Эволюция Генри — 3

Пролог

Особенности переговорного процесса равных с равными предписывают использовать нейтральную площадку для беседы. Даже если это «равенство» довольно условно — но если нет желания потратить половину встречи, решая, кто тут главный, то лучше закрыть на это глаза.

Иная ситуация, когда кто-то выступает просителем. Так бывает — когда на шею наступают слишком сильно, и невозможно дышать, внезапно появляется желание обсудить разногласия и найти компромисс. Но это — удел проигравших, слабая позиция.

Однако же бывает нечто совершенно сенсационное — когда заведомо более сильный ищет встречи. И на его пожелание, с небольшой заминкой, безусловно ответят согласием — потому что отказ будет выглядеть прямым оскорблением.

Обычно о сенсации ничего не известно простым людям. Так что и в этот день явление полномочного представителя действующего правительства США — пусть и признанного только на трети территории — осталось вне внимания горожан Сан-Франциско.

Может быть, кто-то отметил кавалькаду из пяти черных бронированных внедорожников — но мало ли кто мог двигаться по городу на хорошей скорости?..

Наблюдатели, следящие за входом в квартал Ордена, дисциплинированно отметили прибытие незнакомцев — но должно будет пройти немало времени прежде, чем шпионы раздобудут информацию о чужаках с пылью южных дорог на колесах. Ни правительственных номеров, ни флажков на капоте у гостей не было — они пожелали тайны.

Или, может быть, не захотели быть освежеванными заживо разъяренными бандами Сан-Франциско, еще помнящими, по чьей вине город чуть не обернулся огромным кладбищем?..

В любом случае, оставаться неузнанными — было в первую очередь в интересах гостей. Орден не гарантировал их безопасность — после известных событий к Президенту отношение было, мягко говоря, прохладным.

Но политика и переговоры в частности — они о новых перспективах. Оплатите старые обиды — и поговорим, почему нет?..

Под встречу выделили восстановленный зал одной из гостиниц — убрали всю мебель, кроме длинного стола, выставленного на центр. Оставили два массивных кресла по краям стола и десяток стульев попроще за ними. Нагнали убийц высокого уровня — все-таки неведомо сколько полномочных представителей у Президента, но Матерь-настоятельница у Ордена всего одна.

Все было готово для встречи.

И тем не менее, выразить неудовольствие принимающая сторона все-таки решилась — около часа после назначенного прибывшие гости были предоставлены сами себе. В еде и напитках их не ограничивали — на столе было вдосталь легких закусок, вина, коньяка, виски и льда.

Документы и верительные грамоты были забраны, изучены и возвращены, но время все длилось и длилось, вызывая сначала недоумение на лицах свитских, потом раздражение, выраженное в тихих, но резких словах — пока глава делегации, импозантный мужчина, разменявший как бы не седьмой десяток лет, заткнул свою свиту.

Полномочного представителя Президента — одного из трех, кто называл себя так на территории Северной Америки — звали Густав Перри, и был он из тех самых Перри, которые занимали высокие государственные посты на всем протяжении истории страны. И никакая катастрофа, судя по тому, как бодро и уверенно держался седовласый господин в бежевом костюме-тройке, этого не изменила. Другое дело, что на стороне других президентов были другие Перри — но эти внутрисемейные проблемы вряд ли на что-то повлияли, раз здесь и сейчас мистеру Густаву было доверено говорить за своего лидера.

В отличие от сотрудников, Густав Перри наслаждался ожиданием — цедил виски, заложив ногу на ногу, и задумчиво смотрел в окна на город. Перед ним — по левую руку — лежал закрытым конверт, запечатанный красным сургучом. А на нарастающий гомон недовольства он отреагировал в точности, как престарелый лорд на расшалившихся у камина гончих — прикрикнул, и установилась тишина.

Через какое-то время двери в гостиный зал отворились, и множество строгих платьев, выполненных в разных комбинациях черного и белого, зашелестели по мрамору. В центре из двух колон зашедших монахинь строго ступала престарелая дама — исполненная власти, суровая, но с мягким, умным взглядом синих глаз. В ее наряде хватало золотого и серебряного шитья, а правая рука опиралась на посох, отделанный золотыми полосами и увенчанный алым шаром, перетянутым крест-накрест серебром. Серебряная сеточка, инкрустированная алыми камешками, стягивала волосы местной госпожи — одаренной с весьма редким и опасным талантом, за счет которого секта, взявшая себе громкое название из прошлого, смогла подчинить себе множество городков на севере Калифорнии и пользоваться уважением в крупных городах штата. А так как именно с этой дамы и началось победное шествие Ордена, и за пять лет ее никто не убил, то уважения она, безусловно, заслуживала.

Мистер Перри, встав с кресла, глубоко поклонился Матери-настоятельнице, не поднимая взгляд, пока та не оказалась на своем месте.

— Приветствую гостей Ордена, — отдав посох кому-то из свиты, милостиво кивнула старуха.

Перри некоторое время держал поклон, но наконец-то выпрямился.

— От лица мистера Президента Соединенных Штатов Америки, благодарю вас за встречу. От себя лично приношу извинения за поспешность нашего визита и возможные трудности, им созданные.

— Присаживайтесь.

— Перед началом нашей беседы, позвольте передать вам личное послание мистера Президента, — поднял мистер Перри конверт со стола и сделал с ним несколько шагов вперед.

Примерно на середине стола его остановили две монахини, одна из которых забрала послание, а вторая осталась стоять рядом.

— Если это послание столь же льстивое и ненадежное, как предыдущее… — с усмешкой отреагировала Матерь-настоятельница, пока конверт открывали и проверяли монахини поодаль от нее.

— Послание признает вас, Матерь-настоятельница, личным духовником мистера Президента. — Поклонился Густав.

— Вот как… — Не смогла сдержать дама удивления.

— Разумеется, Орден после этого становится в одну линию с шестью влиятельнейшими церквями юга. В качестве общепризнанной религии вам и вашим людями разрешается свободное перемещение, проповеди и основание Обителей на всей территории страны. Деятельность Ордена на время смуты не облагается налогами. После смуты — не более общего церковного налога.

— Это… Щедро… — Вынуждена была согласиться Матерь-настоятельница. — Присаживайтесь.

Один из слуг мистера Перри тут же пододвинул к нему стульчик, на каковой Густав и присел, оказавшись уже не напротив, а слева от хозяйки, ровно посередине стола, всего в паре метров от собеседницы. Та, заметив это, ничего не сказала — и гостя не прогнали обратно на его кресло.

— Итак, чего же хочет мистер Президент от скромных служительниц Его?..

— В первую очередь — тайны исповеди, как заведено между человеком и его духовником. — Выразительно посмотрел он на свитских дам.

— Считайте, он ее получил. — Та коротко кивнула. — Пусть видит вокруг меня не людей, но крепкие стены. Не нужно стесняться стен.

— В таком случае, я, как выразитель слов и мысли вашего духовного сына, начну?..

— Исповедуйтесь, мистер Президент.

— Я — не он, мне доверены его беспокойство и надежды. — С поклоном обозначил мистер Перри.

— Тогда просто скажите, чем обеспокоен ваш доверитель? Чем я могу помочь моему духовному сыну?

— Матерь-настоятельница. — Подумав, начал Густав. — Так случилось, что тяжелые времена, случившиеся со страной и миром, вынудили моего доверителя совершить страшную ошибку. Я бы сказал от себя, что ваш духовный сын совершил сделку с врагом человеческим. Но это не так. Его душа все еще принадлежит ему, мысли чисты и не опутаны чужой волей. Доказательством тому — мой визит.

— Продолжайте.

— Не так давно ваш город, Матерь-настоятельница, оказался свидетелем возрождения Реликтового чудовища…

— Которое мой духовный сын любезно завез в Сан-Франциско по частям, — улыбнувшись, кивнула дама.

Глаза ее при этом заледенели.

— Если мне будет позволено, я объясню мотивы вашего сына… — Мистер Перри потянулся было за своим стаканом, но тот остался на дальнем конце стола.

Впрочем, монахиня рядом с ним поняла все верно, и холод стекла со льдом в руке взбодрили специального представителя.

— Дело в том, что мистер Президент, по стечению обстоятельств, встретил первые минуты Катастрофы на юге страны. По протоколу безопасности Президента переправили в район наших военных баз в Мексике.

— О его судьбе никто не знал два года.

— Верно, Матерь-настоятельница. Мистер Президент был вынужден решать бытовые проблемы наших граждан и военнослужащих зарубежом, организовывать взаимодействие с властями окрестных городов, бороться с беззаконием и обнаглевшими картелями.

— Как полагаю, успешно?..

— Более чем. И тем не менее… — Сделал Перри паузу на хороший глоток виски. — Ему пришлось искать союзников и силы. При этом, особо не выбирая между первыми и не стесняясь принимать предложение вторых. Так получилось, что мистер Президент — и ваш духовный сын — в настоящий момент является Первожрецом Чиуауа — Хозяина Бездонных Песков.

— Чиуауа?..

— Третья по размеру пустыня в нашем полушарии. Сто сорок тысяч квадратных миль мертвых земель и песка. Именно там обитает Реликт, опираясь на силу которого, мистер Президент смог бы вновь объединить страну, вернуть законность и порядок на земли наших отцов. Он эту силу принял. Условия сделки показались ему уместными.

— И что же потребовал Реликт?..

— Не так много, как может показаться. — Уклонился мистер Перри. — Это была цена, которую можно заплатить за счастье своей родины.

— Была? — Зацепилась Матерь-настоятельница.

— С какого-то момента у Реликта проявилось строгое неприятие к другим Реликтам. Прознав от младших жрецов, служивших на атомных подводных лодках, о существовании Малого Моря Мрака и обитавшего в его глубинах Хозяина, он потребовал немедленной его ликвидации. Я напомню, у нас идет освободительная война. Фронт крайне напряжен, тылы задыхаются и, откровенно говоря, вымотаны. Если бы не такая же ситуация у наших врагов — этих отступников, наплевавших на конституцию… Словом, у нас нет ресурсов на сторонние цели. Президент попытался объяснить это, но не преуспел. — Дрогнуло лицо Густава. — Более того, мы впервые осознали, что не являемся нашему Реликту ни союзником, ни владельцем. Это он повелевает нами — он требует, карает и добивается подчинения теми мерами, знай о которых, правительство и мистер Президент посчитали бы изначальный союз неприемлемым.

— Мы подошли к удобному моменту, чтобы вы объяснили, с какой стати, по вашим словам, враждебный вам Реликт объявился в нашем городе. — Добавилось металла в голос главы Ордена.

— Причина этого проста, хотя может показаться Вам неочевидной. Мы хотели, чтобы славный город Сан-Франциско — могучий и сильный, процветающий вне войны, смог сделать то, чего не получилось у нас. Мы желали, чтобы вы уничтожили Хозяина Малого Моря Мрака своими силами.

— Позвольте усомниться…

— Матерь-настоятельница. Как на исповеди скажу вам: это был не мой план, я категорически противился этой авантюре, именно поэтому я сейчас нахожусь напротив вас. Не я приговаривал вас на битву с Реликтом, но я с великой радостью констатирую — вы справились.

— Мистер Перри. Ваши слова смотрятся весьма нелепо. Чтобы вы — да с вашими силами не смогли сделать то, с чем справились… Мои люди.

— Как? — Придвинулся Густав ближе. — Как они это сделали⁈ Молю, расскажите нам!

Матерь-настоятельница нахмурилась, глядя на специального посланника без особого доверия:

— Мистер Перри, вам придется быть весьма убедительным. Потому что сейчас ваше поведение напоминает действия сорванца, пойманного на краже. Что значит — «как это сделали»? Вы пленили Хозяина Малого Моря Мрака, привезли его останки на сушу, нарезали кусками, привезли к нам — и утверждаете, что не смогли уничтожить?.. А мне кажется, что вы намеренно привезли Реликт на нашу территорию, намеренно пытались ввергнуть город в войну за обладание им и намеренно ослабляли нас, чтобы у возрожденной твари было больше шансов подмять независимый штат под себя.

— Одно действие может иметь множество целей. Не буду лукавить, нас огорчает Калифорния, для которой гражданская война на юге — всего лишь чужие проблемы. Мы знаем, что в Лос-Анджелесе проходят закулисные сепаратные торги с нашим врагом, и это влияет на отношение к штату. Но было ли в нашем поступке желание принести целый город в жертву Реликту? Нет! Категорически — нет! — Привстал и снова сел на место Перри. — Да, мы старались мобилизовать город, подготовить его к битве…

— Стравить.

— Стянуть в него все доступные силы!

— И устроить бойню на истощение.

— Тем проще было бы принять решение об атомном ударе по Реликту. — Пригвоздил Перри, и в зале установилась тишина.

— Мне следует проверить, может ли духовная мать отречься от сына.

— Я могу лишь передать его искреннее покаяние. На его счастье, подобной трагедии не случилось. Он верит, что вы поймете мотив его поступка.

— Все еще не понимаю, — смотрела старуха остро, зло.

— Вашим духовным сыном командует Реликт Песка. Он потребовал, чтобы Реликт Моря был уничтожен. Потребовал! Все, что у нас получилось — это военная операция, обернувшаяся патом: как бы мы не громили тварь в ее родной среде, она восстанавливалась. Она назначала новых жрецов среди экипажей, сподвигала моряков на бунт и призывала тварей из глубин. Мы потеряли множество кораблей и хороших ребят — но как бы мы ни старались, Реликт не умирал. Какая-то его часть, весьма малая — оставалась словно заговоренной, бессмертной. Тогда было решено вырвать Реликт из естественной среды — остатки твари переместили на берег. Ценой большой крови, проб и ошибок мы смогли заморозить и рассечь первооснову Реликта на части. Но не смогли уничтожить их даже на берегу. У нас оставался единственный шанс — применить спецбоеприпас. Либо же… Либо попробовать сделать эту проблему — чужой. — Понурился старик.

— Давайте я скажу то, о чем вы умолчали, специальный посланник. Если бы Реликт Моря одержал над нами верх, ваш Реликт Песка погнал бы армию Президента на Калифорнию. Полагаю, ваша заминка с наступательными действиями на север связана вовсе не с усталостью войска. Реликт перестал снабжать вас силами, пока вы не исполните его повеление?..

Мистер Перри склонил голову — то ли соглашаясь, то ли от усталости.

— Рассчитывали на столкновение двух Реликтов?.. — Предположила Матерь-настоятельница.

— Реликт Песка не покидает своих владений.

— Так накройте его атомной бомбой!

— А если это не сработает? — Поднял мистер Перри хмурый взгляд.

— А, так вы доверили это проверить нам…

— Но вы справились гораздо лучше! Матерь-настоятельница, — сложил Густав руки в молитвенном жесте и прижал к груди. — Вашим людям удалось убить Реликт Моря. Если вы скажете, что для этого надо одеться в ризу и месяц поститься, читая молитвы — это немедленно сделает весь мой дипломатический корпус. Но если это не поможет… Ситуация страшная, и она касается всей страны. Не думайте, что мы не пытались освободиться от воли этой твари. Были две попытки, в результате которых у нас сменился уже второй Президент… И появился третий Первожрец… Мы не афишируем этого. Мы уже пять лет соединяем в одной должности, миссии и призвании трех разных людей — погибших и ныне живущего. Таланты помогают менять внешность, а времена такие, что все въедливые репортеры ведут репортажи на том свете. Полагаю, вы поймете нас — как бы мы ни соблюдали процедуру передачи власти, весть о смерти Президента-изначального даст нашим врагам слишком серьезные козыри… И пусть даже в мыслях наедине с собой я думаю о Президенте, как о единой личности, стараясь не отделять прошлое от настоящего… Наш новый Президент — гораздо лучше предшественников. Он весьма разумный лидер, под его руководством страна будет процветать, я уверен. Именно его повелением я направлен сюда — преклонить колени и уповать на ваше милосердие. Потому что, если ничего не предпринять, ситуация будет становиться только хуже.

— Вы ведь выполнили поручение Реликта?.. — Достав четки, принялась глава Ордена перебирать крупные костяшки. — Этот ваш Хозяин Моря мертв. Войска снова двинутся на север…

— Все верно. Ваш духовный сын, так или иначе, скоро подчинит себе всю страну. Потому что у северян Реликта нет. Но кто станет править страной потом?.. И как сковырнуть эту гадость, когда она перестанет тратить ресурсы на войну, а будет только есть и расти?..

Матерь-настоятельница надолго задумалась.

— Вы передадите Ордену все сведения, даже те, что хотели бы засекретить. — Прищурилась дама. — В том числе запишете ваши личные наблюдения. Я хочу знать о новом Зле все.

— Это будет исполнено. Кроме того, мы готовы щедро заплатить…

— Вы не узнаете ничего о том, как был уничтожен Реликт.

— Но, Матерь-настоятельница!.. — Возопил Густав.

— Нет веры жрецам ложных богов. Откуда бы мне знать — вы ли ищете средства борьбы со своим Хозяином, или это ваш Хозяин преисполнен страха?.. Ради чего вы раздавали взятки, подкупали и запугивали возможных свидетелей, мистер Перри? До того, как ничего не узнать и прийти ко мне?.. Ведь где-то здесь, на Западе, смерть вашего Реликта Песка.

— Если бы это было так, Реликт двинул бы нас войной на Калифорнию и узнал бы ответы силой.

— Ой ли? — Хмыкнула старуха со взглядом сильным и хитрым. — Мы все слышали глобальное сообщение. Весь мир знает, что есть тот… и те, кого Реликтам стоит бояться. Вряд ли Хозяин Песка пожелает обратить на себя его гнев.

— Но как нам тогда поступить?.. — Выразил растерянность мистер Перри. — Я искренен перед вами.

— Дайте мне все данные. Дайте мне место, где находится ваш Реликт, его повадки и его описание. И на одно Зло в мире станет меньше.

— Мы хотели бы разобраться со своей проблемой самостоятельно. Поймите, мы и так доверяем вам совершенно секретную информацию, при огласке которой часть избирателей навсегда отвернется от нас…

— Подпишите бумажку, что это ваша инициатива. Что мы — ваши люди. Сделайте то, чего не делаю я — соврите.

— Матерь-настоятельница, — встал на ноги Густав Перри. — С вашей стороны весьма некрасиво монополизировать крайне важную информацию для жизни государства! В конце концов, просто назовите цену! То, что написано в письме — это всего лишь заверение в добрых намерениях, мы способны быть щедрыми.

— Мы — тоже будем щедрыми и сделаем все бесплатно, — тонко улыбалась Матерь. — К тому же, наш способ может быть недоступен вам.

— Как и нет гарантии, что метод, примененный на Реликте Моря, повредит Реликту Песка. Нами ведутся самые широкие исследования! Мы осознаем, что не покупаем готовый рецепт — и просим не относиться к вашей методике как единственно истинной. Но от чего-то нам нужно отталкиваться. К концу войны мы будем готовы.

— А мы — ждать не станем. И — присядьте, будьте так любезны.

— Это не устроит Президента. — Плюхнулся Густав обратно.

— Тогда мы будем действовать без его согласия, — покачала головой глава Ордена. — Зло должно быть уничтожено. Я слышала голос Реликта Моря… Я видела, как обезумели сестры в храмах… Многие уверяли, что были беспамятны и не ведали, что творили — но что-то было в их душе, раз они решились отречься от веры в трудную секунду… То, что взывает к черному в душе — истинная чернота и есть.

— Приберегите наставления для паствы, Матерь-настоятельница. Мы с вами деловые люди. Просто скажите имена и вашу цену. — Выставил Перри локти на стол.

— Имена? — Насторожилась та.

— Имена, таланты, количество людей, что они делали, — повторил он. — Мы знаем облик одного из них. Но так как это ваш человек, с нашей стороны жест уважения и доброй воли — обратиться к его начальнику, а не соблазнить его едва ли десятой частью того, что получит Орден за откровенность. В конце концов, мы имеем право спрашивать даже в обход вас — он, в первую очередь, гражданин США.

— Тогда ищите, уговаривайте и убеждайте.

— Это не то, что предлагают союзникам…

— Как же быстро мы ими стали — стоило только выжить…

— Дайте нам способ освободиться от Зла — и станете верным другом.

— Дружбу, помню, вы нам тоже предлагали…

— Матерь-настоятельница, мы ведь сошлись с вами в едином мнении, что Реликт должен быть уничтожен?

— Безусловно.

— Вопрос лишь в гарантии успеха и сроках. Одно неотделимо от другого. Мы не хотим доверять нашу судьбу посторонним, когда речь всего об одной попытке. Президенту необходимы гарантии, он не хочет умирать.

— Одна попытка и тысяча возможностей предать до нее.

— Мы умеем хранить тайну. А ваши люди?.. Нам известна значительная часть произошедшего. Нам известно, что был вовлечен ритуал возвышения. — Со значением добавил мистер Перри.

— Еще была ясная погода и дело проходило в Сан-Франциско, вы это хотели сказать? — Иронично уточнила глава Ордена.

— Были принесены в жертву восемь монахинь, в том числе один коммодор. Кроме того, вы пожертвовали еще восемью, выполняя миссию отвлечения.

— Вы ловко пытаетесь создать информацию из домыслов и предположений. И у вас не получается, специальный посланник.

— Мы просто хотим понять, как вы смогли сделать то, что не получилось у нас. Как вы скормили Реликт ритуалу возвышения.

— А вы, я полагаю, уже пытались? — Улыбнулась Матерь-настоятельница.

— У нас было время попытаться. Реликт Моря некоторое время находился в полной нашей власти.

— У вас не получилось.

— Реликт захватывает разум тех, кто погрузится в одну с ним купель возвышения. Исключений нет — в результате получались либо сумасшедшие… Либо сумасшедшие, мнящие себя богами. Возможно, мы что-то упустили.

— Не бережете вы своих людей…

— Добровольцы, исключительно они, — категорично отозвался он.

— И откуда же, интересно, взялась байка про два уровня возвышения?..

— Нам показалось, что говорить про большее количество — покажется недостоверным. Реликт весьма щедр.

— О да. — Покивала своим мыслям глава Ордена. — И в жизни и в смерти.

— Сколько ваши сестры получили за него? — Легонько придвинулся вперед Густав.

— Благодарность Ордена, разумеется. — Холодно ответили ему. — Вместе с запретом разглашения тайны.

— Матерь-настоятельница. Давайте мы подумаем и решим, сколько будет стоить описание ритуала.

— Мне не нравится ваше заигрывание со злом. Вы желаете перехитрить саму смерть — пользоваться силой чудовища, надеясь справиться, когда в нем отпадет необходимость.

— Это и называется — политика. — Обаятельно улыбнулся специальный посланник.

— Мистер Перри, вам придется принять нашу помощь в том виде, в котором Орден готов вам ее предоставить.

— Матерь-настоятельница, я категорически против вмешательства Ордена в дела моего доверителя.

— Борьба со Злом — это общее дело каждого.

— Но нам нужна помощь Реликта в войне! Мы не выдержим без него!

— Тогда заключайте союз с севером.

— Это невозможно.

— Делайте это, пока у вас есть Реликт и вы сильны. — Посоветовали ему. — Передайте мои слова вашему доверителю. Орден не одобряет смертоубийства и войну между согражданами.

— Вы могли бы возвеличить свой Орден. Распространить его влияние на территорию всего континента. И по вашему слову действительно завершались бы войны.

— Это вы намекаете, что сейчас мое желание — пустой звук?..

— Всего лишь небольшая религиозная община на северо-западе штата, — развел Перри руками. — И сейчас вы теряете даже те возможности, что в письме перед вами. Боюсь, мой доверитель не сможет назвать своим духовником человека, который не понимает важность политического момента.

— Смотри-ка, даже отрекаться от него не пришлось.

— Вы добиваетесь прямого запрещения Ордена как опасной секты?

— Если вы желаете стать нам врагом, то лишить вас Реликта — моя прямая обязанность.

— Я погорячился. Прошу простить мою горячность.

— В любом случае, мистер Перри, меня ждут дела. Следует подготовить экспедицию на юг.

— Матерь-настоятельница, мы приходим к парадоксальной ситуации, когда люди будут вынуждены охранять чудовище от людей!

— Так не делайте же этого.

— Мы, как люди просвещённые, обязаны видеть в Реликте инструмент для достижения цели. Пока он — оружие, которое защищает миллионы наших сограждан на юге. Реликт — зло, но зло нам необходимое.

— Мистер Перри. Подумайте и ответьте мне предельно откровенно. Если ваша проблема терпит до конца войны, с чего вы развили бурную деятельность именно сейчас?

— У нас будет всего одна попытка до того, как Реликт поймет, что его хотят убить. Я говорил об этом.

— А эта встреча — разве не прямая подготовка к этому? — Наклонила старуха голову.

— Этот визит не согласован с Хозяином. — Иронично улыбнулся Густав.

— Визит в место, где убили равного ему? Мистер Перри, вам следовало ответить, что Реликт знает о беседе, но ваш мотив освободиться от него прикрыт поиском убийц Хозяина Моря.

— Если он спросит, я смогу оправдаться. Не беспокойтесь, Реликт не способен читать мысли. — Отпил Перри из бокала. — Я не служу ему. Я служу только своему доверителю и, если хотите — человечеству. Мы с вами — люди, и это самое главное. Эта страна, мир — должен принадлежать людям. Мы — естественные союзники.

— Какую роль играет личность? Почему вы спросили про имена?

— Мы провели множество испытаний и пришли к выводу, что личность возвышенного может являться ключевым компонентом. — Покрутив стаканом в руке, задумчиво произнес мистер Перри. — В конце концов, если мы перепробовали все механики возвышения, и у нас не получилось, а у вас все прошло гладко, то дело не в процедуре, а в тех, кто ее провел…

Кто-то испуганно ойкнул за его спиной — но он уже и сам замер, резко схватившись за стекло.

— Что вы подмешали мне в виски? — Напряженно уточнил он.

— Бутылка была запечатана.

— Не играйтесь со словами!

— Специальный посланник, это всего лишь растаял лед из утренней росы ядовитого дуба и обогатил благородный напиток толикой правды. Мы ведь все равно на исповеди?..

— Это недопустимо! — Вскочил он.

— Обманывать своими письмами целый город? Загадить тут все ядерным оружием, решая свою проблему?.. — Холодно ответили ему. — Но, если вы желаете уйти — дверь за вашей спиной. Либо присядьте и уточните ваши пожелания.

— Матерь-настоятельница… — Все же нашел Густав в себе спокойствие, чтобы вернуться на место. — В мире могут существовать другие Реликты, кроме нашего. В конце концов, ваш специалист весь сотрется, спасая мир в одиночку, — позволил он себе легкую улыбку, отстраняясь от произошедшего.

— Итак, вас интересует не столько ритуал, сколько личность, его совершившая.

— Вы наверняка сталкивались со скрытыми модификаторами эволюции. Ваш человек обладает одним из них. — Смирился специальный посланник, как шахматист, отдавая важную фигуру — но помня, что партия еще не обречена.

— А почему не талант? Какой-нибудь «Убийца Реликтов»?

— Отправьте кого-нибудь к обелиску, — предложил мужчина. — Рекомендую выбирать из тех, кого не жалко. Некоторые проблемы не решаются «в лоб», либо стоят слишком дорого. При этом, Обелиски могут быть весьма щедры к отдельным людям, одаривая сверх того, что они могут попросить. Перед нами именно такой случай, полагаю. Нам бы хотелось опросить этого человека. Возможно, его стартовые условия возвышения мы бы смогли повторить. В ваших интересах, Матерь-настоятельница, чтобы убийц Реликтов стало больше. Это не та монополия, которую выдержит ваша совесть, если вы потеряете своего специалиста из-за нелепой случайности. В мире много зла, а мы обсуждаем всего лишь единичный случай и не можем добиться прогресса!

— А вы, специальный посланник, осознаете последствия, если станет известно, что связь со Злом явилась источником ваших военных успехов?.. Как поступят ваши соперники? Или они уже приступили к поискам другого Зла, желая объявить его своим господином?

— Тогда мы убьем другое Зло, так как будем знать метод. Вы ведь не будете противиться этому?..

— Орден и это способен взять на себя.

— Ваш Орден — всего лишь смешная секта много возомнивших о себе баб… Уж простите за откровенность, вы и ваш чудесный лед тому виной.

— В любом случае, мистер Перри, меня ждут дела. Встреча окончена. Следует подготовить экспедицию на юг.

— Матерь-настоятельница…

— Надеюсь, вам хватит ума завершить войну и установить прочный мир до того, как мой элитный отряд уничтожит вашего лжебога. Прощайте, мистер Перри.

— До новой встречи, Матерь-настоятельница. Я верю в ваш острый ум и вполне лоялен к людям, меняющим точку зрения по здравому размышлении. Особенно если это красивая женщина. — Встав, поклонился специальный посланник. — И сейчас я искренен.

— Вас проводят, — коротко кивнула глава Ордена, и в дальнем конце зала открылась неприметная дверь.

Дипломаты, переглянувшись, нестройной колонной предпочли в нее удалиться, предоставив монахинь самим себе.

— Так. — Жестко произнесла Матерь-настоятельница. — Кто-нибудь знает, где наш элитный отряд?

— Элитный отряд?.. — Деликатно кашлянула кто-то из свитских, впервые услышав о таком.

— Ну да. И даже не один… У нас их четыре… Нет, пять — и все в самом скором времени должны подготовленными отправиться на юг. Набирайте из добровольцев, потери неизбежны. Но цена их подвигу тоже велика. Я желаю, чтобы юг, испугавшись скорой гибели Реликта, пошел на мир с севером.

— Это весьма мудро, госпожа. — Залебезил голос.

— Запишите себя в добровольцы. — Щелкнула властная старуха пальцами. — Все вон. Ближний круг — останьтесь.

После того, как шелест одеяний свитских вновь стих, глава Ордена тихонько спросила у доверенных слуг:

— Где две «семерки»?

— Завершили расследование у Ридервилла. Их версия подтвердилась.

— Надо же какой пакостник, — с восхищением и одновременно осуждением покачала госпожа головой. — Соврал о месте, обворовал своих…

— Новые коммодоры взялись его отыскать. Там две причины: надо вручить титул рыцаря. И с позором снять титул рыцаря за воровство реагентов у Ордена.

— Передайте, что я вновь выдала ему титул рыцаря.

— Да, Матерь-настоятельница. А какую причину указать в летописи Ордена?..

— За подвиг во славу Ордена — избавление мира от Зла.

— Вы хотите отправить их на борьбу с Реликтом?..

— Что?.. Нет, — отмахнулась Матерь-настоятельница. — Просто не желаю, чтобы их встреча началась с ссоры. Поставьте «семеркам» задачу: пусть уточнят у рыцаря, что он все-таки такого сделал, что специальный посланник приполз ради этого на брюхе…

— Нам это не известно? — Округлила глаза одна из свитских.

— Стала бы я отказываться от тех благ, которые наобещал этот старый боров, если бы хоть что-то знала! — Тяжко вздохнула глава Ордена. — Политика — это торговля воздухом, а не славные подвиги во благо человечества!.. И да — мой особый приказ — пусть выяснят историю возвышения мальчишки. Что, как и где, желательно поминутно. А как узнают — пусть тихонько сидят где-нибудь, пока ведутся мирные переговоры. Один факт их существования защищает Орден от Реликта, им запрещено умирать.

— Передадим в точности.

— Это ведь несложно, как полагаете? Справятся?

— Конечно, госпожа!

— Вот и я думаю — справятся. — Проворчала она. — Только отчего же у меня сердце-то не на месте…

Глава 1

Что я знаю о городке Уэлс, штат Невада? Он расположен на трассе «ай-восемьдесят», восточнее города азартных игр Рино и золотодобывающего Элко. Десять линий улиц и восемь авеню, по сторонам которых ветшают одноэтажные деревянные домики, частью покинутые — город, живущий с трассы и обслуживания железных дорог, за первые годы Беды изрядно опустел. Никто не едет дальше Элко на восток — нечего там делать. А значит, нет автобусного сообщения и туристов, решивших поглядеть на местную индейскую резервацию. Времена такие — не до путешествий. На редкие машины, проезжающие по своим непонятным делам в штат Юта и обратно, хватает огороженной бетонным забором площадки возле «Сабвея» на западном въезде и автосервиса при нем. Да и то — каждая машина за событие.

Но городок живет: чем-то своим, непонятным и вроде как выгодным, раз в местной забегаловке веет прохладой от кондиционера, а за толстой кирпичной стеной целый день басовито гудит генератор. Как-то местные приспособились — сколько их тут осталось? Две, три тысячи жителей? Ни на одном лице не видел отстраненно-обреченного выражения лица. Улыбчивые, бодрые, хоть и крайне недоверчивые к окружающим — город держит на содержании частный наемный отряд, патрулирующий въезды, выезды, территорию «Сабвея» и округу. Деньги тут есть — но откуда и почему я не спрашивал. Неправильные это вопросы для постороннего.

Я подъел остатки омлета и отодвинул подъеденные косточки куриной ножки на угол тарелки. Невольно посмотрел на пухлого рыжего кота с умной мордочкой, терпеливо сидевшего и смотревшего на меня с пола, возле стола. Воровато оглянулся — хозяйка заведения, миссис Кейли Миллер, чем-то гремела на кухне, звуки посуды и закипающего бульона доносились из открытой двери за стойкой. Других посетителей еще не было — рано для них. В заведении завтракали, обедали и ужинали жители окрестных кварталов — одни и те же лица всякий раз. Ни разу не видел, чтобы они платили — просто заходят по одиночке или группами, шумно здороваются с хозяйкой — а если мистер Миллер на месте, то и с ним. Наверное, отголоски тех времен, когда и платить-то было нечем, и все пытались как-то коллективно выжить.

Впрочем, когда я платил — мои патроны приняли благосклонно, хотя смотрели на них, скорее, с любопытством.

— Так платят в Калифорнии, — уточнил я тогда.

В ответ покивали и полдюжины «пять пятьдесят шесть» забрали. Но, кажется, положили не в кассу, а понесли на сувениры.

Хотя как иначе расплачиваются на стоянках? С другой стороны, дальше «Сабвея» чужих не пускают. Нечего им тут делать — городок сохранил работающую школу и хотел, чтобы дети добирались туда пешком, не опасаясь чужаков.

Резонный вопрос — как тогда я попал в славный городок Уэлс, штат Невада?..

Я подхватил косточку курицы и скинул коту вниз. Звука падения о дощатый пол не услышал — зато снизу аппетитно захрустели.

Наверное, если очень быстро идти, обязательно куда-нибудь придешь. А если очень сильно замотивирован — например, твое фото, пусть искаженное, с изуродованным шрамами лицом и залитое кровью, пачками раскидывают в городах — то идти можно очень долго, лишь бы количество миль за спиной увеличивалось. Еще можно ехать на автобусе и искать попутку. А до этого — лететь.

С некоторой тоской я посмотрел в окно на небо. Потом уже привычно «выдернул» точку обзора под облака — талант, прогрессировавший на одиннадцатый уровень, позволял мысленно крутить картинку как угодно, не отвлекаясь от изучения пространства вне кафетерия. Игнорируя крошечные точки идущих по своим делам людей и коробочки-машины, ползающие по улицам, вгляделся в небо — но, понятное дело, ни следа ящероподобного летающего существа там не обнаружил.

Была надежда, что Жаба, прозванная так за внешнее сходство и исключительную прожорливость, просто временно откочевала на время моей эволюции — опять же, на предмет найти что-нибудь пожрать. Но, скорее всего, привыкшее к халявной еде создание рвануло обратно в Сан-Франциско. Оставив, что характерно, меня без средства передвижения — а значит, и виновное в том, что мне пришлось много идти, ехать и ловить попутку…

А ведь я ее кормил — и не всякими муравьями пятого-шестого уровня, а когтями чудовищ уровня эдак пятнадцатого. Никакого чувства благодарности — что для неразумного создания, в общем-то, нормально…

Идти по гористым перевалам, от покинутого фермерского хозяйства, в затопленном подвале которого я складировал находки, собранные под Ридервиллом, пришлось около недели. Заодно отрасли обратно волосы, съеденные эволюцией, а на коже появился загар — не стоило повторять ошибок прошлого, заявляясь на люди лысым и бледным. Уж больно характерная это особенность для людей понимающих.

По пути тренировался с приобретенным талантом «Удлинение плоти» — на привалах, под сухой паек и с зеркалом в руках искажая черты лица. В том, что меня будут искать, сомнений не было — так что слегка исправить форму ушных раковин, носа и разреза глаз показалось правильным. Первое время попытки превращали меня в знатного урода — добавляя сначала веселья, а потом тревоги, так как кнопки «сбросить до изначальных настроек» у таланта не оказалось. Под конец так вообще пришел страх, что забуду, как выглядел изначально…

Но в городке Уэсо попалось то самое объявление, с собственным изображением — и страх прошел. Вряд ли мое фото ближайшие пару лет пропадет с розыскных листов, так что даже если забуду — бледно-серые распечатки всегда напомнят.

В давным-давно покинутом доме удалось найти подходящие документы под свой возраст — паспорт, права. Не знаю, что со старым их владельцем, но раз за пять лет он за ними не вернулся, то мне нужнее. Имя: Генри Джексон. Считаю, повезло — меньше шансов, что мне будут в спину орать чужое имя, а я, задумавшись, не обращу внимания. Да и мало ли этих Генри, в самом деле. Этот, тем более, из Невады, и совсем не похож.

У новых документов, понятное дело, было фото — так что, приложив права к зеркалу в мотеле, а с другой его стороны закрепив розыскной лист, я несколько дней тренировался возвращать свой первоначальный облик, затем искажать его обратно. Талант подчинялся воображению и воле, так что натренировать — оказалось делом времени. Если что, можно будет уйти в толпе — даже оригинальный образ не сильно «бился» с «ориентировкой», там поди узнай… Это просто я перестраховываюсь — есть, с некоторых пор, и такая привычка. После того, как Хтонь плюхнулась вместе со мной в подготовленный раствор, я поклялся себе быть адово предусмотрительным. А я ведь ей под сотню фунтов яблок навалил на первом этаже — да еще несколькими кучами. Жрать и жрать…

Я грустно посмотрел на рыжего кота, а тот — с терпеливым вниманием ждал, подкину ли я ему что-нибудь еще.

Не ясно, сколько Хтонь хватанула уровней — а значит, и отняла от меня — но я снова ее не вижу. Значит, опять выше моего.

В общем, вылез я из эволюции под терпкий запах яблок… И с весьма смешанными чувствами — потому что в момент, когда Хтонь нырнула в раствор, голос предложил определить ее статус. Но маркировал уже не «Свидетелем Перемен», а «Восторженно относящимся к вам Свидетелем Перемен».

В момент возле бассейна, в тот краткий момент стремительного карьерного роста, когда довелось стать первожрецом Хозяина Малого Моря Мрака, а талант Харизма взлетел до сумасшедшего десятого уровня, я, как оказалось, шибанул ей по Хтони, сам того не осознавая — или, скорее, не контролируя талант…

Короче, там, на заброшенном ранчо, не найдя меня рядом, Хтонь стоически сползла с очень вкусных яблок и пошла меня искать… Тревожно ей стало, грустно, одиноко и вообще — вдруг я в беде…

Нашла, гадость такая, плюхнулась в раствор, прижалась, радостная… И отожрала процент прогресса.

Ну как я ее сожру?.. Это как котика съесть.

Рыжая морда все еще смотрела с пола.

Глаза б мои его не видели…

С улицы донесся звук подъезжающей машины, хлопнула дверь — а затем и прозвенел входной колокольчик, свидетельствуя о посетителе.

— Здравствуйте, мистер Миллер, — поспешно встал я из-за стола, приветствуя хозяина заведения, автомастерской «для своих» и не самого слабого по уважению человека в городе.

Потому что именно на его машине я сюда и въехал.

— Сиди, Генри, — улыбнувшись, кивнул он мне, затем изменился в лице и заорал. — Ах ты, черт! Опять этот кошара! Кейли, я же сказал, не впускать блохастого в дом! — Отвернулся он, разыскивая швабру в углу.

Когда повернулся, кота на месте уже не было.

— Он через ваши ноги проскочил, — подсказал я. — На улицу убежал.

— Да? Вот же гадость. — Проворчал мистер Миллер, убирая швабру обратно. — Откуда взялся — не понятно…

— Я не впускал.

— Да я тебя не виню, — отложил он широкополую белую шляпу на вешалку, поправил бледно-синий джинсовый жакет, накинутый поверх расстегнутой на три пуговицы рубашки.

Из кухни на него настороженно смотрела миссис Миллер, протирая тарелку полотенцем.

— Может, окно кто не закрыл, — предположила она. — Я дверь держала закрытой.

— Да какое окно… Наверняка Амелия подкармливает, — проворчал хозяин семейства, хоть и не особо злобно.

Амелия — дочь, единственная и любимая. Та самая причина, почему я в Уэлсе.

Честно говоря, выбирая машину, которую стоит попытаться остановить, чтобы проехать автостопом — и не получить при этом пулю в живот — я ориентировался именно на девушку на заднем сидении пикапа.

Потому что наличие молодой красавицы, которая едет свободно и выглядит дочерью основательному мужику за рулем — все-таки увеличивает шансы, что случайного попутчика не попытаются сбить бампером или оглушить, потом нашинковав на сочные барбекю. Дороги-то пустынные, а времена — дикие.

Оказалось, что голосующий одиночка — это вообще не повод останавливаться, когда везешь дочь. Пикап пролетел мимо, не снижая скорости. Ну а я пошел пешком дальше — потому что автобусы не едут дальше Элко, а Элко к тому времени оставался в пятидесяти милях позади.

Тем удивительнее, что через пару часов этот самый пикап за мной вернулся — на этот раз привезя с собой только мистера Миллера. И тот любезно согласился подвезти меня до Уэлса, объяснив, что попросила дочка. Уж больно она сердобольная — а вид у меня вроде как приличный, хоть и усталый. Патроны в качестве оплаты мистер Миллер охотно принял — и уж точно применит не на сувениры. Так что попутчик я оказался не бесполезный — а как, разговорившись, оказалось, что могу чинить всякое электронное, то у моего благодетеля даже появился задумчивый вид.

Правда, я сразу обозначил, что еду на восток страны, в благословенный город, образованный объединением Черная Гора и активно рекламируемый по радио. Кажется, это убавило баллов в глазах мистера Миллера, добавив прохладцы — но, с другой стороны, я всего-то просил докинуть меня максимально к границе штата Юты, насколько ему будет удобно, да и платил честно. И даже документ показал — и пусть водитель отнекивался, говоря, что это не важно, но на права в моих руках посмотрел цепко.

В общем, мистер Миллер сказал, что нечего мне ночевать на дороге — время-то шло к закату — и ввез меня в Уэлс, предложив для ночевки веранду, ужин и завтрак. В обмен — надо было посмотреть что-то в кухонной технике, безнадежно сдохшее пару лет тому назад. Потому что — мало ли, вдруг да починится?..

Стал бы кто на моем месте отказываться? Вот и я, словно уже ощутив мягкую постель под собой, сонно клюнул носом на сидении и согласился. И слова не сказав при обыске и досмотре на въезде в город — потому что смотрите, люди добрые. Ничего опасного с собой нет, кроме револьвера, запрятанного на дне рюкзака. За счет оружия, кстати, пару баллов уважения удалось вернуть — все же не полный идиот едет на восток, что-то да понимает в окружающей обстановке…

Револьвер я оставил мистеру Миллеру на хранение, так как город описали как безопасный — непрозрачно намекнув на ту самую вооруженную охрану и нежелательность одиночных прогулок. Потому что тут все друг друга знают, а чужака сначала уложат лицом в асфальт и уже потом станут разговаривать. Да я гулять и не рвался — мне бы в Юту…

С дальнейшим перемещением по стране оказались проблемы — остановка на «ночлег и завтрак» затянулась на неделю.

Я уже починил посудомоечную машину, повозился с феном — сделав из двух нерабочих один рабочий, и даже обустроил себе небольшой уголок на веранде с инструментами, а «надежная попутка», которую взялся подыскать для меня мистер Миллер, день за днем так и не находилась. С одной стороны — за успехи с посудомойкой я имел уважение у миссис Миллер, взявшуюся меня-худого обкормить. С другой — иногда складывалось впечатление, что машину для меня не искали вовсе.

В общем-то, мистер Миллер объяснил, что на границе Невады и Юты обосновались хмурые ребятки с нравами похуже калифорнийских мостовиков — пользуясь тем, что город Уэндовер стоял на трассе прямо на границе двух штатов, а светлая мысль объехать его ко всем чертям появлялась уже после того, как на машину направляли стволы пулеметов, тамошние ребята брали свой налог, ориентируясь не на твердый процент, а на собственное настроение, погоду и тех, кто едет. А так как поток машин между штатами изрядно ослаб, путников могли ободрать до нитки. Понятно, что оставаться в чужом городе без гроша не хотелось — так что я с благодарностью согласился подождать. Только дни сменялись днями, и даже местные начали подтягивать всякую разную технику на ремонт…

Мистер Миллер, между тем, подошел к столу и уселся напротив, выдохнув:

— Жара.

На столе тут же оказался кувшин с холодным лимонадом — нарезанные дольками фрукты медленно покачивались в растревоженной воде — и два стакана.

— Угощайся, — кивнул мне хозяин заведения, подхватывая свой стакан, наполненный до того супругой.

Мне, впрочем, уже налили — но я особо не лез, стараясь ничего не делать без явного разрешения. Что, в общем-то, местному боссу явно приходилось по душе.

— Спасибо, — пригубил я.

— Нашелся для тебя транспорт, — огорошил мужчина, отпив половину. — Даже неблагоприятная ситуация оборачивается к лучшему… — Покрутил он стакан, о чем-то задумавшись.

Я терпеливо ждал, не прикасаясь к стакану.

— Частная армия Майлза, которая вертится у нас вокруг города, решила досрочно закрыть контракт. Едут через Юту на восток. Говорят, нашли место пожирнее… — С грустью констатировал он. — Торопятся, черти, и пару дней не дают. Мы ребят уже отправили в Рино, есть там хорошие отряды из местных. Может, с ними договоримся.

— Там еще Орден… — Заикнулся я, хотя не хотелось перебивать.

Но выяснить требовалось. Если они Орден решат сюда подтянуть, то сваливать нужно немедленно.

— Нет, этих сумасшедших баб нам здесь не надо. — Хлопнул мистер Миллер ладонью по столу так, что зазвенела стеклянная крышка графина. — Нормальных бойцов наймем, которые не будут совать свой нос… В общем, я договорился — тебя подождут в Оазисе и провезут через границу со своими-отстающими. У этих придурков отпускники в Рино, а они даже без них сорвались с места. Видимо, совсем неприлично много предложили…

— В Оазисе, сэр?

— Ну да. Сорок километров на восток. Сразу с ними, извини, отпустить не могу — поживешь у нас еще пару-тройку дней. Парень ты правильный, но я же не знаю, что ты ляпнуть можешь, если выпьешь. — Отвел он глаза. — Так что дожидаемся новых бойцов из Рино, и я тебя отвезу в Оазис. Там с этими вояками в Юту спокойно проедешь, их не тронут.

— Спасибо, сэр! — Чуть приподнялся я.

— Генри, еще будет одно дело… — Хмыкнул он задумчиво — и, кажется, чуть смущенно.

— Я закончил с кондиционером у Хафнеров. — Кивнул я.

Поселение все еще не решалось мародерить оставленные дома, что, конечно, делало им честь… Но добавляло проблем с ремонтом имеющейся техники — новую-то в любом случае взять неоткуда.

— Да нет, тут не ремонт… Хотя, молодец, — покачал он одобрительно головой. — В общем, у нас из-за отъезда охраны объявлен общий сбор. Будем патрулировать сами, пока не приедут новые бойцы. Тебя не привлекаем, — поднял он ладонь, хоть я был и не против. — Без обид, но в патруле должны быть только знакомые лица. Еще свои же подстрелят… — Хохотнул он безрадостно.

— Что нужно сделать, сэр? — С готовностью пододвинулся я ближе.

— Ты в курсе, какой сейчас день?

— Эм. — Посчитал я, вспомнив календарь, увиденный в Уэсо, и добавил дни своего путешествия. — Март, двадцать девятое?

— В точку, Генри. А что будет тридцать первого, а? — Слабо улыбнулся он. — Или ты не застал?.. — Спохватился он.

Я только руками развел.

— Выпускной бал, Генри. — Снова отпил он лимонада. — Амелия просила, чтобы я пошел вместе с ней. Там беда с парнями в школе, их мало, а те, что есть, — поморщился он. — Опять же, у нас не только свои учатся, а с окрестных городков — живут при школе. Я их родителей не знаю, а знал бы — парочке набил бы морду за такое воспитание.

— Так чем я могу помочь, мистер Миллер?

— Я буду в патруле, Генри. Надо бы меня подменить на выпускном. — Расслабился мужчина. — Потанцевать, проконтролировать, чтобы Амелию не обидели, довести до дома. Справишься?

— Эм, мистер Миллер, — запнулся я. — Я и танцевать-то не особо…

Я, конечно, после последней эволюции изрядно схуднул — доски уже не скрипят под ногами, да и хлипкая кровать на веранде не стонет под массой. Словно количество переросло в качество. Но тем не менее — на ногу наступлю, мало не покажется.

— Ничего, день-два у вас будет. — Коснулся он ладонью стола, словно молоток судьи при оглашении приговора. — Я, признаюсь, не в восторге. Но Амелия непротив. Можно сказать, она и предложила… Только ты много о себе не думай. А если руки куда не туда потянутся — так в Юту я тебя без них отправлю. — Скучным тоном довершил он.

— Можете на меня рассчитывать, — серьезно кивнул я.

Без ярких заверений и особых эмоций. Что, в общем-то, мистеру Миллеру весьма понравилось.

Да и мне стало интересно — как, вообще, там, на выпускном. Своего-то не было.

Плюс именно Амелии я обязан тому, что сплю в тепле, сыт и не стер подошвы об асфальт, добираясь пешим ходом.

Так что сходим, почему нет?

Краем глаза уловил силуэт возле входа. Там, не потревожив колокольчика, стояла, привалившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, невысокая симпатичная брюнетка с насмешливым выражением на лице.

Я, отметив ее, испуганно отвел взгляд. А она — чему-то ухмыльнулась, выпрямляясь.

Ну ничего-ничего. Еще потанцуем.

Заодно выясним, какого черта в кафе и доме, где проживает семейство Миллеров, нет ни одной твоей фотографии.

Глава 2

Тихий ритм оставался между нами, не поднимаясь эхом к высокому потолку спортивного зала.

— Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три — Движение по широкому кругу, без музыки.

И скрип лакированного паркета под подошвой. И ноги, ставшие какими-то деревянными, неуклюжими, хотя исполнять приходилось всего лишь вальс.

— Это будет сложнее, чем я думала, — остановившись, выдохнула Амелия, отступая на пару шагов назад и критически оглядывая меня с ног до головы.

А я что — смотрю невозмутимо. Принцип-то понятен — двигаться по кругу и не зашибить другие танцующие пары. Опять же, схема движения ног — ничего сложного.

Может быть, еще пара дней — и смогу получать удовольствие от ведения партнерши в танце, глядя на нее с легкой улыбкой — и получая такую же в ответ. А не гримасу досады с легким раздражением.

И ведь это еще — легкий уровень сложности, без опасности наступить на полу платья, в пустующем зале. Вернее, не совсем пустующем: у дальней стены носились безумными стайками рыб младшеклассники, атакуя баскетбольное кольцо мячом. Что-то исправляли в огромной надписи на длинной стене два учителя, один стоя на стремянке, а вторая подавая ценные указания: к «Вперед, выпускники Уэлса!» пытались приделать год цветастой мишурой. Ходил вихрастый паренек со старым фотоаппаратом — еще пленочном, на шейной лямке — глядел по сторонам, щелкал интересные ему ракурсы. Но, думаю, ждал, когда мяч отскочит к стремянке учителей — уж больно позицию удобную выбирал для кадра. На нас, к слову, ни разу не направил объектив.

О чем-то болтали и смеялись ровесники Амелии, расположившиеся на верхнем ярусе лестницы-трибуны — кажется, обсуждали наши попытки танцевать. Меня это особо не трогало, Амелию — судя по бросаемым в ту сторону взглядам — слегка подбешивало, но она держалась.

— Ладно. Успехи есть, — похвалила Амелия явно с трудом. — На ноги не смотришь, круг выдерживаешь.

Да у меня проекция зала перед глазами! Так бы мы давно в стену врезались.

— Мышцы зажаты, — хмурилась она. — Руку на талии расслабь — больно, синяк будет.

Я только плечами пожал — не я же притащил нас сюда сразу после завтрака и ничего толком не объяснив, кроме «делай как я». Рука Амелии на моем плече была тяжелой.

— Может… — Задумчиво выдала девушка, но не успела завершить.

— Миллер! Амелия! — Раздалось звонкое от входа в зал. — В двадцать первый, насчет документов! — Убедившись, что на нее смотрят, девчонка в форме школы тут же скрылась в коридоре.

— Я сейчас, — кивнув мне, мисс Миллер заторопилась к выходу.

Ничего не оставалось, как подойти к ближайшей скамейке на трибуне и усесться, вытянув ноги.

Парадоксально, но впервые после эволюции я не чувствовал какого-то страха и неуверенности. Мир, как и собственная жизнь, уже не казался сломанным — у него были правила, новые законы, пусть и негласные: с опорой на личную силу и уровень эволюции. Можно жить.

А что до странностей городка и Амелии… Раньше бы сбежал при первом удачном поводе. Но теперь — мне было интересно.

Во всяком случае, за следующие три дня может ничего не произойти, и я просто посещу выпускной, который мне задолжала система образования США. Он все-таки раз в жизни бывает — да и, откровенно говоря, пройдет он в заведении куда лучше, чем было бы у нас. А так как к выпускному прилагалась симпатичная девчонка, то тут только благодарить небеса. Не всегда же чужая доброта должна оборачиваться подставой. Опять же — Харизма для чего раскачана до третьего уровня?.. Как раз для того, чтобы делать в мой адрес приятные шаги.

Так что, можно сказать, до отбытия из города я условно полагал себя на отдыхе. С оглядкой, разумеется, что всякая сволочь может его испортить.

За спиной послышались уверенные шаги по дереву — посмотрев талантом, увидел, как одноклассники Амелии спускаются по скамейкам вниз, прямо ко мне.

Четверо — здоровые лбы, то ли местную качалку посещают, то ли на солнце и свежем воздухе так вымахали. Хотя у них тут стадион регби — может, первое, второе, да еще и спорт. Одеты, во всяком случае, по-спортивному — свободные штаны, кроссовки, майки различных расцветок. На улице — та еще жара.

Я неторопливо поднялся и, на всякий случай сделав пару шагов вперед, обернулся им навстречу.

Сделав прыжок с последней скамейки, рядом приземлился соломенноволосый паренек. Наверное, все-таки регби: нос чуть свернут на бок. А, в целом, вид породистый — угловатые скулы, подбородок с ямочкой, ухмылка превосходства, будто навсегда прилипшая к лицу.

Демонстративно оглядев меня и непонятно чему хмыкнув, паренек кивнул на дальний выход из зала.

— Пойдем, покурим.

— Не курю.

— Тогда мы покурим, ты постоишь. Познакомимся. Не бойся. — Первым зашагал он вперед, не сомневаясь, что я пойду следом.

Позади меня встали остальные трое, один из которых подтолкнул вперед плечом.

Ладно, пройдемся — это, надо полагать, главные приматы местной фауны. Все равно придется столкнуться.

Пока шел, обернулся по сторонам — мелочь в зале не обращала на нас внимания, учителя заняты возле стены, Амелии не видно, а еще трое на верхней ступеньке трибун, оставшиеся там сидеть — две девчонки и паренек — смотрели с любопытством. Девчонки, к слову, красивые — одну так хоть сейчас на обложке печатай. И упала ему эта Амелия, когда такой экземпляр рядом?.. Я кого-то из его друзей подвинул, место в танцевальной паре заняв?..

Чуть сощурившись на выходе, я предсказуемо получил тычок раскрытой ладонью в спину и вынужден был быстро прошагать вперед — а там резко уходить в сторону, чтобы не получить в живот от вставшего по солнцу заводилы.

«Не бойся — познакомимся», ага. Знаю я такие знакомства — бывали, плавали.

— Ты смотри, шустрый. Билли, Колин, придержите-ка его… Стой, куда!.. — Ругнулся тот, увидев, как я в быстром темпе сваливаю вдоль школы.

Фору мне дали всего в пару секунд — потом побежали следом. Нет, точно регби — расстояние сокращалось неприятно быстро. Хотя я все равно успел забежать за угол, чуть не сбив там давешнего фотографа — тот уже приготовился к кадру.

На мгновение прикинув, как бы его кинуть на встречу догоняющим, все-таки решил не рисковать фотоаппаратом. И, подгадав талантом момент, выставил подножку первому бегущему — а как тот грохнулся всей массой на асфальт дорожки, добавил его последователю в живот, выбив весь воздух. С этого момента противников осталось двое — фотографа я на всякий случай усадил за плечо на пятую точку, чтобы не дергался под рукой.

— Что надо-то? — Миролюбиво встретил главного регбиста и оставшегося на ногах подручного.

Позади поскуливал первый пострадавший, влетевший в асфальт плечом и придерживающий руку. Рядом пытался вздохнуть второй, уткнувшись лбом в траву.

— Мы тебя все равно достанем, — задрожал голос подручного.

— Хрен ли бегать, я же тут.

Мельком отметив поднимающего камеру фотографа, продемонстрировал ему кулак, и тот скис.

— Ты откуда такой резкий? Из Кловер-Вэлли? — Захотел поговорить регбист, демонстрируя раскрытые ладони. — Помоги, — скомандовал он своему, указав на валяющегося на траве.

— Мимо ехал, к родственникам заскочил. — Подумав, решил я слить конфликт за барышню. — С сестренкой попросили сходить на бал.

Мне же тут все равно не жить.

— Так Амелия — твоя сестра?

— Двоюродная. — Кивнул я.

— Так что ты сразу… — С досадой сплюнул паренек, поднимающийся с асфальта, все еще придерживающий руку.

— Так я и «здрасьте» сказать не успел, — пожал я плечами.

— Непонятка вышла, — признал регбист. — Амелия танец Колину обещала, а тут как бесы вселились… Одно слово — бабы.

— Ага. — Признал я непостоянство барышень. — Только ты полегче, она все еще моя сестренка.

— Ерунда вышла, — покивал он. — Вон, Колин извиниться хочет.

— Извини, — буркнул «Ромео», вставая позади своего босса.

— Ты где так бить научился? — Все-таки подняли с травы второго — кажется, Билли.

— На улице. Мог бы колено сломать, так что считай — повезло, — добавил я легкой угрозы в голос.

— Да мне в дыхалку хватило… — Хрипло буркнул он.

— Всем нам повезло, — демонстративно достал регбист компактный «Рюгер» из-за пояса, покрутил в руках стволом и засунул его обратно. — Кевин Батлер, — протянул он широкую ладонь.

— Генри Джексон, — без секундной заминки представился я по подложному документу и крепкое рукопожатие принял.

Кажется, мне пытались пережать в нем ладонь — но эволюция укрепила тело.

— Силен, — хмыкнул Кевин. — Погнали за город, обмоем знакомство. Пиво вон с этих обалдуев. Заодно помиритесь, — кивнул он на не особо довольных бойцов.

— Рад бы, но Амелия проклянет.

Ромео недовольно засопел.

— Так и ее бери. — Пожал Батлер плечами. — Натанцуетесь еще.

— Никак. Распоряжение мистера Миллера — танцуем, потом домой.

— А, крепкий мужик. — Поскучнел Кевин. — Ну, тогда бывай, а мы поехали. — Кивнул он, разворачиваясь.

Считай, миром разошлись — я тоже отошел за угол школы.

Если б он по мне палить начал, совсем нехорошо могло получиться. И ведь не поймут, что для них… Хотя — хорошо, что не поймут.

— Такие кадры пропали, — донеслось тоскливое с земли.

Забытый было паренек все еще сидел на корточках, баюкая фотоаппарат в руках.

Я присел рядом, разглядывая вблизи вихрастого и веснушчатого паренька лет четырнадцати в желтоватой безрукавке и брюках — и в самом деле страдает.

— Слушай, а вот если крышку на этом фотоаппарате открыть, то вся пленка разом засветится?

— Ну… — Настороженно смотрел он.

— И там… — Покопался я в памяти. — Двадцать четыре… Нет, тридцать шесть кадров?

Тот молча кивнул.

— Наверное, много ценных. Не только за сегодня, но и за всю неделю… Доходит, нет?.. Эти четверо, чтобы не позориться из-за одного-двух кадров, тебе бы всю пленку уничтожили.

Паренек содрогнулся и прижал фотоаппарат к себе.

— Рад, что ты понял. — Вздохнул я, вставая и помогая ему подняться. — Тебя как зовут?

— Итан.

— Генри. — Пожал я ему руку. — Итан, ты ведь слышал — я проездом… — Задумался чуть, не собираясь пока уходить.

Да и фотограф пока отряхивал брюки и спину — к стене школы привалился, пока сидел, а там пыль и старая паутина.

— Ага. — Торопливо работал он руками.

— Раз ты фотограф, то наверняка со всеми знаком и многое знаешь. — Польстил я ему слегка. — Ты мне про Амелию можешь объяснить?

— Что именно? — Взял он себя в руки и смотрел заинтересованно.

— Этот Колин и она — это у них серьезно?

— Да по ней вся школа сохнет! — Фыркнул он. — И у всех — серьезно!

— Даже так, — озадачился я.

— Ага. Этот вон, Кевин Батлер — он этого Колина первый бы отодвинул, если бы Амелия согласилась с ним танцевать.

— Так чего он сам к ней не подойдет?

— Так Амелия всем парням отказала!

Ну — разумно, раз такая популярность. Мне вон сразу организм пошли портить — наверное, своих «отговаривали» бы не менее жестко.

— Слушай, а там на скамейках, наверху, рядом с Кевином, блондинка симпатичная сидела…

— Стейси?

— Наверное. Она с кем гуляет?

— Да она стремная, — недоуменно пожал Итан плечами. — Не знаю, может, кто-то и гуляет. Но я бы не стал!

Странно. А на вид — Амелии фору даст. Может, глупая?.. Или какая может быть причина?..

— Так чего она там сидит?

— С подругой. Там ведь Дарсия была. Она да, симпатичная, — распрямил Итан грудную клетку, словно тот еще знаток.

— Понятно… Слушай, могу попросить тебя — особо не говорить о том, что тут было?

— Да без проблем. Не подрались же.

Да как сказать… Но технически — да.

— Сказать честно, я другого опасаюсь. Я ведь Амелии не родня. Это я так сказал, чтобы отстали.

— Ого…

— Но мне все равно уезжать через три дня. Ну и вот… Как считаешь, быстро до ушей Амелии дойдет, что я братом представился?.. Ты не думай, я на ее счет ничего не планирую, но нам еще танцевать. Не хочу, чтобы на меня смотрели как на труса. — Добавил я доверительного тона в голос.

— До выпускного — вряд ли узнает, — улыбнулся Итон. — Занятий ведь нет.

— Не сдашь меня?

— Могила! — Провел он сжатыми пальцами перед губами. — Хочешь, расскажу ей, как ты их отметелил? — Подумав, предложил он.

— А вы общаетесь?

— Ага. Я же не из этих придурков, — пренебрежительно прищурился он в сторону, куда ушли поверженные соперники. — А ты вроде нормальный.

— Будет очень кстати, спасибо. Вот тебе, ответный подарок, — полез я в карман и торжественно вручил ему патрон.

— Да не надо было… — И тем не менее с восторгом посмотрел он на подношение и, в итоге, забрал себе, имея вид крайне довольный. — Тогда пойдем?.. Мне еще фото надписи для газеты делать, а они никак не закончат…

— Да, конечно. Слушай, — остановился я на втором шаге. — А фотографии Амелии у тебя есть?

— Популярный вопрос, — ухмыльнулся он. — Запрещено директором!

