Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 6

Глава первая

Восприятие времени — забавная штука. Часто сугубо индивидуальная, завязанная на обстоятельствах, здоровье, возрасте. Принято считать, что в детстве время ползёт медленно, совершенно никуда не торопится, а во взрослом возрасте — летит, сломя голову. Да, это в лучшем случае полуправда, контекст правит временем вне зависимости от числа прожитых лет. Но примем как факт, что оно ведёт себя странно — даже в мире, лишённом магии.

Чего уж говорить о самом сердце Полуночи?

Даже более того — о колдовской ловушке, оставленной невесть столько столетий назад кем-то из другого странного замка, по имени Затмение. На данный момент — если слово «момент» здесь вообще было уместно — мне удалось лишь выпытать это самое имя. Выпытать, собрав силу воли и подключив отголосок мелодии высших сфер. Голос, идущий из ниоткуда, нехотя сообщил этот крошечный кусочек информации и затих, словно его никогда и не было. А я остался висеть во вневременье, лишённый свободы действий во всём, кроме размышлений.

Спасибо, конечно, и на том.

Когда я впервые узнал, что вечных замков было несколько? Из рассказа Илюхи? Нет, раньше, гораздо раньше. Ещё когда Геннадий Белый повадился приходить на приёмы под инвизом, тем самым нарушив законы гостеприимства. «Грубо поправ», как бы выразилась Кас. Да ещё и внятного ответа дать не успел, утащенный в темницу своевременно вылезшим Жнецом…

Потом уже удалось вытащить его и расспросить вместе с Инзором, но не вытянуть ничего полезного. Отдельные детальки необъятного паззла, по которым удавалось разве что гадать об общей картине. И даже сегодня — вот, опять слово с привязкой ко времени — картина была открыта дай бог если на треть.

Итак, семь замков. Построены во время оно, то бишь хер знает когда. Летоисчисление Полуночи начиналось более одиннадцати тысяч лет назад, и я бы скорее предположил, что цифра преуменьшена, а не преувеличена. На Земле в этот период только-только зарождалась цивилизация, а на просторах великой паутины неизвестный зодчий уже возводил на «силовых точках мироздания» магические твердыни невероятного могущества. Замки, что награждали своих хозяев сверхъестественными способностями. Замки, что искажали ткань реальности и отбрасывали длинные тени на соседние миры. Замки, что ловили, порабощали и пожирали души разумных существ.

Замки, у которых изначально было предназначение. По крайней мере, у шести из семи. В чём оно состояло — ни малейшего понятия, но, если верить голосу, идущему из ниоткуда, предназначение было выполнено тысячелетия назад. Всеми, видимо, кроме самого Затмения.

Что нам известно по остальным?

Полночь — моя вотчина. До начала моего правления стояла без хозяина не менее двадцати лет. Жива, но находится на грани гибели.

Полдень — под управлением Мелинды. Судя по всему, она не относится к «истинным» хозяевам, то есть, не унаследовала замок, а каким-то образом его захватила. Впрочем, непохоже, чтобы это как-то отразилось на её способностях.

Закат — во власти Конрада фон Неймена, который мало того, что пережил нашу предыдущую встречу, так ещё и меня убил. Перед этим записав во враги — вполне логично, а всё равно неприятно.

Сумрак — стоит без хозяина неизвестное количество времени. Это не мешает ему регулярно «ловить» новых бедолаг, с Земли и не только.

Заря и Рассвет, замки-близнецы. Предположительно уничтожены три тысячи лет назад. С другой стороны, голос из ниоткуда говорил, что в «бездне» на данный момент находится лишь один замок, шестой. Полночь по его утверждению была вторая, но к кому относился номер шесть, я не знал.

Номер семь, полагаю, само Затмение. Статус неизвестен, наличие хозяина неизвестно. Кто говорил со мной через колдовской меч, почти обрубивший поток силы для Полуночи — понятия не имею. Хозяин замка, один из его эмиссаров, сам замок? Было это настоящее общение или просто продвинутая запись автоответчика?

На самом деле не столь важно. Важно — вырваться, обрести свободу и довести начатое дело до конца. Показать, так сказать, кто здесь хозяин.

Легко сказать — трудно сделать. Я не шутил, когда размышлял про свободу действий — точнее, полное её отсутствие. «Кат-сцена» вокруг продолжалась, не оставляя мне большого выбора. Я застыл посреди не-пространства, всё ещё уставившись на почти перерубленную сияющую вену и собственную руку, намертво вцепившуюся в рукоять двуручного меча. Не знаю, сколько в этой картине было реальности, а сколько — адаптации для моего скудного человеческого разума, но выглядело оно именно так. Невозможно повернуть голову, даже глаза, нельзя моргнуть и уж тем более — разжать пальцы, чтобы выпустить проклятый меч. Казалось бы, голос Затмения возник у меня в голове, и общались мы мысленно, но даже такая опция сейчас отсутствовала. Полный паралич. За небольшим исключением — подчиниться приказу. Я чувствовал, что если постараюсь и рвану меч в нужную сторону, окончательно перерубая силовую вену, это мне удастся без проблем.

По сути доступных вариантов было всего два: согласиться с неизвестным голосом и окончательно обрубить поток силы, либо оставаться в подвешенном состоянии на веки вечные.

Э, нет. Так дело не пойдёт.

Я попробовал возобновить диалог. Любые вопросы, любые фразы, вкрадчивые предложения, гневные тирады, нелепые шутки и грязные оскорбления. Все мои мысленные потуги оказались тщетны — пустота не ответила, как и было положено пустоте. Как там было в старом анекдоте?

«Доктор, меня все игнорируют!»

«Следующий!»

Способности не отзывались. Они оставались со мной, я всё ещё ощущал мощь «Зверя» и гибкость «Метаморфа», но словно не мог дотянуться до активатора в собственном мозгу. Затык. Блок. Ментальная преграда непреодолимой силы.

Кажется, я догадался, как именно погиб лорд Роланд фон Харген.

Это место балансировало на грани реальности и фантазии, погружённое в карман безвременья, но даже здесь действовали какие-то физические законы. Будь я хоть десять раз хозяин, моё тело не бессмертно, а разум не защищён от безумия. Пока я остаюсь в тисках ловушки, я не только бессилен, но и уязвим. Если моя догадка верна, и Роланд погиб здесь же, дело совсем дрянь. У него было куда как больше сил, навыков и опыта, могущественная магия и невероятные технологии. Он тоже спускался к сердцу второпях, но по уровню подготовки опережал меня на две головы. Опережал во всём — кроме одного.

Шкатулка. Шкатулка с мелодией высших сфер, что всё ещё звучала вокруг.

Несущая силу музыка уже помогла мне задать вопрос, выходящий за рамки магии западни, но после этого отступила. Понимание пришло чуть позже — когда я в очередной раз безуспешно попытался воззвать к своему личному могуществу. Оружие Затмения не просто нарушило поток энергии, текущий от «силовой точки мироздания» к Полуночи, оно само частично подключилось к нему. Возможностей у этой ловушки было не слишком много, зато сырой силы — хоть завались. Если мелодия шкатулки попытается передавить её, то быстро кончится, при всех запасах.

Зато она продолжала выполнять другую задачу. Ту, для которой я её сюда и принёс — возвращать жизнь замку. Теперь было понятно, что это тоже временная мера, если не устранить основное препятствие.

Но в месте, где время вело себя странно, даже небольшая подпитка могла сотворить настоящее чудо.

— Мне нужна помощь.

Я всё ещё не мог говорить — только мыслить. На этот раз мои безмолвные воззвания были направлены наружу, в не-пространство на грани реальности, в самый центр сердца Полуночи. Я знал, что она начала пробуждаться, что магия шкатулки напоила её, фактически вернув с того света. В таком состоянии Полночь определённо не могла помочь мне грубой силой, но годился какой угодно вариант — кроме того, что требовало от меня Затмение.

— Нужна помощь. Любая помощь! Услышь меня, отзовись!

Забавная всё-таки штука — время. Безжалостная. Оно пробирается даже туда, где останавливается ход часов. Если мне не удастся докричаться, если я не вырвусь, всё пойдёт прахом. Рано или поздно мелодия утихнет, крышка шкатулки из красного дерева захлопнется, а замок так и останется без полноценного источника. Ещё и без хозяина, хотя это как раз вопрос поправимый, только с очень грустным ответом.

— Мне нужна…

Что-то осторожно коснулось моей спины. Что-то, что ощущалось как огромная лапа призрачной кошки, мягкая и слегка прохладная. Она отстранилась и коснулась снова — выше, затем ещё выше, пощекотала шею, пока наконец не добралась до затылка. Здесь она немного помедлила, а потом надавила. Всё ещё мягко, но одновременно с этим так сильно, что в глазах у меня разом потемнело.

«Я с тобой».

Обстановка… изменилась. Темнота сменилась серым маревом, из которого в свой черёд начали проступать детали окружения. Как будто уровень игры медленно «подгружался» на слабом «железе», сперва дорисовав стены, а уже за ними — пол. Теперь я стоял посреди незнакомого зала, идеально круглого, с деревянным полом и цветным витражным потолком. За освещение здесь отвечали сотни свечей, укреплённые в канделябрах на стенах, а атмосфера была скорее вычурной, чем мрачной. И всё-таки это тоже была иллюзия, которая неуловимо менялась, стоило мне перевести взгляд с одного места на другое.

Погодите-ка, перевести взгляд? Я снова мог двигаться!

В движениях, правда, ощущалась некая странность. Небольшая задержка, едва заметный «лаг». К этому можно было привыкнуть, но сам факт не давал покоя. Будто что-то повисло у меня на плечах, обхватило шею, что-то, или…

Или кто-то.

Она проявилась из ниоткуда, как и вся обстановка ранее — совсем молодая девушка со светлыми волосами, неуловимо похожая на Анну и Кас одновременно. Она в самом деле держала меня, обнимала сзади, скрестив руки на моей груди и повиснув на плечах. Её лицо находилось в каких-то паре сантиметров от моего, юное, прекрасное… и непередаваемо сонное. Словно почувствовав мой ошарашенный взгляд, она с трудом приоткрыла глаза и подарила мне самую заспанную улыбку из всех возможных.

«Я с тобой».

Сил моего замка не хватило бы, чтобы освободить меня из ловушки, даже с помощью музыки шкатулки. И тогда Полночь применила другой подход — напрямую забралась ко мне в голову, подключилась к сознанию и освободила ту часть, что отвечала непосредственно за моё «я». Физическое тело всё ещё застыло где-то там, снаружи, намертво сжимая проклятую рукоять, но здесь, на новом уровне погружения, я мог действовать — по крайней мере, пока она продолжала меня обнимать.

«Я с тобой», — повторила Полночь в третий раз, поудобнее устраиваясь у меня на спине. — «Теперь всё будет хорошо».

Мне бы её уверенность!

Проблема в том, что мы тут были не одни — в этом пространстве, рождённом в центре моего сознания. Напротив нас в воздухе проявлялось… нечто. Странная, невообразимая человекообразная фигура, раскрашенная чёрно-белым. Даже не так, незнакомец словно существовал в качественно ином измерении, откуда никогда не должен был вылезать и показываться на глаза. Человек-негатив, человек-антиматерия, вызывающий дрожь одним своим видом. Последним «проявилось» оружие — огромный двуручный фламберг, столь же пугающий, как и его владелец. Хищное волнистое лезвие слегка дрожало, мерцало в свете свечей, и сразу родилось подозрение — кажется, мне хватит пропустить единственный удар, чтобы вновь вернуться в состояние «кат-сцены».

Вернуться — и на этот раз точно остаться там навсегда.

Посланник Затмения решил не тратить время на разговоры и двинулся ко мне первым.

В прошлом мне доводилось слышать выражение «ментальный поединок», пусть и представлял я его не совсем так. Но текущий вариант был лучшим из многих возможных, и однозначно превосходил опцию «орать у себя в голове без возможности пошевелиться». Полночь погрузила меня в привычную обстановку битвы, и неизвестный враг принял вызов — то ли не имея права отказаться, то ли посчитав, что таким образом ускорит запущенный процесс.

К несчастью, у него имелись на то определённые основания.

«Негатив» одним шагом преодолел разделяющее нас расстояние и тут же нанёс небрежный, почти ленивый рубящий удар наискосок, призванный рассечь меня на две неравных половинки. В этой симуляции я полностью контролировал свои способности, так что успел отшатнуться, пропустить волнистый клинок мимо. Но за первой атакой немедленно последовала новая, и ещё, и ещё, ещё!

Быстрый!

Мой враг рубил и колол с умопомрачительной скоростью, превращая своё грозное оружие в смазанное пятно, несущее верную смерть. По ощущениям я вернулся на несколько месяцев назад, в момент, когда Альхирет решил, что просто может пойти и забрать ещё не рождённых драконов силой. Он, как и Негатив, был многократно быстрее меня, но я с тех пор тоже набрал сил и опыта. «Зверь» в паре с «Метаморфом» даровали мне собственную скорость и гибкость. Объятия Полуночи больше не сковывали, совсем напротив, наделяли абсолютной интуицией, контролем над происходящим.

Впрочем, бить в ответ мне пока не удавалось.

Враг атаковал — я отступал по кругу, не позволяя коснуться себя, превратившись в воду, в неуловимый и неуязвимый поток. Там, где проносился вихрь металла, меня уже не было, ни плоти, ни даже одежды, ничего для зацепки. Увы, я не мог рассчитывать на то, что он выдохнется, подпитанный энергией из глубины мироздания. Но при всём чудовищном темпе Негативу явно не хватало воображения.

Когда он начал повторяться, я накинул «Вуаль» и скользнул в сторону.

Это был рисковый ход — даже в реальном мире невидимость работала далеко не безупречно. Но само поле боя, моё сознание, душа или бог разбери что, работало на меня — и мой враг приостановился, заозирался, пытаясь снова обнаружить цель. Не давая ему опомниться, я вскинул правую руку, ощущая надёжную тяжесть Райнигуна.

БАБАХ!

Надо отдать должное Негативу — он не планировал дать мне расслабиться, даже со здоровенной дырой по центру его чёрно-белой башки с искажёнными чертами лица. Снова засвистел фламберг, прибавив в скорости, но всё ещё не способный меня настигнуть. Рана Негатива — если её можно было так назвать — не торопилась затягиваться, да только и не особо ему мешала. Я решил сменить тактику, во второй раз дождавшись момента, чтобы уйти в инвиз — и на этот раз прицельно выстрелил ему в правую ногу.

Результат проявил себя незамедлительно — но увы, не совсем такой, на какой я надеялся. Лишившись возможности наступать, враг наконец сменил тактику, и тем застал меня врасплох. Застыв на месте, он схватился за свой меч и сделал жест, будто стягивая с него невидимые ножны. Клинок фламберга вдруг вытянулся, превратившись в сплошную волнистую полосу, визуальный артефакт в заглючившей игре. Этой полосой, достигающей от центра до самых стен зала, Негатив размахивал заметно медленней чем раньше, но и уклоняться стало не в пример тяжелее. Решив немедленно лишить его рук, я вскинул Райнигун… и тут же пропустил хитрый удар, начисто обрезавший мою правую кисть.

Ах ты мразь!

Боли не было — лишь нарастающая ярость, грозящая самостоятельно активировать следующий уровень «Зверя» и лишить-таки контроля. Но даже искалеченный я оставался в строю, способный двигаться, уклоняться и думать. К тому же, Негатив в лучшем случае сравнял наше положение, получил временное преимущество. «Вуаль» при его новом методе атаки стала бесполезна, но у меня имелся ещё один способ взять верх.

Гибкие стебли рванулись из-под досок пола, туго оплетая врага, отвлекая и сковывая движения. «Трава, что крушит камни» никогда не отличалась скоростью, это была способность для разрушения стен и иных преград, но здесь она сработала так, как если бы на моём месте стояла сама Хвоя. От прикосновения к телу Негатива стебли быстро увядали, но новые занимали их место гораздо быстрее.

Он замешкался, сбился, оборвал атаку на полувзмахе. А мне даже не нужно было искать Райнигун на полу — тот просто-напросто появился у меня в пока ещё целой левой руке.

БАХ. БАХ. БАХ. БАБАХ!

Я с удовольствием осмотрел свою правую руку — та вернулась на место, как только безумный фламберг упал на пол. Я неторопливо потянулся к патронташу на поясе, доставая и заряжая патроны один за другим. Я поднял глаза и встретился взглядом с Негативом — оставшимся без рук, обезоруженным, обездвиженным. По сравнению с моим положением в начале нашего «знакомства» мы полностью поменялись местами, и теперь я контролировал ситуацию.

В его угольно-чёрных глазах не читалась ненависть, как когда-то у Альхирета или лорда Конрада. Он не был зол, разочарован или напуган. На меня смотрела… уверенная неотвратимость грядущего. Та сила, что он олицетворял, не дрогнула из-за единственного поражения. Она играла вдолгую, и знала, что в итоге игра окупится. Если я нарушил её планы сегодня, впереди лежали новые дни, месяцы, года и тысячелетия. Время — забавная штука, не правда ли?

Впрочем, это никак не отменяло того, что сегодня я взял верх.

Грохот выстрелов Райнигуна слился в унисон со скрежетом металла об камень. Я уже не стоял посреди зала со свечами, я вернулся назад, в своё тело, и мучительно медленно вытаскивал чёрный фламберг из раны на теле Полуночи. Быстрее было нельзя — тогда мелодия силы не успела бы залечить место разреза, удержать рвущуюся снизу безграничную энергию. Пустить её с прежней скоростью было даже хуже, чем распахнуть шкатулку пошире — результат оказался бы даже более стремительным. Но мелодия латала рану, латала на совесть, оставляя для потока силы небольшое горлышко. Как и в прошлый раз, пришло понимание — постепенно горлышко будет расширяться, пока не вернётся в изначальное, полностью здоровое состояние.

Сколько на это понадобится времени? Ни малейшего понятия. Но это было то, что необходимо для выздоровления замка, единственно возможного к нему пути. Волнистое лезвие наконец покинуло рану, дрогнуло и растворилось в воздухе, оставив от себя одну рукоять. Я с отвращением отбросил проклятый предмет, ощущая непреодолимое желание вытереть руку об одежду.

И только сейчас с моих плечей соскользнул уже привычный груз, заставив на автомате обернуться. Сонная Полночь стояла передо мной, покачиваясь на босых пятках, словно прислушиваясь к ощущениям внутри себя. А затем она вдруг рванулась вперёд и снова обняла меня, на этот раз спереди, резко, с размаху уткнувшись носом в грудь. До моих ушей донёсся едва различимый шёпот, перемешанный с негромкими всхлипами, и мне пришлось обнять её в ответ, чтобы нормально прислушаться.

— Ты справился. Справился, справился, справился…

Вот уж не думал, что однажды буду утешать собственный замок, осторожно поглаживая по волосам.

Глава вторая

Я перестал задаваться вопросом, сколько из происходящего следовало интерпретировать как силу воображения, а сколько — как подлинную реальность. Очеловечивание всего и вся было достаточно скучным, но совершенно неизбежным свойством людской натуры, причём с древнейших времён. Звери вставали на задние лапы и начинали говорить, с неба спускались сияющие крылатые фигуры, стихийные явления становились богами…

И вот теперь великая Полночь, вечный замок, тихонько плакала от облегчения, уткнувшись в грудь к своему последнему хозяину.

В свою защиту я мог заметить, что подобное поведение замечал за ней и раньше. Нет, разумеется, не слёзы, но характер, чем-то напоминающий скучающую, одинокую, измученную девочку-подростка. Избалованную тоже, не без того, но напрочь лишённую возможности изменить свой путь. Казалось бы, одиннадцать тысяч лет — достаточный срок, чтобы повзрослеть, но кто знает, сколько это было в пересчёте на возраст вечных замков? Опять же, когда ты управляешь временем, какие-то проблемы с возрастом неизбежны.

Музыка высших сфер вокруг нас постепенно начала утихать, и в отдалении я отчётливо услышал лёгкий стук закрывающейся крышки шкатулки. Артефакт, когда-то бесконечно давно украденный Анной с бала солнцестояния, выполнил свою роль и вроде даже не опустел. Шкатулке точно понадобится время на «перезарядку», но сила внутри неё осталась на месте. Не знаю, получится ли однажды применить её ещё раз.

Главное — чтобы не для того же, что и сейчас.

Музыка стихла, стихли и всхлипы в районе моей груди. Я опустил глаза — и встретился с глазами Полуночи — безупречно-чёрными, но с отблесками далёких звёзд в глубине. Её лицо больше не выглядело ни сонным, ни заплаканным, она смотрела на меня с затаённым любопытством, как будто видела впервые. Мне стоило завязать разговор, но я никак не мог выбрать подходящий тон, да и начальные фразы никак не лезли в голову. Слишком много навалилось в последнее время, и эта встреча изрядно отличалась от того, к чему я готовился перед походом.

К счастью, Полночь выручила меня второй раз за последнее время.

— Есть хочешь?

Вместе с человеческим обликом она обрела и голос — мягкий, с лёгкой хрипотцой.

Я не успел не то что согласиться — даже сообразить, что и в самом деле проголодался, как уже сидел за длинным столом трапезной. Как и в случае с тронным залом, эта комната была очень похожа на уже построенную, не считая незначительных деталей. Стол пустовал, но сбоку тут же раздались шаги. Полночь, одетая в безупречный костюм горничной, опустила передо мной поднос, до краёв наполненный едой.

У меня тут же возникли вопросы, но задать я их вновь не успел.

— Хозяева и замки служат друг другу, — назидательно сказала Полночь, помешивая густую похлёбку в одной из мисок. — Так было испокон веков. Открывай рот…

Чувство голода исчезло после первой же ложки, а за ним исчезла миска, поднос, стол и трапезная. Обстановка снова изменилась — теперь мы сидели на кровати в спальне, и меня на миг прошиб холодный пот. Но стоило моргнуть — и в лицо ударил свежий ветер, я стоял, опираясь на край крепостной стены. Следующая секунда и следующая локация — обширный кабинет, как я мог бы себе представить кабинет лорда Роланда.

— Прошу, хватит, — наконец успел вставить я.

— Как скажешь.

Теперь мы рядом сидели в тронном зале. Я — на троне, Полночь — на левом подлокотнике, беспечно болтая в воздухе босыми ногами. На другом подлокотнике стояла закрытая шкатулка из красного дерева, и я молча порадовался одному из немногих неизменных элементов в этом месте.

— Тебе надо чаще принимать гостей, — как бы между прочим сказала Полночь, и пространство перед нами заполнилось полупрозрачными фигурами.

Люди, альвы, цверги, гноллы, крылатые и много кого ещё — они подходили к трону и кланялись, предлагали товары, о чём-то безмолвно просили, вскидывали руки в гневе, падали на колени в мольбе. А затем один за другим растворялись в воздухе.

— Постараюсь, — сдержанно сказал я.

— Ты против?

— Нет, просто времени не хватало. Ты и правда так любишь гостей?

— Ещё как! — она посмотрела на меня с укоризной. — Они же все разные. И даже те, что приходят раз за разом, тоже становятся разными.

Фигуры гостей потихоньку исчезали, пока зал вновь не опустел. Ненадолго воцарилась тишина, и на этот раз её нарушил я.

— Как самочувствие?

— О, гораздо лучше! Не на все сто, конечно, но по сравнению с тем, что было — небо и земля.

— Из-за раны?

— В том числе.

— Есть другие проблемы?

— Ты же не можешь вылечить сломанную ногу, починив сердце, — пожала плечами она, а затем вдруг задумалась. — Или можешь?..

— Обычно всё-таки нет.

— Ну вот и тут нет. А кроме ноги есть ещё живот, плечо, глаза, затылок… В переносном смысле, разумеется. Да ты не бойся, с главным уже справился, а остальное так, мелочи.

— Мне понадобится список, — проворчал я.

Какие-то части и системы из перечисленных Полуночью в самом деле можно было отнести к «мелочам». Например, она почему-то лишилась возможности восстанавливать черепицу на зданиях восточного крыла, и понятия не имела, почему. Другие были уже серьёзнее. Механизм перемещения комнат откровенно барахлил, в неизвестных местах регулярно возникали утечки силы, позволяющие теням-паразитам вольготно существовать в замке, формула дневного барьера в последний раз обновлялась четыре тысячи лет назад, и потеряла в эффективности…

Но главной проблемой был Жнец. Стоило догадаться.

— Погоди секунду, ты им не управляешь⁈ — ошарашено уточнил я.

— Управляю! — возмущённо ответила она, а потом тихонько добавила. — Гонгом.

— Гонгом?..

— Чтобы предупредить тебя о его появлении.

— То есть, он вовсе не должен пытаться меня убить⁈

Она замялась.

— Традиции предписывают ограничение пребывания нового хозяина на некоторый начальный период…

— На какой период? Полгода? Год?

— Ну… месяц.

— Господи боже мой.

— Воскрешение хозяина требует вложения сил! Даже в моих стенах это недёшево. Ты молодец, ты хорошо справлялся, и я хотела бы его отозвать, но это один из самых старых механизмов, и он… как бы это сказать…

— Заклинил, — мрачно подытожил я. — Скажи хотя бы, где его искать, чтобы… «починить».

— Скажу, скажу, но учти — будет непросто!

Я бы удивился больше, если бы это оказалось легко.

— Погоди, что насчёт его лица? Он же носит лицо Роланда.

— О, ты заметил? — просияла Полночь, словно я отвесил ей комплимент. — Роланд был моим любимцем!

— Любимцем? Последняя часть его титула — «Навеки забытый и проклятый»!

— Стараниями тех, кто пришёл после. А он… он так мне помог, пока я болела, и ему почти удалось вытащить этот мерзкий меч! Мне хотелось сделать ему приятно, почтить память…

Смысл сказанного, признаться, дошёл до меня не сразу.

— Ты хотела почтить его память… сделав его Жнецом? — медленно переспросил я.

— Лишь немногие удостаиваются подобной чести, — с гордостью сказала она. — Тогда я ещё не потеряла контроль. Я взяла его угасшую душу и вдохнула в неё силу, чтобы отныне он вечно стоял на страже.

У меня не нашлось слов для ответа, и Полночь интерпретировала моё настроение по-своему.

— Не волнуйся, когда придёт время, с тобой я сделаю то же самое!

Вопросов накопилось много, даже слишком много, и я наконец-то находился в подходящей компании для получения ответов. Да ещё и с почти бесконечным временем в придачу — спрашивай сколько влезет! Полночь была не против своего нового облика и нашей долгой беседы, но довольно быстро выяснилось, что «очеловечивание» накладывало свои ограничения. Её милая внешность совершенно не вязалась с некоторыми темами.

Освободить заточённые души? Зачем? Им хорошо и спокойно внутри неё, а снаружи они развеются по ветру, затеряются в уголках великой паутины. К тому же, они питают Полночь вместе с энергией Источника, образуя единую душу. Так заведено, так было всегда, так было заложено изначально. Она не могла бы освободить их, даже если бы захотела, как я бы не мог выпустить назад молекулы кислорода, что давали жизнь моему телу.

Полночь не понимала концепций морали и гуманизма, с её точки зрения это был единственный способ существовать, правильный способ. Но она была у меня в долгу, она мне симпатизировала, и я продолжал спорить, не в силах согласиться с подобной ловушкой для разумных существ. Из плюсов — новые души обычно отлавливались в периоды «простоя» между хозяевами, так что в моих интересах было оставаться в живых подольше.

Мне удалось выторговать послабления для очищенных слуг — право на обсуждение любых тем, на перемещение по загрязнённым территориям, на почти полную свободу действий, кроме окончательного ухода из замка. Процесс набора новых слуг также будет изменён — теперь я не только мог выбирать из ряда кандидатов, но и давать выбор им самим. Это был печальный выбор, как упоминала когда-то Кас, выбор между «благословенным небытием и долгой жизнью, которая может оказаться хуже преисподней».

Но хотя бы теперь они могли сделать его самостоятельно.

Полночь явно считала, что идёт на титанические уступки, с моей точки зрения это выглядело лишь как начало пути… куда-то. В будущее, где я перестану быть чёрным властелином на троне чудовищного замка. Если и я, и замок к тому времени останемся целыми.

— Кто тебя создал? — спросил я то, что мучило меня на протяжение всех этих месяцев.

— Мастер, — незамедлительно ответила она, расплываясь в мечтательной улыбке. — Он построил меня, всех моих братьев и сестёр, вдохнул в нас жизнь. Он был самый сильный, самый красивый…

Она махнула рукой, и перед троном начал сплетаться образ. Некто очень высокий, изящный, с эльфийскими — или альвийскими чертами. Многорукий, четырёхкрылый, облачённый в одеяния из лунного света… Образ мигнул и исчез, так и не успев сформироваться до конца. Улыбка Полуночи угасла.

— Это было… очень давно, — прошептала она.

— Кем он был? — продолжал я, хотя уже подозревал, каким будет ответ. — Зачем он создал вас всех?

— Слишком давно. Не помню.

— Предназначение, — не сдавался я. — Когда я схватился за фламберг, голос говорил о нём.

— Затмение. Моя несчастная, обезумевшая сестра. Что до предназначения… я почти не помню. А то, что помню, не сказать словами.

— Тогда покажи?

Полночь обратила на меня печальный взгляд своих чёрных глаз. Я думал, что она снова призовёт образы перед троном, но вместо этого её ладонь отправилась прямиком к центру моего лба.

…пространство разрывали лишь вопли, окрашенные багряным. Каждый вопль создавал вспышку, в которой проступала невыразимая боль. Они перекрывали друг друга, они сливались в единое целое, какофонию мучений, бесконечно истязаемых миллионов душ. И это целое, багряное и невыразимое, пульсировало и расширялось, и жадно глотало один узел за другим, переваривая в себе и свет, и тьму, и всё, что между ними.

Пока что-то ему не помешало.

Я закашлялся, шумно втягивая в себя воздух и пытаясь успокоиться после кошмарного видения. Ощущения? Воспоминания? Этого было недостаточно, чтобы сделать выводы, зато вполне хватило, чтобы обеспечить кошмары на месяцы вперёд.

— Может, это и был всего лишь сон, — задумчиво сказала Полночь. — Я так долго спала…

Провалы в памяти мучили мой замок не первую сотню лет — сильнее всего с того момента, как некто, посланный Затмением, попытался убить её с помощью чёрного фламберга. Как он подобрался к сердцу, куда в теории могли проникнуть лишь хозяева — неизвестно, но это точно был не хозяин. Почему не довёл дело до конца — загадка. Полночь лишь почувствовала страшную боль, затем нарастающую слабость, и, возможно, погибла бы, если бы не усилия Роланда фон Харгена. Покушение со стороны Затмения выходило за любые рамки обычного противостояния замков, которое Полночь воспринимала как должное. Разумеется, вечные замки сражаются, так было всегда. Когда я рассказал об угрозе со стороны Полудня, она лишь отмахнулась. В её системе координат худшим вариантом был лишь временный хозяин-захватчик, назначенный «старшим братом».

Я вспомнил «Сжатую хронологию противостояния Полуночи и других вечных замков». Сотни, тысячи, десятки тысяч сражений, неисчислимое число жертв. Война, растянувшаяся на целые эпохи, была для неё такой же нормой, как и порабощение душ.

Затмение, обезумев или нет, пыталась решить проблему радикальным способом. Мне предстоит найти иной путь.

Рукоять проклятого оружия, кстати, пришлось забрать с собой. Нельзя было оставлять его рядом с сердцем, требовалось как следует изучить и, в идеале, уничтожить. Полночь любезно согласилась помочь с поисками деталей драконьей кузни, для неё этот проект выглядел столь же новым и интригующим, как и для Луны.

Вопросы продолжались, хотя в какой-то момент я почувствовал, что начинаю выдыхаться и держался на силе воли. Например, она не видела никаких проблем в союзе со Знающими, особенно с Князем в Жёлтом, который «помогал и развлекал» многие тысячи лет. Правда, чем дальше, тем больше он хотел взамен, а раньше было не так.

С Шар’Готом Полночь предпочитала не контактировать, так как «он жадный», а вот визиты Альхирета её скорее забавляли. Но его недавняя грубая выходка вызвала раздражение и обиду, так что ему в этих стенах больше были не рады.

Были и другие Знающие, рангом поменьше, с которыми я пока не сталкивался. Возможно, видел на балу, но не заострял внимания, а сведения от Полуночи сводились к односложным эпитетам в череде мелких союзников и неприятелей.

И ещё один, безликий и бесшумный, названный Наблюдателем, который «слегка тревожил» мой замок. Князь, значит, не тревожил, а Наблюдатель — да. Теперь и мне стало несколько неуютно.

— Как насчёт… — я поморщился, с неудовольствием осознав, что уже сформированный вопрос вылетел из головы. — Насчёт…

— Ты устал, — констатировала она. — Пребывание в сердце вытягивает силы. Тебе пора назад.

— Ничего я не устал.

— Кого ты пытаешься обмануть? — сурово спросила она, но тут же смягчилась. — Не бойся, ведь ты справился, и теперь всё будет хорошо. Ты сможешь связаться со мной.

Дальний зов. Полагаю, теперь он станет ещё более полезным, поскольку внятный диалог всегда лучше смутных ощущений.

— И ты ответишь?

— Если смогу, — серьёзно сказала она. — Не каждый раз вот так, напрямую, но иногда — да.

— А если мне понадобится вернуться сюда? Придётся заново проходить… всё, что я прошёл?

— Оставь здесь зеркало, и приходи, если так будет нужно. Только сперва постучись.

Точно. Зеркало. К слову о птичках…

— Ты, случаем, не знаешь, как изготовить новые?

— Зеркала? Тебе понадобится очищенная комната. И действующий артефактор в ней.

Когда я больше не мог спрашивать, то встал с трона, ощущая, как меня пошатывает. Полночь не врала, это место вытягивало силы, и без подпитки от музыки мне едва удавалось оставаться на ногах. Она спрыгнула с подлокотника вслед за мной и заботливо запихнула шкатулку из красного дерева мне в сумку. Моя концентрация слабела, и тронный зал расплывался перед глазами, искажался даже когда я не отводил взгляд, порываясь превратиться в набор из цветных пятен.

Не обязательно тут задерживаться. Я справился, верно?

— Верно, — едва различимо прошептала Полночь — Наклонись ко мне.

Я подчинился, и её губы легонько коснулись центра моего лба. Неожиданный всплеск силы заполнил тело, вскружил голову, и я тяжело опустился на пол. Пространство вокруг окончательно потеряло форму и смысл, казалось, что ещё чуть-чуть, и я провалюсь сквозь него, отправлюсь в бесконечный полёт до корней загадочного «Источника», питающего мой замок.

— Я с тобой.

Слова Полуночи слегка вернули мне ощущение реальности, потерянное после поцелуя.

— Я с тобой, — повторила она. — А теперь и частица моего сердца. Ты сможешь видеть, какие из моих мест связаны с ключевыми комнатами. Ты сможешь очищать любые из них по своей воле.

— Спасибо, — выдавил я, с трудом поднимаясь на ноги. Возможности открывались огромные, но я слишком устал, чтобы как следует их осмыслить.

— Нет, — нежно сказала она. — Это тебе спасибо. Иди, мой рыцарь, мой спаситель, мой хозяин. Ты… странный. Но пока ты жив, я попробую следовать за тобой. Я верну тебя к жизни столько раз, сколько смогу. Только помни, что есть смерть, от которой нельзя спастись.

Странный хозяин для странного замка — если задуматься, вполне подходящая компания, хотя думать сейчас хотелось меньше всего. Я не помнил, как проходил сквозь зеркало и проходил ли вообще — но когда открыл глаза, то снова сидел на троне. К моему величайшему облегчению, это оказался настоящий трон посреди настоящего тронного зала, где всё было родным и знакомым.

Я вернулся. Вернулся с победой, как и обещал. Но почему создавалось ощущение, что чего-то не хватало?

— Кас, ты здесь? Кас?..

Глава третья

Бывает так, что ты набираешь воздуха в грудь, а затем не можешь выдохнуть много часов подряд.

Не буквально, разумеется. В переносном смысле. Скажем, когда берёшься за особо сложную задачу, и нельзя расслабляться до самого конца. Или же, в данном случае, отправляешься в поход, от которого зависит твоя собственная судьба, и судьба всех, кто тебе дорог. Тут даже речь не о часах, а нескольких сутках, да ещё и периоде безвременья в сердце Полуночи. Я не мог выдохнуть даже после победы над Негативом, после освобождения из ловушки, после длинного разговора с олицетворением собственного замка.

Я не мог выдохнуть сейчас — поскольку понял, что испытания по дороге были куда хуже, чем казались на первый взгляд.

Первое испытание попросту не пропускало никого, кто не знал пути обхода, оно безжалостно отсеивало неподготовленных и самоуверенных.

Третье испытание внушало страх. В моём случае — страх поражения, страх лишения, страх одиночества. Теперь я знал, что этот страх сидит у меня внутри, и останется там навсегда.

Второе испытание… второе испытание требовало жертвы. И когда ни оружия, ни артефактов оказалось недостаточно, оно присосалось ко мне самому. Присосалось, чтобы вытянуть… что? Жизненную силу? Душу? Так или иначе, я не знаю, прошёл бы я второе испытание без помощи Кас, как и третье — без помощи Адель.

Я не мог выдохнуть — поскольку понял, что мог потерять их обеих, и даже не заметить.

— Кас!!

Сам не поняв, как, я уже не сидел на троне, а стоял на полу, бешено озираясь. Из окон пробивался тусклый утренний свет — это значило, что замок спал, но на кастеляна это не распространялось. Раньше случалось, что Кас исчезала после разговора со мной или откликалась не сразу, но ни разу — после того, как я звал так долго.

Почувствовав, как волосы на голове начинают вставать дыбом, а за спиной в полный рост вытягивается тень третьего испытания, я схватился за переносной карман для предметов и отдал мысленную команду.

На пол тронного зала упал крюк-кошка, так и не пригодившийся во время похода. А следом с оглушительным стуком приземлилась металлическая девушка невероятной красоты, которую не портила даже безвольно повисшая и частично смятая левая рука. Выждав пару секунд, за которые я ощутил, как вставшие дыбом волосы начинают седеть, Адель выпрямилась и повернулась ко мне.

— Я что-то. Пропусти-ла?

Слава богу. Завод Адель не остановился из-за серьёзного изъяна, а лишь попал под воздействие вневременья в сердце замка. Она была жива, поломка руки явно поддавалась ремонту, и это значило, что её я не потерял. Увы, это всё ещё не значило, что можно было выдыхать.

— Мы выбра-лись, — с удовольствием констатировала Адель, но тут заметила выражение моего лица. — Что. Случилось?

— Кас не отзывается. Она помогла мне со вторым испытанием, и осталась… осталась там в плохом состоянии.

«Она сказала, что вернётся сама. Она обещала, что будет ждать меня, как и всегда».

«А ты и поверил».

— Кас!!

Я уже был готов ломануться вниз, заново добраться до зала второго испытания, не считаясь со временем и силами — при том, что толком не располагал ни тем, ни другим. Но помогла Адель, в отличие от меня не поддавшаяся панике. Спокойно осмотревшись, она шагнула в сторону и протянула целую правую руку, указывая за трон.

Кас оказалась там — тихонько сидящая на полу, утопившая лицо в ладонях. Когда я присел на корточки, протянул руку и коснулся её прозрачного плеча, она вздрогнула и подняла голову. Мне с трудом удалось подавить вскрик.

Половина её лица была ликом полуразложившегося трупа.

— Простите, Вик. Я… не увидела, как вы вернулись. Не слышала, когда вы звали…

— Тише. Береги силы. Терра?

— Вик прав, милая. Лежи и молчи.

Было немного странно слышать наказ для призрака «лежать», но стоило заметить — это новое состояние Кас сделало её будто слегка более материальной. По крайней мере, я без больших проблем перенёс её в лазарет, пинками открывая запертые на утро двери, будто мой замок и не приходил в себя. Сперва я пытался достучаться до самой Полуночи через дальний зов, но та, видимо, погрузилась в глубокую утреннюю дрёму после тяжёлой ночи.

Так что сейчас Кас послушно лежала на койке, пока разбуженная и оттого слегка растрёпанная Терра осматривала её самым внимательным образом.

Не было времени на приветствия и объятия, на радость от моего возвращения и удачно выполненной миссии. Только лекарь и её пациент — и я, всё ещё не способный нормально выдохнуть.

Казалось бы, ещё совсем недавно ситуация была обратной. Но одно дело — вылечить смертельно раненного хозяина Полуночи, обладающего вполне понятной человеческой анатомией, а другое — ослабшую баньши. Что-то мне подсказывало, что вторая задача для лекаря была не в пример тяжелее, даже для гения вроде Терры.

Впрочем, это не значило, что Терра планировала сдаваться.

— Нужна консультация, — побормотала она. — Стороннее мнение.

Я уже открыл рот, чтобы выпалить, где мы возьмём стороннее мнение посреди белого дня, как леди-вампир призывно махнула мне рукой, сместившись к одной из соседних коек. Всё ещё не понимая, я подошёл поближе, и только тогда Терра откинула плотное покрывало. Под ним лежало что-то, напоминающее груду очень старого тряпья, и пахнущее соответственно.

Мне не сразу удалось опознать лича, которую мы захватили вместе с Хвоей и Литой во время разведки перед походом вниз.

— Оковы с вами? — деловито спросила Терра.

— Со мной, — слегка растерянно подтвердил я. — Но ты же вроде говорила, что в лазарете не будет случайной нежити?

— Говорила.

— И что в следующий раз я смогу вступить с ней в осмысленный диалог?

— Было и такое.

— Так почему…

— Я не справилась, — просто сказала Терра. — Пациентка предприняла попытку побега, и её пришлось ввести в состояние искусственной комы. Боюсь, если её разбудить без мер предосторожности, она вновь начнёт буянить.

— Хотя бы способность мыслить к ней вернулась?

— О, в полной мере.

Я бы мог спросить, что заставит буйную некромантку отвечать на вопросы, даже с надетыми Оковами Судьбы, но прикусил язык. Все предварительные расспросы по сути были потерей времени, а Терра меня никогда не подводила. С трудом нашарив тонкие женские кисти среди грязных лохмотьев, я защёлкнул на них браслеты древнего артефакта. В ту же секунду леди-вампир вонзила шприц с полупрозрачной жидкостью куда-то в район шеи лича.

Та захрипела и выгнулась, словно сквозь неё пропустили шоковый разряд. Средства Терры могли быть исключительно болезненны… как выясняется — даже для высшей нежити.

Во время нашего «знакомства» я не мог разглядеть под капюшоном ничего, кроме темноты. Сейчас капюшон немного сполз, обнажая нижнюю часть бледного лица, такого худого, что кожа обтягивала кость без каких-либо признаков мышц и жира. Но если рядовые иссохшие напоминали мумий, то леди-лич скорее выглядела как жертва изнурительной голодовки.

«Жертва» открыла рот, но из него вырвался лишь новый, более продолжительный хрип. В нём едва угадывались слога гортанного языка, который не знал ни я, ни Полночь — судя по отсутствию перевода. К моему удивлению, Терра понимающе покивала в ответ.

— Она говорит, что вырвет наши сердца, и съест их сырыми с мёдом и перцем — традиционным блюдом её народа. Моё в первую очередь, как лживой предательницы.

— А ты её предала?

— Когда-то мы разделяли… общие интересы. Но даже тогда речь не шла об обетах и клятвах.

Лич вновь захрипела, как мне показалось — с нотками яда.

— Лаахиза! — фыркнула Терра. — Разве так выражаются в приличном обществе?

— Никто не смеет… оскорблять хозяина Полуночи!.. — раздался глухой шёпот сбоку, и я с ужасом увидел, что Кас грозно приподнимается над своей койкой.

— Может, наша кастелян не так уж и больна? — задумчиво сказала Терра.

Прежде чем я успел возмущённо ответить, она молниеносно переместилась к Кас, чтобы уложить её назад, и тут же вернулась к пленнице.

— Ты уверена, что она нам поможет? — мрачно спросил я. — Даже Оррисс изначально был больше готов к диалогу.

— Ключ лежит в правильном подходе.

— Каком ещё подходе? Чего она хочет? Свободы? Силы?

Раздавшийся в ответ издевательский хриплый смех в переводе, в принципе, не нуждался. Терра покачала головой.

— Боюсь, Вик, эти вещи её не слишком интересуют — разве что вы будете готовы добровольно уступить свой трон. Но сперва мы попробуем кое-что другое… Лаа, посмотри сюда.

С этими словами леди-вампир натурально схватила миниатюрную фигуру на койке за шиворот, подняла одной рукой и повернула в нужном направлении — направлении койки Кас. Пришло мне время изумляться второй раз за пять минут — издевательский смех вдруг оборвался, как обрезанный ножом. Лаахиза, как её назвала Терра, почти не могла двигаться из-за магии Оков, но я видел, что она пристально уставилась на лежащую баньши из-под надвинутого капюшона.

— Ты когда-нибудь видела нечто подобное? — мягко спросила Терра, продолжая удерживать свою знакомую в вертикальном положении.

Тишина растянулась на несколько долгих секунд. Потом Лаахиза прохрипела какую-то короткую фразу.

— Она просит дать ей возможность двигаться, — перевела Терра. — Просит вежливо.

Слегка помедлив, я снял с шеи ключ и расщёлкнул один из браслетов Оков. Фигура в тряпье тут же слезла со своей койки и направилась к соседней. Взглядом Кас можно было заморозить небольшой город, но Лаахиза не обратила на это ни малейшего внимания. Она провела пару минут, обходя баньши с разных сторон, хмыкая и что-то бормоча на своём языке. Затем, явно увлечённая, протянула над Кас худую руку и произнесла что-то нараспев.

Ничего не произошло.

Леди-лич непонимающе уставилась на свою ладонь, а затем злобно зашипела, коснувшись второго, всё ещё закрытого браслета Оков Судьбы. Она резко обернулась ко мне, хрипя и потрясая артефактом в воздухе.

— Она просит вернуть ей магию, — сдержанно сказала Терра.

— Вежливо?

— Не совсем.

— Насколько нам необходима ей консультация?

Леди-вампир печально улыбнулась.

— Если бы вы спросили только меня, то я бы сказала — совершенно необходима. Не исключаю, что ответ можно найти в библиотеке, или же отыскать в других мирах. Но как врач одно скажу точно — время дорого.

Был ещё один вариант — достучаться-таки до Полуночи следующей ночью. Уж она-то могла сказать, что надо сделать, чтобы спасти собственного кастеляна. Правда, у моего замка имелась неприятная привычка смотреть на своих слуг как на расходники, и ответ «просто испепели её и найми кого-то ещё» меня бы совершенно не устроил. Но лучше всего, конечно, было бы попытаться забросить сразу несколько удочек, и как можно скорее.

Я не мог потерять Кас. И если для этого требовалось рискнуть — так тому и быть.

— Клянись, — сказал я, смотря на Лаахизу сверху вниз. — Клянись, что не причинишь вреда ни Кас, ни мне, ни кому-либо ещё из слуг и гостей Полуночи. Клянись, что не попытаешься вновь устроить переворот, пока я здесь хозяин. Клянись, что не отправишься в поход к сердцу замка… для чего бы то ни было. Я как раз оттуда, только что там всё наладил, и не хотел бы чинить ещё раз.

Глаза лича всё ещё были скрыты под капюшоном, но ненависть в её взгляде была так сильна, что я чувствовал её кожей. Молчание затянулось, и меня колупнул червь сомнения, но тут же исчез. Клятва не могла быть смягчена — иначе я просто оставлю в замке бомбу замедленного действия. Терра сильна, но не всемогуща, и рано или поздно злоба её старой знакомой может перевесить научный интерес.

— На этот раз всё не так, как раньше, Лаа, — негромко подала голос Терра. — Он не такой, как другие. Я ему верю, и тебе тоже стоило бы поверить.

В ответ раздался уже знакомый резкий хрип — подозреваю, что Терру вновь обозвали «лживой предательницей». Но после этой тирады Лаахиза как-то обмякла, словно потеряла стержень, держащий её прямо. Ещё раз бросив взгляд в сторону Кас, она медленно подняла руку и стянула капюшон с головы.

Сложно сказать, как бы леди-лич выглядела менее истощённой, но подозреваю, что даже тогда её сложно было бы назвать красоткой. Абсолютно лысый череп покрывал жутковатый переплетающийся узор чёрно-зелёных татуировок, ввалившиеся глаза цвета болотной тины смотрели с неприязнью и подозрением. Но ненависти, как ни странно, в них больше не было — и спустя пару секунд Лаахиза снова заговорила.

— Я… клянус… не делать вреда.

Слова давались ей с трудом, и я впервые слышал, чтобы кто-то в Полуночи говорил с таким сильным акцентом. В теории мы все общались не на русском, а некоем местном наречии, просто замок брал перевод на себя. Пожалуй, лучше не задумываться об этом слишком уж сильно.

— Я клянус… не свергать тирана. Клянус… не пойти к сердцу. Сим… клянус на кровь… и на душе.

Терра протянула ей скальпель, которым та равнодушно вскрыла тыльную сторону левой ладони. Кровь лича была очень густой и совершенно чёрной, но пара капель всё же упали на каменный пол, зашипели и испарились. Клятва Лаахизы звучала искажённо, даже слегка нелепо, и я встретился глазами с Террой. Та слегка кивнула в ответ на невысказанный вопрос. Очевидно, важна была не безупречная формулировка, а намерение за ней, и мироздание приняло такой вариант.

Больше не сомневаясь, я использовал ключ на второй браслет Оков, освобождая пленницу. По её лицу промелькнула тень облегчения, но она не торопилась возвращаться к изучению Кас. Вместо этого она раздражённо махнула только что освобождённой рукой.

— Прощайся, — резко сказала она. — Затем прочь! Буду… работа. Долго. Не мешать!

— Я позову вас, — мягко сказала Терра. — А пока что вам тоже стоит хорошенько отдохнуть.

Сложно представить, но Кас сейчас казалась ещё более бледной, чем когда я нашёл её за троном. Бледной… и мёртвой. Она почти вернулась на полгода назад, в неочищенное состояние, когда я всё ещё воспринимал Полночь как череду странных повторяющихся кошмаров.

Кас страдала — и это разбивало мне сердце.

— Кас?

— Да, Вик?

— Не вздумай умирать или исчезать, пока меня нет. Это приказ.

— Как скажете, Вик. Исчезну только когда вы вернётесь.

Должно быть, моё лицо слишком явственно отразило чувства, поскольку Кас с трудом протянула руку и погладила меня по ладони.

— Это шутка. Постарайтесь поспать, а я постараюсь не умереть, как вы и приказали… хозяин.

Адель ждала меня во внутреннем дворе, сидя на краю полуразрушенного фонтана, где и осталась полтора часа назад, чтобы не мешать обследованию. Невесть откуда она достала компактный набор инструментов и сосредоточенно ремонтировала свою левую руку. Повреждённая в бою конечность уже выглядела значительно лучше, но на команды реагировала всё ещё не до конца. Исполняющая обязанности механика подняла левую руку, согнула её, попробовала пошевелить пальцами и очень по-человечески потрясла головой, недовольная результатом.

— Где-то я это уже видел, — устало улыбнулся я, подходя ближе.

— В этот раз. Почи-ню быстрее.

— Не сомневаюсь.

Я присел рядом. За прозрачным магическим барьером небо постепенно светлело. Стены и башни Полуночи не позволяли увидеть рассвет с этой точки, но я знал — где-то там над горизонтом поднимается солнце. Не наше, земное Солнце, какая-то местная звезда, но очень сильно на него похожая. Надо бы всё же узнать побольше о самом мире Полуночи, поскольку тут в моей информации зияла настоящая дыра…

— Как. Кас?

— Не знаю. Терра нашла себе помощницу, но получится ли у них что-то — сложно сказать.

— Я в неё. Ве-рю.

Я не стал переспрашивать, в кого — Кас, Терру или незнакомую Адель Лаахизу. Почему бы и не во всех сразу? Ночью я смогу предпринять новые шаги, а сейчас можно было только ждать. Пойти спать, как мне советовали все кто можно, и совет был не из худших. Но сперва…

— Ты же знаешь, что мы сейчас сидим на всё ещё загрязнённой территории?

— Да. Но для ме-ня это не так. Важно.

— Теперь уже не только для тебя, но не суть. Этот двор был бельмом в глазу все эти месяцы.

— Я сделала подъём-ник.

— И с ним стало гораздо легче. Но я думаю, что в этой истории с загрязнением наконец пора поставить точку.

