историей, начиная с того, что сделали из Ивана Грозного какого-то совершенно сумасшедшего тирана. Да ничего такого он не делал, что их собственные короли в Европе не делали… А некоторые были гораздо жестче к собственному населению, чем он. Грустно усмехнулся, вспомнив анекдот про Вовочку, в котором он, подсмотрев, чем занимаются в спальне родители, гневно говорит – и эти люди ругают меня за то, что я ковыряюсь в носу!

Ну, тогда понятно, что мировоззрение Горбачева не появилось с нуля… И как он себе нашел столько единомышленников в своей перестройке… Никто же даже не попытался его остановить, по-серьезному, до этой жалкой попытки ГКЧП, когда все равно было уже слишком поздно…

Но слушать передачу, чтобы убедиться в этом, все равно не буду. Просто при следующей встрече приватно задам вопрос Латышевой. Нам все равно о чем-то надо говорить при встрече, хотя бы из вежливости, так почему бы не по делу? Зато не надо будет ждать этой передачи, слушать ее начало. Казалось бы, несколько минут всего сэкономлю, но я помню из будущего, что такое разумное распоряжение своим временем. Одно не отнять у рынка – кто хочет стать эффективнее в своей деятельности, тот может этому научиться. Как сейчас люди расслаблены, это невозможно представить тому, кто только при рынке живет. Эти бесконечные походы в гости, выезды на природу в любое время года, досужая болтовня в компании. Мог я в двадцать первом веке полчаса у подъезда проторчать, встретив кого-то из соседей, за неспешной болтовней? Куда там! Он вечно спешит, я вечно спешу…

Правда, и у рынка есть свои негативные стороны, если он незрелый. Сейчас зайдешь случайно или по делу на любую кафедру в МГУ в учебное время – полна горница людей, сидят и беседуют, спорят на какую-то научную тему. Лекций у них совсем мало, это в двадцать первом веке преподаватель, отчитав свою нагрузку, тут же бежит в другое место, на дополнительные заработки, иначе не обеспечить себе достойный уровень жизни, а эти сидят, печенье под чаек затачивают, и повышают свою научную квалификацию… В спорах рождается истина… Вот и уровень науки сейчас очень высокий, и открытия постоянно совершают мирового уровня. Другое дело, что очень часто не внедряют в гражданской сфере. Только в военной сфере все новшества и внедряют…

А в двадцать первом веке преподавателю не до споров и научной истины – волка ноги кормят. У себя пары провел, в другом институте, в третьем – свалился вечером без сил. Какая наука, максимум тезисы накатает какие-то… Чтобы руководство отцепилось…

Ладно, вынырнул из размышлений, ну их, эти размышления, только настроение портят… Но все равно, лезут в голову периодически. Душа болит за отчизну… Пора к Захарову ехать.

Тут очередной звонок, от помощницы Пархоменко Валерии Николаевны. Сказала, везти не надо записку очередную в ВС, Межуев уходит в отпуск. Ага, очень даже хорошо! Тем более, большого энтузиазма у меня теперь, после его рассказа, и нет. Укреплять высокие технологии у румын или поляков нет никакого желания… Авось хоть тем, кто мои записки анализирует, хватит ума им самые прорывные направления не отдать, у нас их развивать. Хотя для начала нужно, чтобы хватило способности инновационно мыслить, чтобы вообще понять, что это прорывные направления, и они нужны самому СССР. Что плохо с научными прорывами? Что многие, даже умные люди, находятся в плену нынешних технологий, и не понимают, почему их нужно менять на более новые. Дескать, и так нормально на магнитную ленту писать информацию, к чему эти ваши дискеты? О, и перфокарты же еще тоже вещь!!!

В приемной Захарова секретарь знала, видимо, что меня не нужно томить в очереди. Тут же доложила ему и выйдя, пригласила войти. Так что прошел впереди трех человек, сидевших, я так понимаю, по живой очереди.

– Вызывали, Виктор Павлович? – для порядка спросил я, проходя в кабинет.

– Да, Павел, присаживайся, – велел он, – такой вопрос. Решение по комбинатам общественного питания не только принято, но и выделено уже финансирование. Надо теперь, учитывая, как много будет недовольных, в «Труде» статью опубликовать, которая покажет, для чего мы это делаем. А то представляю, сколько всего в школах наговорят отстранённые от прибыльного процесса воровства продуктов у школьников руководители родителям. А родители могут и из Политбюро быть…

Из Политбюро могут быть, скорее дедушки, подумал я, но вслух это говорить не стал. Такую ошибку, как поправлять руководителя по пустяку, только новичок и сделает. А я совсем не новичок, чтобы важного человека злить. Настроен ко мне Захаров хорошо, так это и здорово, нечего себе самому проблемы на ровном месте создавать.

Не сказал ничего и о том, что опубликовать статью в «Труде» – это тоже было мое предложение. Захаров человек занятой, идею усвоил тогда, и в силу прошедшего с тех пор времени уже искренне считает ее своей. Главное – что она в моих интересах. Я это дело затеял с комбинатами общественного питания, и готов его и дальше продвигать. В особенности после тех картин жуткого воровства, которым лично был свидетелем, и того письма про опухших деток в садике из-за неправильного питания...

– Я бы даже предложил, Виктор Павлович, не одну статью опубликовать, а серию статьей. Да еще и в виде фоторепортажа, где это будет уместно. Это даст намного больший эффект. Первую статью, скажем, про причины перевода питания в общественных учреждениях столицы на новые рельсы. Привести побольше случаев воровства продуктов питания у детей на местах. Это породит общественное негодование, что послужит поддержкой проекта. Во второй – расписать, чем выгодно производство детского питания в рамках комбинатов общественного питания. Эффект масштаба – чем крупнее производство, тем дешевле каждая единица товара, в нашем случае – завтрака или обеда для детсадовцев и школьников. Повышение качества готовой продукции. Третью – что люди могут сделать для того, чтобы помочь внедрению этой, без сомнения, полезной инициативы. Призовем общественность активно присоединиться к реализации этой инициативы, для контроля количества и качества завтраков и обедов, что будут поступать в детсады и школы. И если что еще в голову придет, то и четвертую статью написать. А, к примеру, как рассчитывается необходимое количество калорий в завтраке и обеде в зависимости от возраста ребенка. И какие продукты должны обязательно присутствовать для здорового питания. Интервью взять у специалиста по питанию, какого-нибудь академика. И расписать, как все это уже учтено на комбинатах общественного питания…

– Вижу, ты неплохо подготовился, – уважительно сказал Захаров, – ну что же, тогда тебе и карты в руки. От меня что-то нужно для этой серии статей?

– Было бы неплохо, если бы вы главреду «Труда» позвонили и попросили поддержать эту идею. И еще один момент – я скоро уезжаю, в Берлин меня МГУ отправляет больше чем на неделю. Потом свадьба у брата, и отдых в Паланге на пару недель так точно. Если мы рассматриваем эту идею с циклом статей, как основную, то предлагаю начать публикации в конце августа, и делать по одной статье раз в несколько дней, чтобы получить максимальный эффект от этой кампании, чтобы каждая статья поддерживала эффект от следующей и усиливала его. Чтобы люди ждали выхода следующей статьи с интересом. А то если сейчас одну опубликовать, а вторую только через месяц, про первую к тому времени уже напрочь забудут…

– Согласен, давай так и сделаем, начнем эти публикации в конце августа, сейчас все равно очень много серьезного народа в отпусках, и важных решений, что могут повредить нам по этой идее, никто не будет принимать, – с еще большим уважением кивнул Захаров. – Так, значит, в Берлин едешь, и надолго. У меня там очень хороший друг есть в СЕПГ, ну это их вариант нашей Коммунистической партии, как ты наверное знаешь. Загляни к нему, подарок от меня передай, и что в целом помню, как он меня хорошо принимал полтора года назад, скажи. Хорошо?

– Конечно! – с энтузиазмом кивнул я.

Ну а что? Мне личное знакомство с важной шишкой в ГДР совсем не повредит. Мало ли что во время этого фестиваля случится, что помощь понадобится? Да и в будущем, учитывая мои иностранные активы, кто его знает, когда выход на верхний эшелон власти в ГДР пригодится. Может, начнем клепать там чемоданы на колесиках… Во всех соцстранах рынка намного больше, чем в СССР. Мало ли там легче будет что-то вроде совместного предприятия создать для Тарека?

– Тогда всю информацию о нем тебе сегодня вечером мой помощник привезет вместе с подарком. И отдохни там за рубежом, кто хорошо работает, и отдыхать должен тоже хорошо!

– Постараюсь, Виктор Павлович!

На этом разговор и закончили.

Вышел из высокого кабинета. Как-то неудачно по времени вышло. Весь разговор занял от силы десять минут, а до первой лекции в «Знании» еще почти два часа. Домой ехать? Неохота время на дорогу тратить. Решил заехать на одно из подшефных предприятий. Мало ли что они по телефону говорят, может, проблемы есть, но просто тревожить меня не хотят. Так, какое у меня самое проблемное? Комбинат ЖБИ, конечно. Но туда ехать еще нельзя, скорее всего, Дружинину оттуда выкурить еще не успели. Интересно кстати, что Захаров по ней придумал, и придумал ли уже? Но в его кабинете про такие вещи лучше не стоит спрашивать. А, ладно, Мещеряков потом расскажет. Пока что туда не поеду, авось, когда из Паланги вернусь, они уже ее куда-нибудь с повышением и переведут. Тогда и буду там все разруливать, что того требует.

Так, куда же съездить… В типографию? Вот уже куда точно не надо. У Марьяны, я уверен, все под полным контролем, это не Ганин. Этот визит уже можно на август смело отложить.

Камволка? Там Пахомов недавно был, сказал мне в кулуарах нашей встречи на «Полете». Проблем не нашел. Туда еще если ехать, надо бы по уму пообщаться с Анной из Америки, а на это сейчас не будет времени. Интересно, как она адаптируется к нашим реалиям…

На автобазу? Не-не-не, Савельев очень уж кипит энергией. На полчаса туда заезжать, с учетом дороги, смысла нет. Обидится, если так скоро уеду, не выслушав все его задумки. Да и спокоен я за это предприятие. На высокое начальство я их вывел, а Савельев не тот человек, чтобы не использовать такие знакомства по полной программе в интересах предприятия…

Обувная фабрика «Красная Заря»? О, вот туда и надо ехать! Тем более, когда им звонил, обещали в течение нескольких дней уже и магазин свой запустить… Заодно и проверю, чтобы не было там новых неожиданностей, как в других магазинах, в которые заехал.

Как говорится – хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Сел в машину, и попытался ее завести – а никак! Не заводится… Глохнет и все тут. Так…

Снял пиджак, бросил в салон, закатал рукава. Открыл капот. Свечи накала в порядке? Чистенькие, сажи и трещин нет. Провод к аккумулятору, может, плохо закреплен? Нет, и там полный порядок. Аккумулятор сел? Да ничего подобного… Ясно, что ничего не ясно… Похоже, надо везти машину к Карнабеде…

Достал из багажника капроновый трос для буксировки. Встал с пятеркой в руке у дороги. Вскоре притормозил старенький желтый москвич с молодым парнем за рулем. Объяснять ничего при поднятом капоте, на который я бросил трос, чтобы он с него свисал, формируя общую картину, не нужно было.

– Свечи смотрел? – деловито спросил он. – Клеммы аккумулятора проверял?

Вот, советский человек! Не заработать хочет в первую очередь, а помочь.

– Свечи в порядке. Аккумулятор проверял. Меня Павлом зовут. – сказал я.

– Володя. Куда отбуксировать?

– Приборостроительный завод в Пролетарском районе знаешь?

– Знаю, конечно. А что у тебя за тачанка такая необычная?

– «Варшава» польская.

– Ого! С другой стороны, раз я тебя в таком положении застал…

– Да нет, до этого как часики работала.

– Ну тогда интереееесно. – смешно протянул он. – Бензин?

– Нет, дизель.

– Ого, еще интереснее.

Прикрепили трос и поехали. Расплатился на месте, он пожелал мне удачи, и уехал. А я пошел вызванивать Карнабеду.

– Сломалась, наконец? – спросил он, когда пришел, сразу поняв по моему виду цель визита, – а то я все думал, какая у тебя прекрасная машина, как заговоренная, все ездит и ездит…

– Так вот кто сглазил! – пошутил я, а потом вспомнил, что не знаю, понимает ли Карнабеда шутки и перешел к делу. А то если шуток не понимает, то и обидится может, а мне к чему единственного знакомого механика обижать? – Ну так экспортный вариант же, ясно, что качество получше, чем у обычных… Но да, все же когда-то и она должна была выйти из строя.

– Аккумулятор, свечи проверял?

– Да, – улыбнулся я. – Все в порядке, а глохнет все равно.

– Ну тогда оставляй. Закатим ее и проверим. Когда за ней приедешь?

– Вечером уже, похоже.

Пожали друг другу руки и разошлись.

Да уж, беда. Привык я уже на машине ездить, расслабился. И как назло, мои сегодняшние лекции серьезно так раскиданы по Москве, с учетом того, что своя машина есть. Работаю сегодня по баням московским. Персонала там солидно, они тоже люди, для них тоже государство предусмотрело лекции по линии «Знания». На общественном транспорте не успею. Выход один – пошёл звонить в таксопарк, по заветному номеру.

Отозвались сразу, машину пообещали прислать к 13.00 к Селезневским баням. Туда я сам доберусь для первой лекции, а оттуда уже в Сандуны поедем, и по другим адресам… Стал прикидывать, сколько таксисту дать за три адреса и длительное ожидание между ними? Наверное, двадцать рублей минимум… Так-то и десятки бы хватило, наверное, но это уже как бы вип-заказ… Так что нечего и жадничать…

***

Венесуэла, Сан-Кристобаль

Перелет в Сан-Кристобаль заставил Диану понервничать. Самолет был совсем небольшой, на двенадцать мест. Внутри он выглядел очень красиво, Диане понравились удобные большие кожаные кресла, да и в целом убранство салона. Но когда через час полета они попали в зону турбулентности, все мысли о внутреннем убранстве самолета вылетели у Дианы из головы. Самолет трясло нещадно, кидало из стороны в сторону. Казалось, что еще немного, и его просто кинет, как щепку, об землю, и на этом их путешествие завершится вместе с жизнью. Так страшно Диане не было никогда. Даже когда трясти самолет перестало, она осталась сидеть в кресле пристегнутой, вцепившись в поручни. И так и просидела до самого конца полета.

Сан-Кристобаль оказался небольшим живописным городком, утопающим в зелени джунглей. Погода была хорошей, так что Диана с Фирдаусом с большим интересом рассматривали все вокруг, пока ехали в машине. Сначала им устроили небольшую экскурсию по городу, а потом уже повезли на кожевенную фабрику. Диану удивило, что от самого аэропорта и везде дальше их сопровождала машина, полная охраны с автоматами. В ответ на ее вопросительный взгляд, Луис Ромеро пояснил, что недалеко граница Колумбии, так что регион здесь не самый безопасный, и осторожность лишней не будет.

– Но не переживайте, как видите, у нас все под контролем, – с улыбкой добавил он.

Да уж, под контролем – это когда не нужна охрана с автоматами, – мрачно подумала Диана, а вслух сказала, как ей нравятся джунгли и природа вокруг, чтобы сменить тему и расслабить немного Фирдауса.

– Да, природа у нас фантастическая! – охотно согласился Луис.

– Очень красивая архитектура у вас, – похвалила Диана и город, – даже в небольших городах такие красивые здания в центральной части.

– Это влияние испанской культуры, – пояснил сеньор Ромеро. – Колониальный стиль. А Сан-Кристобаль к тому же один из старейших городов. Здесь проходит важный торговый маршрут, поэтому город активно развивали.

Он начал рассказывать историю города, и какие здесь кипели страсти на протяжении последних столетий. Так, за разговорами, они незаметно доехали до фабрики.

Фабрика располагалась километрах в десяти от города в горах.

– Здесь с двух сторон очень крупные хозяйства по разведению крупного рогатого скота, – пояснил сеньор Ромеро, выходя вместе с ними из машины во дворе фабрики. – Так что кожевенное производство держать здесь очень выгодно.

Первое, что поразило Диану, когда они только вышли, это запах. Точнее вонь. Едкая, химическая, не дающая нормально вдохнуть.

– Да. Это особенность кожевенного производства, – сказал сеньор Ромеро, увидев их с Фирдаусом лица. – Для выделки кож используют разнообразные химические вещества. Многие очень едкие. Так что запах здесь стоит специфический.

– И что, все время так? – спросила Диана, не понимая, как она тут выдержит еще хоть сколько-нибудь времени.

– Сейчас как раз все неплохо, – рассмеялся венесуэлец. – Бывает намного хуже, поверьте.

Сам он, похоже, не испытывал никаких неудобств от вони вокруг и энергично поздоровавшись с руководством фабрики, вышедшим встречать гостей, повел супругов Эль-Хажж показывать производство.

Диана начала понимать, почему он не хотел везти их сюда. Боялся, небось, что такие запахи негативно повлияют на их общее настроение по сделке. Сказал бы хоть… Может, она бы и передумала еще. Потихоньку достала из сумочки платок, побрызгала на него духами и периодически прикладывала его к носу, пока они ходили по фабрике. Это хоть как-то помогало ей держаться на ногах. Это просто пытка, – думала она, оглядываясь кругом, – как люди работают в таких условиях? Тем более женщины… и дети.., – она увидела мальчика лет двенадцати-тринадцати, который что-то сосредоточенно тащил.

– Здесь дети работают? – спросила она сеньора Ромеро изумленно.

– Ну да, на вспомогательных работах, – ответил тот спокойно, пожав плечами. – Здесь многие работники просят их детей устроить, чтоб помогали семье.

Диана вспомнила, что в Святославле тоже можно было устроиться летом на каникулах и поработать. На механический вроде брали, и на хлебозавод тоже.., – вспоминала она. – Но с четырнадцати лет и не в таких ведь условиях!.. Диана была под сильным впечатлением от того, что увидела. Она впервые осознала, сколько людей и в каких условиях работают, чтобы сделать кожу для очередной модной сумочки, которую она купила…

***

Москва, приемная Межуева

Таисия Григорьевна перед отпуском собирала вещи, готовясь закрыть кабинет до конца августа. Хорошо быть секретарем такого высокопоставленного человека, как Владимир Лазоревич... Он только летом в отпуск ходит, без вариантов. И она, конечно, тоже... Многие ее подруги завидуют. Кому-то и в ноябре приходится в отпуск ходить, и в феврале. А какой в этот период года отпуск? На море одна, рассказывала, поехала в Ялту, так там в том году минуса были, а вдоль моря идти было невозможно, штормовой ветер в мгновение ока выстуживал сквозь теплую одежду…

Внезапно наткнулась на шоколадку, завалившуюся в дальний угол второго ящика стола. А, это та, что Ивлев притащил. Какой он всё же непростой молодой человек... Он мне одновременно и нравится, и бесит меня до жути. Весь такой правильный. А спокойный-то какой, как будто не знает, к какому великому человеку в кабинет заходит. А ведь Межуев может и занимает пост невеликий по официальному табелю о рангах, зато связи имеют ого-го какие! Все его уважают, а многие и боятся из-за его принципиальности.

А как Ивлев отреагировал, когда позвонил и сказал, что записку сквозняком унесло, и потому он раньше не позвонил, когда она стыдить его начала? Да любой другой парень его возраста всхлипывал бы и извинялся беспрестанно, и неважно по какой причине он не перезвонил... А этот спокойно так говорит, в полной уверенности, что это достаточно веская причина... С уважением к себе, по-мужски…

Внезапно она поняла, почему её так бесит Ивлев. Нравится он ей не на шутку… Была бы она помоложе лет на тридцать, непременно попыталась бы его у жены его отбить. Это же прямо мужчина мечты! Наверняка его жена за ним, как за каменной стеной. Но возраст есть возраст. Это совершенно невозможно. Потому она так и бесится при виде его... Эх, возраст!

А дома ждет ее муж с потухшими глазами, потихоньку спивающийся. Ничего не добился, и не собирался. Он за ней как за каменной стеной себя чувствует, ничтожество, из-за ее работы в Кремле. Ивлев, она уверена, будучи спокойным и рассудительным, и в старости никогда не сопьется… Этот парень точно знает, чего хочет в жизни, и на бутылку свои планы никогда не променяет…

Дочитали главу – порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне – приятно!!! https://author.today/work/437223

Глава 8

Москва

В московских банях поработал душевно. Глупых вопросов не задавали, руководство создавало комфортную атмосферу для работы. И с подарками не обидели…

Рванул сразу после последней лекции к Карнабеде. Как там моя ласточка, интересно? Хоть бы не поломка какая сложная… Тот меня порадовал:

– Слушай, похоже, тебе дизеля налили какого-то поганого на последней заправке. Прочистил бак, поменял фильтр – и нормально машина заработала!

– Фух, какое облегчение! Сколько с меня?

– Десятки хватит. И полтора рубля за новый фильтр.

Счастливый, что отделался легким испугом, поехал домой.

Дома все хорошо, ужин готов, дети довольные, только что с прогулки. И Тузик выгулянный, его с собой Валентина Никаноровна всегда берет. Умный пес, никаких глупостей не делает. Наоборот, парней моих охраняет.

Сели ужинать с Ахмадом, ужин уже привычно прервал звонок. Помощник Захарова с подарком обещал подъехать через полчаса. Допоздна его на работе держат. Ну, либо он по поручению Захарова подарок искал по магазинам или базам…

Привез плотно упакованный пакет. Новый помощник, похоже, я его раньше не видел. А у Захарова бывал уже несколько раз… У него там, вроде, женщина в этой роли была…

– Еремеев Платон Семенович, – представился он. Солидный такой мужчина, под сотню кило. Костюм явно импортный, шефу подражает.

И сразу же мне предъявил пакет на килограмм примерно весом, обмотанный красноватой такой очень тонкой бумагой. Нигде раньше такую не видел. И обвязанный лентой подарочной, из кумача.

– А вот кому нужно его передать. Тут и адрес, и телефон есть…

Какой-то Вилли Петерман, а вот должность уже поинтереснее. Первый секретарь СЕПГ Берлина. Повыше Захарова будет по должности в своей стране. Зато Захаров второй секретарь в столице сверхдержавы, а не небольшого немецкого социалистического государства… Ну что же, прекрасный контакт на будущее.

Ладно, мне на тренировку пора.

Марат сразу после тренировки сообщил, что завтра они вчетвером уезжают. Он, Аиша и Мишка с его Каринкой.

– Решили куда поедете? – спросил его.

Немного замявшись, он ответил:

– Попробуем все же в Карелию пробраться.

Ясно, меня он не услышал… Ну что же, безумству храбрых поем мы песню…

***

Москва

Рано утром резидент британской разведки Брайан Донахью готовился к важной встрече. Сегодня его агент-инициативник Николай Перепельцев познакомит его с Василием Бурцевым, сотрудником того самого Вирусологического центра НИИ микробиологии СССР, найти агента из которого так важно для его начальства из Лондона. Личная встреча, рискованная вещь, конечно, но куда деваться. Это дальнейшее общение с агентом уже можно наладить через тайники, в которых оставляешь задание и забираешь результаты, а первый раз нужно переговорить лично. Мало ли Перепельцев что-то неправильно понял, да и в мотивации агента нужно убедиться, чтобы понять, какие рычаги лучше использовать, чтобы он приносил Великобритании больше пользы.

К примеру, Перепельцев очень любил деньги и не любил свою страну. Идеальная комбинация для хорошего агента. Для него все – вопрос конкретной суммы. Прознав, что его целью является накопить сто тысяч фунтов, после чего переехать в Великобританию, Брайан стал специально замедлять увеличение выплат за ту информацию, что он предоставлял для МИ-6. А ведь информация была очень ценной. С ее помощью появлялась возможность лучше понять, как функционирует система управления СССР, и какие у нее есть уязвимые черты, которые можно использовать против русских. Эти наглые коммунисты действительно вообразили, что старые лидеры цивилизованного мира долго позволят им щеголять статусом сверхдержавы? Долг каждого цивилизованного человека опустить СССР до того статуса, который был у аграрной России до Октябрьской революции… Чтобы медведь сидел на своей территории и никуда не лез… А миром по-прежнему управляли цивилизованные нации… А эти чертовы коммунисты лезут в каждый уголок мира, соблазняя подчиненные США и Великобритании государства идеей социалистической революции. И ведь часто успешно! Нет, эту заразу нужно выкорчёвывать!

Но возможность завербовать научного сотрудника засекреченного Вирусологического центра НИИ микробиологии СССР стоила того, чтобы рисковать тем, что Перепельцев потребует эвакуации из СССР, скопив, наконец, свои сто тысяч фунтов. Правда, он уже придумал, как заставить его задержаться. Скажет ему, что сто тысяч из-за инфляции совсем не та сумма, на которую можно прожить достойно до старости. Надо накопить хотя бы четверть миллиона…

Интересно, каким агентом окажется Василий? Он надеялся, что не фанатиком, который вообще откажется от денег. Фанатики слабо предсказуемы. С такого станется облить себе бензином и поджечь где-нибудь перед Кремлем в знак протеста против коммунистического правительства. И ему в голову не придет, что идущая от него информация очень важна как для карьеры самого Брайна, так и для борьбы Великобритании с СССР на мировой арене. Хоть бы он просто хотел денег, пусть и много, деньги у Британии есть. Закончатся, еще напечатают эти бумажки… А информация, что позволит эффективнее бороться с русскими – бесценна.

Правильно одеться – отдельное искусство. Нельзя выделяться одеждой, учитывая цель его нынешней поездки. К счастью, у него был большой гардероб вещей, купленных в московских универмагах. Надел простые серые брюки, слегка ему большие, невзрачную темно-желтую рубашку, странную кепку, которую местные называли почему-то «аэродромом». Солнце было сильным, но он преодолел искушение надеть солнцезащитные очки. Во всех советских фильмах шпионы носят такие… Он специально эти фильмы просмотрел, чтобы понять, каким граждане страны ожидают увидеть шпиона, и так не выглядеть.

Поездка в один из скверов Загорска была длинной. Он много раз проверялся, не следят ли за ним. Русские достигли большого искусства в слежке, и ему пришлось потратить час, чтобы убедиться, что хвоста за ним нет. Аж вспотел из-за всех этих маневров… И только после этого поехал в Загорск.

Затем, оставив машину в трехстах метрах от места встречи, заложил круг вокруг него. Надо было составить общую картину того, что происходит на местности. Он был готов при малейшем подозрении на то, что за местностью ведется слежка, тут же вернуться к машине и уехать. Встретиться можно и в другой раз, рисковать нет необходимости.

Вроде бы, все было чисто. Два старых деда играют в шахматы на одной из скамеечек в полусотне шагов от скамейки, где уже ждут Перепельцев и Бурцев, рядом с ними два пацана лет десяти гоняют мяч. Игра в шахматы – национальная забава русских. Они все лето в них играют в самых неожиданных местах. И результат налицо, только в прошлом году Фишеру, наконец, удалось отобрать у коммунистов чемпионский титул. Бодрая спортивная девушка лет тридцати бегает по кругу, возглавляя команду из восьми таких же фигуристых атлеток, только лет двадцати на вид. В СССР, в целом, очень много спорта, для русских дело чести победить на очередной Олимпиаде западных спортсменов, вот они и культивируют спорт…

Успокоившись, он прошел, наконец, к смирно ждавшим его Николаю и Василию. У Брайна был идеальный русский язык, без акцента, поскольку изучал он его у учителей, что сами говорили без акцента. Во время Второй мировой войны, они, будучи гражданами СССР, сотрудничали с фашистами и были британской армией эвакуированы из Германии для последующего использования в Холодной войне. Но говорить на чистом русском нельзя, это может напугать агента при первом знакомстве, и он откажется от вербовки, испугавшись, что он не британец, а замаскированный агент КГБ. Поэтому, здороваясь с Василием, специально немного корявил произношение. Завязался разговор. Он старался почаще улыбаться, чтобы немного расслабить напряженного Василия. Русских граждан правительство постоянно предупреждает о шпионах, и напряженное лицо Василия способно привлечь к ним ненужное внимание. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь бдительный мальчуган побежал за милиционером.

Василий, к большому облегчению Брайна, стал привыкать к необычной ситуации, и сделал лицо попроще. К еще его большему облегчению, оказалось, что он не фанатик, просто тоже любит деньги, как и Перепельцев, и мечтает о красивой жизни за рубежом. Но дальше произошло нечто совершенно неожиданное. Пробегавшие в очередной раз по кругу спортивные девушки вдруг, оказавшись поблизости, рванули к ним, и через секунду уже, повалив их всех на землю со скамейки, заломили руки за спину.

– Я дипломат! Не имеете права! – заорал Брайн с земли, быстро сообразивший, что его игра, как успешного резидента в Москве, закончена. Черт, как же это негативно скажется на его дальнейшей карьере в МИ-6! Проклятое КГБ, до чего оно уже дошло, использует девушек, чтобы усыпить бдительность...

К ним подскочил один из мирно игравших до этого в шахматы дедков, на ходу срывая бороду.

– Курсантки, молодцы, девчонки, прекрасно сработали! Этого отпустить!

Поднявшись с земли, Брайн печально посмотрел на Перепельцева и Бурцова. Карьера этих двух агентов закончилась…

– Вы можете идти, мистер Донахью. Удивлен, если честно, как ирландец так самоотверженно трудится на британских угнетателей! У вас, ирландцев, есть же свое государство уже давно, почему бы вам не попробовать поработать на свою настоящую родину? – спросил «дед», без бороды выглядевший гораздо моложе.

– Вы еще предложите работать мне на КГБ, чтобы освободить угнетенных английских пролетариев от буржуазии! – огрызнулся злой Брайан.

– А вы согласитесь? – с видимым интересом спросил его сотрудник этой спецслужбы.

– Еще чего!

– Ну тогда езжайте домой, собирать вещи. Думаю, не далее, как через пару часов, вашего посла вызовут в МИД, где сообщат о недопустимости использования дипломатического персонала в разведывательных целях, и вручат ноту, в которой вас объявят персоной нон грата.

– Как будто я сам об этом не знаю! – буркнул Брайан, и поправив на себе одежду, зашагал к машине. Прощаться с Перепельцывым и Бурцевым он не счел нужным. Это уже отработанный материал. Главное, чтобы ему повезло, и он сам не стал отработанным материалом по возвращении в Лондон. А то, разочарованные этим провалом, зашлют его куда-нибудь на Фиджи резидентом. Там никогда ничего не происходит и карьеру сделать невозможно…

***

Москва, Лубянка

Генерал Назаров в буквальном смысле слова потирал от удовольствия руки. Два агента британцев взяты с поличным, прямо в компании британского резидента… Ну вот, теперь пора идти к Андропову с благими вестями. И заодно и Вавилова постараться подсидеть… А то неудобно уже перед начальником отдела кадров. Тот его как раз сегодня предупредил, что Вавилов недоумевает, почему это увольнение Третьякова так затянулось…

***

Москва, квартира Мещерякова

Мещеряков сидел у открытого окна на кухне, курил и думал о Павле Ивлеве. Недавно случайно узнал от Сатчана, что его должность и сама служба безопасности возникла у группировки после предложения Ивлева. И когда он выдвинул эту идею, в шестнадцать лет, в семнадцать? Что в этом возрасте вообще можно знать о службах безопасности?

Но факт остаётся фактом – парень непринуждённо раздаёт очень толковые советы по самым разным областям здания. Мало того, что в экономике разбирается так, что Захаров ему уже практически безусловно доверяет, что бы он не предложил. Это еще как-то можно списать на то, что он учится на экономическом факультете самого престижного университета в стране. Возможно, там что-то придумывает, потом консультируется с самыми лучшими профессорами, которые ему подсказывают, что и как делать. Но вот теперь выяснилось, что и в области внешней политики к нему прислушиваются в самом КГБ! А это как объяснить? В МИД бегает на консультации?

И откуда он такой взялся?

Нет, Мещерякову как-то рассказывал один сослуживец, что сейчас очень модная тема вундеркиндов. Некоторые дети рождаются очень умными и их развивают так, что они этот ум ещё сильнее оттачивают. Прямо возникло огромное желание встретиться с его родителями и поговорить, что конкретно они делали. Теоретически этим мог заниматься его отец, не зря он доцент университета. Ах да, насколько ему известно, он же не жил с семьёй. А отчим появился у Пашки совсем недавно.

Это что получается, мать-одиночка воспитала вундеркинда? Ну, возможно, в компании бабушки?

Ладно, может, так оно и было. Но что делать с той информацией, которой Ивлев поделился с ним в поездке? По поводу лекций в Комитете государственной безопасности… Тот ли это вопрос, по которому ему нужно бежать немедленно к Захарову?

Мещеряков ещё раз оценил свои впечатления о той беседы. Ивлев, рассказывая об этих лекциях, чувствовал себя явно непринуждённо. Если он шпионит для КГБ, то по этой непринуждённости складывается впечатление, что делает это с самых младых лет и уже сильно привык. Но так оно, конечно, не бывает. Скорее он готов поверить в то, что то, что он ему сказал, является правдой. Как и в его группировке, в КГБ после первой лекции по линии «Знания» заметили вундеркинда, оценили его знания, и решили, что его стоит использовать в своих интересах.

Но в любом случае, доложить Захарову об этой беседе он обязан. И так уже пару раз прокололся, не имеет права больше на ошибку.

***

Венесуэла, Сан-Кристобаль

Несмотря на невыносимый запах и общее негативное впечатление от осмотра кожевенной фабрики, Диана с Фирдаусом вынуждены были признать, что сырье здесь производят отменного качества. Даже не будучи технологом, Диана, ощупывая нежную и мягкую, но при этом прочную кожу, понимала, что она очень хороша.

Им с Фирдаусом подготовили образцы всех видов сырья, на которые они показывали. Их упаковали в специальный ящик, переложив бумагой. Образцы были достаточно крупные, чтобы можно было оценить и выделку, и качество окраски. Технолог будет доволен, – думал Фирдаус, мысленно потирая руки.

Осмотрев фабрику и обсудив с руководством и сеньором Ромеро все детали относительно объемов производства сырья, все вместе поехали в загородную резиденцию компании. Совсем скоро завод скрылся из вида и дорога начала петлять по джунглям.

Диана с Фирдаусом всю дорогу держали окна в машине открытыми. Они дышали и не могли надышаться. Такое ощущение, что вонь с фабрики въелась во все поры и никак не хотела их отпускать.

Резиденция представляла собой большую виллу, окруженную джунглями. Территория вокруг виллы была небольшая, но очень ухоженная, с большими беседками, скамейками и местами для барбекю. А сразу за оградой начинались заросли. Диану с Фирдаусом проводили в гостевые комнаты, предложив немного освежиться и отдохнуть, а потом спускаться к столу.

Эль-Хажжи с удовольствием воспользовались гостеприимством, в первую очередь приняв душ и переодевшись.

– Уф! Как хорошо, – вздохнула после душа Диана, падая на кровать. – Я от этой вони чуть отмылась, – пожаловалась она. – Даже голову мыть пришлось, волосы фабрикой пропахли.

– Аналогично, – улыбнулся Фирдаус, – ложась рядом. – Как тебе фабрика?

– Ужасна, но кожи они делают прекрасные, – прокомментировала Диана.

– Согласен, сырье отличное, – кивнул ей муж. – Чемоданы из такого получатся экстра-класса.

– Если по условиям договоримся, – мрачно сказала Диана. – На переговорах всегда так трудно?

– Да, – улыбнулся Фирдаус. – Как правило, если потенциальный партнер успешный, то условия он выдвигает жесткие. Только начинающие и слабые компании готовы на все, лишь бы сделку заключить.

– Но мы ведь не слабые, – возмущенно сказала Диана. – И технология у нас… эксклюзивная.

Это красивое слово она подцепила у Пашки на лекциях. Запомнила и теперь старалась почаще использовать, чувствуя, что, произнося его, выглядит очень солидно.

– Именно так, – подтвердил ей муж. – Поэтому и бодаемся. И будем продолжать. Венесуэльцы хитрят, хотят продавить свои условия, хотя заинтересованы в сделке гораздо больше, чем мы. Нам важно с ними сотрудничать, плюсов много, но если не получится, сильно не потеряем, мы и так на всю мощность работаем, с заказами не справляемся. А вот они потеряют больше. Поэтому будем гнуть свою линию.

– А если они не уступят? – спросила Диана неуверенно.

– Значит, поедем домой, а потом будет второй раунд переговоров, – пожал плечами Фирдаус. – Не хотелось бы так завершать поездку, но на невыгодные нам условия не пойдем. Смысла в этом нет. Да и уступят они рано или поздно, никуда не денутся. Раздражает, что тянут и не хотят признавать очевидные факты. Время теряем, – добавил он хмуро.