— Это почему? — Не понял я.

— А чтобы не делали на фото, что делают… Ну, руками.

— Так и сказала?

— Нет, конечно! Просто сказала, что решусь торговать фотографиями — мне уши вывернет. А она может!

— Понятно… — Почесал я затылок, двигаясь обратно в спортивный зал.

— Но для тебя — могу сфоткать, — подумав, признался Итан.

— Не, мы же друзья. Не стану я друга подставлять, — похлопал я его по плечу.

Да и нет в Амелии ничего примечательного. Кроме накапливающихся странностей, разумеется.

Только и те, если честно, безобидные — сойдут за местные особенности.

— Ты где был? — Топнув ножкой, встретила меня Амелия на входе, сложив руки на груди.

— Да так… — Собрался я отбрехаться. Но потом, прикинув, решил сказать иное. — Подрался немного.

Амелия охнула, опустив руки и тревожно разглядывая мое лицо.

— Ты не на меня, а на них посмотрела бы, — добавил я скромно.

— Он крутой! — Поддакнул Итан от левой руки. — Четверых раскидал!

— Всего четверых, — двинул я плечом. — Ну что, пойдем танцевать?

— Это Кевин и его банда? — Засверкали интересом глаза Амелии.

— Ага! — Опередил меня фотограф. — Он двоих на землю положил, и Кевин с Дастином мириться полезли!

— Фото сделал?

— Чтобы они мне пленку засветили после такого позора? Я же не дурак!

— Ладно. Главное, учителям ничего не говори! — Строго выговорила она ему.

— Я же не стукач.

— Иди, надпись твою доделали, — потрепала Амелия его по волосам, а затем посмотрела на меня. — Пойдем, — взяла девчонка за руку и потянула через зал к дверям во внутренние помещения.

Ребят на верхних скамейках уже не было — видимо, поехали развлекаться.

Через проход и залы для переодеваний мы вышли в пустующий коридор, затем поднялись на второй этаж и ушли в какой-то дальний закоулок с единственной дверью без таблички, но зато со столом рядом с ней и наваленными на него бумагами.

— Куда бежим? — Как остановились, спросил я с удивлением.

— Я нашла решение для твоей проблемы с зажатостью! Надо расслабить вот здесь! — Слегка приподнявшись на цыпочках, коснулась она пальцем моего лба.

— Что-то я не вижу тут массажного кресла, — попытался я отшутиться, не понимая.

— Есть лучше, — выглянув в коридор, она тут же вернулась и зашебуршала бумагами на столе.

Повернувшись уже с закрытой флягой из нержавейки в руках.

— Коньяк, отцовский, — шепотом произнесла она, вручая.

— А он не хватится? — Принял я флягу.

— У него такого полно! — Заверила она.

— Тайник на выпускной? — Кивнул я на стопку бумаг.

— Ага. Там коробка с замком. — Нетерпеливо перешагивала она с ноги на ногу.

Я скептически посмотрел на емкость — в ваннах мне кислоты ничего не делали, а тут предлагалось захмелеть от спиртного… С другой стороны, еда ведь вкусная — и острое щиплет, и соленое со сладким чувствуется… Ладно, не напиваться же собрались — а вдруг, действительно, танцевать будет проще. Давненько я не пил…

Открутив крышку, сделал небольшой глоток. А ничего — приятное тепло прошло по телу и разлилось в животе.

— Вкусно, — пришлось признать.

Амелия невозмутимо перехватила коньяк, отпила, опершись на стол, и вернула мне.

Я, наверное, посмотрел очень уж осуждающе.

— Что? — Хмыкнула она.

Да я-то ничего, это у ее отца все ходят по струнке — а супруга выполняет распоряжения еще до того, как он их произнесет.

Приходить домой нетрезвой… Впрочем, своих родителей она должна знать лучше.

— Ничего, — отпил я еще, передавая флягу.

И наверняка опыт у нее уже был — вон как отпила, будто там максимум пиво.

— Вкусно, — вслед за мной констатировала Амелия. — Ну, рассказывай, — чуть захмелевшим голосом бодро сказала она.

— Про что?

— Откуда ты и зачем тебе в штат Мэн.

— Из Калифорнии. Есть там мелкий городок, ничего особенного. Потом переехал в Сан-Франциско, ненадолго. Там услышал по радио про новый город… Вот, решил поехать.

— Вот так — сорвался и через всю страну?.. — Взяла Амелия флягу по новому кругу.

— Говорят, там дают бесплатное возвышение… — Привел я довод.

— П-ф! Дадут командное, и будешь болванчиком на чужого дядю работать.

— Да уж как-нибудь соображу, как не вляпаться, — пригубил я коньяк. — Кое-что тоже изучил, не просто так еду.

— Не обижайся… — Смягчился ее голос.

— Ты не первая критикуешь, — сгладил я углы. — Но там есть перспективы, куча людей, нормальные возможности подняться… Никто пока не наел брюха так, что не сдвинешь и мимо него не пройдешь. А я толковый — это мне все говорят. Электронику, вон, чиню. Не бывает такого, чтобы было место, и ничего там не ломалось, — передавалась фляга под неспешный разговор.

— Наверное, да, — задумалась Амелия, слегка покачиваясь.

На ее массу коньяк действовал сильнее. А фляга — это емкость обманчивая. Пока в руках держишь, кажется — чуть в ней. Но на двоих — все-таки, многовато.

— Эй! Мы ведь собирались танцевать, — спрятал я коньяк от потянувшейся к нему девчонки и закрутил крышку.

— Да ну эти танцы, — отмахнулась она. — Лучше расскажи, как ты за меня дрался!

Подумав, принялся расписывать — нещадно преувеличивая и приукрашивая, вставляя ненужные фразы и возгласы. А та — слушает, млеет. Ни грамма недоверия — уже и на стол уселась, бумаги подвинув, потому что ноги не держат.

— Вот так все оно и было! — Хмыкнул я.

— Еще раз расскажи, — потребовала она.

— Пошли лучше домой, — мягко попросил я. — По пути расскажу.

— Нет, расскажи!.. — Стукнула она подошвой по стенке стола.

— Ладно. Все было так…

И в этот раз я добавил еще больше неправды — видя, как воспринимают ее еще более благосклонно. Только под конец Амелия сомлела и уснула прямо на столе, завалившись боком на кучу бумаги.

— Интересно, — произнес я сам для себя, напряженно размышляя.

Проявившийся возле стола рыжий кот вопросительно посмотрел на меня.

— Нет. Пока не надо. — Отрицательно качнул я головой. — Еще ничего не доказано…

Хотя создание, с некоторых пор завязанное на мои эмоции — вернее, ориентировавшееся в них лучше меня — куда честнее меня самого работало с моими же выводами.

И тем не менее если проверять — то до конца. Так что я подхватил Амелию на руки, попросил Хтонь сесть мне на плечи — рыжий кот прыгнул с пола и удобно уместился на шее.

Мгновение — и мы исчезли для всех возможных свидетелей. Таковыми — невидимыми — дошли до дома Миллеров, где я позвонил в дверь, а заслышав приближающиеся шаги — поставил девушку на ноги, разбудив. И предательски передал еще сонную Амелию прямо в руки матери — изрядно шокированной от врученного ей пьяненького чада, едва стоявшего на ногах.

После чего залег на своей веранде, стоически ожидая результатов эксперимента.

Если я не прав — скоро придет мистер Миллер и набьет мне морду. Если я прав…

Уснул я раньше, чем кто-то появился на моем пороге.

А утром я спокойно завтракал с бодрыми и веселыми супругами Миллеров, и слова не сказавшими о вчерашнем происшествии. Наоборот — меня похвалили за успехи в танце и отменили новую тренировку. Амелии, не вышедшей к завтраку, нездоровилось.

До выпускного в тихом городке оставалось меньше тридцати шести часов.

Глава 3

Мир из кондиционированного салона белоснежного «Эскалейда» выглядел как-то иначе: добрее, что ли, благоустроеннее. Подсознательно верилось, что всем примерно так же хорошо, как и тебе — и яркое солнце не прожаривает с ног до головы, а приглушено тонированными стеклами. И воздух не стоит, как в сауне, а обдувает приятным, еле ощущаемым ветерком…

Пожалуй что, с водительского кресла дорогого внедорожника городок Уэлс мне исключительно нравился. Не хотелось особо думать, откуда такое благосостояние, чтобы позволять мне жечь топливо, часами стоя на улице, пока Амелия по извечной женской привычке опаздывает. Вредно задумываться, почему тебе хорошо — иначе сразу придумается, почему, на самом деле, все плохо. Лучше просто наслаждаться. Никогда еще чужая медлительность не вызывала такие положительные эмоции.

Меня-то одели на выход за полчаса: нашелся костюм с бабочкой под мой размер. Вряд ли из запасов мистера Миллера — он все же другой комплекции, жилистее и пониже. Наверное, спросили у соседей — я не особо вникал. А вот беготня вокруг девчонки затронула как бы не десяток человек в округе — то и дело мелькали у входа женщины со свертками или платьями на изгибе руки. Можно было бы подготовиться и раньше, в самом-то деле. Если не отходить целый день от похмелья, например.

Хотя мне, повторюсь, без разницы — в «Кадиллаке» даже аудиосистема оказалась рабочей, и негромкая, уже подзабытая музыка компенсировала любое ожидание. Опять же — кресло откидывалось и отъезжало назад, позволяя закинуть руки за голову и бездумно смотреть на силуэт гор у горизонта.

Слегка беспокоил рыжий кот на подголовнике заднего сидения, смотревший на дом Миллеров, как на холодильник.

Если бы не он, и думать о грядущем не стал. Лень предлагала отодвинуть все решения на более поздний срок — хотя бы на час, полчаса, десяток минут, — и я охотно ей поддавался.

Потыкав в меню магнитолы, в который раз попытался поймать радио — но кроме белого шума на сохраненных волнах ничего не услышал. Странно, конечно — в Вингстоне удавалось поймать волну чуть ли не из подвала, а тут такое…

«Хотя, стоп», — нахмурился я и, применив талант, провалился взглядом сквозь панели, присматриваясь к темени за головным устройством машины, услужливо окрашенной в серо-белый.

А как увидел банально отсоединенный разъем, то даже улыбнулся. И в самом деле, нечего отвлекаться на события внешнего мира и лишний раз тревожиться — раз так решило руководство. Удивительно сходно мыслят руководители маленьких общин, что тут, что в Вингстоне.

Я деловито присмотрелся к устройству крепления центральной консоли — обычным взглядом и вглядываясь талантом под пластиковые накладки, выкрашенные под благородное дерево. Разобрать вполне реально — пластик держался на клипсах, которые должны были отскочить, если чем-то их подцепить. Есть специальные экстракторы — хотя пойди найди их сейчас… Впрочем, может найдется замена?..

Оживившись, я осмотрел отсеки под правой рукой и бардачок, полез в дверные карты. Потом, уже раздражённо — как бывает, когда ничего подходящего не находится, а цель близка — выбрался под палящее солнце, чтобы посмотреть в багажнике. На радость, нашелся ящик с инструментами — только царапать отверткой панели не особо хотелось… Зато внутри была пластиковая упаковка с лезвиями для канцелярского ножа — и вот выступающий укрепленный край как раз годился.

Отщелкнув обрамление головного устройства и панели над бардачком, я добрался до болтов. Скинув пиджак на заднее сидение и закатав рукава, отвинтил их отверткой из набора и осторожно потянул устройство на себя. Поддалось, конечно — относительно недавно ведь сюда лазили. А вот и разъем — болтается неприкаянно. Остальное-то все подключено — вон провода тянутся за электроникой… Сейчас машину заглушим и тебя подсоединим… Готово.

— Ты совсем охренел?.. — Донеслось шокированное из распахнутой двери.

Я неуклюже повернулся, чтобы не уронить все, отметил очаровательно выглядящую Амелию — в вечернем платье с открытой шеей и спиной, цвета морской волны, с блестками, и сумочкой ему в тон в руках. Высокая прическа подчеркивала шею, украшенную линией жемчужного ожерелья, в ушах некрупные сережки. Косметика, реснички, ноготки — вспоминая бывшую, работа проделана адовая, но оно того стоило. Ощущение хрупкого и драгоценного цветка, к которому и прикасаться-то опасно.

— Прекрасно выглядишь!

— Ты зачем машину сломал⁈ — Растерянно смотрела девчонка на раскуроченную центральную панель, нервно теребя сумочку в руках.

— Да я ее починил! — Не задумавшись ни на секунду, с возмущением соврал я. — Подсунули старое барахло!

Так-то для шестнадцатого года выпуска машина была как новая, но другие аргументы были опасны для здоровья.

— А-а-а… — С пониманием протянула она.

Подумав, стоит ли ввернуть слова «трамблер», «зажигание» и «свечи», я ограничился емким:

— Сейчас шли бы пешком, — принявшись быстренько собирать все обратно.

Благо, болтов всего шесть, а накладки защелкнуть — секундное дело.

— Молодец, — милостиво похвалили меня, терпеливо дожидаясь, пока я завершу.

— Ребята, у вас все в порядке? — Вышла во двор миссис Миллер.

Денек у нее, конечно, еще тот — сначала с утра готовить с помощницами закуски на торжество, потом собирать Амелию. Еще и мистера Миллера в ночь собрала — я слышал, как он уезжал.

По счастью, торжественный ужин готовили другие люди — иначе не праздник, а каторга.

— Да, мэм. — Кивнул я. — Мелкий ремонт! Уже все в порядке!

— Хорошего вечера! — Сонно кивнула дама, улыбнувшись нам.

Наверное, пойдет немного поспать — а там, конечно, придет на выпускной к моменту вручения документов и общих фото.

— Спасибо, мэм! — Уселся я за руль.

Рядом на пассажирском устроилась Амелия.

— Мы опаздываем. — Отметила она, глянув на циферблат центральной панели.

«Интересно, из-за кого?..» — Но промолчал, конечно.

Да и опоздание — условное. Приближался четвертый час вечера — примерное начало мероприятия. Где-то час на то, чтобы все собрались, оценили наряды друг друга, поздоровались. Потом театр в местной постановке — Амелия в нем не участвовала, будем зрителями. Кто-то будет петь, кто-то играть на инструментах. Затем напутственные речи, документы в руки, фото, торжественный ужин. О ужас — будет даже шампанское в ведерках со льдом!.. После чего родители, вылакав большую часть игристого, разойдутся, чтобы дать чадам переставить столы вдоль стен и потанцевать. Под конец даже обещали салют — где-то нашли ящик фейерверков, оставшийся с давешних времен. За порядком проследят учителя, у которых тоже праздник — столько балбесов выпнули за порог…

Не то чтобы я специально спрашивал, как все будет организовано, но обедал-то и ужинал я по-прежнему в общем кафе, а в нем разговоров и было, что про выпускной вечер. У кого сын, у кого дочка — а кому только все это предстояло на следующий год.

— Давай уберу сумочку назад, — заметил я, как ей неудобно держать ее на коленках.

Сумочка крупноватая — но в цвет, конечно.

— Нормально, — отмахнулась Амелия, глядя вперед с легкой улыбкой.

Словно тянулась туда — на выпускной, на торжество.

Мельком глянул талантом, что у нее в сумочке, так трепетно прижимаемой к животу. Понятно…

В зеркале заднего вида мелькнул рыжий кот.

«Рано», — отрицательно покачал я головой.

Ехать было две улицы и поворот, но я из чистого упрямства поехал по объездной, включив таки радио. Иначе зачем старался-то?..

Автопоиск крутнул частоты, пока не уперся в чистый и мощный сигнал, выведший в уже идущую передачу. Не знаю, как долго уже разговаривали двое мужчин, но тема показалась интересной.

'…это будет сложный интеграционный процесс. Три правительства за эти годы напринимали диаметрально противоположных законов, и свести их в единый кодекс в разумное время попросту невозможно. — Терпеливо разъяснял старый мужской голос с характерной прокуренной хрипотцой.

— Но, согласитесь, движение в сторону примирения… — Возражал ему хорошо поставленный баритон с журналисткой привычкой делать ударение на каждом слоге.

— Я только приветствую любые разговоры о мире, Крис. Но я бы не был настолько оптимистичен. Взять хотя бы кодексы, связанные с возвышенными гражданами. У северных властей налажен тотальный учет с обязательной воинской повинностью выше третьего уровня эволюции. Южные власти официально не ведут контроль возвышенных вообще. Либо, скорее всего, наладили его как-то иначе, негласным способом — но декларируемая свобода личности граждан вне зависимости от уровня, в свое время, вызвала на севере чуть ли не кризис. Случился бы такой исход возвышенных в штат Мэн, на корпоративные территории, если бы не такая разница в законах? Не на юг же им было бежать!

— Закон могут и отменить…

— Все верно, Крис. Но пока будет идти обсуждение — отменять или нет, сколько возвышенных юга решат устроить паломничество к корпорантам?.. И как этот исход, если он приобретет массовый характер, повлияет на мирный процесс? Юг может посчитать это агрессивным переманиванием собственных сил, а север — поводом заявить об ослаблении позиции южан. Не говоря уж о том, что корпоранты могут захотеть независимого участия в переговорах как отдельной стороны, представляющий самый крупный кластер возвышенных в стране. У которых, вполне справедливо, должна быть возможность отстаивать свои права. Как бы у нас, таким образом, не образовалось четвертое правительство вместо объединения первых трех.

— Стивен, насколько мне известно, вас пригласили независимым консультантом. Надеемся, критических ошибок удастся избежать.

— Все зависит от желания слушать консультантов, Крис. — Скромно отозвался тот. — Мы упомянули всего один закон, а сколько их было издано?

— Полагаете, процесс затянется?

— Он и не может быть быстрым. Надо учитывать, что многим в администрациях трех правительств придется привыкать жить без войны. Предстоит преодолеть не только внешние разногласия, но и сопротивление бюрократов внутри.

— Как вы полагаете, месяцы? Год?

— Я бы ставил на полгода, Крис. Но, опять же, все может сильно ускориться. Нам неизвестна подоплека, с чего бы так долго враждующим сторонам останавливать боевые действия без крупных сражений, побед и поражений, и столь поспешно выходить на мирный процесс. Возможно, случилось нечто настолько тревожное, что даже старым соперникам следует на время позабыть о противоречиях.

— Не берусь так сходу и вспомнить. — Озадачился ведущий.

— А как же первая за пять лет делегация из континентальной Европы? — Напомнил гость ведущему.

— Полагаете, это может быть связано?

— Стоит ли коренным народам Америки встревожиться, когда к ним прибывает новый Мэйфлауэр?

— Звучит угрожающе. — Натужно рассмеялся диктор.

— Даже если на корабле англоговорящие единоверцы, мы им — не свои. Мы даже соседним штатам не свои!..'

— Генри, — какое-то время тоже вслушивавшаяся подала голос Амелия. — Можно, я поеду на свой выпускной под Тейлор Свифт, а не под этих ворчунов?..

— Ладно, — пришлось соглашаться.

Тейлор Свифт в памяти магнитолы была — это я уже проверил.

К школе мы подкатили просто в идеальное время — когда все уже собрались на парковке, но еще не зашли внутрь. Так что вся школа — притихшая от появления вальяжного, массивного «Эскалейда», могла с разной степенью эмоций наблюдать за явлением Амелии.

Понятно, что я оббежал машину и открыл девушке дверь, чтобы она королевной вышагнула на асфальт.

Защелкал фотоаппарат — даже Итан не удержался и нарушил запрет. Кто-то восхищенно выматерился — из числа присутствующих тут папаш. Кто-то прошептал чувственное проклятие — это коллектив местных кобр женского пола, они же одноклассницы Амелии, в основном приодетые в платья, доставшиеся по наследству от мам и бабушек. В общем, фурор состоялся — и Амелия зарделась от удовольствия. Покрасовалась еще полминутки и пошла закреплять результат — то есть отправилась здороваться и обниматься с подружками, встретившими ее писком фальшивого восхищения и взглядами, желающими придушить. Отметив, что все смотрят только в их сторону, я нашел Итана, зазря переводящего кадры, и потрепал за плечо.

— Привет, Генри, — обрадовался он мне, отвечая на рукопожатие, но невольно глядя в сторону девчонок.

— Работаешь?

— Ага. Уже вторую пленку зарядил.

— А не хочешь сделать общие фотографии с крыши школы? — Посмотрел я наверх. — Пока все стоят, ракурс получится шикарный.

— Хм… — Оценил Итан задумку. — Не… Пожарная лестница высоко. — Тут же расстроился он. — На чердаке замок.

Я аж в улыбке расцвел, заслышав про замок.

— Так у меня ключ есть. — Подмигнул я. — Пошли, пока все не разбежались?

— Ага!

Ввинтившись в толпу, мы вынырнули у самого входа и забежали внутрь — нас то ли не заметили, то ли фотограф примелькался, а я шел за ним.

А там, понятно, чердачное окошко, запертое на самый распространенный «Американ лок», не выдержало и десятка секунд закрытым перед отмычкой. Каждый раз немного жалко — столько железа потрачено зазря на массивный корпус замка, главной защитной характеристикой которого является порядочность людей…

Петли — и те сопротивлялись дольше, потому как проржавели за время. Но зато наверху действительно открывалась чудесная перспектива на город — здание школы было одно из самых высоких.

— Вот бы сюда на рассвете, — мечтательно вздохнул Итан.

— Так я закрывать не буду, — подмигнул я. — К утру заберешься сюда с симпатичной девчонкой, встретите рассвет.

— Так наших нет…

— Так зачем тебе ровесницы?.. Только плед найди и пожрать что-нибудь.

— Слушай, здорово! — Обрадовался, задумался и смутился он одновременно.

— А то. Ты фотографируй, — прищурился. — Лучше крикни им, пусть на тебя повернутся.

— Не, лучше, когда не видят, — прикусив язык, Итан принялся оценивать кадры.

Ну а я — не мешал. Даже помог, поддерживая, когда он перегибался через бортик. И еще минут пятнадцать провел на крыше, обсуждая с Итаном разное.

Так что даже пришлось искать Амелию — когда спустился, уже все были внутри. Девушка обнаружилась в театральном зале — или как он тут называется? — сидящей на первом ряду в компании Кевина. Свободных мест не было.

— Привет, — остановился я перед ним, отвлекая от нашептывания чего-то на ухо Амелии.

Та, впрочем, сидела с видом насмешливым, который вряд ли Кевину нравился.

— А, родственничек, — с неохотой отвлекся тот.

— Привет, братишка. — Улыбнулся я ему, подавая руку.

Которую не пожали — Колин поднялся, демонстративно засунув пятерни в карманы, и кивнул девушке.

— Амелия, ты услышала, — прошел он мимо, попытавшись бортануть плечом.

Но я ловкий. Так что уселся на нагретое кресло, словно ни в чем не бывало.

— Где пропадал? — Покосилась Амелия.

— Там с Итаном, — поправил я фотоаппарат в чехле, подвешенный на собственной шее.

— Теперь у нас в школе новый фотограф?.. — Негромко хмыкнула она.

— Это я в залог взял. Дал пареньку ключи от Эскалейда, ему срочно захотелось прокатиться.

— Вот же папа будет в восторге… — Намекнула она на то, что я слишком вольно распоряжаюсь чужой собственностью.

— Да ладно, выпускной, девчонки. Это важно.

— А я, которая этого дурака была вынуждена выслушивать — «не важно»?..

— Ну, извини, — легко пожал я плечами. — Думал, подруги не дадут в обиду, и успею вернуться.

— Ты зачем родственником назвался? — Все еще был напряжен и полон недовольства ее голос.

— Чтобы им не было так обидно проигрывать. Психология, — шепнул я.

— Учти, теперь они знают. — Расслабилась Амелия с каким-то мстительным удовольствием.

— Да сколько угодно, еще бы я ваших домашних мальчиков боялся, — холодно отозвался я.

Такой тон почему-то ей понравился — меня, через какое-то время, даже взяли за руку сверху. Правда, тут же отдернув обратно и уложив руки на колени.

Со временем в зале слегка приглушили свет, и на сцене принялись петь и выплясывать учащиеся, совмещая мюзикл и пьесу о становлении Соединенных Штатов. Конституция в постановке была одна, а вот за стенами школы — на оригинал претендовали минимум три правительства…

«В интересные времена живем…» — Флегматично размышлял, щелкая кадры на фотоаппарате.

Впрочем, ни к одной власти как единственно правильной школьники не призывали. В Уэлсе вообще словно бы не знали о внешних проблемах. Полагаю, что и жили-то они как бы не получше, чем до Беды. Знать бы, как так вышло…

«А лучше бы и не знать вовсе», — подумалось тоскливое и рациональное.

Но шансы оставаться в неведении стремительно падали. Особенно после бурных аплодисментов — и радостно раскланивающихся актеров — после которых был объявлен перерыв до торжественного вручения дипломов.

— Пойдем, — шепнула Амелия, утягивая в сторону от выхода.

Уже успело потемнеть и похолодать — люди шли отдышаться и обсудить, какие бездарности актеры, и как бы они непременно выступили лучше, если бы им доверили роль. Но это девчонки и их мамы — я мельком услышал диалог.

Местные ребята же куда-то пропали. Возможно, с целью обсудить, как меня будут бить. Но на такие житейские проблемы я бы согласился охотнее, чем на прогулку со стремительно утягивающей меня за руку девушкой.

Мы снова поднимались на второй этаж, в тот самый закуток с тайником, судя по направлению. В тишине школы раздавались целеустремленные шаги — цоканьем набоек на туфлях. И моя неторопливая, потому что более широкая, поступь.

— Коньяк? — Предположил я, останавливаясь возле знакомого стола с бумагами.

— Лучше! Сегодня же праздник! — Притопнула лихорадочно-веселая Амелия. — Под столом ведерко с шампанским. Доставай!

— Какая ты предусмотрительная, — цокнул я, отодвигая столик, приставленный к стене.

Действительно — прикрытое столом, на полу стояло декоративное ведерко со льдом, бутылкой и единственным бокалом.

Уже по-хозяйски я отодвинул бумаги со стола, ставя на свободное место ведерко. Снял проволочку с крышки и, под азартный взгляд Амелии, хлопнул крышкой — придерживая, чтобы та не улетела. Звук получился торжественный, приятный.

— Ура! — Вскликнула Амелия, поднимая руку с пока пустым бокалом.

Тут же мной наполненным.

— Второго бокала нет. — Оглядел я пол еще раз.

Не то чтобы и хотелось, в самом деле.

— А! Для тебя есть кое-что получше! — Отставив уже пустой бокал в сторону, Амелия открыла сумочку и достала оттуда револьвер.

Мой револьвер, который я лично сдал мистеру Миллеру, въезжая в город.

— Амелия? — Сделал я вид, что удивлен.

— Вот, это ведь твой? — Деловито уточнила она, передавая мне оружие, которое я принял в руки и на автомате проверил.

Заряжено.

— Мой. — Кивнул я, глядя вопросительно.

— Так! Еще вот, запасные обоймы. — Выложила она из сумочки снаряженные под быструю зарядку в барабан патроны.

— Не хочешь объяснить, зачем это все?

— Да, конечно. — Повернулась она ко мне.

Но в этот раз глядя как-то тускло.

«Внимание! Ментальное воздействие, уровень пять: „Корректировка памяти“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

— Ты давно мечтал спуститься вниз и взять всех в заложники. Ты хотел прострелить плечо Кевину и забрать его пистолет. Ты каждый вечер представлял, как уложишь всех на пол, заставив положить руки за голову. Ты равнодушен к чужим слезам и крикам, ты безжалостен. Ты потребуешь сказать, есть ли у кого оружие, а если промолчат, прострелишь ногу Стейси. У кого-то из учителей наверняка есть пистолет, ты его заберешь. Ты хочешь груз, который должен завтра уехать в Твин Фоллс, иначе угрожаешь убивать заложников, начиная с женщин и детей. Ты даешь час, чтобы его привезли к школе. Ты не боишься боли и ран, ты не знаешь, что такое боль. Ты не будешь убивать людей, но охотно прострелишь ступню или ладонь. Ты всегда внимательно считал патроны. Ты холоден, ты не думаешь, что будет завтра. Ты верен только Амелии, ты верен только мне. Ты всегда был готов умереть ради меня. Ты не испугаешься и не станешь задавать вопросы, когда на улице раздадутся выстрелы. Люди, которые придут с Амелией — твои друзья. Ты охотно отдашь им груз, если его занесут в школу. Весь смысл твоей жизни был ради этого вечера. Ты все вспомнил?

Я словно бы отмер с последним вопросом. И вместо ответа наотмашь залепил ей пощечину тыльной стороной ладони.

— Как тебе ответ? — Не глядя на откинутую к стене и сползшую по ней девчонку, я достал из нагрудного кармана платок и завернул в него лед из ведерка. — Прижми. — Протянул ей. — Прижми, иначе будет синяк, — равнодушно распорядился.

Амелия подчинилась, глядя с полным непониманием — как человек, у которого отказали ноги, которыми так привык пользоваться.

— Там, за северным холмом, микроавтобус и два джипа. — Смотрел я на нее сверху вниз. — Внутри них есть твои родственники?

Девушка, сглотнув, отрицательно мотнула головой.

— Славно. Потому что они все мертвы. — Буднично отметил я, удостоверяясь об этом талантом. — Я отправил Итана к мистеру Миллеру. Мы вроде как что-то заметили с крыши — то ли блеск бинокля, то ли дым. Итан — хороший парень, исполнительный, на хорошем счету. Ему поверили и выслали разведчика. А как обнаружили вооруженных людей, расстреляли их ко всем чертям. Итан у нас сегодня герой. Так что никто не приедет. — Постоял я молча. — Никто не станет стрелять в спину патрульным города, съехавшимся на захват заложников.

— Никто не стал бы их убивать! — Дрожащим голосом возразила Амелия.

— Да ну?

— Я приказала! Я запретила!

— Пуле ты тоже запретишь? Рикошету?.. — Повел я плечами, особо и не зная, что с ней делать.

Рядом с Амелией проявился рыжий кот — и та дернулась, впервые увидев, как он появляется из пустоты.

— Грустно завершается твой праздник. Как быстро спадет воздействие, когда тебя не станет?.. — Уточнил я.

— Н-не надо, п-прошу. — Смотрела она почему-то на револьвер в моей руке.

— А? Ты не того боишься. — Кивнул я Хтони.

И на глазах Амелии, кот принялся открывать пасть. Сначала в широком зевке, потом нижняя челюсть его опустилась до уровня пола, а верхняя распахнулась на метр в высоту и продолжила расширяться в ширину.

Повеяло теплом. Котики — они теплые…

— И-и-и! — Тихо зазвучала Амелия на одной ноте, в ужасе глядя на происходящее.

— Надеюсь, скоро никто тебя не вспомнит.

— Стойте! Не надо! Я вернусь! Я готова вернуться! Скажите профессору Чангу! Я все-все сделаю! Только не убивайте! Только не это! Только не в выпускной! — Забормотала она в начинающейся истерике, пытаясь отползти в стену от Хтони.

— Какой еще профессор Чанг? — Заинтересовался я.

— Из Твин Фоллс! Лаборатория! Скажите — Амелия все сделает! Амелия все поняла! — В надежде подняла она на меня свой взгляд. — Амелия все вернет!

Я сделал знак Хтони, и тот недовольно вернул прежний вид умной и симпатичной мордочке. В компенсацию, присел рядом с ним и почесал за ушками. Мурчит…

— Пожить хочется? — Посмотрел я на девчонку, и та яростно закивала. — Тогда смотри… Выбор у тебя невелик. Можешь стать ужином вот этому чуду, — погладил я Хтонь по шерстке. — И завтра он тебя высрет где-нибудь на пригорке. А послезавтра тебя все забудут… И никогда не вспомнят, а?..

Амелия смотрела с надеждой, ожидая альтернативы.

— Второй вариант — просто шикарен. Рассказываешь мне все, без утайки. Кто ты, что за лаборатория, кто такой мистер Чанг, чем занимается. Все-все-все. Потом мы идем вниз и развлекаемся. Нас признают парой вечера — королем и королевой. Вручают короны. Все смотрят, как мы танцуем, и скрипят зубами. Все мечтают о тебе. Все завидуют парню, которому повезло держать такое сокровище в руках. Тобой восхищаются…

Взгляд Амелии затуманился, на лице появилась легкая улыбка.

— На утро убеждаешь мистера Миллера отвезти меня в Оазис. Ты будешь за рулем. Он, наверное, даст нам охрану, но ее ты отправишь домой. И мы поедем в штат Мэн.

— З-зачем — в Мэн?

— Потому что мне нужно в Мэн, — вздохнул я. — И я не хочу платить мостовикам и прочему жулью. Ты будешь работать на меня, своим талантом. Потом мы расстанемся.

— П-почему расстанемся?

И вот что ответить?..

— Убивать я тебя не стану.

Потому что в мире такое количество уродов, что бесполезно.

— Решишь предать — вырву язык и продам бомжам. — Чтобы не расслаблялась, холодным голосом.

Амелия мелко задрожала.

— Все поняла?

— Д-да.

— Итак, я внимательно слушаю. — Уселся я на пол и посадил довольно мурлыкнувшего кота на колени. — Как ты дошла до такой жизни, что за груз тебе нужен и какие дела ты уже навертела своей бандой. Можно прямо по порядку.

Тот, пока устраивался поудобнее, широко зевнул — и дважды просить Амелию не пришлось.

Глава 4

Чужая история — это как передача в «Планете животных». Начнешь смотреть про антилоп — будешь с тревогой смотреть, как львы окружают стаю, как бросаются на нее, как загоняют до потери сил, рассчитывая ослабевшего подранка. С неподдельной радостью увидишь, как, притворившись поверженным, животное рванет в сторону, оставив охотников без добычи. Начнешь смотреть про львов, и антилопы покажутся законной добычей крупного хищника, грациозного, красивого, которому и так нелегко обеспечивать свой прайд.

Если бы я знал жителей Уэлса чуть лучше: учеников и их родителей, Миллеров и их соседей, то вряд ли бы ехал по «Интерстейт-80» вместе с забавно сопящей во сне девчонкой, устроившейся с ногами на откинутом назад сидении «Эскалейда».

Амелия была хищником, а городок — ее добычей.

И если на втором этаже школьного здания я воспринимал это отстраненно, измеряя опасность этого хищника для себя и окружающих — знаете, это как с лисами, которые передушат всех в курятнике, даже если не смогут сожрать… Или как с мангустом, который охотится на ядовитых змей — пусть берет свое и уходит… Или же не уходит — мангусты неплохо приручаемы, а змей на пути еще может быть немало…

В общем, после истории, рассказанной Амелией, к опасному зверю — а кем еще может быть девочка с талантом ломать чужие мозги? — появилась симпатия. Не в той мере, что заставляет идиотов в зоопарках с сюсюканием «кися-кися» кормить своими руками тигров. Зверюга опаснейшая… Но чувства вполне можно описать желанием ткнуть себя в грудь и выразительно усомниться: «Это ты-то влипла? Это у тебя-то проблемы? Мистер Чанг тебя ищет? Полстраны и монашеский орден — не хочешь⁈» Насчет полстраны — не уверен. Может быть — вся.

Амелия вчера даже обрадовалась, когда поняла, что мне ниже пряжки ее преследователи. Подумала, наверное, что я такой крутой — что, в общем-то, правда… Но ее погоня даже не в десятке желающих заполучить мою шкуру и повесить себе на стену. Так что рассказ я слушал спокойно, без взволнованных расхаживаний туда-сюда и тревожных взглядов в окно: не едет ли сумасшедший профессор с ручными возвышенными запредельных уровней?..

Вот покажись на горизонте Марла с ананасом в руках — я бы заволновался…

А так — в очередь, в очередь — в самый дальний ее конец…

Поэтому, заметив, что я спокоен — и Амелия успокоилась, довольно сжато рассказав, что с ней было в эти пять лет.

Как она призналась потом, я — не первый, кто слушал ее историю. Иногда ей хотелось мнения со стороны, оценки, сочувствия… Только я был первым, кому она не стерла память, завершив.

Когда случилась Беда, семью: отца-ученого, мать-ученую и их тринадцатилетнюю дочку Амелию — вывезли в исследовательский центр, срочно организованный в Твин Фоллс, штат Айдахо.

Инфраструктура центра, основанная на естественных горных пещерах, позволяла обходить ограничение на использование электричества — собственные мощности по генерации были запрятаны внутри скалы. Имелась компьютерная сеть, вычислительные сервера; имелся подземный кабель связи с другими центрами, раскиданными в горах и лаборатории различного профиля. Имелись запасы продовольствия, чистая вода и системы фильтрации, безопасность и сотни семей ученых, свезенных со всей страны.

Так что пока в городах Америки царили мародерство, грабежи и безвластие, под горами в Айдахо под чутким присмотром военных велось исследование черных обелисков и парадокса эволюции.

Разумеется, исследованиями занимались родители — дочка, хоть и умненькая, была весьма далека от прикладной науки. Примерно училась, читала книжки, играла в игры. С друзьями было чуть сложнее: в организованной для детей сотрудников школе ее сунули на несколько классов вверх, посчитав, что знаний достаточно. Да и классы старались максимально укрупнять… Так что оказалась девчонка среди кобыл на четыре-пять лет старше.

Этот момент Амелия обошла стороной, но, думаю, выпускной в их школе все-таки был. Но место в нем для мелкой Амелии — наверняка, не нашедшей пару — было в какой-нибудь каморке, подпертой шваброй, зареванной, осипшей кричать призывы о помощи… В общем, думаю, в тот раз все прошло не очень удачно. Иначе я не знаю, почему ее так заклинило именно на выпускном вечере, что операцию в Уэлсе она упрямо строила вокруг него.

Первой умерла мама Амелии. Кончились таблетки, которыми она сдерживала хроническую болезнь, найти новые было невозможно, и семья решилась на ее возвышение — в лаборатории знали, что эволюция исцеляет тело.

То ли кто-то недоглядел, то ли они еще не выяснили прямую зависимость затребованного у Обелиска и необходимых на эволюцию ресурсов… Но вместо нового таланта и здоровья мама получила Искажение — наказание Обелиска, когда в подготовленном растворе меньше реагентов, чем нужно, но все-таки больше десяти процентов от нужного количества.

Искажение блокирует восстановление тела — любое восстановление, не важно, естественное, медикаментозное или чужим талантом. Я видел, как выглядит иссушенный Искажением человек, которой даже при поддержке возвышенной-целителя еле-еле существовал после серьезного ранения. А тут — хроническое заболевание, обострившееся без лекарств…

В общем, пока согласовывали выделение дополнительных ресурсов, чтобы завершить эволюцию, Амелия осталась сиротой.

Дома стало некому готовить, друзей не было, так что девчонка обычно допоздна оставалась с отцом в лаборатории. И понятия не имела, что папаня после смерти супруги основательно пересмотрел жизненные приоритеты.

Сложно винить в этом, когда ты ученый, честно работаешь на государство — через тебя проходят реагенты на миллионы долларов — но ты не можешь их применить без десятка подписей на жалкой бумажке, чтобы спасти любимую.

Отец Амелии стал воровать реагенты со складов. Разумеется, самих реагентов он не касался, не перевозил их со склада на склад и не прятал по пустующим помещениям. Зачем?..

Он делал хитрее: списывая инвентарные номера на неудачные (или вовсе не проведенные) эксперименты и завышал сырье и реактивы до верхних границ расходования.

Так что все продолжало лежать по своим местам — катализаторы, реактивы, ценные металлы — но уже не существовало по данным внутренней отчетности.

Когда армейские затребовали у лаборатории «погонщиков людей», решая какие-то политические задачи на поверхности, отец Амелии решил, что накопил достаточно, и недрогнувшей рукой провел ее первую эволюцию.

Амелия — это единственное ценное, что оставалось у ее отца. Амелия — смысл жизни, лучик солнца, напоминание о супруге. Напоминание о собственном бессилии, которое он поклялся никогда больше не допустить.

Разумеется, все прошло гладко. Отец сам занимался перевозкой реагентов и наполнением ванн, работая с «объектами» почти круглосуточно — военные получили своих «погонщиков» досрочно. Руководство выразило благодарность.

О «лишней» процедуре возвышения никто даже подумать не мог. Да и над кем ее проводить?.. За счет чего?..

Потом Амелия и ее отец много разговаривали — девочке пытались объяснить, как жесток мир, и что иногда следует действовать первой, а не терпеть боль. Амелия, впрочем, знала это на собственном опыте и ученицей оказалась понятливой.

Вместе они начали воровать совсем уж на широкую руку — Амелия «меняла память», заставляя забывать о пополнении и расходовании складов.

Это была необходимость — как, если не в лаборатории, занимающейся изучением возвышенных, не знать о парадоксальной бесполезности ментальных воздействий при недостаточном уровне таланта?

Самые опасные способности, напрямую копающиеся в мозгах, оказывались бессмысленными и бесполезными перед возвышенным на два уровня старше. Даже если у цели совершенно бестолковая способность — вернее, как раз таки если способность и вовсе бесполезная, зачастую взятая именно ради обороны от ментальных атак.

Семья из отца и дочери нацелились на четвертый-пятый уровень, после чего было решено уходить из лаборатории. Для тех лет — это было довольно круто. Это и сейчас уровень коммодора Ордена, на секундочку.

Вмешались обстоятельства.

Военные «вернули» партию «погонщиков людей», требуя немедленно доработать оставшихся в живых. Претензий не было — год-то «погонщики» отлично отработали. Но люди на поверхности — особенно завязанные на власть — начали расти в уровнях и обзавелись защитными амулетами. Оружие «требовалось доработать», то есть возвысить до «рабочих» уровней.

А как это сделать, если склады оказались практически пусты?.. Нет, для обычной работы исследователей там всего было вдосталь — но когда Амелия увидела десяток симпатичных девушек, «играющих» с двумя постовыми в коридоре — заставляя их то признаваться в любви, то драться друг с другом, то вытворять страшно смешные для зрительниц вещи…

Тогда-то и пришла тревога. Девчонка побежала в лабораторию отца — делиться сомнениями, как делала это всегда — чтобы выслушать мягкий, успокаивающий голос, который обязательно скажет, что все будет хорошо…

Но обнаружила опечатанные алыми лентами двери и грустного старикашку-китайца, представившегося мистером Чангом. Она знала эту фамилию — она была в верхнем углу всех самых угрожающих документов из плотной бумаги с рифленым гербом.

Амелии сказали, что отца убили. Диверсанты с юга.

Перед Амелией извинились, пообещали покарать всех причастных — недосмотревших за проникновением врага на секретный объект.

Амелию убедили, что люди, зверски пытавшие(!) родного папу, практически все пойманы и убиты. Но двое из них смогли прорваться и убежали на юг.

Ее отведут в незнакомое помещение — номер для командированных сотрудников. Дадут время, чтобы проплакаться и прийти в себя. Ее перемещения никто не станет ограничивать — но девушка понимала, что каждым ее шагом следят.

Примерно через месяц ей покажут фотографии мерзавцев, убивших отца — это вновь сделает мистер Чанг, появившийся на пороге ее номера. Амелии расскажут, что это за люди — их имена, фамилии.

Потом продемонстрируют новые фото — где те же самые в одном кадре с Президентом.

Амелии предложат наказать врагов. Как? Твоим талантом, конечно же! Ведь папа наверняка готовил тебя для борьбы с врагами нации.

Роскошная девушка, подошедшая во время этого разговора, покивает, соглашаясь с мистером Чангом, и Амелия не в первый раз за эти месяцы услышит предупреждение: «Внимание! Ментальное воздействие».

Не в первый — потому что молодые «погонщицы» уже пытались развлекаться за счет нее. Но те вряд ли знали, что свой первый поцелуй она отдала симпатичному охраннику добровольно. Что ей этот их второй уровень?..

На этот раз уровень был третий.

Только ни мистер Чанг, ни девица, которую тот назвал Эрикой, и понятия не имели, как глубоко и давно залез папа Амелии — и она сама — на их склады.

Пятый уровень Амелии крыл их потуги, как авианосец дырявую шхуну. Пожалуй что, она могла устроить кровавую резню всей лаборатории — и выйти на поверхность. Потому что веры ни в каких «диверсантов» не было. Ей просто собирались закрепить наведенные установки, заставляя воспринимать сказанное мистером Чангом как святую правду.

Амелия потом рассказала мне, как работает талант — чем меньше лезешь в настоящую память, тем лучше, особенно на длинной дистанции. Поэтому, в общем-то, для захвата заложников ей нужен был чужой Уэлсу человек — практически невозможно расковырять память местных жителей настолько, что они станут простреливать конечности родне и знакомым. Даже если сработать виртуозно, найдя всеми обиженного преступника — есть угроза, что человек «свалится в обморок» или потеряет базовые рефлексы — сложная эта штука, память. Мало ли, что ты, якобы, всех ненавидишь — возьмет да вспомнится история из прошлого, как соседский малыш угостил мороженым. И хана операции…

На коротком же временном промежутке Амелия могла бы заставить мистера Чанга и Эрику перегрызть друг другу глотки. И жрали бы, захлебываясь от крови.

Но Амелия все еще была любимой дочерью своего отца — доброй и светлой. Так что она просто заставила всех о себе забыть. По мере собственного соображения постаралась удалить все записи, свидетельствующие о ней. И ушла на поверхность.

Где бы ей узнать, что все записи дублировались трижды? В том числе — со всех камер?.. Потом-то она поймет — когда в первый раз встретится с погоней в небольшом городке, где надеялась пересидеть. Люди оказались на диво деликатными — попросту сломали челюсть, чтобы Амелия не смогла ничего им приказать талантом, и поволокли к машине. Где и повстречали Гонзалеса Сильва, который уже месяц свято верил, что девочка с окровавленным лицом в руках двух незнакомцев — родная дочь.

Гонзалес держал банду и, если честно, поймал Амелию, чтобы продать в бордель — но как узнал в ней дочь, так стал совсем другим человеком. Только стрелять, разумеется, не разучился.

Амелия покинула городок тем же днем. Челюсть адово болела даже через обезболивающие, но страх гнал ее вперед.

Там, в ее воспоминаниях, были и слова отца о жестокости мира, и его призывы бить первой. И твердая уверенность, что надо расти в уровнях самой — но для начала обеспечить физическую безопасность. То есть возвысить свиту — названного отца и его головорезов.

Она знала про командные режимы эволюции и ментальные закладки — иначе служили бы военным «погонщики»? Оставалось найти ресурсы.

Благо, что с ее талантом, да мужиками, умеющими держать оружие в руках — это не оказалось великой проблемой. За год она накопила на командную эволюцию всей бригаде.

А после Уэлса намеревалась принять бассейн возвышения самой. Потому что Уэлс — был настолько важной точкой на карте и поставщиком катализаторов, что графики исследований зачастую привязывали к графикам поставки из крошечного городка.

Взамен Уэлс полностью обеспечивался из Твин Фоллс — тем и объяснялось его благополучие. Охрана только была сторонней, чтобы не привлекать внимания — если тут встанут вояки, то с секретностью пришлось бы попрощаться.

Но на то, чтобы взять городок, Амелия решалась еще полгода. Все продумала, все проверила, все вызнала от жителей, по случаю посещавших соседний Элко. Подобрала семью для внедрения — уважаемую в Уэлсе и удобную, так как Миллеры за время Беды потеряли сына — и на еще неостывший родительский инстинкт легко было подсадить «дочь».

Заехав в город, Амелия сняла охрану — заставила босса частной армии разорвать контракт. Придумала маневр отвлечения с захватом заложников и план дерзкого ограбления.

— Но никого не должны были убить! — Вновь с жаром заверила она. — Только ранить!

Это она не видела калек с ампутированными конечностями и истекших кровью из-за пустяковой ранки в шею. Я жил в хреновом районе…

Но девочке, в которой еще оставалось что-то светлое после пары лет грабежей, казалось, что будет достаточно не стрелять в голову и сердце. Это после такого-то срока криминальной деятельности?..

Или же она каждый раз корректировала себе память, чтобы забыть кровавые сцены?..

Я вновь покосился на Амелию — спит сном младенца. А ведь там, в пустоши за Уэлсом, выволокли из расстрелянных машин и оставили на расправу коршунам всех ее людей.

«Наверное, это были плохие люди», — хмыкнул я. — «Главное, не стать внезапно плохим и мертвым самому».

На передней панели, прямо перед Амелией, проявилась Хтонь.

Пусть Амелия попробует забыть, сколько у него может быть зубов…

— Лучше на заднее, — попросил я кота. — Увидит тебя, заорет еще…

Тот покладисто исчез.

Но его поддержка была приятна.

— А, что? — завозилась на месте девчонка.

— Спи, — успокоил я мягким голосом. — Я разбужу, если что.

— Хорошо, — улыбнулась она и вскоре вновь засопела.

И тем не менее путешествовать с ней было одно удовольствие.

Миллеры «подарили» Амелии машину, а лично мне — трофейный «Калашников» с запасными магазинами, взятый с трупов.

От ее простого «ему просто повезло увидеть» меня не утащили вчера на допрос — Итан, хороший парень, все-таки не захотел брать всю славу себе и честно сказал, что это я первый заметил «блеск и дымы» далеко от города, со стороны гор.

Хотя с крыши школы ничего заметить было нельзя — но даже без «таланта» я смог быть достаточно убедительным, чтобы мальчишка рванул предупреждать Миллера. Опять же, именно я сказал, где старший Миллер может быть — хотя не должен был знать расположения постов. Но всего одна фраза — и никаких больше вопросов.

Амелия использовала талант легко и свободно, как дышала — границу штата Юты, например, мы прошли с почетным эскортом «мостовиков», которым девчонка бросила: «ваш главный босс распорядился…» Нам даже дали пару канистр с бензином, чтобы заслужить расположение этого неведомого «босса» — полчаса потом пришлось проветривать салон, чтобы избавиться от запаха. Но зато мы прем вперед хорошим темпом, со включенным кондиционером…

Понятно, что через какое-то время Уэлс замрет в шоке, осознавая, что с ним произошло что-то неправильное. И, может быть, кто-то даже начнет разбираться, а как поймет, что случилось — вызовет следователей из Твин Фоллс.

Но к этому моменту мы будем достаточно далеко.

Единственное, о чем грустила Амелия — придется вновь искать обладателя «косметического» таланта. Довольно редкого, к ее сожалению. Этот облик ей нравился — сама выбирала, доводила до совершенства, заставив «мастера по лицам» пару месяцев работать только на нее.

И ведь снова верила, что не оставь она фото — сможет вывернуться. Что люди из Твин Фоллс будут искать «прежнюю Амелию». Пришлось рассказать ей о фотоархиве Итана, который как-то обошел запрет. А значит — бесполезно.

Разберется как-нибудь, не маленькая. Хотя, по возрасту — и не большая. Только поступки тянут лет на двадцать — строгого режима…

Ко мне она относилась странно — с определенного момента какое-то парадоксальное доверие. Не могу разобраться, отчего так… Но я и раньше не был экспертом по тараканам в девичьих головах.

Пока что, вроде, не чудит. Разве что вчера, после выпускного, нетрезво заявив, что идеальный выпускной обязательно должен завершиться с симпатичным парнем на заднем сидении машины.

Сказал ей, что платье порвем, придет домой некрасивая — и она, грустно клюкнув головой, согласилась, что этот момент не продумала.

Нет уж, я лучше предпочту с трансформаторной будкой…

По обочине мелькали белоснежные высолы и редкие пруды, где намывали соль. Запах характерный — приятный, морской — добирался через воздухозаборники.

Интересно, как пахнет океан в штате Мэн?.. Так же, как в Калифорнии, или иначе?.. Вот бы узнать поскорее…

Но а пока — еще сотня миль до Солт-Лейк-Сити.

Глава 5

Первый раз мотор заглох, когда под трассу «ай-восемьдесят» поднырнула дорога на Скалл Велли.

Пару сотен футов «Кадиллак» катил по инерции в полной тишине, пока чертов путепровод не кончился, и электроника, сдохшая на высоте, вновь не ожила.

От тишины проснулась Амелия, сонно потерла лицо ладонями и вопросительно посмотрела на меня.

— Поищи в бардачке карту, — я припарковал автомобиль и вытер вспотевшие от нервов ладони.

Шла себе трасса спокойно, по земле, и тут начались неприятные приключения с рельефом. Эдак и встрять можно посреди моста, и что делать? Ладно если катить будет можно… А если найдутся добровольные помощники — не на тему помочь, а избавить от такой тяжести…

— Ничего нет. Инструкция только, — подняла голову девчонка, помахав в руках толстенькой книжкой с изображением нашей машины.

— Разберемся, — поднял я взгляд «талантом» в небо и начал смотреть дорогу дальше.

Как знал — через семь миль трасса на добрую милю поднималась над солончаком. И примерно в центре этого пути — по той и другой стороне путепровода — маялись бездельем внутри выстроенных прямо на дороге домиков загорелые ребята…

— У тебя с испанским как?

— Пабло испаньоль, — охотно кивнула она.

А, точно, у нее же в подручных был мистер Силва… как его там — Гонзалес, вроде…

— Впереди мост. Машина на нем заглохнет, как глохла вон там, за спиной, — дернул я плечом. — Посередине сидят мостовики, вроде тех, что в Уэндовере. Мексиканцы. Надо будет с ними поговорить.

— Нет проблем, — окончательно просыпаясь, посерьезнела Амелия. — Слушай…

— М-м? — Завел я машину.

— А ты далеко видишь? — Приметила она.

— Семь миль.

Одометр все равно покажет такое же расстояние до следующего путепровода. Так-то еще дальше.

— Ого… А там, у этих ребят, нет своих машин?

— Есть. Штук семь вижу. Может, еще под мостом есть.

— Не против, если я организую нам сопровождение? — Похлопала Амелия ресничками.

Пришлось признать, что идея хорошая. В самом деле, премся на шикарной машине — внутри парень и симпатичная девчонка. Приз на колесах.

Это нам еще везет, что на дорогах относительно пусто — так, мелькают иногда машины во встречном направлении. А ведь скоро начнутся обжитые места — впереди столица штата, на секундочку.

— Завязывай подчинение на меня. — Подъезжая к мосту, потребовал я.

— Не доверяешь? — Нахмурилась девчонка.

— Не доверяю, — кивнул, не собираясь смягчать.

— Зря! Я, может, тоже хочу посмотреть на этот твой городок в штате Мэн.

— Доедем — посмотришь. Но командир все равно должен быть один.

— Ладно, командир. Будет тебе… — Вгляделась она вперед. — Ой, их много! — Заметила она десятка два латиносов, с энтузиазмом смотревших на добычу с моста.

Не так, чтобы хорошо одетых и вооруженных, но парочку автоматов в руках я увидел. Нам и этого выше крыши — не убьют, так машину испортят…

Я остановился, не доезжая. Позади, уже отмеченные талантом, выкатили на трассу два пикапа, замыкая засаду в полумиле за спиной.

— Сидим, ждем, — придержал я Амелию, собравшуюся выходить на дорогу.

— Нет, не так. — Деловито принялась она раздеваться до пояса — снимая джинсовую накидку и футболку. — С бандами так нельзя. Они тебе голову прострелят, ты лишний. А я — нужна.

— Ну давай прибью десяток… — Растерялся я.

Спица, дремавшая в руке, отозвалась чувством готовности.

— А остальные — начнут стрелять, — с сарказмом прокомментировала она. — Давай, прячься. И не смотри на меня! — Прикрыла она рукой обнаженные прелести, дергая ручку двери.

— Ладно, — пригнулся я к сиденьям.

Талант-то все равно показывал отличную картинку сверху.

С моста, разглядев перфоманс от девчонки, довольно заулюлюкали — а два засадных пикапа прямо-таки рванули в нашу сторону.

Скрипнули тормоза не так далеко — машины явно привычно блокировали дорогу. Но еще раньше на пару довольных мужских голосов начали орать «Чикита!» и пошлости, от которых Амелия натурально покраснела — то ли от смущения, то ли от гнева.

Трое мужчин довольно потрепанного вида — татуированные чуть ли не до бровей — с энтузиазмом вышли из машин. Последний — старикан из дальней машины — остался в салоне, отопнув стекло на сдвигающейся раме вперед, и наставил на девчонку автомат. Этому явно уже не до девичьих красот — чую, будут с ним проблемы…

В приоткрытую Амелией дверь выскользнула темно-фиолетовая Спица, тут же прижавшаяся к земле. На секунду проявившись, выпрыгнул на асфальт рыжий кот.

Амелия звонко протараторила что-то на испанском в их сторону — я дальше матерных слов язык не знал, поэтому понимал с первого на пятое — и в рядах подошедших возникло смущение вместе с переглядыванием.

Девчонка добавила что-то веское, и парочка из них торопливо застегнули ширинки и поправили рубашки, накидывая их поверх.

— Порядок, — кивнула мне Амелия, распахивая дверь шире. — Можешь сесть нормально. Сейчас они со своими поговорят, и придет местный босс. Не смотри!

— Не смотрю, — отвернулся я, пока девушка торопливо надевала футболку обратно. — Только объясни им, что один проявил непочтительность и сдох.

— Кто? — Растерянно повернулась она назад.

— Дедушка в дальнем пикапе. Хотел стрелять.

Я честно пытался дать ему шанс — вдруг отведет ствол в сторону. Но дед уже налег телом на приклад, указательный палец побелел на спусковом крючке, выбирая слабину… В общем, пришлось действовать.

Амелия, завидев на капоте брошенный автомат, а в глубине салона — откинувшегося на кресле старичка с аккуратной дырочкой во лбу, побледнела.

Старичок вдобавок дернулся, заваливаясь в сторону открытой двери — откуда его за штанину деловито тянул на асфальт рыжий кот.

— Фу! — Поморщился я. — Нашел что жрать, это ж мертвечина!

Хтонь, задумчиво глянув на старичка, исчезла.

— А ему обязательно скармливать живых? — Залепетала Амелия.

— Потом расскажу. Работай! — Кивнул я на мексиканцев, уже всполошившихся от трупа соратника.

Объяснение Амелии их вряд ли успокоило — вон какие мрачные, уважаемый, видимо, был дед. Но они слова Амелии приняли и дружно посмотрели на меня — с опаской, что приятно.

С остальной частью бригады было проще — к Амелии подвели босса с замом, и уже минут через пять нашу машину с нами внутри толкали через путепровод, наваливаясь в пять человек. Дорога ровная, большего количества и не нужно. Остальные побежали готовить свои машины, запрятанные на другом конце съезда.

Так что через каких-то полчаса мы ехали в центре кортежа из семи машин, под хриплые басы головного микроавтобуса, надрывавшиеся какой-то бодрой мексиканской песней. У нас даже был флаг — с черепом и цифрой на черной ткани — поднятый над замыкающим пикапом.

Короче говоря, моих уважительных взглядов Амелия заслужила.

— Умница.

— А то, — задрала она носик.

— И титьки норм.

Амелия возмущенно запыхтела, как тот паровоз, но с ответом не нашлась.

Единожды автокараван останавливался — нам хотели объяснить, что дальше территория банды заканчивается, бензина мало, и вообще у них еще рабочий день. Но их проблемы нам были до известного места — мы хотели пересечь столицу штата Юта засветло, не встряв на очередной развязке. Городских дорог мы не знали, потому отпускать местных не собирались. Мало бензина — слейте запас в три-четыре машины, чтобы смогли доставить нас на другой конец города. Чужая территория — значит, берите самых опытных и хорошо вооруженных. Рабочий день — так вы наверняка мечтали бросить это грязное дело и устроиться на нормальную работу.

Амелия потом заметила, что внушение «сменить работу» вряд ли продержится до следующего утра, но и то — нормально. Может, сколько-то чужих жизней сохраним. Раз уж самим иногда приходится отнимать…

Бандиты нервничали — большой город им не нравился — но «погонщица» не оставила другой возможности, и мы двигались вперед.

Поначалу казалось, что пройдем гладко — дорога прижималась к земле. Но на первой же развязке ушли на юг. Я смотрел талантом — «ай-восемьдесят» впереди пересекала каньон и поднималась над железнодорожными путями на довольно длинном своем протяжении. То есть — дальше только в объезд, улочками, объезжая любые мосты.

— Завязли мы бы тут крепко, — выругался я, поворачивая за впередиидущей машиной в очередной закоулок. — Нет, ты большая молодец. Ловко с проводниками придумала…

Амелия взглянула равнодушно-зло, вновь отворачиваясь к окну. Но талант показал, что в окошко она довольно улыбается.

А я-то что? Хочешь приручить — хвали…

Когда оказалось, что дорога впереди, нырнув под очередным мостом и вильнув длинной сытой змеей вдоль ущелья, вновь соединяется с трассой — зеленые таблички городов и знаки съездов на ней сложно перепутать с чем-то другим — я даже выдохнул.

Ехать нам до этой точки было около мили, но кортеж уже начал оттормаживаться, заворачивая на парковку возле одноэтажного вытянутого бело-коричневого здания — то ли кафешки, то ли магазинчика.

— Мы свою задачу выполнили, — подошел к нам босс «номерных», глядя недовольно и хмуро.

Ну, это тебе так кажется.

— Баки почти пустые, только назад и ехать. — Вмешались обстоятельства, и наши с Амелией улыбки поутихли. — До следующего городка — даже на одну не соберем.

— Все сольете в канистру и отдадите нам. — Распорядилась девушка.

— Как скажете, мисс… Но лучше я отправлю людей в город за горючим, для себя и для вас. Мы останемся тут, сторожить машины. Пожрем только. — Кивнул он на забегаловку.

— Поедите после нас, — Амелия с интересом посмотрела в том же направлении. — Ты так решил, чтобы не мешать уважаемому человеку, — кивнула она на меня.

В одном помещении с местными бандитами есть ей не хотелось. А между тем, голод потихоньку заявлял о себе — с утра на колесах…

— Мы после вас поедим, — деревянным болванчиком кивнул латинос. — Не будем мешать.

С тем он и отошел к своим — отдавать распоряжения. А раз бензин еще будет — то и дальше поедем не одни. Нормально, можно подождать…

Пока мы с Амелией шли в забегаловку, один из пикапов, нагруженный канистрами, покатил обратно в город.

«Нет, правильно я ее в живых оставил», — покосился я на девушку.

— Что смотришь? — Заметила она.

— Тебе показалось, — зашел я в забегаловку первым.

Позади смешливо хмыкнули.

Внутри оказалось душновато, хоть и крутились медленно лопасти больших вентиляторов под потолком. Сначала сделал пару шагов вперед, потом посмотрел на них недоверчиво — они же не должны… Оказалось, от вала к валу кольцами натянута резина, выкрашенная под цвет потолка в белый — и последняя в цепи уходит через прорезь вглубь служебных помещений. Там, видимо, еще один вал, но вниз, к движку… Не сказать, что есть от этого большой толк, но красиво, завораживает…

Приятно чисто — пол не заляпан, столики со скатертями. И люди — человек десять, почти по числу запаркованных на улице машин — охотно обедали тем, что тут подают. Значит, еда как минимум не мерзкая.

Выбрав столик в дальнем углу — чтобы не попадаться сразу на глаза входящим — мы пытались угадать, принимают ли тут заказы официанты, или куда-то надо подходить самим. Потому что персонала как-то не наблюдалось: и в зале никого, и за длинной барной стойкой хозяев не видно. Впрочем, полки за стойкой тоже были пусты — обычно там всякое спиртное с ценниками, но тут только пыль стирали.

Через какое-то время из двери за стойкой вышла живенькая дама лет сорока — невысокая, в чистом передничке поверх платья, с высокой прической, прибранной сеточкой поверх волос — и зорко оглядела помещение. Увидела нас, улыбнулась и, открыв распашную дверцу, заторопилась к столику.

— Вы только что увидели в нас детей самой любимой родственницы, — встретила ее Амелия внушением, и тетка, без того улыбчивая, совсем уж заворковала над нами.

Я даже глянул недовольно — мол, поели бы и заплатили, благо есть чем. Но девчонка только отмахнулась, с удовольствием слушая лопотания радости от встречи — и что сейчас нам принесут самое вкусное, что есть. И что ее муж вместе с сыном, вот досада-то, укатили в город, но скоро вернутся — а значит, тоже обрадуются встрече. Видимо, поэтому тут одна. И ведь не боится — или же настолько местная, что никто и не подумает обидеть?..