Дальний зов не позволял обратиться к дремлющей Полуночи прямо сейчас, зато открывал новые возможности после её дара. Паря над чернотой замка, я сфокусировался на нужном внутреннем дворе и «приблизил» картинку. На своеобразной трёхмерной карте постепенно проявились детали — окружающие двор стены, колодец с подъёмником, выход в сад и лазарет, фонтан, разбитый приземлением гаргульи… Я сфокусировался сильнее. И вот оно, наконец — тонкая светящаяся нить, «прицепленная» ко двору и уходящая куда-то глубоко вниз через одну из боковых дверей.

Кто бы сомневался. Этот долбаный двор был привязан к темнице. Самое, мать его, близкое ключевое помещение из всех возможных.

Но будь то ошибка, недосмотр или поспешное решение раненной Полуночи, теперь его можно было исправить. Потянувшись к светящейся нити, я потянул за неё изо всех сил, и та нехотя поддалась, обрываясь от далёкого помещения в глубине замка. Теперь — перенаправить на действительно ближайшую ключевую комнату — скажем, сад. Всё это требовало немалых усилий, и будь у моего «астрального тела» лоб, с него бы градом катился пот. Но результат оказался налицо: чёрное пятно внутреннего двора быстро начало светлеть, соединяя уже очищенные зоны воедино.

Наконец-то. Теперь только вернуться в своё тело, и…

Вот блин.

— Вик?

— Да, Адель?

— Ты в поряд-ке?

— В полном. Просто немного переоценил силы.

— Тебя отнес-ти в спальню?

— Было бы здорово.

Только сейчас, на руках у Адель, я позволил себе слегка выдохнуть. Но всё ещё не до конца.

Глава четвертая

Никогда бы не мог подумать, что засыпать и просыпаться, обнимая девушку-автоматона, будет так удобно.

После того, как я мастерски очистил внутренний двор и совсем чуть-чуть упал на землю без возможности встать, Адель подняла меня на руки и донесла до спальни. Героический поступок, особенно учитывая, что её левая рука всё ещё требовала более основательного ремонта. Выслушав благодарную, но очень сонную речь, она опустила меня на кровать, подумала и легла следом. Её объятия были ожидаемо прохладными, но металлическое тело быстро нагрелось под воздействием моего тепла.

Нельзя сказать, что мои тревоги окончательно отступили, но засыпать таким необычным образом было гораздо приятнее, чем в одиночестве.

Будильников в Полуночи пока не изобрели, так что пришлось просыпаться самому — когда за окном уже стемнело, а в комнату заглядывала молодая луна. Мы с Адель всё ещё лежали в обнимку, хотя и по-другому, чем когда я засыпал. Теперь механическая девушка выступала в качестве своеобразного «тяжёлого одеяла», а я лежал на спине, укрытый обычным одеялом, а затем ей. Глаза Адель были закрыты, но когда я слегка пошевелился, меняя позу, она приоткрыла их.

— Доброй ночи, Адель.

— Доб-рой ночи. Вик. Как спа-лось?

— Весьма неплохо, спасибо. Я бы спросил тебя о том же, но…

Адель, разумеется, не могла спать как человек. Самым близким ко сну состоянием у неё был период отключки, до того, как мы нашли и восстановили ключ автоматического завода. Хотя ещё большой вопрос, ближе ко сну или смерти. Отвечать на него не слишком хотелось.

— Я хоро-шо провела вре-мя. Думала. Мне нравится ду-мать. А ещё. Обнимать те-бя.

— Это абсолютно взаимно.

Нам определённо было пора вставать, но Адель почему-то медлила, а я не хотел спихивать её против воли. Вопрос последовал через пару секунд:

— Вик?

— Да?

— Мы же. Победи-ли?

— Мы совершенно точно победили. Полночь чувствует себя гораздо лучше, и я с ней… скажем так, мы нашли общий язык. Только вот Кас вылечим, чтобы победа была полной, а всё остальное уже ерунда.

— Хоро-шо, — сказала она, как мне показалось — немного спокойнее.

— Тебя что-то волнует?

Она снова помедлила.

— Пом-нишь, ты однажды спраши-вал. О функции зам-ка. Теорию.

— Помню, — медленно сказал я.

Тот разговор произошёл месяцы назад, незадолго после нашего знакомства с Адель. Куда я уходил после него? Кажется, в глубокие пещеры, на встречу с Эргалис? И события как-то закрутились с такой силой, что я забыл спросить Адель о её теории, а она не напомнила.

— Я думаю, Пол-ночь не бы-ла. Создана. Для все-го этого.

Определение было изрядно размыто, но я не стал переспрашивать. То ли слишком хорошо научился распознавать малейшие интонации в мелодичном голосе Адель, то ли просто попал с ней на одну волну. Под «всем этим» она подразумевала всю тьму и зло, что ассоциировали с моим замком внутри него и снаружи. С ужасом, рабством, гибелью, растянутыми на тысячи лет. С наследием лорда Бертрама и других подобных ему хозяев.

— А для чего?

— Для чего-то ещё. Защи-ты. Покоя. Не увере-на. Но я ра-да, что вы. Договори-лись.

— Опять же, это абсолютно взаимно.

Мы полежали так ещё немного, каждый погружён в свои мысли. Но если бы мыслями можно было решить оставшиеся проблемы, я бы, может, никогда и не вставал с кровати.

— Готова начать продуктивную ночь?

— Конеч-но.

Чего я не ожидал — что в тронном зале меня будут ждать все.

Все мои девушки: Луна, Кулина, Хвоя, Лита, даже Терра, стоящая несколько поодаль. Не хватало только Кас, но Терра поймала мой взгляд и легонько кивнула, мол, не отвлекайтесь, поговорим потом. Все гости: Инзор с семьёй, Геннадий Белый, Аллуин и Нидрэ, а также Шаэль со своей неизменной скрипкой. Гвардия почти в полном составе — кроме тех, видимо, кто был занят в патрулях. Кара и Кром радостно скалились, стоя среди других своих собратьев, нанятых незадолго до похода к сердцу. Александр смотрел с присущей ему сдержанностью, но даже в его глазах читалось облегчение. Два здорово вымахавших дракона-подростка, Янтарь и Аврора, едва могли усидеть на месте.

Не дав мне опомниться, Луна тут же оказалась рядом со мной, утопив меня в стальных объятиях. К ней тут же присоединились остальные девушки, включая уже обнимавшую меня всю ночь Адель, а также драконята. Лита слегка замешкалась, но тут же сообразила обратиться небольшим пауком и уместилась у меня на голове. Несколько секунд мы застыли эдакой кучей-малой из девяти очень разных тел, а потом меня схватили, подняли, понесли и усадили на трон, под одобрительный шум гостей и гвардейцев.

— Да здравствует лорд Виктор! — я не разобрал, кто крикнул первым, но крик тут же подхватили многие. — Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности! Да здравствует хозяин Полуночи!

— Да здравствует хозяин Полуночи!

— Да здравствует хозяин Полуночи!!

«Рыцарь вечности»? Я всё ещё не был уверен, кто отвечал за формирование новых титулов, но все улики указывали на саму Полночь. Кто бы ещё успел придумать столь пафосное словосочетание и в кратчайшие сроки распространить его среди своих обитателей? И всё, из песни слов не выкинешь, назвали рыцарем — полезай в… доспех. Мне оставалось только подключиться к общему ликованию, а вскоре ещё и переместиться в трапезную, где Кулина ухитрилась приготовить пир абсолютно на всех желающих.

Даже если бы Кас находилась с нами, в Полуночи всё ещё хватало нерешённых проблем, внутренних и внешних. В том числе таких, за которые было бы неплохо взяться прямо сходу. Но напряжение последних недель было столь велико, что требовало выхода, разгрузки. Тем более, что и повод оказался серьёзный — шутка ли, сердце замка снова билось в полную силу, древняя рана закрылась, и Полночь постепенно возвращалась к жизни. Это ощущали все, и это чувство было сродни лёгкой эйфории, несущей долгожданное облегчение.

Сегодня ночью мы праздновали победу.

Вслед за пиром пришло время докладов и рапортов, но в основном это тоже стало своеобразным продолжением праздника. Кулина отчиталась, что автоматическое пополнение запасов на кухне возобновилось начиная с прошлых суток. Лита поделилась выкладками насчёт значительного укрепления дневного барьера. Хвоя, пользуясь Литой как переводчиком, рассказала про ускоренный рост и укрепившееся здоровье растений в саду. Я до сих пор не знал, как паучишка понимала немую дриаду, но спросить не успел — на смену парочке выступил Александр. Командир гвардии дал короткий, но ёмкий рапорт о том, что низшие тени постепенно возвращаются на прежние места обитания. Они нападают, не боясь смерти, что означает только одно — механизм возрождения вновь заработал в полную силу. На гвардейцах теорию пока не проверяли, приказ «не умирать» никто не отменял, но всё указывало на долгожданное окончание смутного периода.

Со мной хотели поговорить почти все — Луна сковала отличные новые образцы оружия, у Геннадия и Инзора имелась информация о найденных и отсортированных книгах, Нидрэ хотела поделиться, как она нарастила мастерство магии, Ава и Ян просто мечтали показать, как научились прыгать на врага с высоты. Но перед всем этим я подозвал Терру. Я понимал, что срочных новостей о состоянии Кас не было, иначе леди-вампир выступила первой, но ждать больше уже не мог.

— Как она?

— Отдыхает, — на губах целительницы мелькнула обычная её ироничная улыбка, но быстро погасла. — Нам с Лаа удалось значительно замедлить процесс распада.

— Какого ещё распада? — холодея, переспросил я.

— Гибели души, — просто сказала Терра. — Разложения и исчезновения вследствие избыточной потери сил. Вы могли наблюдать Кас в похожем состоянии, когда ещё не заступили на роль хозяина, Вик. Тогда её спасло очищение, но дважды в эту реку войти нельзя.

— Это произошло… из-за жертвы? Из-за второго испытания?

— Вы и сами знаете ответ. Но прежде чем корить себя и убиваться, скажу так: без помощи любой из слуг вы бы сейчас оказались на её месте. Умирающей, гниющей заживо душой, запертой в телесной оболочке. И поверьте, ваше лечение обошлось бы куда дороже.

— То есть, лечение есть?

— Возможно. Благодаря помощи Лаа у нашей пациентки появилось около месяца жизни… Месяца существования, за который можно сделать многое. Или не сделать — тут уж как повезёт.

Мяч опять на моей стороне. К счастью, первый шаг был вполне понятен — обратиться к самой Полуночи и просить о помощи изо всех сил. Пока железо горячо, пока я пребывал в статусе «рыцаря» и её нового любимца, пока до нас не добрались иные масштабные проблемы всех мастей. Я знал, что Терра не любила Полночь, и Лаахиза, похоже, разделяла это чувство. Но сейчас это был самый надёжный вариант, с которым не стоило затягивать, даже учитывая месяц в запасе. Никто бы не стал с этим спорить.

— Ты знаешь, — вдруг сказал я. — Полночь вовсе не пыталась наказать Роланда. Его слияние со Жнецом было… своего рода наградой. Она просто не осознаёт, как это смотрится со стороны.

— Вы же понимаете, Вик, что это не исправляет ситуацию, — мягко сказала Терра. — Скорее, даже делает её хуже.

— Намерения тоже важны.

— Безусловно. Но кроме них она не сделала ничего, дабы защитить наследие лорда Роланда. Ничего, чтобы оградить его друзей, возлюбленных, его сына и дочь от ужасной судьбы. Род фон Харгенов не прервался, ибо его защищает могущественная магия, но сама Полночь пальцем об палец не ударила. Ей всё равно. Всегда было всё равно.

— Терра…

— Я рада, что вы вернулись, Вик. Даже не так, я счастлива, что вы живы. Я… люблю вас — насколько на это способно моё старое холодное сердце. Но чтобы убедить меня, что Полночь вдруг решила измениться, вам понадобится больше, чем просто слова.

Мне нечего было ей возразить.

На связь с Полуночью я вышел примерно в середине ночи. Спустя часы празднования и ликования, отчётов, докладов и бесед, мне предстоял самый важный разговор за сегодня. И я нервничал, блин с горохом, нервничал гораздо сильнее, чем стоило бы. Посещение сердца, музыка высших сфер, сражение внутри моей собственной головы, восстановление подачи энергии, долгий диалог — всё это какая-то часть моего измученного мозга неосознанно пыталась записать в категорию странных снов. Я сопротивлялся, предоставляя факты об успешном походе, но попытки продолжались. И окончательно пресечь их можно было только одним способом.

Привычно обнаружив внутри сплетение холода и тепла, я мысленно коснулся его и воспарил над собственным телом.

Развеивая мои опасения, Полночь быстро вышла на связь. Как она и упоминала, это был не вполне полноценный диалог, скорее монолог с моей стороны и волны ощущений с вкраплениями слов в ответ. Но ощущения были предельно понятны, они поддавались чёткой интерпретации. Мало того, она не только слушала, но и прислушивалась к тому, что я говорил.

Кас серьёзно больна? Полночь сочувствует, она была «ценным элементом».

Помочь напрямую? Такой возможности попросту не предусмотрено. Возможно через время, когда сил станет больше…

Помочь косвенно?

— У меня есть одна идея, — раздался заговорческий шёпот, прорываясь сквозь не-пространство вокруг. — Потерпи до конца ночи.

Легко сказать «потерпи».

Инспекция очищенной территории не звучала, как самое весёлое занятие на свете, но надо признать — смогла поднять мне настроение. Внутренний двор, с которым я возился перед сном, сиял чистотой, треснувшая и раскрошенная брусчатка обновилась, и даже разбитый фонтан полностью восстановился. Воды в нём, правда, пока не было — видимо, требовалось как-то направить невидимые трубы к подземному потоку. Но главное, что очищение сработало как надо, и процесс можно было повторять при необходимости.

В лазарете я провёл совсем немного времени — Терра отошла собрать травы в саду, Кас лежала в беспамятстве, а Лаахиза злобно шипела, что ей мешают работать. Следующей остановкой была крупная заброшенная зона, куда можно было попасть из середины коридора к лазарету. Та самая, где в конце находились библиотечные башни, а крепостная стена пострадала сильнее всего. К моему лёгкому удивлению, хотя участок всё ещё смотрелся ужасно, но изменения начались даже здесь. Часть трещин, «украшавших» внутренние стены Полуночи, исчезли, сорняков по углам стало заметно меньше. Работы всё ещё было невпроворот, и восстановление загрязнённых территорий явно давалось замку с трудом, но даже это вселяло осторожный оптимизм.

Кстати, по поводу очищения…

Мне не нужна была помощь, чтобы добраться до замусоренного склада на одном уровне с кухней и казармами. Я ходил туда в одиночку с самых первых недель своего правления, но сейчас взял с собой небольшую компанию. Луну, Александра и Нику — крепкую воительницу со шрамом через всё лицо, правую руку моего командира гвардии, а также Кару и Крома. Предыдущий доклад Александра оказался абсолютно точен — в извилистом коридоре с ответвлениями, ведущем к старому складу, вновь оказались иссохшие люди и собаки. Они бросались на наш небольшой отряд без всякого чувства самосохранения, оставляя после смерти бледные огоньки души Полуночи. Ника и гноллы разбирали их чуть ли не на автомате, без малейших задержек.

Статус-кво был определённо возвращён, теперь пришла пора двигаться в новом направлении.

— Луна?

— Слушаю, Вик.

— Подстрахуй меня, если я начну заваливаться на пол.

Сесть на пол, скрестив ноги по-турецки. Выйти в дальний зов, сфокусироваться и приблизить картинку, мысленно уцепиться за сущность старого склада.

Я тут же почувствовал, что далеко не от всего хлама в нём следовало избавляться, — здесь прятались ценности и артефакты, нужно было лишь хорошенько поискать. Это осознание давало дополнительную мотивацию к очищению, и я внимательно проследил за направлением светящейся нити, уходящей от пола зала в черноту ниже. Судя по её искривлению, ключевая комната находилась где-то более-менее неподалёку. По крайней мере, гораздо ближе, чем темница по отношению ко внутреннему двору. Я переключил внимание на запутанный коридор, и убедился, что его нить уходит в том же направлении.

Но это был долгий путь, а мне хотелось попробовать его сократить.

Ухватиться за нить и потянуть в этот раз было даже проще, чем в предыдущий. Вчера я чуть ли не засыпал на ходу, а теперь был полон сил. Задача выглядела если не плёвой, то как минимум посильной… но спустя несколько секунд моя уверенность ослабла.

Нить не поддавалась. Я натягивал её пока что на пробу, не в полную силу, нащупывая правильный подход — и вскоре получил однозначный ответ. Вырвать её и перенаправить было реально, но на это бы ушла вся моя оставшаяся энергия. Конечно, я не просто так взял с собой Луну и двух гноллов — те как-нибудь дотащили бы обессиленное тело хозяина до спальни, но этот вариант мне совершенно не нравился. Мало того, что ситуация возникнет неловкая, так я ещё и рисковал пропустить важное сообщение от Полуночи по поводу Кас.

Я вынырнул из дальнего зова, поднялся на ноги и задумчиво потёр подбородок. Отрицательный результат — тоже результат, и из него можно было извлечь выгоду.

— Александр, как далеко гвардии удалось продвинуться на найденном спуске?

Технически, спусков было целых два — один с ловушками, другой с монстрами. Гвардейцы хорошо умели сражаться, а вот механиков среди них не водилось, так что зачищали они именно второй. Один раз я даже им помогал — результатом стало артефактное копьё, в итоге доставшееся Александру. Но спуститься можно было и глубже.

— Достаточно далеко, лорд Виктор. На четыре этажа вниз, не считая проверки открытых дверей и не заваленных проходов. Дальше мы столкнулись с ожесточённым сопротивлением, и не успели выработать новую тактику, поскольку поступил приказ не умирать. С того момента гвардия вернулась к патрулированию и охране границ очищенной территории.

— Вы находили что-нибудь, напоминающее вход в ключевую комнату?

— Сложно сказать, лорд Виктор. Прикажите, и я составлю карту местности, либо лично сопровожу вас вниз.

— Мы тоже сопррроводим, — одобрительно сказал Кром. — Будет славная дрррака.

Ещё одна очищенная комната могла бы принести немалую пользу, особенно если она окажется той самой «артефакторной», которую упоминала Полночь. Но это была рулетка, рандом, и этой ночью времени оставалось не так много. Впрочем, если начать спускаться сейчас…

«Вернись».

Надо признать, сигнал от Полуночи ощущался не самым приятным образом. Примерно как стакан ледяной воды, вылитый на голову тонкой струйкой. Луна тоже поморщилась — судя по всему, послание добралось и до неё. Поход до неизвестной ключевой комнаты был отложен, мы быстро вернулись в тронный зал, где снова собрались все девушки кроме Кас. У меня зародилось смутное подозрение, но я не стал ничего говорить, пока не сел на трон — и тут же провалился в дальний зов.

— Всё готово, — сообщила Полночь радостным шёпотом моему духу, витающему над тьмой.

— Готово к чему?

Она как будто удивилась вопросу.

— К ритуалу избрания наложницы, разумеется.

Глава пятая

За то время, что я провёл в Полуночи и других мирах, у меня сложилось смутное впечатление, что любую проблему можно было решить подходящим ритуалом. В этом даже имелась определённая логика, ведь само существование вечных замков отталкивалось от могучей магии, а чем управлялась магия? Правильно, ритуалами.

Нет, конечно, магию я видел самую разную, в том числе вполне себе моментальную, сотворённую без какой-либо подготовки. Но ритуалов всё равно было много, до неприличия много, в том числе таких, что могли буквально потрясти основы мироздания. В моей голове до сих пор хранилось знание о довольно-таки чудовищном обряде, который позволял хозяину уничтожить собственный вечный замок, перенаправить поток силы на себя и не «лопнуть», а мигом возвыситься до уровня местных богов. Спасибо Орриссу и его неуёмной жажде могущества. Эта информация мне совершенно точно не пригодится, но сам факт её существования и возможность применения заставляли понервничать.

Ритуалы решали проблемы, равно как и создавали их. А некоторые и вовсе были встроены в само существование Полуночи, которые она активировала по своему усмотрению. Я знал минимум о двух: ритуале выбора слуги и ритуале избрания наложницы.

Выбор слуги мне предлагался лишь однажды — после испепеления обезумевшего механика и освобождения мастерской. Полночь не воспринимала Адель как замену, так что предложила ряд кандидатов на вакантное место. Тогда я отказался, не желая потакать системе порабощения душ, а она не стала настаивать — ритуал требовал серьёзного вложения сил.

Об избрании наложницы мне рассказывали мои девушки, причём без больших подробностей. Я помнил основные моменты — наложница призвана… исполнять свои прямые обязанности, в идеале — помочь хозяину зачать наследника. Наложница получает особые права и свободы. Ритуал можно провести многократно, в зависимости от «нужд».

Допустим, насчёт прав и свобод для всех слуг мы с Полуночью уже договорились. Тогда зачем…

Но Полночь уже не отвечала.

Я открыл глаза, покидая дальний зов. Затем моргнул пару раз, чтобы убедиться в том, что вижу всё правильно. Когда я входил сюда минут пятнадцать назад, здесь находились все девушки, кроме Кас.

Сейчас ситуация была полностью обратной.

Когда они успели принести её сюда из лазарета? Когда успели свалить, все до единого? Я спустился с трона, приблизившись к Кас, что неподвижно лежала на своей койке посреди зала, и моё сердце снова болезненно сжалось. Не знаю, какие меры применили Терра и Лаахиза, но внешне они были не заметны.

Никто мне даже не потрудился объяснить — Полночь в первую очередь — как проводить этот ритуал. Чем он поможет Кас, и поможет ли вовсе. Она даже в своём самом «здоровом» состоянии не предлагала себя на роль наложницы. А сейчас, кроме всего прочего, я должен был сделать выбор за неё.

— Она согласна, не сомневайтесь.

Моё нервное напряжение достигло пика, и я не развернулся осознанно — меня развернула сила «Зверя», готовясь отражать неожиданную атаку со стороны. Но там обнаружилась всего лишь Терра, что стояла, опираясь на колонну и грустно улыбаясь.

— Господи, Терра, — только и сказал я, ощущая, как втягивается назад уже полезшая наружу волчья шерсть.

Я в очередной раз успел забыть, кто именно наградил меня способностью к невидимости. И Терра пользовалась ей на совершенно недостижимом уровне.

— Простите, Вик. Полночь недвусмысленно дала понять, что все должны оставить вас наедине с Кас, но вы знаете, где именно я видела её приказы.

— И в данном случае я тебя полностью поддерживаю, — буркнул я. — Что за ритуал без пояснений? Что за перформанс, мать его? Мне казалось, период «кидаем хозяина в воду и смотрим, как он барахтается» должен был остаться позади.

— В Полуночи? Вы сами-то себя со стороны слышите?

В самом деле, что это я. Можно вынуть душу из замка, но замок из души… нет, какая-то ерунда получается. Вернёмся к делу.

— Ритуал, — напомнил я. — Избрание наложницы. Чем это поможет Кас?

— Полностью исцелит и поднимет на ноги, — невозмутимо сказала Терра, но тут же отобрала зародившуюся надежду. — Или же не сделает абсолютно ничего. Главное, что он не навредит, а в практической медицине это основополагающий принцип.

— Погоди, но обязанности наложницы…

— Могут быть с лёгкостью отложены на потом или же не исполняться вовсе. Вы хозяин, вам и решать. Конечно, если бы обязанности были исполнены, это наделило бы хозяина и наложницу особыми силами… Но оставим это на последующие ритуалы и другие ваши выборы. Сегодня перед нами вопрос жизни и смерти.

Я вновь взглянул на бледное лицо Кас, больше напоминающее застывшую маску смерти. По крайней мере она не «распалась», не исчезла, не погибла окончательно. Если её можно было вернуть, я бы провёл сотню подобных ритуалов и ещё тысячу любых других.

— Полночь редко принимает верные решения, — тихо сказала Терра, непостижимым образом оказавшись рядом. — Но это — одно из них.

— Что мне надо делать?

— Вы уже должны были сообразить, как здесь передаётся сила любого рода.

Безумно устал от намёков, но этот был вполне понятен. Склонившись над лицом Кас, я коснулся своими губами её ледяных губ. Третий наш поцелуй, самый печальный из всех.

Сперва ничего не произошло — и мне снова стало нехорошо. В ритуале выбора слуги я перебирал пленённые Полуночью души, просматривал воспоминания о них, тратил на это собственные силы. Здесь же просто поцеловал девушку-призрака, ощущая при этом лишь собственный водоворот эмоций, но ничего сверху.

Я обернулся к Терре, чтобы уточнить, всё ли сделал правильно — и уставился на её застывшее лицо. Полностью застывшее, как и вся она — целительница оказалась заморожена во времени, подчинённая магии ритуала.

И тогда я медленно перевёл глаза на Кас.

На койке из лазарета, доставленной в центр тронного зала, передо мной лежала она — и не она одновременно. Не та Кас, которую я знал всё это время, другая, наполненная жизнью. Человек, а не призрак, женщина такой красоты, что останавливала время не хуже самой Полуночи. Бледную кожу изысканно подчёркивал лёгкий румянец на щеках, густые и блестящие чёрные волосы окаймляли безупречный овал лица. Нежные линии тела, определяющие соблазнительные формы, манящие, умоляющие о прикосновении. Её грудь мерно вздымалась в ритм дыханию, едва прикрытая тонкой тканью.

Совершенство. Искушение во плоти. Стоит лишь протянуть руку…

Образ был настолько могущественным, что я одёрнул себя лишь через пару секунд, молча пялясь и едва не роняя на пол слюну. Надо собраться, убедиться, что она в порядке. Изменения были слишком внезапными, практически невероятными…

— Кас? — хрипло позвал я.

Иллюзия тут же развеялась, стоило лишь моргнуть. Кас вновь стала прозрачной и очень, очень холодной, искалеченной процессом распада. Но прежде чем меня накрыла волна отчаяния, Терра быстро вышла вперёд, склонившись над койкой с пациентом. Не знаю, как она умудрялась прослушивать и прощупывать призрака, но она умудрялась. И выражение её лица при этом было отнюдь не подавленным.

— Лаа! — крикнула леди-вампир, обернувшись к главному коридору. — Давай сюда, живо!

Судя по скорости, с которой через зал рванула закутанная в лохмотья фигура, Лаахизе не требовалось повторять дважды. Теперь над Кас склонились двое лекарей, а я медленно отступил, ощущая, как бешено колотящееся сердце постепенно восстанавливает обычный ритм. Ритуал свершился, моя роль в происходящем вернулась к наблюдению — и надежде.

К счастью, ждать пришлось не слишком долго.

— Хорошо! — хрипло заявила Лаахиза, и её жутковатое лицо прорезала широкая улыбка. — Результат тут. Результат… хорошо!

— Состояние пациента стабилизировано, — мягко добавила Терра. — Процесс распада остановлен.

Она улыбалась, но я не слышал в её голосе… ликования. Победы, врачебного триумфа. И потому я тоже не спешил отдаваться преждевременной радости.

— Она выздоровеет?

— Сама? — Лаа фыркнула до того, как Терра успела что-то ответить. — Нет! Никак!

Леди-лич развернулась ко мне, прожигая неприязненным взглядом. Я практически воочию наблюдал, как в её голове застарелая ненависть борется со свежим научным интересом. И, как и в прошлый раз, научный интерес оказался сильнее.

— Ты! — прохрипела она, подходя ближе и наставив на меня худой палец. — Тиран! Что видеть? Говори быстро.

— В каком состоянии была Кас, когда подействовал ритуал? — «перевела» Терра. — Как она выглядела?

— Живой, — помедлив, сказал я. — Очень… живой. Соблазнительной.

— Наложница? — издевательски сощурилась Лаахиза. — Соблазнять? Не верить, никак не верить.

Чем дольше мы были знакомы, тем понятнее становилось одно: надо было включить в условие её клятвы дополнительный слив яда. Примерно раз в два предложения. Знал бы, где падать — соломки бы постелил.

— Лаа хочет сказать, что ритуал нарисовал бы соблазнительной любую вашу избранницу, Вик, — сдержанно пояснила Терра. — А вот то, что она выглядела живой…

— Интерес. Знак?

— Думаю, да.

— Не думать, знать! — резко сказала Лаахиза. — Знак и ответ.

— Тебе виднее, Лаа. Огласишь диагноз и курс лечения?

— Откат. Возврат. Воскрешение.

Я моргнул, сперва посчитав, что ослышался. Или же понял что-то не так из-за сильного акцента — хотя эта фраза у Лаахизы получилась на удивление внятной. Так что пришлось отвечать первое, что пришло на ум:

— Разве это возможно?

Леди-лич зашипела, взмахнула руками и от возмущения перешла на свой родной язык. Терра подключилась, когда та замолчала:

— Лич есть маг, воскресивший себя с помощью собственной магии… глупыш. Лаа — живой пример того, что подобное возможно.

Кажется, Терра заменила словом «глупыш» что-то куда более оскорбительное.

— Без обид, но по ней так и не скажешь.

Новая порция хрипа.

— А по вам так и не скажешь, что вы хозяин… дурачок. Подумайте, ваша гвардия сплошь состоит из вчерашней нежити, но сейчас их не отличить от людей.

— И мы до сих пор не знаем, что послужило тому причиной, — пробормотал я.

— Моя… я узнаю, — медленно сказала Лаахиза, наконец взяв себя в руки. — Пока тиран искать способ.

Если бы «тиран» ещё знал, с чего начать!

Терра поймала мой затравленный взгляд, и подарила мне новую улыбку — на этот раз, успокаивающую.

— Слушайте внимательно, Вик. Вам не придётся начинать совсем уж с нуля…

По словам Терры, первым шагом к «традиционному» ритуалу воскрешения был поиск прошлого. Родной мир Кас, её настоящее имя, а также обстоятельства её смерти. Для того, чтобы стать призраком, требовались специфические обстоятельства. Для превращения в баньши — невероятно специфические. Всё это следовало выяснить в деталях, собрать воедино, и только тогда пытаться буквально вытащить Кас с того света. Настолько, насколько получится.

Проблема состояла в том, что Полночь без зазрения совести стирала память о прошлом у большинства пойманных душ. Она запоминала сцены их смерти, если те погибали в её стенах или рядом с ними, но это было всё, на что можно рассчитывать. Даже если бы удалось разбудить саму Кас, она бы вряд ли поделилась подробностями своего прошлого.

И всё-таки, это было совершенно необходимо.

Из тяжких размышлений меня вывел звук гонга — приближалось утро, и «заклинивший» Жнец вот-вот планировал отправиться на охоту. Я отошёл в сторону, чтобы без свидетелей осыпать его парализующим порошком — благо, Терра обновила мои запасы. Ещё одна нерешённая проблема, в очередной раз отложенная в долгий ящик. Интересно, осталось ли под маской-черепом хоть сколько-то личности лорда Роланда? Что-то мне подсказывало, что он бы посочувствовал моей беде, а то и дал бы дельный совет.

Только вот для его воскрешения уж точно было поздновато.

В любом случае, поход для «починки» Жнеца относился к вопросам будущего, не настоящего. Кас стояла на первом месте, и раз уж один ритуал помог частично её откачать, надо хорошенько опросить специалиста по другим ритуалам. Первым делом завтра ночью, поскольку сегодня времени уже не оставалось.

Интересно, сегодня я буду спать один или ещё кто-нибудь решит подойти?..

— Поиск прошлого у действующего слуги? — задумчиво протянула Лита. — А вы любите рисковать!

— Скорее, вынужден, — буркнул я. — Но Полночь не будет возражать. Я у неё на хорошем счету.

— Тогда её в первую очередь и спрашивайте! Серьёзно, это должен быть первый шаг!

— Спрашивал уже. Пока что надо искать самим.

Если быть точнее, буря эмоций Полуночи в ответ на запрос о Кас расшифровывалась примерно, как: «надо отдохнуть после ритуала, а затем покопаться в памяти». Это могло занять от суток до недели, и терять время было смерти подобно.

— Поняла, — деловито сказала Лита. — В таком случае, поищу, как перенастроить волновую отдачу поискового артефакта без того, чтобы стирать и восстанавливать зачарование с нуля… Амулет же при вас?

— Сгинул, — коротко сказал я, не став уточнять, что его сожрало всё то же второе испытание, которое почти доконало Кас.

— Вы меня сегодня не щадите, Вик, — расстроенно сказала паучишка.

— Кто бы меня пощадил? — невесело усмехнулся я. — Ты скажи так — с амулетом дело пойдёт быстрее?

— Примерно в тысячу раз. Может, в тысячу и один.

— Ну раз в тысячу и один…

Мой старый поисковый амулет я получил в один из первых… Нет, вообще в самый первый приём гостей. В очень короткий визит паломников из «южных земель», людей с угольной кожей и прозрачными белыми глазами. Их лидер, высокая и красивая женщина, просила благословения — не магического, а просто устного, да и в тот момент я не мог дать им ничего больше. Паломники оставили дары, среди которых оказался неопознанный магический амулет, и больше я их никогда не видел. Не только эту делегацию, а в принципе кого-то из их народа. Чернокожие посетители заглядывали, но ни у кого не было таких глаз, да и одеждой они отличались.

Амулет в виде золотой стрелы на цепочке сперва казался проходным артефактом, полезной мелочью, но быстро доказал свою исключительную ценность. Оставлять его на алтаре второго испытания было больнее, чем я бы хотел себе признаться. Но что самое главное — теперь он понадобился Лите для помощи Кас, а новый достать неоткуда.

Точнее, новый достать было проблемно.

Кас настолько блестяще исполняла свою работу, что многие вещи в Полуночи происходили как бы сами по себе. Точнее, некоторые в самом деле происходили, но за остальное отвечала кастелян. Так без её помощи мне понадобилось с полчаса, пока я обнаружил, куда положил другие дары тех паломников — изумительные золотые фигурки ястребов и антилоп. Затем, вооружившись одной из них, я призвал в тронный зал всех доступных девушек и устроил перекрёстный допрос. Луна и Кулина были на той встрече лично, но не знали, откуда явилась делегация. Терра узнала фигурки — по её словам, стиль искусства этого народа не менялся тысячелетиями. Она припомнила, что тень Полуночи уже опускалась на их мир, где острова цвели, а континенты захватили огромные пустыни, но название от неё ускользало.

К моему немалому удивлению, ситуацию спасла Эррит Галандис, жена Инзора. В отличие от мужа-лингвиста она когда-то занималась историей, и знала наперечёт всех торговых партнёров львиной империи как из Ноарталя, так и сопредельных узлов великой паутины. Некогда их связывали многочисленные двусторонние порталы, которые со временем были закрыты или разрушены. Но архивы сохранили старые записи о контактах альвийской империи с людьми из другого мира под названием Исанкара, мастерами ювелирных артефактов. С людьми из народа, называющего себя Зун’Кай.

Вооружившись этой информацией, Лита нырнула в библиотеку и вскоре приволокла громадный том, что-то типа семнадцатой части «Краткого описания миров, осенённых тенью Полуночи». Мы засели за него вместе, затем паучишка в одиночку долго колдовала возле главного портала замка, пока наконец, далеко за середину ночи, не подозвала меня.

— Я всё… подготовила, — гордо сообщила она, утирая со лба набежавший пот, словно пробежала марафон. — Можете отправляться.

— Извини за нескромный вопрос, но как я вернусь назад?

Раньше меня всегда возвращала Кас, и один раз — сама Полночь, но для этого потребовалось довольно некрасиво умереть. Мой замок сейчас мог выдержать воскрешение хозяина даже в другом мире, но это всё равно была огромная нагрузка. Погибать просто чтобы попасть домой, звучало тупо и расточительно.

— Через рабочий портал, — пояснила Лита. — Я покажу, где, что и как. Говорю же, всё подготовлено! Вы можете спокойно заниматься переговорами… или другими способами убеждения.

Я хотел было назидательно сказать, что насилие решает отнюдь не любые вопросы, но вспомнил свой визит в Ноарталь и передумал. Надеюсь, на этот раз путешествие выйдет менее кровавым — те ребята из Зун’Кай выглядели гораздо сговорчивее альвов львиной империи.

Интересно, в какой гроб я попаду на этот раз?

Глава шестая

Темнота вокруг после заклятия переноса стала для меня самым привычным делом. Вот в один момент я стою возле распахнутых главных дверей Полуночи, изъявляя свою волю большому порталу, а в следующий — корчусь в каменном мешке, кое-как пытаясь осознать своё положение в пространстве. Ощущения совершенно отвратительные, даже учитывая низкую угрозу жизни. Да, я не умру, если окажусь запертым в гробу глубоко под землёй, но выкапывание не доставит ни малейшего удовольствия.

Впрочем, в этот раз «каменный мешок» оказался слегка посвободнее.

— Лита?

— Тут!

— Кажется, мы не в гробу.

— Вам не кажется, Вик. Это какая-то кладовая, просто очень тёмная и пыльная!

— Блин, мог же догадаться и так.

Именно к этому походу у Кулины на кухне кончились редкие ингредиенты, позволяющие делать блюда с одним из лучших «бафов» — зрением в темноте. Я не слишком расстроился, поскольку предполагал, что в основном буду находиться на открытом воздухе или хорошо освещённых помещениях, но со стартом в замкнутом пространстве мало что можно было поделать.

Зато со мной осталась Лита. Вернее сказать, не она сама, а её астральная проекция в виде небольшого полупрозрачного паучка у меня на левом плече. Библиотекарь Полуночи не могла физически покинуть пределов замка — это было дозволено лишь эмиссарам и кастеляну, но подобные трюки не воспрещались. Со временем я планировал договориться с Полуночью о послаблениях к первоначальному запрету, если не полной отмене. А пока сойдёт и так.

Спустя секунд пять я нащупал запертую дверь и выбил её коротким ударом ноги.

— Можно сказать, проклятье снято, — рассуждал я вслух, пробираясь наощупь сквозь тёмные комнаты какого-то дома, заброшенного бог знает когда.

— На вас лежало проклятье, и вы не сказали⁈

— Не переживай, это скорее моя личная шутка. Видишь ли, каждый раз после телепорта я оказываюсь в гробу, или чём-то, напоминающем гроб. Но вот в прошлый раз меня забросило всего лишь в шкаф, а в этот — в самый обычный дом.

С этими оптимистичными словами я добрался до входной двери, рванув её на себя. Старое дерево с лёгкостью поддалось, и из проёма на меня обрушилось что-то около пары тонн первосортного песка.

Сглазил, идиот. Теперь всё-таки придётся выкапываться.

Страницы «Краткого описания миров, осенённых тенью Полуночи» описывали империю Зун’Кай как одну из самых могущественных в Исанкаре. Она широко раскинулась на крупнейшем континенте мира, подмяв под себя многочисленные государства и народы поменьше. По уровню развития технологий зун’кайцы примерно достигли позднего периода эпохи Возрождения, что по меркам великой паутины было очень серьёзным прогрессом. Но при этом они ещё и владели магией, которую в первую очередь применяли в ремесле, создавая первоклассные ювелирные артефакты. Основное население составляли чернокожие люди с белыми глазами, но хватало и других типажей, как и в любой империи. Зун’Кай даже сгребла под свою руку несколько островов, населённых «крылатыми», птицелюдами.

Когда я читал эту информацию, мне почему-то не пришла в голову очень простая мысль. Почему от столь серьёзного государства в Полночь явились лишь трое паломников?

Я телепортировался не то что наобум, но без по-настоящему чётких ориентиров. Сжимая в кулаке подаренную статуэтку антилопы и представляя в голове столицу Зун’Кай по паре строчек описания. Как ни странно, фокус удался, и теперь я воочию мог наблюдать город, «раскинувшийся от горизонта до горизонта».

То есть, его засыпанные песком руины.

Руины величественные, ничего не скажешь. Монументальные здания, некогда увенчанные куполами из чистого золота, вкрапления которого всё ещё ярко сверкали на солнце. Многочисленные жилые дома, расколотые колонны, покрытые полустёртыми золотыми узорами, лестницы, ведущие в никуда. Гигантские обелиски с выгравированными символами склонялись, словно исполины, павшие в битве с ветром и песком. Возможно, я мог бы попытаться прочесть надписи «Взглядом библиотекаря», но вряд ли бы подчерпнул что-то полезное.

Если во время моего визита в Ноарталь Империя Шести Львов переживала не лучшие дни, то Зун’Кай рухнула задолго до моего рождения. А скорее всего и до рождения многих моих предков, вплоть до седьмого колена.

— Лита, радость моя, — откашлявшись, сказал я как можно мягче. — Когда именно была написана книга, которую мы с тобой читали?

— Погодите, сейчас проверю… А, вот! Переписано начисто и дополнено в десять тысяч триста пятнадцатом году по л. п.

Восемьсот лет назад. Для Полуночи — не то что бы мгновение, но совсем короткий период. За который в других мирах могли возникнуть и рассыпаться даже несколько империй.

— Простите, Вик. Я перепроверила наличие порталов по энергетическому фону, но должна была убедиться, что империя всё ещё существует…

— Ты всё сделала правильно, — вздохнул я. — Нам всё равно сюда. Кто-то же послал ту делегацию, и магические амулеты они делать не разучились. Осталось только понять, в каком направлении их искать.

— Ближайший рабочий портал расположен в пяти часах пути на северо-восток! Там же должен быть один из крупнейших оазисов в этой местности.

Между «должен быть» и «есть» разница огромная, но хотя бы насчёт портала паучишка оставалась уверена. Логика была вполне понятна, если зун’кайцы откуда-то попали в Полночь, им тоже требовался портал. Следовательно, даже если рядом с ним не находится действующее поселение, то по крайней мере до него могли добраться паломники. Есть маршруты, обозначения, места для привалов. Портал можно использовать как ориентир, чтобы вычислить, где затем найти потомков рухнувшей империи.

Осталась ерунда — пять часов пути по пустыне под палящим солнцем. И дёрнуло меня телепортироваться на исходе ночи, так бы шёл спокойно, по прохладе…

Меньше слов — больше дела.

Я выдвинулся из-под прикрытия старого дома, и, следуя указаниям Литы, двинулся на северо-восток. Вскоре стало понятно, что информация из «Краткого описания миров» была хоть в чём-то точной: руины города в самом деле не планировали кончаться. Некоторые здания я обходил, через другие перелезал, у третьих делал короткие передышки в тени. Первые полчаса поход казался вполне терпимым, но вслед за первым солнцем в небо выползло второе, и тут же подняло уровень жары с «изрядного» до «невыносимого».

— Лита, у тебя есть заклинание, отражающее солнечный свет?

— Есть, но я не могу применить его в виде проекции, — расстроенно сказала она. — Если вы готовы потратить полдня на изучение…

Тихо зарычав, я активировал «Метаморфа» и начал меняться.

Голова, плечи, спина и руки покрылись ровным слоем белоснежной блестящей чешуи, отражающей мучительные лучи двух светил. Ступни трансформировались в вариацию снегоступов для песка — лапы рептилии с тремя пальцами, защищённые снизу прослойкой толстой кожи. В таком виде я и отправился дальше, лёгкими длинными прыжками, всё ещё на двух ногах, но уже не совсем человеком.

Мимо домов, дворцов и храмов, уцелевших и рухнувших. Мимо покосившихся обелисков, статуй людей с чертами животных и животных с чертами людей. Мимо прошлого, всё глубже уходящего в беспощадный песок. Весь этот мир состоял из песка, палящего солнца и древних забытых камней. Живым здесь был только я, упрямо топающий к далёкой цели.

Или же кто-то хотел, чтобы мне так казалось.

Не знаю, что случилось раньше — краем глаза я заметил движение справа или уловил звук шелеста огромных крыльев. В следующий миг меня накрыла чёрная тень, перекрыв свет палящих солнц, и раздался отчаянный крик Литы:

— Сверху!!

Но меня уже не было там, где я находился в прошлую секунду — когда туда приземлилось настоящее чудовище.

После изучения классической готической архитектуры и многих часов, проведённых в «Героях», меня поразила встреча с настоящими гаргульями. И сейчас я испытывал схожие чувства, уставившись на настоящую же мантикору. Ту самую, что предприняла неплохую попытку прикончить меня одним ударом, броском из засады. Могучий, страшный зверь, с телом и гривой белого льва, огромными кожистыми крыльями и загнутым скорпионьим хвостом с хищно блестящим жалом. Только размером не со льва, а матёрого тигра, и заметно более мускулистей. Уродливая морда мантикоры отдалённо напоминала человеческое лицо, искажённое гримасой ярости.

Монстр глухо зарычал, обнажив жуткую пасть, и слегка припал к земле, опустив крылья и разворачивая сегментированный хвост в боевую позицию. Я зарычал в ответ, чувствуя, как уже пробудившаяся сила «Зверя в лунном свете» наполняет мышцы мощью, а зубы во рту становятся волчьими клыками. Из переносного кармана мне в руки упал новый полэкс, выкованный Луной за время моего похода к сердцу. В этот мир я взял часть привычной экипировки, поскольку Лита уверяла, что её можно будет вернуть назад через стабильный портал.

Я бы мог пальнуть в тварь из Райнигуна. Один, максимум два-три выстрела чтобы наверняка попасть — и мантикора обратится в горстку праха, который тут же развеет пустынный ветер. Если бы я экономил каждую минуту, то так бы и поступил, но сейчас против этого выступало три аргумента:

Мне могли встретиться чудовища сильнее.

Вокруг и так было слишком много песка.

Я был голоден.

Мантикора рванула вперёд, прыгнула с огромной скоростью, но всё же соизмеримой с её тяжёлым телом. Я проскользнул под ней, развернулся и ударил дважды — в левую ногу и основание хвоста. Первая атака достигла цели, вторая нет — тварь уже отпрыгнула в сторону и сделала короткий наскок с молниеносным выпадом скорпионьего жала. Оно с размаху вонзилось в песок.

Это был нечестный, неравный бой. Крылатый хищник был силён и быстр, но проиграл в ту же секунду, когда не смог убить меня из засады. Всё, что от меня требовалось — уклоняться от ударов хвостом, поскольку я не был уверен, что регенерация «Зверя» могла эффективно перебороть мощный незнакомый яд. Спустя пять минут мантикора уже не могла быстро двигаться, и я подарил ей милосердную смерть одним ударом стального шипа полэкса в мозг. Я отделался порванной одеждой и некоторым временем, затраченным на регенерацию ран.

— Лита?

— Д-да? — голос паучишки дрожал, но лишь слегка. Её проекция оставалась у меня на плече всё это время и могла наблюдать брутальную схватку от первого лица.

— Ты не в курсе, какая часть мантикоры годится в пищу?

— Согласно… согласно «Единому бестиарию о тварях, ужас и страдания несущих», нельзя есть только хвост. Но мясо общепризнанно жёстким и невкусным…

Я оставил себе самый мягкий на вид кусок задней лапы, а остальная мантикора отправилась в переносной карман для материалов. Будет Кулине радость от экзотического мяса… Или не будет, поскольку «Единый бестиарий», похоже, сказал чистую правду. Сырая мантикорятина была жёсткой, пряной и с трудом отрывалась от кости даже зубами оборотня. Но мой чудовищный желудок всё равно был доволен свежей пищей, и я чувствовал, как силы после длительного перехода и короткой битвы стремительно возвращаются в тело.

На этот раз движение среди руин оказалось гораздо более заметным, но не угрожающим. Из-за обрушившегося храма метрах в пятидесяти впереди один за другим выходили люди.

Лагерь зун’кайцев был разбит где-то на полдороги между местом, куда меня закинул телепорт, и обещанным Литой стабильным порталом в оазисе. Частично передвижной, состоящий из палаток и шатров, частично использующий уцелевшее здание в городе, которое в прошлом могло быть как храмом, так и дворцом. Всего здесь было сто, может сто пятьдесят человек и полсотни животных, напоминающих смесь верблюда и носорога. К счастью, среди вышедших мне навстречу воинов один оказался тем самым паломником, что навещал Полночь месяцы назад. Он моментально узнал меня, когда я вернулся в человеческий облик, и я с почестями был препровождён в лагерь.

Шатёр верховной жрицы Имаани оказался обширным и на удивление прохладным, словно здесь установили невидимый кондиционер. Сама жрица восседала на изысканно украшенном кресле, но тут же встала, чтобы поприветствовать меня.

— Владыка ночи, — сказала она густым низким голосом, запомнившимся мне с нашей первой встречи. — Лорд Виктор. Не ожидала увидеть вас лично в наших краях.

Имаани была высокой и прекрасной как ожившая резная статуэтка из эбенового дерева. Одеяния тёмно-синего цвета, украшенные золотыми узорами, дополнялись золотыми же браслетами и знакомым амулетом на шее в виде золотой стрелы. Жёсткие чёрные волосы собраны в аккуратную длинную косу, на высоком лбу — золотой обруч. Прозрачно-белые глаза смотрели внимательно и слегка настороженно, но без испуга.

— Прошу прощения за внезапный визит, — сдержанно сказал я. — Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел.

— Вовсе нет. Но через три дня, на исходе месяца штиля, мы бы снялись с места и двинулись дальше, обгоняя месяц песчаных бурь. Вам повезло, что вы оказались здесь вовремя.

— Или же это было неизбежно, — слегка улыбнулся я.

— Или же так, — согласилась она без тени улыбки. — Что вам нужно, лорд Виктор?

— Строго говоря, ничего особенного. Один из ваших замечательных поисковых амулетов, примерно такой же, что вы принесли во время визита в Полночь.

Имаани промолчала в ответ, а её лицо заметно помрачнело. Неужели я переборщил с фамильярностью и чем-то её оскорбил?

— Я заплачу, разумеется, — добавил я после паузы. — Золото, драгестол, оружие из кузни Полуночи — всё, что потребуется. Если та сумма, что я взял с собой окажется недостаточна, направьте гонца на один из приёмов, и с ним расплатятся.

— Не сочтите за грубость, — медленно сказала жрица, как будто не обратив внимания на моё предложение. — Но как вы использовали подаренный вам амулет?

— Он долго служил мне верой и правдой, — я не видел смысла что-то скрывать. — А затем был принесён в жертву для спасения Полуночи.

Она кивнула, будто и не ожидала иного ответа.

— Поймите, лорд Виктор, Зун’Кай давно не создают артефакты… на продажу. Каждый из наших браслетов, каждое кольцо, обруч или амулет сотворены персонально, в дар избранному носителю. В чужих руках они бесполезны.

— Серьёзно? — нахмурился я. — Тогда что бы случилось с вашим подарком, если бы я отдал его кому-то другому?

— Он бы превратился в слабую безделушку. Пригодную лишь для поиска мелочей.

То есть, стал бы именно тем, как его опознала Кас. Когда подниму её на ноги, сообщу хорошие новости — она не облажалась с опознанием, просто у зун’кайцев оказалась замороченная персональная магия.

— Вик! — воспользовавшись паузой Лита прошептала мне на ухо, хотя её мог видеть и слышать только я. — Я больше не уверена, что смогу модифицировать столь сложную вещь!

Справедливо — у паучишки были огромные познания в магии, но она не специализировалась на зачарованиях. А это значит, что нужно было повышать ставки.

— В любом случае, мне нужен новый амулет, — твёрдо сказал я. — Персональный значит персональный. И более мощный — такой, что сможет отыскать улики о прошлом одной из моих слуг даже в других мирах. Это вопрос жизни и смерти, дело первостепенной важности. Создайте его — и можете рассчитывать на милость Полуночи и меня лично.

Имаани вздрогнула, её глаза удивлённо расширились. Миг она колебалась, затем покачала головой.

— На одобрение подобного артефакта и его создание уйдут месяцы. Нам придётся пережидать время бурь здесь, дожидаясь остальных караванов. Только так можно собрать совет жрецов, принять решение, и лишь тогда, с милостью Пресветлых Близнецов начать процесс сотворения…

Терра сказала, что процесс распада остановлен, но что-то мне подсказывало, что Кас нельзя оставлять в таком состоянии на месяцы.

— Слишком долго, — мрачно сказал я.

— Таковы традиции, владыка ночи, — тихо ответила Имаани. — Такова воля богов. Не нам её нарушать.

У меня даже не было опции отнять амулет силой. Хреновой, злой, но последней опции на самый крайний случай. Жрица говорила правду, а значит, вся их магическая бижутерия была абсолютно бесполезна без привязки к носителю. Что остаётся? Согласиться на безумное ожидание, заняться поиском других мастеров зачарованных амулетов? Продолжать торговаться, обещать золотые горы в надежде, что те перевесят груз традиций? Найти другой «караван», посговорчивей? Из всех этих вариантов лишь первый казался сколько-то разумным, и он мне совершенно не нравился.