– Да уж. Это точно. Никуда они не торопятся, – подтвердила, насупившись, Диана.

– Маникюр придется тебе в Италии делать, как вернемся, – рассмеялся Фирдаус и получил от жены кулачком по плечу.

После небольшого отдыха Диана с Фирдаусом переоделись и спустились вниз. Переводчик был уже там. Луис Ромеро предложил им вино и легкие закуски, пока официанты заканчивали сервировать стол. Директор фабрики уже вовсю наяривал какие-то мелкие бутербродики, стоя с полной тарелкой и махал им рукой, предлагая присоединиться. Набрав закусок и взяв по бокалу, Диана с Фирдаусом вместе со всеми переместились в зону с диванчиками и принялись непринужденно общаться на отвлеченные темы. Хорошая еда, приятная компания и легкая латиноамериканская музыка, лившаяся из динамиков, создавали приятную расслабляющую атмосферу.

Внезапно раздавшиеся на улице выстрелы и крики стали для всех полной неожиданностью. Эль-Хажжи только успели вопросительно переглянуться с венесуэльцами, как в зал ворвались несколько человек с автоматами и начали что-то кричать по-испански, наставив на всех оружие.

***

Глава 9

Москва, Лубянка

Генерал Назаров не шел, а буквально летел на прием к Андропову. Конечно, такой успех! Разоблачен британский резидент, слежку за которым вели больше двух лет, арестовано два предателя. И хорошо, что только один из них успел нанести значимый вред нашему государству, а второй взят в самом начале своей карьеры предателя…

Андропов был с ним согласен. Большой успех! Поругать разве что могут критиканы из Политбюро, что от Перепельцева много что в Лондон утекло. Но вот зато по биологическому оружию не будет никаких неприятных вопросов, потому что Бурцев вовремя перехвачен… Так что при всех нюансах позитив значимо перевешивает. Тем более такой щелчок по носу британцам, их резидента взяли на горячем… А новому долго придется вживаться в жизнь столицы… Можно уверенно заявлять, что на время активность британской разведки вынужденно приугаснет…

– Юрий Владимирович, такой еще вопрос, – решился Назаров, видя, что настроение председателя КГБ после его доклада самое радужное. – Поступила мне нехорошая информация о Вавилове. Зазнался он и чудить начал…

– Что ты имеешь в виду? – тут же насторожился председатель.

– Привлек к чтению лекций у нас студента МГУ, которому недавно только 18 лет стукнуло. Павла Ивлева. И читает он не пойми что… Словно рупор «Голоса Америки»… Вот, к примеру, последний его доклад. Ознакомьтесь.

И он протянул Андропову текст доклада с вопросами.

– Сами посмотрите, тут даже один из наших офицеров не выдержал и возмутился, что все это похоже не на серьезный доклад, а на антисоветскую пропаганду.

– А что докладчик на это сказал? – прищурил левый глаз председатель.

– Выкрутился красивыми словами, но сути-то это не меняет.

– Давай прочитаю, Виктор Константинович.

В кабинете воцарилась тишина. Через четыре минуты председатель поднял голову.

– Никак не могу согласиться, что докладчик не владеет ситуацией в Чили. Да и не только в Чили, судя по ответам на вопросы. Для студента МГУ как раз владеет чрезмерно. Неужто Вавилов дал ему ознакомиться с нашими материалами? Настолько ему доверяет?

Назаров расстроился, что не прокатило выставить Ивлева некомпетентным. Не знал он, что доклад настолько хорош. Чили – совсем не его тема. Но тут же увидел новую возможность. Раз не получилось обвинить Вавилова, что тот привлекает некомпетентного докладчика, то надо развивать подсказанную самим Андроповым линию. Она влечет гораздо большие неприятности для его врага. Слив секретных материалов – это не шутка…

– Тогда это вообще грубое нарушение, Юрий Владимирович! У студента этого даже подписки нет!

– Что? – лицо Андропова побагровел. – Будем разбираться!

– И вообще, Вавилов как-то очень странно ведет себя по отношению к нему. Вы знаете, как нам не хватает технических средств и людей для прослушки. А квартира этого молокососа уже с прошлого года на ней стоит по его прямому указанию! При этом, когда полковник Третьяков, недавно переведенный из Саратова к нам в Москву, усомнился в том, что это рационально, Вавилов приказал его уволить. Дескать, за полторы недели после назначения недостаточно разобрался с делами своего предшественника! А главной ошибкой ему выставил, что он высказался в отношении этого Ивлева, что тот глубоко чужд идеям социализма… Как Вавилов, услышав это, разозлился! А начальнику полковника Третьякова, генералу Кудряшову, вообще пригрозил в Саратов проверку прислать. Мол, Третьяков не так работает, как надо… Дескать, плохо кадры готовите в Саратове.

Андропов покачал головой, потом сказал:

– Хорошо, принимаю к сведению. Будем разбираться. Закончим на этом. Спасибо за ударную работу, делающую честь советской контрразведки, Виктор Константинович! Красиво взяли резидента и двух агентов. Очень хорошая идея была курсанток наших привлечь, чтобы прищучить их неожиданно!

– Да, фактор неожиданности сработал, как надо, – ответил польщенный похвалой Назаров и встал.

***

Выпроводив Назарова, Андропов задумался. Разумеется, для него не были тайной плохие отношения Назарова с Вавиловым. Он даже не поленился и разузнал и то, что является первопричиной... Вавилов свою жену пристроил на то место, куда Назаров хотел свою устроить… Тем не менее, сигналы есть сигналы. Иногда даже неплохо, когда заместители между собой не ладят и подкидывают полезную информацию о злоупотреблениях друг друга. Оба в такой ситуации вынуждены действовать осторожнее и стараться не делать глупостей. Да и меньше шансов, что ему какую-то подлянку устроят в надежде заполучить его место. Ещё Сталин так делал, разделял и властвовал. А он был не глупый мужик.

Во время разговора он сделал себе все необходимые пометки. И тут же вызвал к себе начальника отдела кадров, велев прихватить с собой дело Третьякова.

Надо проверить хотя бы часть информации, прежде чем вызывать Вавилова на разговор... Неужто он и в самом деле начал сдавать? Странно… То, что было проделано его людьми по Италии – очень высоко было оценено в Политбюро…

Кто такой Ивлев, он тоже помнил. Тот паренёк, который в шестнадцать лет заявил одному из его сотрудников, что верхушка Коммунистической партии США завербована ФБР.

Что же, и до этого высказывались такие подозрения, и тогда проводились и проверки... Но, возможно, недостаточно тщательно. А в этот раз по этому сигналу как-то всё так сложилось, что действительно выявили связь с ФБР у лидеров Коммунистической партии в США...

***

Венесуэла, Сан-Кристобаль

Начавшуюся после выстрелов и криков панику нападавшие быстро пресекли. Официантов один из террористов, подгоняя прикладом, загнал в подсобку и запер там. Сеньора Ромера, Фирдауса и директора фабрики с переводчиком повалили на пол и связали. Диану не тронули. Только один из нападавших, по-видимому главарь, окинул ее восхищенным взглядом, поцокал языком и автоматом показал ей сесть в кресло. Диане его взгляд очень не понравился, но в кресло она села.

Наведя относительный порядок, обыскав всю территорию и поняв, что больше никого в поместье нет, бандиты немного расслабились. Первым делом они притащили в зал двух связанных охранников. У одного была окровавлена голова, второй не шевелился, похоже, был без сознания.

Охранников в машине за нами ездило четверо, – начала вспоминать Диана. – Раз притащили только двоих, значит еще двух, скорее всего, убили. Да, точно так, что им трупы туда-сюда таскать.

Она тихонько сидела в кресле, внимательно следила за террористами и изображала крайний испуг. Как ни странно, страха она совсем не испытывала. С удивлением поняла, задумавшись, что чувствует только тревогу за мужа и злость. Злость на венесуэльцев, которые не озаботились нормальной охраной, хотя знали, что здесь небезопасно, и злость на террористов, которые так нагло прервали ее отдых. Ее первый нормальный отдых за эту дурацкую поездку. Только расслабилась, даже поесть не успела толком, – мрачно думала Диана, наблюдая за действиями бандитов.

А те, тем временем, выставив наблюдателей, занялись своим раненым и пленными.

Раненый в руку бандит, морщась, расчистил столик возле Дианы, скинув тарелки с едой прямо на пол, положил на него автомат, а второй достал аптечку и начал обрабатывать рану и делать перевязку. На Диану они лишь покосились, сразу отвернувшись и занявшись своими делами. Явно никакой угрозы в перепуганной хорошенькой блондиночке не увидели.

Главный из бандитов тем временем начал что-то орать на мужчин, пиная их и размахивая руками. Луис Ромеро и директор фабрики что-то, запинаясь, отвечали бандиту, но тот не унимался. Ситуация накалялась. Диана напряглась, увидев, как террорист начал бить Фирдауса, что-то допытываясь у него. Тот не знал испанского и отвечал, что ничего не понимает, на английском. Видимо, тот английского не знал, что бесило бандита еще больше.

Диана поняла, что ничем хорошим все это явно не закончится. Бандиты вели себя очень грубо и вполне могли и выстрелить.

Проклятый капитализм, – думала Диана, – потихоньку меняя позу и готовясь схватить автомат со столика рядом. – Что Венесуэла, что Италия, везде одно и то же. Везде надо стрелять, чтоб тебе дали спокойно жить и работать… Ну хоть автоматы у них нормальные, Калашниковы, – удовлетворенно подумала она. – А то что бы я делала, лежи тут что-то мне малознакомое. Надо в следующий раз в тире пострелять из всего подряд более основательно, чтобы хоть уверенно предохранитель снимать… А то схватишь что-то с неснятым предохранителем, и все только ухахатываться будут с тебя, а не бояться…

Выбрав момент, когда главарь что-то орал и в очередной раз замахивался на Фирдауса, Диана вскочила с кресла, схватила со столика автомат, с разворота врезала прикладом по наполовину перевязанной руке стоявшего рядом бандита, после чего уверенным движением сняла автомат с предохранителя и навела на главаря.

– Руки вверх подняли, сволочи, живо! – рявкнула Диана.

Бандит, которому она врезала по раненой руке, с воем осел на пол. Бинтовавший ему руку напарник рванул в угол комнаты за своим оружием. Еще два террориста вскинули автоматы и направили на Диану, а главарь ошалело уставился на нее и что-то сказал по-испански.

– Чего вылупился? – зарычала Диана. – Что ты там лепечешь, гад? Руки вверх, сказала.

Бандит снова что-то повторил успокаивающее и сделал шаг к ней, выставив перед собой руки, мол, опусти оружие, девочка, а то поранишься.

Диана молча приподняла дуло автомата и дала короткую очередь над головами бандитов. Они присели ошарашенно, сообразив, что блондинка не так проста, как показалась вначале.

– А ну назад отошел! Поубиваю всех нахрен, – рыкнула она.

– Ruso? – произнес вдруг главарь неуверенно. – Union sovietica?

Диана догадалась по звучанию, о чем он спрашивает, и немного удивленно кивнула головой.

– Union sovietica! – вдруг радостно завопил главарь. – Viva la revolucion!

Он что-то скомандовал, и остальные террористы опустили оружие.

Бандиты начали улыбаться, хлопать друг друга по плечам и о чем-то радостно переговариваться. Диана автомат не опускала, все также настороженно наблюдая за ними и держа их на мушке. У нее в голове не укладывалась вся эта ситуация. Эти бандиты убили двоих охранников, орали на всех, угрожали, били ее мужа, и вдруг в одночасье превратились в стадо радостно гогочущих и чуть ли не танцующих павианов, которых лишь автомат в ее руках удерживает от того чтобы кинуться с ней обниматься. Что, блин, происходит? – возмущенно смотрела Диана на эту вакханалию.

***

Москва, Министерство автомобильных дорог РСФСР

Министр Николай Алексеевич Аверин сидел и изучал резюме отчима Павла Ивлева, которое ему сегодня привез зять. Сам Сатчан тут же уехал, сказав, что у него срочные дела, но заинтриговал его, сказав, что ему понравится то, что он прочитает. Стало действительно интересно – неужто этот Ахмад такой вот прямо самородок? Пересел из-за стола в кожаное кресло, стоявшее около окна. Раз пока посетителей нет, то можно немного и расслабиться.

Прочитав эти несколько страниц, он откинулся на спинку кресла в приятном шоке. Стало ясно, что имел в виду зять. Какой неожиданный формат автобиографии! Сразу понятно, что именно этот специалист умеет делать, виден его потенциал и опыт работы по разным направлениям. Хотя и Ахмад Алироев тоже неплох, как специалист.

Еще раз просмотрев автобиографию, встал и потянулся к селектору.

– Катюша, начальника отдела кадров ко мне.

Семен Васильевич появился быстро. Немудрено, сидит этажом ниже, прямо у лестницы.

Министр протянул ему автобиографию.

– Этому человеку найти несколько вариантов предложения для трудоустройства у нас. Посмотрите внимательнее, тут расписано все, что он умеет. Потом с ними ко мне.

– Сделаю, Николай Алексеевич.

– И очень внимательно изучите формат этой автобиографии. Я хочу, чтобы теперь он стал стандартом для всех, кто приходит к нам устраиваться. Уверен, что вы по достоинству оцените этот документ.

***

Москва, сквер неподалеку от дома Захарова

Мещеряков поздоровался за руку с Захаровым. Сразу же понял, что гроза еще не миновала – второй секретарь держался сухо и отчуждённо, совсем не так, как раньше, когда они только начали вместе работать. Да, человек такого масштаба хочет, чтобы все вокруг было сделано идеально, и не любит ошибок. В особенности серьёзных ошибок.

– Что у нас нового, Юрьич? Как там Городня? – спросил Захаров.

– Выше всяких похвал, Виктор Павлович. Работает Жуков на совесть. И надо отдать ему должное, ударными темпами. Вьетнамцев своих хвалил. Говорит, как муравьи вкалывают. Не пьют, и дисциплина на уровне.

– Ну так мы все для этого сделали, чтобы он так работал. И финансирование обеспечили, и бесперебойный подвоз стройматериалов. Правильно же говорю, нет у него жалоб на что-то из этого? Задержек поставок?

– Нет, всем этим очень доволен. Один только момент – поспорил с Ивлевым. Тот черепицу хочет, а прораб хотел шифер использовать.

– Ну, это проект Ивлева, – сказал Захаров и пожал плечами, – хочет черепицу, почему бы и нет? Скорее всего, для этого у него есть веские резоны. У Ивлева, что бы он не затеял, всегда есть для этого резоны.

Мешеряков удивился. Ему никто не сказал, что музей в Городне строить придумал тоже Ивлев... Однако…

– Кстати, по Ивлеву. У нас с ним был интересный разговор по дороге...

– Небось, хотел разузнать, что у нас за компромат на Дружинину? – впервые за время разговора что-то вроде улыбки коснулось губ Захарова.

– Нет, с этим он меня удивил, сказал, что не его это дело. Такое странное отсутствие любопытства для парня его возраста...

– Да он и не выглядит как парень своего возраста, – в этот раз Захаров уже по-настоящему улыбнулся, – как будто старика засунули в тело молодого парнишки. Так о чем был тогда разговор?

– Он рассказал, что по линии «Знания» попал однажды в КГБ лекцию прочитать, и уже месяцев десять как ходит туда новые лекции читать. Сказал, что им первая понравилась так, что уговорили продолжить. Но заверил меня, что ничего не подписывал, и не дятел. Мол, я и так всего добьюсь.

Захаров помолчал немного. Ни тени улыбки в этот раз на лице не было.

– А как объяснил, что только сейчас рассказал об этом?

– Сказал, что впервые в голову пришло, как это со стороны может выглядеть, что он на Лубянку регулярно ходит.

– Хм... Ну, в принципе, я склонен ему верить. Стукачество не его тема. А твое милицейское чутье что тебе говорит?

– Согласен, Ивлев не стукач. – согласно кивнул Мешеряков, – один вариант, если его на чем-то горячем поймали и у него выхода нет. Но будь это так, столько времени прошло... Нас бы всех уже взяли. Да и сложно представить, на чем его гэбэшникам подловить можно. Он же осторожный, даже жене не изменяет...

– Ну, жене может не изменяет, потому что принципы есть, – возразил Виктор Павлович.

Мещеряков не стал это никак комментировать. Тем более зная, что у Захарова любовница-то есть. Лизонька, весьма собой хороша… Скажешь что-нибудь невпопад, поймет неправильно еще… Типа, что считаю его беспринципным…

– В общем, спасибо за информацию, лично я поводов для какой-то настороженности в отношении Ивлева не вижу. А что он им читает-то хоть?

– По внешней политике, говорит. Последняя лекция была по перспективам Альенде в Чили.

– А… Ну и что он сам думает по этим перспективам-то?

– Сказал, хана котятам… Ну то есть Альенде. И скоро.

– Хм… Вот оно как… Ну посмотрим, теперь даже интересно, разбирается ли он и в этом так же хорошо, как в экономике. Был недавно у меня, беседовали, так и в журналистике, оказывается, сильно продвинулся. Я с главными редакторами крупных изданий уже сколько лет общаюсь, часами беседуем, а таких идей, как он выдвинул, как при помощи газетных публикаций проекты продвигать, раньше ни разу и не слышал.

– Умный парень, это точно. Вундеркинд, скорее всего, – Мещеряков был рад поддержать разговор на тему, по которой Захаров перестал смотреть на него отчужденно, как раньше.

– Ладно, Юрьич. – сказал тот, – Хорошо, что съездили, надо в будущем стройку навещать не реже чем раз в несколько недель. Возьми на контроль. Ивлев сказал, что в отпуск скоро уходит, как и я, кстати. Съезди туда еще раз в середине августа.

– Сделаю, Виктор Павлович!

***

Глава 10

Сочи, гостиница «Ленинград»

Приехав в Сочи и заселившись в гостиницу, Андриянов первым делом поинтересовался у администратора о съёмочной группе. Получив отрицательный ответ, вполне им ожидаемый, с досадой поджал губы и пошел гулять по городу. Раз уж я все равно на курорте, почему бы не расслабиться, – размышлял Антон, вышагивая по улице и рассматривая толпы отдыхающих. Надо отдохнуть, на море сходить, познакомиться может с кем. Что я, не найду себе компанию приятную, что ли, – мысленно подбадривал себя Андриянов.

Кругом ходили довольные, загорелые, нарядные люди. Слышался смех и веселые разговоры. В воздухе плыли ароматы хвои, роз и каких-то экзотических цветов. Постепенно атмосфера отдыха и расслабленности охватила Андриянова, на лице заиграла улыбка. Прогулявшись, он вернулся в гостиницу, переоделся и отправился на пляж.

Гостиница была очень близко к морю, так что, спустившись по лестнице, Антон оказался на пляже. Количество людей на берегу его очень неприятно удивило. Раньше Андриянов обычно отдыхал в Крыму. Там всегда можно было найти на пляже место, в любое время дня. Здесь пляж был намного меньше, а желающих искупаться и позагорать огромное количество. Подумав минутку, Антон решил, что искупается попозже вечером или завтра с самого утра. Сунув пятерку администратору в прибрежном ресторане, он довольно быстро получил столик, за которым с удовольствием расположился. Заказав коктейль и закуски, Антон принялся осматриваться.

***

Москва, квартира Силина

Заместитель главного редактора «Труда» только вошел в свою квартиру, как зазвонил телефон.

– Ох уж эта работа, и здесь догнала, – проворчал он, прежде чем поднять трубку, и не ошибся. Звонил главный редактор.

– Володя, мне только что Захаров звонил. Тот самый. Высказал просьбу, чтобы Ивлев по его новой инициативе комбинатов общественного питания серию статей сделал. Да еще и с фоторепортажем.

– Надо же… Теперь еще и Захаров… Межуев, ты же говорил, Ивлева за руку привел?

– Ну, не за руку, а тоже так же вот однажды позвонил…

– Так, это ясно. Неясно только, что это за комбинаты общественного питания…

– Вот и мне неясно. Позвони Ивлеву, договорись о встрече, проясни вопрос? И скажи, что мы рады помочь городским властям, конечно. Утром ко мне зайдешь, расскажешь, что да как… Я где-то к одиннадцати приеду, с утра в министерство вызывают…

– Хорошо. Сейчас сразу и позвоню.

***

Приезжаю домой, а там Валентина Никаноровна взволнованная.

– Вам, Павел, сам заместитель главного редактора «Труда» звонил полчаса назад! Оставил телефон, просил сегодня вечером и перезвонить, как появитесь, не стесняться, если время позднее…

– Силин?

– Он самый, Владимир Семенович. А вы не удивлены, ждали этого звонка?

– Есть такое, – улыбнулся я няне. Ну да, если я сам Захарова просил Ландера набрать, то он, очевидно, этот вопрос делегировал заместителю. Теоретически я мог и без звонка от Захарова этим делом в августе заняться, определённый кредит доверия у меня есть в редакции благодаря протекции Межуева и качественным статьям, но одно дело притащить одну статью, а другое – три или четыре по одной теме. Тут уже возникнут, определённо, серьезные вопросы, почему такая солидная газета должна серию статей печатать по одной и той же теме… А при поддержке Захарова подавляющая часть этих вопросов сразу и снимется. Это не Ивлев выпендривается, это инициатива властей столицы, а он такой же подневольный, как и управленцы в «Труде». Сказали написать серию статей, вот он и пишет. Политика, туды ж ее в качель!!! Но без понимания, как она работает, никуда…

– Как мальчики? – спросил няню о главном.

– Тьфу-тьфу-тьфу, здоровые и энергичные!

Ну и хорошо. Тут же набрал Силина. Еще одно преимущество из-за звонка Захарова – теперь у меня будет домашний телефон замглавреда. Не на работу же он просит перезвонить в такое время…

Трубку Владимир Семенович снял сразу, и давай меня пытать, что это за комбинаты такие. Минуты две объяснял, а он недоверчиво пыхтел в трубку. Его, видимо, и прежняя система полностью устраивала. Ну так если его дети или внуки в нормальном садике или школе находятся, где не воруют с такой страстью, как мы видели в том детсаде, то ему новые преобразования и непонятны…

Но все же он понимал, что решение уже принято, и не ему его опротестовывать. Я уже думал, что вопрос решен, и до августа мы его закрыли, но нет, пригласил меня еще и завтра к себе с утра дополнительно эту тему перетереть в редакцию. Ну, к этому я уже привык – есть такие люди, которые принципиально не готовы ни один вопрос, даже не очень сложный, по телефону решать. Может, какие-то особенности психики, или их так натренировали их наставники… Ведь тот же Силин тоже однажды был зеленым журналистом, за которым кого-то приставили присматривать. Это я, поскольку на полставки, сам себе хозяин, а у молодого журналиста в штате газеты обязательно наставник будет. Ладно, приеду, конечно, уважу начальство.

Пошел сразу после звонка звать Ахмада на ужин. Только руку поднял звонок нажать, как он сам дверь открыл.

– О, Паша, а я успел к Поле съездить сегодня… – сказал он. – Минут двадцать как пришел.

– Как там мама? – спросил я, – а то что-то так забегался, что давно не был.

– Все прекрасно, я ей фруктов привез, тебе пока нет нужды туда ехать.

– Ну да… Я завтра хотел заехать перед лекциями, но меня в «Труд» вызвали к высокому начальству. А это же журналистское начальство… Прийти и решить вопрос за четверть часа нереально. Чаек, печеньки, обстоятельные разговоры обо всем… Непонятно, когда вырвусь…

– Ну и ничего, все у нее есть. Очень своими подругами довольна.

– Да, мне тоже говорила.

Спустились к нам. Няня пошла нам на стол накрывать, а мы с мальчишками немного пообщались тем временем.

Сели ужинать, и снова звонок. Подошел к телефону. Сатчан оказался.

– Ну, слушай, – сказал он без всяких приветственных слов, только же на тренировке общались, – позвонил мне тесть мой только что, готовы у него предложения по работе для твоего отчима. Может он завтра после обеда к нему заскочить? Рассмотрят варианты…

– Ого! Так ты уже и автобиографию успел ему передать?

– Все верно.

– И к нему самому нужно идти? Точно? Не к начальнику отдела кадров?

– Не, сам хочет посмотреть на отчима твоего. Может, давно не видел честного человека, – схохмил Сатчан. – Глянет и душой отдохнет…

– Спасибо! Подожди чуток, сейчас спрошу.

Оставил трубку у телефона, зашел на кухню.

– Ахмад, завтра сможешь к министру автомобильных дорог РСФСР заскочить после обеда? У него уже готовы предложения по твоему трудоустройству.

Он посмотрел на меня остекленевшими глазами, и только секунд через пять спросил:

– К самому министру?

– Ну да. Я думаю, он на тебя лично хочет взглянуть, составить впечатление.

– Буду. – только и сказал отчим. – Отпрошусь.

Вернулся к телефону, подтвердил, что отчим будет. Оба уставшие после тренировки, так что на этом и закончили разговор. Повесил трубку.

Ахмад отмер только минут через пять. Я только рад этому был, макарошки со зразами у Валентины Никаноровны получились восхитительные! Как раз успел первый голод утолить, пока он молчал. А дальше он начал меня про министра расспрашивать, сообразив, что я с ним уже общался. Какая у него манера разговора, как держится? Не высокомерен ли? Спросил совета, как ему самому лучше держаться.

– Спокойный человек, разумный, любит до сути вещей докапываться, но не из вредности, а потому что ему самому интересно. – сказал я, – ну а как лучше держаться… Естественно. Не пытаясь выдавать себя за кого-то другого. На все вопросы честно и сразу отвечать. Скрывать тебе нечего, искренность лучшая политика.

– Может, мне костюм свадебный надеть? Он всяко получше моего повседневного…

Вспомнил его обычный костюм.

– Да нет нужды, нормальный у тебя костюм. Не потерт… Щеткой его немного почисти на всякий случай, да и нормально. И галстук лучше к белой рубашке надень тот, что я дарил как-то. Он очень хорошо смотреться будет с костюмом.

***

Венесуэла, Сан-Кристобаль

Когда бандиты немного успокоились, главарь снова повернулся в Диане и что-то сказал, всем своим видом показывая, что опасности нет, мол, опусти оружие.

– Не понимаю я по-вашему, – сказала Диана по-русски и покрепче перехватила автомат, даже и не собираясь его опускать.

Бандиты о чем-то посовещались, потом один из них выбежал из зала и через пару минут вернулся со вторым, который, видимо, стоял на страже снаружи. Молодой венесуэлец изумленно посмотрел на Диану с автоматом, а потом, услышав пояснения главаря, с довольно сильным акцентом спросил у нее по-русски:

– Здравствуйте, вы из Советского Союза?

– Да, – кивнула ему Диана, – здравствуйте.

Оказалось, что парень когда-то учил русский язык и по-русски говорит вполне понятно, хотя и с жутким акцентом и путая ударения. Диана первым делом потребовала, чтобы бандиты развязали Фирдауса и оказали помощь раненым охранникам.

Фирдауса тут же освободили и дали сесть на кресло рядом с ней. Охранников развязывать не стали, но один из бандитов, взяв аптечку, начал приводить их в чувство. Диана с облегчением увидела, что оба живы и шевелятся. Ромеро с директором фабрики и переводчиком бандиты тоже оставили связанными.

– Это капиталисты, сеньора, – пояснил Диане главарь. – Не стоит жалеть о них. Мы не будем их убивать, – быстро добавил он, увидев, как помрачнело ее лицо, – это большие начальники, за них заплатят много денег. Деньги нужны нам, чтобы купить оружие и продолжать дело социалистической революции на наших землях. Viva la revolucion! – снова рявкнул он, и остальные подхватили его вопль.

Диана решила пока не спорить, чтобы не накалять и так очень сложную ситуацию. Сначала надо их разговорить и постараться расположить к себе, – подумала она. – Полежат немного венесуэльцы связанными, ничего страшного, на переговорах потом посговорчивей будут, когда из этой передряги выберемся, – подумала она с легкой иронией.

Она через переводчика начала спрашивать террористов, чего они хотят-то от нее? Чего так обрадовались, что она из СССР? Главарь начал что-то быстро говорить, размахивая руками. Из сбивчивых пояснений переводчика Диана поняла, что в основном главарь пока распинается на тему, как он любит и уважает СССР и как счастлив встретить здесь гражданина этой страны. И что-то там еще про дело революции, свободу, братство народов и прочее. Диана заметила, что речь его изобиловала разнообразными социалистическими лозунгами. Как у нас в Святославле во время демонстрации, когда обкомовские выступают, – подумала она. Поняв, что парню довольно сложно переводить, она предложила позвать на помощь еще и их переводчика.

– Нет, сеньора, не надо, – замотал головой главарь, выслушав парня. – Я не доверяю ему. Он специально переведет неправильно и сделает так, что сеньора обидится на нас и подумает, что мы не любим Советский Союз, а мы очень любим СССР. Ваша страна главный оплот социализма в мире…

И он снова начал что-то эмоционально говорить про их борьбу, великие цели и как они смогут достичь их с помощью СССР.

– Сеньора может убрать оружие, – обратился главарь к Диане, все также настороженно сжимающей автомат, наведенный на бандитов. – Вам ничего не угрожает, слово революционера.

Ага, держи карман шире, – зло подумала Диана. – Дурочку нашел. А вслух сказала, мило улыбнувшись:

– Мне так спокойнее. Нас в Советском Союзе учат никогда не выпускать из рук оружие и всегда быть готовыми ко всему. Народ и партия едины! – пафосно воскликнула Диана, вспомнив лозунг, который видела над проходной одного из заводов.

Бандитов ее слова привели в восхищение. Их полностью устроило такое объяснение, не вызвав никакого негативного отклика. Как она и рассчитывала, добавленный в конце социалистический лозунг бандитов успокоил, показав, что она находится с ними на одной социалистической волне.

Выкрикнув еще несколько лозунгов, террористы начали, наконец, рассказывать Диане, чего они хотят. Они попросили передать записку и просьбу связаться с ними ответственным людям в Советском Союзе. Главарь записал на листке бумаги несколько строк и передал Диане.

– Это контакты для связи, – объяснил он. – Нужно написать по этому адресу, и с нами свяжутся. Нам нужно оружие, боеприпасы и медикаменты, чтобы мы могли продолжать дело революции в нашей стране. Мы хотим взять под контроль социалистических сил провинцию Букараманга, но нам не хватает ресурсов…

Диана взяла листок, на котором, судя по всему, был записан какой-то адрес на испанском языке. Тут же начала запоминать надпись с помощью мнемотехник, положив листок на автомат, который так и не выпустила из рук. Параллельно заверила главаря, что обязательно все передаст, куда следует, как только вернется в свою страну. Сказала, что Советский Союз очень ценит своих сторонников и друзей в разных странах и обязательно поможет. А в конце добавила еще лозунг, который вспомнила: «От каждого по способностям, каждому – по потребностям». Не совсем то, конечно, но сойдет, – удовлетворенно подумала она, увидев по реакции бандитов-революционеров, что те вполне довольны ее словами.

Главарь сообщил Диане, что ее с мужем, а также переводчика они отпустят, а Ромеро с директором фабрики заберут с собой. На это Диана, выразительно поведя автоматом, покачала головой и категоричным тоном заявила, что никого в этот раз они не заберут. И что для Советского Союза в целом и для нее, как советского гражданина, в частности, это будет жестом доброй воли с их стороны, показывающим, что они уважают советских людей. «Партия и Ленин – близнецы-братья», – добавила Диана в конце гордо. Других лозунгов она больше вспомнить не могла, а эта фраза из какого-то стиха почему-то прочно засела в мозгу.

Сработало. Главарь с бандитами разразились снова революционными восклицаниями, заверили ее в вечной дружбе и большом уважении, после чего довольно быстро удалились.

Диана с Фирдаусом освободили венесуэльцев, вызволили официантов из подсобки и обессиленно сели в кресла, наблюдая за суетой вокруг.

– Ты невероятная женщина! – неожиданно сказал Диане Фирдаус. – Я каждый раз, глядя на тебя, не могу поверить, как такая удивительная красота и женственность могут скрывать под собой такую силу и смелость. Мне очень повезло с женой!

– Я просто очень тебя люблю и не могу допустить, чтобы с тобой случилось что-то плохое, – ответила Диана мужу, порозовев от смущения и радости от его слов.

– И ты снова заполучила Калашников! – воскликнул Фирдаус с шутливым возмущением. – Поверить не могу…

– Ты же мне не дал… Так хоть эти принесли… – улыбнулась она мужу.

Луис Ромеро подошел к ним и сел на диванчик рядом, поморщившись. Досталось ему крепко…

– Я вызвал подкрепление из города, – сообщил он. – Приношу вам глубочайшие извинения за весь этот кошмар. И огромная моя благодарность за то, что вы смогли каким-то чудом справиться с ситуацией, – приложил он руку к сердцу.

– Кто были эти люди и откуда они здесь взялись? – спросил его Фирдаус.

– Это повстанцы из Колумбии. Там много группировок социалистических повстанцев. Они иногда делают вылазки в приграничные области, грабят, похищают людей. Но обычно сюда не добираются, – начал объяснять сеньор Ромеро.

Диана только хмыкнула. Устроить базу отдыха так близко от границы, рассчитывая на то, что революционеры обычно сюда не добираются… Это даже не русское авось… Это вообще какая-то беспросветная наивность.

– Вы же не собираетесь передавать никому их записку? – спросил синьор Ромеро вдруг Диану. – Это бандиты, сеньора, вы ведь понимаете. Они убили двух охранников и нас могли убить.

– Конечно не собираюсь, что вы! – убедительно кивнула Диана, беря записку и разрывая ее на мелкие кусочки.

Я все равно уже все запомнила, – удовлетворенно подумала она, глядя на довольного ее действиями венесуэльца.

– Мы сейчас дождемся помощи и отправимся в Каракас, – сообщил им Луис Ромеро. – А завтра с утра предлагаю встретиться в офисе и продолжить переговоры. Уверен, что вы останетесь полностью довольны теми условиями сотрудничества, которые мы вам предложим…

***

Москва

Марат с Мишей привязывали вещи к багажнику, стараясь закрепить все максимально надежно. Список вещей, изначально очень внушительный, очень сильно сократили, когда выяснилось, что либо надо от чего-то отказываться, либо кого-то не брать. В итоге лишнего ничего не было, что означало, что потерять ничего нельзя.

– Да, машину загрузили сильно, – сказал Миша, почесывая затылок. – Даже не ожидал, что столько всего надо брать.

– И не говори, – подтвердил Марат. – И то я не уверен, что нам всего хватит. Дорога дальняя, а запчастей и инструмента самый минимум беру. Канистры ведь место занимают. Да и по вещам. Палатки, спальники, примус, посуда какая-никакая, продукты… Вроде все по минимуму в итоге, а машина битком, багажник битком.

Ага, – Миша хмыкнул. – Хотя, если вспомнить, в школе, когда в походы ходили, так тоже как верблюды навьюченные все шли. И это на два-три дня и не в Карелию. Что уж говорить про длинную поездку.

– Да. Главное, чтоб машина не подвела, – сказал Марат. – На машине всяко лучше, чем все на себе тащить.

– Брезентом закрывать будем? – спросил Миша, держа в руках сверток.

– Да нет. Сегодня, думаю, не нужно. В прогнозе дождя нет, – ответил Марат. – В багажник пока его пристрой.

Тут из подъезда вышли девчонки и подошли к машине.

– Ну как? Все готово? Можно ехать? – весело спросила Аиша.

– Да. Закончили. Можете садиться, – улыбнулся ей Марат.

– А мы бутеров в дорогу накрутили, – показала парням сумки Карина. – И лимонада сделали, мама рецепт подсказала, в жару самое то, – гордо добавила она.

– Отлично! – кивнул Миша. – Не пропадем.

Вся компания начала устраиваться в машине. Девчонки сели на заднее сиденье, аккуратно разместив сумки под ногами. А Миша сел впереди рядом с Маратом, взяв на себя роль штурмана. Он деловито порылся в бардачке, проверив, все ли на месте. Взяв в руки атлас автомобильных дорог, открыл его на первой закладке, где была карта Калининской области.

– Ну что, поехали мир посмотреть и себя показать, – сказал Марат, и вся компания закричала «Ура!»

В отличном настроении и полные радостного предвкушения, молодые люди отправились в путь.

***

Глава 11

***

Москва

Не больно мне хотелось с утра ехать в «Труд», раз уж мы вчера все уже решили по телефону, но деваться некуда, собрался и поехал. В кабинете Силина, к моему удивлению, оказалась, кроме него, еще и Вера Ганина.

– Позвал ее, чтобы потом отдельно все снова не объяснять, – пояснил он мне, предлагая присесть за стол.

Пожал руку и Вере, завязался разговор. Терпеливо повторил все то, что вчера уже рассказал.

– А почему Захаров именно тебя к этому вопросу привлек? – неожиданно спросил Владимир Семенович.