Меню нам не предложили — наверное, тут и не готовят сменные блюда. Вон, соседи едят примерно одно и то же. Нам, в общем-то, через несколько минут принесли то же самое — только мяса в суп и жаркое положили весьма щедро.

Из минусов — тетка уверенно расположилась рядом, начиная засыпать Амелию вопросами про какую-то Ингрид.

— Вы вспомнили, что у вас много дел по хозяйству, вам некогда пока что разговаривать.

Лицо сердобольной родственницы озадачилось, и она, рассыпавшись извинениями, удалилась обратно вглубь здания.

— А если у нее нет там дел?

— Придумала бы… — Недоуменно отозвалась девчонка.

— А если бы родственницы с ребенком не оказалось?

— У нее-то? — Глянула Амелия вглубь стойки. — У такой обязательно есть.

— Не знаю. Вдруг были, да умерли.

Та помрачнела, взявшись за ложку. Но, чуть поев, все-таки добавила:

— Воскресила бы в памяти, — и, отвернувшись, посмотрела в окно.

После этого разговор как-то сам затих — тем более что еда оказалась сытной и действительно вкусной.

Тетка появилась еще раз, на этот раз с чайными приборами — здесь угощали холодным зеленым чаем — и спросила про дополнительные порции, если все еще голодны. Либо, быть может, хотим взять в дорогу?.. Мы охотно согласились на второй вариант — если есть, в чем упаковать. Да чтобы для любимых кровинок — и не нашлось… Я, признаюсь, начал чувствовать некоторую неловкость. Человек неплохой, а мы ему в душу залезли…

— Надо будет в машину за патронами сходить. Обойму оставлю… — Буркнул я, пытаясь рассчитаться с совестью.

— Зачем? Обидится еще. Она ведь от чистого сердца.

— Но — не нам. Мы — чужие.

— Какая разница? Дай ей сделать хорошее дело, — легко отмахнулась Амелия, приступая к чаю.

Знаю я таких «делателей хороших дел». Вон, монашки под дулом пистолета дела делать заставляли… Эта — талантом… Коварство в крови у этого племени.

На улице басовито заворчал мотор — наверное, наш бензин доставили…

Но через какое-то время дверь хлопнула, и на порог зашли двое армейских, громко затребовав предъявить документы.

— У тебя есть права с собой? — Шепнул я.

— Зачем? — Недоуменно посмотрела девушка. — Я и есть свои документы.

— Ладно…

Мои документы были в кармане — я выложил их на стол. И, когда армейский почти завершил круг по залу, проверив права у остальных, указал на свои.

— У нас документы в полном порядке, — скомандовала Амелия.

И тот, не успев дотянуться до моих прав, убрал руку обратно, кивнул нам и пошел на выход.

Вышедшая на шум тетка уже переговаривалась со вторым армейским — тот ей что-то объяснял, указывая на парковку.

Я выглянул туда талантом и нервно сглотнул — внутрь огороженного пространства перед кафе заезжал уже третий «Хамви», паркуясь явно с тем расчетом, чтобы прикрывать, если что, здание кафе — стояли они широким полукругом в сторону улицы.

И вид армейских в них был столь убедителен, что наши испаноговорящие друзья сочли правильным бросить машины и свалить отсюда пешком — знакомые головы мелькали на другой стороне улицы, да и те не так чтобы близко. Видимо, рассчитывают вернуться, когда солдаты уедут…

С дороги, между тем, вкатывались тяжелые тонированные внедорожники — четыре «форда», судя по подвеске, бронированных…

— Ребята, меня попросили закрыть заведение, — шепнула подошедшая к нам хозяйка. — Тут какие-то важные люди проездом, хотят пообедать. Так что вы, давайте, идите за мной.

Я хотел было попрощаться, но Амелия уже дала себя увести за барную стойку — и пришлось идти за ними. Остальные же посетители уже торопились на выход, не собираясь спорить.

Нас провели сквозь кухню и завели в небольшую внутреннюю гостиную «для своих» — с диваном, односпальной кроватью, столиком и окошком на задний двор.

— Отдохните пока тут, я только-только вам в дорогу начала упаковывать. Потом поедете, — шепотом, хотя вряд ли нас слышали, произнесла она.

Сбегав в кухню, вернулась с блюдом винограда.

— Пока вот, угощайтесь. А я побежала, — посмотрела она в угол комнатки.

Я глянул туда же и хмыкнул от удивления, обнаружив обеденный зал, прекрасно просматриваемый через слегка затемненное стекло.

Через дверь уже заходили господа вовсе неармейского вида — скорее, бизнесмены средней руки, в штанах и рубашках, кто в пиджаке на локте, кто удерживая его закинутым за спину. По такой жаре полностью надетый костюм годился для кондиционированного помещения — или автомашины с кондиционером.

Армейское сопровождением, впрочем, тоже никуда не ушло — довольно бодро объединили несколько столов в одну линию, чтобы компания «деловых» отобедала вместе. Для себя, впрочем, соединив два столика поодаль.

— Отойти, не видно же, — просопела из-за плеча Амелия.

Я уселся на диванчик, за талию усадив девчонку рядом — так могли смотреть вместе, не мешая друг другу.

На мою руку, оставшуюся на талии, легла и ее ладошка — слегка отодвигая, чтобы не наглел.

Ну не чумная же она, чтобы ее совсем не трогать. Пусть привыкает к нарушению личного пространства — еще столько ехать вместе…

— Будем смотреть, как большие люди кушают?

— Хочешь, схожу к ним и узнаю, что они тут делают?

— Да ну… — Откинулся я на диван спиной, разглядывая зал талантом. — В мире столько тайн, зачем цепляться за еще одну… Хотя компания, конечно, интересная, — прищурившись, заметил я смеющуюся девушку, заходящую в зал вместе с еще одним «бизнесменом».

«Девушка молодая», — отметил автоматически. — «Консультантка? Может, и так… А по каким вопросам — деловым или постельным, какая разница?..»

Девичьи пальцы на моей руке сильно сжали.

— Амелия! — Шикнул я, убирая руку. — Сразу бы сказала, что тебе неприятно. Я же понятливый…

— Это Варма.

— Какая Варма? — Не понял я. — Эта, которая с ними? — Сообразил, вглядываясь в девушку у «бизнесменов».

Ну да, есть что-то индусское. Знакомая?.. Знакомая — оттуда, из Твин Фоллс?.. Я напрягся, усаживаясь на диван прямо.

— Эрика Варма, — нервным голосом выдавила из себя Амелия.

Была в ее истории одна Эрика… И ничего хорошего, как я понял, от встречи с ней можно было не ждать. Если они в прошлый раз лажанулись, упустив Амелию… Уверен, что после такого провала уровень-то ей изрядно подняли…

И ведь надо же — встретиться на одной дороге… Ладно хоть из здания не вышли…

— Сидим тихо, — шепотом произнес я.

— Убей ее. — Вновь нашла Амелия мою руку и сжала. — Ты же можешь.

— Люди просто едут мимо.

— Эта не может просто ехать… — Задрожала девушка.

— Спокойно. Все будет хорошо. Она не знает, что ты тут. Ты молодец, спрятала нас, — шептал я успокаивающе.

В зале, между тем, непринужденно разговаривали — слышались отзвуки смеха, в том числе женского. Тетка-владелица споро накрывала на стол, расставляя чашки и чайники — и убеждая, что горячее вот-вот будет.

Сложно ей одной — явно видно. Правда, та, кто звалась Эрикой, помогать не торопилась — двигаясь вокруг стола, она перекидывалась со всеми репликами, пока не остановилась возле грузного мужчины, придвинувшего к себе чайник. Перекинувшись с ним парой фраз, Эрика забрала с пола чемодан, стоящий рядом с его стулом, и направилась на выход.

— Убей… — Шептала Амелия.

Эрика отправила всем воздушный поцелуй и вышла на улицу.

— Убей ее… — Требовала девчонка, прижимаясь к моей спине.

— Ее уже нет, она ушла, — пытался я успокоить, продолжая смотреть талантом вне здания.

Вот Эрика подошла к армейским, что-то им объясняя и показывая на здание кафе. Вот они вышли из Хамви, выстраиваясь в линию напротив окон заведения…

— Вот же тварь! — Дернул я Амелию на пол и накрыл собой до того, как стены, окна и перегородки внутри здания начали прошивать автоматные очереди.

Кажется, девчонка кричала. Может быть, кричал и я сам, но к моменту, когда стихли выстрелы и отгремели звуки разбитой посуды, упавших столов и вопли о помощи из зала, мы оба пытались тяжело отдышаться.

В тишине раздалась тяжелая поступь армейских ботинок — по битому стеклу в общем зале. Я всунул девчонку под кровать, залез сам, закрыл ей ладонью рот. Сверху на нас забрался рыжий кот.

Помещение кафе обошли довольно быстро — пинали оставшиеся на петлях двери, заходили внутрь, водили стволом из угла в угол. Смотрели в шкафах, в кабинках туалета. Под кроватью… Но скоро армейские вышли из здания.

Я видел талантом — никого не осталось в живых. Видел мертво смотревшую в потолок тетушку, посчитавшую нас родными. И я был весьма зол.

— Идем, — вылез сам и поднял я Амелию на руки.

Окно на улицу не нужно было открывать — выстрелы выбили раму и стекло. Выпрыгнул я довольно шумно, но армейские и ведьма при них находились с другой стороны здания — та, как видел талант, им что-то вновь втолковывала, собрав солдат вокруг себя.

Я подошел к углу здания, усадил девчонку на землю — та бессмысленно смотрела перед собой, слабо воспринимая реальность.

Проверив, что Хтонь на плечах, уже свободно обошел коробку расстрелянного кафе и указал Спице цель.

Тело ведьмы, звавшейся Эрикой, стояло еще пару секунд, пока не поняло, что мертво, затем рухнуло на асфальт. И вслед за ней отчего-то упали на колени и солдаты, вцепившись в виски и заорав.

Амелия встрепенулась, только когда я дернул ее на себя, поднимая на руки — так бы она и просидела непонятно сколько времени… То ли обстрелом вышибло все самообладание, то ли прошлым придавило — вместе со всеми страхами, испытанными за годами… Подумав, вместе с ней вернулся к парковке и указал на труп Эрики.

— Сдохла. — Констатировал я с тяжелым ощущением вины.

Потому что — послушайся, и много людей остались бы живы. Иногда просьба — это не просто страх. Это знание, что тварь, оставшись живой, обязательно наделает много кровавых дел…

Вроде, сработало: Амелия не ощущалась безвольным мешком, закинутым на руки, схватилась на плечо, захотела встать на ноги — но нам лучше бы не проходить через парковку и солдат, а валить через кустарник в сторону дороги. Лучше я на своих двоих, тем более веса в ней — чуть. О том, чтобы забрать внедорожник — не было и речи. Ничего, найдем еще машину…

Вновь оглянулся талантом на парковку — парочка солдат, встав, с чувством избивали ногами мертвую тварь.

Видимо, эффект со смертью погонщицы закончился, и они осознали, что натворили…

«Добавьте ей от меня». — Продолжал я переть сквозь заросли, которыми был покрыт склон за задним двором.

— Она мертва? — Робко спросила Амелия, словно не веря тому, что видела.

— Мертвее некуда. Работать можешь?

— Д-да.

Я заприметил едущую по дороге машину и, выбравшись на асфальт, обратился мысленно к Хтони… Красный «форд» резко затормозил перед внезапно появившейся перед ним фурой, выворачивающей откуда-то сбоку. Легковушка аж юзом пошла — а вышедший из-за руля мужчина, грязно матерясь, явно намеревался отделать водилу грузовика.

Но двигался при этом к нам.

— Скажи ему, чтобы нас отвез.

— Куда?..

«За город?..» — Прикусил я губу. — «Тут целая парковка машин мостовиков осталась, из которых обязательно выбьют, что они тут делали, и куда направлялись двое молодых людей. Радио работает — дадут ориентировку… Трасса — по горному серпантину, там даже съехать, толком, некуда… Нельзя».

— Для начала — в спокойное место. — Скрипнув зубами, оглядел я талантом насквозь незнакомый город.

Глава 6

Грузный, фунтов под четыреста живого веса, мужик в майке и шортах поверх татуированного тела валялся на продавленном лежаке, казалось, с сотворения времен. По правую руку его был кальян — и он дышал им в полные легкие, медленно выдыхая облака сладковато-ягодного дыма, вытягиваемого на улицу через приоткрытую дверь мансарды.

За окнами мансарды, выступающей из первого этажа частного владения, возвышались над городскими предместьями горы Уосатч — хорошо видимые под ярко-синим небом. Только вершины покрывала легкая дымка — и казалось, она будет иметь ягодный привкус…

По-странному работают мозги у людей. Ты просишь отвезти в спокойное место — и через какое-то время машина останавливается возле частного владения местного бугра из «Арийского братства». Тату на бицепсе — два полукруга, заглавная «А» алой лентой, свастика и значок со сдвоенными молниями — тут, как бы, гадать не надо. Цифра «12» на шее, латинские «АВ» на запястье. Под футболкой гиганта, не исключено, еще что-то есть, но лезть под нее талантом не хотелось.

По иронии, место действительно спокойное — второй день и ни одного происшествия. Надо быть сумасшедшим, чтобы сюда заявиться — и дело не только в личности бугра, а также двух его вооруженных друзьях, без конца рубившихся в карты у парадного входа. Тут весь квартал был в «братьях» — от блокпоста в район до последнего жителя. Прежних владельцев фешенебельных домиков в один-два этажа, полагаю, выселили еще в первый год Беды. А раз за пять лет ничего не изменилось — и во дворах видны только татуированные мужики, то махать документами на недвижимость, мягко говоря, уже бесполезно.

Занятно, но район не смотрелся запущенным, мусора на улицах не было — где-то даже шастали детишки, возились в песочнице, бегали друг за другом, играя в ку-клукс-клан… Наверное… Порядок был.

Почти в каждом дворе — солнечные панели как основа цивилизации и таких благ, как кондиционер и холодное пиво. Опять же — нигде не орет музыка, потому что местному боссу это бы вряд ли понравилось — иногда его созерцание сменялось на сон.

Порою из дома появлялась женщина лет тридцати, меняла кальян, приносила пиво… Сказал бы, что переворачивала и обтирала бока, чтобы не сгнил лежа — но тому явно была без разницы неподвижность. Наверняка у бугра был талант неслабого уровня, а значит — укрепленное тело.

Хотя, быть может, мы встретили босса в редкий период отдыха — и скоро он подорвется, и вместе с бригадой отправится решать дела: избивать должников, торговать наркотой и что там у них по плану в обычный вторник… Или он это делает по ночам?..

Но пока что — бугор лежал и курил. А я сидел в другой части мансарды, у стенки, и слушал тихо бубнящее радио в надежде, что происшествие на восточном выезде из города рано или поздно попадет в новостные сводки. Хотелось знать — кто, зачем, почему.

Нас в доме приняли благосклонно: во-первых, мы были белыми. Во-вторых, Амелия с легкостью сворачивала людям мозги, вшивая, что мы тут почетными гостями. Насчет «родственников» я предупредил, что не надо — у таких людей своеобразное отношение к родной крови, от полного разрыва с семьей до тяжелых историй из детства с приютом. Как бы родню не пристрелили… А гости — это ведь всем понятно. Мозги сами достроят, почему почетные, особо охраняемые и почти секретные — организация-то у «арийцев» на всю страну, и пусть в свои дела они чужаков не пустят, зато услугу людям из соседнего города оказать могут: например, дать безопасно отсидеться какое-то время. Нам, в общем-то, это и было нужно — не так далеко от выезда на «ай-восемьдесят» отъехали. Если там ничего глобального, и нас никто не ищет — можно попытаться выехать в сопровождении братства.

Напольная радиола — явно доставшаяся от прежних владельцев дома полуантикварный «Зенит», лакированный под красное дерево — сменил одну бодрую песенку на другую. Ладно, подождем еще…

— Сделай громче, — пробасило тело с лежака.

Звучало какое-то кантри — гитара, бойкий мужской голос, за которым угадывалась ковбойская шляпа и перевязь с бутафорным револьвером.

Я крутанул громкость — так вроде нормально.

— Баба твоя где?

— Гуляет.

— Обидят — считай, сам не досмотрел. Не мои проблемы. — Выдохнул он струйку дыма.

— Не обидят.

— Крутые вы ребята, а?

— Скоро уедем.

И надо было просить включить погромче, чтобы потом разговаривать?.. Или это привычка со времен, когда в каждой лампочке могло быть по микрофону? Прослушка, федералы, вот это вот все…

— Работа для крутых ребят есть, — смотрел мужик на горы. — Для таких, которым уехать если не завтра, то через день…

Хотел было вежливо отказаться, но потом подумал — Амелия ведь все равно ему память подчистит…

— Разрешите работать — поработаем.

— Славно, — еле заметно двинул он головой. — Гвенет расскажет. Послушаешь, подумаешь — скажешь цену. И выруби это дерьмо, уши вянут…

Я приглушил музыку до самого минимума.

Гвенет — та самая подруга бугра, шастающая между кухней и кальяном. Ей память тоже подкорректируем — только любопытство удовлетворим…

Лезть в какую-либо кровавую историю — а какую еще могут предложить людям, которые уже завтра будут в другом штате? — разумеется, даже не собирался. Не после резни в кафе.

«Хотя…» — Появилась та самая странная эмоция, рожденная, пока шел от расстрелянного здания.

О том, что некоторые люди, выбирая талант, выбирают вместе с ним и судьбу — зачастую охотно и с радостью переступая через трупы.

Так-то в районе, где жил и учился, было нормально так с преступниками — отсидевшими и теми, кто скрывался от розыска. Шкерились по подвалам, чем-то зарабатывали — иногда, отсидев, становились уважаемыми людьми, как мой прежний работодатель. Я к тому, что никогда не возникало желания выпустить пулю в лоб соседу снизу просто за то, что он может махать ножом, когда сильно выпьет. За меня смертельную ампулу буйному, если он кого-то в очередной раз порежет, выпишет правительство США.

Да и у соседа всегда есть шанс не совершать преступление. За что его отстреливать-то?.. Вот перестанет пить, переедет в нормальное место, найдет работу — и с чего бы ему лежать мертвым?

Проблема в том, что талант менял человека — делал из собаки волка, если можно так сказать. Талант срывал ограничитель в голове, заставлял думать талантом, действовать через него, становиться с ним одним целым — и, если выбранная человеком способность основывалась на боли и использовании других людей, получался кровавый маньяк.

И уж в этом случае как-то неправильно рассуждать, что вот у этого человека наверняка престарелая мать, которая станет горевать над сыном. Упусти такую мерзость — и сотни других матерей будут рыдать над своими детьми…

У хозяйки кафе — муж, сын… Скажи им, что мог не допустить — что верил, будто за красотой и юностью не может скрываться ведьма. С другой стороны, с чего бы мне доверять Амелии — ее предупреждениям и просьбам…

Моя спутница, в общем-то, тоже на скользком пути. Но пока охотится для пропитания, а не в удовольствие — пусть…

Но что делать с теми, кто упивается чужой беззащитностью? Пройти мимо, не моя проблема?.. Я честно плачу налоги (нет) и хочу, чтобы правительство США (какое из трех?) решило проблему с преступностью (им некогда, они воюют друг с другом)?

Есть ли вообще обязательство у одиннадцатого уровня возвышенного наводить справедливость там, где он может? И не стану ли я такой же тварью, движимой талантом, если начну резать тех, кого посчитаю недостойными дышать?..

Наверное, я в последнее время слишком спокойно жил, раз появилось время на эти рассуждения. Надо бы их скинуть на кого-нибудь, пусть мучается…

Глянул на бугра — этому точно плевать на все сложности жизни. Есть свои, есть чужие. Если чужие режут чужих — нашим легче, больше жизненного пространства.

Хотя и этот не уцелеет — те, кто ставили черные обелиски, прямо говорили, что шансы есть только у одиночек. А у бугра целый район на шее… С другой стороны, он явно не прятался в подвале заброшенного дома, проходя эволюцию — свои прикрыли.

Так что эти сволочи из космоса тоже не все учли. Например, привычку жить коллективом… Или желание пристрелить маньяка, который лично тебе никак не может угрожать. Просто, чтобы пропал из памяти застывший взгляд убитой тетки из кафе…

«Так, завязывай. Иначе, если правительства и соберут команду по борьбе со взбесившимися, то в первую очередь отправят за тобой».

Ни одно хорошее дело не окажется безнаказанным — по Сан-Франциско знаю…

— Есть где рядом черный обелиск? — Задал я вопрос.

Из жгучего желания пнуть эту чертову конструкцию и обматерить.

Хотя, если успокоиться, то надо бы разобраться с бонусом за Хозяина Малого Моря Мрака. После эволюции я ответа «в голове», что мне сверху привалило, так и не получил. Оставался вариант обратиться к каменюке… А если промолчит — обоссать… Нет, лишнее — не из боязни, что отсохнет… Еще алерт выдаст, что «вы пометили территорию как свою — защищайте…»

— Церковь на Элизабет-драйв, — с длинной задержкой отозвался мужик.

— Благодарю, — притих я.

Так, это пару кварталов на юг… Принялся прикидывать маршрут и тут же встрепенулся, краем уха отметив, что ритмичное балаканье на гитаре уже давненько сменилось приглушенными мужскими голосами, ведущими диалог. Чуть не пропустил!

Я выкрутил громкость:

'… возмутительный террористический акт, Крис! Возмутительная провокация! А я говорил не далее как три дня назад — вы помните?

— Но кто мог предположить, Стивен… — В ответ на экспрессивную речь откровенно мялся диктор.

— Я! Вы чем слушаете, Крис⁈ Я! Я говорил — у этого мирного соглашения обязательно найдутся противники! И что бы вы думали — не успевают представители Истинного Правительства США заехать на территорию будущей переговорной площадки, как их жестоко уничтожают!

— Верно ли я понимаю, что площадка в Солт-Лейк-Сити была выбрана буквально на днях?

— Ну конечно! Мы рассматривали пять городов для ведения переговорного процесса, но вы ведь понимаете географические особенности: место встречи, желательно, должно быть равноудалено от договаривающихся сторон и нейтрально! Мы смотрели Лос-Анжелес, но его забраковало правительство Юга. Смотрели Денвер — но там и до Беды была полная разруха! Лас-Вегас — подписывать такие документы среди игровых автоматов? Вздор! Канзас-Сити слишком глубоко в тылу. Солт-Лейк-Сити — подходил идеально! Огромное количество гостиниц, пустующих деловых центров и благожелательно настроенное руководство города!

— То есть неприятель мог догадаться о выборе путем исключения?.. Это могла быть сила извне?..

— Не надо искать внешнего врага, если предатель внутри наших рядов очевиден, Крис! Работали напрямую по делегации. Неизвестным ментальным талантом высокого уровня подчинили отряд сопровождения, предоставленный городом, и расстреляли моих коллег! Это трагедия, это ужас! Но вы даже представить не можете, какой кошмар мог бы случиться, если бы гнусный замысел заговорщиков реализовался в полной мере!

— Провал переговоров?

— Хуже, Крис! Солдат убедили, что делегацию Истинного Правительства уничтожило Первое Правительство Соединенных Штатов! Они готовились подкинуть похищенные у нас документы в багаж посольства «Первых»! Это раскол северного альянса! Это возобновление боевых действий на юге и гражданская война на севере! Худший из возможных сценариев!

— Нас спасло чудо?

— Нас спас меткий выстрел! — Категорично рубанул Стивен. — Этой твари, что владела ментальным талантом, засадил пулю в череп бдительный постовой! И я вас уверяю — и приложу к тому все усилия — он получит первую Медаль Чести, выданную объединенным правительством после заключения мирного соглашения!

— Мы можем сказать нашим радиослушателям имя нашего героя?

— К сожалению, это тайна. Слушатели должны понять — мы не имеем права подвергать героя опасности. Уверен, заговорщики захотят жестоко ему отомстить. Мало того, что по их мерзким планам нанесен серьезный удар — и мы теперь предупреждены о наличии столь могущественного врага! Но — более того — героем был ликвидирован возвышенный как минимум шестого уровня! Я видел результаты вскрытия, доставленные всем посольствам — тело имеет несомненные признаки металлизации! Кости, череп! Вряд ли у врага есть еще один такой возвышенный — шестой уровень, немыслимо! Это тяжелейший удар по предателям родины!

— В таком случае, пожелаем храброму и меткому солдату здоровья…'

Ага, пожелайте…

С каменным лицом я вырубил приемник, вышел с мансарды в дом и только там, оперевшись спиной о стену и положив лицо в ладони, тихонько простонал.

«Какое, нафиг, посольство⁈»

«Шестой уровень, м-мать… Да они из принципа рыть начнут… А как поймут, что Амелия замешана — всей кодлой заявятся…»

«Солдатик, меткий… Какого калибра Спица?..»

Нет, есть надежда, что солдаты окажутся достаточно хитрыми и догадаются дострелить по раневому каналу, чтобы отбрехаться, мол, справились своими силами… Но, чую, побоятся так чудить. А это значит — представители трех правительств с большим энтузиазмом пожелают со мной побеседовать…

Про эти ваши медали даже мысли не было — уже, помню, в рыцари обещали посвятить. Чуть не сдох от той щедрости… Тут, чую, медальку если и решат крепить, то дюймовым гвоздем в череп — потому что «А вы точно случайно были на месте происшествия?.. Отвечайте правдиво — зачем вы и „погонщик людей“ заворожили бедную Эрику, честнейшего офицера и патриота?..»

Валить из города надо, если не на восток, то хоть на север или юг — если дороги не перекрыли наглухо после гибели посольства… А они перекроют, смысл-то себе врать?.. Нам хватит и блокпоста, где пара бойцов, сидя с биноклем на вышке, будут читать по губам то, что будет говорить Амелия — талант вряд ли сможет накрыть так далеко… Закрыть Хтонью машину?.. А ворота или шлагбаум невидимке кто откроет?.. Сесть в чужую тачку и спрятаться там?.. Вариант неплох — вполне рабочий.

На крайний случай — подождать, пока эти их переговоры не закончатся, сидя тихо в гостях у расистов… Тут, вон, даже кормят — учуял я запахи картошки и мяса с кухни.

И понял, что съесть не смогу ни кусочка — придавило меня новостями.

Вот, снова — о пользе хороших дел…

— Прогуляюсь, — заглянул я на кухню к Гвенет.

— Про работу босс сказал? — повернувшись, обтерла та руки о полотенце.

Тоже — тату от запястья до плеч. Но если прикрыть их длинными рукавами — симпатичная брюнетка, хоть и широковата в плечах, как бывает у пловчих.

— Вернусь — поговорим, — кивнул ей.

— Времени мало. — Давила она взглядом.

Вряд ли с хозяевами этого дома когда-то кто-то спорил. Но закладка на «гостей» пока что удерживала обоих в рамках приличий.

— Дай машину — вернусь быстрее. — Предложил я.

Взяв с комода, мне кинули в руки брелок от «Форда».

— У гаража на улице.

Эка их припекло… Надо бы попросить у Амелии — пусть та спросит, как бугор нас оценивает, кого в нас видит, до чего его преступные мозги додумались под воздействием таланта — раз уже не просто предлагают, но уже торопят с исполнением…

«Форд Бронко» — красно-белый, с лифтованной подвеской — рыкнул стареньким мотором, и я аккуратно выкатил на дорогу.

Машину в квартале, разумеется, знали — на блокпосту принялись заранее раздвигать цепями стальные «ежи», опутанные колючей проволокой. Только покривились, заметив, что внутри гость — но хватило слов, что Гвенет в курсе, и звонка по проводному телефону охранников хозяйке. Верить на слово идиотов нет…

В дороге я постарался успокоиться — все равно происшествие у кафетерия стали бы расследовать. Да и не стал бы я ничего менять, зная, что уничтожено посольство. Наоборот… Спасать мир — это вообще обычное дело, в словаре напротив этого термина давно пора вклеить мое фото… Я зло хлопнул ладонью по рулю, выдавив резкий гудок — вышедшая на дорогу мелочь в рваной одежде рыскнула обратно от испуга.

Просто политика — мерзкая штука. Нет в ней правых, но есть крайние, на которых сваливают все свои ошибки — это тоже уроки Сан-Франциско. А герой должен быть всегда мертв — потому что чужой подвиг это, как правило, собственная ошибка…

Так что будем сидеть тихо. Благо, что от изменения памяти местным «арийцам» меня не корежит нисколько…

Окончательно я пришел в себя уже на территории храма — наверное, вид основательного сооружения с белоснежной стеллой на фоне гор и должен так действовать. Каких-либо символов классической церкви не увидел — но в Юте вроде своя собственная. Не сильно разбирался в их вере, да и шел, в общем-то, не в храм — за зданием, в стороне гор, располагался черный обелиск посреди заметной прогалины — следа от удара, уже заросшего травой.

Ничем он не отличался от обелиска в Вингстоне — то же свойство стоять абсолютно прямо, несмотря на способ доставки, тот же размер, габариты и след для руки на поверхности… Я шагал по траве сосредоточенно, выкинув сомнения из головы. И без того хватит сегодня мыслей…

— Молодой человек?.. — Окликнули со стороны храма.

Остановившись, обернулся в ту сторону. Ко мне торопился мужчина лет сорока — крепкий на вид, двигающийся энергичным шагом, высокий, одетый в местный вариант монашеского одеяния. Наверное, из здешних хозяев — а я ему газон топчу…

Откуплюсь — в машине был револьвер и патроны — это было первое, что увидел, открыв бардачок. Он же, заряженный, был засунут под пояс джинс сзади и прикрыт футболкой. Отдам пару патронов — пожертвования вроде как любят все церкви.

— Добрый день, святой отец. — Улыбнулся я, демонстрируя пустые ладони.

— Носитель священства, — в шутку погрозил он пальцем, тоже улыбаясь. — У нас говорят так. Но зовите меня просто Томас.

— Генри, — оставался я на месте. — У вас принято пожимать руки?

— Между мужчинами — разумеется, — протянул он ладонь и пожал мою.

— Я, надеюсь, ничего не нарушаю? — Кивнул на обелиск.

— Возвышенным разрешено быть здесь. — Пожал он плечами. — Не удивляйтесь, эта лужайка переложена амулетами, отпугивающими простых людей.

— Не против, если я быстро завершу дело? Мы могли бы поговорить позже.

— Впервые вижу, чтобы у кого-то было «быстрое дело» к обелиску. — Рассмеялся Томас. — Но, прошу, — повел он рукой.

Я глянул на черный камень. Если бы не он, я бы уже окончил Массачусетский, устроился в солидную контору тысяч в двести долларов годового дохода. Дом в ипотеку, машина…

— Святой человек, а вы у себя не решили, как вот с этим всем бороться?..

— Зачем?

— Чтобы все завершить… — Растерялся я даже от такого ответа.

— На памяти нашей церкви, с неба два раза падали скрижали.

— Да, но какие же это скрижали — тут и текста-то нет.

— Все верно, — спокойно кивнул носитель священства. — Нет законов и заветов. Но их не осталось и на земле — отчего бы скрижалям быть заполненными?

— И что, получается… — Замялся я. — Правил больше нет?

— Нет правил, нет грехов за их неисполнение, нет праведников, что им бы следовали. После смерти нас ожидает тьма и забвение.

— Оптимистично, — хмыкнул я. — И что, никаких вариантов?

— Если люди станут следовать изначальным законам, отчего бы надписям не вернуться? А камню — не побелеть?

— То есть, если вести себя хорошо…

— Упрощенно, но разве от этого будет хуже? — Пожал тот плечами.

— А если… Если кто-то другой ведет себя рядом настолько мерзко, что не дает этого делать другим? — Отчего-то вспомнились недавние мысли.

— Скрижали — не заполнены, молодой человек. Греха убийства на них пока нет. — Смотрел тот серьезно.

«А вы принимаете рыцарей других конфессий?..»

— Ясненько, — вымученно улыбнулся я. — И, Томас, не надо действовать на меня талантом…

«Внимание! Ментальное воздействие, уровень два: „Спокойствие и умиротворение на территории храма“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

— Всего лишь желание помочь. — Отступил он на шаг. — Талант не способен нанести вред, а вы выглядите уставшим.

Заодно проверил мой уровень — угу…

— Я проездом. Дорога была не самой легкой.

— Вы, наверное, с севера, — цепко оглядел он меня. — Кожа еще не так впитала загар, как в Калифорнии или в Неваде.

Пару недель назад она вообще была белее белого… Не успел прожариться до местных кондиций — все-таки весна.

— Родился там, — кивнул. — Но еду на восток. Штат Мэн — говорят, там неплохо.

— Вот уж место, из-за которого обелиск точно не побелеет, — осуждающе покачал он головой. — Я понимаю, почему вы туда стремитесь. Но подумайте, кто еще пожелает туда приехать — все неприкаянные и неустроенные люди страны…

— Посмотрю и вернусь. Никогда не пересекал страну с запада на восток.

— Разве что для этого, — с сомнением прокомментировал Томас. — Хотите, оставим весточку родным? У нас хорошая сеть филиалов на севере. Будут знать, что до Юты вы добрались успешно.

Угу, еще и адрес родных тебе скажи…

— Доеду — сообщу. Лучше так, чем тревожить каждую остановку.

— В штате Мэн тоже есть наши храмы — заходите, вам помогут, — с улыбкой кивнул он. — Не буду вам мешать. — Указал он на обелиск.

— Спасибо, Томас. Но, если честно, простое любопытство.

— В нашей библиотеке собрана масса информации про черные скрижали и все, что с ними связано — заходите. Для вас вход свободный, — кивнул он и удалился обратно.

Ненавязчивая тут вербовка…

А что до обелиска — это уж точно никакая не скрижаль. И была бы моя воля — первое слово, которое появилось бы на нем, было бы матерным. Но, говорят, материал невозможно процарапать.

Я подошел к нему вплотную, занес левую руку и положил в выемку под пальцы.

«Чего ты хочешь?..»

Подавив участившееся сердцебиение, сдержал порыв высказать всякие разные предложения, всплывшие на эмоциях. Сосредоточился и деловито уточнил:

— Что по поводу бонусов за достижение «жертвоприношение Реликта»?

Ну же, калькулятор каменный, что за тишина?..

«Проверка уровня: десятый или выше. Уровень достигнут! Доступна опция расширения таланта! Опция расширения: новая грань вашей способности. Опция расширения: отдельный активный навык, ограниченный во времени и частоте использования. Внимание! Опция привязывается только к одному таланту! Выбранную опцию невозможно изменить. При смене, либо отмене таланта бонусное расширение таланта будет удалено».

Так-так… А поподробнее?..

«Доступны опции расширения таланта 'Видеть»: «Видеть уязвимость», «Видеть уровень», «Видеть талант», «Видеть скрытое», «Видеть опасность», «Видеть следы», «Видеть недоступное».

«Доступны опции расширения таланта 'Харизма»: «Харизма: любовь», «Харизма: последователь», «Харизма: напарник», «Харизма: старый друг», «Харизма: любящий родитель», «Харизма: верный питомец», «Харизма: истинная правда».

«Доступны опции расширения таланта 'Мощь Гризли»: «Гризли: когти разрывают плоть», «Гризли: лапы ломают череп», «Гризли: здоровье зверя», «Гризли: оглушающий рев», «Гризли: устрашающий рык», «Гризли: стальная шкура», «Гризли: нюх зверя».

«Доступны опции расширения таланта 'Удлинение плоти»: «Острая плоть», «Дублированный орган», «Тонкая плоть», «Послушная плоть», «Бронированная плоть», «Перерождение плоти», «Разумная плоть».

И можно только один⁈

Не, тут быстренько не получится…

К опциям, если попросить озвучить, прилагалось описание:

«Видеть уязвимость» — вам становятся видны точки на теле соперника для нанесения максимального урона минимальными усилиями. Бреши в костном скелете, слабый металл доспеха, ключевой орган возле тонкой кожи — никогда путь к победе не был столь очевиден!

«Видеть уровень» — под безобидной внешностью соседа за одним с вами столом может таиться чудовище; под бравадой лихого воина, ищущего найма — бездарность первого уровня. Знай, кто рядом с тобой, и будь настороже.

«Видеть талант» — знать соперника означает быть на шаг впереди. Человек или монстр перед вами — вы уже знаете, что можно от него ожидать. Неспособный удивить — проиграет.

«Видеть скрытое» — закрытые талантами двери, ящики, сундуки и тайники больше не станут препятствием для вашего взгляда. Монстры и люди, притаившиеся под скрывающим талантом, станут легкой добычей.

«Видеть опасность» — чужой взгляд, исполненный злобой, станет виден в дневном свете. Вам будет очевиден путь занесенного на вас клинка и звериной лапы, будет очевидна траектория летящей в вас пули или иного снаряда — мир окрасится алыми линиями, проскользнув мимо которых вы сможете уцелеть и забрать жизнь врага.

«Видеть следы» — где бы ни следовал ваш соперник, ваша добыча или разыскиваемый человек, его отпечатки станут сиять для вас даже на тщательно отмытых поверхностях или заметенной песком земле, позволяя отследить и забрать жизнь, когда он поверит, что смог сбежать.

«Видеть недоступное» — не все позволено увидеть, не все позволено взять и использовать. Вещи, не принадлежащие этому миру, встречаются чаще, чем можно подумать.

«Харизма: любовь» — яркое чувство любви заставит цель жертвовать ради вас, но туманит разум обожанием.

«Харизма: последователь» — безусловная вера в вас исключит сомнения в приказах, но опасайтесь за жизни тех, кто не воспримет это служение всерьез.

«Харизма: напарник» — не ждите подвига, но не ожидайте и клинка в спину. Цель возьмет равную с вами ношу и не бросит в пути.

«Харизма: старый друг» — там, где нужно повлиять, будет полезно напомнить о славном общем прошлом. Даже если его никогда не было.

«Харизма: любящий родитель» — вам доверят ценное и простят оплошности, относясь как к родному сыну. Но помните — родители любят решать судьбу своих детей.

«Харизма: верный питомец» — даже чудовище лабиринта принесет вам любимую кость. Но выбирайте питомца по уровню — навык не сработает, если вы на два и более уровня ниже цели. По истечению времени повторное применение на ту же самую цель невозможно.

«Харизма: истинная правда» — отъявленные лжецы, уже сами запутавшиеся в наплетенных речах, впервые справятся с собой и расскажут вам все как было на самом деле.

«Гризли: когти разрывают плоть» — плоть станет тверже стали, а мощное движение разорвет любую плоть цели, не выше вас на тридцать уровней. Иногда этого достаточно для победы.

«Гризли: лапы ломают череп» — даже удар наотмашь сможет стать для вашего врага фатальным, попади он в голову. Ограничение: цель не выше тридцати уровней относительно вас.

«Гризли: здоровье зверя» — вы останетесь на ногах и способны продолжать бой вплоть до сорока процентов повреждения тела, в том числе одного фатального повреждения ключевого органа (сердце, мозг).

«Гризли: оглушающий рев» — противники испытают контузию на время в секундах, равное разнице в уровнях между вами, умноженное на два. Только для противников с уровнем меньше вашего.

«Гризли: устрашающий рык» — противники будут приведены в состояние неконтролируемого страха на время в секундах, равное разнице в уровнях между вами. Только для противников с уровнем меньше вашего.

«Гризли: стальная шкура» — клинки, когти и пуля соскользнут с кожи, не оставив и следа. Возможно повреждение глаз.

«Гризли: нюх зверя» — даже закрыв глаза, вы увидите все вокруг, обладающее хотя бы минимальными запахами — их расположение и движение в пространстве.

«Удлинение плоти: Острая плоть» — вы способны превратить свой палец в заостренный стилет, руки — в острейшие сабли, нос — в шило. Клинки не в силах повредить владельцу и могут стать последним, что увидит ваш враг при жизни.

«Удлинение плоти: Дублированный орган» — иногда полезно иметь запасное сердце, почку, легкое. Или дублировать их, если основной орган критически поврежден.

«Удлинение плоти: Тонкая плоть» — способность искажать свое тело вплоть до ширины мизинца. Иногда вовремя сбежать — или, наоборот, прокрасться к сопернику — означает победить. Заранее предупредите союзников, чем вы можете стать, чтобы избежать досадной смерти.

«Удлинение плоти: Послушная плоть» — то, что неспособно гнуться, обретет дополнительные суставы и мышцы, следуя вашему желанию. Ваше тело в полной вашей власти — от внешнего облика до возможности вырастить себе крылья.

«Удлинение плоти: Бронированная плоть» — даже выстрел из пушки в глаз только откинет вас назад. Возможно замедление когнитивных способностей на время действия таланта.

«Удлинение плоти: Перерождение плоти» — мертвое станет вновь живым, старое омолодится, а вы, скинув ветхое, словно змея чешую, продолжите свой путь. Ваш первый шаг к бессмертию.

«Удлинение плоти: Разумная плоть» — возможность отсоединять от тела его части и прятать их в активаторах ловушек может сильно уменьшить поголовье ваших врагов. Попали в безвыходное положение? Оставьте голову разговаривать с врагами, пока тело убегает по частям через вентиляцию! Рассудок распределяется по всему телу, последующее восстановление не искажает личность и не сбрасывает прогресс талантов. Полное восстановление тела возможно от шестидесяти процентов прежней массы плоти.

…и стоишь как малолетка с долларом в руках у громадной витрины со сладостями…

Глава 7

Амелии в доме не было. Часы на стене показывали половину третьего — разогретый обед был съеден в одиночестве. Жареная курица, жареная картошка, щедро поперченная сверху — нормально. Еще одна порция дожидалась девчонку на плите — и, чую, пропадет зазря…

Рядом с тарелкой поставили пинту пива — по размышлении, она была выпита залпом. Легче, правда, не стало — так, слегка расслабились мышцы, загудело в голове на короткое время… На душе все равно было муторно.

Чтобы стало хорошо, к спиртному должна была прилагаться спутница, сидящая за столом напротив и тараторящая, как она ловко подчинила себе весь квартал, перехватив управление. Амелия ведь утром за этим и ушла — хотела создать что-то вроде «соседского дозора» с собой во главе. Потому как блокпост — неплохо, репутация района — тоже. Но, если мы тут на какое-то время застрянем, то отчего бы не вывернуть параметры личной безопасности в режим «паранойя»? Нам это все равно ничего не будет стоить — а «арийцы», глядишь, даже оценят новый порядок после нашего ухода.

Так что Амелия бы болтала, а я, не особо прислушиваясь, кивал бы одобрительно. Тылы были бы прикрыты, большая часть жизненных проблем решена…

Тогда бы и размышления о правильности выбора опции к таланту так не душили бы. Они и без того вцепились сразу же, как отошел от черного обелиска — рациональное, выверенное решение резко показалось поспешным, невыгодным… Слишком много вкусных вариантов было перед глазами, и пусть обсуждал их сам с собой с холодной головой и изрядной долей цинизма — но что, если ошибся?..

Вся ветка «Видеть» была отправлена в топку. Я для чего брал «корневой» талант и гнал его до одиннадцатого уровня? Чтобы разменять «бонус» за смерть реликта на то, что и так обязан буду получить по мере дальнейшего развития?.. Ведь в «Видеть» обязаны входить все, что любезно перечислил Обелиск — иначе какой в нем смысл? Из плюсов предложения — я больше не чувствовал свой талант ошибкой — вон какое у него может быть развитие. Но и «торопиться» с его раскрытием не видел причин.

Да, вкусно получить прямо сейчас «видеть скрытое» — но в мире не так много людей выше моего уровнем, если они вообще есть. Их «скрыт» я увижу. Что до чужого имущества, прикрытого как-то иначе — возможно, частями высокоуровневых животных — научился же я определять тайники по косвенным признакам? Тогда смысл?..

«Видеть уязвимость» — имба, но я точно хочу лезть туда, где не справится патрон или Спица?..

«Видеть уровень», «видеть талант»… Да хочется, все очень хочется, и прямо сейчас. Но о чем я толковал себе все это время? Живучесть нужна. Иначе толку трупу от всей этой информации?

«Видеть опасность» вроде как к живучести… Однако к ней в пару нужна сверхскорость — хотя бы уровня Марлы. Иначе увидишь пулю, запущенную в лоб, а дальше что?.. Не увернуться все равно…

«Видеть следы» — пойдет для шпиона или наемного убийцы. На эту дорогу вставать не хотелось.

«Видеть недоступное». Даже название — уже сама по себе ценная информация, что нечто «инопланетное» есть и может быть использовано. Но отпугивало, что вместе с «видеть» общему запрету подлежало «взять» и «использовать» — как бы еще два таланта сверху не понадобились, чтобы реализовать этот путь. Опять же, умение «использовать недоступное» необходимо даже раньше, чем «видеть» — мало ли как «инопланетное» устроено и для чего будет полезно… Так-то очень заманчивый путь — сходить в музей археологии, к примеру, посмотреть на кости динозавров. Раз они — это «сев» прошлых владельцев, то могли же они снабжать зверюшек сразу вооружением и доспехами?.. А раз «инопланетное» не видно — то вооружение могло остаться на вытащенных из земли костях и экспонироваться прямо в них.

Но: три таланта! Три таланта нужно для «недоступного», а на выбор давался только один… Ладно, пусть нужны два — проигнорируем запрет на «взять»… А вот игнорировать «использование» уже не получится — еще прострелю еще себе башку инопланетным бластером, не разобравшись, с какой стороны дуло…

Учтем, постараемся подобрать ветку к «использовать недоступное» — авось, к этому времени родной талант «Видеть» даст мне замечать это самое «недоступное» без траты экстра-опций.

Харизма и прочее ментальное к ней — после демонстрации Амелией, как с этим легко и весело живется, очень даже воодушевляло и заставляло всерьез задуматься. Но пока рядом девчонка — избыточно.

Хотелось, конечно, питомца из лабиринта — только там твари такие, что я состарюсь, пока долезу до одного с ними уровня. А очаровывать обычных питомцев — зачем?… У меня Хтонь есть — она и кот, и обезьяна, и дракон, и кабина от фуры…

Ветка «Гризли» — и боевая, и та, что на живучесть — тоже вызывала обильное слюноотделение. Удары по целям тридцать уровней выше себя — это ж можно королеву муравейника в одну каску ушатать!.. Правда, пришлось одернуть себя — в описании боевых навыков упоминались скользкие фразы «иногда достаточно для победы», «может стать фатальным». А может и «не стать»… А может и «быть недостаточным»… Опять же, как дойти до твари сорокового уровня, чтобы совершить этот удар?.. Руки-то короткие, скорости нет, живучести — разве что латать раны в счет будущего прогресса эволюции, что тоже нехорошо… Хтонь — не прикроет, она маленькая для этих «сорок плюс». Так что — нет.

Умения «контроля» с оглушением и устрашением выглядели весьма симпатично. Ограничений на количество целей нет… Но, все же, лучше не влипать в ситуацию, когда против тебя агрессивно настроенная толпа — а если такое произойдет, то Хтонь в помощь.

«Здоровье зверя» — та самая выживаемость. Сорок процентов тела всмятку, а все равно живой… А дальше-то что — талант-то активный… К врачу?.. И кто такое вылечит?..

«Нюх зверя» был не нужен при таланте «Видеть».

«Стальная шкура» — гораздо интереснее, но в другой ветке было похожее и без уязвимости глаз.

Вот так, постепенно выбор сузился до «Удлинения плоти». Талант, дарованный Реликтом, мог быть усилен опцией до такой степени, что становилось страшновато…

«Острая плоть» — при Спице выглядело неактуальным. Конечно, превратить себя целиком в клинок тоже весело, но убойность и эффективность не гарантировались даже косвенно.

«Дублированный орган» — живучесть… Но какая-то слабенькая в сравнении с другими вариантами.

«Тонкая плоть» — червяком пролезать в разные отверстия… Снова путь шпиона — а значит, нет.

«Послушная плоть» — отчего бы в ней не вырастить себе тот самый орган, а то и несколько?.. Химеризация тела, способность летать… Да то же «бронирование плоти» — какой в нем смысл, если можно создать внутри себя костный доспех? Останавливало то, что это серьезный шаг от человеческого облика. Пока вокруг люди и воспринимают они тебя человеком — использовать талант на полную означало стать для всего мира врагом, тварью, монстром. А если не использовать талант — какой в нем смысл?.. Но, конечно, спорно… Можно ведь укреплять себя по чуть-чуть, там, где не видно…

«Бронированная плоть» отторгала падением скорости размышлений. Переть «танком» на врага — конечно, здорово… Или убегать им, пользуясь фактической неуязвимостью… Но к навыку словно бы требовались союзники, точечно разбиравшиеся с врагами, пока те азартно палят по тебе. Опять же, не совсем ясно, как на тело повлияет пожар, случись он — отразит ли жар броня плоти?.. В теории, должна — раз нет заброневого действия от попадания снаряда, то есть, органы не перемолет в труху, то укрепляется вообще все… Заманчиво…

«Перерождение плоти» — бессмертие в условиях, когда отведенные землянам «пять эр» могут закончиться в любой момент… С другой стороны, это легкое лечение ран — возможно, даже тяжелых. И вновь — авось удастся отсидеться, пока кто-то пройдет лабиринт? Вечная молодость, жизнь до тепловой смерти вселенной… Но ведь эволюция все равно обновляет тело?.. А отказываться от пути восхождения по уровням — означало быть кем-то сожранным или подчиненным…

«Разумная плоть». О таланте хотелось разговаривать полушепотом, как о чем-то неприличном, неправильном. Отсекать от себя части… Оставлять их на месте, выращивать новые… Следить за массой — или вообще разогнать ее до четырехсот фунтов, как у гиганта на мансарде, а на задания отправлять «сорок процентов»?.. Те, кто верят в душу, обязательно задались бы вопросом — а она-то как делится?..

И вообще, во что я превращусь, если изберу этот путь? Останусь ли человеком?..

А я — все еще человек? Что уже проделала эволюция с моим телом — этап «металлизации», когда подо мной ломались кровати, уже пройден — что с ним сейчас?.. И как исковеркает еще — до какого предела?.. А раз это неизбежно, то стоит ли стесняться таланта, который дает ту самую живучесть «при сорока процентах повреждений», но еще и убирает необходимость в «жизненно важных органах»… Потому что важным становятся не условные мозг, сердце, печень — а масса, из которой ты вновь соберешься в целое без помощи врача.

Только масса эта — внутри уже вряд ли соответствующая классическому внутреннему строению органов — и буду новый я…

Жутковато. Перспективно. Страшно.

На фоне этого — даже «Послушная плоть» как-то смотрелась «обычней»…

Но если рассуждать с точки зрения «имбы», то выбор все равно вился вокруг этих двух способностей. Между талантом постепенно уйти от человеческого вида и сделать это сразу…

Зато у «Послушной плоти» был боевой потенциал… А у «Разумной плоти» — возможность изобразить собственную гибель…

И вообще, пока я воспринимаю себя — собой, то какая разница, что будет наверчено у меня внутри?..

В общем, принимал я решение через мучительные размышления — какой там «быстро», пару часов простоял…

И, откровенно говоря, большей частью тратил время зря — взвешивая все ветки талантов вновь, пытаясь найти преимущества других вариантов — ведь они были. Чуть соврать себе, где-то преувеличить, но избежать кардинальных перемен…

В конце концов, взял себя в руки, принял решение. Выбрал.

«Внимание! Добавлена опция расширения таланта: 'Гибкая плоть: Разумная плоть».

И никаких изменений в теле, никаких требований «принять ванну», то есть подготовленный раствор… То есть, это что же — тело уже было к этому готово?..

Одновременно успокоено выдохнул и погрустнел. Потому как, если «я — уже не я», то этому уже как несколько недель. С другой стороны, эволюция — это как раз про изменение вида ради выживания.

Значит, все нормально. Я — не сдох, став биомонстром. Я — это прежний я, только лучше. И никаких больше мыслей на этот счет!

Разум послушно согласился — и начал грызть сомнениями, что другой талант мог оказаться полезнее… Да что ж такое…

Вроде сам уже все для себя решил… Но ведь мог и заблуждаться?..

Доехал до «арийцев», сдал машину — и жизнь преподнесла весомый такой подзатыльник. Амелии все еще не было.

Потому что есть большая разница: выбрать опцию, имея под рукой «погонщицу». И выбрать, оказавшись в чужом квартале, который скоро начнет забывать, кто я, и какого черта тут делаю. Еще ведь работа на местного бугра предстоит — согласился-то я из любопытства…

В коридоре за порогом кухни расхаживала Гвенет, то и дело поглядывая — доел ли, готов ли к беседе?.. Есть у них немало надежд на мое участие, а смягчить отказ — не выйдет. Нет Амелии в районе — я проверил на всякий, пробежался талантом по домам. И не вернется, нет.

А какой ей смысл возвращаться?.. Главное пугало, от вида которого она тряслась — Эрика — мертва. Если раньше быть при мне, в моей свите — означало для Амелии безопасность, то теперь кого ей бояться?.. Весь мир захочет служить ей, прикажи она. Кроме меня…

Была бы она поглупее, оставила бы «арийцам» приказ меня ликвидировать. Но Амелия — девчонка умная. Просто исчезла. Вскоре я уеду в сторону штата Мэн, разногласий и вражды между нами нет… А значит, искать ее в огромном городе тоже не стану.

«Порцию ее сожрать, что ли?» — посмотрел я на сковородку. — «Хоть какая-то польза».

Да и Гвенет еще потопчется в коридоре, не решаясь помешать ужину.

«А, к черту…»

— Что за работа? — Спросил я, глядя в открытую дверь.

Гвенет, словно бы случайно оказавшись рядом, заглянула внутрь.

Я отодвинул тарелку в сторону, поставил локти на стол и внимательно следил за устраивающейся напротив женщиной.

— Твою подругу не ждем? — Уточнила она.

— Я решаю.

— Ладно… — Задумалась Гвенет на секунду. — У нас по городу команда прошла: изобразить тишь и благодать. Уже неделю сидим ровно. Все сидят.

— На западе, на мостах со стороны Уэндорфа, про это не знают.

— С запада никого не ждут. Плюс, это не город… Я закурю?

— Валяй.

Гвенет подошла к тумбе гарнитура, открыла верхний ящик и вернулась с пачкой «Пэлмэл» и зажигалкой.

— Пока все сидят тихо, мы заказали груз оружия с севера. — Выдохнула она дым, глядя в сторону. — Тачки никто не трогает, проехали бы спокойно. У нас еще грузовичок, — пространно повела она рукой, — перевозка продуктов, что-то такое. Местный. Я покажу фотографию.

— Грузовик пропал?

— Ага, — стряхнула она пепел в пепельницу, стоящую на столе. — Грузовичок, водитель, два охранника в кузове. В город заехали, и все.

— Нужно найти? — Предположил я.

— Нет, — поморщилась она. — Нашли уже. У номерных из «тринадцатых» наш грузовик. Мексиканцы, — пояснила она на всякий случай, хотя я кивнул, что понимаю. — В Глендейле груз.

— А шуметь вам нельзя… — Дополнил за нее.

— Вот-вот. Церковь сказала — сидим тихо.

— У вас они тут главные?

— Они и до Беды были тут главными, — вновь выдохнула Гвенет дым. — Их штат, их город.

— И как вам тут, уютно?..

— Ага, — кивнула она. — Мы, типа, тоже верующие. У нас тут, типа, община, — криво улыбнулась она.

— Мексиканцы — тоже община? — Хмыкнул я.

— Сечешь. Мы с ними братья по вере. — Глумливо оскалилась Гвенет.

— Брат у брата грузовичок отнял, получается. Некрасиво.

— Типа того. В другое время мы бы им объяснили… Но сейчас, — грустно повела она рукой.

— И долго вам тихо сидеть?

— Большие боссы съезжаются. Некоторые уже приехали… Других ждут. Третьих вчера на выезде постреляли, так что не знаю. Пока пострелянным замену пришлют, пока свои дела закончат…

К церковникам, так понял, обращаться нельзя — то ли западло, то ли за провозку груза их первыми накажут… Но, скорее, церковь просто отставили во всех этих разборках в сторону — а те вряд ли прямо уж требуют, чтобы мексы и нацисты расцеловались в десна. Боевое крыло любому городу нужно — а уж если бандиты считают себя «церковными общинами», они его и формируют. Не из мирных же прихожан набирать бойцов, случись что… Наверняка и «церковную десятину» с бандосов трясут… Сходить, что ли, в церквушку — расспросить, как тут все устроено… Только смысл? Жарковато тут для постоянного проживания. Во всех смыслах — Амелия если решит тут обосноваться, рано или поздно выйдем на конфликт…

— От меня что надо? Пошуметь?

— Заявить, что груз твой, — напрямик сказала Гвенет. — Под свое имя его забираешь, нам скидываешь. Тебе процент. — И смотрит тщательно запрятанной надеждой.

Как-то крутовато для одного меня… Что там Амелия им наплела?.. Ладно, черт с ними… Будем отказываться через наглость.

— Семьдесят процентов содержимого кузова.

— Это много, — замялась она.

А где категоричное «ты оборзел?».

— В кузове может оказаться пусто, — дернул я плечом. — Грузовичок ваш не первый день стоит.

— Семьдесят — много. — Чуть уверенней произнесла Гвенет. — Груз на месте, его не растащили.

— Откуда уверенность?

— Большая часть в кузове — куплена не для нас. Когда все случилось… Когда грузовик пропал, мы сказали заказчику. У него есть методы, как сработать через церковников, но заказчик решил выкупить груз у мексов. Сделки еще не было, но она будет. — Хмурилась она.

— Ага… — Я задумался, переваривая услышанное.

Это они к заказчику со всей душой… А он, падла, решил с расовым врагом дела вести. Хотят наказать всех — и «номерных» подставить, и заказчик чтобы вернулся с извинениями…

Интересно, а чего заказчик к церковникам не пошел?.. Потребуют потом «за долг»? Вполне может быть…

Впрочем — если можно купить у «номерных» трофей, то там и скидку наверняка сделают…

— Плату заказчику вернули?

— Пришлось.

Еще и удар по кошельку. Второй раз заказчику придется платить «сверху», и немало.

— Ваш груз в кузове есть?

— Треть объема.

— Вот ее хочу. С заказчика сострижёте убыток.

— Не пойдет. — Закачала головой Гвенет.

Вот и отлично.

— Мы согласны, — басом прозвучало от входа.

Там, подкравшись неслышно, словно кот, возвышался местный босс.

Плохо дело. Но да ладно — из квартала уеду, а там Хтонь прикроет…

— Когда у «номерных» сделка?

— Сегодня ночью.

Не спится им… Чего бы не завтра утром? Выспался бы хоть — а так придется походить по городу, обустраивая новую лежку.

— Там твоя баба записку прислала. — Пробасил арийский брат.

— А? — Не расслышал я. — Амелия?

Листок бумаги, сложенный так, чтобы можно было кинуть, перелетел от бугра на стол и остановился возле пепельницы.

Глянул в дверь — уже никого. Посмотрел на мансарду — лежит, дышит дымом… Занятный талант.

Пока думал, Гвенет без зазрения совести развернула бумажку, прочитала и вопросительно посмотрела на меня:

— Без нее справишься?

Я раздраженно отнял листок:

— Справлюсь.

Вчитался, рассчитывая найти строки: слезливые о необходимости расстаться или сухое «разбегаемся», матерное «пошел к черту», или лиричное «спасибо за выпускной, прощай».

Но вместо этого «Кафе на 1602 авеню, через полчаса. Нам нужно поговорить».

Поднял взгляд на Гвенет — а у той сочувствие во взгляде.

— «Нам нужно поговорить» — это совсем приговор? — Нахмурился я.

Та вместо ответа пододвинула мне пачку сигарет и свою зажигалку.

— Бери мою тачку, — туда же лег знакомый брелок. — И не бесись. Ничего ты не изменишь, только церковников разозлишь.

Вильнув бедрами, вышла с кухни, оставив наедине с бумажкой, написанной ровным девчачьим почерком.

Подписано — Амелия. Еще подпись рядом, зачем — непонятно…

«Раз хочешь — поговорим», — взял я ключи со стола. Посмотрел на сигареты и зажигалку, забрал и их.

Пока ехал по городу, сам не заметил, как закурил — раскашлялся с непривычки.

«В этот раз хотя бы деньги не воруют», — усмехнулся, попытавшись поднять себе настроение. — «Ладно, попробуем классические расставания…»

Да и чего я напрягся-то? Чужой человек. Жива-то она чудом…

Видимо, долгое одиночество так действует — привыкаешь к людям, оказавшимся рядом. Да и болезненно чуть — понадеялся, что если вести с людьми себя хорошо, это оценят.

«Хочу посмотреть штат Мэн», как же…

Вставил в зубы вторую сигарету, в этот раз не зажигая.

Здание кафе на тысяча шестьсот второй авеню меня раздражало — да мне все резко разонравилось, но этот вытянутый белый прямоугольник с поставленным навесом и вытянутыми закругленными окнами бесил неимоверно. За столиком на улице чинно обедала престарелая пара. Заглянул внутрь забегаловки: возле длинной барной стойки охлаждались пивом пара мужчин. Ряд столиков для двоих вдоль другой стены был не занят, но зато за одним из центральных, более крупных столов, понуро сидела Амелия, глядя в чайную кружку перед собой.

Или это тоже — часть того, чего ей не хватало в прошлой жизни? Бросить парня?

Осмотрелся на всякий талантом — никого постороннего вокруг, ни в самом кафе, ни в зданиях рядом. Да и на соседних улицах пусто — стоят, правда, припаркованными недешевые машины, но раз у них в городе «перемирие», то и ставить на охраняемую стоянку нет смысла.

Зашел, постоял на пороге какое-то время — глядя на ссутулившуюся спину девчонки. Что-то тронуло внутри — тоска какая-то, что опять сотни миль одному…

«Нечего сожалеть по утерянному комфорту», — усмехнулся вновь.

Дошел до нужного столика, отодвинул стульчик напротив, уселся.

— Ты звала, — пригласил к беседе.

— Извини, — шепнула она.

— Бывает, — качнул я плечами. — Не озоруй особо. Оставайся человеком.

— Ч-что? — Подняла Амелия взгляд.

Плакала — кожа вокруг глаз покраснела.

— Мы же расстаемся? За этим ты меня пригласила? — Смотрел я на нее прямо.

— Ну, вряд ли вы расстанетесь так быстро, — хмыкнул голос рядом.

Я с досадой посмотрел налево, чтобы попросить мужика — явно пьяного, раз лезет не в свои дела — проваливать.

Но обнаружил там невысокого китайца в бежевой безрукавке и классических брюках. Вроде трезвый. Да и голос — хорошо поставленный, без акцента. Я даже заглянул за него — может, кто другой сказал — но остальные продолжали сидеть за баром.

Возраст — лет за сорок, но может и пятьдесят. Крепкий, не чужд спорту — может, поэтому такой наглый.

— Вы не возражаете, если я присяду? — Спросил он, заметив внимание.

За секунду до отправки его матом по известному адресу, отметил крошечный пульт в его руке — и большой палец, вжимавший красную кнопку на нем.

Сосредоточившись, попытался посмотреть на него талантом — и никого не увидел перед собой. Какой-то размытый силуэт на грани чувствительности…

— Прошу, — улыбнувшись, я кивнул на стул рядом с девушкой.

— Как приятно встретить в наше время вежливых людей, — не торопясь, действуя только свободной рукой, уселся он напротив. — Позвольте представиться, Харви Чанг. Можно просто — мистер Чанг.

Я мельком глянул на Амелию, покорно глядящую в стол.

Приплыли.

Глава 8

На какой-то момент потолок кафе, отделанный под дерево, показался крышкой гроба. Но в поле зрения появился рыжий хвост, и стало чуть спокойнее на душе — ничего, еще побарахтаемся. Есть козыри в рукаве.

Кнопка на пульте — ну и что? Вряд ли мистер Чанг суицидник, чтобы взрывать сам себя. С другой стороны — он невиден талантом, так что вообще неясно, существует ли сидящий напротив китаец на самом деле, или это иллюзия — как и угроза в его руках.