Но… нет, было ещё кое-что. Я видел, что верховная жрица Зун’Кай колебалась, прежде чем дать ответ.

— Имаани, — мягко сказал я. — Вы уверены, что нет никакого иного, более быстрого решения?

На этот раз пауза затянулась на несколько секунд, но в итоге она не выдержала моего прямого взгляда. Отвела глаза.

— Есть. Мы можем заключить союз, лорд Виктор — и тогда создание амулета займёт не более недели.

— Всего-то? Не вижу в этом никаких проблем.

— Вы не видите, — тихо согласилась она. — Ибо Полночь давно отвернулась от нашего мира. Последние три века Исанкара осенена тенью Полудня.

Глава седьмая

До сих пор я ни разу не слышал, что существуют миры, на которых сходятся тени нескольких замков. Оно и понятно — мне никто не потрудился этого объяснить, а в библиотеке я провёл недостаточно времени. Всё на бегу, всё второпях, подхватывая то, что успеваешь подхватить, латая самые крупные дыры в ткани реальности. А потом стоишь столбом на важной дипломатической встрече, впервые услышав о спорных территориях на просторах великой паутины.

— Она права! — подала голос проекция Литы, нарушая повисшую паузу. — Этого не было заметно сразу, но данные фона сходятся. Исанкару укрывает тень Полудня!

— Час от часу не легче, — проворчал я, сразу отвечая жрице и паучишке. — Выходит, вы хотите сменить одного союзника на другого?

— Зун’Кай не заключали союза с Полуднем, — поправила меня Имаани. — Нашим караванам не нужна его тень, чтобы оставаться в безопасности. Даже наоборот…

— Вам грозит опасность?

Жрица молчала пару секунд, явно формулируя мысль.

— Двести лет и ещё полвека Полдень укрывал Исанкару, не прося ничего взамен. Но затем всё изменилось. Его хозяйка, его посланники, его эмиссары хотят одного — уничтожить Зун’Кай.

— Полдень пошёл на вас войной? — недоверчиво переспросил я.

— Не мне вам объяснять, лорд Виктор, как можно уничтожить народ без войны, — горько сказала она. — Разрушить традиции, исказить путь, втоптать культуру в грязь. Разжечь старую ненависть у соседей, внушать юнцам лживые мечты о величии. Мы боремся с этим, но наших сил недостаточно.

— Боюсь спросить, чем же вы ему так насолили.

Имаани качнула головой.

— Мы просто хотим жить, как указывают нам боги. Мы едины с пустыней и ветром, едины с океаном и Пресветлыми Близнецами над нами. Наши караваны пересекают пески от берега ветров к берегу приливов, а затем движутся обратно, замыкая цикл. Мы никому не желаем зла.

Её голос, низкий и звучный, заполнял всё пространство шатра, открывая передо мной картины бескрайних песков с редким вкраплением зелёных пятен оазисов, сквозь которые тянулись длинные вереницы всадников. Путь от одного берега к другому, от оазиса к оазису, жизнь сквозь призму бесконечного путешествия…

Но была в её ответе некоторая недосказанность, пусть и не прямая ложь. Подумав об этом секунду, я отбросил мысль в сторону — погрузиться с головой в тонкости разборок Полудня и Зун’Кай можно и после завершения миссии. Соглашаясь на союз, я рискую вызвать гнев Мелинды, но этот поезд и так уже ушёл, верно? Полночь спасена, а не уничтожена — а именно за это мне была обещана война.

Ключевой вопрос тут в другом, и в первый раз Имаани на него не ответила.

— Так чего вы хотите от союза с Полуночью? Защиты?

Она посмотрела на меня с сомнением.

— Не воспринимайте это на свой счёт, владыка ночи — мне рассказали о вашей победе над Белым Жалом. Но могущество вечного замка не всегда равноценно могуществу его хозяина. Я отправлялась в паломничество к Полуночи в том числе чтобы оценить, можем ли мы получить помощь. Сделать намёк…

Имаани вежливо замолчала, но я прекрасно закончил за неё остальное. Паломники явились в дышащий на ладан замок с зелёным новичком на троне, даже не знающем толком, какую функцию выполняют «тени», отбрасываемые замками. До сих пор, кстати, не до конца уверен. Вроде тень Полуночи позволяла проходить по неким тайным маршрутам, свободным от опасностей, но вживую я этого не наблюдал ни разу.

В общем, жрица тогда вежливо вручила дары, попросила о ничего не значащем благословении, получила его и отправилась назад, в родной караван. Кто же знал, что подаренный амулет лорд Виктор одновременно и сломает, и потеряет, как в старом анекдоте. Для хорошего дела, конечно, но по факту.

Какую защиту я мог обеспечить этим людям? Телепортироваться к их караванам раз в неделю и лично патрулировать местность? Ждать, когда они пошлют гонцов с просьбой о помощи и после этого выдвигаться? Направить на охрану часть и без того малочисленной гвардии?

И всё-таки, идею союза подбросила Имаани, не я.

— Союз, — терпеливо напомнил я в третий раз. — От которого я получаю нужный мне амулет. Что получаете вы?

— Осколок прошлого.

Карта, которую верховная жрица расстелила передо мной, казалось, могла занять всё немалое пространство шатра. На ней была изображена столица Зун’Кай, в том виде, в котором её представлял неизвестный писарь для «Краткого описания миров». То ли этой карте исполнилось восемь веков и её хранила неведомая магия, то ли её старательно перерисовывали раз в пару десятков лет — неизвестно. Но мастерство изначального художника и точность деталей попросту поражали.

— Мы проходим сквозь старый город лишь раз в год, — сказала Имаани, проводя короткой сандаловой указкой маршрут каравана с северной окраины до восточных ворот. — Мы останавливаемся здесь, дабы вознести хвалу Близнецам, а затем спуститься в недра великой кузни и сотворить тайное ремесло. Время бурь безжалостно, оно несёт гибель тем, кто замешкался и запоздало пустился в путь. Если Зун’Кай и Полночь заключат союз, нам придётся пережидать здесь.

— Это безопасно?

— Это… допустимо. В исключительных случаях.

Она вновь указала на карту.

— Старый город пал много веков назад, но в нём всё ещё теплится древняя магия. Магия, частица которой может помочь Зун’Кай, укрыть от чужого взгляда.

— Дайте угадаю. Сами вы не можете добыть эту частицу.

— Вы пробыли в старом городе совсем недолго, владыка ночи, и сами столкнулись с Белым Жалом, — сказала Имаани с лёгким укором. — Для вас этот бой едва ли стал вызовом, но нам понадобилось бы два десятка воинов, дабы одолеть мантикору.

— Могу расчистить для вас округу.

— В этом нет нужды. Но только вы способны добраться до центра и проникнуть в большую башню…

Если я что-то понял за следующие полчаса объяснений, то империя Зун’Кай предпочитала творить серьёзную магию методом крайностей. В глубинах города располагались кузни артефактов, где и создавались знаменитые ювелирные украшения. В нынешние времена — в год по чайной ложке, но тем не менее. А вот на вершинах самых высоких башен некогда активировали «потайные камни», укрывающие целые участки столицы от посторонних глаз, когда многочисленные враги империи подводили свои армии слишком близко. И если сегодня в распоряжении Зун’Кай осталась минимум одна крупная подземная кузня, то доступ к башням и потайным камням был бесповоротно потерян. Большая часть из них обрушилась под натиском времени, на пути к уцелевшим свили логова опасные чудовища, из которых мантикоры были даже не худшими. Но что важнее — в самих башнях были установлены многочисленные защитные механизмы, не позволяющие чужакам похитить потайные камни и узнать их секрет. В роли чужаков в данном случае выступали и потомки империи, давно забывшие пароли и подходы к собственным башням.

О потайных камнях слагали легенды, но в конце концов жрецы Близнецов запретили вылазки за древними артефактами — слишком много людей пропадало без вести. А вот для хозяина Полуночи… это выглядело посильной задачей.

От меня требовалось принести единственный потайной камень, по слухам уцелевший на вершине «большой башни». На карте нужное здание напоминало классический четырёхгранный минарет, но, если верить пропорциям рисунка, высотой с современный небоскрёб. По словам Имаани, устойчивость башни сквозь века являлась косвенным доказательством наличия на вершине того самого древнего артефакта.

Если же его там не было, вся затея летела мантикоре под хвост.

Верховная жрица принесла клятву, без малейших напоминаний с моей стороны. Имаани клялась, что если я принесу потайной камень, то от лица Зун’Кай она немедленно заключит союз с Полуночью и приступит к изготовлению нового поискового амулета. С меня клятв брать не стали — не справлюсь с задачей, значит, так тому и быть. Воля Близнецов, все дела. Зато перед новым походом плотно накормили — филе мантикоры не хватило надолго — и дали запасы с собой в дорогу. Путь до центра города занимал не более двух часов по прямой, но пролегал через самые опасные места.

Заново отрастив белоснежную чешую и «пескоступы», не обращая внимания на поражённые взгляды зун’кайцев, я выдвинулся к цели.

— Лита?

— Я здесь, Вик!

— Кажется, я начинаю понимать, почему местные решили отсюда свалить.

— Я думаю, восемьсот лет назад здесь было поменьше чудовищ…

— А вот я вовсе в этом не уверен!

Говоря об «опасных местах» Имаани скорее преуменьшила проблему, а не преувеличила её. Спустя час, когда контуры большой башни только замаячили в мареве впереди, на меня успели поохотиться все, кому не лень. Две мантикоры, явно помоложе и менее опытные, чем Белое Жало, зато атакующие одновременно и с разных сторон. Одну даже пришлось испепелить, после чего вторая в ужасе свалила. Никакого мне перекуса на этот раз. Целая стая «черве-пиявок», выбравшаяся из песка, когда я пробирался по затенённому участку под рухнувшим участком храма. Похожие твари недавно охраняли подступы к сокровищнице Полуночи со стороны механической души, и скорее вызывали омерзение, чем представляли серьёзную угрозу. А вот «песчаный удильщик» оказался для меня в новинку — монстр, в основном состоящий из огромной зубастой пасти, которая едва не оттяпала мне правую ногу.

Пасть я разорвал надвое, но осадочек, как говорится, остался.

— На кого они обычно охотятся? Зун’кайцы в эти места не заходят, живность тут не водится. Жрут друг друга?

— «Единый бестиарий» гласит, что некоторым пустынным чудовищам требуется пища лишь раз в несколько недель.

— И все они посчитали, что я стану отличным главным блюдом?

— Как по мне, так вы очень вкусный на вид, — смущённо хихикнула паучишка.

— И ты, Брут⁈

— Кто такой Брут?

Два часа дороги незаметно превратились в четыре. Я достиг башни, когда «Близнецы» на небе уже заходили за горизонт, окрашивая руины цветом крови. На последнем отрезке пути концентрация монстров начала превышать все границы приличия, и я на автомате накинул «Вуаль» после очередной стычки. К моему огромному удивлению, способность сработала даже несмотря на активный «Метаморф» — чего раньше никогда не удавалось. Кажется, визит к сердцу Полуночи оказал больший эффект, чем казалось сперва. Я получил лучший контроль над своими способностями, и каждая из них работала сильнее.

Под покровом невидимости оставшиеся пятнадцать минут прошли в относительном спокойствии. Теперь понятно, зачем Имаани хочет получить потайной камень — если не от Полудня прятать караваны, то хотя бы от пустынных тварей.

Большая башня была в самом деле исключительно большой. Сто метров в высоту? Сто пятьдесят? Огромный каменный перст, бросающий вызов темнеющим небесам, ветру и песку, что поглотили город вокруг. Даже жаль лишать это чудо архитектуры артефакта, который скорее всего защищал башню столетиями. Но я по жизни придерживался принципа, что вещи должны служить живым людям в настоящем, а не оставаться воспоминаниями о далёком прошлом.

Теперь полная ерунда — найти вход в здание, в котором отсутствовал видимый вход.

Полупрозрачная проекция паучка спрыгнула с моего плеча на стену башни и задумчиво по ней потопталась, разворачиваясь то к вершине, то к основанию.

— Каков вердикт? — спросил я. — Копаем?

— Похоже, что нет, — протянула она. — Видите, башня стоит на возвышении, основание почти не засыпано… Возможно, это тоже воздействие артефакта.

— Допустим. Тогда лезем до ближайшего окна?

— Окна защищены магией. Считайте, что там глухая стена.

— Да ты шутишь.

— Хотела бы я!

На пробу я легонько пнул стену передо мной. С тем же успехом можно было бы пинать каменные блоки, из которых была сложена сама Полночь — прочные, надёжные, идеально подогнанные друг к другу. Строили не то, что на века — на грёбаные тысячелетия. Нет, конечно, если приложить силушку богатырскую, да ещё и «Траву, что крушит камни» подрубить, авось что и выйдет. Но это очень грубый, очень долгий и утомительный способ — а ведь мне ещё потребуется разбираться с тем, что ждёт внутри.

Вход наверняка имелся — для избранных, владеющих тайным знанием. Будь это видеоигра, я бы быстренько решил головоломку из светящихся под луной плит или чего-нибудь в таком духе, и дверь бы открылась. Но последний носитель нужного знания скончался столетия назад. Имаани явно не была в курсе, иначе бы предупредила заранее.

И всё-таки, что-то тут не сходилось.

— Сколько там народу пропало без вести, пытаясь добыть потайной камень?

— По словам жрицы, не менее ста человек за три года, а что?

— Они не могли все стать пищей для мантикор и прочей дряни. Кто-то бы обязательно добрался до башни, не нашёл входа и вернулся назад, чтобы об этом рассказать.

— Может, не хотели признавать неудачу?

— Может быть. Или же это мы долбимся в глаза. У тебя есть ритуал для снятия иллюзии?

— Есть, но…

— Давай без «но». Сколько нужно времени, чтобы ему научиться?

— Пожалуй, вас возьму обучить за пару часов, — сдалась Лита. — Вы помните основы охранного круга Сив? Рунный мел с вами?

— Всегда с собой таскаю в последнее время.

— И правильно делаете! Значит так, сперва рисуйте круг, но не добавляйте охранные руны…

Луна, в отличие от солнц, в Исанкаре была только одна — меньше размером, чем на Земле и в Полуночи, но всё равно наполнившая моё уставшее тело бодрящей силой. У Литы ушло не два, а три с половиной часа, чтобы терпеливо внушить мне основы заклятья рассеивания морока, и в этом было некого винить, кроме меня. Похоже, что у тела с генетической предрасположенностью к изучению магии всё же имелись ограничения.

Тем не менее, с девятой попытки ритуал удался. Магический круг вспыхнул сиреневым, башню окутала лёгкая дымка. Когда она схлынула, проекция Литы радостно засуетилась и вернулась ко мне на плечо.

— С другой стороны! Справа!

Я завернул за угол, поднял глаза и увидел то, что скрывал морок — здоровенную трещину на высоте трёх-четырёх метров. Как будто что-то очень тяжёлое с размаху врезалось в древнюю стену, пробив её насквозь. Пролом был не слишком впечатляющим, но вполне достаточным, чтобы туда пролез кто-то очень худой.

Или же кто-то, способный менять своё тело по желанию.

— Вик, есть ещё кое-что, — сказала паучишка, когда я начал примеряться к стене.

— М?

— За вами следят.

— Ничего себе новости. Давно?

— Только что! Нет, не так… Начали следить, когда вы дрались с двумя мантикорами, но прекратили, когда вы накинули «Вуаль». Я не стала докладывать, поскольку это просто могло быть одно из чудовищ.

— А теперь, значит, начали снова?

— Боюсь, что так.

— Источник слежки один и тот же?

— Он держится на расстоянии, не могу засечь! Но я бы предположила, что да.

Это могло означать только одно — неизвестный преследователь знал, куда я направляюсь, и без труда возобновил слежку возле башни. Кто это мог быть? Кто-то из Зун’Кай, чтобы убедиться, что хозяин Полуночи исполняет своё слово? Маловероятно. Представитель враждебного им народа, один из шпионов Полудня? Уже ближе к делу, но как ему удалось выследить меня изначально?

Я обернулся, до рези в глазах всматриваясь в окрестные руины. Но даже с взошедшей луной мне не удалось рассмотреть ничего необычного — сказывалось отсутствие зрения в темноте. Преследователь мог таиться в любой тени, и раз уж его не засекла Лита…

— Продолжаем миссию, — наконец сказал я. — Решит подобраться поближе, допустит ошибку — схватим тёпленького. Попытается подкараулить на выходе — отучим устраивать засады.

Щель оказалась ровно настолько неудобной, чтобы причинить дискомфорт даже при использовании «Метаморфа». Те зун’кайцы, что проникали в башню раньше, должно быть, не ели перед этим неделю.

И сгинули внутри, все до единого.

Глава восьмая

Мне не впервой было проходить «данжи». Книги-игры в детстве, видеоигры в юности, но что самое главное — Полночь. Странный замок в другом мире по сути своей являлся самым большим, запутанным и сложным данжем из всех, что я когда-либо видел. Ловушки, монстры, сокровища — вот это всё, с высокими ставками на собственную жизнь. В этом плане большая башня в центре старого города Зун’Кай теоретически не предлагала ничего нового.

Но всё равно, зараза, умудрилась сходу преподнести пару неприятных сюрпризов.

Как только я проник внутрь, то упал на неудобный участок винтовой каменной лестницы и прокатился по ступеням вниз. Это были мелочи, а вот исчезнувший выход — уже проблема.

— Лита, милая, умоляю — скажи мне, что это просто очередная иллюзия.

— Это просто очередная иллюзия, Вик, — грустно вздохнула паучишка.

— Не врёшь?

— Вру.

— А как же принцип не врать хозяину Полуночи⁈

— А вы сами попросили!

Не знаю, какие методы использовали древние Зун’Кай при строительстве этой башни, но в итоге она сама превратилась в натуральную ловушку. По типу клетки для ловли крыс или кроликов — той, что захлопывается за спиной у добычи. Только здесь в роли крышки выступала… односторонняя трещина. Стоило забраться внутрь, она растворилась без следа.

А ещё здесь было очень темно, на удивление сыро, особенно на контрасте с абсолютной сухостью снаружи, воняло плесенью и ещё чем-то, смутно напоминающим просроченную хлорку. Совершенно не то место, где в принципе хотелось находиться.

И вот уже в третий раз мне бы пригодилось зрение в темноте. Надо зарубить себе на носу — никогда, никогда не оставлять Кулину без нужных ингредиентов.

— Как думаешь, здесь безопасно зажигать огонь?

— Носа у меня нет, но на вид воздух без серьёзной концентрации легковоспламеняющихся примесей.

— Умеешь ты вселить уверенность.

Я достал подарок из лагеря — небольшой масляный фонарь, к которому прилагалось огниво с трутом. Воспользоваться всем этим добром в полной темноте было тяжеловато, но с помощью подсказок Литы я справился довольно быстро. Мягкий жёлтый свет озарил грязную каменную лестницу и то, что осталось от неё ниже. Беспорядочное нагромождение каменных плит и песка, словно кто-то взял огромный миксер и как следует взболтал первые этажи башни.

Даже если бы я знал тайные пароли, сюда попросту нельзя было проникнуть нормальным способом. А значит, отсюда есть только один путь — наверх.

Настоящие небоскрёбы в своей жизни я видел разве что на фотографиях, поскольку даже самые высокие здания в моём родном городе до них слегка не дотягивали. Самой близкой аналогией, как ни странно, вновь была Полночь, где хватало и высоченных башен, и глубочайших подземелий. Честно сказать, когда спуск в темницу обвалился почти целиком, добираться до неё стало легче и быстрее, чем по винтовой лестнице. Спрыгнул — спланировал — оказался на месте.

Совсем другое дело — карабкаться по бесконечной спирали на высоту более ста метров.

Интерьер «большой башни» говорил о том, что здесь не просто работали, но и жили люди. По всей видимости, легче было остаться внутри на рабочую неделю, чем каждый день подниматься и спускаться, тратя на это битый час. Некоторые этажи выглядели своеобразными спальнями пополам с гостиными, наполненными останками мебели, на других остались кухонные принадлежности, почти не тронутые ржавчиной. Вообще казалось, что с момента, когда башню окончательно покинули, прошло не больше пары месяцев. Мне было не привыкать к временным парадоксам, особенно внутри башен, но это всё равно смотрелось странно.

Этаж за этажом, пролёт за пролётом. Если бы я писал диссертацию о давно утраченном быте империи Зун’Кай, здесь можно было бы собрать тонну бесценного материала. Но так как цель оставалась другой, интерьер вскоре начал сливаться в один и тот же набор грязных пятен.

Если бы не Лита, я бы точно пропустил первую ловушку.

Очень простую. Можно сказать, нубскую. Нажимная плита на одной из ступеней и острейшие лезвия, выстреливающие по бокам под следующий шаг. Зазевавшийся нарушитель остаётся без одной из ступней, орёт, падает и катится вниз, откуда уже не возвращается. Регенерация «Зверя» без проблем залечила бы подобную рану, но терять минут пятнадцать адской боли, ещё и чувствуя себя при этом невнимательным идиотом, было бы не слишком весело. К счастью, астральная паучишка у меня на плече заверещала, как только подозрительная ступенька поддалась под ногой — и я застыл, с нездоровым интересом рассматривая хищные лезвия впереди.

— Спасибо.

— Не за что! Может, вернётесь на безопасный участок и немного поспите?

Я отрицательно покачал головой. С одной стороны, к текущему моменту я не спал больше суток, но подпитанный лунный светом организм не подавал признаков усталости. А вот мерзкий запах никуда не делся, пожалуй, даже усилился, и отвлекал на себя внимание. Раз начались ловушки, надо сосредоточиться. Добраться до вершины, забрать камень, а там уже решать по обстоятельствам — искать выход, пробивать стену или прикорнуть на пару часов.

Что у нас дальше в ловушечном меню?

Выдвижные лезвия, в основном рабочие, но местами покрытые засохшей кровью — двенадцать пар. Восемь на уровне ступней, три на уровне живота, одна на уровне шеи. В основном активировались теми же нажимными плитами, только две пары оказались более хитрыми и срабатывали от невидимых датчиков. Но на этот раз я смотрел в оба, и обратил внимание на едва заметные чёрные щели по бокам подъёма.

Ложные ступени, местами целые ложные участки лестницы, скрывающие за собой… самые обычные дыры. Провалиться в такую дыру можно было максимум на пару пролётов, но для обычного человека это могло окончиться травмами или смертью. После второй такой иллюзии пришлось заново чертить круг и кастовать «рассеивание морока» пятого — то есть, низшего уровня силы. Впрочем, его вполне хватило, чтобы временно избавиться от ложных ступеней до самого верха.

Увы, иллюзиями дело не ограничилось. Древние мастера ловушек Зун’Кай знали своё дело от зубов.

Почти невидимые золотые нити, натянутые в основном на уровне шеи. Магические, и совершенно отвратительные — они плотно обматывались вокруг того, чего касались, каждую секунду стягиваясь всё туже. Первую я задел рукой, спешно нарастил «Метаморфом» костяную броню и переборол древнее заклинание. Следующие две заметил заранее, и уже не попадался.

Песчаная ловушка — и не где-то, а в стене. Работала как настоящий зыбучий песок, только плевать хотела на гравитацию и законы физики, всасывая жертву строго вбок. Я пожертвовал ей один из своих сапог — шут с ним, не артефакт отдаю. Сапог было не жалко, а вот нервов — жалко.

Звуковая атака, просто стартовавшая из ниоткуда на определённом этапе подъёма. Низкочастотный гул вступил в идеальную гармонию с никуда не девшейся вонью, вызывая головокружение и дезориентацию. Здесь я сплоховал, но вновь помогла Лита, быстро вычислив скрытый «динамик» на потолке. Я вырвал его «с мясом» и звук захлебнулся.

Помимо этого, просто чтобы поднять настроение, начали встречаться трупы. В самом разном состоянии — от отдельных частей тела до практически целых экземпляров, не считая мумификации и явно насильственной смерти. На некоторых площадках их лежало сразу несколько штук — нашедшие свой последний приют смельчаки Зун’Кай, так и не добравшиеся до потайного камня. Я не мог им ничем помочь, кроме как упрямо продолжать движение вверх, перепрыгивая через провалы, уклоняясь от разящих лезвий и пригибаясь под золотыми нитями.

А потом лестница вдруг кончилась, и я остался стоять на последней площадке, тяжело дыша и недоумённо оглядываясь по сторонам.

Это что, всё?

Абсолютно пустое помещение. Ни мебели, ни украшений, ни даже трупов — просто большая комната, в которую никто не заходил последние несколько сотен лет. Единственный ориентир — здоровенный столб из чёрного металла по центру, толстый, как дуб в три обхвата. В остальном — на удивление чистая, но без каких-либо признаков новых ловушек или, если уж на то пошло, потайного камня.

— Лита, это что…

— Сзади!!

Сразу несколько событий произошло одновременно. Во-первых, я обернулся, чтобы увидеть, как столб в центре комнаты начал вращаться, с каждым мигом раскручиваясь всё сильнее. Во-вторых, на полу открылись десятки, сотни небольших отверстий, как люки для запуска самых маленьких в мире баллистических ракет. В-третьих, по центру столба возникло лицо, состоящее из глаз, залитых золотом и широкого рта. У меня тут же возникли неприятные ассоциации с бывшей хранительницей сокровищницы и даже аватаром Шар’Гота. Вращение столба постепенно замедлилось, и золотые глаза уставились на меня.

А затем рот пронзительно закричал — и вокруг воцарился сущий ад.

Комната ожила. Из пола разом выдвинулись и потянулись ко мне многочисленные механические конечности, самых разных размеров и форм. Большая часть из них венчалась лезвиями, напоминающими скальпели, другие явно предназначались для хватания и удержания. Попытка схватить их в ответ и обломать не удалась — они быстро втягивались назад, чтобы затем возобновить атаки со спины. Теперь ассоциации с битвой в сокровищнице стали куда как более живыми, только вот дракона для быстрой победы я с собой не захватил!

Ах да, выход на лестницу затянулся с концами, будто его никогда и не было. Вроде и не Полночь исследую, а как-то взял и попал на полноценный замес с «боссом».

Зато и возиться с очищением здесь совершенно не требовалось.

Там, где меня собрались хватать, меня уже не было — я сместился на ровный участок пола и выстрелил дважды, в один из глаз и раззявленную пасть. Увы, реакция столба тоже оказалась феноменальной — тот крутанулся против своей оси, подставляя под серебряные пули защищённый бок. Выстрелы разворотили чёрный металл словно толстый пластилин, обнажив внутренности сложного механизма. Из отверстий медленно сочилась густая зеленоватая жидкость, нестерпимо воняющая хлоркой. «Технологии на уровне Эпохи Возрождения», чтоб меня! Да тут у них был полноценный магический дизельпанк!

Я планировал всадить во вскрытые участки ещё пару пуль, но был вынужден смещаться снова и снова, спасаясь от резалок, тыкалок и хваталок. Масляный фонарь отправился в угол комнаты, обеспечивая какое-никакое освещение — по счастью, «босс» его полностью проигнорировал. Зато столб, сообразив, что дело плохо, вновь завопил — тем самым низкочастотным гулом, что неплохо сработал на лестнице, только раза в три мощнее. Я покачнулся, тут же пропустив с десяток болезненных атак, но сделал больший упор на силу «Зверя» и очухался. Рывок вперёд — и вот я уже стою возле проклятого столба и рычу как бешеный, пытаясь разжать захлопнувшийся рот обеими лапами. Ещё чуть-чуть, секунда-другая, и древний механизм треснет, поддастся, сломается под натиском!

Но вместо триумфа я получил ошеломительный удар в висок, отправивший меня к дальней стене. Как там было? Я самый сильный, но очень лёгкий.

На помощь к вопящему столбу и живому полу поспешил новый страж, напоминающий безголовую гориллу из чёрного камня. По всей видимости, этот гад упал из люка в потолке, пока я отвлёкся на разборки с пастью. Основное оружие — две могучих руки, годящихся как для хватания, так и для превращения противника в сочную отбивную. Пропустив первый удар, я уклонился от второго — и каменный кулак врезался в стену, оставив на ней заметную трещину.

Рот больше не пытался гудеть — то ли боялся повторения прошлого раза, то ли я всё же что-то в нём повредил. Но сочетания конечностей из пола и «гориллы» вполне хватало, чтобы держать меня в тонусе. Мои контратаки не увенчались большим успехом, выстрел из Райнигуна лишь отколол малую часть плеча у каменной твари. Никто не мог добраться до вершины большой башни и выдержать подобный натиск. Монстры по дороге и ловушки на подъёме были лишь прелюдией к финалу, что заживо свежевал непосвящённых, будь те отважными воинами, хитрыми ловкачами или мудрейшими магами.

Но никто из них не был хозяином Полуночи.

Ассоциации с сокровищницей оставались неприятными, но исключительно полезными — поскольку я уже успел её победить.

«Горилла» была отлично защищена и обладала огромной мощью, но действовала предсказуемо, словно плохо настроенный боевой автоматон.

Чёрный столб казался почти неуязвимым, но это тоже была иллюзия — просто не та, которую требовалось рассеивать с помощью магического круга.

Вытащив из кармана щепоть семян, я россыпью забросил их в центр комнаты.

Я победил в тот момент, когда первый росток плюща, покорный «Траве, что крушит камни», начал потихоньку карабкаться вверх по чёрному столбу. «Метаморф» укрыл все мои уязвимые места прочными костяными пластинами, не пропускающими удары лезвий, а остальные раны взяла на себя регенерация «Зверя». Гориллоподобный страж доставлял наибольшее количество неприятностей, но в итоге его паттерн стал очевиден. Я заманил его к участку стены с им же оставленной трещиной, и сделал вид, что готов принимать удары. Спустя пару минут трещина превратилась в полноценный пролом — из которого он и отправился в долгий полёт к подножию. Ни пуха, стало быть, ни пера.

К тому времени, когда я неторопливо двинулся к столбу в последний раз, тот гораздо больше напоминал ствол древнего дуба, скованный плющом от основания до вершины. Он больше не мог вращаться, едва мог следить за мной одним золотым глазом и хлопать ртом, как выброшенная на берег рыба.

Я засунул покрытую костяными пластинами руку глубоко ему в пасть, что-то нащупал и дёрнул изо всех сил. Раздавшийся металлический скрежет стал музыкой для моих ушей, золотые глаза потускнели, а атакующие манипуляторы разом застыли и упали на пол.

Покопавшись во внутренностях поверженного врага с минуту, я наконец нащупал что-то кроме механических деталей. Что-то овальное и продолговатое, размером с гусиное яйцо, но тяжёлое, как чугунная гирька.

Превозмогая химическую вонь, я медленно вытащил наружу неровный овальный кристалл, в сердцевине которого мерцало оранжевое свечение. С точки зрения ювелирного дела, огранён он был очень грубо, но с другой стороны — насколько вообще поддавался обработке столь мощный артефакт, как потайной камень?

— Лита, это же наша цель? Лита?

Мне никто не ответил — и беглый осмотр обоих плечей показал, что ни на одном из них больше не сидело полупрозрачных астральных паучков. Лита пропала, что было грустно, но в целом не слишком страшно. Она явно не пострадала, физически оставаясь в Полуночи. А исчезла потому, что просто потеряла концентрацию во время сражения.

По крайней мере, я так думал, пока вокруг меня не вспыхнули прутья из магического белого пламени.

Клетка была тесной — настолько тесной, что я не мог бы поднять руку, не коснувшись при этом прутьев. Колдовской огонь испускал почти нестерпимый жар, и обещал мучительную смерть при любом неверном движении. Очередная ловушка, которую я пропустил? Финальный подарок для самоуверенных чужаков? Нет, здесь что-то не то. Не тот стиль, по времени слишком запоздало. В клетку надо ловить сразу, а не ждать, пока грабитель уничтожит остальные силы обороны башни. Опять же, заклятие слишком сильное, слишком открытое…

Сзади раздался едва уловимый шелест. Медленно, очень медленно я обернулся, а затем и повернулся в сторону пролома, откуда пять минут назад вылетел каменный страж.

Это был один из «крылатых» — человек с головой птицы. На этот раз — птицы-секретаря, напоминающей ястребиную. Белые перья, оранжевая кожа вокруг больших янтарных глаз, и «корона» из чёрных перьев на затылке. Лёгкая походная одежда бежевых оттенков. Одна рука-крыло птицелюда были протянута ко мне, а во второй он сжимал потайной камень, каким-то образом перекочевавший к нему во время моей возни с клеткой.

— Не двигайтесь, лорд Виктор, — сказал крылатый мелодичным женским голосом. — Не двигайтесь, или будете уничтожены!

Ладно, не так-то просто определить пол птицелюда по внешности.

Я молча смотрел на неё, пытаясь соотнести нападение с предыдущими событиями дня, но голова после напряжённого боя и внезапной засады работала скверно. Тогда я на миг прикрыл глаза, ныряя в «дальний зов» — и всё тут же встало на свои места. Я уже видел раньше сияние души такого цвета — ослепительно-белого, в тон прутьев её магической клетки. Такого же цвета была душа Илюхи, когда мне удалось дотянуться до него из Йхтилла.

Воспользовавшись столь недальновидно проделанным проходом в большой башне, за мной явилась эмиссар Полудня.

Глава девятая

Термин «мексиканская дуэль» возник где-то в конце XIX века. В классической её версии должны участвовать три человека с огнестрельным оружием, которые что-то между собой сильно не поделили — и теперь застыли, каждый наставив по два ствола на своих оппонентов. Ситуация сложная, иногда почти неразрешимая, поскольку кто гарантирует, что если ты опустишь оружие, враг попросту не вышибет тебе мозги?

У нас с эмиссаром Полудня был лишь один револьвер на двоих — и я пока даже не пытался до него дотянуться. Но несмотря на засаду, удавшуюся на все сто, девушка с обликом птицы-секретаря напротив меня не выглядела торжествующей. Она тяжело дышала, приоткрыв клюв, а вытянутая рука, поддерживающая заклятье, едва заметно дрожала. Победа далась ей с трудом, но главное — что она планировала делать после?

Мексиканская дуэль на двоих, без стволов и широкополых шляп. Разве что атмосфера пустыни под нами была подходящей.

— Не двигайтесь! — повторила она, словно пытаясь набраться уверенности. — Ни шагу, если не хотите сгореть дотла!

— Что ты сделала с Литой? — спросил я, не повышая голоса.

Я всё ещё не слишком переживал за паучишку — при всех её проблемах и некоторой неуверенности в себе, она была сильным и опытным магом. Вряд ли ей могли навредить через астральную проекцию. Но спросить стоило — хотя бы чтобы потянуть время.

— Ваша помощница жива. Я просто обрубила… неважно! Не двигайтесь!

— У меня есть встречное предложение. Просто верни мне камень, мы разойдёмся по сторонам и сделаем вид, что ничего не произошло.

— Этот мир укрыт тенью великого Полудня! — взвилась она, грозно распушая перья на голове. — Вы не должны были приходить сюда! Вы не должны вмешиваться в судьбу Зун’Кай и других народов!

— А Полдень, значит, должен?

— Я предупреждаю…

— Нет, ты уж извини, но это я предупреждаю, — перебил я. — И предлагаю в последний раз. Верни камень, сними эту дурацкую клетку и уходи, пока у тебя ещё остались силы. Я не буду тебя преследовать и мстить, слово хозяина Полуночи. Могу дать клятву, если нужно.

Я очень устал, даже с учётом возросшего личного могущества и недавней подпитки лунным светом. Я долго не спал, нерегулярно питался, здорово вымотался. За последние сутки меня раз десять пытались сожрать, а также постоянно хватали, рвали и тыкали острыми предметами. Я хотел просто закончить с этой долгой, утомительной миссией в чужом недружелюбном мире, вернуться домой и убедиться, что с Кас всё нормально.

И всё, что стояло у меня на пути — эмиссар вражеского, по сути, замка. Которая, как и все до неё, напрочь отказывалась слушать голос разума. Да, Мелинда носила титулы «безжалостная», «непримиримая» и «каратель», но я видел, как она общалась с Илюхой. Шансы того, что гнев хозяйки Полудня окажется страшнее, чем месть хозяина Полуночи, были ничтожны. И всё-таки, упрямая магичка продолжала вливать энергию в свою огненную клеть.

А затем начала молиться.

— Пресветлый Полдень, грозный, сияющий, щит праведных, погибель проклятых — услышь верную слугу свою! Той, кто стала посланницей твоей — внемли!..

Ладно, поговорили и хватит.

Смотря на крылатую в упор, я сделал глубокий вздох и шагнул к ней сквозь огонь.

Это могло показаться отчаянной мерой, порывом берсерка, лишённого страха свою жизнь. Эмиссар Полудня не лгала, когда угрожала мне испепелением — и я чувствовал, что её заклинание дышало силой. Но шкура «Зверя», укреплённая «Метаморфом» была куда прочнее, чем даже некоторые артефакты, дающие защиту от магии. Об этом мне однажды рассказала Терра, снабжая препаратами для кратковременного усиления способностей. Шприца с зельем каменной кожи у меня с собой не было, но и текущих сил вполне хватало, чтобы пережить прямую энергетическую атаку.

Далее, я не знал, чем окончится её молитва Полудню. Может, она просто возносила её, чтобы укрепить свой дух. А может, чтобы призвать гром и молнию на мою несчастную голову — пока я стою тут недвижим.

Наконец, у крылатой и так были проблемы с концентрацией. А теперь, взывая к своему родному замку и с ужасом глядя на мой внезапный манёвр, она слишком сильно отвлеклась.

Раздалось резкое шипение, а химическую вонь от поверженного стража на миг перебил запах горелой шерсти и мяса. Боль была жгучей, пронзительной, ослепляющей, но… терпимой. Регенерация «Зверя» тут же принялась заживлять страшные ожоги на голове и плечах — а я бросился вперёд, надеясь застать ошеломлённую чародейку врасплох.

Увы, она не зря ела свой хлеб, как эмиссар — и отпрянула назад в тот же миг, оставив у меня в кулаке лишь несколько длинных белых перьев. На память, так сказать. Нырнув в пролом, леди-птица расправила крылья и скользнула вперёд, удаляясь всё дальше и дальше от большой башни.

Райнигун так и просился в руку — пока цель была на расстоянии выстрела. Но что будет с потайным камнем, если тот упадёт с такой высоты? Выдержит? Разобьётся? Исчезнет, как только коснётся поверхности пустыни?

Скрипнув зубами, я привычно отрастил собственные кожистые крылья — и прыгнул следом.

В обычных обстоятельствах мне ни за что не удалось бы её нагнать. Не все крылатые хорошо летали, но некоторые справлялись не хуже крупных птиц — и эмиссар явно относилась к этой прослойке. Я же за пару месяцев нерегулярной практики только научился быстро отращивать крылья и сносно парить, не более того.

Только вот этой ночью все обстоятельства были на моей стороне.

Я мог сколько угодно жаловаться на усталость и тратить внутренние ресурсы на заживление ран и ожогов — пока в небе висела полная луна, «Зверь» поддерживал меня в форме. А вот моя соперница явно вымоталась, взлетая на высоту большой башни, когда заметила возникшую в ней дыру. После этого ей пришлось поддерживать мощное заклинание, и, наконец, спешно спасаться бегством. Всё это, плюс мёртвый штиль, привело к тому, что белая фигурка впереди меня постепенно снижалась, опускаясь в ночные руины, не способная поддерживать долгий полёт.

А на земле наши шансы были как минимум равны.

— Вик! — раздался голосок с моего левого плеча. — Вик, вы меня слышите⁈

— Слышу, — коротко ответил я, не поворачивая голову, чтобы не упустить из вида «добычу».

— Эта… эта курица ощипанная! Она оборвала связующую нить! Я только сейчас смогла восстановить проекцию!

— Всё нормально. Мы у неё на хвосте.

Белая фигурка как раз опустилась на городской площади, почти целиком засыпанной песком, и метнулась к ближайшему входу в уцелевшее здание — какой-то храм средних размеров. Я сложил крылья, развернулся в воздухе и приземлился так тяжело, что ощутил, как подо мной задрожала древняя брусчатка. Фонарь, разумеется, остался в башне, а внутри храма было темновато.

— Лита…

— Ни слова больше! Камень у неё?

— А ты думаешь, почему я за ней погнался?

— Устранить свидетеля, — серьёзно сказала она. — Замести следы.

Я почувствовал, как мои брови непроизвольно поползли вверх от удивления.

— Вот уж не ожидал от тебя такой кровожадности.

— Простите, Вик, но это не кровожадность, — расстроенно сказала паучишка. — Это попросту наиболее эффективный курс действий в случае прямого конфликта с эмиссаром враждебного замка.

— Ты можешь её выследить?

— Как раз уловила энергетический след артефакта. Вне защитной среды он страшно фонит!

— Тогда я пошёл, а ты объясни по дороге по поводу «эффективного курса действий».

Историю тысячелетнего противостояния вечных замков не преподавали в школах для новых хозяев. Чтобы отыскать, очистить, а затем уже освободить библиотеку мне потребовалось немало времени — только чтобы заглядывать туда по большим праздникам. Но Лита, будучи библиотекарем, читала очень много, и теперь могла просвещать меня на ходу.

Если вкратце — живая эмиссар Полудня могла доставить мне целую тонну проблем. Помимо тех, что успела отгрузить к этому моменту. Слуги «старшего брата» Полуночи вообще зачастую отличались нездоровым рвением на грани фанатизма — Илюха был исключением. А святая уверенность в том, что дело Полудня есть дело правое этот фанатизм дополнительно подстёгивала, снижая допустимые нормы морали.

Можно было справедливо заметить, что в прошлом эмиссары Полуночи были ещё большими сволочами, но разбираться с проблемами требовалось в настоящем, прямо вот сейчас. И ситуация складывалась так, что если леди-птица погибнет, её хватятся лишь через несколько дней, а причину смерти буду знать только я. Если она останется жива, то поднимет такой шорох, что Исанкару будет трясти ещё ближайший год — да и мне мало не покажется.

Лита объяснила это без малейшего удовольствия, просто констатируя факты. Я молча слушал, постепенно сокращая расстояние до своей цели — от храма к храму, от дома к дому. Рано или поздно она зайдёт куда-то, откуда не будет второго выхода, или посчитает, что смогла от меня оторваться.

Спустя час с небольшим так оно и произошло.

Я настиг её на открытом пространстве, в развалинах небольшого дома, от которого осталась лишь одна стена. На эту стену чародейка и опёрлась, лишь периодически нервно оглядываясь. В отличие от меня, она явно могла видеть в темноте.

К несчастью для неё, я мог одновременно стать невидимым и бесшумным.

Секунда, две три — бросок! И вот её очень худая шея, скорее птичья, чем человеческая, зажата у меня в кулаке.

— Попалась, — мрачно констатировал я.

Эмиссар в ужасе захрипела, беспомощно царапая лапу оборотня небольшими когтями, пока я медленно проявлялся из ночного мрака. Свободной рукой я сорвал с неё небольшую походную сумку, в которой, судя по весу, находился кровью и потом добытый мной артефакт. Лита тихонечко подтвердила, что он и в самом деле там.

Миссия выполнена. Осталось разобраться с одной несущественной мелочью, и спокойно отправляться в лагерь Зун’Кай.

Всего лишь слегка сжать кулак — и дело сделано, можно идти дальше. Устранить свидетеля, да что там свидетеля — агента врага. Ту, что угрожала сжечь меня заживо, что отказалась слушать любые предложения мира. Наиболее эффективный курс действий, избавление от лишней головной боли.

Было бы куда проще, если бы я пристрелил её, когда предоставилась возможность. Было бы куда проще, если бы я убил её в ответ на подлое нападение со спины. Было бы проще, если бы она не продолжала слабо барахтаться у меня в руке, пойманная в момент предельной потери сил. Я ещё никогда не убивал по-настоящему беспомощных людей, и отнюдь не мечтал начинать.

Бертрам фон Харген, услышав размышления своего потомка, лишь издевательски бы расхохотался. К нему бы с радостью присоединились три четверти бывших хозяев Полуночи, истинных и не очень.

Роланд фон Харген, вероятно, равнодушно пожал бы плечами — враг есть враг, чего уж тут?

Но что бы сказала на это моя мама? Мой отец?

Как я вернусь домой и буду смотреть в глаза Кас?

— Тихо, — сказал я, и леди-птица у меня в руке в самом деле замолчала. — Дашь клятву не вредить?

— Ни… ко… гда… — прохрипела она.

Кажется, ещё бы и плюнула мне в лицо — если бы хватило сил, и если бы птицелюды в принципе умели плеваться.

С тяжёлым вздохом я разжал кулак, и эмиссар Полудня от неожиданности упала на землю нелепой кучкой из угловатых конечностей и очень красивых перьев.

— Живи, — буркнул я. — И не попадайся мне больше на пути.

Я не успел отойти и на двадцать метров, как из-за спины донёсся лихорадочный голос, возносящий молитву Полудню.

— Лита, счастье моё.

— Да, Вик?

— Ты уж извини, что тебе приходится это наблюдать.

— Вам не за что извиняться… Я горжусь вами.

— Как думаешь — мне надо ускориться?

— Боюсь, вам это не поможет, — тоскливо сказала она.

И, разумеется, оказалась совершенно права.

Леди Мелинда, хозяйка Полудня, очищающая, безжалостная и непримиримая, законник и каратель, обрушилась на меня откуда-то сверху. Прямо из тёмных небес, сияющей падающей звездой — за сияние отвечало её знаковое оружие, рапира Штернклин. Удар был настолько быстрым, что я едва успел уклониться, хотя мобилизовал все оставшиеся силы в ожидании атаки. Клинок рапиры без затруднения и остановки вскрыл мою костяную броню, на какой-то миллиметр не добравшись до плоти.

На миг мы застыли друг напротив друга — и мне совсем не понравилось её выражение лица. Маска ярости, совсем как в тот момент, когда она атаковала лорда Конрада при нашей первой встрече. На ней не было брони или даже подходящей одежды — всего лишь лёгкая ночнушка, как будто она подскочила посреди ночи и рванула в портал прямо в чём спала.

Хотя почему «как будто»?

У меня не было времени оправдываться и договариваться — Штернклин хищно сверкнул, и неизвестным образом оказался прямо напротив моего живота. Я отшатнулся, не давая выпустить себе кишки, и тут же пропустил две обжигающе-болезненные раны в левую ногу и плечо. С Конрадом Мелинда сражалась гораздо, гораздо быстрее, и только это пока что спасало меня от неминуемой смерти. Скорее всего тогда она хорошенько подготовилась к бою, а сейчас ещё не успела до конца проснуться, но это не могло продолжаться вечно. Следующий удар рапиры пробил мне грудь, едва не достигнув лёгкого — и я резко ушёл в сторону, накидывая «Вуаль». В поединке с Негативом прокатило, может, сработает и тут?

Мелинда в самом деле затормозила, но тут же прикрыла глаза, и я ощутил незримое прикосновение к своей душе. Дальний зов! Она ринулась в мою сторону, а я вскинул навстречу Райнигун, в барабане которого оставалось ещё две не потраченных пули.

БАХ! БАХ!

Ей даже не понадобилось уклоняться — Штернклин перехватил оба выстрела в воздухе, как будто я неуклюже метнул вперёд пару больших снежков. Во взгляде Мелинды читалась смерть, но я успел перебросить револьвер в левую руку, опуская правую на патронташ — и время застыло.

Один патрон отправляется в барабан.

Крохотная, ничего не решающая передышка.

Второй патрон отправляется в барабан.

Будь напротив меня другой враг, за это время я бы успел продумать план.

Третий патрон отправляется в барабан.

Она что, начала двигаться?..

Рапира Полудня сверкнула так ярко, будто кто-то взорвал перед моим носом световую гранату. Мелинда исчезла во вспышке и материализовалась рядом, более неподвластная замедлению времени Райнигуна. Один удар — и мой револьвер отлетел в сторону, второй — и я рухнул на колено с рассечённым сухожилием.

Третий — и острие Штернклина пронзило моё незащищённое горло, пронзило его насквозь, заставляя захлебнуться в крови…

Нет. Нет, не так. Острие всё ещё упиралось мне в горло, нажимая совсем слегка — хотя и этого хватило, чтобы по шее скатились капли крови. Я тяжело дышал, ожидая завершения битвы, которое всё оттягивалось и оттягивалось по неизвестной причине. Наконец, секунд через пять, я медленно поднял голову, уставившись в глаза Мелинды.

Она смотрела на меня с непередаваемой смесью злости и… жалости?

С шипением, достойным королевской кобры, хозяйка Полудня убрала свой смертоносный клинок в ножны, и с размаху закатала мне пощёчину, от которой меня аж развернуло на сорок градусов в сторону. Щека пылала, горло болело, сухожилие на ноге только-только начало срастаться…

Но я каким-то образом остался жив.

— Мелинда… — начал я, но тут же замолчал, не желая получить новую пощёчину.

— Это была… единственная ночь… когда я могла выспаться, — процедила она сквозь зубы. — Единственная ночь перед очень долгой и очень скверной парой недель. И именно в эту ночь, лорд Виктор, вы решили явиться в этот забытый небесами мир и слегка пошуметь?

— Я ничего не… — снова попытался сказать я, и снова замолк.

— Видит Полдень, я собиралась вас убить, хотела вас убить, даже немного мечтала вас убить. Как и положено, замечу, поступать с врагом. Вы же знаете, что мы теперь враги, лорд Виктор? Вы же сами решили спасти Полночь, несмотря на моё предупреждение. Я давала вам слово, что начну войну, и намерена слово сдержать.

В одной ночнушке, разгорячённая и тяжело дышащая, с распущенными светлыми волосами и яростно вздымающейся грудью, леди Мелинда выглядела на удивление… привлекательно. Но я бы скорее проглотил потайной камень не разжёвывая, чем сказал бы ей об этом.

— Но как я могла убить того, — прошипела она, наклоняясь ко мне пониже. — Кто проявил настолько… бессмысленное, безумное, идиотское милосердие по отношению к эмиссару Полудня? Без обид, Зури.

Последнее предложение она произнесла нормальным голосом куда-то в сторону, и тут же получила ответ:

— Никаких… никаких обид, леди Мелинда.

Леди-птица, наблюдавшая за боем со стороны, наконец решила подойти поближе.

— Просто не смог себя заставить, — устало сказал я.

— Я догадалась. Как кто-то вроде вас вообще умудрился стать хозяином Полуночи? Как ваш собственный замок вас переносит?

— С трудом, — честно ответил я. — Но в последнее время мы нашли общий язык.

Зури наспех соорудила костёр, и мы расселись вокруг него, наблюдая, как за краем пустыни занимается рассвет. Говорить не хотелось, но ситуация всё ещё оставалась исключительно неловкой и, увы, до конца не решённой.

— Не то, что бы я жаждал влезать в политику Полудня, — наконец сказал я. — Но почему вы решили уничтожить Зун’Кай?

Мелинда посмотрела на меня, как на полного идиота.

— Уничтожить? С какой стати?

— Верховная жрица упоминала что-то о науськивании соседей, разрушении традиций и развращении молодёжи. В политическом смысле.

Леди-птица Зури тихонько хихикнула, но замолчала, поймав на себе суровый взгляд своей начальницы. Затем Мелинда вновь посмотрела на меня — на этот раз устало и слегка раздражённо.

— Науськивать? Соседи Зун’Кай прекрасно справляются с разжиганием ненависти без нашей помощи. Мы даже сдерживали их какое-то время, пока не осознали бессмысленность данной затеи. Уже полвека Полдень делает всё, чтобы жалкие остатки этого некогда великого народа смогли выжить.

— Выжить против своей воли?

— Представьте себе. Тьма наступает, и Полдень не сможет защищать Исанкару вечно, а уж тем более следить за горсткой караванов, бессмысленно ползущих по пустыне взад-вперёд! Единственная надежда Зун’Кай — вернуться к своему великому прошлому. Отстроить города и крепости, заново возвести столицу из руин, отвоевать древние кузни у песка и чудовищ. Только тогда они смогут постоять за себя, только тогда станут полезными единому великому делу.

— И поток ювелирных артефактов польётся прямо в сокровищницу Полудня, — негромко закончил я.

