Отморозок 4

Глава 1

Поздний ноябрьский вечер. От заснеженного Курского вокзала отошла почти пустая электричка. В холодном, не отапливаемом вагоне, на жесткой деревянной скамейке сидит молодая парочка, парень и девушка. На вид оба — типичные студенты до двадцати лет. Парень высокий и тощий. Он одет в коротковатое ему черное пальто, серые брюки, на голове у него старая меховая шапка, а на ногах потертые черные ботинки. Рядом с ним сидит миловидная девушка, одетая в импортную курточку, синие джинсы и белые ботиночки с меховой опушкой. Парень и девушка так увлечены своей беседой, что ничего вокруг себя не замечают. Кроме них в вагоне едет замотанная в серый шерстяной платок старушка в старенькой черной шубе из искусственного меха. Чуть дальше сидит какой-то солидный гражданин в дорогом пальто с пушистым меховым воротником, и с коричневым кожаным портфелем, лежащим у него на коленях. Еще подальше вглубь вагона едет припозднившаяся мамаша с двумя мальчишками-карапузами лет пяти-шести, а напротив этого семейства, засунув руки в карманы, дремлет молодой парень в черном полупальто с поднятым воротником и в надвинутой на глаза черной кепке. Рядом с ним на сидении лежит туго набитая спортивная сумка.

Электричка, набирая ход, быстро прошла через центр, без остановки миновала Кусково и остановилась на станции Новогиреево. Там в заиндевевший вагон ввалилась шумная компания подвыпивших молодых людей из пяти человек. Заводила в расстегнутой несмотря на мороз теплой куртке, из-под которой торчал толстый ручной вязки шерстяной свитер, сразу заметил сидящих рядышком студентов. Весело подмигнув своим спутникам, он, немного покачиваясь, направился к ним.

Незнакомец грузно сел напротив парня и девушки и, вольготно развалившись на скамейке, стал буравить их тяжелым взглядом. Его приятели, громко гогоча и обмениваясь шутливыми тычками под ребра, расположились на свободных сидениях через проход рядом. Шустрый худой парнишка в черном ватнике и начищенных до блеска кирзовых сапогах вытащил из объемистого звенящего пакета «Жигулевское» пиво и, ловко открыв бутылки об спинку сидения, раздал их остальным. Парни, прихлебывая пиво из бутылок, и перебивая друг друга, стали вспоминать весело проведенный вечер, с интересом искоса поглядывая в сторону своего лидера и сидевшей напротив него парочки. Они ожидали представления, заранее зная, что последует дальше.

Парочка при появлении шумной компании явно напряглась и притихла. Девушка испуганно поглядывала на сидевшего напротив громилу и крепко сжимала руку своего спутника. Тот старался держаться спокойно, но по всему было видно, что и ему сейчас не по себе.

— Вечер в хату, — прервал установившееся молчание усевшийся напротив парочки громила. — Ну а что вы сразу замолчали? Что, вам моя компания не нравится? Давайте мы с вами за жизнь побазарим, пока доедем до места. Кто такие? Куда едете?

— Студенты мы, едем до Реутова, — неуверенно отозвался парень и, поднимаясь со скамейки, настойчиво потянул за руку девушку. — Пойдем Надя, нам как раз сейчас выходить.

— Да куда вы так торопитесь, давайте чуть дальше вместе проедем, познакомимся, пообщаемся, пивка попьем у нас его с собой полно, — громила вытянул ногу и, положив ее на противоположное сидение, закрыл парочке проход.

— Выпустите нас, пожалуйста. Нам нужно сейчас выходить. Мы домой торопимся, — привлекая внимание остальных пассажиров, повысив голос, сказал студент, и нервно посмотрел по сторонам в поисках поддержки.

Бабушка в шубе, сидевшая неподалеку, привлеченная громким разговором, тут же встрепенулась и вскочила со своего места.

— А ну отпусти ребят, ирод! Чего ты к ним привязался? Видишь, они домой торопятся.

Мужик с портфелем напряженно смотрел в окно и как будто ничего не слышал. Мамаша с малышами притихла, обхватив их руками, словно наседка, защищающая своих цыплят. А сидевший спиной к разворачивающимся событиям парень в кепке, не оборачиваясь, вытащил руки из карманов полупальто, хрустнул пальцами, и неторопливо качнул вправо-влево шеей, разминая затекшие мышцы. Потом он, вытащив из кармана полупальто тонкие кожаные перчатки, стал не спеша натягивать их на руки.

— Сиди молча, старая карга, и в окно смотри, чего ты лезешь, куда тебя не просят, — небрежно бросил старушке один из четверки пивших пиво парней.

— Мама твоя карга, щенок, — тут же презрительно бросила в его сторону бабуля. — Молод еще сопляк со старшими так разговаривать.

Электричка тем временем остановилась на станции Реутово. Громила напротив парочки, развалившись на скамейке, все также преграждал ногой путь на выход и презрительно улыбаясь, смотрел снизу вверх на побледневшего студента и его девушку, испуганно жмущуюся к своему спутнику.

— Выпусти их, сволочь, я сказала, — не унималась мужественная старушка, вновь вступившись за студентов. — Вот я сейчас милицию вызову, они тебе покажут, как к детишкам приставать.

— Да я их не держу, пусть себе идут, у меня нога болит, согнуть не могу, — весело осклабился бабуле детинушка и, снова взглянув на парочку, тяжело добавил. — Если торопитесь, перешагните через ногу и идите, куда вам надо.

Парень сделал попытку перешагнуть через ногу детинушки, но тот согнул ее, и студент, не успев среагировать, случайно задел коленку своего визави ботинком.

— Извините, — испугался студент, одернув ногу назад, умоляюще смотря на ощерившегося оппонента.

— Да ты в конец оборзел, сучара! — Моментально вскипел тот и второй ногой сильно пнул парня в бок, опрокидывая того на скамейку. — Я же тебя как человека попросил, перешагни, а ты, сука, все брюки мне испачкал. Сейчас ты всю эту грязь языком слижешь. А твоя телка будет тебе помогать, чтобы не скучно было.

— Слышь ты, шмурдяк, оставь парня и девчонку в покое, пока я тебе твой мутный глаз на жопу не натянул.

В проходе между сидениями стоял тот самый парень в кепке, который сидел напротив мамаши с детьми. Он спокойно смотрел на опешившего от такого обращения детинушку и многозначительно потирал ладошкой левой руки костяшки кулака на правой. Компания детинушки тут же притихла, ожидая реакции своего лидера на подобную дерзость. Реакция не заставила себя долго ждать. Детинушка, выпучив глаза в праведном гневе, рванулся с места к обидчику, раззявив щербатый рот в крике.

— Ты кому это, падла, сказал? Мочи его, суку!

Парень в проходе дождался, когда противник встанет со скамейки, и тут же резко пробил ему мощный фронт-кик правой ногой прямо в солнечное сплетение, отбрасывая того назад на скамейку. Остальная компания рванула со своих мест вперед в атаку. Узкий проход между рядами сидений не давал им возможности обойти парня с флангов, поэтому в проходе сразу образовалась маленькая пробка из желающих посчитаться с дерзким обидчиком. Атакующие бестолково размахивали руками и отчаянно мешали друг другу, а парень в проходе успешно этим пользовался, раздавая точные удары кулаками тем, кто вырывался вперед из общей кучи малы. Электричка уже отошла от станции и набирала ход. В окнах мелькали заснеженные поля, а в холодном вагоне кипела яростная схватка одного против пятерых. Парочка студентов испуганно забилась в угол к окошку. Детинушка уже отдышался после пропущенного удара в солнышко и, ревя как медведь, неуклюже полез через спинки сидений, чтобы зайти обидчику в тыл.

К этому моменту в проходе на полу уже валялся один из нападающих, отрубленный наглухо ударом кулака в челюсть. Двое других пытались достать парня размашистыми ударами своих пудовых кулачищ. Парень, защищаясь, постоянно качал маятник и делал подставки локтями, поэтому атакующие все время мазали и сразу получали в ответку, но тоже пока вскользь. Еще один из гопкомпании, тот самый худой дрыщ, который раздавал друзьям пиво, перескочил таки через спинку сидений со своего края и, разбив пустую бутылку о скамейку, попытался атаковать получившейся розочкой противника в бок. Полупальто защитило парня от ранения, но оказалось пропорото острыми краями разбитой бутылки.

Получивший неожиданный удар розочкой в бок парень отшатнулся от второго тычка дрыща и тут же атаковал того жестким стаптывающим ударом ребром ступни в колено сбоку. Колено дрыща с хрустом подломилось, и тот, уронив свое оружие, с диким воплем от сильной боли в выломанном коленном суставе, рухнул на грязный пол. Детинушка, наконец перелезший через сидения с другой стороны, воспользовался тем, что парень отвлекся на дрыща и был вынужден отмахиваться от двух его приятелей, нанес резкий и сильный удар парню в голову, опрокидывая того на сидение. Воодушевленный своим успехом, он вместе со своими дружками кинулся, чтобы добить парня. Но тот, ловко извернувшись, упал на лавку спиной и успел подтянуть колени к груди, чтобы сразу резко выстрелить обеими ступнями летевшему на него противнику точно в голову, отправив того в обратный полет. Детинушка, нарвавшись на встречный удар, мешком отлетел назад и, стукнувшись затылком об угол спинки сидения, и потеряв сознание безвольно, как сломанная кукла, сполз на пол.

Двое оставшихся на ногах нападающих не дали парню встать с сидения, а зажав его в углу, стали изо всех сил молотить кулаками, пытаясь вырубить своего оказавшегося в ловушке противника. Тот, сумев сесть на лавке, и прижавшись спиной к спинке сидения, довольно успешно уклонялся и ловил их удары на локти, закрывая свою голову, при этом пиная их ногами в живот и по ногам. На какой-то момент установилось шаткое равновесие. Двое хулиганов мешали друг другу, и никак не могли нанести четкие прицельные удары. Они тяжело дышали и постоянно матерились, в ярости от того что у них не получается забить парня, да и тот не будь дураком, очень ловко перекрывался, не давая попасть себе по голове и отпинываясь ногами, тем самым стопоря своих противников. Но и он, сидя на лавке, не мог нормально вложиться в ответный удар, чтобы выключить хоть кого-то из нападающих.

Наконец, улучив удобный момент, парень нырнул под размашистый удар сбоку противника, который перекрывал ему дорогу к проходу, и мощно оттолкнувшись правой ногой от пола, быстро ушел влево. Пока хулиганы находились в замешательстве, еще не поняв, куда внезапно делась их жертва, он подскочив сзади, сильным толчком с подсечкой швырнул одного нападающего на другого. Агрессоры как кегли завалились на сидение один на другого, и парень налетел сверху, нанося жесткие акцентированные удары кулаком в затылок тому, кто оказался наверху. Вскоре тот обмяк, привалив собой второго, которому тут же несколько раз прилетело в челюсть успокоительное от нападавшего.

Отчаянный бой, который длился не более пары минут, вдруг резко закончился. Парень, тяжело дыша, остановился, посмотрел на своих недавних противников, которые больше уже не представляли опасности, и, разглядев на полу свою слетевшую в драке кепку, поднял ее. Отряхнув грязь ладошкой, он одел кепку на голову. Посмотрев на ошалевших соседей по вагону, он громко произнес:

— Граждане пассажиры, прошу всех соблюдать спокойствие. Хулиганы примерно наказаны добровольной дружиной по охране правопорядка в подвижном составе. Прошу вас перейти в другой вагон и по возможности вызвать милицию для их задержания. Всего вам хорошего и счастливого пути.

Прихватив свою спортивную сумку с сидения, парень легко повесил ее на плечо и засунув руки в карманы полупальто, быстро пошел по проходу на выход. Электричка уже тормозила на станции Салтыковская. Спасенная парочка кинулась за ним следом.

— Спасибо вам большое! Вы настоящий герой, — крикнула девушка уже ему в спину.

На что тот, оглянувшись, смущенно улыбнулся и на прощание просто махнул рукой, показывая, что мол, пустое это все.

* * *

Выйдя из электрички, я потер скулу, в которую прилетел удар детинушки, и, нащупав приличную опухоль, чертыхнулся про себя. Больно блин. Вот же-ж скотина, мало я ему дал, надо было ему гаду еще и руку сломать для науки. Хотя, то как он лежал, когда я выходил из вагона, говорило о глубоком нокауте. Хорошо бы он там вообще кони не двинул. Все же в полете он крепко приложился затылком об жесткую деревянную спинку сидения. Будем надеяться, что голова у него чугунная, мозгов в ней мало и он благополучно отлежится. Поймать на пустом месте себе проблемы с милицией мне вот никак не улыбается. Советское правосудие всегда носило обвинительный характер, и за превышение необходимой самообороны мне легко пятерик впаяют за милую душу. Никто не будет разбираться, что этих ублюдков было пятеро, и что они могли меня запросто забить до смерти. Судья будет настаивать, что я, как комсомолец, должен был их сначала уговорить вести себя хорошо, и только потом, если бы добрым словом не получилось, тогда, как самбист разрядник, я должен был скрутить их и сдать в милицию, не принеся вреда драгоценному здоровью хулиганов. Вот только ни один судья не скажет, как это можно сделать практически. Здесь даже Федору Емельяненко пришлось бы их валить наглушняк, не считаясь со степенью воздействия на хрупкие организмы асоциальных элементов.

Ладно, это все лирика к делу не относящаяся. Теперь мне нужно как-то побыстрому свалить отсюда, не привлекая излишнего внимания. Сойдя с перрона, я увидел видавшую виды «шестерку», одиноко приткнувшуюся у сугроба рядом с закрытым ларьком Союзпечати. Из приоткрытого окошка водительской двери время от времени выходил легкий дымок и мелькал огонек сигареты. Я подошел к машине и, наклонившись к приоткрытому окну, вежливо спросил у водителя:

— Шеф, до Балашихи сколько возьмешь?

— А там куда? — окинув меня внимательным взглядом с головы до ног, спросил водила — крепкий седоволосый мужик в потертой рыжей дубленке.

— В центр, на Ленина.

— Чирик, — немного подумав, сказал водила.

— Пойдет, поехали, — кивнул я и, обойдя машину сзади, сел на переднее пассажирское сидение, поставив сумку с вещами себе на колени.

Десять рублей от Салтыковки до Балашихи дороговато конечно, но мне нужно поскорее свалить со станции, не мозоля тут никому глаза. Моя поездка к симпатяше Верочке в поселок Купавна на сегодня накрылась медным тазом, ну и да фиг с ней с этой поездкой. Свобода мне явно дороже, чем амурные дела.

Хорошо прогретая машина, вильнув задом на скользкой дороге, сорвалась с места, а я, разморившись после холодного вагона электрички в теплой машине, впал в полудрему, вспоминая события уже почти прошедшей осени.

* * *

После завершения акции с цехом Вахо, я провел в Краснодаре целую неделю, прежде чем решился вернуться домой. На этот раз я жил в гостинице, умудрившись все же заселиться туда, накинув дежурной двадцать пять рублей сверху. Всю ту неделю я два раза в день тренировался на местном стадионе, благо погода была хорошая, медитировал в парке и много гулял по старому городу. За все время я пару раз звонил матери, рассказывая ей о своих отношениях с несуществующей девушкой Олей. Между делом я интересовался обстановкой. Никто меня не искал, и никаких необычных происшествий вокруг нашего дома не было.

Кроме мамы, у меня был еще один сторожок в виде Славки и Игоря. Перед отъездом я попросил их понаблюдать за обстановкой вокруг нашей квартиры, привлекая к наблюдению еще парней с нашей группы, но особо не вдаваясь в подробности. Поэтому, вернувшись, я первым делом поехал не домой, а к Игорю в институт. Встретив обрадованного моим возвращением Игоря после третьей пары, я подробно расспросил его об обстановке и, удовлетворенный ответом, что ничего подозрительного замечено не было, рванул домой. Приятель попытался узнать у меня причину моего внезапного отъезда, и зачем были нужны такие предосторожности. Я, усмехнувшись, ответил, что у меня снова была стычка с некими нехорошими людьми, но теперь все хорошо и никаких дополнительных стрелок с ними проводить не нужно. Игорь, в ответ, только покачал головой и ничего мне на это не сказал.

Потом, кратко пересказывая последние новости, он упомянул, что по слухам где-то за городом недавно была перестрелка, где положили много народа, а потом, через несколько дней около цыганского поселка расстреляли каких-то очень авторитетных цыган. Я выслушал все это с бесстрастным лицом, как будто меня это никак не касалось.

Зато колесики в моей голове бешено закрутились. Машину цыган расстреляли не просто так. В СССР случаи применения огнестрельного оружия были чрезвычайно редкими, и причина для расстрела должна была быть очень веской. Если предположить, что это была месть цыганам, как предполагаемым поджигателям и убийцам Хорька сотоварищи, то все ложится в цвет. Скорее всего, люди Вахо, не имея возможности вычислить истинного виновника, постреляли цыган наугад. Теперь все кому надо знают, что хозяин города, потеряв начальника службы безопасности, пару боевиков и важный актив в виде цеха не скис, а сразу же ответил ударом на удар, и готов показательно покарать любого, кто покусится на его владения. Вахо далеко не дурак, чтобы остановить поиски истинных виновников произошедшего, и после этой показательной акции его люди по любому будут рыть землю носом. Ну и пусть роют. Вчерашний школьник Юра, да еще и ударенный по голове монтировкой, никак не может быть связан с прошедшими событиями.

Виновников произошедшего будет усиленно искать и милиция. Два массовых расстрела, произошедших один за другим в короткое время, с вероятностью в сто процентов привлекут внимание Москвы. Возможно, оттуда приедут следователи, чтобы помочь местным милиционерам в расследовании. Тут есть тонкий момент, мент из Москвы Казанцев знает, что я искал Марину и знает, что мне известно описание человека, который вывозил тело Марины из ее квартиры. Свяжет ли он это описание с Хорьком? По идее не должен, Казанцев вообще-то служит в другом ведомстве. Его епархия — это экономические преступления, а тут убийство. Хотя, если связать сгоревший накануне неподалеку цех и три трупа на двух «волгах», которые появлялись у цеха во время пожара, то можно и протянуть ниточки. Если грамотно пошарить на пепелище, то можно найти не сгоревшее до конца оборудование, ту же фурнитуру от джинсов и понять, что это был за цех. А дальше связать московских БХССников и убойщиков в одну команду и начать это дело крутить по полной. Вот только опять же, ну не подходит мальчик Юра на роль боевика, который это все мог провернуть. У нормального опера или следака, такое допущение просто в голове не поместится. Тут уж нужно напрягаться Вахо, это ведь его цех и его люди. Но как бы то ни было, мне нужно поскорее валить из этого городишки, слишком уж я тут наследил.

Дома я огорошил мать известием, что с Олей у меня ничего не вышло и вообще, Краснодар — это не тот город, где я хотел бы остаться, масштаб для меня не тот. Что теперь я нацелен на Москву и на поступление там в институт. Для этого я собираюсь поехать туда, и устроившись работать на завод, усиленно готовиться на вечерних курсах к поступлению в следующем году в институт. Мать, конечно, была в шоке, но я умею быть убедительным, да и мое желание работать и учиться в Москве ее порадовало. Она немного опасалась, что я могу влипнуть в какую-нибудь неприятную историю, но все же согласилась, что так будет для меня лучше. Я ведь последние месяцы был то на море, то в Краснодаре и ничего плохого со мной не случилось. Наоборот, я почти совсем оправился от травмы и теперь готов к новым свершениям.

Мысли о Вахо и о Потапове я пока задвинул на самый край сознания. Вахо свое уже получил, а до «оборотня в погонах» — полковника Потапова я еще доберусь. Мне надо выждать некоторое время, чтобы никто не связал недавние события в подпольном цехе Вахо и то, что произойдет с этим полканом. Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным, ну что же, пусть она хорошенько остынет. Потапов никуда не денется, я привык платить свои долги. Пусть этот долг еще немного подождет, пока уляжется шумиха с моим сольным выступлением на складской базе.

Я снялся с места всего через неделю после своего возвращения из Краснодара. За это время я закрыл все свои насущные дела. Подготовил погрустневшим парням план тренировок на ближайший год и помог им договориться об аренде подвала для тренировок в холодный период. Старшим остался Игорь. За время наших совместных занятий он очень сильно спрогрессировал как боец, а за время моего отсутствия, он показал себя отличным тренером. Надеюсь, что под его руководством, основанная мной маленькая секция не захиреет и переживет годы запрета восточных единоборств, чтобы впоследствии стать полноценной сильной школой ММА. У парней есть все шансы. Сумма аренды подвала составила пятьдесят рублей в месяц, что ребятам было вполне по силам, но я все же оплатил аренду по май включительно, сделав маленький прощальный подарок своим ученикам.

Матери я оставил, несмотря на ее возражения, пятьсот рублей. Оставил бы и больше, но она и это-то брать не хотела, говоря, что мне в Москве деньги нужнее будут. Пришлось мне проявить настойчивость, и мать, в конце концов, сдалась.

* * *

В Советском Союзе существовал институт прописки, согласно которому любой человек должен был проживать по месту своей прописки и, переезжая на длительное время в любой город, он должен был выписываться у себя в паспортном столе и прописываться по новому месту жительства. В моем случае, проблемой было то, что в таких городах, как Москва, Ленинград, Киев и некоторые другие, прописаться было почти невозможно. Хуже всего было с пропиской в Москве. Официально прописаться было только несколько возможностей, и все они были проблемными.

Первая — это жениться. Жениться на москвичке или выйти замуж за москвича было заветной мечтой многих провинциалов или провинциалок со всего необъятного Союза. Вот только москвичи и москвички в своей массе не горели желанием прописывать на своей дефицитной жилплощади иногородних. Поэтому вопрос женитьбы и прописки реально решить можно было только большой любовью или большими деньгами. Две три — тысячи рублей и ты обладатель штампа в паспорте о браке, и что гораздо более важно для тебя — штампа о московской прописке.

Жениться меня пока не тянет, да и денег мне на это жалко. Пару-тройку тысяч за эту услугу потенциальная «невеста» у меня точно запросит. У меня, после всех растрат, оставалось чуть более девяти тысяч рублей. В принципе, даже три тысячи рублей за фиктивный брак для меня не смертельно, но зачем торопиться связать себя узами Гименея, да еще и за деньги? Весной мне, вполне возможно, придется уйти в армию, и заплаченные деньги просто пропадут, потому как ты прописываешься на жилплощади «жены» не навсегда, а только на определенное время, согласно договору.

Вторая возможность получить московскую прописку — это стать «лимитчиком», то есть устроиться на какой-нибудь завод. Крупному промышленному центру всегда нужны рабочие руки, и при желании можно было устроиться на несколько десятков заводов и получить койко-место в общаге. Немного поразмыслив, я откинул и этот путь. Что такое жизнь в общаге, я прекрасно знаю, и она меня никак не прельщает. К тому же работать на заводе мне тоже не очень-то и хотелось. Слишком большие ограничения и слишком плотный надзор за простым работягой. Я же, в конце концов, не хочу делать карьеру на заводе. В свете предстоящей перестройки, развала СССР и скорого закрытия многих предприятий, до директора завода я точно не дорасту, а выбиваться в ИТР, совмещая работу и учебу на вечернем, мне тоже не нужно.

Был еще один легальный путь задержаться в Москве — устроиться в ЖЭК дворником или сантехником. На эти довольно не престижные должности в Москве всегда набирали приезжих. В мое время, в Москве будущего, многочисленные таджики заняли почти все вакансии дворников. Сейчас, в это время, среди дворников много татар, чувашей и мордвин. Работа тяжелая, малопочетная и мало оплачиваемая, но как плюс, дворнику обычно полагалось служебное жилье, какая-то комнатушка на первом этаже или вообще в полуподвальном или подвальном помещении. Конечно, не хоромы, но первое время пожить можно.

Именно вариант с устройством в дворники в ЖЭК я и решил рассмотреть поподробнее. Да, по началу мне придется попотеть и помахать метлой и лопатой, но зато у меня откроются некоторые возможности, которых я не получу на заводе. О возможностях можно подумать позже, а пока нужно попасть в славную когорту работников метлы и лопаты.

* * *

Я, пружинистым шагом, буквально взлетел по ступенькам панельной девятиэтажки на улице Сталеваров, ведущим к отдельному входу с вывеской «Жилищно-эксплуатационная контора № 16 ЖКУ КЭО г. Москвы». Открыв тяжелую скрипучую дверь на тугой пружине, протиснулся в освещенный тусклой лампочкой длинный коридор и уверенно двинулся вперед. Бам! Отпущенная мной дверь, разогнанная неумолимо сжимающейся пружиной, чуть ли не до первой космической скорости, едва не наподдала мне под зад. Хорошо, что я не стал ловить ворон на проходе, а то могло бы получиться весьма забавно, если бы я кубарем покатился по полу, сшибленный с ног массивной дверью. Как интересно сюда ходят жители района, особенно преклонного возраста?

— Кого еще там черт принес ни свет, ни заря? — Из открытой двери справа по выкрашенному зеленой масляной краской коридору высунулась женская голова в мелких кучеряшках, крашенных в медный цвет хной, и раздраженно уставилась на меня. — Там же ясно написано, что прием населения у нас по вторникам с десяти до четырнадцати часов!

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я с мощной женщиной лет сорока на вид. — Вам дворник или сантехник на работу не нужен?

— А ты что, сразу и дворник, и сантехник в одном флаконе? — Ехидно поинтересовалась она у меня, показавшись из-за косяка двери полностью.

Женщина была одета в толстый голубой свитер под горло и синие джинсы, заправленные в рыжие полусапожки. Размеры местной обитательницы потрясали. Блин, ей бы с такими габаритами только шпалы ворочать или мешки с мукой таскать, причем сразу по два, по одному под каждой мощной ручищей. Рядом с такой дамой я буду казаться просто задохликом. Это была не просто крупная дама, это была женщина-богатырь, из тех, «что коня на скаку остановит и в горящую избу войдет».

— И электрик тоже, — кивнул я, удивленно прицокнув от масштабов увиденного.

— Ну, заходи сюда, и электрик тоже, — довольно усмехнулась женщина, увидев мои потрясенные глаза, и вильнув массивными бедрами, скрылась в комнате.

Я зашел вслед за ней и увидел заставленную обшарпанной мебелью комнатку с заваленным серыми папками подоконником. За столом около окна сидел усталый худосочный блеклый мужчина в поношенном сером костюме. При моем появлении он поднял голову и оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Встретившая меня в коридоре женщина села массивной задницей прямо на прогнувшуюся под ее весом крышку второго стола, стоящего напротив первого, и с интересом уставилась на меня.

— Давай рассказывай, дворник, сантехник и электрик, кто такой, откуда прибыл, чего хочешь? — Строго потребовала она.

— А чего рассказывать, — развел руками я. — Я приехал из города Энска. В этом году закончил школу, но по болезни не успел никуда поступить. Сейчас уже выздоровел и приехал в Москву работать и учиться.

— Поступать значит хочешь? — Подал со своего места голос мужчина в костюме. — А куда если не секрет?

— В МЭИ. Московский энергетический институт, — как можно солидней сказал я.

— Это который на Красноказарменной что ли? — Вскинул густые брови мужчина.

— Ну да, — кивнул я.

— Солидно, — отзеркалил мне кивок собеседник.

— Звать-то тебя как? — Снова встряла в разговор женщина, сидящая на столе.

— Юра, — начал было я, но тут же поправился. — Юрий Костылев, комсомолец, семнадцать полных лет, образование среднее.

— А почему именно дворником решил стать? Почему не на завод, АЗЛК или не на ЗИЛ, например?

— Не хочу идти на завод, — честно ответил я. — Мне будет удобней дворником или сантехником. Я ведь хочу в следующем году поступать в институт на вечерний. Мне готовиться надо, и потом, когда поступлю, хочу так же работать и учиться, совмещая. Ну и к тому же, я знаю, что дворнику положено служебное помещение для проживания, для меня это тоже немаловажный фактор.

— А ты, однако, не дурак студент, — засмеялась женщина.

— Я пока еще не студент, — улыбнулся ей я.

— Так будешь, я по глазам вижу, ты умненький, — усмехнулась она и добавила. — Меня зовут Валентина Павловна, я инженер по эксплуатации.

— Виктор Семенович, руководитель этой богадельни, — представился сидящий за столом мужчина. — Так говоришь ты и в сантехнике и в электрике соображаешь?

— Да, — утвердительно кивнул я. — Могу и кран починить, и засор пробить. По электрике розетки делаю, могу проводку тянуть, еще много что могу.

— Где научился?

— Чему-то отец научил, — честно ответил я, имея в виду своего настоящего отца. — Чему-то трудовик в школе, да и вообще приходилось в старших классах подрабатывать себе на карманные расходы, вот и поднатаскался.

— Ну что же неплохо, — кивнул мне Виктор Семенович. — Служебное жилье дворнику, конечно, полагается, только у меня сейчас все служебные квартиры заняты. Есть одно помещение, но условия, я тебе прямо скажу, там спартанские. Да и зарплата дворника не сказать, чтобы очень большая — семьдесят пять рублей всего, а работать надо будет много. Ну что, не передумал?

— Да нет, — пожал плечами я. — Работы я не боюсь, а со спартанскими условиями жизни как-нибудь разберемся.

Мужчина кинул взгляд на сидящую на столе женщину-инженера.

— Валь, покажи ему пятый участок и помещение в полуподвале, что у нас сейчас пустует. Если все устроит, пусть идет оформляется и поскорее приступает к работе, — начальник ЖЭКа строго посмотрел на меня. — С документами, я надеюсь, у тебя все в порядке?

— Конечно, — радостно кивнул я, еще не веря, что с первого же захода я нашел работу и жилье.

* * *

Помещение, которое мне выделили под проживание, находилось в полуподвальчике пятиэтажной панельной хрущевки. Вход в него был с обратной стороны здания. Бетонные ступеньки вели вниз на небольшую площадку, которая, как и сами ступеньки, была засыпана битыми стеклами, бычками и разнообразным мусором. На площадке рядом находились две стальных двери. Здесь ощутимо воняло мочой. Инженер по эксплуатации подошла к той что слева, достала ключ из кармана куртки и сделала несколько оборотов в замке, а потом дернула за ручку. Стальная порядком поржавевшая дверь, по которой, судя по отпечаткам, кто-то бил ногами в ботинках, поддалась не сразу, но устоять перед богатырским напором инженера по эксплуатации не смогла и с протяжным жалобным скрипом открылась.

Внутри была большая, метров двадцать пять комната, оклеенная старыми подранными местами зелеными обоями. С левой стороны было выделенное внутри комнаты отдельное помещение с деревянной окрашенной белой масляной краской дверью — это, скорее всего, санузел. На полу в комнате лежал серый линолеум с какими-то непонятными желтыми пятнами причудливой формы. Свет, падавший из небольшого грязного окна у потолка, скудно освещал бедненькую обстановку моего нового пристанища. Там был желтый продавленный диван с прожженной местами обивкой, старый ободранный стол и два таких же ободранных стула. Рядом со столом стояла, как ни странно, вполне приличная газовая плита. В общем, гадюшник как он есть.

— Ну что, конечно здесь не хоромы, — весело сказала мне Валентина Павловна, которая по дороге сюда кратко очертила мне круг моих новых обязанностей. — Но ты и не барин, чтобы жить в хоромах.

— Ну да, — задумчиво сказал я, прикидывая про себя, сколько денег мне придется сюда вложить, чтобы по минимуму обустроить жилье. По ходу не так уж и много, рублей в пятьсот-семьсот влезу. Понять бы теперь, что с санузлом, это помещение, судя по остальному, потребует максимальных вложений.

Я подошел к отгороженному внутри комнаты помещению и, включив свет, открыл дверь. Это действительно был санузел, со стенами, обложенными обвалившейся местами синей кафельной плиткой. Из сантехоборудования небольшой душевой поддон и со старым краном и высокой штангой душа, старая жестяная раковина, покрытая ржавым налетом, и такой же старый порядком загаженный унитаз с металлическим бачком, стоящим на высокой трубе. Ну да, так и есть — работы здесь непочатый край.

— Ну что, студент, подходит тебе такая жилплощадь? — Ехидно спросила меня Валентина Павловна, подошедшая сзади.

— Подходит, — со вздохом ответил я и уточнил. — Я тут могу сделать небольшой ремонтик за собственные средства?

— За собственные деньги можешь делать все, что твоей душе угодно, — ухмыльнулась Валентина Павловна. — Хоть Эрмитаж здесь сделай, главное чтобы у тебя на участке порядок был.

— А что тут за вторая дверь? — поинтересовался я, когда мы вышли из помещения.

— Да ничего особенного. Там просто помещение забитое разным хламом. Оно уже давно пустует без дела.

— А можно посмотреть? — Я сделал умоляющие глаза.

— Ладно, можно, — сдалась Вера Павловна и найдя нужный ключ на связке открыла второе помещение и включила свет.

Это полуподвальное помещение было площадью раза в три больше соседней служебной квартиры и в нем было уже три забранных решётками оконца. Стены были кирпичные, пол бетонный, а по дальней стене шли трубы отопления и канализации. В нем было сухо и тепло. Примерно одну треть помещения занимал разнообразный бытовой и строительный хлам.

— Вера Павловна, а вот это все нужно? — кивнул я на хлам.

— Да поэтому мусору давно помойка плачет, только выкинуть это некому, да и особо никому это и не надо. Все равно помещение никак не используется. У нас таких подвалов по району много. — пожала плечами инженер.

— У меня потом к вам будет шикарное предложение по этому подвальчику — туманно сказал я, обдумывая некий перспективный план.

* * *

— Эй парень, просыпайся, приехали, — вырвал меня из дремы настойчивый голос.

Я вскинулся, не понимая, где нахожусь, и с трудом сфокусировав глаза на каком-то мужике в дубленке, сразу все вспомнил. Я только что навалял гопникам в электричке и вышел в Салтыковке, на всякий случай, скорее всего я там перестарался и кого-то покалечил. Уже там на станции я подошел к бомбиле на белой «шестерке» и сейчас он привез меня в Балашиху.

— Спасибо, шеф! — я поблагодарил шофера, положил на панель приборов десять рублей и вышел из машины.

«Шестерка» тут же отъехала от тротуара и, совершив лихой разворот, убыла в обратном направлении. А я, закинув сумку на плечо, засунул руки в карманы полупальто и бодрым шагом пошел на станцию, чтобы успеть на последнюю электричку до Москвы. Я специально не поехал до самой станции чтобы, если милиция начнет опрашивать водителя, мои следы затерялись в Балашихе.

Глава 2

Налегая всем телом на широкую лопату, сделанную из плоского листа дюралюминия, я толкаю вперед валик мокрого тяжелого снега, выпавшего за ночь. Вчера я вернулся к себе в полуподвал около двенадцати ночи, а сегодня с полшестого утра я уже на ногах. Мне нужно успеть почистить тротуары на вверенном мне участке до того, как основная масса жильцов устремится на работу, в детсады и в школы. Может, и хорошо, что я вчера не попал домой к Верочке, тогда бы я точно не успел вернуться так рано и убрать некстати выпавший снег. Мы бы с ней полночи кувыркались в постели, а потом нам пришлось бы вставать не позднее шести и невыспавшимися ехать сюда на работу.

Верочке нужно быть на работе к восьми, она работает у нас делопроизводителем, а мне к восьми утра уже нужно сделать основную часть работы по очистке своей территории от снега, иначе получу нагоняй от начальника ЖЭКа Виктора Семеновича. Он мужик не злобный, но порядок знает и от других требует того же. На сто процентов, он с утра лично пройдется по участкам, чтобы посмотреть, убран ли снег с тротуаров и посыпаны ли они песком. Ну и пусть смотрит, у меня будет все чисто и красиво.

Пока чищу снег, нужно будет придумать отмазку для Верочки, почему вчера я к ней так и не приехал. У меня с ней закрутились отношения совсем недавно. Я работаю дворником в ЖЭКе всего полтора месяца. За это время я перезнакомился со всеми коллегами: дворниками, сантехниками и электриками, и, конечно же, не мог не заметить высокую статную девушку с длинной русой косой и синими-синими глазами, которая работает делопроизводителем в нашей конторе.

Первое время мы только здоровались и почти не разговаривали, но как-то, через пару недель после своего трудоустройства, я помог ей перетаскивать тяжеленные папки с бумагами в архив и раскладывать их там по стеллажам. Тогда мы и разговорились, и я узнал, что ей двадцать два года, живет она с родителями в Подмосковье и учится на заочном в Московском педагогическом институте имени Ленина. С легкой руки инженера по эксплуатации Валентины Павловны меня все звали студентом, а я и не возражал. «Студент» по любому лучше, чем «Отморозок», хотя я и от старого прозвища не комплексовал. Верочка, подавая мне папки, которые я раскладывал на стеллажах, спросила меня, где я учусь. Я объяснил ей, что только планирую поступать на следующий год на вечерний. Мы тогда разговорились и к концу работы болтали уже совсем непринужденно, как старые знакомые.