— Генри. Просто Генри, — чуть приподнявшись, протянул я руку для рукопожатия.

Тот посмотрел на свою левую ладонь с зажатым пультом и улыбнулся, не двинувшись с места:

— Давайте без глупостей. Перехватить все равно не получится. Я всегда успею поднять руку чуть-чуть вверх, сигнал с пульта исчезнет, и всем нам станет не до разговоров.

— Хочу узнать, есть ли вы на самом деле, — честно признался. — Вы не видны талантом.

— Ах, ну раз так… — Чанг подал правую ладонь.

И я ее пожал — крепкая, сильная. Настоящая — я внимательно смотрел за деформацией кожи на собственной руке.

— Но как же так, — не сдержался я.

— Вот и наша милая Амелия была весьма раздосадована, — позволил Чанг себе легкую усмешку, откидываясь обратно на спину стула. — У возвышенных выбивает землю из-под ног, когда талант перестает работать. Чем выше уровень — тем больше ужаса в глазах.

Сам имел возможность убедиться — Амелия выглядела весьма забавно там, на втором этаже школы.

Но пробовать такое на себе — обескураживающе болезненно.

— Так работает ваш талант?

— Так работает наука, молодой человек, — хмыкнул он.

— Было бы интересно послушать, — заерзал я на месте.

— В самом деле? — Поднял Чанг брови. — Не про этот пульт и причины этой встречи?

— Но это вы ведь все равно расскажете, — отмахнулся, как от мелочи. — А вот так, чтобы наука могла что-то противопоставить этой инопланетной ерунде — узнать гораздо интереснее. — Не кривил я душой.

— Даже так?

— Именно так, мистер Чанг. Был днем у церковников — так они обелиски уже включили в собственную религию. Всех все устраивает. И это, говоря откровенно, бесит, — сжал я челюсть и поиграл желваками. — Все просто привыкли, все приспособились! Как будто так было всегда — будто это правильно, и ничего нельзя сделать. Люди гибнут, цивилизация пала, почти нет связи и лекарств — а они ждут священные письмена на черной поверхности!

— Если вы тянете время, то знайте — в техническом помещении мои люди, и они вооружены. — С некоторым недоверием смотрел ученый.

— Вы ведь уже знаете подоплеку происходящего? Докопались? — Проигнорировал я.

И да, никого в техническом помещении тоже не было — так видел талант… А раз они наверняка были — это, с одной стороны, все еще пугало… Но с другой — очень вряд ли они научились делать возвышенных настолько высокого уровня толпами. Хотя бы потому, что Эрика таковой не была — «металлизация» означала уровень ниже десятки, если судить по собственному опыту. Тем более, сам Чанг акцентировал, что это именно наука, не эволюция… Хотя — разве люди разучились врать?..

— У нас есть версии…

— Не знаете… Предлагаю обменяться информацией. — Тут же добавив. — Позже обменяться. А пока, говорите, зачем вы меня пригласили. Но, признаюсь, ваши исследования интересуют меня гораздо больше.

Чанг покосился на недоуменно глядящую на меня Амелию.

Не понимает, почему не боюсь? У меня кот, а люди с котом не склонны к панике.

— К-хм, вы интересный человек, Генри. Признаться, мне стоит кое-что переосмыслить. — Заметил китаец.

— Хотите, встретимся завтра?

— Нет, время не терпит. Черт, — посмотрел он на пульт в руке. — Эта дрянь кажется настолько неуместной… Мне кажется, что мы сможем договориться без угроз.

— Держите кнопку, если вам так спокойнее, — благожелательно улыбнулся я.

— Вашу личность просчитали неверно, — продолжил Чанг тем же тоном. — Но нас оправдывает, что мы опирались, в основном, на показания Амелии.

Та вновь отвела взгляд в стол.

— Она вас страшно боится. До ужаса, — поделился китаец. — Мы полагали, что встретим деспота и тирана. Поэтому подготовили аргумент. — Кивнул он на пульт. — Хотя лично я придерживался мнения, что вы очень взвешено урегулировали ситуацию в Уэлсе.

— Он убил всех моих людей, — задрожал голос Амелии.

Надо же, вспомнила — и недели не прошло.

— Это сделало ополчение города. — Отметил я.

— Ты навел их!

— Не обращайте внимание на девочку, — положил Чанг ладонь на коленку Амелии, и та притихла. — Я имплантировал ей блокировку таланта, и она временно не может приказать забыть себе прошлое. Без этого — у нее очень подвижная психика.

— Что-то такое я предполагал, — покивал в ответ, внимательно оглядев барышню. — Она слишком легко относится к жизни. Но после некоторых событий в ее молодости — это нормально, — пристально глянул на Чанга.

— Вы про историю с родителями бедняжки? — Потянулся Чанг жестом, будто хочет поправить очки: видимо, когда-то носил и их — до эволюции…

Знал бы, что возвышение лечит тело — взял бы «Видеть»? Ноль шансов.

— Смерть родителей, — поддакнул я.

— Она уточнила, что ее отец сам планировал возвышение супруги? И что он решил, как бы вам сказать, отойти от программы и провести эксперимент?..

— Нет, разумеется.

— Ну вот, — пожал китаец плечами, уже откровенно маясь ненужным пультом в руках. — После чего рехнулся, решив, что был прав, но ему кто-то что-то не додал. Типичное отрицание вины. Затем — повторение опыта над юной дочерью. Над дочерью Генри! Несовершеннолетней! Этого никто бы не позволил сделать, поэтому он принялся воровать ресурсы. Во время чрезвычайного положения, Генри — воровать! Просто, чтобы доказать, что был прав! Рискуя жизнью последнего родного ему человека.

Амелия попыталась что-то возразить, но, вскинувшись, так ничего и не произнесла.

— Но умер он не своей смертью? И не так чтобы спокойно?

— А как вы представляете себе расследование в военное время? — Смотрел Чанг грустными глазами. — Как узнать, были ли у него сообщники? Дознание — это тяжелое ремесло, Генри, особенно когда в голову человеку не залезть. Он экспериментировал и над собой, менталисты оказались бессильны. А раз так, то только боль и желание ее прекратить будут проводниками к правде. Но девочку, разумеется, жаль. Карьера с таким отцом ей не грозила — черная метка до конца жизни, сами понимаете. К тому же, потом выяснилось, что она сама принимала участие в хищениях… Но на тот момент мы попытались спасти Амелию, откорректировав ей память. Пусть отец будет героем, а не преступником. Тогда и она сама смогла бы начать карьеру с чистого листа.

По щекам девчонки текли слезы.

— Интересное видение. — Прокомментировал я. — Надеюсь, вы учтете как смягчающее обстоятельство, что она ушла тихо? В самом деле, ее просто жаль.

— Хм… Мне казалось, что вы к ней несколько привыкли и захотите оставить себе…

— Вы хотели предложить ее в качестве платы? — Поднял я брови от удивления. — Такую непослушную? Куда, интересно, леди, вы пошли сегодня? — Строго спросил я ее.

Молчит.

— Она захотела узнать, где находится мой штаб в городе. — Ответил за Амелию Чанг. — Желала отомстить за отца.

— Но потеряла талант. — С укором добавил я, продолжал смотреть я на героиню вечера.

— Талант заблокирован. Несложно изъять прибор из тела. Знаете, я раньше и мечтать не мог о такой возможности — чтобы без скальпеля, анестезии и угрозы отторжения проделывать столь сложные манипуляции по имплантации, — вдохновенно вещал китаец, активно двигая руками. — Такие перспективы!

К нам тихонечко подошел невзрачный мужчина в спецовке технического рабочего и что-то шепнул на ухо мистеру Чангу до того, как столь же быстро уйти.

Тот, выслушав, посерьезнел, сел ровно и вновь принялся демонстративно давить кнопку на пульте.

— Генри, — укоризненно посмотрел он на меня.

Я только недоуменно развел руками:

— Что?

— Мои люди были покусаны мелким серым скатом, это что за мелкие пакости?..

«Мелким серым»… Знаю я одного такого.

Повертел головой — за окном сидел насмерть обиженный рыжий кот, глядящий куда-то вдаль.

То есть, его сила внушения тоже не сработала…

Ну да — я и раньше понимал, что он не становится огромным монстром, или там — тем же котом с огромной пастью, способной сожрать человека. Просто давит на мозги картинкой, зачастую занятой у меня…

Грустно, конечно. Но пока что говорим с Чангом, а не угрожаем друг другу — значит, еще не все потеряно.

А насчет Хтони — есть идея… Кот встрепенулся, уловив посыл, и спрыгнул на дорогу. Когда Чанг проследил мой взгляд, по ту сторону окна ничего не было.

— Может, мыши? — Сидел я с каменным лицом.

— Генри…

— Мистер Чанг, я понятия не имею, о чем вы говорите, — соврал искренне.

— Ладно, это мелочи. — Отмахнулся китаец. — Мыши… С эволюционировавшими мышами еще не сталкивались, хотя — казалось бы, самый распространенный в городе эндемик… — Вновь задумался он.

— В целом, я к вам неплохо расположен после всего вами сказанного, — прервал его размышления. — И, если вы столь же убедительно объясните массовое убийство людей на выезде из города, которое организовал ваш человек, мы даже сможем поговорить о сотрудничестве.

Харви Чанг поморщился, словно лимон раскусил:

— Из-за вас они умерли зря.

— Если вы привыкли убивать из высшей цели, то мы не договоримся.

— Я не привык убивать вообще. Я — ученый! Но я вынужден исполнять приказы.

— Предлагаете это делать мне? Выполнять приказы тех, кто приказывает вам? — Злился я, невольно вспомнив мертвую «тетушку» из кафе.

— Предлагаю вам помилование и чистые документы.

— Я сам себя за все прощаю, — небрежно перекрестил я пятерней перед собой.

— Генри, возможно, вы впервые встретились с государством лицом к лицу. — Проморгался Чанг, чтобы скрыть раздражение. — Но у вас в самом деле проблемы. Вы убили офицера.

— Самооборона. — Парировал.

— Сорвали операцию правительства.

— Какого из трех?..

— Прекратите! — Поднял он голос.

Я мельком оглянулся — а кафе-то уже пустое. И возле входа стоит знакомый человек в спецовке — всех разворачивает.

— Вы не в той ситуации, чтобы паясничать! В мире нет адвокатов и судов, есть только трибунал! И вы, уж поверьте, уже заработали на нем высшую меру!

— На мой трибунал не хотите? — Разозлился я.

— И что вы можете? — Усмехнулся мистер Чанг. — Валяйте — пробуйте воздействия. Можете начать с физических, ну? Ментальные, любые!

— «Бьюик Ривьера» восемьдесят седьмого года.

— Что? — Словно не расслышав, переспросил китаец.

— «Бьюик Ривьера» восемьдесят седьмого года. — Кивнул я, уже слыша нарастающий звук захлебывающегося мотора.

— Какой, к черту, «Бьюик»… — раздраженно, от непонимания, спросил Чанг.

— Серый. — Успел уточнить до того, как водитель именно такой машины — угловатой, тяжеленной — на полном ходу въехал в здание кафе, протаранив одну стену насквозь, и застрял посреди зала, увязнув в барной стойке где-то в паре метров от нас.

Ударом раскидало столы и стулья, выбило стекла. Зачадил мотор под раскрывшимся капотом, а в салоне, пытаясь выбраться из-под раскрывшейся подушки безопасности, барахтался мужик, у головы которого пару минут назад шипело рыжее чудовище, порождавшее в его фантазии жуткие образы и старательно загонявшее рулить на цель.

Закричала, зажав уши и зажмурившись, Амелия.

Я успел броситься вперед раньше, чем мистер Чанг пришел в себя, и перехватил пульт. А как китаец спохватился — вывернул ему ухо до крика боли, пропавшего в вопле Амелии.

К моменту, когда в зал набежали люди китайца, я вновь сидел на своем месте. Пульт, кнопку которого я заклинил кончиком зубочистки, лежал в кармане.

— Не стрелять! — Гаркнул Чанг зло, держась за покрасневшее ухо.

Услышав его крик, затихла и девчонка.

— Кажется, мы нарушили запрет церковников. — Посмотрел я разгром вокруг. — Думаю, нам стоит покинуть это место как можно скорее.

— Ты нарушил!

— Вы пригласили к демонстрации. К тому же, я уверен, после изложения некоторых деталей происшествия вчера на выезде… — Осуждающе покачал я головой. — Вас, а не меня, попросят покинуть город. Опять же, прибор в животе Амелии…

— Как ты не понимаешь! Все было согласовано! Два правительства! «Первые», «Истинные» — они все согласились, что нужна провокация! Встречу надо сорвать и перенести по времени! В крайнем случае — вообще не приезжать в Солт-Лейк-Сити!

— А просто сказать, что кто-то заболел? Скрутило живот? У главы правительства рожает кошка? Не убивать, мать вашу, посольство! — Взорвался я раздражением в ответ.

— Ставки слишком высоки, мальчишка! Южные могут догадаться, что мы знаем! — Орал мне в лицо китаец.

Кажется, ему щепкой посекло шею — вон кровь.

— Так не кричи об этом! Скажи толком, зачем вы устроили резню, — сдержавшись, успокоился я первый и откинулся на спинку стула.

— Не имеет значения. — Посерьезнел он в ответ. — Из-за вас… Из-за тебя люди умерли просто так. Провокация сорвалась. Эрика мертва. Мир на грани гибели!

— Третий раз за год, ага, и что? — С сарказмом прокомментировал в ответ.

— Нам с Амелией, — положил он руку на плечо затихшей, но все еще раскачивающейся на месте девчонки. — Придется искать другую причину, как не допустить съезда глав правительств. Убедительную, а значит — кровавую. Люди вновь погибнут из-за тебя.

— Вы на меня вину не вешайте. Сами идиоты, раз фантазии не хватает. Везде вам трупы нужны…

— Причина должна быть очень веской. Очень серьезной. Южные должны в нее поверить.

— Да утомил уже по кругу повторять, — поморщился я.

— Ты не понимаешь. — Поставив локти на стол, наклонился вперед мистер Чанг. — Нам нужно время. Нам просто нужно время. Иначе умрут не десятки — умрут миллионы, — с тревогой и затаенным страхом смотрел он. — Встреча будет, союз будет. Но не сейчас! Через неделю, через месяц, понимаешь? Мы не против мира!

— У вас кровь всю рубашку залила.

— Плевать. На все плевать, Генри. Моя жизнь — не имеет значения. Только бы получилось! Только бы они ничего не заподозрили и продолжили движение железнодорожного состава! Только бы появились тут первыми и дали нам время!

Подошедший человек Чанга принялся оттирать кровь с его кожи и поливать спиртовым раствором. Тот и не дернулся.

— Так, — попытался я сообразить. — Южные что-то везут в город? То, что может повлиять на переговоры? Повредить лидерам «Истинных» и «Первых»?

Чанг молчал, но я видел по глазам, что все верно.

— И вам надо с этим «чем-то» решить вопрос до того, как приедут ваши лидеры на подписание документов? А они, я так понимаю, уже выехали.

— Мы придержали их. Причина — инцидент с посольством. Но без развернутого вширь конфликта, это бесполезно. Они либо продолжат движение, либо Президент и Юг что-то заподозрят… Надо предпринять что-то новое, дать нашим повод задержаться… Эрики нет. Эта дура не хочет работать, у нее истерика. — Кивнул он на Амелию. — А работать надо, Генри. Все же умрут. Я видел записи, я видел фото — ты сам себя проклянешь, если это случится…

— Что они везут? — Помрачнел я, начиная догадываться.

Из кафе вежливо выволакивали бедового водилу — надо будет чем-то отдариться, неловко… Как минимум — проследить, чтобы не грохнули.

— Не имею права говорить, — отрицательно покачал Чанг головой. — Просто пойми… Если не справимся, страна исчезнет.

— Понятно… — Прикрыл я глаза и нервно постучал пальцами по столешнице. — А если вот так, — усилием воли и талантом вернул я лицу первоначальную внешность.

Ойкнула Амелия.

— Третий талант? — Удивился Чанг. — Это, конечно, поможет…

— Нет-нет, не в этом дело, — потянулся я к нему и пальцами взял с его повязки натекшей крови.

Вену, что ли, задело?..

Прикинув со стороны, как выгляжу, провел чужой кровью по лицу и наклонил голову. Вроде как именно это изображение было на плакатах…

— Если так?

— Все еще не понимаю, — обескураженно покачал головой мистер Чанг.

— Это он, — шепнула Амелия, завороженно глядя на меня.

— Кто — он? — Досталась ей порция раздражения китайца.

— Это он. — Окреп ее голос, а страх отчего-то стал пропадать. — «Не выходите из дома… Не включайте свет по ночам… Ибо сотворивший это рядом с вами…» — Звенела торжеством Амелия, договаривая.

Во взгляде внимательно прислушивающегося мистера Чанга начало возникать узнавание. А затем — чистый восторг.

— Это ты, — шепнул он дрожащим голосом — но словно крикнул от радости. — Это упрощает дело!..

А значит, я угадал верно. Значит, дело дрянь.

Они тащат в Солт-Лейк-Сити Реликт. Твари.

— Условия, — вздохнул я устало, проталкивая слова через океан готового вырваться мата. — Всю информацию по достижениям вашей науки, — неопределенно повел я руками. — Авансом вперед.

— Медаль, помилование, новые документы, — кивал Чанг, выговаривая какую-то ненужную ерунду.

— Тушка Р… — Прервался я, заметив испуганное движение китайца. — Тушка того, что они везут… Все, что от него останется — мое.

— Это необходимые науке данные! — Пытался он торговаться.

— Не обсуждается.

— А как же Амелия? Мы отдаем тебе Амелию!

— Амелия… — Скептически смотрел я на восторженную девицу, то и дело поглядывающую на Чанга, как на ничтожество.

Героиня хренова, мстительница без маски… Чуть меня под топор не подвела, кафе из-за нее раздолбали, мужику машину в хлам — сидит, улыбка до ушей…

— Амелия… — Я поискал в одном кармане, потом демонстративно в другом — и выложил на стол мятую пачку сигарет, заполненную наполовину. — Это за Амелию.

Чанг захотел было возмутиться, но потом заметил, как девчонка резко теряет весь пафос, сменяющийся на какую-то детскую обиду.

— Идет, — ухмыльнулся он, забирая пачку к себе.

— У вас есть план, надеюсь? — Уточнил я, расслабляя чуть ли не одеревеневшие мышцы.

Беседа далась нелегко. Но тут — дашь слабину, и конец.

— Разумеется! Теперь можно считать, что он полностью, полностью завершен! Были, знаете ли, детали в самом конце…

— Тогда предлагаю сваливать. В двух кварталах церковники, и едут они к нам. — Контролировал я пространство вокруг кафе талантом.

— Разумеется. Не беспокойтесь, мои люди оплатят счет, и все им объяснят. Пойдемте, наши машины не так далеко…

— Да уж знаю, — посетовал я молча сам на себя.

Видел же тачки… Но доверился таланту, который не заметил людей внутри заведения. Тоже — начинаю думать талантом, слишком ему доверять…

Да и вообще — снова лезу в адовую авантюру. Но — вторая экстра опция… Да еще и команда, а не безумие одиночки, у которого других вариантов-то не было…

И миллионы людей можно спасти…

«Так, миллионы — не факт, да и я не спаситель человечества. Вот опция к таланту — это тема…» — отмахнулся я от ненужной мысли. — «Я не благородный, я жадный».

Так проще жить.

— К слову, мистер Чанг, — прошел я за ним в дверь.

— Да, Генри?

— Вам для вашего плана не пригодится куча оружия?

— Хм…

— Просто тут есть возможность забрать целый грузовик… — В самом деле, не нацистам же его отдавать, обойдутся.

К идее китаец отнесся весьма положительно — глубокомысленно покивал, парой фраз обозначив, что после смерти Эрики с прошлой лежки пришлось срываться и многое там оставить.

Жирный намек, что я могу скомпенсировать потери был пропущен мной мимо ушей. Мельком сказал им, что о цене мы непременно договоримся. Очень уж интересны блокираторы и иные приборы китайской выделки… Про качество не уверен — надо проверять.

Заплатят, никуда не денутся — и погрустневший мистер Чанг это понимал. Ниже пряжки мне все разговоры про возможную секретность. На край, спишет свои поделки как сломанные — схема вечная.

Пока рассаживались в машины, заметил, что Амелия вновь ведет себя неадекватно — смотрит на меня загадочно и улыбается, когда думает, что никто не видит.

— Ты просто не хотел им показать, как я для тебя важна! — Выговорила она горячо в мое ухо, замусолив его, и счастливо уселась в машину.

Пришлось отводить Чанга в сторону и просить срочно вернуть девчонке мозги — видимо, отключение таланта связано с этим напрямую. Потому что фиг с ним, с Реликтом, но если мир загнется из-за влюбленной дуры, то я сам попрошусь в ад.

Китаец покивал озадаченно и выдал, что непременно — после того, как договоримся насчет цены оружия. Хитрая скотина…

Глава 9

Уголок на подземной парковке торгового центра отгородили двумя машинами, поставленными углом друг к другу. Никаких стен, отделяющих закуток от гулкого и пыльного пустующего этажа, никаких удобств. Вместо мебели — автомобильные кресла, вытащенные из брошенных на парковке машин. Из источников света — окна без стекол под самым потолком. Вечные полусумерки, разбавленные отсветами костра, разведенного на бетоне: кипятили воду в котелке.

— Мы тут временно, — словно оправдываясь, уселся мистер Чанг на красное велюровое автокресло с подлокотниками.

Тяжело без менталиста, наверное. Серьезная операция поручена — а всего сутки, и отряд выглядит шайкой приподнявшихся бомжей, где-то раздобывших машины и чистую одежду.

Я, впрочем, с едкими комментариями не лез — присмотрелся к дивану с кожаной обивкой, вырванному из какого-нибудь седана, осторожно потрогал кожу, принюхался — вроде чистая — и уселся. Запах от костра, по счастью, весь уходил в окна — есть шанс, что не впитается в одежду. Где-то позади заняла место девчонка — могла бы остаться в машине, но сама не захотела.

По парковке — на нашем уровне и на этаже выше — остались следить трое наблюдателей. Еще двое подручных мистера Чанга были рядом — работали возле котла, потрошили армейские пайки и возились с пластиковыми тарелками, выставляя их на невысокий столик. Один остался возле кафе — улаживать проблемы и увозить беднягу-водилу в Твин Фоллс на время пока все не закончится. Итого, вместе с самим Чангом, семеро. Добавляем мертвую Эрику — восемь человек, две машины. Фактически, осталось шесть.

— Не мало вас для спасения мира? — Не смог не задать вопрос, осмотревшись.

Беда какая-то с кадрами, что тут, что в Сан-Франциско. Там, правда, изначально хотели подставить — поэтому нас и было всего трое. Вдруг и здесь отряд предназначен в расход?..

— Тут — кончик иглы, — невозмутимо посмотрел китаец по сторонам. — Давление, как вы знаете, это отношение силы к площади воздействия. Силы у нас немеряно, — кивнул он на кузов одного из джипов.

Я видел, как из кафе туда затаскивали громоздкий аппарат, больше всего напоминающий трансформатор без кожуха, уложенный набок — обмотки медной проволоки, угрюмого вида платы со здоровенными элементами, непонятные загогулины и не ясного назначения приборы. Весом оно было килограмм под сотню, судя по тому, как его вытаскивали из кухни вдвоем — и как потом просели амортизаторы на машине.

— Знать бы, на что вы рассчитываете, — хмыкнул я.

— Ну, за пять лет мы продвинулись далеко, — потянулся китаец к переносице. — Ах да, вы не вернете пульт? Не беспокойтесь, установка обесточена.

— Раз обесточена, пусть полежит у меня. — Равнодушно пожал плечами.

— Хотя бы кнопку отожмите, батарейка тратится.

— Это — легко.

Достав пульт, выщелкнул я батарейку. Зубочистка осталась на месте.

Мистер Чанг поморщился и попросил снова:

— Перед рабочим режимом двойное нажатие. А если сразу зажать надолго, то мгновенная активация. Лучше передайте мне пульт, не будем рисковать.

Добавив зубочистку к батарейке, я вновь убрал все в карман.

— Итак? — Пригласил я к беседе.

Недовольное выражение лица профессора мне было без разницы. Что-то подсказывало, что пульт у них один — а раз так, то разменивать их спокойствие на собственное я не собирался.

— Что именно вы хотели бы узнать? — Вернул себе невозмутимость Чанг.

— Все о ваших разработках, разумеется. Мой аванс.

Тот набрал воздух в легкие, но все же вместо речи кивнул в сторону котелка:

— Может, дождемся еды и поговорим позже?..

Оттуда уже шел довольно приятный запах.

— Начнем и прервемся? — Поерзал я на месте.

— Ладно, — усмехнулся китаец. — В основе всего — понимание происходящих процессов, основанное на наблюдениях… Вы не задавались вопросом, почему людям надо подходить к черному обелиску, а животные вполне неплохо поднимают уровни и без визита к нему?

— Животные не выбирают способности.

— Это очевидное следствие, но не причина. У людей есть вход в эволюцию — черный обелиск. Коснулся — попросил — погрузился в раствор — достиг первого уровня. У животных не так: они прогрессируют по мере поглощения измененной плоти. А свое первое усиление и повышенную агрессивность звери получили чуть ли не в первые секунды Беды.

Помню соседскую собачку — до сих пор жалко…

А ведь действительно — тот шпиц никак не мог коснуться обелиска, они только выходили на прогулку, когда все началось…

— И какие выводы? — Задумался я. — Обелиск — не главное? Какое-то излучение, изменяющее зверей?.. Станции на орбите?

— Мы проверяли версию и с излучением, и со станциями. Следили за ночным небом — в горах было необходимое оборудование. Нам, к слову, приходилось учитывать и тот технический мусор, что летает на орбите… Но — нет. Никаких активных источников, да еще в таком количестве, чтобы покрыть континент, мы не обнаружили. Зато другая группа исследователей, не занятая небом, продвинулась и достигла успехов.

Я слушал с интересом, и мистеру Чангу это нравилось. Так что принесенные тарелки с едой и я и он восприняли уже без такого энтузиазма — помехой беседе, вынужденной причиной прерваться.

Поели, отдали пластиковые тарелки, получили горячий напиток со вкусом апельсина — порошковый, но сладкий. И чуть более вальяжно расположившись на креслах, продолжили разговор.

— Группа пыталась воздействовать талантом на объекты в герметичной камере. Вы знаете, лабораторные стенды — фильтрация, прогонка инертными газами, последующая откачка среды до состояния вакуума.

— Так… — Заинтересовался я.

— Ноль реакции объекта на талант. Пустили атмосферный воздух в камеру — и телекинетик легко двигал объект. Как, впрочем, он делал это и до эксперимента. Вы понимаете?..

— Что-то в воздухе.

— Именно. А теперь добавим парадокс, по которому электричество все-таки работает в метре над поверхностью. Что получаем?..

— Теряюсь в догадках, — честно признался.

— Механизм, который поднимает опавшие частицы снова в воздух, конечно же! Электромагнитные завихрения, создание потоков — есть разные версии — но все, что опало на поверхность, вновь поднимается ввысь, чтобы этим можно было дышать. И этим можно было влиять на окружающий мир, считая частью собственного таланта.

— Погодите… — Нахмурился я.

— Эта вещь, которая в воздухе, пропитала собой все вокруг. Она везде, она создается вновь и вновь, она зашвыривается в атмосферу на очень солидную высоту. Хотите, скажу, как вы видите на дальние расстояния?..

— Да уж начинаю догадываться…

Если он прав, то «частицы», расположенные на расстоянии, отдают мне картинку.

— Но это ж какие вычислительные мощности… — Все-таки не верил я.

— Ну а чего вы хотели? Враг силен и могущественен. — Медленно повел китаец руками, чтобы не расплескать содержимое своего стаканчика. — Наши исследовательские группы полагают, что за вычисления могут отвечать обелиски. Они же — концентрированное «вещество», концентрированная «взвесь», в момент падения на поверхность распыленная на большую площадь. Да и потом… Обелиски испаряются, хоть и очень медленно, вы знали?

— Как-то не догадался проследить. — Проворчал в ответ.

— Ну а мы — проследили, измерили… Были проекты, предполагающие, что можно изолировать испарение от обелисков, и этого хватит. Но, я уже говорил — «взвесь» в атмосфере самовоспроизводится. Там, где есть возвышенные — сильнее, чем просто в закрытой комнате.

— То есть, мы — как чумные?..

— Бросьте! — Отмахнулся Чанг свободной рукой. — Заражен весь мир, нет смысла говорить об отдельных особях. Даже опасно такое высказывать вслух! Люди услышат, что беда от возвышенных — и мы получим опасных фанатиков, запертые города и костры, на которых станут сжигать людей с талантом. Хотя даже те, кто не подходил к обелиску, уже являются фабриками для «взвеси».

— Погодите… Вы же сказали, что вход в эволюцию для людей — через обелиск…

— Люди могут так считать. Но, на самом деле, почему люди должны отличаться от животных?.. Мы просто не едим сырую измененную плоть в том количестве, что звери. Наша психика — стабильнее, поэтому не так сильно проявляется агрессия. И да, мы сразу формулируем желание у обелиска, пользуясь преимуществом разума. Звери же эволюционируют только в очевидную сторону, способствующую их выживанию — сила, здоровье, скрытность… Генри, мы проверяли — даже если не подходить к обелиску, нельзя остаться от происходящего в стороне.

— Получается, «чистых» нет?

— Ну, они могут себя таковыми считать… Знаете, на юге есть секты, которые принципиально не касаются обелиска. Ведь если не поддаться искушению, то сохранишь душу — так говорят их проповедники… Что-то вроде этого, — неопределенно повел профессор рукой. — Только они дышат той же «взвесью». В них даже есть начальная форма изменений — я бы дал прочитать вам отчеты, но поверьте мне на слово. Перемены, не подстегнутые обелиском и раствором, весьма медленные — но вот, прошли пять лет, и они видны визуально при вскрытии. Их беда — беда тех, кто решил игнорировать перемены — в другом.

Я вопросительно смотрел на китайца, предлагая продолжать.

— Вся эта «взвесь», что внутри них — она дает другим возвышенным возможность делать с ними, что те захотят. А их нулевой уровень — не даст этому противиться.

— То есть талант Амелии…

— «Взвесь» везде, в руках, мозгах, глазах. — Кивнул Чанг. — Поразительная технология! Когда Амелия приказывает что-то забыть, «взвесь» подавляет участки воспоминаний. Потом, впрочем, организм восстанавливается, и влияние воздействия проходит.

— Когда Эрика умерла, солдаты схватились за голову и заорали. Прошу прощения, если вам это неприятно обсуждать…

— Что вы, — пожал китаец плечами. — Я с уважением относился к сотруднице, мне будет ее не хватать как специалиста. Но она слишком увлекалась, право… В этот раз тоже — работала весьма неосмотрительно, на открытой местности… А что до вашего описания — так бывает при смерти «оператора взвеси», как мы начали называть возвышенных. Потеря управляющего сигнала, резкая отмена… Шок… — Погрустнел Чанг.

— Я полагаю, на Эрику было завязано слишком многое?.. — Заметил я его расстройство.

— Нам бы точно не пришлось сидеть в подвале, — проворчал тот. — Но да, один менталист высокого уровня заменит армию — когда заставит верить, что он их генерал…

— А ваша нечувствительность к талантам? — Перевел я тему. — Вы нашли способ блокировать эту… «взвесь»?

— Когда знаешь, с чем нужно бороться — легче. Генри, мы не видим эти микрочастицы в воздухе, не можем их поймать. Но мы стали понимать логику поведения этого вещества и добились определенных успехов.

— То есть у вас получилось?

— И да, и нет. Я не хочу обманывать. Я редко обманываю. В конце концов, если бы не Беда, и военным не понадобились настоящие ученые, а не карьеристы с красивыми графиками…

— Амелия без таланта. — Прервал я экскурс в прошлое. — Я не вижу вас талантом. Вы, кажется, вообще не боитесь возвышенных, а в кузове машины железка, способная повредить Реликту.

— Но мы все еще никак не можем отфильтровать «взвесь». — Кивнул профессор. — Ведь вопрос был в этом? А значит — в средстве возвращения старого мира, каким мы его помним?

— Ну да, — расстроился я.

— Странно… Мне казалось, что в вашем возрасте вы уж точно захотели бы сохранения талантов.

— Навидался тут всякого… — Криво улыбнулся. — И то, думаю, по краю прошел. Не в самую грязь залез… Но лучше вообще без талантов, чем дать их хотя бы паре мерзавцев.

«Вроде твоей подчинённой».

— Мы работаем над этим. — Чанг отреагировал мягкой улыбкой. — Если хотите, после всего можем отправиться к нам. Продолжим исследования вместе — я вижу в вас большой потенциал.

«И подопытного», — немедленно отозвалось.

Ибо кому я нужен без образования?..

— Спасибо, но нет.

— Подумайте обязательно. А что касается таланта Амелии и моей защиты, — тяжко вздохнул Чанг. — Мы основывались на том, что «взвесь» — это технология. А раз технология, то действовать она должна в рамках настроенных алгоритмов. Попросту говоря — мы верили, что «взвесь» «туповата». И вышло так, что ее действительно удалось обхитрить. Например, мы подселили Амелии одну особо агрессивную форму рака…

Позади испуганно ойкнули.

— Спокойно, милая барышня, — поднял Чанг руку. — Это не ваш рак, он герметично упакован и никак вам не навредит. Но «взвесь» накинулась на него внутри тела и исчерпалась вся, пытаясь исцелить столь серьезную пробоину. А дальше — я имплантировал ей приборчик, который имитирует ритмы и частоты при возвышении. Не стану вдаваться в подробности, как это настроено, но внешняя «взвесь» перестает контактировать с телом, а внутренняя занята борьбой с болезнью. Итого: девочка не может передать сигнал во вне. Опять же, ваш пример, Генри. Вы смотрите на меня зрением — и фотоны отраженного света попадают на сетчатку ваших глаз. Вы смотрите талантом — но взвеси во мне нет, а значит, я для нее не существую.

— Но я вижу Амелию талантом…

— У меня прибор настроен на другой режим, — уклончиво отозвался Чанг.

— И свой талант вы не давите, я понимаю. — Кивнул в ответ. — А какой режим эмулирует ваш прибор?

— Просто еще один режим, подобранный наугад.

И ведь врет — но какой смысл настаивать? Все равно не проверить.

— А как же ваше предложение ударить по вам талантом? — Задумался я. — Понимаю, если весь талант — это «взвесь», «частицы» или «наноботы» — в вас их нет. Но чистая сила мышц…

— Сколько в этих «мышцах» той самой «взвеси»? — Иронично улыбнулся Чанг. — На определенных уровнях из нее начинает формироваться само тело. Ударь вы меня талантом — травмировались бы сами.

Забавно… У меня ведь само тело теперь — талант, а руку мы пожали спокойно. Подсознательное ощущение, что профессор может слегка заблуждаться.

— Интересный способ защиты. А если кинуть в вас столом?

— Или въехать машиной, — кивнул он. — Ну, это риск. Тогда бы пришлось отпускать кнопку.

— И что тогда?..

— Зависит от ваших религиозных предпочтений, — развел он руками. — Но лучше пусть устройство дождется Реликта.

— Вы ведь проводили натурные испытания? — Настаивал я.

— Разумеется!

— На возвышенных какого уровня?

— Достаточного… Генри, не надо смотреть столь скептически. Вас устроит, что это устройство уничтожило монстра двадцатого уровня?

Если честно — ни разу не устроит. Если у людей «металлизация» — по моему примеру — закончилась на одиннадцатом, то возле лабиринта у Ридервилла валялись железные остовы тварей шестнадцатого уровня и выше. Повозиться с ними пришлось изрядно — там-то я растерял последнюю брезгливость, вынимая отчего-то целые органы из слишком далеко отошедших от лабиринта существ. Зато потом — два уровня к эволюции за месяц вместо долгих лет.

— Реликт — это тварь уровня тридцатого-сорокового…

— Вероятно, выше. Она уже съела немало наших сограждан. — Помрачнел китаец. — Ее ими кормят. Расплачиваются за силу, проводят ритуалы, отдают провинившихся. Это — божество Юга. Какая-то мелкая тварь, успевшая раскормиться за пять лет до просто неприличных размеров…

— Полагаете, от вашей установки она тоже сдохнет?

— Принцип, на котором основана установка, первичен для взвеси во всех наших исследованиях. Сбой невозможен. Я бы с удовольствием объяснил, но это — уже другой режим секретности, Генри. Принцип работы установки не может входить в наше джентельменское соглашение. Разве что я отправлю запрос в штаб, а мне оттуда чудом ответят согласием. Просто знайте, что наша работа — рутина. Надо дождаться и включить. Очень удобный момент, очень — тварь везут прямо к нам в руки.

— Вы хоть знаете, что тварь способна восстанавливаться, даже будучи разорванной на части?..

— Я упоминал, что была некоторая недоработка финального этапа, — допил китаец стаканчик и смял его в руке. — Как хорошо, что вы теперь с нами и сможете это уладить.

«Уладить…»

— Даже не спросите, что мне для этого понадобится?..

— Наши разведчики говорят, что, вероятнее всего, огромный бассейн, — усмехнулся профессор. — Что-нибудь придумаем. У нас ведь есть Амелия.

— У меня, — поправил его.

— У вас есть Амелия. — Покладисто согласился Чанг. — И личный интерес — получить остатки Реликта, не так ли? Аванс я вам уже выдал.

— Аванс — не весь. Хочу приборчик, как у Амелии. Не внутрь себя, разумеется. И еще один — как у вас. Просто пусть будет.

— Вне тела он не так эффективен.

— Пусть. У вас наверняка есть еще несколько таких же?..

— Как пожелаете, молодой человек, — вздохнул профессор Чанг. — Но, очень вас прошу, не лезьте внутрь. Там химический взрыватель, который все превратит в хлам, если нарушить герметичность корпуса.

Амелия вновь пискнула.

— Барышня, корпус очень крепкий! И размещен весьма надежно.

— К ночи надо бы достать из нее все, что вы туда поместили, — прокомментировал я. — Тогда груз заберем без проблем.

— Увы, но «взвесь» будет восстанавливаться в прежнем объеме какое-то время. Даже если я займусь ей сейчас, то результат мы получим к утру.

— У вас есть гарантии, что ее талант не понадобится утром?

— Нет, разумеется. Но мы не обговорили цену за оружие…

— Профессор, вас семь человек и одна установка. — Вздохнул я. — Просто скажите мне «спасибо», когда я не сдеру с вас последнее.

Тот поморщился, нахмурился, но в итоге пробубнил:

— Я все равно ограничен бюджетом миссии…

— Значит, я ограничен им в той же степени. Уберите из нее прибор.

— И уберите рак! — Пискнула Амелия.

— Займусь. — Кивнул китаец. — Чуть позже.

— Но!.. — Хотела было возразить девчонка.

— Вас оперировать прямо на пыльной парковке? Или найдем хотя бы нормально освещенное помещение?.. — Проворчал он в ответ.

— А где оперировали в прошлый раз? — Полюбопытствовал я.

— Полагаю, даже если там уже замыли следы от крови и вставили окна, нам не стоит туда возвращаться. Ваша Амелия решила нас штурмовать, — выразительно смотрел он на меня. — Новую операционную еще придется найти.

— Потерпит, — поддержал я его.

Хотя без Амелии забирать груз будет сложнее… Но там, надеюсь, ребята простые, без чудо-приборов.

— Теперь ваша очередь рассказывать, — произнес Чанг. — Давайте разбираться, как, по вашей версии, мир оказался в Беде.

Подумав, я не стал говорить об эпизоде из детства — о «Предвестнике» и его пере. Умолчал о догадках Марлы и скрытых коэффициентах на возвышение — да и вообще ограничился емкой историей про случайную видеотрансляцию в интернете.

— Изустные предания на двенадцать с половиной тысяч человек… — Скептически отозвался мой слушатель. — Не выгорело, а?.. Я о таком — ни слухом.

— Возможно, отмахнулись как от чего-то маловероятного. Не вы — так ваши аналитики, — предположил в ответ.

— Но если то, что вы говорите — правда…

— Я лично все это видел, профессор. Мне от вранья — никакой пользы. Фактически, — улыбнулся я во всю ширь. — Я и есть то самое «изустное предание», которое все-таки до вас добралось. Теперь вы знаете.

Глава 10

Главная польза теорий — можно долго сидеть на диване, рассуждая на отстраненные темы, пока молчаливые подчиненные подтаскивают напитки. И вроде делом заняты: рассуждаем, какой процент «взвеси» считается «своим», и развивается ли он в процессе эволюции, а какой — «внешним». Преобразует ли «взвесь» тело, оставаясь всегда во вне, или становится частью человека? У профессора Чанга был свой ответ, и он его яростно защищал — правда, неизвестно перед кем. Я-то большей частью молчал.

Или там: зачем вообще настолько могущественной цивилизации с таким уровнем развития технологий играть в эти игры с эволюцией… Ответ, правда, на поверхности: если в лабиринте представлены «боевые особи конкурентов», то победивший их «правильный набор талантов» явно имеет право на существование. А то, что инопланетянам достаточно всего одного победителя: так «набор-победитель» потом можно будет масштабировать сотни тысяч или миллионов раз…

Почему не составят этот «набор» сами? Да уж составили, раз их еще не уничтожили конкуренты, и война продолжается. Только, видимо, отводят какой-то процент на то, что где-то могли просчитаться, недоглядеть — и «туземцы» с дикой планеты возьмут да и изобретут что-то особенное. Устроят прорыв на ровном месте, пойдут тем путем, который все считали тупиковым — так ведь бывает.

У нас, вон, ограниченная таблица Менделеева, на основе которой можно как проломить соседу череп камнем, так и превратить планету в спекшийся до стекла песок. Надо просто дать ресурсы и подождать — обязательно что-нибудь придумаем. Только времени у тех, кто все это затеял, времени на долгое ожидание нет — поэтому проверять будем сразу на себе, в ускоренном режиме подбирая правильный набор талантов…

Ну а если не справимся — на Землю вновь вернется эпоха динозавров в качестве варианта проверенного и надежного.

— Они ведь неслабо потратились, понимаете? Я имею ввиду — все должно иметь плату, — расхаживал по парковочному тупичку Чанг. — Хотя бы энергетически — то, что они сделали, должно обойтись недешево! Поддерживать вихри, черные обелиски, этот самый лабиринт…

— Там говорилось о готовом решении. — Припомнил я слова из давней трансляции: мол, не первый раз уже.

— Да, но ни слова о том, что оно бесплатное! Я к тому, что у внешних сил обязана быть заинтересованность, а они — кажется — попросту скинули все на самотек! Никаких пояснений…

— Значит, пояснения не работают.

— В каком это смысле? — Строго посмотрел Чанг на меня.

— Под пояснения постараются подстроиться. Вам дадут список монстров лабиринта, и вы найдете идеальный вариант прохождения.

— Но они же этого и хотят!

— Мне кажется, им бы хотелось запаса прочности. Нечто универсальное. Быть может, даже парадоксальное?..

— … а когда мы поедем в больницу? — Прервала рассуждения Амелия.

— Скоро, — кивнул ей Чанг.

— Опять же, я не считаю, что они пустили все на самотек, — хмыкнул я. — Иначе бы трансляции не состоялось.

— Трансляция эта ваша… — Злился китаец. — Письмо на стол президенту — было бы лучше всяких трансляций!

— Они ставили на разрушение государства. А информацию отдавали молодым особям. Кто-то из них даже выжил, — поднял я ладони, обозначая себя.

— У вас сохранилась запись? Ее можно посмотреть вновь?

— И в мыслях не было записывать. — Пожал плечами. — Но все видео обычно сохраняются на серверах Амазон. С датой и временем я вам помогу.

Уж слишком многое со мной произошло в тот час и тот день, чтобы забыть.

— Такие вещи надо анализировать дословно! — Строго выговаривал Чанг.

— Вам виднее.

— Мне с этим материалом идти к руководству… Просто слова их совершенно не впечатлят…

— А какой версии придерживаются в руководстве? — Нашел я момент удовлетворить собственное любопытство.

— Прагматичной. — Пожал китаец плечами. — Сначала заключить мир, затем восстановить средства связи и контроль над страной. И уже потом разбираться, кто все это натворил: инопланетяне, русские или китайцы.

— Даже так…

— Поначалу было так… Потом, как узнали, что на других континентах все то же самое, больше склоняются к инопланетной версии. Но до сих пор нет понимания о целях, о замыслах происходящего! В коридорах власти уверены, что эволюция — это приведение нашего вида к облику инопланетных захватчиков. Так, чтобы через поколения мы от них не отличались и стали полноценной колонией. Мы на пальцах объясняем чиновникам: такой цели можно было добиться гораздо быстрее! С такими-то технологиями!

— А Реликт, по их версии, это что? — Поинтересовался я. — Тварь-то явно ближе к хозяевам, чем они сами. А вы ее — под нож. Вдруг пора падать ниц и кланяться?

— Южные так и сделали. — Нахмурился Чанг.

— А вы?

— А мы умеем смотреть и думать. Вас ведь не наказали за смерть Реликта Малого Моря Мрака. Вас наградили.

— И весьма щедро, — кивнул я, не думая скрывать.

Потому что собственную ценность лучше повышать, чем скромничать.

— Значит, Реликт — аномалия происходящего. Паразит, ошибка, просчет, которую надо устранить. — Выговаривал Чанг зло, заложив руки за спину и продолжая расхаживать. — То самое нелюдское, что обрело разум и способно пройти лабиринт! Конкурент нашему виду!

Во всяком случае, в мою версию он поверил — и к собственной ненависти добавил новых аргументов.

— Вы вот говорите, что Реликту лет пять, — припомнил я его слова. — Но мне всегда казалось, что Реликт — нечто более древнее…

— … а может, мы уже поедем? — Чуть более громко прервала Амелия.

— Наименования формируют люди. Мы проводили эксперимент — брали существо, про которое было известно его наименование. Делали из него амулет, чтобы при его использовании передавалось название. Фиксировали его в амулете, понимаете?

— Сталкивался с амулетами, понимаю.

— Затем мы показывали фото зверя большой группе населения и сообщали совсем другое наименование! И наименование амулета менялось! По крайней мере, в нашем городе. — Добавил он уточнение. — Так что доказано: нет никаких «внутренних» названий измененных тварей. Увидел рабочий тварь, обматерил ее «Зубастым подземником» — он и будет таковым для всех остальных, кто встретит позже.

— Получается, можно эксплуатировать и эту уязвимость…

— Как? Назвать Реликта всем городом «Доброй феей-крестной»? И что это изменит?

— Ваша правда, — согласился я.

Но впредь буду осторожнее, даже если у создания передо мной самое невинное название — так как милое дело обозвать ядовитую гадюку «счастливой лентой»… С другой стороны, в эту диверсию надо вложить немало сил. Маловероятно.

Хотя, если тварь увидеть первым… В общем, в памяти засечку сделал.

— Так что пусть называют Реликтом, пусть — падшим богом, но паразита этого южного надо уничтожить. — Подытожил Чанг.

Как бы, и сомнений не было — надо. Хотя насчет роли Реликта в окружающем безобразии бы поспорил. Но любые догадки стоят денег, а им уже платить нечем.

— Интересно, сколько Реликтов на свете?.. — Озвучил вместо этого.

— Я знаю о трех. Включая убитого вами, разумеется.

— Умеете вы настроение портить. — И в самом деле оказался я обескуражен. — А третий у кого?

— Достаточно далеко, чтобы его пока не учитывать. Все нормально, Генри. Установка — многоразовая. — Кивнул он в сторону машины.

— Ребята… Профессор… Генри… — Громко обратила на себя внимание Амелия.

— Да, барышня?

— Вытащите эту дрянь из меня!!! — Прокатился вопль по парковке, ставший окончанием нашей беседе.

Потому что говорить о высоком среди женской истерики невозможно.

Пришлось успокаивать, а потом грузиться обратно в джипы и искать подходящее для операционной место.

После спешного осмотра окрестностей, нашлось пустующее помещение массажного салона в полуподвальном помещении. Заведение работало — сонного вида женщины в легкомысленных нарядах ожидали клиентов в первом помещении, там же обретался хмурого вида охранник с дубинкой и пистолетом. Под потолком витал воздух ароматических масел, пролитого вина и разврата.

Работавших тут попросту выперли, охраннику сунули в лицо какой-то документ, а грозного вида тайка, встретившая нас визгливым криком, угомонилась после легкого тычка автоматом в живот и последовала на улицу.

После «холла» был коридорчик с дверями в «массажные кабинеты». Мы выбрали тот, что побольше — на три койки. Сверху проходили направляющие для плотных ширм, сейчас сдвинутых к стене. Сверху бил холодный и яркий свет светодиодных ламп — для каждой лежанки полагалась по две. Из-за обилия света и простора Чанг предпочел работать тут.

Интересно, такое количество «рабочих мест» — для любителей слушать чужие стоны? Или тут самое проходное место — дешевое, массовое, бездушное? Судя по обтрепанным предметам мебели, грязному полу и отваливающейся побелке потолков — второй вариант…

— Может, в больницу? — Скорбно смотрела на обстановку Амелия.

В кабинете остались вчетвером: один охранник остался внизу на случай, если кто-то чудом проломится через трех бойцов у входа. Но вряд ли кто станет воевать за «массажку» всерьез — у людей профессора просто работали рефлексы.

Нагло, конечно, но в тут было электричество, яркий свет, вода и лежаки с возможностью настройки высоты. Чемоданчик с хирургическими приборами у Чанга был свой.

Лучше бы, конечно, в больницу — но, думается мне, никто не отдал бы нам операционную «на время». А за вооруженный захват нам хозяева города без затей мозги вышибут.

Так что все, что мы могли предложить Амелии — самостоятельно подобрать более-менее чистые простыни из шкафчика в коридоре. Ну и — делать вид, что все нормально.

Заминка получилась, когда я отказался выйти из «операционной» — девчонка, раздевшись за ширмой, уже лежала на одной простыне, прикрывшись второй. Чанг — понятно, хирург. А меня смущенно попросили выйти.

— Кто проверит, что он все вытащил? — Попытался я достучаться до ее разума. — Хочешь, чтобы он оставил все в тебе? Сделает надрез — и как проверить? Я талантом внутрь человека смотреть не научился.

— Молодой человек! У нас же соглашение! — Возмутился китаец, застегивавший на себе белый халат, вытащенный из чемодана с приборами. — К тому же вы в верхней одежде.

Он стоял ко мне лицом — «койка» находилась между нами. Его чемодан — на следующей в ряду лежанке.

— Да тут такой стол, что она забеременеть может даже сквозь простыню, какая еще стерильность, — поморщился я, впрочем, отходя к стене.

— Пусть останется, — неожиданно поддержала Амелия.

— Вам виднее. Но ваш организм и так перегружен борьбой с раком, если возникнет сепсис… — Надел он шапочку и маску.

— Пусть останется!

Чанг, что-то проворчав под нос, разрезал простыню на уровне живота девушки и принялся обрабатывать кожу спиртом из стекляного бутыля. Налив из него щедро в железную посуду, погрузил в нее хирургические инструменты.

Настал черед стерильных перчаток из одноразовой упаковки. Еще движение — и из чемодана появился шприц вместе с ампулами. Неприятный хруст стекла, вид стальной иглы с капелькой жидкости на ней — у всех найдутся не самые приятные воспоминания, связанные с этим. Вот и меня пробрало легкой дрожью…

Укол в вену, медленный счет вслух до десяти — и Амелия, до того напряженная, расслабилась, падая в сон.

— Вы бы знали, какую дозу приходится вкатывать возвышенным… — Посетовал Чанг. — С обычными людьми, конечно, легче.

Я молча наблюдал за манипуляциями. Вопрос был даже не в том, извлечет он прибор или нет. Волновало другое — тот ли прибор передаст мне потом? Чанг все еще оставался невидим для таланта — как и некоторая часть пространства вокруг него. Иначе бы я видел его обувь, одежду — пусть и сам китаец оставался невидимкой… А раз так — может схитрить.

— Если станет не по себе, блевать можно в ведро у выхода, — еще раз посмотрел на меня Чанг, занося лезвие над гладкой кожей.

Только улыбнулся ему, поощряя начинать.

Подумаешь, человека режут — эка невидаль. По взаимному согласию ведь.

Хотя вид покрытых алым двух пластиковых упаковок, вытащенных из разреза живота — на лиричный лад не настраивал ничуть. Небольшие они были: одна размером с большой палец, вторая — с колпачок от шампуня и гораздо тяжелее.

— Я же говорю! Взвесь даже упаковку не нарушила — прошла через пластик сразу к раковым клеткам, — осмотрел Чанг менее крупную упаковку.

— Прибор закидывайте мне.

— Да зачем, дайте отмою.

— Я настаиваю.

— Какой вы все-таки недоверчивый. — Перекинул он окровавленный предмет широким навесом.

Ну а я поймал, обернул платком и убрал в карман.

— Так и в чем ваш талант, профессор? — Спросил, глядя, как соединяет края разреза и готовится сшивать рану странно выглядевшей иголкой.

— Я же говорил! «Взвесь» внутри Амелии отсутствовала, как же я талант-то применю? — Возмутился он, как преподаватель от глупого вопроса.

Так что я притих, ожидая завершения операции.

— Вот имплантировать могу без угрозы отторжения… А вынимать… Зачем вынимать?.. Прибор можно было выключить извне. Я, в общем-то, его уже выключил, — хмыкнул он. — Получили бы пульт от своей красавицы… Если бы не стали красть мой пульт…

— От охранников у вас тоже есть пульты?

— Не говорите глупостей, Генри. Доверенные люди, — возился Чанг, штопая разрез. — Но, знаете, даже раньше вот — смотрю я телевизор. Какого-нибудь дурака-политика, неприятного до отвращения. Жму «выключить», а в мыслях — хоть бы и этот дурак тоже вырубился…

— Да верну я вам пульт. Собственноручно выключите Реликта.

— Ну, извините, обратно зашивать прибор — это только портить такую красоту. — Провел он костяшками пальцев в перчатке по девичьей коже. — Давайте хоть дождемся, когда заживет…

— Да я не про это. Просто верну. — Прищурился я, опершись спиной о стену.

— Ну и зря! За талантами высокого уровня необходим контроль!

— Готовите федеральную программу по имплантации? — Усмехнулся я. — Каждому возвышенному — приборчик?

— Каждому опасному! Вы же сами сказали — некоторым нельзя давать талант в руки. А как поймешь, нормальный он или нет? И что будет, если он не нормальный, а маньяк?.. А будет приборчик — так сам приползет с покаянием, если чего учудит… Мы же его выключим! Доработаем только устройство…

— Не всем ваше предложение понравится.

— Ну еще бы оно нравилось! — Дернул Чанг плечами, на секунду отвлекшись от манипуляций. — Но я вам скажу — как завершим с Реликтом, слушать меня станут гораздо внимательнее!

— А что взамен? Вы им — несвободу.

— Закон, порядок. Нормальный обмен! Вы бы отказались от уверенности, что вас и ваших родных не убьет какой-нибудь упырь, развлекаясь?

— Не отказался.

— Ну вот. Тем, кто согласится — мы дадим возможность расти в уровнях. Стране нужна сильная армия!

— Вы ведь знаете, что сигнал пульта можно подделать?..

— Генри, я не психопат и не фанатик. Доработаем пульт и прибор, обеспечим стабильность и защищенность. Разработаем законы… Это начало длинного пути… Ах, как здорово получилось! — Воскликнул китаец, глядя на получившийся шов. — Самому нравится.

— Красиво, — кивнул я, хотя толком и не видел, стоя у стены.

— Надо бы еще антибиотик вколоть… Но, думаю, к утру запасы «взвеси» восстановятся. — Наложив широкий пластырь поверх живота девчонки, Чанг принялся отмывать и собирать инструменты. — Будет как новая!

Остатки спирта из железной посуды он вылил на пол — резкий запах на какое-то время подавил местные приторные ароматы.

— Ее перевозить-то можно?

— Не оставаться же тут на ночь, — хмыкнул Чанг. — Придется потревожить пациента. Но лучше дайте ей час-другой, у нас же есть время?..

— Час есть. Пока обменяемся пультами? Я вам ваш, вы мне — тот, что был от Амелии.

— Он в машине. Позже. — Возился Чанг с чемоданом ко мне спиной. — Вы, кстати, не хотите расслабиться? Может, позовем девчонок? Я видел, там были симпатичные.

— При пациентке?

— Так она под наркозом, — повернувшись, подмигнул он.

— Без меня, — отрицательно качнул я головой. — Там были другие помещения, если хотите.

— А я, пожалуй, расслаблюсь. Заведение должно приносить прибыль, верно? — Хохотнул профессор, закрывая свой саквояж. — Компенсирую им простой… Да и, честно говоря, последние дни измотали все нервы.

— Ваша воля.

Чанг задержался, отчего-то глядя на край койки из обветшавшего кожзама, выглянувший из-под простыни под Амелией.

— К слову, вы же знаете, что фертильная функция возвышенных подавлена?

— А? — Не сразу понял я.

— Не беременеют возвышенные, если они не одинакового уровня, плюс минус два. — Терпеливо объяснил Чанг, но потом снова сбился на фривольный тон. — Так что развлекайтесь, молодежь.

Оставив меня с Белоснежкой под белой простыней наедине. Ну, надеюсь, это было пожелание на будущее.

Я прошел мимо койки с Амелией и взгромоздился на место, где раньше лежал чемодан профессора.

Достал окровавленную упаковку, отданную профессором, оттер ее о край простыни и, надавив, раскрыл скорлупу тугой упаковки. Внутри — железка, вполне проницаемая талантом, пока выключена.

Интересно посмотреть, что там навертели их разработчики — на какой основе, с какими приборами и какого размера взрывчатка защищает прибор от вскрытия… Авось удастся повторить — уже для себя и в другом масштабе.

Посмотрел, впечатлился. Проанализировал — неспешно, со всех сторон. К этому времени из-за стенки стали доноситься довольные стоны и ритмичный скрип мебели.

Не поверив, достал пульт и принялся анализировать его. Та же картина.

Интересно, энергичный человек в соседнем помещении сам-то понимает, что нагромождение схем, конденсаторов и плат с батарейкой посередине в принципе не может функционировать?..

И что он просто внедряет в людей нечто, созданное чьим-то талантом?..

Завернув железку обратно в платок, я отложил его в сторону, глядя на него с недоверием и легкой опаской. Выбросить бы эту дрянь в мусорное ведро — но не здесь же…

Судя по убежденности в теории, Чанг не понимает, что это — просто продвинутый амулет. Все его предположения основаны на том, что: вот прибор — реализованное в металле величие человеческого разума, добившегося истины. Вот прибор: подтверждение его «Нобелевки»…

А между тем — все еще никакой науки. Просто один талант, заключенный в амулет — перебивает другой…

Зато можно трясти железками и требовать финансирование. И не лезьте внутрь — взорвется, угу…

Ощущение обескураживающее, конечно.

Но затейник у них в Твин Фоллс появился интересный — раз его поделкой решили уничтожить Реликт. И если у них получится, то он, с благословления правительства, засунет свои приборчики во всех сильных одаренных — а какой функционал туда навертит, я даже думать боюсь. Нет, закон-законом, но я такое внутрь себя засунуть не позволю.

Но для того, чтобы им позволили засовывать приборчики в людей — еще предстоит демонстративно одержать победу…

И если бы я ещё мог поверить в науку — ей как-то наплевать на уровни возвышения. То в амулет, даже столь огромный — нет.

Не завалят они Реликта, никаких шансов.

«И что делать?» — Спросил я дремавшую Амелию, прикрытую бело-красной простыней.

За стеной стонали уже на два женских голоса и один мужской.

На полу спирт размыл натоптанную грязь, показав изначальный цвет пола — светло-синий.

«Если я вновь рискну своей жизнью, станет ли мир чище?»

«Сам-то себе веришь?» — Одёрнул я себя. — «На что вообще повлияет твой риск? В этот раз Реликт не нарезан на аккуратные стейки».

Без меня невозможно уничтожить эту тварь. Моя ключевая сверхспособность — равнодушно смотреть, как растворяются вместе с куском мяса в растворе щедрые обещания силы и величия. Сидеть на кафельном бортике, игнорируя чужие угрозы, проклятия, и просто знать, что поступаю правильно. Кто в этом городе сможет так же?.. Кто не прыгнет в раствор за величием Первожреца и семью дополнительными уровнями?..

Подобных точно не было у Чанга. Да и сам он — несомненно поддастся уговорам Реликта. Просто ради науки. Так что штат, где он станет Первожрецом — станет очень веселым местом.

Я, в общем-то, и влез в авантюру, потому что знал — не хватит у них духа все завершить. А убить тварь было нужно. Ну и бонус, конечно же, не лишний — в качестве награды за храбрость и упрямство…

Только они даже до финального этапа не дойдут. А раз так… Таланта «Видеть Уязвимое место» — нет. Шансов — ни у меня, ни у них — нет тоже.

Вздохнув, я попрощался с возможностью вписать в резюме участие в очередном по счету спасении мира. И так на том свете прогулы давно ставят…

Под конец, когда Чанг натешился, и наша бравая компания направилась на выход, я все-таки придержал китайца:

— А вам доводилось говорить родственникам пациента, что он умер?

— Бывало, — пожал он плечами, перезастегивая криво, через пуговицу, застегнутую рубашку.

— И что вы при этом чувствовали?

— Странные вопросы, молодой человек. Я ничего не чувствовал. Люди живут, болеют, умирают.

— Значит, это нормально? Ну, то есть, обычное дело — не переживать?

— Не сходить с ума от того, что от тебя не зависит? — Криво улыбнулся Чанг. — Более чем нормально!

— Да, вы правы. — Кивнул я.

Принявшись вспоминать дорогу из Юты дальше на восток.

Глава 11

Нас отпустили неохотно: Чанг нудил, что пациентке нужен покой, присмотр, а если начнется воспаление — уколы антибиотика. Еще он все еще хотел свой пульт назад и в какой-то момент уже прямо говорил, что плевать он хотел на грузовичок и вооружение. Мол, просто сидите на месте ровно. И пульт верните.

Тот пульт, что был от устройства-амулета в моем кармане, я игнорировал — хоть китаец чуть ли не перед моими глазами его вертел, предлагая обмен. Я временно стал не очень понятливым, упрямым, да и вообще — крайне неконтактным в общении.

Со мной можно было поссориться, а можно было отпустить на дело — и Чанг решил, что пусть мы валим куда захотим, но чтобы завтра были в его уютном уголочке на парковке целыми, здоровыми, готовыми работать во славу человеческого вида. И с пультом.

Кое-какую уступку я все же сделал: отдал профессору приборчик, выключающий талант. Мол, завтра за ним вернусь — даже не сомневайтесь. Такая ценная, важная и опасная — всего-то надо заставить ее проглотить… Ерунда бесполезная, короче — но если сделать скорбный вид и отдавать с неохотой, то результат имелся: Чанг смягчился, благословил отъезд и попросил не рисковать.

Амелию, если что, предлагалось держать на той же парковке «на диванчике». Зато под присмотром врача, конечно же. Который еще какой-нибудь прибор встроит ей к утру…

В общем, закинув еще очень слабо соображающую девчонку на сидение джипа — авто я забрал у «группы по охоте на Реликта», пообещав вернуть — и максимально раскрыв сидение для удобства прооперированной, я на черепашьей скорости поехал к «арийским братьям». Чую, выскажут мне там за брошенный у кафе «Форд Бронко»… Но, думаю, такую приметную машину вряд ли угонят — так что либо нацисты уже ее отогнали к себе, либо стоит на месте. Обойдется.

Ехал я к «Братьям» со вполне понятной целью: во-первых, все еще не знал, где находится склад «номерных», где держат грузовичок. Во-вторых, «арийцы» присмотрят за Амелией — и будут спокойны, что я не уеду с их оружием. А мне и смысла нет уезжать — если талант девушки восстановится к утру, то завтра «братья» сами нам все отдадут. Восстановится к вечеру — уедем с оружием вечером. Или — не «уедем», а «уеду».