— Полдень всегда славился своей щедростью, — спокойно сказала Мелинда. — Ни один из наших союзников не остался бы обделён. Но вы всё ещё не понимаете, Виктор — не потребуется даже натиска Знающих, чтобы Зун’Кай растворились во мраке времён. Они доживают свой последний век, судорожно цепляясь за свою бессмысленную веру и пустые традиции. А чтобы продержаться ещё хоть чуть-чуть, посылают вас добыть осколок прошлого. Того самого великого прошлого, от которого столь яростно открещиваются!

— Сами бы они не справились, — заметил я. — Даже я справился с трудом.

— Сегодня — нет. Послушав моего совета, через двадцать, тридцать лет — вполне. Впрочем, делайте что хотите, отдавайте Имаани потайной камень или продайте его за гору драгестола — мне всё равно. Зун’Кай объединятся и вернут былую славу, либо погибнут. Третьего не дано.

Она встала, отряхивая ночнушку и тем самым давая понять, что разговор окончен. Зури встала вслед за ней, бросив на меня взгляд, который показался мне виноватым. Но ведь этого не могло быть, правда?

— Мелинда, постойте, — сказал я, тоже вставая на ноги.

— Что ещё?

— Возможно, это прозвучит глупо, но… Что там с нашей войной?

Она гневно сверкнула глазами, но потом лишь усмехнулась и качнула головой.

— Считайте, что мы уже воюем. Просто боевые действия начнутся немного позже.

— Насколько позже?

— Не раньше следующего месяца. Не позднее следующего десятилетия. Вы закончили спрашивать, лорд Виктор?

— Почти закончил, — спокойно сказал я. — Вам нужна какая-нибудь помощь, леди Мелинда? В знак компенсации за прерванный сон, и чтобы следующие две недели оказались чуть менее скверными.

Она выдержала долгую паузу перед ответом.

— Вот поэтому я и предпочитаю уничтожать врагов на месте. Но если это не идиотская шутка, то отправляйтесь на Землю и свяжитесь с Ильёй. Он подробно расскажет, в чём суть текущего конфликта, и как вы можете в нём поучаствовать.

Я поклонился в ответ — настолько изысканно, насколько мог. Когда я поднял глаза, Мелинды и Зури уже не было рядом. То ли они телепортировались прямо отсюда, то ли воспользовались своим методом невидимости — я не планировал выяснять.

— Лита?

— Да, Вик?

— Скажи мне, что ты знаешь направление, в котором находится лагерь Зун’Кай.

Глава десятая

Имаани сдержала свою клятву. Более того, она лично спустилась в недра кузни, чтобы начать работу над амулетом, как только почувствовала, что потайной камень покинул пределы большой башни. «Фон» артефакта могла засечь не только Лита, и я не стал уточнять, что его чуть было не утащила одна шустрая птица-секретарь.

Быстро возвращённое украденным не считается, правда?

Я хотел тут же отправиться к порталу, поскольку не планировал проводить в Исанкаре ещё неделю, но Зун’Кай уговорили меня остаться на отдых. Уговаривать долго не пришлось, я едва не валился с ног от усталости, так что по-быстрому перекусил и рухнул на первую же предоставленную лежанку. Рухнул и моментально вырубился — с расчётом поспать не больше пары часов.

Будильников в Исанкаре не изобрели, а никто из обитателей лагеря не осмелился меня растолкать. Я открыл глаза, когда в шатре было совсем темно, равно как и за шатром. Рядом со мной кто-то находился, но явно без враждебных намерений.

— Был ли сладок ваш сон, владыка ночи? — спросила темнота густым низким голосом Имаани.

— Я хорошо поспал. — не стал спорить я.

— Простите, что нарушила ваше уединение. Полагаю, вы сочтёте повод достойным.

Раздался лёгкий стук огнива, следом вспыхнул мягкий свет масляного светильника. Верховная жрица Зун’Кай стояла передо мной, протягивая золотой амулет в виде стилизованного ястреба. Глазами птице служили два небольших изумруда.

— Господи, Имаани, — сдавленно сказал я. — Я что, проспал целую неделю⁈

Она слегка приподняла левую бровь.

— Всего лишь день, лорд Виктор.

— А создание амулета…

— Не более недели. Близнецы были благосклонны к ювелирам, и мы справились за одни сутки.

Это немного меняло мои планы, но исключительно в лучшую сторону. Кто я такой, чтобы задаваться вопросами насчёт первой небольшой удачи за вереницу последних дней?

— Выходит, вы и сами успеваете отправиться в путь? До месяца песчаных бурь.

— Увы, нет. Нам потребуется изготовить футляр для потайного камня, дабы спрятать его силу от чужих колдунов. Таково великое противоречие древних тайн — они могут скрывать других, но не способны скрыться сами. Впрочем, и это будет лишь началом.

Она сделала несколько шагов по шатру туда-обратно, и я с некоторым удивлением понял, что Имаани здорово нервничает.

— Мы должны узнать, как использовать камень, не истощая его. Как хранить его вне защиты большой башни. Наконец, как создавать подобные ему артефакты для защиты других караванов.

— Звучит, как разумный подход.

— Звучит, как то, чего требовал от нас Полдень! — резко сказала жрица, и тут же осеклась. — Простите мою несдержанность, владыка ночи. Я не пыталась казаться неблагодарной за вашу помощь. Поверьте, Зун’Кай будут чтить наш великий союз как собственную жизнь.

Мне ничего не оставалось, кроме как заверить её со своей стороны, что я тоже счастлив новому союзу. Третьему, к слову, на счету Полуночи — после неизвестного Авалона с мёртвым посланником и Высокого дома Риида, в мире под эгидой Князя в Жёлтом. Теперь к этой весёлой компании присоединились и Зун’Кай — вымирающий, по мнению Мелинды, народ, не способный толком защитить даже себя.

С другой стороны, амулет они мне всё же изготовили в срок — и неплохо было бы узнать о его свойствах.

По словам жрицы, базовая «настройка» поискового ястреба почти ничем не отличалась от поисковой стрелы. Иногда ему потребуется более точная формулировка, изредка от него могут возвести магическую защиту, но в остальных случаях сбоев не ожидалось. Более того, благодаря моей настоятельной просьбе новый амулет без проблем искал детали прошлого любого человека, животного или предмета — если, конечно, их вообще можно было найти.

Имаани даже по-честному попыталась объяснить принцип работы артефакта, что-то вроде невероятного холистического механизма, охватывающего чуть ли не все узлы великой паутины. Так или иначе, если цель поиска находилась в другом мире, глаза ястреба меняли цвет на ярко-сиреневый. В этом случае требовалось добраться до ближайшего стабильного портала и активировать заклятье переноса, сжимая амулет в руке. Он сам направит носителя в ближайшее безопасное место к цели в нужном мире.

Теперь я понимал, почему Полдень был заинтересован в возвращении этих ребят к былому величию. Даже сейчас они могли создавать нечто потрясающее, практически нереальное, да ещё и за такой короткий срок!

Но последнее, что я планировал — выбирать за кого-то его собственный путь.

Мне оставалось лишь сердечно поблагодарить Имаани и откланяться. Заверения в вечной дружбе мало чего стоят, если вся сделка заключалась в единственном, пусть и взаимовыгодном, обмене. Выйдет ли из этого союза нечто большее — посмотрим в будущем.

— С возвращением, Вик.

— Привет, Ка… Лита.

Паучишка застала меня врасплох, когда я открыл глаза, восседая на своём троне. Стабильный портал в самом деле находился посреди оазиса, и без проблем перенёс меня в Полночь. Та, по всей видимости, нежно «поймала» своего хозяина и поместила на законное место, а не в какой-нибудь гроб… или чулан.

Лита больше не сидела у меня на плече в виде астральной проекции, а стояла рядом с троном в своей наиболее человеческой форме.

— Простите, Вик, — грустно улыбнулась она. — Не могла удержаться. Просто мы давно столько не общались, как во время похода… а когда вернётся Кас, я снова отправлюсь в библиотеку.

— Лита…

— Вы не подумайте, я очень хочу, чтобы Кас вернулась. И библиотека мне тоже нравится! Я просто хотела… хотела бы больше принимать участия… в вашей жизни.

Последние слова она пробормотала настолько тихо, что я бы не услышал — если бы к этому моменту не спустился с трона и не обнял её, крепко-крепко. Паучишка тихонько вздрогнула и прижалась ко мне в ответ, такая тёплая и родная.

— Я никогда тебя не оставлю и не спрячу в дальний угол. Ты мне очень дорога, слышишь?

— Слы… шу… — всхлипнула она.

Везло же мне в последнее время на девушек, плачущих у меня на груди. Надо было, наверное, сказать и другие вещи — что мы обязательно придумаем, как разобраться с её проблемой. Альжалид когда-то упоминала, что существовал ритуал смены слуги — как я и думал, ритуалы существовали для чего угодно. Литу можно было назначить в придворные маги, а если такой должности не существовало, то придумать её и внедрить. На роль библиотекаря имелись кандидаты, даже целых два, пока что всё ещё запертых в книгах. Другое дело, что от Полуночи это наверняка потребует ресурсов, и стоило немного подождать до полного выздоровления…

В общем, вместо внятных предложений я просто обнимал очаровательную четырёхрукую девушку с паучьими глазами на лбу, а та потихоньку успокаивалась.

— Это что, сеанс обнимашек, и без меня⁈ — раздался сзади невероятно возмущённый голосок Кулины, и в следующую секунду мы крепко обнимались уже втроём. Правда, никто не был против.

Эмоции утихли, и течение жизни в вечном замке вернулось в обычное русло. За время моего отсутствия ничего не произошло — и это были прекрасные новости. Полночь продолжала потихоньку набирать силы, избавляясь от мусора и сорняков на ранее заброшенных территориях, залатывая трещины и восстанавливая крепостную стену. Все слуги и гости чувствовали себя спокойно, никаких внезапных дневных нападений или атак сбежавших заключённых. Справедливости ради, от них мы всё ещё не были застрахованы — пока я не собрался нормально «починить» Жнеца. Но теперь за безопасностью очищенных территорий следила не только гвардия. Полночь охраняла покой своих обитателей, а те берегли её в ответ.

Дел для хозяина оставалось великое множество — требовалось только правильно расставить приоритеты.

— Лита, у меня к тебе будет каверзный вопрос.

— Насколько каверзный?

— Тебе решать. Что у нас с порталами на Земле?

— Где?..

— В моём родном мире.

— А! Простите, Вик, но там всё вполне однозначно с порталами. Их нет.

— Прямо ни одного?

— С десяток заброшенных и разрушенных, но на их подпитку и восстановление уйдут годы!

К сожалению, это полностью соотносилось с уже известной мне информацией. Если бы с Земли можно было так просто выбраться, Анна давно бы направила меня со шкатулкой в сторону ближайшего стабильного портала, даже если бы тот находился где-нибудь в Антарктиде. Исключение составлял разве что проход на бал солнцестояния, но его открывали могуществом Знающих, и то лишь на определённое время.

Без помощи Кас я не смогу нормально вернуться в Полночь, разве что уговорю сам замок о внеочередном телепорте. Думаю, это займёт меньше сил, чем воскрешение, но всё равно не найдёт большой поддержки. Визит на родину и разговор с Илюхой придётся немного отложить.

Спасение Кас — задача номер один и номер ноль одновременно. И теперь у меня в руках наконец-то имелись подходящие инструменты.

Дальний зов. Тьма внизу и вокруг меня, лишь слегка разбавленная тёплыми участками очищенных территорий. Полночь уже ждала, зная о вопросе, что я собирался задать, за добрую секунду до вопроса. Но ради меня она соблюдала правила приличия, и я это ценил.

— Покажешь, как Кас попала к тебе?

— Да.

Когда я выбирал слугу на роль механика, мне показывали одно и то же — фрагменты, касающиеся смерти того или иного кандидата. Кто-то приходил в Полночь в поисках наживы, кого-то она затянула сама, кто-то даже родился в ней и вырос, как девушка-мимик. Но всех их объединяло одно — гибель в стенах вечного замка, либо неподалёку от этих стен. Гибель, обрекающая их на вечное служение по воле одного из хозяев. Мне казалось, это обязательное условие, одно на всех.

Частица прошлого Кас показала, что я заблуждался.

крик, пронзающий тишину

…Лес, испепелённый пламенем Эргалис, только начал вырастать заново. Это были ещё не те «проклятые энты», с которыми мне пришлось иметь дело во время очищения Хвои, но и отнюдь не нормальные ёлки и сосны. Редкая и жутковатая на вид молодая поросль, стремящаяся выжить несмотря ни на что, даже под стенами вечного замка. Эти стены всё ещё местами были оплавлены — Полночь не восстановилась после того боя до конца, когда хозяин покинул её. Наступил период затишья, консервации, ожидания нового хозяина… и ловли душ.

крик становится ближе

Группа мародёров — идеальные кандидаты. Более опытным группам удавалось телепортироваться прямо в замок, но эти четверо оказались достаточно близко. Какое-то время спорили, с какой стороны лучше забраться внутрь, затем решили немного обойти стену, чтобы поискать проломы. Вскоре они исчезли из виду, скрытые молодым лесом.

крик нарастает, он невыносим

Они бежали назад — те двое, что пока ещё были живы. Бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь и врезаясь в деревья. Один из них, владеющий магией, в какой-то момент решил обернуться, вскидывая короткий деревянный жезл — и это была его последняя ошибка. Чудовищная призрачная фигура с ликом мертвеца настигла его за долю секунды и вцепилась в шею. Из перекошенного чёрного провала рта вырвался безумный потусторонний вопль, высасывающий из жертвы жизнь до последней крупицы, оставляя за собой иссушённую оболочку. Та же участь вскоре ждала и последнего беглеца — после чего баньши зависла в воздухе, словно получая противоречивые сигналы.

крик стихает, и вновь воцаряется покой

Кас, в которой практически невозможно было узнать Кас, медленно развернулась и поплыла в сторону чёрных стен. Поплыла, чтобы слиться с ними и остаться в них навсегда. Я чувствовал эмоции Полуночи как собственные, но так и не смог до конца разобрать её мотивов. Было ли то наказание за дерзость, за «несанкционированное» убийство мародёров? Была ли то жалость к заблудшей душе, страдания которой не поддавались измерению? Или что-то иное, что-то более глубокое, нить незримой связи между вечным замком и её будущим кастеляном?

— Почему Кас? — мысленно спросил я, возвращаясь в обычное пространство дальнего зова. — Почему ты выбрала её на эту роль?

— Она меня понимает.

Нельзя сказать, что информации от Полуночи было достаточно. Но при этом не так уж и мало, даже больше, чем я представлял. Ценнее всего, пожалуй, было указание на временной отрезок. Кас упоминала, что служит кастеляном три столетия, но Полночь поглотила её гораздо, гораздо раньше. Сразу после окончания правления лорда Бертрама фон Харгена, повелителя не-жизни, покорителя сорока империй и дальше по тексту. Какое-то время баньши стонала и охотилась под стенами замка, пока Полночь не взяла дело в свои руки.

Кас попала в список душ на роль кастеляна в виде смертоносной агрессивной нежити. И это разительно отличалось от всех фрагментов прошлого у других претендентов. Я сильно сомневался, что между кандидатами на механиков и на кастелянов имелась такая пропасть, — дескать, первые погибали в стенах Полуночи, а вторые умерли, так сказать, заранее. Нет, баньши была исключением, и получила в дар восстановление личности, пусть и с потерей памяти о прошлом.

А я-то, дурак, ещё думал, откуда взялась её сплошная стена внешнего равнодушия? С такой травмой в прошлом удивительно, что она вовсе могла испытывать эмоции.

К несчастью, это всё не давало ответ на вопрос, кем Кас была до превращения в баньши. Но расследование, в общем-то, только начиналось. Чем больше наводок можно будет «скормить» новому поисковому амулету, тем лучше.

— Как она?

— Всё так же, — ответила Терра, пропуская меня к койке, занятой Кас. — Состояние стабильно тяжёлое, но я не рискнула бы выводить её из глубокого сна.

— Она не страдает?

— Нет, Вик. Теперь, когда процесс распада остановлен — нет. Возможно, видит приятные сны о вас.

Я на миг отвлёкся, но не позволил выбить себя из колеи.

— Ты знаешь, каким образом человек может превратиться в баньши?

— У меня есть некоторое представление, — спокойно сказала целительница. — Но специалист объяснит вам лучше.

— Тогда зови её сюда, — со вздохом сказал я.

— Звать? Нет смысл… Уже тут, — раздался хриплый голос у меня из-за спины.

Леди-лич сегодня выглядела немного лучше, чем несколько дней назад. Свои обычные лохмотья она сменила на простую тёмную мантию с капюшоном — несомненно, по настоянию Терры. Но её отношение ко мне явно не изменилось. Мы с секунду сверлили друг друга взглядами, затем обменялись короткими кивками.

— Лаахиза.

— Тиран.

— Думаю, ты слышала мой вопрос.

— Думать верно… Ответ таков. Человек стать призрак… от боли. Большая боль, страдания… муки души. Дело, что не нашло конца. Человек умирать на источник силы… и призрак оставаться за ним.

— Что насчёт баньши?

— Моя… не закончить, — недовольно прохрипела она. — Баньши не просто призрак. Баньши есть смерть… оружие. Баньши, что возникнуть сама… редкость! Почти никогда!

— Оружие, — медленно сказал я. — То есть, их создают намеренно? Каким-то ритуалом некромантии?

— Запретное искусство… требовать жертв, — хмыкнула Лаахиза. — Но есть жертва… и есть жертва. Моя поднимать скелет. Скелет есть плоть… бывшая плоть без душа. Порабощать душа… искажать душа — великое зло.

С таким подходом застрять в замке, что специализировался на ловле душ, было довольно грустно. Но я не стал говорить об этом Лаахизе, она и сама прекрасно всё понимала. Вместо этого я вновь повернулся к Кас, осторожно погладив её по ледяной щеке.

Для сущности, состоящей исключительно из души, она казалась на удивление материальной. Но Полночь уже много раз доказывала возможность воплощения материи из ничего, в первую очередь — воскрешая погибших. Даже монстры, тени, обитающие в замке нелегально, жили на этой грани «временной» материи. Да что там монстры, я сам существовал точно так же. Умирая здесь, я рассыпался на тысячи бледных огоньков, словно всю жизнь состоял из частиц души замка. Видимо, ей так проще было собирать меня назад.

Я снял с шеи золотой амулет в виде ястреба и отдал запрос: «Приведи меня туда, где Кас убили, чтобы сделать из неё баньши».

Амулет крутанулся на месте, как это когда-то делал его предшественник, затем ещё раз. А затем застыл, указывая клювом куда-то вне лазарета. Я внимательно его рассмотрел, и почувствовал, как по спине пробежала вереница мурашек.

— Всё в порядке, Вик? — спросила Терра. — На вас лица нет.

— Глаза… — медленно сказал я. — Глаза остались зелёными. Это произошло не в каком-то другом мире. Кас погибла здесь, в мире Полуночи.

Глава одиннадцатая

До сих пор самым моим далёким походом за пределы замка оставалась вылазка в лес для очищения Хвои. Ещё пару раз я шёл вдоль крепостной стены, чтобы добраться до тех или иных мест внутри Полуночи, а также изредка забирался достаточно высоко, чтобы увидеть очертания города за лесом. Сильнее всего выделялась уцелевшая белая башня — надеюсь, не «большая», как в Исанкаре, но стояли там и другие здания. О их назначении можно было только догадываться, равно как и о роли города в целом.

Я знал лишь название города — Пепел. А также то, что именно в ту сторону указывал поисковый амулет Зун’Кай.

— Даже не смотрите на меня, Вик, — огорчённо сказала Лита. — В библиотеке нет ничего о мире Полуночи, даже о ближайших к замку областях. Как будто кто-то прошёлся и тщательно вычистил все материалы, причём ещё до того, как я заступила на должность!

— Двести лет назад?

— Двести… двадцать. Не напоминайте.

— Не бойся, ты отлично выглядишь для своих лет.

Она немедленно надулась, и мне пришлось извиняться. Хотя, строго говоря, по возрасту Лита даже не входила в топ-5 моих знакомых обитателей Полуночи.

И тем не менее, в этой ситуации было бессмысленно собирать мозговой штурм. Из тех долгожителей, кто в теории мог владеть информацией о городе, в первую очередь на ум приходили Надзиратель и Оррисс. Но первый был целиком зациклен на замке и не любил откровенничать, а второй бы потребовал за сведения что-то очень ценное. Добавим к этому то, что у меня кончились лишние зеркала для телепорта — и возвращение из темницы заняло бы куда дольше времени, чем хотелось бы. В общем, этот вариант оставался на крайний случай.

Но перед тем, как отправляться в Пепел лично, я ненадолго задержался. Был ещё кое-кто, кто мог бы немного меня просветить.

— Совсем перестали заходить поболтать, — мягко укорила меня Кулина, пока я сидел за деревянным столом на кухне и ожидал обеда. — Пришли, поели, ушли. Пришли, поели, ушли! А сейчас что? Наверняка же по делу, да⁈

— По делу, — вздохнул я. — Вот разберусь с делами, и начну заглядывать и просто так.

— Дела у хозяина всегда будут. Да и вы не обращайте внимания, я так, бормочу себе под нос… Справились в Исанкаре без темнозрения?

— Справился, но с оговорками. На следующем приёме хватай всех купцов со специями и тряси их, пока не отдадут все нужные ингредиенты.

— Непременно! Но пока что у меня хорошие новости — вытяжка из яда мантикоры отлично заменяет главный компонент. На новый поход вы снова будете видеть в темноте!

Очаровательная леди-слайм с широкой улыбкой бухнула передо мной на стол горшочек с густым наваристым супом. Запах был восхитительный, но подозрительно… острый. Моих сомнений хватило на пару секунд, после чего я пожал плечами и взялся за ложку. Кулина была поваром от бога, и я бы без промедлений доверил ей свою жизнь, как и остальным моим помощницам. Вытяжка из яда, так вытяжка из яда. Ели вещи и похуже.

— Так что за дело? — спросила она, садясь рядом.

— По поводу Пепла, города за лесом. Похоже, что там или где-то рядом убили Кас, когда она ещё была человеком. Убили, и сделали из неё баньши.

— Какой кошмар!

Кулина всколыхнулась всем своим изумрудным телом, и не могла успокоиться с полминуты. Пожалуй, мне стоило выбирать выражения, прежде чем рассказывать новости.

— Извини, ты в порядке?

— Я да, а Кас⁈

— Будет, если мы узнаем, как её воскресить. В общем, это… событие произошло около тысячи лет назад. Что твоя длинная память может сказать о Пепле?

— Давайте посмотрим… — нахмурилась она, и я почти мог разглядеть невидимые шестерёнки, вращающиеся в её полупрозрачной голове. — Пепел опустел давно! Тысячу лет назад, говорите? Вот тогда и опустел. Очень быстро, века не прошло — и пуф!

По меркам Земли столетие было далеко не самым быстрым сроком, но с точки зрения слайма, получающего «кусочки памяти» от своих предков, история виделась немного иначе. В этом плане с Кулиной могла поспорить только сама Полночь.

— Отчего он опустел?

— Понятия не имею! Если рассудить, я бы сказала — от Эргалис! Но ведь он стоит там целёхонький, белеет себе за лесом.

— Зайдём… с другой стороны, — медленно сказал я, делая небольшой передых от супа — тот в самом деле оказался совершенно ядрёным. — Какую роль Пепел выполнял, пока там жили люди?

— Ой, да какую только не выполнял! Его же построили… то ли при лорде Леонхарде, то ли при лорде Леоноре? Вы же знаете, Вик, мир Полуночи — он не очень дружелюбный к разумным! Дикое тут растёт, а вот посеянное — не очень. Чудовища, опять же… Но тогда решили его малость колонизировать!

— При лорде Леоноре?

— Кажется, всё-таки Леонхарде! Грандиозная затея! Было это где-то две с половиной тысячи лет назад.

Я понимающе кивал, не зная абсолютно ничего не только об упомянутых лордах, но даже о «недружелюбности» этого мира. Кулина разговорилась, более не скованная рамками традиций Полуночи, и грех было её прерывать.

— Сперва в Пепле ковали оружие! Массово, чтобы хватило на армию, и не одну! Кузни работали веками подряд, жгли уголь тоннами! Оттуда и название… наверное. Затем Полночь слегка потеряла хватку, и перестала на всех нападать. Начали нападать на неё саму! Пепел переходил из рук в руки, и там ковали оружие уже захватчики.

Кулина как-то показывала мне многочисленные армии, штурмующие замок раз за разом. Почти все они терпели неудачу, но не оставляли попыток, вырубая лес, сооружая осадные орудия, а затем неизменно заливая всё вокруг морем крови. Хотелось бы верить, что эти времена остались в далёком прошлом, но что-то подсказывало — они могут повториться. Непосредственно при моём правлении.

— И вот, однажды кузни сравняли с землёй! То ли один из хозяев приказал, то ли кто-то из захватчиков. Пепел укрепили, оставили там постоянный гарнизон. После его использовали как большой лагерь наёмников, ну и некоторые привезли туда семьи. Город разросся! В мирные времена торговали с другими мирами, там даже стабильный портал стоял! Во время войны — отбивались.

— А через портал враги не лезли?

— Не, они свои открывали. А в Пепле защита стояла огого! Захватывать его перестали, но и пользы для Полуночи было мало. Особенно когда с торговлей перебои возникали, и туда уходили ресурсы из замка. Много ресурсов!

— А обратно? Налоги там, товары, люди? Те же наёмники.

— Всё это было, но не очень ровно. И не каждый раз нужно. И… я не знаю, как оно так сложилось! Пепел всё-таки стоял, стоял долго. А потом пришёл лорд Бертрам.

— И Пепел опустел.

— И Пепел опустел. Пуф — и никого.

Я никогда не исследовал окрестности замка дальше леса — и сквозь лес же мне предстояло отправляться. Когда-то Полночь и Пепел связывала широкая дорога, вымощенная крепким камнем, но между теми камнями давно проросла трава, а следом и деревья. Полночь едва могла уследить за собой, чего уж говорить про тракт, ведущий к давным-давно мёртвому городу?

Хотя бы на этот раз я захватил с собой весёлую компанию из двух драконов-подростков, двух гноллов и маленького полупрозрачного паучка, устроившегося на левом плече.

По поводу Литы объяснения не требовались — её астральная проекция прекрасно работала на коротких расстояниях, а не только сквозь миры. На этот раз она была видима и слышна для всего отряда, а не только для меня.

Ян и Ава безумно скучали по Кас, а также сильно скучали в целом. Их комната-зал им слегка приелась, несмотря на размеры и спортивный инвентарь, а в последний раз в поход я их брал на окончательный штурм сокровищницы. То есть, по их мнению, лет эдак двадцать назад. Кас развлекала драконят, обучала их, заботилась о них каждый день — пока не заболела. Разумеется, этим занимались и остальные девушки, но нерегулярно, и драконята быстро начали тосковать. Поход к Пеплу убивал сразу трёх зайцев — как очередной «выгул», как тренировка на открытом воздухе и как приближение выздоровления Кас.

Наконец, Кара и Кром резонно заметили, что им была обещана «достойная дрррака» ещё на той неделе. Они не боялись оставлять Полночь, поскольку там оставались другие гноллы для охраны. С гноллами, по их мнению, замок пропасть никак не мог.

Конечно, мне удалось бы здорово сэкономить время, если бы я просто воспользовался заклятием переноса. Никогда не был в Пепле, зато немного наблюдал его со стороны, да и описание Кулины вполне годилось. Только вот сэкономив одну ночь, я терял половину информации о разведке и поиске пути. Опять же, назад всё равно пришлось бы топать на своих двоих.

Мы запаслись припасами, я — долгосрочными бафами на выносливость, силу и зрение в темноте. Драконятам для похода на двое суток требовалось много еды, больше, чем мы могли утащить с собой. Но Хвоя заверила, что в лесу водится много подходящей живности со съедобным мясом. Причём большая часть этой живности сперва попытается слопать нас, и тем самым не потребует больших усилий для охоты.

Вытянуть это из дриады через ответы «да» и «нет» было немного тяжеловато, и я мысленно добавил в свой список новый пункт. Окончательно выяснить, сможет ли Хвоя однажды заговорить, либо основательно расспросить Терру и Литу, как они её понимают без слов.

Мы вышли на исходе ночи, когда утро ещё не вступило в свои права. Для всех это было нарушение режима сна, но всё же путешествовать сквозь чащу было лучше посветлу. Дриада выпустила нас через пролом в стене сада — Полночь пока не торопилась его «заживлять». Про себя я понадеялся, что этим «чёрным ходом» выхожу из замка в последний раз. Ведь должен же где-то быть нормальный выход, главные ворота или что-то в таком духе? Сколько можно хозяину выбираться через трещину в боку своего владения?

— ТИРАН! — взвыло чуть ли не первое встреченное нами дерево, в котором распахнулся жуткий человеческий рот. — ТИРАН ВЕРНУЛСЯ!

Ему тут же вторили десятки знакомых голосов, низких и скрипучих:

— ОН ЗДЕСЬ!..

— ПОРАБОТИТЕЛЬ! ПОРАБОТИТЕЛЬ СЕСТЁР ЗДЕСЬ!

— ЧУДОВИЩЕ! ТИРАН!

— Дали бы вы мне время, ребята, — вздохнул я. — Познакомил бы вас с одной дамой, и вы бы идеально спелись. Целыми днями только бы и делали, что называли меня тираном…

— УБИЙЦА! МУЧИТЕЛЬ!

— Мне здесь не нрравится, — заявил дракон по имени Янтарь, мрачно всматриваясь в скрюченные силуэты «энтов». — Шумно.

— Шумно и холодно! — тут же поддержала его сестра, Аврора. — Надо бы согреться.

— Согрреемся мы. А они будут горреть.

— Ярко гореть!

— Прррекрррасный план! — одобрительно рявкнул Кром, взвешивая в лапах боевой топор. — А те, кто не сгорррит сррразу, всё ррравно пойдут на дрррова!

— Тише, тише, — миролюбиво сказал я. — Зачем же их сжигать… прямо сейчас? Сперва составим договор подряда с гильдией цвергов-лесорубов и отправим на вырубку самых болтливых деревяшек. Треть брёвен им, две трети — на нужды Полуночи. Заодно очистим территорию под свежую поросль, авось в этот раз вырастет что-то менее проклятое…

— Простите, Вик, — подала голос паучишка с плеча. — Но я бы не стала слишком на это рассчитывать.

— Я бы тоже не стал, — признался я. — Но ты смотри, какой эффект.

«Проклятые энты» заткнулись. Но сперва по их рядам прошёл шепоток, волной уходящий вглубь леса. Я не разобрал точно, в чём суть, только уловил пару слов: «лесорубы» и «сжигать». Похоже, коллективная память у них работала на славу, и даже текущее ужасное состояние было предпочтительней, чем смерть от топора и огня.

— Лита, у этого леса вообще есть название?

— Если когда-то и было, оно нигде не записано.

— Тогда я дам ему новое. Отныне предлагаю звать его «Лесом шёпотов».

Я сделал акцент на последнем слове, убедившись, что деревья меня услышали. Если бы они нормально разговаривали, или шептались, пока мы идём мимо, было бы вполне терпимо. Жутковато, но терпимо. А вот бессмысленные выкрики оскорблений ни я, ни мой отряд терпеть не собирались.

Возражений не поступило. Сверившись с амулетом-ястребом, я двинулся вперёд, направляя нашу компанию в густые заросли и настоящую чащу.

Через полчаса я признал, что роль лидера можно выполнять и в середине построения, пустив вперёд Крома и Кару. У них имелся обширный опыт хождения по лесам, у меня — околонулевой. Гноллы рычали и слегка переругивались, но прекрасно ориентировались на местности, состоящей в основном из пригорков и тщательно замаскированных оврагов. Мы продвигались медленней, чем хотелось бы, зато заметно быстрее, чем когда проводником выступал я. Теперь же мне оставалось только раз в пятнадцать минут сверяться с амулетом и корректировать направление.

Ещё через час мы вышли на более-менее ровный участок, и я обнаружил у нас под ногами останки тракта, что вёл в Пепел тысячу лет назад. Чтобы заново его расчистить, понадобилась бы не только бригада лесорубов, но и строителей, работающих по тройному окладу в исключительно вредных условиях. «Энтов» на этом участке почти не росло, но я слабо представлял, как можно работать в Лесу шёпотов и не поехать кукухой через пару дней.

А вскоре обозначилась ещё одна проблема.

— Вик! — раздалось с левого плеча.

— Лорррд Викторрр! — вместе с этим заговорила Кара спереди.

— За нами следят!

— За нами… эй, я заметила перррвой!

— Спокойнее, — сказал я. — По порядку. Кара, давай сперва ты.

— Какие-то зверрри. Стая. Пока не пррриближаются.

— Лита?

— Всё верно! Крупные, но хорошо прячутся. От десяти до пятнадцати особей.

— Опасные?

— Не для нашей гррруппы.

— Если они скоординируются и нападут одновременно… — начала Лита, но закончить не успела.

Кусты затрещали с двух сторон, и гноллы синхронно взяли на изготовку рогатины, а дракончики — оскалили зубы. Лес шёпотов, обидевшись на угрозы огня и стали, выпустил на нас своих детей.

Если не приглядываться, чудовища напоминали самцов оленей — крепкие бурые тела на четырёх ногах, ветвистые рога. Но их морды были заметно более вытянутыми, а в приоткрытых широких ртах виднелись длинные волчьи клыки. Вожак стаи оказался размером скорее с лося, и, завидев наш отряд, издал глухой низкий рёв. Гноллы и драконы зарычали в ответ, посылая вполне понятный сигнал. Тогда вожак поднялся на задние лапы, огромный как дерево, и сразу стало видно, что вместо передних копыт у него росли жуткие трёхпалые кисти с кривыми когтями. Одним из этих когтей он указывал прямо на меня.

По крайней мере Хвоя не ошиблась насчёт того, что нас попытаются съесть первыми.

«Зверь в лунном свете» немедленно отозвался, превращая меня в не менее страшную тварь — как раз вовремя, поскольку зубастые олени больше не собирались сдерживаться. Набрасываясь на нас, они страшно орали, а их пасти распахивались так широко, что чуть ли не выворачивались наизнанку, обнажая внутренности тёмных глоток и заставляя слюну лететь во все стороны. Мне сложно было представить эффективность такого метода атаки… кроме запугивания. Но в нашем отряде трусов не водилось, так что первая волна монстров буквально захлебнулась кровью, разбившись о сталь, зубы и когти. Гноллы насаживали бешеных тварей на широкие лезвия рогатин, удерживая на расстоянии, а Ян, Ава и я методично разделывали врагов на куски.

Спустя полминуты боя — или, скорее, бойни — на нас обрушился вожак, пытаясь смести своей массой. Я крякнул, принимая тушу на себя и удерживая бешено клацающую пасть сантиметрах в двадцати от своего лица. «Лицо» моё по факту больше напоминало волчью морду, но всё равно — не самое приятное ощущение. Монстр был на удивление силён, если не на одном уровне со мной, то довольно близко. Но ему пришлось умерить пыл, когда Ян с разбегу забрался на ближайшее дерево и наконец продемонстрировал, как научился прыгать на врага с высоты. Ощутив, как в загривок вгрызается молодой дракон, вожак завопил ещё громче прежнего и взвился на дыбы, сбрасывая Яна на землю. Обильно истекая тёмной кровью, тварь ломанулась назад, в лес, и за ней последовала выжившая часть стаи.

Гноллы отделались парой царапин и ссадин, дракончикам подобная стычка вообще не могла повредить, а я аккуратно залечил рану от сильного укуса на плече. На земле остались лежать четыре туши зубастых оленей в разной степени целости — у одной, например, начисто оторвали голову, и неизвестно, куда она делась.

— Вррремя для пиррра! — радостно провозгласил Кром, и отряд поддержал его торжествующим рёвом.

— Лита, они хоть съедобные? — с некоторым сомнением спросил я.

— Для драконов — наверняка! — оптимистично откликнулась паучишка. — А вот на вашем месте я бы немного подождала после первого кусочка.

Гноллы уже раскладывали походный костёр, и мне ничего не оставалось, как присоединиться к ним. Кто бы сомневался, что добро всегда победит зло, разделает и сожрёт?

Глава двенадцатая

Путь сквозь Лес шёпотов занял у нас остаток ночи, весь следующий день и ещё немного сверху. Порядка шестнадцати часов на ногах, за которые на нас нападали ещё трижды. Уже знакомые нам зубастые олени — стая была поменьше первой, но атаковала без предупреждения и почти умудрилась застать отряд врасплох. Следующими стали несколько кабанов, каждый размером с телёнка — сложилось ощущение, что мы просто оказались на их пути, поскольку звери были абсолютно слепы, с гноящимися наростами на месте глаз. Мы прикончили одного, самого агрессивного, остальные сбежали.

Наконец, нас долго преследовало нечто, больше всего напоминающее ожившее чучело медведя о шести конечностях, в шкуру которого как следует напихали острых костяных игл. Когда тварь достаточно осмелела для атаки, я испепелил её из Райнигуна — от греха подальше.

Только после этого отряд сделал привал, во время которого мы спали по очереди, сменяясь как часовые.

Оленями мы подкрепились — их мясо оказалось очень жёстким, но вполне питательным, кабаном побрезговали — смутили признаки болезни. В целом все встреченные нами крупные твари напоминали аналоги земных животных, но искажённых, мутировавших. Хотя водилась тут и самая рядовая живность — птицы, белки, зайцы, мыши, насекомые и муравьи. Они были более активны днём, и предпочитали селиться возле обычных деревьев, а не «энтов», но сам факт немного успокаивал. Лес оставался экосистемой, способной на самостоятельное существование. Если однажды вычистить из него излишки чудовищ и решить проблему «энтов», здесь расцветёт жизнь. Задача, конечно, не на ближайшие месяцы или даже годы, зато от неё веет оптимизмом.

Впрочем, когда мы вышли к Пеплу, мой оптимизм несколько угас.

Лес за нами захватывал всё доступное ему пространство — как и было положено лесу. Полночь останавливала его с помощью своей магии, и то местами молодая поросль вплотную подбиралась к крепостным стенам, пытаясь забрасывать новые семена через проломы и трещины.

Город Пепел тоже был окружён стеной. По сравнению с титаническими размерами стен Полуночи его защита не слишком впечатляла — метров шесть в высоту, с небольшими круглыми башнями по периметру. К тому же, здесь дело не ограничилось одними проломами — половина стены попросту рухнула, открывая дорогу в город всем желающим, равно как и буйной растительности.

Только вот растительность не торопилась принимать приглашение.

От последних деревьев Леса шёпотов до обвалившейся стены Пепла было около двухсот метров — на которых не росла даже трава. Только сухая, твёрдая земля, постепенно сменяющаяся старой брусчаткой.

И тишина. Давящая, мёртвая тишина, невозможная в месте, простоявшем тысячу лет без людей. Но все птицы, белки, мыши и даже насекомые — все они остались в лесу за нашими спинами. Пепел не пропускал их дальше, либо те сами не торопились туда идти.

Вскоре в глаза бросилась ещё одна аномалия.

— Лита, аура Полуночи может дотянуться на такое расстояние?

— Не должна! Дорога-то заросла.

— Тогда почему здания остались целы?

Я слегка покривил душой — множество домов в Пепле были разрушены, равно как и половина городской стены. Но эти разрушения явно случились не из-за неумолимого течения времени, а интенсивного физического воздействия в прошлом. Говоря по-простому, осады, штурма. Подкоп с подрывом, камень из требушета, разъярённая гаргулья — в таком духе. А вот если не считать следов осады, город выглядел умеренно… невредимым для места, опустевшего тысячу лет назад.

Невредимым — но вовсе не живым.

Белые стены домов, казавшиеся чистыми издалека, в приближении оказались покрыты не краской, а чем-то вроде белёсого налёта. Все они стояли нараспашку, где-то с открытыми дверьми, где-то — с выбитыми. Лавки, мастерские, жилые дома, казармы, таверна и городская ратуша — то, что я мог опознать на первый взгляд. Пепел был отнюдь не маленьким поселением, как мне казалось когда-то, он и вправду разросся, хотя всё ещё не дотягивал до масштабов Полуночи. Вдали, на склоне небольшого холма, виднелся вход в шахту — вероятно, угольную или железную.

Башня, которая запомнилась мне ещё по первому полёту над замком с помощью враждебной гаргульи, выделялась на фоне остальных построек. Изящная, аккуратно сужающаяся к вершине, увенчанная остроконечной крышей, она более уместно смотрелась бы в Каэллуме, столице альвийской империи. Но и она была мертва, смотря на мир чёрными провалами вместо ажурных окон.

Тишина, окутывающая Пепел, постепенно начинала восприниматься как чьё-то незримое присутствие. Сам город следил за теми, кто вторгся в его опустевшие пределы.

Мы вышли на городскую площадь, в центре которой возвышалась статуя человека с револьвером на поясе. У фигуры была отбита голова, но лицо я мог представить и так — можно лишний раз в зеркало не смотреть. Надпись на постаменте гласила: «Лорд Латгард фон Харген, основатель и защитник». Кулина всё-таки ошиблась с именем, и это было вполне простительно.

Мы вышли — и застыли, с подозрением осматриваясь по сторонам.

— Я был не пррав, — решительно и несколько нервно заявил Ян. — В лесу было норрмально!

— Пррроклятая земля, — сказал Кром, принюхиваясь к воздуху. — Паррршивое место.

Все молча с ними согласились.

И тем не менее, мы определённо пришли в нужное место, пусть оно и оказалось больше, чем выглядело со стороны. Чтобы обыскать весь город, понадобится не менее двух-трёх суток, мне же требовалась лишь определённая информация. Я взвесил амулет на цепочке и повторил запрос — «Где именно убили Кас»?

Клюв золотого ястреба резко наклонился, указывая куда-то под землю.

— Подвал?

— Посмотрите на угол наклона, Вик! Это глубже чем любой обычный подвал.

— Тогда что? Темница? Подземные пещеры?

— Чем глубже, тем пррроще скрррыть кррровь. Метод трррусов!

— Значит, будем искать спуск.

Я сформулировал новый запрос для амулета… и тот вновь указал куда-то глубоко под землю. Другие попытки тоже не принесли результата — и минут через десять я сдался. Нельзя биться головой о магическую стену, ожидая, что она поддастся. То ли артефакту Зун’Кай требовалась «перезарядка» после предыдущего запроса, то ли что-то ему мешало. Так или иначе, больше терять времени не стоило — каждая лишняя минута, проведённая в Пепле, давила на рассудок.

— Ррразделимся? — предложила Кара. — Тррри паррры.

Она поймала мой взгляд, исполненный сомнений, и расплылась в широченной гиеньей улыбке.

— Не перрреживайте за нас, лорррд Викторрр. Нет на свете тваррри, способной за ррраз перррекусить гнолла. А уж если в паррре будет дррракон…

Янтарь и Кром отправились в одну сторону, Кара и Аврора — в другую, а мы с Литой пошли по центру. Гноллы в своих парах отвечали за опыт, драконы — за защиту. Уговор был раз в два часа возвращаться к безголовому памятнику на площади, отдыхать и сверять информацию. Драконята получили разрешение использовать огненное дыхание по своему усмотрению — если возникнет серьёзная угроза и в радиусе поражения не будет союзников. Они всё ещё могли извергать пламя не чаще раза в день, но с взрослением ограничение должно было сойти на «нет». Учитывая, правда, что драконы жили тысячелетиями, я мог и не застать этого радостного дня.

Два осмотренных жилых дома и лавка пекаря не принесли ничего, кроме разочарования. Небольшие деревянные здания, каждое из которых смотрело на площадь. У домов вместо подвалов имелись весьма компактные погреба, в лавке — тоже погреб, побольше, но совершенно пустой. То, что здесь когда-то пекли хлеб, можно было понять лишь по вывеске.

Следующей у меня на пути оказалась городская ратуша — среднего размера административное здание, сложенное из серого кирпича, с высокими окнами и черепичной крышей. Стены и черепица покрыты слоем всё того же странного налёта, к которому совершенно не хотелось прикасаться. Внутри — полный разгром, сырость, гниль и плесень на стенах. Значит, трава у нас снаружи не растёт, а плесень внутри — без проблем?

Ни одного уцелевшего предмета мебели, не говоря уже о записях, документах или книгах, на что я совсем чуть-чуть надеялся. Я переходил из одного помещения в другое, не понимая, как здание всё ещё стояло на месте, хотя давно должно было развалиться изнутри.

— Если это не воздействие Полуночи, то что? Потайной камень?

— Я думаю, гнолл прав, — сказала Лита. — Это очень похоже на проклятие, и премерзкое!

— Работа лорда Бертрама?

— Если судить по записям в родословной, он был могучим чародеем. Я бы не удивилась, если… Вик, подвал!

Даже со зрением в темноте я чуть было не пропустил небольшую дверь, почти целиком закрытую рухнувшей балкой. Отбросив её в сторону, я с трудом спустился по шатающейся лестнице, — только чтобы увидеть огромное чёрное болото на месте подвала.

Болото, испускающее почти непереносимую вонь.

— Если там и есть спуск ниже, — сдавленно сказал я. — Я лучше раскопаю его голыми руками снаружи.

— Его там нет, — напряжённо ответила Лита. — Но есть что-то другое! Берегитесь!!

Чёрная лапища, сливающаяся с цветом гнилой воды, вырвалась из болота по направлению к моим ногам. Но хотя скорости ей было не занимать, я уже не то, что отшатнулся — вылетел назад, на первый этаж ратуши, быстрее пули, быстрее ветра! И когда тварь выползла за мной целиком, её встретил злобно рычащий оборотень в полной боевой готовности, сжимающий в одной руке длинную рогатину.

В кои-то веки я не мог сказать, что был самым страшным чудовищем в этой паре.

Мне противостояла чёрная полусгнившая туша размером со взрослого моржа. У неё не было головы или лица — только широкая щель рта на месте шеи, откуда вываливался длинный склизкий язык. Передвигалась туша, подтягиваясь на неестественно-длинных человеческих руках, в количестве четырёх штук, и удавалось ей это на удивление неплохо. То, что сперва показалось мне хвостом, оказалось набором внутренностей, выпавших из дыры в животе и тянущихся сзади.

Если бы эта тварь смогла утянуть под воду, как и планировала, я бы наверняка там и сдох. От отвращения.

Об неё даже не хотелось пачкать сталь, закалённую в оружейной Полуночи. Прогремел Райнигун, и чудовищное порождение пошло прахом — но я слышал, как в подвале что-то продолжало булькать.

— Сколько их там ещё⁈

— Если судить по размеру подвала… по сравнению с массой абберации… Их может быть от одной до сорока семи!

Я покинул ратушу, на ходу крепко задумавшись, не стоит ли всё-таки помочь зданию рухнуть. Но все мысли о затопленном подвале и его мерзких обитателях выветрились из головы, когда сквозь мёртвую тишину до моих ушей донёсся отголосок могучего рёва. Его нельзя было ни с чем перепутать — так звучало извержение драконьего пламени.

С Яном и Кромом мы чуть ли не столкнулись на одной из узких улочек, ведущих от главной площади на север. Туда, где город потихоньку поднимался на возвышенность.

— Это был не я! — тут же заявил молодой дракон. — Это Авррора!

— Были в таверррне, — коротко прорычал гнолл. — Были возле башни. Там заперррто, магия.

— Осмотрели пару домов и ратушу. Тогда откуда…

— Шахта!!

Мы синхронно обернулись на склон холма — и тут же убедились, что Лита оказалась права. Из непроглядного входа в шахту вырвались две знакомых фигуры — одна на двух ногах, другая на четырёх.

Только вот шум не утихал, хотя теперь он ничем не напоминал прежний рёв. Что-то гналось за ними, что-то громадное и ужасное. Что-то, выжившее после атаки Авроры — и одна мысль об этом заставляла вспотеть, несмотря на прохладу ночи.

Не сговариваясь, мы бросились навстречу, я в авангарде, Кром и Ян следом. Понадобилось минут семь бешеного бега, прежде чем навстречу нам не завернули двое оставшихся членов отряда — и на этот раз мы именно что столкнулись. Я покатился по брусчатке, споткнувшись об Аврору, гноллы врезались друг в друга, больно стукнувшись лбами. Лучшие бойцы Полуночи, могучие драконы и сам хозяин вечного замка — во всей красе.

— Что там за хрень за вами⁈ — рявкнул я, вскакивая на ноги. — Почему не удалось сжечь?

— Я… я промахнулась, — нехотя призналась Ава, прижав крылья к туловищу и нервно дёргая хвостом.

— Темно, — на удивление мягко пояснила Кара. — Сыррро. Стрррашная вонь.

— А ещё оно быстрое! Я только прицелилась, а оно втянулось назад в проход!

— Надо было задерржать выдох, — фыркнул Ян. — Если врраг отступает…

— Вот сам и задерживай! Вон оно, вон ползёт!!

Я обернулся — и тут же получил второе осознание за последние полчаса. Чёрная туша из гнилого подвала ратуши была не худшим врагом сегодняшней ночью.

Если у встреченной мной не-мёртвой твари были четыре руки для перемещения, у новой их росло не меньше сорока. Вернее, росло не у неё, а у составляющих её тел — неаккуратно слепленных, сплавленных друг с другом в единое целое полуразложившихся трупов. Трупы, судя по всему, принадлежали шахтёрам — на некоторых сохранились остатки рабочей одежды и каски, другие мёртвой хваткой сжимали кирки. У неё имелось нечто вроде головы — составленное из тех же трупов — и нечто вроде рта, где в роли зубов выступали обломанные рёбра. Вся эта невыразимо кошмарная махина длиной в добрый десяток метров вырвалась из шахты, и стремительно сокращала расстояние с нами. Я заметил, что с левой стороны чудище было слегка обуглено, у него не хватало части «головы». Ава всё-таки немного до него дотянулась.

Мне не довелось смотреть фильм «Человеческая многоножка», но это всё равно выглядело, как самый паршивый в мире ремейк.

— Все на открытую местность! — приказал я. — Вперёд, быстро!

Тварь передвигалась за счёт десятков вытянутых рук, торчащих со всех сторон туловища, и явно комфортнее всего чувствовала себя в замкнутом пространстве шахты. Узкие улочки Пепла также играли на её стороне, но на склоне холма она оставалась уязвимой. К счастью, мы как раз вышли на северную границу города, и столкнулись с «человеческой многоножкой» до того, как та успела перегруппироваться.

Вблизи она выглядела гораздо хуже, чем издали. И воняла так, что одно это могло применяться как эффективное оружие. Гноллы с чувствительными носами разом скривили морды.

Издав непередаваемый булькающий звук, страшилище встало на дыбы, нависая над отрядом.

— Врассыпную!

Я вскинул Райнигун, отправляя во врага оставшиеся четыре патрона — тварь явно заслужила всех четырёх. К моему разочарованию, серебряные пули испепелили только отдельные тела в общей связке, и этого не хватило, чтобы «многоножка» распалась на составляющие. Более того, поймав три выстрела, чудище резко дёрнулось в сторону, уклоняясь от четвёртого — оно училось на ходу!

— Держаться на расстоянии! Не дайте себя схватить!

К счастью, у гноллов было подходящее оружие для такого боя — длинные и крепкие рогатины, идеальные для удержания врага на метровой дистанции. В этом бою их нельзя было просто упереть в землю и наблюдать, как насаженный на острие противник истекает кровью, но в остальном они работали на «ура». Широкие острия отсекали тянущиеся в сторону гноллов загребущие пальцы, пока те атаковали с двух разных сторон. Я наносил удары там и тут, пытаясь найти уязвимые места, но пока не преуспел.

Ава и Ян держались в стороне, слушаясь моего приказа. С высокой вероятностью атаки «многоножки» не могли повредить драконам, но мне совершенно не понравились рассуждения Литы о «проклятии», что пало на город. До этого я слышал лишь об одном проклятии такого масштаба, что могло затронуть города или даже целые страны. А если вспомнить судьбу матери драконят, Эргалис…

Спустя минуту боя монстр сообразил, кто здесь главный — и сфокусировал своё внимание на мне. Игнорируя тычки от гноллов, он рванул вперёд, широко разевая подобие пасти, и выставив добрый десяток передних ловчих рук наизготовку. Я хладнокровно подпустил его на расстояние двадцати шагов, а затем опустил правую ладонь на патронташ.

Время застыло, пока я начал неторопливо отправлять патроны в барабан.

Первый патрон.