Блин! Так вот зачем он меня позвал к себе! Не хотел этот вопрос по телефону задавать. По телефону же выражение лица не увидеть, когда человек отвечает… Вот же хитрый лис…

– Да познакомились как-то случайно, он очень мои статьи хвалил. Нравятся, говорил. В особенности та статья по детскому садику, помните, про масштабные хищения продуктов, что у меня в апреле вышла? – не моргнув и глазом, сказал я. – Видимо, случайно совпало с той реорганизацией питания для детских учреждений, что они затеяли. Потому от него мне и позвонили, велев этим заняться.

Ну да, я же не наивный чукотский юноша на такой трюк попасться. А смотрел он мне в лицо, и правда, очень внимательно, хотя и деланно безразлично. Волнует их, с Ландером, видимо, вопрос, чего это мной так и Межуев, и вот теперь Захаров интересуются.

После моего ответа он откровенно начал тянуть волыну. Все расспрашивал меня по второму, по третьему разу, как я вижу эту серию статей. В промежутках между расспросами свои истории травил, у какого журналиста нет кучи интересных историй… А потом, минут через пятьдесят, когда уже по две чашки чая выпили с пряниками, неожиданно взбодрился и сам быстренько свернул все наше общение.

– В общем, даю Ивлев вам добро на этот проект. Что касается фоторепортажей, то Ганину привлекайте, она все организует. Ждем в конце августа первую статью!

Вышли с ней, и спустя полминуты, мы еще по коридору не успели уйти далеко, хлопнула дверь его кабинета. Вышел и заспешил сразу в другую сторону.

– К Ландеру, наверное, пошел, – улыбнулась мне Вера. – Его кабинет в той стороне.

– Кстати, хотел спросить, та моя статья, что недавно принес, когда выйдет? По Багамским островам?

– Да в понедельник и выйдет. Все с ней в порядке.

– Прекрасно! Я тогда в понедельник или вторник еще две статьи завезу, перед отъездом в Берлин.

– А что такое в Берлине?

– Да вот, отправляют на X Международный фестиваль молодежи и студентов. – нахмурившись, сказал я.

– Жаль… – неожиданно согласилась со мной и Вера.

Я удивленно посмотрел на нее. Хоть кто-то понимает меня! Надо же!

А она неожиданно продолжила:

– Жаль, но там наш зарубежный корреспондент будет, вместе с нашим лучшим фотографом. Очень важное событие, он почти каждый день будет статьи присылать на эту тему. Так что твоя статья оттуда нам ни к чему. Разве что какую-то связанную тему поднимешь…

– Да ладно, я и не планировал в Берлине еще и статью писать про этот фестиваль. Тем более, печатной машинки нет, как отправить в редакцию, непонятно…

– Так в наш корпункт в Берлине и принес бы черновик… И набрали бы его там же. Но ладно, нет, так нет, – бодро сказала Вера, и умчалась в своем привычном стиле по своим делам.

А я поехал неспешно на первую лекцию по «Знанию» на сегодня. Очень неспешно, времени еще полно. Но не столько, чтобы к маме успеть заехать или обувной завод посетить, как я недавно хотел. Все планы на утро мне этот визит в «Труд» порушил…

***

Москва

Ахмад, все еще не веря в то, что это действительно происходит, отправился на прием к министру... При этом его мысли примерно пополам напополам были посвящены двум разным темам. Первая касалась, конечно, личной встречи с цельным министром! Вот уж не ждал, не гадал, что до такого однажды доживёт… Вторая была посвящена Пашке. Да кто же ты такой, пасынок, что такие встречи мне устраиваешь? Я же просто рассказал, какая у меня ситуация на заводе неудачная сложилась... Ничего такого и помыслить себе не смел... Как ты умудрился из пацана, который по дворам Святославля совсем недавно бегал с другой детворой, превратиться в человека, встречи в Москве с министрами устраивающего?

На проходной про него уже знали. Попросили только подождать, когда спустится секретарь министра. Ахмад окончательно уверился в том, что его принимают, как важную персону, когда услышал, как ее вызванивают. Как будто он сам бы не нашел кабинет министра… Вряд ли он у них тут находится в самом дальнем и пыльном углу…

Екатерина появилась очень быстро. И тоже обращалась с ним как с важным человеком. Ну, в принципе, она же не знает, кто я такой. Раз министр к себе вызвал, должна думать, что я важная шишка, – усмехнулся он, двигаясь за ней.

Страх начал уходить, его место занимал кураж. Ну чего я тут панику разводил? Не съест же меня этот министр, в конце-то концов! – внезапно успокоился Ахмад. Как Пашка говорит, такой же человек, как и все мы. Только работа у него более тяжёлая и ответственная. Что-то в этом его объяснении действительно есть. Какая-то сермяжная правда жизни...

Вспомнив цитату из любимого романа за авторством Ильфа и Петрова, Ахмад окончательно успокоился и сосредоточился на предстоящей встрече. Ну чего волноваться, не с шашкой же на танк на коне скачу... Не поладим с ним, буду другое место искать. Московская прописка, главное, есть, а предприятий в столице тысячи... В другое министерство он сам по себе, конечно, идти не решится, а вот заводов выбор широчайший…

Николай Алексеевич тут же его и принял. Причем очень любезно, встал из-за стола, когда он вошел, встретил на середине кабинета, пожал руку, пригласил сесть, послал Катерину чаек им сделать. Да еще и с лимоном.

Взяв в руки его автобиографию, составленную Пашкой, начал уточнять разные моменты из нее. У Ахмада, которого пасынок буквально замучил этой биографией, пока составлял ее, ответы отскакивали буквально от зубов. Он тогда вспомнил даже то, что давно забыл…

После четырёх вопросов, на которые он, по своему разумению, дал исчерпывающие ответы, министр кашлянул и сказал:

– В принципе, вы нам подходите. Мой начальник отдела кадров подготовил для вас три вакансии. Две попроще, а вот одна очень ответственная. Но и перспективы на ней тоже велики, как и зарплата. Вот, ознакомьтесь, пожалуйста, со всеми тремя. Самая ответственная внизу.

Ахмад взял протянутый ему листок. И был шокирован тем, что все три предложенные должности были управленческими. Две были на уровне заместителя, в плановом отделе и в отделе в управлении мостов и искусственных сооружений, а третья звучала необычно. Руководитель группы инспекционного контроля... Первый вариант звучал наиболее знакомо, второй – немножко угрожающе. Что такое мосты, он знал, но что там еще за искусственные сооружения такие? Но министр целенаправленно привлекал его внимание именно к третьему варианту. Невежливо будет не поинтересоваться, что это за должность…

– Не подскажите, Николай Алексеевич, в чем заключаются особенности третьей позиции?

– Я сам недавно ее ввёл. Как раз размышляя над вашим резюме, а также над полученной информацией о том, почему вы планируете уволиться с прежней работы. Дело в том, что наше министерство занимается и строительством новых дорог, и капитальным ремонтом старых дорог и сооружений, но качество этих работ, увы, разное. Сами понимаете, не все готовы работать добросовестно. Есть случаи и взяточничества. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Который совершенно беспристрастно будет проводить контроль за соблюдением технологии производства работ, отмечать все нарушения и добиваться их устранения.

И чем это будет отличаться от моей нынешней работы? – подумал Ахмад, – что на заводе взятки суют, что тут будут совать...

Министр, словно прочитав его мысли, сказал:

– Всех взяточников можете смело посылать лесом. Я вас всегда поддержу. Главное – обеспечьте должное качество возводимых и ремонтируемых объектов. Будет много командировок, командировочные неплохие, премии тоже гарантирую достойные. А самое главное – вы будете гордиться тем, что вы делаете! Советские граждане будут, благодаря вам и вашей неподкупности, ездить по нормальным дорогам!

Ахмад тут же понял разницу. Директор завода, когда он сообщил о взятке, сделал вид, что не понял его. А тут ему обещают поддержку на самом верху... Не от директора, а от целого министра. Ну и кроме того – и правда, цель его работы тоже достойная. Тяжело каждый день заниматься чем-то, результата чего-то ты не видишь. Ну, учел ты материалы... Ну, принял планы. И что? Ты же не видишь, что с ними дальше происходит... Этим уже совсем другие отделы занимаются, которые перед тобой не отчитываются. Рутина... Звучит очень привлекательно…

– Я согласен, что у третьей работы есть достойная цель, – сказал он министру, – но дело в том, что у моей жены скоро роды. Минимум до сентября, пока ребёнок будет совсем маленьким, ни в какие командировки я поехать не смогу...

– Ну, это не проблема! – повеселел министр, поняв, что он, в принципе, согласен на предложенную позицию, – переведетесь к нам, мы в порядке исключения сразу дадим вам отпуск. Заберете ребёнка из роддома, поможете супруге, а в сентябре уже приступите к вашим обязанностям! Надеюсь, получите наследника вскоре. Заранее поздравлять, конечно, не буду...

На этом и договорились. Ахмад уходил со странными ощущениями. Вроде, и министр пошёл навстречу ему... Но на что он подписался, что министр так охотно пошел навстречу? Где это видано – начинать работу на новом месте с отпуска? Как-то это ну… как для важных персон, вот! – ухватил он мелькнувшую в голове мысль и приосанился.

***

Приехал поздно. Четыре лекции сегодня как-то меня вымотали… Да еще колесо проколол, на жаре возиться с запаской невесело. И перемазался, конечно, как без этого. А вот Ахмад пришел с работы весь посвежевший и возбуждённый. Аж глаза сверкали, такое впечатление! Даже не разувшись, видно, что к себе еще не заходил, иначе бы в тапочках пришёл, прямо в прихожей все мне и рассказал про свой поход к министру. Про две спокойные работы и одну очень ответственную. Я сразу и переименовал, слушая его, эти вакансии в две спокойные и одну тревожную...

Твою ж дивизию... – подумал я, – отправлял его, чтобы он устроился на тихую спокойную работу в Москве, в министерстве... С девяти до пяти… А министр тоже хорош, своего не упустит – услышал, что Ахмад честный, и такое место ему предложил, что в девяностых при его характере его бы тут же и грохнули. Еще бы, при возведении дорог такие бабки можно отмыть. Всего-то сделай подсыпочный слой щебня на сантиметр тоньше, умножь на ширину дороги и на десять километров ее протяжённости, и вот у тебя уже новая иномарка... А в двадцать первом веке эти суммы еще и на порядок выросли вслед за ценами... Хорошо хоть, что сейчас не девяностые, не должны его грохнуть...

С другой стороны... Вот готов о заклад биться, что мама в декрете в основном у нас в квартире с ребёнком тусоваться будет. С Валентиной Никаноровной и моими парнями. И уехал Ахмад или нет, принципиального значения иметь не будет. Хм... Главное, следить, чтобы Инна не вообразила, что у нас тут филиал детского садика на дому, и не начала своих детей подкидывать. С неё станется... Она вроде как своих деток так любит-любит, но не все так просто... С закидонами у нее полный порядок и тараканы в голове крупные, откормленные…

– Так что получается, не взял хоть несколько дней на подумать? – спросил я его. – Вот так сразу и согласился?

– Ну да, как-то сразу решил, что работа мне по душе. Николай Алексеевич прав, дороги у нас ужасные. Технологии не соблюдают, да и воруют. Представь, что я сделаю хоть что-то, чтобы ситуацию изменить к лучшему!!!

Блин, столько энтузиазма, даже неохота его разочаровывать. Ну не верю я, что у этой задумки министра есть будущее. Ну увидит, к примеру, Ахмад, что дорогу паршиво сделали, что, пять километров полотна снимут, и заново начнут прокладывать? Даже при личной поддержке министра... Но, с другой стороны, я прекрасно понимал, что отчим меня сейчас не услышит. Никакие аргументы. Он, наконец, нашел цель в жизни. Будучи нормальным советским человеком, хочет нести добро в массы, делать жизнь людей лучше. В принципе, я и сам во многом разделяю эту позицию. Иначе не настаивал бы так на соцзащите на наших предприятиях и ее улучшении... Это я в нашей группировке говорю, что тогда стучать будут меньше в органы довольные работники, это то, что они хотят услышать... А мне лично нравится, что в СССР огромные возможности для соцзащиты. Ну так почему бы их не использовать по полной программе для сотрудников наших предприятий?

***

Калининская область

Начало поездки было приятным. Все шло хорошо. Дорога была неплохой и не слишком загруженной. Машина работала прекрасно. Марат через пару часов дороги расслабился и начал участвовать в веселой болтовне друзей, которые обсуждали предстоящее путешествие. Миша рассказывал, по какому маршруту они будут двигаться и вместе с девчонками выбирал места возможных стоянок.

– Надо не только, чтобы места красивые кругом были, но и чтобы заправки по пути попадались, – важно объяснял Миша девушкам, показывая отметки на атласе.

– И желательно не слишком далеко от маршрута отклоняться, – добавил Марат. – Здесь дорога пока хорошая. Но дальше будет сложнее. А если сильно в сторону отъехать, так вообще…

– А когда мы остановимся сегодня? – поинтересовалась Карина. – Жарко так. Искупаться бы.

– Да и походить размяться уже хочется, – поддержала ее Аиша.

– Я думал, что в первый день мы уже после Калинина место для остановки найдем, – неуверенно ответил Миша, глянув на Марата.

– Можем и раньше, – пожал плечами тот. – Мы же сами себе хозяева. Где решим, там и остановимся.

Миша обернулся к девушкам. Те улыбнулись и сложили руки в умоляющем жесте.

– Ладно, – пробурчал он. – Как скажете. Тогда повернешь сейчас по дороге направо, вон как раз поворот на Конаково, – показал он Марату. – Там заправка есть и Волга совсем рядом. Найдем местечко, я думаю.

Все одобрительно зашумели, услышав о Волге.

***

Так, ладно... Ахмад, похоже очень серьёзно настроен на переход в министерство. Можно считать решенным вопрос, что он с завода увольняется. Значит, вступает в силу наша с ним договорённость о том, что я потревожу милицию, чтобы она занялась Вагановичем. Кажется, пришла пора потревожить Васю-негра. Да и в целом мы уже приличное время с ним не общались, я немножко и соскучился. Парень он лёгкий в общении, разговаривать с ним всегда интересно. Никогда не бывает неловких пауз, когда оба собеседника молчат, не зная, что сказать. Если мне вдруг сказать нечего, он тут же припомнит какой-нибудь эпизод с какого-нибудь уголовного дела, или просто расскажет анекдот. Удачно вышло, что тогда мы с ним в Святославле пересеклись. Сказал бы мне тогда кто-нибудь, что он москвич, ни в жизни бы не поверил. Молодец, прекрасно замаскировался...

Взял себе за правило ещё с прошлой жизни – не откладывать то, что можно сделать прямо сейчас. Так живётся гораздо спокойнее, нет ощущения нависшего над головой меча. Правильно говорится, сделал дело – гуляй смело. Так что тут же достал записную книжку с его номером, и набрал его немедленно.

Дозвониться-то я дозвонился, но совсем не был готов к тому, что Вася будет пьяный в драбадан. Прекрасный повод ещё раз убедиться в том, что он, как и говорил, наш, русский негр, а вовсе не африканец. Нет, несомненно, он меня узнал и даже что-то пытался говорить в ответ, но получалось откровенно не очень. Всё, что я все же разобрал, так это что он очень меня уважает, и что он сегодня уходит в отпуск, что и решил отметить с друзьями. Не стал ему мешать, поздравил с отпуском, да положил сам трубку. А то он в таком состоянии может со мной еще минут двадцать вот так болтать, а назавтра ничего и не вспомнит. Ладно, завтра его еще раз сам наберу. Явно с самого утра не стоит, позвоню ближе к двенадцати, перед выездом в деревню. Выходные есть выходные, надо вытащить детей на природу...

***

Венесуэла, Каракас

Фирдаус сидел на переговорах и пытался научиться проще смотреть на жизнь. Это выражение он почерпнул вчера от Дианы. Когда они закончили давать показания полиции по поводу боевиков, он собрался звонить Тареку, чтобы сообщить о том, что с ними произошло. Диана категорически воспротивилась. И сказала:

– Да ты что? У тебя отец же уже старый. А ты ему такое хочешь рассказать... А вдруг у него инфаркт или инсульт случится? Ничего страшного не произошло! И нормально же всё закончилось, прорвались. Вот и нечего ему нервы трепать. Смотри на жизнь проще!

Это совсем не вписывалось в привычную систему координат Фирдауса. Он с детства привык, что отцу необходимо сразу же сообщать обо всём. Так что слова Дианы его немножко и потрясли, и одновременно заставили его и позавидовать её точке зрения на мир. Ворвавшиеся боевики с автоматами, которые хотели их похитить, убив двух охранников, и ранив ещё двоих, для его жены – это ничего страшного не произошло? И заснула она, когда они легли спать после всего пережитого, буквально через пару минут. Счастливым сном младенца. А он ещё полночи ворочался и периодически покрывался холодным потом, вспоминая произошедшее. Не мог не подумать и о том, неужели его жена храбрее, чем он? Утешал себя только тем, что он тоже храбрый, но ему мешает заснуть боль от побоев. Хотя и выпил на ночь две таблетки аспирина, которые сильно ее приглушили...

Отцу в итоге так и не позвонили и не сказали о произошедшем ни слова.

А с утра на переговорах, конечно, выглядели они с сеньором Ромеро комично. Надели новые дорогие костюмы, вчерашние слишком сильно пострадали, пришлось их выкинуть. А лица-то все в синяках... Словно двое бомжей ограбили дорогой магазин готовой одежды и тут же и переоделись во все новое, в попытке выдать себя за приличных граждан... В туалет пошли вместе, увидели друг друга в зеркале на входе, так вообще расхохотались… Правда, Ромеро тут же и застонал, не стоит ему еще улыбаться, получается…

Сеньор Ромеро не обманул. Как вчера и обещал, выдвинул очень привлекательные условия дальнейшего сотрудничества. Намного лучше тех, которых Тарек приказал им держаться. Вдохновившись этим, Фирдаус немедленно согласился, и сразу же поднял вопрос и о закупках выделанных кож из Сан-Кристобаля для поставок на их завод в Италию. Вот на это уже щедрость синьора Ромеро не распространялась. Завязался оживлённый торг. Но всё равно Фирдаус заметил, что выставили им в этот раз достаточно привлекательную цену. Намного лучше той, что была до нападения на них боевиков. Вот, оказывается, как сближает, когда вас совместно избивают под дулами автоматов. Но всё же этот рецепт получения от партнёров нормальных цен, он бы категорически не рекомендовал использовать в дальнейшем...

Вернулись на обеденный перерыв с переговоров в номер, и вдруг совершенно неожиданно звонок от Тарека.

– Фирдаус! – закричал отец, едва он снял трубку, – вы точно там живы? Никто из вас не ранен?

Диана, услышав эти слова через всю комнату, укоризненно взглянула на мужа. Он понял, что она подумала, что он всё же позвонил отцу и сообщил ему обо всём. И тут же развел руками, показывая, мол, не звонил я, откуда он узнал? И лицо скорчил соответствующее. И тоже зря, сморщился от боли.

Тогда уже она недоумённо пожала плечами.

Между тем, не дождавшись ответа, Тарек снова закричал:

– Дети! Так вы живы там вообще?

Тут уже Фирдаус отвлёкся от выяснения отношений с женой и ему ответил:

– Все хорошо, папа! Мы живы и здоровы. А кто тебе сказал вообще?

– Сеньор Ромеро! Позвонил несколько минут назад и очень извинялся. Я все не мог понять в начале, за что именно он извиняется, пока он не понял это, и не рассказал, наконец, что за кошмар с вами случился. Почему ты сам мне не позвонил, почему не сказал ещё вчера?

– Ну так это, отец... Ничего же страшного не случилось, мы живы и здоровы, зачем тебя тревожить лишний раз? И Диана с этим полностью согласна...

Разговор, конечно, получился длинный. Отца пришлось успокаивать минут десять. Обычно его всегда очень хорошо успокаивали хорошие финансовые новости. Фирдаус в этот раз попытался использовать этот безотказный ранее способ, сообщив об очень привлекательных условиях, что они наконец выбили из венесуэльских партнёров по сделке. Но впервые на его памяти это не сработало, отец плевать хотел на любые финансовые выгоды.

А когда они после перерыва вернулись на переговоры, синьор Ромеро начал многословно извиняться уже перед ними, бормоча:

– Извините! Я понятия не имел, что вы не сообщили своему отцу о произошедшем. Я очень восхищён вашей спартанской стойкостью! Так спокойно отреагировать на всё, что произошло... Мы думали, мы тут в Венесуэле ко всему привычные, а в Европе живут избалованные люди, но вы меня просто восхищаете!

После стольких похвал Фирдаус решил серьёзно пересмотреть свои взгляды на жизнь. Как там Диана говорила – учиться смотреть на жизнь проще? Он очень искренне попытается. А если будут какие-то непонятные моменты, как именно это делать, так жена же всегда рядом, можно тут же спросить у неё...

***

Глава 12

***

Больцано, Италия

Тарек еще долго после разговора с сыном ходил сам не свой. Ближе к концу рабочего дня зашел к себе в офис. Заперся там, опустив жалюзи, чтобы никто с первого этажа за ним не подсматривал. Поставил на стол бутылку виски и стакан. Налил и выпил. Вкуса не почувствовал, никакого эффекта тоже не было. Снова налил и выпил. И снова не взяло.

Встал, погасил свет, как-то он действовал плохо на нервы. Снова сел, налил виски, но, посмотрев на бутылку, пить не стал. Пустое это…

Просидел там следующие два часа, думая только об одном. Какой же я старый дурак! Отправил сына, да еще и с женой, даже не посмотрев на карту туда, где бродят какие-то боевики с автоматами, стреляющие налево и направо. Чудом же выкрутились… И он даже знал имя этого чуда. Диана! Вспомнил, как он сомневался, хотя сыну и не говорил, когда тот решил вот так внезапно жениться на этой девчонке. Видно же было невооруженным взглядом, что хулиганка без особого образования. Ну красивая, ну и что? На каждой улице в Ливане такую же красотку найдешь…

А затем тот случай с мафией. Когда она купила у бандитов автомат и пошла защищать свою новую семью. Как он тогда ей восхищался! И с горечью думал, что его жена на такое не способна. Любит он ее очень, и есть за что – а вот на такое не способна!

А перед этим еще же и на брата ее вышли… Не встреться Фирдаус с Дианой, никогда бы они не познакомились с ее братом, Павлом Ивлевым, невообразимо сведущим во многих вопросах. Он и сам понимал, что дело в Ливане идет к нехорошим вещам, но убежденность Ивлева в неминуемой гражданской войне подтолкнула его к эмиграции. А эта его идея выпускать чемоданы на колесиках… Пока что только с акциями не совсем понятно, но раз Ивлев обещает, что скоро и они выстрелят, то оснований сомневаться у Тарека в этом нет. А, еще же эта его идея коллекционировать всякие пластинки и игрушки. Хотя нет, в разумности ее уже никаких сомнений у него нет. Первые пластинки с автографами, что были куплены полгода назад, уже подорожали в цене в несколько раз.

Тарек отчетливо понимал, что, возможно, Аллах послал его сыну эту русскую хулиганку. Была бы с ним вчера в Венесуэле обычная хорошо воспитанная арабская девушка, ей бы в голову не пришло схватить автомат, и направить на бандитов. Сеньор Ромеро рассказал ему, как был восхищен и потрясён поступком Дианы. Он-то уже думал, что с ними покончено. Забьют их боевики, увлекшись побоями…

Да и выкуп, который хотели потребовать потом боевики, похитив их… Сколько таких историй, когда выкуп выплачен, а похищенных живыми не возвращают. И даже трупы не отдают…

Все же он выпил залпом третий стакан, и только тогда почувствовал, что его начинает отпускать страшное напряжение… Фух…

Также он придумал, как отблагодарить свою невестку за спасение сына… Свои долги нужно платить, не откладывая…

***

Сочи, гостиница «Ленинград»

Андриянов был доволен. Отдых в Сочи начинал ему нравиться. Посидев в ресторане на берегу буквально полчаса, он познакомился со сногсшибательной девушкой. Инне было двадцать четыре года, она жила и работала в Ленинграде, а сюда приехала отдохнуть, как и он.

Антон увидел ее, когда Инна стояла в нерешительности посреди ресторана, пытаясь высмотреть свободный столик. Впечатлившись красотой девушки, Андриянов пригласил ее присесть за свой стол, на что она, немного подумав, смущаясь и извиняясь, согласилась.

– Извините, просто такая жара. Хотелось попить чего-нибудь холодного, освежиться, – объяснила ему Инна, очаровательно улыбнувшись, – вы меня просто спасли, Антон.

Инна была просто изумительно красива. Темные волосы, зеленые глаза, точеная фигурка, нежная кожа с легким загаром. Андриянов был очень впечатлен новой знакомой и пустил в ход весь свой арсенал обольщения. Девушка оказалась еще и интересной собеседницей, так что вскоре они весело смеялись и болтали обо всем. Об Ивлевой Антон моментально и думать забыл.

Время летело незаметно, Антон с Инной поужинали, заказали бутылку вина, потом вторую, потом сходили искупаться, попросив при помощи очередной пятирублевой купюры администратора придержать столик. Слово за слово, и вот уже Антон пригласил Инну к себе и был чрезвычайно доволен, когда она согласилась.

Какая восхитительная девушка, – думал Андриянов, поднимаясь с Инной по лестнице к себе в гостиницу и неся початую бутылку вина, захваченную из ресторана. – Это мне награда за все мытарства в эту поездку…

Утром Антон проснулся с дикой головной болью и долго не мог прийти в себя. Голова кружилась, сознание ускользало, он никак не мог собраться с мыслями.

– Инна, – позвал он, вспомнив о вчерашней подруге.

В номере было тихо, ему никто не ответил. Осмотревшись, Антон не увидел вокруг никаких женских вещей. Что происходит? Где Инна? Как она? – бились в голове мысли. Последнее, что помнил Андриянов, как они поднялись вдвоем в его номер, налили в гостиничные чашки принесенного с собой вина, выпили, а потом все… словно выпал кусок из памяти.

Кое-как собравшись с силами, шатаясь и морщась от боли в голове, Антон встал с кровати, добрел до ванной. Там никого не было. Выглянул на балкон, там тоже было пусто.

– Да что ж такое? – пробормотал он с нарастающей тревогой.

Осмотрелся внимательнее. В номере было пусто. Внезапно до него дошло – в номере слишком пусто. На тумбочке не было его солнцезащитных очков и портмоне. Метнувшись к шкафу, Антон выругался. Пропал чемодан и почти вся одежда. На полке лежала одна рубашка с коротким рукавом и пляжные шорты, поверх которых лежал его паспорт и обратный билет в Москву.

– Вот дрянь! – воскликнул Антон, осознав, что произошло.

Инна явно опоила его чем-то, подсыпав препарат в вино, а потом хладнокровно собрала все его вещи в его же чемодан и ушла. Расчет правильный, человек с чемоданом в гостинице выглядит совершенно естественно. Никто и внимания не обратит.

Она явно не первый раз этим промышляет, – размышлял в отчаянии Андриянов, когда, набегавшись по номеру и наматерившись, он обессиленно рухнул на диван. – Вела себя так уверенно и естественно. И вон, минимум одежды и документы с билетом оставила. Понимает, что так шансов меньше, что я скандал подниму и в милицию побегу…

Да какая милиция! – в ужасе подумал Антон. – Это же тогда на работу сообщат, позора не оберешься и проблем. По пьяни с какой-то шлюхой в номер сунулся, опоили, как дурачка привокзального… Примерно так все его злопыхатели и будут эту историю рассказывать… Долго он на своем месте после такого скандала не просидит точно, полно желающих его убрать в сторону и занять тепленькую позицию.

Внезапно вспомнив кое о чем, Антон вскочил и метнулся к шкафу. Схватив с полки шорты, он с замиранием сердца начал обыскивать карманы. Со вздохом облегчения вынул из одного две сложенные пятирублевые купюры. Вчера на всякий случай распихал по брюкам и шортам небольшой запас на экстренные расходы. Вот, пригодился…

Что же делать? К кому обратиться, чтобы денег прислали? – думал Андриянов, снова сев на диван и обхватив голову руками. На работу нельзя, к друзьям в Москве тоже не вариант. У него не друзья ведь, а выгодные знакомства. Обратись к таким, вмиг весь авторитет растеряешь, да еще есть опасность, что разболтают направо и налево… Даже если про факт воровства не рассказывать, все равно история неприглядная выходит. История про человека из серьезной организации, который на отдыхе так швырялся деньгами, что остался без гроша…

Но к кому-то обратиться надо. В майке, шортах и пляжных шлепанцах с десятью рублями в кармане он не продержится до отъезда точно. Даже бритву стерва эта забрала, – со злостью стукнул кулаком по подлокотнику Антон, вспомнив о купленной по блату дорогущей немецкой электробритве, которую он взял с собой в поездку. А еще портмоне, две пары фирменных туфель, ремни кожаные, импортная одежда … Все вещи, взятые с собой, были очень качественные и дорогие. Антон постепенно осознавал, насколько дорого ему обошелся этот отдых на море.

Вот же тварь! – вновь в бессильной злобе он саданул кулаком по дивану.

Внезапно в голове мелькнула мысль об Оксане из Святославля. Да ну, бред, – отмахнулся Андриянов от этой идеи. Но, обдумывая ее снова и снова, Антон пришел к выводу, что это вполне приемлемый в его ситуации вариант. Она не из Москвы, – взвешивал все за и против он, – знакомых его не знает, значит и растрепать некому. А в Святославе своем пусть что хочет кому говорит, его там никто не знает, кроме нее. И в помощи отказать по идее не должна. А историю убедительную я ей придумаю…

Приняв решение, Андриянов надел единственную оставшуюся у него одежду, сунул в карманы документы и деньги и пошел искать почту.

***

Москва

К моему удивлению, Вася мне сам перезвонил, в десять утра. И нормально так разговаривает, словно и не пил вчера.

– Привет, Павел! – жизнерадостно сказал он, – давно не виделись! Ты вчера, наверное, звонил узнать, когда по той банде с поддельными монетами статью можно будет написать?

– Нет, вообще-то, но это тоже интересно. Так когда можно будет?

– Да через пару недель уже и добро от генерала, уверен, что получим.

– Ну тогда уже лучше отложим на конец августа, а то ты в отпуск, и я скоро в отпуск.

– Ну ладно, но ты говоришь, что не по этому вопросу звонил?

– Все верно, но это не телефонный разговор. Надо сесть и обстоятельно обсудить. Слушай… А как ты смотришь на то, чтобы в деревню со мной съездить? Мы там баньку новую поставили, попаримся, пивка выпьем, заодно и обсудим вопрос… Но это, если, конечно, других планов нет…

– А что, отличная идея! – бодро ответил Вася, – я в Сочи по путевке поеду, но это будет через неделю только. А банька, да под пиво – отлично просто! Тогда чур пиво с меня. Я знаю, где самое хорошее раздобыть. Когда выезжаем?

– Мы через два часа планировали. Малые проснутся, и вперед.

– Что, твои парни так долго спят?

– Ну, у них свой график. Они в шесть встают. Часа три празднуют восход солнца, и потом почти до двенадцати спят. Как-то так сложилось, не спрашивай, почему.

– Да у меня своих нет, я и разницы не знаю, – засмеялся Вася, – хорошо, без четверти двенадцать я у вас.

***

Генерал Вавилов почуял, что что-то неладно в Датском королевстве еще утром в пятницу. Когда узнал, что Третьякова так и не уволили, несмотря на то, что он предпринял все необходимые шаги. А то Комлин к нему пришел и снова завел старую песню про Кутенко вместо Третьякова, он и спросил – а в чем проблема, согласовали же с тобой уже? Оказалось, что проблема-таки есть…

Пришлось наведаться лично к начальнику отдела кадров, чтобы попытаться прояснить вопрос. Так-то не по статусу ему к нему ходить, он зампред, он выше по статусу, и вызвать его к себе должен, но под предлогом что мимо заходил, решил все же сам забежать. К черту статус, к себе вызовешь, человек будет подготовлен. А сам зайдешь, гораздо выше шансы по его поведению что-то понять, в лоб вопрос задав…

И правильно сделал. Полковник сказал ему много слов о причине задержки, ссылаясь на бюрократию и не пришедшие еще из Саратова ответа на запросы по личному делу Третьякова, но по его глазам он понял, что что-то нечисто. Кто-то явно затеял какую-то интригу.

Вначале у него не появилось никаких эмоций, кроме удивления. Кому же мог Третьяков понадобится, этот дуболом? Были бы у него мощные связи в Москве, он бы всяко в ней раньше оказался, чем полковником стал. Только через него Миша его и пристроил…

А затем подумал, что такие интриги можно только через председателя проворачивать. Кто-то явно пытается настроить Андропова против него…

Долго думал, что предпринять. Не пойдешь же прямо так к Андропову, и не спросишь его – мол, товарищ председатель, не вы ли что-то против меня затеяли? Но способ хоть что-то понять все же придумал…

Подсел в столовой во время обеда к помощнику Андропова. Миша Крючков, хороший парень. Кое-чем ему обязан. Не скажет, конечно, ничего, тайны председателя КГБ он свято блюдет, но по его поведению тоже кое-что понять можно…

Пообедав с ним, он уверился, что не зря переполошился. Миша, как и начальник отдела кадров, чувствовал себя в его присутствии очень стесненно… Значит, у него точно намечаются какие-то неприятности. Но более конкретно ничего разузнать так и не удалось.

Сегодня, в субботу, он вывез семейство на дачу, но сам расслабиться на чистом воздухе так и не смог. Кто же против него копает-то?

***

После звонка от Васи я еще и к Грише сходил. Баня и пиво и его воодушевили. Да и к Родьке в деревню съездить ему тоже хотелось.

Только Ахмада уговорить не удалось. Нервничал он все и не хотел из города уезжать. Ну, на его месте в такой ситуации и я бы не уехал. Мало ли что врачи говорят, что роды придутся на начало августа. Могут и прямо сейчас случится, если со сроками ошиблись. Каково ему потом будет осознавать, что он в это время в деревне пиво пил, как ни в чем не бывало?

Но даже и так неплохая компания собирается. Гриша и Вася рассказчики отменные, унывают редко. Да и старики за словом в карман не лезут. Так что планы на отдых у меня были самые внушительные.

Вася приехал минута в минуту, и вскоре уже позвонил мне в дверь.

– Ну что, все готовы? – спросил он, крепко пожимая мою руку, – пиво я в машине оставил, взял три трехлитровых банки.

– Сейчас Гриша подойдет, и выдвигаемся.

Мои парни, конечно, в коридор тут же подтянулись, глянуть, кто там шумит. И черный дядя определенно их заинтересовал. Давно уже не был в гостях, они про него уже и забыть успели. Но Вася действовал разумно, тискать их не побежал, просто начал им руками махать от двери. Так что никакого скандала, как в случае с матерью, они не устроили. Смотрели на шоу с большим интересом.

Подошел Гриша и пошли грузиться. Вася его к себе в машину позвал, у меня, как обычно в последнее время, много вещей с собой для малых брать пришлось. Так что Валентина Никаноровна села сзади с малышами, а переднее кресло и багажник мы вещами заняли.

В деревне нас уже ждали. Не знали точно, что мы приедем, но надеялись. И очень обрадовались нашему приезду.

Попарились, пивка попили, и Вася спросил меня, что у меня там за вопрос такой загадочный. Не стесняясь Гриши, сидевшего рядом, рассказал ему про Вагановича и нашу договорённость с Ахмадом. А потом сказал:

– Тебе же очередное громкое дело не помешает, верно? Ваганович точно не успокоится. Не хотел бы воровать больше у государства, отправился бы куда-нибудь на Юга. А раз в столицу рванул, значит, планирует и дальше продолжать…

Вася удивился, конечно, что тот самый глава города, при котором он столько прожил в Святославле, охотясь на наших местных преступников, таким махинатором оказался. Пришлось ему рассказать более подробно и о том, что Шанцев раскопал против него, сам став первым секретарем Святославля. Но понимая, что бывшего первого секретаря города не посадят по идеологическим соображениям, и не желая навлекать проблемы на собственный завод, которым столько лет руководил, он дал ему возможность просто уехать из города…

– А тут в Москве он просто член парткома на заводе, невелика птица. И кем он там был в провинции когда-то, уже никому неинтересно.

– Так-то понимаю твой ход мыслей, но подозрения к делу не пришьешь, – задумчиво сказал Вася, – конкретика какая-то нужна…

– Тебе-то, уже, конечно, не по чину на тот завод устраиваться, но пристройте туда кого-нибудь, как в Святославле делали, под прикрытием, и конкретика быстро появится, просто уверен в этом…

– Был бы я полковником… А как майор я такие серьезные операции не имею право проворачивать.