Ценность девчонки после того, что она учудила — весьма сомнительная. Прошлой вспышки благоразумия ей хватило ровно на дорогу до Солт-Лейк-Сити. Полагаю, что после того, как ее прооперировали в борделе, вытаскивая из организма всякую дрянь — будет вести себя хорошо аж целую неделю. А дальше — снова нарвется. Надо оно мне?..

Вытаскивал я ее от Чанга больше из упрямства. Хотелось вернуть все на момент до входа в кафе, когда я не придал значения дорогим машинам на соседних улицах, не провел разведку и попал в ловушку. Еще лучше бы — откатить все до состояния раннего утра, когда отпустил Амелию, полагая, что она будет заниматься нашей безопасностью, а не устраивать вендетту с резней. Второе недостижимо, но вот первое — растащить все стороны по углам, как были — этого я достиг. И слегка успокоился.

Грузовичок — тоже мероприятие сомнительное. Его бы, по-хорошему, тоже игнорировать — лишний риск ради всего-то эквивалента денег в виде патронов. Как будто я иначе заработать не смогу.

Но тут меня легонько переклинило — хотелось сделать для обреченного города что-то хорошее. А по мне, если кто-то перед заключением мирного соглашения заказывает себе грузовик вооружений, то явно не для праздничной пальбы в небо. Так что мирным жителям будет лучше, если опасное содержимое перейдет в мои руки.

На входе к «нацистам» нас какое-то время продержали — сначала доложили руководству, потом словно бы забыли на какое-то время. Но, в итоге, подогнали фургончик «скорой помощи», куда аккуратно переложили Амелию, да и мне предложили занять сидение рядом. Наша машина так и осталась на въезде — пусть так, наплевать.

— В больничку? — Уточнил я у водилы.

— Босс сказал везти к нему. — Буркнул тот. — Нет у нас больнички, — все-таки решил он пояснить. — Кладбище есть.

— Туда еще успеем. К боссу, так к боссу. — Устало прикрыл я глаза.

Мысленно представил рыжего кота на коленях — тронул руками, ощутив гладкую шерстку. Запустил в нее пальцы, почесывая. Замурчало…

— О, кот. Я думал, их всех съели. — Глазастый водила отметил через зеркало.

Я промолчал, глядя на темно-синее небо: предвестника вечера и ночи. Темнеет быстро; в этом городе нет такой роскоши, как освещение улиц — это не Сан-Франциско с электричеством от атомного реактора подлодки. Скоро останутся только свет луны, звезд и отблески костров. Зачем проводить сделки ночью?.. Какой-то дешевый детектив.

Впрочем, я-то собирался наведаться на склад к мексиканцам вечером — и вроде как успевал. Да еще и люди братства отнеслись к моему времени довольно милосердно — Гвенет, вышедшая из дома, просто показала нам с водилой, куда уложить вновь бессознательную девчонку, уже на ходу поинтересовавшись, нет ли ранения и не нужен ли врач.

А босс, появившийся в дверном пролете, не сказал вообще ничего. Просто появился — и вновь исчез.

Хотя, если вспомнить дневные разговоры, он уже все сказал — намеками, которые я не догадался понять…

Может, думал, что у нас тут какое-то дело, и все идет по плану?.. Раз девчонка жива — можно делать уверенную морду, что все так и есть…

В общем, понимающие тут люди проживают — им тело, зашитое хирургом, а они — ни одного требования отчета или рассказа о том, что произошло.

— Где грузовик? — Уложив Амелию и проследив, как водила вернулся в скорую, спросил я у Гвенет.

Та словно бы засияла изнутри — обрадовалась. Возможно, вместе с раненной Амелией похоронила план по возврату ценностей. Ничего, еще успеет завтра расстроиться.

— Карта на кухне, — заторопилась она внутрь здания.

Я коротко кивнул, последовав за ней.

— «Ниссан Атлас», — сдвинула она с карты на кухонном столе фотографии грузовика с белой кабиной и яркой обклейкой на кузове.

Обычный грузовик-трудяга с однорядной прямоугольной кабиной. Четыре тысячи фунтов, если не ошибаюсь, за собой таскает. А где четыре по паспорту, там и шесть можно навьючить. Под оружие — самый раз, оно обычно компактное, но тяжелое. Железо все-таки.

В мирной жизни «Ниссан» возил фрукты, овощи, чипсы, перец — все это щедро было изображено на грузовых бортах вместе с названием фирмы и номерами телефонов, на которые, понятно, уже не дозвониться.

Лобовое стекло бито, но не критично — так, паутинкой от двух-трех сколов. Резина потрепанная, разная на осях. Словом, обычный трудяга, катающийся между складом и магазинами.

— Место? — Еще раз цепко глянув на фото, чтобы запомнить в деталях (потому что кузов можно перекрасить и пленку содрать, но вмятины на кузове никуда не денутся), перевел я взгляд на карту.

Гвенет тут же ткнула в юго-западную часть Глендейла, в ряд складов вдоль Калифорния-авеню.

— В каком из?

Под ногтем женщины помещалось штук пять зданий больших и малых — масштаб у карты был не самым удачным.

— Вот, — прицелилась она ногтем вновь. Потом, не выдержав, достала зубочистку и проткнула небольшое — относительно окружения — здание, окруженное еще тремя со всех сторон. — Вывеска «Магазин форменной одежды Синтас».

— Номерные держат только склад?.. Склады рядом?.. Весь район? — И только на третий вопрос Гвенет кивнула.

— Нескучное дельце, а? — Выдохнул я недовольно.

Как-то все там плотно…

— Зато плата хорошая, — невозмутимо парировала женщина.

За то, чтобы вытащить грузовик из логова противника — отдать треть, пожалуй что, недорого…

— ОК, — кивнул я.

— Карта нужна? — Гвенет собралась сложить цветную распечатку с проколотой точкой.

Талант послушно поднял взгляд над городом и показал крышу нужного склада.

— Нет. Машину бы, как у местных, — кивнул я на изображение Глендейла. — Не на вашей же ехать. А с моей там колеса снимут.

Да и Чанга зачем подставлять — человек занимается благим делом, мир спасает. Пусть и последние дни жизни…

— Найдем. Но не здесь, нужно проехаться.

— Нужно — проедем. Да, Гвенет…

Та посмотрела вопросительно.

— Как будет на испанском: «Проваливай к черту» и «Открывайте, бездельники»?

Услышал ответы — а ничего так, звучно, легко запомнить.

— Может, еще что-нибудь? — Хмыкнула Гвенет.

— Спасибо, этого достаточно.

Хотя, конечно, чувство собственного сохранения рекомендовало услышать переводы «не стреляйте» и «я сдаюсь», но будем оптимистами.

Перед тем, как выйти из дома, еще раз заглянул к Амелии — дрыхнет.

— Я присмотрю, — шепнула позади Гвенет.

Оставалось только коротко кивнуть.

Я подумывал попросить себе проводника — вроде как по Калифорния-авеню мы уже ехали, когда планировали пересечь город за день и не застрять тут, влипнув в историю. Но Гвенет и без просьбы навязала «напарника» — молодого паренька без единой татуировки. Он ждал не так и далеко от квартала «арийцев» — и, по ощущениям, сидел в машине прямо с прошлого нашего с Гвенет разговора.

Может, какой-то «кандидат на вступление», раз внутрь не пускают, а дело доверили?.. Впрочем, мне без разницы.

— Ричи, это Генри. Отвезешь его до развязки на сто семьдесят второй.

— Да, мэм. — С серьезным видом ответил он.

На меня посмотрел с опаской, руку тянуть не стал, да и сжался за рулем, будто собаку без намордника перевозить… Эка его накрутили…

— Генри, тебя нужно ждать?

— Нет, мэм, — с усмешкой спародировал я паренька, залезая в наглухо тонированный «Шевроле Камаро» ржаво-коричнего цвета.

Машина была старше нас обоих, но движок звучал неплохо. Вообще, на дорогах я редко видел современные машины — наверное, слишком много электрики.

Вспомнились «убитые» платы на современных тракторах в «Вингстоне» — там их будто молью пожрало… Может, у новых тачек такая же беда?..

Хотел спросить Ричи, но тот вцепился в руль и с крайне ответственным выражением лица смотрел на дорогу. Причем, в левое зеркало нет-нет, да посматривает, а в правое — рядом с которым я — не хочет. Как бы от моего голоса руль не дернул…

Дороги пустынны. Если и были какие-то баррикады раньше, то город их давно подчистил — мчали уверенно, пусть и в напряженной тишине.

Хотя, вроде как, в городе перемирие — мог бы и музыку включить да окно открыть. Если поставить что-то мексиканское да оставить только узкую полоску окна открытой — так и к нужному складу бы подкатили…

Но Ричи, как и было приказано, тормознул на съезде после парковки громадного, но выгоревшего склада, и громко выдохнул, не решаясь посмотреть на меня.

Посидеть, что ли, пару минут — подождать, решится ли выгнать из машины?..

Хотя черт с ними, с развлечениями — вышел я из салона и громко хлопнул дверью. Впереди были склады — по обе стороны асфальтированной дороги — и три тысячи футов пешком до нужного здания, спрятанного внутри территории.

Я вновь посмотрел на небо — солнце уже у линии гор. Нормально, успею…

Позади спешно развернулась тачка с Ричи. Ну а я — внезапно ощутил приятную тяжесть рыжего кота на шее. Буквально на пару секунд — после чего вес пропал, как и сам кот. Да и я исчез для возможного наблюдателя — который наверняка бы очень скоро объявился.

Потому что район складов был в прямом смысле жилым — тут звучала музыка и смех. Доносились запахи еды — горели костерки над бочками, жарилось мясо и что-то овощное. Кто-то кричал неприятным визгливым женским голосом на испанском — и ему отвечал детский плач.

Если честно, я настроился на тишину, в которую окунается производство после того, как уходят работники. А тут — целая община вселилась на склады: проделала в стенах нужные им проходы и окна, раскидала провода, уходящие куда-то вглубь, вывесила веревки с бельем, слушала музыку, радовалась и печалилась. Короче, жила — пусть и не так благополучно, как «арийцы» в домиках. Но, может, им так нравится — селиться большой семьей? Или это просто крайние к дороге склады такие — не самые приятно пахнущие, с не самыми хорошо одетыми на вид людьми, да и вообще — на паре костров, по виду, жарили крыс. А Чанг говорил, что вымерли… Да сейчас — куда ж они денутся…

Так-то эти здания ближе всего к дороге — тут и обстрелять могут… Значит, «элитные жилые склады» будут дальше — куда я и прусь…

Особого мандража не было — любопытство перевешивало. Заглянешь так талантом внутрь помещений — посмотришь на развернутые там палаточные городки, и уже треть пути позади. Посмотришь вглубь другого склада — а там на громадном экране проектором крутят кино. Людей немного, но смотрят завороженно, рассевшись на полу. Глянул на третий склад — а там вовсю работает конвейер: что-то сортируют по еле двигающейся ленте, которую раскручивают на ременной тяге, пристегнутой к разобранным велосипедам. На великах жмут педали мексиканцы — видимо, бензин не окупается. И точно — на ленту вывален мусор, который меланхолично перебирает под сотню доходяг…

Вот и угол нужного строения показался — внутри всерьез пашет швейный цех. Мастерят военную форму — и в немалом количестве, да в освещении отраженного зеркалами света.

Подошел ближе — вывеска «Магазин форменной одежды» на месте. Получается, сохранили оборудование — не дали сжечь и растащить. Молодцы.

Как бы самому тоже ничего не сжечь… Надо будет деликатно с грузовичком… Кстати, где он?..

Здание фабрики здоровенное, пусть на карте и казалось мелким: одних грузовых заездов под дюжину. Это просто соседние строения — и вовсе монструозны по величине.

Несмотря на размер склада, транспорт местные хозяева предпочитали держать снаружи — для того тут была широченная асфальтированная парковка с трех сторон. Нужного мне «Ниссана», впрочем, на ней не было — так что придется прогуляться… Только какой маршрут выбрать?.. Напрямик, через поле? В обход, по дороге?.. И там и там — без Хтони делать нечего. Но а с ней — вроде без разницы.

В качестве охраны территории стояли-скучали бойцы на двух асфальтированных въездах да четырех вышках по периметру, поднятых над землей на два человеческих роста — до соседних построек прилично так расстояния, все как на ладони. Еще кто-то на крыше ходит — тоже бдят. Заборов нет — территория-то здоровенная…

Тихонько осматриваясь, обнаружил внутри склада несколько отблесков амулетов или частей измененных тварей — вплоть до фиолетового, уровня достопамятной Черной птицы. Аж руки зачесались. Но… Как-то мелко, несерьезно — особенно после собранного вокруг леса в Ридервилле. Там каждый добытый орган стойко светился золотым — и до ослепляющего «алмазного», как я его окрестил, так как талант замечал и жемчужные отливы внутри белого сияния…

Короче, забираем грузовик, прячем куда-нибудь, и моральный долг на этом завершен. А фиолетовое — побоку, не за ним пришел.

Только грузовичка нет, заразы такой — я весь склад талантом просмотрел.

По старой памяти полез чесать затылок… Могли ведь и перегнать куда — склады вокруг огромные. И как найти этот «Ниссан» до полночи?.. Вообще ноль вариантов.

Подумав, решил все-таки зайти внутрь — все же неслабый путь позади, и просто разворачиваться назад было не очень-то приятно…

«Прихвачу пару „фиолетовых“ в качестве компенсации», — пообещал себе хмуро, двинувшись напрямик через незастроенное поле.

Правда, как шагнул, так и замер, чувствуя, как катится холодный пот по спине.

«А если мины⁈»

И в самом деле — зачем забор, если можно щедро насыпать минных заграждений…

Вгляделся в землю перед собой талантом — вроде пусто. Глубже если брать — там аж в какие-то подземные коммуникации взгляд упирался.

Выдохнул, вздохнул. Шагнул на пару метров. Посмотрел вновь — если и сейчас ничего, то… Но так и замер, задержав дыхание — есть она, круглая, металлическая. Дрянь такая…

Короче, не получится быстрой прогулки.

«Может, вернуться и через дорогу?» — Посмотрел я направо.

Пригляделся — и выматерился чуть ли не вслух. Дорога-дорогой, только там мелкая сетка натянута — прямо между двух столбов, к которым приделан нехитрый шлагбаум. И, чую, эти столбы точно не обойти просто так.

Пришлось сосредоточиться на дороге через мины — благо, те были раскиданы в первую очередь для борьбы с колесной техникой. То есть было куда поставить ногу.

Дорожка получилась извилистой.

«А был бы талант с отражением угроз…» — Я поморщился и послал самого себя куда подальше.

Выбрал и выбрал. Вот взорвусь — и, может, обратно смогу собраться… Если шестьдесят процентов массы останется целой.

Взрываться, впрочем, не хотелось.

Обернулся назад — продавленные подошвой следы отчетливо выделялись на мягком грунте.

«Ну, чуть проще… Лишь бы обходчики раньше не обнаружили…»

По асфальту шагал широко, стряхивая накопившееся напряжение в мышцах — мимо грузовиков, мимо легковушек, таких же ржавых, что меня сюда привезла. Не уверен, что эти на ходу — уж больно резина подсела.

Иногда, казалось, в спину упирался взгляд постовых — но тут же соскальзывал в сторону. Или я так себя накрутил, или какая-то новая грань таланта…

Словом, к складу я все-таки подобрался — и пусть в иссиня-черном небе проглядывали первые звезды, но все еще не ночь, далеко не ночь… А значит — есть время до того, как покупатели приедут за своим грузом.

«Только, вот ведь гадство, не сюда приедут…» — Дернул я первую попавшуюся дверь внутрь склада, и та охотно поддалась.

Я юркнул внутрь.

«С другой стороны, если все центровые будут на сделке, то и „фиолетовое“, быть может, заберу без осложнений», — деловито осмотревшись, наметил я самый крупный кус, сияющий этим цветом.

«Не заберу на руках, так сожру», — приближаясь, оценил я кус как довольно крупный.

Шел я по коридорам — довольно безлюдным, к слову. Охрана попадалась — хорошо вооруженная, но ширины прохода хватало, чтобы разойтись сторонами.

Один раз пересек гудящий техникой и разговорами швейный цех — и вновь окунулся в тишину переходов. Спутником мне шел толстый электрический кабель, прокинутый прямо по полу, пусть и сдвинутый в сторону — я шел в помещение, он направлялся туда же сквозь пролом в стене. Нормальное соседство — значит, место впереди обжитое.

«Не, я столько не съем», — в очередной раз скорректировал я план, примерившись к какой-то хрени, которая должна была показаться за следующей дверью. И в этот раз она была в мой рост — шириною эдак с малолитражку. — «Тогда понадкусываю», — решился, отворяя дверь.

Благо, людей талант за дверью не видел.

Зашел внутрь — сначала показалось, вновь в какой-то цех попал. Ритмичный гул клапанов какого-то монструозного механизма, от которого вибрировал пол — так это звучало.

Потом, похлопав глазами, протер их. Перешел на обычное зрение. Громко и всласть ругнулся, уже не сдерживаясь, глядя на огромное буро-зеленое сердце, пульсирующее в такт гулу — в центр которого был воткнут оголенный медный кабель, шедший вниз, в подвал, через пролом в полу. Посмотрел на кабель, сопровождавший меня — он тоже резко уходил вниз.

«Трансформатор?» — заинтересовался я, решив заглянуть ниже. А там — то же самое, что в подземном хранилище под игорным домом Сан-Франциско. То есть — ничего.

Талант отражал землю, а если напрячься — какие-то трубы под ней… И это — на одиннадцатом уровне возвышения!..

Какое-то нечестное соотношение у талантов и прикрывающих амулетов…

«Хотя лучше бы сердечко прикрыли», — хмыкнул я с осуждением, вновь глядя на все еще живой орган, оторванный от твари совершенно невероятных размеров.

Впрочем, может, сердце — не такая и тайна?.. Нельзя же соврать городу, что мы тут несколько цехов запитали от солнечных панелей — к слову, я их и не видел на крышах… Никто не поверит. А станут докапываться — так обязательно доберутся до истины. Те же церковники по-любому возьмут за глотку, мягко спрашивая: а не подкармливаете ли вы тварь человечинкой?.. Сердце придется предъявить — просто чтобы убедились, что рта у этой штуки нет, и честных христиан (баптистов, мормонов, мусульман и т.д.) оно жрать не может просто технически.

А раз все знают, то смысл это прятать?.. Вот охранять — да. С охраной стратегической штуки слабовато…

С другой стороны, таких существ, как Хтонь — не так чтобы очень много в мире. Да и я не из последних…

Посмотреть, что находится под полом — было делом решенным. Только дверь бы найти на лестницу вниз — это помещение было выделено целиком под сердце. Под кабели, понятно, дыры проломили — но человеку в них не протиснуться.

«А вот бы взял талант… Ой, молчи уже…»

И так найдем, как пройти — загорелся я исследовательским энтузиазмом и обошел комнату с «электрическим сердцем» по кругу. Все стены — проницаемы талантом, за ними — другие помещения, цеха, комнаты с людьми и безлюдные. Но лестниц в подвал там нет.

Опять же — на полу ничего, монолит.

«Может, вход в трансформаторную вообще не тут?» — Напрашивался вопрос, он же и ответ. — «Или они сделали подстанцию, скрыли и замуровали?.. Да нет, ее ж обслуживать надо…»

В общем, где-то вход в подвал был. Только ночь подступала — и уже не особо до поисков… В здании были еще «фиолетовые» — можно и до них дойти, если с масштабом не ошибся вновь.

«Или от этой чуть вырезать?» — Хмуро смотрел я на биологический генератор.

Странное дело — запретить электричество, но все-таки дать его источник…

«А если сердце остановится — куча людей останется в темноте…» — С сожалением отказался я от затеи.

Хотя уже было достал спицу, и та закружила вокруг монструозного органа, выбирая кусочек получше.

Органу такой интерес не сильно нравился — вон как отшатывается в сторону плоть. Словно чует… Хм…

Я подвел Спицу еще ближе к отшатнувшейся плоти — и та сдвинулась еще дальше. Движение спицы — и беспокойное смещение массы плоти в сторону. Еще движение — продолжается безмолвный танец смерти и жизни.

Но я не смотрел на него. Все внимание было приковано к уголку прохода вниз, открывшегося, стоило сердцу основательно сдвинуться в сторону стены.

К обычному лазу в подпол с добротной лестницей, уходящей вниз.

— Дон Мигель, у нас все готово! — Раздался жизнерадостный голос снизу.

Я, помня, что прикрыт Хтонью, заглянул ниже — и увидел жилистого мужика лет сорока, потиравшего руки грязной тряпкой.

— Дон Мигель? — Удивленно выглянул он на лестницу.

Приникнув к проему, шустро огляделся в подвале талантом — для него уже не было препятствий. Никого внутри, кроме этого мужика.

Туша же Сердца почти прижалась к стене, взволнованно двигая клапанами. Снова обычное зрение — внизу замерцали лампочки, явно запитанные от взволнованного органа. Черт, как бы беды не случилось…

— Что за черт, — заволновался мужик. — Трево…! — Дернулся он было к стене рядом с собой.

Плюнув на все, я прыгнул ногами вперед, удачно сбив мужика на землю, а потом аккуратно добавив по затылку ребром ладом.

Или он отлично притворяется — или вырубило. Пульс есть — выдохнул облегченно, усаживаясь на бетонный пол рядом.

Свет мерцает совсем уж нехорошо. Отозвал Спицу обратно. Во — успокаивается мерцание… Только туша наверху вновь перекрыла проем.

Плевать — надо будет, кольну и отсюда… Сняв с себя ремень, связал мужику руки. Стянул ремень и с него — зафиксировал ноги. Никуда не денется…

Огляделся по сторонам обычным зрением — а ничего, уютненько тут. Вроде мастерской, хорошо убранной и весьма неплохо оснащенной — верстаки, токарный станок, фрезерный. Через проем видно помещение побольше — отсветы из мастерской уходили туда и терялись, не в силах добраться до дальней стены.

«А ну посмотрим». — Вышел я туда, поискал выключатель на стене.

Нашлись рубильники — два крупных, сдвоенных, и один попроще. Посмотрел, куда уходят провода от маленького, и смело дернул его.

Замерцав желтым цветом, на потолке здоровенного подземного помещения зажегся десяток ламп со стальными полусферами цоколей. Стеллажи по стенам, машины в центре помещения. О! Трансформаторная подстанция! Вон, один кабель заходит, а вон второй…

Вышел чуть вперед, сдвинувшись в сторону от преграждавшего проход «Хамви» с пулеметом-спаркой в кузове. Что тут у нас? «Гелик», «Форд Эксплорер» на высокой подвеске с плохо счищенной полицейской расцветкой, еще один «Хамви»…

«А вот и мой грузовичок», — с непонятным предчувствием констатировал я, глядя на вполне свеженький «Ниссан Атлас», притулившийся в углу. Прямо как на фото.

Правда, на лобовом добавилось сквозных отверстий — но само стекло уцелело.

«А еще за окном ночь», — вновь сообщил я сам себе.

Уже с некоторой обреченностью глядя, как вновь замерцали под потолком лампы.

Потому что сверху кто-то вновь принялся пугать Сердце, чтобы открыть проход вниз.

Глава 12

Когда вниз по лестнице спустился харизматичного вида мексиканец, лет под пятьдесят, в светлых джинсах, рубашке-безрукавке, расстегнутой на три пуговицы, чтобы было видно волосатую грудь и золотую цепочку, его встретили жизнерадостным приветствием:

— Дон Мигель, у нас все готово! — Комкал я непрезентабельного вида тряпку в руках, искренне надеясь, что Хтонь хорошо накинула на меня облик работяги, на тот момент связанного, оглушенного и засунутого под верстак.

Потому что деваться мне из подвала было некуда.

— Отлично, — поднял Мигель руки вверх, словно собираясь обнять, но ограничился крепким хлопком по плечу, пройдя мимо.

Следом по лестнице спустилось двое лысых парней лет под двадцать пять — в черно-красных клетчатых рубашках навыпуск, застегнутых на все пуговицы. Из-за ворота и рукавов пробивались черно-зеленые линии татуировок, а на поясе слева ткань плотно охватывала нечто, смахивающее на кобуру. Спутники босса не обратили на меня никакого внимания и прошли вслед за ним.

Я решил от них не отставать, но на всякий случай остановился на пороге между двух помещений.

Дон Мигель тем временем внимательно оглядывал кабину достопамятного грузовичка — трогал слева бампер и крыло рукой, но вид, в итоге, имел удовлетворенный. Возможно, именно этой частью «Ниссан» врезался куда-то после смерти водителя — если так, то починили добротно.

— А где Гильермо? — Повернулся дон ко мне.

Ах, «у нас все готово…» Я невозмутимо пожал плечами — мол, знать не знаю.

— Гильермо! — Рявкнул дон Мигель и пару раз громко врезал раскрытой ладонью по кабине «Ниссана».

Из окошка тут же выглянула заспанная мордаха паренька лет четырнадцати. Тот глянул вниз, увидел шефа и, насмерть перепугавшись, выкрикнул:

— Я не сплю, дон Мигель! — Распахнулась дверь. — Настраивал педали, дон Мигель! Вы просто подкрались неслышно, как тигр!

Мальца тут же выдернул с сидения подошедший сопровождающий и не дал свалиться на пол, поставив перед боссом.

Тот, хмыкнув, добродушно улыбнулся и потрепал паренька по темным волосам.

— Хорошо работает? — Спросил он.

— Да, дон Мигель, — сообразив, что обращаются ко мне, кивнул я.

— Ладно, — босс посмотрел на наручные часы — механика, с автоподвзводом — и голос его обрел металлический оттенок. — Хуан, открывай ворота, мы опаздываем. Паоло, Гильермо — грузовик. Серхио — заводи Хамви.

«Так, мне к воротам, грузовику или армейскому джипу?..» — Потерялся я на секунду.

Но облегченно выдохнул, когда краснорубашенники деловито выдвинулись — один к бронированной машине, второй к воротам у дальней стены. Значит, мне за руль грузовика.

«Сделка будет не тут?» — Продолжал я мучить тряпку, оттирая ей чистые руки, пока шел к «Ниссану». — «Так-то логично, зачем чужаков на базу везти…»

Заодно и сам отсюда свалю… За рулем нужного мне грузовика.

Правда, как смотаться от загудевшего басовитым мотором «Гелендвагена» и уйти от пулемета «Хамви» — тот еще вопрос… Да и паренька надо бы высадить.

Возле кабины продолжал стоять Гильермо — но на этот раз глядел он на меня умоляюще-просящим взглядом.

«А, так он за руль хочет?..» — Догадался я.

«А и пусть», — кивнул я ему, ободряюще-разрешающе, отчего Гильермо расцвел и вновь полез в кабину. — «Кто его знает, какие тут лабиринты на парковке».

Сам я обогнул кабину и уселся на мягкий пассажирский диванчик, накрытый свежей плотной тканью — видимо, кровь прошлых владельцев не оттерли, просто накинули сверху…

Настроение от таких мыслей стало сосредоточенно-серьезным. Вдобавок, начало казаться, что из соседнего помещения мастерской доносятся слабые стоны — то ли настоящий Паоло очухался, то ли в шуме движков чудилось всякое.

Рольставни ворот тем временем поднялись вверх, открывая проезд — куда, мягко стронувшись с места, первым вынырнул наш грузовик. Просто нам удобнее было выезжать — вот Гильермо и не подкачал, тут же свернув направо по территории открывшейся перед нами подземной парковки.

«Пока везет», — вынужден был я констатировать, неосознанно вцепившись за ручку возле двери.

Потому что я бы, наверное, повернул налево или принялся бы стоять, пока вперед не поедет какая другая машина…

Возле очередного выезда наш «Ниссан» остановился заблаговременно, дав солидное пространство впереди себя — которое тут же занял «Гелендваген», ловко объехавший нас справа и требовательно засигналивший. Сзади подпирал «Хамви».

Гильермо покосился на меня — мол, правильно ли все делаю? Я одобрительно кивнул.

Глянул талантом назад — ворота, экранированные непонятно чем, медленно возвращались на место. Скользнув взглядом глубже, увидел, как гусеницей выворачивается из-под верстака Паоло, что-то отчаянно сипя. Надо было ему что-то в глотку затолкать — но теперь что уж… По счастью, ролл-ставня закрылась раньше, чем крик оформился в полный голос.

А я громко выдохнул. Главное, чтобы работяга не распутался раньше времени.

Тем временем перед головной машиной распахнули ворота на улицу — мелькнули силуэты вооруженных охранников на фоне сумеречного неба, оттягивающих тяжелые створки в стороны.

Не дожидаясь полного раскрытия, в проем выехал внедорожник. Чуть подождав, направились и мы — я открыл со своей стороны окошко, чтобы с силой вдохнуть свежего и прохладного воздуха.

«Нормально», — успокаивал сам себя. — «Если и дальше будет так переть…»

Глянул назад — «Хамви» затормозил, запуская внутрь и за пулемет трех бойцов из охраны.

«Впрочем, если что — просто свалю».

Наш грузовик, как приклеенный, двигался за головной машиной и через небольшое время уже стоял вместе с ней на выезде — пока там сворачивали сетку и поднимали шлагбаумы. К моменту, как справились, «Хамви» вновь нас сопровождал.

Захрипела рация, закрепленная на приборной панели — я аж дернулся, не зная, что та включена.

— Следуем за мной. Не отставать. — Донесся оттуда искаженный голос дона Мигеля.

— Принял, — следом донесся другой голос.

— Принял, — помедлив, я тоже взялся за рацию и нажал на тангенту.

Дождавшись ответа, внедорожник рванул по улице вперед — следом загудел оборотами и наш двигатель.

Город накрыла ночь — дорога была видна только в отсветах фар. Там же, в свете — были видны сбегающие в сторону в последний момент люди и наваленные на край дороги кучи мусора, от которых и «Гелендваген» и Гильермо привычно уклонялись. Несколько поворотов мы прошли в хорошем темпе, особо не снижая скорости.

«А неплохо справляется», — с уважением посмотрел я на лицо паренька, напряженно выпрямившегося на сидении и слегка наклонившегося телом вперед.

Мне-то через талант все было видно — я, в общем-то, даже видел конечную точку нашего пути: на парковке у дальнего склада, где уже стояли две машины и грузовик-копия нашего. А вот водители полагались только на свои глаза, пока неслись по проулкам.

О том, что я угадал с целью нашего вояжа, свидетельствовали включившийся поворотник в сторону обочины и резкое снижение скорости машины босса футов за пятьсот до парковки. Вновь захрипела радиостанция:

— Тормозим. Выходим из кабины.

Наша небольшая колонна остановилась у подкошенного заборчика вокруг заброшенной будки охраны — пустой, без стекол. Рядом, и слева и справа, поднимались высоченные стены огромных складов, добавляя ночи дополнительных теней — луна только поднималась над горизонтом. И только над головами было видно звездное небо.

Я собрался было выбраться из машины, как Гильермо деловито отщелкнул бардачок передо мной. В свете тусклой лампочки показались хромированные стволы — «Дезерт Игл», «Кольт», «Браунинг» с резными накладками. Выбрав «Кольт», я кивнул пареньку — тот, обрадовавшись, утянул себе понтовый «Браунинг» с посеребрёнными нащечками на рукоятке.

«Хотя, по уму, вообще не надо было давать ему оружие», — поморщился я.

После гонки по ночным улицам появилось ощущение, словно сам еду с мексиканцами на сделку. А между тем очень скоро наши интересы должны были разойтись.

«Только как это сделать по уму?.. Изобразить, что грузовик сломался?..» — Ломал я голову, выбираясь из кабины на улицу.

Рядом хлопали дверьми бойцы дона Мигеля — сам он смолил сигару возле внедорожника, глядя на выезд у дальнего конца складов.

Прохладно, да еще ветер продувал насквозь — люди поднимали вороты рубашек и недовольно щурились, собираясь возле босса полукругом.

— Значит, слушаем сюда. — Поднял дон Мигель руку с сигарой. — На парковке «Диксона» нас ждут богатые гринго, готовые отдать грузовик добра за грузовик хлама, добытого нашими кабальерос. Гринго не хотят, чтобы на их товар смотрели лишние глаза, поэтому ты, Паоло, разворачиваешь грузовик к ним кузовом. Остальные не лезут дальше моей машины. Любопытным отстрелю башку. Хуан, берешь еще бойца и за пулемет — один сидит под броней, второй держит ствол отведенным в сторону. Движки не глушить, за пушки не хвататься, но быть настороже. Серхио, берешь рацию и идешь за нами пешком.

Дон Мигель вел себя спокойно, тыкая сигарой в направлении тех людей, чье имя говорил.

— Паоло, откроешь для гринго кузов. Потом откроешь кузов их грузовика, залезешь внутрь, расскажешь, что видишь. Если все нормально, сядешь за баранку их грузовика, там такой же «Ниссан» — колеса мы меняем один к одному, без перегрузки товара. Всем все понятно? — Последовали серьезные кивки и поддакивания. — По машинам!

Маловато их. Но и тех, кто уже ждал на парковке, было точно такое же количество — восемь человек. Значит, такие договоренности.

«Может, спихнуть возню с кузовом на Гильермо, а самому давануть по газам?» — Меланхолично размышлял я.

И все больше убеждался, что скорее всего придется уходить без добычи. Не гонки же устраивать в самом деле.

«Испугать Хтонью? Палить начнут — зацепят…»

Потом, поразмыслив, успокоился — ведь какая цель была? Не сделку сорвать, а забрать грузовик с содержимым. Это я могу сделать, отследив, куда его заберут покупатели. А это сподручней будет сделать завтра, с Амелией — улыбнется им, попросит, и сами отдадут.

Так что нормально все. Ну да, «арийские братья» не получат своей оплаты — так и плевал я на их интересы.

С такими мыслями, практически поймав дзен, я следил, как Гильермо разворачивает грузовик задом к покупателям, терпеливо ожидавшим возле своих машин.

Я же присматривался к лицам, выделив для себя троих, встречавших груз первыми — обычные американцы, белые, выглядят чуть подуставшими из-за тяжелого дня бизнесменами, но лица довольные — вон как на грузовик смотрят. Одеты, что нетипично для окружающего квартала, в деловые костюмы — словно не пустая парковка, а бизнес-центр вокруг. Потому и «бизнесмены».

Еще трое с их стороны смотрелись наемной охраной — поджарые невысокие мужики в камуфляже с лямками автоматов через плечо. Двое остались в машине — тонированный черный микроавтобус «Шевроле» стоял с закрытыми дверями, но талантом я видел, кто внутри.

Не вооружены, без пулемета за отъезжающей дверью, даже без завалящего пистолета — ну и пусть сидят.

Гильермо припарковался параллельно машине покупателей — кабина в кабину — она тоже стояла воротами кузова к владельцам. За рулем соседнего «Ниссана» никого не было, а вот в кузове талант показал ящики военного вида. Странно…

Только сейчас я догадался посмотреть, что в кузове нашей машины — тоже ящики, и тоже с армейской маркировкой. Ненужное на нужное меняем?.. Обычное дело, в общем-то.

— Дон Мигель ждет, — зашипел паренек, реагируя на мою заминку.

Я посмотрел — и точно, босс уже пожал руки дельцам и невозмутимо поглядывал на закрытые дверцы грузовичка.

Заторопившись, я выпрыгнул на асфальт. Пистолет, до того засунутый за пояс, больно ударил по позвоночнику — чертыхнувшись, оставил его на сидении, даром он мне не нужен, и быстрым шагом отправился к ожидавшим меня большим людям.

Кажется, Гильермо маневр с пистолетом воспринял недовольным шепотом, донесшимся в спину, но да и ладно.

Невозмутимо встал у дверей грузовичка и посмотрел на дона Мигеля.

— Открывай, — вальяжно кивнул он в сторону нашего кузова.

Благо, никакой пломбы на дверях не было — так что раскрыть и распахнуть никаких проблем. Пришлось, правда, уворачиваться от трех дельцов, синхронно рванувших к грузу, стоило воротам открыться.

Те мигом пододвинули к себе ближний, уже вскрытый ящик, и, мешая друг другу, достали из него армейский чехол с чем-то продолговатым и плоским. Раскрыли, повернулись ко мне — центральный бизнесмен держал в руках мачете.

Обычное мачете — для рубки деревьев, кустарника в южных регионах, куда армейских может отправить дядя Сэм. Вроде в штатное обмундирование оно не входит, но мало ли разного нештатного добра на складах армии?..

— Проверь ящики, — бросил главный «бизнесмен» компаньонам, и те, выдвинув мелкую лестницу из кузова, забрались внутрь, принявшись считать крашеные пеналы из фанеры. Парочку ящиков дернули к дверям, где и вскрыли — внутри снова чехлы, а в чехлах — мачете…

«Я, что, подписался увести грузовик с ножами?..» — Недоуменно осознавал я происходящее. — «За тридцать процентов ножей?..» — Поморщился про себя.

«Или мачете непростые?..» — С такой мыслью я сам поднялся в кузов, обогнул дельцов, пытающихся с пыхтением выдернуть нижний ящик из стопки — и, жестом попросив отойти, помог им с этим. Сам же выволок «неудобно расположенный» ящик под свет фар, сдернул крышку и обнажил клинок, демонстрируя бизнесменам.

Никакого внутреннего голоса с объявлением, что в руках нечто необычное, не последовало. Это не амулет, не артефакт, не часть какой-то твари. Это просто заточенное до бритвенной остроты мачете с удобной ручкой — приходилось констатировать, пока я засовывал его обратно в чехол и возвращал в ящик.

«И что, мне потом с ними на рынок идти?..» — Разочарование стремилось оказаться на лице, но я держался.

— Вы довольны? — Пыхнул сигарой дон Мигель, обращаясь к радостному дельцу — к самому холеному из них, с зафиксированной гелем пышной прической, в которую уже вкралась седина. Лет пятьдесят мужику — а весь светится от радости.

«Может, с металлом какая-то хитрость?» — Пытался я понять причину их восторгов. — «Но по массе — вроде сталь, да и не проверишь никак».

— В полной мере! — Энергично ответили мексиканцу.

— Мы можем увидеть плату?

— Разумеется! — Повернулся тот по сторонам, явно выбирая исполнителя, чтобы открыть свой грузовик.

— Паоло! — Распорядился дон.

Я подошел к грузовику — и в самом деле клон нашего «Ниссана», только по бортам оклейка чуть другая, хотя тоже продовольственно-фруктовая.

На дверях, правда, была пломба — но хитрое ли дело сломать?.. Что я и сделал, быстренько распахнув дверцы.

Свет фар показал увиденные мною до того армейские ящики. И, мать вашу, судя по маркировке — внутри находились вещицы куда посерьезнее острых ножей. Ящиков, правда, было меньше — они занимали всего половину кузова, если учесть оставленный для прохода коридор посередине. Но тут были патроны, винтовки армейского образца, ящики со взрывчаткой, пистолеты, один ящик с пулеметом и два с минометами. То есть все, чтобы начать небольшую войну с неплохими шансами ее победить.

Все, что я видел, громко озвучивал — двигаясь против часовой стрелки и считая все то богатство, что нам приволокли.

По ощущениям, «арийские братья» должны были охотиться именно за этим грузовиком. Хотя, в общем-то, если они рассчитывали на такую плату — тогда все сходилось…

А для чего ножи бизнесменам — да какая разница?.. Может, начали выращивать какую-нибудь измененную дрянь, и их рабочим нужны однотипные армейские клинки — причем, сразу много. С качественным железом ведь сейчас не ахти как хорошо…

Но с платой, конечно, выходил сильный перебор.

— Все нормально? — Уточнили бизнесмены, стоя в стороне от своих машин, чтобы не загораживать свет.

— Как договаривались, — смолил в зубах дон Мигель уже потухшую сигару, глядя в кузов.

В его голосе слышалось то же самое удовлетворение, что раньше от гринго. Стороны были явно довольны друг другом.

Я же, спрыгнув из кузова, в задумчивости почесал затылок. Получается, нет смысла следить за грузом ножей — ну их к черту. Вот оно — вооружение. Только ждать, пока его вернут обратно на склад, никак нельзя — там ведь Паоло, который наверняка развязался и поднял панику…

Испортить груз Спицей?.. Спровоцировать конфликт?..

Или, снова — просто уйти, закрыв глаза?.. А почему бы нет?

Мексиканцы — банда местная. Подумаешь — будет у них чуть больше оружия, чем было раньше. Из чистой логики получалось что да и черт с ними. Авось по Реликту высадят из миномета — и, быть может, поцарапают…

Конечно, гулкое ощущение внутреннего неудовлетворения слегка подтачивало изнутри. Куча времени потрачено — да зазря… Ладно, пистолет прихвачу из кабины в качестве сувенира, и линяем в ночь…

С тем и побрел к кабине, вновь покачав головой.

«Сегодня мы узнали много нового!» — Передразнил я сам себя, подражая детскому мультику. — «Скатался, блин…»

И тут же невольно присел от оглушительной очереди, раздавшейся совсем рядом.

«Внимание!» — Одновременно хлестнуло по нервам объявление внутреннего голоса. — «Воздействие, уровень восемь: „Остановка времени“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

Глава 13

«Какой-какой уровень⁈» — Ошарашенно пытался я осознать совершенно невозможную цифру.

Под ладонями был холодный асфальт, он же жег щеку — я упал, вжимаясь, пока в воздухе ревели звуки автоматных очередей.

Маскировку скинул, потребовав сменить незаметностью — и рванул через парковку к кустарнику на обочине. Только там, отдышавшись и кое-как придя в себя, повернулся на парковку.

Там все были живы. Стоял с недоуменным видом дон Мигель — но в его сторону протянулась через воздух линия отстрелянных пуль, друг за дружкой.

Тянулись к пистолетам на поясах подручные, Хуан и Серхио — застывшие, словно на стоп кадре — и неровная очередь пуль замерла в пространстве перед их сердцем и головой.

Раздался новый грохот очередей — тот самый бизнесмен, прилизанный и деловитый, встал напротив одного из бойцов и всадил в воздух новую очередь. Патроны, влетая в область, накрытую талантом, словно нехотя потянулись к цели — еле-еле раскручиваясь по пути — а потом намертво застывая в пространстве.

«Какого черта?..» — Смотрел я со стороны, как прямо в зоне поражения двигается парень лет двадцати в черной спортивной форме, словно бы никакого влияния в области не было.

«Хозяин таланта…» — Тут же пришел ответ, пока тот открывал грузовик нашего «Ниссана», поднялся на ступеньку и несколько раз выстрелил в сторону водителя.

А там Гильермо…

Впрочем, паренек тоже все еще был жив — и пистолетные пули завязли на своем пути, почти не двигаясь к цели. Владельцу таланта приходилось отшатываться назад, выстраивая их друг за другом — потому что поле его невосприимчивости, видимо, не действовало дальше пистолета.

«И все это ради вшивых ножей⁈» — Не понимал я, глядя, как зависает отложенная смерть перед бойцами латиносов. — «Вы же сами назначили плату!»

«Нельзя быть такими жадными», — билось в сердце злостью.

Хотя и та и другая сторона были мне чужими, но Спица, выпущенная на воздух, уже искала цель.

«Не владелец таланта, иначе все сразу умрут», — поправил я ее путь, и трое армейских, до того с ленивым любопытством поглядывающих на творящееся позади чужих машин, упали вниз с дырками в голове.

Их падение вряд ли можно было услышать — менял магазины и азартно палил бизнесмен. А его подручные, что-то горячо обсуждая, изучали клинки в ящике, закинутом на капот машины.

Следом умерли и они — да еще весьма занятно получилось. Один, словно развлекаясь, занес клинок над коллегой — да так и рухнул на него с дыркой вместо глаза, рассекши лезвием глотку товарищу. Тот, захрипев, рухнул на колени, пытаясь закрыть хлещущую из артерии кровь.

«Осторожнее в обращении с колюще-режущим», — меланхолично отметил я, правя Спицу в сторону бизнесмена с автоматом.

Того, видимо, развлечение увлекло. Или опасались защитных талантов высокого уровня — и это была необходимость?.. Как там мне говорили: если засадить очередь, да в одно место, ни одна защита не выдержит?.. Получается — люди опытные, и случайностей не хотят…

Взгляд в сторону хозяина таланта — тот отчего-то принялся тащить одного из ставших в ступоре солдат в сторону. По счастью, в сторону машин он не смотрел — да если бы и оглянулся, оттуда ярко светили фары, ничего не видно: ни трупа в луже крови под бампером, ни четырех других трупов, раскиданных вокруг.

Я уже примеривался к главарю, как дверь микроавтобуса «Шевроле» откатилась, и, прикрываясь накидкой, на асфальт шагнула некая особа — силуэт женский, невысокий, непокрытые волосы темные до плеч. Не оборачиваясь по сторонам, она направилась к хозяину таланта, вытягивающего чужого бойца в сторону. Двигалась, впрочем, по очень широкой дуге — явно обходя область воздействия.

«Точно, там же было двое», — недовольно напомнил я себе.

Спица, уже готовая проткнуть бизнесмена с автоматом, притормозила, отлетев в сторону. Пусть тот пока шумит, есть дело поважнее — направил я ее, чтобы сбить пули, зависшие у кабины Гильермо, в сторону. Спица давненько подросла в уровне — ей воздействие было без разницы.

Я же направился к пленному бойцу — зачем-то же они его вытягивали?..

В поле воздействия, впрочем, решил тоже не влезать — оббежал вокруг машин покупателей… Оттого, в общем-то, не увидел момента, когда «Остановку времени» отменили.

Лязгнуло, донеслись неприятные звуки разрываемой плоти, цокот рикошетов о сталь и выбитые стекла. К моменту, как я был за спиной у двух незнакомцев, нависших над бойцом, все уже закончилось.

Почти все — умный Гильермо, тяжело дыша, прятался в кабине, прижимаясь щекой к обивке сидений. В руках его были оба наших пистолета — как бы глупостей не наделал…

Надеюсь, будет сидеть тихо — стоял я со Спицей за последними живыми «покупателями». К нам уже подошел крайне довольный «бизнесмен» с автоматом, закинутым на плечо — тоже, видимо, решил послушать. Или проконтролировать порученное?..

— Как тебя зовут? — Мягким голосом спросила девушка у бойца-номерного, сидящего на асфальте перед ней.

— Мануэль, госпожа, — смотрел тот завороженно на нее, не отрывая взгляда.

Словно бы ничего не было вокруг — ни трупов друзей в свете фар на асфальте, ни мужика с автоматом.

— Ты очень храбрый воин, Мануэль. Когда всех ваших убили, ты сел за пулемет на «Хамви» и отогнал врагов от грузовика.

— Да, госпожа, — послушно кивнул он.

«И тут гребанные менталисты! Стоп, отогнал от грузовика?..» — Растерялся я.

— И пусть все мертвы, ты сохранил грузовик с оружием, который вы везли на обмен.

— Да госпожа, — болванчиком кивал тот.

— Тебе показалось, что нападавшие — из церковников. Кого-то из них ты видел на церковной мессе…

— Жанна, у них тут могут быть не мессы, — вмешался бизнесмен.

— Не мешай работать! — Строго лязгнул женский голос.

И тот замолк.

Еще не понятно, кто тут босс…

— Ты слышал, Мануэль? Тебе показалось, что кто-то, кого ты отпугнул своим мощным пулеметом… Черт, Лиам, зачем ты влез⁈ — Зло огрызнулась она. — Мануэль! Ты слышишь?

— Да, госпожа.

— Ты не уверен, но кажется, нападали церковники. Лицо одного из них показалось тебе знакомым. Ты видел его возле одной из церквей. Ты все понял?

— Да, госпожа, — покладисто кивнул он.

— Ты не знаешь, с кем вел дела дон Мигель. А если знал — ты забыл это навсегда. Грузовик был всего один. Вас обстреляли из темноты. Никто не собирался заключать сделку. Твоих друзей безжалостно убили, когда они вышли вперед без оружия.

— Да, госпожа, — расплакался Мануэль.

— Не плачь, ты храбрый воин! — Смягчился голос женщины. — Благодаря тебе, катастрофы удалось избежать. Груз все еще у вас. Ты сильно вымотался и хочешь спать. Ты уснешь неглубоким сном и скоро проснешься. А когда очнешься, не вспомнишь ничего, кроме моих слов.

— Да госпожа, — единственное, что повторял боец.

— Теперь спи, — попросила его женщина.

И Мануэль, понятно, отрубился.

— Надо бы его оттащить к «Хамви», — хмыкнул Лиам, оборачиваясь в сторону своих машин. — Дэниель, Леви! Бездельники, а ну ко мне!..

Оттуда, понятно, никакого звука не донеслось — ни согласных «сейчас, шеф!», ни звуков шагов. Некому было.

Зато хрустнули кости черепа, и владелец необычного временного таланта шлепнулся на колени с пробитой башкой. Дернулся бизнесмен, пытаясь неловким движением сдернуть автомат с плеча, и упал рядом.

— Ты подчиняешься мне! — Грохнуло волевым женским голосом.

«Внимание! Ментальное воздействие, уровень семь: „Рассказчик правды“. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Заблокировано».

— Правда в том, что вы мертвы, — глухо выговорил я, отшагнув в сторону.

Было легкое разочарование внутри — надо бы, по уму, расспросить, кто они и чего хотят. Но брать в заложники менталиста — бестолковая идея. Сломаешь челюсть — не сможет разговаривать. Не сломаешь челюсть — любой, случайно оказавшийся рядом человек, станет ей слугой. Да и зачем мне эти знания?..

«Блокиратор таланта всадить…» — Подсказал я сам себе, глядя на труп сверху вниз. — «В следующий раз — обязательно…»

— Гильермо! — Вновь накинув на себя образ Паоло, позвал я.

Паренек дернулся в кабине, но голоса не подал.

— Все закончилось, — устало объявил я.

Хотя как закончилось — один из людей дона Мигеля должен был присматривать за всем со стороны. И наверняка передал тревогу — было бы странно, если бы рация, ему оставленная, не добивала до базы. Так что скоро тут будет вся местная кавалерия.

И грузовики достанутся им — если не поторопиться.

Несправедливо как-то. Надо хотя бы один забрать, а лучше бы — оба.

— Гильермо, мелкий негодник! Ты живой? Это Паоло!

В кабине дернулись, словно собрались выглянуть, но вновь замерли.

— Надо перегнать грузовики. Хорош дергать свой понтовый «Браунинг» и мой «Кольт» оставь в покое. Пристрелишь дядьку, — смягчил я голос.

А что — возрастом вполне годился в дядья, а у латиносов все всегда на родстве завязано.

— Дядя Паоло! — Поднялся из-за руля Гильермо, глядя в окошко, а затем дернул ручку двери.

— Не выходи из машины. — Остановил я его. — Ехать можешь, ноги не дрожат?

— Нет. — Но голос все равно сорвался.

— Я за руль другого грузовика, ты за мной. Надо отогнать их в город.

— А почему не домой?..

— Нас предали, Гильермо. Нельзя нам назад. Укроем грузовики в городе, потом вернемся-разузнаем. Жди, я кузов закрою! — Заметил я распахнутые двери.

И побежал закрывать ставни — сначала у грузовика с оружием, который уже окрестил «своим». Потом к грузовику с клинками — что-то с ними не так, раз за них готовы оставить кучу оружия… И нагромоздить груду трупов.

Хотел уже запирать, как заметил оставшийся на капоте ящик — из него как раз доставали клинок двое бизнесменов в последние минуты жизни.

Ящик — тоже в кузов. Клинок, которым один зарезал другого… Кстати, где он?.. Не было мачете. И труп с пробитым Спицей глазом — тоже отсутствовал.

«Мистика какая-то», — ощутил я неприятное ощущение в животе.

А если не мистика, то есть девятый среди покупателей, который оттащил труп в сторону… На всякий случай, я присел у колеса внедорожника, укрывшись им, и огляделся талантом.

Беглец тут же отыскался — футах в трехстах на восток, брел себе от нас, волоча в руке мачете… Приблизил, оглядев беглеца еще раз — отметил дырку на месте глаза. М-да…

С таким ранением не живут, а этот — ничего, шагает по прямой, подальше отсюда… Ну хоть девятого нет.

«А у этого, видимо, талант на живучесть», — констатировал я. — «Ну и хорошо, что живой — будет кого расспросить… Если мозги не повредились — живучесть она такая, живым овощем тоже можно остаться…»

Судя по походке, так с ним и случилось.

Я шустро закрыл засов на двери, посмотрел талантом в соседнюю кабину — Гильермо стволы отложил, держался за руль, но то и дело с тоской поглядывал на раскиданные по асфальту тела своих.

Вроде как стрелять в меня не будет — сделал я главный вывод и занял место в кабине второго «Ниссана». Ключ любезно был оставлен в замке зажигания — а японский движок, по счастью, был живее всех живых. И даже колеса не пробили — аккуратно расстреливали, сволочи…

Развернув грузовик, я поехал в сторону одиноко бредущего человека с мачете в руках. Хотел садануть его по спине дверью, но тот неожиданно резко развернулся и полоснул по металлу клинком.

Часть железа двери упала на асфальт, а я, признаюсь, от удивления газанул совсем уж сильно.

Зато Гильермо понял все по-своему и просто переехал чужака…

«В общем, с языком не свезло», — стоял через какое-то время возле раздавленного трупа, все еще держащего мачете в руках.

— Дядька, — шепнул Гильермо, все-таки вылезший из кабины, хотя я окриком попросил его остаться на месте. — Так он шевелится, — сглотнул паренек и истово перекрестился.

Я уже было хотел подойти и выбить клинок из рук мужика — что-то с мачете реально не так, раз оно сталь так режет, но замер после его слов.

Присмотрелся — и действительно, подрагивают пальцы, руки.

— Добьем, чтобы не мучился. — Собрался я призвать Спицу.

Но рядом лязгнул несколько раз «Браунинг» мальца, размазывая голову чужака по асфальту.

«Ну или так…»

Только этот, тварь такая, вместо того, чтобы окончательно сдохнуть, широко отмахнулся клинком. Без башки. Будучи перееханным грузовиком. Ненормальная ситуация. Или…

— Гильермо, отстрели ему руку с мачете.

Паренек не с первого раза, но справился — рука с клинком отлетела в сторону.

А труп — начал себя вести как труп: из многочисленных ран потекла кровь. Жуткое зрелище.

— Пальцы все равно сжимаются. — Шепнул Гильермо. — На рукоятке…

— Тебе кажется. Посмертные судороги, — шагнул я вперед, прижал часть руки к асфальту ногой и забрал клинок из слабо сопротивляющихся пальцев.

«Что с тобой не так?» — Махнул я клинком вновь, уже раздраженно отмечая, что никаких новых объявлений внутренним голосом не добавилось. — «Но что-то определенно не так».

— Сильный был у мужика талант, — вместо этого кивнул я пареньку и добавил строгости. — Давай за руль! У нас мало времени!

И не соврал: своим талантом я уже видел кавалькаду машин, формирующуюся внутри мексиканского квартала.

Перед выездом сунулся к Гильермо и забрал у него рацию — пообещав мальцу, что сам буду слушать эфир. Правда, тут же вырубил аппарат, оказавшись в кабине своего «Ниссана».

Окровавленное мачете я положил на пассажирское сидение, отложив разбирательства с ним по крайней мере до спокойного места. Но то и дело поглядывал на заточенное лезвие с опаской, пока выруливал из города.

«Если оно действительно дает бессмертие… А у меня таких — целый грузовик…» — Вымещал я нервы на руле, с силой сжимая ладонями. — «То стоит это, мягко говоря, уйму денег…»

Но везти его к «арийцам» нельзя точно. Боюсь, что заплатить они захотят ровно так, как местные покупатели — неожиданным видом смерти.

«Все равно вы уезжаете если не сегодня, то завтра», — вспомнились слова тамошнего босса.

Ну и если переселимся под землю, то и спрашивать «где ваши гости» никто не станет. Уехали — и точка…

Короче, неспокойно на душе — и от отсутствия понимания, знают ли «арийцы», что именно в кузове. Знают ли о истинной ценности… Эта уж мерзкая моя черта — думать о людях только хорошо вплоть до момента, как они обернутся гнидами…

Треть мне пообещали слишком легко — надо исходить из этого. А это значит, что: либо не собирались платить — если понимали свойства клинков. Либо треть оплатили бы оружием, которое приперли бы покупатели — как только подняли бы эту самую цену на треть…

В общем, под конец размышлений я в конец запутался, что мне ожидать, если сунусь к «арийцам» — с грузовиком или без него…

«Ничего хорошего не ждать», — напомнил я себе главный принцип.

И принялся думать, как вывернуться из очередной неприятности, в которую влез в очередной раз по доброте душевной… Город решил облагодетельствовать, угу…

Надо как-то повременить с добротой, уж очень она мне жизнь стремится сократить…

А ведь у «арийцев» — Амелия. И ее бы, по-хорошему, забрать… Так, мы же решили завязывать с хорошими делами… Но я ж все-таки пачку сигарет за нее заплатил — и, получается, оставлю каким-то уродам свое?.. Нет, идти к ним все равно придется.

Понятно, что шухер на парковке вряд ли удастся скрыть — рано или поздно слухи о резне распространятся по городу. А раз я пошел на дело этой ночью, то у «арийцев» сразу же закрадется подозрение — что сходил я удачно…

Можно, конечно, сказать, что ноги моей на той разборке не было… Даже если у «братьев» рядом наблюдатели — моего лица им не увидеть.

«Или я не с той стороны жду проблем?» — Озадачился вновь, выруливая по городу и подыскивая удобное укрытие. — «Мексиканцы-то к церковникам побегут — уж больно дело такое, что не стыдно к хозяевам города обратиться».

И дело не в том, что убит дон Мигель — это-то рядовое событие. Подобных донов, чую, у них с десяток… Проблема в том, что оставленный в живых солдатик станет блажить про нападение церковников, которые умудрились скрыться. И будет искренне отрицать наличие «покупателей», живописно раскиданных по округе. А это значит — ментальное воздействие с целью натравить латиносов на местных святых отцов. Тем это сильно не понравится.

Сначала они проверят трупы. Потом начнут искать грузовики… И, понятно, мексиканцы сдадут тех, у кого они их отбили. «Арийцы» — ткнут в мою сторону. Или, скорее, в сторону кладбища, на котором я буду обретаться.

Потому что привезу грузовик — молодец, вот тебе пуля, чтобы никому не сказал о содержимом. Не привезу — вот тебе пуля, потому что мог узнать о содержимом. Или могут пытать, чтобы все-таки рассказал, куда грузовик дел…

Что-то я в очередной раз себя запугал… Или это здоровое чувство самосохранения отчаянно орет, что надо быть настороже… А раньше где оно было? В отпуске?..

Подводя промежуточный итог: грузовик с мачете тащить к «арийцам» нельзя. Но говорить о провале миссии тоже нельзя. Надо тянуть время, пока к Амелии не вернется талант, а там всем память свернем в нужную мне сторону.

Грузовик с оружием — мой, взят с боя. О нем и речи нет, чтобы кому-то отдавать.

Да и заезжать на любом грузовике к «арийцам» — будет фантастической глупостью…

«Что ж делать-то?..» — Посчитав, что отъехали мы достаточно далеко, притормозил я.

Позади остановился грузовик с Гильермо.

«Итак. Миссию я выполнил, но грузовик вынужденно оставил в городе — и поехать за ним прямо сейчас невозможно. Опять же, я в городе не сильно хорошо разбираюсь — могу сказать, что улицу забыл, но визуально легко вернусь на место… Этого будет достаточно, чтобы „арийцы“ решили повременить с тем, чтобы резать нас с Амелией?.. Только если причина, по которой нельзя немедленно выехать в город, покажется им достаточно убедительной».

Что про «убедительность причин» начало крутиться в голове. Ну точно, мистер Чанг! Он тоже хотел что-то очень убедительного, чтобы притормозить визит в город своего правительства…

Может, совместить?.. Заодно Чанг от меня отстанет — зачем ему я, если дело сделано?..

И вроде как есть идейка, как это все обтяпать — даже настроение поднялось.

В дыре между разрезанной дверью и кузовом показалась мордаха Гильермо:

— Что-то случилось? Дядя, вы ранены? — Забеспокоился он.

— Придумал, как отомстить этим уродам, — открыв дверь, кивнул я солидно. — Так. Твой грузовик давай загоним во-он в тот тупичок, — показал я вбок, где, чуть накренившись, еле держался остов сгоревшего строения. — Там в самом конце есть открытые ворота.

— А потом?

— Пересядешь ко мне, — завершил я разговор, захлопывая створку.

Хотя Гильермо все равно смотрел задумчиво через дыру. Но все-таки последовал моему указанию.

Главный плюс сгоревшей постройки без крыши — она не нужна была никому. Я талантом никого не видел, ни огонька — ни внутри, ни рядом. Вокруг все еще была промзона — видимо, давненько всеми покинутая.

Паренька я пересадил к себе на пассажирское, перекинув мачете внутрь другого грузовика — нечего его с собой тащить.

— По радио ничего не говорили? — Ткнул Гильермо в выключенную радиолу.

— Далеко, только хрипит — ничего не слышно, — соврал я. — Я вырубил, чтобы батареи не садить. Ты давай смотри по сторонам, нам нужна тачка.

— Зачем?..

— Тебя отправлю домой с докладом. Сам, как вернусь, у грузовика останусь сторожить.

— А сейчас куда едем?.. — Грустно смотрел парень в окружающую ночь.

— Расквитаемся с подлецами, которые дона Мигеля убили, — пообещал я ему.

Ответ ему понравился — взгляд стал серьезным.

Нехорошо, конечно, его в это все ввязывать… Но он мне жизнь должен — потерпит. Сейчас я его все равно отпустить не мог.

Вдавив педаль газа, я направился на северо-запад города. За пару дней уже более-менее ориентировался в паутине уличных дорог — а там, где сомневался, помогал талант, которому что ночь, что день — было без разницы.

Минут через двадцать мы уже спокойно двигались по Мейн-стрит на север. Там же по пути нашли себе тачку — кто-то легкомысленно запарковал «Хендай» во дворе дома. Ну как легкомысленно — капкан не поленился поставить там, где положено быть педалям — я еле удержал пацана, сунувшегося за руль, стоило вскрыть дверь… Была еще секретка на руле, но и ее свернули сильным движением. В остальном — «Хендай» как и был самой легко угоняемой машиной, так ничего с ним не поменялось… Вся надежность — в страховке, которой сейчас нет.

— Надо будет вернуть владельцу, — на всякий случай обговорил я, впрочем, будучи уверенным, что пропадет машина в мексиканском квартале с концами.

— Ага, — кивнул Гильермо, уже с опаской занимая сидение водителя.

Проехав пару кварталов, тормознули вновь — на этот раз я надолго засел в кузове грузовика, реализуя собственную идею. По счастью, там всего было для этого достаточно — люблю армейские поставки.

Гильермо предлагал посветить фарами, но я прикрикнул, и он молча ждал в машине. И без того я шумлю в кузове, ночью, в незнакомом районе… Какое счастье, что тут никакой полиции… Впрочем, чувствую, она бы быстро стала еще одной бандой со своей территорией…

Не знаю, сколько времени заняла подготовка — я совсем потерялся, пока работал. Луна прошла где-то треть пути по небу — вот основной ориентир.

Заодно стало гораздо светлее — и здание правительства города и округа Солт-Лейк-Сити впереди по улице было видно издали во всем его монструозном величии. Что-то в нем было от архитектуры Тауэра и Биг Бена в Лондоне, что-то от католических соборов, что-то от могучих замков из картинок про средневековье. Пять лет Беды строение перенесло достойно — как и сотню с чем-то лет до этого. Красивое…

«Самое место, чтобы заключать союзы масштабом во всю страну», — чуть печально констатировал я, резко сворачивая с дороги и въезжая к зданию администрации вплотную.