Враг был удивительно шустрым для такого размера, даже вне своей обычной среды.

Второй патрон.

Что гораздо хуже — враг прекрасно понимал, что происходит вокруг него, и постепенно адаптировался.

Третий патрон.

Учитывая его ориентир на хватание и пожирание, этого следовало избегать во что бы то ни стало.

Четвёртый патрон.

Время в этом бою работало не на нас — мы лишали чудовище конечностей медленнее, чем выдыхались. Оно же было давно мертво, и выдохнуться попросту не могло.

Пятый патрон.

Райнигун оказался не слишком эффективен, но мог сработать для ошеломления и замедления врага.

Шестой патрон.

Надо прикончить его одной атакой — и она как раз оставалась у нас в арсенале.

Я закрыл полный барабан и вскинул Райнигун. Тварь тут же отпрянула, сместилась в сторону, приподнялась на задней части туловища. Она была готова уклоняться или принимать выстрелы на незначимые куски.

— Все назад! В город!

Меня послушались — хотя и с небольшой паузой, не понимая, зачем лишать себя хоть какого-то преимущества. Когда мимо пробегали драконята, я приостановил Яна и шепнул ему на ухо пару слов — а затем выстрелил в чудище не целясь, и бросился бежать следом за остальными.

«Многоножка» затопотала по сухой земле, стремясь настичь глупых жертв на узких улицах, где те не успеют спастись. Какое-то время она разгонялась, но затем набрала большую скорость, с размаху влетев в ближайший переулок и тут же подключив к работе боковые руки — чтобы отталкиваться от стен домов. Только в центре прохода её ждало препятствие — здоровенный валун, некогда заброшенный на крышу одного из соседних домов, теперь перегораживал дорогу. Если бы он упал сверху сейчас, чудище могло бы успеть уклониться, а так было вынуждено перебираться — и подставилось под пули.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Минус четыре рабочих тела в центре, отвечающих за передвижение. Тварь затормозила, переброшенная через здоровенный камень и не способная сходу сообразить, куда дёргаться — вперёд или назад.

Там её и настиг второй в её не-жизни поток драконьего пламени, от которого не было никаких шансов увернуться.

За два часа, проведённые в Пепле, отряд вымотался сильнее, чем за шестнадцать часов похода сквозь лес. Но всё-таки мы победили, и это само по себе заряжало энергией. Чёрные туши из подвала ратуши не решились на преследование, а я сам не стремился вернуться туда. Новых монстров пока не было видно.

— Почему шахта? — коротко спросил я, когда мы расселись рядом для небольшой передышки.

— Магия, — ответила Ава. — Там магия… в глубине.

Я в очередной раз успел забыть, что драконы прекрасно умели чувствовать магию, а также искать замаскированные с её помощью ходы. Отличный из меня вышел лидер, что и сказать.

— Мы нашли пррроход дальше, — сказала Кара. — Перрред тем, как вылезла эта срррань.

Стало быть, запечатанная башня и проход в старой шахте. Я сверился с амулетом — тот всё так же указывал вниз. Пепел сделал всё, чтобы нас остановить, но пока что ему это не удалось.

Хотя кто знает, что ждёт нас на глубине?

Глава тринадцатая

Когда-то в угольной шахте были проложены рельсы, а также стояли функционирующие подъёмники, но сегодня от них едва остались воспоминания. Многорукому сторожу шахты это не мешало — судя по следам на стенах, он спокойно поднимался и по почти вертикальным штольням. А вот нам для спуска пришлось повозиться.

В одном месте мы с Карой и Кромом удачно зацепили мою проверенную временем верёвку с крюком, и осторожно спустились метров на шесть в кромешный мрак. Внизу оказалось множество крупных обломков породы, и я ещё раз напомнил себе, что такая мелочь, как острые камни, в принципе не может повредить молодым драконам. Ян и Ава без проблем спланировали сверху — у них с каждым разом это получалось всё лучше.

Не знаю, дождусь ли я, чтобы драконята дышали огнём почаще, но однажды точно увижу, как они полетят.

Можно было больше не напрягать поисковый амулет запросами — драконье чутьё вело отряд сквозь тьму шахты как по ниточке. Здесь действительно было очень сыро, душно и воняло плесенью, зато никаких других страшилищ на нас вылезать не торопилось. Убитая нами мерзость, похоже, обитала здесь в гордом одиночестве… хотя в её случае, пожалуй, это считалось за хорошую компанию.

Снаружи нам подсвечивала яркая луна, в шахте же было хоть глаз выколи. Хорошо, что и гноллы, и драконы неплохо видели в темноте, а меня всё ещё спасал долговременный баф от супа из мантикоры. Спустя битый час переходов и спусков по бесконечным тоннелям и штольням, мы остановились у стены, ничем на вид не отличающейся от любой другой стены в шахте. Неровной, подпёртой парой просмоленных деревянных балок и густо припорошенной угольной пылью. Ава и Ян, не сговариваясь, сели рядышком, и уставились на стену, как ягнята — на новые ворота.

— Пришли? — уточнил я.

— Прришли!

— На месте!

На всякий случай я тщательно ощупал стену — ощущалась она абсолютно настоящей. Мне уже было известно, что даже базовые иллюзии могли обманывать не только зрение, но и другие чувства. С другой стороны, обычные секретные ходы не нуждались в магической поддержке. Попробуй угадай, на какой участок стены надо надавить и с какой силой, чтобы открылась потайная дверь.

Так секретный ход или иллюзия?

Вздохнув, я достал из кармана — обычного, не переносного — кусок рунного мела и начал чертить основу охранного круга Сив. С каждым разом у меня это получалось всё быстрее, но до идеала было далеко. А вот рассеивание морока удалось на славу — четвёртый уровень вместо пятого! У меня ощутимо похолодели кончики пальцев, да и в целом показалось, что заклятие выкачивает из моего тела слишком много энергии.

Зато и результат налицо — стена как стояла, так и осталась стоять, ни капли не изменившись.

Тихо зарычав, я впустил силу «Зверя», подождал секунд пять, и отвесил стене пинок средней тяжести. За пыльным камнем что-то слегка затрещало, но выдержало. Я оглянулся на свой отряд.

— Кто-нибудь видит рядом что-то вроде кнопок или рычагов?

Гноллы, дракончики и полупрозрачный паучок у меня на плече дружно замотали головами.

— Ну вот и я не вижу, — кивнул я, примерился, и с размаху врезался плечом в подозрительный участок. Теперь затрещало так громко, что по ушам ударило больнее, чем в плечо.

Нас ждал проход, аккуратно вырезанный в теле скалы — узкий, вдвоём не разминуться, да и в форме «Зверя» я влезал туда с изрядным трудом. В конце прохода оказалась уже обычная, не замаскированная дверь, которую даже не пришлось выбивать.

А за ней — что-то вроде небольшой лаборатории.

Квадратное помещение с низким потолком, с уцелевшей каменной мебелью и останками мебели деревянной. В центре — большой гранитный стол с колбами, склянками и ретортами, покрытыми густым слоем пыли. Судя по засохшим следам жидкостей внутри — комнату оставили второпях, не убрав за собой инструменты. Всё остальное в комнате было уничтожено, рассыпалось на хлопья ржавчины и древесную труху. Отсюда вело два выхода — в соседнее помещение такого же размера и новый коридор. Со стороны нового коридора над дверью обнаружилась надпись — на языке Полуночи, символы которого мне уже были знакомы. Чтобы прочитать её, мне даже не надо было подключать Литу. Её дар, «Взгляд библиотекаря», перевёл надпись на ходу.

«Четвёртая малая лаборатория по изучению действия штамма „Мортум“ в замкнутой среде (карстовая пещера, угольная шахта)»

Мне совершенно не понравилась эта надпись.

— Лита, родная, напомни нам всем по возвращению в Полночь пройти обследование у Терры.

— Вы думаете, за тысячу лет оно не исчезло из среды? — обеспокоенно спросила она.

— Не знаю. Та многорукая тварь могла бы дать ответ — просто мы не догадались спросить.

Логично было предположить, что там, где находилась четвёртая лаборатория, имелись и остальные три. Но масштаб обнаруженного нами места удалось оценить далеко не сразу. Мы осторожно шли по громадному подземному комплексу, то ли оборудованному среди сети пещер, то ли целиком вырезанному в скале. Количество помещений поражало, а надписи над ними варьировались от обыденных до ужасающих:

«Кабинет смотрителя второй секции»

«Второй малый склад инвентаря»

«Хранилище токсичных некротических отходов (вход только в защитной одежде!)»

«Центральная лаборатория второй секции»

«Ритуальный зал трансформации»

«Чулан»

«Малый зал погребения»

«Спуск к секциям 3–7»

Без подписей разобраться в назначении тех или иных комнат было тяжеловато — почти все они пустовали, если не считать огромного количества ржавчины, трухи и пыли. Даже в столь жутких местах, как «Ритуальный зал трансформации» и «Малый зал погребения» уцелела лишь пара каменных столов и пустых саркофагов. Где-то на стенах красовались полустёртые колдовские символы, но без контекста прочесть или расшифровать их было невозможно. Спуск к нижним секциям оказался закрыт обвалом, на расчистку которого ушёл бы не один день. Но мы продолжали идти вперёд, поскольку чутьё драконят вело нас к ближайшему источнику магии.

Источнику, что находился в зале с говорящим названием «Архив».

Нас встретило большое помещение, украшенное мраморными колоннами, каменными скамьями и магическими светильниками — ныне неработающими. Некоторые полки для книг и свитков были вырезаны прямо в скале, а вот почти все деревянные и металлические варианты сгнили с концами, как и в других комнатах комплекса. Можно было присесть передохнуть, но не за что зацепиться взгляду.

Ава и Ян неторопливо прошлись вдоль стен архива, пока не сошлись в одной точке. Опять же, точка ничем не выделялась, хотя в прошлом здесь явно стоял книжный шкаф. Дети Эргалис молча обменялись кивками, и повернулись ко мне.

— Магия там! — объявила Ава, слегка нервничая. — Совсем рядом!

Я тоже пребывал не в самом спокойном состоянии духа. Это место одновременно внушало ужас, отвращение… и разочарование. Мы пришли сюда отыскать улики о прошлом Кас, о её смерти и превращении в нежить, но выглядело так, словно все улики были стёрты много веков назад. Никаких документов, никаких зацепок, никаких дымящихся стволов. И всё же, амулет указывал именно сюда, и именно здесь требовалось проводить поиски. Разумеется, мы не уйдём отсюда, пока не докопаемся до истины, но сколько времени это займёт?

Впрочем, нам наконец повезло.

Секретная комната в архиве хранила не книги и не свитки, а около двадцати неизвестных мне артефактов, лежащих в ряд в углублениях на удобном каменном постаменте. Кубы из светло-зелёного камня, покрытые замысловатой резьбой, с лёгкостью умещающиеся в ладонь. Со стороны они казались цельными, но по весу были не тяжелее картона. Я осторожно повертел в руках первый, и уже собирался спросить Литу, что с ними делать, как кубик «лопнул» во вспышке бледного пламени — и перед нами возникла полупрозрачная человеческая фигура в полный рост. Фигура с очень знакомой внешностью.

С лёгкой усмешкой на губах на нас взирал лорд Бертрам фон Харген.

Гноллы от неожиданности зарычали и обнажили топоры, дракончики припали к земле. Все были заранее предупреждены о невероятном «фамильном сходстве» меня и моего далёкого предка, но всё равно, выглядело это, как появление доппельгангера. Прошло несколько секунд, призрак не двигался, и страсти быстро улеглись. Если подумать, это был даже не призрак, что-то вроде голограммы…

Я поднял руку, чтобы коснуться видения — и это послужило активацией.

— День третий девятого месяца. Год девять тысяч девятьсот семидесятый по летоисчислению Полуночи. Запись два-семь-ноль.

Голос лорда Бертрама, как ни странно, лишь отдалённо напоминал мой. Он не звучал как-то ужасно, что можно было ожидать от чудовища во плоти, совсем напротив. Красивый тембр, спокойная, размеренная речь — как у человека, с затаённой гордостью рассказывающего о любимой работе. Его было приятно слушать — до того момента, как не приходило осознание, о чём он говорил.

— Три секции комплекса закончены и готовы к началу эксплуатации. Наиболее перспективные результаты ожидаются от серии тестов по вторичной мутации плоти, а также исследования стабильной амальгамы в старой шахте. Заметка — не забыть обновить защиту на входе, поскольку физический барьер оказался малоэффективен. Особь проявляет интеллект, при жизни не присущий ни одному из её составляющих, и один раз почти выбралась. Повторное применение штамма «Мортум» не требуется.

Видение померкло, зеленоватый куб вернулся ко мне в ладонь. Я молча положил его назад, на постамент, и взял крайний куб слева.

— День шестой первого месяца. Год девять тысяч девятьсот шестьдесят восьмой по летоисчислению Полуночи. Запись один-девять-три. Кто бы мог подумать, что у вечного замка окажется столь капризный характер? Полночь всегда благоволила нежити, но мои скромные эксперименты оказались для неё… чрезмерными. Парадокс. Безусловно, это потребуется скорректировать в будущем, но сейчас нужно найти новый полигон для исследований. Желательно неподалёку от замка, и с достаточным количеством подопытного материала. Заметка — проверить, когда в последний раз из Пепла поступали грузы с золотом, железом и углём.

Следующий куб.

— День третий второго месяца. Год девять тысяч шестьдесят девятый по летоисчислению Полуночи. Запись два-один-шесть. Проклятие нежити — чудесный инструмент. Невероятный, вдохновляющий… и лишь слегка устаревший. Для полноценной модификации понадобится множество экспериментов, но результат обещает стать прорывом в истории запретного искусства! Трёх тысяч единиц подопытного материала недостаточно для проекта таких масштабов, но для начала сгодятся и они. Заметка — придумать подходящее название для финального варианта разработки…

Куб за кубом, один монолог за другим. Некоторые из записей явно отсутствовали, другие шли не по порядку, а два слегка повреждённых на вид куба и вовсе отказались запускаться. И всё же, магическая голограмма лорда Бертрама спокойно и последовательно излагала одну из самых кошмарных историй, какую я только слышал в своей жизни. Всё население Пепла было схвачено и пущено на эксперименты по созданию нежити — все до единого, без исключения, вместе с женщинами, стариками и детьми. Те, кто пытался прятаться, просто были заперты и заражены «штаммом» на расстоянии, а после за их трансформацией наблюдали из удалённых лабораторий.

И это было только начало — эксперимент по модификации проклятия нежити продолжался десятилетиями. Армия лорда Бертрама опустошала города в других мирах, а пленные тысячами отправлялись в подземелья под Пеплом. Из них производили чудовищ, одно описание которых заставляло волосы по всему телу вставать дыбом. Даже марионетки, музыканты и танцоры Князя в Жёлтом казались более… гуманным способом изувечить живых людей до состояния нежити.

Единственное, что по-настоящему раздражало лорда Бертрама — его «Мортум», его гениальная модификация проклятия нежити, практически никогда не оказывала стабильного эффекта. Его творения годились для краткосрочных походов и завоеваний, но разваливались на куски спустя пару лет. А ведь оригинальная формула создавала нежить, способную существовать столетиями. Стабилизации помогала подпитка Полуночи, но замок всё ещё отказывался держать в своих стенах эксперименты своего хозяина — чем вгонял того в бешенство. Бертрам сосредотачивался на изучении единичных удачных образцов, потом ставил всё более смелые опыты, и всё начиналось сначала.

Полагаю, он бы не оценил судьбу, постигшую «амальгаму» из шахты. Туда ей и дорога.

Ещё один куб — и моё сердце пропустило удар, когда речь зашла об эксперименте.

…десять тысяч пятьдесят восьмой по летоисчислению Полуночи. Запись девять-пять-ноль. Наконец-то, партия подопытного материала, состоящая из семей с молодыми самками. Идеально для сотворения умертвий, в случае большого успеха — баньши. Обычная процедура предписывает ритуальные пытки с медленной казнью членов семьи на глазах цели трансформации, с постепенным повторением ритуала на ней самой. Процесс занимает около недели, но для верности стоит растянуть его вдвое. Тела утилизированного материала пойдут на корм стабильным образцам, души отправятся в накопитель энергии. Заметка — дать поручение слуге записать имена особей, назначенных на трансформацию. Может пригодиться для манипуляции проекции сознания в будущем.

И сразу же, почти без паузы, изображение Бертрама сменилось другим. Девять молодых девушек, скованных кандалами и стоящих плечом к плечу в мрачном помещении, похожем на камеру темницы. Отрывистый хриплый голос требовал назвать имя у каждой из заключённых — и те отвечали, одна за другой. Аргена, Нилла, Мерида… Кассиопея.

Моё сердце перестало пропускать удары. По ощущениям оно попросту застыло, вызывая жгучую, тягучую боль в груди. Проекция Кас смотрела на меня из колдовской «голограммы», смотрела не меньше двух секунд: живая, невыносимо прекрасная и хранящая ледяное спокойствие. Смотрела, пока не сменилась другим лицом.

Не имело значения, что чудовищное преступление случилось тысячу лет назад. Не имело значения, что Кас вероятнее всего не помнила ничего из случившегося, и лишь отголосок её старого имени остался в новой памяти, дарованной милосердием Полуночи. Не имело значения, что лорд Бертрам сгинул в веках, и все забыли даже его омерзительный проект с новым названием. Мне хотелось убивать, калечить и разрывать на куски. Хотелось вцепиться ему в глотку, сорвать с него лицо заживо, которое по злой шутке предков принадлежало нам обоим.

Мне хотелось крови. Крови и смерти.

Ян и Ава, не говоря ни слова, шагнули вперёд, и крепко прижались к моим ногам с двух сторон. Клокочущий гнев не отступал, но хотя бы прекратил нарастать.

Очень осторожно, почти не трясущейся когтистой лапой, я положил хрупкий зеленоватый куб назад на постамент. Это была слишком ценная вещь, слишком нужная для единственного важного дела в обозримом будущем. Исцеление Кас, моей ненаглядной, милой Кас, которая не заслужила ничего из того, что с ней произошло. И если можно было исправить хотя бы толику этой необъятной несправедливости, я мог взять контроль и сдержать чудовищный гнев.

— Вик… — тихонько подала голос паучишка с левого плеча. — Вик, вы здесь? Вы с нами?

— Да… Лита, — глухо сказал я, и едва узнал свой голос. Ещё бы чуть-чуть, и ярость «Зверя» захлестнула меня без остатка. — Я… держу себя в руках.

— Мы нашли то, что искали. Если вы не против…

— Да. Собираем улики и возвращаемся в Полночь.

Тайна Пепла была разгадана, убийца сознался сам, но преступление не осталось закрытым, даже за давностью лет. Однажды мне придётся решать, что делать с этим несчастным проклятым местом. Однажды мне придётся разбираться со всем безумным наследием, оставшимся от Бертрама фон Харгена.

Когда мы уже удалялись от города, пробираясь сквозь Лес шёпотов, ко мне в голову прокралась крохотная, но на удивление навязчивая мысль.

Голос, что спрашивал имена девушек. Где я слышал его раньше?

Глава четырнадцатая

Дорога к Полуночи слилась в единое размытое пятно, в котором я почти не запомнил деталей. Кажется, мы выбрались из подземного комплекса не через шахту, а через другой выход — далеко за городом. То ли с помощью амулета, то ли нашли путь сами, не столь важно. Кажется, нас атаковала ещё одна стая плотоядных оленей — эти твари уверенно занимали почётную вершину обитателей Леса шёпотов по агрессивности и безмозглости. Хоть устраивай ежемесячную охоту для пополнения запасов кухни — всё одно драконы слопают за милую душу.

Кажется, обратно мы топали без перерывов — по моей вине. Участь Пепла не выходила у меня из головы, она тянулась ко мне сквозь века воплями агонии людей, запертых в подвалах, домах, шахте. Людей, умирающих в невыразимых муках, срастающихся воедино, лишённых покоя даже в смерти. Мне нужно будет вернуться в Пепел хотя бы для того, чтобы вычистить остатки «стабильных» экспериментов Бертрама, для которых очищение и испепеление давно значило одно и то же. Мне нужно будет вернуться — когда я найду на это силы.

Гноллы практически засыпали на ходу, драконят я с трудом тащил под мышками в форме «Зверя», но первым делом всё-таки запихнул весь отряд в лазарет. Терра, предупреждённая Литой, сразу взялась за дело, и спустя полтора часа тщательного осмотра объявила: никаких следов проклятья нежити, ни старого, ни нового. Кара и Кром отправились в казармы, Ян и Ава — в драконятник. И только я остался в лазарете, устало присев на скрипучий трёхногий табурет. Надо будет заказать у Полуночи улучшения, в том числе — нормальные человеческие стулья. Прочные. Новые.

— Устали, Вик? — спросила Терра с мягкой улыбкой. — Можете пару часов поспать прямо тут. Я даже выделю вам койку, на которой вы лежали в коме после ранения.

— Позже. Может быть. Лаахиза тут?

— Когда я её видела в последний раз, она уходила на недалёкую разведку вдоль стены. Но у меня есть способ её позвать.

— Не надо. Кас спит крепко?

— Настолько крепко, насколько способен призрак.

— Тогда посмотри вот это, — мрачно сказал я, доставая из переносного кармана светло-зелёный магический куб. — И скажи мне две вещи. Во-первых, достаточно ли этого, чтобы помочь Кас? Во-вторых — чей голос звучит в конце?

Целительница прослушала монолог Бертрама, практически не меняясь в лице, и едва заметно вздрогнула, когда «голограмма» сменилась на череду скованных девушек. Послышался смутно знакомый голос, хрипящий одно слово: «ИМЯ!»

— Лаа, — прошептала Терра. — Я что-то о тебе не знаю?

— Значит, я не ошибся. Это её голос в конце, верно? Это она спрашивает имена жертв. Она — слуга Бертрама, уж не знаю, при жизни или после смерти!

— При жизнь.

Голос Лаахизы был несколько другим, чем на записи, но в нём однозначно прослеживались схожие интонации. Всё-таки сложно сохранить голосовые связки за тысячу лет, даже с помощью магии.

— Я служить ему… при жизнь. Но не помнить… это.

Леди-лич подошла от входа лазарета к нам и брезгливо кивнула на «голографический» куб.

— Не помнишь? — глухо спросил я. — Ладно. У тебя должно быть очень хорошее, прямо-таки отличное объяснение происходящему. Если же нет, то наше сотрудничество на этом будет окончено. Я выведу тебя во двор, освобожу от данной клятвы и испепелю, как ты того и заслуживаешь.

— Даже если… не сопротивляться? — язвительно прохрипела она. — Как же твой… твоё милосердие, тиран? Просто выстрел — и всё?

— И всё. Ты обрекла на муки ту, кого я люблю.

— Моя… я пытаться спасти её, безмозглое! Здесь и сейчас! — прошипела она. — Её обрекать тиран Бертрам! Её, других, но сперва — меня!

Она еле сдерживала гнев и сочилась ядом, но, как ни странно, говорила правду. Она не могла лгать во владениях Полуночи, когда замок имел возможность следить за каждым словом. И я почувствовал, как мой собственный гнев, всё клокочущий внутри последние часы, потихоньку начал угасать.

— Поясни.

— Не контролировать себя, — скривилась Лаахиза. — Он контролировать меня. Каждый звук, каждый жест, каждый шаг. Моя… я тогда уже быть полезный маг. Сильный.

— Но не настолько сильный, чтобы освободиться.

— Смерть стать свобода. Я надоела. Тиран ошибиться. Растянул пытки, растянул мука. Я… создать заклятье. Выкинуть душу. Выкинуть далеко, улететь среди узлов. Душа вернуться, когда тиран сдох.

Я посмотрел на Терру, та — на меня.

— Ты ничего из этого не знала?

— Говорю же, мы лишь разделяли общие интересы. Касательно… одного из хозяев, пришедших после лорда Роланда.

— Ещё один тиран, — фыркнула Лаахиза. — Драться не по правилам!

— Лорд Адриан, только не смейтесь, был ставленником Полудня, — пояснила Терра. — Не прошло и пяти лет, как он отрёкся от своего бывшего сюзерена и начал вовсю упиваться властью.

Полночь в самом деле упоминала о хозяевах, «навязанных старшим братом», но я не слишком задумывался об этом — и удивлённо моргнул.

— И часто так бывало?

— Чаще, чем может показаться. Я говорила, что хозяева Полуночи — худшие из чудовищ? Исключения можно пересчитать по пальцам одной руки, и вы на первом месте.

— Спасибо.

— Это вам спасибо, Вик. Главное — не меняйтесь. Так или иначе, лорд Адриан сохранил часть своих… прежних способностей, несмотря на отречение. Его аура уничтожения низшей нежити оказалась болезненно эффективна против заклятий Лаа.

Леди-лич лишь выразительно скрипнула зубами, не добавив ни комментариев, ни оскорблений. Терра подарила ей насмешливый взгляд и продолжала:

— После чего Лаахиза не придумала ничего лучше, чем попытаться добраться до сердца замка, чтобы получить преимущество изнутри. В одиночку, не являясь хозяйкой. Насколько мне известно, у входа её настиг Жнец и утащил прямиком в темницу.

— Надзиратель, полагаю, был страшно доволен, — невесело усмехнулся я.

— Мне сниться… не худший сны, — неохотно признала леди-лич. — Обычный, тупой, скучный сны. Не видеть таких… с детства.

Надо же. Никогда бы не подумал, что старик возрастом в несколько тысячелетий в принципе способен на сочувствие. Может, потому, что Лаахиза пыталась свергнуть ставленника Полудня, а это было для Полуночи особым оскорблением? Или же Надзиратель просто увидел в ней родную душу — сам он тоже здорово напоминал лича.

— Просто ради интереса — что бы ты сделала, если бы свергла очередного «тирана»? Сама села на трон?

— Поменять тут всё, — не задумываясь сказала леди-лич. — Выжечь калёным железо. Не дать трон другой тиран.

Я мог бы уколоть её — издевательски, но вполне по делу. Напомнить, что победивший дракона сам становится драконом, что уж говорить о свергателях тиранов? Но этот спор мог растянуться на часы, а по-настоящему меня сейчас интересовал лишь один вопрос.

— Терра?

— Слушаю, Вик.

— Я просил сказать тебя две вещи.

— Всё так. Лаа, ты готова к ритуалу?

— Я умереть готовой и воскреснуть готовой, — фыркнула она. — Надо тронный зал. Надо ровно полночь. Надо музыка.

— Надо что? — переспросил я, подумав, что ослышался.

— Не успела вам сказать, Вик, — очаровательно улыбнулась Терра. — Всё было не до того. Но наше с Лаа крохотное расследование по иссохшим дало неожиданный результат. Вы ещё не забыли про прекрасную скрипачку Шаэль Морторис?

— Ни в коем случае.

— Так вот, иногда, когда она играет — её скрипка несёт отголоски мелодии высших сфер.

Нельзя сказать, что эта информация совершенно меня ошеломила и стала неожиданностью на сто процентов. На восемьдесят — да, может даже на девяносто, но не на сто. Музыку высших сфер я слышал в своей жизни трижды — один раз её безумную, ужасающую версию на балу солнцестояния, второй и третий раз — чистую, освобождающую, наполняющую силой мелодию из шкатулки. Шаэль же играла мне при мне десятки раз, зачастую тогда, когда я не мог даже сфокусироваться на музыке. Но её скрипка действительно звучала похоже на мелодию шкатулки, и песни всегда оказывались безупречно-уместными в любой обстановке.

А ещё они вернули человеческий облик моим иссохшим гвардейцам — и теперь было ясно, почему.

— Моя скрипка — семейная реликвия, лорд Виктор, — пояснила альвийка, склоняясь в лёгком реверансе. — Простите, что не рассказала раньше. Песни для неё передавались из поколения в поколение, пока не остановились на мне. Красная порча не пощадила всех моих родных… Я должна была стать последней, кто играл эти песни — если бы вы не спасли меня.

— Это мне стоит просить прощения, — вздохнул я. — Ты столько месяцев даришь нам свою музыку, а я даже не нашёл минуты, чтобы расспросить тебя о семье.

— Полночь подарила мне новую семью. Я не смела и мечтать о таком.

В следующий раз надо будет предложить ей официальную должность придворного музыканта — правда, без зачисления в состав слуг, чтобы не ограничивать свободу. Сейчас на это уже не было времени. Помощники Терры с величайшей осторожностью внесли в тронный зал койку с лежащей на ней Кас, поклонились мне и тут же исчезли. Следом явилась сама Терра с Лаахизой, и стало совсем не до церемоний. Точнее, всё свелось к одной церемонии, которой я ждал больше всего на свете.

— Тира… лорд Виктор фон Харген, — поправилась Лаахиза. — От тебя идти часть силы. Часть… тепло, жар, жизнь. Ты любить её?

— Да, — просто сказал я. — Всем сердцем.

— Тогда не забывать об этом.

Лаахиза отошла в сторону, а я подошёл к Кас, погладив её по ледяной руке. С момента, как наш небольшой отряд вернулся в Полночь, прошло много часов — маленький кусочек предыдущей ночи и целый день, за который мне так и не удалось поспать. Но сейчас, когда приближалась полночь, сна не было ни в одном глазу — лишь затаённое предчувствие… чего-то. Вся эта затея, поиски, вытащенная на свет ужасная правда, казались запутанной схемой без отчётливого финала.

Но стрелки карманных часов неумолимо приближались к полуночи, участники ритуала заняли свои места, и Терра подарила мне лёгкую улыбку поддержки.

Лаахиза коротко кивнула Шаэль. Та вскинула скрипку к плечу и заиграла мелодию — первую, которую она когда-то играла в Полуночи. Леди-лич воздела тощие руки, прикрыла глаза и хрипло затянула тягучий мотив на своём языке. После каждой паузы Терра негромко переводила для меня:

— Взываю к вам, силы неведомые, никому не подвластные, даже моей могучей воле. Взываю к вам, тени прошлого и духи будущего, дабы изменить настоящее. Взываю к вам, таящимся за пределами вечного замка и в его стенах. Взываю, ибо я знаю о той, что должна вернуться.

Колдовство Лаахизы не сопровождалось заметными спецэффектами. Но я отчётливо ощущал изменение в атмосфере вокруг, и мне не нужно было входить в дальний зов, чтобы понять — Полночь слушала. И, возможно, слушал кто-то ещё кроме неё.

— Та, что звалась Кассиопеей. Та, что родилась в другом мире и перенесена в этот мир. Та, что по чужой воле прошла через страшные муки и обрела гибельную силу. Та, что несла смерть и шла сквозь смерть. Та, что была поймана вечным замком и обречена на служение. Та, что стала первой наложницей своего возлюбленного.

Музыка скрипки нарастала, сливаясь воедино со словами заклятия. И на миг, всего лишь на миг, я словно вернулся в сердце Полуночи, объятый и окрылённый мелодией высших сфер. Не знаю, кем были предки Шаэль, передавшие ей своё искусство, но я мысленно вознёс им благодарность.

— Вернись к нам, кастелян Полуночи! Вернись и восстань ото сна, отринь вечный покой! Вернись и возьми жизнь, что у тебя отняли! Вернись к тем, кто ждёт тебя!

Терра закончила перевод и кивнула мне, но я и сам понял, что время пришло. Атмосфера в тронном зале вдруг стала такой густой, что воздух с трудом проникал в лёгкие. Чтобы склониться над Кас и подарить ей поцелуй, понадобилась вечность. Но в конце этой вечности наши губы соприкоснулись — ровно в тот момент, когда настала полночь.

Имплозия — взрыв, направленный не вовне, а вовнутрь. Схлопывание, но зачастую не менее мощное, чем «классический» взрыв. И сейчас, когда собранная заклятьем энергия достигла предельной концентрации, она схлопнулась внутрь, сойдясь на двух соприкасающихся фигурах — мне и Кас.

Это не было больно. Не было даже неожиданно — поскольку меня предупредили. Но всё равно, ощущение такое, словно душу пытались вывернуть наизнанку, не вынимая из тела — отнюдь не из приятных. Длилось оно, к счастью, недолго, как и положено воздействию имплозии. Я закашлялся, втягивая в себя воздух — и в тот же миг услышал синхронный кашель откуда-то снизу.

Кас смотрела на меня своими огромными зелёными глазами, в которых отражался ужас человека, разбуженного посреди ночи. Кажется, она забыла, как это — дышать, и теперь не могла вспомнить.

— Терра! — рявкнул я, но целительница уже стояла рядом, усадив Кас в горизонтальное положение. Та кашлянула ещё пару раз, и наконец со свистом втянула в себя воздух.

— Что… — начала она, но была вынуждена сделать паузу, чтобы ещё раз вздохнуть. — Что произошло? Вик? Терра?

— Память в порядке, — удовлетворённо сказала Терра. — По крайней мере, частично. Теперь проверим тело.

Она продолжила деловито осматривать и ощупывать растерянную Кас. Всё ещё очень бледную, но не прозрачную, явно состоящую из плоти, а не воспоминания о ней. Впрочем, я не успел к этому привыкнуть — рука Терры, по всей видимости слишком сильно надавившая Кас на плечо, вдруг прошла сквозь него. Обе девушки вздрогнули от неожиданности. Затем Кас поднесла левую ладонь к лицу, повертела ей в разные стороны, сделала усилие… и ладонь стала призрачной.

— Это ещё что… — пробормотал я.

— Я… сделать что смогла, — устало сказала Лаахиза, подходя поближе. — Та, что однажды стать баньши, остаться баньши навсегда. Неисправимо. Оно и к лучшему. Сила есть сила.

— Но она… жива?

— Пополам. Что с этим делать — решать вы сами. Распад больше не грозить.

Кас не обращала внимание на наш разговор, у неё были дела поинтереснее — встать на ноги и пройти пять шагов без того, чтобы упасть. Ноги её слушались так себе, но с помощью Терры прогресс двигался полным ходом.

— Спасибо, — негромко сказал я Лаахизе. — И… извини за наезд в лазарете.

— Нет, — резко сказала она. — Не извиняться. Тот, кто служить Бертраму — прощения нет. С разум или нет, это всё на… всё на мне.

— В таком случае, оставайся пока тут, — усмехнулся я. — Ты удивишься, сколько ещё в Полуночи разумной нежити, требующей исцеления. Масса интересных случаев. Пойдёт это за искупление или нет — решишь сама.

— Не удивиться. Видеть глазами, — недовольно сказала она, и добавила после паузы. — Я… подумать. Благодарю.

Я коротко ей кивнул и тут же бросился вперёд — как раз вовремя, чтобы подхватить Кас, у которой на пару секунд стали призрачными обе ступни.

Сегодня ночью был ещё один праздник. Возможно, масштабом чуть меньше, чем при исцелении Полуночи, но не менее искренний. Праздновали выздоровление Кас, её возвращение к жизни — настолько, насколько это было возможно. Ей теперь нужно было дышать, есть, пить и спать, как и любому живому человеку, а ещё она чувствовала боль и уставала. Силы баньши посредственно поддавались контролю, но Кас не злилась — за столетия она привыкла решать проблемы, подходя к ним с ледяным спокойствием.

И всё-таки на пиру в её честь она слегка раскраснелась — что восхитительно смотрелось на контрасте с её бледной кожей. Для пира же она надела новое платье — впервые за несколько веков. Бело-зелёное, с открытыми плечами, не такое изысканное, как её обычный наряд, но сидящее на ней безупречно.

Прошло несколько часов, пока веселье в Полуночи улеглось, и мы наконец остались одни.

— С возвращением, Кас, — улыбнулся я.

— Привет, Вик, — отозвалась она почти невозмутимо, скрывая улыбку в уголках глаз.

— Хотел сказать это сразу, но упустил момент.

— Всё хорошо. Спасибо… что вернули меня.

— Извини за банальность, но как самочувствие?

— Интересно. Мне… нужно привыкнуть.

— Это плохо?

— Не думаю. Но дайте я кое-что проверю.

Я не успел опомниться, как Кас вдруг оказалась близко, совсем близко, бесцеремонно обхватила меня за шею, а её губы приникли к моим. Не символически, не в рамках приличия, не для соблюдения условий ритуала — а жадно, страстно, сладко. Её поцелуй больше не ощущался как жидкий азот, замораживающий всё живое, и мы наслаждались обменом жидкостями, пока наконец не нашли силы оторваться.

— Мне тут… мне тут сказали… Что я теперь ваша первая наложница.

— По… по идее, так оно и есть.

— Вы звучите неуверенно, Вик. Как ваш кастелян, я предлагаю немедленно в этом убедиться.

Я не нашёл в себе сил, чтобы ей отказать. Честно говоря, я не особо-то их и искал.

Глава пятнадцатая

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Мой титул разросся на одно словосочетание, но ощущение было такое, словно я сменил титул барона на полноценного графа. Рыцарь, блин, вечности. Ладно, главное, чтобы самой Полуночи нравилось.

По правде говоря, приём гостей не входил в мои изначальные планы. У меня оставалась тьма незаконченных дел в самой Полуночи, парочка вне её, а также визит на Землю, обещанный Мелинде ещё неделю назад. Я не мог выкинуть из прошедшей недели ни дня, ни ночи, но это не годилось, как оправдание. Сам вызвался помочь — значит, иди и помогай.

И всё же, просьба о более частых приёмах гостей была чуть ли не первыми словами, которые Полночь сказала мне во время пребывания в сердце. А я провёл слишком много времени, шатаясь вне замка, по иным мирам и окрестностям этого мира. К тому же, требовалось уладить несколько торговых вопросов, заключить новые контракты и уточнить старые.

К слову, о торговле — не забыть закупиться специями. Желательно на полгода вперёд минимум. Если я не хочу и дальше вкушать вытяжку из мантикорьего яда…

Кас закончила вступительную речь, сияющая и прекрасная как никогда. Я сделал усилие, чтобы смотреть на гостей вместо неё — у нас впереди будет ещё много времени вместе, если все останемся живы. А для этого надо хотя бы минимально следовать плану, и, желательно, этикету.

Первыми вперёд выступили братья Смелтстоуны, Эрик и Элгрид. Купцы-цверги когда-то явились в Полночь одними из первых, взяли солидный заём на открытие дела по продаже железа, и с тех пор исправно выплачивали проценты. Склад, где хранилась привезённая купцами продукция, уже содержал две-три тонны слитков, и по условию договора ещё три тонны были на подходе. Цверги всегда торговались с пеной у рта, но уже заключённые сделки исполняли предельно добросовестно.

И я планировал беззастенчиво использовать это для новой сделки.

— Уважаемый Эрик, — сказал я, когда мы закончили с основной частью расчётов. — Уважаемый Элгрид. Процветает ли ваше дело?

— Грех жаловаться, лорд Виктор, — ответил Элгрид после небольшой паузы, но без подозрения в голосе. — Расширяемся понемногу, наращиваем поставки. Всё благодаря великой Полуночи и вам лично.

Вопрос я задал скорее из вежливости — по косвенным признакам было понятно, что бизнес Смелтстоунов растёт как на дрожжах. То, что они продолжали приезжать ко мне вдвоём, чтобы выплатить проценты, являлось исключительно признаком уважения, а не стеснения в людях.

— Меня интересует подряд на строительство. Расчистка территории и, возможно, реконструкционные работы в стенах Полуночи. Не вполне ваша область, но мне хватит и рекомендации надёжных мастеров.

Сегодня по пробуждению у меня состоялся короткий разговор с моим замком по поводу плачевного состояния сокровищницы. Полночь, как она это делала обычно, не говорила словами, но её эмоции читались абсолютно однозначно. Да, сокровищница считалась очищенной. Нет, её нельзя было нормально разобрать магическим способом в ближайшем будущем, даже при условии найма нового слуги.

Прежняя хранительница совершенно обезумела и настолько плотно привязала этот участок замка к себе, что Полночь почти потеряла над ним контроль, и теперь потихоньку его восстанавливала. Но даже когда процесс будет завершён — а на него уйдут месяцы — на расчистку понадобится ещё куча времени и громадные затраты энергии. Чтобы заставить исчезнуть сотни тонн земли и камня, завалившие всё пространство, проще было нанять кого-то со стороны. Кого-то, кто сам был надёжен как камень, и не позарился бы на огромные богатства, скрытые под завалами.

В идеале подобный проект быстро окупал сам себя — поскольку открывал доступ к настоящей казне Полуночи, а не тем грошам, что вынужденно хранились в чулане. Вопрос в том, реально ли воплотить его на практике. Вопрос, на который я тут же получил ответ.

— Не наша область? — прогудел Эрик с лёгкой обидной в могучем голосе. — Почему же не наша, лорд Виктор? Я лично руководил возведением основного филиала «Смелтстоун Ко», и научил своих детей всему, что знаю сам. Я ручаюсь за своего сына и свою дочь как за себя самого, опыта у них хватает, есть бригада в распоряжении. Только скажите — и они выполнят работу в лучшем виде!

— Оформим вам скидку от семьи Смелтстоун, — подхватил Элгрид инициативу брата. — Как для постоянного клиента и покровителя.

Цверг тут же водрузил на нос круглые очки, достал свою любимую бухгалтерскую книгу, и начал азартно её листать. В таком возбуждённом состоянии духа я видел братьев-купцов впервые — даже когда они брали «кредит» в нашу первую встречу, они были спокойнее.

Откуда взялась такая прыть и напор? Сколько вообще мастеров разного калибра состояло в цвергских семьях? Может, я напрасно заказывал мясо у другого производителя, а какой-нибудь внучатый племянник из рода Смелтстоунов держит собственную скотобойню?

Дав цвергам знак немного подождать, я слегка наклонился в сторону.

— Кас, — спросил я почти беззвучно. — Они же не могут придумывать на ходу, верно?

— В деле столь значимом, как помощь с восстановлением вечного замка? Исключено, — тут же отозвалась она. — Иначе бы они умоляли вас подождать несколько месяцев, за которые обучили бы нужной профессии детей или иных младших родственников.

— Поразительно. Ещё вопрос — их мир ведь находится под эгидой Полуночи?

— Да, он укрыт её ласковой тенью. Один из немногих, что остались нетронуты иными силами и благодарны спустя столетия невзгод.

— Немногих? Кто-то мне затирал про «бесчисленные земли», да и в титуле они есть…

— Это была полуправда, Вик, — спокойно сказала Кас. — Дабы не расстроить Полночь и не смутить вас. Но теперь мы можем вернуть благодать Полуночи на все утраченные миры.

— Непременно вернём, — кивнул я. — Но сперва не забудь хотя бы немного рассказать мне про этот уцелевший мир, когда найдём свободную минутку. А то как-то неловко — уже которую сделку заключаю, и не знаю, откуда приходят купцы и мастера.

Когда сияющие от радости братья Смелтстоуны удалились, их место немедленно заняли торговцы калибром поменьше. Их всех в момент расхватали мои помощницы — у Кулины был приоритет на закупку специй, но и остальные девушки получили разрешение торговаться в рамках бюджета. Терра, Хвоя и Лита объединились в единую коалицию, терзающую продавцов книг, лекарств и семян — трио сбивало цены до уровня пола, и только потом милостиво что-то покупало. Причём выразительное молчание Хвои работало не менее эффективно, чем обезоруживающая красота Терры и словесный обстрел Литы. О запасах специй и других полезных вещей какое-то время можно было не волноваться.

Меня сегодня не интересовали артефакты на продажу — средства требовались на иные нужды. Я заворачивал предпринимателей, наёмников, артистов, и даже одного полубезумного альва-алхимика, который уверял, что знает секрет превращения ртути в золото. Наводящими вопросами было выяснено, что способ очень дорогой, очень опасный, а сама ртуть стоила немногим меньше золота, учитывая сложности при хранении. К тому же экспериментатор не был готов довольствоваться лишь финансированием — он требовал полноценную лабораторию в стенах замка, желательно с парой-тройкой не очень ценных ассистентов.

Вообще настоящая химическая лаборатория Полуночи бы весьма пригодилась. Но явно не с этим новатором во главе.

Интересно, Мелинда тоже отбивается от подобных предложений каждый божий приём? Или принцип «быстрая и безболезненная казнь на месте» применялся не только к ассасинам, но и надоедливым посетителям? Если не убьёт при следующей встрече, обязательно расспрошу.

Приём уже подходил к концу, когда я наконец обратил внимание на знакомую фигуру в сером дорожном плаще с надвинутым капюшоном. Но даже со скрытым лицом этого человека — долговязого и вечно уставшего — было невозможно перепутать с кем-то ещё. Заметив моё внимание, он неспешно подошёл к трону и отвесил вежливый поклон.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Вик. Равно как и твой замок.

— И тебя тоже, Асфар. Закончил со своими сезонными состязаниями?

— Бойня на паузе, — меланхолично ответил он. — Приз воплотился в одном из слабейших домов. Один из главных участников, не успевший к осаде, рассудил, что выгоднее будет уничтожить дом на расстоянии, чтобы никто не смог добраться до цели. Неделю спустя воля Князя сформирует новый исполнитель желаний, и бойня продолжится.

— Но твой дом… Высокий дом уцелел?

— Как и все его шесть тысяч душ. Золото подоспело вовремя, и вокруг моего дома встала очень простая, невероятно скучная, но совершенно непробиваемая оборона. В старые времена, когда Князь лично наблюдал за бойней, за такую тактику он бы лично проклял меня и мой род, но ныне я просто подтвердил среди других домов репутацию жалкого труса.

— Звучит так себе.

— Напротив, звучит прекрасно. Как и звуки четырёх отражённых Гибельных Кар, анонимно посланных разными господами за одну неделю. Как и вопли шести хорошо подготовленных убийц, чьи тела расплавились заживо, а души влились в сонм Высокого дома. И всё это благодаря тебе. Спасибо.

— Пожалуйста, — на автомате ответил я. — Но моя заслуга только в том, что я вовремя очистил сокровищницу, и то бы не справился без твоей помощи.

— Ты без раздумий отдал половину казны союзнику, от которого не получил ничего, кроме пары советов, да нескольких щелчков пальцами.

— Прибедняешься.

— Повторяю за тобой, — пожал плечами он. — Будет время продолжить разговор?

Судя по состоянию публики, больше никто не напрашивался на аудиенцию. Остались только некоторые торговцы, ещё не сдавшиеся под натиском девушек, но было видно, что долго они не продержатся. Я посмотрел на Кас, она кивнула мне, и я с чистым сердцем спустился с трона. Однажды у меня появится кабинет, а пока — только трапезная.

— Так ты по делу?

— В каком-то смысле. Пришёл отдавать долг, не имея на это ресурсов, кроме времени сегодня ночью.

— С ума сошёл? — нахмурился я. — Возвращайся назад, спасай свой дом, и тогда уже приходи.

— До начала нового раунда бойни Высокий дом в полной безопасности. Рассуди сам, в прошлый раз твоя помощь вытащила меня с края пропасти. Возможно, сейчас я смогу сделать для тебя то же самое.

Я собирался сказать, что сейчас дела-то идут неплохо. Что Полночь выздоравливает, что Кас вернулась к нам, есть даже какие-никакие планы на будущее. Собирался — и тут же вспомнил, сколько могущественных уродов за пределами замка точили на меня зуб, и вряд ли отложили точильные камни в сторону. Да, Полночь могла обороняться немного лучше, чем месяц назад, и у нас подрастали драконы, но это было слабым утешением. Уж точно не стоило отказываться от помощи и хорошего совета — а Асфар других не давал.

— Ну, давай попробуем, — вздохнул я. — С чего начнёшь?

— С того, что в твоём чулане лежит что-то… неправильное, — слегка поморщился он. — От чего у меня ноют зубы. Что ты туда притащил?

— Проклятый кинжал? — неуверенно предположил я. — Но он там уже месяца четыре валяется, не меньше.

— Нет. Что-то гораздо сильнее. В прошлый раз его не было.

— Ладно, сейчас проверю, но…

Дверь в трапезную тихонько открылась, и вошла Кас — я ещё не успел привыкнуть, что она не появлялась из воздуха и не проходила сквозь стены. Она несла поднос, на котором лежало что-то, завёрнутое в плотную ткань.

— Полагаю, Вик, ваш гость говорит об этой вещи.

Очевидно, по всей трапезной были распиханы жучки — я не мог представить, как она иначе услышала содержимое разговора и успела среагировать. Поднос опустился на стол между нами, ткань раскрылась сама собой — и мы уставились на чёрную рукоять двуручного фламберга, которую я собственноручно закинул в дальний угол чулана полторы недели назад. Закинул, и тут же постарался выбросить из головы, как из-за вала других проблем, так и просто из-за брезгливости. Тупое решение, совершенно в моём стиле.

— Да, это определённо оно, — скрипнул зубами Асфар, и на его лице отразилась заметная мука. — Где ты его откопал?

— Где откопал, там больше нет, — буркнул я. — И слава богу, что нет. Если оно «фонит», то почему я не чувствую? Или Лита, она сильный маг.

— У артефактов, кроме очевидного магического излучения, есть иные способы влиять на мироздание. Меня с детства учили распознавать эти способы, настраиваться на них, доводя процесс до автоматизма. Просто поверь, эта вещь кричит.

— Предположим, верю.

— Хорошо. Тогда вот тебе небольшой подарок, который немного её заглушит.

На столе из ниоткуда появился вытянутый деревянный футляр — я не сразу сообразил, что мой собеседник воспользовался переносным карманом. Кас с моего разрешения недолго осмотрела футляр, затем вернула назад. Открыть крышку, поместить рукоять внутрь и закрыть крышку было делом пяти секунд. Асфар откинулся на спинку стула с заметным облегчением. Кажется, у него на лбу даже проступил пот, чего на моей памяти не происходило ни разу.

— Благодарю.

— Да не за что. Ты только скажи, с Райнигуна-то тебя не корёжит?

— Так это было вечное оружие? — ответил он вопросом на вопрос.

— А ты не догадался?

— Я же говорил — я не эксперт, всего лишь умею слушать… Сумрак?

Я поколебался пару секунд, но затем рассудил, что раз заключил союз, то союзникам нужно доверять. Асфар не давал поводов в нём сомневаться, несмотря на его чудовищного сюзерена. Если же это изменится, будем разбираться по ходу.

— Затмение.

— Седьмой замок? — теперь он звучал по-настоящему удивлённым. — Официальная хроника Риида считает его мифом.

— Официальная хроника Риида ошибается. Либо ошибается она, либо мы вместе с Полуночью.

Асфар медленно кивнул и затих на время, погрузившись в раздумья. Кас с моего молчаливого разрешения взяла «экранирующий» футляр и унесла его назад, прикрыв за собой дверь. Спустя несколько секунд гость поднял на меня усталый взгляд своих бледно-жёлтых глаз.

— Я наведу справки вне хроники. Перерою все доступные источники. То, что ты раздобыл, может стать решающим аргументом во множестве споров… или принести тебе большое горе.

— Погоди, по-твоему, я могу им воспользоваться?

— Есть ряд препятствий, но они преодолимы. В теории. Не принимай поспешных решений, пока не узнаешь наверняка.

От одной мысли о том, чтобы снова ухватиться за проклятую рукоять, меня чуть ли не передёрнуло. С другой стороны, что бы ни обитало внутри, сейчас оно не могло причинить мне серьёзного вреда. Ловушка возле силовой артерии в сердце Полуночи работала только благодаря невообразимой энергетической подпитке, и развалилась сразу, как только я вытащил клинок. Я касался рукояти несколько раз после этого, и не наблюдал никаких побочных эффектов. Но одно дело — брезгливо забросить артефакт подальше, а другое — попытаться воспользоваться им, заполучить его силу себе под контроль.

С другой стороны, что мне останется, когда под стенами замка встанет армия чудовищ, посланная кем-то вроде Шар’Гота?

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — зеркально вернул он мне недавний ответ. — Пока что не за что.

— Больше из чулана или других мест ничего не кричит?

— Теперь нет, — он на всякий случай прислушался, затем качнул головой. — Точно нет. Может, хочешь спросить о чём-нибудь ещё?

Я быстро прокрутил в голове ближайшие планы.

— Да, есть одна тема. Не знаешь, случаем, какие сейчас актуальные проблемы у Мелинды и Полудня?

— Знаю, — сказал Асфар, вернувшись к своей обычной меланхоличной речи. — Хотя в основном до меня долетали отголоски, их сложно было не заметить.

— Не томи. Что у неё там?

— Всего лишь кровавое противостояние с Закатом, какого великая паутина не наблюдала последнюю тысячу лет.

Глава шестнадцатая

— Если точнее — последний раз такой звиздец устроила Полночь в районе десятитысячного года по элпэ, — сказал Илюха, задумчиво почёсывая небритый подбородок.