– Так может, мне генерала Брагина еще попросить, чтобы он тебе содействие по этому вопросу оказал? – спросил я друга.

– А знаешь, да. Если он нашим велит мне посодействовать, то мне людей точно выделят.

– Хорошо. Давай только тогда уже на конец августа все это планировать. Ты выйдешь из отпуска, я из Паланги вернусь, и тогда это дело и затеем…

На том и договорились.

***

Калининская область

– Что-то долго, где уже это Конаково? – недовольно поинтересовалась Карина, обмахиваясь газетой. – Мы точно правильно едем?

– Точно, – напряженно кивнул Миша, глядя на карту.

– Это только в атласе все близко, – хохотнул Марат. – Реальность всегда отличается. Хорошо, что хоть дорога есть…

– Вон смотрите, вроде хорошее место, – показала рукой Аиша спустя еще пару километров дороги, – и река рядом совсем, и спуск пологий. Может уже остановимся и купаться пойдем? – взмолилась она.

– На заправку же заехать хотели, – сказал Миша неуверенно.

– Я на заправку и сам могу смотаться, когда лагерь разобьем, – предложил Марат. – Давайте выйдем, осмотримся, и если место понравится, то тут уже и до завтра останемся, а утром рано дальше поедем.

Все с энтузиазмом поддержали предложение. Несколько часов в машине по жаре очень сильно утомили. Против отдыха никто не возражал.

Марат свернул с дороги на ближайшем съезде, остановился. Все высыпали из машины и пошли осматриваться. Место понравилось. Спуск к реке действительно был пологим, внизу был хороший, хоть и небольшой пляж, а повыше нашлась отличная полянка. Подогнав машину, начали обустраивать лагерь.

– Так, сначала разобьем лагерь, палатки поставим, потом купаться, – скомандовал Марат. – Как раз после машины остынем немного, а то простудиться можно, если сразу в воду залезть.

– У-У-У! – разочарованно замычали девчонки на два голоса.

– Отставить хандру! – шутливым тоном скомандовал Марат девушкам. – Заболеете, обратно в Москву возвращаться придется.

Аргумент на дам подействовал, и все переключились на хозяйственные хлопоты. Пока парни ставили палатки и бегали за дровами, девушки накрыли небольшой импровизированный стол из взятых с собой бутербродов и лимонада.

– Слушай, а ты готовить умеешь? – тихонько спросила Карина Аишу.

Та в ответ посмотрела на нее изумленно и отрицательно покачала головой.

– И я не умею, – смущенно сказала Карина. – А вечером надо будет что-то делать на ужин. Бутербродов мало, сейчас, думаю, все и съедим. А после купания под вечер жара спадет и есть захочется.

– И что будем делать? – с легким испугом спросила ее Аиша.

– Не знаю пока, – Карина пожала плечами, – импровизировать… Наверное.

Наскоро оборудовав лагерь, перекусили, потом немного поболтали, обсуждая дальнейший маршрут. Сошлись на том, что выезжать будут каждый день рано утром, чтоб не по жаре, а к обеду будут подыскивать место для лагеря и вторую половину дня отдыхать и купаться. Еще решили все более-менее крупные города по пути осматривать. Аиша предложила еще про музеи узнавать, но эту идею дружно забраковали.

– Мы так до Карелии даже к осени не доедем, – категорично заявил Миша к большой радости Марата, которому все эти музеи еще в Ленинграде осточертели. Так что он делал грустное лицо, а в душе ликовал.

Отдохнув, захватили покрывала и спустились к реке.

– Ты же на заправку собирался, – напомнил Миша Марату.

– Пожалуй, позже смотаюсь или утром, – ответил тот, осматривая реку. – Течение здесь приличное, не нравится мне это, надо за девчонками присмотреть.

***

Глава 13

Святославль, квартира Якубовой

Оксана вернулась домой поздно. После работы, освободившись пораньше, забежала к Руслану пообщаться. Она теперь старалась регулярно заходить к сыну с невесткой и поддерживать отношения. Переехав в однушку и начав жить отдельно, она осознала вдруг, что вполне реально может остаться совсем одна. Сейчас вот на работе общается, а что делать, когда выйдет на пенсию? Сидеть на лавочке у подъезда и навязываться незнакомым людям? Ей не понравилась такая перспектива, поэтому у сына она теперь бывала хотя бы раз в неделю, пользуясь тем, что отношения с ним и с невесткой после последних событий стали более-менее приемлемыми. Все же такое вместе пережили, мошенник чуть у них машину не отнял… Хотя Настя, все же, иногда ее нервировала. Мол, не тому она Маринку учит… Иногда немного по этому поводу и ругались… Но Оксана всячески старалась сдерживаться…

Зайдя в подъезд своего дома, Оксана увидела, что в почтовом ящике что-то лежит. Открыв его, достала телеграмму. В подъезде было уже темновато, так что удивленная Оксана, торопясь, прошла в квартиру и стала читать, недоумевая, что и у кого уже могло случиться.

Прочитав телеграмму, Оксана оторопела и в полном изумлении прошла на кухню, забыв даже снять туфли. В телеграмме Антон просил ее выслать ему денег.

Почему Антон без денег? Почему он в Сочи? Что происходит? – скакали галопом мысли в ее голове. И почему он просит денег у меня?!.. У Оксаны совершенно не укладывалось в голове, как такой человек, как Андриянов, мог обратиться к ней с такой просьбой. Все ее представления о нем, весь его образ успешного столичного красавца-мужчины не вязался совершенно с этой ситуацией. Но вот она, телеграмма, у нее в руках. И там черным по белому просьба и адрес почтового отделения в Сочи…

Обдумав все еще раз и перебрав в голове варианты, что такого могло произойти с Антоном, Оксана решила, что надо ему помочь.

Ладно. Какой смысл гадать, – сказала себе она, вставая и ставя чайник, – потом сам все объяснит. Завтра с самого утра надо на почту бежать. Сегодня уже поздно. Эх, жаль, что задержалась. Знать бы, что так все будет… А все же приятно, что он именно меня о помощи попросил, – улыбнулась довольно Оксана…

***

Коростово

Прекрасно отдохнули в субботу, а в воскресенье еще с утра и рыбачить пошли. Подбил нас на это Родька, который загорелся этим делом вот просто невероятно. Ну а я что – кто же откажется в шесть утра посидеть на берегу с удочкой? Дети присмотрены, кроме няни еще и Эльвира с Никаноровной, и всем можно доверять, это не тот случай, когда при семи няньках дитя без глаза. Ну а воздух… Такой чистый воздух начинаешь ценить только в возрасте. А тишина!!! Звенящая тишина, и все звуки естественные. Рыба всплывет, лягушка в камышах прыгнет, утка взлетит… Сидишь и просто всем этим наслаждаешься…

Правда, сидели мы втроем с Егорычем и Родькой. Остальные мужики что-то вчера после бани и допитого пива праздник продолжили более сильными средствами. Ладно, уж кто как отдыхает, читать морали я никому не собирался. Мне вчера нескольких кружек пива вполне хватило для настроения, и Вася не обманул – пиво было высочайшего качества! Да, было бы странно, если бы у майора милиции не было своего выхода на неразбавленный продукт. Так что если захочу неразбавленного пивка – к кому обращаться в Москве я теперь знаю…

Что хорошо при рыбной ловле, нет никакого лишнего трепа, который мешал бы от всего этого получать удовольствие. Уж на что Родька начинающий рыбак, а правило блюсти тишину соблюдал не хуже Егорыча. Еще бы он, конечно, вместо красной майки надел бы что-то блеклое, чтобы рыбу не пугать…

Поймал к девяти утра штук пять карасей и небольшого сазана. У Егорыча и Родьки улов был чуть получше. Но возвращались домой в превосходном настроении. А уж что будут хозяйки с рыбой делать – пожарят на сковородке или коту пожертвуют какому-нибудь – меня вообще не волновало.

Вспомнил про жену. Как она там, интересно? Уже, наверное, в Ялту переехали?

***

Ялта

Галия сидела в своем номере в гостинце и плакала. Ей уже все осточертело хуже пареной редьки. Каждый день пляж и сьемки, пляж и сьёмки. Никаких выходных больше не было, режиссер нервничал, и хотел отснять как можно больше материала до конца поездки, чтобы точно было из чего выбрать при монтаже фильма. Все больше хотелось домой, к мужу и детям. И как так вышло, что она мечтала о такой вот поездке? Твердо решила на будущее – никаких больше таких длинных поездок без мужа и детей! Максимум неделя, ну, полторы. Но не три – точно!

А что самое обидное – в тот же день, как она вернется, Паша в Берлин уедет на полторы недели. Только в Святославе уже на свадьбе брата и увидятся… С мужем, получается, за исключением того одного дня между Болгарией и Сочи, целый месяц в разлуке будет… И чего она так радовалась, когда Паша рассказал о возможности три с половиной недели по курортам ездить? Наверное, до встречи с ним слишком мало ездила на море, вот и сложилось какое-то ощущение, что море – это самое лучшее в жизни. Быть со своей семьей – вот что самое лучшее в жизни!

Думала к отцу в Судак съездить, он же тоже в Крыму расположен. Но как узнала, сколько это времени займет, поняла, что нереально. Разве что приехать, поздороваться и обратно сразу уезжать… От работы же ее никто не освободит. Да и Загит, Паша сказал, каждый день работает без выходных, чтобы все успеть сделать за время отпуска… Прямо как она с этими съемками. Не до общения ему с дочерью…

***

Калининская область, Конаковский район

Выехать рано утром не получилось. В итоге, когда, наконец, все собрали и выдвинулись в сторону Конаково, было уже десять утра. Атмосфера в машине по дороге на заправку была несколько напряженной. Парни были очень недовольны началом путешествия, девушки тоже. Но у первых и вторых причины недовольства были очень разными.

Миша и Марат оказались неприятно удивлены, столкнувшись с абсолютной беспомощностью девушек в быту. Ни Аиша, ни Карина не умели абсолютно ничего. Вчера, когда вволю накупавшись и наплававшись, все вернулись в лагерь, парни занялись костром и просушкой вещей, а девушкам поручили приготовить ужин. В итоге часа через полтора Марат с Мишей сидели и пытались понять, как можно было из обычной гречки сделать эту странную на вид и отвратительную на запах хрень.

– Это как вам вообще удалось? – спросил растерянно Миша. – Здесь же обгорелые куски вперемешку с почти сырой крупой.

– Как-то так получилось, мы сами не поняли, – сказала виновато Аиша.

– Мы же не пещерные люди, на огне готовить не привыкли, – ответила Карина, насупившись.

– Так примус ведь, – Миша был все еще растерян, – это ж считай плита…

– Вы бы лучше вместо претензий, с комарами проблему решили, невозможно на улице находиться, – заявила Карина и ушла недовольно в палатку.

– Так как это решишь? – опешил от наезда Миша и взглянул на Марата.

– Лучшая защита – нападение, – рассмеялся тот и подсел к вконец расстроенной Аише, – не переживай, сейчас будем учить тебя кашу варить. В жизни пригодится. Наверное…

В итоге Марат с Мишей сначала отмывали котелок и тарелки от девичьих художеств. Марат показывал изумленной Аише, как отмыть котелок речным песком. Дочка богатых ливанских бизнесменов впервые столкнулась с подобными полевыми хитростями. Потом парни варили заново кашу и заваривали чай.

Пока они суетились с готовкой, комаров ощутимо прибавилось. Полчища насекомых летели с реки и доставляли сильный дискомфорт. Ребята были привычны, а вот Аиша впала почти в панику, поняв, что отбиться от кусачих тварей не получается.

– Это все время так будет? – спросила она, подойдя к парням и непрерывно отмахиваясь.

– Комаров много сейчас, – кивнул Марат, – жара стоит и дожди при этом регулярно. Для них идеальная погода. И река рядом совсем…

– В Карелии комаров еще больше, – брякнул Миша, но, увидев расширившиеся от ужаса глаза девушки и укоризненный взгляд Марата, добавил, – их дым неплохо отгоняет. Веток зеленых в костер подкинь.

Через пару минут, услышав веселый треск горящих веток и испуганный крик Аиши, парни рванули к костру. Пламя пылало вовсю от подброшенной в костер охапки сосновых веток, от него занялись сохнувшие рядом покрывала и купальники.

Кое-как сбросив вещи с веревки и затушив, парни повернулись к Аише.

– Я же сказал тебе зеленых веток подбросить, – укоризненно сказал Миша девушке. – Ты зачем сосновые ветки закинула, это же хвойное дерево? Они не дымят, а очень бодро горят…

– Так они же зеленые, – со слезами на глазах ответила Аиша.

Миша так и замер с открытым ртом. Ну да, зеленые, не поспоришь. Откуда богатой ливанской девчонке знать, чем отличаются и как себя ведут в огне хвойные и лиственные ветки…

На шум из палатки высунулась Карина.

– А-а! Мой купальник! – закричала она, моментально выскочив наружу, едва увидела, что произошло.

Начались крики, слезы, упреки. После чего, набрав в тарелки приготовленной парнями каши и налив себе чаю, девушки ушли в свою палатку.

– Н-да! – мрачно проговорил Марат, когда, убрав все сгоревшее и устроившись ужинать, парни сели у костра. – Как-то иначе я представлял себе наш поход.

– Это точно, – кивнул Миша, уплетая гречку за обе щеки. – И главное, что мы еще и виноваты. Я этот момент вот вообще не понял.

– С женщинами часто так. Не знал? – тихонько усмехнулся Марат. – Даже интересно теперь, что дальше делать. Если все время так и будет, я в Карелию что-то уже не очень хочу.

– Надеюсь, освоятся и потом полегче станет, – сказал Миша с надеждой.

Утром история с готовкой повторилась. Парням пришлось самим делать макароны с тушенкой на завтрак. Так еще и вставать рано девушки не захотели, ссылаясь на нервный вечер и общую усталость и покусанность организмов комарами. Лагерь Миша с Маратом сворачивали практически самостоятельно. В результате, когда все погрузились в машину и тронулись в путь, воцарилось напряженное молчание. Впечатления от прошедшего вечера не отпускали, и разговор не клеился.

***

Коростово

Вечером в воскресенье, отдохнувший, посвежевший, собирал вещи, чтобы поехать обратно в город. Парни мои, конечно, в столицу обратно не рвались, у них тут было море впечатлений. Были бы постарше хоть на пару лет, обязательно бы их оставил здесь здоровья набираться. Но, когда еще и года нет, слишком уж опасно. Машины ни у кого нет, если что случится, не дай бог, скорая помощь приедет еще очень нескоро. Слишком малы еще дети, что есть, то есть… Может, я и перестраховываюсь, конечно, но иначе не могу.

Вася и Гриша возвращались с нами в город. Собравшись, поехали двумя машинами. Вася довез Гришу до нашего дома, потом попрощался и поехал к себе. Я пожал руку и Грише, и мы тоже разошлись.

Ну что же, надо перед поездкой с моими статьями для «Труда» разобраться… Начну прямо сейчас. Я буду в Берлине, а потом на пляже в Паланге валяться, а статьи будут выходить раз в неделю. Словно я и не в отпуске.

***

Москва

Захаров, хорошо отдохнув в субботу, решил в воскресенье вечером позвонить своему другу в Берлин, предупредить, что от него подарок привезут. Домашний телефон у него был, так что сразу и заказал звонок. Можно было бы, конечно, завтра с работы позвонить, но Вилли, как и он сам, очень занятой человек в рабочее время. Мало ли какие дела у него завтра будут неотложные, придется комкать разговор. Воскресенье – другое дело, если за город не уехал, значит, точно свободен.

Соединили быстро. Вилли был дома, как он и надеялся.

Захаров поприветствовал его, и тот ответил с живейшей симпатией. Русским языком Вилли владел уверенно, как практически вся элита ГДР, имевшая дело с СССР.

Встречались они до этого трижды. Вилли дважды приезжал в Москву, и оба раза Захаров его лично принимал. Гришин, все же, человек очень занятой, чтобы возиться с каждым гостем столицы. Ну и он был в Берлине два года назад по ответному приглашению, изучая немецкий опыт организации работы столицы. Вилли его активно снова зазывал, говоря, что счет два-один, и его надо выровнять.

Обменялись новостями. Вилли поведал о своих планах по модернизации столичных стадионов. Как и в Москве, в Берлине к спорту относились чрезвычайно серьезно. Это подтверждали и успехи немецких спортсменов на мировых чемпионатах и олимпиадах. Но, конечно, всегда хотелось большего.

А Захаров тут же рассказал ему о двух новых программах. Про комбинаты общественного питания, и про новые детские площадки. Как и про то, что автор обеих программ скоро приедет в Берлин и привезёт от него небольшой сувенир.

– Очень, между прочим, любопытный молодой человек. Выступает на радио, печатает статьи в газете «Труд», очень интересуется внешней политикой.

– Надо же, даже трудно представить, как это сочетается с детскими площадками и пищевыми комбинатами, – даже немного растерялся Вилли.

– Вот такая у нас в СССР молодежь! Не стыдно будет передавать им бразды правления, когда придет время! – сказал Захаров, а сам подумал – знал бы Вилли, какую роль играет Пашка в их группировке! Но конечно, это не та тема, которую он был готов обсуждать с кем бы то ни было…

Поговорили очень хорошо. И Вилли снова начал уговаривать его приехать в гости. Захаров обещал серьезно подумать. Не скажешь же другу, что после прошлой поездки Гришин намекнул, что надо делами в Москве заниматься, а не по Европам разъезжать…

Положив трубку, Захаров удовлетворённо потянулся. Так, это дело сделано, можно поставить напротив него галочку. А то не очень хорошо было бы, появись у Вилли Ивлев без предварительного звонка от него. По правилам этикета он должен сделать ответный подарок, а как это возможно, если узнаешь о подарке от гонца, который тут же и уйдет, выполнив свою задачу. А теперь Вилли не спеша выберет ему подарок, который сразу же Ивлеву и передаст. Как того и требуют их дружеские отношения.

Так, и надо еще Ивлева сразу же набрать…

***

Только взялся за статью про Чили, как Захаров мне позвонил. Не ожидал от него звонка в воскресенье, даже немного стреманулся, не произошло ли какое-то ЧП на одном из наших предприятий.

– Все в порядке? – спросил его сразу, как поздоровались.

– В полном, Паша. Я что хотел сказать – звонил Вилли Петерману, которому ты от меня подарок занесешь, предупредил, что ты к нему зайдешь. Чтобы ждал. И мысль у меня появилась. Сфотографируй свою площадку игровую во дворе, и привези ему фотографии. Наверняка ему будет интересно что-то такое и в Берлине поставить.

– Понял, сделаю, – ответил ему.

Закончили разговор. Я покачал головой. Вот же засада! Что Межуев, что Захаров. Что им нового и интересного не предложи, тут же за рубеж это тащат…

Хотя ладно, все же это детская площадка. Для детей не жалко. Тем более элита ГДР вела себя перед распадом СССР намного приличней, чем те же союзные республики Литва или Латвия. Наших союзников в ГДР самих Горбачев перед фактом поставил, который их не устраивал, но деваться оказалось некуда…

В понедельник в восемь утра вывел Тузика побегать всласть по дворам. Набегались. Вернулся, начал разуваться.

– А вам какой-то Шанцев звонил из Святославля только что. – говорит мне Валентина Никаноровна.

Точно! Он же во время последнего разговора обещался нагрянуть в Москву.

– Обещал перезвонить или мне самому его набрать?

– Обещал перезвонить. Я сказала, что вы вот-вот уже будете.

И действительно, через двадцать минут Шанцев перезвонил.

– Паша, доброе утро. Ну что, если завтра нагряну с утра, дашь мне пристанище?

– Не вопрос, Александр Викторович. Конечно. Такси возьмете с вокзала или встретить?

– Такси, конечно, возьму. Я же помню, что ты все время занят. Так же дело обстоит, вряд ли ты уже вовсю отдыхаешь?

– Что есть, то есть, Александр Викторович. Было бы желание, а дела всегда найдутся.

– Ну, приеду, расскажешь, чем сейчас дышишь. Может, нужно привезти тебе что-нибудь из Святославля?

Да, нужно! – вспомнил я про иконы, что спрятал на чердаке у Аристарха. Но вслух этого, конечно, не сказал. Времена совсем не те. Послать первого секретаря Компартии в Святославле на пыльный чердак за иконами… Ну, не знаю, наверное, есть и получше способы разрушить дружеские отношения, но навскидку в голову сразу не приходят. Лучше сам их заберу, когда музей будет готов. В моей ячейке хранить буду.

– Да нет, спасибо, в Москве все есть. – ответил я ему.

– До завтра!

Положил трубку. Скорому приезду Шанцева я был рад. Как там китайцы говорят – мы ответственны за судьбу тех, кого спасли, кажется. Я его из тюрьмы вытащил, и мне было, конечно, интересно, как у него там в Святославле, после головокружительного взлета на пост главы города, дела обстоят. Ну и тем более, Эмма все еще там, Славка скоро из армии вернется, мать Тимура и Дианы там живет, и переезжать, насколько я понял, никуда не собирается. Надо поддерживать с ним максимально хорошие отношения. Он же и машину Руслану помог отбить у мошенника, и свадьбу недавно Тимуру перенести. Так что предоставить ему жилье в Москве в моих собственных интересах, тем более что жилья этого у меня хватает с избытком по любым нынешним московским меркам. Ну, может, разве что мэр какого-нибудь Киева будет недоволен моими жилищными условиями, пригласи я его к себе в гости. А по меркам Святославля мой ремонт в четырехкомнатной квартире – это все равно что номер в лучшей столичной гостинице… Две ванные комнаты… Импортная плитка… Раздвижные шкафы…

***

Московский городской комитет КПСС.

Первый секретарь Московского горкома КПСС сидел и пересматривал принесенные ему фотографии по программе «Столица – детям». Так-то он смотрел их уже несколько недель назад, но сейчас немного разгрузился от дел, и вспомнил, что тогда уделил этой теме недостаточно внимания.

– Юрий Петрович, скажи шоферу, что завтра с утра съездим посмотрим на эту площадку вживую. Уточни адрес, чтобы не заплутать.

– Сделаем, Виктор Васильевич!

Надо глянуть, а то фотографии-фотографиями, а мы важное решение приняли по этим площадкам. Надо лично убедиться, в самом ли деле там все такое качественное. А то установим по всей Москве, а потом у какого-нибудь члена Политбюро внук ушибется из-за недостатков конструкции. Кого он будет в этом винить, вышедшего с такой инициативой второго секретаря Захарова? Нет, конечно, за все в Москве отвечает один человек, и это он, Гришин. А то мало ли Захаров кому-то услугу оказывает, продвигая именно этот детский комплекс…

– И еще, Юрий Петрович… Твоя жена же недавно в составе правительственной делегации в Великобританию ездила, да аж на три недели. Изучала как там инфраструктура городская устроена. Все верно?

– Верно, Виктор Васильевич!

– Если есть возможность, попроси ее тоже туда подъехать. Отпроси ее с работы от моего имени. Пусть тоже выскажет свое мнение, как эта площадка смотрится на фоне британских…

Помощник прекрасно знал, что это не просьба, а приказ, так что возражать и не собирался. Тем более для его же жены полезно лишний раз на работе напомнить, на кого работает ее муж.

***

Глава 14

Москва

Наконец у меня снова появилось время посетить обувную фабрику «Красная Заря». Позвонил вначале, чтобы убедиться, что хоть кто-то из руководства будет на месте. Но приехал на двадцать минут раньше назначенной встречи, чтобы самостоятельно побродить по новому магазину. Надеюсь, его уже открыли. А то обещать – не значит жениться, как говорится.

Нормально, не обманули. Магазин был открыт, и судя по некоторым признакам, несколько дней уже точно проработал. Сейчас, конечно, не принято надутыми воздушными шарами и праздничными лентами с плакатами «Мы открылись» отмечать открытие магазина, но люди дорогу уже в магазин протоптали. В прямом смысле слова – асфальтовой дорожки не было, хорошо так утоптанная тропа шла прямо через газон. А новенькую дверь уже успели пальцами захватать, жара, люди потеют.

Как и обещали, пристроили магазин прямо к проходной. Ну да, она у них крохотная, туда магазин никак не вышло бы заселить. Кирпич силикатный, не то, что я люблю, но и само здание проходной из него же. Разве что тут стены грязноватые, со временем силикатный кирпич темнеет, а на пристройке кирпич чистенький и беленький. Оштукатурить бы, по уму, и старую, и новую части здания, да покрасить в один цвет.

Внутри было уютно. И много обуви на полочках расставлено. Походил, присмотрелся, удовлетворенно кивнул. На каждой паре были те признаки, о которых мы договаривались, чтобы можно было зачислить обувь в некондицию. В основном пошито было из кусков кожи разного цвета, но молодцы, подобрали так цветовые решения, что выглядели туфли вполне себе модно. Второй вариант, который только изредка использовался – на одной туфле из пары есть кожаный цветочек, на другой нет. Пришито очень аккуратно, дырочки крохотные, отрежь ты этот цветочек с первой туфли, и никто никогда не догадается, что он вообще там был, и должен был быть на обоих туфлях.

И продавщица вполне вменяемая. Не хамит покупателям, не спорит с ними, лицо, конечно, недовольное, но к этому я уже привык. Радостно улыбающегося покупателям продавца если встречу хоть в одном магазине, то сам сильно удивлюсь.

В общем, после осмотра магазина я вышел очень даже довольный. Внутри не то что придраться не к чему, а вообще нет смысла придираться.

На проходной по поводу меня были предупреждены, так что я сразу проследовал к директору, внимательно осматривая по пути территорию. Иван Сергеевич ждал меня у себя.

Поздоровались. Отметил, что он выглядит уже не таким замученным, как при прошлой встрече. Это радует. Не должен директор фабрики выглядеть так, словно он полночи помогал прорвавшуюся трубу в подвале чинить. Сразу первая мысль у любой проверки будет – что на фабрике что-то неладное творится.

Поздоровались, сразу ему сказал, что посетил его магазин.

– И как? – с надеждой спросил он.

– Внутри – все великолепно. Очень порадовал меня ваш магазин, скажу честно. И некондицию грамотно сделали, Маркин и Покровский очень хорошо поработали.

– Вы сказали, что внутри… А снаружи что-то не так?

– Там первым делом нужно дорожку заасфальтировать к магазину. Негоже людям по тропинке, протоптанной через газон, ходить. Любой сильный дождь, и шлепать придется по лужам. Непорядок.

– А, это мы сделаем, конечно, – с облегчением сказал директор.

– Ну а в будущем – имело бы смысл оштукатурить и покрасить здание проходной. Рабочим будет приятнее на завод свой заходить, и высокое начальство, проезжая мимо вашей фабрики, будет тоже довольно. Еще начнут в пример вас другим фабрикам ставить. Тем более, что с деньгами у вас теперь порядок, верно?

– Верно, во всех смыслах. План выполняем, даже немного перевыполняем…

Я укоризненно посмотрел на него. И он, поняв, что я имею в виду, тут же сказал:

– Да мы без фанатизма, на полпроцента. Ясно, что если сильно перевыполнишь, его на следующий год тут же повысят… Не хотите пройтись со мной по территории, может быть, будут еще какие-то пожелания?

Неожиданно, но предложение дельное. Ну а почему бы и нет?

Сразу, как вышли, свернули к двум производственным корпусам. Я поморщился. Как и в прошлый раз, между ними что-то недавно рыли, и сверху не до конца утоптанной земли доски накиданы, чтобы в дождь можно было передвигаться. Директор, внимательно смотрящий за моей реакцией, тут же всплеснул руками:

– Да я бы давно уже заасфальтировал, но там же теплотрасса! И постоянно с ней что-то происходит…

– Раз так, то асфальтировать не надо. Лучше вам тут плитку положить. С ней просто ремонт делать – вынул на нужном участке, а после ремонта теплотрассы снова выложил, и никаких следов не будет.

– Так а где мне эту плитку взять-то? – всплеснул руками директор.

Я вспомнил про ЖБК. Быстрее бы оттуда Дружинину убрали, а то может, там уже и начали плитку делать, а я даже не могу приехать и сам взглянуть…

– Я постараюсь разузнать, где ее можно достать, и вам сообщу, когда она появится. А что такое там с теплотрассой, почему ее бесконечно ремонтируют?

– У Михаила Дмитриевича есть версия, что с давлением что-то не то, с которым нам горячую воду подают. Превышают. Либо слишком горячую воду подают. Вот трубы и не выдерживают. – пожаловался директор.

– Ну, если главный инженер так считает, то видимо, в этом и причина… Тогда надо жалобами завалить исполком. Пусть реагируют. Ну и я поспрашиваю, что с этим можно сделать…

Когда проходили мимо котельной, попросил вниз меня провести. Там раньше подпольный цех был, решил глянуть, хорошо ли там все замаскировали на случай проверки какой. Чтобы никаких следов не осталось, по которым можно понять, что там обувь делали нелегально. Походил, посмотрел, кивнул директору одобрительно. Грамотно все зачистили.

Зашли и на склад неликвидов. В прошлый раз он забит весь был, помнится. Принятые мной меры помогли его здорово разгрузить, две трети сейчас пустовало.

– Тут если бы ремонт сделать, то можно было бы еще один цех оборудовать, помещение большое. Могли бы за счет увеличения объёма производства и здесь еще добавить объём по нашей продукции. – предложил я директору.

У того глаза стали такие большие, что я сразу понял – сейчас ему не до этого. М-да. Ладно. Сказал, что это ему на будущее идея подумать над ней. Потому как чем больше общее производство обуви, тем легче спрятать дополнительный объем.

Выходили оттуда, и наткнулись на главбуха. Елизавета Романовна как раз преодолевала по доскам разрытый недавно участок с теплотрассой.

– Как ваши дела? – спросил я ее.

– Очень хорошо, Павел Тарасович.

– А как наши дела?

– О, еще лучше! – улыбнулась она так, что стало ясно, что никаких проблем по ее части на заводе точно не имеется.

Она тут же присоединилась к нам. Погуляли немного по территории вместе. Главное, что убедился, что в том месте, где была дырка в заборе, через которую обувь расхищали, меняя на текстильные изделия с соседней фабрики, теперь глухой забор поставили из толстенных досок. Похвалил директора за это, он расцвел.

Походил еще немного, попрощался с директором и главбухом. В целом впечатление от посещения осталось хорошее. Серов работает достойно, жаль, что несколько консервативен…

Поехал на первую лекцию по линии «Знания» сегодня. А после последней лекции съезжу на базу, куплю с собой черной икры на продажу. Пора снаряжаться для будущей поездки в Берлин. Раз уж ехать все равно придется, то не с пустыми же руками. Решил, что в этот раз съезжу в ГДР без фанатизма, не буду затариваться костюмами и часами, как в прошлый раз. К чему эта лишняя суета, как будто мне на жизнь не хватает? Потом надо детскую площадку во всех ракурсах сфотографировать, пленку проявить, фотографий напечатать для друга Захарова Вилли. Статьи писать для «Труда»… Много на сегодня дел еще…

***

Калининская область, недалеко от Конаково

Подъехав к заправке, парни увидели очередь из машин.

– Да, придется постоять, – недовольно сказал Миша.

– Поздновато выехали, – ответил Марат, покосившись на девчонок, – рано утром никого бы не было.

– Мы пойдем тогда в тенек под деревья, посидим, – как ни в чем ни бывало сказала Карина и, поманив за собой Аишу, вышла из машины.

– Ты заметил, как Карина странно себя ведет, – пожаловался Миша Марату, едва они остались одни в машине. – Все время требует что-то, ругается. Раньше, сколько общались, она никогда так не разговаривала.

– Так вы общались-то как в основном? – усмехнулся Марат. – В кино ходили небось да на прогулки. Понятно, что там легко в хорошем настроении быть и поводов особых раздражаться нет. На что ей там было злиться, что мороженое быстро в руках растаяло, что ли? Вот и не знал ты, какая она бывает, когда недовольна.

– Это да, – кивнул Миша, – выходит, не зря в поход пошли. Хоть характер ее узнаю получше. Пока, кстати, от него не в восторге совсем.

– Проверка боем, так сказать, – рассмеялся Марат. – Хороший метод. Но с выводами не спеши, – посерьезнел он, – только выехали ведь. Девчонки нервничают, не привыкшие к полевым условиям… Вот если Карина и дальше будет себя, как принцесса вести, тогда да, выводы делай, чтоб потом не пожалеть.

Миша сосредоточенно кивнул, задумавшись.

– Ты еще радуйся, что с характером ее здесь знакомишься, а не в тайге, – расхохотался вдруг Марат. – Мы с Аишей тебя, можно сказать, спасли, уберегли от непосильных испытаний, которые могли пасть на твою бедную голову.

– Судя по вчерашнему вечеру, вы спасли целую ботаническую экспедицию, – рассмеялся Миша. – Они бы на такой готовке околели бы за три недели.

– Вместе с тиграми охотились бы по лесам наперегонки на разную дичь, – подхватил Марат, – звери узнали бы, что голодные ботаники очень опасны…

– Или свою собственную коллекцию бы съели, если бы никого не догнали…

Насмеявшись и нашутившись вволю, парни немного расслабились.

– Ладно. Будем девчонок учить бытовым навыкам, – произнес Миша снисходительно. – Главное, чтобы было желание учиться.

– Это точно, – кивнул Марат. – Девушки хорошие, просто из города, похоже, никогда толком не выезжали.

– Заводи, очередь двигается, – подсказал Миша, и они переключили внимание на машины впереди.

Отойдя от машины, Карина и Аиша прошли к обочине, где росли деревья и был такой желанный в эту жару тенек. Под деревьями прямо на траве уже сидело несколько женщин, лет сорока-пятидесяти на вид, и оживленно о чем-то беседовали, показывая друг другу какие-то чашки с тарелками и фарфоровые фигурки. Аиша с Кариной примостились недалеко от них, наслаждаясь прохладой и легким ветерком.

– Жарко все-таки в машине, – пожаловалась Карина подруге. – Днем вообще тяжело ехать.

– Меня больше комары пугают, – повела плечами Аиша. – А так у вас не особо жарко по сравнению с Ливаном.

– Хорошо тебе, привыкла к жаре, счастливая, – рассмеялась Карина. – А я вот страдаю. Да еще и чешется все после укусов, и спать в палатке душно было…

– Ой, какая красота! – вдруг воскликнула Аиша, глядя на фигурку в руках сидящей рядом с ними женщины, которая как раз достала ее из сумки и показывала своим приятельницам.

– Мне тоже так она нравится, – воскликнула женщина, довольно улыбаясь тому, что ее покупку высоко оценили. – Не смогла удержаться, как увидела, сразу купила.

В руках она держала искусно сделанную фарфоровую фигурку малыша с огромным желтым цветком в руках.

– Да, – закивала в ответ Аиша, – ребенок как живой и такой милый.

Женщины, вдохновившись тем, что можно еще с кем-то поделиться своими приобретениями, начали наперебой показывать девушкам свои покупки. Карина тоже заинтересовалась, ей очень понравились чайные сервизы, которые были у них.

В ответ на вопрос, где достали такую красоту, женщины рассказали, что были на экскурсии в музее на Конаковском фарфоровом заводе.

– Мы тут в санатории отдыхаем недалеко, – поделилась информацией женщина, с которой они первой познакомились, представившаяся Лидией Сергеевной, – так желающим на экскурсию сюда предложили поехать. Мы и согласились, – рассказывала она, – вон наш автобус стоит, заправляется…

– А тут такой магазин хороший при заводе, – подхватила вторая, – мы бы там все скупили, если б деньги были.

– Да ты и так полмагазина унесла, – со смехом сказала ей третья, и вся компания весело рассмеялась.

– А хороший музей? – заинтересованно начала расспрашивать собеседниц Аиша.

– Отличный! – заверила ее Лидия Сергеевна. – Оказалось, что завод фарфоровый здесь один из старейших. И коллекция у него изумительная. Всю жизнь в Москве живу, а даже и не знала про него к своему стыду. Посуду в магазинах видала, название слышала, а ничего не знала о заводе… А там такие художники в разное время работали! И премии его продукция получала на всемирных выставках, нам экскурсовод рассказывал…

Узнав, что девушки путешествуют и здесь проездом, вся компания настоятельно рекомендовала им в этот музей зайти. Женщины подробно объяснили им, как его найти, а потом быстренько засобирались. Оказалось, что их автобус уже заправился и выруливал с заправки.

Тепло попрощавшись со всеми, Аиша с Кариной остались сидеть под деревьями и ждать, когда парни заправят машину.

– Надо как-то уговорить ребят в этот музей пойти, – сказала, волнуясь, Аиша. – Очень хочется глянуть.

– Уговорим, – уверенно кивнула Карина. – Мы же в путешествии, в конце концов, а не на работе или учебе. Можем же мы развлечься. О, смотри, наша очередь подошла на заправке. Пойдем парням сообщим. Ты запомнила, как в музей ехать?