Потом, через несколько дней, я помог ей с английским, с которым у нее было, скажем прямо, слабовато, чем заслужил горячую благодарность в виде короткого поцелуя в щечку. Через неделю она задержалась на работе допоздна, и я предложил проводить ее до железнодорожной станции Новогиреево, откуда она обычно ездила к себе в Купавну. В этих краях на востоке Москвы по вечерам бывает неспокойно и полно хулиганья, поэтому Верочка с благодарностью приняла мое предложение.

Получилось так, что проводив Веру до станции, я незаметно сам для себя запрыгнул вместе с ней в вагон электрички и доехал до Купавны, а там уже проводил до самого дома — панельной пятиэтажки на улице Матросова. На улице было темно и пусто, мы остановились возле подъезда, и Верочка сама прильнула ко мне, нежно прижавшись своими пухлыми чувственными губами к моим. Мы долго целовались, пока она не опомнилась и не отпрянула, на прощанье нежно проведя мягкой теплой ладошкой по моей щеке.

Я еще пару раз провожал ее домой в те дни, когда у меня не было тренировок по самбо. Мы также подолгу целовались возле ее подъезда, а потом она легкой птичкой убегала домой, а я шел обратно на станцию, чтобы успеть на обратную электричку до Москвы. И вот вчера Верочка, встретив меня на участке, где я скалывал лед с тротуара специальным приспособлением в виде топора, насаженного на стальной прут, многозначительно сказала, что ее родители уезжают на ночь к родственникам на какие-то семейные празднования, и она останется дома совершенно одна. Намек понят.

Все к тому и шло, и я рассчитывал вскоре и сам пригласить Верочку в гости в свою комнатушку после того, как закончу там ремонт и обставлю ее новой мебелью. Сейчас в моей служебной квартире можно только спать и есть, и то с минимальными удобствами. Ужаснувшись ее состоянию, я в первый же день вычистил лестницу, площадку перед дверью и само помещение от грязи, мусора и старой мебели. Теперь, в свободное время, я активно занимаюсь ремонтом, приводя свою комнату в человеческий вид.

Хорошо, что руки растут у меня из нужного места, и ремонтов в свое время мне пришлось сделать немало. Худо было то, что достать нужные стройматериалы даже в Москве в середине восьмидесятых было совсем непросто, но деньги и нужные связи могут творить чудеса. Деньги у меня были, а работая в ЖЭКе, нужными связями и стройматериалами обзавестись не так уж и сложно. Конечно, это совсем не то, к чему я уже привык в своем времени, но и с тем, что мне удалось достать, можно было сделать что-то приличное из моего скромного жилища. Но сейчас там была полная разруха, и приглашать туда девушку никак было нельзя.

Через наших сантехников я достал на стройке, которая велась неподалеку, неплохую плитку бежевого цвета самостоятельно занимался кладкой этой плитки у себя в санузле. По этой причине мыться сейчас можно было только в эмалированном тазике. В самой комнате я уже выровнял и заново побелил потолок, сорвал старые обои, зачистил, выровнял и зашпаклевал стены. Теперь нужно было подождать недельку, пока все высохнет, чтобы наклеить новые вполне приличные обои, которые я достал опять же на соседней стройке, купив их у вороватого сторожа. Естественно, что в такую разгромленную ремонтом комнату я не мог привести девушку, а она не стала долго ждать и пригласила меня к себе сама.

Упускать столь заманчивое предложение мне никак не хотелось, но вечером у меня была тренировка по самбо на метро «Аэропорт», и пропускать тренировку мне тоже не хотелось. Немного помявшись, я сказал Верочке, что у меня тренировка, и я никак не могу ее пропустить, но обязательно приеду часикам к одиннадцати вечера. Против моего ожидания Верочка совсем не обиделась, а только чмокнула меня в щеку, и сказав, что будет меня ждать и приготовит к этому времени что-то вкусненькое, умчалась обратно в контору.

И вот случился такой облом с дракой в электричке. Можно было, конечно, плюнуть на все и поехать к Верочке на том же самом бомбиле, на котором я уехал в Балашиху, но уж больно плохо упал тот детинушка после моего удара в голову. Он ведь стукнулся затылком о спинку сидения и лежал в проходе, совсем не подавая признаков жизни. В такой ситуации мне ну никак нельзя подставляться, а береженого, как говорится, сам бог бережет. Поэтому, как бы мне не хотелось, я не поехал вчера в гости к Верочке, предпочтя безопасность плотским утехам.

* * *

Кстати, насчет тренировок. Кроме ремонта служебной квартиры, это было одно из первых дел, которым я занялся, немного обосновавшись в Москве. Я ежедневно тренировался самостоятельно утром и вечером. Пока не наступили настоящие холода, занимался на школьном стадионе в спортивном городке. А к наступлению холодов у меня уже был свой зал. Еще при первом осмотре служебной квартиры, я приметил довольно большое пустующее помещение по соседству. Поработав пару недель и зарекомендовав себя как хороший работник, и достойный доверия человек, я подошел к начальнику ЖЭКа и договорился с ним, что вычищу приглянувшийся мне пустующий подвальчик и отремонтирую его, превратив в спортивный зал. Свою просьбу я сопроводил конвертом со ста рублями, который положил на стол. Виктор Семенович увидев конверт осторожно посмотрел внутрь, и увидев сотенную бумажку удивленно поднял бровь. Потом кивнул, и пряча конверт во внутренний карман пиджака сказал.

— Далеко пойдешь Костылев, если вовремя не остановят.

— Спасибо Виктор Семенович! — горячо поблагодарил я, поняв, что это разрешение.

Через пару недель после приезда, немного обосновавшись, я наладил контакт с Ваней Разуваевым, который в этом году поступил в СТАНКИН. Еще перед отъездом я узнал координаты Ваньки у его родителей, и в один прекрасный вечер, заявился к нему в общагу, которая располагается неподалеку от метро Савеловская. Сказать, что Ванька обрадовался это преуменьшить раза в два. Он чуть кости мне не сломал в своих дружеских медвежьих объятиях. Он обрадовался еще больше, узнав, что я в Москву надолго.

Всего за две недели мы с Ваней сделали из выбитого мной подвальчика вполне приличный бойцовский зал. Для начала, мы вытащили на помойку весь хлам, попросив о помощи дворника с соседнего участка Каюма, с которым я быстро наладил контакт с помощью небольших подношений. Потом, мы заново протянули свет, заменили одну тусклую лампочку под потолком на три двойных больших светильника дневного света и сделали пару розеток. Побелили потолок и стены. Больше всего пришлось повозиться с бетонным полом. С помощью того же Каюма и Вани, мы застелили бетонное основание полиэтиленом в несколько слоев, потом мы положили десятислойную водостойкую фанеру, и все это застелили новым линолеумом. На половине зала застелили маты, подбив их планками на подобии того, как это было у нас в нашем прежнем зале. Получилось довольно симпатичненько, и самое главное функционально.

Когда помещение было полностью готово, мы закрепили на стенах самодельные макивары, повесили большую боксерскую грушу в одном углу и резиновый мяч на жгутах в другом. Совершив набег на магазин «Спорттовары» я прикупил там гири, гантели и секцию шведской стенки, которую мы с Ваней потом закрепили на одну из стен, дополнив ее самодельным турником, который мне за пару бутылок водки с закусью сварил наш ЖЭКовский сварщик Серега. Так я стал обладателем собственного бойцовского зала в Москве. Если принять к сведению, что у меня еще есть и отдельная служебная квартира, то можно признать, что это был неплохой прогресс всего за месяц с небольшим пребывания в столице. Теперь Ванька приезжает ко мне пару-тройку раз в неделю, на тренировку, а в остальные дни я занимаюсь один.

Самостоятельных тренировок и тренировок с Ваней мне было явно недостаточно, поэтому я, по рекомендации своего тренера по самбо Федора Степановича, отправился на стадион «Динамо», прямиком в знаменитый борцовский подъезд №9. Под трибунами старого стадиона еще советской постройки было много разнообразных спортивных помещений. На самом углу, если идти по правой стороне от метро, и находился тот самый подъезд №9 с большим, на четыре ковра, борцовским залом, несколькими оборудованными душевыми раздевалками и еще несколькими малыми борцовскими залами.

По наводке тренера, мне нужен был малый зал, где тренировались ребята из группы боевого самбо. С улицы туда никого не брали, а основной костяк учеников составляли сотрудники милиции. Тренер — Василий Иванович Ведерников был старым приятелем Федора Степановича, неоднократно в бытность еще спортсменами они пересекались на ковре, да и потом встречались на крупных соревнованиях уже в качестве руководителей команд. Именно этот факт давал мне надежду попасть в закрытую группу, где я мог бы работать с опытными универсальными бойцами и быстро восстановить свою бойцовскую форму. Благодаря ежедневным медитациям по методике даоса Сергея, головные боли после травмы меня уже не мучали. Чисто физически я чувствовал себя здоровым на сто процентов, а техническую часть должен буду восстановить за пару-тройку месяцев регулярных занятий.

Я приехал на стадион сразу со спортивной сумкой. Сменив у входа под одобрительным взглядом дедушки вахтера свои ботинки на легкие полукеды, я спросил у него, как мне найти тренера по самбо Василия Ивановича Ведерникова.

— Пройдешь прямо по коридору, и смотри третью дверь справа, там будет написано тренерская. Тебе именно туда. Там и спросишь. — Охотно пояснил мне дедуля.

— Спасибо большое, — поблагодарил его я и, положив ботинки в отдельный пакет, решительно двинулся в указанном направлении.

Дойдя до нужной двери с надписью «Тренерская», я аккуратно костяшками пальцев постучал и, услышав приглашение войти, сразу же им воспользовался. В комнате находилось трое мужчин от тридцати до пятидесяти пяти лет на вид. Двое сидели на старых диванах, а третий обосновался за большим столом. Методом исключения я решил, что Василием Ивановичем мог быть только самый старший — крепкий невысокий мужичок с усами и почти лысой головой вольготно развалившийся на диване. При моем появлении оживленный разговор между мужчинами затих, и все они вопросительно уставились на меня.

— Здравствуйте, Иван Васильевич, я Юрий Костылев. Я к вам от Федора Степановича Карданова из Энска. Я там у него занимался самбо, а теперь переехал в Москву, хочу продолжить тренировки и он мне порекомендовал к вам прийти. — Обратился я к лысому усачу.

— Ошибся ты немного, парень, Василий Иванович у нас вот за столом сидит, — усмехнулся усач и кивнул на сидящего за столом худощавого мужчину среднего роста, которому я на вид не дал бы больше сорока лет.

Ни фига себе! Карданов говорил, что в молодости пересекался на ковре с этим Василием Ивановичем, а как-то по возрасту не похоже. Карданову пятьдесят четыре, он весит за сотку, а этому можно от силы сорок дать, и весит он чуть больше восьмидесяти. С весом-то понятно, мой тренер с возрастом мог прибавить пару десятков кило, но что у этого Ведерникова не так с возрастом?

— Извините, ошибся, — я перевел взгляд на мужика за столом. — Значит, я к вам.

— Сколько ты занимался у Карданова? — Лениво поинтересовался тот.

— Чуть больше года, — после короткой заминки ответил я.

— А почему он тебя направил именно ко мне? У меня своя специфика, я работаю либо с детскими группами, либо со взрослыми опытными мужиками из органов. Тебе по твоему сроку занятий и опыту больше к юношам нужно, вон к Сергею Олеговичу лучше. — Кивнул Ведерников обратно на лысого усача.

— Да я и занимался у Федора Степановича со взрослыми ребятами, там многие из органов были, мне с ними вполне комфортно было тренироваться, — пожал я плечами.

— А с кем ты боролся из взрослых ребят у Карданова? — Сразу заинтересовался Ведерников.

— Со Смеловым Денисом, Татовым Русланом, Гонгадзе Георгием, да и с другими ребятами, — перечислил я наших топов.

— Гонгадзе, это который пару лет назад на внутриведомственных соревнованиях по боевому самбо второе место взял? — Искренне удивился Ведерников.

— Да, с ним, — утвердительно кивнул я. — Мы с ним по боевому самбо в основном и работали.

— По боевому самбо? — снова недоверчиво уточнил Ведерников и, увидев мой утвердительный кивок, сказал. — Даже интересно стало. В сумке у тебя спортивная форма?

— Да, я взял с собой, на всякий случай, — снова кивнул я.

— Ну, тогда давай, Юра, пойдем в наш зал, посмотрим, что из себя представляет боевое самбо в твоем исполнении, — предложил мне Ведерников.

Все вчетвером мы вышли из тренерской и, пройдя по длинному коридору, остановились около раздевалки. Мы с Ведерниковым зашли внутрь, а оба других тренера остались ждать нас в коридоре. В раздевалке я поставил сумку с вещами на лавку и не спеша переоделся, аккуратно развесив свою одежду на крючок. Ведерников тоже переоделся, достав из запирающегося на ключ шкафчика синюю самбисткую куртку и длинные синие же спортивные штаны из синтетики. Закончив переодеваться почти одновременно, мы один за другим вышли в коридор. Пройдя по коридору дальше, зашли в небольшой, метров до ста квадратных зал с застеленным во весь пол ковром. Стены на метр вверх были обложены черными матами, а в конце зала на толстых цепях висели три большие тяжелые груши. Там же в углу лежали несколько манекенов для борьбы, несколько пар боксерских лап и большая подушка для отработки ударов ногами.

— Разминайся пока, потом посмотрим, какая у тебя боевая подготовка. — Предложил мне Василий Иванович и отошел в сторонку, разминая пальцы и кисти рук.

Я поставил свою сумку рядом со входом и, отойдя ближе к окну, начал свою обычную разминку, прорабатывая в первую очередь все суставы и разогревая мышцы тела. Наконец, закончив качать задний мост, я встал, растер до ощущения тепла нос и уши и, вопросительно посмотрев на Ведерникова, спросил:

— Работаем в перчатках?

— Не надо, — махнул рукой тренер. — Давай сейчас поработаем в легкую, без особой жести, в корпус контакт, по голове работаем ладошками. Ты готов?

— Да, — ответил я и вышел на центр ковра.

Ведерников подошел ко мне, мы пожали друг другу руки и оба одновременно сделали шаг назад. Я встал в классическую стойку тайского бокса, чуть пританцовывая на месте, а Василий Иванович сделал резкое движение левой рукой, демонстрирующее атаку в голову, и тут же молниеносно пошел мне в ноги. Я неоднократно сталкивался с таким началом боя, работая с борцами вообще и с Жорой Гонгадзе в частности, и хорошо знал, что нужно делать. Можно было встретить Ведерникова коленом в голову, но не факт, что сработало бы, а если бы сработало, то на встречном движении это был бы нокаут, чего в первый день на тренировках допускать совсем не хотелось, тем более против самого тренера. Поэтому чуть замешкавшись, я накрыл его корпусом сверху, отбрасывая ноги назад, чтобы избежать захвата за ноги.

Уйти-то я ушел, но полностью убрать ноги не успел, Ведерников был чрезвычайно быстрым и успел прихватить меня левой рукой за мою левую ногу над коленом. Но особого преимущества ему это не дало. Я все равно накрыл его, прихватив его корпус руками и давя всем своим весом вниз, а он, используя мою захваченную ногу как опору и отталкиваясь своими ногами, попытался опрокинуть меня на ковер, забегая вбок.

Ситуация на несколько секунд застыла в шатком равновесии, но тренер весил килограмм на пять больше, был весьма техничен и очень силен, поэтому раздергав, ему все же удалось опрокинуть меня вниз и он, развивая успех, тут же вышел на боковое удержание, стремясь вырвать мою руку на узел. Я, с усилием вытянув локоть на себя, спрятал руку под корпус и после короткой возни умудрился выползти из удержания, взяв Ведерникова в гард. Он тут же попытался его разорвать, но я держал крепко, удерживая его руками за куртку и изо всех сил сдавливая нижние ребра Ведерникова своими ногами, доставляя ему тем самым ощутимый дискомфорт. Он делал попытку за попыткой, пока я, воспользовавшись его ошибкой, не разомкнул гард сам, чтобы попытаться сделать ему рычаг локтя, закинув ноги верх. Оказалось, это была вовсе не ошибка, тренер сознательно сделал вид, что отдает мне руку, а сам, когда я разжал гард, просто стряхнул меня мощным рывком, вырвав свою руку из захвата. Он тут же отпрянул от меня, а я резким кувырком назад вышел обратно в стойку.

— Неплохо, — показал мне большой палец Ведерников. — Лучше, чем я думал поначалу. Давай еще схваточку.

Я едва успел кивнуть, как он вновь пошел на меня вперед, расслабленно выкинув хорошую двоечку: прямой и сразу боковой в голову, а потом еще одну апперкот в печень и боковой в голову. Я ушел назад, разрывая дистанцию, и из какого-то пацанячьего бахвальства крутанул в прыжке красивую вертушку, желая поймать противника на движении вперед. Моя нога должна была впечататься по кругу точно в голову атакующего, но тот удачно закрылся подставкой рук и сразу пошел вперед, сшибая меня с ног мощной подсечкой.

Я полетел вниз так, что ноги оказались выше головы, причем Ведерников умудрился мне еще в полете сбить дыхание, попав ударом кулака в солнышко. Несмотря на это, я приземлился грамотно со страховкой и попытался сразу же вывернуться из-под накрывшего меня сверху противника, но тот грамотно контрил мои действия, попутно осыпая меня болезненными тычками кулаком по корпусу. Сейчас сильно сказывались разница в весе и мой долгий перерыв в нормальных полноценных тренировках. Я просто не успевал за своим противником в партере и был вынужден пока только защищаться, отдав всю инициативу ему в руки.

Противник, прижав меня сверху весом, потащил мою руку на себя, отжимая ее на рычаг, а я изо всех сил вцепился в свою куртку и заблокировал свободный ход второй рукой, чтобы не дать провести себе болевой на руку. Тогда Ведерников, не став тратить время на преодоление моего сопротивления, мгновенно переключился и атаковал мою ногу, выходя на рычаг колена, и мне, после того как я проморгал эту атаку, ничего другого не оставалось, как несколько раз хлопнуть ему по ноге, признавая свое поражение.

— Неплохо. Партер, конечно, нужно подработать, а ударка у тебя, я как вижу, хорошая. Стойку в борьбе мы потом посмотрим. В общем, беру. — Еще раз повторил свою оценку Василий Иванович, когда мы оба поднялись на ноги, и хитро улыбнувшись, добавил: — Я думаю, ты у меня в группе кое-кого удивишь, а то зазнались тут некоторые «звезды». Им будет полезно чуток с небес приспуститься вниз на землю.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ я.

— Тренировки в старшей группе три раза в неделю, понедельник, среда, пятница с восьми до десяти вечера и смотри мне, без уважительной причины не пропускать и не опаздывать.

— Так точно, Василий Иванович, — тут же встал я по струнке. — Есть не пропускать и не опаздывать без уважительной причины.

* * *

Попав в группу боевого самбо, которую тренировал Ведерников, я быстро освоился и стал своим для всех занимающихся там парней. Их не так много, всего человек пятнадцать, но большинство тренируются по скользящему графику из-за особенностей службы. Так что чаще всего одновременно в зале нас бывает не больше десяти человек.

Как я и ожидал, в группе я оказался самым молодым по возрасту спортсменом. Поначалу я увидел по отношению к себе некоторую снисходительность «старичков» — мужиков уже опытных, с большим стажем тренировок и богатым жизненным опытом. У многих из них за плечами были десятки задержаний, в том числе и особо опасных преступников. На меня поначалу косились даже с неким недоумением, типа, а что здесь делает этот зеленый юнец? Но я постарался сразу доказать, сомневающимся, что мой юный возраст еще не причина относиться ко мне свысока.

В первую мою тренировку после разминки мы поработали пару ударно-бросковых комбинаций, а после начались свободные схватки. Мне на отработке в партнеры попался Федор Власов — мужик лет за тридцать, примерно моей комплекции, крепкий, технически подготовленный, но по уровню для меня слабоват. Пока мы работали по заданию, он пытался все время меня поправить, убежденный, что я все делаю неправильно, и в том, что я слишком закрепощен. Я с ним спорить не стал, делал все в своей обычной манере, с удовольствием чувствуя, как истосковавшееся по нагрузкам тело включается в тяжелую работу.

На первую тренировочную схватку я так же вышел именно с ним. Так как это была схватка по правилам боевого самбо, то были разрешены и удары руками и ногами, и естественно борьба. Вот тут я и оторвался на нем по полной. В ударке он был откровенно слабее, поэтому я просто не подпускал его на дистанцию захвата, расстреливая на выбор с дальней дистанции. Через некоторое время Федор, у которого не получалось меня подловить, стал злиться и пытаться достать меня кривоватыми размашистыми свингами, которые мной легко читались заблаговременно. Я легко уходил, постоянно двигался, маневрируя между остальных пар и не давая себя достать. Время от времени делал стоппинги ногами, притормаживая удар, чтобы не отбить сопернику ноги, он мне все таки не враг. За все время схватки я так и не дал себя поймать или ударить, со своей стороны нанеся множество безнаказанных легких ударов по своему противнику.

— Блин, ты прямо как какой-то попрыгунчик, все время ускользаешь, — восхитился Федор, с уважением пожимая мне руку, когда прозвучала команда на завершение первой схватки.

После двухминутного отдыха я попал на вторую схватку с Володей Савельевым — белобрысым веснушчатым парнем на вид примерно двадцати пяти лет. Володя невысокий, но сбитый и очень быстрый. Он стал для меня более опасным противником, и с ним мне пришлось уже повозиться, когда он все же прорвался на ближнюю дистанцию и смог провести заднюю подножку. Бросок у него вышел не «чистым», и я утянул его за собой в партер, где мы завязались в плотной борьбе, пока мне не удалось накинуть ему левую ногу на плечо и сделать классический треугольник. Попав на удушающий, Володя немного побарахтался, но вынужден был сдаться, чтобы не «уснуть».

Так как команды на окончание схватки еще не поступило, мы с ним поднялись и снова продолжили бой в стойке. На этот раз, я уже приноровившись к нему, понял, что сейчас он, сразу рванет вперед, чтобы реабилитироваться за проигрыш. Дождавшись рывка, я крутанул спин-бэк-кик и влепил ему в прыжке с разворота пяткой в живот. Удар лег четко, и Володя оказался на ковре, согнутый от боли, с руками прижатыми к животу. Я сел на ковер рядом и похлопал его по плечу, извиняясь за нанесенный жесткий удар.

— Нормально, — просипел он сквозь сжатые зубы и показал большой палец. — Классно ты подловил меня. Карате занимался?

— И им тоже, — кивнул я.

— А еще чем? — Тут же заинтересовался он, немного отойдя от удара и садясь на ковре рядом, благо от тренера поступила команда на перерыв.

— Самбо, боксом и джиу-джитсу. — Ответил я.

— Ну ты прямо универсальный боец, — уважительно кивнул Володя. — Тебе бы в группе захвата цены не было. А ты, вообще, откуда? Чем занимаешься? По возрасту больше ты на студента похож.

— Да я в этом году только закончил школу, не смог поступить по болезни в институт, и поэтому пока дворником работаю и готовлюсь поступать уже на следующий год, если в армию не заберут.

— Сам не из Москвы?

— Нет, я из Энска приехал пару недель назад. Устроился дворником, чтобы служебное жилье получить.

— Понятно. Хорошо, что приехал, интересно будет с тобой еще поработать. Покажешь, как ты сделал удушающий ногами, на который я тебе попался в конце первой схватки?

— Не вопрос, — улыбнулся я. — Давай после тренировки чуть задержимся и я покажу.

* * *

Погруженный в свои мысли, я успел очистить все тротуары от снега и даже присыпать основные дорожки песком. Увлеченный работой, я услышал звенящий от злости голос позади себя.

— Ну и козел же ты, Юрка. Я, между прочим, тебя вчера до самой ночи прождала. Как дура наряжалась, жарила картошку с мясом, чтобы тебе угодить, а ты просто взял и забил на меня.

Я обернулся и увидел Веру, стоящую позади меня. Она уперла руки в бока и покраснела от возмущения, крылья ее носа раздувались, показывая, что она сейчас очень сердита.

— Верочка, прости меня, пожалуйста. Я вчера реально застрял в зале на метро «Аэропорт» допоздна. Во время борьбы я своего соперника немного травмировал, он сам с трудом мог идти. Пришлось мне, в качестве извинения, его до дома провожать, сдавать на руки жене и детям. Пока то да се, последняя электричка с Курского вокзала уже ушла, да и метро уже не ходило. Я домой вообще пешком притопал. Часа два по холоду пробивался сквозь снега, как полярник на Северном полюсе. — Тут же нашел что соврать я.

— Ну врешь же как дышишь, — уже более миролюбиво сказала Верочка. — А поверить тебе хочется. Вот что с тобой делать?

— Понять и простить, — потупился я, вспоминая Бродача в исполнении Миши Галустяна.

— Привет, Веруня! Чего ты тут молодого отчитываешь? Провинился что ли? — Раздался веселый голос. Со стороны школы к нам подошли электрики Семен и Никита.

Семен — высокий симпатичный увалень лет тридцати, именно он и вмешался в наш разговор. Никита худенький парень в очках, чуть помладше Семена, потянул того за рукав, чтобы идти дальше, но Семен не унимался.

— Ты лучше обрати внимание на взрослых опытных мужчин, а не на студента. Со студента тебе не будет никакого толку. Ни тебе денег, ни тебе опыта, ни тебе правильного обхождения с девушками.

Вот ведь козлина, Сема. Чего это он в разговор вмешивается? Мелькнуло у меня в голове. Я с ним за время работы в ЖЭКе почти не пересекался. Так привет — привет и разошлись каждый по своим делам.

— Это на тебя что ли обратить внимание? — Тут же переключилась Вера, смерив Семена презрительным взглядом с ног до головы. — А ничего, что ты женатый и дочка у тебя маленькая?

— Ну и что, что женатый. Сегодня женатый, а глядишь завтра холостой, — дурашливо осклабился Сема и подмигнул Вере и Никите.

— У-у, кобелина! Все вы мужики одним миром мазаны, вам бы только новой девчонке под юбку залезть, а что жена и дети дома, это ничего не значит? — Припечатала его Вера и, развернувшись, решительно пошагала по направлению в контору.

— Сема, а чего ты в наш разговор встрял? — Вкрадчиво поинтересовался я, взбешенный посторонним вмешательством.

— Не ерепенься молодой. Верка не по тебе девчонка. Хороша слишком. Поищи себе чего попроще. Для тебя же лучше будет, — снисходительно ухмыльнулся мне Семен.

— Вот я еще тебя забыл спросить, кто для меня, а кто нет. — Хмыкнул я.

— Пойдем, Сема, у нас на сегодня целая куча вызовов. — Снова дернул его за руку Никита.

— Я тебе сказал, а там сам думай, — лениво кинул мне электрик и вразвалку пошел в сторону конторы вслед за Верой.

Никита виновато посмотрел на меня, развел руками, мол не обессудь, и кинулся догонять приятеля. Я почесал подбородок, догонять Семена и раздувать конфликт, было бы глупо. Все это выеденного яйца не стоит. Ладно, потом разберемся, кто там и для кого. Надо будет пойти купить коробку шоколадных конфет и умаслить Верочку. По любому, нехорошо с ней вчера вышло.

* * *

После обеда, закончив все дела на своем участке, я сделал круг, зашел в универсам «Перовский» и купил там большую коробку шоколадных конфет «Птичье молоко». Цветы покупать не стал, так как продавали только гвоздики, а у меня они четко ассоциировались с похоронами.

Вернувшись в контору, вооруженный коробкой конфет, я натянул на лицо самую обаятельную улыбку и зашел в кабинет к Верочке, который та делила с бухгалтершей Ириной Петровной — дородной женщиной лет сорока.

— Здравствуйте, Ирина Петровна, добрый день, Верочка, — маслянно поздоровался я, кладя конфеты на стол уткнувшейся в бумажки Вере. — А я тут мимо шел, решил вам конфеток к чаю занести.

— Ага, мимо он шел, — ехидно усмехнулась Ирина Петровна. — Специально, небось, к Верке с конфетами приперся? Вам, мужикам, тут как медом намазано. То один «мимо пройдет», то другой. Одно слово — кобели блохастые.

— Ирина Петровна, ну как вам не стыдно? Кобели, да еще и блохастые. Я же от чистого сердца, а не из каких-то там корыстных побуждений, — укоризненно ответил я и обратился уже непосредственно к предмету своей заинтересованности. — Вера, можно тебя на минутку?

Вера молча встала и, не смотря на понятливо улыбающуюся соседку по кабинету, гордо с прямой спиной вышла в коридор. Я тут же выскочил за дверь вслед за ней.

— Вер, ну правда, не обижайся. Я знаешь, как сам расстроился, что не смог приехать, — подскочил я к девушке, которая стояла и смотрела в окно. — И потом, ну ты сама подумай, не мог же я бросить хромого товарища, которого сам же и травмировал.

— Что же ты так не аккуратно? — Смягчилась Вера и повернулась ко мне, строго изучая мое лицо своими синими глазами.

— Да случайно вышло, — потупился я, всем своим видом выражая смущение и раскаяние.

Через несколько минут разговора лед в наших отношениях стал подтаивать, пока Верочка вспомнила, что ей нужно работать, и не убежала в кабинет, взяв с меня обещание, что я сегодня провожу ее домой. Я довольный собой решил рвануть на квартиру, чтобы, пока есть свободное время, закончить укладывать плитку на полу в ванной. На выходе я столкнулся с Никитой, и хотел было проскочить мимо, но тот остановил меня, тронув за руку.

— Юр, подожди, на пару слов.

— Да, чего тебе? — Остановился я. Утренняя стычка уже вылетела у меня из головы.

— Ты это, не обижайся на Сему. Он парень нормальный, просто ему Вера всегда нравилась, а тут ты к ней стал подкатывать, вот он и злится.

— Так я парень свободный, в отличии от него, — резонно ответил я Никите.

— Да оно понятно, — махнул рукой Никита. — Я же не к тому, чтобы ты к Вере не подкатывал, это ваше с ней дело. Ты просто с Семой не затевайся, он раньше боксом занимался очень серьезно. КМС когда-то получил, и на Москве был вторым лет пять назад.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я Никите. — Я сам к нему лезть не собираюсь, и пусть он меня не трогает.

Глава 3

— Да, что там у нас по драке в электричке? — В конце утреннего совещания начальник линейного отдела милиции майор милиции Корнеев строго посмотрел на капитана Иванчука, работавшего по этому делу.

— Пока работаем, Иван Николаевич. Ситуация в общем-то понятная. По показаниям свидетелей, пьяная компания из пяти человек зашла в вагон на станции Новогиреево приблизительно в двадцать два сорок пять. Один из этой компании начал приставать к молодым людям, парню и девушке, которые ехали от Курского вокзала до Железнодорожного. Остальная компания в это время расположилась на соседних сиденьях и распивала спиртные напитки. Молодые люди попытались уйти, сославшись, что им нужно выйти на станции Реутово, но подсевший к ним парень не выпускал их и вёл себя развязно. Угрожал. Следовавший в том же вагоне молодой парень вступился за студентов, в результате завязалась драка. В процессе драки парень смог уложить всех пятерых дебоширов, после чего представился представителем добровольной народной дружины и попросил пассажиров вызвать наряд милиции. Сам он вышел на станции Салтыковская.

— А он действительно дружинник? — Заинтересованно спросил майор.

— Неизвестно, удостоверение он никому не предъявлял, — пожал плечами капитан.

— Так, а что там у нас с самими хулиганами?

— Хулиганы были задержаны вызванным нарядом милиции. Сейчас трое из них в больнице. У одного сломана челюсть, у другого травмировано колено — порваны связки. Самое тяжёлое состояние у гражданина Евсеева Романа Павловича. Именно он приставал к студентам и являлся зачинщиком драки. В процессе произошедшего побоища он получил удар ногами в лицо, вследствие чего упал, ударившись затылком о спинку сиденья. У него закрытая черепно-мозговая травма. В себя он уже пришёл, и мы сняли с него показания. У остальных только ушибы и синяки. Все участники драки, кроме вышедшего на Салтыковке парня, допрошены, их показания приобщены к делу.

— Что же там за боевик такой был, который смог в одиночку, в драке против пятерых хулиганов, уложить трёх из них в больницу? — Задумчиво потёр подбородок Иван Николаевич. — Что думаешь, Иванчук?

— Я думаю, что это был какой-то спортсмен, товарищ майор. Боксёр, скорее всего, или каратист, судя по тому, как он махал ногами. Моё мнение — хулиганы сами нарвались, и поделом им, — бодро отрапортовал капитан Иванчук.

— Поделом не поделом, в этом пусть разбирается наш самый справедливый в мире суд, — рассудительно сказал Иван Николаевич. — Доложите, какие меры были предприняты по розыску этого парня?

— Были опрошены свидетели драки, составлен примерный фоторобот. К сожалению, его мало кто запомнил из-за скоротечности конфликта. Парень сел в электричку на Курском вокзале. Напротив него в вагоне сидела мамаша с детьми. Парень ехал в надвинутой на нос кепке, лицо она не рассмотрела. В процессе драки кепка упала, но из-за общей суматохи лица его тоже никто не запомнил. С собой у него была спортивная сумка, что косвенно подтверждает предположение о том, что он спортсмен. Возможно, он ехал с тренировки домой. На станции в Салтыковке его тоже никто не запомнил. Было уже поздно, на станции никого не было, и поэтому пока непонятно, куда он делся.

— Салтыковка — это небольшой посёлок, поговорите с участковыми на той земле, возможно, кто-то опознает его по приметам, вдруг ваш спортсмен личность заметная и уже отметился в подобных происшествиях.

— Да какие там приметы, товарищ майор. Известны только приблизительный возраст — лет восемнадцать-двадцать, рост около ста восьмидесяти, и вес, судя по сложению, приблизительно семьдесят пять — восемьдесят килограмм. Под такие приметы полно народа подойдёт. Да он мог в Салтыковке просто выйти, а сам потом сесть на следующую электричку или даже вообще вернуться обратно в Москву.

— Правильно мыслишь, Иванчук. Значит, проработай и эти варианты. И ещё, он мог уехать от станции на такси, нужно опросить таксистов и бомбил, которые обычно работают на этом месте. Да, и пусть наряды милиции, сопровождающие электрички, во время своих обходов посматривают и отмечают подходящих под приметы молодых людей. Так что давай, работай, Иванчук.

— Так точно, товарищ майор, — вздохнул капитан, примерно представляя себе объём предстоящей работы.

* * *

— Костылев, ты же мне при поступлении на работу говорил, что по сантехнике понимаешь? — Поймал меня в коридоре конторы начальник ЖЭКа.

— Да, Виктор Семёнович, — кивнул я. — Соображаю маленько.

— Не в службу, а в дружбу, давай, прямо сейчас смотайся на один адрес, и посмотри, что там с краном. Мне один очень уважаемый человек позвонил, а у меня все сантехники сейчас на аварии.

— Да, конечно, давайте адрес.

— Возьми сумку с инструментами Федора, у него сегодня отгул, и давай дуй на этот адрес, — Виктор Семёнович протянул мне бумажку с написанным на ней карандашом адресом. — Только смотри, хозяин квартиры — директор завода, человек очень уважаемый. Ты парень интеллигентный, вести себя в приличном обществе умеешь. Постарайся сделать всё красиво, и он тебя не обидит. Да и я запомню услугу.

— Не переживайте, Виктор Семёнович, всё сделаю так, что комар носа не подточит, — заверил его я.

Взяв бумажку с написанным на ней адресом, я зашёл за сумкой с инструментом сантехника дяди Федора и вышел из конторы. На улице крупными белыми хлопьями падал декабрьский снежок. Будет мне ещё работка на сегодняшний вечер. Хорошо, что сегодня не день тренировки, потому как мне явно предстоит провести вечер в обществе лопаты. Так что, придётся Верочке сегодня вечером обойтись без провожатого. Мы с ней окончательно помирились в тот же вечер, после того как она мне высказала за мой косяк.

Тогда я после работы встретил Веру у конторы, и мы пошли пешком до станции Новогиреево, ведя себя друг с другом немного отчуждённо после утренней размолвки. Зато в электричке я всё же нашёл ключики к её хорошему настроению, рассказывая ей смешные анекдоты и случаи из жизни. Вера окончательно оттаяла и даже стала прижиматься ко мне под предлогом что в вагоне холодно и она замерзла. Я проводил Веру до самого подъезда. Её родители были уже дома, поэтому приглашение зайти попить чаю я не получил. С тех пор я уже несколько раз провожал девушку домой. Так как Верины родители больше никуда не уезжали, наши с ней отношения пока так застыли на этапе уличных прогулок, объятий и поцелуев. Но я надеялся в скором времени всё это исправить.