— По летоисчислению Полудня или Полуночи? — на всякий случай уточнил я.

— Слушай, по-моему, они идут нос в нос. Ну плюс-минус полвека, но в данном случае это значения не имеет. Как же там звали этого мудака, который у вас на троне тогда сидел…

— Лорд Бертрам фон Харген? — со вздохом предположил я.

— Точно! Во у тебя память, конечно, я такие детали вообще не запоминаю.

— Дело не в памяти, просто… а, забей. Лучше скажи, что там с прошлым и текущим конфликтом.

Нельзя сказать, что Асфар не сообщил мне вообще ничего. Но по понятным причинам его сведения были неполны и обрывочны — о чём он честно предупредил сразу. Риид находился в сфере влияния Князя в Жёлтом, и находился под надёжной защитой, но даже дотуда доносились отголоски агонии из пары соседних узлов. По приблизительным подсчётам Асфара счёт жертв за последнюю пару недель перевалил за сотню тысяч разумных. И это при том, что соседи Риида не могли похвастаться высокой плотностью населения.

Как я понял концепцию хроники Риида — это были не просто записи об истории мира, а глобальная магическая сеть. Не вполне интернет, скорее что-то вроде единственного на планете СМИ, одновременно практикующего тотальный шпионаж. Информацию оттуда частенько следовало тщательно фильтровать, но в некоторых фактах сомнений не было. Закат и Полдень начали кровавую резню, что до сих пор продолжалась на десятках подвластных им и нейтральных миров.

— В прошлом было… более-менее просто, — сказал Илюха, когда мы вышли из ближайшего к нему супермаркета с полной сумкой продуктов. — Тогдашний хозяин Полуночи практиковал некромантию как не в себя, и ему постоянно требовался «расходный материал». Его аппетиты изначально были непомерны, а со временем только росли.

— Расскажи мне об этом, — буркнул я.

— Что, уже сталкивался с наследием «дедули»? Короче, в какой-то момент Бертрам почти опустошил наименее ценные из миров Полуночи и начал засматриваться в сторону миров нейтральных. Взял на пробу, да и проклял один, высосав души и превратив всё население в подконтрольную озлобленную нежить. А чтобы добру не пропадать, отправил свежую орду по соседним узлам, на вольный выпас.

— Я… недавно нашёл его записи. Вроде голограмм. Где он рассказывал о своих экспериментах.

— Сочувствую. До десятитысячного?

— Вроде да.

— Тогда он только раскачивался. Но всё равно, крови выпил море.

— А потом начал уничтожать миры.

— Вот-вот. Нежить сходу перезаражала несколько узлов, и оттуда поползла по новым. Колдуны Полуночи открывали для орды порталы, а дальше — хоть трава не расти. Даже если где-то тварей зачищали полностью, они находили лазейки и продолжали переть, распространяя проклятие. Не знаю, рассчитывал ли Бертрам на такой эффект изначально.

— Даже если нет, он наверняка был счастлив, — сухо сказал я.

— Ну да, какое-то время, — хмыкнул Илюха. — Пока не получил по зубам. У Полудня с Сумраком тогда был обычный вялотекущий замес, Закат стоял в стороне, но Полночь всех поставила на уши. Вчерашние враги объединились, чего не случалось уже пару тысяч лет, и начали охоту на лучших магов Бертрама. Пока тот сообразил, что к чему, уже некому было открывать новые порталы. Нежить оказалась изолирована на отдельных узлах, где её зачистили, либо она вымерла спустя пару лет.

Приятно было слышать, что даже после реализации плана столь безумных масштабов лорду Бертраму так и не удалось добиться стабильных результатов со своим грёбаным штаммом.

— Затем объединённые силы Полудня, Сумрака и Заката осадили саму Полночь. И хотя её хозяин отожрался по энергии до совершенно неприличных размеров, он едва справился с глухой обороной. Потратил все ресурсы, зализывал раны лет двадцать, и зарёкся от новых завоеваний. Что с ним было дальше — хрен знает, уже не помню.

Я знал — по крайней мере, какую-то часть. Мой далёкий предок восстановил большую часть прежнего могущества и попытался украсть яйца у Эргалис, Матери Пепла. Та в ответ тоже атаковала Полночь, причинив громадные разрушения, пока не была вынуждена отступить и залечь в подземные пещеры. Дракониха погибла, подхватив штамм «Мортум», а вот судьба Бертрама осталась неизвестна. Смерть от драконьего пламени вполне могла предотвратить его возрождение Полуночью, но это были только догадки.

— С прошлым понятно, — сказал я. — Что с настоящим?

— С настоящим дела обстоят несколько более хреново.

Теперь, когда Кас выздоровела, визит на Землю не представлял проблем. Даже более того — как и говорила Терра, первая близость укрепила связь между наложницей и хозяином. Кас получила возможность возвращать меня назад, в Полночь, с минимальной затратой сил, а также со всеми вещами. Проблемы могли возникнуть только с мощными артефактами вроде шкатулки, но её я больше не планировал таскать туда-сюда.

Перед тем, как отправиться на Землю, я провёл длительный сеанс дальнего зова. В нём я тщательно проверил частицы души и обнаружил, что за последний месяц их накопилось слегка через край. Не знаю, сколько сама Полночь использовала для личной реновации, но она была явно не против моих заказов. Таким образом в очереди на строительство появились новые гостевые комнаты — восемь штук, дополнительный склад, чуть поменьше первого, улучшения для лазарета и кухни, расширение оружейной чуть ли не вдвое. И наконец-то, спустя долгие месяцы, личный кабинет, соединённый дверью со спальней.

Полночь окончательно стала для меня домом — и даже Жнец из чудовищной угрозы превратился в лёгкое неудобство. После похода к сердцу замка и калейдоскопа посещённых миров прогулка по родному городу на Земле воспринималась… странно. На удивление чуждо. Тем более с Илюхой, эмиссаром Полудня, а не только моим старым другом. Мы неспешно прошлись до магазина и обратно, обсуждая вещи, которые для обычного человека показались бы фантастической дичью, ночным кошмаром. Никто не пытался нас подслушивать.

— Короче, помнишь нашу весёлую нарезку тварей возле нестабильного портала? — Илюха выразительно ткнул пальцем куда-то вниз, намекая на катакомбы. — Аватар Пожирателя, добрый дядя Конрад, всё вот это.

— Илюх, меня там проткнули насквозь, и я чуть не откинулся. Как, по-твоему, я должен это забыть?

— Да я так, на всякий. Суть в том, что наш любимый город и Земля в целом очень легко отделались — поскольку мы ввалились всей толпой и навешали Конраду заслуженных люлей.

— И немного огребли сами.

— В основном ты — можно сказать, принял удар на себя. Портал мы с Мелиндой схлопнули, Конрад свалил, остатки монстров забились по тёмным углам. Земля была невероятно лакомым куском для Пожирателя — миллиарды людей, и почти полное отсутствие магии, способной ему противостоять. Как Конрад умудрился закинуть сюда тот поганый идол — вопрос отдельный… Но нам повезло. А вот многим другим узлам — нет.

— По схеме Бертрама? — мрачно спросил я.

— По схеме… хрен пойми кого, — с досадой сказал Илюха. — Но звиздец полнейший. Эмиссары Заката, подчинённые маги и сам Конрад лично пробудили аватары Пожирателя на полусотне узлов. Пять из них уже сожрали почти целиком. Причём удары совершенно рандомные — под них попали не только миры Полудня и нейтралы, но и ценные миры самого Заката. Вчерашние союзники, ресурсные базы — Конрад всё пустил под нож. И главное, ради чего?

— Силы?

— Ясен хрен. Но дары Пожирателя скоротечны, их нельзя накопить. Закат был не в форме и до последних месяцев, а сейчас лишает себя последнего. Пилит сук, на котором сидит, одновременно обвешиваясь гранатами.

— Вопрос в том, кто стоит под деревом.

— То-то и оно. Но желательно снять этого поехавшего до того, как рванёт.

Мы вернулись к Илюхе домой и наскоро поужинали. Вдвоём, поскольку Анна благополучно выздоровела неделю назад и исчезла, разорившись только на сухую благодарность. Я с ней пока не связывался, пусть и планировал это исправить — на Земле вообще скопилось на удивление много дел. Оставалось только решать их по очереди, поскольку даже с силой «Метаморфа» митоз я пока не освоил.

Информация от Илюхи целиком соотносилась с рассказом Асфара, но некоторые моменты оставались неясными. Мой друг не торопился прояснять их самостоятельно, так что после еды я пошёл в атаку с вопросами.

— Прежде всего — как у тебя обстоят дела с табу?

— С чем? — недоверчиво переспросил Илюха.

— С запретом от Полудня на обсуждение деликатных тем.

— А… сейчас нормально. Линда подсуетилась, по ходу. Как ты её вообще убедил подключить тебя к делу?

— Отказался убивать эмиссара Полудня на Исанкаре, — честно ответил я.

— Погоди, где? Это там, где пустыня и дурики с караванами? Что ты там вообще забыл?

Пришлось изложить краткую версию событий — от момента, когда я отправился за новым амулетом, до сражения с Мелиндой и возвращения в Полночь. Илюха слушал, не перебивая, и только потом позволил себе искренне заржать.

— Не, погоди, серьёзно? Из-за тебя Линду подняли посреди ночи, и она тебя не убила?

— Не то что бы она не пыталась…

— Поверь, если бы пыталась — то убила бы наверняка. Чем-то ты её зацепил!

— Мне бы твою уверенность. Но раз уж табу для тебя сняли — колись, что за дела с войной между замками. Ты мне ещё недавно говорил, мол, война невозможна, даже если один замок силён, а другой — слаб.

— Было дело. Но я имел в виду, что посредством войны невозможно замок уничтожить. Или же подчинить два замка воле одного хозяина.

— Любопытно, — медленно сказал я. — Но ведь замок можно разрушить.

— Частично — да, целиком — нет. И он восстановится, если сердце живо.

— Заря и Рассвет были разрушены.

— Никто не знает, почему и как. Они ни с кем всерьёз не воевали.

— Допустим. Что если оставить постоянный гарнизон?

— Без хозяина этот гарнизон продержится дай бог пару лет, потом замок адаптируется и половину выкинет, а другую сожрёт.

— Лагерь под стенами? Хотя бы в том же мире?

— Связь через порталы рано или поздно оборвётся, миры вечных замков не являются узлами паутины в привычной трактовке. Они постоянно меняют координаты. А когда оборвётся связь — лагерю хана.

— Прямо совсем хана?

— Вик, я понимаю, что ты самый умный, — проникновенно сказал Илюха. — Но за одиннадцать, мать их, тысяч лет, перепробовали все варианты. Даже твоя умирающая Полночь слопала небольшую армию профессиональных наёмников, которые должны были удерживать её под контролем без хозяина. Слопала и не подавилась. Сравнительно недавно дело было, лет триста назад, проверь свои архивы.

— Значит, нужен хозяин.

— Схватываешь на лету.

— И не обязательно «истинный» или «законный».

— Сгодится любой по-настоящему сильный маг. Либо кто-то с высоким магическим потенциалом и приличной силой воли. Но это только первый шаг. Второй — замок должен нового хозяина принять, типа сойтись по характеру. Угадаешь, какой третий?

— Хозяин должен удержаться на троне и не предать своих принципов?

— Вот теперь реально схватываешь, — хмыкнул Илюха. — В архивах Полудня записано пять случаев, когда его хозяева пытались сажать своих людей на трон Полуночи. Знаешь, что происходило потом?

— По классике, — сказал я, уже слышавший эту историю от Терры. — В какой-то момент поддавались искушению и кричали: «Кольцо моё!». Никакого тебе Ородруина, а лишь новый тёмный властелин. Ещё не успевший переодеть белый плащ на что-то более подходящее.

— Вот в том-то и проблема. Разрушить замок нельзя, нейтрализовать — лишь на время. Оставить пустовать — тот неизбежно притянет одного из «законных» потомков, либо найдётся желающий со стороны. Поставить своего человека — и человек ломается на раз-два. Теперь понимаешь, почему Линда пыталась запереть Конрада на задворках паутины? И план-то был нормальный, рабочий план. Кто же знал, что этот хер не только решит с потрохами продаться Пожирателю, но и сможет до него достучаться?

Теперь я понимал и другие вещи. Например, злость Мелинды от моего нежелания добить Полночь — для неё это и в самом деле был идеальный шанс. К истинным хозяевам, очевидно, не выдвигались требования по характеру — иначе бы я не удержался на троне и пары недель. С другой стороны, после более близкого общения Полночь не показалась мне особенно «злой». Одинокой, довольно несчастной, слабой на готическую тематику, зажатой в тисках бессмысленных традиций, но не жестокой. Да, она была равнодушна к поглощению душ и использованию их в своих целях — но как я понял, этим грешили все вечные замки. Даже сияющий Полдень, ведущий свой бесконечный крестовый поход, мог лишиться хозяина и начать обычный цикл восстановления, подпитываясь душами. Разумеется, во имя благой цели в будущем.

Полночь не была «злом», а вот большинство её хозяев были, и вполне осмысленно. Хотелось бы эту цепь разбить, да где взять подходящий молот?

— Илюх, я понял расклад, — сказал я. — Конрад спятил и топит миры в крови во славу ненасытного хтонического куска дерьма. Полдень отбивается, но в гордом одиночестве. Тогда остаётся только вопрос — чем я могу помочь?

Илюха невесело усмехнулся, встал во весь свой немалый рост и прошёлся по комнате туда-сюда. За прошедшие полгода он словно стал старше на десять лет — впрочем, про себя я мог сказать то же самое.

— Могу ответить тебе как друг, — наконец сказал он. — Или как эмиссар Полудня.

— Ну давай попробуем первый вариант.

— Тогда — ничем. Не лезь в эту кровавую кашу, запрись в Полуночи, откармливай драконов и молись, чтобы всё прошло стороной. Я тебе уже от чистого сердца предлагал союз, но паранойя Линды оказалась сильнее. Сколько раз ты переходил дорогу спонсорам?

— Знающим-то? Если считать бой с Конрадом — пять.

— Ещё как считать. Значит, ещё два подвига, и эта кодла переведёт тебя из категории «назойливая муха» в категорию «заметная угроза». Сердце ты починил, значит, прямую атаку на Полночь проведут вряд ли, но будут отлавливать тебя по всем окрестным мирам.

— Догадываюсь. Только чем поможет добровольная изоляция?

— А хрен его знает. Целее будешь хотя бы пару-тройку лет.

— А потом? — спокойно спросил я. — Ты учти, драконы могут и свалить, я только по титулу их «владыка», а по роли скорее нянька на весьма недолгий период. Полночь восстанавливается, но этот процесс может занять годы.

— Если не десятилетия, — хмуро согласился он. — После тысячи-то лет разрухи.

— Ага. Ты не пойми меня неправильно, я тоже не в восторге от политики твоей начальницы. Помог — получил угрозу войны. Пощадил эмиссара — получил кучу мелких ран и пощёчину в довесок. Замечу, Зун’Кай Мелинду даже особо не интересовали, иначе бы она не дала мне уйти с камнем.

— По факту — нет. Тебе просто не повезло нарваться на Зури, она подорванная.

— Паршивая политика, в общем. Грубая. С рациональной точки зрения стоило бы махнуть на Полдень рукой и вариться исключительно в своём котле. Тем более, что в ближайшее время Мелинда будет сильно занята.

— Ближайшее время — это очень мягко сказано.

— Рационально было бы забить, — повторил я. — Но существует такая штука, как дилемма заключённого. Слышал?

— Слышал, но лучше напомни.

— Это такая… скажем, проблема, связанная с теорией игр. Есть у нас два преступника, которые попались на схожих преступлениях, и скорее всего были в сговоре. Полиция каждому по отдельности предлагает сделку — сдать другого. Тот, кто согласится, выходит на волю, а второй садится на десятку. Если оба сдают друг друга — садятся на два года, если оба отказываются — всего по полгода. Понимаешь, в чём дилемма?

— Чего тут не понять, — проворчал Илюха. — Всегда выгодно сдать кореша. В худшем случае будет два года, в лучшем — вообще свобода. Только вот за стукачество и прилететь потом может.

— Оригинальная задача это не учитывает, но есть разные вариации. Сотни вариаций. Неизменно только одно — рациональное решение о сдаче другого, предательстве. Хотя именно нерациональное приводит к наибольшей выгоде для них обоих.

— Понятно, куда ты клонишь. Но, думаешь, сможешь достучаться до Линды с третьей попытки?

— А это уже ты мне скажи, Илюх, — жёстко ответил я. — Скажи мне как эмиссар Полудня, получится ли подвести хозяйку твоего замка к верному решению? Скажи, что случится без моей помощи, устоит ли Полдень? Выживет ли Мелинда, выживешь ли ты сам? Выживу ли я, Полночь и все её обитатели? Потому что цена неверного ответа — не два года за решёткой, и даже не десять лет.

Илюха медленно покачал головой.

— Не знаю, Вик. Честно — не знаю. Но ради тебя готов пытаться столько, сколько надо — веришь?

— Верю. Так что предлагаю вернуться на десять минут назад, и давай мне ответ от лица эмиссара.

— Ща, где-то у меня подходящая книжка была…

Мой друг подошёл к ближайшей книжной полке — их у него по квартире было развешано штук двадцать — и быстро нашёл потрёпанный томик в твёрдой красной обложке. Томас Мэлори, «Смерть Артура».

— Ты когда-нибудь слышал о королевстве Авалон?

Глава семнадцатая

Артуровский цикл, а также его переиздания и адаптации, я в своё время поглощал почти без остановки. Правда, «своё время» длилось лет эдак до тринадцати, — затем сказочная рыцарская романтика отошла на второй план, а её место заняли реальные истории о средневековом оружии, войнах и осадах. Что-то в памяти отложилось крепко, что-то почти стёрлось, забылось, навсегда оставшись в совершенно другой жизни. Когда Полночь впервые явилась мне во сне, я принял её за замок короля Артура. А за чей же ещё?

С другой стороны, уже будучи не просто здоровым лбом, а полноправным владельцем странного замка в другом мире, я как-то не сразу связал пару простых фактов. Например, что первый союзник Полуночи, королевство Авалон, имеет какое-то отношение к артуровскому Авалону. Подумаешь, что его посланника зовут Мордред! В легендах, кстати, не самый приятный был персонаж. Бастард Артура и его сестры Морганы… или Моргаузы? Трус, смутьян и, в итоге, цареубийца. Сложно представить, что мёртвый гигантский рыцарь, явившийся в Полночь с предложением союза, был одним лицом с Мордредом, описанном Мэллори и другими авторами. Несмотря на чудовищную внешность, наш союз великан блюл свято, и дважды пришёл на помощь против Знающих.

Мой долг перед Мордредом — а заодно и его королевством — к этому моменту был куда глубже, чем перед другими гостями. С момента, когда я официально принял союз с Авалоном, прошло не меньше полугода, а я пальцем о палец не ударил, чтобы разобраться с его проблемой. Теоретически, какое-то средство от проклятия нежити предлагала Лаахиза, но кто знает, сработает ли ритуал на Мордреде? Он на службе Полуночи не состоял, да и в наложницы его брать было бы как-то неловко. А одной музыки Шаэль явно не хватало — она играла в тронном зале каждую ночь. Значит, надо искать новый способ, узнавать детали прошлого с помощью амулета или расспросов — если Мордред ещё мог говорить. В последний месяц он был тише обычного, но периодически всё же немного двигался, меняя позу. Предположим, он ещё оставался жив — настолько, насколько вообще мог жить живой мертвец.

Разумеется, я не забыл о своём впечатляющем госте и первом союзе Полуночи. Но учитывая тонну навалившихся проблем, эта задача как-то сама по себе сдвинулась на второй, если не на третий план. До сего момента — когда я услышал про Авалон от Илюхи.

— Удивительное дело, — говорил мой друг, не заметив моего застывшего выражения лица. — Земля по меркам великой паутины считается закрытым, труднодоступным узлом. Но магия в той или иной мере сюда проникала регулярно, просто не приживалась. Связи с другими узлами возникали и обрывались, оставляя за собой материалы для сказаний и легенд. Причём знаешь, что смешнее всего?

— Что?

— Авалон уже давно стал легендой не только у нас, но и во всех других мирах. Типа, была когда-то такая страна хер пойми когда, была да сплыла. И сплыла, что характерно…

— От проклятия нежити, — мрачно закончил я за Илюху. — Оригинальной версии, до которой ещё не добрался старина Бертрам.

— О, да я смотрю, ты уже в курсе. Тогда и о цели Полудня догадываешься?

— Не, вообще без понятия. У меня, скажем так, очень обрывочные сведения, но в теории могу узнать больше.

— В принципе, это как раз то, что нужно.

— Узнать больше?

— Типа того, да. Желательно, конечно, добраться до самого Авалона и собрать инфу на месте.

— Адрес подскажешь?

— Кто бы мне подсказал, я бы может и сам отправился, — хохотнул он. — Или Линда бы послала кого-то из более близкого круга слуг, с нужными правами.

— Так, давай по порядку, — сказал я. — Нужна информация про Авалон, желательно изнутри Авалона. Какая информация, о чём? Как это поможет против Заката?

— Напрямую — никак. Вообще если хочешь, есть варианты и попроще — нырнуть в любой из узлов, где сейчас идёт замес, и попытаться переломить ситуацию личными силами. Но это долго, утомительно и очень грязно — где-то в тысячу раз грязнее, чем тот наш бой в катакомбах.

— Я подумаю. И всё-таки — что с Авалоном?

— Ну смотри. Конрад сейчас копит силу — так? Много силы, прямо до задницы, очень поганой и очень краткосрочной. Ему надо потратить её в ближайшие полгода максимум, а не то начнёт протекать ему на башку. Линда справедливо полагает, что он планирует жахнуть по Полудню, но не напрямую — это не принесёт ощутимого результата. Скорее этот урод задействует неизвестный нам способ, позволяющий разрушить вечный замок. И раз он пошёл ва-банк с такой чудовищной наглостью, то способ он почти наверняка знает.

— Может, он копит для чего-то другого? «Прокачать» свой замок, личное могущество, своё оружие?

— Тогда бы он сразу начал тратить, и это было бы прямо заметно. В любом случае, шанс атаки на Полдень высок, а история знает случаи уничтожения вечных замков.

— Заря и Рассвет? Я тебе о них говорил с полчаса назад, а ты такой: «мы не знаем, почему», «они ни с кем не воевали»…

— А мы и правда не знаем, — спокойно сказал Илюха. — Но очень, очень хотим узнать. И так сложилось, что Авалон когда-то был ближайшим союзником Зари и Рассвета. Пока где-то три или три с половиной тысячелетия назад замки-близнецы не исчезли без следа. А потом — прикинь, какое совпадение — на Авалон упало проклятие. Упало, да и сожрало его считай с концами, оставив отличный материал для мифов и легенд по всей великой паутине.

— То есть, ты думаешь, в Авалоне есть ответ, что случилось с Зарёй и Рассветом? И если их атаковали, то можно будет узнать, чем именно, и подобрать защиту?

— Если очень коротко — то да и да.

Я задумался. С одной стороны, у меня уже имелись ценные сведения насчёт возможности уничтожения вечных замков, а вещественные доказательства буквально валялись в чулане. С другой стороны, я не торопился делиться с Илюхой насчёт Затмения и атаки на Полночь. В отличие от Асфара с его Высоким домом Полдень пока не являлся моим союзником — совсем наоборот. А информация в моём распоряжении лишь на первый взгляд казалась связанной с делом.

В какой-то момент времени, в промежуток между правлением лорда Бертрама и лорда Роланда, агент Затмения атаковал сердце Полуночи чёрным фламбергом. Мой замок оказался почти отрезан от притока энергии, и медленно умирал на протяжение следующих столетий. Агент не пытался или не мог вернуться, чтобы довести дело до конца, и в итоге мне удалось устранить проблему.

В какой-то момент времени, за тысячи лет до этого, сразу два вечных замка, Заря и Рассвет, прекратили существовать. Возможно, если верить голосу Затмения, по-настоящему прекратил только один из них, но второй тоже не подавал признаков жизни. Это случилось мгновенно, не в период войны, и неожиданно для всех.

До разговора с Илюхой я был уверен, что Зарю, Рассвет, или оба сразу устранили так же, как и пытались устранить Полночь. Но сейчас во мне зародились сомнения — при том, что я всё ещё очень мало знал о возможностях вечных замков.

— Илюх?

— А?

— У вечных замков может быть несколько знаковых оружий?

— Теоретически — нет.

— А практически?

— Да и практически — нет. Ща, дай вспомнить… кажется, у Сумрака как-то была связка из двух коротких мечей, а у Заката — шпага и баклер. Но их не разделишь никак, они работали как одно целое. Духовная связь с хозяином, все дела.

— Погоди, у Заката же коса.

— Сейчас — коса. Тысячу лет назад был арбалет, а до этого как раз шпага с баклером. Фамильные пушки поломать сложно, но вполне реально, было бы желание. И только после этого — сварганить что-то новое.

Фламберг Затмения, имени которого я пока не знал, временно лишился лезвия. Но это явно был эффект «разряженного» состояния, как Райнигун без патронов. Судя по реакции на него Асфара, это оружие сломано явно не было. Значит, сила, которую собирал Конрад, вряд ли имела отношение к созданию нового клинка, убивающего вечные замки. А взрывная «прокачка» Блутнахта, по словам Илюхи, оказалась бы заметна.

— Вик, если сомневаешься…

— Сомневаюсь, но по другому поводу. Просто ради интереса — насчёт Авалона это Мелинда идею подкинула?

— Ну а кто же ещё? — хмыкнул он. — Передано с самого верха. Не спрашивай, почему, я-то в курсе, в каком состоянии у тебя библиотека. А об Авалоне и в Полудне-то сведений почти нет.

— Ты сейчас лучше присядь…

В своё время я довольно много делился с Илюхой рассказами о Полуночи, особенно в первую пару месяцев. Но имя мёртвого рыцаря я и сам узнал лишь от Альхирета, который изрядно удивился моему первому союзу. Кроме него про Авалон вскользь упоминал Асфар, плюс языком древнего королевства владел лингвист Инзор. Илюха всё же был не совсем прав насчёт того, что родину Мордреда забыли с концами. Мелинда посещала Полночь лишь однажды, но вполне могла обратить внимание на необычного гостя в углу тронного зала.

Услышав, что у меня с полгода «живёт» посланник Авалона, Илюха слегка прифигел, но быстро отошёл. В реальности вечных замков происходили и более странные вещи, которые казались совпадениями только на первый взгляд.

Я задолжал Мордреду, задолжал помощь за помощь, задолжал внимание от хозяина гостю, а теперь планировал отдавать долг в рамках новых условий. Надеюсь, он и сам будет не против поделиться рассказом о судьбе своего королевства.

Мы с Илюхой просидели ещё пару часов, в основном болтая на темы, не касающиеся судьб мироздания. Актуальные новости, нелепая политика, мировые катаклизмы. Затем вспоминали что-то из прошлого, встречи и старых знакомых, компьютерные игры, книги, аниме, фильмы и сериалы. Старые увлечения не отзывались в сердце как раньше, но сам разговор был достаточно приятен для нас обоих. Я не знал, когда смогу вернуться на Землю в следующий раз — график был забит невероятно плотно, и даже с новыми возможностями Кас один лишний день казался непозволительной тратой времени. Шесть месяцев, за которые Конрад мог нанести удар, фактически начались месяц назад, и могли кончиться совершенно внезапно. А ведь до того, как с головой погружаться в новую заботу, я ещё планировал укрепить Полночь, наладить действующие механизмы и запустить пару новых…

— Вик, брат, ты уж прости, что я тебе врал, — грустно сказал Илюха после двух ночи и десятка кружек пива.

— Насчёт служения Полудню? Фигня, проехали.

— Да нет… То есть, да, но не только это. Помнишь, я сайт склепал, с трёхмерной картой?

— Было такое. Шпионил что ли?

— Неее, я Линде не показывал, вот те крест. Я сам проводил… исследование, типа. Хотел поставить рядом планировку Полудня и Полуночи. Сравнить характеры.

— Сравнил?

— Ну да.

— И как?

— Да… никак, особо. У нас всё более упорядоченно, но по сути одна хрень. Если замки хотят что-то своротить по-своему, они это сделают.

— Блин, вот как ни пыжься, всё равно разговор на замки скатывается.

— А деваться-то куда? Ты спрашивай если что, спрашивай, сегодня мне зелёный свет дали.

Я нахмурился, вспоминая сотни вопросов, на которые раньше не мог найти ответа. Но часть из них уже была решена, а другие я мог спокойно задать и Кас, если не самой Полуночи. Хотя вот это могло быть интересно…

— Давно хотел узнать — в чём разница между «законными» и «незаконными» хозяевами?

— В понтах, — усмехнулся Илюха.

— И всё?

— Ну, в основном. Есть, конечно, особенности. Считается, что у потомков «законных» династий связь со своим замком прочнее, чуть ли не интимнее. Но в основном это потому, что в прошлом кто-то мог конкретно подсуетиться и фактически проклясть свой род до окончания веков. Обречь, понимаешь, на взаимное служение замку. Но это так, из разряда непроверенных теорий.

Я вспомнил лица Роланда и Бертрама, один в один напоминающие моё собственное. Вспомнил смерть своей мамы — и издевательское объяснение Альхирета насчёт «проклятия Полуночи».

— Это не теория, Илюх. Это самая что ни на есть грёбаная правда.

— Поделишься?

— Позже. Ты сперва скажи, кроме этого… взаимного проклятья, ещё какие-то отличия есть?

— Если есть, история их не выделяет. Не скажу за Полночь, но у Полудня были законные хозяева, которые разбазаривали его могущество попусту или просто не делали нихрена. А были и незаконные, которые пахали за десятерых. Одна Линда чего стоит — когда занимается делом.

— У меня есть к ней претензии.

— Понимаю, но просто поверь на слово. Короче, это сложная тема, учитывая, что потомки той или иной династии обычно разбросаны по десяткам узлов. Несколько раз случалось так, что какой-то целеустремлённый урод пытался найти и вырезать весь враждебный род подчистую. Но в результате на трон садились сильные хозяева со стороны, а через пару-тройку столетий где-то объявлялись выжившие.

— Свято место пусто не бывает, да?

— Именно. И не свято — тоже.

Мы пошли спать в районе трёх ночи — на завтра у Илюхи было много работы, как земной, так и связанной с Полуднем. Да и я планировал провести на Земле ещё около суток, поговорить с Анной и Богдановым, разобраться с оплатой квартиры и всё ещё не погашенными кредитами. Не самое достойное занятие для хозяина Полуночи, мы уже проходили этот этап, но это были те дела, которые за меня не мог сделать никто другой. Кас знала, что меня не нужно тревожить эту пару дней — я всегда мог подать ей сигнал о возвращении с помощью дальнего зова. Так что засыпал я спокойно, с чувством частично выполненного долга и стойким ощущением, что когда покину квартиру Илюхи, то ещё не скоро сюда вернусь.

Как выяснилось, я ошибся даже в том, когда придётся отсюда уйти.

— Вик…

Голос не принадлежал Илюхе. Это я осознал даже спросонья, ещё находясь на грани между довольно паршивым сном и реальностью. Женский голос, и очень знакомый.

— Всё хорошо… Я с вами.

Вторым осознанием стало место, где я спал — вовсе не на диване в гостиной своего друга, а на какой-то потрясающе мягкой кровати в совершенно незнакомой комнате. Спальне, если быть точным. Но осознание это быстро начало растворяться вместе с остатками кошмара, а меня попыталось затянуть в спокойную сладкую дрёму.

— Я с вами, Вик…

Что, нахрен, здесь происходит⁈

Я взлетел с подозрительно мягкой поверхности как кот, которому под самый нос внезапно подсунули огурец. Тело прямо на лету налилось мощью «Зверя», и на пол я приземлился уже полноценным оборотнем — могучим, рычащим и проснувшимся на сто процентов. Не дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку, я одним движением лапы сорвал плотные шторы с ближайшего окна, заставив утренний свет залить пространство огромной спальни в стиле модерн. Изящная и функциональная мебель, идеально гармоничный интерьер… и полуобнажённая Анна, ошарашенно смотрящая на меня с большой двуспальной кровати. Зрелище, надо признать, было потрясающее, но я не мог насладиться им в полной мере. Взбудораженный организм, заподозривший угрозу, требовал драки и крови. Его было сложно успокоить за несколько секунд.

Какое-то время мы с Анной молча смотрели друг на друга, и она пришла в себя первой. Встала с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, и неторопливо направилась ко мне.

— Если хотите, — сказала она бархатным шёпотом. — Можем продолжить, пока вы… в таком виде. Я совсем не против.

— Господи, Анна! — рыкнул я примерно вдвое громче, чем рассчитывал. — Что ты творишь⁈ Куда ты меня затащила и главное — зачем⁈

— Вы же сами хотели посмотреть, где я живу, Вик, — с видом оскорблённой невинности сказала она. — Добро пожаловать!

Возможно — только возможно — Асфар был не так уж и не прав. Ещё тогда, очень давно, когда Анна затащила меня на бал солнцестояния. Эта женщина совершенно свихнулась и приносила мне одни неприятности.

Глава восемнадцатая

— Я всего лишь следовала протоколу!

— Чему?

Мы сидели на уже застеленной кровати в спальне Анны — гораздо более одетые, чем десять минут назад. Хотя тонкий домашний халатик, который она наскоро накинула на себя, почти не оставлял места воображению. Я проявлял стойкость, достойную хозяина вечного замка, и почти не отвлекался от курса разговора.

— Протоколу, Вик. Эмиссар Полуночи не может бездействовать, когда жизнь хозяина под угрозой.

— Это всё ещё не объяснение. Кто мне угрожал?

— Вы ещё спрашиваете? Сами легли спать в непосредственной близости от эмиссара Полудня! Фактически во вражеском логове. Хорошо, что я оставила там свои метки, как раз на такой случай, и смогла легко вас забрать.

Я сделал очень глубокий вдох, а за ним — долгий выдох.

— Анна, ты даёшь себе отчёт, что в этом «вражеском логове» тебя принимали и выхаживали целый месяц? Лично Илюха выхаживал, и насколько мне известно — ничего не просил взамен.

— Именно поэтому я не стала оставлять в его квартире никаких неприятных сюрпризов, — фыркнула она. — Несмотря на объявленную Полуднем войну! Несмотря на то, что ваш друг на это напрашивался. Как можно держать у себя дома ведьму кошмаров и не озаботиться приличной защитой?

— Потому что Илюха знал, что ты мне дорога, — сухо сказал я. — И раз я тебе достаточно доверяю, то будет доверять и он. Такой уж он человек, по жизни.

— Я правда вам дорога⁈ — просияла она.

— Правда.

— И вы мне доверяете?

— С каждой такой выходкой — всё меньше, — проворчал я. — Ты же понимаешь, что если бы ты подождала до утра, я сам бы к тебе пришёл?

— Но так ведь гораздо быстрее, — мурлыкнула она, подсаживаясь поближе. — Мы с вами сразу оказались там, где и должны были. Вы бы спокойно спали, без мук, без кошмаров. А пробуждение могло бы стать таким… сладким.

Её тёплая ладонь как бы невзначай опустилась мне на колено, но я мягко её убрал. Анна и раньше была не против секса по случаю, но сегодня её намёки и поползновения казались слегка навязчивыми. Несущими в себе нечто большее, чем просто желание хорошо провести время после долгой разлуки.

Мне каждый раз приходилось напоминать себе, что Анна не могла мне врать. Только вот за время моего правления я выслушал столько брехни в виде полуправды, что сложно было подсчитать. И Анна, увы, грешила этим с начала нашего знакомства. Манипуляции на грани газлайтинга — её излюбленный метод, отработанный и проверенный на практике.

Она нахмурилась в ответ на мой манёвр.

— Что-то не так? Я чем-то вас обидела?

— Не больше обычного. Дело не в этом.

— Не в этом? А, понимаю. Дело в ней, да?

Тон Анны из слегка прохладного моментально стал холоднее льда. Но переход был настолько плавным, что подвох я заподозрил лишь в самый последний момент.

— Анна…

— Значит, вы всё-таки выбрали наложницу, так? Провели ритуал сразу как вернулись, не успели разуться! И главное, кого вы выбрали, Вик⁈ Эту… эту призрачную развалину!

— Кас умирала, — ровно сказал я.

— Я тоже умирала! — вскинулась Анна, и на глазах у неё блеснули слёзы. — Я умирала, а вас не было рядом!

Я подарил ей хмурый взгляд, и она стушевалась. Это была не совсем правда, а если точнее — совсем не правда. Когда сотворённое Анной заклятье решило вцепиться ей в шею, я как раз-таки был рядом, и защищал её ценой своей жизни. Более того, остановился я тоже по вполне уважительной причине — поскольку буквально эту цену заплатил. Коса в печень, никто не вечен — и Полночь сама чуть не погибла, возвращая меня с того света.

Мне уже приходилось задумываться о том, что полгода назад у меня не было девушки, а сейчас каким-то удивительным образом стало… восемь. Невероятных, уникальных и прекраснейших в своём роде. Не со всеми из них отношения были столь тесными в физическом плане, а с некоторыми и реализация подобной идеи стояла под вопросом, но тем не менее. Я был готов беречь и защищать каждую из них, внутри замка или вне его.

Но что гораздо более удивительно — из всех восьмерых по-настоящему ревновали друг к другу только Анна и Кас.

Кас стала первой, кого я встретил в Полуночи, ещё когда был ребёнком. Анна «присматривала» за мной на Земле, в меру своих сил, тоже чуть ли не с самого детства. Анна первая соблазнила меня — уже не помню, по какому поводу, после очистки лазарета? Кас стала первой официальной наложницей, пусть и в качестве вынужденной меры. Они обе не торопились сообщать мне ничего, кроме обрывков информации в первые пару месяцев, хотя я сильно подозревал, что по разным причинам. Кас лично прошла сквозь отвратительную череду прежних хозяев замка, и не знала, можно ли доверять хозяину новому. Анна всю жизнь играла в свою игру, собирала силу из всех доступных источников, в том числе весьма сомнительных, предпочитала строить планы на других и за других.

Они обе оказали мне неоценимую помощь с возрождением Полуночи.

Они обе поддерживали меня тогда, когда мне это было нужнее всего.

Если бы я оставил их обеих в закрытой комнате и отвернулся на пару минут, они бы как минимум повырывали друг у друга волосы.

Молчание затягивалось. Что хуже всего — мне нужно было поговорить с Анной на другую тему, тоже совсем неприятную. Наболевшую тему. И если начать разговор сейчас, это будет выглядеть как смена темы, а то и наказание. Увы, эта рана была из тех, что лучше прочистить, пока она не загноилась.

— Анна?

— Да, Вик? — тут же откликнулась она.

— Я спрошу кое-что, и мне нужно, чтобы ты отвечала предельно честно. Без недоговорок, умалчиваний, полуправды. Идёт?

Слабая надежда на её лице сменилась подозрением.

— На какую тему?

По-хорошему — на любую. Абсолютно любую, начиная от погоды и заканчивая планами на совместное будущее. Потому что именно так и должны общаться близкие люди, честно и открыто. Так общались мои родители, и у меня не могло быть лучшей ролевой модели. Но я не пытался перевоспитать Анну, а всего лишь откровенно обсудить давно назревший вопрос.

— На тему силы, взятой взаймы у Пожирателя.

— Я же говорила, Закату нельзя верить!

— Допустим, нельзя, — спокойно сказал я. — И всё же, мне нужны предельно честные ответы. Ты готова?

Её вспышка возмущения рассеялась ещё быстрее, чем надежда — до этого. Она обхватила себя руками, и неохотно кивнула.

— Я здесь не для того, чтобы обвинять тебя или наказывать. Не для того, чтобы уволить тебя или расстаться с тобой, — мягко сказал я. — Но впереди нас ждёт долгий бой с Закатом и его текущим покровителем. А Конрад в нашу прошлую встречу явно говорил то, что думал. Он не рассчитывал поссорить нас с помощью лжи, он вообще не думал, что кто-то из нас выживет. Особенно ты, и особенно я. Он лично об этом позаботился.

Ещё один кивок — даже более неохотный, чем предыдущий. Хорошо.

— Давай так, чтобы было проще — я сделаю предположение, а ты его подтвердишь или дополнишь. Твоя сила, твои способности — это всё не от Полуночи, верно?

— Только… частично. Я родилась с магическим потенциалом, но не могла его реализовать. Здесь нет учителей, нет нужных книг. А место силы под ногами скорее ощущается как… издёвка. Как запах сочного жаренного мяса, преследующий умирающего от голода человека.

И никаких стабильных порталов, чтобы попасть в другие, более терпимые к магии узлы. Если не считать одного исключения — которое при нормальных обстоятельствах лучше было и вовсе не вспоминать.

— Бал солнцестояния. Ты посещала его раньше, до нашего похода?

— Да.

— Несколько раз?

— Да.

— Но без доступа к книгам, без обучения ты не могла сама догадаться, как попасть туда, — медленно сказал я. — Кто-то должен был показать тебе дорогу, объяснить правила. Кто-то…

Наш совместный поход под землю, в странные катакомбы, на поиски обречённого человека с проклятым идолом. В кульминации лорд Конрад как раз и назвал Анну «ведьмой, что жадно брала силу взаймы, наивно полагая, что ворует её». Но сейчас воспоминания в моей голове начали отматываться назад, отматываться до самого начала нашего мрачного путешествия. Туда, где я рассказал Анне о диалоге с Альхиретом, что пришёл мне во сне — и она изменилась в лице.

« Если бы вы мне не рассказали, мы бы провели вместе лучший день весны».

— Это был Альхирет, верно? — спросил я. — Это он явился к тебе и предложил помощь?

Я не дождался кивка, но её выражение лица было точно таким же, как и тогда, перед походом.

Мы провели какое-то время, пока из ответов Анны не сложилась ясная картина. Полночь старательно растила своего единственного эмиссара, но она не могла в полной мере обеспечить её ни силой, ни знаниями. Замок умирал, его слуги постепенно сходили с ума, а возможности влияния на другие миры были очень ограничены. И тогда к девочке-подростку, что отчаянно пыталась исполнить своё предназначение, во сне явился смуглый незнакомец со сладкими речами. Он показал ей тайные пути, обучал ритуалам и заклятьям. Рассказал, как тайком проникнуть на бал солнцестояния и добывать оттуда силу. И за всё это не просил ничего взамен — совершенно ничего.

До момента, пока не попросил.

Это случилось сравнительно недавно, пару лет назад. Где-то через полгода после смерти родителей, но до того, как я устроился в «Техно-супер». До нашего официального знакомства, хотя Анна следила за мной далеко не первый год. Альхирет вновь явился, и сказал, что хочет раскрыть её потенциал так, как она не могла бы и мечтать. Новая сила, невероятная сила, что даст возможность проходить через измерение кошмаров в физической форме, а не одной лишь душой. Это позволило бы Анне путешествовать в любой уголок Земли, да что там — во множество узлов великой паутины без каких-либо порталов. Невероятная способность, доступная единицам могущественных ведьм и колдунов.

И всё, что Альхирет хотел взамен — это мой мизинец.

Сперва Анна решила, что ослышалась, но тот уверил её, что нет никакой ошибки. А также никакого подвоха — я всё равно должен был стать хозяином Полуночи в недалёком будущем. Он даже предложил готовую схему, внезапную аварию, где я почти не пострадаю, лишившись единственного, не самого нужного пальца. Можно и на левой руке, конечно. Для чего? Скажем так — на память.

Анна сделала вид, что согласилась. Сделала вид, что взбудоражена идеей новых возможностей настолько, что не способна думать ни о чём другом. Но после разговора во сне она тут же зарылась в книги, честно украденные за годы визитов на бал, и быстро нашла подходящий по описанию ритуал. Создание двойника. Не доппельгангера, а гораздо более «настоящего», управляемого двойника, способного ненадолго обмануть даже сильнейших магов.

Старина Альхирет строил на Полночь долгоиграющие планы задолго до своего визита и заварухи с драконами.

— Я… с тех пор я не вижу своих снов, — тихо сказала она. — Только чужие кошмары, когда насыщаюсь. Поставила блок и поддерживаю его до сих пор.

— И Альхирет больше не пытался тебя найти?

— Пытался. Я даже видела его на балу, но он меня не узнал.

— И после всего этого ты потащила туда меня? — с лёгкой укоризной спросил я. — Ладно, я помню, шкатулка. Но ты же хотела, чтобы я тоже попробовал «халявной» силы?

— Сколько раз мне повторять, что я ошибалась⁈ — вспыхнула Анна. — Я придумала свой способ, и он казался безупречным! Я всего лишь хотела помочь вам, помочь — и всё!

В уголках её глаз снова показались слёзы, но на этот раз — совершенно искренние. В её голосе звучала смесь эмоций — возмущение, обида… и затаённый страх. Страх, с которым она жила все эти годы — не только из-за того, что её могут отыскать Знающие. Не только из-за того, что Альхирет сможет проложить дорогу в обход её заклятий. Не только из-за того, что однажды бал солнцестояния схватит её и сожрёт — что почти сбылось в наш совместный визит.

Это был страх, что я оставлю её. Брошу сразу после того, как пойму, что она натворила. Что она из себя представляет. С кем она заигрывала, и в чьих интересах чуть было не совершила страшное предательство. Из этого страха росли все недомолвки, манипуляции, смутные намёки и утаивание правды. А я к тому же оказался совсем не тем материалом в хозяева Полуночи, какого можно было ожидать. С тем же Князем в Жёлтом состоял в союзе даже лорд Роланд, которого сложно назвать моральным уродом. С чего Анне было ждать, что я сходу отвергну предложение посланника в бледной маске?

Мы с Анной не сходились по характерам, по мировоззрению, даже по стилю. Там, в Полуночи, у меня было множество других девушек, и одну из них я даже назначил первой наложницей. Утопая в делах замка, я почти перестал посещать Землю, чем лишь усугубил её страх. А когда вернулся — первым делом навестил вовсе не Анну. И все мои слова о том, что я не собираюсь её бросать, по сути ничего не значили.

Я никогда не был большим знатоком женщин, да и вообще других людей. Но сейчас Анна находилась передо мной как открытая книга. Нет, скорее, как сжатая до предела пружина, сжатая страхом и отчаянием. Не знаю, почему я столь отчётливо видел её несчастную душу. Может, дело было в том, что она оставалась эмиссаром Полуночи, а я — её хозяином.

А может мы были вовсе не настолько непохожи, как ей казалось.

— Вик… Вик, я… — нервно начала она, но я не дал ей закончить. Я обнял её поцеловал в губы — нежно, но настойчиво.

Она вздрогнула, но тут же расслабилась, принимая неожиданный поцелуй. Слёзы покатились по её щекам, капая на тонкий халатик, заправленную постель и мои руки, но мы не обращали на это внимания. Вскоре Анна слегка отстранилась и испустила короткий вздох, в котором звучало настоящее влечение. Она опустила ладонь мне на пах, нащупала и сжала. Чтобы остановить её и на этот раз, мне потребовалась вся сила воли.

— Не сегодня. Прошу тебя.

— Вы… уверены?..

— К сожалению, да.

Анна со вздохом отпустила схваченное и вновь потянулась за поцелуем, получив его в полной мере. Спустя время мы отстранились, едва восстанавливая дыхание.

— Я… я люблю вас, Вик. Люблю вас так сильно…

— Я тоже люблю тебя, Анна.

Она судорожно вздохнула и счастливо улыбнулась — сквозь слёзы и потёкший макияж. Даже в таком виде она была ослепительно красива, и даже казалась милее обычного. Только Анна могла додуматься накраситься перед тем, как перетащить меня из квартиры Илюхи прямо к себе в постель.

— Правда?

— Правда-правда. Слушай меня внимательно, хорошо?

— Да.

— Я прощаю тебя за всё твоё прошлое. За общение с Альхиретом, за неудачные эксперименты, которые ты ставила над моей жизнью, пока я этого не знал. За то, что держала меня во мраке, за попытки контроля и все сомнительные источники силы. Я знаю, что ты никогда не хотела причинить мне настоящего зла.

Она снова всхлипнула, но уже тише — помогло то, что я продолжал её обнимать.

— Прошлое осталось в прошлом, забей и забудь. Наше настоящее может оказаться гораздо хуже, а будущее — кромешным адом. Но если мы будем доверять друг другу, то сможем преодолеть и это.

Ещё один всхлип — почти незаметный, и согласный кивок.

— Я не брошу Кас и других ради тебя. Не знаю, как оно так сложилось, но вы все мне очень дороги. Но тебя я тоже никогда не брошу, слышишь? Не оставлю, не обману, не забуду и не предам. Если хочешь — могу покляться на крови.

Та Анна, которую я знал всё время, немедленно бы ухватилась за такую возможность. Клятвы были серьёзным инструментом, их не смели нарушать даже Знающие, равно как и иные сильные всех миров. Я предлагал чуть ли не брачный договор, скреплённый кровью и почти не требующий от неё обязательств. По умолчанию она тоже не должна была меня предавать, но предмет клятвы лежал в первую очередь на моей душе.

Анна подняла на меня слегка заплаканные, но всё ещё прекрасные серые глаза и тихонько качнула головой.

Мы остались сидеть так, в обнимку — наблюдая, как недовольное весеннее солнце выползает из-за крыш многоэтажек и пробивается сквозь заслон облаков.

Глава девятнадцатая

Надо было отдать должное Анне — её моменты слабости никогда не длились долго. Уже спустя час после нашего эмоционального разговора она вновь превратилась в предельно спокойную и сосредоточенную бизнес-леди, способную распланировать твой день наперёд примерно в сто раз лучше, чем ты сам. Все мои дальнейшие дела и задачи словно закрывались сами по себе, хотя я точно знал — она не использовала для этого ни крупицу магии.

О кредитах и квартире я больше мог не беспокоиться — эмиссар взяла эти вопросы на себя. А средств, предоставленных Богдановым, более чем хватало на решение накопившихся за моё отсутствие денежных проблем, равно как и на обозримое будущее.

С самим Богдановым в прошлый короткий визит мне связаться не удалось — зато связались сейчас. По телефону, поскольку мой новый «шеф» пребывал в деловой поездке, но разговор получился нормальный. Богданов догадался, что его старый друг не вернётся, а двое громил, зачем-то нанятых Крестом для обыска моей квартиры, донесли, что я остался жив. С другой стороны, после уничтожения портала и поражения Конрада случаи нападений выродков и прочей иномирной дряни снизились в разы. Богданов, по его словам, всё ещё не торопился возвращать свою организацию на старые рельсы — угроза снизилась, но не исчезла. Возможно, он говорил это только для того, чтобы не лишиться моей помощи, но немедленной проверки я устроить не мог. Анна пообещала разобраться лично, и мне ничего не оставалось, как довериться ей.

Когда ещё один день на Земле подошёл к концу, я с лёгким изумлением понял, что больше никому ничего не должен. Нет, теоретически я мог задержаться — Анна была бы счастлива, да и с Илюхой мы бы нашли, что ещё обсудить. Но если Полночь могла подождать, то Закат и Полдень — нет. Развязанная Конрадом война — если это безумие можно было так назвать — грозила захлестнуть всю известную мне вселенную. Обычно подобные масштабы сложно по-настоящему прочувствовать, но в число миров под ударом входили не только какие-нибудь Ноарталь с Исанкарой, но и Полночь с Землёй. Получив по зубам один раз, хозяин Заката может попытаться снова, особенно если внимание Мелинды будет рассеяно по другим узлам. Пусть до этого момента оставались месяцы, работы хватало на каждый день и ночь.

Впрочем, чрезмерная спешка тоже не пойдёт никому на пользу.

— Здесь мы с вами расстаёмся? — спросила Анна с печальной полуулыбкой.

Старинный чёрный автомобиль с Бенедиктом за рулём притормозил у моего подъезда, когда вокруг уже сгущались сумерки. Световой день нормализовался и теперь постепенно увеличивался, так что сейчас уже было в районе девяти. Интересно, что в мире Полуночи ночь была несколько длиннее дня, но они никогда не удлинялись и не укорачивались.

— Давай сперва прогуляемся.