– Я все запомнила, – кивнула уверенно Аиша. – Пошли.

Когда Марат с Мишей увидели предвкушающие и при этом немного заискивающие улыбки на лицах девчонок, настроение у обоих с расслабленного резко стало немного напряженным.

– А чего это вы так смотрите? – спросил Миша, подозрительно глядя на девушек.

И услышанное его не обрадовало…

Отбиться от экскурсии парням в итоге не удалось. Девушки насели на них плотно, использовав весь арсенал приемов, начиная с упрашиваний и жалобных взглядов и заканчивая аргументами из серии «мы же путешествуем, в конце концов…» и «как можно побывать рядом с одним из старейших в мире фарфоровых заводов и не зайти на него?» Когда Марат на последний вопрос ответил «да запросто», он был награжден парой таких возмущенных взглядов, что предпочел больше ничего не говорить.

Блин, ну вот что за жизнь, – думал он, садясь в машину, – последний месяц сплошные музеи. Сил нет уже никаких. Эдак я еще культурным стану, – с сарказмом подумал он, – буду самый культурный десантник, друзья засмеют…

***

Москва, завод «Серп и молот»

Совещание у директора завода не было запланированным. Просто уже два человека не выдержало и пришло к нему с этим вопросом, вот он и решил вызвать их к себе и поговорить с ними, что можно сделать по этому поводу.

– Этого Ахмада надо немедленно убирать. – С экспрессией сказал начальник третьего цеха, взмахнув руками. – Он отказывается подписывать практически всё, что мы ему даём. Не хочет слушать никаких разумных аргументов...

– Да, да! Это переходит уже все разумные границы, – поддакнул ему и начальник второго цеха.

Все трое прекрасно понимали, про какие разумные аргументы они тут говорят. Взял бы давно уже этот Ахмад конвертик с причитающейся ему суммой, да и подписал бы всё, не мешая людям работать...

– Ну так а что вы от меня хотите, товарищи? – спросил директор. – Формальных нареканий к деятельности Алироева ни у кого нет. Хоть бы раз нетрезвым на работу пришёл, или опоздал... Дайте мне основания для того, чтобы его снять. Потому что если я сниму его, когда он проработал так немного, то он тут же может побежать с жалобой на меня в министерство. Я думаю, вы догадываетесь, какие аргументы он может там привести? Нам ещё только комиссии из министерства не хватало... Знаю я таких, как он... Активных. Если ко мне прибежал с жалобами на вас, то и в министерство точно так же побежит...

– Значит, совсем никак не можете помочь? – раздражённо спросил начальник третьего цеха.

– Никак, пока у меня не будет формальных оснований для этого. Вы вообще пробовали с ним переговорить? Может, он и сам хочет уйти со своей должности? – пожал плечами директор.

– Да кто же сам уйдет с должности, на которую только что был назначен? Ясно... Может, вы хотя бы в отпуск ему предложите уйти? А мы бы с его замом быстренько всё порешали...

– Думаете, он не поймёт, ради чего мы это затеяли? – усмехнулся директор.

– Да даже если поймёт. Может, он достаточно благоразумен для того, чтобы тихо уйти в отпуск и не мешать... – сказал начальник второго цеха.

– В принципе, попробовать-то можно. – задумчиво кивнул директор. – Тем более у него жена скоро родить должна. Можно списать на поддержку сотрудника со стороны руководства... Профсоюз еще привлечем.

– А откажется, так просто отправьте его куда-нибудь в командировку... Подальше и подольше. Да хоть в Якутскую ССР... – предложил начальник третьего цеха.

– А с какой целью? – раздражённо спросил директор. – Вернется он, увидит, что его заместитель подписал, пока его не было, да и пойдёт в министерство жаловаться. А там меня спросят, а что начальник отдела учета материалов делал в Якутии три недели? Какие у меня были основания отправлять его туда и как это сочетается с выполняемыми им на нашем заводе обязанностями и его должностью? А дальше получим министерскую проверку...

– Но что-то же надо делать, в конце-то концов! – раздраженно сказал начальник третьего цеха.

– Хорошо. Завтра вызову его к себе и предложу по случаю скорых родов жены досрочно уйти в отпуск. – сказал директор. – Но не более того. Откажется – вопрос никак не решится.

***

Венесуэла, Каракас

Очередной звонок от Тарека застал Фирдауса и Диану, когда они пришли отдохнуть в свой номер после утренних переговоров. Дело шло теперь очень быстро. Фирдаус даже выразил надежду, что возможно, завтра уже можно и отправляться обратно в Больцано.

– Сын! Здравствуй, надеюсь, теперь у вас всё хорошо, всё спокойно?

– Да, отец, теперь всё в полном порядке, мы очень хорошо продвигаемся по переговорам, возможно, завтра уже придём к финальному соглашению.

– Я вот что подумал, Фирдаус... Наверное, всё же пока ничего не подписывайте...

– Но почему, отец? – искренне удивился Фирдаус.

– Да всё никак не могу забыть об этом злосчастном происшествии с террористами из Колумбии, – сказал отец. – Мало ли там в этой Венесуэле всё будет и дальше также продолжаться, ведь нам надо будет периодически прилетать туда контролировать ход нашего сотрудничества. Я и подумал, к чему нам эти сумасшедшие риски. Лучше мы будем заказывать кожу где-нибудь в другом более приличном и спокойном месте. А для рынка Латинской Америки мы свои чемоданы можем и сами произвести. Обойдёмся без этих венесуэльцев.

– Ты хочешь сказать, отец, что мы тут зря с Дианой всё это пережили? И последние дни согласовывали эту сделку? – возмутился Фирдаус

– Ну, пойми, сын! Я же не знал, насколько в этой стране страшно делать деньги. Иногда разумно даже не начинать бизнес, когда узнаешь о подобных сложностях...

Тут уже не выдержала Диана, которая слушала с интересом весь этот разговор и по мере его приходила во всё большее негодование. Вскочив с кровати, на которой прилегла, она решительно выхватила трубку из рук мужа.

– Так, Тарек. – громко сказала она. – То, что вы предлагаете, решительно невозможно. Мы уже здесь обо всём практически договорились! Я напомню вам, что не так-то и легко было это сделать. Вы нам дали все полномочия на то, чтобы проработать и заключить эту сделку, и дали все условия для неё. Мы своего добились, и даже очень хорошо сбили цены, на которые вы рассчитывали. Так что извините, но мы с Фирдаусом воспользуемся своими полномочиями и сделаем всё так, как и задумали ещё в Больцано. Иначе я точно больше никуда не поеду ни по каким деловым вопросам вашей фирмы. Вы пробовали когда-нибудь лететь двое суток с кучей пересадок в одну сторону? Я к концу нашей поездки в Каракас вообще не совсем себя ясно представляла, где я нахожусь, и на каком свете. Единственное утешение у меня, когда я с ужасом представляю, что мне предстоит проделать сейчас всё это снова, возвращаясь в Больцано, так это что эта чертова сделка всё же успешно будет завтра подписана! Вы меня хорошо слышите, Тарек?

Фирдауз был просто в ужасе. Никто и никогда при нём не разговаривал так с его отцом. Как он сейчас отреагирует на слова Дианы? А если начнет ругаться? Чью сторону ему принимать, отца или жены?

– Ладно, девочка моя, пусть будет так, –неожиданно ласково ответил отец. – Это твоя сделка. Заслужила. Подписывайте всё завтра. Молодцы, рад, что вы так успешно съездили.

Диана, победно ухмыльнувшись, попрощалась с стариком и вернула трубку Фирдаусу. Тот разговаривал с отцом совсем недолго. Попрощались они вполне мирно.

Положив трубку, Фирдаус долго смотрел на свою жену, как будто видела её впервые.

– Не, ну а что? – не выдержала Диана. – Как ему вообще в голову эта идея пришла? После всего того, что мы тут перенесли...

– Да нет, ты всё правильно сказала, – ответил муж. – Я просто тобой любуюсь. Ты такая красивая, когда сердишься. Прямо как богиня охоты Диана из античности... Дать тебе в руки лук и стрелы, так вообще не отличить будет.

– Надеюсь, ты не будешь злить меня только для того, чтобы я похорошела. – улыбнулась Диана. – И лук со стрелами не надо, меня вполне Калашников устраивает.

***

Италия, Больцано

Положив трубку, Тарек задумчиво хмыкнул. Покачал головой, пригладил выбившиеся из причёски волосы. Затем задумчиво сказал:

– Вот и какая после этого коммунистическая страна этот СССР? Если это коммунисты, то как они умудрились воспитать такую акулу капитализма, как Диана?

Жена, которая слышала весь разговор, нахмурившись, спросила его:

– А тебе не кажется, что невестка была слишком непочтительна с тобой?

Тарек улыбнулся, покачал головой и ответил:

– Если бы у нашего Фирдауса была хотя бы половина той решительности, что есть у его жены, я был бы очень счастлив! В бизнесе ничего не добиться без напора. А Диана имеет право на свою точку зрения. После всего того, что она там пережила и сделала для нашего сына, точно имеет.

– А что она там сделала, Тарек? Что пережила? – с беспокойством спросила жена.

И старый мудрый ливанец понял, что только что совершил страшную ошибку… Он ведь ничего не рассказал ей про это происшествии с террористами… Не хотел ее тревожить. А теперь придется. Жену он свою знал хорошо, она его измотает, и все равно заставит во всем признаться. Соврать не получится…

***

Глава 15

Москва

Прибывший в столицу утренним поездом из Брянска, Шанцев вышел из такси. Развернулся ко двору, в котором уже был не один раз, и замер на месте.

– Это что еще такое? – удивлённо спросил он.

Так-то это был риторический вопрос, но задав его слишком громко, он получил ответ. Пробегавший мимо мальчишка лет восьми снисходительно глянув на такого взрослого и такого глупого дядю, ответил:

– Это детский городок. Мы тут играем!

И умчался прочь.

– Ясно, что не кабаре Мулен-руж в Париже, – пробормотал снова Шанцев. – Но когда они успели это чудо возвести? Меня же не так долго и не было?

А дальше больше. Оглянулся на дорогу, подметив краем глаза там какое-то движение. А там черная «Чайка» останавливается. Ого! Явно кто-то очень серьезный приехал. Надо же, какие соседи у Ивлева…

***

Звонок в дверь. Догадываюсь, что это, видимо, Шанцев приехал. Иду открывать, на пороге действительно Шанцев. Но выглядит он достаточно странно. Взгляд какой-то необычный, настороженный. Вроде и рад мне, но при этом как-то зажат. Руку мне пожимает, а сам куда-то в сторону косится.

– Что-то случилось, Александр Викторович? – вежливо спрашиваю его.

– Да тут просто у тебя во дворе «Чайка» чёрная. Это кто-то из твоих соседей такой серьёзный?

– Нет, таких соседей у меня точно не имеется. – удивлённо ответил я. – А давайте в окно глянем...

Прошли на кухню. Точно, неподалёку от детской площадки стоит красавица машина. Где-то с минуту «Чайка» так и стояла, никто из неё не выходил. А потом дверца отворилась, и я сразу узнал человека, который из неё вышел. Гришин! Начальник Захарова. Газеты я всё же почитываю регулярно, чтобы что-то важное не пропустить... Ну и внимательно разглядываю фотографии, стараясь запомнить внешность тех людей, которые имеют значение в СССР...

Естественно, первая мысль у меня – что он тут делает? Неужто просто приехал посмотреть на нашу детскую площадку?

– Гришин это, – повернулся я к Шанцеву и понял, что пояснять нужды не было, он тоже явно его узнал. И да, он кивком головы это подтвердил.

В этот раз не было никакой толкотни во дворе. Дети все по пионерским лагерям или по деревням разъехались. Родители либо на работе, либо в отпуске и уехали давно куда-нибудь. Никакого сравнения с памятным визитом Захарова к нам. Правда, и время для того, чтобы заехать к нам, Гришин выбрал очень удачно. Сразу видно опытного чиновника... Правда, что он очень опытный, мне и так было ясно из прежней жизни, иначе он бы столько лет не просидел бы главным по Москве...

***

Москва, у дома Ивлевых.

Виктор Васильевич Гришин не спешил выходить из машины, глядя из окна «Чайки» на игровую площадку. Детвора активно резвилась на ней, он оценил, что, как и рассказывал Захаров на совещании, на каждой из частей площадки играют дети разного возраста. Есть специальная часть для совсем маленьких, есть место и для подростков. И к друг другу они не залезали…

Вероника Арсеньевна, жена его помощника, была уже здесь, стояла поодаль от площадки и его не торопила. Знала свое место.

Наконец он, решив, что достаточно увидел, вышел из машины. Тут же подскочили его помощник и подошла его супруга. В полном молчании они сделали обход площадки.

Конечно, появление «Чайки» не прошло незамеченным. Но время было рабочим, большинства жильцов дома не было. Так что осмотру площадки никто не помешал.

Виктор Васильевич не спешил. Подергал и попробовал покачать каждый элемент конструкции. Все выглядело надежно. Даже качели, и те не скрипели. Отметил, что тяжело нанести площадке какой-то вред, что-то открутить или отломать, без специальных инструментов этого не сделать. Да и тут придется постараться. Сам он физическому труду не был чужд, так что в этом вопросе достаточно разбирался. Все же сын рабочего, детство провел в деревне, да и в дальнейшей карьере вплоть до войны периодически приходилось брать в руки инструменты.

Но выводы свои не спешил оглашать. Надо оценить точку зрения и других.

– Ну что скажете, Вероника Арсеньевна? Не хуже, чем у буржуев? Или есть вопросы?

– Я бы сказала, Виктор Васильевич, что буржуям до этого комплекса далеко. Ничего подобного я не видела ни в Лондоне, ни в Манчестере. Говорят, что-то такое есть в Диснейленде в Америке. Но там это платно, и является частью огромного города развлечений для детей на основе популярных мультфильмов студии мультимиллионера Уолта Диснея. Не каждый может позволить себе своих детей туда отвести.

Юрий Петрович высказался в схожем ключе. Мол, все добротно и такого раньше он не видел.

– Ну что же, и мне ничего подобного не попадалось на глаза. Неплохие были у нас как-то деревянные площадки, но это единичное народное творчество, на массовый поток для наших детей ставить площадку из дерева непрактично. Хулиганы поломают или сгорит от брошенного окурка…

Когда вернулись на работу, Гришин, заходя в свой кабинет, бросил помощнику:

– Юрий Петрович, принеси планы по производству на этот год. Сразу и прикинем, где поставим первые площадки.

– По имеющейся у меня информации, Захаров уже распределил местоположение первых двадцати площадок, что будут изготовлены в этом году.

– Что? Не посоветовавшись со мной? – Гришин решил вначале, что ослышался. Но затем, покачав головой от подобной наглости, велел:

– Тем более неси. Будем перераспределять. Но сначала все же выясним, кого он хотел подмазать этими площадками…

***

В сопровождении мужчины и женщины Гришин долго ходил по нашей детской площадке. Всё щупал и очень внимательно осматривал. По крайней мере цель визита теперь была понятна, он приехал заценить нашу площадку. Другое дело, что я никак не ожидал, что он здесь появится. По тому, что мне говорили Сатчан и Захаров, я так понял, что именно они полностью занимаются этим проектом с детскими площадками. Очень любопытно. Кажется, мне надо срочно позвонить Сатчану. А уже он пусть решает, нужно ли ему докладывать об этом Захарову?

Гришин уехал, и Шанцев сразу как-то расслабился, превращаясь в самого себя.

– Ну вот, как чувствовал, что мне гостиница в Москве ни к чему, – воскликнул он. – У тебя тут вечно что-нибудь новенькое. Ладно сам Гришин у тебя тут ходит. Но вот эта вот красота во дворе, откуда она появилась?

Рассказал Шанцеву, что захотелось своих детей порадовать. Потому что то, что стояло во дворе, это ужас какой-то был. Что качели, что карусель, что горка… Скрипучее все и ржавое…

У него тут же глаза загорелись.

– А у нас же ведь еще остались средства непотраченные, причем в большом объёме! – говоря это, он поднял брови, намекая на то, что говорит про деньги Вагановича, что вернул городу Иван. – Как считаешь, можно нам будет такую же красоту купить для Святославля? Дорого, наверное?

– Площадку эту запускают в массовое производство на заводе «Полет», в этом году хотят установить два десятка штук по Москве, а в следующем речь уже идёт о сотнях, – сказал я задумчиво, – и сомневаюсь, что у «Полета» будет в ближайшее время возможность еще куда-то на сторону площадки делать при таком объёме работы. Почему бы вам на Механическом заводе самим для себя не начать такие же делать, раз средства для этого есть? Уж кто, как не вы, каждый квадратный метр этого завода знает, и придумает, где это побочное производство разместить…

Глаза Шанцева сверкнули.

Оставив его думать над этой идеей, я пошел звонить Сатчану. Надеюсь, он еще в отпуск не ушел и не уехал никуда. Как-то забыл его спросить о планах на лето. Все суета, суета…

***

Москва, Верховный Совет

Ильдар поежился, когда Игнатий Фёдорович Камолов строгим взглядом оглядел членов небольшого собрания, прибывших в назначенное время в малый зал. Здесь были и парторг, и комсорг. От московской милиции присутствовал помощник генерала Игорькина, полковник Федоров.

– Хорошо, все собрались, давайте приступать к делу, товарищи, времени у нас не так и много. – сказал зампред Верховного Совета. – Давайте сначала послушаем сообщение товарища Валиева о том, как прошёл этот рейд.

Ильдар поспешно встал, чтобы выступить.

– Нет нужды вставать, присаживайтесь, товарищ Валиев, – велел ему Камолов.

Сев обратно на место, Ильдар начал своё выступление. Он его тщательно продумал. А ключевые тезисы держал на всякий случай под рукой, чтобы, переволновавшись, не забыть что-нибудь сказать или не перепутать. В обычной ситуации он бы предпочёл просто прочитать своё сообщение по бумаге. Но все знали, что Камолов очень не любит, когда сотрудники Верховного Совета делают так. Так что лучше уж рассказать старательно выученную речь. А если что, можно и в тезисах подглядеть... Раз или два, чтобы не раздражать зампреда...

В своём выступлении он сразу сделал акцент на том, что идея этого рейда была его. Надо же было напомнить зампреду, что парторг и комсорг там были сбоку припека. А затем приступил к рассказу, отметив, кто ещё участвовал в рейде и как он прошёл. Помня о том, что Камолов не любит пустой болтовни, постарался уложиться в две с половиной минуты.

– Хорошо, основные моменты понятны. – кивнул Камолов, – заслушаем теперь представителя милиции...

Полковник Федоров тут же взял слово.

– После допроса задержанных удалось выявить ключевых участников этой теневой схемы по хищению мяса с мясокомбината в Клине. К сожалению, товарищи, нарушение социалистического законодательства, как выяснилось, прямо поощрялось руководством данного предприятия. А вся схема в целом вообще задумана и организована заместителем директора Бубенцевым. По предварительным данным, она осуществлялась беспрепятственно последние два с половиной года. Ущерб, понесённый государством в результате преступных действий, трудно пока что полностью оценить. Но даже по предварительным расчётам, он никак не меньше 60000 рублей.

– И как так вышло, товарищ полковник, что покончили с этой схемой не профессиональные милиционеры, а наши сотрудники, отреагировав на письмо очевидца этого преступления? Неужели правоохранительные органы этого города не замечали все два с половиной года, что там происходит? – язвительно спросил Камолов.

Полковник Федоров немножко замявшись, сказал:

– Безусловно, товарищ Камолов, тут не обошлось без преступного бездействия, а то и содействия со стороны одного, а возможно и более сотрудников милиции. Дело деликатное, к сожалению, я не готов сейчас назвать конкретные фамилии.

– Дело деликатное? Ну вот, как фамилию замдиректора Бубенцова с мясокомбината озвучить, так пожалуйста! А как своих товарищей по органам назвать, которые нам совсем не товарищи, так уже и начинается деликатность и всякие прочие совершенно ненужные в таком деле нюансы. Пожалуйста, сообщите генералу Игорькину, что я буду пристально следить за этим делом. Лично следить. Рассчитываю, что вы сможете сообщить мне, кто именно из отделения милиции в Клине был в этих преступных делах задействован, а также какое они понесли наказание...

– Обязательно передам всё генералу, товарищ Камолов. – по привычке подскочил с места полковник.

– Присаживайтесь. Так, теперь по моментам, связанным с тем, как нам нужно проинформировать общественность об этом инциденте, для предупреждения таких же случаев в дальнейшем. Есть какие-то соображения?

Камолов смотрел на парторга, но Ильдар решил не упускать появившуюся возможность ещё раз отметиться перед заместителем председателя Верховного Совета.

– Разрешите мне выступить по этому вопросу, товарищ Камолов? – спросил он.

– Разрешаю.

– Предлагаю для профилактики схожих правонарушений опубликовать детальную статью в газете «Труд». Я уже разговаривал по этому поводу предварительно с журналистом и нашим сотрудникам Павлом Тарасовичем Ивлевым. Он отреагировал сугубо положительно. Также он работает на радио. Правда, у него сейчас передачи по линии главной редакции радиовещания для детей, не совсем нужный нам профиль. Но если переговорить с руководством радио, думаю, они смогут предоставить ему возможность выступить в профильной передаче для взрослых слушателей…

– Очень хорошо, товарищ Валиев. Профилактика преступлений чрезвычайно важна. – сказал зампред. – Мы должны использовать все меры по поднятию сознательности как масс, так и руководящих сотрудников советских предприятий.

Ильдар, будучи в полном восторге, что его идеи пришлись ко двору, подумал, что уже дважды засветился в правильном свете. Ну а что касается всей этой идеи по профилактике преступности, то лично он очень сильно сомневался в ее эффективности. Скорее, на мясокомбинатах заинтересуются самой схемой преступления, чтобы увеличить масштаб хищений... Но это совершенно неважно. Главное, чтобы он мог беспрепятственно делать карьеру...

– От партийной организации, от комсомола, кто-нибудь желает выступить? – спросил зампред.

– В принципе, всё ясно, товарищ Камолов, – развёл руками парторг Семеров. – Мы с товарищем Трубниковым были в ту ночь в Клину. Наблюдали за тем, как проводится вся эта операция... Оказывали содействие, так сказать, и по линии партийной организации, и по комсомольской…

– Тогда вам как парторгу будет особое поручение. – сказал Камолов. – Следите за этим делом и выясните, сколько там было членов партии вовлечено в эту преступную схему. Выясните потом фамилии тех, кто выступал в роли поручителей при вступлении в партию этих людей, решивших пойти по преступному пути, компрометируя советское государство в глазах трудящихся из-за жажды наживы. Думаю, стоит написать их руководству письма с просьбой разобраться, как так получилось, что эти люди рекомендовали в члены партии Ленина подобных преступников...

– Сделаю, товарищ Камолов, – тут же отреагировал парторг.

***

Москва, завод «Серп и молот»

– Товарищ Алироев, рад встрече с вами. – вежливо сказал директор завода, когда Ахмат вошёл к нему в кабинет. – Присаживайтесь.

Ахмад, поздоровавшись с ним за руку, сел на стул перед столом директора. По какому его поводу вызвали, он понятия не имел. Никто ему не сказал. Хотя ему было жутко интересно, конечно.

– Мы посовещались с профоргом по поводу вашей ситуации и решили, что вам нужен отпуск. – сказал директор, старательно улыбнувшись. Ахмад автоматически отметил, что вышло у него это очень неловко, видимо, этот человек очень редко улыбается...

– А, Валентин Алексеевич, так значит, вам уже позвонили с министерства. Видимо, из отдела кадров? – обрадовался Ахмад, решив, что теперь он, наконец, понимает причину вызова.

Директор как-то странно на него посмотрел, и лицо его осунулось.

– Из министерства? Мне должны были позвонить из министерства? – спросил он.

– А разве не позвонили? – удивился Ахмат. – Так а почему мы тогда заводим речь об отпуске вообще? Потому что тут, видимо, какое-то недоразумение. Когда мы разговаривали с товарищем министром, мы обсуждали, что отпуск у меня начнётся уже после перевода в министерство. А не пока я здесь...

Директор молча смотрел на него несколько секунд. Лицо его начало стремительно бледнеть. Потом он спросил, при этом голос его странно завибрировал:

– Если честно, то я ничего не понимаю, товарищ Ахмад. Не могли бы вы всё-таки уточнить, из какого министерства мне должны были звонить? То ли начальник отдела кадров, по вашим словам, то ли сам министр?

– Из Министерства автомобильных дорог РСФСР в связи с моим переводом туда на должность Руководителя группы инспекционного контроля. – покладисто ответил Ахмад.

– Так вас приглашают в Министерство автомобильных дорог РСФСР на должность Руководителя группы инспекционного контроля? – повторил за ним директор с очень удивленным лицом.

– Ну да, – обрадовался Ахмад тому, что директор наконец-то перешел к делу после странных рассуждений об отпуске. – И сразу же после перевода я должен уйти в отпуск, до сентября. Так что, возможно, вам просто не объяснили всё, как оно есть, разговаривая с вами по телефону. Может быть, связь была плохой. Или это поручили передать кому-то, кто не полностью разобрался в сути нашей договорённости с министром…

Начальник снова помолчал. Но Ахмад отметил, что лицо его начало снова розоветь.

– Хорошо, товарищ Алироев. Теперь все понятно. Очень рад за то, что вы делаете такую стремительную карьеру. Хотел бы просить не забывать о нас, но уверен, что такая высокая должность будет сопряжена с таким большим количеством обязанностей, что вы про нас очень быстро забудете...

– Ну что вы! – дружелюбно ответил Ахмад, – не спорю, в последнее время у нас были определённые недоразумения в связи с учётом материалов. Или вернее, в связи с проблемами с учётом материалов... Но конечно же, я всегда буду помнить о тех месяцах, что проработал на вашем заводе.

– Ну что же, раз теперь все прояснилось, то не буду вас задерживать. Я сообщу в наш отдел кадров, чтобы они ожидали звонка из министерства. – любезно сказал директор.

Ахмад вообще не мог понять, как так вышло, что директора так плохо проинформировали. Или он сам чудит… Про отпуск он знает, но при этом упорно отрицает, что кто-то звонил на завод из Министерства. И вот как это понимать? Но не стал спорить в попытке выяснить истину. Какая в конце концов, разница, главное, что Проскурин теперь все точно понял, согласен с переводом, и значит, оформление в министерство теперь дело техники. Раз уж он его поздравил, то получается, что согласен.

А с другой стороны, – подумал Ахмад, выходя в приёмную, – крайне сомнительно, что директор завода стал бы противиться решению, исходящему от целого министра.

***

Проскурин посидел неподвижно пару минут после того, как Алироев вышел, после чего всё же открыл ящик стола и положил под язык таблетку валидола. Он очень сильно испугался, когда Алироев неожиданно вдруг заговорил о министерстве. Решил, что тот уже успел нажаловаться наверх о том, что ему предлагают взятки за то, чтобы он закрыл глаза на недостачу. К счастью, как нескоро, но всё же выяснилось, речь шла о совершенно другом министерстве...

Как же меня напугал этот Ахмад, – подумал он, ослабляя галстук, – ну а начальники второго и третьего цехов? Тоже же дурни полные. Явно у Алироева это договорённость о переводе в министерство не вчера достигнута. Могли бы уже какими-то своими путями и разузнать... Но нет, предпочли свалить на него эту грязную работу... Кто тут, в конце концов, директор, а кто начальник цеха? Похоже, товарищи совсем запутались в субординации. Возможно, стоит им это прояснить.

Но затем он вспомнил о пухлых конвертах, которые они регулярно заносят ему за то, что он делает вид, что ни о чём не в курсе, и его решимость устроить им небольшой скандал тут же ослабла. Чёрт с ними, главное, что эта ситуация вроде бы разрешается вполне себе благополучно. Главное, теперь не сделать ошибки, поставив на место Алироева опять кого-то не того. Ну кто мог подумать, что человек, недавно переехавший из провинции в столицу, вдруг не будет брать взяток? Для чего он тогда вообще в Москву переезжал? Разве не за новыми возможностями, как все нормальные люди?

***

Глава 16

Москва, квартира Ивлевых

Позвонив Сатчану, я вернулся к общению с Шанцевым. Он, пока я по телефону разговаривал, успел познакомиться с Валентиной Никаноровной. Она, уложив детей спать, вышла из комнаты. Сели за стол втроем, хотя она поначалу и отнекивалась, мол, вам нужно о своих делах поговорить. Но я настоял. Все равно Тузик остался на хозяйстве с малышами дежурить…

Шанцев вначале на меня недоуменный взгляд кинул украдкой, мол, чего ты няню за стол к нам сажаешь. Но поговорив немного с ней, уровень генеральской вдовы заценил. Умеет Валентина Никаноровна составить о себе правильное впечатление. Где несколько слов уместно вставит, а где и промолчит…

Рассказал вначале он о своих делах в Святославле, потом я его стал расспрашивать. Поблагодарил за помощь с переносом свадьбы. Спросил заодно и про Эмму. Нахмурился, когда узнал, что она пока что никаких шагов по подготовке переезда не предпринимала.

Решил посвятить Шанцева во все детали, связанные с предложением от Минобороны и редакции «Красной звезды» по ее переезду в Москву. И выразил свою озабоченность, что времени прошло прилично, а что-то Эмма не чешется… И вообще пропала с горизонта, даже новые статьи не шлет мне…

Шанцев сидел какое-то время и все это переваривал. Я решил, что ему трудно сразу поверить в то, что нашей обычной девчонке из Святославля такое шикарное предложение сделали. Но, как оказалось, он думал совсем о другом, полученной от меня информации, как выяснилось, он вполне доверял.

– Ну так это же просто замечательно! – просиял он, закончив размышлять, – ты, Павел, в столицу переехал, так нечего и говорить, в каком я выигрыше от этого оказался… А теперь ты и Эмме помогаешь большим человеком стать. Как вернусь, насяду на нее, и добьюсь, чтобы она не тянула. Она, наверное, не понимает, что такими предложениями не разбрасываются…

– Буду весьма вам за это благодарен, Александр Викторович, – сказал я ему, – она, видимо, не учитывает, что Слава, ее будущий муж, после армии все равно в Москву поедет. И либо они переедут вот так комфортно при полной поддержке Министерства обороны, либо придется потом мыкаться по общежитиям… У них большая любовь, она все равно его не бросит… Поучите уже ее жизни, раз меня не слушает. Может, я для нее слишком молодо выгляжу, просто парень с соседнего двора, а вы же фигура… Может, хоть вас послушает.

Сказал это, а сам подумал, что Эмма, наверное, икает сейчас, пока мы ей кости моем…

***

Москва, Пролетарский райком

Сатчан, получив информацию от Ивлева про визит Гришина в его двор, не рискнул позвонить Захарову. Кто его знает, будет ли тот рад обсуждать такую тему по телефону… Ну и в целом, если у тебя есть важная информация, то почему бы не появиться лишний раз с ней у начальства? Скажешь по телефону, могут и забыть со временем, кто же там тогда позвонил… А так перед глазами начальника всплывет твоя фигура. Усердного молодого человека, которому нужно делать карьеру. Не все же ему вторым секретарем ВЛКСМ сидеть в райкоме… Уже скоро третий год пойдёт, как после Святославля получил эту должность…

Новый помощник Захарова Платон Семенович уже знал, что Сатчана к шефу нужно пускать без очереди. Так что долго Сатчан в приемной не задержался. Едва от Захарова вышел посетитель, как его тут же к нему и пригласили.

– Случилось что? – Захаров мотнул головой на улицу, напоминая, что сомнительные вопросы лучше обсуждать все же во время прогулки по улице.

Сатчан помотал головой, показывая, что у него такой вопрос, что можно и здесь обсудить, и Захаров жестом предложил ему присесть.

– Ивлев звонил, сказал, что Гришин четверть часа у него по двору бродил. Каждый элемент детской площадки лично руками ощупал…

Захаров поднял брови, затем нахмурился.

– Интересная информация, – сказал он, – понять бы только, что это значит…

– Может, кто-то нажаловался, что качество у площадки не очень? – предположил Сатчан, – что он ее щупал-то, как цыган коня, что собрался угнать?

– Угнать? – уловил Захаров самое важное для себя, пропустив мимо ушей ремарку про качество. – Спасибо, Паша, может, ты и прав… Но кто бы знал, что уже и до такого дойдет… Ревнует, что ли, к идее? Хочет ее себе присвоить?

Сатчан понял, что совершенно неожиданно для себя, использовав красочное выражение, навел Захарова на важную мысль. Уж больно у шефа лицо стало сосредоточенным. Будучи опытным карьеристом, он предпочел теперь замолчать. Раз Захаров его благодарит, значит, счел его догадку умной. Неосторожно было бы теперь сказать что-то невпопад, и разрушить хорошее впечатление о себе…

***

Московский городской комитет КПСС.

После ухода Сатчана Захаров некоторое время просидел, все еще пытаясь понять, что за игру затеял Гришин с его детскими площадками. Правильно, что ли, Павел догадался, что он хочет как-то их использовать, чтобы его ослабить?

Но затем он решил, наконец, что надо окончательно разобраться с вопросом по Дружининой. Сегодня утром он, наконец, нашел ей местечко, что формально будет выглядеть как повышение, но устранит ее железобетонно от всех дел его группировки.

Им было рассмотрено много вариантов, куда ее можно пристроить. Вначале он склонялся к тому, чтобы предложить ей должность профорга в Бюро патронажных медицинских сестер СССР. Но потом Захарову, когда он припомнил личностные особенности Дружининой, стало жалко медсестер, что работают с одинокими больными ветеранами войны и труда. Она же всех их разгонит… Кто с ветеранами тогда будет работать?

Но все же он нашел место, где она точно не принесет особого вреда. Всесоюзное общество филателистов… Там, конечно, должность профорга была занята. Но, едва он выразил такое пожелание, вакансия тут же освободилась.

В конце концов, рассуждал он, даже если она совсем достанет всех филателистов в правлении, что от этого изменится к худшему в стране? На почте что, будет марок не купить? От филателистов это вообще не зависит. Так что жалко их, конечно, но Дружинину с любых направлений, важных для экономики столицы, надо однозначно убирать…

– Платон Семенович, позвоните в ВЦСПС, спросите у них рабочий и домашний телефоны Дружининой Екатерины Андреевны, профорга одного из столичных предприятий, точно не помню какого. Сообщите ей, что я хотел бы переговорить с ней завтра лично по поводу повышения.

Помощник записал и обещал немедленно заняться этим вопросом.

Захаров, конечно, знал все это. Но его помощнику вовсе не обязательно быть в курсе его избыточной информированности… Это он по его партийным делам помощник, а по другим вопросам ему ничего знать-то и не надо.

***

Московский городской комитет КПСС.

Гришин, когда выдалась свободная минута, сел посмотреть, как распределил площадки по городу Захаров. Затем он позвал помощника:

– Юрий Петрович, так удалось узнать, для кого Захаров распределил эти два сектора по пять детских площадок и один сектор по десять? Не обидим ли мы случайно кого-то влиятельного, кому хотел ими услужить Захаров?

– Пытаюсь разузнать, но пока ничего не получается. – немедленно отреагировал его помощник. – А если так никого и не выявим, то что следует сделать с этими площадками, где нам их разместить?

– Так... Возьми список адресов членов Политбюро, у которых есть дети или внуки. Значит, в каждом из этих дворов и разместим по одной площадке.

– Сделаю!

– И предупреди директора «Полета»... Не по телефону... Съезди к нему лично. Намекни, чьи именно дети будут кататься на всех этих качелях и каруселях этой осенью. Чтобы он совершенно отчётливо понимал, что качество должно быть безукоризненным.

– Сделаю, – кивнул тот. И Гришин ни на секунду не усомнился в его словах. Ему не привыкать к подобным деликатным поручениям, сделает.

***

Москва, Лубянка

Андропов долго думал над тем, что узнал от Назарова. Конечно же, подвергая сомнению услышанное. Но все же его серьезно встревожило то, что он прочитал в лекции Ивлева. И то, насколько детально был сделан обзор ситуации в Чили, и его намеки на Ближний Восток… Неужели Назаров был прав, и Вавилов все же поделился секретной информацией с неуполномоченным на ее получение лицом? Вызвать его и спросить лично? Но где гарантии, что он не будет просто все отрицать? Нет, тут нужно предварительно изучить ситуацию как следует, чтобы иметь серьезные аргументы на руках в разговоре, если все так и есть, как предположил Назаров.

Нажав на кнопку селектора, он велел помощнику зайти. Когда Крючков вошел в кабинет, сказал ему:

– Выясни, кто является куратором у этого Павла Тарасовича Ивлева, про которого говорил Назаров. Справки можешь навести у полковника Третьякова.

Помощник вернулся через пять минут.

– Майор Румянцев Олег Петрович, – доложил он, – я проверил, он сейчас в отпуске. Находится в районе Ленинграда.