Из парадной тут же выбежал заспанный охранник, потребовавший убрать этот чертов грузовик, пока задницу не отстрелили.

На что я виновато улыбнулся и в полный голос заорал:

— Бомба!!! — Рванув в сторону припаркованной поодаль легковушки с Гильермо внутри. — Ходу, ходу! — Крикнул я ему в ухо, влетая в пассажирское сидение за его спиной.

Он, побледнев, даванул на газ, опомнившись только через пару улиц.

— К-какая бомба? — Недоуменно спросил он, до того напряженно прислушиваясь к тишине.

Я ответить не успел. За меня это сделала яркая вспышка, а затем мрачный рокот где-то за спиной.

«Хана историческому строению… Там этой взрывчатки — треть кузова…»

— Едем обратно.

— Домой?..

— К грузовику. — Отрицательно качнул я головой.

Притормозив у знакомого склада, я вышел из машины и остановился возле окошка водителя.

— Все, вали домой, зови сюда старших.

Гильермо что-то не горел энтузиазмом. Смотрел вперед, держа руки на руле — и отчего-то у него подрагивали пальцы.

— Вы же не дядя Паоль.

Проницательный какой… Впрочем, несложно было догадаться — я тут такого наисполнял… Да и голос, из-за нервотрепки, уже не пытался изображать стариковским.

— Тут такое дело, Гильермо… — Даже не знал я с чего начать. — Ты за ствол не хватайся только и на педали не дави.

Паренек молча ждал ответа.

— Ты в курсе, что я тебе жизнь спас?..

Тот осторожно кивнул.

— Если я скажу, что твой дядька Паоль остался связанным на складе лежать — поверишь?

Гильермо вскинулся и посмотрел с надеждой.

— Живой он. Наверняка давно развязался и тревогу поднял, — побарабанил я по кузову и попросил Хтонь изменить облик на дона Мигеля.

Малец дернулся, но остался на месте.

— Мы с тобой, — почесал я затылок. — Взорвали здание администрации.

— Это не я!

— Еще украли грузовики… Этих подонков поубивали — только у них ведь тоже друзья есть, а?.. В общем, дел наделали столько, что тебя свои же на ремни будут резать, если лишнего скажешь, — проигнорировал я.

Паренек понурился.

— Убивать тебя не буду. Даже с советом помогу. — Вздохнул в темноту. — Скажешь, тебя дон Мигель погнал подальше перед самой сделкой. А как началась стрельба, ты сбежал.

— Я не трус!

— Ты расстрелял обойму, но как понял, что началась возня с возвышенными, сбежал, чтобы предупредить своих. Только заблудился. Как смог — вернулся, — стал чувствовать я неловкость.

— Все равно изобьют…

— Тогда… Говори правду. — Пожал я плечами. — Что вы с дядей Паолем отогнали грузовики на этот склад. Приведешь сюда — пусть посмотрят на следы колес. Увидишь настоящего дядьку — удивись искренне, сможешь?.. Вот… А про взрыв — ты не в курсе, тебя сразу назад на машине отправили… Сам что-нибудь соври.

— Хорошо. — Мотнул он головой.

— А расскажешь про взрыв — я в облике твоего родственника ночью явлюсь и голову тебе оторву.

— Н-не расскажу! — В ужасе замотал он головой.

— Тогда езжай. И не торопись особо, — хлопнул я по крыше «хендая».

— Дядя… Сэр… Мистер…

— Ну?

— А подарите мне мачете.

— Ах да — расскажешь про мачете, я приду в виде твоей девушки, отрежу тебе член и засуну в глотку.

— Н-не надо!!!

— Вот и ладненько. И всегда помни — любой человек, которому ты вдруг решишь все рассказать — может оказаться мной.

— Никому! Никому не скажу ни словечка!!!

Вроде — проняло.

Я смотрел на алые фонари стоп-сигналов уезжающей легковушки с некоторой грустью.

Оставил в живых — доброе дело. Снова — доброе… Зарекался же…

Будут ли от этого доброго дела проблемы?.. Да уж наверняка…

Но по-другому тоже не могу. Иначе потеряюсь — и вместо меня будет что-то другое, целиком созданное черным обелиском. Органы — вроде, уже не мои… Может, душа все-таки есть — и ее пытаюсь сберечь, пусть и спотыкаясь каждый раз, поступая нелогично, но верно?..

«А, к демонам размышления», — посмотрел я на Луну, клонящуюся к горизонту. Затем — на оставленный на складе грузовичок с непонятными клинками.

Время перепрятывать добро.

Глава 14

В квартале «арийского братства» добавилось людей. Заезжали через главные ворота микроавтобусы и пикапы — желтые лампы габаритов светились в ночной темени. Даже талант применять не надо — стой себе поодаль, смоли сигарету и считай проезжающие мимо колеса.

Словно весь пригород Солт-Лейк-Сити спешил навестить занимаемый нацистами район, только в машинах отчего-то были только хорошо вооруженные мужчины, редко — женщины.

Значило ли это, что квартал готовится к итогам моего похода за грузовиком?.. Да черт его знает.

Переборщил я со взрывом административного здания. Не успело и часа пройти, как крупные перекрестки оказались перекрыты, а по дорогам выпустили вооруженные патрули. И, видимо, хозяева города призвали подконтрольные банды на защиту столицы штата. Все-таки не стали бы «арийцы» подтягивать людей так открыто.

То, что планировалось оформить громким инцидентом — причиной для Чанга зацепиться за опасность места, где то убивают, то взрывают, а значит обоснованием задержки визита, мол: «наведите порядок, и мы приедем…» В общем, по ощущениям, взрыв церковники восприняли звонкой пощечиной в тишине объявленного ими перемирия и личным вызовом. Сработали, так сказать, на опережение — обвинений от северных правительств пока нет, но куча злых и невыспавшихся людей уже обеспечивают порядок на улицах.

И ищут, понятно, мерзавца, который оформил взрыв. Что известно о преступнике?.. Да уж хотелось бы, чтобы поменьше…

Не исключаю, что расследование резни на парковке все изрядно усугубило, и к подрыву добавились отягчающие обстоятельства на несколько пожизненных расстрелов… Верилось, что они разделят белый грузовик, уехавший с парковки, от белого грузовика, подорвавшего здание администрации — но вряд ли Гильермо удержит язык за зубами. Да и без него, если честно, несложно совместить два события на карте, в каждом из которых был замечен «Ниссан Атлас».

А ведь еще есть дырки в башке «покупателей», которые один в один совпадают с отверстием в голове ведьмы, убитой возле кафе у выезда из города…

Короче, весело — хоть к «арийцам» не ходи. Вдруг благодарность от церковников окажется для них важнее, чем непонятного свойства клинки?.. Хотя о том, что я что-то там взорвал, нацики пока могут не знать — вряд ли хозяева города что-то там вообще докладывают подчиненным. А объявленный в розыск второй белый грузовик «братья» захотят себе. Да и то, что было у кафе и на парковке — тоже им никак не привязать к нам, нет у них таких данных. Обойдется.

Зато причина, по которой грузовик день или два постоит на заброшенной подземной парковке гипермаркета — более чем убедительна. Перестарался, блин… Надо было взрывать что-то менее важное, чем главная витрина города.

Ну, ничего: объявят сбор средств на восстановление — закину туда свой вклад. Авось не все разворуют и починят… Сделки с совестью, когда оплата подвисает где-то в будущем — самые приятные.

Докурив сигарету — досталась вместе с еще одной сворованной машиной, брошенной за пару улиц отсюда — я попросил Хтонь накинуть невидимость и направился к блокпосту.

Ворота были открыты — поток автомобилей с бойцами и не думал останавливаться, хоть и изрядно поредел — так что прошел свободно, прямо по центру. Правда, один из охранников с подозрением принюхался к воздуху…

Нет, курить надо бросать — так никакая Хтонь не прикроет, если ветер унесет табачный запах от пространства, ею маскируемого. Но уж больно ночь выдалась нервная, да и утро — тот еще яд…

Пока шел, обдумывал возможность накинуть образ местного босса и поговорить с его женушкой, вдруг та проговорится. Или наоборот — под обликом Гвенет пристать к боссу с тревожным «что мы будем делать?..» Но так можно легко спалиться на мелочах, да и смысла особого не было — если Амелия поправилась, скоро все эти понаехавшие бойцы будут сопровождать нас на восток, с грузовиком и всем его содержимым.

Оставаться в городе, куда скоро прибудет Реликт — это не самый лучший способ самоубийства. Я, в общем-то, не представлял, что может заставить меня здесь задержаться, и искренне надеялся, что такой подставы от жизни все-таки не произойдет.

Добро — оно все-таки лучше такое, которое можно спереть и перепрятать. Добро другого вида — не овеществлённого — будем делать по мере возможностей, не бросаясь в самоубийственные атаки.

Подошел к дому местного босса — заглянул внутрь талантом. Амелии в постели не было. Зато тусовалась куча левого народа под негромкую музыку — с пивом, без пива, в помещениях и во дворе.

«Может, переложили в другой дом из-за вызова бойцов?..» — Пожал я плечами.

Местный главный, не изменяя привычке, дымил на мансарде, выслушивая что-то от говорившего ему мужика в возрасте, сидящего рядом — с курткой байкерского клуба на голых плечах и бандане поверх бритой головы.

Поискал Гвенет — та стояла возле трех мангалов на заднем дворе, руководя готовкой. Было кому заниматься мясом на решетках — то ли приехавшие тетки помогали, то ли женщины из квартала.

«Вот ее и озадачу, где девчонка», — зашагал я по газону, обходя здание.

Можно было поискать болезную талантом, но зачем?..

— Гвенет, — сбросив маскировку, тихонько окликнул я ее со спины.

Та, не прекращая разговора с подругой — я, в общем-то, пытался выждать паузу в этом словесном потоке, но не выдержал — лениво оглянулась на оклик, уже хотела было отвернуться к огню обратно, но резко замерла.

— Как ты тут?.. — Вырвалось из нее удивление.

— Ногами. Амелия где?

— Я хотела сказать, тебя должны были привезти в дом… И сообщить… Неважно, пойдем, — попыталась она завладеть моей ладонью, но я отшагнул назад.

— Где Амелия?

— Появились обстоятельства… — Замялась она.

— Сам найду, — равнодушно кивнул я, разворачиваясь на выход.

Бешенство, застучавшее в грудь учащенным пульсом, следовало успокоить.

— Да подожди же ты! — Обогнала Гвенет, желая остановить меня.

Но, уловив мой взгляд, отступила на шаг в сторону:

— На кухне есть мясо и пиво. Пока будешь есть, я все объясню. — Примирительно предложила она. — С Амелией все хорошо. Но не здесь же, — оглянулась она вокруг.

— Ок, пошли на кухню.

Поесть было бы неплохо. Да и люди вокруг, привлеченные сценой, поглядывают с интересом и добавляют раздражения.

Ненавижу, когда планы рушатся. Еще больше терпеть не могу, когда что-то происходит без моего ведома — еще и потому, что чаще всего так и бывает. А мне — разгребать.

По пути перехватил неоткрытую бутылку пива, стоящую в гостиной на полу. А там и тарелку с мясом забрал, которую как раз выносила женщина с кухни — забрал с подноса, где было еще пять таких же. Хотелось есть, не задаваясь вопросом, не намешали ли в жратву отравы.

Место этой ночью и без того казалось не самым спокойным, а уж после ситуации с девчонкой — находиться тут становилось физически неприятно.

Но — поел, успокоился. Гвенет, на правах хозяйки дома, выгнала всех с кухни и затворила дверь, так что поздний ужин прошел в относительной тишине. Шум поздней вечеринки казался за плотной дверью отдаленным бубнежом, где-то даже успокаивающим…

Рассказ, куда делась Амелия, последовал уже после того, как я отставил тарелку в сторону и вопросительно уставился на женщину.

— Ей стало плохо.

— Сразу мимо, — отрицательно покачал я головой.

— Я не вру! Амелии стало плохо, поднялась температура. Я дала жаропонижающее, обложила холодными тряпками…

— Дальше, — откинулся я на спинку стульчика.

— У нас нет врача. И больницы тоже нет. — Пожала Гвенет плечами. — Что мне было делать?.. Температура не снижалась. Таблетки в последние годы работают все хуже…

— Так… — Прищурился я. — И где же Амелия?

— Мы вызвали врача с лекарским талантом. Хорошо заплатили, — акцентировала женщина. — Но он попросил перевезти ее в обитель.

— Куда? — Напрягся.

— В церковь. Ты там был.

Я еле удержался, чтобы не разбить стол кулаком.

— Тащите ее обратно. Немедленно.

— Генри, так не принято. — Принялась объяснять хозяйка дома.

— Что в слове «немедленно» тебе не понятно? — Поднял я на нее взгляд.

— Не дави. — Смотрела она глаза в глаза, нахмурясь. — Сейчас ночь, двери обители никто не откроет. Успокойся и дождись утра, я попробую что-нибудь сделать.

— Сделай так, чтобы утро было очень ранним. Если света мало, я ваш городишко запалю с четырех углов.

— Генри, — раздался голос от входа.

Как и раньше, местный босс появился бесшумно. И, кажется, даже дверь для этого не открывал.

Все-таки телепортация: а толстый такой, что уже и шевелиться из-за нее разучился…

— Повлияй на свою женщину, — кивнул я ему. — Это и в твоих интересах.

— В моих интересах, чтобы твоя женщина не умерла в моем доме. — Проскрипели доски пола, пока босс подходил ближе.

А там Гвенет выдвинула из угла массивный табурет и поставила за его спиной.

— В твоих интересах грузовик, набитый острым железом, — сдерживал я раздражение как мог.

— Добыл-таки, — удовлетворенно кивнул босс.

— Добыл. Не могу только понять, накой черт мне двадцать ящиков с армейскими мачете.

— Продашь нам. Мы продадим покупателю за патроны и золото. Он хочет все.

— С каких пор за ножи стали платить золотом? — Злость даже не приходилось изображать.

Ее и так было немеряно — из-за девчонки. Но пусть думают, что я весьма разочарован содержимым кузова. Как, впрочем, любой бы на моем месте.

— Ножи — хлам, — кивнул толстяк. — Ящики. Все дело в ящиках.

«Ну-ну, рассказывай».

— Что-то еще в них?

— Не наше дело. Все любопытные мрут слишком быстро.

— Ты же живой. Расскажи, что знаешь.

Тот недовольно пожамкал губами — вряд ли кто-то из его бойцов так напрягал, но все-таки ответил.

— Ящики ехали в грузовом поезде по Айдахо. Поезд увели под откос, охрану расстреляли. Добыча досталась барыгам, а те скинули груз с клинками нашим братьям с севера.

Я молча ожидал продолжения.

— Убили всех: кто брал поезд, барыг, башлявших чужим, братьев и кучу левого народа. Пришли к нам. Мы разъяснились, что не при делах. На севере филиал, но свой устав. Те — без претензий, но нагрузили перевезти груз в Солт-Лейк, за плату.

— Это золотом — за перевозку? — Поднял я брови в удивлении.

— Я же сказал, золото за груз. Тут их покупатель сидит. Поезд с ящиками должен был ехать на юг, к нам… С покупателя — плата. С той платы — моя треть.

— Моя.

— Твоя, — глянул он исподлобья. — Не дело, а дерьмо. Столько бойцов положили, и на севере, и здесь… А нам — эту подачку в глотку, — шлепнул босс ладонью по столешнице, отчего та отозвалась глухим звуком.

— Плату потом везти на север? В Айдахо?..

— Я треть честно обозначил, — кивнул босс. — Пятнадцать процентов за перевозку, пятнадцать процентов — их долю назад доставить. Еще до того, как цену груза сказали. Там много. Будешь доволен.

— Клинки себе оставлю? Если им только ящики.

— Нельзя. Плата за невскрытый ящик с содержимым.

— Один открыл.

— Значит, заработаешь меньше. — Слегка шевельнул босс плечами, обозначая равнодушие.

— Сколько там? — Придвинулся я якобы в порыве алчности.

— Патронами по весу, в цинках. Ходовые пять–пятьдесят шесть, девять-девятнадцать. Часть — золотом, цену дадут честную.

Я присвистнул.

— Нормально так ящички стоят…

— И не думай. — Надавил босс взглядом. — Не думай загнать их налево. Всех хитрых уже положили в землю.

— Я же здесь, а не где-то еще.

— Здесь ты, потому что мачете тебе нахрен не нужны.

— Есть такое. Я свою треть не железом хотел взять, но чужого мне тоже не нужно, — смотрел я прямо. — Не беспокойся, без тебя я ящики все равно не сдам.

— Помни об этом. — Тяжело вздохнул он. — Гвенет, свяжись с покупателями. Не сейчас, позже.

«Какой там телефонный код у ада?..»

Женщина кивнула и осталась сидеть за столом.

— Генри, груз в надежном месте? В городе неспокойно. — Кивнул босс в сторону окна.

— В надежном.

— Тогда завтра с утра забираем твою девчонку из обители и едем за грузом.

А завтра что — пункты поменяются местами?.. Забираем грузовик — едем за девчонкой?..

Вновь еле сдержался, чтобы не вспылить. Зачем злиться?.. На кого — на них?..

Я посмотрел на солидного толстого нациста, скрывающего хитринку в глубине глаз. Ты смотри — хитрый, а не в земле, нарушает свои же правила…

На его женушку глянул, которая ничем не лучше.

И неожиданно успокоился. Зачем вообще испытывать в их сторону эмоции?..

Смотришь на это копошение, пытаешься им сопереживать — филиал им порезали, опасное дело нагрузили — да еще грузовик в пути сперли. Если бы не видел, что нацист свободно шагает — подумал бы, что инсульт мужика разбил от таких проблем.

Да его за пропажу ящиков удавили бы с особой жестокостью. Сначала — стрясли бы компенсацию, потом зарезали.

Ящики нашлись — у мексиканцев. И попадал наш босс ровно на семьдесят процентов озвученной за них цены, которую обязан был заслать продавцу. Неприятно, но не смертельно.

Но — подвернулся исполнитель, чтобы вернуть свое назад. Обкашляли процент, договорились — но он же, гнида, никому не верит.

Да ничерта Амелии не стало хуже, они ее просто сунули заложником в место, куда я точно не вломлюсь. Ему страшно, что груз вновь пропадет.

И ведь он сам невольно обмолвился, что сдаст меня церковникам — как только озвучил, что такой высокой платой от него откупались за филиал. Кровавые деньги — святое, чужому их не отдадут.

Только я ведь знаю, что все это мельтешение ничего не значит. Они оба — трупы. Как и все, кто хоть что-то знает про груз клинков. Потому что, даже если покупателей больше нет в живых — продавцы-то никуда не делись.

А злиться на покойников — такое себе.

— Пусть еще поесть принесут, — кивнул я. — И пива.

— Гвенет, распорядись. — Довольно кивнул босс, тут же исчезнув из вида.

Талант показал, что тот вновь на любимом месте.

Интересно, считает ли он себя неуязвимым со своей телепортацией?.. И как станет думать, если пришпилить его тушу Спицей к стене?..

«Успокойся», — вновь подавил я остатки эмоций и даже нашел возможность виновато улыбнуться Гвенет:

— Тяжелый день.

— Мы понимаем. Генри, ты извини, что без твоего ведома — но Амелия была совсем плоха…

— Ничего… И — спасибо, — даже благодарно кивнул я, давая вывести из кухни, затем во двор, а потом в дом через улицу — по диагонали от того, в котором были.

Осмотрелся талантом — там никого. На заднем дворе, в соседних домах — тоже. Видимо, все веселятся.

— Скоро принесут еду. — Показала мне Гвенет гостевую кровать в небольшой комнатке. — Я отправлю девчонку. Ночи у нас холодные, если хочешь — не отпускай ее до утра, — подмигнула она.

И это после того, как я бесился на ее глазах?.. «Все вы мужики — одинаковые»?.. Или способ определить — беспокоюсь за любимую или за коллегу?..

Да за пачку сигарет я бешусь. И за комфорт в дороге. Да и вас надо угомонить — слишком много на себя берете.

Дождавшись симпатичную дамочку за двадцать пять — фигуристую и довольно легкомысленную, судя по бросаемым на меня взглядам, отправил ее нахрен, сказав, что триппер мне даром не нужен. Обиделась, дверью хлопнула.

Упал в одежде поверх покрывала, не снимая ботинок, задумался.

Если Амелию держат в той же церкви, у обелиска, то дорогу я помнил.

В целом, против хозяев города уже нагрешил так сильно, что взлом с проникновением смотрелся несерьезно. Да и дел там — зайти, выйти…

Может быть, ночная суета даже поможет — весь город на ногах, и в суете удастся проскользнуть, особенно не нашумев. Есть возможность контролировать обстановку, есть маскировка… Даже облик того «носителя священства» был в памяти — кое-как его образ смогу накинуть.

Смущало другое — сказал ли местный бугор церковникам, что к ним может вломиться весьма агрессивный возвышенный?.. И придет он не абы куда, а за своей бабой?..

Так-то таланты — талантами, но перед глазами еще были капкан в «Хендае» и мины в районе складов. Сунешься бездумно — намотаешься на ловушку. Ту же стальную сеть накинут — и хана.

Значит, торопиться нельзя — будем думать и смотреть.

Выдохнув, я резко подтянулся, усаживаясь на край постели.

Хотел уже уходить, но заметил, что к дому быстрым шагом спешила Гвенет. Видимо, девка та нажаловалась…

«А ведь им просто нужно, чтобы я никуда не свалил, и приятная грелка под бок — было бы самым лучшим решением… Черт, лучше бы согласился…»

Пришлось импровизировать — я резко скинул обувь и одежду, взъерошил волосы и нырнул под одеяло.

— Генри? — Постучалась с той стороны Гвенет.

Я отдернул одеяло и прошлепал босыми ногами к двери.

— Ну? — Хмуро, словно уже засыпал, поинтересовался у нее, открыв.

— Извини, ты уже спишь… — Растерялась она.

— Сплю. Что-то срочное?

— Нет, но…

— Связались с покупателем?..

— Пока не отвечают. Утром.

«Восстанут из мертвых?..»

— Тогда утром. — Захлопнул створку перед ее лицом и звучно запрыгнул на постель — чтобы пружины скрипнули.

Гвенет потопталась у порога и ушла.

Я повалялся, ожидая — может, состоится еще визит. Но вместо этого у дома появились наблюдатели — выпивоха на другой стороне улицы, усевшийся с теплым ковриком и ящиком пива прямо на асфальт, а на соседнем участке, через забор от заднего двора, устроились на плетеных креслах еще двое — в темноте их не должно было быть видно, они старались.

«Обложили», — хмыкнул я где-то даже весело.

Памятуя, как сваливал из дома в детстве, напихал под одеяло подушек, сформировав изгиб, словно сплю на боку. Одежду оставил валяться — только пульт прибрал из кармана. Найду другую, плевать. Зато если босс объявится в комнате, есть надежда, что не разберется.

Паники и поисков я не боялся, но, если свяжутся с обителью, предупредив о скором моем появлении, появятся дополнительные сложности.

А там, одолжив невидимость у Хтони, вновь пошел на дело.

Глава 15

Вещи удалось раздобыть в соседних домах — те пустовали из-за схода «братства» Хотя правильнее сход назвать умеренной вечеринкой — в доме босса и еще трех домах по поселку распивали пиво под умеренную музыку. У босса, понятно, собрались начальники, а остальные, видимо, искали себе компанию по статусу и знакомым. Хотя черт его знает, как тут у них устроено — я обращал-то на них внимание только потому что шел пешком. Хотел бы побежать, но с обувью не свезло — кроссовки оказались на размер или полтора больше, и если сильная шнуровка позволяла удержаться на стопе при неспешном движении, то как ускоришься — норовила слететь. Искать что-то другое не видел смысла, только время терять — вне квартала все равно планировал брать машину. До знакомой церкви несколько кварталов.

С одеждой повезло больше — снял с бельевой веревки джинсы и джинсовую рубаху без надписей, стиранные, чистые. Эти оказались впору. Там же сушилось нижнее белье, но им побрезговал, утянул только носки. Так что даже пахло от меня альпийской свежестью — как гласила надпись на открытой пачке стирального порошка. Никогда не был в Альпах. В местных горах пахло иначе — в основном, падалью высокоуровневых зверей.

Границу квартала вновь пересек безо всяких проблем — ворота закрыли, но калитка для прохода осталась распахнутой. Рядом с въездом стоял черный внедорожник людей Чанга — на нем я довез Амелию. Еще пара припаркованных машин были поодаль, в том числе знакомый красно-белый «Форд-Бронко» Гвенет — его все-таки отогнали от кафе. Но уж лучше дойти до угнанной тачки, брошенной не так и далеко. Хтонь-то, конечно, прикроет, только исчезновение машины рано или поздно заметят.

Угнанный «Шеви Трейлблейзер» лимонного окраса — изрядно потрепанный судьбой, без бампера и с битой бочиной — исправно доставил до знакомого строения, больше смахивающего на склад с глухими стенами и стеллой-башней. Как я понял, покатавшись по городу, местные культовые сооружения все построены примерно в одном стиле.

«Вот бы знать планировку, хотя бы примерно…» — Прикусил я губу, вглядываясь в ночной силуэт строения под звездами. — «Хотя, сейчас и разберемся…»

Направил талант внутрь — посмотрел на местный зал для мессы, весьма похожий на обычный католический: со скамьями, местом для хора, витражами на окнах и возвышением для проповедей. Полюбопытствовал пространством за алтарем — там оказалось несколько комнаток, в этот поздний час пустовавших. К залу с другой стороны примыкали через коридор залы поменьше, помещение библиотеки, рабочие кабинеты, и, наконец — жилые комнаты. Спали в которых исключительно мужчины — «носители священства». Каждый в своей комнате. Никакой комнаты для больных. Никакой дополнительной постройки, которую можно было назвать больницей.

Вцепившись в руль, я громко засмеялся — вслух, всласть, выбирая между злостью, бешенством и иронией над самим собой.

«Ну да, переиграли», — хмыкнул я, успокаиваясь. — «А чего ты хотел?..»

Я хотел сделать больно определенному кругу лиц, но после смеха мысли об этом уже не казались планом к действию.

Надо привыкать, что все врут — а когда в деле замешана собственная шкура, изворачиваться будут даже в мелочах. Впрочем, отрицательный результат — тоже неплохо. Поездка заняла куда меньше времени, чем осматривать талантом весь поселок. Там бы на несколько часов затянулось — а то и до рассвета. Ничего не потерял.

Впрочем… Меня же просили заходить в любое время?.. Или не в любое, а просто заходить?.. Как его, Томас?..

Вот и задам ему вопрос, чего это я беру вещь с особенностью, а «голос в голове» на нее не реагирует, словно она самая обычная — например, не дает способности трупу шастать с пробитой башкой…

Я хлопнул дверью, выходя под порывы ветра, набегающие с гор. Светили звезды — чуть более тускло, чем раньше. Исход ночи, наверное…

Ежась от холода, запустил руки в карманы. Наткнулся рукой на «пульт», ощупал его…

«И ведь — полное молчание», — хмыкнул я задумчиво. — «А ведь — амулет полноценный. Когда прибор из Амелии попал в руки — тоже никаких объявлений не было…»

Вспомнилась дверца, ведущая к тайнику в сейфе казино в Сан-Франциско — она не давала таланту проникнуть внутрь, но тоже на ощупь была «обычной».

Что их может объединять?.. Да понятно, что.

«Да просто это вещи, сотворенные возвышенным. Видимо, там есть защита от обнаружения».

Короче говоря, к церкви подходил уже с готовой версией.

Постоял на дорожке, ведущей ко входу — пожал плечами. Уже и заходить-то смысла совсем нет. А уж будить кого-то — тем более.

«Может, они больничный покой тоже скрыли, как сейф?..» — Донеслась ленивая мысль.

Да нет — я эффект «проскока» мимо пространства хорошо изучил. Не было тут такого. Так что — разворачиваемся и едем пришпиливать арийского нациста к койке.

— Генри? — Донесся чуть хриплый голос в спину.

Человек тут же откашлялся и повторил мое имя с легким удивлением.

— Томас? — Повернулся я к нему, узнав. — Извините, если разбудил. Оказался рядом, но пока что, — посмотрел я на звезды, — слишком рано.

— Да ничего, я не спал. — Поправил он серый плед, накинутый на одеяние священника. — В городе взрыв, вы слышали? Всех подняли по тревоге.

Ну, я уже извинился, что разбудил…

— Слышал. Веселое у вас место.

— Обычно у нас спокойно, — словно оправдываясь, подошел Томас ближе. — Может, чаю?

— Спасибо, но я, пожалуй, поеду.

— Но вы ведь заехали не просто, чтобы поздороваться? — Улыбнулся тот. — Особенно в столь ранний час.

— Да был один вопрос. Но, кажется, пока шел — сам с ним разобрался.

— Если не хотите заходить — можно присесть на скамейку. Честное слово, я сам хотел подышать воздухом — прошу, составьте мне компанию. А я обещаю ответить на ваш вопрос в меру возможностей, — повернулся он к скамье, расположенной на полянке меж двух кустарников.

Туда вела прихотливо вьющаяся дорожка, но «носитель святости» неспешно пошел напрямик. Я направился следом — раз пообещал, отчего не воспользоваться?

Уселись — скамейка широкая, не тесно. Есть даже спинка, но слегка влажная из-за ночной свежести.

— Так что за вопрос вас тревожит в этот ранний час, Генри? — Смотрел церковник на наши следы в примятой траве.

Я набрал воздуха в легкие, только спросил не то, что планировал. Но сделал это искренне — и пожалуй что действительно нуждался в ответе.

— Есть один человек. Бесит невероятно. Постоянно думаю, как бы от него отделаться. Потом смотрю — он снова в моих мыслях, планах… Когда рядом — раздражает. Когда рядом нет — пытаюсь вернуть.

Церковник покивал головой, глядя вопросительно.

А, я же и вправду не задал никакого вопроса…

— Это — плохой человек, Томас. Крови за спиной — не меряно. — Лязгнул я зубами. — Я удерживаю его от неприятностей, но не всегда получается. А как вляпывается — отчего-то тащу из болота. Зная, что вляпается еще раз, а то и несколько! Зная, что лучше бы просто отвернулся и ушел… Почему я это делаю?

— Вы — хороший человек, Генри. Поэтому. К этому ответу вы пришли, пока стояли на тропинке? — Улыбнулся Томас.

— Нет… Вообще, я хотел спросить, почему некоторые амулеты в руке отзываются описанием, а некоторые — нет, но… Этот человек и тут все испортил, — нахмурился я.

— И какая ваша версия?.. — Заинтересованно смотрел носитель священства.

— Не знаю… Может, я верю, что могу повлиять на людей…

— Про амулеты, — поправили меня.

— А… Рукотворные с защитой, поэтому не определяются.

— Вы догадались абсолютно верно. Тем, кто вступил на путь создания амулетов, и так нелегко. Это ведь не защитный и атакующий талант, а довольно бесполезный на первых порах навык. Ведь надо найти редкие реагенты для создания амулетов и как-то продать свой труд. Природные амулеты всегда сильнее и дешевле созданных, поэтому одиночки крайне редки. Сокрытие названия, имени создателя и способа действия — единственное, что дает созданной вещи преимущество. Можно взять талант на опознание сокрытого, но тратить под это талант — избыточно.

«Да тут не поймешь, на самом деле — избыточно или нет… Взял бы — не ломал бы голову над мачете».

— И на сколько уровней стоит сокрытие? Я имею ввиду — с какого-то уровня свойства созданного амулета можно будет посмотреть?

— Обычно — четырнадцать уровней преимущества.

Я присвистнул:

— Нехило.

— Ну а что вы хотите?.. Создатели амулетов очень сложно прогрессируют по уровню — обычно они находятся при крупных объединениях, снабжающих их сырьем. Да и там не балуют возвышениями — их дело приносить доход… А что касается девушки, из-за которой вы ломаете голову — пригласите ее на свидание, — завершил Томас, слегка хлопнув ладонями.

Переход был столь неожиданным, что я чуть вздрогнул.

— Почему — свидание? — Нахмурился я.

— Потому что в качестве просто спутника она вас не устраивает, — пожал тот плечами. — Возможно, ее — тоже.

Ее бы устроил восторженный раб, лобызающий туфлю…

— Вы не понимаете, — поморщился я.

— Генри, — по-доброму смотрел носитель священства. — Много ли сил и времени вы потратите на одно свидание?

— Да нет, — вздохнул я.

— А уж если потратите, попробуйте посмотреть на нее как на девушку. Относитесь к ней как к простой девчонке. Если ничего не выйдет — расстаться будет проще.

— Ничего не выйдет, — убежденно сказал я.

— Но вы обещаете, что приложите все силы? — Строго спросил Томас. — Никаких объявлений исчадием ада, подсчета трупов и просьб к официанту принести крови со льдом?

— Да она моей обходится.

— Генри!

— Какая у вас, однако, богатая практика…

— Просто обещайте.

— Обещаю, — вздохнул я, повесив голову.

— Отлично, — повеселел носитель священства. — Вторая хорошая новость за ночь.

— Какая первая? — Посмотрел на него.

— Посмотрел на отпечатки ваших ботинок — они больше, чем у преступника, взорвавшего здание правительства. Мне приятно знать, что это были не вы, Генри.

А, то есть мы топтали его лужайку с умыслом… Надо привыкать, что тут все ушлые.

Пригласить Амелию на свидание… Да она ж сама себе мозги промывает — какие тут могут быть отношения?..

Ей любой парень — только щелкнуть пальцами. А я — буду мешать. Я злой человек, у которого строгий поводок к ее шее.

Но раз обещал — схожу.

На душе отчего-то стало легче, светлее.

И даже небо засветилось теплым желтым светом — предвестником рассвета… Только почему-то на севере, а не на востоке.

Следом пришел отзвук ударной волны, и желтый свет опал, возвращая ночь на место.

Резко вскочил на ноги Томас, и я за ним следом.

— У вас есть машина, Генри?

— Да, — после некоторой оторопи, забеспокоился я.

Потому что вспышка была ровно из квартала нацистов. А если Амелии тут нет…

Я рванул к машине раньше, чем Томас успел что-то сказать. Раздражающие кроссовки мерзко шлепали по пяткам, но за короткую дистанцию не слетели. Зато из-за них носитель священства не особо и отстал — пришлось задержаться буквально на пару секунд, пока он влезал на пассажирское сидение.

Даванув на газ, я пустил машину юзом, разворачивая — а там ехал, уложив стрелку вправо, отчаянно гудел, чтобы какой-нибудь идиот не вылез на дорогу. Потому что талантом смотрел сверху на город, на объятые огнем постройки, пересеченные черными росчерками — крыши, террасы и дороги были рассечены словно бы огромным ударом кнута. И среди этого буйства пламени носились редкие силуэты людей — бежали прочь, в сторону гор. Значит, угроза шла прямо от парадного входа — от въезда в квартал.

И было только одно объяснение происходящему.

«Они дозвонились».

Дозвонились до тех, чьих друзей убили неизвестные, забрав груз и плату за него.

Дозвонились, чтобы с радостью сказать, что груз теперь у них, но плата выросла.

Дозвонились, наверняка не сказав, что наняли для этого стороннего человека, вообще не понимающего, что покупатели в городе всего одни, и не надо, мать его, делать им дыры в башке!

Чтобы не явились разъяренные соратники, карать обнаглевших ублюдков огнем.

«Мог ли я что-то изменить?» — Смотрел я уже обычным взглядом на огни, объявшие крыши одноэтажной застройки. — «А какая сейчас разница?»

— Кажется, я не смогу исполнить обещание, — с поселившимся внутри равнодушием, произнес я.

Томас молча кивнул.

Ворота оказались вынесены внутрь — я, с ожившим на краю сознания благоразумием, не хотел бы встречаться лицом к лицу с владельцами таких талантов или возможностей.

Но я видел среди пламени только трупы, и никого, кто мог бы оказаться виновником разгрома.

«Зачем им оставаться?» — Заметил я с высоты грузный труп местного босса, выволоченный на дорогу перед его домом.

Талант его не спас — ноги были замурованы в землю, а верх тела сильно обгорел из-за близкого огня.

«Пытали. Искали грузовик», — толкнулось в сознание понимание. — «Теперь ищут меня».

Может быть, мы разминулись. Может быть, они побоялись нападать на храм хозяев города — любой наглости должны быть пределы.

— Генри, замотайте лицо чем-нибудь, — мы все еще сидели в машине, и Томас, подавая пример, намотал поверх лица платок. — У вас не найдется воды?

Я растерянно посмотрел на салон чужой машины. Понятия не имею, что тут есть.

Но храмовник уже открыл бардачок и взял оттуда поллитровую пластиковую бутыль.

«Надо же, повезло», — пришла отстраненно-удивленная мысль, пока Томас пропитывал ткань водой.

— Я заеду через огонь. — Ткнул я в меню машины, переходя на рециркуляцию воздуха, чтобы дым с улицы не попадал внутрь.

— Не сгорим? — Деловито уточнил тот.

— Нет, — ориентировался я по таланту, направляя авто внутрь квартала.

Ветер угомонился — все шансы, что огонь не перекинется дальше — на другие дома, на нас…

Ехали нормально — в салоне только стало изрядно теплее, да проскакивали под колесами крупные рытвины.

«Росчерки», замеченные сверху, оказались провалами в земле глубиной в полметра и шириной сантиметров десять. Чудовищная мощь.

— Это ведь не снаряды, а? — Задумчиво пробормотал Томас. — Не мины, не напалм.

— Не похоже, — сухо отозвался я.

Мы доехали до дома босса — и могли пересечь весь квартал, как я планировал, но носитель священства просил притормозить.

— Какой кошмар, — смотрел он на труп главаря, протирая намоченным куском пледа выступивший пот. — Это ведь Ханс Вилсон! А там — Гвенет Вилсон… — Смотрел он вглубь дома.

Я же глядел перед собой. Значит, хозяйка тоже мертва. Да все — мертвы, как и было предсказано мной часом или двумя раньше…

Посмотрел на дом, где спал — тот, забавно, но казался практически целым.

Может, на него указали — мол, виновник спит там?.. Поэтому не стали сжигать…

Я вышел из машины, не обращая внимания на взволнованное предостережение Томаса, зашел через незакрытые двери.

На полу натоптано — черные следы после пепла, земли, крови. Не скажу, сколько было тех, кто явился в поселок за местью и какие они — высокие или низкие. Нет такого навыка.

Наверняка — тяжелые, как и должно быть на высоком уровне эволюции.

Найдя свои старые ботинки, переобулся в них — эти начали натирать. Да и бегать лучше в старых — вполне возможно придется в самом скором времени…

Когда вышел на улицу, возле следов неизвестных — глубоких, что подтверждало мои мысли — вился Томас. Он фотографировал их небольшим фотоаппаратом — света от близких пожаров было достаточно.

— Не переживайте, Генри. Найдем мерзавцев! — Чуть глухо звучал его голос сквозь намотанный отрезок пледа на лице.

— Не сомневаюсь.

«Главное, чтобы они не нашли меня раньше».

Но от этого было надежное средство — уехать. Отвернуться и уехать — все не имеет смысла, если едет Реликт.

Все уже мертвы: просто некоторые поживут чуть больше, а иные — меньше.

«Но ведь важно, как прожить это время?.. Чем наполнить это время — страхом, борьбой… Хождением на свидание…»

Последнее сжало сердце. Не успел — бывает. Но остальным могу помочь сделать выбор. Вряд ли он верный, но хотя бы будет нескучным.

Я вытащил пульт из кармана и протянул Томасу.

— Это что? — Проморгавшись, удивленно посмотрел он на меня.

— Резню на выезде из города инициировали северные правительства — искали способ отложить собственный приезд. В деле была задействована ведьма с ментальным талантом высокого уровня. Планировалось убить посольство, похитить документы и подложить другому посольству. Скандал бы изображали ровно до прибытия правительства Юга в город. Это — пульт от устройства, созданного северными правительствами для уничтожения Реликта. Реликт в поезде правительства Юга, его везут сюда, в Солт-Лейк-Сити.

— Генри, вы дыму надышались?..

Вместо ответа, я вдавил подошву в землю и отошел с отпечатка, кивнув на него, чтобы Томас обратил внимание.

— Я убил ведьму на выезде. Мне поставили в вину срыв операции. Я взорвал здание правительства, чтобы они не залили город кровью. — Добавил я, пока храмовник изучал отпечаток.

Несомненно, находя полное сходство с ориентировками.

— Если вы хотите от меня извинений, то их не будет.

Томас вскинулся, сверкая взглядом.

— На вашем обелиске нет такого греха, как взрыв.

— А резня на парковке? Зачем?.. — Быстро спросил Томас, не стремясь вступать в теологические споры.

— Нужна была взрывчатка. Убийство тоже не грех.

— Они… Эти люди, — повел Томас рукой вокруг. — Приходили за вами?..

— Грех ли быть причиной смерти целого квартала?

— Наша концепция — не для сделок с собственной совестью!

— Берите пульт, Томас. — Нетерпеливо дернул я рукой. — Помогите его владельцам совершить задуманное. Иначе вашей совести придется хоронить город.

Тот молча забрал плоский приборчик. Вернее, амулет — но какая разница?..

— Поезд приедет только через три дня. Мы можем не пустить его в город… — Вертел он пульт в руках.

— Не пускайте, — кивнул я. — Вы же сможете устроить остановку поезда в рассчитанном вами месте? Далеко от Солт-Лейк-Сити?

— Это можно устроить.

— А создатели вот этой штуки, — указал я на амулет. — Лишены мозгов, чтобы сделать то же самое.

— У них почти нет власти в нашем штате, — словно оправдывая их, заявил Томас.

Вокруг горел квартал — дым щипал глаза, пахло невообразимо мерзко.

— Профессор Чанг и его люди на подземной парковке планетария на «100-й стрит». Скажете ему, что Генри выполнил свои обязательства.

— Хорошо. — Убрал храмовник пульт в карман.

— И обещайте мне, Томас: когда у вас не получится — эвакуируйте город, чтобы этого всего не повторилось. — Посмотрел я на объятое огнем здание.

— Но вы же сказали — у них есть прибор!..

— Представьте, что случилось бы, если бы у них не получилось в городской черте. — Покачал я головой, направляясь вглубь квартала пешком.

— Генри!

— Ключи в замке зажигания. Уезжайте. Я поищу выживших.

Выжившую.

— Почему вы в них не верите?.. — Донеслось со спины, пропадая во звуке пламени горящих домов.

Потому что Реликты появились, когда людям захотелось мира.

Адовая тварь, разбалансирующая одним своим существованием любой механизм равновесия в стране. Дарящая дикие прибавки уровней просто за факт служения ей. Ведущая в бой, в месиво, в сумасшедшую и бессмысленную бойню.

Вынуждающая возвышенных становиться сильнее, чтобы ее побороть — или не быть убитыми ее адептами.

Может ли амулет это ликвидировать? Вот так — нажатием кнопки?..

А есть ли в замыслах тех, кто породил Реликтов, чтобы проблема была решена столь просто?.. Или — какого уровня должен быть создатель амулета?.. Вряд ли такие уровни вообще существуют на планете.

Поэтому нет — не верю.

Да, один раз Реликта почти обуздали — нарезали, заперли в кейсы. Чтобы сделать новой причиной для войны, которая не случилась благодаря мне.

«Интересно, можно ли вычесть из сотен тысяч мною спасенных — две сотни, погибших сегодня?» — Сидел я на уцелевшем кресле возле выгоревшего до тла дома в глуби квартала.

Огонь, забрав свое, давно стих. Над головой занимался рассвет, возвещая явление нового дня.

Амелию я не нашел. Возможно, она среди обгоревших до неузнаваемости тел. Возможно, ее вчера вывезли в другую обитель — или устроили в каком другом тайном месте.

Я посмотрел на кружащую в танце девушку рядом.

— Понимаю, что ты сочувствуешь, но это не помогает, — попросил я Хтонь, и образ Амелии исчез.

На колени запрыгнул рыжий кот и ткнулся носом в подбородок.

— Ладно. Буду оптимистом — может быть, жива. — Проворчав я, провел рукой по шерстке. — И обязательно найдется, чтобы я вновь захотел от нее избавиться.

В ногу вцепились когти — больновато.

— Добить собственноручно, чтобы лишний раз не переживать? Только придется поискать — день-другой. У нас же есть еще три дня, а?..

Под ладонями басовито замурчали.

Глава 16

Следующий день я проспал — залез в отель в центральной части города, вскрыл дверь в номер на верхних этажах и завалился в постель.

Поначалу снились кошмары, потом догадался снять пропахшую дымом одежду и вывесить на балкон. Только тогда удалось провалиться в сон без сновидений.

Как очнулся, долго не мог понять, утро или вечер — окна выходили на север, и с этой стороны блеклое небо, окрашенное у горизонта в бледно-желтый, ни о чем не говорило.

«Да и какая разница?» — Сев на край кровати, смотрел я на город, особо не порываясь куда-то бежать, кого-то искать.

Порыв продолжить поиски Амелии как-то сам по себе стих, сменившись прагматичным пониманием, что искать человека в Солт-Лейк-Сити — задача почти невыполнимая.

С другой стороны, если город сравнить с океаном — то плавник акулы рано или поздно покажется над водой. Если Амелия жива, она себя проявит — если талант к ней вернулся, и она смогла выбраться до того, как ее нашли «покупатели».

В ином случае акул на горизонте будет больше — количеством и размером — и до меня так или иначе доведут предложение об обмене.

Про собственную безопасность — и внимание к себе от «покупателей» — я не особо переживал. В номере было зеркало — осталось только придумать новое лицо, и можно будет ходить по улице без опаски.

Даже если о моей способности сменить внешность «покупатели» знают — ничего это им не даст, только подозревать станут всех вокруг.

Куда больше волновало время, оставшееся до прибытия Реликта в город. Томас говорил, что поезд ждут через три дня. Хотелось выяснить, насколько серьезно отнеслись к моим словам — и в любом случае убраться из Солт-Лейк-Сити.

Догадался посмотреть на тени за окном — все-таки рассвет. Минус сутки. Значит, осталось два дня.

Наметив план дел, я подтащил трюмо с большим зеркалом ближе к окну и перебрался туда же со стульчиком. На верхних этажах отеля предсказуемо не было электрического света — как, впрочем, и везде в мире.

«Итак, кем мы будем сегодня», — смотрел я на лицо напротив.

В голову лезли образы актеров Голливуда, потом отчего-то образ шефа из мастерской в Вингстоне. Дальше — по цепочке все, кого встретил на своем пути. Те еще рожи…

«Надо что-то неприметное», — менял я форму ушей, носа и подбородка. — «Быть красавчиком не обязательно — дружелюбное отношение даст Харизма».

Которая, вроде как, третьего уровня, но не сказать, что сильно бьет людям по голове… Если сравнить, как люди падали в ноги мэру, желая его порадовать — то, считай, и не работает.

Хотя, с кем мэр там работал — с людьми без эволюции? С первыми уровнями максимум, имея третий при активном таланте?..

У меня же — действовать должно на всех.

«Да и действует», — хмыкнул я, глядя на рыжего кота, усевшегося на подоконник и глядящего через окно вниз. — «Иначе стала бы Хтонь со мной таскаться?.. Уселась бы на овощной склад и была бы счастлива».

Если вспомнить — везде меня принимали без агрессии, гостеприимно. Можно, конечно, сказать, что не дурак и произвожу приятное впечатление — но талант явно играл не последнюю роль.

Не в Сан-Франциско: там-то рядом были возвышенные третьего уровня, Харизма была первого — вряд ли людей вокруг так уж сильно накрывало. Вспомнил несколько моментов с монашками — и чуть порозовел щеками. Хотя, может, и накрывало…

Зато в Уэлсе — да и тут — работало, в общем-то, неплохо. Родители Амелии и она сама, паренек-фотограф в школе… Мистер Чанг, нацисты, Томас, Гильермо — все могли вести себя совсем иначе, где-то жестче, где-то с большим недоверием к словам. Томас, вон, радовался, что след моего ботинка не совпадает с отпечатком преступника — и делал это искренне. Так что нормальный талант.

Когда-то была мысль сменить, но — я глянул на Хтонь — теперь точно нет.

Единственный момент по Харизме, который иногда напрягал — я ведь помню, как удалось быстро «продавить» солдата возле сейфа в банке. Там эффект был ярче, сильнее… Но и солдат-то был «подготовленный» под воздействие — сколько я его тревожил, вырывая из сна, пока открывал задвижки.

Была и вторая версия «сильного эффекта» Харизмы: когда я только очнулся после первой эволюции, талант «Видеть» тоже шалил — показал паука в зеленом цвете без перехода в черно-белое зрение. И больше такое не повторилось ни разу.

«Сила Гризли», активированная в первый раз, разнесла дверцу в подвал дома, где я проходил эволюцию. Пробовал его потом несколько раз: да, сильный талант, ныне седьмого уровня, но не толстенную дверь же в щепки от легкого удара…

Так что есть мнение, что в первое применение любой талант «калибруется». А если вспомнить, что Хозяин Малого Мрака легко поднял уровни моих талантов до десятого, где они уперлись в некоторый предел тела… Можно предположить, что уровень таланта — это, в какой-то степени, показатель ограничения уже дарованных и заложенных способностей. На момент первого применения — калибровка еще не настроена, ограничителя нет, и шпарит он на максимум?..

Похоже на правду, но надо разбираться — хотя бы записать куда-то, чтобы потом проверить. Справочников по эволюции нет, знания стоят дорого…

В зеркале тем временем почти сформировался новый образ — угрюмый мужик лет двадцати пяти, со слегка выпирающим волевым подбородком и носом с горбинкой.

Хотелось создать облик, который выпадал бы из памяти, стоило отвести взгляд, но результат вышел, наоборот, чем-то даже завораживающий, если долго смотреть.

«Надо научиться делать морщины», — нашел я причину.

Лицо слишком свежее, без отметок времени и шрамов.

«Ладно, так пойдет», — отправился я одеваться. — «Меня-старого в этом облике не узнать, а остальное не важно».

Одежда за сутки проветрилась — гарь и дым можно было уловить, только если держать ткань совсем близко. Да и то — скорее, чудилось.

Обувь…

«Ногу, что ли, увеличить или уменьшить?» — Хмыкнул, вспомнив подход церковников. — «Но там же костей-косточек внутри валом — испорчу и придется с палочкой ходить… Сброса-то назад у таланта нет».

Пришел к мысли, что проще взять несколько носков и обувку на пол размера больше. Деньги, чтобы все купить — вернее, патроны — имелись. Собрал чуть, пока искал Амелию — прежним хозяевам уже без надобности.

Осмотревшись по сторонам — неплохая комната, белье тоже было чистым — решил в этом же заведении и остаться. Вышел под маскировкой Хтони на улицу — оглянулся на здание: бело-серая громадина в двенадцать этажей с надписью «Холидей Инн» на фасаде — и вновь вошел в отель уже без маскировки.

Подошел к скучающему администратору — тот, заметив раннего посетителя, пытался выглядеть бодро, но украдкой подавил зевок в кулак. На циферблате его наручных часов шел пятый час утра.

Я снял себе номер на том же этаже, где разместился ранее, но на этот раз окнами на восток. Хотя бы смотреть туда, куда стремлюсь…

Уговаривали взять в подвале или на первом этаже, заманивая электричеством и теплой водой, но отговорился, что люблю высоту. Да и дешевле выходило — верхние этажи популярностью не пользовались.

Имя и фамилию в журнал записали, поверив на слово — привилегия платежеспособного клиента, заплатившего сразу за неделю.

Проверив предоставленный номер — он ничем не отличался от самовольно занятого (трюмо, кровать, прикроватные тумбочки, шкаф — все в пленке под темное дерево) — отправился гулять на улицу.

Хотелось разведать обстановку: с кем-нибудь поговорить, послушать чужие разговоры. Выпавшие из жизни сутки болезненно отзывались в висках недостатком информации — возможно, поджигателей квартала нашли. Возможно, уже довели до людей, что кто-то хочет обменять некую Амелию на некий грузовик. Понятно, что город еще не проснулся, и с желаниями придется повременить хотя бы до обеденного времени, но кое-что уже бросалось в глаза.

Не было блокпостов и патрулей. Центр смотрелся сонно, безлюдно и безопасно — выметенные улицы, отсутствие нищих и дорогие машины на парковке отеля под открытым небом.

Сильное отличие с беспокойной ночью, где от разъездов приходилось прятать машину и выбирать свободный маршрут.

«Так-то смысла перекрывать движение уже нет — виновник взрыва известен, и он больше не будет…» — Я горько усмехнулся.

Но тут, скорее, другое — ни меня, ни виновников нападения на «арийский» квартал нет смысла искать, расставляя рогатки на улицах и светя фонариком в лицо. Получатся лишь новые жертвы и потеря лица.

«Даже выезды из города не закрыты», — отметил я с удивлением, заглядывая талантом далеко на север.

И пятнадцатая и двести пятнадцатая трассы выглядели свободными.

«Убирайтесь из нашего города к черту?.. Или как это воспринимать?..»

Занятно…

Для интереса заглянул на парковку планетария — найдя по памяти разбитые окошки, через которые раньше можно было увидеть машину мистера Чанга и его компанию. Никого не было — снялись с места.

«До или после того, как с ними связались церковники?..» — Озадачился я.

Томас мог бы рассказать, но от него хотелось держаться подальше. Непонятно еще, как встретят на этот раз… Нагрузят долгом за поврежденное здание — надо оно мне?..

Заглянул талантом и в выжженный квартал. Хотел мельком, не желая поднимать воспоминания, но на какое-то время залип от вида уже частично разобранных домов. Где-то были видны голые фундаменты — там, где был дом босса, и вместо жилья напротив — хотя я помню, что там-то постройки оставались целыми. Искали что-то?.. Решили быстро перестроить квартал, пока не явился какой-нибудь «филиал» и вновь не устроил базу нацистов в городской черте?..

Не придя к какой-то версии, я вернулся в отель и завалился на постель, закинув руки за голову.

Спать не хотелось, ждать обеденного времени казалось невыносимо долго.

«Так администратор на что?» — Вскинулся я, отправившись расспрашивать сотрудника отеля.

Тот, впрочем, только улыбался и осторожно выражал недоумение:

«Какой взрыв?.. Сварочные работы и протекающий баллон с пропаном». — Вот что было, по его мнению, с правительственным зданием.

«Какое нападение на квартал? Пожар и сильный ветер — так бывает, если увлечься спиртным и дать огню разгореться». — Рассказал он про квартал «арийцев».

Так-то теракты — плохо для туризма, его можно понять. В итоге, сославшись на запрет вести долгие беседы, меня спровадили слушать радио — в отеле было помещение отдыха для постояльцев с бильярдом, журнальными столиками и журналами, мягкими креслами и радиолой. Туда даже можно было заказать чай — чем я немедленно и воспользовался, когда администратор лично меня сопроводил, открыв помещение своим ключом. Рано еще для других посетителей.

Впрочем, для новостей по радио, которые я ожидал услышать, тоже оказалось рановато — и пришлось пить чай под веселое кантри, поднадоевшее со времен дома почившего нацистского босса. Я бы поискал другую волну, но крутилка поиска частоты была удалена из прибора. «Впрочем, всяко лучше, чем просто смотреть в потолок…» — Взял я со столика автомобильный журнал шестилетней давности, потрепанный сотнями, если не тысячами просмотров, и начал листать.

Администратор время от времени подтаскивал чай, а потом соорудил и бутерброды — кухня отеля начала работу, готовя завтраки. Его же — завтрак — обещали подать прямо сюда. Все-таки приятная вещь — сервис, это вам не по горам вяленое мясо грызть…

Вскоре появились первые посетители — застыв у входа, с удивлением смотрел на меня седовласый широкоплечий толстяк в клетчатой синей рубашке и коричневых широких брюках. Врезавшись в него, замер в проеме его антипод — высоченный, но тощий, с выбритой под ноль головой мужчина с внешностью язвенника и грустными глазами человека, осознавшего всю скорбь мира. В этот раз, правда, оно тоже было разбавлено удивлением — двое явно не ожидали никого застать тут в такую рань.

— Доброе утро, — отложив чашку чая, поднялся я на ноги.

— Доброе, — ответил здоровяк.

— Доброе, — чуть сдавленно вторил ему другой. — Надеюсь, вы не претендуете на стол для бильярда?

— Нет, — с легким удивлением пожал я плечами. — А вы — на радио и журналы? — Улыбнулся в ответ.

— Остаются вам, — ответил улыбкой здоровяк и энергично шагнул ко мне, предлагая руку для пожатия. — Фил Гоф, предприниматель. Это — Люис Блюм. Люис, на кой черт ты приехал в Солт-Лейк-Сити? — Повернулся к нему тот.

— По делам. — Вздохнул тот.

— Вот эта грустная физиономия — очень подозрительный тип, — шепотом поделился со мной здоровяк. — Не говорит, что тут делает, и каждый день проигрывает мне в биллиард по сорок патронов.

— Я отыграюсь! — Воинственно воздел Люис руки, потопав, не особо поднимая ноги, к расставленным у стены киям.

— Генри, — жал я чужую ладонь, чувствуя, как Фил прощупывает крепость руки, пытаясь сжать посильнее. — Путешественник.

— Кто-то путешествует в наши времена? — В самом деле удивился мистер Гоф.

— Еду в штат Мэн. Услышал по радио, хочу посмотреть своими глазами.

— Не рекомендую, — тут же скис Фил. — Бывал я там.

— И прогорел! — С ворчливым торжеством добавил за него Люис, возясь с мелом и битком.

— Заплатил за опыт, — пренебрежительно отозвался здоровяк. — Деньги не последние. Не то что у Люиса сегодня. Да, Люис?

— Ты сначала их выиграй… — Буркнул тот.

— Не обращайте внимания, Генри. Мы тут уже неделю, и от безделья уже успели рассказать друг другу все, что только могли, — доверительно произнес здоровяк, отпуская мою руку. — Черт, ну и рука у вас… Занимаетесь спортом? Эволюция на силу? — Демонстративно потряс он ладонью.

— Талант, — емко озвучил я.

— Тогда у вас все шансы выбраться из штата Мэн. Силу там уважают. Но я бы рекомендовал не ехать.

— Фил, мы будем играть? — Проворчал длинный.

— Успеешь еще проиграть, — отмахнулся мистер Гоф. — Генри, а талант у вас серьезный?.. Не сочтите за наглость, мне не нужен уровень… Но поселке возле Мертвого леса остались люди, которые должны мне деньги.

— И никогда не вернут!..

— Люис!.. — Недовольно глянул здоровяк на того. — Я бы мог продать вам долговые расписки. Возможно, вы сумеете прижать их к стене… — Хищно смотрел мистер Гоф. — Себе я бы взял совсем небольшой процент.

— Я путешественник, а не коммерсант, — пожал в ответ плечами.

— Но вы подумайте, — не стал настаивать мистер Гоф, отступая к стене с киями.

— Молодой человек, не связывайтесь, — формировал мистер Блюм шары треугольником на игровом столе. — И уж тем более не платите этой акуле бизнеса за бесполезные бумажки.

— А я уже начал считать вас своим другом! — Патетично воскликнул здоровяк.

— Друзья столько не выигрывают, — отрезал Люис.

— Но в самом деле, Генри, — деловито обратился ко мне Фил. — Если вы уверены в своих силах, то за пятьдесят патронов я готов передать вам долговой вексель на тысячу.

— Воздержусь, — уселся я обратно в кресло и положил журнал на колени.

— Вы только что сэкономили пятьдесят патронов, — одобрил мистер Блюм.

— Вы намекаете на то, что я мошенник⁈..

— Нет, Фил. Но ты сам говорил, что на этих прохвостов нужна целая армия.

— Армия или талант высокого уровня! Армия или талант! Люис, вы когда-нибудь видели путешественника в последние пять лет? Беженцы, мигранты, беглецы — сотнями, тысячами! Но путешественник — немыслимо!

— Откуда вы, Генри? — Приготовился Люис разбивать шары.

— Издалека.

— Вот видишь! Не прошел твой сарказм! Не из деревеньки под городом наш Генри! — Под звук удара шаров прокомментировал здоровяк.

— Но ваш вексель мне не нужен, мистер Гоф. — Поумерил я его энтузиазм.

— А не желаете сыграть в биллиард? Ваши десять патронов против моего векселя?..

— Не играю, — вежливо отказался я.

— А что насчет одного патрона, а? Один патрон против тысячи!

— Я не азартен, — особенно, если не вижу чужие карты. — А чем вы занимаетесь, мистер Гоф? — Листнул я журнал и постарался перевести тему.

Заладил он со своим векселем.

— Он близок к разорению, в очередной раз, — хихикнув, опередил мистер Блюм, пока его партнер по игре целился в дальний шар.

Тот вновь глянул недобро, но продолжил выцеливать. Щелкнул кий — и нужный шар лег в лузу.

— Я близок к грандиозному успеху! — Заверил меня Фил Гоф, обходя стол по часовой стрелке. — Пока все эти неудачники сомневаются, будет ли подписание мира, я уже здесь! С товаром!

— С товаром? — Вежливо поинтересовался я.

— Сувениры! Фирменная, запатентованная символика, — провел Фил раскрытой ладонью перед собой. — «Новое объединение!» Майки, бейсбольные биты, флажки, кухонная утварь, брелоки, тапочки!

— Целый грузовик хлама, — поддакнул Люис.

— Ты сколько на партию поставил? — Закатив новый шар, поинтересовались у него. — Десять или сразу тридцать патронов?

— Первая — разогревочная. — Увильнул тот.

— Договор подпишут! — Вновь посмотрев на меня, уверенно сказал мистер Гоф. — И через годы — сувениры станут коллекционными вещами. На каждом — свой номер! Я все продумал!

— И спрятал у себя образцы с первым десятком номеров, — поддакнул Люис.

— Вот же ты балабол…

— Да ты всем об этом говоришь. — Равнодушно отозвался долговязый, глядя, как выигрывается партия. — И что все деньги вбухал.

— Окуплюсь — дам тебе сотню патронов на бедность. Чтобы ты мне их еще раз проиграл! Ха-ха!

— А вы что думаете, Генри? — Спросил мистер Блюм. — Подпишут они договор?

— Признаюсь — я на это надеялся, когда сюда приехал.

— Тоже пожелали посетить историческое событие?

— Да сотни, тысячи людей сюда прибудут, как только назовут дату! — Вклинился Фил. — Эта клятая стрельба спутала все карты! Люди отменили брони, правительства носом воротят… — Грустно подытожил он, но тут же воспрял. — Только новое место не назначено! А что это значит?..

— Что твое барахло с надписью «Солт-Лейк-Сити» не надо будет везти на помойку?

— Злой ты человек, Люис. Был бы добрее — выигрывал бы чаще, — вкатил здоровяк последний шар. — Ну что, теперь играем на патроны? — Поднял он энергичный взгляд на мистера Блюма.

— Десять… Нет, пять… — Вздохнул тот.

— Ставь тридцать — отыграешься быстрее!

— Разомну руку и поставлю!

Увлекшись игрой, далее ко мне уже обращались куда реже, и я углубился в чтение журнала.

Принесли завтрак — игроки, как оказалось, тоже завтракали прямо тут. Подали яичницу с беконом и кукурузой — сытно, вкусно. Запивать предлагалось чуть теплым чаем — в который мистер Гоф долил чуть коньяку из фляжки.

Предложил мистеру Блюму, но тот, грустно качнув головой (он уже проиграл первые пять патронов), отказался.

Атмосфера, несмотря на редкие перепалки, держалась дружелюбная, а потом я невольно увлекся проходящей партией — уходить не хотелось.

Мистер Блюм играл чуть хуже, но спокойней, надежней, предпочитая не рисковать и при неудобном шаре оставлять его у борта, передавая ход. Мистер Гоф, наоборот, видел в каждом шаре удачный и зачастую подставлялся, промахиваясь. И его тактика давала успех — патроны переходили в его карман, сначала два раза по пять, потом разом десять. Последний десяток Люис проигрывал по две штуки, уже ругаясь в голос, когда надо было отдать выигрыш, но в игре оставаясь подчеркнуто спокойным.