Я так и не успел толком ознакомиться с новым районом, но здесь в целом было неплохо. Ни развалюх под снос, облюбованных бомжами и наркоманами, ни переулков, заваленных мусором, ни полузаброшенных гаражей, на одном из которых так удобно нарисовать жёлтый знак, скрыв среди граффити. Мы с Анной неторопливо шли рука об руку, как обычная парочка, наслаждаясь воздухом поздней весны. Весна практически целиком прошла мимо меня, но нельзя сказать, что я потратил её без пользы.

— Вы просто хотели провести ещё немного времени вместе, Вик? — промурчала Анна, крепче обхватывая мою руку.

— Не без того, — признался я. — Но вообще я подумал, что нам надо наладить нормальный способ связи. Между Землёй и Полуночью, между мной и тобой. Я вот не предупредил тебя перед визитом, а стоило бы.

— Конечно стоило бы! — горячо подтвердила она, но затем нахмурилась. — Хотя это может быть сложнее, чем кажется.

— Дальний зов? — предположил я.

С его помощью мне как-то раз удалось даже поговорить с Илюхой, а также однажды отыскать Анну в совершенно неочевидном месте. Хотя первый случай произошёл при исключительных обстоятельствах, а второй был не вполне тем, чем нужно. Но ведь Анна оставалась эмиссаром Полуночи, и это, в теории, облегчало дело?

— Давайте попробуем. Для начала на коротком расстоянии.

Мы уселись на скамейках на дистанции около тридцати метров друг от друга. Я нырнул в дальний зов, быстро нашёл огонёк души Анны и потянулся к ней, пытаясь воссоздать ощущение, с помощью которого когда-то говорил с Илюхой из туманного Йхтилла. Не сказать, что бесполезно — Анна тянулась ко мне в ответ, и между нами возникло ощущение понимания. Как если бы я махнул ей рукой и улыбнулся в реальном мире, а она сделала то же самое в ответ. Но, увы, полноценным диалогом это назвать было сложно.

— Потребуется… тренировка, — сказала она, когда мы воссоединились на одной скамейке. — Как вам, так и мне. Выходите на связь, и будем пытаться общаться.

— Согласен. А что, если связь понадобится тебе?

— Погружение в дальний зов доступно лишь хозяевам и их ближайшим доверенным лицам. Боюсь, даже с вашей первой наложницей вы ещё не настолько близки.

Я пропустил мимо ушей укол в сторону Кас.

— Допустим, но нам нужен план на случай форс-мажора. Если прямо беда, а набата под рукой нет. У Полуночи есть своя молитва?

Анна с интересом выслушала рассказ о противостоянии с Зури и Мелиндой, и с сожалением покачала головой.

— Если есть, я о такой не слышала. Но теперь постараюсь навести справки… или что-нибудь придумаю сама.

Она подарила мне быстрый поцелуй в губы, легко вскочила со скамейки и исчезла внутри автомобиля своего верного помощника. Вскоре исчез и сам автомобиль, столь неуместный на современной улице, но при этом совершенно не привлекающий внимания людей.

Пора возвращаться домой.

— Я уже осмотреть… твой гость. Тяжёлый случай. Когда он приходить?

— С полгода назад.

— И с тех пор он… двигаться? Говорить, сражаться? Немыслимо. Ритуал надо… надо было начинать ещё тогда. Сегодня шанс мал.

— Тогда у нас не было тебя на борту, — спокойно сказал я.

— Правда, — неохотно согласилась Лаахиза. — Но не отменять факт.

Мы стояли в тронном зале подле субъекта нашего обсуждения, но тот, увы, не торопился открывать глаза и возмущаться. Первого союзника Полуночи сковал тяжёлый сон, почти не отличимый от окончательной смерти. Совсем как недавно Кас, только гораздо хуже.

Строго говоря, когда Мордред впервые явился в замок с предложением союза, у нас не было не только мастера-некроманта. Я ещё даже не нашёл библиотеку, не говоря уже об очищении, казна представляла из себя жалкое зрелище, а Полночь традиционно дышала на ладан. Сегодня ситуация слегка выровнялась, только вот на ладан дышал уже сам Мордред — точнее, не дышал вовсе, но как-то продолжал влачить своё посмертное существование. С большим трудом. Судя по всему, музыка Шаэль всё-таки помогла — именно благодаря ей мёртвый великан окончательно не превратился в самого обычного мертвеца, разве что выдающихся размеров.

Меня снова уколола совесть, но я мысленно от неё отмахнулся. Нельзя сказать, что я впустую тратил время, и лучше взяться за важное дело поздно, чем никогда.

Условия возвращения Мордреда к жизни были, мягко говоря, непросты. Проклятье нежити, поразившее его в незапамятные времена, относилось к оригинальному заклятию, а не модификации Бертрама. Нельзя было рассчитывать на помощь Полуночи, как в случае с Кас, да и до прошлого мёртвого рыцаря докопаться не выходило. Путь на его родину, Авалон, был потерян не то, что столетия, много тысяч лет назад. И даже всего могущества нового поискового амулета не хватало для правильной настройки портала. Чтобы попасть в Авалон, мне требовалось как следует поговорить с Мордредом. Чтобы поговорить с Мордредом, мне требовалось попасть в Авалон.

— Альтернатива, — медленно сказала Лаахиза. — Дать мертвец умереть. Или добить. Я поднять конечный труп, без душа, без мозг. Задать вопрос, сколько надо. Затем отпускать.

— Исключено. Он гость и союзник.

— Неужто я попасть в Заря вместо Полночь? — саркастично прохрипела она. — Но я лишь предложить. Решать ты, тиран. Для попытка лечения добыть артефакт, два, три. Сложный, ценный. Для разговор — подождать неделя или две.

Лаахиза делала успехи в языке, но всё ещё не смогла в деталях объяснить, какие именно для лечения потребуются артефакты, так что пришлось задействовать Терру в качестве переводчика. Леди-лич не соврала, говоря о сложности — для сколько-то надёжного результата ей требовался комплект, позволяющий напрямую вливать в «пациента» жизненную силу, поддерживать его в стабильном состоянии и глушить эффект древнего, но могучего проклятия нежити. Эдакая панацея для живых мертвецов, по крайней мере определённой их формы.

В едином виде подобный набор попросту не существовал, либо поисковый амулет о нём не знал. За элементами, в принципе, можно было отправиться в иные миры, но результат мог оказаться непредсказуем. Поход без подготовки имел солидный шанс неудачи, а высасывать силы из Полуночи на иномирное воскрешение мне не хотелось. Если же тщательно готовиться, то я потрачу ту самую «неделю или две» и притащу набор артефактов к хладному трупу Мордреда. Он и сейчас не особо тёплый, прямо скажем.

Оставались ещё два крохотных шанса — что нужные артефакты окажутся в расчищенной сокровищнице, либо их принесут на блюдце торговцы-посетители. Но чтобы надеяться на это, требовался запредельный уровень оптимизма, на грани слепой веры.

Тем более, что последний вариант позволял убить сразу несколько зайцев одним выстрелом.

— У нас был артефактор, точно был, — безапелляционно заявила Кулина.

— Когда это? — спросила Луна.

— Давно-о-о.

У меня возникло резкое чувство дежавю, поскольку очень похожий разговор уже однажды проводился по поводу механика. Но если отец Адель трудился примерно во времена лорда Роланда, приблизительно пятьсот-шестьсот лет назад, то артефактор действительно был «давно-о-о», и его не помнила даже Терра. В свите Роланда имелся заклинатель, но между двумя магическими профессиями пролегала солидная расщелина. Заклинатель позволял накладывать зачарования на обычные и магические предметы, тем самым тоже создавая артефакты, в то время как артефактор производил их с нуля. Оба метода имели право на жизнь, но зачарования ослабевали со временем, легче рассеивались и сбоили, тогда как внутренняя суть артефактов держалась тысячелетиями.

Только артефактор мог сотворить магические зеркала для телепортации по замку. Только артефактор мог — в теории — создать новое знаковое оружие в паре с оружейником. Я абсолютно не планировал менять Райнигун, но слова Илюхи о том, что знаковое оружие можно уничтожить, запомнились крепко. Наконец, артефактор мог разработать или улучшить другие уникальные артефакты Полуночи, как ключ от всех дверей, Оковы Судьбы или инженерные очки Роланда.

Полагаю, самому Роланду такой специалист не требовался, поскольку он и сам владел этим замысловатым магическим ремеслом. Но раз он не оставил мне в наследство пару томов «Создания артефактов для чайников», придётся действовать по старинке.

— Делаем ставки, где окажется артефактор, — объявил я, в пятый раз за сегодня доставая амулет в виде золотого ястреба. — Хорошо бы, если бы поближе!

— Сомневаюсь, — с сомнением протянула Луна.

— Без шансов! — уверенно пискнула Кулина.

— Скажите спасибо, Вик, если мастерская артефактов всё ещё существует, — спокойно сказала Кас. — История Полуночи знает случаи, когда она избавлялась от комнат, которые не очищались слишком долго.

— Ничего себе новости. Может, тогда проще создать новую, с нуля?

— Это в самом деле возможно. Особенно сейчас, когда замок исцеляется. Но слово «проще» здесь неприменимо, это длительный процесс.

— Тогда сперва попробуем поискать…

В глубине души я всё-таки надеялся, что мастерская артефактов окажется той самой комнатой, «держащей» разветвлённый коридор с иссохшими, а также зал, заваленный хламом. Тогда число зайцев, погибших от одного выстрела, возросло бы на две штуки, и решило старый вопрос территории. Очищенные области следовало расширять, чтобы спокойно добавлять новые помещения — так гласило одно из «скрытых» правил Полуночи. Я до сих пор не был уверен, как именно она жонглировала собственным свободным местом, но объяснения вполне могли вскипятить мне мозг. Бог с ним, очистка — дело святое, тем более с новыми возможностями.

Так что, когда клюв ястреба опустился вертикально вниз, вместе с ним вниз ухнуло и моё настроение.

— Где-то на уровне катакомб? — сочувствующе спросила Луна.

— Ниже, — буркнул я. — Темница. Это уровень темницы.

— Проблема, — понимающе кивнула она. — Хотите, доработаю конструкцию и баланс крюка-кошки?

— Не повредит, спасибо. Но вообще подожди немного, пока я не приведу Адель.

— Для помощи с крюком?

— Нет, для помощи с осадной лестницей.

С темницей имелась целая куча проблем. Во-первых, та была до сих пор не очищена, хотя и как-то продолжала функционировать в таком подвешенном состоянии. Пока — во-вторых — во время самой острой фазы болезни Полуночи оттуда не сбежала уйма заключённых, как относительно безобидных, так и смертельно опасных. Из этой толпы я пока что встретился только с болотным ужасом и Лаахизой, но другие бывшие узники попросту прятались по бесконечным уголкам замка, и хорошо, что хоть не лезли в очищенную зону. В-третьих, единственное зеркало на уровне темницы — очень глубоком уровне — недавно разбилось, и дорога туда стала слегка односторонней. Назад меня могла телепортировать Кас, но это было забивание гвоздей микроскопом. Заметка на будущее — провести ещё один рейд в катакомбы, отыскать новую аномалию короткого пути и установить нормальную связь между темницей и очищенной областью. Однажды я разберусь с этим местом и проведу полную инспекцию оставшихся в заточении заключённых. С высочайшей вероятностью многие после этого получат свободу.

А пока — старый добрый способ «прыгаем и планируем», по возможности стараясь не пропороть ногу о какой-нибудь ржавый штырь во время приземления.

В животе — вкуснейший завтрак от Кулины, дарующий надёжное зрение в темноте и повышенную реакцию.

На поясе — медицинский набор от Хвои и Терры, улучшенные лекарственные препараты и кратковременный баф для «Метаморфа».

В переносном кармане для предметов — новенький крюк-кошка с безупречным балансом и удлинённой верёвкой, а также… осадная лестница из дерева и металла, настоящее чудо инженерной мысли и кузнечного мастерства. Луна и Адель корпели над ней почти всю вчерашнюю ночь и часть сегодняшней, но результат оказался выше всяких похвал. Восьмиметровая конструкция без проблем выдерживала меня даже в форме оборотня, не скрипя и не прогибаясь. С её помощью я мог достаточно спокойно достичь тех спусков в темницу, где когда-то находились винтовые лестницы, и в идеале — исследовать новые области. Мастерская артефактов была где-то там, терпеливо ожидающая очищения.

Маловероятно, увы, что мастер в ней сохранил хотя бы толику рассудка. Но разбираться придётся, как всегда, на месте.

ПЛЮХ!

Кажется, за время моего отсутствия воды здесь прибыло. Раньше здесь был пол, на котором часто встречались лужи, а теперь скорее одна сплошная лужа, примерно мне по щиколотку. В остальном атмосфера громадного пространства перед темницей не изменилась — очень темно, довольно грязно и неуютно. Хорошо хоть ржавая тварь всё ещё не торопилась возвращаться, либо окончательно сдохла.

Я выпрямился, отряхнулся и прикинул дальнейшие действия.

С одной стороны, мне особо не требовалось заглядывать в темницу. Не требовалось и не хотелось. Зачем? Направление к мастерской артефактов прекрасно укажет амулет, Надзиратель вряд ли сообщит важную информацию, а Оррисс по привычке что-нибудь за неё потребует.

С другой стороны, в прошлый визит я оставил это место в достаточно жалком состоянии, и хотелось убедиться, что всё хоть немного пришло в норму. В конце концов, много времени это не займёт. Зашёл, поздоровался, осмотрелся, как и положено хозяину — и вышел. Никаких проблем, никаких забот, можно отправляться по своим делам. В следующий раз загляну только для установки нового зеркала, либо аномалии короткого пути — что получится быстрее. Вряд ли мой визит кого-то обрадует, но совесть будет слегка чище.

Рассуждая подобным образом, я подошёл к воротам из чёрного железа — и застыл, не веря своим ушам.

Из небольшой щели между слегка приоткрытых створок доносился отголосок страшного шума. Шума и ора с примесью знакомых голосов, злого свиста Оррисса и скрипучей речи Надзирателя. Они что, умудрились снова посраться? Несмотря на выздоровление Полуночи? Несмотря на все клятвы и обеты⁈

В прошлый визит я входил очень тихо, накинув «Вуаль», чтобы сперва оценить обстановку. Но сейчас внутри меня начала закипать такая ярость, что скрываться не было сил — и я рванул на себя чёрную створку с лёгкостью, словно та была сделана из пенопласта.

— ВЫ ЧТО, ШУТИТЕ, МАТЬ ВАШУ⁈ — рявкнул я, переступая порог, уже наполненный силой «Зверя».

Впрочем, стоило признать — увидел я совсем не то, что ожидал.

Глава двадцатая

Большие надежды на то, что ситуация в темнице нормализуется, пешим ходом отправились подальше. Имелись, правда, и хорошие новости — Надзиратель и Оррисс не забыли свои клятвы и обещания, всё ещё выступая на одной стороне. Плохие новости — эта сторона проигрывала.

На моих глазах происходило нечто невообразимое — толпа из где-то тридцати человек образовала живой круг, в центре которого какой-то урод небезуспешно душил Надзирателя! Урод был под три метра в высоту, одет в какую-то рвань, щеголял серой кожей и почти целиком состоял из обнажённых мышц. Правую руку у него заменял стальной протез, а место левого глаза на лице занимал плохо заживший рубец. Надзиратель удобно расположился в захвате стальной руки и безуспешно пытался вырваться. То ли магия у него кончилась, то ли верзила был к ней неуязвим — результат оказался одинаковым. Оппонент продолжал давить, и будь на месте древнего тюремщика кто угодно другой, у него бы уже глаза вылезли из орбит. Вряд ли Надзирателю требовался воздух для жизни, а вот сколько ещё могла выдержать старая шея — большой вопрос. Толпа поддерживала происходящее криками и улюлюканьем.

С диким клокочущим криком сверху на серокожего упал Оррисс, заставив того отвлечься от важного дела и отмахнуться наугад. Удар задел ворона по касательной, отбросив далеко в сторону. На спине верзилы птичьи когти оставили несколько очень глубоких кровоточащих разрезов, но они зарастали прямо на глазах. Помедленней, пожалуй, чем под силой «Зверя», но всё равно впечатляло.

Толпа была настолько увлечена происходящим в кругу, что моё появление, весьма шумное, заставило обернуться всего пару-тройку лиц. Справедливости ради, эти лица моментально побледнели и начали дёргать других. Спустя секунд десять круг из толпы превратился в смотрящий на меня полукруг, и только перекачанный урод продолжал возиться с Надзирателем. Его смутила лишь воцарившаяся напряжённая тишина.

Изрядно помятый, но не сломленный, рядом со мной приземлился Оррисс.

— Заключённые? — коротко спросил я.

— Они сссамые, — злобно прошипел Оррисс. — Один вырвалссся и осссвободил эту сссвору. Сссилён, сссволочь.

Обсуждаемая «сссволочь» наконец поднял на меня тяжёлый взгляд единственного глаза, в котором не было страха — лишь раздражение, что его оторвали от любимого дела, и затаённое безумие. Я встречал людей с таким взглядом и на Земле, задолго до попадания в Полночь, и каждый раз такие встречи оканчивались проблемами.

Сегодняшняя ночь не стала исключением.

Отбросив обессилевшего Надзирателя в сторону, верзила рванул ко мне — резко и быстро, без предупреждения. Ни вопросов, ни оскорблений, ни яростного рыка — только атака того, кто хорошо умел убивать. Несмотря на мою боевую форму оборотня, враг нависал надо мной на добрые полметра и был уверен в своих силах. Стальной кулак полетел в направлении моего лица… но в следующий миг полетел уже его владелец — носом в пол и ещё немного дальше. Набранного ускорения ему хватило, чтобы проехать два метра вперёд и впечататься башкой в ближайшую стену. Пожалуй, при желании я бы мог эффектно перехватить его руку в воздухе, а не просто воспользоваться инерцией, но на красивые моменты придётся потратить силы. Мне, в конце концов, ещё мастерскую артефактов искать. Очищать, испепелять или придумать что-то третье, но в любом случае — работать на износ.

Хотел отложить подобные разборки на потом. Хотел, но стоило догадаться, что потом будет только суп с котом. То, что было сломано тысячи лет назад и держалось на честном слове, не могло наладиться само по себе. Влияние Полуночи почти не распространялось на загрязнённые зоны, и её выздоровление не затронуло темницу.

— За что он сидел? — спросил я Оррисса, который на время короткой стычки взмыл в воздух и вновь приземлился возле меня. — Отвечай прямо, без полуправды.

— О, тебе понравитссся. Нессспровоцированное убийссство трёх госсстей и изнасссилование четвёртой.

— И Жнец его не прикончил на месте?

— Лорд Хорссст хотел посссле нанять его сссебе в гарнизон, — презрительно сказал Оррисс. — Не уссспел. Был сссвержен.

Серокожий великан издал глухой стон и начал медленно подниматься на ноги, опираясь о стену и не сводя с меня глаза. Его взгляд не изменился — разве что безумия в нём стало намного больше.

— Есть, что сказать в своё оправдание? — спокойно спросил я его.

— Есть, — скрежетнул он. — Я вырву твои кишки и сожру их у тебя на глазах.

Вот и поговорили.

БАБАХ!

Не дожидаясь, пока осядет пепел, я повернулся к молчаливой толпе. Никто из них не попытался прийти на помощь верзиле, снова схватить Надзирателя или хотя бы сбежать. Они просто молча смотрели на меня — в основном люди, но было среди них несколько цвергов, альвов и крылатых. Где-то пять женщин, остальные мужчины. Почти все одеты в тряпьё, но на некоторых до сих пор оставалась дорогая одежда и даже элементы доспехов. Вот оружия не было ни у кого — самым близким к нему оказалась стальная рука почившего верзилы.

Как ни странно, страха в их глазах тоже виднелось не так много, зато навалом обречённости. Они вырвались из клеток, но даже не могли покинуть пределов темницы — на это оказались способны только сильнейшие из узников. Похоже, что серокожий — мир его праху — особо не выбирал соратников для освобождения, а тупо открыл ближайшие доступные камеры.

— Испепели их всех, — проскрипел кто-то у меня по левую руку, и так я обнаружил, что Надзиратель пришёл в себя. — Или хотя бы убей половину — в острастку для оставшихся.

— Сссделай это, — горячо поддержал Оррисс по мою правую руку. — Это сссильно всссё упросссит.

— Их преступления соразмерны делам того урода?

Надзиратель и Оррисс на миг переглянулись. Ответ пришёл после небольшой паузы:

— У некоторых.

— Не у всссех.

Только вот пока я это выясню, ночь как раз и подойдёт к концу. Попробуем зайти с другой стороны.

— Зачинщик получил своё. Остальные ему помогали?

— Они его подбадривали, — скривился Надзиратель.

— По законам Полуночи за это полагается кара?

— Не слишком… суровая, — неохотно сказал он.

В общем-то, как я и думал.

Я шагнул вперёд, позволив облику «Зверя» сползти с меня, обнажив человеческое лицо. Треть заключённых вздрогнула и побледнела, узнав внешность законного хозяина — полагаю, ничего хорошего они в связи с этим не ждали. Я выждал момент, убедившись, что привлёк всеобщее внимание. Затем медленно и демонстративно опустил Райнигун назад в кобуру.

— Узники Полуночи, — сказал я так, чтобы было слышно всем. — Я — лорд Виктор фон Харген, хозяин замка. Поскольку у меня нет времени решать вашу судьбу сейчас, вам прощается этот побег. Возвращайтесь по своим камерам, и ждите суда.

Толпа ожила во вздохах и перешёптываниях, но не сдвинулась с места. Спустя несколько секунд лёгкого гула вперёд выступил пожилой цверг в простой рабочей одежде.

— Достопочтимый лорд Виктор, — сдержанно сказал он, отвесив низкий поклон. — Дром Гримфист, к вашим услугам. Не хотел бы проявить неуважения, но мы уже были осуждены и приговорены к вечному заточению. Что изменится, если мы исполним ваш приказ?

— Для начала, вы останетесь живы.

— И вновь, при всём глубоком уважении, вынужден заметить — некоторые из нас предпочли бы погибнуть сейчас, чем гнить во сне ещё пару сотен лет.

Толпа согласно загудела, но без признаков агрессии. Господи, сколько же они здесь провели? Некоторые, пожалуй, спали со времён лорда Роланда, если не Бертрама. Вневременье Полуночи и колдовство Надзирателя сохранили их в том же виде, в котором их бросили в клетки, но вселенная не стояла на месте. Все, кого они знали и любили, давно умерли. Некоторые наверняка пережили разрушение своих городов, стран, цивилизаций. Даже когда Полночь не захватывала души напрямую, она оставалась безжалостна — сама того не осознавая.

— Я дам вам справедливый суд, — сказал я. — Каждому, кто стоит здесь и каждому, кто всё ещё заточён. Не скажу сроков, но в течение месяцев, не лет. Слово хозяина Полуночи.

— Благодарите лорда Виктора за его милосердие, — громко сказал Надзиратель, выступая вперёд — теперь со своим фирменным посохом. — И расходитесь по местам.

Я видел, что некоторые из заключённых всерьёз задумались над тем, не повторить ли им «подвиг» серокожего. Но в итоге все в самом деле разошлись, сопровождаемые отчётливо хромающим Надзирателем. Один за другим беглецы возвращались по своим камерам — кроме тех, чьи двери были выбиты или сорваны с петель, их определяли в соседние.

— Ссстарик долго не протянет, — сказал Оррисс, когда мы остались наедине. — Он может не дожить до твоего сссуда.

— Ему придётся дожить, если он захочет поучаствовать, — мрачно сказал я.

— Это не вопроссс желания. Болезнь замка оссслабила его ссстократ, а исссцеление не вернуло сссилы. К ссслову, прими мои поздравления. Но тебе ссследовало взять сссилу ссссебе!

Я пропустил мимо ушей его недовольный свист по поводу упущенных возможностей. Хватало того, что я в принципе запомнил, как проводить тот отвратительный ритуал.

— С чего ты вообще так переживаешь о Надзирателе? Мне казалось, у вас чуть ли не война.

— У меня нет ни капли сссоссстрадания к ссстарому дураку, — презрительно сказал ворон. — Но я только начал получать крохи удовольссствия от пребывания здесссь. Будет ли так весссело издеватьссся над новым тюремщиком? Ссс кем я сссмогу поговорить?

К моему немалому удивлению я тут же понял, что Орррисс лгал — и довольно нагло, невзирая на мой статус хозяина. Возможно, от немедленной кары его спасло только то, что лгал он довольно паршиво — ему действительно не хотелось оставаться в одиночестве. Смерть Надзирателя, возможно, позволила бы ему сбежать из тюрьмы и затаиться в глубинах замка, но не вернула бы всё потерянное добро в башне. Опять же, о нём теперь знали. Я показал себя достаточно компетентным хозяином, чтобы изловить его однажды, и мог повторить затею. С другой стороны, когда два древних старика нашли общий язык, они могли до бесконечности обсуждать старые добрые и недобрые времена, подкалывая друг друга по возможности. Поразительно, как складываются обстоятельства.

Что, увы, не отменяло основной проблемы — насчёт состояния Надзирателя семиглазый ворон говорил чистую правду.

— Весь этот балаган с побегами — из-за того, что Надзиратель ослаб?

— Ессстессственно. Раньше ему помогал Жнец, но сссейчас — нет.

— Жнец сломан, — буркнул я. — А темница загрязнена.

— Об очищении просссто забудь. Ты не выссстоишь — и никто бы не выссстоял. Ссстарик тут ссслишком давно.

— Упоминали при мне как-то ритуал смены слуги…

— Есссть такой, но сссмысссл? Без ссстатуссса ссслуги, даже загрязнённого, ссстарик сссдохнет в первый же чассс. От ссстаросссти.

— У тебя-то самого идеи есть?

— Есссли бы ты поглотил сссилу, предназначенную замку…

— Ясно, проехали.

Мы дождались возвращения Надзирателя в тишине. Разобравшись с беглыми узниками, тот выглядел заметно бодрее, но всё ещё очень плохо. Хуже, чем при нашей предыдущей встрече, хотя и пытался это скрывать. Я даже дождался сдержанной похвалы за исцеление Полуночи, но не за помощь со спонтанным «бунтом». Лишь короткое заверение, что в будущем подобного не повторится. Ни слова о потере сил и приближающейся кончине — если бы гордыню можно было использовать в качестве ресурса для магии, Надзиратель с лёгкостью стал бы на одном уровне с Альхиретом.

И всё же, передо мной плавно возникла ещё одна проблема, требующая разрешения в ближайшие месяцы. Даже нет, две проблемы — разбор дел заключённых и стремительно ухудшающееся состояние Надзирателя.

Темница должна быть очищена. Вопрос лишь в том, каким образом?

Следующие два часа я уделил тщательному изучению «предбанника» темницы. По словам Надзирателя, этот необъятный зал некогда использовался как эдакий полигон для опасных экспериментов. Здесь проверяли нестабильную магию, выращивали гомункулов, тестировали проклятья, разводили чудовищ — в том числе новые виды нежити. По всей видимости, лорд Бертрам начал свои изыскания именно тут, пока не дошёл до точки, когда сама Полночь потребовала их прекратить. Тогда он перенёс все свои операции в Пепел… дальнейшую историю вспоминать не хотелось.

Так или иначе, полигон со временем опустел, был загрязнён, заброшен и забыт. Но в него всё ещё вели целых восемь спусков, ныне превратившиеся в восемь здоровенных дырок на потолке. Ведущие из них лестницы давно проржавели, обрушились и были сожраны обезумевшим артефактом, что хозяйничал тут до недавнего времени. Я сразу отметил дыру, из которой спустился сам — она вела прямиком во внутренний двор, но с остальными пришлось повозиться. Быстро выяснилось, что даже лучшей в мире осадной лестницы недостаточно, если её толком не закрепить на скользкой поверхности. Путём проб, ошибок и солидной порции русского мата, я смог проверить все оставшиеся семь дыр.

Не сказать, что результат меня осчастливил.

Четыре спуска были более недоступны — несмотря на загрязнение зоны, Полночь в какой-то момент дотянулась до них и «зарастила» плотным слоем земли и камня, пробиваться сквозь который снизу вверх не было никакого желания. Интересно, попросить у неё напрямую подробную карту будет не слишком нагло? Может, в какой-то момент исследования я выйду на эти спуски уже с другой стороны, но тогда и придумаю, как поступить.

Осталось три свободных спуска, и первый просто уходил наверх на необозримую дистанцию — примерно как тот, по которому сюда явился я. Можно было придумать пару способов, как вскарабкаться повыше, но сейчас это казалось излишней тратой энергии. Тем более, что в остальных двух на относительно низкой высоте обнаружились горизонтальные проходы… ведущие в разные стороны.

Я сверился с амулетом. Амулет слегка задрал клюв, указывая в точку куда-то посередине между проходами.

Ладно, хотя бы я нахожусь более-менее на правильном уровне.

Спустя полчаса пришлось поставить крест на первом проходе. Он и сперва-то был не слишком широким, но вскоре начал сужаться настолько, что вперёд можно было пробраться только задействовав всю мощь «Метаморфа». И я определённо мог это сделать, но амулет указывал в другом направлении, да и в целом это место больше напоминало вышедшую из строя вентиляцию. В крайнем случае, сюда можно было вернуться, если второй проход тоже подведёт.

Я слегка скучал по временам, когда ключевую комнату можно было найти, сделав пару шагов в сторону от тронного зала.

Второй проход, к счастью, вскоре расширился и позволил идти вперёд, расправив плечи. Более того, он постепенно заворачивал в нужную сторону, вселяя лёгкую уверенность в правильном выборе. Здесь всё ещё было очень темно и умеренно сыро, но с первой проблемой справлялась еда Кулины, а вторую я давно привык игнорировать. Единственное, что напрягало — я не мог припомнить ни одного коридора в Полуночи подобного типа. Глухого, без комнат по бокам, без факелов на стенах, как будто проделанного не для людей, а какого-то громадного червя, ползущего из точки А в точку Б. Но я не успел довести свои размышления до логического финала — обстановка это сделала за меня, когда под ногой что-то отчётливо хрустнуло.

Чьи-то кости? Нет, всего лишь насквозь проржавевший кусок металла.

Стоило напрячь усиленное магической едой зрение — и стало ясно, что впереди таких кусков на полу лежит всё больше и больше. Проклятый артефакт, «ненасытный дух распада», всё-таки решил не облегчать мне жизнь, исчезнув без следа.

Он просто захотел вернуться туда, где его создали.

Глава двадцать первая

Наступив на первый ржавый обломок, я напрягся, но немедленной реакции не последовало. Впрочем, расслабляться тоже не стоило — чудовище начинало цикл сборки по своему усмотрению, а не чёткому триггеру. В первую нашу встречу я поранился о какую-то железяку, во вторую — просто подождал минут пятнадцать. Но сейчас я не чувствовал даже слабого подобия жизни, что обычно испускали обломки ржавой твари. Создавалось ощущение, что она просто проползла по тоннелю, роняя за собой отмершие части.

Учитывая её впечатляющий размер, это была вполне правдоподобная теория.

Допустим, пока что путь сравнительно безопасен, но в какой-то момент меня неминуемо ждёт очередная — третья по счёту — драка. Я наскоро прикинул свои шансы, и те мне на удивление не понравились.

Можно сколько угодно рассуждать, насколько я стал сильнее. Ещё как стал, это факт, а в стенах Полуночи моё могущество дополнительно возрастало. Более того, ржавого исполина я уже побеждал однажды, месяца три-четыре назад, и побеждал вполне основательно. Не в пиковой своей форме, в обычной.

Только вот тогда на моей стороне был решающий фактор — пространство для манёвра.

У «ненасытного духа распада» имелось несколько активных фаз. Хаотично движущийся металл, усиливающийся рой ржавых насекомых, и, наконец, «баобаб» с крючьями. Там, внизу, на бывшем полигоне для экспериментов, чудовище занимало более-менее всё доступное пространство на полу. В форме «баобаба» — поднималось до самого потолка, на шесть-семь метров в высоту. Если мне придётся сражаться с этим ожившим океаном ржавчины в таком узком проходе, никакая сила не поможет — он просто задавит меня числом. Да и любое помещение, размером хотя бы не в половину полигона, даст ему солидное преимущество.

Возможно, именно поэтому тварь и покинула своё постоянное место пребывания? Для улучшения, так сказать, тактической позиции.

— Что же у тебя мозги-то не проржавели насквозь, а? — проворчал я, пиная уже раздавленный обломок металла. Обломок не торопился отвечать.

Разумнее всего было бы… отступить. Относительно ненадолго, чтобы сделать несколько важных вещей. Первая — «пингануть» Кас, чтобы та вернула меня назад. Вторая — спуститься в затопленные катакомбы и выловить там аномалию короткого пути. Третья — установить надёжную связь между очищенной зоной и темницей. Четвёртая — притащить на нижние уровни Аву и Яна.

Пятая — сжечь «ненасытного духа» к чертям собачьим.

Драконий огонь не знал преград, и прекрасно испепелял то, с чем не справлялся Райнигун. Молодые драконы уже и сами распознавали, когда и в кого надо целиться, а со мной во главе шансов не было ни у одного чудовища. В общем, план был просто отличный, если бы не одно «но» — на его реализацию уйдёт от суток до трёх, благодаря тому самому «относительно». Самая большая проблема — найти нужную аномалию, даже если в катакомбах не водилось новых болотных ужасов.

Иногда мне казалось, что вся моя жизнь в последние месяцы состоит из сплошных дедлайнов, поверх которых навалены другие дедлайны. Ни присесть, ни остановиться, ни выдохнуть. Но если я хотел, чтобы Мордред выжил, нужно было торопиться.

Допустим. Что у нас там по ржавому чудовищу? Если нейтрализовать его отдельные активные части в виде насекомых, те будут обезврежены на несколько часов. В форме столба-«баобаба» есть уязвимые места для пуль Райнигуна. В целом жить можно, даже в такой тесноте, главное — начать.

Смелее, Макаренко. Ты уже почти убил эту тварь один раз, так насколько сложнее может оказаться вторая попытка?

Вскоре подозрительный узкий проход всё же сменился более привычным коридором Полуночи. Ржавчина на полу не подавала признаков жизни, и я перестал замедляться, услышав хруст под ногами. Редкие помещения по бокам представляли из себя небольшие кладовые с многочисленными, но совершенно опустевшими полками. Тщательно осмотрев пару из них, остальные я пропускал — трата времени. Некогда здесь могли храниться ценные компоненты для артефактов, но этот сегмент был загрязнён и заброшен слишком давно.

Немного смущало полное отсутствие монстров. Из звуков — только мои шаги, да отдалённый шум бегущей воды. Безымянная река протекала где-то недалеко отсюда, и этим частично объяснялась сырость. Почему же здесь нет живности?

Даже у полузабытой механической души лорда Роланда водились слаймы и прикормленные сокровищницей черве-пиявки. Я отнюдь не мечтал вновь встретиться с подобными тварями, но вынужден был признать, они составляли какую-никакую экосистему. Кулина рассказывала, что слаймы не только нападают на людей, но и производят своеобразную очистку помещений от гнили и мусора. Санитары Полуночи, можно сказать. И сюда санитарную бригаду почему-то завести не удосужились.

Спустя пять минут стало понятно, почему.

Коридор добрался до первой развилки, и я остановился, чтобы свериться с амулетом. Шум воды в отдалении слегка стих, зато прямо надо мной раздался новый звук — что-то вроде стрекотания сверчков, только громче и неприятней. Я поднял голову наверх — и уставился на нечто среднее между пауком, осой и сколопендрой, размером с крупного зайца, невозмутимо восседающее на потолке. Оно в свой черёд смотрело на меня уже какое-то время.

Отвратительное металлическое насекомое парадоксальным образом было одновременно ожидаемо и неожиданно. Ожидаемо — поскольку я сталкивался с этой формой ржавого чудовища уже дважды, и хорошо её запомнил. Неожиданно — так как перед стадией имаго у этой хрени раньше были гусеницы и куколки. Тоже приятного ноль, но они хотя бы давали время сообразить и перегруппироваться.

В этот раз «ненасытный дух» решил сходу начать с козырей.

— Ну давай, не томи! — рявкнул я, наращивая форму «Зверя».

Тварь с потолка в самом деле томить не стала, упав на меня, словно огромная сосулька в разгар оттепели — и угодила точнёхонько под взмах полэкса. В стену она уже влетела хорошенько расплющенной, а ещё после пары ударов осталась неподвижно лежать на полу в виде блина. Боевой молот справился бы ещё эффективнее, но и с полэксом у меня имелся богатый опыт подобных боёв.

К несчастью, у моего врага — тоже.

Сразу три новых ржавых насекомых рванули ко мне из обманчиво-пустых комнат по бокам, атакуя с разных сторон. Хелицеры, шипы, режущие кромки, жала и изогнутые крючья — полный набор для отличного настроения! Впрочем, мою спину надёжно прикрывал василисковый плащ — хорошо, что я не пожертвовал им, как сапогами, — а спереди до меня попросту не могли добраться. По три-четыре удара на каждую тварь, деформируя их до полной непригодности. Здесь не было удобного провала, чтобы спихнуть ржавые останки артефакта вниз и заставить его потерять массу, но хотя бы можно выиграть время.

Вопрос только в том — выиграть для кого?

Когда я разобрался с третьей особью и оглянулся в поисках новых целей, меня привлекло движение на полу. Первое уничтоженное мной насекомое исчезло, а на его месте медленно пульсировал ржавый кокон. Останки следующих трёх тварей активно шевелились, постепенно собираясь в собственные коконы — и не было никаких сомнений, что именно из них заново вылупится. Пока я лечил Полночь, проклятый артефакт умудрился не просто покинуть своё прежнее место пребывания, он приобрёл мощнейшую способность!

Следующие полминуты я потратил на то, чтобы деформировать уже коконы, сдавить, смять мощью «Зверя в лунном свете», превратить в единый ржавый ком. Но и внутри этой сплющенной мешанины я ощущал лёгкое движение, так что не оставалось сомнений — масса только и ждала, чтобы вернуться в цикл. Больше времени на эксперименты мне не отвели — скрипящий стрёкот раздался из-за угла ближайшего коридора, предваряя появление ещё пяти особей.

Путём простейших вычислений за следующую секунду я понял, что вернуться за драконами — это всё-таки не худшая идея. Гораздо более интересная, чем позорно проиграть паре тонн ожившей ржавчины, которая научилась восстанавливаться в кратчайшие сроки!

Пять точных ударов, чтобы лишить тварей возможности преследовать меня по воздуху — и назад, проверенным путём тактического отступления. Я с ходу набрал хорошую скорость и успел преодолеть пару коридоров, пока с размаху чуть не влетел в объятия ржавого «баобаба». Точнее сказать, одного из его боков — сплошной стены из ржавого металла, ощетинившейся пилами, клинками и цепями с крючьями.

Стена наглухо перегораживала дорогу назад — и, кажется, потихоньку ползла на меня. Полное ощущение, что я вновь оказался в первом испытании на пути к сердцу Полуночи — только на этот раз без очевидного выхода.

Я всадил в ползущую преграду пару выстрелов из Райнигуна, но без уязвимых точек это было лишь чуть более эффективно, чем стрелять в обычную стену. Ещё вариант — нарастить костяную броню и попробовать врезаться с размаху, вдруг стенка окажется хлипкой? Нет, без шансов. В состязании метаморфизма я этой твари безнадёжно проигрывал, несмотря на все преимущества. Опять же, приблизиться вплотную — это позволить захватить себя, сковать ближним боем до подлёта новых подкреплений жуков.

Тонкий, почти неслышный голосок в голове напомнил, что на крайняк можно просто дать себя убить и самому вернуться с подкреплением.

Я послал его нахрен и рванул в обратном направлении — туда, где в теории должна была располагаться мастерская артефактов. За месяцы пребывания здесь я кое-что понял, и не только когда Полночь постепенно умирала. Нельзя было пользоваться смертью и возрождением как удобным инструментом, это шло против всех негласных устоев. Хозяин вечного замка имеет право на ошибку, может оказаться в засаде, может проиграть и погибнуть в бою. Но сдаться, позволить себя сожрать и разорвать на куски без сопротивления — ни за что.

Не говоря уже о том, что эта вечно голодная мразь тут же воспользуется случаем и слопает всё моё оружие и артефакты, где есть хотя бы грамм металла.

Вперёд, вперёд, вперёд! Не обращать внимания на рой ржавых насекомых становилось всё сложнее, даже с костяной бронёй, выращенной на голове и других уязвимых местах. «Вуаль» не помогала, меня с лёгкостью находили на ощупь. Тварей становилось всё больше с каждой минутой, и постепенно количество начинало перерастать в качество. Ржавые крючья нет-нет, а добирались до незащищённых участков кожи, впивались, раздирали. Масса налипшего на меня ожившего металла замедляла и сбивала равновесие. В один момент я резко остановился и встряхнулся как вылезший из воды сенбернар, сбрасывая с себя большую часть ржавой нечисти. Но оставшихся пришлось уже отдирать по одной, подставляясь под новые атаки.

Это продолжалось долго, невыносимо долго. Два-три месяца назад я бы давно упал, захлебнувшись ржавчиной и собственной кровью, но сейчас повышенная выносливость и усиленная регенерация «Зверя» держали меня на ногах. При этом, как ни смешно, моему врагу тоже приходилось экономить — жуков было чудовищно много, но не бесконечно много. Часть массы проклятого артефакта ушла на то, чтобы перекрыть выход, а оставшейся чуть-чуть не хватало на всеобъемлющий натиск.

И всё-таки, я с трудом вывозил ничью и терял силы с каждой минутой. Когда с бега я перешёл на шаг, то сменил тактику — отряхнулся и закрылся в ближайшей пустой кладовой, удерживая дверь левой рукой. Тварям потребовалось минут пять, чтобы проесть насквозь старое дерево, и за это время я успел вколоть себе лекарство Терры, зарастить раны. Через пятнадцать минут продвижения вперёд — повторил фокус. Без подпитки лунным светом мои возможности выживать рано или поздно иссякнут, но за это время можно придумать новый план, найти запасной выход, или…

Или дождаться визита Жнеца.

Я живо представил, как одновременно отмахиваюсь от ржавой орды, уворачиваюсь от серпов Жнеца, а до кучи откуда-то сбоку вылезает «босс» мастерской артефактов. Представил — и затрясся от нервного хохота. В мастерскую мне однозначно рановато, разве что обозначить её расположение на мысленной карте и вернуться, когда окончательно разберусь со ржавой ордой. Который это раз, когда я недооценил противника? Причём противника уже известного, фактически списанного со счетов!

К третьей кладовой я начал слегка пошатываться — нехороший знак. Но сил на освобождение от лишнего груза всё-таки хватило, и я нырнул в тёмную каморку, захлопывая за собой дверь и как обычно удерживая её за ручку левой рукой.

Только после этого до меня дошло, что эта дверь немного отличалась от двух предыдущих.

Вместо хлипких рассохшихся досок — крепкая и надёжная дубовая основа, почти не тронутая временем. На поверхности изображён охранный круг Сив, украшенный неизвестными мне рунами. Как только я захлопнул дверь, руны ярко вспыхнули зелёным, и тут же стало понятно — ручку можно больше не держать. Через эту преграду твари прорвутся совсем не скоро.

Я, впрочем, тоже мог не надеяться на спокойный выход. Значит, единственным вариантом оставалось обернуться и осмотреться.

Мастерская артефактов — а это была именно она — оказалась совсем невелика. Больше кладовки, понятное дело, но меньше любого другого ключевого помещения Полуночи. Пять на шесть метров? Пять на семь? Стены здесь заметно отличались от обычных каменных блоков замка — они состояли из серо-зелёного камня, напоминавшего шершавую кожу старого ящера. Окон не было и не могло быть, мы находились глубоко под землёй, и воздух стоял неподвижно, не потревоженный ничьим дыханием последние сотни лет.

Каменные полки вдоль стен. Уцелевшие шкафы из тёмного дерева. И там, и там — странные предметы, покрытые пылью и пятнами окиси, но некоторые словно мерцающие изнутри. Цепочки без амулетов, рукояти мечей и кинжалов, оправы очков без стёкол, механизмы неизвестного назначения, статуэтки без голов и других частей тела. Незаконченные работы. Один из артефактов — кажется, крохотный бронзовый колокольчик — тихонько звенел. То ли в честь моего визита, то ли по какой-то иной причине.

Центр комнаты занимал старый рабочий стол, испещрённый царапинами и слегка обгоревший, но всё ещё крепкий. Над ним нависал крошечный фонарь, внутри которого мерцал тусклый синий огонёк, едва разгоняющий мрак. Стол был пуст, а вот стул за ним — нет. На нём восседала… тень, буквальная тень, будто всё ещё продолжающая работу. Не человек, даже не призрак, просто тёмный полупрозрачный силуэт, отбрасываемый оттуда, где никого не было. Все монстры Полуночи и загрязнённые слуги, живущие за её счёт, звались «тенями», но такой буквальный случай я наблюдал впервые.

Я молча воззрился на силуэт. Тот будто поднял голову, смотря на меня в ответ. Молчание затянулось. Откуда-то из-за спины, из-за толстого дерева зачарованной двери, раздавалось едва различимое поскрёбывание. «Ненасытный дух распада» был полон решимости добраться до ускользнувшей добычи и расправиться с ней.

В отличие, как ни странно, от старого артефактора — если я правильно идентифицировал тень за рабочим столом.

— Приветствую, — сказал наконец я. — Меня зовут Виктор фон Харген, хозяин Полуночи. Мы можем поговорить?

Тень за столом будто слегка замерцала в застывшем воздухе, но ничего не ответила. Вновь потянулись бесконечные секунды тишины.

— Это мастерская артефактов, верно? — попробовал я ещё раз, делая осторожный шаг вперёд. — Она нужна мне в рабочем состоянии, но мы можем обойтись без испепеления.

Новое мерцание — и новая порция тишины. Может, это существо вовсе меня не понимает? Может, прошло так много времени, что старый мастер не просто обезумел, а буквально истончился до состояния беспомощной, безмолвной и совершенно неразумной тени? Или же это была очередная ловушка, чтобы ослабить мою бдительность и ударить, когда я расслаблюсь?

Словно в ответ на мои мысли тень медленно поднялась со стула, не сводя с меня места, где должно было располагаться её лицо. Затем так же медленно подняла руку и махнула ей в жесте «следуй за мной». Моргнув, я послушно подошёл к столу и чуть дальше — тень сместилась от него к ближайшему шкафу. Полупрозрачный намёк на руку вёл указательный палец вдоль полок, пока не наткнулся на то, что искал.

Наткнулся — и исчез, вместе с остальным теневым силуэтом.

Выждав солидную паузу, я протянул руку, осторожно взяв избранный тенью артефакт — маленькое ручное зеркало в тёмной оправе. Через стекло пролегала странная глубокая трещина, будто кто-то пытался разбить его изнутри. Месяцы исследования Полуночи научили меня не слишком пристально всматриваться в подозрительные зеркала, но здесь даже не было моего отражения. Артефакт казался пустым, мёртвым, и я уже собрался положить его обратно на полку, как вдруг ручка зеркала заметно потеплела. Из глубины стекла постепенно проявилось лицо — принадлежащее обаятельному худощавому мужчине лет пятидесяти на вид. Из-за трещины я не мог толком разглядеть его черт, и вообще картинка была такой, словно кто-то запустил видео в минимальном разрешении при очень плохом интернете. Изображение ощутимо «подлагивало» и чуть ли не пропадало.

Впрочем, когда обитатель зеркала заговорил, его голос оказался ровным и чистым, а тон — безукоризненно-вежливым:

— Доброй вам ночи, лорд Виктор. Чем я и моя мастерская можем вам помочь?

Глава двадцать вторая

Всё в жизни случается впервые, и для Полуночи эта прописная истина особенно актуальна. Сюрпризов столько, что в какой-то момент перестаёшь удивляться… пока не вылезает нечто, совершенно не налезающее на голову. Самым старым из сохранивших рассудок неочищенных слуг до сих пор оставался Надзиратель, но у него был случай особый. Механик и казначей обезумели с концами, Хвою пришлось очищать с огромным трудом. Судя по предположительному возрасту и внешнему виду артефактора, он скорее должен был попасть во вторую категорию. И при этом — связная, разумная речь…

— Испепеление поистине необязательно, — продолжал голос из зеркала, не дождавшись от меня ответа. — Поскольку, как вы можете видеть, мастерская очищена и полностью готова к работе.

Я моргнул и на всякий случай ещё раз оглянулся. То же самое небольшое помещение — уцелевшее, но древнее и заброшенное. Сломанные и не законченные артефакты, покрытые пылью и ржавчиной. Если бы меня попросили определить на глаз, что в мастерской ещё кое-как работало, то я бы указал на дверь, тусклый светильник и треснувшее зеркало. По идее, врать мне не могли, и всё-таки…

— Вы шутите? — на всякий случай спросил я.

— Отнюдь.

— В таком случае я прошу прощения, что проговариваю очевидные вещи, — проворчал я. — Но две минуты назад вы находились в состоянии тени. И ваша мастерская недалеко от вас ушла.

Теперь моргнуло размытое изображение в зеркале, а затем приблизилось к стеклу и подслеповато сощурилось, словно пыталось изнутри разглядеть окружающую обстановку.

— Лорд Виктор, вас не затруднит… поднять зеркало повыше?

Я послушался, и артефактор несколько секунд молча осматривал свой рабочий кабинет. Затем он испустил еле слышный вздох, и сокрушённо покачал головой.

— Боюсь, это я вынужден просить у вас прощения — за ненамеренное введение в заблуждение. Аура нашего возлюбленного замка может оказывать странный эффект на сознание, особенно за столько… столько… Позволите несколько вопросов?

— Спрашивайте, — коротко сказал я, стараясь не выпускать дверь из виду.

— Какой сейчас год?

— Одиннадцать тысяч сто двадцать… какой-то. Вроде сто двадцать второй.

— Небеса бездонные, — прошептало отражение. — Не сочтите за грубость, но — давно ли вы правите?

— Около полугода.

— Всего лишь⁈ Поздравляю, лорд Виктор, Полночь полностью вам доверяет! Иначе бы вы даже не обнаружили дверь сюда, не то, что открыли… К слову, об этом. Мне снова чудится, или к нам кто-то ломится?

— К сожалению, вам не чудится.

Я вкратце пересказал зеркалу о проблемах, связанных с проклятым артефактом, от первой нашей стычки до последней, его изначальные способности и возросшую силу. Изображение мастера задумчиво молчало, сдвинув густые чёрные брови. Поскрёбывание из-за двери постепенно нарастало, и теперь его было слышно совершенно отчётливо. Мне случалось сражаться с «боссами» комнат, договариваться с ними и заключать сделки — но ещё ни разу не искать у них защиты. Впрочем, судя по темпу ржавого чудовища, защита не продержится долго.

— Ненасытный дух распада, говорите… — подал голос артефактор. — Он продержался так долго. Мэйбл могла бы собой гордиться.

— Кто?

— Бронник, мастер высочайшего уровня. Видите ли, мы с ней в какой-то мере ответственны за существование… нашей текущей проблемы.

— В какой-то мере? — с подозрением спросил я.

— Мы воплощали идею леди Сигилд. Мы предупреждали её, что самовосстанавливающийся доспех может оказаться нестабилен, способен выйти из-под контроля. Хотя то, что вы описываете, лорд Виктор, больше напоминает эффект стороннего проклятья, ускорившего процесс стократно…

Я смутно припомнил, что Надзиратель когда-то говорил о чём-то подобном.

— Так это была броня?

— Величайшая из когда-либо созданных в вечных замках, — гордо ответил он. — Способная выдержать удар любого знакового оружия и восстановиться без посторонней помощи! В теории, по крайней мере.

— А на практике?

— А на практике совсем скоро оно ворвётся сюда. Осквернит и поглотит остатки моих трудов. Затем, увы, расправится с вами.

— И с этим ничего нельзя сделать?

Расплывчатое изображение вновь задумчиво сдвинуло брови.

— Давайте посмотрим… Когда я наблюдал за нашим с Мэйбл творением в последний раз, оно оставалось в стабильном состоянии в надёжном месте. Но с тех пор прошло… время. Артефакт вырвался или был вырван из хранилища, подвергся воздействию проклятия, и с тех пор начал прирастать массой. Подозреваю, что сперва он поглощал обычный металл, но что-то сподвигло его вернуться ближе к мастерской и отыскать схроны уцелевших магических предметов. Когда те стали частью цикла, его мощь возросла.