– Отзови его из отпуска, надо с ним обсудить детали его кураторства. – велел Андропов.

Но, когда помощник уже развернулся выполнять его приказ, остановил его:

– Нет, в этом случае Вавилов может узнать… По управлению, которое он курирует, проходит же этот майор…

– Можно обойтись без отзыва из отпуска. Позвонить в управление в Ленинград, они отрядят кого-нибудь с ним переговорить… – предложил Крючков.

Андропов покачал головой.

– Нет, слишком много людей будет посвящено в тему. Утечка к Вавилову недопустима. Да и дело больно специфичное… Сделай лучше так – отправь кого-то к нему. Доверенного человека, который точно не связан никак с Вавиловым. Пусть найдет этого Румянцева и тщательно опросит. И сразу же предупредит его, что никому ни слова об этом разговоре, даже своему начальству, тот сказать не должен под угрозой увольнения. Важны все детали кураторства – но главное, не отдавал ли приказ Вавилов посвятить Ивлева в наши секреты без подписки…

***

Москва, Лубянка

Полковник Третьяков буквально ожил после звонка помощника Андропова. Как же ему было неуютно сидеть в кабинете после того памятного разговора с Кудряшовым! И ведь от него с тех пор ни ответа, ни привета. Ну, сходил он к зампреду Назарову… Ну так это когда было?

Сотрудники к нему больше не заходили, избегая его кабинета, как будто он прокаженный. В курилку он зарекся ходить, там сразу стихали все разговоры при виде его. Сволочи!

Один только и был позитив до этого звонка, что все еще не уволили. Только с этим и связывал свои надежды, что все же удастся что-то сделать. Но дни шли, и надежды угасали. А тут звонок от полковника Крючкова, личного помощника Андропова! И вопросы-то какие, просто радующие его донельзя, про Ивлева и Румянцева!

Получается, удался план Кудряшова! Как-то этот их вопрос все же Назаров донес до председателя комитета!!!

Третьяков решил, что возможно, фортуна наконец-то повернулась в нему лицом. Надо будет дома это дело обязательно отметить. И жену хоть немного успокоить, а то она же догадалась, что у него на работе серьезные проблемы… А работа такая, что она даже спросить не имеет права, а если спросит, то он ей и ответить не может…

***

Сочи

Последние дни стали для Андриянова настоящим испытанием. Он никогда в жизни не испытывал таких ощущений. Привык к достатку и восхищению окружающих. И с деньгами проблем в семье никогда не было. Так что необходимость жить несколько дней, имея в кармане две пятерки и не имея одежды и вещей, стала для него ударом. И одновременно откровением. Он впервые понял, что это такое, когда люди смотрят на тебя с жалостью или с презрением.

В первый день после ограбления он потратил почти все деньги, что у него были. Дал телеграмму Оксане, пообедал в кафе, купил самую простую бритву, лезвия к ней и зубную щётку с пастой. Инна вместе с вещами забрала и его несессер, где хранились гигиенические принадлежности, так что у Антона не осталось даже самых простых и необходимых предметов. Хорошо хоть гостиница хорошая, мыло и полотенца имеются, – грустно размышлял Андриянов, возвращаясь в номер. Хоть бы Оксана денег прислала, – в очередной раз мелькнула мысль.

На второй день Антон обнаружил, что бритва со сменными лезвиями – это совсем не то же самое, что его безопасная и удобная электробритва. Он совершенно забыл, как пользоваться обычной бритвой, в результате порезался несколько раз и вдобавок побрился неаккуратно. До привычной гладкости было, как пешком до Урала. Чертыхаясь, Андриянов кое-как умылся и критически осмотрел себя в зеркале. Зрелище было неприятным. Порезы, он конечно, заклеил туалетной бумагой, но пока ее убирать опасно, может снова кровь пойти. Да и когда уберешь, все равно они будут видны, такое впечатление будет, словно он с кошкой дрался, или ему какая-то женщина морду расцарапала… Идти на улицу в таком виде категорически не хотелось. Но на почту пойти все равно придется, – с ужасом подумал Антон. Надо выбрать время, когда людей будет поменьше. Через пару часов все на пляж уйдут, тогда и пойду…

Надежды, что деньги придут так быстро, было мало, но чем черт не шутит. Вдруг повезет, – думал он.

Чуда не произошло, денег на почте не было.

Андриянов отложил денег на ещё одну телеграмму, на всякий случай, и денег на проезд в Москве, когда вернётся, и понял, что пообедать в кафе сегодня не получится. Ему просто не хватит финансов. Что делать теперь? – в панике думал он. Зайдя в магазин, купил батон и бутылку кефира. Вспомнил, как как-то в компании приятелей обсуждали сына одного из них, который уехал из родительского дома в другой город, поругавшись со всеми. Приятель рассказывал тогда, что кефир и батон составляют основной рацион питания сбежавшего сына. Смеялся ведь тогда со всеми над этим бедолагой, – думал Антон, идя в гостиницу. Поймав на себе в холле подозрительный взгляд какой-то женщины, явно недоумевавшей, что он в своих шлепанцах с кефиром и порезанной рожей делает в таком приличном месте, быстренько ретировался в номер.

Просидел в номере остаток дня. Даже гулять не вышел. Настроения не было совсем. Да и есть хотелось неимоверно. А на улице сплошные соблазны и запахи заманчивые из ресторанов.

На следующий день ситуация повторилась. Поход на почту результата не дал. Ещё одна бутылка кефира и батон свели его финансы почти к нулю. Да и не решали они проблему даже на сегодня. Антон едва удержался, чтобы не начать есть прямо у магазина. От голода сводило желудок. Хотелось проглотить этот батон целиком. А впереди ещё весь день и ночь. Если пожертвовать деньгами на ещё одну телеграмму, то хватит ещё на какую-нибудь еду, – пришла в голову мысль. Решив, что подумает об этом, Андриянов зашагал к парку. Позавтракаю на природе, – решил он, – надо собраться с мыслями и успокоиться немного.

***

Росток, гостиничный номер Альфредо

Из Москвы Альфредо уехал уже давно, но до дома пока что не добрался. Решил в Росток сначала заехать, получив как раз перед отъездом письмецо от одной симпатичной блондинки, с которой учился в Ростокском университете. Она спрашивала, как у него дела, и приглашала отдохнуть на побережье в Варнемюнде. Подумав, что лето длинное, а в Сицилии его ждут только родители и дядя, а не симпатичная блондинка, Альфредо решил, что выбор очевиден. И провел эти несколько дней очень даже хорошо…

Но теперь уже симпатичная Кэт уезжала к своим родителям, и чудесная сказка закончилась. Она, правда, пригласила и его съездить вместе к ней к ее родителям, но это точно было слишком. Не для того он с ней встречался… Так что Альфредо решил ехать теперь все же на родину, и снова позвонить отцу, предупредить. Вспомнил и о том, что во время последнего разговора всполошил домашних, сказав, что с ним приедет его друг с семьей из Москвы, и так и позабыл дать отбой. А ведь они небось готовятся к такому нашествию… Дозвонившись и пообщавшись с отцом и матерью, а также с гостившим у них сейчас племянником, перешёл к делу.

– Тут такая ситуация, пап. Я позвонил предупредить, что мой друг Павел, о котором я тебе говорил, не сможет приехать к нам в гости с семьей. Италия капиталистическая страна. У СССР сложные отношения с нами, так что у них не получается.

– Очень жаль, – расстроился отец, – я надеялся познакомиться с ним и его семьей, ты столько рассказывал об этом молодом человеке.

– Да я и сам расстроился, – ответил Альфредо, – он столько сделал для меня, хотелось отблагодарить. Но с выездом за рубеж в СССР и правда все непросто, я мог и сам догадаться, что так будет. Все время забываю…

– Это правильно, что отблагодарить его хочешь. Добро надо возвращать, – одобрил отец.

– Может посоветуешь мне, какой подарок ему можно подарить достойный, раз уж принять его у себя не сможем?

– Сын, ну ты уже взрослый мужчина, а все от меня инструкций ждёшь, – рассмеялся отец. – Это ведь твой друг, ты его знаешь лучше, чем я.

– Понимаю, но что-то в голову ни одной нормальной идеи не приходит, – виновато сказал Альфредо. – Хотел посоветоваться.

– Ладно. Подумаю, конечно. Как приедешь, обсудим, – предложил отец.

Альфредо обрадованно поблагодарил его и, поговорив ещё немного, попрощался.

Как в СССР говорят, одна голова хорошо, а две – лучше, – довольно сказал он, потирая руки. А если папа ничего не придумает, то к дяде обращусь. Будет еще и третья. Главное, чтобы отец не прознал о нашей встрече, конечно. Боится он все, что дядя меня в свои дела впутает. А зря. Где я и где мафия?

***

Мы с Шанцевым проговорили вплоть до того момента, как мне уже пора было ехать на швейку. Решил еще заехать к руководству переговорить, расскажу заодно, что магазин мне их понравился, да выясню, нет ли все же каких-то проблем… Мало ли по телефону постеснялись рассказать. Тут и он подорвался, сказал, что ему пора уже ехать по своим делам в столице. Какие у него дела, расспрашивать не стал, невежливо. Захочет, сам вечером расскажет. Предложил подкинуть, он замахал руками, мол, такси вызову, много будет поездок по городу. Я ему тогда предложил по своему особому телефону такси вызвать, заверив, что все будет по высшему стандарту. Эта идея ему понравилась, так и сделали. И он поспешно на улицу убежал, где уже и Валентина Никаноровна моих парней вовсю выгуливала. Сказал, что хочет немного на солнце побыть хоть, пока погода хорошая, в ожидании такси. Мол, в Святославле последние четыре дня дожди лили без продыху… Заодно и на площадку игровую поближе посмотрит, пока у меня тут члены Политбюро под окнами больше не бродят. А то мало ли, еще один приедет…

Муравьев позвонил мне, когда я уже собирался выходить на улицу.

– Ну что, товарищ Ивлев, нашли мы вам подходящую дачу. Когда будете готовы посмотреть?

– Завтра с утра это будет возможно?

– Да. Хотя, в принципе, вы можете поехать в любое время. Запишите название кооператива и маршрут. По понятным причинам я с вами туда, конечно же, не поеду.

Ну, это он мог и не говорить, я и сам бы ни за что не поехал вместе с ним куда-то, где много людей. Москва – большая деревня. Запросто кто-то может узнать этого Муравьева...

– Председатель кооператива в отпуске, он сейчас прямо там, на 75-м участке. – продолжил майор. – Естественно, что он не знает, по какой линии мы смогли выделить вам эти два участка, тридцать первый и тридцать второй. Как вы сами понимаете по номерам, они расположены рядом. Официальная версия, с которой его ознакомили, что у вас дядя генерал в Генштабе.

Генерал в Генштабе? Это что, такое своеобразное чувство юмора у КГБ? Во время своей прослушки прознали о генерале Балдине и просто немножечко поменяли ему место работы, да и сделали моим дядей... Вот же шутники!

– Два участка? Отлично. Я записываю маршрут...

Конечно, первая мысль появилась немедленно туда рвануть перед лекциями. Но прикинув маршрут, я загрустил. С пробками, конечно, сейчас гораздо легче по сравнению с XXI веком, но мало ли машина снова сломается, или элементарно застряну где-нибудь. Практически уверен, что с дорогами там будет сложно. Так подводить Ионова, сорвав несколько лекций «Знания», я не могу. Эх!

Глава 17

Москва, завод «Серп и молот»

Шокирующая новость за несколько часов облетела весь завод. Оказывается, начальник отдела учёта материалов Ахмад Алироев переводится на очень высокую должность в одно из министерств, а именно – в Министерство автомобильных дорог РСФСР. Ваганович её услышал один из первых, мирно обедая в столовой.

Рассказавший ему об этом Колпаков, завистливо помотав головой, вздохнул:

– Везёт же некоторым!

Сам Ваганович первоначально не знал даже, как и реагировать. На него нахлынула дикая смесь самых разнообразных чувств. И облегчение от того, что Алироев уходит с завода. И зависть, как у Колпакова, что этот прохвост, совсем недавно прибыв из провинции, умудрился сделать карьеру в Москве... И разочарование, что он так и не успел ничего придумать, чтобы отправить его в тюрьму, сильно досадив тем самым занявшему его законное место в Святославле Шанцеву...

Разумеется, он не выдал охватившие его чувства своему собеседнику. Лишь сказал:

– Похоже, очень многие обрадуются этому. Исходя из тех слухов по поводу проблем с учётом материалов, что ходили в последнее время...

– О, это да. Думаю, как минимум несколько заводских начальников сегодня как следует напьются на радостях. – расцвёл в улыбке Колпаков. – Эти бедолаги уже и не знали, что ещё сделать...

– Хочешь сказать, это они устроили его перевод в министерство на высокую должность? – удивился Ваганович.

– Нет, что ты, право слово, Аркадий Павлович! – замахал руками на него Колпаков. – Любой из них с удовольствием бы сам отдал всё, что у него есть, за возможность перевестись на такую высокую должность. Руководитель группы инспекционного контроля… Это же можно как сыр в масле кататься. Разъезжай себе по всей России, да и принимай подношения от тех, кто дороги строит. Представляешь, сколько их каждый год в строй вводят?

Понизив голос, он сказал:

– Ходят слухи, что его перевод в это министерство организовал лично министр. Представляешь?

– Да ерунда, – махнул рукой Ваганович, не в силах в это поверить.

– Как же ерунда, – немного даже обиделся Колпаков. – Если это я узнал от секретаря директора. Он к ней выскочил вскоре после того, как с Алироевым переговорил, и спросил: «не звонил ли министр по поводу его перевода?». Понял? Лично министр!

– Вот даже как, – неподдельно удивился Ваганович.

– Да, именно вот так, – подтвердил Колпаков, очень довольный тем, что смог произвести на усомнившегося собеседника должное впечатление.

И торопливо допив компот, тут же убежал. По мнению Вагановича, чтобы поделиться шокирующими деталями от секретаря директора ещё с кем-то, в надежде успеть сделать это первым.

Секретарь директора действительно мог располагать подобной информацией, – подумал Ваганович. – Но как же так? Где это видано, чтобы министр вдруг внезапно обратил внимание на какого-то обычного начальника отдела с одного из многочисленных московских заводов?

И тут у него в голове внезапно начала складываться вся картинка. Ивлев, приехавший в город тогда, когда арестовали Шанцева и Алироева. И завертевшиеся после этого совершенно неприятные события, когда их быстро освободили. Неожиданный переезд Алироева вскоре в Москву. Чудом решённые очень быстро проблемы с пропиской и неплохая должность на московском заводе... И одновременно в Святославе, как ему тут же сообщили, очень обиженный на это Шанцев, воспринявший этот переезд как предательство старого друга. То есть Шанцев ему этот переезд с новой работой и пропиской в Москве точно не должен был организовать. Ну а затем – по загадочной причине его с Шанцевым вдруг меняют местами… И Шанцев использует эту высокую должность, чтобы добыть на него компромат и вынудить уехать… А теперь ещё и этот сказочный по быстроте рост с переводом в министерство Алироева, когда за него хлопочет сам министр...

Всему этому безобразию мог быть только один виновник. Пасынок Ахмада Павел Ивлев... Ну да, а как же еще? Не было до того, как все это произошло у Шанцева никаких особых связей в Москве, уж он-то об этом бы обязательно узнал…

Ваганович внезапно испытал приступ резкой зависти. Вот как этот абсолютно незрелый по возрасту пацан умудрился столь многого добиться, что для него подобные шаги в отношении его отчима вообще возможны? Да он же, такое впечатление, везде уже скоро будет единственной затычкой в бочке... «Труд» откроешь, так тут же видишь там статью за его подписью. Радио включишь – бодрый голос Ивлева что-то вещает по поводу колониализма. Родился в том же Святославе, что и он сам, но как разительно отличаются их карьеры! Волшебное слово, что ли, какое-то, знает этот пацан?

***

Москва

Сразу после последней лекции по линии «Знания», я рванул к дачному кооперативу, в котором мне выделили два участка. Не пообедал, и нескоро теперь и поужинаю, но погода хорошая, а на завтра уже дали прогноз на сильный дождь с самого утра. Дороги развезет, и до «Знания» в кооператив съездить не получится без риска застрять и опоздать.

Муравьев объяснил мне маршрут очень хорошо, так что я домчался до места минут за сорок, только один раз свернув не туда. Первое впечатление – кооператив совсем новый, еще даже и не огорожен. Не заметил нигде и огромной бочки – жаль, но похоже, что и воду еще для полива не провели. С другой стороны, а кто бы мне выделил сразу два соседних участка в старом кооперативе? Все логично…

Дорога, само собой, ухаб на ухабе, грунтовая. Ехал с минимальной скоростью, чтобы поберечь машину. Домов практически не было, один или два всего заметил. Так, сарайчики и палатки. Обратил внимание, что часть участков уже разработана и на них что-то уже и вызревает. Картошку заметил, свеклу, редиску, лук репчатый, капусту… Фруктовые деревья тоже уже были, но совсем молоденькие… В этом или прошлом году посаженные.

Где найти председателя, мне подсказала бабуля, которая вовсю возилась на своем участке. Вот у него уже дом стоял. Дощатый, примерно четыре на пять. Мужик оказался вполне еще молодым, за полсотни лет явно не перевалил, весил за сто кило, но в силу почти двухметрового роста о лишнем весе речь не шла.

– Павел Тарасович Ивлев, по поводу 31-го и 32-го участков, – сразу представился я.

– Денис Григорьевич Мокрецкий, – пожал он мне руку, удивив тем, что не попытался сжать ее слишком сильно. А то есть такие любители пользоваться своей силой, чтобы показать другим мужикам свое якобы превосходство. Это сразу добавило у меня к нему уважения, хотя и крепкое рукопожатие я бы тоже выдержал, не сахарный… – Пойдемте, сразу вам и покажу…

– Можно просто по имени, Павел, – сказал я, когда мы пошли.

– Тогда и меня тоже, – улыбнулся он.

Дальше мы уже и на «ты» начали общаться.

– Если далеко идти, то можно на моей машине подъехать, – предложил я, пока не ушли слишком далеко по дороге.

– Да не, сейчас свернем к водохранилищу, и там сразу твои участки, – объяснил он.

Так и оказалось, просто наши с ним участки оказались в разных линиях, а так – практически рядышком. Его подальше от водохранилища, а мои метрах в двадцати от берега.

– Эти двадцать метров уже никто не займет, природоохранная зона, – пояснил он мне.

– Каждый участок по шесть соток? – спросил я, когда он обвел рукой мои будущие владения.

– Да, значит, тут всего будет двенадцать.

– А воду как, не провели еще?

– Вот сейчас как раз и проводят. Скважину как раз вчера бурили. На пятнадцати метрах на водоносный слой вышли, что совсем неудивительно.

Это меня как раз не обрадовало. Слишком близко к поверхности. Ну на то она и поливочная… Придётся с собой возить питьевую.

Понравились мне мои участки! Эти двадцать метров перед ними, что никто не займет – они же, по факту, теперь тоже будут как бы мои… Деревьев на них нет, только трава на кочках разных. Участок будет казаться очень большим, особенно если забор не делать высокий. И он слегка на бугорке, так что вид на водохранилище будет прямо с порога дома выдающийся… Красиво!

Жаль только, что не успею, как Галия приедет, ей показать. Придется этим заняться только через месяц, как из Паланги приедем. Вот же… Хочется же жене показать… Нормальное чувство для мужика похвастаться добычей…

Прихлопнул на руке комара. Что-то маловато их для июля, но я точно не в претензии…

Дальше уточнил по взносам. Сразу же все и оплатил, благо бухгалтер на семьдесят шестом участке жила в небольшом сарайчике и была в наличии. Милая женщина, Инесса Петровна лет тридцати пяти с хитрым взглядом. Или она только на меня так смотрела, потому что я возник ниоткуда и сразу уволок себе два участка… Сарайчик у нее был сколочен из множества старых ставней, видимо, где-то с заброшенных домов в деревне поснимали и привезли.

***

Калининская область, недалеко от Торжка

Обстановка в машине становилась все более напряженной. Недавно проехали Торжок, и девчонки начали активно требовать остановиться и начать разбивать лагерь.

– Но мы и так уже сильно от графика отстаем, – пытался вразумить их Миша. – Уже должны были давно Калининскую область проехать. Давайте хотя бы до Вышнего Волочка доедем и там уже остановимся на ночь.

– Мы тогда не искупаемся сегодня и не отдохнем нормально, – возразила ему Карина. – И так час на дороге простояли на солнцепеке…

– Так шину ведь пробили, куда было деваться? – возмутился Миша.

– Мы на самом деле очень медленно пока продвигаемся, – вступил в разговор Марат. – Утром ни разу не выехали пораньше, как планировали. Вот и получается, что в дороге очень мало часов проводим и по самой жаре.

– Так каникулы же, отдохнуть хочется, отоспаться. Кто это в каникулы в шесть утра встает? – возмутилась Карина.

– Тот, кто не хочет по жаре ехать, – сообщил ей Марат. – И вставать надо не в шесть, а в пять, чтоб позавтракать успеть спокойно.

– В пять утра встать очень трудно, – пожаловалась Аиша.

– Поначалу да, но буквально через два-три дня привыкаешь, – пожал плечами Марат. – Это только кажется сложно, а на самом деле, когда рано встаешь, даже лучше себя чувствуешь и успеваешь много, день длинным кажется.

– Может, попробуем? – повернулась к Карине Аиша. – Вдруг и правда понравится.

– Ты шутишь? – воскликнула та. – Для меня пять утра – это ночь еще.

– Карина, с таким настроем надо было в Москве оставаться. И отсыпаться там вволю, – вспылил Миша.

– В следующий раз так и сделаю, – не осталась в долгу она. – Обещали отдых, а это ад какой-то получается. Мало того, что едем в жаркой и душной машине, так еще и выйти искупаться нельзя…

В результате все же через десяток километров свернули с трассы и начали искать место для лагеря. Разругались к тому моменту все уже в хлам, так что необходимость остановки стала очевидной. Надо было прогуляться, проветриться и успокоиться, чтобы решить, как и в каком формате продолжать путешествие.

Нашли живописную и удобную полянку на берегу небольшой реки. Миша тут же отправился за дровами, Марат с Аишей занялись установкой палаток, а Карине поручили подготовить место для очага. Несмотря на то, что настроение у всех было паршивое, и Марат был сильно раздражен поведением Карины, он не мог не признать, что Аиша делает определенные успехи в походной жизни и очень старается все освоить. Вон как уверенно уже помогает палатку ставить, все запомнила с первого раза, – одобрительно думал он.

– У тебя уже отлично получается, – похвалил он девушку, когда они закончили с первой палаткой и занялись второй.

– Спасибо! – зарделась Аиша, радостно улыбнувшись. – Мне это больше нравится, чем еду готовить.

– И получается лучше, – брякнул Марат и тут же, спохватившись, немного напряженно посмотрел на девушку.

Аиша было вскинулась сначала, но потом глянула на него и весело рассмеялась. Марат облегченно выдохнул и рассмеялся вместе с ней.

– Но ты обязательно научишься, я уверен, – подбодрил он Аишу. – Прогресс точно есть.

– Конечно научусь, не сомневайся, – улыбнулась она.

– Ай-ай-ай! – вдруг они услышали, как вскрикнула Карина.

Оба тут же рванули к берегу реки, куда та ушла. Карина стояла недалеко от берега, обхватив руку.

– Что случилось? – встревоженно спросил Марат, подбегая.

– Меня пчела укусила, – ответила Карина, начиная всхлипывать.

– В руку? Дай посмотреть, – скомандовал Марат.

Взяв руку Карины, он внимательно ее осмотрел, увидев небольшую черную точку около кисти, ухватил пальцами и выдернул.

– Все, жало убрал, ничего страшного, – сообщил он девушкам.

– Болит, – пожаловалась Карина, роняя слезы. – Может в реку опустить руку, вода прохладная...

– Не вздумай, – сказал Марат, – инфекцию занесешь. Если промывать, то только кипяченой водой. Сейчас костер разведем, вскипятим. Место укуса постарайся не трогать и не чесать. И не переживай так, это всего лишь пчела. Поболит и пройдет.

Вся компания вернулась в лагерь. Марат с Аишей продолжили ставить палатку, а пришедший с дровами Миша, узнав, что случилось, сочувственно покачал головой и быстренько занялся очагом и костром, чтобы быстрее вскипятить воду.

Карина уселась на расстеленный плед и баюкала пострадавшую руку, категорически отказавшись делать что бы то ни было, пока не перестанет болеть. Рука в месте укуса немного отекла и припухла, что повлекло за собой новую волну слез и жалоб.

– Тебя что, ни разу раньше пчела не кусала? – удивленно спросил Миша подругу.

– Нет, – покачала головой Карина. – Только оса один раз, когда на юг ездили с родителями, но так больно не было почему-то и не опухало.

– Больно первые полчаса обычно, пока яд пчелиный расходится и отек образуется. Потом уже просто ноет немного место укуса и все, – начал объяснять Миша. – Самое главное, жало сразу достать, иначе воспаление начаться может.

– А завтра место укуса болеть не будет, зато чесаться начнет, – добавил Марат.

– А откуда ты знаешь про пчел? – удивленно посмотрела на Мишу Аиша.

– У родственника пасека, я ему помогал пару раз, когда в гости ездили, – пояснил Миша. – Меня однажды за день четыре пчелы ужалили, пока мед качали. Руку раздуло, как бревно была. И ничего. Назавтра уже полегче, а на следующий день и думать забыл. Так что не переживай, все быстро пройдет, – подбодрил он Карину.

Та насупилась и отвернулась, снова начав баюкать больную руку.

– Ладно. Мы палатки почти поставили. Заканчивайте с лагерем и костром, а я пойду займусь колесом пробитым, пока светло. Это дело небыстрое, – сказал Марат Мише и пошел к машине.

– Хорошо. Мы тогда займемся едой и вещами, – кивнули Миша и Аиша. – Зови, если помощь нужна будет.

– Времени еще навалом до темноты, все успеем, – сказал Марат, повернувшись и направившись к машине.

Словно в ответ на его слова где-то вдали послышался раскат грома. Замерев на секунду, Марат чертыхнулся и прибавил шаг.

***

Московский городской комитет КПСС.

– Удалось выяснить только по тем десяти площадкам, что по одной улице расположили… – начал докладывать помощник, немного нервничая. Гришин сразу догадался, что тот переживает, что по остальным десяти площадкам не смог ничего разузнать. И одобрил это – правильно, должен переживать, когда считает, что мог лучше выполнить свою работу…

– Внук у Захарова там живет, с родителями, дом примерно посередине этих десяти площадок. Пятая прямо во дворе этого дома расположена. Каких-то других значимых людей по этим адресам установить не удалось.

– Вот значит, как, – огорчился Гришин, – что-то забронзовел Захаров не на шутку… Внука своего решил, значит, так порадовать…

Помощник стоял молча. Не его уровень встревать, когда тот про своего заместителя рассуждает.

– Понять бы ещё, с чего вдруг Захаров так осмелел... – продолжил рассуждать Гришин, – сразу десять площадок для своего внука решил соорудить... Он что, будет из двора во двор скакать? Одной площадки ему недостаточно? Она же большая и на ней много чего есть.

После этого он посмотрел на помощника, явно ожидая от него какой-то реплики. Вот теперь тот уже знал, что можно высказаться:

– Может быть, хотел замаскировать эту площадку другими девятью? Если бы кто заметил, как сейчас и получилось, можно же сказать, что случайно так вышло, что там его внук живет…

Гришин одобрительно посмотрел на Изюмова.

– А ты знаешь, Юрий Петрович, что-то в этом есть. Точно, замаскировать ее хотел. Очень разумно! Осталось только выяснить, с чего он так самовольничает. Мог бы и зайти ко мне и спросить, где площадки лучше размещать. Что я, не дал бы ему одну из площадок у дома его внука разместить, что ли?

Тут уже помощник ничем помочь не смог. У него не было никаких идей по этому поводу... Зато появилось соображение по другому вопросу:

– А может быть, разместить одну из этих площадок у дома ваших внуков? Вы ведь тоже член Политбюро, никто вас не упрекнет за это, раз у других членов Политбюро тоже внуки получат самую лучшую площадку в СССР…

– В принципе, почему бы и нет, – благосклонно кивнул Гришин, – хорошая идея.

***

Московский городской комитет КПСС

Екатерину Андреевну предупредили, что ее вызывают ко второму секретарю горкома по кадровому вопросу. И что речь идет о повышении. Так что через пять минут она вошла в его кабинет в весьма приподнятом настроении.

– Присаживайтесь, товарищ Дружинина! – велел Захаров, и она тут же послушалась. – Хочу вас поздравить. Учитывая ваши успехи в профсоюзной работе, принято решение назначить вас профоргом в ВОФ. Что скажите?

Ожидаемо, Дружинина тут же переспросила:

– Виктор Павлович, а что это?

– Всесоюзное общество филателистов, – разъяснил он с торжественным видом, – в него входит более двухсот тысяч человек. Сами понимаете, какая на вас будет возложена ответственность.

Лицо Дружининой выражало скептицизм. Она не была дурой и наверняка сейчас думала о том, где она и где марки? Наконец, эти размышления привели ее к логичному шагу, которого он ожидал. Облизав тонкие губы, она сказала:

– Я не уверена, что заслуживаю такую высокую позицию.

Захаров был к этому готов. Кто угодно испугается такого назначения… Когда ты ничего не понимаешь в вопросе, которым должен заниматься… И тем более не совсем уверен, что это повышение. Ничего, он может и пожестче…

– В этот кабинет два раза не приглашают… – только и сказал он.

Опять же, Дружининой хватило ума понять, что он имеет в виду. Что если она сейчас откажется, другого шанса сделать в Москве карьеру у нее не будет… По любому направлению. Она же не знает, что ей и так никакая карьера не светит, пока он в силе… Уверена на полном серьезе, что действительно как-то ее профсоюзная работа была замечена наверху и положительно оценена… С чего бы вдруг, при ее отношении к рабочим? Но эта мысль в голову ей не приходит…

– Я согласна, – поспешно сказала она, не прошло и пяти секунд.

– Мои поздравления. Мой помощник ожидает вас в приемной. Пройдите к нему, он подскажет, как решать вопросы по переводу.

Дружинина ушла, а Захаров полностью успокоился в отношении ее. Не знает она ничего про его тайные дела. Уж это-то он бы заметил обязательно. Лицо, когда вошла в кабинет, было радостное такое, приподнятое. Знай она о том, что это он с Сатчаном ее дела с братом на фабрике художественной галантереи прикрыл, совсем бы с другим лицом она к нему в кабинет зашла бы. Так притворяться невозможно. Тем более, он уже составил себе четкий портрет этой бабы по донесениям людей Мещерякова. Она вздорная, самодовольная, крикливая, надменная. Она вообще не должна уметь притворяться, привыкла всегда свои негативные эмоции свободно выплескивать на каждого, кто под руку попадется…

Но добытый на нее компромат, тем не менее, все равно лишним не будет. Мало ли как жизнь в дальнейшем сложится…

***

Глава 18

Москва, квартира Ивлева

С утра меня просто распирало от желания с кем-то поделиться новостью про свою дачу. Первой жертвой стал Ахмад, которого я затащил на завтрак. Вчера мы так вечером и не увиделись, уж больно поздно я приехал домой. Конечно, в моей истории участки мне выделили якобы по линии Верховного Совета. Так всем и буду рассказывать – кого такое удивит? Выслушав меня, он сказал:

– Поздравляю, Паша! Как планируешь обустраивать ее?

– Домик поставлю по осени. Уточню, какие там нормы по размеру, как приеду, забыл что-то в этот раз уточнить у председателя. Распланирую участок, и деревья фруктовые осенью посажу. Малину, крыжовник, смородину… А, эту еще, как ее… Иргу. Калины кустик… Красивая она и свирестели от нее без ума… А, и жимолость еще обязательно… дети от нее в восторге будут. Черную рябину. Обожаю вкус черной рябины, когда она немного на ветвях подсохнет… И бабулям возить будем, она от давления хороша.

– Сливу будешь сажать?

– Нет, сливу точно нет. Волчки от нее везде, да и как правило червяки успевают ее раньше тебя сожрать… Не зеленую же есть, чтобы опередить их. Обидно, знаешь ли.

– А облепиху? Очень красивое дерево с желтыми ягодами.

– Красивое, не спорю. Но она еще хуже, чем слива. Корни по десять метров под землей преодолевают, и потом раз – и новая облепиха у тебя под носом вылезает посередине клумбы! У сливы хоть волчки от косточек идут, а не от корней. Вырубил и успокоился. А облепихи корни потом будешь несколько лет выводить, если неосторожно на участке посадишь…

– А ты неплохо разбираешься! Удивительное дело… У Эльвиры же на участке только картошка росла. И около вашего дома только малина была да пару яблонь. И в Коростово пока что не очень густо…

М-да, вот так Штирлица и раскололи! Ну что, расслабился, бывает… Ну да, лет пятнадцать стажа на своей даче у меня в той жизни было. Пока после развода жене ее не отдал…

– Читаю я… И с умными людьми много говорю. – улыбнулся он.

Кстати, раз уж я вспомнил про Штирлица… Фильм-то готов уже, кто-то мне говорил. Скоро начнется показ… Надо программу новостей смотреть и не пропустить. И всем посоветовать.

– Слушай, мне тут одна синичка напела, что скоро начнется новый многосерийный фильм «17 мгновений весны». Про наших разведчиков в годы войны. Если пропустишь хоть серию, сильно пожалеешь. Скоро уже начнется.

– Хорошо! – сразу заинтересовался отчим. Ну а что – хорошего кино мало, отсюда и тот ажиотаж начнется, когда этот сериал выйдет…

– А, и будет еще скоро фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Но он вначале в кинотеатрах пойдет.

Сказал все это, а потом только вспомнил, что в ближайшее время Ахмаду будет не до телевизора и кинотеатров. Когда в доме младенец появляется в его возрасте, не до развлечений. Но ладно, мало ли…

Сразу после завтрака Ахмад поехал на работу, а я на базар, чтобы с подарками к маме заехать. В Берлин скоро улетать, сегодня не съезжу, есть шанс, что и не получится больше… И тема у меня хорошая есть, которая ее взбодрит. Про дачу мою на берегу водохранилища… А, и надо же договориться с ней, что один из двух участков на нее будет официально записан…

***

Ленинград

Майор Корольков, прибыв в бывшую столицу в командировку, быстро приехал на такси по нужному адресу. Здесь, как значилось в досье Румянцева, проживали родители его жены, к которым он и поехал в отпуск. Именно к ним, а не к собственным родителям, что жили в Сестрорецке. Впрочем, такие детали его не волновали. Мало ли, жена настояла пожить именно с ее родителями. Даже у бравых офицеров КГБ жены могут быть теми еще мегерами, способными на своем настоять… Позвонил в дверь. Открыла полная женщина лет шестидесяти пяти с бигудями на голове.

– Здравствуйте, я сослуживец вашего зятя, Олега. Мне бы с ним срочно встретиться… – улыбнулся он, не вдаваясь в детали. Если Румянцев рассказал родителям жены, где он работает, то и так поймут. А если что-то придумал со своим рабочим местом, то узнать, что конкретно, не представлялось в данной ситуации возможным. Так что и на этот случай тоже сгодится такой подход. Конечно, сотрудникам КГБ рекомендовалось не разглашать свое рабочее место, но все понимали, что от близких родственников и свойственников утаить эту тайну трудно. Сам промолчишь, так жена проболтается…

По лицу женщины он понял, что она в курсе. Тут же засуетилась, закричала:

– Петр! Тут Олега ищут! Что-то срочное!

Из комнаты выскочил такого же возраста мужчина с пузиком и лысиной.

– Так они на заливе еще, наверное, рыбачат! Но я вам так не объясню, где это…

– А сможете меня туда проводить? Я оплачу такси…

– Зачем такси? Я сейчас соседа попрошу нас подкинуть.

Знают они, где зять работают, – окончательно уверился Корольков. – Только по делу государеву так бегать будут, даже не пытаясь выяснить, срочная ли у него надобность с ним переговорить. Догадываются, что раз в отпуск из комитета потревожили, то срочная. И соседа вот запрягут сейчас, просто так за город везти… Похоже, что и он в курсе. Тоже дело понятное. Ну а как не похвастаться таким зятем?

Сосед тоже ни единого вопроса не задал. Надо, значит надо. Тоже пенсионер, как и родители жены Румянцева, но худощавый, видно, что в форме себя держит. Через десять минут они уже втроем ехали на выезд из города на желтом «Москвиче». Опять же, никто никаких разговоров не вел, ехали молча, словно так и надо.

Доехали почти до самого Сестрорецка. Свернули к бухте, пошли через сосновый лес. Через пару минут Петр с заметным облегчением сказал:

– Да здесь они, здесь! Вон их палатка!