Ремонт у меня в служебной квартире был уже почти закончен, оставались мелочи, которые я доделаю буквально в ближайшие дни. Ванная для этого времени получилась просто супер. Новая плитка на стенах, новый компактный унитаз, раковина тюльпан, красиво оформленный душевой уголок с модным для этого времени гибким душем и новая белая дверь с блестящими латунными дверными ручками.

В самой комнате обои уже поклеены, потолок заново отшпаклеван и побелён, на пол постелен новый дорогой линолеум под паркет. Я даже уже повесил на дальнюю стену пару кухонных шкафчиков и поставил рядом с плитой кухонный стол, организовав там дополнительную подсветку. В итоге из унылой служебной комнаты у меня получилась довольно-таки уютная студия, хотя такого понятия здесь еще не знают.

Оставалось только завезти новую мебель: платяной шкаф, раскладной диван и обеденный стол с четырьмя стульями. Насчёт мебели я уже договорился с ушлым продавцом в мебельном магазине и даже заплатил аванс мимо кассы, чтобы получить всё побыстрее. Так что в скором времени я верну обратно в контору уже порядком надоевшую мне скрипящую старую раскладушку, которую я там позаимствовал на время ремонта, и устрою новоселье с праздничным ужином, на которое планирую пригласить красавицу Верочку, чтобы наконец познакомиться с ее прелестями поближе.

За этими мыслями я незаметно подошёл к нужному адресу. Сразу было видно, что этот дом очень отличается от рядом стоящих безликих панельных многоэтажек. Двенадцатиэтажное здание было облицовано красивым желтым кирпичом, а в большом холле подъезда дома сидела консьержка — строгая женщина средних лет в мохнатом сером пуховом платке на плечах. При моём появлении она сразу же возбудилась, потребовав отчёта, кто я такой и с какой целью прибыл во вверенную ее опеке обитель небожителей. Пояснив, что по поручению Виктора Семёновича иду по вызову в тридцать четвёртую квартиру, я прошёл к лифту и поднялся на шестой этаж. Позвонив в дверной звонок у красивой, отделанной дорогим деревом двери, стал ждать, пока мне откроют.

Дверь открыла одетая в импортный спортивный костюм миловидная девушка на вид лет семнадцати — восемнадцати. Девушка была невысокой, но с хорошо развитой женственной фигурой типа «песочные часы», которая сильно контрастировала с её почти детским лицом в круглых очках. Ну прямо Лолита Набокова. Девушка уставилась на меня с явным недоумением.

— А вам кого?

— Здравствуйте, я к вам по вызову. Вы сантехника вызывали? — Отозвался я, оторвавшись от разглядывания её фигуры.

— Да, — кивнула девушка. — Это отец, наверное, вызвал. Я позвонила ему на работу, сказала, что у нас кран на кухне потёк, и он обещал всё уладить.

— Раз я уже здесь, значит, он своё слово сдержал, — философски сказал я и вежливо поинтересовался: — Вы меня внутрь впустите? А то отсюда из подъезда я вам точно ничего не починю.

— Да конечно, — вспыхнула девушка и посторонилась, запуская меня в богато обставленный просторный коридор. — Проходите. Извините, вы просто слишком молоды для сантехника. Я ожидала, что по вызову скорее придёт какой-нибудь пожилой усатый дядечка.

— Вам сегодня крупно повезло, у нас в ЖЭКе проходит акция — на вызовы к молоденьким и красивым девушкам направляют только молодых и обаятельных сантехников.

Девушка хихикнула и посмотрела на меня уже с интересом. В этот момент в коридор вышел высокий симпатичный парень в фирменных синих джинсах и лёгкой футболке «Levi’s» с характерно набитыми мозолями на костяшках кулаков и с недоумением уставился на меня.

— Tanya, where are you? Who’s there?*** — Спросил он на английском с довольно хорошим произношением.

***(Таня, ты где? Кто это?)

— Я приду чуть позже, Боря. Иди к ребятам в комнату. Это пришёл сантехник, у нас потёк кран на кухне, и отец вызвал его. Мне нужно ему всё показать. — Ответила парню девушка.

Парень, окинув меня скептическим взглядом, развернулся и ушёл в комнату. Я разулся, поставив свои ботинки у стены, повесил свою рабочую куртку на крючок открытой вешалки и прихватив сумку с инструментом, пошёл вслед за хозяйской дочкой на кухню. Квартира, насколько я мог судить, была довольно большая, минимум четырёхкомнатная. Из открытых двустворчатых дверей зала раздавались весёлые голоса. Говорили на английском, причём совершенно свободно, хотя я сразу понял, что английский для них не родной язык. Скорее всего, это студенты какого-то языкового вуза, практикуются в домашней обстановке в разговорном английском.

На большой, не менее двадцати метров, богато обставленной кухне, я сразу обратил внимание на длинный, во всю стену, тёмный кухонный гарнитур из массива натурального дерева. В стиль ему место у окна занимал длинный и тяжёлый деревянный обеденный стол с восемью такими же массивными стульями. Всё это, вместе с большой бронзовой люстрой под потолком, смотрелось очень основательно и дорого. Я окинул помещение быстрым взглядом, сразу направился к мойке. Из высокого гусака импортного крана под бронзу тонкой струйкой лилась вода.

— Вот видите, — беспомощно указала на кран девушка. — Он никак не закрывается. Сначала просто с утра капал, я попыталась его несколько раз открыть закрыть, но стало течь только сильнее. Я и позвонила отцу. Мало ли ещё сильнее потечёт, и мы соседей снизу затопим. Там у нас генерал живёт, хороший такой дядечка.

— Не переживайте, Татьяна, — уверенно успокоил я девушку. — Никого мы с вами не затопим и всё быстро починим. Для начала мне нужно перекрыть воду. Краны стояков, скорее всего, находятся у вас в ванной. Проводите меня туда?

— Да, конечно, — кивнула Таня и проводила меня в санузел, открыв дверь и включив там свет.

Санузел был под стать кухне и для этого времени был просто шикарным. Он облицован импортной плиткой тёплых тонов, оснащен дорогой импортной сантехникой, бронзовыми кранами и крючочками для полотенец. Просто невероятный набор всяких заграничных тюбиков и бутылочек, стоял на большой вычурной раковине и на длинной мраморной полочке под большим зеркалом. Явно в этой квартире живут люди весьма обеспеченные, которые должны входить в узкий круг избранных. Я быстро нашёл, где перекрывается стояк, и перекрыл разом и горячую, и холодную воду в квартире. Потом мы вернулись на кухню, и я, разложив на гранитном полу нужный инструмент, не спеша принялся за кран. На кухне было жарковато, поэтому я вскоре, для удобства, снял с себя свитер и повесил его на спинку ближайшего стула, оставшись сверху только в обтягивающей футболке с короткими рукавами.

— Может вам чаю или кофе сделать, пока вы работаете? — Любезно предложила девушка, которая с интересом наблюдала за моими действиями, сидя на массивном стуле.

— От хорошего чая не откажусь, — кивнул я, от мойки, разбирая снятый вентиль.

Татьяна поднялась со стула и стала возиться с чайником у плиты. В это время на кухню зашли два парня и высокая красивая девушка с длинными распущенными чёрными волосами, одетая в темно синие джинсы и тонкий свитерок под горло. Один из двух парней был мне уже знаком, а второй был такой же высокий, но пошире в плечах и тоже с набитыми костяшками кулаков, он был в лёгком спортивном костюме фирмы «Adidas». Два парня и оба с набитыми кулаками. Что они тут все сектанты каратисты что ли?

— He’s a good-looking guy, and look at how broad his shoulders and strong his arms are, he probably does sports like you do,*** — сказала девушка.

*** (Симпатичный парень, и посмотрите, какие у него широкие плечи и сильные руки, наверное, он тоже, как и вы, занимается спортом.)

— He looks healthy, of course, but he’s clumsy, far beyond the grace of a true martial artist. Don’t you know that from your experience? ***— Скептично ответил парень, тот, что в спортивном костюме и пошире в плечах.

***(Выглядит, конечно, здоровым, но он неуклюжий, куда ему до грации адепта истинного боевого искусства. Тебе ли это не знать с твоим-то опытом занятий?)

— Guys, this is not decent, let’s speak in a language that he understands in the presence of someone who does not understand us. He’ll think we’re discussing him,*** — сказала Таня, умоляюще посмотрев на своих приятелей.

***(Ребята, это неприлично, давайте в присутствии того, кто нас не понимает, будем говорить на понятном ему языке. Ведь он подумает, что мы его обсуждаем.)

— We’re already discussing this guy, — засмеялась высокая девушка, задорно тряхнув волосами. — It’s so interesting to discuss the people around us.***

***(Мы и обсуждаем этого парня. Обсуждать окружающих нас людей — это так интересно.)

— Don’t worry guys, I’m blind, deaf and dumb, so you can speak English, Spanish, or Russian, I won’t hear you anyway, much less understand you, ***— непринуждённо кинул им я, продолжая возиться с прокладкой на вентиле.

***(Не волнуйтесь, ребята, я слеп, глух и нем, поэтому можете говорить хоть по-английски, хоть по-испански, хоть по-русски, я вас всё равно не услышу и тем более не пойму).

— Так ты нас понимаешь⁈ — Переходя на русский язык, изумлённо уставилась на меня Таня и все остальные.

— А что тут удивительного? — Равнодушно пожал плечами я. — В моей школе был отличный преподаватель английского.

— Но у тебя прекрасное произношение, — недоверчиво смотря на меня, покачала головой высокая девушка. — Неужели в обычной советской школе сейчас учат так хорошо?

— Я же говорю, мне просто повезло с преподавателем. — Улыбнулся ей я.

— Тогда уж всей вашей школе очень повезло, — показал мне большой палец парень, встретивший меня в коридоре. Он первым протянул мне руку и представился. — Борис — давний приятель и однокурсник нашей очаровательной хозяйки.

— Просто Юра, — я аккуратно пожал его руку.

— Вячеслав, — протянул мне свою мощную ладонь второй парень и кивнул на зардевшуюся хозяйку. — Я тоже однокурсник этой прекрасной юной особы.

Я пожал его руку в ответ, померившись с этим здоровяком в силе рукопожатия. Судя по его уважительной улыбке, этот тест я тоже прошёл.

— Неплохо, — улыбнувшись, кивнул мне он. — Рука у тебя крепкая.

— А я Вика, соученица этих великовозрастных балбесов и подруга Танюшки, — кокетливо улыбнулась высокая девушка и снова тряхнула волосами, которые рассыпались у неё по плечам.

— Очень приятно, — кивнул ей я.

* * *

Спустя полчаса я уже закончил с краном, и мы всей компанией вместе сидели и пили чай, с импортным печеньем из круглой железной коробки, разговаривая при этом исключительно на английском. Все ребята учились в МГИМО и были той самой «золотой молодёжью», попасть в ряды которой можно было только по праву рождения. Все они были детьми крупных хозяйственных или партийных руководителей. Отец Татьяны — директор крупного московского завода, родители Бориса — дипломаты, Вячеслав — сын партийного бонзы, а красавица Вика — генеральская дочка.

Я чувствовал себя вполне уверенно в их обществе и видел, что их это немного забавляет и удивляет. По их представлению, они сейчас как полубоги снизошли до простого сантехника, сев с ним за один стол. В начале общения, пока на плите закипал вновь наполненный чайник, хозяйка вытащила из холодильника и поставила перед нами по холодной запотевшей красной банке кока-колы.

В СССР кока-кола в банках появилась в 1980 году и была она завезена из Европы к олимпиаде в Москве. Под эти цели была изготовлена специальная партия алюминиевых банок с надписями на русском языке. Те запасы были давно уже выпиты, а вновь кока-кола должна была прийти в СССР массово уже только в 1988 году.

Эти банки были явно импортные, с полагающимися оригиналу английскими надписями. Они или привезены из зарубежной командировки, либо, что вернее, куплены за чеки в «Березке». Я потянулся к своей банке и непринуждённо её открыл, сделал маленький глоток и поставил обратно на стол, сделав всё это на автомате.

Никто первым не прикоснулся к своей банке, все с нескрываемым интересом смотрели, как я поведу себя, увидев очень редкий напиток, в малознакомой обычному советскому гражданину таре. Они наверное ожидали, что я не смогу её открыть, а даже если смогу, то буду после первого глотка биться в припадке экстаза от неземного вкуса ее содержимого. Когда ничего подобного не произошло, вся компания немного разочарованно потянулась за своими банками с колой. Эх знали бы вы ребятишки, что лет через пятнадцать-двадцать молодежь снова будет предпочитать наши старые добрые газированные напитки, типа «Байкала», «Дюшеса» или «Тархуна».

В процессе общения Борис начал рассказывать о Лондоне, где он провёл несколько лет вместе с родителями дипломатами, и я не удержавшись дополнил его рассказы о тамошних достопримечательностях и обычаях несколькими мелкими деталями, которые он упустил. Борис сначала скептично улыбался, слушая мои вставки, но по мере того как я говорил, лицо его вытягивалось, и он был вынужден признать мою правоту.

— Должен признать, что ты неплохо знаешь Лондон, — наконец усмехнулся он, почесав подбородок, и добавил: — Вот только не пойму откуда? Ладно общеизвестные вещи, но откуда ты можешь знать, как выглядит паб «The Grapes», который на берегу Темзы? Я сам был там с отцом всего один раз. Он меня сводил на семнадцатилетие. А ты то откуда это знаешь?

— Ну ты даёшь, — искренне удивился я, — ты что не знаешь, что это один из старейших пабов Лондона? Да он существует с конца XVI века. Там очень любили бывать Оскар Уальд, Конан Дойль и Чарльз Диккенс. Как можно будучи в Лондоне было не посетить это заведение?

— Но ты то не был в Лондоне!

«Ну да не был, был и причём не раз в своей прошлой жизни. И в пабе этом не раз бывал, и пил там традиционный английский эль, глядя на Темзу. Эх были времена.»

— Не был? — Я сделал вид, что задумался, а потом непринуждённо рассмеялся и развёл руками. — Ну да, не был. Но я читал роман Чарльза Диккенса «Наш общий друг». В этом романе Диккенс, который был покровителем бара «The Grapes», подробно описал его местоположение и обстановку. А мы же с тобой знаем, насколько англичане привержены своим традициям. Поэтому, когда я спорил с тобой, я был абсолютно уверен, что там почти ничего не поменялось со времён Чарльза Диккенса. Ну и если ты припомнишь, там в дальнем углу бара, и сейчас есть уголок, посвящённый великому писателю.

— Ну что, съел? — Весело рассмеялась Вика, довольно глядя на совершенно растерявшегося Бориса. Ей по всей видимости понравилось, как я его немного макнул в лужу. — А то говоришь Лондон, Лондон, а сам даже обычных о нём вещей не знаешь, которые знает каждый сантехник.

— А если серьёзно, Юра, почему ты сантехник? — С интересом посмотрел на меня Славик. — Ведь это явно не то, к чему ты стремился, судя по твоей образованности и начитанности.

— Да я и не сантехник, если честно, — признался я и, сделав паузу, выдал: — я вообще-то дворник.

— Да ладно! — Недоверчиво протянул Борис.

— Снова шутишь? — с предвкушением улыбнулась Вика и потянулась как кошка, так что её крепенькие грудки туго обтянул свитер.

Таня и Славик молча смотрели на меня, ожидая моего ответа.

— Все просто, ребята, — я пожал плечами. — Я в этом году закончил школу в одном небольшом городке. Поступить никуда не смог, потому что лежал в больнице и пропустил вступительные экзамены. Поэтому, когда я выздоровел, то приехал в Москву и устроился дворником, чтобы не было вопросов с пропиской, и была служебная квартира. А так как я немного соображаю и в электрике, и в сантехнике, начальство использует меня и по этим вопросам, когда все остальные специалисты заняты.

— Ну ничего себе, ты прямо на все руки мастер, — удивлённо прицокнула Вика. — Так ты только школу закончил в этом году? А выглядишь на пару-тройку лет старше. И фигура у тебя спортивная, чем занимаешься?

— Разными видами спорта занимался, но в основном самбо и немного карате, — ответил я.

— Как интересно! А у нас ребята и Вика занимаются карате у настоящего мастера, который прошёл обучение на Кубе у самого Рауля Рисо, — вставила Таня, которая в основном слушала и мало говорила.

— Рауль Рисо, «Чёрные осы» и школа Дзесинмон? — Уверенно кивнул я. — Знаю.

Я действительно был знаком со знаменитой школой кубинского карате и с её основателем Раулем Рисо или Доминго Родригесом Окендо, как его звали на самом деле. Доминго Родригес — был легендарной личностью и обучался в Японии у мастера Хоши Икеды. На Кубе, в отличие от Советского Союза, карате никто не запрещал, наоборот там придумали лозунг «Карате — это оружие революции». Доминго Родригес был офицером, мастером карате и настоящим практиком, сильно усовершенствовавшим изначальный японский стиль Дзесинмон. Он выбрал из этого стиля наиболее рабочие техники и разработал свою авторскую методику для быстрого обучения бойцов спецподразделений.

Доминго, по приглашению генерал-лейтенанта Владимира Пирожкова — заместителя тогдашнего руководителя КГБ Андропова, приезжал в СССР в 1978–1979 годах и на демонстрационных выступлениях произвёл настоящую сенсацию среди руководства силовых структур Союза. Тогда же, вместе со своим учеником, он провёл трехмесячные курсы для представителей силовых структур в том самом спортивном зале на стадионе «Динамо», где я сейчас занимаюсь боевым самбо. То, что он преподавал, назвали «Оперативным карате». Множество его учеников и учеников его учеников в последствии работали с подразделениями КГБ и ГРУ ГШ МО СССР. Знаменитые группы «Альфа» и «Вымпел» так же взяли на вооружение некоторые из его методик обучения.

В общем Доминго Родригес Окендо — это поистине глыба в мире карате. А «Чёрные осы» — это кубинский спецназ, один из лучших в мире, в подготовке которого активно участвовал мастер Доминго. Мне как-то даже довелось поприсутствовать на семинаре Доминго Родригеса, который приезжал в Россию уже после развала Союза по приглашению своих учеников. Тогда он уже был пожилым дядечкой, а не тем колоритным усачом со старых фотографий времён его приезда в СССР. Но все равно в его глазах ещё горел огонь, а его разъяснения тонких мест выполнения различных техник были весьма интересны.

— Вот блин, есть ли такая тема, которую ты не знаешь? — изумлённо спросил меня Борис. — Никогда бы не подумал, что вчерашний школьник из, извини меня за мой французский, Усть-Зажопинска, слышал про школу карате Дзесинмон и про самого Рауля Рисо. Наш тренер занимался несколько лет у Рауля Рисо на Кубе, когда он был там в служебной командировке. И все мы попали в этот зал по большому блату. Я потому, что мой отец лично знаком с тренером, а Славка мой друг. Ну а Вика — сама из семьи потомственных военных, она генеральская внучка и дочка.

— Слухами земля полнится, — развёл я руками. — Рауль ведь тренировал здесь несколько групп. Вот мне и довелось пересечься с одним из его учеников.

— Он тренировал только сотрудников КГБ и ГРУ, — сказала Вика, задумчиво смотря на меня. — Я это от отца слышала.

— Так я и у себя в городе и сейчас в Москве занимаюсь самбо с действующими сотрудниками милиции.

— Самбо это не то, ты даже не сравнивай, — легковесно махнул рукой Борис.

— Ну не скажи, — ухмыльнулся в ответ я. — Особенно, если это боевое самбо.

— А сколько по времени ты занимался самбо и карате, если не секрет? — ревниво спросил меня Славик. — Мы с Бориком тренируемся уже три года, Вика два.

— Года два, наверное, — ответил я, не зная как ответить правильно на этот вопрос и учитывать ли время прошлой жизни, потому что, если учитывать, то получится больше в два раза чем мне лет в этом моём воплощении.

— Интересно бы посмотреть на твой бойцовский уровень, — сказала Вика с подначкой, посмотрев на своих приятелей. — Вдруг ты и здесь нас сможешь удивить.

— Да интересно, — кивнул Славик, расправив плечи. — Жаль здесь в квартире не получится, разойдёмся и побьём Танюшке мебель, а её потом родители из дома выгонят.

— Ну если вам так хочется посмотреть, то у меня здесь неподалёку есть свой зал, там можно и поспаринговать, — с деланным безразличием сказал я.

— Что? У тебя есть свой зал⁈

Все ребята в полной прострации смотрели на меня как на никогда невиданное заморское чудо.

— Да, а что тут такого? — Сказал я как будто действительно ничего такого нет для семнадцатилетнего дворника иметь в Советском Союзе свой собственный спортивный зал в Москве.

На самом деле с момента как на кухню зашли приятели Татьяны, я действовал по чёткому расчёту. Я не собирался долго сидеть в дворниках и знакомство с «золотой молодёжью», для меня может быть очень полезным с точки зрения выхода на новый уровень. Я и сам обдумывал способы, как можно выйти в эти круги, а тут удача, в виде вызова на протечку крана к дочке директора завода, сама пришла мне в руки. Мне очень повезло, что у неё в гостях были приятели такие же мажоры как и она. Мне повезло, что её приятели увлекались таинственным и запрещённым карате. Все таинственное и запрещённое всегда вызывает интерес у молодёжи, а тем более у «золотой молодёжи». Принадлежность к закрытой касте, доступной далеко не каждому, всегда повышает самооценку и даёт иллюзию элитарности. Я с самого начала разговора специально провоцировал ребят и действовал на грани фола, чтобы вызвать к себе интерес, и мне это удалось. Контраст образа и содержания в моём случае для них был настолько разителен, что они не могли не пойти по тому пути, который я наметил.

Мы договорились встретиться через день в семь вечера около подъезда Татьяны. Я отведу их в свой зал, и мы там немного поспарингуем, чтобы оценить чьё же кунфу на самом деле лучше. Парни и Вика абсолютно уверены в своём превосходстве, ну как же они тренируются достаточно давно и их учитель тренировался у легенды кубинского карате Рауля Рисо, которого ценил сам Андропов. Хоть мне настоящему это и не по возрасту, зато по возрасту Юрке Костылеву, и нам вместе будет прикольно немножко помакать их в лужу. Не сильно, чтобы не отпугнуть, но достаточно, чтобы ещё сильнее заинтересовать их своей персоной.

Интересно, чьей воли во мне сейчас больше. Моей изначальной или пацанячьей Юркиной? В самом начале, своей новой жизни, я четко отслеживал свои мысли и действия и Юркины прорывы, которые казались мне просто памятью моего нового тела. Но со временем, по мере того как я обживался в новом для меня теле, я понял, что не всё так просто. Теперь мне уже больше кажется, что мы с Юркой образовали некоего симбионта. Мой жизненный опыт и рассудительность могут иногда просто спасовать перед его гормонами и юношеским задором, и тогда я могу совершить что-то такое, что не лезет ни в какие ворота с точки зрения взрослого человека, каковым я себя и чувствую несмотря на внешность. Хотя, если честно признаться, мне даже нравится этот давно забытый в прошлой жизни задор и желание что-то эдакое отмочить, когда есть такая возможность.

Глава 4

Виктория Смирнова на цыпочках тихо подошла сзади и обняла пожилого сухопарого мужчину, который, сидя в кресле, читал газету перед включенным телевизором.

— Привет, деда!

— Привет, непоседа! — Оторвался от газеты мужчина, сдвинул очки на лоб и повернулся к девушке. — Проказница, застала меня врасплох. Подкралась незаметно как хищная кошка.

— Нет, это ты просто весь ушел в свою газету и ничего не слышишь, — беззаботно рассмеялась Вика. — Стареешь, дед, раньше ты бы меня еще от порога услышал.

— А я и услышал, но хотел доставить тебе удовольствие почувствовать себя львицей на охоте, — хитро улыбнулся дед.

— Врешь ты все! — показала язык девушка и танцующим шагом отошла от деда и плюхнулась на удобный диван. — Скажи просто, что зачитался и не заметил, как я подошла.

— Ну, если тебе так хочется думать, — протянул дед и положил сложенную газету на журнальный столик рядом с собой. — Ну, давай рассказывай, что нового и интересного в мире делается?

— Что в мире делается, это ты лучше меня знаешь по своей службе, — ехидно вставила девушка. — А про себя рассказать могу, если тебе интересно.

— Конечно, интересно, — снова улыбнулся дед. — Давай, рассказывай, не томи, я же по твоим хитрым лисьим глазам вижу, что тебе не терпится со мной поделиться чем-то новеньким.

— Все ты видишь, — фыркнула Вика, но продолжила. — Я вчера познакомилась с одним интересным человечком, хотела тебе про него рассказать.

— Давай рассказывай, что за человечек такой? Наверное, молодой, красивый и интересный? — Беззлобно поддел внучку мужчина в кресле.

— Молодой, моложе меня на целых три года. Ему, как он сказал, семнадцать. Что красивый — не сказала бы, но интересный. — важно кивнула Вика. — Я вчера была в гостях у Танюшки Березовской, с Борюсиком Грачевым и Сявой, ну ты их всех уже знаешь. Мы все болтали о разной ерунде и попутно нарабатывали разговорный английский. У Тани на кухне еще с утра потек кран, и она позвонила на работу отцу, а тот вызвал сантехника из ЖЭКа. Как раз в то время, когда мы были у Тани в гостях, пришел этот сантехник. Таня еще удивилась, потому что обычно сантехники бывают пожилые усатые дядечки или какие-нибудь алкаши, а тут пришел молодой симпатичный парень.

— А это точно был сантехник? — Улыбаясь, спросил дед. — Может, это какой-то тайный Танюшкин воздыхатель?

— Нет, деда, это был действительно сантехник, — безапелляционно заявила Вика. — Таня пошла ему показывать текущий кран на кухню и осталась там, пока он должен был им заниматься. Мы с ребятами через некоторое время тоже пошли на кухню. Я тогда его впервые и увидела. Он выглядит лет на восемнадцать-двадцать, высокий, мускулистый, сразу видно, что он неплохой спортсмен. Двигается очень мягко и даже вкрадчиво, как большой хищный кот, или нет, как леопард. Когда мы только зашли, я сказала парням, что он выглядит очень здоровым и крепким и сразу видно, что спортсмен. Они мне возразили, что он неуклюжий и ему далеко до грации каратиста. В общем, мы стали его бесцеремонно обсуждать.

— Неприлично как-то обсуждать человека в третьем лице в его присутствии, — укоризненно посмотрел на внучку дед.

— Вот и Таня тоже нам так сказала. Вот только мы обсуждали его на английском языке и думали, что он нас не понимает. А он, продолжая ремонтировать кран, совершенно спокойно нам ответил на прекрасном английском, что мы абсолютно спокойно можем разговаривать хоть на английском, хоть на испанском, хоть на русском языках в его присутствии, и что он нем, глух и слеп.

— Молодец! Как он вас уел, однако, — весело рассмеялся дед. — И поделом вам, мажорам мамкиным, нечего кичиться в обществе простых людей знанием иностранных языков.

— Ладно, что он нас понял и смог ответить достойно на отличном английском, но было еще много интересного. — Не сдавалась Вика. — Мы с ним познакомились. Ему, как я уже говорила, всего семнадцать лет, и он только приехал в Москву из какого-то маленького заштатного городка в глубинке. Сейчас он работает в ЖЭКе дворником ради служебной квартиры и прописки и готовится к поступлению на вечерний в следующем году. А так как он понимает и в сантехнике, и в электрике, его иногда могут направить на вызов, когда никого другого под рукой нет.

— Ну и что тут необычного? — Удивился дед. — В Москву едет много молодых дарований из провинции. Многие с первого раза не поступают и устраиваются кто на заводы, кто дворниками, чтобы потом учиться на вечернем. И кстати тебе скажу, зачастую подобные ребята добиваются в жизни большего, чем коренные москвичи из хороших семей.

— Понимаешь, он какой-то необычный. Уж очень уверенный в себе. Абсолютно не стушевался в нашем обществе. А я-то знаю, как обычно ведут себя провинциалы среди коренных москвичей, как комплексуют, нервничают или наоборот хамят, чтобы доказать, что они ничем не хуже. Особенно когда в компании есть еще и красивые девушки. Я без ложной скромности знаю, как парни реагируют на меня и на Таню. А этому вообще ничего доказывать не надо было. Он вел себя как, не знаю, как точнее это передать, ну как какой-то наследный принц инкогнито. Когда Борюсик нам стал рассказывать какие-то забавные случаи из своей жизни в Лондоне, этот Юра несколько раз поправил или дополнил его рассказ, причем очень малоизвестными деталями, так что у меня сложилось такое впечатление, что он тоже там был. Хотя этого просто не может быть!

— И как он объяснил свою осведомленность? — Заинтересовался дед.

— Сказал, что много читает, — рассмеялась девушка.

— Может, он действительно такой начитанный?

— Ну, может быть, хотя у меня сложилось другое впечатление, такое что он не читал, а именно знает о чем говорит. Потом мы заговорили о спорте, и Танюшка ввернула, что я с ребятами занимаемся карате у ученика самого Рауля Рисо.

— А вот это зря, — покачал головой дед. — Эта информация не для посторонних ушей.

— Извини, деда, — потупилась Вика. — Танюшка не специально, просто хотела произвести впечатление на этого непробиваемого сантехника.

— Ну и что, он удивился?

— Нет, он удивил нас. Я запомнила дословно, что он ответил. — «Рауль Рисо, Черные осы и школа Дзесинмон. Знаю.»

— Он так и сказал? — даже подался вперед дед.

— Да, именно так, — подтвердила внучка. — Он сказал, что сейчас занимается самбо, а раньше немного занимался карате под руководством одного из учеников Рауля Рисо.

— Ну, может быть, — побормотал себе под нос дед. — Вот только откуда он знает о «Черных осах»?

— А кто это такие? — с интересом спросила Вика.

— Это особо засекреченный отряд кубинского спецназа, — задумчиво ответил дед. — О нем очень мало кто знает в нашей стране, да и вообще в мире.

— Вот и я говорю, что этот парень знает слишком много, чтобы быть обычным дворником или сантехником, — закивала девушка. — А вдруг он американский или английский шпион?

— Ага, шпион и так легко прокололся перед кучкой избалованных мажоров, — иронично хмыкнул дед.

— Деда, ну ты же сам меня учил наблюдательности. Я хорошо помню все твои уроки. Каждое замеченное в нем несоответствие образу, само по себе пустяк, и может иметь подходящее логичное объяснение. Но в случае с этим Юрой несоответствий слишком много. Он же еще молодой, может не выдержал конспирации и распушил хвост как павлин перед двумя красивыми девушками. К тому же откуда он мог знать, что у меня такой боевой дед, как ты?

— Не знаю, не знаю, может ты тоже проболталась из какой ты семьи. — Засмеялся дед.

— Ну деда! Ничего я не проболталась, — нахмурилась Вика, и тут же улыбнулась, добавив. — Мы кстати завтра договорились его проверить. Ребята предложили ему учебный бой. У этого парня, ко всему прочему, как он говорит, есть собственный спортивный зал. Вот мы завтра вечером пойдем к нему в зал и ребята попробуют его на слабо, не хвастун ли он.

— Все интересней и интересней, — задумался дед. — Свой спортивный зал, говоришь?

— Да, — кивнула Вика. — Он и в Москве то пару месяцев всего, а у него уже свой собственный спортивный зал. Представляешь?

— Однако, как я посмотрю, он весьма шустрый молодой человек. А Боря и Славик сильные бойцы?

— Они занимаются уже примерно три года. Славик до этого занимался еще несколько лет дзюдо, был чемпионом Москвы по юношам. Он, как боец, посильнее Борика будет. Не самый сильный в нашей группе, но где-то в первой тройке.

— Тогда я ожидаю от тебя рассказа об этом эпическом событии, когда оно состоится, — кивнул дед и перевел тему разговора. — Как там у тебя дела в институте?

— Нормально все, — беззаботно махнула рукой Вика. — Ты же знаешь, что мне учеба легко дается.

* * *

Мы с Верочкой в обеденный перерыв стоим на детской площадке возле металлических гаражей. На улице легкий морозец минус пять, и девушка одета в короткую, чуть ниже пояса белую шубку из искусственного меха и синие джинсы, на ногах у нее мягкие полусапожки. Я, как обычно на работе, одет в старую куртку и рабочие черные штаны. Мы весело смеемся, разговаривая о всяких пустяках.

— Ты сегодня вечером как обычно идешь на тренировку? — С явным подтекстом интересуется у меня Вера.

— Да, конечно, — утвердительно киваю я. — Мне пропускать тренировки никак нельзя, у нас знаешь какой тренер строгий. Целый майор милиции, у него точно не забалуешь.

— Ого! Ничего себе, целый майор, — округляет глаза Верочка и добавляет. — А я думала, может мы с тобой сходим в кино в «Киргизию» после работы? Там сейчас идет новый фильм «Любовь и голуби», девчонки говорят, что фильм очень душевный и смешной.

Сюжет фильма «Любовь и голуби» я знаю, наверно, наизусть и могу говорить цитатами из этого фильма. Вере я этого не скажу, и в принципе можно было бы и сходить на этот фильм, но точно не сегодня и не завтра. Сегодня у меня тренировка, а завтра встреча с мажорами.

— А давай мы с тобой лучше сходим на этот фильм в субботу, часиков на шесть вечера, — предложил я девушке. — Как раз будет выходной, а потом мы с тобой можем посидеть где-нибудь в кафе, мороженое.

— Давай! — Радостно захлопала в ладоши Верочка и от полноты чувств чмокнула меня прямо в губы. — Ладно, я побежала, а то меня Виктор Семенович заругает, если я с обеда опоздаю.

Верочка сорвалась с места и быстрым шагом пошла по направлению к конторе. Я проводил ее глазами, и после того как она скрылась за гаражами, решил, что за оставшееся до тренировки время можно будет начать разгребать и вывозить большую кучу снега, которую я насобирал за несколько дней. Уже собрался воплощать задуманное в жизнь, как услышал голос знакомого позади себя.

— Погоди, студент, не торопись. Разговор к тебе есть.

Я развернулся и увидел Семена с сумкой инструментов, который шел со стороны школы. Рожа у него была решительная и злая. По всей видимости, он увидел меня с Верочкой и видел, как она поцеловала меня в губы перед тем, как уйти. Ну что же, этот разговор все равно рано или поздно должен был состояться, так почему бы и не сейчас. Вокруг никого нет. Только нужно поосторожней, чтобы не покалечить этого бешенного ревнивца. Не хочется из-за такого пустяка потерять все то, что я так усердно налаживал в последние месяцы.

— Чего тебе? — Спросил я вполне миролюбиво, не желая быть зачинщиком ссоры.

— Я тебе говорил, студент, чтобы ты не подкатывал свои яйца к Вере?

Семен подошел вплотную, и поставив сумку на дорожку, как глыба нависал надо мной. Я парень не маленький, но он выше как минимум на полголовы и в плечах пошире. Одним словом — красавец атлет и любимец женщин. Только одна беда — у него есть жена и ребенок, что впрочем не мешает Семену ухлестывать за всеми симпатичными девушками в сфере досягаемости. В последнее время он запал на Веру и оказывает ей всяческие знаки внимания, которые Вера игнорирует, но Семен парень настырный, и в глубине души уверен, что у него все получится. А тут не кстати появился я, по всем параметрам, кроме свободы от брачных уз, уступающий Семену, и Вера явно отдала предпочтение мне. Семену обидно, а мне смешно.

— Сема, я не понимаю твоего эзопова языка, какие еще яйца? Ты что, яйца где-то потерял? А я-то тут причем? — Дурашливо спрашиваю я и внимательно наблюдаю за реакцией оппонента, охватывая периферийным зрением все его тело, особенно следя за руками.

— Дерзишь, студент?

Внезапно успокаивается Сема, напуская на лицо злобную ухмылку. И вдруг с опущенных рук, нежданчиком, бьет боковой мне в челюсть. Если бы я не был готов к подобному развитию событий, то с большой вероятностью пропустил бы этот удар, настолько он был быстрым и незаметным. Я заметив движение быстро нырнул под бьющую руку и сразу, скользнув противнику за спину, крепко прихватил его за талию и швырнул прогибом в падении через себя. Сема, несмотря на свою массу под девяносто кило, взлетел как ракета и воткнулся головой в сугроб, оказавшись животом на снегу, а ко мне спиной. Я тут же оказался сверху и, навалившись всем весом, прихватил своей правой рукой его под подбородком за воротник куртки и сильно давя ладонью левой вниз, стал затягивать ткань, впившуюся ему в горло, пережимая сонные артерии. Сема бешено засучил ногами по снегу и в панике захрипел. Тогда я чуть ослабил давление, чтобы он у меня не «уснул».

— Сема, остынь. Я тебя сейчас отпущу, а ты отряхнешься от снега и пойдешь дальше по своим делам, — внушительно прошипел я ему на ухо. — И больше не будешь доставать ни меня, ни Веру. Попробуешь еще раз меня ударить, я тебе руку сломаю. Если ты меня понял, мявкни что-нибудь.