Либо триггером стала вторая битва со мной, либо резкий упадок Полуночи, либо её исцеление. Возможно, все три события сразу, но в любом случае — я тоже «в какой-то мере» нёс ответственность за текущую форму ржавого бедствия. Надо было вместо того, чтобы ломиться в темницу, не полениться и скинуть останки твари в провал до уровня пещер. Эх, знал бы, где падать… точнее, в данном случае кого сбрасывать.

А ведь если эту дрянь не остановить, она сама может спокойно вернуться к темнице. Только теперь у Надзирателя почти не осталось сил, ворота больше не защищены магией, и ничто не помешает ржавому чудовищу проникнуть внутрь.

Беда.

— Если я погибну, то смогу вернуться сюда с драконами, — неохотно поделился я своим запасным планом.

— У вас есть драконы⁈ Истинные?

— Насколько мне известно — да. Дети Эргалис. Молодые только.

— Это открывает потрясающие возможности! Невероятные!.. Но, боюсь, текущую проблему драконье пламя в чистом виде решить не способно. Если хоть одна из живых частей брони уцелеет, то найдёт способ восстановиться. Драконья кузня, с другой стороны…

— Этот проект пока не закончен.

— Понимаю, понимаю… В любом случае, сперва артефакт требуется стабилизировать. Успокоить, замедлить цикл, в идеале — усыпить. Лишь после этого возможно позитивное внешнее воздействие.

Назойливый звук поскрёбывания начал звучать так, словно ржавые насекомые уже пробрались внутрь и царапают мой череп, но на деле дверь ещё держалась. Я внимательно всмотрелся в треснувшее зеркало, встретившись глазами с его обитателем, и задал единственный вопрос:

— Как?

Я не до конца понимал, как старый творец артефактов видел мир за последние пару тысяч лет. Судя по всему, раньше мастерская занимала огромное пространство, целый этаж, включающий в себя все увиденные мной кладовые, целые залы для работы и испытаний, а также обширный архив. Комната, где мы находились сейчас, была личным кабинетом, куда мастер удалялся для раздумий и самой тонкой работы. В какой-то момент он попросил знакомого заклинателя потрудиться над дверью, чтобы его не беспокоили «проходные» хозяева хотя бы лет тридцать-сорок. То ли заклинатель перестарался, то ли период активной смены хозяев затянулся, но артефактор и сам не заметил, как пролетело время. Не заметил, как остальные части мастерской опустели и покрылись пылью, хранилища разобрали подчистую, архив обратился в прах. Не заметил, как потерял связь с замком. Не заметил, как сам постепенно превратился в едва заметную тень, погружённую в бесконечную иллюзию работы.

Первое время он на самом деле создавал артефакты и периодически покидал кабинет, чтобы поместить их на хранение.

Затем он прятал свои труды настолько тщательно, насколько мог — часть из них забирала сама Полночь, распределяя по тайникам.

Наконец, он окончательно забыл, в каком находится времени, иссохнув не только телом, но и душой. Мой визит и небольшой запас энергии из магического зеркала привели мастера в себя, но ни я, ни он не знали, сколько это продлится.

Я даже не был уверен, возможно ли его очистить.

Кабинет не мог выдержать натиска ржавой орды, но здесь не осталось ничего, достойного спасения. По просьбе артефактора, я забрал в переносной карман бронзовый колокольчик — безделушку, встречающую дорогих гостей нежным звоном. В остальном «ненасытному духу распада» тут даже нечем было поживиться, металла едва набралось бы на половину тушки ржавого насекомого. Но оставалась одна проблема — зеркало с душой внутри я должен был нести в открытую. Так, чтобы мастер мог видеть дорогу и указывать путь.

— Вы не могли бы просто объяснить мне, как добраться до тайника?

— Вы же знаете Полночь, лорд Виктор. Она редко оставляет вещи на своих местах.

— Для этого у меня есть поисковый амулет.

— О, я уже оценил его по ауре! Изумительная работа, попросту изумительная. Дело золотых рук Зун’Кай, верно? Но, если я не ошибаюсь, чтобы свериться с ним, надо остановиться секунд на десять…

Артефактор не ошибался. На максимальной скорости я мог несколько опередить рой ржавых тварей, но десятисекундная задержка была попросту непозволительна. На крайняк можно было провернуть уже известный манёвр — запереться в кладовой, чтобы отдышаться и свериться с амулетом, но кто гарантирует, что по дороге окажется достаточно кладовых с уцелевшими дверьми? А прятать и доставать зеркало каждые пять минут казалось чревато — я не знал, как магия двух артефактов наложится друг на друга, при учёте хранения ещё живой души.

И всё-таки, вся эта затея воняла риском на грани безумия.

— Что, если Полночь перенесла этот ваш стабилизатор хрен знает куда? — мрачно спросил я. — Или его кто-то уже нашёл и унёс с тысячу лет назад?

— В таком случае, лорд Виктор, мы с вами обречены, — печально улыбнулся он мне в ответ. — Не уверен, сможете ли вы даже найти мою тень, когда вернётесь сюда после возрождения. Заранее благодарю вас за знакомство и увлекательную беседу, а также благословляю на создание новой мастерской.

— При всём уважении — засуньте… оставьте своё благословение при себе. Мне нужна ваша помощь и ваши знания.

— Польщён. Так как, вы готовы к забегу?

По словам мастера, нужный компонент находился в старых границах мастерской, то есть, в пределах одного этажа. Раньше он хранился неподалёку от «надёжного места» с ещё не осквернённой версией магического доспеха, но эта информация устарела минимум на тысячу лет. И всё-таки, артефактор был уверен, что сможет обнаружить след ауры своего творения и найти его в кратчайшие сроки.

Желательно — не более, чем за восемнадцать минут.

На долгой дистанции я не мог тягаться с проклятым артефактом в состязании на преобразование — это мы уже выяснили. Но краткосрочное усиление «Метаморфа» препаратом Терры гарантировало мне практически абсолютный контроль над телом в течение двадцати минут. При желании под его воздействием я мог бы обратиться чем-то вроде огромной змеи без конечностей, либо наконец перестроить организм для полноценного полёта. Но сейчас мне требовались только скорость и устойчивость — никаких экспериментов, проверенные переменные.

Не знаю, умели ли ржавые жуки удивляться — скорее всего, нет. Но вряд ли они ожидали, что почти прогрызенная ими дверь вдруг распахнётся настежь, и в них с размаху влетит старый, но всё ещё крепкий и надёжный рабочий стол. Стол, на котором создавалась оригинальная версия породившего жуков артефакта.

Следом за столом в коридор вырвался я — уже в форме «Зверя», но с дополнительной костяной бронёй и на гораздо более мощных и длинных ногах. Выхватив из кобуры Райнигун, я приметил ближайших четырёх ржавых тварей, и вскинул оружие.

БАХ! БАХ! БАХ-БАХ!

Две особи разлетелись в мельчайшую ржавую пыль, третья потеряла «голову», четвёртая осталась без крыла. Капля в море, но я потратил драгоценные патроны не для того, чтобы слегка уменьшить массу своего почти бесконечного противника. Райнигун отправился в левую руку, а правая опустилась на патронташ, замораживая время вокруг меня.

Первый патрон.

За те минут двадцать, пока мы общались с артефактором, сюда налетел целый рой жуков. Манёвр с дверью и столом слегка расчистил пространство, но просвет для побега оставался невелик.

Второй патрон.

По мою душу явились не только жуки. Стена «баобаба» уже перегораживала один из ближайших коридоров. К счастью, не оба — иначе бы наш план сходу накрылся ржавым тазом.

Третий патрон.

Зеркало с душой артефактора было укреплено у меня на груди, аккуратно зажатое между двумя костяными пластинами. К счастью, темнота не представляла для него особых проблем.

Четвёртый патрон.

Если враг всё-таки решит перекрыть все пути, придётся идти напролом — с непредсказуемыми последствиями.

Пятый патрон.

Резкий нырок влево. Схватить и отбросить к стене двух тварей, которые могут вцепиться в спину и замедлить. Набрать скорость, добраться до ближайшего поворота — а дальше по указаниям голоса из зеркала. Если повезёт, насекомые слетелись сюда со всех окрестностей, и им понадобится время, чтобы меня настигнуть.

Шестой патрон.

Вперёд.

Перезаряженный Райнигун отправился в кобуру, а я рванул в сторону по заранее намеченному маршруту. Ржавая орда сообразила, что жертва ведёт себя не по плану, но меня уже не было на том месте, куда они бросились. Я летел вперёд со скоростью звука, едва успев затормозить и вписаться в поворот. Повезло, коридор чист. «Дух распада» получил новые силы, но с тактикой у него всё-таки был солидный напряг.

— Прямо, — коротко сказал мой новый спутник из зеркала на груди. — Не сворачивайте.

Я не считал минуты и не считал повороты — просто молча слушался старого артефактора, когда тот говорил, какой путь из развилки следует выбрать. Скрип и скрежет преследующих тварей то нарастал, то утихал — я здорово от них оторвался со старта, но с их точки зрения бежать мне было некуда. Ожившие ржавые стены перекрыли все выходы с этажа, и теперь пытались сжаться вокруг меня, пока насекомые выполняли функцию гончих псов. Но голос из зеркала продолжал вести нас вперёд — пока в какой-то момент я не услышал от него кое-что новое.

— Стойте.

Резкое торможение — с такой силой, что под когтями волчьих лап сверкнули высеченные из камня искры. Мы стояли посреди небольшого зала — где-то в одну треть от тронного. Одна из ведущих сюда дверей уцелела, а на стенах даже горело три «вечных» факела. Я бы не удивился, если бы встретил тут засаду безголовых латников, — но те, видать, свалили с этого этажа с концами. Их можно понять, никому не хочется стать частью проклятой ржавчины.

— Это… здесь?.. — спросил я, восстанавливая дыхание.

— Здесь, — эхом отозвался мастер. — Где-то… здесь.

— Времени в обрез, — напомнил я, вслушиваясь в скрежет и жужжание, эхом доносящиеся со стороны коридора.

— Прекрасно понимаю, — мягко сказал он. — Проверьте третий блок слева от вашей левой ноги. Теперь четвёртый.

Нужный блок оказался шестым, но в свёртке под ним из артефактов лежал только хорошенько потрёпанный жезл, увенчанный сапфиром средних размеров. Звуки роя за спиной усилились. Удивительно, но в голосе артефактора я не слышал ни капли паники.

— Не совсем то, но тоже сгодится. Скажите, вы знакомы с правилами использования подобных вещей?

— Примерно, — буркнул я, разворачиваясь и указывая навершием жезла на дверной проём.

Мощный ледяной луч заморозил в воздухе самую шуструю из ржавых особей и отбросил назад в коридор. Та врезалась в стену, разлетевшись на сотни осколков — уж не знаю, удастся ли ей после такого собраться в кокон. Следующие три луча намертво закрыли проход толстой ледяной коркой, которую почти тут же начали царапать и грызть новые твари. На какое-то время это их займёт.

— Прекрасная работа. Будьте добры, теперь проверьте основание колонны по правую руку от вас…

Всего в зале оказалось целых четыре тайника, в трёх из которых находились артефакты. Не слишком ценные — вроде этого почти разряженного жезла ледяных лучей, но вполне рабочие. До них не добралась Полночь, чтобы раскидать по другим местам, и не добрался «дух распада», чтобы присоединить к своей массе.

Но что самое главное — в последнем тайнике лежал невзрачный на вид веретенообразный кусок необработанного чёрного камня. Я взял его в руки и невольно поморщился — на ощупь тот оказался совсем холодным, и неприятно покалывал ладонь, словно сквозь него пропустили слабый заряд тока.

— Сердечник, — тихо сказал мастер. — Вы помните инструкции?

— Помню.

— Вы готовы к тому, что произойдёт?

— Готов.

— Да хранит вас Полночь, лорд Виктор.

Ледяная корка, закрывающая дверной проём, треснула и осыпалась, впуская внутрь зала ненасытную ржавую орду. Больше нельзя было медлить — я полоснул когтем левой лапы правую ладонь наискосок и крепко сжал чёрный камень в окровавленном кулаке.

Это было… болезненно. Такую боль Полночь не могла заглушить — добровольную, необходимую для сотворения магии. Холодный камень у меня в руке стал совсем ледяным, а лёгкое покалывание превратилось в полноценные удары током. Правая рука парадоксальным образом одновременно ощущалась полностью онемевшей, и болела так, что хотелось выть и скрежетать зубами.

Но артефактор не соврал — ритуал работал.

Ржавые насекомые, только что мечтающие впиться мне в лицо, шею и прочие незащищённые места, вдруг зависли в воздухе, развернулись и попытались спастись бегством. Бесполезно. Незримая сила ловила их на лету, скручивала, сплющивала и притягивала ко мне, как магнитом. Каждая тварь, лишившись ржавых кусков, превращалась в аккуратную металлическую чешуйку, накрывающую мой сжатый кулак. Спустя полминуты правая кисть оказалась скрыта под стильной металлической перчаткой. Спустя пять минут — вся правая рука сияла, закованная в латный доспех.

Но это было только начало.

Я зарычал, заставляя себя сдвинуться с места, и пошёл в сторону выхода, набирая скорость с каждым шагом. Радиус действия сердечника был велик, но всё-таки ограничен, а ни одной частицы проклятого артефакта не должно было спастись. Пытаясь загнать меня в угол, он стянул сюда все свои силы, всю массу — и не успевал вовремя отвести её назад.

Ещё несколько десятков ржавых насекомых обратились в блестящую нагрудную пластину.

Первая ржавая стена рухнула, очищаясь от скверны и праха, и осела в виде латных поножей.

Вторая и третья превратились в доспех для левой руки и шлем — изнутри я не мог рассмотреть его форму, но тот удобно сидел и почти не мешал обзору.

Мне понадобилось не менее часа, чтобы обойти все уголки громадного пространства бывшего этажа артефактов, подчищая забившуюся в щели ржавую мелочь. Под конец я едва не терял сознание от боли, так что даже не сразу сообразил, когда боли вдруг не стало. Ни боли, ни холода, ни ударов током — а что, так можно было?

— Всё в порядке, лорд Виктор, — приглушённый голос мастера доносился со стороны груди, но само зеркало было скрыто под бронёй. — Можете разжать кулак.

— Точно? — прохрипел я, пытаясь понять, могу ли я вообще пошевелить правой конечностью.

— Точно. Мы победили. Вы победили. Для дальнейшей работы понадобится драконья кузня, но напитанный силой сердечник способен удержать артефакт в единой форме как минимум следующие полвека, так что…

Признаюсь — я перестал слушать, пользуясь возможностью привалиться к ближайшей стене и немного отдохнуть. Главное — не засыпать, Жнец только этого и ждёт. Зато в руку в самом деле начали возвращаться ощущения, а «ненасытный дух распада» смиренно оставался на мне в виде потрясающе стильных полных лат. Одной угрозой Полуночи меньше — хотя бы на какое-то время.

— Как вас зовут? — наконец спросил я, кое-как умудрившись достать зеркало из-под нагрудника. До этого на столь простой вопрос как-то не нашлось свободной минуты.

— Вы уже знаете правила Полуночи, лорд Виктор. Здесь ни у кого нет своего имени, особенно у забытых теней.

— Обычно я давал имена после очищения.

— С этим… могут возникнуть проблемы, — вежливо сказал он после паузы. — Но, если вы будете звать меня именем, напоминающим мой род деятельности, я буду не против.

Род деятельности? Артефактор? Что у нас по именам самое близкое…

— Как насчёт Арчибальда?

— Благодарю, лорд Виктор.

Глава двадцать третья

Чтобы выбраться из новой брони, пришлось несколько помучиться — хотя гораздо меньше, чем если бы я снимал обычный, не артефактный доспех. Со стороны моя обновка напоминала классические готические латы немецкого образца, с характерно острыми налокотниками и сабатонами, но со шлемом скорее от максимилиановского доспеха. Узнаваемые формы, пусть и со множеством отличий — что и логично, Максимилиан I жил на Земле пятьсот лет назад, а артефактная броня создавалась в Полуночи на полторы тысячи лет раньше. И кто у кого украл идею?

Хорошая штука — магия, части лат просто снимались и опускались на пол рядом со мной, стоило на них сосредоточиться. Ни помощников не нужно, ни оруженосцев, только небольшое усилие воли. При этом, как и положено классической готике, латы почти не замедляли движений, а вот как полный шлем с закрытым забралом не мешал обзору — загадка. Скорее всего, тоже магия, но надо бы уточнить у создателя.

В принципе, я мог продолжать носить доспех, и даже пользоваться по назначению, хоть и с риском снова потерять контроль. По словам Арчибальда, тот уже не вернётся в состояние металлического чудовища, но мог развалиться на куски прямо во время боя. Камень-сердечник исчез, рассосался, впитавшись в недавно проклятый артефакт, а второго в пределах Полуночи не существовало. Для полной стабилизации требовалась перековка в драконьей кузне, желательно проводимая не только опытным артефактором, но и бронником.

Любопытно, что магия переносного кармана для предметов спокойно посчитала весь доспех за единый артефакт, и поместила его в одну ячейку.

— Если не секрет, лорд Виктор, почему вам понадобился именно я?

Карманные часы показывали близость рассвета, но Жнец пока не торопился вылезать. Я медленно обходил этаж, восстанавливая силы и высматривая вещи, способные представлять ценность. Без особого успеха.

— Не вы конкретно, — слегка рассеянно ответил я. — Любой артефактор с подходящим опытом… И вы здесь — единственная кандидатура.

— Не проще ли призвать нового?

— Пока что я не призвал ни одного нового слуги.

— За полгода? Вы продолжаете меня удивлять.

— Поверьте, тому были причины.

Как и предполагал Арчибальд, ржавое чудовище не пощадило его личный кабинет. Всё, в чём был хоть грамм металла, было уничтожено, включая гвозди в шкафах. С другой стороны, артефактор и не планировал запираться в комнатушке, вновь погружаясь в иллюзорную реальность.

— Когда я увидел вас на пороге, то ещё не осознавал происходящего, — сказал он, когда мы двинулись дальше. — Я хотел использовать зеркало для более чёткой коммуникации, и… не сразу сообразил, что меня затянуло внутрь.

— Вы можете выбраться?

— Думаю, да. Но тогда я вернусь в состояние беспомощной тени, а если не отыщу другого пристанища, то могу лишиться остатков сознания. Вам понадобится потратить время, чтобы найти меня, прежде чем испепелять.

— Что насчёт очищения?

— Как я и говорил, с этим могут возникнуть проблемы. Когда мы создавали Райнигун, фокус был на сплав передовых оружейных технологий и магии времени. Вы и сами могли убедиться, что результат превосходит все ожидания, но кое-чем пришлось пожертвовать. В частности, очищающие свойства эффективнее всего действуют при контакте с органикой или иной материй, являющейся частью тела слуги. Даже призраки могут на время стать осязаемыми… но я, боюсь, нет.

— Вы создали Райнигун? — недоверчиво переспросил я.

— В сотрудничестве с оружейных дел мастером Диланом, — степенно ответил он. — К слову, братом нашей гениальной Мэйбл… И в отличие от доспеха, знаковое оружие вышло без малейших изъянов — если не считать описанный мной недостаток.

Я мысленно отметил себе пункт на недалёкое будущее — подробно расспросить мастера о принципах действия Райнигуна, его возможностях и «прокачке». Но сейчас мне самому пришлось рассказывать — обо всей ситуации с Мордредом и необходимом для его восстановления комплекте артефактов. Арчибальд в зеркале сдвинул густые брови, как делал всегда, когда требовалось над чем-то подумать. Молчание затягивалось, но я не стал его прерывать.

Пока что мой визит в мастерскую артефактов принёс неожиданный плюс — в виде избавления от «ненасытного духа распада», но в основной задаче я не продвинулся ни на шаг. Даже если бы старый мастер остался материален и был готов для очищения, ещё не факт, что я бы это очищение потянул. Но сейчас шансы на спасение Мордреда выглядели совсем неважно — разве что в одном из тайников по чистой случайности сохранились нужные элементы комплекта…

— В одном из тайников на этаже, — медленно начал Арчибальд, и я вздрогнул от неожиданности. — Вы можете найти небольшой кристалл в форме сердца. Если внутри сохранилось сияние — это рабочий образец. Сосуд жгущего света, поглощает и передаёт жизненную силу от донора к получателю. Некогда была очень популярная безделушка у высших вампиров Ноктии, не желающих даже касаться жертвы, не то, что пить кровь.

— Сработает не на вампире?

— С высочайшей вероятностью — да.

— Что по остальным пунктам?

— Со вторым будет несколько сложнее. Полагаю, у вас на службе нет профессионального механика?

— Даже лучше, — усмехнулся я. — Есть профессиональная исполняющая обязанности механика.

— В самом деле? Тогда вопрос снимается. На любом из складов механизмов, целых или заброшенных, наверняка найдётся сломанный образец конструкта пустого дыхания. Он регулирует потоки силы внутри владельца, позволяя длительное время оставаться на грани жизни и смерти. Для нежити работает как почти идеальный стабилизатор. Понадобится небольшая модификация для работы со столь внушительным пациентом, как гость из Авалона, но это вполне допустимо…

Надежда вспыхнула внутри, но я не торопился давать ей волю. Арчибальд был профессионалом высокого класса, но в его спокойных рассуждениях звучал отголосок печали. Так люди тщательно взвешивают варианты, прежде чем подытожить, что вариантов на самом-то деле и нет.

— Дайте угадаю, — сказал я. — Загвоздка с третьим пунктом.

— Вы весьма проницательны, лорд Виктор.

— Неужели нет способа заглушить проклятье?

— О, способов множество! Противодействие проклятьям — одно из самых популярных направлений современной науки об артефактах, да и не вполне современной тоже. Обереги, талисманы, фетиши всех мастей, укрывающие и поглощающие коварные враждебные чары. Взять хотя бы череп Брундора — надёжная и доступная вещь… но, увы, не в нашем случае.

— Если дело в цене…

— Дело в специфике, — мягко поправил меня Арчибальд. — Проклятье нежити, погубившее Авалон — древнее и крайне малоизученное явление. Против него попросту не существует доступных решений. Я лично взялся бы изготовить подходящий артефакт за сутки, с неспецифичной оградой от высших проклятий сроком на месяц. Но в моём текущем состоянии это решительно невозможно.

Я не стал рассказывать ему, что как минимум один из хозяев Полуночи смог как следует изучить древнее проклятье, модифицировать и погубить с его помощью миллионы разумных существ. Даже если бы я нашёл весь уцелевший архив лорда Бертрама, а не пару десятков «голографических» кубов, потребовались бы недели, чтобы отыскать нужную информацию и приспособить её к делу. Да и смысл, если есть возможность изготовить временное решение?

Точнее, возможность была бы, будь артефактор в форме.

Задача для самых маленьких — как помочь старому мастеру изготовить нужный предмет, когда от мастера осталась только тень?

— Что вам требуется для работы? — спросил я.

— Глаза, руки и немного магии, — слегка удивлённо откликнулся Арчибальд. — Как и любому творцу, если уж на то пошло. Сейчас мне доступен лишь один пункт из трёх.

— Могу предложить более подходящее вместилище для вашей души. Вам знакома концепция автоматонов?

Арчибальд внимательно выслушал моё предложение, но в итоге с сожалением покачал головой по ту сторону стекла.

— Боюсь, для меня это слишком… свежее изобретение, работающее на пока незнакомых принципах механики и магии. Чтобы получить контроль даже над отключённым образцом, мне потребуется вся возможная концентрация, и даже тогда результат не гарантирован. Впрочем, если вы настаиваете…

— Не настаиваю, подбираю варианты. Что если у вас будет помощник?

— Это уже ближе к делу, — слегка оживился Арчибальд. — Если среди ваших гостей найдётся достаточно сильный маг…

Быстрое обсуждение задавило и этот лучик надежды — ни один из гостей не подходил, а слуг вроде Литы или Кас нельзя было подключать к столь специфической задаче вне их прямых обязанностей. Даже при полной благосклонности Полуночи, сперва требовалось уточнить новую роль и провести соответствующий ритуал. Будь Арчибальд очищен, таких вопросов бы не возникло, но если бы да кабы…

— Как насчёт меня?

— Простите, я мог неверно услышать…

— Используйте меня в качестве ваших рук и запаса магии, — терпеливо сказал я. — У меня нулевой опыт создания артефактов, но это тело должно схватывать на лету.

— Кровь фон Харгенов, — пробормотал мастер. — Да, да, теоретически это может сработать… Но как же ваши прямые обязанности, лорд Виктор? У меня бы подобный проект занял сутки, у нас двоих — не менее трёх…

— Мои прямые обязанности — сохранить жизнь гостя и ценного союзника, если это возможно. Чем раньше начнём, тем больше шансов на успех, верно?

— Всё так, всё так. Вы готовы приступить к работе?

— Готов.

— Прекрасно. Сперва нам понадобится отыскать ещё несколько тайников, чтобы набрать сырья на переработку…

Из всех занятий, что мне выпадали за время правления в Полуночи, это было одним из самых необычных. К счастью, нам крупно повезло, и даже на загрязнённом этаже, не функционирующем около двух тысяч лет, каким-то чудом сохранилось базовое оборудование для создания артефактов. Я притащил все уцелевшие приборы в небольшой центральный зал, и оживил их силой своей воли, как будто вновь активировал портал. Среди них была глубокая каменная чаша для «распыления» артефактов и получения сырца, работающая примерно по тому же принципу, что и переносной карман для материалов. Ей я скормил десятка полтора предметов: разряженные жезлы, заготовки под кольца и амулеты, один магический кинжал со слабым зачарованием и нерабочий кристалл жгущего света. Рабочий, слава богу, я тоже нашёл, надёжно сохранив в кармане для предметов.

Когда-то в этом месте были десятки кладовых и хранилищ, а также сотни тайников, содержащие, пожалуй, не меньше ценностей, чем в сокровищнице. За сотни, тысячи лет, хозяева и мародёры вынесли почти всё ценное, но для «распыления» хватало и условного магического мусора.

Вскоре явилась Кас — так же бесшумно, как если бы всё ещё оставалась призраком, и очень вежливо поинтересовалась, почему хозяин Полуночи не дал ей знак, как мы договаривались. Впрочем, узнав о ситуации, моя возлюбленная не стала устраивать сцен, а дала пару ценных советов на тему размещения оборудования. Я в свою очередь попросил её передать Адель указания о поисках и починке конструкта пустого дыхания. Мы обменялись поцелуем — это немедленно заставило меня пожалеть, что до спальни я не доберусь ближайшие пару дней, — и Кас исчезла.

Зато вместо неё быстро появился Жнец. Скажем прямо, посредственная замена.

Мне хватило часа сна, чтобы более-менее восстановить силы — организм хозяина внутри Полуночи работал на совершенно других принципах, даже в загрязнённой зоне. Следующие часов шесть Арчибальд терпеливо объяснял мне основы создания ювелирных артефактов, а я качественно запорол десяток первых образцов. Пришлось делать ещё одну вылазку в тайники, но не было худа без добра — у одной из моих способностей открылось второе дно. «Взгляд библиотекаря» раньше позволял только читать незнакомые тексты, а теперь с его помощью я мог идентифицировать предметы на базовом уровне. Не определять свойства в точности, но адекватно понимать, лежит ли на артефакте проклятье и несёт ли он опасность — да. То ли сказалась победа над ржавым чудовищем, то ли многочасовые эксперименты с «распылением» и созданием неработающих колец…

Первый рабочий образец у меня получился под самый конец дня, и я гордился им чуть ли не сильнее, чем очищением ключевой комнаты. Невзрачный тонкий браслет из тусклого железа, едва-едва обеспечивающий защиту от низших проклятий. Невозможно было и надеяться, что это поможет закрыть Мордреда от могучего проклятья нежити, но работа и обучение продолжались в полную силу. А ближе к полуночи меня ждал сюрприз.

Снова явилась Кас — но не одна, а вместе с Адель. Ситуация как-то резко начала напоминать мой поход к сердцу, но я подавил непрошенные ассоциации. Моя механическая помощница притащила починенный образец конструкта пустого дыхания, и я активировал его, напитав силой по инструкции Арчибальда. Два из трёх артефактов для комплекта были готовы, но, к моему удивлению, Кас и Адель не торопились уходить. Более того, с плеча Адель на моё плечо перепрыгнул полупрозрачный паучок — Лита тоже решила поучаствовать в совместном проекте. Основной рабочей силой всё равно оставался я, так что правило о границах ролей слуг осталось не нарушено. А уж когда Кас развернула свёрток со свежей стряпнёй Кулины, я еле сдержался, чтобы не расцеловать её прямо тут с новой силой. Всему своё время — и это время неожиданно приблизилось.

На исходе вторых суток было выпотрошено где-то девяносто пять процентов всех тайников этажа мастерской. По инструкции Арчибальда, при поддержке Кас, Адель и Литы, я создал два полноценных артефакта — прочные браслеты с широким спектром защиты от высших проклятий. Неказистые на вид, но абсолютно рабочие, пусть и эффект их магии мог продлиться не более полутора недель. Будь у Арчибальда возможность, он бы внёс ещё сотню правок по делу, но у нас кончалось и время, и сырьё.

К тому же, кто знает, сработает ли вообще эта полубезумная затея?

— Здесь, — коротко сказала Лаахиза, с трудом поднимая левую кисть Мордреда.

Она была права — там в латном доспехе в самом деле имелась дыра с проржавевшими краями, обнажающая полуразложившуюся плоть руки. Зрелище довольно неприятное — факт. Зато вполне подходящее место для того, чтобы прицепить конструкт пустого дыхания. Предполагалось, что механизм, состоящий из металлического «позвоночника» и шести рёбер, будет цепляться на пояс, но с размерами Мордреда приходилось вносить коррективы. Главное, чтобы все части сомкнулись на плоти — остальной эффект вносит зачарование, а механика каким-то образом поддерживала внутренний баланс самого артефакта. Один из созданных мной браслетов с трудом налез на мизинец великана в качестве кольца.

Бывали ночи, когда в тронном зале собиралось и больше народу, даже без визитов гостей, но всё-таки — не часто. Для ритуала… нет, не воскрешения, скорее стабилизации, собрались все возможные лица. Терра как врач, Лита как магический консультант, Кас как кастелян, Адель как сторонний наблюдатель. Шаэль готовилась к очередному сеансу игры на скрипке — вместе с принятыми нами мерами, её волшебная мелодия могла внести свой вклад. Инзор был приглашён как переводчик с авалонского, Арчибальд наблюдал за происходящим из ручного зеркала, укреплённого на высоте человеческого роста.

Никто не знал, сработает ли ритуал на этот раз.

Спустя полчаса проверки и подготовки Лаахиза неохотно кивнула, вскинула руки и затянула уже знакомое мне заклятье. На этот раз Терра не переводила, да и я был занят — активировал сосуд жгущего света, перекачивая свою жизненную силу в Мордреда. Ощущения отвратные — примерно, как от сдачи крови, но в сто раз хуже. И всё-таки, здесь не было никого сильнее меня, и никого, кем бы я мог пожертвовать. Приходилось терпеть — и гнать от себя мысли, что атмосфера ритуала сегодня была совсем другой.

Мелодия Шаэль слегка отвлекала от мрачных дум, а собранный комплект артефактов работал как было задумано, каждый предмет выполнял заложенную функцию. Голос Лаахизы нарастал, достигнув своего пика — и в этот момент сотворённый мной браслет защиты от проклятий треснул, разлетевшись вдребезги! Я не мог отвлечься от своего занятия, но быстрее всех сообразила Адель — она тут же подошла к Мордреду и надела ему на мизинец второй браслет.

После этого атмосфера изменилась, словно с моих плеч сняли незримый груз весом тонны в три. Заклятье леди-лича окрепло, мелодия Шаэль бушевала, отчётливо заполняя тронный зал тенью невообразимой силы.

Привалившийся к стене мёртвый рыцарь дрогнул. Скрипнули сочленения древних лат, из-под закрытого шлема раздался едва различимый хрип. На наших глазах поверх чудовищных дыр с разложившейся плотью нарастали новые мышцы, новая кожа. Это всё ещё была бледная, синюшная кожа мертвеца, но целая, неповреждённая. С видимым усилием Мордред поднялся на ноги и разжал правую кисть, заставив обломок меча упасть на пол. Он поднял руки и стянул закрытый шлем с головы, так что мы впервые увидели его лицо. Если забыть о размерах и бледности — обычное человеческое лицо, принадлежащее мужчине между тридцатью и сорока годами, с неряшливыми чёрными волосами и пронзительными синими глазами.

Ритуал был завершён — и Мордред Авалонский продолжал стоять на ногах, с неприкрытым изумлением рассматривая собственные руки. Затем он словно опомнился, поднял голову и остановил взгляд на мне. Шагнув вперёд, он припал на одно колено, склоняясь в глубоком поклоне.

Я в свою очередь шагнул к нему — но не успел попросить встать. Мордред поднял голову и начал говорить что-то на своём языке, напоминающем лязг металла. Тирада была достаточно долгой, и по её окончанию ко мне бесшумно подошёл Инзор.

— Что он сказал? — тихо спросил я.

— В основном это слова благодарности, лорд Виктор, с перечислением ваших титулов, его титулов и титулов его сюзерена, великого императора Артура. Но в конце он выразил надежду, что вместе вам удастся спасти его родину, которая… как бы это верно выразить…

— Авалон? Он знает, как туда попасть?

— Судя по всему, да. Но если буквально переводить его слова, Авалон погружён в глубочайшую пучину беспробудного кошмара.

Глава двадцать четвертая

Это место не могло стать для меня родным — хотя бы потому, что попадал я сюда не по своей воле. Но бесконечная сумрачная равнина, залитая звёздным светом, больше не вызывала тревоги. Здесь было тихо и спокойно, а дышалось так легко, как нигде на Земле или в Полуночи. Жаль, конечно, что один из Знающих намеренно выбрал этот островок покоя, чтобы усыпить мою бдительность. Но место, строго говоря, было в этом не виновато.

— Альхирет, — спокойно сказал я, даже не пытаясь обернуться.

— Лорд Виктор.

Сложно себе это представить, но мой старый знакомый казался ещё более измотанным, чем во время наших предыдущих двух встреч. Для разнообразия, он не пытался зайти ко мне со спины, а просто стоял на почтительном расстоянии. Сгорбившись, не пытаясь приблизиться, и тяжело опираясь на посох-уас. Мне пришлось напомнить себе, что его человеческий облик был обманкой, продвинутой иллюзией, скрывающей чудовищную суть. К тому же, сумеречная равнина ощущалась реальным местом, но являлась ли таковым на самом деле?

— О чём поговорим? Какие увлекательные предсказания и мудрые советы ждут меня сегодня?

— Вижу, у вас хорошее настроение, — сухо сказал он. — Есть причина?

— Абсолютно без причины. Мне просто кажется, что это тебя раздражает.

Как ни странно, Альхирет не вспылил, а лишь слегка поморщился и нехотя кивнул в ответ.

— Вам не кажется. Но если вы позволите, сегодня я бы предпочёл обойтись без наших дружеских перебранок.

Я бы мог ещё порассуждать на тему, насколько неуместно в нашем общении слово «дружеский», но не стал. Зачем заявлять очевидные вещи? Сложно сказать, получил я от визитов Альхирета больше пользы или вреда, но что самое главное — их не стоило затягивать.

— Тогда к делу? — сказал я.

— К делу, — эхом отозвался он. — Сегодня не будет ни советов, ни предсказаний. Ни сегодня, ни когда-либо ещё, ибо это наша последняя встреча в столь мирной обстановке.

— Любопытно. А что будет дальше? Война?

— Война уже идёт, лорд Виктор, и вы добровольно решили в ней поучаствовать. Впрочем, не смею вас упрекать, поскольку и сам не смог остаться в стороне.

Несложно было догадаться, какую войну Альхирет имеет в виду — безумную затею Конрада, раскидывающего аватары Пожирателя по разным мирам, и ответные действия Полудня. Своё участие я никак не афишировал, но такой прожжённый пророк и сам мог увидеть всё необходимое. Что привлекло моё внимание, так это недовольство в его голосе.

— Мне казалось, всё это началось по воле твоего обожаемого господина.

— «Это всё», — прошипел Альхирет. — Началось по инициативе зазнавшегося юнца, не способного признавать ошибки. После позорного провала на Земле ему следовало сделать выводы, но вместо этого он утроил усилия на других фронтах!

— Я не то что бы одобряю подход лорда Конрада, — сдержанно сказал я. — Но, помнится, кто-то мне однажды рассказывал, что осторожность — сестра трусости, а миром правит храбрость и напор.

— Есть разница между храбростью и безумием. Безумие — удел Йхтилла, путь во мрак и забвение! Всё началось слишком быстро, слишком ожидаемо, слишком много ресурсов потрачено при ничтожном выхлопе. А я должен плестись сзади и подчищать ошибки.

«Ничтожным выхлопом» Альхирет считал сотни тысяч жертв среди множества миров, с перспективой перерасти в миллионы. Ничего другого, правда, я от него и не ожидал.

— Мне нужно поверить в твой праведный гнев? — холодно спросил я.

— Меня не волнует, во что вы верите, — высокомерно ответил он. — Но при всех наших… разногласиях, лорд Виктор, вы доказали, что умеете добиваться своего. А посему я рассчитаюсь с вами куда щедрее, чем планировал изначально.

— Каким-нибудь артефактом? — настороженно спросил я.

— О, гораздо лучше. Своим благословением.

Я не успел ничего возразить или уточнить — поскольку мой собеседник вдруг поперхнулся и зашёлся в жесточайшем приступе сухого грудного кашля! Он кашлял всё сильнее, намертво вцепившись в свой посох, и сгибался так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть — и тело переломится пополам.

А затем Альхирет начал расти и меняться — как уже менялся однажды на моих глазах.

Голова-цилиндр с подвижными отростками вместо волос, огромными золотыми буркалами и чёрным провалом рта. Вытянутое сгорбившееся тело с неестественно-длинными конечностями, ростом под три метра. К своему большому сожалению, теперь я мог разглядеть и другие детали — например, что одежда Альхирета, богатые лазурно-золотые одеяния, стали частью его кожи — влажной, складчатой и подвижной. Чудовище нависало надо мной во всём своём невыразимом ужасе… но что, пожалуй, хуже всего — оно продолжало кашлять.

Я сделал шаг назад как раз вовремя — когда после особо мучительного приступа Альхирет выхаркал на землю… что-то. Небольшой золотой шар, размером с крупную виноградину. После этого на пару секунд воцарилась напряжённая тишина.

— Ты всерьёз ожидаешь, что я это… возьму?

— Мне… всё равно, — пробулькало то, что стояло напротив меня. — Без моего дара Закат устоит, затопив кровью всё, до чего сможет дотянуться. Полдень не в силах ему помешать. Никто… не в силах.

— Да? Ну это мы ещё посмотрим.

— Нечего смотреть. Нечего слышать. Нечего думать, говорить и действовать. Всё предопределено и выжжено на ткани мироздания, сквозь переплетение нитей и узлов. Мы… в расчёте, лорд Виктор. Прощайте — и молитесь, чтобы мы не встретились снова.

Стоило мне моргнуть — и Альхирет исчез, как и всегда в этом месте, без шума и спецэффектов, оставив после себя лишь примятую траву — да золотой шар, лежащий на ней. Ради интереса, я осторожно присел рядом и активировал «Взгляд библиотекаря», но не почувствовал от подарка никакой угрозы. Складывалось полное ощущение, что это всего лишь шарик из жёлтого металла, даже не зачарованный, не то, что артефактный. Так или иначе, даже если бы Альхирет поклялся на крови, что его «благословение» безопасно, я бы не стал касаться его хоть десятиметровой палкой. Разве что после полноценной экспертизы всех магов Полуночи, да дополнительной дезинфекции драконьим пламенем…

Я выпрямился, с удовольствием вдыхая запах травы и земли, ощущая прикосновения ветра на лице и руках. В одиночестве здесь было особенно хорошо — особенно когда где-то в отдалении играла музыка высших сфер. Вот что интересно — часть её слышна тут, часть хранится в шкатулке, часть исполняет Шаэль… что там вообще остаётся Шар’Готу, где бы он ни находился?

Когда я открыл глаза, за окном было уже темно, но ночь ещё не полностью вступила в свои права. Как ни странно, обитатели Полуночи в основном просыпались и начинали действовать в районе одиннадцати, а в полночь хозяин символически приступал к исполнению своих обязанностей. Сейчас по ощущению было не больше десяти вечера, но механические часы лежали в кармане штанов, и до них лень было тянуться.

— Вик? — раздался сонный голос по мою левую руку.

Я обернулся на Кас, приподнявшуюся на одном локте и явно проводящую в уме те же вычисления, что и я. Её длинные чёрные волосы умудрялись не спутываться даже после страстного секса и нескольких часов сна после; они ниспадали, едва прикрывая обнажённые плечи и восхитительную упругую грудь. Я смотрел на Кас, и мне уже не хотелось отводить взгляд, а хотелось совершенно другого. А что такого? Даже по меркам Полуночи наши отношения официально зарегистрированы, а до того, как все проснутся, есть целый час…

К моему немалому удивлению, моя возлюбленная наложница не торопилась тянуться ко мне за поцелуем в ответ. Она не сводила напряжённого взгляда с небольшой полки напротив кровати, куда я обычно кидал всякую мелочь.

— Вик, вы ничего не хотите мне рассказать?

Я всмотрелся туда, куда смотрела она — и почувствовал, как каждый волосок на теле поднимается дыбом. Золотой шар, выкашлянный из глотки Альхирета, преспокойно лежал среди горстки серебряных монет и слабого амулета из мастерской, не добравшегося до переработки.

Лежал, будто был там всё это время. Лежал, словно следил за нами.

— Непосредственной угрозы этой вещи я не ощущаю, — сказал Арчибальд после получасового осмотра. — Она не проклята в прямом смысле слова, не может использоваться дли шпионажа и не причинит прямого вреда. Долгосрочного вреда, скорее всего, тоже. Её можно трогать руками и носить с собой. Вернее сказать, лорд Виктор, вам придётся носить её с собой, поскольку сами видите…

— Вижу, — проворчал я.

Дар Альхирета «прицепился» ко мне не хуже, чем в своё время шкатулка из красного дерева. Его было бесполезно оставлять даже в соседней комнате — он тут же перемещался следом. При том, что я не хотел его, не принимал условия получения, не касался его никаким образом. Но выводы старого артефактора подтвердили Лита и Кас, осмотревшие золотой шарик как по раздельности, так и совместно. Что, Макаренко, хотел собрание экспертов Полуночи? Получи и распишись, а заодно и за грёбаную «посылку» прямиком из мира снов.

— От неё можно избавиться?

— Разве что в пламени драконьей кузни. Обычного огня ваших любимцев, боюсь, не хватит.

— Что эта… хрень хотя бы делает?

— Портит вам жизнь, что довольно очевидно, — невесело улыбнулся Арчибальд из зеркала. — Помимо этого — невозможно сказать. Подозреваю, что эффект артефакта проявится в обстановке, которую тот сочтёт «правильной», и почти наверняка он будет безвреден для вас.

— Почти наверняка?

— Это творение Знающих, лорд Виктор, а они не слишком… Они не знамениты тем, что привержены идеалам морали. Но если эта вещь в самом деле досталась вам в уплату старого долга, в ней будет заложено минимум подвоха. Хватает и того, что она без спросу уцепилась за вашу душу. Тот, кто преподнёс вам сей «дар» был абсолютно уверен, что оказывает вам добрую услугу.

Я издал глухой стон, закатывая глаза к потолку. Только этого не хватало — когда и так намечалась тысяча проблем с походом к Авалону.

Придя в себя, Мордред стал… более разговорчивым. Признаться, его новое, почти живое состояние, здорово его отвлекало — он то и дело убеждался, что все пальцы рук на месте, а когда ему принесли обычное зеркало, то завис на полчаса, разглядывая своё лицо. Оно и понятно — мужик провёл несколько тысяч лет в состоянии полуразложившегося трупа, и едва помнил, как выглядел при жизни. Но даже так он умудрился рассказать очень многое — и при этом совершенно ничего хорошего.

По его словам, Авалон был не просто королевством, даже не империей в привычном смысле слова. Величайшее государство в истории, страна, целиком занимающая один из центральных узлов великой паутины и раскинувшая колонии на доброй сотне узлов поменьше. Передовая магия и технологии, справедливое государственное устройство, благородство и сила, мир, порядок и торговля — вот что такое был Авалон в изложении Мордреда. Союз с Зарёй и Рассветом дополнительно укреплял славу и мощь Авалона, и тысячелетиями никто не смел бросить им вызов.

Но всё однажды случается впервые.

Три с половиной тысячи лет назад Авалон атаковали — сперва на пробу, через несколько лет сильнее, затем ещё сильнее. Анонимные армии, состояние из мутантов и живых мертвецов неожиданно возникали из нестабильных порталов возле той или иной колонии, вгрызались в неё, оставляя страшные разрушения и тысячи убитых. Оборона укреплялось в одном месте — твари приходили в другое, словно из ниоткуда, ведомые лишь жаждой крови и тёплого живого мяса. А когда император Артур приказал лучшим магам укрыть колонии мощными защитными полями, сам Авалон ненадолго остался без защиты — и враг немедленно нанёс удар.

Бесчисленные орды тварей ринулись в самое сердце империи, но их встретила профессиональная армия, ведомая могучими рыцарями, а также чародейская подмога из замков-близнецов. Более того, наконец-то удалось захватить несколько вражеских колдунов и выпытать, откуда явилось чёрное полчище. Элитный отряд рыцарей во главе с самим Артуром отправился через портал в чужой мир, чтобы расправиться с врагом — и вскоре вернулся с победой. Все чудовища в Авалоне были уничтожены, и на первый взгляд воцарился мир и покой…

Пока что-то не сразило Зарю и Рассвет — те одновременно лишились хозяев и перестали выходить на связь. Затем на Камелот, столицу Авалона, обрушилась эпидемия колдовской чумы, превращавшая жителей в живых мертвецов. Болезнь распространялась с невероятной скоростью, и никакие карантинные меры не могли её остановить. Авалон, устояв под гнётом внешнего врага, стремительно погибал изнутри, но что хуже всего — чума грозила перекинуться на другие узлы, и пожрать огромный сегмент великой паутины без остатка. Великие маги своей волей закрыли все ведущие из Авалона стабильные порталы, но этого было мало. Чтобы никто не мог унести смертоносную заразу, они пошли на беспрецедентные меры — и обрезали все нити, ведущие в узел Авалона.

Связь планировалось восстановить сразу после исцеления мира от пандемии. Стоит ли говорит, что исцеления не произошло?

— Мы не знали, — негромко говорил Инзор Галандис, переводя лязгающий язык Мордреда. — Что узел, оторванный от великой паутины, ждёт ужасная судьба. Мы жили в кошмаре наяву, и спустя века наш мир стал частью мира кошмаров, иной плоскости мироздания. Я не помню, в какой момент решил вырваться, чтобы вопреки всему найти новых союзников, найти исцеление для моей гибнущей родины. Но я помню путь назад, и готов отвести вас туда.

С этим, разумеется, было несколько проблем.

Самое простое — обеспечить для Мордреда способ выжить не на полторы недели, а хотя бы пару-тройку месяцев вперёд. Кроме того, артефакты с защитой от проклятья понадобятся всем участникам похода — никто не может гарантировать, что оно развеется тысячелетия спустя. Мордред, к примеру, был не заразен, но это могло оказаться счастливым исключением.

Чуть сложнее — обеспечить бесперебойное функционирование и защиту Полуночи на случай вероятного вторжения в моё отсутствие. Да, живой вечный замок нельзя уничтожить, даже слуг было окончательно убить тяжеловато, но некоторые мои враги могли проявить большую изобретательность. Прежде всего требовалось разобраться со Жнецом, как основной «охранной системой» замка, а также нанять дополнительную охрану и усилить магический барьер. Кроме того — исполнить все небольшие долги и решить вопрос с Надзирателем.

Наконец, самое сложное — само путешествие к Авалону сквозь измерение кошмаров. С чего тут вообще начать? Мордред знал, как найти дорогу внутри этого безумного места, но не как попасть внутрь. Впрочем, я уже слышал этот термин раньше, слышал от Анны. Она была ключевым специалистом по «иной плоскости мироздания», как выразился гость из Авалона.

Когда-то Анна отвергла предложение Альхирета научить её погружаться в измерение кошмаров в физической форме, но с тех пор прошёл не один год. Насколько я знал своего единственного эмиссара, она не стала бы просто сидеть на месте, услышав про некую невероятную возможность. Допустим, необходимые знания можно добыть на стороне, восполнить пробелы. Но даже если Анна согласится и сможет помочь, здесь возникала другая загвоздка…

Кас тоже настаивала на своём участии.

— Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

Этот приём гостей был нужен не столько Полуночи, сколько мне самому — успокоиться, разом решить несколько проблем поменьше и после этого сосредоточиться на актуальных задачах. Кажется, я потихоньку пропитывался настроем собственного замка, но не видел в этом ничего плохого. К тому же, кто знает, вдруг у торговцев попадётся подходящий артефакт с неспецифической защитой от высших проклятий, и это разом снимет одну из проблем?

— Достопочтимый лорд Виктор! Позвольте нам выразить своё глубочайшее уважение! Я — Хельга Смелтстоун, и мой брат — Эдвард Смелтстоун, к вашим услугам!

К моему стыду, со всеми последними событиями я начисто забыл про то, что ко мне должны были явиться талантливые отпрыски семейства Смелтстоунов, чтобы подписать строительный подряд на расчистку сокровищницы. Я слегка смущённо поднял глаза на сияющую парочку молодых цвергов, парня и девушку, в самом деле здорово напоминающих своего отца — крепких, смуглых, но не таких суровых. Оба в дублетах из зелёного бархата, у обоих — безупречные манеры, а за плечами толпится обещанная бригада из восьми цвергских рабочих. И все, как на подбор — к моим услугам.

Нечего жаловаться, сам хотел решать проблемы поменьше. И это, будем честны, самая простая из всех.

Цверги остались довольны, пообещав немедленно приступить к работе. Им тоже нужно было обеспечить охрану — всё-таки расчистка проходила в загрязнённой территории, но в теории части гвардии должно было хватить. Следом за бригадирами потянулись обычные посетители — наёмники, купцы, просители всех мастей. Как будто оправдываясь за начало ночи, мне сопутствовала удача — явился знакомый крылатый торговец артефактами, и у него нашлось аж два нужных мне амулета с поглощением проклятий. Цену он за них заломил изуверскую, но спустя пятнадцать минут напряжённой торговли её удалось сбить. Я договорился об оптовой закупке оберегов подобного типа, и ворон просиял. Что-то подсказывало, что проблему массового создания подобных артефактов вскоре решить не удастся, а они весьма пригодятся в недалёком будущем.

Асфар не пришёл, хотя я бы не отказался с ним переговорить по поводу чёрного фламберга и нового «подарка» от Альхирета. Я поймал себя на мысли, что если его Высокий дом будет уничтожен в результате сезонной бойни, я об этом даже не узнаю. Точнее, узнаю, но к тому моменту от моего союзника не останется даже тела, чтобы его похоронить. Надо было как-то исправлять этот недостаток.

Кроме цвергов на сегодня — никаких сюрпризов, да и они-то смогли удивить только из-за моей дырявой памяти. Для разнообразия исключительно спокойный приём, при этом вполне плодотворный. Если больше посетителей не будет…

— Лорд Виктор!

Я где-то слышал этот мелодичный женский голос. Уникальный голос, сложно перепутать с кем-то другим. Но почему он вызывает такие… спорные ассоциации?

— Лорд Виктор, прошу… нет, умоляю вас об аудиенции!

Одинокая просительница передо мной шагнула вперёд и откинула дорожный капюшон, обнажая голову птицы-секретаря. Голову с красивейшими белыми перьями и оранжевой кожей вокруг больших янтарных глаз. Очень, очень знакомую голову.

— Какого… — пробормотал я, но усилием воли проглотил продолжение фразы. — Зури⁈

— Лорд Виктор! — эмиссар Полудня на Исанкаре упала на одно колено и вскинула ко мне пернатые руки-крылья. — Умоляю, простите за то, что случилось в прошлом! Я, Зури Этувана Ка’Тенда прошу вас принять меня в вашем великом замке как первого посла Полудня в стенах Полуночи за последние четыре тысячи лет!

Что я там себе думал по поводу тысячи проблем? Кажется, только что появилась тысяча первая.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 6

Content

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 6

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Nota bene