В общем, мужики коротали время, как умели — торговцу еще неведомо сколько дней предстояло ждать, а Люис отмалчивался, какого черта он забыл в городе. Но, видимо, тоже ожидал неизвестно что или неизвестно кого.

Мне было проще — я лишь хотел новостного выпуска по радио, и он все-таки настал, когда почти наступило обеденное время. И не в «нули минут», как обычно принято — на часах, лежащих на полу, было тридцать восемь минут, когда после очередной композиции раздался взволнованный голос диктора.

— Мы прерываем выпуск фестиваля кантри музыки двадцать-девятнадцать для срочного выпуска новостей! — Звучал мужской голос слишком торопливо.

Услышав необычное, Фил и Люис прервали игру, оперлись на кии и с интересом вслушались вместе со мной.

— По сообщению министерства обороны Истинного правительства США, министерства обороны Первого правительства США и министерства обороны Правительства США на южных территориях, в результате коллективной спецоперации, и при участии церкви Последних дней в Солт-Лейк-Сити…

— Да ну же!.. — Торопил Фил, крутя кий между пальцев.

— … с применением последних достижений науки и техники, уничтожено измененное создание колоссальной мощи, известное как «Реликт». Его существование было последним препятствием на пути заключения прочного мира…

— Да есть же! — Рявкнул Фил во все горло.

— Да как же так, — пропало в его возгласе мое растерянное удивление.

— Жителей страны просят сохранять спокойствие — по научным данным, на территории страны не существует другого создания со столь высоким индексом опасности. Вам ничего не угрожает. Америку хранят ее вооруженные силы и Господь Бог. — Справившись с собой, диктор завершил сообщение солидно и с достоинством.

— Да! Да! Да! — Чуть не плясал с кием в руках мистер Гоф. — А-р-р!!!

— Ты смотри, счастливый какой, — меланхолично комментировал Люис. — Скажи еще — у тебя срочные дела. Сбежишь, не дав отыграться?

— Да у тебя три патрона остались!

— Господа, — подал я голос, поднимаясь. — В отеле можно взять машину напрокат?

— Можно, но сдерут страшные деньги. — Ответил мистер Блюм. — Лучше не связывайтесь, там один залог в цену машины. А вам далеко?..

— Хочу проветриться.

— Так берите мою. За десять патронов — хоть на весь день.

— Люис, не грабь мальчишку!

— Отель берет пятнадцать! И залог!

— Десять — хорошая цена, — заступился я за долговязого и торопливо вывалил на бильярдный стол необходимый десяток.

— Белый «Форд Фокус» третьей серии, номера «четыре-восемь-один», — немедленно выложил ключи мистер Блюм рядом с моими патронами. — Парковка позади отеля.

— Спасибо, — подхватил я ключи и быстрым шагом направился прочь.

— Желаю отыграться!

— Да какой отыграться! — Ворчал Фил. — Работать надо!..

— А ты слышал дату?.. Ты уверен, что не перенесут место?..

— Не порть мне торжество!..

— А ты не спеши праздновать! Беду накличешь!.. Ну, партейку? Ставлю пять патронов!

— Ладно, разбивай… — Слышал я, пока шел по холлу.

Дверь забыл закрыть, а акустика хорошая.

«Не спешить — хороший совет», — сжал я кулаки, пытаясь разобраться с целым комом эмоций внутри.

От банального: «но как⁈» — да уж понятно, «как». И до категоричного «не верю».

А значит — надо ехать, смотреть своими глазами.

«Форд» мистера Блюма — зачем, к слову, приезжему своя машина? — оказался в тенечке в глубине парковки. Тут была даже охрана от отеля, но продемонстрированный ключ от номера и брелок от машины заставили вышедшего было из будки старичка повернуть обратно.

Бензина было почти полный бак, мотор звучал хорошо — все шансы выбраться как можно далеко на юг в надежде увидеть хоть что-то.

«Глобального сообщения не было!» — Твердил я себе. — «Но должно ли оно быть, если тварь умерла от амулета?»

Я несся по улицам и меня заметно штормило: я желал, чтобы все оказалось правдой, и корил себя, что не оказался в этот момент рядом. Я отчаянно не верил, кусая губы в кровь, и пытался доказать сам себе, что не желаю им провала — и в моих сомнениях нет подлости.

«Так не должно быть, потому что не должно», — твердил сам себе, но с каждым пройденным десятком миль внутренний голос звучал все менее уверенно.

«А мог бы вписать себя в историю…»

От такого я зверел и давил на газ — благо талантом давно смотрел «сверху», и гонка по городу больше напоминала автомобильный симулятор.

«Они ехали по железной дороге — а те обычно идут рядом с обычными. Их остановили за двое суток до прибытия… Вернее даже, за тридцать шесть часов…» — Тут же поправился, потому что был уже полдень. — «Но поезд — не машина, и их двое суток — как мои пять или семь… Хватило бы бензина…» — Не снижал я скорости.

От Солт-Лейк-Сити крупная железная дорога уходила на юго-запад вдоль восемьдесят девятой, а потом шестой трассы — я помнил карту.

«Надо же, какое единение всех правительств — все доложили, все рады… Даже Юг, оставшийся без своего оружия, изобразил хорошую мину при плохой игре».

Ну а что им остается?.. Если Реликт мертв, то только рассказывать, как он их угнетал. А ведь мог, что уж… И радость даже изображать не придется.

«Но Реликт не мог умереть так просто. Пока не увижу сам — не поверю». — Пришел я к главной, весьма упрямой мысли.

Догадался включить в машине радио — настроился на знакомую «кантри волну», надеясь услышать подробности, и сделал погромче.

Новости за четыре часа пути были — но раз за разом повторялось одно и то же знакомое сообщение. Ничего нового. Зато громкая музыка умудрялась перекричать внутренний диалог с самим собой, и я успокоился.

Через какое-то время талантом заметил впереди нечто необычное. Приблизившись, необычное оказалось поездом, пересекшим часть моста над каньоном и сошедшим с рельс. Вернее, моста за ним уже не было — он, вместе с последними вагонами, лежал на дне каньона.

Вокруг суетилось под сотню людей — перегружали добро из поезда в стоящие рядом желтые школьные автобусы. Там же замерли на страже армейские внедорожники и «Хамви», агрессивно разглядывающие окрестности дулами пулеметов.

Я ехал вперед, пока не увидел пост, загораживающий проезд — стояли два «Хамви» поперек, и солдат резко махал руками, призывая остановиться и, желательно, проваливать обратно.

Подъезжать ближе не стал, маскироваться и подкрадываться тоже — расстояния уже было достаточно, чтобы видеть разорванные в клочья вагоны и золотистые точечки, оставшиеся от твари на склонах каньона.

«Из такого обратно не соберется», — смотрел я бесстрастно, как люди — отчего-то в скафандрах биологической защиты — собирают грунт вокруг.

Сверху, от остатков пролетов моста, наблюдали за их работой мистер Чанг, неизвестный мне церковник и их свита.

«Молодцы», — продавил я из себя радость. — «Справились».

За себя и собственные сомнения я испытывал адовую неловкость.

«Но все казалось таким правильным…» — Покачал я головой, забираясь обратно в машину.

Обратно ехал уже не так быстро — бензин следовало экономить — так что добрался в отель уже в сумерках.

Хотел оставить ключи от машины на стойке отеля, чтобы те передали владельцу, но услышал звук шаров из комнаты отдыха.

«До сих пор играют?» — Устало удивился я, направляясь туда.

Внутри оказался один лишь Люис, загоняющий шар за шаром со снайперской точностью.

— А ловко вы, — озвучил я вместо приветствия.

— Ловко — не ловко, а все твои патроны проиграл. — Крякнул тот недовольно. — Не в сухую, но… — Достал он бумажки, сложенные в четверо, и продемонстрировал мне. — Этот паразит специально проигрался мне вдрызг, чтобы всучить клятые долговые векселя!

— А как тогда…

— А потом он стал выигрывать и этот хлам ни в какую не стал принимать на кон. — Хлопнул он бумагами по столу. — Видите ли, ему приятнее проиграть тысячу на биллиарде, чем знать, что его обули бандиты…

— Я почти весь бензин спалил. — Перешел я на важные вопросы, желая поскорее подняться в номер и рухнуть в постель.

Надеюсь, утром голова станет работать нормально, не мучая мыслями про собственные просчеты…

— Бензин нынче недешев, — покивал Люис. — Опять же, ресурс машины потрачен.

— Сколько с меня? — Поторопил я.

— Девять с половиной патронов.

Я, из-за вымотанности, отсчитал десять на стол и только потом сообразил, что в цене что-то не то.

— Девять с половиной? — Удивился я.

— Я возьму десять, — мигом забрал он их со стола. — А вот вам сдача, — хлопнул он векселя на стол.

— Так они же на тысячу…

— Вот и берите! Иначе этот придурок Фил снова начнет тыкать в меня пальцем и рассказывать обслуге, какой перед ней богач! Дурацкие у него шутки. А если мне горло ночью за них перережут? — Зло дышал долговязый.

— Так бы и избавились от них. Сожгли…

— Деньги — сжечь? — Уставился он на меня. — Вы в своем уме? Вот отдать за полпатрона, — ухмыльнулся он. — Да не делайте столь серьезный вид! Они стоят дешевле бумаги!

— Но подписи же под ними настоящие? И деньги отданы под них всерьез?..

— Даже не думайте пытаться их взыскать! — Хлопнул Люис себя по бедру. — Мне Фил рассказал, что это за люди… Отдайте лучше врагу, — всерьез посоветовал он. — Кому-нибудь, кто обязательно полезет к бандитам и свернет себе шею.

— Как скажете, — прибрал я бумаги в карман.

— А лучше — действительно сожгите. Раз у вас рука не дрогнет. Мы с Филом не смогли.

— Он-то где? — Покрутил я головой.

— Так все — сказали, что подписание будет здесь. Так что у Фила двойной праздник. Избавился от плохой памяти, — кивнул мистер Блюм на мой карман. — И оказался прав. Убежал нанимать сотрудников. Завтра весь город будет в его лавках, а кто первый место занял — тот и в прибыли.

— Понятно. Надо будет посмотреть на ассортимент.

— Лучше покупайте прямо у него, с номерами из первой десятки. Вдруг действительно лет через тридцать станет раритетом… — Задумчиво произнес он. — Черт, надо будет тоже купить.

— А вы? Вас тоже устраивает подписание документов здесь? — Решил я проверить предположение.

— Да, я уже снял весь этот отель. — Ухмыльнулся мистер Блюм. — Пока цены не рванули на небеса. Вас и старину Фила не выселят, не беспокойтесь.

— Ого… Спасибо.

— Не хотите партейку? — Повернулся он к столу.

— Нет. Пожалуй, я спать. Слишком много впечатлений за день.

— Много где были? — Поинтересовался тот из вежливости.

— Увидел даже больше, чем планировал, — улыбнулся я, вновь поблагодарил и откланялся.

«Странный день», — констатировал я, лежа в постели. — «Но я все равно молодец», — нашел себе скромное местечко в стане победителей.

Потому что, если бы не свел вместе Чанга и церковников — взрывать пришлось бы в городе. Да и не факт, что получилось бы…

Легкое ощущение сопричастности к победе успокоило и позволило вырубиться до утра.

Просыпался я уже в совсем другом городе — в самом деле, стоило выйти на балкон, так будто бы лет на десять назад перенесся. Улицы были забиты машинами — над городом плыло недовольное гудение. По тротуарам перемещались чуть ли не толпами, что-то рыли рабочие — красили, натягивали, вели кабеля по улице.

«Интересно», — я шустро оделся и вышел в коридор.

Там — тоже столпотворение от заезжающих в номера людей. Все — серьезные, в костюмах и с бейджиками правительственных служб.

«Ага… Не иначе, мистер Блюм работает на какое-то из правительств». — Сделал я вывод, спускаясь по лестнице.

На меня, в моей простой одежде и беспорядочной прическе, косились, но никто не делал замечаний.

Усталый администратор, которому что-то пыталась объяснить дородная женщина в деловом костюме, тыкая на бумагу перед собой, кивнул мне, как старому знакомому, и вновь принялся терпеливо выслушивать какие-то требования по безопасности от женщины.

«Эдак меня вечером сюда обратно не впустят…»

Сомнения подтвердились, стоило подойти к выходу — там уже стояли два парня с характерной внешностью «секретной службы».

На всякий случай, сразу обратился к ним, чтобы не было потом проблем. Показал брелок с ключами от номера.

Парни слитно ткнули пальцем в тетку у стойки.

«Под Хтонью пройду», — махнул я на ситуацию рукой. — «Или Люиса кликну, пусть делает мне бейджик…»

Хотелось позавтракать, но куда больше интересовало, что там крутят с кабелями рабочие.

Пока огибал здание отеля, наткнулся на рабочих, выкрашивающих часть глухого здания белым прямоугольником на уровне второго-третьего этажа. Пожав плечами — мало ли, зачем — на очередном крупном перекрестке заметил другую бригаду, занятую натягиванием белого полотна на стену. И кабели, в точь такие, что я видел из своего окна, у них имелись.

— Привет. Чем заняты? — Сунулся я к прорабу, задумчиво наблюдающим за процессом.

— Во, видал? — Ткнул тот на полотно рукой.

— Ага.

— Будет трансляция подписания мирного соглашения. Это — экран. Вечером проекторы притащат.

— Ого… — Вновь односложно отозвался я.

— Угу… — Поддержал меня прораб. — Чтобы не толпились. Всем будет видно.

— А когда?

— Да завтра уже вроде как…. — Полез он чесать затылок.

— А кино какое-нибудь покажут? — Одобрительно смотрел я на экран. — Ну, сегодня. Для проверки.

— Может, и покажут. Что по кабелю придет, то и покажут, — заторопился прораб, заметив какой-то непорядок, и сходу матом прошелся по криворукому работнику.

Я пожелал удачи и отправился дальше.

Хотел уже вернуться — позавтракать, как взгляд зацепился за яркий, цвета американского флага, навес с надписью «Сувениры Хога». Стоял тот и в самом деле в проходном и удобном месте — а паренек за прилавком даже утром не стеснялся драть глотку и зазывать покупателей. Мол, коллекционные сувениры, почти даром.

Сунулся глянуть ценники — да за вшивый ножик с крашеной ручкой и чуть смазанным текстом на ней просили три патрона. Грабеж!

Но люди брали — в основном, флажки с крупной надписью «Стей Юнайтед», «Нью Юнайтед» и просто флагом, те были по одному патрону.

Тоже взял флажок — покажу Филу, пусть порадуется. Да и с флагом как-то даже настроение праздничное — особенно, когда не один с ним идешь, а в толпе…

День прошел в наблюдении за чужой суетой — мистера Хога видел только издали, а Люис и вовсе запропал. По отелю носились люди с документами, превратив «Холидей Инн» в офис.

Из событий — под вечер все-таки пытались выселить. Номеров приехавшим вроде хватало, но жили они там по двое или по трое, а хотелось комфорта. Но не за мой же счет — хотел я было сильно ругаться, однако подошедший мистер Блюм сунул мне бейджик и велел цепануть на грудь. Посмотрел надпись на нем — офигел. «Секретная служба».

Больше ко мне не лезли.

А вечером по проекторам действительно дали кино — слезливый «Титаник». Но толпы на улицах были такие, словно транслировали прилет инопланетян.

Я смотрел со своего балкона — тот нависал над экраном у здания через дорогу. Под такое дело, попросил себе вина, чтобы чуть расслабиться — да и люди поглядывали с улицы, глядя с завистью. Зависть вино не уберет, но хотя бы буду выглядеть респектабельно…

Вино принесли — но, видимо, девушку из обслуги перехватили, и мой поднос деловито занесла девчонка из местных офисных клерков и, как к себе, отнесла на балкон, оставшись там с видом, словно тут и живет.

Бокалов было два. На вино и меня посмотрели мельком — мол, открывай уже — и приникли смотреть «Титаник».

Пожав плечами, принялся спаивать деваху. А как трансляция завершилась, увел обсуждать фильм в постель. Там, намаявшись обсуждать, и уснули. Утром та вскочила ни свет ни заря и с видом, что страшно опаздывает, унеслась делать дела.

Зато выдала секретные сведения — трансляция будет идти из Капитолия штата Юта. Так себе тайна — оно же сразу будет видно. Впрочем, чтобы толпу не создавать, место действительно лучше бы держать в тайне. Мне так-то без разницы — чтобы видеть подписание лично, хватало таланта.

Так и не узнал, как ее зовут — вошла без бейджика, да и я свой сунул в комод. Зато Амелия стала восприниматься как-то серо, отдаленно.

Примерно к обеденному времени отель словно вымер — требования службы заставили сотрудников покинуть здание. Зато сервисная служба «Холидей Инн» получила заказ на грандиозный банкет — и начала его спешно готовить. Значит, действительно подписывают сегодня — верный признак.

Походив мимо сервируемых столов в кафе при отеле и осознав, что ни обычного завтрака, ни обеда не предвидится, сел прямо за длиннющий стол и начал кушать то, что приносили.

Официанты морщились, но молчали — бейджик-то я нацепил.

— Я тут власть, — буркнул, накладывая буженину на хлеб.

В дверях мелькнул мистер Хог — сунулся внутрь, разочарованно посмотрел и хотел было уйти, как заметил меня.

— Генри! — Обрадовался он мне, как родному. — А что, тут можно?..

— Нам можно все, — потыкал я в бейджик. — Присаживайтесь, мистер миллионер, и ни в чем себе не отказывайте.

— Миллионер — скажете тоже, — польщенно улыбнулся Фил и уселся по правую руку.

Стесняться он тоже не стал и притянул себе салатницу. Ложек на столе не было, зато в салатнице был черпак — им и хлебал.

— Я видел, у вас еще под вечер стал товар заканчиваться. Целый грузовик, говорите? Маловато оказалось, а?

— Кто же знал, — покаянно кивнул мистер Хог. — Знал бы — вез бы три, — прокомментировал он, впрочем, не сильно-то убиваясь.

И так доходов — по горло.

— Генри, вы пойдете в Капитолий или будете смотреть трансляцию?

— Останусь. Боюсь давки. А вы?

— Мне за товаром присматривать, — покачал Фил головой.

— А накиньте мне вашего салата на хлебушек, — попросил, глядя как тот орудует черпаком.

Эдак и мне ничего не достанется.

В общем, за полчаса мы изрядно объели непонятно какое правительство — хотя совсем скоро оно должно было остаться единым.

Из-за стола я выбрался сытым, довольным и, прихватив два яблока, пошел к себе.

Мистер Хог остался — пластал буженинку своим фирменным ножичком и довольно уплетал.

К слову, пытался у него его купить — инвентарный номер «три», между прочим — но Фил, посмеиваясь, называл несусветные цены. Поймал волну, поверил в задумку.

Да мне и не особо-то и было нужно — скорее, хотел приятное ему сделать. У меня своих ножей все еще целый грузовик…

Забрался к себе в номер и долго смотрел на город, который все-таки будет жить — иногда чертовски приятно оказаться неправым…

Трансляция началась ближе к семнадцати часам — солнце уже склонилось к горизонту — картинка от проекторов на экранах смотрелась весьма неплохо.

Грянул гимн — даже вставать не пришлось, уже словно прилип к бортику балкона. Исполняли женским голосом — а ничего так, душевно. В звук вплеталось тарахтение генератора внизу, но через какое-то время его и не замечаешь.

«Кто, интересно, поет?» — Присмотрелся я к экрану.

И чуть не навернулся вниз, когда рука, на которую оперся, дернулась от изумления.

Пела Амелия.

«Нормально девчонка развлекается», — невольно восхитился я, отпуская изрядный пласт тревог.

Все-таки чувствовал ответственность — и чувствовал вину. А она — молодец. Талант явно вернулся, раз позволяет себе реализовать очередное желание — не иначе, детскую мечту.

«Ну и пусть», — пожал я плечами. — «Хорошо получается».

На экране демонстрировали флаг и трех серьезных мужчин в деловых костюмах, приложивших руку к сердцу. Подстрочник под экраном любезно подсказал, что это главы трех разобщенных до этого момента правительств, пришедших подписать ключевое соглашение, которое снова сделает страну единой. Упоминались имена — тоже важное дело, люди-то без газет и ТВ толком никого не знали. Я — уж точно.

Кадр показал три тумбы с уложенными на них документами — то самое соглашение. Все готово, ручки — лежат, гимн — допевается, флаг — красиво развевается на ветру.

Приятное предвкушение царапало изнутри.

Словно опомнившись, переключился на талант — там-то краски живые, и видно как на ладони, со всех сторон. И можно лечь на кровать, а не стоять на балконе — так и сделал.

Подушка пахла духами… Авось, сегодня еще какое кино покажут…

Вживую, конечно, все выглядело не так торжественно — оператор сильно добавлял пафоса. А так — просто заглубленное пространство перед Капитолием — выкопанная прогалина, покрытая свежим газоном. На ней: три тумбы, три лидера, флаг на флагштоке и группа высших чиновников, сидящих на стульчиках в несколько рядов. За границами прогалины — куча левого народа, которому не дают прорваться три цепочки правительственных агентов, сложивших руки за спиной и горделиво выпрямивших голову. Еще был выкопанный ров перед ними — глубокий и широкий, но его точно в кадре показывать не станут.

Амелия допела и отошла к группе чиновников, умильно глядевших на нее.

Пришло время иных сольных выступлений — подошел к микрофону руководитель Истинного правительства и толкнул речь о едином прошлом, роковом непонимании и грядущих перспективах. Я даже похлопал — настолько вышло проникновенно.

Следом свой стенд-ап показал лидер Первого правительства — голос у него был похуже, да и возраст и прожитые годы не сильно добавляли харизмы. Говорил-то хорошие слова, но выглядело, будто вымучивает из себя. Устал, бедолага — да и лишний вес не спрятать костюмом.

Аплодисменты ему вышли неплохими — люди уже поймали кураж и мелочи их не сильно занимали. Все вопросительно смотрели на правителя Юга — Президента страны, который был им до Беды и считал себя таковым по настоящее время.

Да и сейчас держался он куда увереннее остальных — вышел и заговорил, глядя перед собой, а не на бумажку на тумбе.

— Граждане страны! Сегодня мы соединяем страну воедино. Сегодня завершается смутное время безвластия и неопределенности. Совсем скоро Америку поведет один лидер, один человек.

«О, смотри — не теряется, сразу повел рекламную компанию перед выборами», — восхитился я.

— Кем он будет?.. Определят граждане страны. Граждане Солт-Лейк-Сити! И сделают они сегодня!

Люди вокруг начали переглядываться в недоумении.

— Выборы — что такое выборы? — Откровенно гнал отсебятину президент Юга, потому что два других лидера стали нервничать, а один — лидер Истинных — так и вовсе тихонько двинулся к выступающему, явно желая придержать.

— Выборы оценивают голос ничтожества по той же цене, что выбор честного гражданина, патриота своей страны. Выборы подтасовывают и крадут.

— Мистер президент… — Хотел одернуть его подошедший мужчина.

Небольшой клинок с красной ручкой выпал из рукава президента Юга ему в ладонь, и тот рубанул им в сторону.

Лидер Истинных свалился на колени, прижимая руки к рассеченному горлу, и из-под пальцев его полилась алая кровь.

Дико завизжал женский голос. А потом в ушах, заглушая крик, раздался шипящий голос — наполненный шелестом песка и угрожающим цокотом ядовитой колотушки скорпиона, пробирающий ужасом и холодом до нутра.

Голос звучал — и в такт ему шевелились губы президента Юга.

И сотни экранов показывали его. И сотни динамиков вторили ему по всему городу.

— Властью Хозяина Бездонных Песков, мы проведем выборы нового главы Америки. Возьми, найди, укради, отними клинок, — показал президент Юга ножик на камеру.

Знакомый дрянной нож с красной ручкой и надписью «Нью Юнайтед», продаваемый на каждом углу.

— Во славу Хозяина Бездонных Песков, убивай. — До физической боли отдавались слова в ушах.

— Во славу Хозяина Бездонных Песков, набери больше жизней на клинке. Не дай себя убить — тогда накопленные жизни уйдут другому.

— Во славу Хозяина Бездонных Песков, человек с благословленным клинком не может быть убит иначе, чем другим клинком.

— И когда солнце вновь поднимется над горизонтом, тот, кто наберет больше всех жизней, получит Америку. — Смотрели в камеру песочного цвета глаза, лишенные зрачков.

— Такова воля Хозяина Бездонных Песков. — Буднично заявил президент Юга, взвесил клинок в руках и пошел резать свиту, сидевшую на стульях.

Я вывалился из таланта, схватившись за виски. Под руками хлюпнуло влажное и тягучее — посмотрел на ладонь: кровь.

— Т-твою м-мать. — Задрожал от волнения голос.

«Внимание! Территория Солт-Лейк-Сити под влиянием Реликта — Хозяина Бездонных Песков Чиуауа. Объявлена кровавая жатва. Применены следующие ограничения: обладатель клинка, посвященного Реликту, неуязвим для иных атак, кроме удара благословленным клинком».

«Внимание! Реликт — Хозяин Бездонных Песков ослаблен и уязвим».

«Внимание! Реликт — Хозяин Бездонных Песков получит всю силу, набранную посвященными ему клинками, на рассвете».

Глава 17

Какое-то время казалось, что крики ужаса доносятся с улицы — из установленных там динамиков, все еще сопровождающих трансляцию. Но потом я спустился вниз и обнаружил в холле мистера Хога с окровавленным ножом над телами охранников и трех постояльцев.

Рукава торговца были закатаны до локтей, на рубашке и брюках темно-бордовыми кляксами застыли следы чужой крови. Сам он тяжело дышал, но вид имел азартный — Фил Хог закрывал собой выход из отеля и подумывал над тем, чтобы выйти на улицу.

— Генри, — обрадовался мне мистер Хог, шагнув навстречу.

Вылетевшая ему навстречу Спица бессильно отлетела в сторону, не оставив на лице торговца и следа. Разве что заставила отшатнуться.

— А я к тебе со всей душой, — проведя рукой по лицу, раздраженно дернул он ладонью левой руки.

— Вы знали, что продаете? — За спиной оставалась лестница, на плече приятным весом ощущалась Хтонь.

Страха не было.

— Подойди, расскажу.

Я передал образ Хтони, и через мгновение лениво повел правой ладонью — куда выпал точно такой же паршивый ножик с красной рукояткой.

— Можно и подойти, — шагнул я чуть вперед.

— Купил-таки. — Нервно улыбнувшись, Хог застыл на месте.

— Отнял. — Отразил я улыбку и приблизился на шаг. — Так что насчет торговли, Фил? Кто вас соблазнил толкать такую дрянь?..

— Долги, Генри. — Дернул тот плечом, отступая спиной к двери. — Проклятые долги. Выхода не было, — облизнул он пересохшие губы.

— Резать людей — это тоже долги? — Кивнул я на тела на полу.

— О? Нет. — Внимательно следил Хог за мной. — Я просто знаю немного больше остальных.

— Что-то хотите мне продать? Информацию? — Принялся я обходить холл по дуге, чтобы тела бедняг не загораживали путь, случись рвануть прямо к торговцу.

— Возможно. Я готов предложить совместное предприятие. Вы, я смотрю, не из робких. Я тоже знаю, с какой стороны держать нож.

— Паршивая поделка, к слову. Не могли найти что-то посерьезнее?

— Вышла накладка. Подвел поставщик, — поморщился он. — Но и с ножами — неплохо, а? — Повел он лезвием влево-вправо, выставив перед собой.

— Вам бы что-то подлиннее. При близком контакте получите нож в печень — и где будет ваше хваленое бессмертие?

— Я тоже успею пырнуть.

— Да мне оно без разницы. Я живучий. — Осклабился я в улыбке.

— Мы могли бы работать вместе…

— Мистер Хог, вы же слышали. Нужен только один.

— Вздор! — Категорично дернул рукой торговец. — Америку получит один, но остальные, кто будет с клинками в руках — будут приняты в его свиту. Чем больше смертей на клинке, тем больше силы и власти! Министерские портфели, должности губернаторов — все на кончике ножа!

— Бодро вы начали карьеру. — Между нами осталось шагов пятнадцать, не больше.

— Представьте, какие результаты у нас будут к рассвету! Вдвоем куда сподручнее! — С жаром уверял он.

— Сколько у нас конкурентов? Сколько ножей вы продали?

— Две тысячи.

— Хороший у вас грузовик. — Цокнул я.

— Черт, Генри, соглашайся! — Буквально взмолился он. — Все в этом городе обречены!

— А где Реликт?

— Какая разница? — Удивился мистер Хог. — Он все равно увидит, узнает! — Истово произнес он. — Генри, ты разве не видишь, мы все попали в ад! Пять лет в аду! И я лучше прислугой у котла, чем мертвым в огонь!

— Вы толстый и медленный, мистер Хог. От вас не будет толку. Встаньте на колени, я завершу ваши муки. — Резко шагнул я к нему.

Что-то невнятно воскликнув, торговец ломанулся на улицу, чуть не свалившись за дверями, и унесся по улице.

Я сжал правую ладонь — иллюзия ножа пропала.

«Вот же тварь», — посмотрел я на улицу. — «Стоило и в самом деле прирезать».

Было бы чем… Впрочем, ответ «чем» имелся — целый кузов грузовика ответов в армейских чехлах, запрятанных на брошенной подземной парковке на юго-западе города.

Мачете, правда, не давали полной неуязвимости — того беглеца с дырой в башке Гильермо дострелил без проблем. Но и Реликта тогда не было в городе.

Судя по сообщению, Реликт ради этой неуязвимости изрядно тратится — раз объявлено, что ослаблен и уязвим.

«Прибить бы паскуду», — гневно дышал я. — «Найти и прибить». — Выбрался я на улицу.

Вопли из динамиков царапали слух и смешивались к криками боли где-то рядом — от такого пульс давно бился за полторы сотни ударов в минуту.

Проходя мимо колонок, установленных прямо на улице, я выдернул провода — стало тише. Обратил внимание на экран — там творилось нечто странное.

Мистер «Президент» резал людей, с безумной храбростью бросавшихся прямо на него — цеплявшихся ему за ноги, висевших на руке, стараясь заблокировать замах. В «Президента» в упор стреляла охрана, а как кончались патроны — тоже бросались в рукопашный бой. А на заднем плане десятки оставшихся в живых создавали своими телами переправу через выкопанный ров — и делали это для одной единственной девушки. Амелия эвакуировалась.

Выключив генератор, я прервал картинку и направился на парковку отеля. «Форда» мистера Люиса на месте не было, но на него и не рассчитывал — топлива там оставалось чуть. Хватало новеньких машин, разместившихся на вчерашний и сегодняшний день — благо что старичок-охранник куда-то подевался. Денешься тут — у самого нет-нет, а дрожь по рукам проходит…

Сломал замок на «Хендай Акценте», завел машину и рванул к храму, служителем которого был Томас.

«Эти точно не станут прислуживать Реликту. У них свои боссы на небесах», — мчался я, сосредоточившись на виде сверху и выжимая всю доступную скорость.

В городе шла резня — я не задавался вопросом, каким образом мирные люди, получив в руки нож и невнятное обещание, становились способны на убийство. Что-то тут было не так, но выяснять было некогда.

На очередном перекрестке резко повернул на юго-запад.

«Иначе не поверят», — прикусил я губу и поехал к грузовику.

«Ниссан Атлас» стоял на том же самом месте, где я его оставил — разве что слегка покрылся пылью за пару дней. Место уж было такое — всеми забытое и открытое сквознякам из разбитых окон. Раньше над подземной парковкой был детский развлекательный центр — ныне все подъезды к нему были завалены разбитыми и проржавевшими аттракционами, битой плиткой и выцветшими от солнца рекламными баннерами, раньше украшавшими фасад. Мрачное место — неудивительно, что внутри никто так и не обосновался…

«Сразу грузовик — вам жирно будет», — закинул я на заднее сидение два ящика с «мачете» на десять штук каждый.

Заодно забрал из бардачка грузовика оставленные там пистолеты и револьверы — пригодятся.

Там же, в кабине лежало мачете, взятое с трупа — его я решил забрать в салон «Акцента», чтобы было под рукой.

«Клинок с отметкой первого убийства», — стоило тронуть его, отреагировал голос внутри равнодушным, тягучим голосом. — «Урон увеличен. Счетчик убийств: 2».

— Какая полезная в хозяйстве вещь, — озадаченно уложил я мачете на пассажирское сидение рядом с собой.

Не особо честно получается — резня в городе еще не началась, а уже можно было крутить счетчик… Впрочем, кто вообще обещал честных соревнований?.. У них там явный Первожрец в лице президента Юга — а это, на секундочку, пятнадцатый уровень эволюции за счет бонуса от Реликта — если он такой же, как тот, что обещал мне Хозяин Малого Моря Мрака…

«Нет, все правильно я делаю», — успокоился я, выруливая на дорогу к храму. — «Нечего самому лезть в рукопашную — пусть монахи объявляют новый крестовый поход. Оружие я им дам. Продам. Со скидкой».

Потому что мутный незнакомец с грузовиком зачарованных клинком, предлагающих их бесплатно — это страшно подозрительно. Надо быть понятным людям: жадным, алчным и циничным. Попросить невозможное, а потом скинуть цену — тогда поверят.

Пока ехал, дважды тормозил возле работающих экранов и колонок, чтобы заглушить генератор и прекратить леденящие кровь крики — Амелия и ее свита сбежали, но метавшихся вокруг Капитолия людей еще было очень много. Некоторых из них догоняли люди с ножами, некоторых — валили с ног и подтаскивали «Президенту»… Мерзость.

Часть экранов уже были обесточены — местные власти взялись за ум. Или адекватные жители — без разницы, но ощущения кромешного ужаса, объявшего город, стало меньше — уж слишком громко орали в колонках…

Что не отменяло того, это все было на самом деле — и боль, и крики, и заполошные выстрелы, и дымы от начинающихся пожаров, пачкающие светло-синее небо грязной хмарью…

За километр до храма машина уперлась в блок-пост: дорогу перегородили машинами и хламом, вытащенным из ближайших домиков: тумбами, железными каркасами кроватей. Только никто не окрикнул, не целил из-за него и никак не оборонял преграду — за ней лежало два трупа с ножевыми ранениями в окружении отстрелянных гильз. Оружие — автоматы — осталось в руках. Из живых же — никого.

Автомобиль пришлось оставить — запарковал его в отнорке улицы, чтобы не слишком бросался в глаза, подхватил мачете и заторопился вперед.

Беспокойство судьбой тех, кого я наметил в спасители города, заставило перейти на бег.

Из приятного — храм не горел, не дымился. Аккуратный газон вокруг него, правда, был изрядно вытоптан — огромное количество людей, сбежавшееся со всей округи под защиту церкви, пряталось на его территории, наверное, инстинктивно выбрав место укрытием.

Женщины и дети — внутри здания. Мужчины — вооруженные кто чем, от автоматического оружия до топоров, стояли на улице и наряду с моим знакомым Томасом наблюдали, как два смазанных и едва видимых от скорости силуэта отпинывают от границ храмовой территории десяток мужиков с приметными ножами. Еще пятеро нападавших просто слово застыли в воздухе, не в силах пошевелиться — и им отчасти везло, так как с другим десятком выделывали такое, что целой одежды на них давно не осталось.

Только вот вместо того, чтобы убраться отсюда, десяток упрямо лез к беззащитным — некоторые при этом безумно хохоча, будто их веселило, как ими подметают улицу, отшвыривают в сторону и вверх и сталкивают друг о друга.

— Да схвати ты за руку с ножом и режь ей остальных! — Громко посоветовал я, чтобы обозначить себя.

Еще пальнут от великого ума.

— Нашелся советчик! — Возмутились от храма. — Они скользкие как мыло!

«До того, как лишились одежды или после?» — Хмыкнул я.

— Генри! — Похлопав глазами, узнал меня Томас. — Оббегайте храм с востока! Быстрее!

Волнуется, надо же.

— Ага, сейчас. — Кивнул ему, продолжая приближаться к нападавшим. — Эй, двое футболистов! Притормозите там, зашибете! — Крикнул я двум мутным силуэтам.

Те, даже стоя на месте, выпадали из зрения, а применять на них талант было некогда.

Хтонь привычно отвела всем взгляд, и первая башка с рукой отделились от ближнего ко мне одержимого словно бы сами собой.

«Три», — шепотом в ушах. — «Добавлены чужие убийства. Двенадцать».

Ого…

«Внимание! Наложено благословение Реликта: ваша рука тверда, ваши мысли чисты и обращены служению ему».

Так, этого дерьма мне не надо: «Отменить».

Благословление послушно слезло, и скользкая — но такая принятная мыслишка вырезать тут весь «мирняк» была немедленно выкинута из башки обратно в ад.

Отметив, что «футболисты» отскочили назад, приблизился к следующему нападавшему.

«Тринадцать. Добавлены чужие убийства. Тридцать четыре».

Ну, если что, министерский портфель уже в кармане. Буду заведовать всеми котлами в этом аду, а мистер Хог будет у меня в вечных отстающих. Сгною падаль…

«Тридцать пять. Добавлены чужие убийства. Пятьдесят один».

Четверо из оставшихся семерых продолжили бросаться в сторону людей и храма — без особого успеха, летели обратно низко и далеко.

А вот еще трое словно что-то, наконец, сообразили — и принялись резко дергать руками, совершая маховые движения вокруг. Будто стараясь поразить невидимку.

Значит, что-то соображают — еще остались мозги, и даже часть одежды на чреслах и теле умудрились оставить.

А раз соображают, надо пользоваться — я скинул образ Хтони.

— Покайтесь, грешники! — Воссиял ореол вокруг меня, развернулись крылья за спиной, а мачете преобразилось в пылающий меч архангела из «Героев меча и магии».

Двоих сразу проняло — грохнулись на колени. Один, не стойкий разумом, заблажил что-то, откинул нож подальше и сбежал. Четвертый рванул отчаянно на меня, где и был уменьшен на голову — все-таки, преимущество в длине оружия решает. Особенно, когда противник зажимает глаза перед атакой.

Дорезал остальных, а оставленный на земле нож разрубил клинком мачете — что характерно, за него скрупулёзно засчитали убийства.

Это что ж получается, можно было не убивать, а просто ломать ножики?.. Грешновато получилось…

«Двести шестьдесят. Добавлены чужие убийства. Двести восемьдесят».

Скинув образ, повернулся к Храму.

— Я, конечно, тоже вам рад, но рыдать-то зачем, — буркнул я, стараясь не смотреть на стоящих на коленях людей. — Томас, салют! Вы уж, надеюсь, поняли, что это была военная хитрость? — Подмигнул я ему.

Тот что-то невнятно пробормотал и закрыл глаза, отваливаясь в обморок — добрые люди успели подхватить и не позволили упасть.

— Так, и с кем вести переговоры? — Хмуро уставился я на людей.

Затем перевел взгляд на мутные силуэты и посмотрел на них талантом.

— О!

Вышло односложно, но сколько же в этом возгласе было смыслов.

Я смущенно шаркнул ножкой и убрал мачете за спину.

— Привет, какими судьбами? — Улыбнулся крайне глупой улыбкой.

Потом, выругавшись вслух — пара вышедших полюбопытствовать дам аж грохнулась в обморок — вернул свое первоначальное лицо.

— Я ж говорила, сестра Марла. — Скептически смотрела на меня сестра Агнес из почти забытого уже Сан-Франциско. — Все, что нам нужно делать — это идти по следам бедствий, пожаров и разрушений.

— Уэлс не горел! — Возмутился я.

— Целый город с промытыми мозгами, — кивнула Агнес. — Который чуть не сошел с ума, проснувшись однажды утром.

— Потом резня за власть в Уэндовере. Десяток бандитов на пороге обители в Туэле, отринувшие бандитский промысел. — Улыбалась Марла.

— Вы с ними поосторожней. Мне сказали — это не навсегда, — осторожно отметил я.

— Потом в Солт-Лейк-Сити кто-то взорвал здание управы. — Продолжала Агнес.

— Производственная необходимость, — отмахнулся я.

— Мы шли за тобой как по хлебным крошкам.

— Неужели так много усилий, чтобы просто сказать «спасибо»? — Скептически смотрел на них. — Или зачем вы тут?

— У нас задание: выдать тебе звание рыцаря Ордена за Сан-Франциско, но лишить его за подлог с Ридервиллом и кражу собственности Ордена.

— Я внимательно смотрел: на зверушках возле Мертвого леса не было ошейников. Совершенно ничейные.

— По решению Матери-настоятельницы, звание рыцаря Ордена решено присудить повторно, — вещала Агнес с пафосом, вовсе даже без усмешки. — С условием, что будешь держаться от Реликта подальше.

— Он сам пришел!..

— А я сразу поняла — добром это требование не кончится! — Пригвоздила Агнес.

— Какой увлекательный сегодня карьерный рост… — Буркнул я. — Ну, раз вручать мне нечего, то растолкайте, пожалуйста, вот этого носителя святости, — указал я на Томаса. — Ему еще город спасать.

— А почему не тебе? — Возмутилась Марла.

— Я вношу свой посильный вклад, — терпеливо обратился к ней. — Вот, мачете принес, — показал я ей на клинок с уже подсохшими разводами крови.

— Одно?

— А следующие уже платно. Томас! — Гаркнул я на него. — Настали последние дни!

— Да что вы делаете, он же только очнулся! — Возмутился на меня один из мужиков, стоило Томасу с выдохом «охх» вновь свалиться в обморок.

— Марла, воды!

— Не командуй, ты мне не начальник! — Гордо подняла она подбородок. — И у меня — нет.

— Несите воды из дома! — Прикрикнул я на мужика.

— А зачем?

— Крестить его буду!!! А ну марш!

Выбиваемся из графика — они что, не понимают⁈

В общем, притаранили бадью — человеку поместиться. Чем только думают…

Хватило пару пригорошень, чтобы Томас вновь пришел в себя. Я бы, если честно, пощечинами бы разбудил, но не хотел ронять его авторитет среди прихожан.

— Все нормально, все в порядке, — заверил меня он, жмурясь от прохладной водички. — Где он⁈

— Кто — он? — Терпеливо уточнил я.

— Архангел!

— Не было. Показалось. Перегрелись на солнышке, Томас. Все придется самим.

— Жаль…

— А мне-то как, — искренне поддержал я его. — Вы мачете успели оценить? — Показал я ему клинок. — Режет этих одержимых, как сыр масло. Армейский спецзаказ! Не какая-то дрянь с деревяшкой вместо ручки! Длиннее и тверже! А это — залог успеха!

Рядом активно закивала Марла.

Покосился на нее с подозрением, но промолчал.

— И что мне делать с одним мачете? — Взгрустнул Томас. — Спасибо, конечно.

— Что значит «спасибо»? Недорого, Томас! И не одно, а грузовик! Там их шесть сотен! Вооружайте своих, уничтожайте одержимых, спасайте город! Срочно берите, пока дешево.

— И какая цена? — Осторожно уточнил он.

— Полгорода, золотую статую в полный рост и вот ее в рабство, — ткнул я в Марлу.

— Нет, архангел мне все-таки привиделся, — грустно констатировал Томас.

— Действуют скидки, — нервничал я.

Потому что в городе все еще стреляли. А самое важное — уходило время.

— Я такие вещи решить не смогу, но мачете нам нужны, — кусал он губы. — Кстати, откуда они у вас?

— Украл. — Признался я. — Еще пару дней назад. Кто ж знал, что они зачарованные… Зато эти идиоты теперь с кухонными ножиками бегают, здорово, правда?..

— У кого украли?..

— Да вы их знаете, они умерли… Томас, решайтесь! Судьба мира в ваших руках!

— Ну, допустим, два пункта обсуждаемы, но сестра Марла не в моей власти! Она из Калифорнии и пришла к нам на помощь по велению души! Спасла нас, заступилась, не прося ни гроша взамен, — и посмотрел так с осуждением и намеком.

Мол, примкни в стан бессребреников.

— Носитель священства, ради человечества и мира, я согласна! — Патетично провозгласила рекомая.

— Вот, берите пример. А вы жметесь из-за какого-то города и золота, некрасиво.

— Вам южную или северную часть? — Кисло уточнил Томас.

— Потом разберемся! Ваш грузовик на парковке «Тоиз Адвенчур» на юго-западе. «Ниссан Атлас», он там один. Вооружайте и громите врага во славу веры и светлого завтра! Ах да, там мерзкое усиление накидывается от Реликта — его надо сразу отменять, чтобы не начать резать своих же.

— Учтем.

— Берите, это подарок, — вручил я в мягкие ладони мачете. — Вон, пятеро стоят — тренируйтесь.

— Х-хорошо, — опешив, смотрел Томас на все еще вмороженную в воздух пятерку.

— Ну тогда все. — Вздохнул я. — Марла, поехали!

— А я? — Растерянно спросила сестра Агнес.

— Ну и ты, — кивнул я неохотно и посмотрел на носителя священства. — Ладно, тогда четверть города. Но статую чтобы — конную.

— Сестры! Ваш подвиг не забудут! — Расчувствовался мужик.

— «Сестры», «подвиг»… А я тут — мимо проходил, — ворчливо шел я обратно к машине.

Рядом, чуть не подпрыгивая на ходу, пристроилась довольная Марла.

— Куда идем, мой господин?

— Отставить «господина».

— Как ты решил сдохнуть на этот раз? — Уточнила Агнес с другого бока.

— Я буду жить долго и счастливо, — сосредоточенно шагал я. — Рассказывайте, что успели узнать про Реликта. Как они так лажанулись? Они же взорвали эту дрянь, я сам видел! И собрали куски! У них были морозильные камеры!

— Да все просто — в вагоне был не Реликт.

Посмотрел на Агнес вопросительно.

— Какая-то высокоуровневая тварь. — Пожала та плечами. — Куски Реликта тянутся друг к другу, чтобы восстановиться. Эти — не тянулись.

Я прикусил губу до крови.

«Я — мог подсказать».

— Не вини себя. Местные были уверены, что это влияние прибора.

— Это не прибор. Амулет.

— Да?.. Жаль… —

А мне-то как…

— Так куда мы идем? — Не вытерпела Марла.

— Тут в городе шастает девка по имени Амелия. — Приметив нужный закуток, шел я к своему «Акценту». — Знатно крутит мозги всем до кого дотянется. Вы видели, наверное, как ее на экране всем миром спасали.

— А, певунья… — Кивнула Агнес. — Я думала, чья-то важная женщина.

— Сама себе она важная… Короче, у нее там в свите кого только нет — до кого дотянулась, тех и заморочила. Часть должна быть от Южных — и те по-любому знают, где Реликт. — Подойдя к машине, открыл я багажник и принялся выдавать мачете.

Монашки клинки приняли с одобрением — оценив и чехол и остроту заточки (деревце рядышком перерубилось, словно бумажное).

— Ну вот узнали мы, где Реликт, — осторожно уточнила Агнес. — А дальше что?..

— А разве у вас нет засадного полка с бомбой? — Замер я, не успев сесть за руль. — Можно — атомной.

— Так…. Мы тут вдвоем, — переглянувшись, произнесла Агнес.

— Только ради этого вашего бардака с рыцарством? — Сжал я губы.

— Типа того, — шмыгнула Марла. — Господин.

Я все-таки сел за руль и завел машину. Хлопнули двери, девушки молча сели на заднее сидение.

Осторожно вывел машину из закутка и направил в центр города. Правда, в этот раз не спешил.

— Генри… Так что мы будем делать?..

— Искать Амелию. — Кивнул я своим мыслям. — Узнавать, где Реликт. А потом искать адекватных, хорошо вооруженных людей, способных убить Реликта.

— … и что будет, если ими окажемся мы? — Тихонько спросила Агнес.

— Я запрещаю вам думать об этом. Себе я тоже запрещаю.

Зло взрыкнул мотор, и бампер сбил оказавшийся на пути генератор.

Картинка, беззвучно показывающая на всю стену делового центра, как мистер Президент показательно стреляет себе в голову из пистолета — без малейшего для себя урона — исчезла.

Глава 18

Отследить перемещение большой группы людей несложно — толпа, как огромный и неповоротливый зверь, застрявший в узких коридорах улиц, неизбежно оставляет за собой мусор из поваленных урн, разбитые фасады и поврежденные автомобили, напрасно запаркованные так близко к Капитолию. Город, принарядившийся к историческому событию, вновь ломали. Впрочем, делала это не группа Амелии — те имели цель покинуть место как можно быстрее. Но за ними следовали другие, подгоняемые страхом, криками и выстрелами — и уже они творили разрушения, либо надеясь укрыться за разбитыми окнами, либо боясь отстать от идущих впереди — даже если для этого приходилось идти по крышам машин и по спинам упавших на асфальт людей…

Организованный путь разрушения, видимый при взгляде на город сверху, завершался возле шестиэтажного каменного здания из бежевого песчаника на Хиллсайд-авеню. Не так и далеко ушли от Капитолия — едва ли тысяча футов. Но какая разница, если небезопасно абсолютно везде?..

Там же «стряхнулся» хвост из людей случайных — толпа продолжила движение на юг, растекаясь по улицам и авеню. Я поначалу обманулся, следил за их движением — но, не обнаружив организованное ядро в ее центре, начал искать Амелию позади. Нашел, конечно.

Шестиэтажка не была огорожена забором, но в дверях единственного входа стояли двое с приметными ножиками в руках. Сам вход находился далековато от дороги, и вокруг было достаточно места, чтобы пройти мимо постороннему — а увидев людей с ножами, сделать это быстрым шагом, срываясь на бег.

Забавно, что люди, которые должны были приносить кровавые жертвы Реликту, истово служили молодой девчонке. Но, видимо, влияние ножа не перекрывало силу таланта.

«Могла бы выехать из города… Надеется отсидеться?..» — Ехал я по улицам, выбирая маршрут на северо-восток.

Иногда приходилось объезжать блокированные машинами улицы — часть хозяев выдернули из-за руля и зарезали, часть сбежали сами, и образовалась глухая пробка. Иногда Агнес или Марла просили притормозить, заметив непорядок на улице — то есть одержимых с ножами в руках или банальных грабителей, штурмующих закрытые двери, за которыми звали на помощь. В ход шли мачете — безмолвный трибунал выносил приговор, и мы двигались дальше.

— Сорок смертей на клинке. — Прокомментировала Агнес после очередной вылазки.

— У меня двадцать пять. — Не расстроилась Марла.

— А ну дай, попробую, — протянул я руку в сторону Агнес, сидевшей рядом.

Притронулся к рукояти клинка, обернутого чехлом.

— Двести восемьдесят, — хмыкнул я. — Это я возле церкви успел.

Мое «количество» никуда не делось. А чужой голос шепнул, что можно присвоить сорок смертей прошлого владельца, если его убить.

Сдвинул мачете обратно к монахине.

— Мои сорок на месте. — Прокомментировала та.

— Ага.

— Предлагают отрезать тебе голову и забрать твое.

— Такая же ерунда, — чуть рассеянно кивнул я, продолжая следить за дорогой.

— Интересно, сколько у твоей девки. — Прокомментировала Марла с заднего сидения.

— Не моей. Амелия сидит на шестом этаже и никуда не выходит. — Изложил я результат наблюдений.

— А ей надо куда-то выходить? Слуги накрошат и принесут. Ей всего-то надо будет зарезать самого последнего.

— Это ты к чему? — Нахмурился я.

Отслеживать абсолютно всех из свиты Амелии невозможно — может быть, кто-то из тех, кто был под влиянием, действительно ушел на промысел. Может быть, к утру ее люди вернутся — и она заберет себе собранные ими смерти. Все может быть.

— Может, ее все устраивает? — Пожала Марла плечами, высказавшись будто бы эхом моим мыслям.

— Пока что она сидит на кровати, укрывшись одеялом. На каждом этаже ее головорезы. — Я видел это в окошках лестничных пролетов. — Ножи в руках… Ножей много, — присмотревшись, вынужден был я констатировать.

Впрочем, возле Капитолия как раз и стояло множество палаток с сувениркой. Хватило ума подсуетиться и вооружить подчиненных.

Хватит ли цинизма влезть в общую гонку?.. Амелия вроде как не смотрелась кровожадной… Вернее, предпочитала все делать чужими руками — но последнего, кто зарежет остальных «сборщиков», все равно придется убивать самой.

— Как планируешь с ней говорить? — Обратила внимание Агнес на другой момент. — Станешь кричать с улицы?

Вниз она вряд ли спустится — это верно. Впрочем…

— Что-нибудь придумаю.

— А если соврет — что будешь делать? — Наклонившись вперед, сунула голову между подголовников Марла.

— Нам бы взять ее с собой. — Поддакнула Агнес.

— Не самое лучшее решение, — отрицательно покачал я головой.

— Какой у нее уровень?

— Пятый.

— Я ее запакую и всуну в багажник. — Уверенно кивнула Марла. — Из багажника не врут.

— Реликт докинет ей уровней до десятого — что станешь делать? — Задвинул я ее рукой за лоб обратно. — Меня и Агнес зарежешь?.. Да и я уверен — не станет она мне врать.

— Настолько хорошо к тебе относится? — Вкрадчиво уточнили позади.

— Я просто умею быть очень убедительным.

— Посмотрим, — хмыкнула Агнес, не став спорить. — Откроет ли твоя Джульетта окошко или поглубже завернется в одеяло…

Путь по сходящему с ума городу занял больше двух часов — под конец пришлось бросить машину и идти пешком. Один только этот отрезок пути — по участку «интерстейт восемьдесят», который мы ошибочно приняли безопасным из-за высотных путепроводов и мостов — добавил к моему клинку полторы сотни смертей и около трех сотен для Агнес и Марлы.

Мы были слишком заметны — на пустующей трассе без машин, и на нас попросту бросались, словно зомби на живую плоть. Нас выслеживали группами, пытались прижать к асфальту автоматными очередями и завершить дело ножами. Время одиночек, которое отчетливо просматривалось в первый час, завершилось — теперь в борьбу за власть над Америкой включились банды, объединенные вокруг своих лидеров.

Так было не везде — я время от времени отслеживал Томаса и приметный грузовичок «Ниссан Атлас». Ставка на местных церковников оправдалась — те вооружили «носителей священства» и прихожан и принялись методично уничтожать одержимых, блокируя кварталы застройки и проверяя каждый дом. Но пока они таким темпом доберутся хотя бы до центра города — наступит тот самый рассвет… Да и не везде дела у них шли прямо уж хорошо — местами у них те самые мачете отнимали в бою, наваливаясь скопом… Помочь я уже ничем не мог.

Надежда только одна — дойти до Амелии, узнать, где Реликт, дойти до него… Дальнейший план все еще спотыкался об растерянность и непонимание.

Порой ловил на себе задумчивые взгляды Агнес — словно та сама хотела спросить, что я такого замыслил. Но приказ «не думать об этом» еще действовал — и будет действовать до момента, когда мы все втроем будем вынуждены озвучить безнадежность ситуации.

«И что потом?» — Горько спросил я себя. — «Благородное отступление?»

Сколько раз я хотел просто уехать, сбежать, свалить, пока не станет слишком поздно? И почему не делаю сейчас?..

«Реликт ослаблен», — неуверенно звучало в голове. — «Есть шанс…»

Шанс, что его разместили на тонне взрывчатки?..

Но я упрямо шел вперед — и показавшиеся впереди стены шестиэтажного строения казались на этом пути промежуточной точкой, досадной заминкой. Местом, где надо получить ответы и двигаться дальше. В ту самую неопределенность.

Надо признать, не самое плохое место выбрала Амелия, чтобы переждать — вся суета сместилась южнее, восточнее, западнее, а сам Капитолий и его окрестности обезлюдели, словно чумные.

Мы остановились довольно далеко от входа, чтобы не напрягать стоящую на посту охрану.

— Действуй, Ромео, — приободрила Агнес.

— Ага, — покосился я на маскирующуюся на плече Хтонь.

Ощущал я ее больше весом — приятным, успокаивающим. Возможно, вес тоже был игрой разума — раз уж создание подменяет все чувства. Или Хтонь хотела, чтобы я знал, что она рядом?.. Впрочем, лирика это все.

Я передал созданию образ из памяти — и через мгновение ощущал на себе любопытствующие взгляды Агнес и Марлы.

— А она ничего такая, — попыталась Марла пожамкать за грудь образ Амелии, который накинула на меня Хтонь, но я уклонился, отшагнув в сторону.

— Не потеряй, — отдал ей свое мачете.

— Если на входе спросят пароль? — Подняла бровь Агнес.

— Придумаю еще что-нибудь, — скептически оглядел я свой образ в платьишке, убрал с лица непослушный локон и хмуро посмотрел на здание. — Не скучайте, я скоро. — Буркнул, вновь увильнув от попытки Марлы погладить по попке.

Рискованно, конечно… Но вряд ли Амелия рассчитывает, что ко входу подойдет ее двойник.

Я не торопился, стараясь выдерживать неширокий шаг — заодно присматриваясь к реакции заметивших меня охранников. Те молча склонились, встречая свою госпожу.

Вот и главная дыра манипуляции с чужими мозгами — верность завязывается на человека, на его образ и голос. Так что — все твое теперь мое.

Но все равно было жутковато проходить мимо — спина аж похолодела, стоило охранникам остаться позади. Хоть я и контролировал все талантом со стороны, готовясь отпрыгнуть, если у постовых дернется рука с ножом…

Обошлось — впереди был уже лестничный пролет на второй этаж, под ногами — ступеньки, покрытые кафелем. Еще один пост у входа на второй этаж — и снова почтительные поклоны.

Вокруг, в общем-то, было приличное количество людей, если оборачиваться по сторонам и смотреть в коридоры — свиту Амелия собрала себе немалую. Мое появление отвлекало их от обычной жизни беженцев, укрывшихся в безопасном месте: кто-то штопал порванную одежду, кто-то баюкал ребенка, кто-то наигрывал еле слышно какую-то песенку на неизвестно откуда найденной гитаре. Они видели меня — вернее, облик Амелии — и вставали, чтобы тут же замереть в глубоком поклоне.

«Счастье, что не орут приветствия», — отметил я, продолжая продвигаться все выше. — «Настоящая хозяйка бы встревожилась…»

После четвертого этажа мне стало слегка не по себе. После пятого я, не сдерживаясь, кусал губы — так как весь шестой был плотно набит охраной. Ножики почти у каждого — взгляды истовой преданности, готовности умереть за госпожу…

Зато эта самая одержимость не позволяла им задать себе вопрос, откуда в коридоре взялась Амелия, если та совсем недавно была у себя в покоях и никуда не уходила.

Пройдя по коридору шестого этажа до дверей, которые подпирали два дюжих охранника, я дождался, пока те отойдут в сторону и толкнул створку от себя. Не поддалась — закрыта изнутри.

Ругательство чуть не сорвалось с губ, еле сдержался.

«Впрочем — все к лучшему. Заходить надо красиво».

— Выбей дверь, — кивнул я одному из бугаев.

Тот, коротко поклонившись, вынес замок ударом ноги.

— Не заходить, не смотреть, — приказал я и зашел внутрь.

Плотно затворил створку за собой, обернулся и посмотрел на ошеломленно глядящую в мою сторону Амелию, приоткрывшую ротик от удивления.

Мой образ мигнул и вновь вернул меня-прежнего.

— Привет. У тебя уютно. — Огляделся я в квартирке.

Шестиэтажка оказалась многоквартирным домом, предназначенным то ли для сдачи в найм, то ли постоянного проживания. На этажах ниже это не сильно чувствовалось — там-то все двери были открыты нараспашку, образуя единое пространство из комнат и общего коридора.

Но тут, за дверью, уже никак не отмахнешься от индивидуальности, привнесенной владельцем — и необычного зеленоватого цвета обои, и фотографии незнакомых людей в рамках на столе и полке тумбы, и довольно посредственная акварель в дорогостоящей деревянной окантовке над постелью — может, рисовал сам хозяин или его ребенок… Достаток внутри помещения чувствовался — массивная мебель, ковер на паркете под ногами. Все-таки квартал не из бедных — и пусть высокие этажи стояли без электричества, а значит ныне ценились ниже, но это все еще был центр с приятным соседством в виде Капитолия. Не таким уж и приятным сегодня, но хороших мест сегодня не осталось вовсе.

Амелия все еще не могла собраться и что-то сказать. То открывала ротик, то закрывала, глядя испуганно, натягивая к шее одеяло сжатыми до белого цвета кулачками. Ну хоть не орет…

— Озадачь свою свиту — мне нужны координаты места, где находится Реликт. Ты наверняка прихватила кого-то из свиты Президента, — кивнул я на окно. — Из тех, кто знает.

— Х-хорошо… А… Зачем? — Пересохшим голосом уточнила Амелия.

Сам задаюсь таким же вопросом.

— Убью его и съем. — Раздраженно отозвался я.

— Я все узнаю! — Сорвавшись с постели, побежала Амелия к двери.

Тут же обнаружила, что без юбки, а в одних только белых трусиках, густо порозовела от смущения и, схватив клок черной ткани с пола возле кровати, принялась одеваться. Но в коридор выбежала все равно босиком, со входа властным тоном начав отдавать распоряжения.

По этажам, разумеется, бегать не стала — и тут же зашла обратно. Блеклой тенью пройдя мимо меня (я все еще стоял у выхода), и вновь уселась по центру кровати.

Из коридора донеслись гулкие отзвуки приказов, передаваемых по этажам.

— Их найдут и приведут. — Вильнула Амелия взглядом в сторону, тут же стихнув, словно и нет ее тут.

Между тем, вопросы к ней имелись и другие.

— Ты-то куда подевалась от наших «арийских друзей»? — Дружелюбно уточнил я. — Мне сказали, что отвезли тебя в больницу при храме. Но там тебя не видели.

— Просто забыли, что я там была, — вымученно улыбнулась она.

— Могла бы оставить весточку. — Пожурил я. — Я же переживал.

— Правда? — Вскинулась Амелия.

— Конечно. Одинокая, красивая девушка в чужом городе. — Подошел я чуть ближе к окну, глядя на улицу. — Мало ли что снова имплантируют ей в живот…

Амелия поежилась и промолчала.

Я же смотрел на двух монахинь, что уже не скрываясь, стояли по другую сторону дороги. Помахал им рукой.

— А там кто? — Приподнялась девчонка.

— Старые соратники, — не стал я уточнять их пол. — Сиди.

Но куда там — встала на постели, посмотрела.

— Монахини? — Удивилась Амелия.

— Боевые монахини военного ордена.

— Красивые. — С оттенком ревности произнесла та в ответ, плюхнувшись обратно на покрывало.

Юбка скомкалась, приоткрыв ноги до белой ткани, но девчонка не обратила внимание.

— Специалисты по убийству Реликтов. Коллеги по работе. — С важным видом продолжал я смотреть в окно.

— А вы как будете его убивать? — Заинтересовалась Амелия.

Да что за вопросы у тебя неприятные…

— А как, по-твоему, можно убить что-то неуничтожимое? — Загадочным тоном поинтересовался я.

— Чем-то другим неуничтожимым? — Задумавшись и чуть наклонив прелестную голову, предположила девчонка.

— Все верно. А что у нас неуничтожимое? — Покивал я, словно та догадалась.

— М-м… Другой Реликт… Нет… Обелиск! Черный обелиск! — Радостно подпрыгнула она.

— Именно так. — Изобразил я довольство, лихорадочно прикидывая возможность такого маневра. — А как мы это будем делать?..

«Ну же, думай!»

— Ну… Надо как-то скинуть на него Реликта…

«Да не, ерунда. Жаба — и та в Сан-Франциско смоталась. „Боинг“ бессовестный…»

— Или?… — Покосился я на Амелию, приподняв бровь.

— Разогнаться и на полном ходу врезаться в него на машине с Реликтом!

— Вот. Теперь ты сможешь убивать Реликтов самостоятельно, — хмыкнул я, стараясь не показывать, как действует на меня ее предложение — скрывая лихорадочный блеск в глазах, подрагивание в пальцах…

— Да я же не дура, я понимаю, что все сложнее… — Погрустнела Амелия.