Сема нехотя заугукал прямо в снег, и я, отпустив удушающий захват, поднялся на ноги. Отойдя в сторонку, я настороженно наблюдал за поднявшимся на ноги Семеном. Тот не спеша отряхнулся от снега и, сжав кулаки, угрожающе двинулся ко мне, с ненавистью выплюнув из себя:

— Ну все, студент, пиздец тебе! На этот раз ты нарвался по крупному. Я даже не знаю, что я с тобой сейчас сделаю.

Вот же ж зараза! Не хватило ему с первого раза. Ну почему подобные ему люди такие тупые? Пока их не поломаешь по-настоящему, ни за что не поймут. Беда в том, что ломать мне его нельзя, мне не нужны разборки с милицией или с руководством ЖЭКа. Ладно, будем работать аккуратно, но больно.

Я отступил назад и стал смещаться вбок за левую руку Семена, чтобы затруднить ему работу сериями.

— Ссышь, сука? — Увидев, что я отступаю, Семен нехорошо ухмыльнулся и двинулся вперед, раздергивая меня и играя левой рукой, держа правую руку заряженной под нокаутирующий удар.

— Поссыкиваю, — охотно согласился я и продолжил смещение, держа удобную мне дистанцию.

— А ну, что это такое! Вы тут что устроили⁈ Вот я сейчас милицию вызову, — неподалеку от нас остановилась женщина средних лет, одетая в серое пальто с меховым воротником. Лицо ее выражало искреннее возмущение. — Я ваши рожи бандитские запомнила. Сегодня же все участковому напишу.

Семен неохотно остановился и опустил руки. Он узнал женщину и назвал ее по имени.

— Настасья Аркадиевна, что вы, какая милиция? Вы что, меня не узнали? Я Семен Караваев, электрик из ЖЭКа, помните, я к вам на днях заходил розетку починить. Это мы с приятелем просто греемся. На улице холодно, вот мы и решили немного размяться. — Семен повернулся ко мне. — Правда же, Юрец?

— Конечно правда, Семушка, — охотно кивнул я и добавил. — Ладно, пойду я, помахаю лопатой и согреюсь, у меня снега неубранного еще целая гора. Если сильно замерзнешь, то приходи, поможешь снег вывозить.

— Как-нибудь в другой раз, у меня и своих дел полно. — Недобро блеснул глазами Сема и, подхватив с земли свою сумку с инструментом, пошел прочь.

— Ну вот, как подурачиться, то все горазды, а помочь снег вывезти, помощников не допросишься, — сказал я, посмотрел на женщину и развел руками.

— А вы наш новый дворник? — спросила меня женщина, резко подобрев.

— Да, — кивнул я. — Я всего пару месяцев тут работаю.

— У нас с вашим появлением намного чище стало во дворах, — улыбнулась мне она. — Вы меня извините, что я на вас накинулась. Я подумала, что у нас опять хулиганы дерутся. Надоели сволочи, совсем от них житья нет.

— Да ничего страшного, — улыбнулся я ей. — Я же понимаю, что вы из лучших побуждений.

* * *

Вечереет. Обнесенный высоким деревянным забором дом с большим двором на Лесной улице на окраине деревни Демихово Орехо-Зуевского района. Во дворе, с лицевой стороны дома под навесом, рядом с большой дровяной поленницей, стоит новенькая синяя «семерка». Чуть поодаль, под открытым небом, стоит бежевая шестерка, укрытая недавно выпавшим снегом. Дальше вглубь двора бревенчатая баня, к которой ведет протоптанная в снегу тропинка. Еще одна тропинка идет к воротам с калиткой, весь остальной двор занесен неубранным снегом. За домом большой сад с фруктовыми деревьями, а почти сразу за забором начинается занесенный снегом хвойный лес.

В самом домике в центре задымленной сигаретным дымом большой комнаты разложенный стол, заставленный разной снедью. На столе стоит несколько открытых бутылок водки и пива. По центру стола большое блюдо с кусками жареной курицы, рядом тарелка с отварной картошкой, тарелка с нарезанной толстыми кусками докторской колбасы, тарелка с нарезкой сыра и нарезанный большими кусками черный хлеб на большой деревянной доске. За столом сидит компания из пяти весьма колоритных мужчин, перед каждым наполненные водкой стопки.

Во главе стола сидит крепкий жилистый мужчина лет тридцати с абсолютно лысым блестящим черепом, на котором отражаются блики от лампочек висящей на потолке пятирожковой люстры. Он одет в расстегнутую на груди черную шелковую рубаху, из-под которой виднеется толстая золотая цепь с большим золотым же крестом и черные брюки с выглаженными до бритвенной остроты стрелками. На ногах у него начищенные дорогие черные импортные туфли из тонкой кожи. Мужчину зовут Александр Смоляков, но те, кто в курсе, знают его как преступного авторитета Земелю, с двумя ходками за грабеж. Земеля молча оглядывает собравшихся за столом мужчин и задумчиво ковыряет в зубах заостренной спичкой.

Справа от него сидят два почти одинаковых здоровяка в спортивных костюмах «адидас», лет двадцати на вид. У обоих здоровяков бычьи накачанные шеи, крепкие руки и ломанные уши. Это братья близнецы: Толик или Амбал, и Антон или Антоха. Братья очень похожи, оба плотные, среднего роста, черноволосые, с крупными мясистыми носами, но все же они отличаются, даже не внешне, а больше выражением лиц. Амбал с выражением превосходства на лице, выглядит туповато, больше похожий на сильное животное, от которого не знаешь чего ожидать, и поэтому к нему нужно относиться с опаской. У Антохи лицо имеет более осмысленное выражение, а в живых черных глазах играют лукавые бесенята. Оба брата с аппетитом уминают то, что лежит у них на тарелках. И в этом они разные. Амбал ест торопливо, как будто спешит набить брюхо побыстрее, сальными толстыми пальцами он держит большой кусок куриного мяса, громко чавкает и вообще ест неаккуратно. Антоха наоборот, осторожно отщипывает небольшие кусочки от грудки курицы и кладет их себе в рот, прожевывая их основательно и не спеша.

По левую руку от Земели сидит тощий вертлявый тип со светлыми жирными волосами, висящими сосульками, бегающими голубыми глазами и незапоминающимся каким-то бесцветным лицом. Парень весь дерганый и непоседливый, он одет в обычные немного мятые черную рубашку и брюки. Его тонкие длинные пальцы, украшенные вытатуированными синими перстнями, постоянно в движении. Он разминает их, тянет до хруста и снова разминает. Это Вобла — вор-карманник. По нему сразу и не скажешь, сколько ему лет. С одной стороны не больше двадцати, а с другого ракурса можно легко дать и за тридцать. На самом деле ему двадцать три года, шесть из которых он провел частично на малолетке, а частично на взрослой зоне. Тарелка перед ним почти пустая, зато пепельница, стоящая рядом, полна окурков. Один из них все еще дымится, догорая.

Последний из пятерки за столом, резко контрастирует с остальной компанией. У него хорошая осанка, выделяющая его на фоне вольготно развалившихся на своих стульях близнецов и согнутого дугой Воблы. Он довольно высокий, у него широкие плечи и узкая талия, кожа на лице и руках загорелая и продубленная ветром. Его сильные руки лежат на столе. Мужчине на вид около двадцати пяти — двадцати семи лет. Он одет в красную клетчатую рубашку и удобные темные джинсы, на ногах у него мягкие спортивные кроссовки. Взгляд у мужчины внимательный, острый и цепкий. Он уверен в себе, несмотря на то, что попал в эту компанию в первый раз и внимание остальных присутствующих обращено на него.

— Ну давай, дорогой гость, расскажи нам о себе немного, — прерывает молчание Земеля. — За тебя хорошие люди поручились, я им верю, но хочется и от тебя услышать, что да как.

— Хорошо, — спокойно кивает мужчина. — Зовут меня Иван Карабанов, я бывший военнослужащий, служил в десанте. После срочной службы остался на сверхсрочную, дослужился до прапорщика. Последний год службы заведовал складом ГСМ в военной части под Ташкентом. При очередной проверке у меня на складе была обнаружена крупная недостача. Был осужден на три года. Освободился месяц как. На зоне близко сошелся с Жекой Кудрявым, он мне и дал твои координаты, когда я освободился, и сказал, что сможешь помочь, к хорошему делу пристроить.

— Много горючки спиздил? — с усмешкой спросил Амбал выдувая большой пузырь из жвачки.

— До меня все спиздили, а на меня повесили, — угрюмо ответил Иван.

— Так уж ничего не прилипло? — недоверчиво хохотнул Вобла.

— Ладно, всем ша сейчас. Сначала я побазарю с нашим гостем, — вмешался в разговор Земеля. — Была от Кудрявого малява, что обратится ко мне хороший человечек — ты стало быть. А кого ты еще знаешь из авторитетных людей? Кто был на вашей зоне смотрящим?

— Знаю Гасана Сухумского, Борю Ветра, Диму Большого, Алика Ушастого и они меня знают — спокойно ответил Иван, — а смотрящим, на тот момент, что я чалился, был Огонек.

— Складно базаришь, — задумчиво кивнул Земеля. — А кто кумом у вас на тот момент был?

— Майор Тутберидзе Георгий Вахтангович.

— Что умеешь? — спросил Земеля, не сводя внимательного изучающего взгляда с Карабанова.

— Много чего. В машинах разбираюсь, могу водить, могу починить. Стрелять умею из всего, что стреляет. Часового могу снять. В рукопашную могу. Ну и еще так по мелочи.

— Я тебя потом проверю в какую рукопашную ты можешь, — хмыкнул со своего места Амбал, поведя могучими плечами.

— Ша, Амбал, я сказал. Сейчас я говорю, — зыркнул на Толика Земеля и снова повернулся к Ивану. — Навыки у тебя специфические, Воевал?

— Был за речкой два с половиной года. — спокойно кивнул Иван.

— За речкой, это в Афганистане? — уточнил Земеля.

— Да.

— Знаешь, чем мы занимаемся?

— Знаю, что ты человек деловой и серьезный. Жека сказал, что ты можешь к хорошему делу меня пристроить. Вот и все, что я знаю. Он вообще лишнего не любит говорить.

— А почему не захотел пойти устроиться куда-нибудь на завод, например? — Земеля испытывающе смотрел на Карабанова. — У нас тема, сам понимаешь, может быть опасной.

— А куда мне после зоны со справкой об освобождении устроиться? На нормальную работу не возьмут. Семьи у меня нет, я сам детдомовский. Мне одна дорога в грузчики или в дворники. Не хочу я такой жизни.

— Ладно, угощайся. Посидим за столом, о жизни поговорим. Жить пока будем здесь все вместе. Ты вместе с Воблой в комнате, там есть еще одна кровать. Без моего разрешения отсюда никуда, это закон для всех. Меня, как ты знаешь, Земеля зовут, это Амбал и Антоха. Слева от меня Вобла, ну а ты для нас будешь Десантурой. Мы тебя в деле потом проверим, если не обломаешься и заднюю не врубишь, будешь с нами работать. Ну а если врубишь заднюю… Ну, не будем о плохом. Давайте лучше все выпьем за знакомство.

Земеля поднял свою стопку и обвел окружающих пристальным взглядом, все остальные, подхватив свои со стола, чокнулись с ним. Земеля, Амбал и Антоха выпили содержимое одним махом. Вобла выхлебал свою порцию маленькими глоточками, а Карабанов на несколько секунд задержался, но увидев, что Земеля с недоумением смотрит на него, одним движением вылил обжигающую жидкость себе в рот.

— Я не очень люблю это дело, но за знакомство грех не выпить, — спокойно пояснил он.

— Будешь с нами работать, полюбишь это дело, — самодовольно хрюкнул Амбал, впиваясь крепкими зубами в куриную ножку.

В этот момент громко хлопнула входная дверь, и через несколько секунд в комнату вошла высокая статная девушка с черными глазами и чувственными полными губами. Девушка была одета в дорогую дубленку, а из-под белой вязанной шапочки с большим бубоном выбивались длинные и густые черные волосы.

— Фу-у! Надымили, хоть топор вешай, — недовольно пробурчала она и, подойдя к окну, открыла форточку, через которую в комнату потянуло холодом с улицы.

— А это Инга, моя подруга, — сказал Земеля, обращаясь к Карабанову, при этом подчеркнув слово моя. И повернувшись к Инге, кивнул на Ивана. — Знакомься, это Десантура. Он теперь будет работать с нами.

Инга сняла шапочку, встряхнула головой, так что волосы эффектно рассыпались по плечам, и подошла к Земеле, положив руку с пальцами, унизанными золотыми кольцами, ему на плечо. Оценивающе посмотрев на Ивана, она усмехнулась.

— Хорош! — потом, наклонившись к уху Земели, не отводя взгляда от Ивана, она, дерзко улыбаясь, спросила. — Не боишься, что я влюблюсь в такого красавчика?

— Куда ты от меня денешься, дурочка, — самодовольно засмеялся Земеля, притягивая Ингу к себе, и многозначительно сказал. — Десантура парень умный и чужого трогать не станет.

* * *

Ранним утром Карабанов тихо поднялся со своей узкой железной кровати с провисшей панцирной сеткой. Несмотря на вчерашние возлияния и неудобную кровать, он чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Ему в жизни нередко случалось спать в гораздо более суровых условиях. Мельком взглянув на сопящего на своей кровати свернувшегося калачиком Воблу, он достал из стоящей рядом сумки аккуратно сложенный синий шерстяной спортивный костюм. Быстро одевшись, он натянул на ноги кроссовки и вышел из комнаты. Пройдя по коридору мимо закрытых дверей остальных комнат, он вышел в небольшой тамбур и, натянув на голову черную шерстяную шапочку, а на руки шерстяные перчатки, открыл дверной замок и вышел на улицу. Тщательно умывшись чистым снегом, чтобы прогнать остатки сна, он приметил стоявшую у стены широкую металлическую лопату для уборки снега. Взяв лопату и взвесив ее в руках, он с энтузиазмом принялся за расчистку двора от снега.

Спустя час весь двор был очищен, а снег сгорнут в несколько аккуратных куч, расположенных так, чтобы не мешать проходу людей и выезду машин. Поставив лопату обратно к стене, хорошо разогревшийся Иван стал выполнять свой обычный комплекс утренней гимнастики, делая вращения руками, корпусом, махи ногами, отжимания и приседания с выпрыгиваниями вверх. Послушное сильное тело требовало еще и еще нагрузки. Иван стал боксировать с тенью, время от времени вставляя после серий руками удар ногой или имитируя выход на бросок. Он так увлекся, что не заметил, как во двор вышел одетый в спортивный костюм Амбал. Потирая заспанные глаза, он с интересом наблюдал за отточенными движениями Карабанова.

* * *

Из завешенного прозрачной тюлью окна, за тренировкой новичка с интересом наблюдала абсолютно голая Инга. Она буквально минуту назад выскользнула из-под теплого одеяла, под которым она лежала рядом с Земелей, чтобы босиком по пушистому ковру подойти к окну и посмотреть, как там на улице, и замерла, увидев боксирующего с тенью Ивана. Земеля поднялся на локте и какое-то время любовался красивым телом девушки на фоне занавешенного тюлью окна. Гибкая, грациозная как лань, с длинными ногами, тонкой талией и небольшой аккуратной грудью Инга была восхитительна. Рассыпанные по плечам густые черные волосы, доходящие до середины спины, подчеркивали абсолютную белизну кожи. Земеля снова почувствовал возбуждение, несмотря на то, что половину ночи он жал и мял это упругое девичье тело, ритмично вдавливая его в широкий двуспальный диван.

— Иди сюда, — хрипло сказал он, не отрывая помутневший от желания взгляд от обнаженной девушки.

— Погоди, — отмахнулась она. — Сейчас, по моему, Десантура крепко зацепится с Амбалом, дай посмотреть кто кого уделает.

— Хочешь посмотреть на гладиаторский бой, — усмехнулся Земеля и легким движением поднялся с дивана, чтобы подойти к окну.

Он был тоже абсолютно голым. На плечах и на коленях мужчины были выбиты воровские звезды, показывающие, что их обладатель топтал зону и был злостным нарушителем режима — отрицалой, заключенным, отказывающимся от любых форм взаимодействия с администрацией в лагере и с органами власти на воле. Отрицалы отказывались выходить на работу в лагере и тем более считали «западло», предпочитая быть наказанными ШИЗо, но не уронить своего авторитета перед другими заключенными. Многие из них надеялись со временем стать положенцами, или даже ворами в законе, поэтому любое проявление слабости для них было не позволительно.

Земеля встал рядом с Ингой и, приобняв ее за талию, стал с интересом смотреть во двор на разворачивающиеся там события.

* * *

— По воздуху махать руками и ногами каждый дурак может, — раздался презрительный голос сзади.

Иван обернулся и увидел одного из братьев близнецов, стоящего на крыльце. Он вчера уже немного научился различать их. Судя по выражению лица, это был Толик. Толик вчера весь вечер провоцировал Ивана и только присутствие Земели не давало ему повести себя совсем грубо. По всей видимости, Толик хотел с самого начала прогнуть новичка и поломать его под себя, тем более что он был уверен в поддержке брата. Карабанов понял, что надо расставить точки над «ё» именно сейчас. Что же ему не в первый раз. Еще в детдоме он привык выгрызать зубами право быть самим собой и ни под кого не прогибаться. Потом была секция самбо с наглыми старшаками, потом срочная служба в армии, где «деды» пытались его поломать, но и там, и там, он сумел правильно себя поставить и завоевать высокое место в местной иерархии.

— Пиздеть тоже любой дурак горазд, — спокойно бросил Иван.

— Как ты меня назвал? — сорвался с места Амбал и угрожающе пошел на Карабанова.

— А ты что, на свой счет принял? — Издевательски ответил отступая Иван, на самом деле выбирая лучшую позицию. — Не думал, что ты себя считаешь дураком и пиздуном.

Амбал ускорился и сходу выбросил мощный боковой удар, метя в челюсть Ивану, но тот легко просчитав это действие, нырнул под руку и одновременно пробил в живот здоровяку жесткий удар левой рукой, а на выходе из нырка пробил боковой в челюсть правой. Большинство крепких парней после такой ответки просто ушли бы в аут, но черепушка у Амбала была крепкая и он только помотал головой как оглушенный дубиной бык и с ревом ринулся на противника. Иван снова ушел и хлестнул еще одним ударом по голове Толику. Тот остановился и наконец вспомнил, что он борец. Расставив руки, он пригнулся и пошел вперед, выжидая момент для выхода на ближнюю дистанцию, чтобы взять захват.

Карабанов легко двигался, играя левой рукой и ожидая действий от противника. Он увидел, что Амбал взял себя в руки и теперь уже не собирается бездумно кидаться вперед, а ждет удобного момента. По манере двигаться и ломаным ушам он с самого начала узнал в нем борца вольника и приблизительно представлял, что последует дальше. Так и есть. Амбал показав рукой движение в сторону головы пошел в ноги. Несмотря на внушительный вес и на то, что Карабанов был готов к такому развитию событий, Амбал оказался достаточно быстрым, чтобы прихватить впереди стоящую ногу противника. Вот только на этом его успех и закончился. Иван отдав ногу сумел, вытащив Амбала вперед и перебросить его в падении через себя, оказавшись в конце приема сидящим у него на груди. Карабанов сразу же вышел из этой позиции на рычаг локтя, заставив хрипящего от боли и от злости Амбала сдаться.

— Все? — спросил Иван, ослабляя давление на руку.

— Все, все, отпусти! — Сквозь зубы простонал Толик.

Карабанов отпустил захват и скатился со своего противника, оставаясь впрочем настороже. Амбал тяжело сопя поднялся на ноги, его взгляд упал на лопату, стоящую у стены. Сделав резкий рывок, он ухватил лопату как алебарду и с бешеными глазами повернулся к отскочившему назад Ивану.

— Все, закончили базар! — раздался негромкий повелительный голос.

Амбал не выпуская лопату из рук обернулся и увидел Земелю, который стоял на крыльце босиком в одних спортивных штанах по пояс голый и поигрывая охотничьим ножом угрожающе смотрел на него. Амбал помедлил еще секунду, а потом бросив лопату на землю пошел прочь, не глядя ни на кого.

Глава 5

Вечером без пяти семь я подошёл к подъезду Тани. На улице довольно холодно, градусов пятнадцать мороза. Вся компания уже в сборе, они весело болтают, переминаясь с ноги на ногу и выпуская облака пара от дыхания.

— Привет! — Здороваюсь я за руку с Борисом и Славой и киваю Тане с Викой как старым приятельницам.

Компания меня шумно приветствует, и все вроде рады видеть. Вика только как-то странно посмотрела, как будто знает обо мне что-то интересное. Парни хорошо одеты с импортными спортивными сумками через плечо. Вика тоже со спортивной сумкой, ну да, она же тоже занимается. Нет, с ней я точно спаринговать не буду. Хватит с меня Бориса и Славика. Минут за пятнадцать мы дошли до моего обиталища. По пути мы оживлённо разговаривали по-английски, вызывая удивление немногочисленных прохожих, спешивших домой с работы. Наверное они приняли нас за иностранную делегацию.

Я издалека увидел, что в маленьких, расположенных у самой земли окошках зала горит свет. Наверное, Ванька уже на месте. У него свои ключи, поэтому ему не пришлось ожидать меня у закрытой двери. То-то парень удивится, когда мы ввалимся в зал такой шумной компанией. У меня не было возможности заранее предупредить его о гостях, так что введу его в курс дела уже по ходу событий.

Мы спустились вниз по ступенькам и, потопав ногами, чтобы отряхнуть с обуви налипший снег, вошли в зал. Ванька уже переоделся, размялся и теперь увлечённо околачивал грушу. Под его мощными ударами тяжёлая груша, звеня стальными цепями, буквально летала, как листок под порывами ветра. Увлёкшийся Ваня понял, что в зал зашла целая куча народа, только когда до него дошла волна холодного воздуха от открывшейся двери. Он оглянулся, и его глаза расширились от удивления. Он явно не ожидал, что я приду в такой большой компании.

Гости тоже были удивлены тем, куда я их привёл. Наверное, когда я рассказывал им о своём зале на цокольном этаже панельной пятиэтажки, они ожидали увидеть тёмный, сырой подвал с пыльным бетонным полом и закреплённым кое-как старым мешком для отработки ударов, обмотанным изолентой, чтобы не рассыпался. А тут у них перед глазами сияющий чистотой, свеже-побелённый, оборудованный зал: с макиварами, грушами, небольшим борцовским ковром и уголком для качки, где рядом с шведской стенкой были аккуратно разложены гантели, гири и стоит скамья со штангой на стойке.

— Ничего себе зал, — удивлённо оглядываясь, протянул Борис. — Небольшой, но такой уютный!

— Слушай, тут просто здорово, — захлопала в ладоши Таня, искоса кинув заинтересованный взгляд на крепкого Ивана, стальные мышцы которого были хорошо видны в разошедшейся на груди самбистской куртке.

— Знакомьтесь, ребята, это мой давний друг и товарищ по тренировкам Иван, студент-первокурсник.

Подошедший к нам Иван при знакомстве протянул руку для крепкого рукопожатия Борису и Славику и осторожно дотронулся своей большой лапищей до рук Тани и Вики. На румяном от мороза лице Татьяны в очках его взгляд задержался немного подольше. Та, в свою очередь, при прикосновении к руке пышущего силой здоровяка, зарделась ещё больше, становясь пунцово-красной.

Когда все наконец перезнакомились, встал вопрос о переодевании. Делая ремонт в выделенном под зал помещении, я, чтобы не воровать площадь зала, не стал выгораживать раздевалку, справедливо полагая, что парням друг друга стесняться нечего. Появление в зале девушек немного затруднило ситуацию, тем более что Вика изъявила горячее желание тоже переодеться и поучаствовать в наше тренировке. Но я нашёл выход, предложив девчонкам переодеться в моей служебной квартирке, дверь которой находилась рядом со входом в зал.

Я провёл девчонок через улицу в свою берлогу. Хорошо, что ремонт был уже закончен, и она имела вполне достойный вид. Если не считать отсутствия нормальной мебели и не обращать внимания на старую раскладушку, сиротливо стоявшую у стены.

— Не пугайтесь, девчонки, — сказал я, заводя девушек в квартиру и включая свет. — Я ещё не закончил приводить в порядок своё скромное жилище, поэтому тут всё по-спартански, но хотя бы чистенько.

— Да не прибедняйся, тут у тебя вполне уютно, — оценивающим взглядом пробежала по комнате Вика и кивнув на дверь в отгороженное помещение, спросила: — Это санузел?

— Да, — кивнул я.

— Можно посмотреть?

— Конечно, — снова кивнул я и добавил: — В общем, располагайтесь, переодевайтесь, кто хочет поучаствовать, и чувствуйте себя как дома. Когда закончите, приходите обратно к нам в зал. Вот ключи от двери, закроете, когда будете выходить.

Парни в зале уже начали переодеваться, достав из сумок наглаженные белые кимоно и коричневые пояса. Я разулся и подошёл к вешалке, на которой висели мои тренировочные вещи. Быстро переодевшись, я подошёл к Ване и вполголоса дал ему вводную.

— Смотри, у нас в гостях сейчас группа мажоров. Все они дети очень влиятельных родителей, учатся в МГИМО и увлечены карате. Я их сюда заманил, чтобы наладить нужные контакты. Они сейчас уверены в своём превосходстве. Это хорошо. Пусть так и думают. Сначала я поработаю с кем-нибудь из ребят, а потом ты. Будь аккуратен. Не жести. Не показывай полностью свой потенциал. Отработай процентов на семьдесят от того, что можешь. Уяснил?

— Да, — ответил Ваня и, отчаянно краснея, спросил: — А эта девочка в очках Таня, тоже каратистка?

— По-моему, нет, — припоминая наш разговор у Тани в квартире, сказал я и весело подмигнул приятелю. — Что, понравилась?

Ваня ещё больше покраснел и шумно засопел носом так и не ответив на мой вопрос.

— Ладно, не говори, — рассмеялся я, — и так вижу, что понравилась. Ну, так давай не теряйся, пока я буду с первым парнем работать, сядь рядом, прокомментируй схватку. Расскажи ей что-нибудь интересное. Будь весёлым и общительным, девчонки это любят. В общем, не зажимайся и действуй по обстановке.

Тем временем дверь в зал снова открылась, и к нам с площадки зашли девушки. В кимоно переоделась только Вика, на ней был повязан зелёный пояс. Таня так и осталась в своём спортивном костюме, который очень выгодно подчёркивал её женственные формы. Борис и Славик тоже уже переоделись и с интересом ходили по залу, рассматривая наши снаряды, пробуя наносить удары то по одной, то по другой макиваре.

Я вышел на центр зала и предложил:

— Мальчишки и девчонки, предлагаю провести сегодняшнюю встречу как дружеский обмен мнениями. Если вы не против, сначала мы разомнёмся, а потом аккуратно поработаем. У нас по два представителя от каждой из сторон, поэтому логично будет поработать каждому с каждым, для опыта и чтобы было поинтересней. А потом, по окончании спаррингов, мы можем подискутировать и обменяться опытом. Как вам такое предложение?

— Принимается, — синхронно кивнули Борис и Славик.

— А почему меня никто в учёт не берёт? — Возмутилась Вика. — Я между прочим два года уже тренируюсь и хочу тоже себя испытать.

— Вика, у меня для тебя другое предложение, — улыбнулся я девушке. — Нам по любому нужен третейский судья, который, понимая в теме, будет разбирать спорные моменты и следить за ходом схваток. Мы все надеемся на твою беспристрастность, несмотря на то, что ты являешься представителем одной из соревнующихся сторон.

— Ладно, — обречённо махнула рукой Вика. — Но предупреждаю, что судить буду строго и неподкупно, невзирая на личности и дружеские отношения. И оговариваю себе право по окончании схваток вызвать на спарринг любого из присутствующих бойцов. Согласны?

Все парни и я, в том числе, заулыбались и выразили своё согласие. Мы решили устроить схватки в формате — один пятиминутный раунд. Хронометристом вызвалась быть Таня, у которой на ручке были одеты японские электронные часы «CITIZEN». В бою разрешены все ударные техники, броски и работа в партере. В голову бьём аккуратно, в корпус работаем в полный контакт. Запрещены: тычки в глаза, удары в пах, по коленям, в позвоночник и по затылку. Первая пара — я и Борис.

Мы вышли на центр застеленной матами площадки и поклонились друг другу. По команде Вики Борис как молния сорвался с места и громким ки-ай атаковал меня прямым ударом с дальней руки в голову, сопроводив это довольно приличным ударом ноги маваши в голову. Я сместился назад и в бок, легко уходя от атаки. Приблизительно минуту я только уходил и защищался, присматриваясь к технике своего противника. В принципе он неплох. Довольно быстрый, технически подкованный, у него есть общая для всех каратистов проблема с головой, он её никак не защищает. Есть определённое закрепощение, которое не позволяет ему выкинуть в серии больше двух-трёх ударов. Я мог бы уже давно закончить поединок, но мне было интересно посмотреть на Бориса в бою, чтобы лучше оценить его характер для дальнейшего общения.

По манере ведения боя видно, что он очень самолюбив, амбициозен и не гибок в принятии решений. Неудачи его раздражают, и он пока не может перестроиться и изменить манеру боя, чередуя несколько наработанных комбинаций, которые мне легко прочитать в самом их начале. Мне не хочется спугнуть его слишком явным преимуществом. Тут дело даже не в технике. У меня гораздо больше опыта. Я, в своей прошлой жизни, и уже в нынешней, провел гораздо больше поединков, с гораздо более опасными противниками, и это не могло не сказываться.

То, что происходит сейчас, для меня просто игра, и поэтому я совершенно расслаблен. Борис же закрепощён подавляющим разум жгучим желанием своей победы. Он слишком хочет выиграть у простого дворника. Хочет доказать и себе и всем вокруг, что он — выходец из высокопоставленной семьи, прирождённый лидер, к услугам которого предоставлены лучшие учителя и тренера, считает себя находящимся на более высокой ступеньке социальной иерархии не только по праву рождения, но и по реальным заслугам. Это давление собственных амбиций в данный момент психологически очень сильно мешает ему.

Я специально дал ему достать себя ударом в корпус. Первая удача придала Борису сил и уверенности, и он удвоил усилия. Он атаковал меня двоечкой прямых ударов в голову, которые я сбил ладонями. Продолжением атакующей серии Бориса был круговой удар ногой по рёбрам маваши, его я принял на подставку локтями и сразу же взорвавшись, в тайской манере, выбил опорную ногу своего противника, уронив его на маты и тотчас обозначив добивание по голове ногой.

Борис после падения и добивания сразу же вскочил на ноги. По команде Вики на продолжение схватки он кинулся на меня как в последний бой, совсем пренебрегая защитой, за что и был наказан моим спин-бэк-киком с разворота в солнечное сплетение. Наткнувшись на мою ногу, противник рухнул на маты. Борику потребовалось секунд пять, чтобы отдышаться и снова подняться в стойку. В его глазах явно читалось упрямство и желание реабилитироваться в оставшееся до окончания боя время. Мы снова сошлись в центре площадки для боя, на этот раз я не стал уходить от атаки, а перекрылся руками и атаковал лоу-киком по ноге, в последний момент немного придержав ногу. Мой противник, получив болезненный удар по неподготовленному бедру, стопорнулся, а я продолжил атаку, нанеся несколько шлепков ладошками ему по голове. Борис попытался закрыться, и тогда я, прихватив его обеими руками за голову, аккуратно обработал его корпус коленями, в самом конце сделав тайскую скрутку и снова уронив его на маты.

— Время! — Послышался со скамейки у стены звонкий голос Тани.

Мы остановились, и Вика подняла вверх левую руку, признавая мою победу. Мы с Борисом поклонились друг другу и пошли на скамейку, уступая место паре Вани и Славика.

Второй бой был более равным. Славик как боец оказался посильнее Бориса. У него были все те же ошибки в технике, но они компенсировались лучшей подготовкой и большим опытом. Ваня, как ударник, за год спрогрессировал очень неплохо, но он по своей базовой подготовке был самбистом и поэтому ему было весьма непросто защищаться от скоростных атак Славика.

Вячеслав неплохо несколько раз попал по Ване, но этим только больше раззадорил моего приятеля. Они по габаритам были весьма близки друг к другу. Оба мощные, но при этом отнюдь не медленные. Парни, хекая и сопя как буйволы, осыпали друг друга ударами рук и ног. Если положить руку на сердце, я бы отдал предпочтение в этой схватке Славику. Он был точнее. Но и Ваня, если и уступал, то не разгромно, а оказывал очень достойное сопротивление.

Наконец, сцепившись на ближней дистанции, Славик дал возможность Ване провести бросок через бедро, и они оба упали на маты. В борьбе Ваня был посильнее. Проведя удачный бросок, он взял своего противника на сайдконтроль. Но и Славик в партере был явно не новичком и очень грамотно защищался от попыток Вани закончить схватку сабмишеном. Они провозились внизу до самого конца схватки, пока Таня не сообщила об окончании времени. По результатам боя Вика присудила победу Славику по очкам, с чем я в принципе был согласен.

Во время пятиминутного перерыва Борис и Славик что-то активно обсуждали. Думаю, они пытались выработать стратегию на предстоящие поединки. Ваня, набравшись смелости, подошёл к Тане, и они весьма мило беседовали. А ко мне подошла Вика. Она села на скамейку рядом и уставившись на меня изучающим взглядом, спросила:

— Ты ведь в бою против Бори не выкладывался на полную?

— Нет, — честно ответил я, с улыбкой смотря ей в глаза.

— У меня со стороны сложилось впечатление, что ты просто играл с ним и мог закончить схватку в любой момент, — Вика, не поддаваясь моему скромному обаянию, всё также внимательно смотрела на меня.

— Ну скажем так, я не играл, а изучал манеру его боя и подстраивался к нему, — ответил я, не убирая улыбку с лица.

— Ты говорил, что занимался у ученика Рауля Рисо, но ни в твоей манере боя, ни в твоей технике нет ничего от оперативного карате. Я занимаюсь уже два года и у меня глаз наметан на такие вещи. Твоя техника больше похожа на тайский бокс и кикбоксинг. Я много раз видела записи боёв по видео. Ты двигаешься очень похоже на этих ребят и технику применяешь очень похожую.

Вот ведь настырная. Смотрит, как будто хочет проникнуть в самую душу. Надо как-то аккуратно съехать с темы. Она вроде говорила, что происходит из семьи потомственных военных и папа у неё генерал. Вот только интересно, генерал каких войск у неё папа? А может он не армейский, а комитетский генерал?

— Я не говорил, что занимался у ученика Рауля Рисо. — пожав плечами, ответил я. — Я сказал, что пересекался и общался с ним, примерно так, как мы сейчас общаемся. А занимался я у других людей. А как называется то, чем я занимаюсь, мне не очень важно. Для меня важнее эффективность, чем то, как это именуют.

— Ладно, надо продолжать, а то вы сейчас совсем остынете, а поговорить можно будет и потом, — кивнула Вика и легко поднялась на ноги.

Следующая схватка была моя и Славика. Мне было интересно поработать с ним в иной манере, нежели чем я работал с Борисом. Бой Славика и Вани показал, что Славик хороший борец. Интересно было бы переиграть его на этом поле. Мы вышли на центр ковра и поклонились друг другу. По команде на начало боя Славик не пошёл вперёд как в прошлом бою, а наоборот остался на месте, отдавая инициативу мне. Видно, решил работать на контратаках, рассчитывая меня подловить на ошибке во время атаки. Ну что же, мне это только на руку.

Я пошёл вперёд в борцовской манере и легко смахнул ладонями двойку прямых в голову, вошёл в клинч, взяв плотный захват за кимоно, сковывая руки противника. Славик принял моё предложение побороться и, взяв ответный захват, попытался подвернуться на бросок через бедро. Сделал он это довольно грамотно, но я успел подсесть вниз и не дал себя вытянуть на бросок. Какое-то время мы перетягивали друг друга. Славик в надежде вытянуть меня на бросок силой, а я, желая сделать ему контрприём — подсад. Поняв, что вырвать вверх и бросить через себя упёршегося противника не получится, я наоборот резко ушёл вниз, упав на маты и обвив ногу Славика своей правой ногой, провёл сваливание противника, выходя ему на скрутку пятки. Я правильно понял, что Славик не самбист. Защититься правильно от жесткого болевого на ногу он не сумел и был вынужден сдаться.

Победа была за мной, но Славик никак не мог смириться с таким быстрым поражением и, встав на ноги, предложил:

— Давай ещё одну схватку, я даже настроиться на бой не успел.

— Давай, — соглашаясь, кивнул я и отошёл на середину ковра.