Олег Петрович Румянцев стоял с удочкой на берегу залива. И развернувшись на шум шагов, посмотрел на них всех с досадой. Что к нему приехал его коллега, он явно догадался сразу, судя по досаде на его лице, хотя они и были незнакомы до этого. Разве что случайно на лестнице где-то сталкивались на работе… Но все равно, когда они отошли в сторону, потребовал предъявить как личное удостоверение, так и командировочное, раз уж он сказал, что из Москвы приехал. Корольков предъявил, Румянцев все внимательно изучил, после чего тот изложил цель своего визита.

– Особенности кураторства в отношении с Ивлевым? – как-то даже не удивился теме, по которой к нему приехал коллега из Москвы Румянцев, словно для него это было вполне ожидаемо. – С формальной точки зрения, я ему и не куратор, потому что у него подписки нет. Но если без формальностей, то нормальные у нас с ним отношения. Ивлев человек дисциплинированный, обязательный, пообещал что-то – значит сделает.

– Передавали ли вы ему по чьему-либо приказу секретные сведения?

Вот теперь он уже явно удивился:

– Нет, конечно. Такое без письменного приказа невозможно. А письменного приказа такого не было.

– Это очень важный вопрос, – настаивал на своем Корольков, – возможно, вам устно приказал это сделать кто-то настолько высокопоставленный, что вы не решились настаивать на письменном приказе?

– Да хоть кто угодно прикажет, это же статья… – не поддался его натиску Румянцев, – я же знаю правила обращения с секретами. И вовсе не для того шёл работать в КГБ, чтобы их нарушать.

Корольков еще несколько раз в разных вариантах пытался развить эту тему. Все, как и положено, мало ли он не подобрал нужные слова, или допрашиваемый устанет упорствовать и признается все же. Но без всякого результата. Румянцев категорически отрицал возможность того, что слил бы секретную информацию без письменного приказа.

Корольков задумался. Вроде бы он и выполнил поручение. Но кое-что в поведении Румянцева его задело. Так что он решил задать еще вопрос:

– У меня сложилось впечатление, что вы совсем не были удивлены, что мы с вами заговорили именно об Ивлеве. Разве это не странно? У вас же наверняка есть и другие агенты…

Неожиданно для него Румянцев расхохотался.

– Да тоже мне неожиданность! Вы что, думаете, вы первый, кого ко мне прислали нарыть что-то про Ивлева? Он как магнит притягивает к себе всякие проверки. Всего-то ничего по всем меркам с нами сотрудничает, а кто только не приходил под него рыть… Уже раза три, наверное… Думаю, генерал Воронин, уезжая в Киев, был весьма рад тому, что больше не будет этой нервотрепки по поводу очередных проверок в отношении Ивлева, на которых кто-то очередной настаивает. То член КПК, то генерал, то полковник или майор. Последнего настаивающего на проверке он правда, уже чуть ли не матами послал незадолго до своего отъезда… Уже как анекдот, вот я и смеюсь… Удивлен ли я тем, что теперь вот вас по поводу Ивлева прислали??? Ха! Ни разу.

Корольков снова задумался:

– А может, как говорится, дыма без огня не бывает?

– Ну, мне тогда остается только пожелать вам удачи, и не сломать себе карьеру, преследуя Ивлева!

– А почему это? – насторожился Корольков.

– Ну вот этот парень недавно в партию решил вступить… Так поручителями у него Межуев из КПК и Захаров, второй секретарь московского горкома КПСС. И он мне еще пожаловался, что не совсем он сам и решил в партию вступать, они его подгоняют…

Корольков не удержался от того, чтобы присвистнуть. Потом все же сказал:

– Но если у него такие могущественные покровители, то с чем тогда связаны такие частые проверки? Как вы сами считаете?

– Да все беды от ума… Умный он парень очень просто, и особо ум свой и не скрывает. Кто-то не может поверить, что он сам такие умные вещи может придумать, про которые рассказывает. А кто-то просто завидует его стремительной для такого возраста карьере.

– Спасибо за ответы. Хорошего вам отпуска! Такой еще момент – никто о нашей беседе в комитете знать не должен. Ни один человек. Таков приказ с самого верха. Это понятно? – спросил Корольков.

– Понятно. – сухо ответил отпускник.

Корольков пожал ему руку и пошел к ожидавшему Петру с соседом. Теперь вернуться в город, поставить печать и подпись в командировочное удостоверение в местном управлении, и бегом в Эрмитаж. Обратные билеты на поезд в десять вечера, должен успеть хоть что-то посмотреть…

***

Румянцев проводил взглядом коллегу из комитета. То, что он не был удивлен расспросами про Ивлева, не означало, что ему понравилось то новое направление, которое они приняли… Не передавал ли он секретную информацию Ивлеву… Это что, Третьяков что-то удумал, что ли, паскуда? Не зря он на него все время странно так смотрел. Избавится, что ли, от него захотел, подставив таким образом?

Настроение было испорчено. Весь отпуск насмарку. Теперь сиди тут с удочкой, и думай, что там будет, когда на работу выйдешь. Будет ли вообще куда выходить, или из-за интриг Третьякова его куда-нибудь переведут. Все же начальник отдела и полковник может много проблем создать для подчиненного его майора. В особенности, когда тот в отпуске и понятия не имеет о том, что именно он там про тебя ходит и рассказывает… Как тут защититься?

И Корольков этот, зараза такая. Запрет огласил разглашать информацию, который, понимаешь, с самого верха идет… Теперь даже никому из отдела не позвонить и хоть эзоповым языком поинтересоваться, что за бочку на него там катят… Засекут такой разговор, поверят и в то, что раз запрет нарушил, то действительно Ивлеву мог какие-то секреты слить…

Вот же гадство!!!

***

Москва, завод «Серп и молот».

Главный энергетик завода Лосев Вадим Матвеевич возможно, остался последним высокопоставленным сотрудникам завода, который не узнал ещё потрясшую завод новость про Алироева. По весьма простой уважительной причине – он был в двухдневной командировке. Вернувшись из неё, почти сразу наткнулся на Колпакова, когда шёл в бухгалтерию с отчётностью.

– Приехал! – с такой радостью сказал тот, что Лосев насторожился. – Про Алироева слышал?

– Что именно? Надеюсь, эта сволочь упала и сломала себе шею?

Колпаков, невероятно обрадованный тем, что первым сообщит сногсшибательную новость, взволнованным голосом поведал ему о переводе Ахмада.

– Да не может быть... начальником в министерство? – поразился Лосев, – а разве он хоть что-то понимает в автомобильных дорогах?

– А давно это стало обязательно разбираться в том, чем занимаешься, для того, чтобы стать высоким начальником? – ухмыльнулся Колпаков.

Лосев помолчал какое-то время, переваривая шокирующую новость. Первой его реакцией, помимо зависти, было огромное облегчение. Наконец-то Алироев больше не будет стоять на пути у всех, кто хочет жить не только на зарплату... Затем его охватила тревога.

– А неизвестно ещё, кто будет вместо Алироева? А то ж с директора станется опять какую-то тёмную лошадку на эту важную должность поставить... Великого он у нас ума человек!

– Вот об этом я без понятия, – сказал Колпаков, и даже вроде бы немного расстроился, что не располагает такой информацией.

– Слушай... Так это же хорошо! Раз никаких слухов не ходит, значит, скорее всего, директор сам ещё не решил, кто будет вместо него. И получается, что у нас есть шансы пропихнуть туда своего человека... С которым нам комфортно будет работать…

– Получается, что так. И верно. – кивнул ему Колпаков, оживившись.

– Так-так-так, – пальцы Лосева забегали по столу, исполняя чечётку, – и кого же нам постараться пропихнуть, как считаешь? Может, Мамрыкина?

– Ты чего! – замахал на него руками Колпаков. – Да, этот-то что угодно подпишет. Но какие у тебя гарантии, что когда тебе понадобится его подпись, он не в запое будет? И хоть бы собака ещё у себя в квартире пил, он же вечно шляется по своим дружкам! И где он только умудряется потом эти больничные добывать, чтобы с работы не вылететь!

– Ну да, это верно, – согласился расстроенно Лосев, а потом его глаза сверкнули, и Копаков понял, что ему что-то пришло в голову. – Слушай, а что ты думаешь по поводу Вагановича? Вот же кто у нас пройдоха из пройдох... Да мы при нём, если он на это место сядет, такие комбинации крутить сможем!

– Да не, мне кажется, он слишком осторожный для этого. Он, скорее всего, и должность эту не согласится занять...

– Так это же идеально! Пропихнуть на эту должность осторожного умного человека... А чтобы он согласился, ну так нам надо его постараться уговорить как следует... Думаю, если пообещаем ему полное содействие во всех схемах, то вполне у нас есть шанс его уговорить.

– И кто пойдёт с ним это обсуждать? – спросил Колпаков.

– Да я сам и пойду. – тут же ответил ему Лосев.

***

Серпухов, горком

Сальников только положил трубку, закончив разговор с директором одного из серпуховского заводов, где недавно погиб один рабочий и получил тяжелую травму второй, как тут же его секретарь сообщила по селектору, что с ним хочет переговорить его сестра. Они так и не общались после того инцидента с похищенным блокнотом и деньгами, который отнял у него достаточно много нервов. Подумать только, какая глупость записывать настолько опасные сведения в какой-то блокнотик, который кто-то унёс вместе с деньгами. Он немного даже испугался, решив, что похититель блокнота всплыл и она звонит сообщить, что он что-то требует от нее взамен. Наглость, конечно, учитывая, сколько они денег у нее утащили, но Сальников пожил уже достаточно, чтобы знать, что у некоторых людей попросту нет никаких пределов жадности... Но услышав уже первые слова своей сестры, испытал немалое облегчение. Голос звучал достаточно игриво. Таким голосом плохие новости точно никто не будет сообщать. Его немедленно отпустило...

– Не хотела тебе заранее говорить, чтобы не сглазить... Меня повысили! Лично Захаров со мной беседовал сегодня. Он и предложил. Я и согласилась.

Он уловил в голосе сестры помимо определённого оживления и нотки сомнения. И сразу понял, что не очень что-то все чисто с этим повышением...

– И с какой же должностью мне тебя поздравить, Катя? – спросил Роман Викторович сестру.

– С завтрашнего дня я профорг ВОФ. Это Всесоюзное общество филателистов.

– Да ну? – только и смог сказать немало удивлённый таким неожиданным поворотом в карьере сестры Сальников.

– Ты что, не рад за меня? – капризным тоном, который он с удовольствием бы забыл, потому что слишком часто слышал его в детстве, спросила сестра.

– Нет, почему же, рад, вот только пытаюсь понять, каким образом это назначение может быть связано с твоими детскими хобби? Помню, я пытался тебя увлечь марками, но ты не продержалась больше половины дня. Неужто вспомнила и решила всё же последовать моему совету спустя столько лет?

– Вечно тебе лишь бы ехидничать, – обиделась сестра. – Но ты же не будешь отрицать, что это очень хорошее повышение? В этом обществе около двухсот тысяч человек…

– Ладно, ладно, я не хотел тебя обидеть. Просто очень загадочно всё это.

Поговорили ещё пару минут и Роман всё же постарался сказать хоть несколько хороших слов о новом назначении своей сестры, чтобы порадовать ее.

Положив трубку, он удивлённо поджал губы. Это что такое еще творится? С какого вдруг перепугу Захаров отправил его сестру в это самое филателистическое общество на работу?

Или он рановато разуверился в людях, и это на самом деле акт какого-то гуманизма с его стороны? Никакой реакции от Сатчана по поводу того разговора о похищенных деньгах и блокнота он пока что так и не получил. Может ли быть так, что Захарову стало стыдно, что он в собственной столице не смог ничем помочь в такой ситуации? И поскольку Сальников уже фактически работает на его группировку, он решил хоть чем-то компенсировать его сестре ее потери? Новым назначением?

А ведь неплохо было бы, если так... Выработавшийся за годы во власти скептицизм у Сальникова боролся с желанием всё же поверить в такое чудо... Став первым человеком в Серпухове, он очень надеялся, что это поможет ему каким-то образом выйти на Гришина и получить его покровительство для дальнейшей карьеры в Москве. И надо сказать, что для таких ожиданий у него были некоторые основания, учитывая, что Гришин родился в Серпухове. Он даже полагал после назначения некоторое время, что без воли того оно не обошлось. Что вряд ли Гришин позволил назначить бы в свой родной город первым секретарем кого попало. Всё же влияние этого человека было огромным. Но нет, он уже три с лишним года возглавлял Серпухов, а никакие контакты с Гришиным у него так и не образовались... Он ему попросту был неинтересен…

Ну что же, не срослось с Гришиным, авось срастётся с Захаровым... Как было бы здорово, если бы это назначение его сестры действительно было жестом доброй воли с его стороны? Сигналом, в том числе, и в его сторону, что о своих людях он не забывает...

***

Глава 19

Москва, квартира Ивлева

Пришел домой, няня мне сказала, что днем звонила Эмма Эдуардовна. Перезвонил ей уже на домашний номер.

– Паша, хотела сказать, что вылет 28-го в 12.00. Билет твой будет у меня. В аэропорту встречаемся в 10.00. А можешь ты ещё выступить в Берлине?

– Да, конечно. А какая тема нужна?

– Да что-то, что показывало бы студентов МГУ в выгодном свете...

Я подумал немного. Колониализм не подходит – ГДР часть той самой Германии, которая им еще не так давно сама увлекалась. Нечего наших товарищей смущать. Потом пришло в голову кое-что.

– Могу выступить по Бессмертному полку. Помните, я вам рассказывал?

– Да, помню. Так-то тема для нас важная. Но это же Берлин...

Черт, и верно. Проигравшая сторона в той войне. Как бы ни уверяли, что сейчас осуждают то, что тогда их отцы и деды творили на территории СССР, все равно не обрадуются такой теме, это верно. Значит, мне просто не дадут с ней выступить организаторы конференции, чтобы не смущать хозяев... Да уж, что ни придумаешь, все не подходит...

– Значит, про поисковые отряды тоже лучше не предлагать выступление...

Разумеется, Эмма читала и эту мою статью. Подумала и вздохнула:

– Нет, боюсь, нам и такую тему тоже не утвердят. Она выходит по своим последствиям далеко за тот горизонт, что мы с тобой можем обсуждать. Нашим поисковым отрядам что, и фашистов тоже надо найденных с почестями хоронить? Немцы же могут этого потребовать. Это их отцы и деды...

Ну да. После всего того, что творили фашисты на нашей земле... Концлагерей, массовых расстрелов, вывоза мирного населения в рабство, сожжения тысяч деревень вместе с жителями – требовать это от поисковиков пусть и по запросу дружественной ГДР... Ну его, я сам не хочу эту тему в Германии поднимать.

– Давайте тогда про Чили! – наконец, пришла мне в голову нейтральная тема.

– Очень хорошо, Паша! – обрадовалась и замдекана, – тем более там обязательно будут делегаты и из Чили.

А вот это меня уже не вдохновило. Учитывая, что я буду предрекать Чили, они могут и обидеться. Как бы скандала не вышло. Скандал нам ни к чему. Это все равно, что сейчас начать предупреждать людей о грядущем крахе СССР... Благодарности точно не дождешься от советских граждан, для них такое немыслимо. Улыбнутся сочувственно, вызывая санитаров, и скажут – всю Европу побили, что Гитлер к нам привел в 1941, и выжили... А ты говоришь, что наша могучая сверхдержава, СССР, распадется в мирное время, без всякой войны? Лечись, бедолага!

Ладно, Чили так Чили, просто придется сделать максимально беззубый доклад. Поменьше про грядущий в этой стране апокалипсис для коммунистов и социалистов, побольше о трудностях выживания в окружении злобных капиталистических соседей...

***

Италия, о. Сицилия

Выйдя из самолёта в аэропорту Катании, Альфредо довольно потянулся и вдохнул полной грудью. Пахло морем и летним зноем. Настоящим, сицилийским. Сейчас в июле стоит самая жара, воздух горячий даже вечером. В Катании это особенно чувствуется. Здесь внизу, у подножия Этны, воздух прогревается максимально сильно и город плавает в знойном мареве до самой ночи. А вот когда он сейчас приедет в Масколючию, домой, там будет заметно прохладнее. Его родной городок находится выше Катании, на полпути к вершине вулкана. Так что там вечерами намного приятнее, и всегда есть хотя бы лёгкий ветерок. Как же он соскучился по дому!

Первым делом, оказавшись в здании аэропорта, Альфредо, как и многие другие пассажиры, направился в кофейню и выпил чашечку ароматного эспрессо. Наслаждаясь каждым глотком изумительно вкусного и ароматного напитка, он размышлял, почему нигде больше он не пробовал такого вкусного кофе, как на родине. Что им мешает его делать правильно в других местах? Везде не то. Даже в Риме. Про Москву и говорить нечего. То, что они там называют кофе, без слез пить нельзя… Даже лучше иначе сказать – это вообще пить нельзя…

Отец ждал его в машине на стоянке у аэропорта. Бруно радостно поприветствовал сына. Всю дорогу домой они болтали без умолку, обмениваясь новостями. Альфредо расспрашивал отца обо всем подряд. Хотелось быстрее погрузиться в домашнюю атмосферу и вновь почувствовать себя частью семьи.

– Как там Руга? – спросил Альфредо отца о своей любимице, огромной черепахе, жившей во дворе в их загородном доме уже больше двадцати лет. Первоначально он и не подозревал, как рассказы о ней могут благотворно повлиять на отношение к нему девушек. Ну черепаха, и что тут с того? Но когда выяснил, начал эксплуатировать этот момент без зазрения совести. И в Германии, и в СССР, работало одинаково хорошо… Загадка какая-то, скрытая глубоко в душе девушек, как отдельного от мужчин вида. Но Руга однозначно приносит ему в отношениях с ними удачу, что есть, то есть.

– Прекрасно. Что ей сделается, – улыбнулся отец. – Погода отличная, фруктов и зелени вдоволь. Для нее идеальные условия. И котята ее развлекают…

– Котята? – удивился Альфредо.

– Ага, – кивнул отец, рассмеявшись. – У соседа, Вито, помнишь его? Кошка принесла трёх котят.

– У Матильды котята?! – изумился Альфредо. – Но он же не выпускал ее никогда из дома, берег…

– Да уж, берег, да не уберёг. Сбежала она у него, три дня искали. Нашли грязную, голодную, а потом оказалось, что ещё и беременную, – вновь рассмеялся Бруно. – Так котята эти подросли, такие непоседы стали, к нам во двор лазят все время и к Руге заглядывают в ее часть двора. Она за ними гоняется, но сам понимаешь, с ее скоростью…

– Да уж, – рассмеялся Альфредо, – надо обязательно съездить посмотреть на это.

– Съездишь, – кивнул отец. – Как раз завтра с утра туда собираюсь. Помидоры уже подвялились, мариновать надо, поможешь.

– Конечно, – Альфредо охотно кивнул. Он любил заниматься домашними делами вместе с отцом, ведя неспешные беседы.

– О, смотри, мама нас встречает! – воскликнул он, увидев стоявшую на улице возле дома мать.

***

Москва, завод «Серп и молот»

Ваганович был у себя в кабинете. Уютно расположился за столом на стуле. То посматривал в окно, то лениво почитывал купленную недавно книжку Ефремова «Таис Афинская». Читал, кстати, немало удивляясь тому, что советская цензура пропустила книгу про греческую шлюху в качестве главной героини. Совсем они там с ума, что ли, сошли в Главлите? – покачал он головой, когда действительно убедился в том, что вся книга посвящена проститутке, – а потом жалуются, что воспитательная работа с советской молодёжью регулярно проваливается? Так вы ещё и про жиголо начните книжки подсовывать советской молодёжи... Во, и фильмы снимайте, в которых шлюхи в главной роли! Так сказать, будет добивающий удар по нашей идеологии...

Работа в Москве очень ему нравилась. Делать практически ничего не надо было, лишь изредка ходить на всякие скучные собрания. А иногда и нескучные, когда нужно осудить какого-нибудь партийца за пренебрежение нормами жизни советского гражданина, к примеру, измену жене. Такие страсти иногда кипели на этих заседаниях, такие неожиданные вещи о внешне благопристойных работниках завода всплывали! Ну, и к этому он уже полностью привык во время работы в Святославле.

Ответственности тоже практически никакой. За любой серьёзный ляп в работе с людьми влетит, прежде всего парторгу, а члены парткома останутся в стороне. Тем более он возглавлял сектор партийного учета, и к нему любые претензии можно выдвинуть только в последнюю очередь. Сначала пострадает ответственный за идеологический сектор или глава организационно-партийной и кадровой работы. Так что он искренне и со всеми основаниями считал это самой лучшей работой в парткоме. Делать особо ничего не надо... Да и деньги на стороне подрабатывать получается… Хоть и совсем не так много, как хотелось бы, но жадность фраера сгубила.

Появившегося на пороге Лосева он встретил радостно. Неужто приятное совпадение? Только подумал про подработки, а тут главный энергетик с очередной просьбой подсобить продать ворованное пришел…

– Аркадий Павлович! – сказал Лосев, – тут такое дело… Посовещался я с некоторыми товарищами, и появилась у меня мысль одна толковая. Что, если мы уговорим директора вас поставить вместо Алироева?

Ваганович удивленно поднял брови, глядя на Лосева... Вот о чем он точно не думал, так это об этом.

Так, а надо ли ему это вообще? Должность очень непростая... Конверты – конвертами, но и в случае чего сесть можно на большой срок...

– Аркадий Павлович, учтите, если согласитесь, то мы вам во всем помогать будем! – настаивал Лосев. Видно было, что ему очень важно, чтобы именно он занял эту должность. И Ваганович прекрасно понимал почему. Он показал ему, как относительно безопасно резко увеличить свой доход. Лосев, получается, его ученик... И он первый придёт к нему за новыми схемами, если он займёт эту должность. А кто это «мы», интересно? С кем он говорил перед тем, как к нему с этой идеей прийти?

– Мне надо подумать, – покачал головой Ваганович.

– Вы только долго не думайте, пожалуйста, Аркадий Павлович! – попросил Лосев, – чтобы наш директор сам кого-нибудь не назначил сдуру, кто всем снова будет на ровном месте проблемы создавать. Поверьте, вам не только я один поддержку окажу, если решитесь...

– Давайте я завтра свой ответ дам, – все равно настоял на своем он.

***

Москва, завод «Серп и молот»

Ваганович сидел и думал. Прежнее беззаботное настроение куда-то улетучилось. Вот же ситуация...

Всю свою жизнь он привык принимать меры предосторожности. Ну и занимать должности, при которых воровать у государства можно, а вот ожидать неприятных последствий не приходится... Расслабился он лишь один раз, когда попал на завод в Святославле директором вместо Шанцева. И в результате едва все не потерял. Повезло, что Шанцев его просто отпустил, не стал пытаться посадить. Понимал, конечно, что бывшего первого секретаря в его же городе посадить будет очень трудно. Но риск все равно был слишком велик, и Ваганович решил просто уехать.

Будь у него сейчас все еще собранные им деньги, он бы вообще не думал об этом предложении от Лосева... Работа непыльная, подработки есть, хоть и небольшие – чего же больше желать? Но деньги у него, отложенные на безбедную старость, украли... Осталось не так и много... Скажем так, совершенно недостаточно.

Сможет ли он за оставшиеся до пенсии годы, оставшись на этом месте в парткоме, накопить серьезную сумму, которая его удовлетворит? Он сел и прикинул. Пока что он помог провернуть на заводе три хищения. Причем так, что привлечь его к уголовной ответственности, в случае вскрытия схемы, почти невозможно. Если что, то он понятия не имел, что сбыть пытались ворованное. Просто помог коллеге по заводу связаться со своим старым знакомым…

Но... Эти три хищения принесли ему не так и много. Меньше четырех сотен рублей. Такими темпами до пенсии он всего несколько тысяч и накопит. Сколько осталось до нее, лет пять всего. А ведь и жена привыкла жить в предыдущие годы на широкую ногу, и от этой привычки отказываться вовсе не собирается. Она на базар ездит по три-четыре раза в неделю, а цены там совсем другие, не магазинные. На зарплату в парткоме завода так не разгуляешься. А у самой зарплата всего 110 рублей...

Если он станет начальником отдела вместо Алироева, то возможности, конечно, у него резко увеличить свой доход появятся… И снова можно будет мечтать о доме где-нибудь на Рижском взморье или в Ялте…

***

Москва, Лубянка

– Приехал майор Корольков, которого я по вашему указанию командировал в Ленинград опросить Румянцева по поводу передачи секретной информации Ивлеву... – доложил Крючков председателю КГБ, появившись в его кабинете.

– Хорошо, хорошо, Корольков, так Корольков, Михаил... Доклад он уже представил? – спросил Андропов.

– Да, я вас не стал бы тревожить попусту. Вот он.

Андропов внимательнейшим образом изучил все четыре страницы переданного ему доклада.

– Глухо, как в танке, – сказал он задумчиво скорее самому себе, чем присевшему неподалёку на стуле помощнику. Тот знал, что, оставшись стоять, будет его раздражать, так что в таких случаях сам тихонько присаживался, не дожидаясь его разрешения. Или раздражённого указания сесть и не маячить перед глазами...

Понимая это, Михаил Крючков на его реплику никак реагировать не стал.

– Румянцев уверяет очень даже категорично, что никакой секретной информации не передал бы без письменного приказа. И что этот Ивлев вот прям такой умница, что ему вообще не нужна эта наша секретная информация... Похоже, что в этой части Назаров всё-таки ошибся. Ну, это не помешает мне еще раз спросить об этом Вавилова при личной встрече.

– Назначить встречу? – тут же оживился помощник, услышав в мыслях вслух хозяина кабинета намек на то, что теперь пришла его очередь что-то сделать.

– Да, назначь нашу встречу на завтра. Тем более, что и до отпуска осталось совсем ничего, а уходить в отпуск, не решив эту ситуацию, мне неохота. Одно дело при мне все эти страсти между Назаровым и Вавиловым будут кипеть, другое дело – в моё отсутствие, чтобы делу это не повредило... Надо уйти в отпуск так, чтобы спокойно себя при этом чувствовать, а не гадать, что они тут в мое отсутствие учудят…

– Вавилов тоже через неделю после вас уходит в отпуск… – напомнил Крючков.

– И то верно… Напомни мне с Макеевым также обсудить эту тему после разговора с Вавиловым. Все же на хозяйстве остаётся до моего возвращения.

– Напомню, Юрий Владимирович…

***

Калининская область, недалеко от Торжка

Гроза бушевала всю ночь.

Утром девушки, проснувшись от того, что замерзли, обнаружили, что уже почти те самые пять утра, на которых настаивал Марат, как времени для начала сборов. От лившего всю ночь дождя палатки и все вещи внутри них пропитались сыростью, поэтому и было так зябко. Подумав, что пять минут погоды не сделают, девушки закутались поплотнее и решили еще хоть немного поваляться… Сон не шел, поэтому сам собой незаметно завязался разговор.

– Аиша, а почему мы вообще должны терпеть эти постоянные придирки парней? У нас вообще отдых или что? – неожиданно спросила Карина.

– Какие придирки? – спросила та.

– Ну все эти их требования! Готовить, да еще и вкусно, словно мы поварихи профессиональные! Палатки расставлять те же! Посуду мыть с речным песком! Словно нам и так забот в дороге не хватает. Стирка та же, хотя бы… И почему вещи так быстро пачкаются?

– Ну, я не считаю это придирками! – развела руками Аиша. – Мы же все решили вместе путешествовать, а значит, каждый из нас должен взять ответственность за часть работы по лагерю. Будет несправедливо, если кто-то будет делать всю работу, а кто-то только развлекаться…

Карине услышанное явно не понравилось. Капризно надув губки, она сказала:

– Не понимаю я тебя… Миша сказал, что твои родители очень богаты. И что у тебя даже слуги были в твоей стране… Почему ты готова обслуживать парней? Они же нас на руках носить должны, а заставляют пахать всю дорогу!

– Ну, никто мне ничего не должен, я считаю. – не согласилась Аиша, – и в моем случае я хочу научиться делать все, что необходимо. Мне в детстве папа много раз говорил, что самое страшное для любого богатого человека, это если его дети вырастут паразитами. Я не хочу быть паразитом. Неужели плохо то, что я научусь готовить ваши национальные блюда? Тем более, мне рассказал Марат, что эта гречка очень полезна, и в ней много витаминов. И что, мне есть из грязной посуды, если тут нет никаких слуг?

Карина насупилась. Беседа шла совсем не в том направлении, как она хотела. Она была уверена, начиная этот разговор, что Аиша безусловно поддержит все ее претензии. Но результат оказался прямо противоположным. Карину это немного выбило из колеи, и она постаралась неприятный ей разговор побыстрее свернуть. Выбрав подходящий момент, Карина предложила уже вставать, раз все равно заснуть снова не получается.

Когда они вылезли из палатки, то обнаружилась неожиданная проблема.

– Все, никто никуда уже не едет, – сказал Марат, озадаченно чесавший затылок, добавив, – как и хотели некоторые из вас…

Длинный участок грунтовой дороги, по которой они приехали на берег реки, превратился в одну сплошную огромную лужу, размером с небольшое озеро… Низина… Только попробуй в нее въехать, застрянешь надолго и намертво… А по краям – роща, которая им так понравилась, когда сюда ехали. Никак эту лужу не объехать… Повезло им, что опытный Марат настоял вчера на том, чтобы разместить палатки на небольшой возвышенности. Если бы не это, ночью их прямо в палатках бы и затопило…

Услышав фразу Марата, Карина почему-то решила обидеться:

– Миша, почему он в мой адрес постоянно всякие гадости говорит? – сказала она.

После чего убежала тут же в палатку, из которой только что вылезла.

Миша решил это высказывание проигнорировать. Что она от него хочет-то, чтобы он драться, что ли, полез с Маратом? Сам он не считал, что тот сказал хоть что-то обидное в адрес его девушки… Да и его ли девушки? Насколько капризы Карины казались милыми в Москве, настолько они в дороге начали его раздражать. Вот Аиша, к примеру, вместо того, чтобы ныть и жаловаться, с огромным интересом всем старается овладеть. И кашу ту же пытается нормально сварить, внимательно слушая, как это правильно сделать, и палатки расставлять вчера бросилась, едва они приехали. Вот и сейчас уже подхватила грязную посуду и побежала на берег реки ее мыть, аккуратно обходя лужи. Вот же повезло Марату! Вот тебе и богатая невеста!

Проводив Аишу взглядом, он обернулся к Марату, и поразился тому, как тот на него смотрит. Мрачно и с какой-то претензией.

– Так, дружок, давай-ка отойдем, поговорить нам с тобой надо! – сказал он ему.

***

Глава 20

***

Калининская область

Миша, не понимая, в чем дело, пошел за Маратом прочь от палаток. Он же не стал ничего делать по просьбе Карины… Не скандалил вслед за ней, не выдвигал ему никаких претензий… Что случилось-то?

– Миша, у нас же вроде был уже разговор на эту тему… Если ты забыл, то Аиша моя девушка! Ты с собой вон, привез другую! Вот на нее и любуйся, вот на нее и заглядывайся!

– Ты что, ревнуешь, что ли? – наконец сообразил он.

– А что, у меня нет оснований для этого, хочешь сказать? – язвительно спросил Марат, – ты свое лицо видел, когда сейчас на мою девушку смотрел?

– Не видел, конечно, тут же зеркал-то нет! – пожал плечами Миша, – а по поводу твоей ревности, то для нее нет никаких оснований. Если бы у меня остались хоть какие-то чувства к Аише, я бы отказался с тобой ехать. К чему мне растравливать себя? Всем же очевидно, что вы прекрасная пара, и никто другой Аише не нужен. Нет, это была мимолетная глупость… Пострадал немного тогда, и быстро пришел в чувство…

– Повторяю тогда вопрос – че ты на нее так пялился сейчас-то? – набычился Марат, вовсе не желая слушать Мишку.

– А, это! Завидовал тебе. Что твоя девушка, в отличие от моей, не капризничает, а помогает нам. Блин, если бы я знал только, что Карина – это просто груз на шее! Расстроен я. Думал, нашел себе нормальную девушку, а она еще совсем как ребенок. И смысл на такой вот жениться бестолковщине? Блин, и где мне нормальную девушку найти?

Марат, наконец, услышал его. Сразу стало видно, что он отходит от своей вспышки гнева. Немного подумав, сказал:

– Ты радуйся тому, что взял ее в эту поездку. А то не зная, что она иждивенка, женился бы на ней сдуру. А она бы залезла тебе на шею, и гоняла тебя в хвост и гриву, ножки свесив. А где тебе другую девушку найти… Сказал бы тебе присмотреться к новому набору девушек, что ко мне на самбо в сентябре скоро придут… Но это же будут работницы завода, а тебе, наверное, нужно что-то посложнее. С претензией на высшее образование…

– Слушай, друг, ты мне тут не впаривай по поводу моих завышенных запросов! Сам прямо сейчас вовсе не за колхозницей или работницей завода увиваешься! – рассмеялся Мишка.

И этот смех как-то убедил Марата, что он и в самом деле ничего в отношении Аиши не задумал. Он тоже рассмеялся, признавая правоту друга. А потом сказал:

– Ты же в огромном университете учишься… Неужто там так тяжело с девчонками?

– Это же технический вуз… Там если девчонки, то на мужиков многие похожие. А если непохожие, то за ними такая очередь выстраивается желающих познакомиться…

– И ты что, боишься конкуренции? – насмешливо сказал Марат.

– Боюсь, – честно признался Миша, – девчонки чувствуют, что на них такой спрос, и капризничают почище той же Карины. Представь, женишься на такой, не оправдаешь ее ожидания, а она потом тебя всю жизнь пилить будет, что тебя выбрала, а не Сашу, который стал директором завода, или Колю, который в министерстве сидит сейчас большим начальником…

– Блин, ну что ты как старый дед прямо сейчас разговариваешь? – не выдержал Марат, – найди просто себе красотку с покладистым характером, а потом стань тем самым директором завода или большим человеком в каком-нибудь министерстве. Чтобы у нее и повода не было тебя в чем-то упрекать…

– Ну, в принципе ты сейчас, как Паша говоришь, – задумчиво сказал Миша.

– Не дрейфь, студент! – хлопнул его Марат по плечу, – найдем мы тебе девчонку. А сейчас нам предстоит задача посложнее. Найти что-то, что годится для костра, а иначе придется нам питаться всухомятку… А это для нашего молодого организма неполезно.

Решив возникший на пустом месте конфликт, друзья мирно пошли обратно к палаткам.

– И что, мы тут надолго застряли, что ли? – гневно спросила их вылезшая из палатки Карина, уставшая дуться в одиночестве.

Друзья переглянулись. Она же сама настаивала на том, чтобы меньше ехать, больше отдыхать. Застрять-то они застряли, но на берегу реки же… И погода налаживается… Чем она теперь недовольна? Плавай да загорай!

***

Москва, Лубянка

Вавилов так и не смог собрать информацию о том, кто и что против него задумал. Мало радостного, но как человек, курировавший первое управление разведки, он этим не был удивлён. Далеко не всегда ты можешь получить то, что ты хочешь...

Ну, и опять же, руки связывало то, что если в дело вмешался лично Андропов, это очень сильно осложняло поиск информации. Любой сотрудник, которого он попросил бы этим заниматься, выйдя на председателя КГБ в результате своих действий, скорее всего перепугался бы до смерти и тут же побежал к председателю сдавать Вавилова. И конечно, Антропов будет очень разгневан тем, что кто-то что-то выясняет про него в его же ведомстве... После этого можно и свою должность потерять...

Что в этом деле каким-то образом уже замешан Андропов, он почти и не сомневался. Ключевой вопрос был совсем другой. Кто заставил Андропова играть против него? Генерал Кудряшов из Саратова? Ну, это даже не смешно... Будь у Миши выход на самого Андропова, он бы никогда в жизни не опирался на Вавилова. Какой бы в этом был бы вообще смысл?

Так что, когда его наконец вызвали к Андропову, Вавилов даже испытал определённое облегчение. Авось теперь хоть что-то прояснится...

Председатель комитета, пока он здоровался с ним и присаживался на своё место напротив, внешне выглядел, как обычно, но Вавилов все же чувствовал определённое напряжение с его стороны, поскольку очень давно уже общался с этим человеком и прекрасно изучил все его повадки. Так что прекрасно осознавал, что им сейчас предстоит явно не дружеский разговор...

– Скажите, Николай Алексеевич… Как так вышло, что полковник, переведённый в столицу из Саратова в курируемое вами первое управление, вдруг оказался под угрозой увольнения, не проработав и двух недель в своей должности? – спросил председатель, оправдывая все его опасения.

Ну что-то в этом роде он и ожидал, узнав о том, что увольнение Третьякова задержано...