— Хочешь, поехали с нами — посмотришь?

Как я буду врезаться в Черный обелиск на полном ходу.

— Н-нет. Мне слишком страшно, — вцепилась она пальцами в одеяло. — Но ты потом приходи, — прикусила она край губы.

— Я постараюсь, — без оттенка обещания отозвался, как дань вежливости.

Амелия поняла и понурилась. Странная она — то бежит, то ищет встречи…

— Госпожа, — постучавшись, сунулся в выбитую, оттого незакрывающуюся дверь знакомый охранник. — Мы привели тех, кто знает.

В дверь осторожно протиснулись двое мужчин — некогда одетых в респектабельные костюмы, с уложенными в аккуратные прически волосами. А ныне у одного из них не было ботинка — он прижимал ногу в грязно-сером носке ко второй, пытаясь не мерзнуть. У второго пиджак прикрывал разорванную рубашку. Общее же состояние у них было потрепанное — оба не раз и не два падали, лезли по земле. Но перед Амелией пытались скрыть недостатки, пряча грязные ногти. Судя по мокрой штанине на левом — тот даже пытался ее застирать на ходу.

Обожание же во взглядах, обращенных на госпожу, было одинаковым.

— Где Реликт? — Властно спросила Амелия.

— Станция водоочистки на Марион Виста Драйв, — бухнулся правый на колени.

— Спроси, где именно. Кто охраняет, сколько, какое оружие.

«Фанаты» посмотрели на меня с ненавистью — мол, да как ты смеешь так говорить с госпожой⁈

— Вы слышали вопросы. Отвечать, — надавила голосом Амелия.

— Хозяин Бездонных Песков прибыл в город в грузовой фуре «Меерс», где и находится. — Осторожно преклонил колени второй, явно сберегая поврежденную ногу. — Фура внутри станции. Там еще несколько, в них доставили оружие и сторонников Хозяина Бездонных Песков.

— Их под две сотни! Автоматическое оружие! Комплексы ПВО, «Джевелины»! Зачарованные клинки! — Затараторил первый, словно ревнуя к вниманию Амелии. — Все оцеплено, дорога перекрыта!

Охраняют люди — значит, не может защитить себя сам?.. Это хорошо.

— Кого они пустят? Есть пароль?

— Отвечай, — кивнула Амелия, глядя на второго.

— Я не знаю, госпожа. — Растерялся он. — Возможно, мистера Президента.

— До рассвета не пустят никого! — Подключился другой. — На рассвете Президент зарежет последнего жителя города и принесет реликту свой клинок!

О, у них уже заранее известен победитель соревнования. Впрочем, я и не сомневался.

— Реликта можно убить посвященным ему ножом?

— Отвечай. — Вновь прозвучал приказ, как хлыст погонщика.

— Нет. Он даст ему силу. Таких ритуалов было много… — Понурился второй, словно только сейчас осознав, во что вляпался.

— К утру они вряд ли успеют убить весь город. — Хмыкнул я.

— Чем меньше выживших, тем сильнее Реликт сможет на них влиять, — осторожно возразил он же. — Он даст им талант искать живых. Даст силу, ловкость. Даст уровни.

— Как тебе тут, спокойно живется? — Иронично посмотрел я на забеспокоившуюся Амелию. — Досидишь до рассвета?

— Мы обережем госпожу! Ей нечего бояться! — Бухнулся лбом об пол первый.

— А если кто-то привезет клинок раньше рассвета, чтобы усилить Реликт еще до срока — его пропустят? — Почесал я затылок.

— Я не знаю, — напрямую ответил второй, пожав плечами. — Я не жрец внутреннего круга.

— Понятно. Благодарю за сотрудничество, — чуть неловко завершил я беседу.

— Вы можете идти. Вы мне сильно помогли, — улыбнулась своей пастве Амелия, и те чуть не прослезились от счастья.

Так и уползли — на коленях, спиной назад. Охранники хлопнули створкой и негромко чертыхнулись, когда та вновь приоткрылась из-за удара. Замка же нет…

— Марион Виста Драйв — это где? — На всякий спросил я у девчонки.

— Понятия не имею. — Пожала та плечами, явно испытывая нешуточное волнение от услышанного.

Ведь, так или иначе, рано или поздно — но за ней тоже придут.

— Пойду, узнаю. — Кивнул ей.

— Генри! — Остановили меня на полпути к двери.

— Что? Поцелуй на дорожку? — Поднял я брови.

— Можно я с вами… С тобой. — Встала она у постели, прикусив губу.

— Обувь найди. — Словно неохотно предложил я. — И не обращай внимание на подначки тех двух, — кивнул я в сторону улицы.

— Какого они уровня? — Деловито уточнила Амелия, оглядываясь по сторонам.

Ничего не найдя, нырнула под кровать, выпятив в мою сторону аппетитную попку.

— Седьмой и седьмой.

— Ой…

— Прости, не удержался, — смущенно отшагнул я назад, пряча правую руку.

— Уровни большие, — озадаченно покачала Амелия головой, бросая себе под ноги белые кроссовки и вдевая в них ноги.

— Главное, чтобы у тех, кто на станции водоочистки, были меньше пятого. — Деловито уточнил я.

Девчонка встала рядом, почти вплотную, посмотрела на меня снизу вверх, словно чего-то ожидая.

Потом с легким раздражением положила мою руку себе на попку и потянулась губами.

— Пойдешь со мной на свидание? — завершив поцелуй, отчего-то припомнил я совет Томаса.

Интересно, закатанные глаза, отведенные от разобранной постели, разочарованный во всем человечестве вздох и злые шаги двинувшейся вперед девчонки — это да или нет?..

Потом узнаю. После визита на Марион Виста Драйв.

Реликт в кузове грузовика. Где находится подходящий обелиск — я знаю.

Звучит как судьба.

Глава 19

Томас, как любой человек, вынужденный по долгу службы выслушивать исповеди большого количества людей, человеком был спокойным, сдержанным и старался не обижать собеседника.

— … и вот, фура разгоняется по улице, руль резко влево! Контейнер на скорости влетает прямо в обелиск за вашей церковью и разлетается на части!.. — Излагал я план мужику, который всеми силами пытался выглядеть спокойным.

Завернули мы в его цервушку минут десять назад — во-первых, было по пути, во-вторых, мы тут планируем красиво разложиться совсем недалеко, и по уму местным церковникам надо бы принять меры. Хотя бы ценные цветочки с лужайки выкопать, если они тут есть. Да и самим — вместе с паствой — уехать куда-нибудь подальше. Я грузовики все-таки не очень умею водить, могу и мимо обелиска промахнуться. Хотя попасть в аварию — вроде дело нехитрое.

— Это ведь шутка, да? — Очень вежливо уточнил Томас, стоило мне завершить.

Мы сидели в его келье — или как эта небольшая комнатка, вмещающая одну постель, стол и стул называется? Места тут хватало только мне — сидеть и пить холодный чай, и Томасу — слушать меня с постели, то и дело хватаясь руками за ее край в особо яркие моменты описания. За его спиной лежало обернутое тканью мачете — кажется, он им все-таки не воспользовался ни разу.

Ну а монахини и Амелия остались в машине на улице. Ибо спелись, и выносить их долгое время — это больше пяти минут без начальственного рявка — оказалось сложновато.

— Нет, это и есть весь план. — Заверил я.

— И кто вам это посоветовал? — Сжимая губы, чтобы не выпустить слова покрепче, уточнил Томас.

— Видели блондинку в машине? Вот она.

— Вы уж простите, но эта леди с самого начала показалась мне особой легкомысленной. — Тактично уточнил он.

— Вы про одежду?.. Это досадное недоразумение. Видите ли, она проиграла пари…

— Я про план. — Прервал меня Томас. — Если бы все дело в мужском пиджаке на обнаженное… Гх-м, на обнаженное все. Но этот ваш план — безумие!..

— А есть что-то получше? — Смотрел я на столешницу.

— Можно захватить водоочистную станцию…

— Я вывезу Реликта без штурма. Куда его везти дальше?

— Прочь. Прочь из города, как можно дальше! — Истово произнес Томас. — Влияние снизится, мы наведем порядок!..

— А потом у меня кончится бензин. Меня нагонят фанатики Реликта и вернут его обратно в город.

— Это даст нам время!..

— Это не изменит ничего. Хорошо, я буду ехать быстро, меня не остановят, баки будут полными. Сутки — и Реликт вернется.

— К этому времени мы придумаем…

— … что делать с озлобленной свитой? Вам не дадут подойти к нему вновь, а штурм безнадежен. Объединенная армия Севера смогла его остановить, но не уничтожить. Армии у вас нет.

— Мы начнем эвакуацию!..

— Вы должны были это сделать три дня назад.

— Мы поверили не тем людям. — Уронил Томас лицо на ладони.

— Кстати, где они? Эти люди? — Поинтересовался я судьбой профессора Чанга.

— Где еще они могут быть после столь бесстыдного обмана? В заключении! — Вспыхнул гневом Томас, но тут же успокоился и коротко извинился.

Это их сразу после презентации от Президента законопатили? Как соучастников? Эдак профессор из застенков и не выйдет — или забудут, или порешат к утру. Между тем, человек может оказаться полезным.

— Мистера Чанга бы сюда. Вдруг у него есть еще какие-то идеи. А насчет эвакуации — разве что-то вас держит сейчас?..

— Людей сложно убедить покинуть свой дом… Мы пытаемся, но иногда семьи приходится выгонять под угрозой оружия.

— А вы говорите — сутки. — Хмыкнул я. — Ничего ваши сутки не изменят. Проблему надо решать сейчас.

— Но не столь безумным методом!.. Я приведу профессора, — виновато поморщился Томас после очередной эмоциональной вспышки и покинул келью.

«И сколько времени это займет?» — Поздновато спохватился я.

Впрочем, на улице было еще светло. А любое предложение, кроме как врезаться на грузовике в столб, сейчас может быть весьма к месту. Час-два — не страшно.

Я успел допить чай, поскучать за столом, полистать книжки с полочки на стене — за томиками с церковными текстами обнаружилась художественная литература, припрятанная там от постороннего взгляда. Но судьба решила, что пятнадцать минут счастья — это перебор.

С улицы загудели клаксоном машины — требовательно, длинно, потом веселым мотивчиком, и снова длинно — на всю мощь. Три порождения ада требовали к себе внимания.

— В церкви не достанете, — буркнул я, листая страницы.

Это ж надо — я думал, они будут ссориться. Или Марла изойдет на подначки… Короче, обойдутся без меня — разве что изредка придется разнимать. Но ведь нет…

За окном вновь засигналили.

В дверь сунулся служка — молодой парень из подчиненных Томаса.

— Там сестра Марла, сестра Агнес и эта…

— Бесовка?

— Она… То есть нет… То есть — они что-то от вас хотят.

Души моей бессмертной. За дорогу всего вымотали.

— Принесите им воды, на улице наверняка жарко.

— Уже приносили…

— Тогда — святой воды. — Сдержал я раздражение.

— М-м…

— Что? Тоже? — Поднял я бровь. — Тогда вина. У вас же приличная церковь, должно быть неплохое вино.

— У нас не питейное заведение!

— Но вино есть?

— Вино есть, — все-таки кивнул он.

— Ну и вот. На жаре ужрутся и уснут. Тишина, благостно… — Поморщился я от очередного гудения.

— Мы попробуем, — согласился служка и вышел.

Если что — у них тут лекари есть, снимут опьянение.

Лишь бы со своими дурацкими пари к людям не полезли. Хотя вокруг пустота — местных, которые тут до того были, Томас где-то попрятал. Одержимых с ножами не жалко — если попадутся. А в церковь — не полезут.

Так что, скинув обувь и подбив подушку под спинку постели, я завалился с книжкой на покрывало. Перед Томасом если что извинюсь. Да и локальный конец света на улице, приличия могут подождать…

В коридоре зашумели шаги — целеустремленные, быстрые.

«Томас вернулся», — предположил я.

Дернулся было, чтобы пересесть обратно на стул, но так и остался на месте — не успел. Дверь распахнулась слишком стремительно. А за ней был не Томас.

— Спасибо за вино! — Вперлась шальная компания из двух монахинь, размахивающая полупустыми бутылками, и прячущейся за ними Амелии.

— Вы с ума сошли, это храм! — Резко сел я, глядя на скрывающуюся девчонку.

— А мы что? Мы в приличном виде! — Отодвинулась Марла в сторону, демонстрируя Амелию в монашеском наряде.

— Откуда? — Нахмурился я.

— Поменялась!

То есть, где-то на улице голый монашек в пиджачке… Вот же Томас обрадуется. Впрочем, белье-то он не отдал наверняка, так что я зря нагнетаю.

Или не зря?.. Она же без белья…

— Прошу не забывать — вокруг все еще церковь! — Строго произнес я. — Садитесь! Да не на меня!.. — Екнул я, ощутив на коленках Марлу, и спихнул ее на место справа от себя

Агнес степенно присела на стульчик, словно всегда там была. Амелия мялась, все еще стоя у входа в келью.

— Мне это не идет? — Робко и пьяненько уточнила она. — Мне это снять?..

— Нет! — С ужасом отозвался я и повернулся к главной ревнительнице веры. — Сестра Агнес, вы-то чего! Как вы это все позволяете! — Возмутился я, чувствуя, как прижимается ко мне Марла.

Но от Агнес в ответ — только смешинки в глазах.

— У нас не признают местную церковь в качестве каноничной, — пожала она плечами. — Вокруг просто здание.

— Но это не повод обижать союзников, — убрал я из-под футболки наглую руку.

— Да мы ничего. — Пожала плечами Марла. — Просто в машине скучно. Вино будешь?

— Нет, мне еще за руль.

— Чурбан бесчувственный, — шлепнулась на постель слева Амелия, перехватила вино у Марлы и приложилась из горла.

Началось!.. Поездки мне было мало…

— Ты смотри, ее на свидание пригласил, а нас взял как животное, даже имени не спросив.

— То ему в школе не хочется, то в церкви ему нельзя…

— … в окно автобуса залез, юбки чуть не порвал.

— … сколько было возможностей! — Жаловались мне в левое ухо. — Ну и что, что нацисты!..

— Хоть бы раз цветы подарил! — Вонзалось в правое. — Похотливое чудовище!

— Импотент!

— Кобелина!

— Так, стоп! — Рявкнул я, не выдержав. — Я должен вам признаться! На самом деле Генри отправился выполнять важную миссию! А я — носитель священства Томас! И мне до ваших личных проблем — без разницы!

Хтонь покладисто наложила на меня образ церковника — серьезного возрастного дядьки.

В штанах которого и под футболкой которого были две чужие руки.

— Ой… — Пискнула Амелия.

— Хм… — Усомнилась Марла.

— А ну прочти любую молитву. — Прищурилась Агнес.

Я притих.

— Ну же?

— Я читаю ее про себя!

— Ну-ну.

— У нас так принято! Ну вот, сбился, теперь заново читать…

— Спокойно, это Генри, я наощупь узнала. — Поделилась Марла, забравшись руками за последнюю резинку.

— Это когда вы хватали меня, чтобы сравнивать?.. — Возмутился я.

— А давайте я тоже пощупаю, и мы сверимся, иллюзия это или нет. — Хихикнув полезла мне в штаны Амелия.

В дверь вломился бледноватый подручный Томаса с отпечатком губной помады на щеке, спешно поправляя на себе новую рясу. Хотел что-то сказать, но замер в ужасе:

— Они и до вас добрались!!!

— Спокойно! Это иллюзия! — Успокоил я его сходу. — Новый амулет — проверяет на земные страсти! Видишь — я устоял.

А моя одежда, с энтузиазмом расстегнутая двумя парами рук — нет.

— Ого… А меня будут проверять?..

— А на улице, думаешь, что было? Все, провалился!

— Эх…

— Надо быть стойким! Думаешь, я не вижу, что они делают?.. Как штаны мне сняли и руками своими вещи непотребные творят? Но ведь знаю — иллюзорное! И держусь! Крепка во мне вера!

— А можно как-то пересдать?.. — С тоской наблюдал служка.

— Да. Иди, готовься. Сутки поста, двадцать молитв и чистые трусы.

— А-а…

— Зачем двадцать молитв? Так надо! Все, иди!

— Попроси еще вина и мяса, — пробубнила Марла на ухо.

— Изыди, изыди, порождение зла! Вы еще старое не допили!

— Томас⁈ — Донеслось громкое из коридора. — Вы же были в келье?..

— Ты что, пил? — Строгим и знакомым голосом хозяина здешнего храма ответствовали ему.

— Нет! На меня пролили!

— А помада на щеке⁈

— Я… — Пытался что-то промямлить служка в ответ.

— А ну живо к себе, распутник!..

Я же быстро принял прежний образ и шикнул в стороны:

— Быстро привели меня в порядок! Время спасать мир!

— Вечные твои отговорки, — шмыгнула Амелия, тем не менее с грустным видом принявшись поправлять на мне футболку.

— Мы тебе еще припомним, — пообещала Марла, застегивая на мне брюки.

— Подушку сверху пусть прижмет, видно же, — посоветовала Агнес, все это время попивающая вино и еле сдерживающая смех.

Подушка в самом деле спасла положение — так и встретил сидя вошедшего Томаса, замершего от удивления на пороге.

— У нас мозговой штурм, — деловито объяснил я ему. — Не можем сидеть без дела.

Томас демонстративно принюхался.

— Пришлось пойти на крайние меры — расширяем сознание вином, придумываем альтернативные способы битвы со всемирным Злом.

— А пахнет развратом. — Кашлянул позади Томаса мистер Чанг.

— И, кажется, придумали. Китаец нам больше не нужен. — Поскучнел я.

— А нет, это просто духи. Мне показалось.

То-то же — я разглядел неважно выглядящего профессора.

Почти уже стандартная ситуация — с утра он явно был роскошно разодет, чувствовал себя частью триумфа. Но ныне под левым глазом его разлился синим фингал, нос был свернут, а на одежде попрыгали вдвоем-втроем, после чего кое-как привели ее в порядок. Хотя бы ботинки его были на месте — грязноватые, правда, но родные — дорогие и парные.

— Может, переберемся в более просторное место? — С сомнением предложил Томас, оглядев нас всех.

— Давайте позже, — чуть сильнее прижал я к себе подушку. — Хотелось бы сразу послушать мнение профессора. Вы уже рассказали ему наш план?

— М-м, нет. — Смутился церковник. — Но, кажется, вы сказали, что придумали что-то еще?

— Скинуть в солевой раствор, — сказал я первое, что пришло на ум.

— Замариновать, пожарить, подавать с красным вином, — скептически отозвался мистер Чанг, протискиваясь в комнату. — Смотрю, вино у вас уже есть…

Благодаря небольшой комплекции ему нашлось место возле стены. Томас остался в дверях — так хоть как-то стены не давили на присутствующих.

— Тогда только первый вариант, — пожал я плечами. — Крадем Реликта — тот в кузове грузовика — разгоняемся и на скорости врезаемся в Черный обелиск. Неуязвимое против нерушимого.

— Одним словом, мы возлагаем на вас нешуточные надежды, — прокомментировал Томас, глядя на китайца.

— М-м… — Отчего-то задумался Чанг. — А ведь не самый плохой вариант…

— Вы шутите сейчас? — Раздраженно спросил церковник, который, видимо, устал быть добрым и понимающим.

— Позвольте, я объясню, — глянув на меня мельком, профессор повернулся к Томасу. — Мы проводили наблюдения за Черными обелисками — возможно, самые полные и плотные, которые можно произвести. И уж наверняка — обладаем самой полной информацией в стране по этому вопросу. Чтобы вы понимали, мы все эти годы только этим и занимались. Так вот, все предпринятые нами методы разрушающих исследований, хоть и не увенчались успехом, но дали любопытную статистику. — Задумался Чанг и чуть скривился, словно нащупывая языком отсутствующий зуб.

— Не тяните, — попросил церковник.

— Да, прошу прощения. Показалось, осколок вылетел из десны. Эти ваши братья — не самые гостеприимные ребята.

— Из-за вас многие наши друзья умерли. Я не стану их винить, — проявил жесткость Томас в ответ.

— Ладно. — Скривился Чанг. — Вернемся к Черному обелиску. Все контактные атаки на него показывают картину слишком сильного обратного воздействия. Условно — вы ударили по нему железным прутом, а отдача выворачивает его из вашей руки, будто в ответ по нему ударили ломом. Законы физики, силы действия и противодействия — не соблюдаются. И чем сильнее удар, тем непропорционально болезненнее отдача — мы посчитали это механизмом защиты. Поэтому этот вздорный вариант с аварией может показаться не настолько безнадежным, как посчитает его каждый разумный человек.

— Но вы уже убили таким образом Реликта? — Шепнула мне на ухо Амелия.

— Я соврал, — шепнул я в ответ.

— То есть вы действительно не знаете, как его убить⁈ — В голос изумилась она.

— Знаем. — Откликнулась Агнес.

— Угу. Легче легкого! — Поддержала бодрым голосом Марла. — Одного Генри уже убил.

— Только в тот момент он был нарезан тонкими ломтиками и заморожен, — мрачновато выдал я правду. — А вот таким, чтобы одним куском — еще не сталкивались.

— В-вы… Ты — лжец!!! — Вскочила Амелия на ноги.

Ойкнула, столкнувшись с китайцем, а потом с Томасом — тот отступил в коридор.

— Разве я врал? — Смотрел на нее исподлобья.

Недоговаривал — верно. Но не врал.

— Ты сказал — убьешь и съешь его! Я тебе поверила! Я бросила всех!

— Кого — всех? Ты знаешь хоть кого-то по имени? — Поднял я вопросительно брови.

Вместо ответа Амелия резко развернулась и выбежала из кельи. Наступила неловкая тишина, которую прервал звук заведенного двигателя и отъехавшей машины.

— Она найдет его и все расскажет, — осторожно вытянула Марла ноги и с удовольствием потянулась.

— Найдет? Кого найдет? — Не понял Томас.

— Мистера Президента. — Догадался я. — Так что у нас не так много времени, господа.

— Постойте… Эта девочка… Что она сделает?.. Но почему? — Запнулся церковник.

— Потому что я больше не самый страшный в городе. — Ответил я сухо.

Этот лист прилипает только к самому высокому дереву.

— Она так думает, — заметила Агнес с улыбкой.

— Она неправа? — Кольнув меня взглядом, уточнил Чанг.

— Мы же здесь? — Кошкой потянулась Марла, выпятив грудь под мантией, и вновь села приличной девочкой.

— П-постойте. — Заволновавшись, стал заикаться Томас. — Если она все расскажет, почему вы ее не остановили?

— А нам что, гоняться потом за мистером Президентом? — С ощущением превосходства спросила Агнес. — Пусть придет сам. Генри займется им после Реликта.

Четыре взгляда сошлись на мне с эмоциями уважения, почтения и обожания.

Я же… Ну, будто старший брат, которому только что сообщили, что весь двор и школа уже в курсе, что завтра их будут жестоко избивать.

А я не хочу!!! У меня в планах — только красиво расхерачить грузовик об столб!!! И технично свалить, если не получится!!!

Хотя, если действительно выйдет с Реликтом, то Президент без дополнительных уровней возвышения от твари выглядит действительно не самой большой проблемой. В любом случае — он будет позже, а к этому «позже» еще надо основательно подготовиться.

— Нужны будут автономные морозильники и ножи. — Держал я невозмутимое лицо. — Мачете не пойдут, они передают силу владельцу. Что-то острое с кухни.

— Все найдем! — Заверил Томас. — А-а… Какого размера Реликт?

— Основа для перерождения — где-то фунтов сорок-пятьдесят. — Прикинул я. — Еще нужно стекло, чтобы перекладывать отрезанные куски. Иначе они соединяются между собой.

— Немедленно распоряжусь, — побежал церковник вглубь помещения.

— Так. Все понятно, но где араб? — Посмотрел по сторонам мистер Чанг.

— Какой еще араб? — Удивилась Агнес.

— Ну араб, который врежется в грузовике в столб! — Раздражался от чужой непонятливости профессор.

— Я за араба, — кисло отозвался я.

— Вы же умрете раньше времени!

Я и позже времени не планирую… И вообще — расизм какой-то, неправильно это.

— Клинки дают бессмертие, вы же слышали?.. — Вздохнул я. — Под конец выпрыгну с ножом в руке. Ничего мне не будет.

— Ну, если так… — Задумался Чанг. — И все-таки зря вы ее упустили, — кивнул он на улицу.

— Я просто не хотел вас убивать. И Томаса не хотел убивать. — Признался в ответ. — Вы бы прыгнули на нас, защищая госпожу. Ваши уровни ниже ее — вы это и сами знаете…

Чанг скис.

— К тому же, в бензобаке той тачки топлива на две сотни футов пути — проедет две улицы и заглохнет. Ей предстоит немалый путь пешком, так что время у нас есть.

— Вы были слишком с ней добры. — Все-таки выдал Чанг обвинительно.

— Даже не трахнул, — поддакнула Марла, положив подбородок мне на плечо.

Я дернул им, и зубы клацнули над ухом. Девушка обиженно отклонилась обратно.

— Зато на свидание не сходил. — Добавила Агнес. — Будет проще свернуть ей шею.

— Свидание… — Задумался я. — Свидание, наоборот, назначено.

Тут, недалеко — возле Черного обелиска. Она приедет, я был уверен — только переоденется во все самое лучшее.

— Господа? — Вновь мелькнул в дверном проеме Томас. — Я вот все ломаю голову, а почему вы хотите врезаться именно в мой обелиск?

— Есть место лучше?

— Есть, и гораздо! — обрадовался он. — Ровная, длинная улица, недалеко от очистных! И никаких шансов задеть храм!

— Адрес помните? Какой рядом дом?

— Что вы, я лично вас провожу!

— Это не мне. — Поднялся я с места. — Оставьте записку для мистера Президента. Будет невежливо заставлять нас искать.

Глава 20

Образы в памяти остаются неизменными.

— Была ровная дорога, — растерянно смотрел на отрезок улицы Томас.

Действительно — прямая на длинном протяжении асфальтированная линия завершалась разворотным кольцом перед выстроенными дугой домами в три-четыре этажа.

Все так и было, если игнорировать бетонные блоки, железный хлам и кучи мусора, привезенного и вываленного сюда специально. Вдоль улицы стояли жилые постройки — одинаковые, выстроенные одной серией. Возможно, раньше их отличали цвета — но под серо-черной гарью пожаров было не угадать. Окон давно не было, черепичные крыши над мансардными этажами провалены внутрь. За домами угадывался резкий подъем к горам — дальше ни дорог, ни построек.

Зато Черный обелиск тут действительно был. Воткнутый по прихоти случая почти в центр кольца на разворот, он вполне сошел бы за памятник какому-нибудь скорбному событию. Хотя зачем «какое-нибудь» — оно, событие, окружает его уже много лет…

— Не пойдет, — покачал я головой, глядя на железо и бетон, которым завалили подходы к обелиску.

Пытались скрыть от кого-то? Предупредить об опасности — вон сколько бело-красной ленты накрутили вокруг? Под солнцем она выцвела, порвалась, длинными спиралями валяясь вокруг, из-за чего вся улица выглядела заброшенным местом преступления.

А еще тут были собаки — те еще твари, умные, осторожные, стайные, как в Вингстоне. Они следили за нами из-за углов и завалов, но находили нас слишком сильными, чтобы напасть первыми. Скоро мне придется оказаться с ними один на один, и осознание неизбежности этой встречи поднимало не самые приятные воспоминания.

— Мы все уберем! — С жаром заверил Томас.

Вместе с собой носитель святости привез десяток человек на трех машинах — времена неспокойные, в меньшем количестве он выезжать отказался. Нам с монахинями было без разницы — пусть.

В новых обстоятельствах этот десяток смотрелся необходимым. Скоро должен был подъехать грузовик с портативными холодильниками, там будут еще трое… Хотя, даже так, какая разница?..

— Вы не успеете.

Где-то в городе Амелия ищет себе нового покровителя. Информация у нее горячая, сама она с небесполезным талантом — ее обязательно примут, выслушают и приблизят. Вопрос времени, когда она доберется.

И лучше считать, что этого времени практически нет.

— Эмиль! — Обернулся Томас к служке и показал на бетонный блок, которым была загорожена дорога.

Тот, кивнув, с легкостью откинул блок с дороги голыми руками. Талант на силу, видимо. Это меняет дело — но в дороге две тысячи футов.

— У вас будет около часа, — с сомнением в голосе предположил я. — Может, все-таки вариант с вашим храмом?

Там тоже не без проблем — на финишном отрезке придется съехать с дороги, прорываясь к обелиску через поле, это снизит скорость и управляемость. Но здесь так и вовсе не пробиться.

— Успеем! Гарантирую! Братья, верно я говорю?

Те горячо закивали. Мысль, что грузовик с Реликтом разобьют возле их храма, им категорически не нравилась.

— Марла, — не стал я спорить.

Монахиня шагнула чуть вперед.

— Мы сможем заранее узнать, свободен ли здесь путь?

— Да, — коротко кивнула она.

— Тогда договариваемся так — если тут будет чисто, поверну на эту улицу. Если нет — еду к храму. — Голосом, не предполагающим споров, обратился я к носителю святости.

— За работу, бездельники! — Гаркнул он вместо ответа на свиту и сам принялся таскать нетяжелое с дороги в сторону.

И даже мистер Чанг, серой тенью следовавший за нами, взялся за работу. Таланта на силу не было — зато способности организовать работу он тут же проявил во все легкие, указывая что брать и куда бросать.

Пожав плечами — могут и успеть, вон как железо и бетон полетели в стороны — я вернулся к нашей машине.

— По-твоему, Президент катается на убитом Форде? — Уселась на сидение сбоку Агнес, похлопав по дверной карте.

Я беззвучно попросил Хтонь, и машина преобразилась изнутри в солидный мерседес — лучший, в каком удалось сидеть.

Жаль, что в Роллс-ройсе не довелось — образа нет в памяти.

— Ого…

— Ого, — забралась на задний ряд сидений Марла.

А с улицы кто-то звучно и восхищенно выматерился, тут же получив подзатыльник от Томаса.

— Вы должны дать мне сигнал… — Напомнил я монахиням, не спеша заводить мотор.

— Она успеет, — кивнула Агнес на подчиненную.

— Я не стала отказываться от таланта на скорость. — Заверила та. — Выбегу из машины и все проверю.

— Мне бы было спокойнее, если бы вы остались.

— Ой, он за нас беспокоится! — Поджала руки под грудь Марла. — Каждый раз так мило!

— … и потаскали мусор вместе со всеми, — тем же спокойным тоном продолжил я, и Марла, хмыкнув, уставилась в окошко.

— Не геройствуй. Без тебя все это, — со скепсисом посмотрела Агнес в окно. — Все равно бессмысленно. Мы тебя прикроем. Там, в бассейне в Сан-Франциско, хватило ума не отказаться от неплохих талантов.

— А чего не брать, раз предлагают, — поддакнули сзади.

— Так что я смогу сделать так, что нас даже из пушки не поцарапают.

— Если вообще поймут, куда целиться, — добавила Марла. — Мы теперь всегда на пару метров правее или левее. Видел, как силуэты дрожат?

— Ладно. — Потянулся я к кнопке «старт-стоп», нащупал вместо нее ключ зажигания и провернул. — Давайте теперь придумаем, что делают две монахини в машине президента.

— Разное, самое разное могут делать, — тут же задышали мне теплом в ухо.

— Посерьезней, или высажу.

— Так замаскируй нас, — пожала плечами Агнес.

— Так я себя только могу…

— А машина — тоже ты?.. — Удивилась она.

— Кхм… — Удержался, чтобы не почесать затылок.

А и действительно — какой там у Хтони теперь радиус действия?..

Решил проверить — и отметил в центральное зеркало двух строгих секретарш с высокой прической в серых юбочных костюмах и белых блузках.

— Вау! — Охнула Марла, принявшись рассматривать себя.

Агнес молча опустила козырек вниз, покрутила там зеркалом.

— А можно мне красное платье с короткой юбкой? — Заканючила Марла.

— Нет. — Ответили ей хором.

— Даже фасон трусиков продумал, — не потеряла та бодрости и вывернула юбку вверх.

— Генри, — поморщилась ее шеф. — Может, замаскировать нас под спецназ?

— Точно! — Передал я образ Хтони.

Позади раздался разочарованный вздох — у массивного бойца в полном тактическом обвесе не было юбки, под которую можно заглянуть.

Вжикнула молния. Тут же ойкнули — я успел всунуть под молнию плотную ткань.

— Так нечестно… — Заворчали басом позади.

— Если что-то пойдет не так, — переключил я тему. — Даже если все сильно случится не по плану, сейчас или потом…. Просто свалите то, что от меня осталось, в одну кучу.

— Закопать или сжечь? — Уточнила Агнес в образе очередного мужика-спецназовца.

— Просто завяжите в мешок и оставьте в покое.

— Мы настолько успели тебе надоесть?

— Да не в этом дело… — Вздохнул в ответ. — Талант новый. Надо сохранить шестьдесят процентов исходной массы тела. И выздоровею, вроде того… — Буркнул я.

— Ого… Это на каком уровне новый слот под талант?..

— Там за Реликта насыпали. Думал, никогда не пригодится… Или хотя бы не так скоро, — печально покачал я головой, сильнее взявшись за руль.

— Все будет хорошо, — заверила Агнес с совершенно непонятной мне уверенностью.

Но стало чуть легче.

— Агнес, я нащупала! У меня член! — С детской непосредственностью обрадовался мужик на заднем сидении.

Его старший коллега прикрыл лицо рукой.

— Ой… Он исчез!.. Генри, ну хватит! Верни! С чем мне теперь играть?..

— А может, в этот столб врезаться? — Меланхолично произнес я, разглядывая уцелевшие фонарные столбы по обоим стороны дороги.

— Да ладно, я больше не буду, — прекратила Марла, и массивный спецназовец высунулся из заднего ряда сидений вперед, глянув на меня. — Ты ведь не злишься?

— Нет.

— Можно я тебя поцелую? — Потянулась ко мне шрамированная квадратная морда.

— Марла! — Вильнула машина из стороны в сторону. — Все, хватит! — Предпринял я решительные действия.

С заднего сидения возмущенно квакнула лягушка, основательно пристегнутая ремнем безопасности.

— Ого. — С интересом развернулась к ней Агнес. — А можно ее так на недельку?..

В ответ заквакали обвинительно и с обидой.

— Интересно, как это работает, — продолжала изучать Агнес с большим энтузиазмом. — Она настолько уверена в реальности, что не может справиться со своим разумом?..

— Мне кажется, ей просто в кайф, — буркнул я и попросил Хтонь вернуть обратно спецназовца.

— Я обиделась, — пробасил спецназовец. — Но ощущения прикольные. Интересно, а если заниматься сексом и превратиться в….

— Да где эти гребанные водоочистные!.. — Взмолился я.

Какой Реликт, какой подвиг — лишь бы этих двух побыстрее высадить!..

Талантом, впрочем, я видел, что ехать не так и долго — цель приближалась. Цель неудобная — огромный пустырь со здоровенным зданием водоочистки в центре. Рядом технические пруды, пустошь, песок.

Цепочка людей перекрывала дороги и все подходы. Люди стояли на крыше соседнего — футах в восьмидесяти — строения через дорогу. И, кажется, оттуда уже заметили одинокую машину, уверенно двигающуюся к ним.

«Лучше бы взял кабриолет… Хотя, плевать», — дал я распоряжение Хтони, и на капоте машины появились вымпелы с американским флагом.

— Умно, — похвалил спецназовец справа.

— Ага, — кивнул я, настраиваясь на дело.

Первая линия охраны уже была совсем рядом — видны были загорелые лица людей в военной форме, удерживающие оружие в руках. Дорогу преграждал «Хамви» с солдатом за пулеметной спаркой в кузове.

По счастью, в нас пока никто не целил, но исправить — секундное дело.

— Надо было сесть позади! — Чуть не взвыл я.

Ну какой еще президент сам сидит за рулем?

— Не очень умно.

— Спасибо, Агнес. — Скрипнул я зубами. Поздно что-то менять.

Опустив окошко, я вальяжно махнул рукой, приветствуя солдат. Затормозил футов за сорок и жестом подозвал кого-то к себе.

Охрана, быстро выяснив, кто будет общаться с неизвестными, выделила мужика лет сорока — бывалого, битого, с видом невозмутимым. Двигался он небыстро, держал руки на поясе — одну из них близко к расстегнутой кобуре.

— Мистер Президент?

— Предупреди — еду к Господину. — Завораживающими обертонами настоящего Президента произнес я и закрыл окошко, не дожидаясь ответа.

Не солдату же давать отчет, что я там собрался делать.

Машина медленно двинулась вперед, давая время убрать все преграды. Если поверят…

«Ну пожалуйста», — стиснул я руль, продолжая выглядеть невозмутимо.

Позади гаркнули что-то начальственное, и «Хамви» откатился в сторону.

— Уф, — не удержался я, тронув педаль акселератора — так, чтобы Хамви был вынужден резко нажать на газ.

Нетерпение — признак большого босса, разве нет?..

— Так, теперь — где грузовик, — пробормотал я под нос, глядя на здание.

Понятно, что внутри — под открытым небом его не было. Но с какой стороны въезд…

А, черт, талант же — протер я испарину на лбу. Все из головы вылетело…

— Его нет внутри, — сглотнул я ставшей вязкой слюну. — Грузовика. Или прикрыт… — Усомнился я. — Но меня ведь впустили внутрь?..

Благо, монахини не влезали в рассуждения, не паниковали и вообще сидели спокойно, даже головами не вертели.

— Тут он, гад такой, — повел я машину к следующему скоплению солдат возле грузовых ворот.

Там наблюдалась некоторая паника — как бывает при неплановом приезде шефа. Главное, чтобы не догадались взяться за рации и уточнить, настоящий ли президент к ним прибыл…

«Но тогда шансов совсем нет», — вместо паники успокоился я полностью. — «Этот риск — не такой и большой».

— Мистер Президент, не ждали вас так рано, — в этот раз мне не пришлось открывать дверь, это сделал крепенький толстячок в песочного цвета деловом костюме с внешностью профессионального администратора. — Но я распорядился подготовить для вас поздний ужин с отличным вином! Призовые команды как раз доставили партию. Еще я выделил прекрасную деву для вечернего жертвоприношения. Всего одну, но вы одобрите мой выбор, я уверен!

— Все остальные — прочь, — не поворачивая голову, скомандовал я.

И солдаты вместе с незнамо откуда возникшими свитскими — лица у них были как у жулья и чиновников — поспешили отойти в сторону. При этом, они с завистью смотрели на администратора.

— Возникла угроза Господину, — снизил я голос до приватного. — Я забираю его.

— Но… — Растерялся он, сбледнув.

— Распорядись выкатить грузовик с Господином.

Не искать же его, раз такое дело…. «Да и маскировка с Форда спадет, если машину оставить тут».

— Господин только завершил прием пищи и может выказать неудовольствие…

— Ты станешь мне указывать?

— Что вы! Нет! Вовсе нет! Немедленно передам ваше повеление!

— И да… Жертву ко мне в машину. Надо будет задобрить Господина, — нахмурился я. — Нет! Всех жертв!

— Весь грузовик?.. То есть, будет исполнено!

— Поведешь его сам. Торопись, и я позволю тебе лично принести одну из жертв Господину.

— Мигом исполню! — Бухнулся тот на колени, не жалея выглаженных брюк, тут же вскочил и понесся в здание.

Эка я его в иерархии обещал приподнять, видимо…

— Пока неплохо справляюсь, — шепнул я, усаживаясь в салон машины.

— Прирожденный лидер секты, — поддакнули справа.

— Что за бабу ты распорядился засунуть к нам в машину? — Уточнили позади.

— Это жертва! Спасаю невинных. — Шикнул я.

— Как твоя Амелия?

— Не накликай, а… — Поморщился в ответ.

Весь план — как стянутое гнилыми нитями полотно. Тут дернешь, там — все разлетится. Одно известие из города, и хана нам, тут останемся. Лучше в такие моменты не думать о плохом, чтобы не призвать на свою голову беду.

Становлюсь суеверным. Но там, где от тебя мало что зависит, начинаешь верить в высшую справедливость.

«Это ведь в интересах всего города. Всего мира», — твердил я сам себе, обращаясь непонятно к кому.

И нам пока везло — дернулись подъемные ворота, шустро поднимаемые цепочками изнутри. Оттуда, из здания, донеслось басовитое звучание двигателей — и чем выше поднимались ставни, тем объемнее они звучали.

Первым выкатился красный «Ман» с полуприцепом. Я заглянул внутрь — сидя на полу и цепляясь за стенки цельнометаллического кузова, держались люди.

— Как вы распорядились, мистер Президент, — оторвал от созерцания бодрый и преисполненный надежд голос администратора. — Тот стоял возле двери и поддерживал под локоток рыжеволосую девушку в серой хламиде.

Та, явно находясь под медикаментами, равнодушно смотрела в бок и сбежать не пыталась. Симпатичная.

— Четвертый уровень возвышения! Лучшее, что есть в этом штате!

Позади возмущенно задышали.

— Хвалю. В машину ее.

Дверца хлопнула, но вместе с добычей уселся и администратор.

— Прошу простить, мистер Президент, но я не умею водить грузовики. За рулем мои племянники — отличные специалисты и ваши искренние сторонники!

— Пусть так. — Напряженно смотрел я на очередной «Ман», на этот раз синий.

— Ваша свита последует за нами. Господин укажет им путь.

«А, да…» — Отстраненно опечалился я этому обстоятельству. — «Значит, надо будет гнать во всю скорость…»

Сам же я смотрел через стенки грузовика. И ничего не видел Талантом. Разве что песок — на самой границе борта, если напрягаться и пытаться уловить хоть что-то.

Много песка, целый грузовик песка. Внутри которого, видимо, тварь и сидела.

Вывернув за грузовиками, я последовал, не обгоняя. Отметил два «Хамви», замкнувших наш кортеж — видимо, охрана грузу полагалась по умолчанию.

«Меньшая из проблем».

— Чиновник интересный, Орден хотел бы с ним пообщаться. — Произнесла Агнес, стоило процессии выехать на одну из центральных улиц.

Тут уже пришлось мне обгонять, чтобы указать путь на север.

— Что? Мистер Президент? — Не расслышал администратор.

— Орден его получит. — Согласился я.

Администратор хотел что-то сказать, но получил удар в висок от Марлы и притих, откинувшись на диванчике.

— Что с конвоем делаем?

— Вон на той прямой притормаживай. — Указали справа на удобный участок обочины, достаточно длинный, чтобы остановиться всем. — И не выходи из машины, костюмчик попортишь.

— Да он иллюзорный…

— Тем не менее — не мешай.

— Мачете в кузове. Они же бессмертные. — Напомнил я. — У каждого ножик на поясе.

— Да уж не забудем, — повозилась Агнес на месте. — Все, снижай скорость.

Я покладисто отпустил педаль газа. В зеркалах увидел, как снижает скорость процессия — дистанция позволяла им маневрировать вовремя. Затем припарковался и с удовлетворением отметил, что те последовали моему примеру.

— И верни нам прежний облик, — проворчала старшая монахиня.

— Вне машины сам спадет, — отмахнулся в ответ и нажал кнопку открытия багажника. — Не задерживайтесь там. — Обозначил, что не буду геройствовать и поудобнее откинулся на сидении.

Кивнув, монахини вышагнули из машины. Я же прикрыл глаза — им оно привычнее, им оно как работа, всяких мерзавцев убирать из мира. А чистых там нет — посмотрел я в зеркальце на равнодушно глядящую девчонку. Жертвы они приносят, подонки…

Я так и не услышал ни одного выстрела. Не смотрел талантом, не оборачивался — просто слышал, как открываются двери, как что-то падает на землю, как кто-то вскрикивает — не от страха, а удивленно.

В окошко постучались минут через шесть.

— Все? — Отпустил я окошко, глядя на недовольно смотрящую в сторону Агнес.

— Да как сказать. — Глянула она на меня мельком, продолжая выглядывать что-то в стороне конвоя. — Выходи, сам посмотришь.

Заранее чертыхнувшись, я выбрался из-за руля.

Трупы тех, кто был за рулем и в «Хамви» были выложены рядком на земле. Трупы — это с гарантией, без головы быть — надо талант вроде моего, а он вряд ли распространен. Да и не всем же одно и то же брать…

И тем не менее, глаза мертвецов внимательно наблюдали за нами — то смотрели на монахинь, то на меня. Синхронно, словно за ними был кто-то один.

— Неприятности начинаются, — констатировал я. — Грузовики водили?

— Да.

— Тогда поговорим через пару поворотов отсюда. Эти могут слышать. — Кивнул на трупы и немедленно вернулся в принявший прежний вид «Форд».

«Реликт смотрит? Но зачем Реликту глаза?..» — Погнал по улице дальше. — «В Сан-Франциско Реликт все видел даже в состоянии сырого стейка… И ему было на все наплевать, пока я не стал его жрать. На то и расчет…»

Вновь тормознули на тенистой улочке — по этой дороге мы ехали на водоочистные, сейчас повторяли обратный путь. Так что в городе не терялись.

— Агнес, заберешь администратора и грузовик с жертвами. На тебе — защита, эвакуация… Разберешься. Марла — что с дорогой у братьев-монахов? Узнай.

Та, казалось, просто исчезла — настолько быстро убежала.

— Уверен, что он тут? — Зябко поежившись, смотрела Агнес на кузов синего «Ман».

Тот был просто белый — без надписей, реклам, даже фирмы изготовителя. Обычный, слегка потрепанный временем. Необычное вместилище для твари.

— Много песка. Талант не видит внутрь. Уверен. — Старался я соответствовать своим словам и держался соответственно. — Песок — паршиво, конечно… — Коснулся я затылка.

Много массы — сильнее удар и реакция Обелиска. Но много песка — амортизатор для Реликта?.. Тут не разберешься.

Хлопнула дверь машины, заставив нас резко обернуться.

Из салона, поправив смявшийся светлый костюм, вышел наш знакомый администратор.

— Рука у Марлы сбилась, — с досадой отреагировала Агнес, шагнув было ему навстречу.

Но я придержал ее за плечо, а потом и вовсе задвинул себе за спину.

— Ты чего? — От удивления слабо сопротивлялась та.

— Это не он. — Шепнул я, поймав взгляд спокойно стоящего возле машины мужчины. Совершенно отчужденный, чудовищный взгляд с экранов, расставленных по всему городу. — Здравствуйте… Мистер Президент.

— Здравствуйте, мистер Президент, — улыбнулся он мне, окинув оценивающим взглядом с ног до головы. — Никогда не подумал бы, что обойти мою охрану так просто.

Я только плечами пожал.

— Вы украли мое. — Погрозил он пальцем. — Вы будете наказаны.

— До рассвета — вряд ли. — Собрался я с мыслями.

Отвел руку назад, нащупывая мачете в ладони Агнес.

— На моем клинке три сотни жизни. — Забрал я его из ее рук. — Хозяину Бездонных Песков все равно, кто из людей будет победителей.

— На моем клинке десятки тысяч, — улыбнулся тот и по-змеиному провел языком по губам.

— Очень хорошо. — Шагнул я резко вперед и снес ему голову.

«Двести восемьдесят. Добавлены чужие убийства. Четыреста шестьдесят три»

— На десятки тысяч не тянет, — хмыкнул я.

— Это одно из тел, — произнесла мертвая голова с асфальта, ощерившись в нелепой улыбке рядом с неловко упавшим телом. — Скоро я лично приду за тобой.

— Удачи. Я отправил к тебе девку с адресом, чтобы не заплутал. — Отопнул я голову в сторону кустов.

— Ну вот и познакомились, — дернул я плечами, скидывая нервное напряжение.

— Это был он?.. — Запоздало произнесла Агнес.

— Да уж вряд ли оригинал так легко было бы убить.

Да и стал бы он с нами говорить, при его-то уровне. А раз говорил — значит, был слаб, чтобы убить сразу. То есть, никакого риска.

Только все равно потряхивает…

— Заберу мачете? Мне еще красиво врезаться.

— Ага.

— За мужика прости — не получит его Орден. Рыжую бери, четвертый уровень все-таки. Век тебе должна будет, вырастешь себе подвижницу. — Пытался я болтовней скинуть стресс. — Ты, кстати, чего просто стояла?..

— Так вы же разговаривали.

— Логично.

— Не беспокойся, я бы его заморозила. Убежать бы успели… И жестоко ты с Амелией, — с осуждением добавила она.

— Ай, эта вывернется как-нибудь, — отмахнулся я.

Дожила же как-то до этого дня — и в этот раз что-то придумает. А если нет — значит, нет. Вредно слишком часто менять сторону.

Вокруг все еще была тенистая улочка — высокие деревья глушили звуки города, наверное, тут хорошо в любое время года. Особенно, когда не шумят немецкие моторы и не доносятся из кузова людские перешептывания и плач. Да еще труп этот под ногами…

— Выпускать нельзя, — заметила мое внимание к грузовику с жертвами Агнес.

Я же рассматривал перфорацию в бортах — видимо, чтобы не задохнулись.

— Да понимаю, — согласился я. — Даже если местные, разбегутся и помрут под ножами…

— А рыжую я заберу, если отдаешь, — посмотрела Агнес мне в глаза.

— Да бери.

— Не понравилась? Симпатичная ведь.

— У Марлы лучше получается, — скептически отозвался я. — Бери и не благодари. Раз там четвертый уровень, то еще намучаетесь — помяни мое слово. Или дочь кого-то важного, или зараза почище Амелии и вас двоих…

— Это чего я зараза? — Нарисовалась прямо перед носом Марла.

— Давно слушаешь? — Нахмурился в ответ.

— Все ждала, когда ты страстно нападешь на моего шефа, и вы будете спариваться прямо на трупе.

— Марла! — Рявкнула Агнес.

— Что с дорогой? — Не стал я продолжать перепалку.

— Проехать можно. Они сделали узкое устье среди хлама и убрали место возле обелиска. Но лучше держать руль прямо.

— Тогда вы — в машину и к заложникам. А я поехал, — буднично обозначил задачи.

— Может, я с тобой… Я успею выпрыгнуть…

— Твоя задача, — ткнул я в ключицу Марлу. — Собрать все, что от меня останется, и не дать сожрать местным собакам.

— Да легко!

— Ты — ткнул я в Агнес. — Прикроешь ее от мистера Президента, если тот явится. В салоне машины вы мне не нужны. Ясно⁈ — Гаркнул я.

— Я так и хотела, чего орать, — недоуменно кивнула главная монахиня.

— Поехали, — не нашелся я с ответом.

— Погоди! — Притормозила Марла, а как повернулся — наградила поцелуем, тут же смущенно отстранившись. — Это на удачу!

Одна ее нога опиралась на труп. Позерство…

— Ага, — кивнул я, принимая пожелание.

— Тогда от меня тоже, — повторила Агнес, притянув за ворот иллюзорного пиджака.

— Так я ж в чужом образе… — Чуть разочарованно отметил я.

— Мы знаем, что это ты. Внешность не имеет значения. — Отвернулись обе и направились к грузовику и машине.

Я же, хмыкнув, и вновь посмотрев в сторону кустов — оттуда скалилась голова с открытыми глазами — отправился к грузовику с Реликтом.

— Последние мили. — Подбадривая себя и чуть помахивая мачете в руках, шел я к машине.

Открыл дверцу, примерился и срезал ее по петлям.

— Так проще выпрыгивать, — пробубнил сам себе и забрался за руль. — Скоро кто-то умрет.

Надеюсь, это буду не я.

Эпилог

Машина — добротная, хорошо обслуженная — уверенно слушалась руля, охотно подхватывала желание водителя на нажатие педали. Чуть сложно заходила в поворот — сказывался тяжелый груз в кузове — и из-за него же тормозила неохотно.

Прочувствовать ее удалось не так, чтобы долго — обратный путь уместился в половину часа. Какую-то часть пути меня сопровождал «Форд», охраняя, но после выхода на финишную прямую, казалось, весь мир исчез — остались только я и реликт в конце наспех прибранной дороги. И Реликт в кузове, который, надеюсь, непременно сдохнет.

Потому что если он просто вылетит вместе с грузом песка, дела наши окажутся весьма скверными.

Где-то совсем рядом гремело в городе — словно медведь пробирался через сухостой по лесу. Слыхал я такое, когда отец еще был жив — один раз даже видел стремительный и могучий силуэт вдали, пересекший дорогу в заповеднике и вломившийся в заросли на другой стороне.

Звуки эти неуклонно приближались, но нога уже вдавила педаль газа в пол. Даже если это мистер Президент — он не успеет.

Машина набирала скорость, изредка снося бампером кучи легкого мусора. Те, кто чистил улицу, сосредоточились на уборке всего тяжелого и мешающего, игнорируя легкий хлам. Надеюсь, они проверяли, чтобы внутри завалов тряпья и бумаги не оказалось чугунных батарей… Стрелка на циферблате лениво клонилась вправо — уже больше семидесяти миль в час, скорость растет неохотно. Энергия, сосредоточенная в машине, груженой песком, должна быть чудовищной — Обелиск обязан отреагировать.

Ветер задувало из срезанной двери — на такой скорости мысль прыгать уже не казалась вменяемой. Мачете запросто вывернет из рук, и там… Погибать не хотелось.

Клинок я держал обратным хватом, в сторону сидений — так он помещался и не мешал держать руль. Совсем скоро придется решаться — или вывернуть руль, подставляя кузов под удар. Или прыгнуть, дав Обелиску продавить кабину и добраться до кузова.

Я выбрал первый вариант — попросту понял, что не могу отпустить обод рулевого колеса, и резко крутанул его влево, выворачивая до конца. Отчаянно хотелось закрыть глаза — и я не сдержался.

Машину повело из-за тяжелого груза, подняло на правых колесах — мельком, открыв глаза из-за краткого ощущения полета — я увидел синее небо в проеме срезанной двери. А потом чудовищной силы удар вышвырнул меня из кабины, перевернув в воздухе.

На собственное мачете я не напоролся только чудом. Но благодаря ему — боли не было. Смерти не было тоже.

Зато от того, чтобы увязнуть телом в куче стащенной в сторону арматуры, зачарованный клинок не спас. Пришлось некоторое время попыхтеть, выворачиваясь, чтобы хотя бы посмотреть в сторону Черного Обелиска.

Я уже чувствовал пожар, чуял гарь, запах песка — отчего-то морского, как в Калифорнии. Но не было глобального сообщения о смерти Реликта, и страх заставлял пошевеливаться.

Как получилось — увидел кузов грузовика, разорванный в клочья вокруг обелиска. Кабина горела. Но что самое странное — горела и вся улица.

Давным-давно сгоревшие дома вновь объяло пламя — огненными полосами, рассекающими фасады от крыши до земли. И среди чадного дыма, по свободной линии дороги, очищенной трудами братьев-церковников, неспешно шел высокий мужчина в деловом костюме.

Тоска застряла в горле, не дав вырваться ощущению разочарования. Он был еще далеко — я видел его талантом, поднятым над районом… Но ведь не сбежать — металл все еще удерживал одну из ног. Падение изрядно перекрутило стальной хлам, сковав мне тело.

Хотя — клинок все еще в руках.

«Поборемся», — криво ухмыльнулся я, глядя перед собой.

Взгляд уловил какое-то движение на дороге. Присмотрелся — удивился поначалу, потом обрадовался, потом вновь нахлынула тоска. Черная, беспросветная, без единой надежды…

Через хлам тянулся кусок оторванной плоти — в сторону такого же, откинутого куда как дальше.

У нас все-таки получилось. Виной тому сила удара или дополнительная мощь, вложенная Обелиском в ответ на нападение — но Реликта разорвало на части.

Только эти самые части неуклонно стягивались обратно, а я ничего не мог поделать.

«Хотя, почему ничего?..» — Прокусив губу до крови, я включил Талант.

Куски реликта горели в зрении благородным золотом — их даже не нужно было искать.

Выпустив Спицу из руки, я направил ее на свободную охоту — поднять кусок, нанизать, принести мне.

Еще один, еще… Пока мистер Президент неспешно идет ко мне.

«Что вы, не торопитесь», — лихорадочно выбирал я цель за целью. — «Вы уже победили».

О том, чтобы съесть плоть — речи не было. Тварь, звавшаяся Хозяином Бездонных Песков, оказалась не то, чтобы большой — вряд ли она была больше полутора метров. Но даже такое количество сырого мяса — и думать нечего сожрать.

Я и не планировал.

Ванны, впрочем, тоже не было. Это — тоже не важно. Все неважно.

Набрав Спицей половину массы Реликта в одну кучу, я плюхнул на нее Хтонь.

— Жри на здоровье, — пожелал я тут же исчезнувшему из видимого спектра созданию.

Погладил там, где она должна была быть — словно по воздуху ладонью повел. Но в ответ почувствовал довольные эмоции.

«Ну же, мистер Президент. Посмотрим, как вы соберете из второй половины — целого», — держа клинок в руках, со злорадством смотрел я на подходящего мужчину.

«Раз Реликт „не цел“, то бонусов у него больше нет. А нет бонусов — ты Хтонь не увидишь». — Не желал я проигрывать просто так.

Один кусок Реликта полз навстречу другому прямо на пути мистера Президента — на пути ко мне…

«Зараза», — вновь за это краткое время почувствовал я отчаяние.

И тут же эмоции качнулись в сторону удивления, когда мистер Президент равнодушно отопнул часть твари в сторону. Ногой, грязным ботинком, да подальше…

— Думаете, он не вспомнит? — Бодро уточнил я уже в своем привычным обличии.

Мистер Президент прищурился, глядя на меня. И широко улыбнулся.

— Генри! Я же не ошибаюсь?

— Верно, сэр.

— У вас получилось во второй раз! Мои поздравления! — Вновь пнул он особо упертый кусок.

Я же примолк от удивления.

— Честно говоря, будь ваши друзья в Сан-Франциско посговорчивее, мы бы встретились куда раньше и с куда большим удовольствием — взаимным, подчеркну! Но этим замшелым старухам показалось, что я боюсь смерти Реликта. Они посчитали, что я постараюсь убить единственного, кто знает секрет… А я ведь — большой ваш фанат, Генри. Как иначе, — остановился он и смотрел на меня с любопытством. — Как иначе я могу относится к человеку, который единственный способен открыть мне дорогу к безграничной власти? — В этот раз он специально отвернулся, поискал кусок Реликта и пнул его подальше.

— Вы желали его смерти?..

— Ну конечно. Орудие быстро стало господином, а я — его слугой. Мои предшественники, не будь дураками, пытались избавиться от этой обузы. Но когда тварь в твоей голове, даже громко думать — и то опасно. Все они умерли. А я жив. Моя подпись на документе, объединяющем страну. И вашими стараниями — этот кусок плоти больше не станет мне указывать, что делать.

— Поздравляю, мистер Президент.

— Очень жаль, что ваш метод не привязан лично к вам. Способ оригинален, но исполним кем угодно, — посмотрел он на Черный Обелиск. — А вы слышали слишком много.

Огненный кнут, вырвавшийся из его ладони, разрезал мое тело пополам.

Я с удивлением посмотрел на мачете. Реликт ведь мертв… Бессмертия больше нет…

Тело рухнуло на прутья впереди. Семьдесят на тридцать массы.

Кто-то заорал, кто-то что-то требовал, где-то полыхнуло пламя, а потом подул ледяной холод. Что-то — или кто-то оглушительно грохнулось о дом. А я все еще осознавал себя в этом странном новом состоянии.

— И что вы сделаете?.. Вы хотите убить единственного законного президента Юга?.. — Презрительно говорил знакомый голос. — Убейте — и ввергните страну в новую войну! Только я могу удержать юг! Одумайтесь, у нас в Капитолии подписано мирное соглашение! И там — моя подпись! Вы хотите начать все заново⁈ Если так — ну же, действуйте!..

— Сестра Агнес…

— Он убил Генри.

— Сестра Агнес, пусть он договорит.

— Вы весьма мудры, носитель священства… — Слегка частил мистер Президент. — Итак, что я предлагаю. У нас есть три законных лидера-подписанта. Я жив, остальные двое мертвы. Я предлагаю при помощи специалистов поменять внешность вашему человеку, носитель священства, и стать президентом Первых. А вам, мистер Чанг, и тем людям, что за вами, стать лидером Истинного правительства. Если не хотите сами — выделите человека. И мы втроем будем править державой. Мормоны — вы ждали этого столетия. Мистер Чанг — военные и ученые получат свой голос. А я — политик и управленец.

— Вранье и чушь. Он выдавит вас из власти менее чем за год.

— Отнюдь! — Возмутился мистер Президент. — И гарантом этому будет ваш Орден, сестра Агнес! Вы получите треть кусков Реликта, которые собирают братья и упаковывают в холодильники. Треть получит церковь Солт Лейк Сити. Треть достанется мистеру Чангу. Вы же знаете, надо больше половины, чтобы собрать Реликта обратно! И он назовет собравшего Первожрецом! С этой силой и властью станет считаться кто угодно! Угроза Реликта не даст узурпировать мне власть. А все попытки избавиться от кого-то из вас завершатся возрождением Хозяина Бездонных Песков. Поверьте, я — буду главным его врагом. И мне выгодно играть честно! Вам же выгодно получить толкового администратора!

— Орден не верит вам.

— Не говорите за всех! Томас! Мистер Чанг! Я даю вам страну, чтобы сделать из нее райский сад — вы же мечтали об этом⁈ Иначе почему вы здесь⁈ Я — ключ к этому! Я делюсь властью, ибо желаю моей Америке только лучшего!

— Вы чуть не вырезали весь город…

— Это власть чудовища надо мной, которое я презираю всей душой…

— Если эта душа у вас есть.

— Сама идея вызывает у церкви сдержанное любопытство, — вымолвили голосом Томаса. — Но мы видим, что чудовищное преступление, сотворенное Реликтом, не позволит ему реализоваться.

— О, да вы политик, Томас, — язвительно отозвалась Агнес. — Надо же, сотворенное Реликтом…

— Человек был одержим злом. Ныне зло повержено, — вступился мистер Чанг.

— Вот и расскажите это сотням тысяч жителей!

— Зачем рассказывать? — Вкрадчиво произнес мистер Президент. — В моей свите есть девушка, которая может менять память.

О, устроилась-таки на теплое местечко…

— Я… — Следом раздался голос Амелии. — Это возможно.

— Произошла трагедия, но никто не свяжет ее лично со мной! Мы, триединое правительство, уничтожили Реликта! И под фанфары этой победы войдем в историю как избавители! Наша власть будет непререкаема!

— От лица Первого правительства, мы согласны.

— Слабак и тряпка.

— От лица церкви Солт Лейк сити, мы согласны.

— Лицемер.

— Сестра Агнес, — вкрадчиво произнес мистер Президент. — Вы же понимаете, что ваше руководство будет вовсе не радо, если вы своей волей выйдете из исторической сделки, и Орден не получит ничего?..

— Мы забираем свою четверть Реликта.

— Я рад вашему благоразумию.

— Мы забираем Генри.

— К нему тянутся куски. Кажется, он успел съесть часть Реликта.

— Взвесим и посчитаем.

Я увидел очередной всполох огня, и тело рассекло вновь. Тридцать. Тридцать. Сорок.

— Что вы наделали⁈

— Мы должны взвесить содержимое желудка!

— Нет, пошел к черту! И вы все — даю вам тридцать секунд, и перебью ко всем демонам!

— Сестра Агнес!…

— Двадцать пять! Живо шевелитесь! Этот холодильник оставить!

— Там больше четверти! Мы должны все взвесить!

— Двадцать секунд! Не бесите меня!

— Полагаю, нам лучше принять условие Ордена. Но мы все будем помнить, что Орден забрал себе чуть-чуть больше остальных…

— Пятнадцать секунд!

— Уже уходим! Амелия — бери холодильник!

— Да, хозяин…

«Ну, хозяев менять — не так просто, как друзей…» — Мелькнула мысль, и время, оставленное талантом этому телу, закончилось.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюция Генри – 3

Content

Эволюция Генри — 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Nota bene