По новой команде Славик первым пошёл в атаку. Он сделал пару шагов и выпрыгнул вверх, нанося прямой удар ногой мне в живот. Я ушёл в сторону и разорвал дистанцию. Славик быстро перестроился и продолжил атаку, преследуя меня по ковру. Он двигался весьма неплохо, не кидался бездумно вперёд, а грамотно теснил меня, при этом раздергивая левой рукой и угрожая пробить мощный удар правой. Я отступал, пока не поймал ритм движения противника, и на следующем цикле, вместо того чтобы привычно отступить, я наоборот сделал небольшой подшаг и влепил левой ногой по круговой траектории стопой в челюсть Славику. В карате этот удар называется ура-маваши и бывает весьма неожиданным, если выполнить его на средней или короткой дистанции. Славик, нарвавшись на мой удар, запнулся и упал лицом вниз на маты. Это был четкий нокаут.

«Вот блин! Я ведь не хотел этого». — пронеслось у меня в голове

Я присел рядом со Славиком и осмотрел его.

— Ваня, нашатырь, — бросил я товарищу, который уже стоял рядом.

Тот, пулей сорвавшись с места, бросился к нашей дежурной аптечке, лежащей на полочке у входа. Буквально через несколько секунд он вернулся с ваткой, пропитанной нашатырным спиртом. Я аккуратно сунул ватку Славику под нос, и тот, вздрогнув, мгновенно пришёл в себя.

— Тихо, тихо, не вставай. Лежи, — пресёк я его попытку встать на ноги. — Как ты чувствуешь себя?

— Мутит немного и голова болит, — слабо ответил Славик после секундной паузы.

— Полежи на матах, я тебя сейчас немного полечу, — убедительно сказал я и, повернувшись к парням и девчонкам, которые сгрудились вокруг нас, попросил: — Ребята, дайте нам пространство и воздух. Минут десять не мешайте, пожалуйста, чтобы я мог сосредоточиться.

Никто не стал спорить, и все, включая и Ваню, отошли к скамейкам, где поглядывая на меня и лежащего на матах Славика, начали тихо переговариваться. Я сел по-турецки на маты рядом со Славиком и попытался отстраниться от всего постороннего, сосредоточившись на дыхании. Минуты через три, когда мне удалось прогнать посторонние мысли из головы, я запустил циркуляцию малого небесного круга и сделав несколько оборотов погнал ци в руки. Когда кисти рук налились теплом и стали пульсировать от переполнявшей их энергии, я свел ладони так, как будто держал в них футбольный мяч. Делая пульсирующие сжимающие и разжимающие движения, я попытался почувствовать упругий шар между ладонями, представляя, как мои ладони излучают наружу ци.

Когда ощущение упругого шара между ладонями стало явным, я открыл глаза и посмотрел на лежащего Славика, который с интересом смотрел за моими странными пассами. Подвинувшись к нему поближе, я расфокусировал зрение, так чтобы изображение перед глазами потеряло свою резкость. Через некоторое время мне показалось, что я вижу лёгкую красную дымку вокруг головы Славика. Тогда я положил свою левую ладонь ему на голову сверху и стал представлять, как через неё в голову Славика вливается золотистый поток, смывающий красную дымку, в которой мне виделось лицо лежащего парня. Я стал правой рукой делать пассы над лицом Славика, помогая золотистому потоку разгонять красную дымку.

— Ты что-нибудь сейчас чувствуешь? — спросил я Славика.

— Как будто прохладный ветерок подул в голове, — удивлённо сказал тот. — Мне даже вроде немного полегче стало.

— Хорошо, закрой глаза, расслабься и полежи ещё немного, я ещё с тобой поработаю, — кивнул я, продолжая гнать поток ци и разгонять красную пелену над головой парня.

Минут через десять подобных действий я перестал видеть лёгкую красную дымку вокруг головы Славы. Мне показалось, что её место заняло лёгкое и ровное золотое свечение. Я прекратил пассы и, положив руки на колени, сказал:

— Всё, можешь вставать.

Славик аккуратно сел и осторожно потрогал свою немного припухшую левую скулу, куда прилетел мой удар.

— Как себя чувствуешь? — устало спросил у него я.

— На удивление хорошо, — сразу отозвался Славик. — Голова совсем не болит, и не мутит даже. Немного тянет скулу, там, куда пришёлся удар, но это мелочи.

— Извини, что не удержал ногу, — немного виновато сказал я.

— Пустяки, — махнул рукой Славик. — Мне на тренировках и не так прилетало, да я и сам виноват, что нарвался.

— Что это было? — требовательно меня спросила Вика.

Ребята обступили нас, и все смотрели на меня.

— Да, что было, что было… Сами же все видели. Я не удержал ногу и ударил Славика. Слава богу, всё обошлось, и он в порядке, — развёл я руками.

— Да я не об ударе, а о том, как ты лечил Славика, — покачала головой Вика.

— Да я никого не лечил, — усмехнулся я, вставая на ноги. — Так, помахал руками перед лицом, больше разгоняя воздух, чем по делу.

— Но у меня действительно прошли и головная боль, и тошнота, — возразил Славик, тоже поднимаясь на ноги.

— Это просто самовнушение, — засмеялся я. — А я тебе просто помог своими действиями, послужив неким плацебо.

— Ну, может быть, — с сомнением пробормотал Славик.

Дальше прошёл поединок Вани и Бориса, который ожидаемо закончился безоговорочной победой Вани. Ваня, улучив момент, утащил противника в партер и там провёл ему болевой на ногу. Мы уже хотели заканчивать с бойцовской частью встречи, уделив время, разбору технических моментов, но Вика настойчиво напомнила о своём праве вызвать одного из нас на бой.

Как я и подозревал, в качестве спарринг-партнёра она выбрала меня. Пришлось согласиться и честно пять минут драпать от этой валькирии по ковру, чтобы она не разделала меня под орех. Кстати, Вика реально молодец. Удары у неё быстрые и хлёсткие, техника поставлена на должном уровне. Конечно, по пробивной силе они для меня слабоваты, но какому-нибудь хулигану на улице этого должно хватить. Сам я отвечал ей очень редко, больше останавливая отчаянную девчонку, когда она уж слишком донимала меня.

Потом мы с Ваней показывали особенности того, чем мы занимаемся, демонстрируя и ударную технику, и работу в партере, и даже работу против ножа и палки. Судя по наводящим вопросам и горящим глазам зрителей, всё нами показанное произвело на них хорошее впечатление. В целом наша совместная тренировка прошла вполне удачно. По её окончании мы с Ваней проводили ребят до Таниного дома и тепло распрощались, договорившись о следующей встрече в это воскресенье.

Когда я провожал Ваню до метро, он был необычно молчалив, а потом сказал:

— Классная девчонка эта Таня. Как ты думаешь, если я на нашей следующей встрече приглашу её сходить со мной в кино, она не откажется?

— Думаю, должна согласиться, — поддержал друга я, вспоминая, как смотрела Таня на Ивана.

— Тогда я ее точно приглашу, — расцвёл как майская роза Разуваев.

* * *

Около десяти часов вечера к уютному домику, стоящему по улице Луговой в подмосковном посёлке Толстопальцево, подъехала бежевая шестёрка. Оттуда вышли трое одетых по-спортивному мужчин в одинаковых чёрных вязанных шапочках и с одетыми на руки чёрными перчатками. Шестёрка, высадив пассажиров, сразу же отъехала от дома и остановилась метрах в пятидесяти дальше, около покрытого льдом маленького озера, виднеющегося за деревьями небольшой лесопосадки. Эта дальняя улица в такое позднее время была совершенно пустой и тёмной. Не горело ни одного фонаря. Кое-какой свет давала только полная луна, скрывавшаяся время от времени за пробегающими тучками. К вышедшим из машины мужчинам подошёл тощий тип, одетый в старую шапку-ушанку и телогрейку. Он возник внезапно, как будто материализовался из ниоткуда.

— Дома только он сам и его мать. Собаку во дворе я уже накормил нашей фирменной колбаской, теперь она дрыхнет без задних ног. Свет горит только в дальней комнате. Скорее всего, он смотрит телек. — тихо сказал он. — Соседний дом справа пустой, в том что слева живёт семья с маленькими детьми. Они спят уже. Собаку там я тоже успокоил.

— Понял. Значит так, ты Вобла, стой тут на стрёме, если пойдут какие-то левые движения, свисти. — кивнул Земеля парню в телогрейке и, повернувшись к остальным двум подельникам, отдал приказ. — Лезем прямо через ворота. Дальше вскрываем дверь и быстро по комнатам. Бабке в рот кляп и связать. С мужиком аккуратней, он должен нормально разговаривать, поэтому не переусердствуйте. Это особенно тебя касается, Амбал. В доме не болтать, имён и кликух не называть, говорить буду только я. Все поняли?

— Угу, — кивнул мужик поплотнее и шире в плечах.

— Десантура, не слышу.

— Понятно, — кивнул второй.

— Первым идёшь ты, Десантура. Перелазишь через ворота, бежишь до дома и там замираешь. Слушаешь во все уши. Если всё будет спокойно, делаешь знак. Вторым пойду я. Последним, по моему знаку, пойдёт Амбал. Давай, Десантура, пошёл. — махнул рукой Земеля.

Один из троицы подошёл к высоким железным воротам и лёгко, перескочил через них, почти не произведя шума. Дальше парень раскатал свою шапочку, закрывая лицо и оставляя только прорези для глаз. Он лёгким шагом прошёл по двору к деревянному крыльцу. И там замер у двери, прислушиваясь. Через пару минут не услышав ничего подозрительного, парень махнул рукой, подавая сигнал сообщникам, которые напряжённо смотрели на него из-за забора.

Земеля не менее ловко, чем парень до него, перескочил через ворота и неспешно подошёл к крыльцу. Послушав немного у двери, он достал фонарик и связку отмычек из кармана куртки.

— Подсвети, — протянул он фонарик стоящему рядом Десантуре.

Тот, взяв фонарик, расстегнул куртку и прислонившись к двери, прикрыл его полой расстёгнутой куртки так, чтобы свет падал только на замок. Земеля повозился некоторое время с замком, а потом, после едва слышимого щелчка, аккуратно потянул дверь на себя. Дверь начала открываться, но застопорилась на натянутой цепочке. Земеля тут же достал из кармана кусок связанной узлом резинки, образующий кольцо. Он максимально, насколько позволяла цепочка, открыл дверь и прикрепил резинку к цепочке у самого крючка. Потом аккуратно просунув образовавшуюся в щель свою кисть, он накинул второй конец резинки на конец внутренней дверной ручки и аккуратно прикрыл дверь. Цепочка тихо звякнула и слетела. Земеля оглянулся и дал знак Амбалу, чтобы тот тоже лез через ворота.

— Давай внутрь, — одними губами шепнул Земеля Десантуре и открыл дверь, пропуская сообщника вперёд.

Двое мужчин скользили бесшумными тенями по коридору. Из-под одной из закрытых дверей пробивалась узкая полоска света. Земеля молча показал Десантуре на дверь и повелительно ткнул в него пальцем, давая понять, что именно он будет брать хозяина квартиры. В этот момент через входную дверь грузно вошёл Амбал, неловко уронив что-то при входе. В темноте загремело. Десантура был уже у нужной двери, когда та открылась. В проёме двери показался смуглый усатый черноволосый мужчина средних лет, одетый в дорогой шёлковый домашний халат. Падающий из комнаты свет хорошо освещал его силуэт.

Десантура ударил мужчину кулаком в живот, а потом ещё и ещё, глуша зарождавшийся в горле хозяина квартиры крик. Вместе с ударами Десантура буквально внёс мужчину в большую комнату и мощным толчком опрокинул его на диван.

— Молчи, сука! — с явной угрозой прошипел он, доставая из кармана кнопочный нож.

* * *

Мужчина в халате, привязанный к стулу, ужасом смотрел на кончик ножа, который очень нервируя, маячил у самого его глаза. Из его забитого какой-то вонючей тряпкой рта раздавалось жалобное мычание. В комнате помимо него находилось два здоровенных бандита с лицами, скрытыми масками. Один, тот что его избил, молча сидел на роскошном импортном диване и безразлично смотрел американский боевик, который крутился на импортной видеодвойке «SONY», купленной полгода назад по случаю. Второй стоял непосредственно рядом с ним и, играя остриём ножа у самого его глаза, тихо говорил:

— Я знаю, что ты хранишь золото и деньги у себя дома. Отдай их мне, и мы просто уйдём, а ты и твоя мамаша, что лежит в соседней комнате, останетесь живы. Я сейчас выну тряпку у тебя изо рта, а ты мне всё расскажешь. Будь умницей. Хорошо?

Мужчина осторожно, чтобы не напороться глазом на нож, кивнул, выражая своё согласие быть умницей. Бандит с ножом вытащил у него изо рта тряпку, и мужчина очень быстро и тихо зашептал:

— Послушайте, вы меня с кем-то спутали. Я обычный врач, у меня нет никакого золота. У меня есть в доме немного денег, заберите их все, только не трогайте меня и маму.

Мужчина с ножом резко ударил привязанного к стулу хозяина квартиры кулаком в живот и укоризненно сказал:

— Ну зачем ты меня обманываешь, Миша. Я тебя отлично знаю. Ты же Миша Арутюнян — известный зубной врач. Ты же половине цыган Московской области хавальники золотом замостил. Я тебе больше скажу, я даже знаю того, кто тебе с Магаданских приисков золотой песочек для коронок таскает. Ты мне сейчас здесь горбатого не лепи, а то я ведь могу огорчиться, и тогда наш разговор пойдёт совсем по-другому. Пожалей дурачок себя и маму.

— Поверьте, у меня дома нет золота. Я не храню такие вещи у себя, вы же сами понимаете, что будет, если милиции найдёт у меня дома золото… — мужчина умоляюще смотрел на своего мучителя.

Бандит сделал резкое движение, и ухо Михаила Арутюняна пронзила резкая боль, а потом что-то горячее закапало ему на плечо. Бандит поднёс что-то к лицу Михаила, и тот увидел, что это окровавленная мочка его собственного уха.

— У-у-у-у, — тонко завыл от ужаса и от боли хозяин дома.

— Ещё раз соврёшь, я отрежу твоё ухо целиком, потом другое, а потом нос. У тебя ещё много есть того, что можно отрезать. А не хватит у тебя, так через стенку лежит твоя мамаша, и поверь, что у моего приятеля, который сидит рядом с твоей мамашей, рука не дрогнет. Ну, так что, ты будешь говорить, сука⁉

— Бу-уд-ду, — подвывая, с трудом выдавил из себя Арутюнян.

* * *

Через полчаса троица бандитов спокойно вышла через ворота. Они уходили с богатой добычей — около полукилограмма золотого песка и двенадцать с лишним тысяч рублей. В доме остались связанными известный врач — стоматолог Михаил Арутюнян и его мать. Михаил про себя злобно проклинал грабителей, один из которых отрезал мочку его уха. Он прекрасно понимал, что ничего не сможет сделать. Даже обратиться в милицию он не сможет, поскольку в этом случае у милиции возникнут интересные вопросики уже к нему, насчёт ворованного с приисков золота. Но тут он вспомнил об одном важном человеке из армянской диаспоры. Этот человек был не последним в криминальном мире и в своё время он помог Михаилу выйти на того, кто по сходной цене будет поставлять золото. Тогда он хорошо отблагодарил земляка. Видно настало время обратиться к нему снова.

Глава 6

Виктория порывисто и быстро вошла в кабинет деда. Тот сосредоточенно работал, сидя за большим полированным массивным письменным столом с крышкой, покрытой потертым зеленым сукном. На столе стоял дорогой письменный набор из малахита, а рядом лампа с зеленым абажуром. Увидев внучку, он быстро закрыл папку, содержание которой до этого тщательно изучал, и расплылся в приветливой улыбке.

— Неужели моя юная непоседа решила так скоро навестить своего старенького больного дедушку? — Хитро прищурившись, спросил он.

— Да чего ты прикидываешься, дед? Какой же ты старый и больной, если ты по лестнице поднимаешься быстрее меня, хотя мне всего двадцать, а тебе скоро семьдесят два стукнет. Всем бы такими крепкими в твоем возрасте быть.

Вика подошла к деду, звонко чмокнула его в щеку, а потом обошла стол и села в глубокое кресло, устроившись в нем поудобнее.

— Ну давай, хитрюга, рассказывай. Я по твоим глазам вижу, что у тебя есть для меня что-то интересное. — Подмигнул внучке подтянутый еще крепкий мужчина, которому и шестьдесят лет с виду было не дать.

— Ага, есть у меня много чего интересного, но сама не знаю, с чего начать, — тряхнула своими длинными черными волосами девушка.

— Раз не знаешь, с чего начать, начинай с самого начала, — рассмеялся дед.

— Ну с начала так с начала, — покорно согласилась Вика. — Как ты уже знаешь, мы вчера должны были пойти в зал к этому загадочному сантехнику-дворнику Юре. Прежде всего, всех нас удивил сам зал. Он находится на цокольном этаже пятиэтажки. Приблизительно шестьдесят — семьдесят квадратных метров. Чистый, недавно побеленный, с хорошим освещением. Внутри зал оборудован различными тренажерами и приспособлениями для тренировок. Большая часть из них самодельная, но все сделано очень хорошо и выглядит очень прилично.

— Рукастый малый этот Юра, — кивнул дед. — Хорошее сочетание: эрудирован, образован, еще и руки у него откуда надо растут.

— Да это точно, — согласилась с дедом Вика. — У него через стенку с залом служебная квартира. А так как в самом зале не отгорожена раздевалка, то Юра предложил нам с Таней переодеться у себя в квартире. Ты бы видел, как он сам красиво положил плитку в санузле, и вообще все там отремонтировал. Конечно, у него там не дворец, но все выглядит очень достойно.

— Хорошо, — усмехнулся дед. — Я уже понял, что этот твой Юра очень мастеровитый парень. А что еще интересного там было? Как он проявил себя как боец?

— Никакой он не мой. Мне, между прочим, такой типаж совсем не нравится, — возмущенно заметила Вика и тут же продолжила. — Интересного было много. Как боец, честно говоря, он очень хорош. Я даже не знаю, с кем его сравнивать. Он провел три поединка. Первый с Борисом, второй со Славиком, ну и на третий я сама его вытянула.

— Я так знал, что ты не ограничишься просто просмотром со стороны, — засмеялся дед. — Ну, и что такого космического там было?

— Начнем с того, что он тщательно скрывал свой потенциал и работал не в полную силу, особенно против Бориса. То, что он показал, это не карате, а очень похоже на кикбоксинг или тайский бокс. Я видела много видео записей и могу оценить стиль работы. Он двигается как таец, стоит на полной стопе, ногами бьет не так как в карате, а с проносом. Очень жесткий и взрывной, сам к ударам не чувствителен, набивка у него на высоком уровне. Руки у него явно не каратисткие, а больше боксерские, плюс хорошо бьет локтями и коленями.

С Бориком он поначалу просто играл, а потом легко несколько раз показал свое превосходство. Борька в эти моменты со стороны смотрелся совсем беспомощным. Со Славиком, впрочем, он разделался так же легко. Причем и в борьбе тоже, хотя Славик в свое время был очень неплохим дзюдоистом, да и у нас в группе он входит в тройку сильнейших бойцов.

— Интересно, — задумчиво потер переносицу дед. — Получается, он какой-то универсальный боец. Ты сама-то, когда с ним работала, что ощутила?

— Со мной он был очень аккуратен. Я атаковала его на полную, но все уходило как вода в песок. Он очень хорошо двигается и легко уходил от моих атак. Когда он оставался на месте, то так же легко блокировал мои удары, хотя я выкладывалась на полную. Несколько раз он принимал мои удары в корпус, и хоть я била со всей силы, никакого видимого впечатления на него это не произвело.

— Получается, что у нас появился какой-то провинциальный кладезь талантов, — снова усмехнулся дед и рассуждая как бы сам с собой, продолжил. — Хорошо образован, прекрасно говорит по-английски, очень много знает, причем того, чего по идее и не должен знать. Руки у него растут из нужного места: может и кран починить, и розетку, и плитку в ванной положить. Пробивной. В Москве совсем недавно, а сумел как-то выцыганить себе служебную квартиру и зал, которые сам же отремонтировал и оборудовал. Обаятельный и харизматичный — вон как всю вашу компанию сумел к себе расположить. А вы ведь непростые ребята. Вы коренные москвичи, и из очень хороших семей к тому же. Чувство превосходства перед провинциалами, вы все впитали в себя с молоком матери, можно сказать. И кроме того, он очень сильный боец, настолько, что даже опытный Славик для него не противник. Что я еще упустил?

— Только то, о чем я тебе еще не рассказала, — ответила Вика. — В бою против Славика, он случайно сильно ударил его ногой в голову. Настолько сильно и точно, что тот мгновенно рухнул в нокаут. Славик сам рванул вперед и подставился, но все же. Товарищ Юры, который уже был в зале, когда мы пришли, принес ватку с нашатырем, и Славик быстро очнулся. Но у него, после удара, была тошнота и сильно болела голова.

— Симптомы сотрясения мозга, — заметил внимательно слушавший дед.

— Да, — соглашаясь, кивнула Вика. — Юра попросил ему не мешать, посидел пару минут, настраиваясь, и стал делать над лежащим на матах Славиком какие-то пассы руками. Все это продолжалось минут десять. После чего Славик встал на ноги и сказал, что чувствует себя вполне в порядке, а боль и тошнота совсем ушли.

— Как думаешь, это произошло после непонятных пассов Юры, или просто у Славика все само прошло? — С интересом подался вперед дед.

— Трудно сказать, — задумалась Вика. — Славик сразу тогда сказал, и потом уже без Юры подтвердил, что когда он лежал на матах, а Юра над ним колдовал, он чувствовал освежающий прохладный ветерок в голове и какую-то легкую пульсацию. Боль в голове у него проходила постепенно, пока не ушла совсем. Я помню, как ты мне рассказывал про одну целительницу из Грузии — Джуну, по-моему. Ты говорил, что она лечила очень больших людей там наверху. То, как действовал Юра, очень мне напомнило твой рассказ о ней.

— Ну что же, еще один интересный фактик в нашу копилочку, — задумчиво сказал дед. — Как-то многовато для одного, уж очень молодого человека. Ты так не находишь?

— Так и я же так думаю, — согласилась девушка. — Слишком он многогранный какой-то. А тут еще одна мысль у меня вот только что мелькнула. Я, общаясь с ним, хоть убей, не вижу в нем парня семнадцати лет. Такое впечатление, что я общаюсь с человеком намного старше и опытнее меня. По манере построения фраз и по выражению глаз, когда он смотрит на нас, мне иногда кажется, что он ближе к моему отцу по возрасту, хотя такого просто не может быть.

— Вы еще собираетесь с ним встречаться?

— Да, ребята сильно загорелись, и Танюшке стало интересно. Вот мы и решили в воскресенье еще прийти в тот зал.

— А Танюшке что там интересного? — Удивился дед. — Она у вас вроде не спортсменка.

— Она нет, но в зале у Юры есть один спортсмен, который ее очень заинтересовал. Он ученик и товарищ Юры, учится на первом курсе в СТАНКИНе, — засмеялась Вика.

— А тебя, там никто не заинтересовал? — Хитро прищурился дед, смотря на девушку.

— Конечно же заинтересовал сам Юра, но только как загадочный персонаж и никак более, — сразу нашлась та.

— Ну ладно, присмотрись еще к этому парню, а я по своим каналам его пробью. — Кивнул дед.

— А мне расскажешь, что узнал? — Загорелись глаза у девушки.

— Если это не будет проходить под грифом секретно, то конечно расскажу. — Совершенно серьезно сказал дед.

* * *

Когда Вика ушла, ее дед немного задумчиво посидел за столом и взялся за трубку телефона. Набрав номер по памяти, он дождался, когда на противоположном конце ответит знакомый голос с легкой хрипотцой.

— Привет, Степаныч.

— Здравия желаю, Виктор Петрович, — сразу же откликнулся собеседник.

— Как служба?

— Да твоими молитвами, все пучком. — Послышался легкий смешок. — Сам-то как? Не утомился еще отдыхать на пенсии?

— Если честно, то утомился, — подтвердил Викин дед. — Но что поделаешь, если обратно на службу не берут.

— Ничего, Петрович, когда-то и на пенсию пора, не все же как молодому козлику скакать. Мне вот тоже через несколько годков на покой уходить нужно будет.

— Вот и будем с тобой на пару на лавочке в домино козла забивать, — засмеялся Виктор Петрович.

— Ага, и на рыбалку ездить, — охотно поддержал его собеседник. — Ты по делу, или так поболтать?

— Да есть у меня одна небольшая просьба к тебе.

— Говори.

— Нужно одного человечка пробить по тихому. Кто таков, чем дышит, ну и по всей схеме.

— А что с ним не так? — Заинтересовался Степаныч.

— Да все слишком хорошо с ним, а мне как-то не верится, — откровенно ответил Виктор Петрович. — Понимаешь, он вокруг моей старшей внучки крутится. Вика у нас девчонка видная, красивая, а этот провинциал, дворником работает где-то в районе метро Новогиреево на улице Сталеваров, говорит поступать в институт на следующий год хочет. В общем, я хочу быть спокойным за свою внучку. Та, как мне кажется, на него немного запала. Так вот я думаю, а не подводка ли это со стороны. Сам знаешь, на какой должности у меня сейчас сын. Неплохо было бы этого парнишку по нашим каналам проверить.

— Вот, узнаю заботливого деда и отца! — Засмеялся с той стороны Степаныч. — Ладно, давай мне его установочные данные. Узнаем про него даже то, что он сам про себя не знает.

— Но только максимально осторожно, чтобы парень не почуял, что им интересуются, слишком он не по годам шустрый и умный. Два плюс два точно сложить может.

— Обижаешь, Петрович, отработаем твоего дворника как надо, по высшему разряду. — Хмыкнул Степаныч.

— Ну извини, Степаныч, это я так, по стариковски беспокоюсь, — рассмеялся Виктор Петрович.

* * *

Я встречал Верочку на железнодорожной станции Новогиреево. На улице был легкий морозец: минус пять, и поэтому мне, в теплой куртке и зимних ботинках, было совсем не холодно, несмотря холодный на ветерок, который мел пушистый снег мне прямо в лицо. Я повернулся к ветру спиной и накинул на голову капюшон. Народа на станции было совсем мало. Сегодня суббота, и все приличные люди либо гуляют в центре, либо сидят по домам в тепле. Мы тоже приличные люди, поэтому не будем бродить по улице, а пойдем сейчас в кино.

К перрону, разгоняя легкую поземку, наконец подошла нужная электричка из области. Двери с легким шипением разошлись, из вагона выскочила румяная Верочка и звонко чмокнула меня в губы.

— Замерз? — Хитро подмигнула она мне.

— Не-а, — ответил я, — я же тепло одет.

— Ха! А я уж думала предложить тебя согреть, ну раз ты не хочешь… — лукаво улыбнулась девушка.

— Как прямо здесь? — Удивился я, оглядываясь.

— Ну да, — кивнула Верочка и, толкнув меня кулачком в шерстяной варежке в бок, резко сорвалась с места. — Догоняй!

Спустя пару мгновений я рванул вслед за ней и очень быстро настиг беглянку, схватив ее и крепко прижав к себе. Верочка развернулась в моих объятиях и только тесней прижалась.

— Ну что, согрелся? — Тихо прошептала она, улыбаясь и пристально смотря мне в глаза.

— Ага, — кивнул я, и девушка закрыла мне рот длинным поцелуем.

* * *

Уже после посещения кинотеатра мы с Верой сидели в кафе, вкусно кушали и весело смеялись, вспоминая забавные моменты из только что просмотренного фильма. Девушка заливалась звонким смехом, сильно удивляясь тому, что я с первого раза запомнил фильм чуть ли не наизусть, и теперь дословно цитировал особо забавные реплики артистов. Ей было невдомек, что фильм «Любовь и голуби» я смотрел раз двадцать, это точно.

Теплая куртка Верочки висела на спинке ее стула. Она была очень хороша в своей бирюзовой водолазке под горло. Ее толстая русая коса опускалась через плечо спереди, красиво облегая грудь. Синие-синие глаза девушки стреляли в меня лукавыми лучиками, особенно когда мой взгляд против воли останавливался на манящих бугорках, натягивающих тонкую водолазку. Ну а что вы хотели? У меня уже давно не было секса, а тут прямо напротив сидит такое синеглазое чудо с заплетенной косой.

Я совсем не влюблен в Верочку. У меня нет планов на серьезные долгие отношения ни с Верой, ни с кем-либо еще. Слишком уж сейчас все неопределенно в моей жизни. Но она мне безусловно нравится. Верочка умная и красивая, у нее все в порядке с чувством юмора, и я вижу, что я нравлюсь ей. Несмотря на то, что в этом теле я младше ее на четыре года, она явно подает мне знаки, что готова зайти в наших отношениях дальше походов в кино и поцелуев у подъезда. Ну а кто я такой, чтобы отказываться.

Самой подходящей женщиной для меня была Марина. Мне с ней было интересно, легко и приятно. Марина была уже взрослой и сформировавшейся женщиной, в том золотом возрасте, когда обладая еще очень привлекательным телом, у женщины уже улетучиваются из головы иллюзии, что ей все мужчины чего-то должны. Молодые девчонки, за редким исключением, хотят только получать и редко способны отдавать. Их голова забита мечтами об идеальных мужчинах, которых на самом деле не бывает. Они просто еще не стали настоящими женщинами, и нужно время, чтобы они созрели, набрались жизненного опыта и поняли немного жизнь.

Когда я говорю «отдавать», это значит ценить и уважать своего мужчину, быть ему надежным другом и любовницей одновременно. В своей прошлой жизни, я от одной женщины услышал фразу: «Если весь мир будет против тебя, а ты будешь отстреливаться, то я буду подавать тебе патроны». Изначально эту фразу приписывают Еве Браун, и в ее исполнении она звучала немного по-другому, но близко по смыслу. Это означает, что женщина полностью связывает свою судьбу с человеком, которого она любит, и готова пойти за ним в огонь и воду.

Мне кажется, что Марина реально пошла бы за мной в огонь и в воду. Именно поэтому, узнав, что она погибла, я сделал все, чтобы отомстить за ее смерть. Получилось так, что я неправильно просчитал события и мстил совсем не тем. Те, кого я считал виновниками ее смерти, оказались лишь пособниками в сокрытии улик. А истинный убийца — «оборотень в погонах» Потапов, пока жив-здоров и наслаждается жизнью. Но я все помню, и я привык отдавать свои долги. Я отдам и этот долг, но немного позже. Подожду, чтобы улегся шум от моего предыдущего выступления.

Ладно, это дело недалекого, но все-таки будущего. Марины больше нет, а я далеко не монах, чтобы соблюдать обет воздержания, поэтому буду решать половой вопрос по возможности. И сейчас, судя по немного опьяневшим после пары бокалов вина глазам Верочки, мои шансы на решение этого вопроса весьма высоки.

— А что мы будем делать, когда выйдем из этого кафе? — Лукаво спросила девушка, прерывая мои мысли.

— Я пока вижу только два варианта развития событий, — тут же ответил я. — Первый: я провожаю тебя домой, довожу до подъезда и, целуя в щечку, желаю тебе хорошего вечера…

— Фи! Это так скучно, — сдвинула бровки девушка. — А второй?

Глаза Верочки сейчас были просто бездонно синими, они затягивали меня в себя словно синяя бездна. Ее влажные губки немного приоткрылись, и я видел, как вздымается ее грудь. Все вместе это производило на меня какое-то магическое воздействие. Возможно, конечно, что это просто спермотоксикоз от долгого отсутствия женщины в моей жизни. Так не пора ли сейчас это исправить?

— А второй, — сказал я, понизив голос и наклонившись к девушке поближе. — Второй, на мой взгляд, намного интереснее. Я уже закончил ремонт в своей квартирке и немного обставил ее. И я хотел бы предложить тебе первой увидеть, что у меня в итоге получилось, и послушать вместе хорошую музыку.

— Звучит заманчиво, — после недолгой паузы ответила Верочка, водя своим тонким пальчиком по кромке бокала с вином. — Ну так чего же мы ждем?

— Официант! — Я вскинул руку, обращаясь к проходившему мимо молодому человеку в белой рубашке и черных брюках. — Принесите нам счет, пожалуйста.

* * *

Мы пришли к моему дому пешком под ручку, и я всю дорогу развлекал Верочку разными забавными историями. Девушка была слегка под шофэ, а я за весь ужин только пригубил от своего бокала с вином, не выпив ни одного глотка. Ну вот совсем не тянет меня на спиртное в этой жизни, и начинать не хочу. На улице было весьма скользко, и Вера, чтобы не упасть, крепко держалась за мой локоть, прижимаясь ко мне всем своим телом. Меня будоражила близость красивой девушки и запах ее духов, а она сама очень сексуально раскраснелась на морозе, и в ее смехе, который сопровождал мои шуточки, было что-то грудное и волнующе сексуальное. Как в утробном мурлыканье крупной хищной кошки, призывающей самца.

Мы вместе с Верочкой спустились вниз по крутым ступенькам, ведущим в мою берлогу. Открыв дверь, я включил свет и пригласил девушку войти внутрь. Она, войдя в мою студию, с интересом осмотрелась и показала мне большой палец.

— Ну, ничего себе! Юрка, да у тебя золотые руки. Я слышала от Каюма, что ты себе тут целый дворец отгрохал, но не подозревала, что ты сам сделаешь все так красиво.

Да, если честно признаться, у меня в моей квартирке теперь очень уютненько. Абсолютно ровный и белый потолок, новая пятирожковая люстра, заливающая всю комнату ярким светом. Стены оклеены вполне приличными обоями, на пол постелен новый линолеум. Поверх лежит неплохой ковер. Новая дверь, ведущая в отделанный мной самолично санузел. У дальней от входа стены стоит новенький зеленый раскладной диванчик, который мне привезли и поставили буквально сегодня утром. Напротив небольшой, но весьма приличный кухонный гарнитур, дальше новый холодильник с поставленным на него маленьким телевизором, ближе к окну стоит новенький обеденный стол с четырьмя мягкими стульями, и небольшой новый платяной шкаф рядом со входом.

— Ну мне тут с ремонтом еще Каюм и Ваня помогали, — скромно сказал я.

— Ты, наверное, сюда кучу денег вбухал.

Продолжала удивляться уже разувшаяся Верочка, скидывая свою куртку мне на руки и обувая специально приготовленные мной для нее новые тапочки. Восхищенно ходя по комнате, она спросила меня:

— Как ты это все устроил? Ты что, сын подпольного миллионера? На зарплату дворника особенно-то не разгонишься.

Я держал в руках ее куртку и прикидывал, во сколько мне обошелся ремонт и обстановка комнаты. Выходило, что никак не меньше тысячи двухсот рублей. Дворником мне столько и за год не заработать. А ведь вопросики ко мне могут возникнуть не у одной Верочки. Надо бы придумать подходящую легенду.

— Конечно, я не сын миллионера, — рассмеялся я. — Разве я бы тогда работал дворником на окраине Москвы? Просто я пару лет подрабатывал на летних каникулах, потом в десятом классе вместе с ребятами частенько разгружал вагоны на товарном дворе, вот и собрал себе деньги на поездку в Москву. А сюда я вбухал всего рублей пятьсот-семьсот, не помню сейчас точно. Хочется ведь жить в нормальных человеческих условиях, а не в какой-то занюханной конуре. Я тут себе еще найду, где заработать денег. Москва город большой, что-нибудь подходящее для меня найдется.

— Какой же ты молодец! — Зацокала Верочка и кинула на меня многозначительный взгляд. — Умненький, симпатичный, работаешь, подрабатываешь и еще и руки у тебя золотые. Ну просто клад, а не парень. Кому же так повезет, чтобы выйти за тебя замуж?

Ну вот и началось… Не думал, что до этого дойдет так скоро. А ведь даже до постели у нас с ней пока еще не дошло. Верочка, конечно, девчонка хорошая, но как жену я рядом с собой ее не вижу. Да я никого рядом с собой как жену на ближайшие лет десять — пятнадцать не вижу. Тут ведь самое интересное скоро начнется, и с моим-то характером и намерениями, еще неизвестно, как я переживу эти десять-пятнадцать лет. Не хочу, чтобы кто-то мог меня шантажировать семьей, и чтобы, при неблагоприятном развитии событий, после меня осталась вдова с детьми.

— Рано мне пока о женитьбе задумываться, Веруня. — попытался отшутиться я. — Мне ведь только семнадцать, и по закону не положено, да и в армию меня весной забрать на два года могут. Вот вернусь из армии, отучусь в институте, а там уже видно будет.

— Жениться никогда не рано и никогда не поздно, мой умненький мальчик, — Вера подошла ко мне и, положив свои руки мне на плечи, притянула меня к себе.

Я бросил и свою и Верину куртки прямо на пол и, легко подхватив девушку на руки, так что она ойкнула и обвила мою шею руками, двинулся к дивану. Ну что же, сейчас мы вместе и проверим, насколько он качественный.