– Если речь идёт о полковнике Третьякове, то вынужден отметить, что с прискорбием обнаружил, что он абсолютно по своей квалификации не соответствует занимаемой должности. Как и полковничьему званию, с которым он появился у нас на пороге. Это, простите за выражение, натуральный дуболом...

– И что вам позволило сделать такие выводы?

– Вместо того, чтобы навести справки о работе своего предшественника у своих подчинённых, как сделал бы компетентный специалист первым делом, Третьяков начал тут же воротить всё, что ему самому захочется. А ведь подчиненных у него достаточно много, отдел, все же, солидный, там есть и компетентные майоры, которые в курсе работы всех своих подчинённых агентов. Но нет, к чему человеку с непомерными амбициями и скудным разумом так делать?

Один из его первых шагов в этой должности, к примеру, – он решил уволить недавно получившего звание майора Румянцева, очень перспективного разведчика, и привезти вместо него своего человека из Саратова в качестве заместителя начальника. При этом не постеснялся обвинить Румянцева якобы в некомпетентности прямо у меня на приёме... Ну, это так, мелочи по сравнению с тем, что он сделал еще. Я уверен, что вы помните про Павла Ивлева, того самого паренька, который очень нам помог с предателями в американской компартии... Как я выяснил, факт разоблачения агентов ФБР не был случайностью, Ивлев – талантливый аналитик, несмотря на его юный возраст. Его заметили уже и в Кремле, и в Комиссии партийного контроля. У него, несмотря на возраст, уже очень серьезные знакомые. Ивлев отказался работать с нами под подписку, и, в принципе, его соображения вполне можно понять. Он собирается сделать выдающуюся карьеру в высших эшелонах советского общества, и в силу своего таланта на самом деле особенно ни в какой поддержке от нас не нуждается. Так что я охотно согласился работать с ним чисто, как с аналитиком, а не агентом. И получаемая от него информация очень даже того стоит. Я настолько ей впечатлился, что даже предложил ему читать лекции перед нашими сотрудниками. Возможно, вы слышали о них...

– Слышал, как же, – остановил его речь Андропов. – У меня вот даже прямо здесь на столе лежит одна из этих лекций, самая последняя, по Чили. И вы знаете, меня крайне насторожило то, что я в ней прочитал... Скажите честно, вы давали ему какую-то дополнительную информацию, собранную нашими зарубежными источниками?

– Ни разу не давал и не собираюсь. – улыбнулся Вавилов. – Вы сами знаете, что это противоречит нашим правилам. Ну и какой в этом смысл? Вся ценность Ивлева как аналитика заключается в том, чтобы он предлагал нам идеи, которые заставят нас иначе оценивать информацию, что мы получаем от наших разведчиков. В работе разведчика, вы сами знаете, важны не только цифры и факты того, что происходит прямо сейчас. Гораздо важнее те перспективы изменения в мире, которые необходимо угадать. И очень часто на основании добытых данных эти перспективы мы как раз понять-то и не можем. И уникальность Ивлева как раз в том, что он даёт чрезвычайно интересные прогнозы о том, как может развиваться мир в целом, или ситуация в каком-то регионе, или мировая экономика в ближайшие годы и даже десятилетие. Приведу, к примеру, только один случай. Вы же знаете Межуева?

– Кто же не знает Межуева... – улыбнулся Андропов.

– Так вот, он тоже какими-то путями вышел на нашего молодого талантливого аналитика и попросил его сделать доклад на определённую тему для Политбюро. После чего так впечатлился сделанным докладом, что показал его одному из наших самых талантливых советских академиков, не указывая, кто автор этого доклада. После чего этот академик сказал ему, что этот доклад явно был составлен целым научно-исследовательским институтом, и судя по глубине обзора, вполне может быть, что этот институт зарубежный. И Межуев прибежал к нам с просьбой проверить Ивлева, не шпион ли он...

– Вот даже как, – искренне заинтересовался Андропов. – И как, проверили?

– Конечно, проверили, Юрий Владимирович. Инициировали прослушку в его квартире. Поставили на прослушку и телефон. Опросили его контакты. И, конечно же, никаких следов зарубежного института и сомнительных контактов за Ивлевым нами обнаружено не было. Ну, вы сами понимаете, что ни в коем случае ЦРУ или любая другая компетентная западная служба не заявилась бы в провинциальный Святославль, чтобы сделать шестнадцатилетнего школьника своим агентом. Речь также не идёт ни о какой замене его на американского шпиона, это невозможно, у него куча родственников и свойственников, и все находятся в полной уверенности, что он тот самый Павел Ивлев, что родился восемнадцать лет назад в советской провинции... Так что за неимением целого научно-исследовательского института приходится признать, что этот парень просто невероятно талантлив, он из тех, кого называют вундеркиндами...

Напомню также, что именно после лекции Ивлева про детектор лжи, мы все же решились сделать первые шаги в этом направлении, и скоро наши специалисты вернутся из ГДР…

– Ладно, согласен с вами, что это интересные моменты, которые подчёркивают ценность этого Ивлева, как аналитика. Ну так, а как же всё это соотносится с отставкой Третьякова?

– Ну как соотносится? Не обнаружив в деле Ивлева подписки о сотрудничестве, он вообразил, что нами была допущена ошибка. И начал действовать в том самом дуболомном стиле, из-за которого в итоге и было принято решение его уволить. Третьяков отправил к Ивлеву сотрудника, который принялся его запугивать, требуя дать подписку. Уволил его из Института, в котором мы устроили его на полставки в благодарность за те лекции, что он нам совершенно бесплатно читает. И уже подготовил целый комплекс мер по дискредитации Ивлева как профессионала на всех его рабочих местах – в Кремле, на радио, в газете «Труд», где он периодически печатает очень интересные статьи... Все из-за того, что Ивлев снова отказался давать подписку… то есть, начал из-за этого пытаться свести с ним счеты.

Не наведя справок ни у одного из своих подчинённых, Третьяков стал изучать материалы прослушки, которую я велел вести за Ивлевым с тех самых времён, когда мы его подозревали по запросу Межуева… И начал искать все, что можно притянуть к тому, что Ивлев является врагом социалистического строя. Начал искусственно, ломая факты об колено, лепить мне из него диссидента.

Собственно говоря, именно на этой стадии я смог узнать обо всём, что он совершил и собирается совершить в отношении нашего талантливого молодого аналитика, и принял решение, что такой сотрудник-головотяп подлежит увольнению из органов государственной безопасности незамедлительно…

Тем более не забывайте про сестру Ивлева… Это же тоже важный фактор, почему мы не можем обострять с ним отношения. – тут Вавилов намеренно сделал паузу, и не прогадал. Заинтересованный услышанным Андропов спросил:

– Что там такого важного с его сестрой?

– Это та самая Диана, агент Скворец, что раскрыла планы США по завозу ядерного оружия в Италию. Представьте себе, что Третьякову удалось бы поссорить Ивлева с КГБ, чего он почти добился. А Ивлев взял бы и рассказал эту историю своей сестре Диане. Почему бы и нет, он же не на подписке? После такого мы вполне могли бы потерять и ее лояльность к комитету. Она же чисто из патриотических соображений с нами работает, свекор у нее долларовый миллионер…

– Надо же! Да тут, получается, семейственность приятная вырисовывается, – не мог не впечатлиться Андропов. – Тогда да, мы не можем отворачивать от комитета ни одного из этих двоих.

– В целом, Ивлева может ожидать вполне блестящая карьера… Вот почему я оставил ту прослушку у него дома. И много что интересное удается узнать. К примеру, в это воскресенье вечером нашему Ивлеву звонил на дом сам Захаров, второй человек в Москве... – сказал Вавилов.

– Да? – Андропов не на шутку был заинтригован. – И с какой целью?

– Попросил его отвезти в Берлин на фестиваль, на который он едет, подарок для его хорошего друга, первого секретаря СЕПГ в Берлине... Снимем прослушку, никогда уже не узнаем о таких интересных моментах...

Андропов помолчал, потом сказал:

– Ну, не узнаем, и что с того? Ивлева, по вашим словам, как я понял, мы ни в чём не подозреваем. Очень хорошо. Вы хотите сказать, что мы в чем-то подозреваем товарища Захарова?

– Нет, конечно, – немедленно отреагировал Вавилов, тут же поняв, куда клонит Андропов.

– В общем, я принял решение. Прослушку мы с квартиры Ивлева снимаем. У нас слишком мало технических возможностей осуществлять прослушку по стране, давайте будем делать это по тому профилю, который у нас уже давно сформирован. За инициативу попытаться использовать прослушку в других целях хвалю, интересной информации много не бывает. Но, возможно, эта информация становится слишком уж интересной...

Всё понятно, – подумал Вавилов. Андропов опасается, что связи Ивлева могут стать для нас серьёзной проблемой, если однажды выявится, что его квартира и телефон прослушивались. Товарищ Межуев и товарищ Захаров будут очень этим разочарованы. А у обоих есть серьёзные возможности создать проблемы для комитета.

– Теперь дальше. Мы не можем выкинуть на улицу Третьякова, как собаку. Всё же полковник, честно служил своей стране в Саратове. Насколько я понял, в вашем управлении он никак не приживётся? Хорошо, я его переведу тогда в другое управление. И по поводу этой обещанной проверки для Саратова... Такого рода вопросы, всё же, я хотел бы оставить исключительно за собой. Нельзя делать по одному человеку выводы по целому управлению комитета.

Вавилов согласно кивнул. Не в его интересах злить Андропова, который уже твёрдо решил, что собирается делать.

***

Москва, квартира Ивлевых

Сегодня я отчитал последние лекции по линии «Знания», и надо уже начинать готовиться к отъезду в ГДР. Сел изучить, все ли я сделал перед выездом?

Так… билеты для Галии, детей и няни в Палангу, для Галии из Паланги в Брянск, из Брянск в Палангу… Готово, лежит под магнитом на холодильнике. Детей оставим с няней и тетей Ниной в Паланге, вдвоем вполне справятся… Нечего их на два дня на свадьбу к брату таскать по поездам туда и обратно…

Мои билеты из Москвы в Брянск, из Брянска в Палангу. Лежат на холодильнике. Возьму по приезду из Берлина.

Золотые монеты, деньги… Частично распихал по потайным ящикам в столе, подаренном Балдиным, частично спрятал в сейфе. Если влезут в квартиру, то, увидев сейф, больше искать ценности точно нигде не будут. А сейф старый, его открыть будет медвежатнику не так и сложно. Подстрахуюсь. Хотя Ахмад, конечно, будет посматривать за тем, чтобы тут все было в порядке. В отпуск же уйдет сразу, как ребенок родится… Ну а до того будет приходить по вечерам, смотреть, как и что. Ну и телефоном при нужде пользоваться, раз нас все равно дома нет, и он нам не помешает разговорами.

Собрал сразу и чемодан. Галия уехала по курортам с красивым чемоданом на колесиках, фирменным, я поеду с нашим самодельным. Нисколько по этому поводу не комплексую, все равно это круче среднестатистических чемоданов, что будут у других граждан. А с миллионерами западными я соревноваться и не собираюсь…

Статьи для «Труда» по Чили и Кубе. Готовы. Завтра с утра завезу в редакцию «Труда».

Фух! К старту готов!

***

Венесуэла, Каракас

– Как же мне это все надоело! – возмущалась Диана, стоя в номере перед зеркалом и поправляя прическу. – Как так можно? Сначала тянули три дня почти с контрактом, все не могли правки внести. Теперь еще и прием этот прощальный устраивают. Я бы лучше уже домой летела, чем ходить там, улыбаться всем. Утром бумаги подписали и надо было сразу билеты заказывать и в аэропорт ехать.

– Сама понимаешь, что так поступить мы не могли, – улыбнулся ей ободряюще Фирдаус, стоя рядом перед зеркалом и поправляя галстук, – контракт подписали серьезный, надо отметить такое событие. И уважение проявить к принимающей стороне.

– Ну, я некоторым из них жизнь спасла, – хмыкнула Диана, – думаю, что это достаточно уважительно…

– Это точно, – рассмеялся Фирдаус, – мы бы без этого таких условий не получили. Отец в восторге будет, когда от переживаний за нас отойдет немного и посчитает прибыль. Такой контракт подписать на первых в жизни переговорах – мы с тобой очень успешные, скажу я тебе.

Диана при этих словах мужа радостно улыбнулась и, гордо вздернув подбородок, сказала:

– Пусть знают наших! Мы с тобой горы свернем вместе. Пойдем, покажем этим венесуэльцам, кто здесь самая красивая и успешная пара.

– От тебя сегодня глаз не отвести, выглядишь великолепно, – восхищенно сказал Фирдаус жене, а сам подумал, что очень рад, что завтра они, наконец, уедут.

Венесуэльцы реагировали на внешность Дианы очень бурно. Молодая и эффектная блондинка, пусть и крашеная, производила на них неизгладимое впечатление. Это чувствовалось везде. Где бы ни появлялась Диана, на нее постоянно глазели, что-то восхищенно приговаривая по-испански. Если поначалу Фирдауса это забавляло, то к концу поездки уже утомило и начинало сильно раздражать. В жене он был уверен, но видеть постоянно такой неприкрытый интерес к ней было неприятно. Так что конца этой деловой поездки он ждал не меньше Дианы.

Водитель отвез их в ресторан, где венесуэльцы устраивали прием в их честь и в честь заключенной сделки. По словам водителя, ресторан был лучшим заведением Каракаса.

– А неплохое такое место, – одобрительно произнесла Диана, выйдя из машины и осмотревшись.

Ресторан был расположен в красивом старинном здании. Утопающее в зелени и освещенное яркими огнями, оно выглядело нарядно и немного таинственно.

Компания арендовала весь ресторан целиком, так что посторонних на празднике не было. Гостей на приеме было не очень много, около тридцати человек.

– Только самые важные люди, – как пояснил им сеньор Ромеро, не отходящий от них ни на шаг с самого начала мероприятия и взявший на себя обязанность знакомить их со всеми и развлекать.

Как поняла Диана, на приеме, помимо руководства компании «Bolsa real» и их с Фирдаусом, присутствовали еще важные чиновники из администрации города, а также представители некоторых компаний-партнеров. Диана с большим интересом начала знакомиться и общаться со всеми, стараясь участвовать в разговорах и обмениваться визитками. Будет неплохим довеском для КГБ к той информации о повстанцах, – думала она, потирая мысленно руки.

В разгар праздника на небольшой сцене в углу зала появился вдруг генеральный директор компании «Bolsa real» Фидель Луго и постучал в микрофон, привлекая внимание присутствующих. Музыка и все разговоры тут же смолкли, а сеньор Ромеро, подмигнув Диане с Фирдаусом, потащил их на сцену.

Директор произнес проникновенную речь о том, как они дорожат итальянскими партнерами и как их ценят, и особо подчеркнул то, что теперь их связывают не только бизнес-интересы, но и долг жизни, поскольку если бы не смелые и самоотверженные действия Дианы, компания сейчас не праздновала бы такое радостное событие, а вероятнее всего пребывала бы в трауре.

– Мы очень надеемся на долгую дружбу и сотрудничество между нашими компаниями и постараемся всеми силами и всеми своими действиями отплатить вам за все то добро, которое вы для нас сделали, – сказал он, глядя на Диану, – а сейчас позвольте вручить вам небольшой подарок от нас в память о вашем поступке.

С этими словами он повернулся к сеньору Ромеро, который с улыбкой протянул Диане красивую, обитую красным бархатом коробку. Приняв ее со словами благодарности и открыв, Диана просто ахнула от восторга…

***

Глава 21

***

Венесуэла, Каракас

Во врученной Диане бархатной коробке оказались украшения. Но какие! Изящное золотое колье с подвеской в виде маленького автомата Калашникова, выполненного из золота и украшенного бриллиантами. Золотые сережки в виде стилизованных патронов и золотой браслет с подвеской в виде такого же патрона, как на сережках. Патроны на сережках и браслете также были украшены маленькими бриллиантиками.

Диана смотрела на подарок и не могла насмотреться. Ей очень понравилась и идея, и исполнение.

Взяв микрофон, Диана искренне поблагодарила венесуэльских партнеров за чудесный подарок. После ее слов, старательно переведенных переводчиком, гости разразились бурными аплодисментами, а сеньор Ромеро предложил Диане примерить украшения, на что она с энтузиазмом согласилась.

– При всей вашей несомненной храбрости, сеньора Эль-Хажж, – сказал Диане Фидель Луго, – я хочу пожелать, чтобы впредь это было единственное оружие, с которым вам придется столкнуться в жизни.

Гости снова зааплодировали, а Диана просто светилась от удовольствия, лучезарно всем улыбаясь.

Подарок изумительный, но на стрельбы я все равно буду ездить, – думала она, – как показывает жизнь, владение оружием – важный навык.

Клятые венесуэльцы! – размышлял Фирдаус, глядя на жену с восхищением и одновременно с досадой. – Обошли меня по полной программе. Это я должен был ей такой подарок подарить… Эх! Опередили. Вот когда надо, их не дождешься, а когда не надо, так быстрее всех все делают! – с раздражением подумал он. – Хотя… Стоп! Теперь понятно, почему они так долго правки в договор вносили. Тянули время просто, чтобы этот заказ их ювелиры успели выполнить, – озарила Фирдауса догадка.

***

Москва, Лубянка

Вавилов осмысливал итоги разговора с Андроповым. Разговор прошёл прямо перед отпуском председателя, так что ничего изменить до конца августа, переговорив заново, уже не получится.

То, что у него не получилось всё, что он хотел сделать, в том числе уволить Третьякова, никакого удивления у Вавилова не вызвало. Он слишком давно уже работал в разных государственных структурах, чтобы прекрасно понимать, что, если начальника кто-то длительно настраивал против тебя, одна, даже такая яркая, речь не сможет заставить его моментально изменить точку зрения. Ну и опять же вопрос начальственного престижа… Андропов выдвинул ему обвинения, в том числе одно очень серьёзное, о разглашении секретных данных. После того, как он все эти обвинения с лёгкостью опроверг, председатель ни в коем случае не мог тут же полностью сдать назад. А как же самоуважение? А как же популярный тезис, что начальник всегда прав? Даже прекрасно понимая то, что вполне может быть, что его слова о том, что Третьякова надо гнать поганой метлой, являются абсолютно адекватной оценкой этого полковника...

Вот что у него реально вызвало негодование, так это поведение Кудряшова. Пригрел, получается, на груди змею. Все эти годы, когда ему помогал, тем, значит, уже списаны… А раз так, Миша, то не обессудь теперь! Я тебя по-дружески предупредил о проверке, чтобы ты успел хоть как-то подготовиться, а ты, зараза такая, побежал выходы на Андропова искать? Ну ладно, земля круглая, однажды сочтемся. Ну а то, что Третьяков остается в Москве, это даже удобнее. При первом серьезном проколе…

Теперь одна из главных задач – выяснить, через кого Кудряшов Андропову настучал… Кстати, вполне может быть, ответ на этот вопрос можно выяснить, посмотрев, куда переведут Третьякова. Вполне могут и под крылышко того, кто помог Кудряшову выйти на Андропова…

***

Святославль

Шанцев, вернувшись после поездки в Москву в Святославль, разобрался с накопившимися делами и вспомнил о разговоре с Ивлевым про Эмму Либкинд. Не мог не вспомнить, очень уж его впечатлило то, как Ивлев, хоть и отрицая это, помог своей подруге и другу. Как бы он не переводил стрелки на Министерство обороны, Шанцеву было все ясно. Никакого предложения от военных Эмма не получила бы, не подсвети ее фамилию Ивлев в своих статьях. А ведь он мог этого и не делать, скромная провинциальная девчонка была бы в восторге, даже если бы и вовсе ее там не упомянули. От одного факта, что ее текст оказался напечатан в такой серьезной газете…

Где она живет, он у Ивлева уточнил, так что сразу велел водителю ехать туда после работы. Заканчивал он работать одним из последних в здании, так что был уверен, что она уже точно пришла после работы с Механического завода… Его завода…

Так оно и оказалось. Эмма, конечно, как и ее бабушка, была очень поражена внезапному появлению дома первого секретаря города.

– Ну что, красавица! – с места в карьер начал Шанцев, – говорят, тебе надо помочь в столицу перебраться. Чего я, собственно, и пришел.

– Кто говорит, Ивлев? – спросила она настороженно.

Не понравилась Шанцеву ее реакция… Неужто Паша прав, что подозревает что-то… И бедная девочка не поняла, что жизнь такими шансами не разбрасывается? Единственное, что хорошо, что не шепелявит уже почти.

– А хотя бы и Ивлев, – улыбнулся Шанцев, – да еще и Министерство обороны, и газета «Красная звезда». Да и я сам. Я вот лично тоже очень заинтересован в том, чтобы ты в столицу поскорее перебралась…

Как ни пыталась Эмма разговаривать спокойно и даже немного равнодушно, тут она не выдержала:

– А ваш какой интерес, Александр Викторович? Люди в Москву все поуезжают, так опустеет Святославль…

И вправду, бойкая на язычок. Понятно, почему такие успехи в журналистике делает.

– Мой интерес прост. Ты девушка хорошая, в Москву хоть и уедешь, а про город наш не забудешь. Мало ли какая помощь городу понадобится, так я к тебе в Москву и обращусь. Теперь понимаешь?

– Ой, ну что я там смогу сделать-то… – начала прибедняться Эмма.

– Сможешь, сможешь, я в твои таланты верю. Вот я к Паше обратился за помощью, и скоро наш мясокомбинат перестанет отравлять людям жизнь. А ведь Пашка два года назад вместе с тобой по улицам нашего городка бегал…

В таком же духе поговорили еще минут пять. Шанцев уже и к Кларе Васильевне воззвал, чтобы она помогла убедить внучку. И сразу по реакции той понял, что она вовсе не желает в этом помогать градоначальнику… Вот, возможно, одна из проблем, бабка против переезда... Хотя и сама девчонка тоже очень упрямая, – думал он, возвращаясь к машине после нелегкого разговора.

Ничего, скоро и сам Паша приедет на свадьбу брата в Святославль. Авось совместными усилиями и убедим ее ехать в Москву…

***

Москва, аэропорт

В Берлин, такое впечатление, вылетал весь аэропорт. Уж больно много было похожих друг на друга групп молодых людей под руководством нескольких человек постарше. Насилу нашел Эмму Эдуардовну в этом хаосе.

Поздоровался с ней, спросил, нужно ли мне на всякий случай взять свой билет?

– Ни к чему, Паша, все билеты нашей группы у меня. – сказала она, – просто держись меня.

– Да уж, многовато народу сегодня летит в Берлин! – сказал я.

– Это еще не так много, большая часть вчера улетела, – улыбнулась замдекана, – а жаль… Сегодня только один дополнительный борт будет, а вчера четыре улетело.

– Почему жаль? – удивился я, – меньше народу – больше кислороду…

– Не тот случай! – снова улыбнулась Эмма Эдуардовна улыбкой человека, знающего какую-то тайну, – тут такие люди с нами в Берлине будут, ты просто не знаешь… Достав из сумки какой-то список, она зачитала:

– Трижды Герой Советского Союза, маршал авиации А.И. Покрышкин – слышал про него? Дважды Герой Советского Союза, генерал армии П.И. Батов; дважды Герой Советского Союза В.И. Севастьянов, Герой Советского Союза А.П. Маресьев; летчики-космонавты, включая В.В. Николаева-Терешкова, чемпионы мира и Олимпийских игр! А интеллигенция! Симонов, Ошанин, Рождественский, Пахмутова, Плисецкая, кинорежиссеры Герасимов и Кармен…

– Ого! – сказал я пораженно, – вот тебе и фестиваль молодежи и студентов… Как можно было ожидать такого! Кажется, я больше не жалею, что поеду… Если хоть с кем-то из них удастся переговорить…

– Новую статью в «Труд» напишешь? – засмеялась замдекана.

– Можно и статью. Но и для общего развития неплохо бы пообщаться… Сколько эти люди для страны сделали, сколько они всего знают!

– Все верно, – с серьезным видом закивала Эмма Эдуардовна, – но ты аккуратнее только. Велено без необходимости столь уважаемых людей не тревожить.

Понизив голос, она сказала:

– Мы прилетим, только вещи в номерах гостиницы оставим и немного перекусим в столовой, и сразу на стадион. Там будет приветственное мероприятие.

Ага, – сообразил я, – видимо, все кто сегодня летит, в целях экономии в последний момент в Берлин явятся. А более заслуженных людей вчера еще отправили…

Для меня из озвученных фамилий по-настоящему знаковыми были две – Покрышкин и Маресьев. Как-то именно про них особенно много и слышал, и читал. Ну а если бы сказали кого-то выдвинуть на первое место, то я назвал бы Маресьева. Ну а как же? Повесть о настоящем человеке была одной из пяти моих самых любимых книг в детстве… Восемнадцать дней ползти до людей с раздробленными ногами по лесу… А потом после ампутации вернуться в авиацию и сбивать фашистские самолёты… Вот человек, которым я искренне восхищался и восхищаюсь…

Был даже в детстве случай, когда я лежал с переломом позвоночника три месяца. Вставать мне на ноги запрещали, поэтому я не знал, как оно все дальше будет. Так что держал тогда эту книгу на прикроватной тумбочке, чтобы черпать в ней мужество на случай, если все будет плохо… Да, увидеться бы с Маресьевым, пообщаться с ним, это бы окупило сторицей все мое недовольство от этой навязанной поездки…

Дела завертелись быстро. Члены нашей группы собрались достаточно оперативно, я узнал нескольких человек с оргсобрания в МГУ, включая того самого Василия Петровича, что переживал по поводу того, что вместо доцента Еремина еду я. Эмма сверила членов группы по списку, и мы двинулись к посадке на самолет. Но вначале, конечно, нужно было пройти паспортный контроль и таможню. Паспортный контроль главным образом проходила Эмма, предъявив собранные у нас паспорта. А вот с таможней было не все так просто.

Конечно, мы были не простыми пассажирами, а членами делегации. Но видимо, полного запрета на то, чтобы нас прощупать не было. Так что выборочно, хоть и без особого рвения, чемоданы все же проверяли…

И конечно, мимо моего чемодана пройти они никак не могли. Ну да, такое странное чудо на колесиках…

Офицер лет тридцати попросил его открыть. Я сам взвалил его на стол и открыл. Нисколько не переживая. Никаких норм по вывозу чего-либо я точно не превысил, так что чего мне опасаться?

Офицер шустро перебрал мои баночки с икрой, хмыкнул, увидев бутылку водки. А потом ткнул пальцем в пакет, что мне передал помощник Захарова, спросив:

– А здесь что?

– Не знаю, – равнодушно ответил я.

– Как это вы не знаете, что в вашем чемодане находится? – оживился таможенник, видимо, предвкушая, как сейчас достанет какую-то страшную контрабанду из моего чемодана. Краем глаза заметил, как занервничала Эмма Эдуардовна, и как Василий Петрович даже привстал на цыпочках, видимо, в ожидании скандала, после которого выскочку, полетевшего вместо его другана Еремина в Берлин, схватят под белы ручки и отволокут куда следует…

Глава 22

Москва, аэропорт Шереметьево

– Это подарок от второго секретаря московского горкома Захарова первому секретарю Берлина Петерману, – пояснил я таможеннику, – мне просто поручили его передать. Если будете вскрывать, то пожалуйста, аккуратнее, у меня нет с собой такой же упаковочной бумаги, разумеется. Ну или можете набрать приемную Захарова и уточнить у его помощника, я могу дать телефон.

Он не стал делать ни того, ни другого. Просто велел мне закрыть чемодан и следовать дальше.

Эмма Эдуардовна облегченно выдохнула, Василий Петрович видно было, что сильно расстроился. Ну так я всегда рад его расстроить. Учитывая, что в эту поездку вовсе не напрашивался…

***

Москва

Генерал Балдин стоял у окна своего кабинета и смотрел на улицу. Рабочий день подходил к концу. Город плавал в летнем мареве. Дневная жара еще не отпустила, до вечерней прохлады далеко.

Многие люди страдали от летней жары в таком большом городе, как Москва, старались куда-нибудь уехать при первой возможности. А Эдуард Тимофеевич жару любил, она его совершенно не смущала и не утомляла, в отличие от московских весны и осени с их слякотью, грязью и промозглым ветром.

Да, лето коротко, – вздохнул генерал, глядя из окна, – оглянуться не успеешь, уже пальто надевать надо.

Он вдруг снова вспомнил Валю. Как увидел ее на дне рождения Эльвиры в Коростово. С той краткой встречи чуть ли не ежедневно вспоминал Эдуард Тимофеевич и ее, и молодость, и своего умершего друга, женой которого Валя была… Давно это было, а воспоминания всколыхнулись волной и с тех пор не отпускали.

Надо съездить в гости, что ли? – подумал в который раз Балдин. – Адрес Ивлева-то хорошо знаю… Уже столько раз собирался, а все не решусь, – рассердился он сам на себя и отошел от окна, – а вот возьму и поеду прямо сейчас…

***

Италия, Больцано

Выйдя от нотариуса, Тарек еще раз довольно просмотрел документы, после чего не спеша пошел по улице к ресторану. Жена уже должна быть на месте, – подумал он, взглянув на часы. – Уже минут десять ждет.

Вздохнув, Тарек прибавил шагу. Опаздывать на обед с женой было неприятно, но что поделать. Вопрос решался серьезный. Уж лучше нотариус потратит лишнее время, чтобы все как следует проверить и правильно оформить, чем потом будет какой-нибудь конфуз с невесткой. Тарек очень хотел порадовать и впечатлить Дину подарком, чтобы она почувствовала, насколько ее поступок важен для семьи и для него с Нуралайн, в особенности.

– Здравствуй, дорогая, – подошел Тарек к жене, сидевшей за их любимым столиком в ресторане и потягивавшей какой-то напиток.

– Здравствуй, дорогой, – ответила Нуралайн, приветливо ему кивнув. – Ты задержался сегодня. Все хорошо?

– Да, все отлично, – успокоил Тарек жену. – Я был у нотариуса, оформлял подарок для Дины. Это заняло больше времени, чем планировал.

– Что за подарок? – с интересом посмотрела на него жена.

– Тарек протянул ей папку с документами. Пока Нуралайн изучала содержимое папки, Тарек внимательно следил за ее лицом. Ему была важна реакция жены. Тарек знал, что супруга невестку любит, но не одобряет многие ее действия. В частности, Нуралайн очень расстраивало нежелание Дины в скором времени заводить детей. Жена не раз высказывала Тареку наедине свое возмущение этим фактом. Поэтому он немного сомневался, одобрит ли она подарок, который он решил сделать невестке. Все же такие подарки обычно делают очень важным членам семьи, а если речь идет о женщинах, то обычного такого удостаиваются матери наследников. Но Тарек был уверен в своем решении. Он почему-то ни секунды не сомневался в Дине. Но ссориться с женой тоже не хотелось…

Изучив документы, Нуралайн аккуратно сложила их обратно в папку и задумчиво посмотрела на мужа.

– Я думаю, что это очень правильное решение, дорогой, – сказала она, улыбнувшись супругу. – Дина спасла нашего сына. Надо показать ей, что мы очень ценим ее и то, что она сделала.

– Я рад, что наши мнения совпадают, – ответил Тарек жене, облегченно вздохнув.

***

Москва, Шереметьево

Андриянов в легкой растерянности стоял в здании аэропорта, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, где искать автобус в Москву. Он впервые оказался в подобной ситуации. Раньше взял бы просто такси и поехал домой. Но сейчас ситуация была нестандартная. На такси денег могло не хватить, позориться не хотелось, поэтому пришлось искать общественный транспорт.

От присланных Оксаной ста рублей у него осталось всего около трех. Антон и сам не понял, как так быстро все истратил. В первый день, получив на почте перевод, он от радости и жуткого голода спустил почти сорок рублей разом на еду. Прямо словно помутнение нашло, не мог остановиться. Позже вечером в гостинице, сытый и довольный жизнью, опомнился и, пересчитав оставшиеся деньги, дал себе зарок не тратить больше пятерки в день. Надо ведь было хоть какую-то одежду еще запасную купить.

С одеждой случился облом. В магазинах выбор был очень скудный, а цены очень высокие. Антону совершенно не хотелось отдавать серьезные деньги за вещи низкого качества. Он не привык к таким и был не готов опускать планку. Поэтому ограничился покупкой запасной пары белья и еще одной рубашки с коротким рукавом, хоть и простенькой, зато дешевой. Такую не жалко выбросить потом или отдать кому для работ в гараже, например. Обуви, походив по магазинам, не купил вообще никакой. Остался в шлепанцах. Ничего, сейчас лето, дотерплю как-нибудь до Москвы, – бормотал Антон, выходя из обувного, – отдавать пятнадцать рублей за такое барахло, которое потом все равно не надену, смысла нет. Мои шлепанцы и то лучше выглядят…

Позже Андриянов не раз порадовался, что не стал тратиться на вещи. Во-первых, куда бы он их сложил потом, ни чемодана, ни сумки у него не было. В руках носить, что ли? А во-вторых, тратить всего пятерку в день на еду для него оказалось невыполнимым заданием. Это когда денег не было совсем, он мог ограничиться кефиром и батоном, потому что на другое не хватало. А когда деньги, пусть и небольшие, имелись, сдерживаться и отказывать себе в еде Андриянов не мог, пару раз на дню заворачивая в кафе и каждый раз обещая себе, что завтра тогда туда не пойдет и сэкономит лишнее, что потратил сегодня. Но назавтра история повторялась. Так что улетал он в Москву с жалкими тремя рублями в кармане.

***

Москва, Шереметьево

Все время с момента приземления в Московском аэропорту Галия находилась в состоянии эйфории и радостного предвкушения. Настроение поднималось с каждой минутой. Скоро она приедет домой и обнимет детей. А может и Пашку еще удастся застать… Хотя на это надежды мало. Он сразу предупредил ее, что скорее всего, они разминутся, чтобы не расстраивалась. Она все равно немного расстраивалась, но радость от скорой встречи с детьми не давала вешать нос.

Аж подпрыгивая слегка от нервного возбуждения и счастья, Галия ждала, когда съемочная группа, наконец, получит все оборудование, и они смогут поехать по домам. Добираться ей до Москвы предстояло вместе с коллегами. Паша впервые не смог ее встретить из-за этой накладки с датами ее приезда и его отъезда.

Вдруг Галия, скользя взглядом по другим людям в аэропорту, увидела смутно знакомое лицо. Присмотревшись внимательнее, она с изумлением узнала в стоявшем неподалеку мужчине Андриянова из Торгово-промышленной палаты.

Выглядел тот очень странно. Мятая летняя рубашка, шорты, шлепанцы на босу ногу, сам какой-то помятый и небритый, словно спал где-то на пляже и только что проснулся. Контраст с тем, каким Галия видела его раньше, был настолько велик, что она сначала опешила, а потом не выдержала и захихикала. Это ж где он так наотдыхался? – стараясь успокоиться, думала Галия. – Папины сослуживцы некоторые так выглядели после поездок на рыбалку на несколько дней… Знамо почему, пили там, не просыхая…

Андриянов тем временем, осматриваясь кругом, вдруг обернулся и увидел ее. Стараясь не смеяться, Галия поздоровалась с ним кивком головы, ожидая, что тот сейчас подойдет. Однако Андриянов, явно сильно смущенный, кивнул ей в ответ и, быстро развернувшись, стремительно пошел куда-то.

Снова захихикав, глядя, как смешно тот шлепает, мелькая босыми пятками в шлепанцах, Галия отвернулась, моментально выбросив его из головы и принялась высматривать съемочную группу. Ну где же они? Так домой уже хочется! – нетерпеливо приплясывала она, оглядываясь.

Наконец, все же, все собрались, прибыл служебный автобус и повез их в город, развозя по домам. Галие повезло, ее высадили одной из первых. Несмотря на чемодан, она вихрем влетела в подъезд, поднялась на лифте, и только, когда няня открыла дверь, вспомнила, что дети, наверное, опять ее забыли, и нельзя наскакивать на них ураганом. Следующие десять минут были очень трудными. Она села прямо на пол в нескольких метрах от своих мальчишек, давая им к себе снова привыкнуть и вспомнить. Заинтересовались они ею сразу, но некоторое время осторожничали. Но потом все срослось. Галия обнимала детей и плакала.

А затем сборы, через несколько часов уже самолет… К счастью, няня, предвидя это, упаковала уже все детские вещи. И Галие было полегче – чемодан с собой, в нем уже все, что нужно для курорта. Поменять несколько вещиц, взять денег из тайника в картине, в котором Паша их для нее оставил, и можно ехать.

Вызвали такси по тому самому телефону в таксопарке, что оставил Паша, и вперед! Паланга ждет!

Всем, кто был со мной, следя за приключениями Паши, большое спасибо! Следующая книга серии - здесь: https://author.today/work/443212

Content

Ревизор: возвращение в СССР 36

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22