Уже на диване мы долго целовались, пока мои настойчивые руки шарили у Веры под водолазкой, расстегивая застежку ее лифчика. Когда мне это удалось, я стал аккуратно играть с ее набухающими сосками, вызывая тихие стоны со стороны девушки. Я чувствовал вкус алкоголя на ее губах, и это заводило меня еще сильнее.

Верочка не успела опомниться, как я снял с нее и водолазку, и лифчик, оставив ее только в одних джинсах и белых носочках. Хорошо, что в моем полуподвальчике было довольно тепло от двух мощных чугунных батарей, которые жарили так, что мама не горюй.

При моей попытке раздеть ее дальше, она напряглась и остановила мою руку, которая пыталась расстегнуть довольно тугую пуговицу на ее джинсах.

— Не надо, не снимай, — тихо прошептала она, напрягаясь всем телом и немного отстраняясь от меня.

Ну, не надо так не надо. Я стал целовать ее грудь, играя языком с большими набухшими сосками. Вскоре Верочка снова расслабилась и стала, тихо постанывая, сама прижиматься ко мне. Через некоторое время я повторил атаку, уже не пытаясь расстегнуть эту чертову пуговицу. Моя ладонь, скользя по гладкому животику, вниз аккуратно проникла под ткань джинсов и трусиков и наткнулась на пушистые волосики, которые завели меня еще больше.

В моем настоящем времени почти все девушки стали выбривать зону бикини, добиваясь абсолютной гладкости в интимной зоне. А мне всегда нравилось, чтобы там все было «аля натюрель». У Верочки с этим все было именно так, как мне нравится, и, отвлекая ее поцелуями, я аккуратно играл с ее нижними губками, время от времени задевая маленький бугорок между ними. Через непродолжительное время я почувствовал, как мои пальцы под трусиками девушки стали влажными, а она сама стала активно двигать тазом в ритм движениям моей ладони. Ее стоны стали намного громче, а руки начали требовательно гладить мою голову. Я понял это как разрешение, и быстро расстегнул неподатливую пуговицу на ее джинсах. Теперь уже сама девушка активно помогала мне снимать с нее лишние предметы одежды, поднимая таз и помогая своими ногами стаскивать застревающие тесные брючины.

А вскоре я и сам даже не понял, как оказался совершенно раздетым. Обнаженная Верочка, сильным толчком опрокинула меня на спину, сразу сев на меня, устраивая с места и в карьер бешенную скачку. Тугие мячики ее девичьей груди задорно прыгали у меня перед глазами, а я, подстроившись под ритм, впился пальцами в упругие ягодицы, буквально насаживая девушку на себя сильнее и сильнее, как будто пытаясь весь войти в ее жаркое и влажное лоно… Мд-а-а. А девчонка то оказалась с перчинкой.

* * *

Земеля молча смотрел на собравшихся за столом мужчин и по своему обыкновению покусывал зубами спичку. Рядом с ним, вальяжно закинув ногу на ногу, сидела Инга, ее распущенные черные волосы волнами спускались на плечи, а руки были сложены на полной упругой груди.

Близнецы, как всегда, сидели рядом. Антоха играл ножичком, а Амбал просто тупо смотрел перед собой, его челюсти мерно двигались, и время от времени он выдувал большой пузырь жвачки. Вобла качался на своем стуле и стрелял глазами на остальных присутствующих, как всегда осторожный и вкрадчивый. Иван Карабанов сидел на стуле с выпрямленной спиной, не опираясь на спинку, и спокойно смотрел на Земелю, ожидая, когда тот наконец скажет, зачем он их всех собрал.

— Есть новое денежное дело, — наконец прервал затянувшееся молчание Земеля.

— Что за дело? — Наклонился вперед Вобла, и его глаза быстро забегали с Инги на Земелю. Вобла хорошо знал, что, чаще всего, наводки на новые дела дает именно Инга. Именно она принесла сведения о подмосковном стоматологе, которого они недавно так удачно ошкурили. Именно она крутилась в разных слоях общества, всегда зная последние новости и как губка впитывая информацию.

— Инга расскажет, — кивнул на сидящую рядом девушку Земеля. — Она предварительно эту тему пробила, она всех в курс и введет.

Все взгляды теперь скрестились на Инге, а та не стала долго тянуть и сразу приступила к делу.

— Есть тут в Подмосковье, в Одинцовском районе, один кирпичный заводик. Заводик старый, людей на нем работает немало. Два раза в месяц туда привозят зарплату. Заплату всегда возит женщина-бухгалтер, с ней обычно бывает только заводской шофер на «волге». Сумма, которую они перевозят за раз, бывает не меньше сорока — пятидесяти тысяч. Дело, в общем-то, не очень пыльное. Шофер — мужик здоровый, но он ничем не вооружен. В день зарплаты можно устроить засаду на дороге, ведущей к заводу. Зажать на трассе заводскую «волгу» на двух машинах, потом быстро забрать деньги и уйти.

— Звучит неплохо, — задумчиво протянул Антоха. — Пять минут и куча бабла в кармане.

— Надо делать, — тут же кивнул Амбал, покосившись на брата.

Земеля вопрошающе посмотрел на Ивана.

— Десантура, ты что думаешь?

— Дело вроде неплохое, но нужно там предварительно покататься на местности и внимательно все посмотреть. — Тут же ответил Иван. — Первое: нужно тщательно осмотреть весь путь от банка до завода и найти удобное место для засады. Второе: сразу продумать пути отступления, уходить нужно на разных машинах порознь по проселочным дорогам и не в сторону Москвы. Сейчас зима, значит, не все проселки могут быть проходимы, и нужно заранее определить, куда будем уходить. Третье — прикинуть с конспирацией, чтобы нас не смогли опознать. Ну и по нашим тачкам, надо сделать что-то, такое, что может быстро изменить их внешний вид, чтобы запутать погоню, если она будет.

— Дельно, — одобрительно кивнул Земеля. — Ты говорил, что хорошо понимаешь в тачках? Посмотри нашу «шаху», она сейчас барахлит чего-то. Мы с пацанами пока покатаемся по окрестностям. А Вобла полазит понюхает около банка, где выдают бабки. Может будет легче взять бухгалтершу прямо на выходе из банка, чем гоняться за ней по всей трассе. Надо будет еще пробить в тех краях обычные маршруты, где ездят ппсники, не хватало нам еще на них нарваться. В общем, у нас на подготовку есть еще пара недель.

* * *

Карабанов загнал шестерку в большой сарай с деревянными воротами. Для этого ему пришлось предварительно освободить с помощью Антохи сарай от всякого ненужного хлама. Антоха, в отличие от брата, с Иваном обходился вполне дружелюбно. После той памятной стычки во дворе, Амбал больше не делал попыток достать Карабанова, но и на сближение не шел. У них установились внешне ровные отношения, в которых каждый из них не провоцировал другого, но при этом они были всегда настороже по отношению друг к другу.

Антоха же наоборот, был всегда дружелюбен и даже пригласил Ивана походить вместе в борцовский зал в Орехово-Зуево, чем Иван с удовольствием воспользовался. И теперь они несколько раз в неделю брали одну из машин и вдвоем выезжали на тренировки в небольшой полуподвальный зал, где можно было и побороться, и побить грушу, и даже поспаринговать с местными бойцами.

Сейчас, хорошо протопив сарай с помощью буржуйки, Иван, повесив над открытым капотом яркую лампу на специальном подвесе, сосредоточенно копался в двигателе машины. На полу рядом с ним лежали аккуратно разложенные инструменты. Сзади него протяжно скрипнула открывающаяся дверь, и в спину явно потянуло холодом. Иван недовольно оглянулся и увидел вошедшую в сарай Ингу, которой не было на заимке уже несколько дней.

— Привет! А где все? — Спросила девушка, подходя поближе. В своей тонкой, хорошо выделанной приталенной белой дубленке с опушкой и в белой шерстяной шапочке на голове, она была похожа на сказочную снегурочку, но только с черными волосами.

— Привет! С утра поехали на точку разведать обстановку, — спокойно ответил Иван.

— А ты чего делаешь? Карбюратор будешь снимать?

— Да, хочу почистить и отрегулировать, думаю, проблема в нем. — Кивнул Иван, вытирая старой ветошью грязные замасленные руки.

Инга подошла ближе к машине и наклонилась, чтобы посмотреть под капот. Наклоняясь, она случайно задела рукой Ивана по бедру, и на того пахнуло терпкими духами от девушки. От этого простого движения и от будоражащего запаха духов у Ивана произошла непроизвольная эрекция. Он немного отстранился, чтобы случайно не испачкать девушку грязными руками и чтобы скрыть свое возбуждение. Инга, разогнувшись, кинула искоса взгляд на бугор в штанах Карабанова, с пониманием усмехнулась и, поворачиваясь, чтобы отойти, как бы случайно мазнула его другой рукой уже по этому бугру.

— Ой, прости, я такая неловкая, — сказала она, мило улыбаясь, но в ее глазах не было никакого смущения, в них был только едва сдерживаемый смех.

— Да ничего, — пожал плечами Иван. — Бывает.

— Да, бывает, — охотно соглашается Инга, обходя вокруг Ивана и как бы невзначай, легко касаясь руками его ягодиц, бедра, живота. — Чего только не бывает в этой жизни…

Иван все больше возбуждался, не зная, как ему себя вести с Ингой, а та, видя его сомнения, только загадочно улыбалась и продолжала вести только ей одной понятную игру. Она все так же мягко двигалась вокруг парня и касалась его тела. Когда распаленный игрой Иван попытался поймать ее руками, она быстро и ловко отскочила назад и отрицательно покачала головой.

— Руки!

Иван тут же одернул свои руки от девушки.

— Они у тебя грязные, — с усмешкой пояснила она и, шагнув вперед, рванула ремень на его спецовке, расстегивая его. А потом, бесстыдно глядя ему прямо в глаза, легким с хриплым смешком добавила: — Убери руки, я все сделаю сама.

Инга быстро расстегнула ремень на Карабанове и, рывком сдернув его штаны вместе с трусами вниз, опустилась на колени, ловко поймав своими полными чувственными губами его восставшее мужское достоинство. Карабанов немного попятился, оперся руками об машину и издал глухой стон, закрывая глаза.

Глава 7

Два БТРа с открытыми люками, из которых торчали головы мехводов, пылили по извилистой горной дороге. Между ними, натужно взрёвывая двигателем, перла набитая продуктами и снарягой «шишига» — ГАЗ-66. Армейские водилы в Афгане не любят «шишигу», потому что из-за того, что кабина водителя располагается прямо над передними колёсами, и при наезде на мину у водителя и тех, кто внутри, почти нет шансов выжить. Взрывная волна и осколки прошивают всю кабину насквозь. Ну и кроме того, на горных дорогах у двигателя ГАЗ-66 резко падает мощность, и там, где надо поддать «газку», «шишига» начинает тупить.

На броне каждого БТРа сидело по несколько молодых ребят в панамах и пропылённых потных хэбэшках, обвешанные «лифчиками» с запасными рожками к автоматам. Каждый из них, несмотря на расслабленную позу, цепко держит в руках свой автомат и время от времени настороженно зыркает по сторонам на проплывающие мимо валуны и скалы.

Это плановый выезд на дальний пост, стоявший на высоте, позволявшей контролировать большой участок стратегически важной дороги. Командир колонны старший лейтенант Фролов — опытный командир, здоровенный парень со сломанным в юности на боксе носом, ростом под метр девяносто и весом под сотню килограммов. Автомат в его мощных руках выглядит как игрушка. Для него это была уже даже не десятая поездка по этому маршруту. Дорога впереди до боли знакомая, но очень непростая, с затяжными подъёмами и спусками, с парой небольших горных речушек, которые придётся форсировать вброд.

Ещё пара часов тяжёлой дороги, и они будут на хорошо укреплённом и оборудованном посту. Там — короткая передышка: высадить смену, выгрузить припасы, забрать пару дембелей и приболевшего бойца, и сразу же нужно будет возвращаться обратно, чтобы успеть в расположение части до темноты. Ночью по горной дороге лучше не ездить. Тут и днём-то очень неспокойно. Свидетельством этого могут служить сгоревшие остовы грузовых машин и бронетехники, попадающиеся время от времени на пути.

Небольшая колонна втягивается в узкое ущелье, и все бойцы, как по команде, подбираются, готовые быстро среагировать на любое изменение обстановки. Такие места в пути наиболее опасны. С нависающих крутых склонов в любой момент может прилететь выстрел из РПГ или раздаться очередь из крупнокалиберного пулемёта. Это сильно нервирует и заставляет быть настороже, пытаясь взглядом высмотреть на пыльных угрюмых насыпях и скалах малейшие признаки затаившейся засады. Бронегруппа медленно идёт по извилистой дороге, чадя густыми выхлопами солярки. Напряжение всё нарастает. Кажется, что раскалённый воздух можно резать ножом.

Фу-ух! Вроде обошлось. Колонна выходит из ущелья. Бойцы облегчённо вздыхают, принимая более расслабленные позы на броне. Как вдруг перед головным БТРом выросло облако пыли, и гулко бухнул взрыв, и почти сразу же по заднему БТРу прилетел выстрел из РПГ. Узкое ущелье тут же наполнилось густым треском автоматных и пулемётных выстрелов. Бойцов как ветром смело с брони. Те, кто уцелел после взрыва головной машины, залегли вдоль дороги, прикрываясь горящей броней, и без команды открыли ответный огонь. Разгорелся плотный стрелковый бой. Душманы старались добить атакованную колонну, но та отчаянно огрызалась слаженным автоматным и пулемётным огнём. Бойцы здесь были опытные, имеющие за плечами десятки боевых выходов, и своё дело они знали чётко.

— Заря, заря, я пятый. Попали в засаду в квадрате «Шакал-2–7». Две коробочки подбиты. Есть «двухсотые» и «трёхсотые». Веду бой. Прошу помощи! — истошно орёт в рацию ефрейтор Серега Смирнов, укрывшись за большим куском скалы. Слетая с брони, он сумел не разбить рацию. Сейчас вся надежда на него и на наши «вертушки».

Командира колонны старшего лейтенанта Фролова сильно контузило взрывом, и он, ничего не понимая, сидит на земле рядом с передовым БТРом и раскачивается взад-вперёд, держась обеими руками за голову. Рядом с ним, раскинув руки и уставившись широко распахнутыми серыми глазами в выцветшую голубизну афганского неба, лежит мёртвый Васька Широков, которого смело с брони взрывной волной вместе с командиром. Неподалёку от них пули взбивают фонтанчики пыли, ложась всё ближе и ближе к ничего не понимающему Фролову. Его пока прикрывает чадящая густым чёрным дымом броня, но это ненадолго, и в любой момент жадные до человеческой крови куски металла могут впиться в живую плоть.

— Фрол, ложись! Фро-ол! Ты меня слышишь⁈ — Срывая голосовые связки, орёт ему до боли похожий, словно смотришься в зеркало, сержант-сверхсрочник, одновременно стреляя в сторону большого камня наверху, откуда по ним прицельно били духи.

Старший лейтенант находится как будто в прострации, по его пыльному лицу текут крупные капли пота, оставляя за собой длинные грязные полоски. Сержант, словно в замедленной съёмке, видит пустые бессмысленные глаза командира и понимает, что для того это конец. Оглушённый и контуженый Фролов ничего сейчас не слышит и не понимает. Тогда сержант, закинув автомат за спину, делает быстрый рывок через простреливаемое пространство к сидящему на дороге командиру и, схватив того под мышки, с усилием волочёт в сторону большого куска скалы у дороги. Командир очень тяжёлый, сержант упирается изо всех сил ногами, натужно пыхтит и с трудом тащит его могучее, но сейчас безвольно обвисшее тело. Медленно, всё очень медленно. Совсем рядом щёлкают пули. Они вот-вот найдут свою цель.

— Фрол! Очнись! — Разрывая рот в бессильном крике, надрывается сержант. — Фро-ол!

— Фро-ол! — Орёт уже Карабанов, вскидывается на своей кровати и бессмысленно смотрит перед собой.

Сердце у него в груди бухает как у загнанной лошади. Только что он снова тащил командира по пыльной дороге и снова не успевал. Руки и ноги отказывали, мощное тяжёлое тело Фролова весило как будто тонну и не поддавалось. Этот кошмар периодически приходил к нему по ночам. Тогда, на той дороге, он все же успел вытащить старшего лейтенанта Фролова и спрятать его за скалой. Они ещё больше часа отбивались от наседающих «духов», пока не прилетели наши «вертушки» и не причесали огнём все склоны с засевшими на них моджахедами. Потом по дороге пришла бронегруппа и всех: и тех, кто остался в живых, и тех, кто «задвухсотился», вывезли с места ожесточённого боя.

— Бля, Десантура, ты чего так орёшь-то⁈ — Испуганно спросил его со своей кровати Вобла. — Я, сцука, чуть не обоссался от неожиданности.

— Ничего, кошмары снятся. Спи. — Раздражённо буркнул ему Иван, снова укладываясь спать и укутываясь в одеяло с головой.

* * *

За полчаса до обеда я зашёл в контору, чтобы повидать Верочку и сообщить, что сегодня вечером у меня проводить её не получится. За последние пару недель у меня с ней установился чёткий график встреч. По выходным мы с ней гуляем по Москве, сидим в какой-нибудь маленькой кафешке, а потом едем ко мне в мою тёплую уютную квартирку, где занимаемся сами знаете чем. В будние дни, когда у меня нет тренировок по самбо, я провожаю её домой и возвращаюсь обратно приблизительно к восьми вечера. В зале меня уже к этому времени ждёт Ванька, и чаще всего он там бывает не один. Теперь к нам в зал частенько забегает Таня, чтобы поглазеть на наши занятия, но больше, чтобы пообщаться с Ванькой.

У них с той первой встречи образовалась взаимная симпатия. На той же неделе, в воскресенье, когда вся компания мажоров пришла к нам в зал во второй раз, Ваня набрался смелости и пригласил Таню вместе сходить в кино. А та возьми и да согласись, и даже обрадовалась вроде, так ей Ванька понравился. В общем, у них сейчас намечается что-то вроде большой дружбы, грозящей перерасти во что-то более нежное и конфетно-букетное. Ванька, при моих вопросах о Тане, густо краснеет и отнекивается, но по его широкому довольному лицу видно, что у них там всё в порядке.

Наша вторая тренировка с мажорами прошла гораздо более спокойно. Мы провели её уже без членовредительства, как обзорный семинар по технике, которых я в своём времени провёл неисчислимое множество. Мы с Ваней показывали ребятам и ударную технику, и работу в партере с ударами, и элементы встречного ножевого боя. Наши гости интересовались абсолютно всем, постоянно задавая вопросы и прося повторить то, что не уловили с первого раза.

Особенно дотошной в расспросах была генеральская дочка Вика. Она задавала довольно грамотные вопросы, делала дельные замечания и сама хотела попробовать всё лично. У этой девчонки очень цепкий аналитический ум. Те, кто поведётся прежде всего на её яркую внешность, скорее всего пропустят то, что Вика очень наблюдательна и умна. Она бывает весьма саркастичной и едкой, но в целом доброжелательна по отношению и ко мне, и Ваньке. Вика умеет слушать и выделять в сказанном нужные моменты. Из неё вышел бы неплохой аналитик или следователь. Видно, что кто-то оттачивает её пытливый ум, возможно, это её отец генерал, или кто-то из знакомых. На мой взгляд, из всей компании мажоров, Вика самая непростая. С ней нужно вести себя поаккуратней, чтобы не попасться на несоответствиях.

Что касается самой тренировки, то тут с Викой тоже были свои интересные моменты. Пока речь шла об ударке, всё было нормально. Я долго и подробно объяснял ребятам нюансы работы коленями в тайском клинче, а потом переход с ударов руками на локти. Дальше, после демонстрации, мы разбивались по парам и все пробовали повторить показанное. Вика не отставала от парней и работала в паре то с Борисом, то со Славиком, то со мной. Постоянная смена пар в процессе занятий позволяет лучше запомнить и отработать изучаемые техники, примеряясь к различным партнёрам по отработке.

Когда мы со Славиком, как с хорошим дзюдоистом, обсуждали боевую работу в партере, и я показал ему треугольник ногами из гарда, Вика тут же изъявила желание освоить и эту технику. Те, кто знает, что такое удушающий треугольник ногами, со мной бы согласились, что это приём весьма специфический. И если его исполняет парень на девушке или девушка на парне, то в голову начинают лезть самые скабрёзные мысли, совсем не относящиеся к тренировке. Ну, или это у меня голова так устроена, что мне в голову сразу лезет всякая чушь, а для других в этом нет ничего особенного.

Сначала Вика, сидя рядом на матах, внимательно слушала мои объяснения, которые я давал Борису и Славику, демонстрируя на Ване выход на треугольник из гарда и закрытие замка ногами с последующим удушением. А потом и сама решила освоить это техническое действие. Она взяла смущающегося Ивана в довольно приличный гард, и пусть не с первого раза, и с моей помощью, но всё-таки сумела заставить красного как рак Разуваева сдаться. Не знаю, правда, сдался ли он потому, что Вика его действительно придушила, или чтобы уже остановить это забавное зрелище. Сдавленные смешки Тани и Славика с Борей показали мне, что не один я такой пошляк и усматриваю во всём этом некую смущающую двусмысленность.

Не удовлетворившись своим первым успехом, Вика по очереди пробовала этот треугольник и на Славике, и на Борисе, и даже на мне. Всё, что делает эта девушка, она делает основательно и с полной отдачей. Казалось, что только до неё одной не дошла пикантность того, что происходило на ковре. Либо она хорошо умеет держать покерфейс, и делала это специально, наслаждаясь смущением тех, кто попался к ней на отработку.

Кстати, Вика попросила разрешения привести на нашу совместную тренировку одного своего хорошего знакомого, который тоже давно увлекается боевыми искусствами и очень заинтересовался её рассказом о нашем зале. Я, пожав плечами, сказал: «Пусть приходит». Если ее знакомый хороший боец, интересно было бы с ним поработать. А если не очень, то и бог с ним, не жалко, пусть тоже до кучи позанимается вместе с нами.

— О! Костылев, к Виктору Семёновичу зайди, он тебя с утра ещё спрашивал, — прерывает мои размышления Вера Павловна, когда я пытаюсь прошмыгнуть незаметно по коридору мимо открытой двери её кабинета.

— Да, Вера Павловна, сейчас зайду, — обречённо киваю я и тяжело вздохнув разворачиваюсь обратно.

Постучав, захожу в кабинет начальника ЖЭКа. Тот в этот момент громко разговаривает по телефону, ругаясь со своим невидимым собеседником. Заметив меня, он раздражённо машет рукой делая мне знак сесть и подождать. Я молча сажусь на гостевой стул и смотрю в окно, за которым местная пацанва, лет десяти-двенадцати, строит снежную крепость. Мальчишки прилежно катают снежные шары по снегу, чтобы они стали побольше, а потом укладывают получившиеся заготовки на основание из таких же уже обработанных снежных блоков и прилаживают их уже на месте. Стены крепости растут буквально прямо на глазах. Эдак скоро они уже и закончат и начнут готовиться к штурму.

— Так, Юра, ты чего же это до сих пор не встал на учёт в военкомат? — Обращается ко мне Виктор Семёнович, который уже закончил свой напряженный разговор по телефону. — Ты уже пару месяцев у нас работаешь, а так и не удосужился туда зайти и встать на учёт. Мне, между прочим, вчера из-за тебя наш военком выволочку по телефону сделал. Давай, бросай все дела и бегом с документами в военкомат.

— Виктор Семёнович, так я же встал на учёт. Как у вас на работу оформился, так сразу и сгонял в военкомат, — отрываюсь я от созерцания стройки и перевожу недоумевающий взгляд на начальника. — Они, видать, там у себя чего-то напутали.

— Ничего не знаю, быстро дуй в военкомат, — недовольно бурчит начальник. — И давай, одна нога здесь, а другая там. Да, и посмотри у себя на участке, чтобы все мусорки были в порядке. У нас районная комиссия скоро будет с плановой проверкой.

— Всё понял, Виктор Семёнович, у меня всё будет так, что комар носа не подточит. — заверил я начальника и по-быстрому слинял из кабинета.

* * *

В военкомате я назвал дежурному свои имя и фамилию. Тот сразу куда-то позвонил и кивнул мне на стул.

— Садитесь, ожидайте. Вас пригласят.

Я сел на жёсткое деревянное откидное сиденье, целый ряд которых стоял около окна, и приготовился к долгому ожиданию. Знаю я этих военкоматских. Как минимум, час меня здесь в предбаннике промурыжат. Как обычно, в случае с долгим ожиданием, я закрыл глаза, успокоил дыхание и погрузился в себя, занявшись циркуляцией ци.

— Костылев! Ты что, уснул, что ли? — Надрывается дежурный. — Третий раз уже тебя вызываю.

— Да, уснул маленько, — не стал я вдаваться в подробности. — Куда мне?

— По коридору налево, второй этаж, кабинет двадцать четыре.

Я пошёл в указанном направлении, по пути мельком глянув на часы. Ну ничего себе, я почти полтора часа просидел на этом жёстком сиденье в ожидании чуда.

В нужном мне кабинете сидел самый заурядный лысый полненький майор, который поднял голову от изучаемых бумаг при моём появлении.

— Здравствуйте, я Костылев Юрий. Вызывали?

— Ну проходи, Костылев Юрий, — кивает майор, окинув меня цепким взглядом с ног до головы, и кивает мне на стул. — Присаживайся.

Я сел на указанный мне стул и вопросительно уставился на майора.

— Ты же к нам сюда в Москву из города «Энска» прибыл?

— Да, так и есть, — кивнул я.

— Тебе же восемнадцать лет исполняется будущей весной?

— Да, — снова кивнул я.

— Значит, ты попадаешь под весенний призыв в следующем году. Мы изучили твоё личное дело и будем рассматривать тебя как кандидата на службу в особых частях. Это накладывает на тебя как на кандидата особые требования. Сейчас я дам тебе анкету, когда ты её заполнишь, я дам тебе для заполнения ещё несколько разных тестов. Будут вопросы по заполнению, задавай, я отвечу.

Майор протянул мне несколько листиков.

— Садись за тот столик и заполняй анкету. На все вопросы отвечай подробно.

Я взял предложенные мне листки и сел за небольшой столик. Взяв из пластмассового стакана с карандашами и ручками первую попавшуюся шариковую ручку, я приступил к заполнению. У меня ушло около получаса на то, чтобы ответить на все вопросы. Потом майор дал мне новую стопку листков с различными тестами. Я работал с этой стопкой около двух часов. Среди кучи тестов был даже тест на определение IQ, вот уж не знал, что в СССР его проводили в это время. И где, в обычном районном военкомате!

Потом в кабинет зашла средних лет женщина в очках и белом халате и, положив ногу на ногу, села на стул напротив меня. В руках у неё был чёрный планшет с серыми пришпиленными к нему листиками формата А4. Майор долго беседовал со мной на различные темы: от школьной программы до знания реалий жизни в Советском Союзе вообще и в моём городе в частности. Если бы это было возможно, я бы даже заподозрил, что майор подозревает во мне попаданца из будущего и пытается поймать меня на несоответствиях. Хорошо, что у меня было более полутора лет, чтобы освоиться в теле Юрки, и я нигде не прокололся. Женщина просто слушала мои ответы и время от времени делала какие-то пометки в листах на планшете, лежавшем у неё на коленях. Под конец майор спросил меня о травме головы, сведения о которой были в моём личном деле. Его очень интересовали обстоятельства, при которых я её получил. Я скормил ему ту же байку, что и капитану Казанцеву в своё время. На этом майор от меня отстал.

Меня пригласили в другой кабинет, где меня последовательно осмотрело несколько разных врачей. Результаты осмотра мне не сообщили, а отправили снова к знакомому мне майору, где тот сказал, что по результатам сегодняшнего тестирования и медосмотра будет принято решение о месте моей службы в армии. Он взял с меня подписку о неразглашении того, что происходило со мной в военкомате, и отпустил восвояси.

* * *

Я вышел из военкомата сильно озадаченным. Ну и что это было? Почему к моей скромной персоне такое повышенное внимание? Может, это привет из Энска от Вахо? Да вряд ли. Слишком уж сложно и не рационально. Зачем ему весь этот спектакль, когда проще прислать нескольких боевиков, вывезти меня в какое-то уединённое место и уже там вдумчиво побеседовать с применением методов, не одобряемых Женевской конвенцией. Ну, так я бы в случае моего захвата и не был бы военнопленным, чтобы она на меня распространялась. Нет, это точно не от Вахо. Тогда вопрос, кому все это нужно?

А может быть, милиция пошла таким экзотическим и сложным способом? Но какие ко мне могут быть вопросы у милиции? Вроде я нигде особо не наследил. Да и не стали бы они так действовать тоже. Меня бы вызвали к участковому или просто выхватили с работы и вдумчиво беседовали уже с применением ментовских методов допроса.

Но кто же тогда? Я больше нигде особо не светился. Может, меня действительно в какие-нибудь супер-пупер спецвойска готовят? А по какому принципу на меня обратили внимание? В нашем «Энском» районном военкомате при получении приписного свидетельства ко мне никакого особого интереса не было. Прошёл медкомиссию вместе с одноклассниками, потом заполнил анкету, и все. Странно все это. Но даже если все как мне сказали в военкомате, все равно я не хочу. Я уже навоевался по самое не могу. Хватит. Тем более я понимаю, что все зря, и через шесть лет страны, в армию которой меня хотят призвать, не станет. Ладно, поглядим, как события будут развиваться дальше. Пока информации для анализа недостаточно.

* * *

Со всеми этими делами я немного опоздал на совместную тренировку, которая должна была начаться сегодня в семь вечера. Я залетел в зал в семь ноль семь, когда все уже, включая и Вику, переоделись и начали разминку, которую в моё отсутствие проводил Ваня. Танюшка, как и обычно, просто сидела на скамейке у стены и наблюдала за процессом. Я поприветствовал всех прямо от входа, извинился за опоздание и, прихватив с вешалки свои тренировочные вещи, ушёл в свою квартиру переодеваться.

Появившись в зале через пару минут, я встал в самый конец и стал разминаться в ускоренном темпе, чтобы догнать основную группу. Разминаясь, я обратил внимание на незнакомого мне мужчину в синем спортивном костюме и синих же полукедах. На вид ему около тридцати лет. Среднего роста, вес около семидесяти пяти килограммов, жилистый, крепкий, небольшие чёрные усики на смуглом лице. Он явно уроженец Средней Азии: таджик или узбек. Я сразу отметил культуру его движений. Он явно опытный спортсмен и хороший боец. Сейчас он повторяет движения разминки вслед за Ваней. Делает все четко и дисциплинированно, при этом я вижу, как он искоса кидает взгляды на меня. Наверное, это и есть тот самый парень, о котором мне в прошлый раз говорила Вика. Ну что же, добро пожаловать, интересно будет его пощупать в работе.

После разминки Ваня вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул и взял руководство процессом в свои руки.

— Так, давайте сегодня активно поработаем на технику локтей и коленей в ближнем бою.

Возражений не поступило, поэтому я, взяв в партнёры Ваню, прихватил его обеими руками за голову и показал работу в тайском клинче, раздёргивая своего противника руками и плотно обрабатывая коленями его корпус. Ваня, уже давно знакомый с этим упражнением, довольно грамотно контрил мои удары подставками рук и корпусом. После демонстрации я, оглядев присутствующих, объявил:

— Сейчас разбиваемся на пары и работаем по минуте, один атакует, второй в обороне, по моему сигналу меняемся ролями, потом сделаем смену пар и так далее. Все пройдут через всех, так что не выкладывайтесь сразу на полную, берегите силы.

Первым я сошёлся в паре как раз с новичком. Он протянул мне руку и с улыбкой представился:

— Алим.

— Юра, — ответил я.

Рукопожатие Алима оказалось крепким и коротким. По моей команде мы начали отработку. Право работать в атаке первым я предоставил своему партнёру. Он был реально хорош! Я не знаю, где он учился, но Алим работал коленями в тайском клинче ничуть не хуже меня. Причём, я видел, что он именно отрабатывает задание, а не пытается меня пробить. После команды на смену ролей атаковал уже я, а Алим защищался и тоже делал это безупречно.

Потом уже на других заданиях я, снова оказываясь в паре с Алимом, отмечал его высочайший технический уровень. Он явно прошёл обучение тайскому боксу и не только. В классическом тайском боксе у самих тайцев руки не очень. Ноги, локти, колени — это да, а вот техника ударов руками не блещет. Уже позже, особенно на международных турнирах, многие бойцы стали дополнять классическую технику тайского бокса техникой европейского бокса, и этот симбиоз был гораздо более убойным. Так вот, с ударами руками у Алима все было в порядке. По всему видать, что и боксом он занимался весьма серьёзно. Думаю даже, что сначала он был боксёром, а уж потом освоил и тайский бокс.

Наконец мы дошли до свободных поединков. Всего четыре боя с меняющимися противниками. На этот раз Алим оказался моим третьим противником. Он с самого начала взял очень высокий темп. Атаковав меня руками, он сразу перешёл на лоу-кик по внешней стороне бедра и закончил свою серию ударом коленом вразножку в прыжке. Причём, он проделал все это просто с удивительной лёгкостью. Руки я заблокировал, лоу просто принял на бедро, а от удара коленом ушёл. Алим продолжил атаку, и мне, чтобы не воткнуться спиной в стену, пришлось остановиться и принять встречный бой.

У меня уже давно не было настолько техничного и подготовленного противника. Наверное, в этой жизни у меня вообще не было настолько техничного противника. Даже Ледокол, с которым я бился на тотализаторе, не был настолько хорош. Да, он был большой, сильный, очень брутальный, но с технической точки зрения он ничем меня не поразил. Мне тот бой дался очень тяжело из-за большой разницы в весе и физических кондициях. Больший вес — это преимущество, и чем больше разница, тем преимущество больше, доходящее при определённой разнице до абсолютного. Тем более, когда это не просто вес, а подготовленные крепкие мышцы. Недаром ведь в спорте придумали весовые категории.

С Алимом мы приблизительно равны в весе, поэтому у него здесь нет преимущества. Но мне сейчас с ним очень непросто. Тем более я вижу, что Алим ещё не включился на полную и у него есть хороший запас. У меня он тоже есть. Но вот большой вопрос, у кого из нас запас больше. Мы долбим друг друга руками и ногами, пытаемся достать ударом коленом в прыжке или просунуть в атаку руками завершающий удар локтем. Сложно сказать, кто из нас сейчас выглядит предпочтительней. Мне кажется, что бой идёт на равных, но это моё субъективное мнение.

Мы оба атакуем и оба пропускаем. У него хорошие удары, но я их держу, как впрочем, он держит и мои. Попытки отбить ему жёсткими лоу-киками бёдра не принесли мне успеха. Он умеет принимать удар, и тело у него хорошо подготовлено. Прикрывшись, делаю попытку прохода в ноги, Алим уходит и контратакует коленом мне навстречу. Сбиваю колено в сторону, прихватываю его ногу и высекаю опорную. Он цепляется за меня, и мы оба оказываемся на матах. Он грамотно вяжет меня внизу, крепко прихватив за руки и обвивая мою ногу своими ногами. И в борьбе он весьма неплох. Идёт плотная возня внизу.

— Время! — Звучит звонкий голос Татьяны, которая сегодня, как впрочем и обычно, у нас за хронометриста.

Мы с Алимом отпускаем обоюдные захваты и встаём на ноги. Жмём друг другу руки. Сейчас две минуты отдыха между схватками. Показываю большой палец Алиму.

— Классно отработал!

— Ты тоже весьма неплох, — кивает в ответ мне он. — У кого тренировался?

— Да то там, то сям, — безразлично пожимаю плечами. — Три дня в неделю в зале с Иваном занимаюсь, а в другие дни занимаюсь боевым самбо на Динамо. А ты у кого?

— Да я, так же как и ты, много у кого, — смеётся Алим, но его умные чёрные глаза при этом не смеются, а внимательно меня изучают.

— Крайняя схватка на сегодня.

Звучит голос Тани, напоминающий нам о времени, и я иду к Славику, он будет сегодня моим четвёртым противником.

* * *

— Десантура, завтра поедешь со мной, — кидает Карабанову Земеля, проходя мимо вместе с Ингой. Его рука по-хозяйски лежит у Инги на талии.

Иван сидит в большой комнате на диване перед включённым телевизором и читает толстую книжку из довольно обширной библиотеки, оставшейся от предыдущих хозяев этого дома. Он поднимает голову и вопросительно смотрит на Земелю, не обращая внимания на Ингу. Та тоже равнодушно смотрит в окно, как будто и не было того случая в сарае. Иван до сих пор не может забыть пьянящий запах волос Инги и её упругие гладкие ягодицы, которые он мял своими сильными руками. Они тогда не могли успокоиться несколько часов, используя машину в качестве траходрома. С тех пор им больше не удавалось остаться наедине. А при встречах на людях они демонстрировали по отношению друг к другу полное равнодушие.

— Поедем сдавать золото, которое взяли у лепилы зубника, — поясняет Земеля, увидев невысказанный вопрос в глазах Ивана. — Я давал одним барыгам немного песочка на пробу, теперь они сообщили, что берут всю нашу партию за двадцать кусков. Договорено, что с каждой стороны будет по два человека, поэтому туда поедем я и ты.

— Где будет встреча? — Сразу интересуется Иван.

— В одной придорожной кафешке по Ленинградке за Химками. — Пояснил Земеля.

— Может, нужно ещё кого-то из наших на второй машине послать и предварительно всё там понюхать и подстраховать, если что? — Сразу предложил Карабанов.

— Саш, может и правда подстраховаться? — поддержала Карабанова Инга, стрельнув глазами в его сторону.

— Не надо, — махнул рукой Земеля, с усмешкой посмотрев на Ингу. — С той стороны барыги армяшки будут. Стволы возьмём на всякий случай. С ними нам этого за глаза хватит.

— Ну как знаешь, — пожал плечами Карабанов. Он бы на месте Земели обязательно взял подстраховку и посадил бы там за несколько часов Воблу, чтобы смотреть за этой кафешкой, но Земеля старший, поэтому пусть будет, как он решит.

Глава 8

Отремонтированная Карабановым «шестёрка» ходко шла по Ленинградке в сторону области. Вел машину Иван. Земеля развалился на переднем пассажирском сиденье и курил «Беломорину», выпуская дым в приоткрытое окно. Они проехали Кириллово и вскоре въехали в деревню Чёрная Грязь.

— Здесь не гони, — кинул Ивану Земеля. — Уже скоро нужная нам кафешка будет.

Иван послушно сбавил скорость. Мимо мелькали частные дома за заборами, и наконец, Карабанов увидел серое одноэтажное здание с большими окнами и с вывеской наверху «Кафе Встреча».

— Нам сюда, — подтвердил его догадку Земеля, выкидывая окурок в окно.

Иван включил поворотник и съехал с трассы к стоянке перед кафе. На стоянке стояли только белая «Волга» с областными номерами и видавший виды красный «Москвич» с фургоном, именуемый в народе «пирожок». На дверях кафе висела табличка «Закрыто», а ниже ещё одна — «Санитарный день».

Мужчины вышли из машины и двинулись к зданию. Главарь банды по-хозяйски шёл первым. Его походка напоминала походку уверенного в себе хищного зверя, красивого и опасного. Шедший чуть позади Карабанов ступал очень мягко, чтобы не поскользнуться на скользком, не чищенном от льда асфальте. По пути Иван внимательным взглядом осмотрел прилегающее к кафе пространство. Всё тихо, ничего подозрительного видно не было.

Не обращая внимания на предупреждающие таблички, Земеля и Иван зашли внутрь пустого кафе. В зале шла уборка. Стулья были перевёрнуты вверх ножками и положены в таком виде на столы. Мывшая пол тряпкой на швабре уборщица в синем халате и повязанном на голову белом платке женщина лет пятидесяти, при их появлении вскинула голову и недовольно сказала:

— Ну куда вы претесь-то по чистому, ироды! Там же на дверях ясно написано, что сегодня у нас санитарный день.

— Тихо тётка, не ори, — презрительно цыкнул на неё Земеля. — Мы к Ашоту. Где он?

— Вам тогда в подсобку, — кивнула на закрытую дверь, мгновенно успокоившаяся женщина.

В этот момент, указанной двери, вышел толстенький смуглый мужичок в водолазке, обтягивающей его пузико, чёрных наглаженных брюках и чёрных же туфлях с острыми носами. Вышедший мужчина, увидев Земелю, сразу расплылся в широкой приветливой улыбке и пошёл к ним, протягивая руку, чтобы поздороваться.

— Саша, дорогой, проходи, давно тебя жду.

— Здорово, Ашот, — немного свысока кивнул ему бандит и протянул руку в ответ. — До тебя пока доберёшься из моих ебеней.

Карабанов тоже поздоровался с Ашотом, и они все по очереди вошли внутрь. Пройдя по узкому полутёмному без окон коридору, освещённому только тусклой жёлтой лампочкой, они вошли в небольшую без окон комнату с двумя небольшими диванчиками, стоящими напротив друг друга. Между диванчиками стоял небольшой журнальный столик, на котором стояли точные весы, набор гирек в открытой пластиковой коробочке и небольшой набор с химическими реактивами.

На одном из диванчиков сидел смуглый седой мужчина лет шестидесяти. Увидев вошедших, он встал и первым поздоровался с ними за руку. Потом все расселись на диваны. Земеля и Иван на один, а Ашот и седой мужчина на другой. Земеля достал из кармана газетный свёрток и небрежно бросил его на столик рядом с весами. Седой мужчина сразу взял свёрток и аккуратно развернул его. Внутри были небольшие жёлтые бусинки маленьких самородков и мелкий золотой песок. Седой мужчина взял на выбор несколько самородков и положил их на небольшое блюдечко и начал возиться с реактивами, расставляя их на столике. Затем он взял маленький натфиль и, зачистив один из самородков, капнул на него из пипетки взятым из пузырька реактивом. Потом повторил всё с остальными самородками, посмотрел на Ашота и молча кивнул.

— Ну что же, давайте теперь всё это взвесим, — потёр вспотевшие руки Ашот.

Он аккуратно ссыпал всё золото на одну чашу весов, а на другую стал выставлять гирьки. Уравновесив чаши весов, он с удовлетворением кивнул.

— Пятьсот десять граммов.

— У меня всегда всё точно, видишь, даже больше вышло, — ухмыляясь, кинул ему со своего места Земеля. — Гони сюда двадцать кусков, и мы с тобой в расчёте.

— Не торопись, дорогой.

В комнату быстро ворвались две гибкие фигуры, одетые во всё чёрное, с пистолетами в руках и взяли на прицел гостей. Те даже дёрнуться не успели. Вместе с вооружёнными людьми в комнату вошёл смуглый худощавый пожилой мужчина в дорогом костюме и лакированных чёрных туфлях с острыми носками. Он внимательно посмотрел на Земелю и продолжил:

— Сдаётся мне, что это рыжьё ты забрал у моего хорошего друга, который давно работает вместе со мной. Поэтому тебе придётся вернуть золотишко и заплатить мне за беспокойство и за потраченное на тебя время.

— А кто ты такой, чтобы кидать мне какие-то претензии и забирать у меня что-то? — Тихо процедил Земеля, с ненавистью глядя на пожилого мужчину.

— Я Самвел Нахичеванский, слышал о таком? — Самодовольно улыбнулся тот и обратился к своим подручным: — Геворк, Арам, обшманайте этих бродяг побыстрому, а потом мы продолжим дальше нашу весьма увлекательную беседу.

Парни осторожно приблизились к сидящим на диване Земеле и Ивану. Держа пистолет у головы одной рукой, стали обхлопывать одежду пленников в поисках оружия другой рукой. Первый, тот, что подошёл к Земеле, почти сразу нашёл спрятанный у того под курткой пистолет за поясом и потащил его оттуда. В этот момент Карабанов резким движением ушёл корпусом в сторону, так что приставленный к его голове пистолет просто провалился. Одновременно он крепко прихватил левой рукой вооружённую руку противника за предплечье перед запястьем, а правой резко повернул кисть с пистолетом в сторону своего противника, выламывая тому сустав. Парень в чёрном успел нажать на курок, раздался оглушительный в маленьком помещении выстрел, и пуля из пистолета вошла его же хозяину в живот.

Земеля, в завязавшейся суматохе, кинулся на своего противника, сбивая вооружённую руку в сторону, но тот всё же успел выстрелить, ранив пленника в плечо. После первого выстрела Карабанов вскочил на ноги, вырывая пистолет из рук своего осевшего на пол раненого противника, и не тратя времени, ударил того его же пистолетом по голове как кастетом. Земеля, несмотря на ранение, рыча как дикий зверь, вцепился в своего противника, зажимая его вооружённую руку и не давая выстрелить второй раз. Карабанов кинулся на помощь своему подельнику, нанося сильные удары рукояткой зажатого в руке пистолета по затылку намертво сцепившемуся с Земелей врагу. Получив несколько жестоких ударов в затылок, тот обмяк, и Земеля отбросил его в сторону. Карабанов развернулся было к пожилому мужчине в костюме, но того уже и след простыл.

— Быстро давай за ним, Десантура! Тащи его обратно. — Заорал Земеля Ивану, а сам, несмотря на рану в плече, как разъярённый зверь кинулся на Ашота: — Я из тебя сейчас все кишки выпущу, падла!

Иван, с пистолетом в руках, кинулся вслед за беглецом, проскочил через коридор и выбежал в общий зал. Там он увидел поднимающуюся с пола, сбитую беглецом с ног ошеломлённую уборщицу, большую лужу разлитой воды и валяющиеся рядом пустое оцинкованное ведро и швабру. В окно он увидел отъезжающую белую «волгу» и понял, что Самвел ушёл.

Когда Иван вернулся в комнату, он увидел картину маслом. Парень, который вынужденно выстрелил сам в себя, лежал на полу, зажав обеими руками живот, и тихо стонал. Лицо его было белым как мел, и он мелко дрожал. Второй, тот, которого Карабанов бил пистолетом по затылку, всё так же лежал на диванчике, не подавая признаков жизни. Седой мужик, который орудовал реактивами, проверяя самородки в самом начале встречи, забился в угол на другом диванчике и смотрел испуганными глазами на Земелю, который держал окровавленного с разбитым лицом Ашота здоровой рукой за горло и душил его.

— Я тебя сейчас здесь завалю, падла! Потом всю породу твою армянскую вырежу! — Злобно шипел он, как удав, давя взглядом обмочившегося от страха Ашота.

— Я нэ виноват, Зэмеля. Это всё Самвел, я ничего не мог сдэлать! Он меня заставил, — плаксиво ныл потерявший всякую вальяжность барыга, от страха став изъясняться с явным южным акцентом.

В комнатке стоял едкий пороховой запах, перебивавшийся запахом мочи Ашота.

— Земеля, валим отсюда, — спокойно сказал Карабанов, тронув того за плечо. — Самвел ушёл. Кто-то мог услышать выстрелы. Здесь с минуту на минуту могут появиться менты.

— Сам знаю, собери рыжьё, — бросил Ивану Земеля, и прошипел уже Ашоту: — Бабки гони сюда, сука, быстро, пока я тебя прямо тут не порешил.

Ашот полез трясущимися руками во внутренний карман куртки и достал оттуда две пачки десяток в банковской упаковке. Земля выхватил у него деньги из руки и тыльной стороной ладони наотмашь хлестнул Ашота по лицу, отправляя его на пол. Иван в это время взял газетку, свернул из неё кулёчек и аккуратно собрал рассыпавшееся из опрокинутых в схватке весов золото туда. Может, что-то и потерялось, но искать уже времени не было.

— Если хочешь жить, падла, готовь ещё двадцатку, — многообещающе кинул на прощание Земеля валяющемуся на полу Ашоту. — А не то я всю твою породу уничтожу. К тебе заскочит от меня человечек, скажет, куда деньги принести. Смотри, гнида, второй раз я тебя живым уже не отпущу.

Оба мужчины вышли из комнаты и быстрым шагом прошли через всё кафе, чтобы выйти на улицу. Там оба сели в машину. Карабанов сразу завёлся и быстро вырулил на трассу. Земеля, сильно побледневший от боли и от потери крови, лежал на заднем сиденье, зажимая рукой рану в плече. Он всё это время держался только на адреналине и силе воли, а теперь в любую минуту мог потерять сознание.

— Держись, Земеля, сейчас отъедем подальше, и я тебя перевяжу, — успокаивающе сказал ему Карабанов, смотря на него через зеркальце заднего вида.

— Душевно, Десантура! Я теперь твой должник, — улыбнувшись пересохшими губами, кивнул ему Земеля.

* * *

К бывшему начальнику 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР генерал-майору в отставке Смирнову Виктору Петровичу заехал его старый ещё со времён службы приятель и бывший подчинённый, тот самый, с которым он пару недель назад разговаривал о молодом человеке, так поразившем своими талантами Викторию — любимую внучку Виктора Петровича.

На носу уже Новый год, и старый приятель приехал не с пустыми руками, а с бутылочкой настоящей «Хванчкары». В эти времена «Хванчкару» — любимое вино Сталина и детище князей Кипиани, которое взяло первый приз на выставке в Бельгии ещё в 1907 году, могли себе позволить очень немногие граждане Советского Союза. Виноград, идущий на изготовление «Хванчкары», произрастает в небольшой области Советской Грузии, и его собирается в масштабах страны очень мало, поэтому это вино выпускается ограниченными партиями и почти полностью расходится по номенклатурным спецраспределителям.

Приятели сидели вдвоём на большой прекрасно оборудованной кухне и с удовольствием предавались воспоминаниям о былых временах. На столе стояла уже наполовину пустая бутылочка «Хванчкары», изрядно прореженные сырная и мясная нарезки, блюдо со свежей зеленью с рынка и нарезанный тонкими ломтиками душистый бородинский хлеб.

— Насчёт того дела, о котором ты меня просил, Петрович, — как бы между делом вспомнил гость. На самом деле, он приехал именно по этому делу, и всё, что было сказано прежде, это было только прелюдией к предстоящему разговору. — Весьма, необычным и загадочным парнем оказался этот твой дворник Юра. Мне, чтобы к нему подобраться, пришлось по линии МВД прибегнуть к помощи нашего с тобой старого знакомца Залманова Федора Михайловича. Помнишь такого?

— А как же, —расцвел в улыбке Виктор Петрович. — Сколько нами было вместе хожено да перехожено фронтовых дорог. Как он там? Жив здоров, надеюсь?

— А что ему кабану сделается? — Ехидно хмыкнул Степаныч. — Он теперь в УВД по Ростовской области третьим замом в кадрах сидит, до пенсии срок досиживает. Рожа такая, что ни в одну фотографию не влезет. Он поручил одному своему толковому парню поднять все, что есть у них в архивах по твоему протеже.

— Ну, Залманов еще в те давние военные годы был поперек себя шире, — соглашаясь кивнул Викин дед. — Ладно, давай не томи, чего вы там с ним вместе накопали интересного по этому Костылеву?

— Накопали. Вот только сам не знаю чего, — развёл руками Степаныч.

— Так давай, рассказывай, — подтолкнул Виктор Петрович своего собеседника.

— Ну, так слушай. Жил-да был такой ничем не примечательный мальчик Юра Костылев. Жил он себе жил в своём заштатном городишке, учился в школе, никого не трогал, и мало кто о нём знал, пока чуть больше чем полтора года назад в него во время грозы не ударила молния. После удара молнии он выжил, какое-то время не узнавал никого вокруг, а потом всё пошло как прежде, но уже совсем по-другому. Мальчик изменился кардинально. То он был тихоней в классе, а то вдруг стал каким-то неуправляемым отморозком. Спустя неделю после удара молнией он избил двумя палками местных хулиганов в количестве четырёх человек. Эти хулиганы давно жизни никому не давали на районе и были довольно взрослыми ребятами, на несколько лет старше нашего Юры, а он взял их да отлупил. Их всех тогда, прямо во время драки, задержала милиция. Хулиганов закрыли на пятнадцать суток, а нашего бойца, по просьбе местного инспектора по делам несовершеннолетних, мать отправила на всё лето в горы, чтобы хулиганы его не достали.

— Правильный ход, — кивнул Виктор Петрович, — только ведь он всё равно обратно вернулся, три месяца — не такой большой срок.

— Вернулся-то он вернулся, вот только вместо тоненького и худенького мальчика тихони назад приехал здоровенный дерзкий бугай. К такому уже не очень-то и подвалишь. Он там в горах всё лето фанатично тренировался. Бегал, таскал тяжести, бил по самодельным мешкам, как будто демон в него вселился. Костылев построил с приятелями, которых он там быстро завёл, целый спортивный городок в лесу и занимался с ними там по утрам и по вечерам. Причём заметь, он девятиклассник, а все его приятели — студенты, были на несколько лет старше него, но именно он был у них заводилой и лидером.

— Интересно, — Виктор Петрович погладил подбородок двумя пальцами. — Вика тоже мне говорила, что он их всех буквально обаял. Хотя они все старше его на три-четыре года и, сам понимаешь, какая у неё компания и из каких они все семей.

— Понимаю, — кивнул Степаныч. — Я на всякий случай пробил сводки по происшествиям в тех местах в то время, когда там был этот Юра. Там было одно интересное происшествие с нападением на отдыхавших на берегу реки трёх молодых людей с девушкой. Якобы кто-то на них напал и сильно избил. Местная милиция покопала, но никого не нашла, так это дело и заглохло. Но мои ребята побеседовали и с побитыми парнями, и с девушкой, которая тогда была с ними. Парни — все сплошь дети местной номенклатуры — утверждали, что на них напали несколько молодых человек, избили, а потом убежали. Девушка же, после вдумчивой беседы, рассказала другую историю. Трое молодых людей привезли её на берег реки и один принялся там насиловать, пока остальные ждали своей очереди. Как вдруг откуда не возьмись появился какой-то голый по пояс спаситель с лицом, обмотанным тряпкой, и жестоко избив её мучителей, увёл её оттуда. Он оставил её на тропинке, где часто ходят туристы, а сам бесследно скрылся. Потом те самые знакомые, с которыми она была, угрозами заставили её написать на него заявление, якобы он её пытался изнасиловать. Вот такая интересная история там была.

— История весьма интересная, но не факт, что это был именно Юра, — скептически заметил Виктор Петрович.

— Не факт, конечно, но мало ли. По любому, тот, кто это сделал, явно с самого начала понимал, что его за это спасение грамотой его не наградят, и постарался замести следы. Ладно, пойдём дальше. Вернувшись обратно в свой город, парень начал заниматься самбо и параллельно боксом, выбился в лидеры класса, проявил просто блестящие знания английского языка. Занимаясь самбо, он за короткое время показал просто феноменальные результаты и через несколько месяцев занял второе место на городских соревнованиях в своём весе, обойдя гораздо более опытных противников. Причём, занимаясь самбо, он собрал вокруг себя группу парней, у которых он стал лидером, демонстрируя им неизвестные ранее техники. С боксом у него тоже было всё очень хорошо. На регулярных встречах спортсменов он весьма неплохо боксировал с признанными лидерами города своего возраста и даже постарше. Примерно в это же время он сумел устроить себе тренировочный зал в одном из подвалов торгового техникума, где он выступал в качестве тренера, тренируя несколько своих одноклассников и присоединившихся к ним ребят с тренировок по самбо. Кстати, один из этих ребят и сейчас тренируется вместе с ним в его уже новом зале в Москве и дружит с подругой твоей внучки.

— С Татьяной что ли?

— Именно с ней, — кивнул Степаныч. — В общем, что мы имеем. После удара молнией у парня в скором времени прорезались лидерские качества, способности организатора, спортивные таланты, знание английского языка и ещё куча всего. Многовато, ты не находишь?

— Согласен, — кивнул Виктор Петрович. — Многовато для обычного парня.

— Но это ещё не всё. — продолжил Степаныч. — В милиции города Энска, помимо той драки с хулиганами, зафиксировано два нападения на Юрия Костылева. Во время первого нападения, по его словам, на него и на его друга напали двое неизвестных мужчин. Его друг во время нападения получил проникающее ножевое ранение в брюшную полость, а Костылев несколько ссадин на лице. С этим нападением есть неувязки. Нападавшие так и не найдены, и дело повисло. Но неофициально есть информация, что Костылев вместе со своими учениками участвовал в массовой драке стенка на стенку, во время которой с меньшими силами они смогли дать отпор более крупной молодёжной группировке из пригородного посёлка Заводской. Там и ранили его приятеля. Костылев же как-то сумел повернуть всё так, что всё само собой рассосалось, хотя понимаешь, что поножовщина — это уже серьёзно, но ему всё сошло с рук.

— Ну так это не он же кого-то ударил ножом, а наоборот, ранили его приятеля, — возразил дед Вики.

— По любому, должны были таскать две стороны, и ему, как одному из активных участников побоища, должно было не поздоровиться. — Хмыкнул его приятель.

— Это если были бы соответствующие заявления, а если обе стороны не стали друг друга топить, то всё могло так и обойтись. — покачал головой Виктор Петрович.

— Слушай дальше, — покачал головой Степаныч. — Второе нападение на Костылева состоялось приблизительно через пару месяцев. Его тогда нашли на загородном шоссе без сознания и сильно избитым. У него была тяжёлая черепно-мозговая травма. Костылев две недели пролежал в коме, после чего очнулся. Нападавших, по его словам, он не видел. Сказал, что его ударили сзади чем-то тяжёлым по голове, после чего он ничего не помнит. Но на руках у него были ссадины, по всему телу многочисленные гематомы, что говорит о том, что он дрался с кем-то. Возможно, это было эхо его прошлых разборок, а возможно, влез ещё куда-то.

— Прямо не везёт как-то парню. С его-то подготовкой не так-то просто его избить. — задумчиво сказал Виктор Петрович.

— Расскажу тебе о его физической и технической подготовке чуть позже, — ответил ему Степаныч. — Что касается его травмы. Мои люди говорили с его лечащим врачом и смотрели документы. Его мнение, что после такой травмы для Костылева спорт, а тем более контактный спорт, вообще строго противопоказан. Юра должен был только год-два приходить в себя после такой травмы, а он уже прыгает и скачет, как будто ничего и не было. Помнишь, я просил, чтобы твоя внучка привела к нему на занятия моего человека?

— Да, помню.

— Мой человек недавно побывал у него на тренировках. У меня есть его отчёт, где говорится, что этот Юра сейчас находится в великолепной физической форме, является очень сильным бойцом, хорошим тренером-методистом и обладает специфическими знаниями, которым он нигде в нашей стране научиться не мог.

— Вот значит как, — Виктор Петрович снова потёр пальцами подбородок.

— Да так. Кроме того, я организовал вызов Костылева в военкомат, где с ним под видом военной комиссии работали очень квалифицированные специалисты. Дознаватель, психолог и врачи очень высокой квалификации. Единогласное мнение врачей таково — на данный момент Костылев полностью физически здоров. Хотя, как я уже говорил, врач из больницы, где он лежал после нападения, утверждает, что он должен быть сейчас полуовощем. Дознаватель в свою очередь в отчёте пишет, что парень очень эрудирован, умён, скрытен, знает намного больше, чем говорит, хотя в отдельных областях у него пробелы, но это можно списать на последствия от удара молнией и от черепно-мозговой травмы. Психолог даёт предварительное заключение, что парень обладает несомненными лидерскими качествами, харизматичен, очень уверен в себе, и самое интересное, что по реакциям на раздражители и жизненным установкам психологический возраст у него как минимум в два раза старше, чем биологический.

— Получается эдакий молодой старичок?

— Да нет, скорее поживший и знающий жизнь мужчина средних лет.

— Час от часу не легче, — вздохнул дед Вики.

— Ну и на закуску ещё кое-что весьма любопытное, — продолжил Степаныч. — В больницу к парню часто приезжала очень красивая женщина тридцатичетырёх лет. Она очень беспокоилась о нём и именно она организовала перевод его в отдельную палату и устроила так, чтобы им занялись лучшие врачи.

— Родственница?

— Нет, скорее любовница.

— У парня семнадцати лет тридцатичетырёхлетняя любовница? Я правильно тебя понял? — Брови Виктора Петровича от изумления сами собой поползли вверх.

— Да, это некая Марина Терентьева, адвокат. Была замечена в связях с криминалом. Очень тесно общалась с неким Вахтангом Отаевичем Каладзе. Это вор в законе и смотрящий за городом. Марина Терентьева часто представляла интересы Каладзе и его приближённых лиц в суде, а кроме того, её подозревали в том, что она была связующим звеном между Каладзе и некими высокопоставленными городскими начальниками и даже сотрудниками милиции.

— Была? — уточнил дед Вики.

— Да, была, — кивнул Степаныч. — Скорее всего, она сейчас мертва. Терентьева очень внезапно исчезла. В своей квартире она не появлялась уже более полугода. Ни у её родных, ни у её близких нет никакой информации о том, где она может быть.

— Костылев может быть в этом замешан?

— А вот это вопрос. Когда она исчезла, Костылев находился уже более месяца на отдыхе на море в посёлке Витязево, что подтверждено документально. На море он восстанавливался после полученной черепно-мозговой травмы. Его уже допрашивали по пропаже Терентьевой, но он ничего не знает о её судьбе. Хотя по сути это именно он поднял вопрос об её пропаже, когда она перестала выходить с ним на телефонную связь. Он тогда сорвался с отдыха, немедленно вернулся в город и обратился к местному участковому с просьбой помочь установить местонахождение Терентьевой. Участковый после поступления сигнала сразу же обратился по инстанции, так как Терентьева была в оперативной разработке. К этому делу подключились оперативники из местного ГУВД. Было установлено, что в день её пропажи некие неустановленные лица поздно ночью вынесли из подъезда тяжёлый сундук и, погрузив его в неустановленную машину, скрылись в неизвестном направлении.

— Скорее всего, избавились от тела, — предположил Виктор Петрович.

— Я тоже так думаю. Думаю, её убрали люди Каладзе, так как в тот момент в городе работала московская комиссия по его делам, и возможно, таким способом он избавился от нежелательной и опасной для него свидетельницы.

— Да, обстановка вокруг этого Юры Костылева становится всё запутанней и запутанней.

— Это ещё не всё. Спустя некоторое время после пропажи Терентьевой за городом произошла перестрелка, в которой были убиты люди Каладзе. Среди них был отставной офицер-спецназовец Виктор Викторович Смирнов, который по некоторым сведениям был правой рукой Каладзе.

— Ты смотри-ка, мой почти полный тёзка, только отчества у нас разные, — хмыкнул дед Вики.

— Да, но только этот Виктор Смирнов, в отличие от тебя, пошёл не по той дороге, за что в конце концов и поплатился. Убийц так и не нашли, но спустя непродолжительное время, так же за городом, был расстрелян цыганский авторитет Баро вместе со своими приближёнными людьми. Этот Баро был в напряжённых отношениях с Каладзе, и возможно, у них произошла своеобразная криминальная война. Но официально следствие ничего ни в том, ни в другом случае не нашло.

— Ну прямо не Энск, а какой-то Чикаго времён сухого закона получается, — задумчиво проговорил Виктор Петрович. — Тут тебе и роковая красотка, и бандитские перестрелки, и до кучи сюда каким-то боком влез обычный советский школьник Юра.

— Не обычный, Петрович, весьма не обычный, — покачал головой Степаныч и тут же добавил: — Ну и ещё, как вишенка на торт. В этом деле есть ещё труп полковника Мезенцева — руководителя московской комиссии, которая расследовала дело, прямиком ведущее к Каладзе и его покровителям во власти. Официально, Мезенцев погиб от того, что выпал из поезда, когда курил рядом с самовольно открытой дверью в тамбуре, но в этом есть большие сомнения. Скорее всего, он накопал что-то важное и его очень технично убрали.

— Да, интересную ты мне поведал историю, — задумался дед Вики. — Ты-то после всей этой информации сам как думаешь, что за парень этот Юра?

— А вот чёрт его знает, — развёл руками Степаныч. — Если здраво посмотреть, то ничего криминального за ним нет. Хорошо учился, участвовал в самодеятельности. Ну, побил он за дело местных хулиганов, так молодец — постоял за себя. Случай с избиением чьих-то зажравшихся сынков в горах, даже если это снова он, никак плохо его не характеризует. Наоборот, снова молодец, вступился за девушку и, причём очень грамотно и продуманно, так что на него никто и не подумал. Групповая драка с поножовщиной меня лично тоже не смущает. Парень умеет собрать вокруг себя единомышленников и умеет решать вопросы силовым способом. Но вот его неизвестно откуда прорезавшиеся таланты настораживают. Настораживают крупные суммы денег, которыми этот, совсем еще молодой парень, свободно оперирует. И ещё больше настораживает его появление в ситуации с этой Терентьевой и Каладзе. Хотя, по большому счёту, нас это никак не волнует, не наша это епархия, это чистый криминал, и пусть им занимается милиция. Но у неё-то как раз к нему вопросов нет. Так что если хочешь знать моё мнение, никакая это не подводка с той стороны. А просто наш советский парень с очень интересными способностями, которые прорезались у него после удара молнией. Я где-то читал, что уже были люди, которые после травмы начинали говорить на ранее незнакомых языках или проявлять какие-то другие необычные умения.

— А как же с отчётом твоего человека, который прямо написал, что Костылев обладает специфическими знаниями, которым он не мог обучиться у нас в стране?

— Да как, как, — пожал плечами Степаныч. — А никак. Точно знаю, что его не подменили, мы сверяли его почерк ещё со школы, с образцами заполненных им собственноручно анкет и тестов. Он никогда за границей не бывал и не мог быть там завербован и проходить обучение, да и то, что он умеет, за месяц-другой не освоишь, тут годы нужны. А знания… Чёрт его знает! Может, они во сне приснились ему. Или где-то вычитал, или подсмотрел, а потом смог всё восстановить по прочитанному или подсмотренному. Вдруг он гений в этом деле. Может, вообще нужно к нему получше присмотреться и привлечь к нам на службу. Нам такие кадры во как нужны!

* * *

Сегодня у нас на тренировке по самбо будут практические занятия по работе против ножа. Ведерников, после общей разминки, кинул на ковер пакет с деревянными имитаторами ножей

— Разбираем макеты по одному на пару — сказал он, и скептично оглядев наш строй внушительно добавил. — Потом, чтобы все ножи вернули обратно в пакет, а не я за вами их по всему залу собирал. Все поняли?

— Поняли — нестройно загомонили спортсмены запыхавшиеся от убойной физухи, которой Ведерников нас нагрузил под конец разминки.

— Не слышу, — издевательски приложил ладонь к уху тренер.

— Поняли! — на этот раз дружно гаркнул весь строй.

— А раз поняли, всем смотреть на меня, — довольно ухмыльнулся Василий Иванович, и поискав глазами, позвал моего обычного напарника Володю — Савельев, бери макет ножа и бегом ко мне.

Володька Савельев — двадцатипятилетний опер, быстро схватил макет ножа из пакета и подошел к тренеру. Ведерников показал нам защиту от удара ножом сверху. Володя атаковал его обратным хватом метя в подключичную впадину, а Василий Иванович заблокировав бьющую руку имитировал удар другой рукой в лицо и своего противника на узел руки. Володя поморщился от боли и сразу же захлопал тренера по корпусу, показывая, что узел удался и неплохо бы ослабить давление. Продемонстрировав исполнение этой техники несколько раз в разных вариациях Иваныч отпустил Володю и скомандовал.

— Разобрались по парам и работаем.

Мне попался в пару именно Савельев, и первым атаковал меня именно он. Я выполнял узел без особого энтузиазма, мне не особо нравилось то, что мы сейчас делаем. Данное техническое действие рассчитано на полного лопуха, который то и ножом то работать не умеет. Против опытного ножевика, такой прием не сработает. В любом боевом искусстве и боевое самбо в этом не исключение, со временем накапливается груз «мертвых техник». То есть вроде техника есть, и ты ее отрабатываешь, оттачивая все тонкости выполнения, но в настоящем бою, против опытного противника она просто не пройдет. Не даст он тебе ее выполнить.

В своей прошлой жизни, работе с ножом и против него я уделил немало внимания. Одно время в нулевых и десятых годах, эта тема была очень модной. По всей России образовалось множество школ ножевого боя, в которых, по разным методикам, энтузиасты обучались работе ножом и естественно работе против него. Из наиболее известных школ это: КОИ Кочергина, Толпар и Федерация свободного ножевого боя, объединявшая разные школы ножевого боя. А также особняком стоящая «филиппинка», в виде «панантукана» «арнис» («экскрима»). Договорившись об общих правилах проведениях соревнований, проводились даже чемпионаты России по ножевому бою, с весьма большим количеством участников. Бои проводились деревянными макетами, но по накалу страстей были весьма зрелищными, особенно в исполнении признанных фаворитов. Мои ученики, кстати, там тоже выступали и занимали неплохие места.

Из всего своего опыта работы с ножом и против ножа, я для себя вынес, что — если у тебя опытный противник у которого в руках нож, то ты попал. Опытный ножевик разделает своего противника весьма качественно и быстро. Хотя, и неопытный, но мотивированный противник с ножом, весьма опасен, даже для подготовленного рукопашника, потому что цена ошибки будет весьма высока. Самая простая и самая эффективная атака ножом — это «швейная машинка», когда противник просто налетает на вас и в ритме швейной машинки начинает наносить однообразные удары в какую то часть тела, чаще всего в живот. Такая манера часто встречается на улице и ей трудно противостоять, учитывая что нападение с ножом часто бывает внезапным. Это совсем не значит, что безоружный боец однозначно обречен при встрече с противником вооруженным ножом. Шансы всегда есть, главное знать, что и как делать в подобной ситуации, и самое главное отрабатывать, все это долго и упорно.

То что мы отрабатывали сейчас, на девяносто девять процентов не сработает в бою. Ведерников опытный и очень хороший тренер по боевому самбо. Я с ним сходился не раз в учебных поединках и выигрывал в основном он. Но вот в работе с ножом и против него, он весьма схематичен. Прямо как учебник по боевому самбо, который у меня был в юности.

А ведь даже сейчас, в благословенные 1980-е, можно нарваться на улице на человека, который вполне прилично умеет работать ножом. Это либо ребята служившие в десанте, и морской пехоте. Либо прошедшие через «тюремные университеты» «люди с непростой жизненной судьбой», как о таких будет осторожно писать пресса в 1990е года. Разница между этими стилями в том, что КНБ учит действовать связками ударов, перехватывая свободной рукой пытающуюся прикрыться от удара ножом. Умеющий в «бакланку» часто использует множественные удары в режиме «швейной машинки». При этом потерпевший либо жестко фиксируется захватом, нырком под его ударную руку с обхватом за корпус сзади, не давая вырваться, пока требуха превращается в фарш. Либо выведение из равновесия толчком вперед-и с теми же множественными скоростными ударами. Одиночные удары если наносятся, то подгребанием руки «под себя», не давая потерпевшему угадать траекторию удара. Также часто практикуются «восьмёрки», полосующую выставленную вперед руку противника.

Савельев заметил мое отношение к процессу и спросил.

— Ты чего, заболел что ли? Обычно ты всегда работаешь с удовольствием. А тут кривишься, и как из под палки все выполняешь.

— Да ерунда то, что мы сейчас делаем, — махнул рукой я. — На улице это не сработает.

— Почему это не сработает? — удивился Савельев. — Вполне нормальная техника, на мой взгляд.

— Прежде всего, потому что так никто ножом атаковать не будет, — пояснил я. — А даже если и будет, это не лучший вариант защиты от атаки ножом сверху.

— А как, по твоему, будет атаковать ножом противник на улице? — Раздался сзади ехидный голос Василия Ивановича.

Увлекшись, я не заметил как он подошел к нам и теперь насмешливо смотрел на меня. Делать было нечего, надо было как то выходить из ситуации.

— Могу показать, — улыбнулся я в ответ, поигрывая макетом ножа в руке, меняя хват с прямого на обратный и вновь на прямой.

— Хорошо, давай покажи, — кивнул Ведерников и сделал шаг назад принимая борцовскую стойку.

Я тут же выставил вперед невооруженную руку, чтобы остановить возможную атаку тренера, и сменив хват на прямой осторожно пошел вперед, постоянно меняя положение рук, чтобы запутать противника. Ведерников начал отступать, внимательно наблюдая за мной и пытаясь уловить ритм моих быстрых движений руками. Я понимал как ему сложно сейчас, я постоянно создавал угрозу порезать его выставленные вперед руки и не кидался отчаянно вперед, чего он наверное от меня ожидал, рассчитывая подловить на контратаке. Движение в зале затихло. Все спортсмены, дали нам пространство, рассевшись по краю ковра и внимательно наблюдая за интересным поединком.

Я все так же осторожно преследовал Ведерникова и постоянно менял положение рук, угрожая атакой и не давая ему возможности сблизиться. Наконец Иваныч, решившись, попытался поймать мою руку вооруженную ножом, но я тот час одернув ее, нанес ему порез запястья и сразу, по восьмерке, перешел к порезу шеи, завершив комбинацию уколом в бок. Эта была одна из моих любимых серий, отработанная до автоматизма.

— Неплохо, — кивнул Ведерников потирая левый бок, куда я довольно ощутимо ткнул его макетом ножа. — Где учился работе с ножом?

— Да так, парень один показал, а я освоил потихоньку, — пожал я плечами.

— Давай еще, — азартно предложил мне он.

— Давайте, — согласился я.

На этот раз Ведерников отвлек меня атакой руками, и попытался внезапно пнуть меня ногой в пах, но я был готов к подобному развитию событий. Плавали знаем. Поэтому, я быстро убрал таз, назад уходя от пинка и вскользь мазанул ножом по голени тренера, сразу разорвав дистанцию. Ведерников снова быстро пошел вперед, пытаясь прихватить меня за рукав вооруженной руки, или за куртку, но я на отходе резал ему руки не давая сблизиться с собой. Тогда бы он мог меня заблокировать, а мне, зная каков Иваныч в борьбе, это совсем было не нужно.

Атаки ножом у подготовленного бойца очень быстрые. Гораздо быстрее обычных ударов руками. Тут дело в том, что удар невооруженной рукой требует вложения, чтобы принести ощутимый ущерб, а это его замедляет. Удар ножом сильного вложения не требует, следовательно скорость нанесения у него выше и кроме того, его легко перенаправить, обтекая защиту противника и работая серийно. Все это я сейчас и демонстрировал, постоянно отступая, меняя направление движения, на ходу нанося быстрые порезы преследующему меня Ведерникову. Даже мелкие порезы, накапливаясь, могут обескровить противника. Я атаковал запястья, локтевые сгибы и места выхода крупных кровеносных сосудов. В бою достаточно порезать один из них, а потом просто бегать от противника, ожидая пока он истечет кровью.

Раз за разом Ведерников делал разные попытки достать меня, но я избрав тактику постоянного отступления с порезами конечностей и переходом на порез шеи или укол в корпус, не давал ему себя загнать. Наконец он остановился, разочарованно выдохнул и показал мне большой палец.

— Реально здорово работаешь, — признал он, и тут же хитро прищурился. — А сам защититься сможешь, если теперь я атакую тебя ножом?

— Можно попробовать. — усмехнулся я — Но только я думаю, что вы хорошо умеете с ножом обращаться, поэтому трудно будет.

Теперь мы поменялись местами, Ведерников взял макет ножа, а я стал кружить вокруг него, ожидая его нападения. Но Иваныч явно понимал толк в этом деле, и поэтому выжидал, выманивая меня на себя. Любая моя попытка атаки пресекалась его режущим движением в сторону бьющей конечности. В реале, столкнувшись с вооруженным ножом врагом, лучше не идти вперед, а просто сбежать, или найти какой то дрын, которым можно хорошенько отходить своего противника. Сбежать с тренировки было не лучшим решением, а колотить дрыном Иваныча было бы еще хуже. Я попытался кавалерийским наскоком налететь на него, в надежде запутать ударами с разных сторон, и сковать захватом вооруженную руку. Мне даже удалось получив пару скользящих порезов прихватить руку тренера и повиснуть на ней, блокируя ее свободный ход, но потом я взлетел в воздух, и красиво шлепнулся на маты. Ведерников все таки мастер боевого самбо, поэтому в захвате ему и нож не нужен. На ближней дистанции он мгновенно высек меня подсечкой, и уже в партере, пользуясь тем, что я как клещ вцепился в его вооруженную руку чтобы не дать ему воспользоваться ножом, удушил воротом моей же куртки.

Глава 9

Сегодня, прямо с раннего утра, я зашёл в контору немного потрындеть с Веруней, и надо же, сразу после окончания нашего милого разговора ни о чём, прямо на выходе из здания меня отловил наш начальник, который, наоборот, туда только входил.

— Костылев, а ты куда это намылился весь такой румяный и красивый? — Тщательно обстукивая ноги от снега, едко спросил меня начальник.

— Так я на участок, Виктор Семёнович, мне там ещё дорожки песком просыпать и лёд с тротуаров пооткалывать. — Лучезарно улыбаясь, ответил я, преданно глядя на начальство.

— Позже и просыпешь, и пооткалываешь. А сейчас давай-ка ко мне в кабинет зайди, у меня к тебе дело важное есть. — Безапелляционным тоном заявило мне начальство.

Уже в своём кабинете Виктор Семёнович повесил пальто на вешалку-куст, аккуратно положил свою меховую шапку на полочку и, усевшись за стол, уставился на меня немигающим взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Я переминался с ноги на ногу у входа, с интересом ожидая, куда повернёт дело.

— Ну, давай, Костылев, рассказывай, чего ты там натворил и почему тобой органы интересуются? — Устав держать длинную театральную паузу, наконец выдал начальник ЖЭКа.

— Виктор Семёнович, да что я мог натворить? — Развёл я руками, невинно глядя ему в глаза. — Я вообще ни о чём таком ни сном ни духом. Какие ко мне могут быть претензии? Я только работаю, учусь, ну и тренируюсь немножко.

— Ты забыл добавить, что ещё по девкам бегаешь, — вроде бы соглашаясь со мной, иронично добавил шеф.

— По каким ещё девкам? — Приотворился я валенком.

— По нашим, по проверенным, так сказать, кадрам. Делопроизводителя Верочку кто у нас во всю обхаживает? Кто у неё из кабинета не вылазит? — Тоном опытного следака спросил меня Виктор Семёнович.

— Так я же не в ущерб работе, Виктор Семёнович, — сделал я простецкое лицо. — Мы с Верой просто друзья.

— Да таких, как ты, друзей, Костылев, надо сам знаешь за что, и сразу в музей. Ладно, друзья не друзья, это дело ваше молодое, — устало махнул рукой шеф. — А ты мне вот что лучше скажи, мне очень интересно, почему тобой оттуда заинтересовались.

Виктор Семёнович многозначительно указал пальцем вверх и сделал страшные глаза, намекая, что мной заинтересовалась не просто наша доблестная милиция, а как бы не сам Комитет Глубокого Бурения.

— Не знаю, Виктор Семёнович, — совершенно искренне ответил я. — Даю вам честное слово, что ничего такого я не делал и не собираюсь.

— Ох, смотри, Костылев, не нравится мне всё это, и лишняя суета вокруг тебя мне тоже не нравится, — покачал головой Виктор Семёнович и снова указал пальцем в потолок. — Там, так просто людьми не интересуются. Я ведь ещё и подвал тебе под твои нужды выделил, а как спросят меня — «А за какие это заслуги дворник Костылев получил в своё распоряжение эту площадь?» И что я на это по твоему отвечу?

— Ответите, что ранее простаивавшее без дела полуподвальное помещение сейчас отремонтировано без использования государственных средств, и используется для организации культурного и спортивного досуга прогрессивной молодёжи, а так же для подготовки к службе в рядах нашей непобедимой Советской армии, — не моргнув глазом отрапортовал я.

— Это тебя одного, что ли? — Скептично хмыкнув, спросил меня начальник. — Не жирно ли будет для подготовки одного призывника выделить целый подвал?

— Ну почему же меня одного. Ко мне сейчас ребята-студенты приходят заниматься. Кстати, дочка Вадима Станиславовича Татьяна, тоже частенько там бывает.

— Это дочка Вадима Станиславовича Березовского, к которому я тебя кран чинить посылал? — Удивлённо округлил глаза Виктор Семёнович.

— Да, — скромно потупившись, подтвердил я его догадку.

— Ну ты и хват, студент! — Уважительно протянул начальник ЖЭКа. — А говоришь, по бабам не бегаешь. Верочку нашу очень быстро охомутал, теперь вокруг дочки директора не самого последнего в Москве завода круги нарезаешь. Молодец, конечно! Но смотри, чтобы «специально обученные люди» тебе ноги, в случае чего, с корнем не повырывали.

— Да что вы, Виктор Семёнович, я и не думал ничего подобного. Таня вместе со своими друзьями и подругами приходит ко мне в зал позаниматься, и ничего плохого у меня и в мыслях не было, — горячо запротестовал я.

— Не было у него… Знаю я твоего брата, что там у вас в голове, — пробурчал себе под нос начальник ЖЭКа, но всё-таки немного смягчился. — Ну да ладно, только смотри мне, чтобы всё аккуратно и благопристойно было, а то я тебе живо лавочку с этим залом прикрою. Надо бы мне тоже как-нибудь зайти, хоть глянуть, чего ты там наворотил.

— Конечно, заходите, Виктор Петрович, всегда рад вас видеть. Вы сами увидите, что у нас там нет никаких глупостей, только спорт и ничего лишнего.

— Зайду, гляну, — милостиво кивнул тот и, оглянувшись, как будто кто-то нас мог подслушать, тихо добавил: — И ты сам будь поаккуратней, думай головой, что делаешь и что говоришь. Особенно с этими Татьяниными знакомыми.

— Спасибо, Виктор Семёнович, — совершенно искренне поблагодарил его я.

— Ладно, Костылев, нечего тебе тут в конторе прохлаждаться, давай иди работай на свой участок, — наконец отпустил меня начальник.

* * *

Я вышел из здания конторы и задумчиво пошёл к себе на участок. Вот уже прозвучал и второй звоночек об особом ко мне интересе со стороны неких неустановленных сил. Первый звонок — военкомат, второй — здесь на работе. Хорошо бы ещё позвонить домой и аккуратно там разузнать, не интересовался ли мной кто чужой. Хотя, звонить по телефону по такому деликатному вопросу будет не очень разумно. Надо бы, после празднования Нового года, съездить туда на несколько дней, мать повидать и посмотреть, как там и что. Да и про Потапова можно будет заодно разнюхать, как он, гад, там живёт-поживает.

Но кто же мной так плотно интересуется? В чём причина, и где я прокололся? Слежки за собой я не вижу. Хотя, если за мной смотрят профи, а организовать проверку через военкомат могли только соответствующие органы, это и не мудрено. Это вам не люди Вахо, слежку которых я вычислил на раз два. Тут, по идее, должна работать не одна бригада со сменой наблюдателей и машин. А с другой стороны, не слишком ли много я о себе сейчас вообразил? Смысл следить за дворником, тратя на это драгоценный государственный ресурс? Я и так целый день на виду и весь как на ладони. Разузнать обо мне поподробней — это одно, а вешать на меня наружку, наверное, всё же было бы чересчур. Не велика я птица.

Что касается причин повышенного ко мне интереса, единственное, что приходит сейчас в голову, так это то, что его пробудило недавнее знакомство с мажорами. Вот здесь было уже тепло. Интерес ко мне проявился после начала активного общения с этой компанией. Если родитель или близкий родственник кого-то из этих ребят является секретоносителем высокой категории и допущен к государственной тайне, то моё активное общение с родственником такого лица может быть расценено как попытка подхода со стороны. И по мне может быть запущена стандартная процедура проверки. Чисто на всякий случай.

Вот я лопух! Я, в своём стремлении выйти в высокие круги, совсем не подумал о том, что моё знакомство с мажорами может быть так расценено. Общаясь с этими ребятами, я явно вышел за рамки роли обычного дворника. Знание английского, едкие замечания очевидца во время рассказа Бориса о Лондоне, тут так и напрашиваются определённые выводы о том, что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Кроме того, мои замечания о Рауле Рисо и «Чёрных осах» — тоже явный прокол. Не может знать обычный парень в этом времени информацию о глубоко засекреченном спецподразделении кубинской армии «Чёрные осы». (Tropas Especiales «Avispas Negras»). Да и о любой спецслужбе или частях СпН СССР и стран ОВД советский гражданин не знает почти ничего. Это про их зарубежных коллег-как о «Дельте», «зеленых беретах», рейнджерах, выходят книги и статьи в таких профильных журналах, как «Зарубежное военное обозрение», а наших, надёжно защищает закон о государственной тайне.

Интересно, с чьей стороны мне сейчас прилетело? Самые очевидные варианты — это Борис и Вика. У Бориса родители дипломаты, работали в Лондоне, и там может быть много чего намешано. Дипломаты часто связаны с разведкой, да и без разведки они входят в круг особо опекаемых лиц. Да Борис и сам парень весьма умный и амбициозный, с большим будущим.

Вика тоже подходит как причина для проверки. Она дочь генерала, умная и внимательная девушка, задаёт много каверзных вопросов. Да и парня того Алима, именно она приводила на тренировку. Может, это были смотрины? Интересно, что загадочные инициаторы проверки могли из этих смотрин получить? Необычную для этого времени технику, которую демонстрирует парень, никогда ей не обучавшийся, вот что. И Алим, сто процентов, занимался именно тайским боксом. Где он сам, интересно, мог его освоить?

Но если смотреть на ситуацию шире, то и Таня, дочь директора крупного завода, могла стать причиной. Может, этот завод выпускать секретную продукцию? Ещё как может, тогда и оттуда могут расти ноги повышенного интереса к моей персоне. А где завод, принадлежащий к ВПК, там и «первый отдел», имеющий связь с «территориалами» Комитета. Но тогда логичнее было бы интересоваться Ваней, он с ней общается гораздо больше меня. Отец Славика тоже какой-то там крупный партийный деятель, насколько я помню, и оттуда интерес ко мне тоже может быть вероятен. Из моих глубоких раздумий меня вывел хлопок ладонью по плечу.

— Привет, студент! Давненько мы с тобой не виделись.

Я с досадой повернулся, чтобы посмотреть, кто это так панибратски со мной здоровается. Плохой, кстати, звоночек для моей внимательности к окружающей обстановке. Я настолько выпал сейчас из реальности, что даже не увидел, что ко мне подошёл электрик Семён, и, судя по выражению его лица, намерения у него сейчас самые недружелюбные.

С той самой стычки во дворе, когда я повозил нашего электрика мордой по снегу, прошло уже больше двух недель. Сам я, не встречая Семёна, уже успел основательно позабыть о ней, а он, видать, помнил и сейчас явно намеревался со мной за всё поквитаться. Прямо тогда сделать это ему помешало вмешательство проходившей мимо женщины, которая пригрозила вызвать милицию. Сейчас же вокруг нас никого нет, потому как дети в школе, а взрослые на работе, и, скорее всего, Семён решил, что время для мести как раз настало.

— Привет, Семён! — Спокойно улыбнулся ему я. — Чего хочешь?

— Мы с тобой в прошлый раз не договорили, — нависая надо мной как скала, угрожающе процедил он.

— Так всё уже понятно, о чём нам разговаривать? — С недоумением развёл я руками. — Верочка явно предпочла меня, такому красивому и мужественному парню, как ты. И если даже ты набьёшь мне сейчас морду, это уже не изменит её решения. В этом случае, сам смысл мордобития уже теряется.

— Да мне сейчас уже пофиг на эту шалаву, пусть она трется хоть с тобой, хоть ещё с кем, — презрительно сплюнул в сторону Семён. — Думаешь, что она такая вся чистенькая, и только тебе одному давала?

— Семён, ну вот зря ты так, — брезгливо поморщился я. — При чём тут это. Если ты хочешь со мной говорить, давай говорить, Веру нетрожь, как-то не по-мужски это.

— Что, задело? — Глумливо ухмыльнулся электрик. — Я тебе правду сейчас говорю. Она, пока ты у нас не появился, с сантехником Мишкой Караваевым во всю шашни крутила. А до него ещё с кем-то. Мишка как раз уволился перед тем, как ты дворником к нам в ЖЭК устроился, а тут появился ты студент, и она сразу же на тебя переключилась.

— Вот веришь, Семён, мне это вообще не интересно. Меня вполне устраивает, что Верочка сейчас общается только со мной. — Равнодушно пожал плечами я. — Лично от меня-то тебе чего сейчас надо?

— Хлебало тебе хочу набить, — жестко сказал мне Семён, давя меня суровым нордическим взглядом истинного арийца

— Семён, ну на хрена это тебе нужно? — Я немного понизил голос и придвинулся к нему. — Верку мы с тобой уже не делим, ты сам сейчас сказал, что тебе на неё пофиг. Ведь так же?

— Ну так, и че? — Как-то неуверенно кивнул электрик после недолгого раздумья.

— Да вот что. Ты же нормальный взрослый мужик и хороший боксёр к тому же, а я вчерашний школьник и вообще сопляк. Не улавливаешь весь комизм ситуации? Вот много тебе будет почёта, если сейчас ты мне по шее накостыляешь? Ты ещё к пацану из детсада привяжись, а потом гордись своей победой.

— Да я не поэтому, ты просто борзо себя ведёшь, старших не уважаешь, — не нашёлся, что ещё сказать Семён. — Вот и тогда ты меня в снег киданул, потом душил, ещё и руку обещал сломать.

— Семён, так я же это всё от испуга. Вспомни, ты же сам меня чуть не пришиб тогда. Может, я и сказал чего лишнего, но и ты на меня буром пёр, а что мне в таком случае было делать? — Кинул я ему леща.

— Ну так то да, — почесал затылок Семён, признавая, что и он тогда погорячился.

— Так может разойдёмся краями? — предложил я, увидев проблески сомнения в прежде холодном нордическом взгляде электрика. — Мы ведь с тобой в одном ЖЭКе работаем, коллеги вроде. Я тебе не враг, и ты мне тоже. Ну вот ты сам прикинь, будем мы с тобой сейчас кулаками тут махать как сопливая пацанва за школой, а если до Виктора Семёновича дойдёт или милицию кто вызовет? Нам с тобой в лучшем случае по выговору влепят и премии лишат, а так, чисто по приколу можем и на пятнадцать суток оба загреметь. А оно нам с тобой надо?

— Ладно, студент, живи, хрен с тобой, — немного подумав, сказал Семён и, засунув руки в карманы, пошёл от меня прочь.

Вот и хорошо. Лучший бой — это бой, который не состоялся. Семён, видать, поостыл после нашей первой стычки и теперь с ним хоть разговаривать было можно, апеллируя к его здравому смыслу. Он ведь далеко не дурак и не шпана подзаборная. Ему, конечно, обидно, что Верочка меня выделила, а не его. И ещё сильнее обидно, что я его тогда немного в снегу повалял. Но не настолько, чтобы у него ум за разум зашёл. А мне, с тем активным интересом, который сейчас наблюдается вокруг моей персоны, только драки до кучи сейчас не хватало.

Я не сомневался в своей возможности справиться со своим противником, бывало и не с такими агрессорами справлялся. Но никаких положительных моментов для меня это не несло, а проблем можно было огрести немало. Семён, даже после хороших трендюлей, мог бы не угомониться и исподтишка пытаться устроить мне какую-нибудь гадость. Ждать постоянно подлянки с его стороны мне было бы весьма неуютно. Да и сама драка могла бы привести к неприятным последствиям: от его или моей травмы до обоюдного попадания в милицию. И тогда всё бы пошло поехало… А так, даже худой мир всегда лучше доброй ссоры.

* * *

— Привет, деда! — Вика, румяная с мороза, зашла в хорошо прогретую, обшитую вагонкой комнату, сплошь заставленную стеллажами с книгами. — Как же хорошо у вас на даче зимой!

Виктор Петрович сидел на большом кожаном диване и, положив обутые в мягкие тапочки ноги на пушистый пуфик, увлечённо читал свежий номер «Роман-газеты». Увидев внучку, он отложил журнал в сторону и легко встал с дивана, подходя к девушке и подставляя ей свою гладко выбритую щеку для поцелуя.

— Как будто летом здесь плохо, — всё же для порядка проворчал он, невольно морщась, когда внучка звонко чмокнула его в щеку рядом с ухом.

— Летом здесь тоже очень хорошо, но совсем по-другому, — весело рассмеялась Вика.

— То-то же, — удовлетворённо крякнул дед. — Вот только ты редко к нам с бабушкой сюда наведываешься.

— Ну как редко, когда представляется такая возможность, тогда и наведываюсь, — немного виновато развела руками Вика. — У меня же институт, экзамены, сессия, тренировки и прочие девичьи интересности.

— Да я всё понимаю, сам был молодым. Я тогда и спать бывало забывал, столько вокруг всего было нового и неизведанного. А ты вот что, приезжай-ка сюда на следующие выходные, после Нового года, — хитро подмигнул ей дед. — Я такой шашлык сделаю, какого ты в жизни ещё не ела.

— О, деда. Твой шашлык — это просто праздник живота какой-то, — радостно захлопала в ладоши Вика. — Если ты и сам его сделаешь для меня, тогда я обязательно приеду.

— Вот, вот. Ты сама приезжай, и друзей своих с собой захвати для компании. Чем больше будет молодёжная компания, тем нам старикам будет интересней. Давно я с нашей молодёжью на коротке не общался, — усмехнулся дед и снова хитро подмигнув внучке добавил: — И своего знакомого Юру-дворника пригласи к нам обязательно.

Вика стрельнула на деда своими хитрющими глазами и залилась смехом.

— Ой, деда, ну какой же ты жук! Решил посмотреть на Юру и выстроил тут для меня целую комбинацию с шашлыком и приглашением на дачу?

— Ну прямо ничего от тебя не скроешь, — покаянно покачал головой Виктор Петрович. — Мне же старику тоже интересно посмотреть на вашего уникума, о котором столько разговоров.

— Что, накопал про него что-то интересное? — Лукаво улыбаясь, спросила девушка.

— Нет, не накопал ничего такого, но ты же сама знаешь, что даже если бы и накопал, то особо не стал бы распространяться. — Виновато развёл руками дед.

— Знаю, деда, знаю, — рассмеялась девушка, обнимая и целуя деда.

* * *

Бледный Земеля лежал под тёплым одеялом на разложенном и застеленном диване в своей комнате. На его раненое плечо была наложена свежая повязка. В тот самый день Карабанов, отъехав подальше от кафе, где они попали в засаду, наскоро обработал его рану и наложил на неё повязку. Земеле сильно повезло, что пистолетная пуля, выпущенная в него нападавшим почти в упор, прошла навылет. Во время перевязки Земеля скрипел зубами, сильно ругался и обещал выпустить кишки: и Самвэлу Нахичиванскому, и Ашоту, и вообще всей их армянской породе.

Когда они через пару часов вернулись к себе на базу, Иван помог ослабевшему товартщу выйти из машины и доковылять до крыльца, а там уже его подхватили близнецы и побледневшая Инга. Раненого сразу положили в его комнату. Карабанов помог Инге раздеть Земелю, потом снял наспех наложенную в машине повязку и ещё раз внимательно осмотрел входное и выходное отверстие раны. Иван немного понимал в ранах, и на первый взгляд, ничего страшного там не было. Инга принесла таз с тёплой водой и мокрым полотенцем обтёрла все тело раненого. В это время Иван растёр в тарелке несколько таблеток стрептоцида, и когда девушка закончила, он, присыпав раны получившимся порошком, наложил на плечо новую повязку.

Однако этим же вечером раненому стало хуже, и у него начался сильный жар. По хорошему, ему был нужен настоящий врач-хирург, но обращаться в больницы было нельзя, ведь любой врач, со стопроцентной вероятностью, сразу же позвонит в милицию об огнестреле. Поэтому, немного посовещавшись, Иван с Ингой решили, что будут справляться собственными силами.

Теперь, по прошествии трёх дней, Земеле стало лучше, и его мысли потекли в привычном русле. Вынужденное бездействие сильно тяготило его. Он тщательно обдумывал предстоящее дело с ограблением завода и понимал, что он сейчас точно не сможет участвовать в этом мероприятии. Он пока слишком слаб для активных действий. Все эти дни у него был сильный жар, и он метался в своей постели в полубреду. По совету Карабанова, Инга давала ему сильные антибиотики, а сам Иван делал ему перевязки, каждый раз щедро присыпая раны толчёным стрептоцидом.

— Какой сегодня день? — Тихим голосом спросил Земеля Ингу, которая, встав в интересное положение, мыла руками пол в комнате.

— Сегодня среда, двадцать шестое декабря, — немедленно отозвалась та, разгибаясь и отирая тыльной стороной ладони пот со лба.

— В пятницу будет зарплата на заводе — бесцветно сказал Земеля. — К Новому году им кроме обычного оклада дадут ещё и премию.

— Должны, — кивнула Инга, кинув тряпку в ведро. — Мне дохляк инженеришка с завода обещался с получки новое пальто с меховым воротником купить, хвастал, что ему сразу дадут и премию, и тринадцатую зарплату.

— Значит, бухгалтерша с заводским водилой будут перевозить денег гораздо больше обычного? — Задумчиво сказал Земеля.

— Будут-то, будут, вот только нам-то что от этого? — Зло сказала Инга. — Куда тебе такому сейчас?

— Мне некуда, — скрипнул зубами Земеля. — Амбал и Антоха сами, без меня, точно завалят дело. А вот Десантура, если вместо меня за старшего пойдёт, сможет с ними управиться и сделает всё как надо.

— Думаешь, он потянет? — Задумалась Инга. — Десантура ведь без году неделю с нами, и у него с Амбалом самого начала неприязнь взаимная. Как бы в процессе у них между собой опять свара не вышла.

— Десантура и не такое потянет. Там в кафе он себя очень хорошо показал. Башка у него хорошо работает, и воевал он опять же. А с Амбалом я сам поговорю, чтобы он не дурковал. Дело есть дело, и мне его нервы здесь на хер не нужны. Сделаем так, возьми Десантуру, пусть с тобой в машине сегодня проедет по всему маршруту и сделает прикидку, что да как делать. Да, и Воблу с собой прихватите, если что разнюхать нужно, лучше его нет.

— Ну, раз ты так решил, поедем. — Кивнула Инга. — Но только давай я всех сейчас позову, и ты сам им обо всём скажешь.

— Хорошо, зови, — сказал Земеля и устало прикрыл глаза.

* * *

Карабанов напряжённо вёл машину по Горьковскому шоссе в сторону МКАД. Рядом, на переднем пассажирском сиденье сидела Инга и загадочно улыбалась. Сзади ёрзал на сидении дёрганый как всегда Вобла. С того момента, как раненый Земеля собрал всех членов банды у себя в комнате, загадочная полуулыбка не сходила с губ девушки.

Когда все были в сборе, Земеля сообщил им, что дело с заводом не отменяется и всё должно быть сделано уже в эту пятницу, то есть через два дня. На дело они поедут на двух машинах, в первой будут близнецы, во второй: Десантура с Воблой. Старшим будет Десантура, и его указания нужно выполнять всем беспрекословно. Толян при этих словах было вскинулся, но сразу упершись в жесткий взгляд главаря, быстро потух и промолчал.

Не встретив возражений, Земеля велел Карабанову вместе с Воблой и Ингой ещё раз проехать по маршруту от сберкассы до завода, чтобы оценить риски и окончательно выбрать подходящее место для нападения. Предварительная рекогносцировка местности проводилась неделю назад, без Карабанова, и теперь нужно было ввести его в курс дела. Для близнецов у него было другое задание, им нужно было помотаться по прилегающим к месту ограбления просёлочным дорогам, на предмет определения их проходимости после недавнего снегопада и ещё раз осмотреть перед делом пути отступления.

Ивану, с того памятного момента в сарае, больше не удавалось остаться наедине с Ингой. Когда они встречались, рядом постоянно находился кто-нибудь из банды. Ни он, ни девушка не подавали виду, что между ними что-то есть. Они оба вели себя как обычно: Иван холодно и отстранённо, а Инга с постоянной ехидной улыбочкой и тонкими шпильками в его адрес. У Карабанова внутри моментами бушевали целые бури, особенно когда он вместе с Ингой ухаживал за раненым Земелей. Близость сильно манящей его девушки, случайные касания их рук, её возбуждающий запах — всё это просто кружило голову Ивана, но внешне он выглядел совершенно спокойным и бесстрастным. Инга за всё это время тоже ничем себя не выдала. По её поведению совершенно не было возможности определить её истинного отношения к Ивану. С самого начала его появления в банде, Инга выбрала для себя игриво-шутливую манеру поведения в отношении новичка, на что Земеля только посмеивался, абсолютно уверенный в том, что это просто напросто женское кокетство и что он для неё всегда номер один.

— Вобла, — Инга повернулась назад и посмотрела на грызущего свои ногти парня. — Фу, гадость какая! Ну как ты можешь это делать?

— Да чё такого? — Равнодушно пожал плечами тот. — Они же у меня чистые.

— Ладно, твоё дело, грызи, — лучезарно улыбнулась ему Инга. — Я тебе вот что сказать хотела. Пока мы с Десантурой покатаемся по маршруту, ты по Одинцово понарезай круги, ещё раз проверь, как ППСники ездят в районе сберкассы и по окрестностям, отметь промежутки прохождения их «бобика» по маршруту мимо сберкассы. В общем, ещё раз всё подробненько осмотри.

— Лады. — Шмыгнул носом Вобла. — Я там одну клёвую пивнуху знаю. Ещё и пивка заодно тяпну. Десантуре-то нельзя, он за рулём, а мне в самый раз будет.

— Ну тяпни, только за дело смотри не забывай. — Соглашаясь, кивнула ему Инга.

— Да когда я забывал-то, — уже обиженно шмыгнул носом Вобла.

Через полтора часа, когда они добрались до нужного места, Карабанов высадил проинструктированного Воблу неподалёку от сберкассы и укатил в сторону завода, договорившись встретиться на этом же месте через пару часов. Воодушевлённый мыслями о пиве Вобла, немного пошлявшись около самой сберкассы, быстро замёрз в своих осенних ботинках на тонкой подошве. Тогда, не долго раздумывая, он направился в знакомую ему пивную, решив, что смотреть больше нечего, и он и так всё знает.

* * *

Как только белая «шестёрка», оставив Воблу на плохо очищенном от снега тротуаре, тронулась с места, Инга сразу положила свою узкую тёплую ладонь с длинными накрашенными ярко-красным лаком ногтями на бедро Ивана. Медленно проводя вверх от колена до самого паха, она очень сексуально промурлыкала:

— Как же я по тебе соскучилась, Ванечка.

— Я тоже, — внезапно охрипшим голосом сказал Иван, и прибавил газ.

— Я тут знаю один уединённый тупичок на заброшенной стройке, — многозначительно смотря на Ивана, тихо проворковала девушка. — Давай сейчас за тем светофором поворачивай налево, а дальше я тебе покажу куда ехать.

— Ты, как я смотрю, хорошо здесь всё знаешь, — хмыкнул Иван.

— Приходится знать, Ванечка. Прежде чем всю эту кашу с заводом заварить, я месяц с местным инженеришкой тут по Одинцово гуляла и разные разговоры разговаривала. — Ответила Инга.

— Только гуляла и разговаривала? — Недоверчиво хмыкнул Иван, пристально посмотрев на девушку.

— Конечно, мой хороший, — ответила ему невинным взглядом девушка, и не выдержав прыснула смехом. — Всё только для дела, и никаких там вольностей. А ты что, меня ревнуешь, котёнок?

Иван смотрел на девушку, но вскоре отвернулся, чтобы видеть дорогу, и не выдержав, засмеялся сам, заражаясь игривым настроением своей спутницы. Вскоре он, следуя указаниям Инги, заехал в какую-то промышленную зону и встал на небольшую расчищенную от снега площадку у длинного бетонного забора.

— Не нужно нам, Ванечка, гоняться за «Волгой» с деньгами по трассе, — жарко прошептала Инга прямо в ухо Ивану, руками лихорадочно расстёгивая у него ремень на джинсах. — Бухгалтершу нужно брать прямо на выходе из банка. Там нет никакой охраны, ментов тоже не будет. Налетели, забрали деньги и сразу ходу в разные стороны.

— Я сам подумаю и решу, как будет лучше, — отстранился от девушки Иван, силой воли смиряя желание, не обращая внимания на рвущуюся сквозь ткань джинсов восставшую плоть. Несмотря на всю симпатию к девушке, ему не нравилось, что она пытается им командовать.

— Конечно, ты всё сам решишь, Ванечка, — охотно согласилась Инга, ныряя головой вниз и расстёгивая ширинку на джинсах парня. — Я дура баба, только посоветовать хотела, но решаешь всё только ты.

Иван ещё немного поупирался, но вскоре сдался на милость победительницы. Напору Инги противостоять было очень сложно. Карабанов откинулся на сидении, закрыл глаза и стал гладить волосы сопящей внизу девушки.

Потом, когда всё закончилось, Инга, приводя себя в порядок на заднем сиденье, спросила Ивана, который уже перебрался обратно за руль.

— Не жалеешь, что к нам попал, Ванечка? — Вдруг спросила девушка.

— А чего жалеть? — Иван посмотрел в зеркало заднего вида на прихорашивающуюся девушку. — Я сам пришёл, мне в старую жизнь дорога была закрыта.

— А ты думаешь, эта твоя новая жизнь долго продлится? — спросила его Инга и посмотрела в зеркало заднего вида, встречаясь там глазами с Карабановым.

— Сколько на роду мне отмерено, столько и продлится. — Горько усмехнулся Иван.

— А я вот хочу жить долго и счастливо, вместе с любимым человеком, — как-то по-бабьи вздохнула Инга. — Настоящую семью хочу и деток.

— И у тебя есть уже любимый, с которым ты хочешь семью и деток? — Сдвинул брови Иван в зеркале заднего вида.

— Есть, Ванечка. Это ты, мой родной, — совершенно серьёзно сказала Инга, не отводя взгляда.

— И как давно ты это поняла? — Иван повернулся назад и теперь, не отводя своих внимательных серых глаз от глаз Инги, он требовал ответа.

— А вот как только зашла в комнату и в первый раз, и тебя увидела, так и поняла, Ванечка. Поняла, что пропала, и что ничего так больше не хочу в этой жизни, как быть с тобой до самого конца.

* * *

Мимо моего лица, разрезая воздух буквально, просвистел нож. Опасно! Я успел ногами сыграть назад и, убрав корпус, попытался сразу контрактовать своего противника ударом своего ножа по вооруженной руке. Получилось только мазнуть его по рукаву куртки, и мой противник тотчас разорвал дистанцию, уходя из зоны досягаемости. Мы кружим друг вокруг друга в недосягаемости от атаки без выпада, пытаясь обмануть один другого ложными пассами рук. И мой противник, и я оба выжидаем, предпочитая не рваться вперед, а работать на контратаках. Спешить в ножевых схватках не стоит. Хуже всего, когда сойдясь накоротке, противники начинают нашпиговывать друг друга ударами ножей, обоюдно пропуская кучу порезов и уколов.

Нож в бою не имеет останавливающего действия. Можно нанести противнику десяток ударов в корпус и порезов конечностей, а он все равно будет боеспособен еще некоторое время и, следовательно, представлять опасность, особенно если в его руках тоже есть нож. Ободная ножевая атака на короткой дистанции — это резня и «мясо» и, скорее всего после, такой резни оба участника попадут в реанимацию или на тот свет. Именно поэтому, я и мой весьма опытный противник предпочитаем работать с дальней дистанции, много двигаться и работать финтами и обманками, надеясь обойти защиту противника и вовремя уйти после атаки, чтобы не нарваться на ответку.

Я вижу ошибку моего визави. Когда я атакую верх, он больше отшатывается корпусом, надеясь на свои длинные руки-грабли, которыми он ловко смахивает мои удары и отличное развитое чувство дистанции, позволяющее ему уйти корпусом, так что я его не достану, а у него, в свою очередь появляется шанс подловить меня на выходе из атаки. Строго говоря, то что он делает, это не ошибка, а его манера работы, использовать ноги по минимуму, как бы втягивая меня в себя, но мне это дает неплохой шанс переиграть его.

После нескольких обманных пассов руками, я делаю выпад и атакую внешним круговым порезом шею противника. При хорошем попадании, этот порез вскроет ему сонную артерию и тогда все, считай, приплыли. Мой противник, как я и ожидал, все отлично видит и отшатывается корпусом назад, очень точно уходя из зоны досягаемости моей вооруженной руки, и, в свою очередь, тут же атакует порезом мою шею. Я же продолжая свою комбинацию, ныряю под его атакующую руку вниз, глубоко подсаживаясь на ногах и атакуя мощным порезом с протяжкой его подколенные связки. Прошло. Отлично! От моего пореза нога противника подламывается в коленном суставе, и он теряет равновесие, взмахивая своими руками-граблями в попытке его восстановить. Вот это то, что мне и нужно. Я, выходя из атаки, наношу в открывшийся бок несколько мощных уколов и быстро разрываю дистанцию.

— Отлично Костылев! — Ведерников хлопает в ладоши и насмешливо смотрит на моего противника, — подловил тебя таки этот пацан, хоть ты и сомневался.

— Подловил, Василий Иванович, — сокрушенно кивает мой противник и классный парень Витя Колодяжный, бывший спецназовец, а нынче опер из Химок. Он потирает бок куда, я в азарте не соизмеряя усилий, воткнул как минимум три укола. Скорей всего, у него там будут большие синяки после тычков деревянным макетом ножа.

Несмотря на небольшие размеры и затупленный конец, деревянный макет ножа, при хорошем попадании, способен и перебить пальцы на руках и поломать ребра. Синяки по всему телу, сечки на голове и отбитые пальцы — это обычные спутники любителей «фехтования на коротких деревянных палочках», как часто называли любителей спортивного ножевого боя в моей реальности. Здесь такого понятия как спортивный ножевой бой еще не существует, и все, что связано с ножом, считается прерогативой бандитов и хулиганов. Но у нас на тренировках эта дисциплина стала входить в обязательную программу, после нашей недавней импровизации с Ведерниковым. Тогда парни из нашей группы попросили Василия Ивановича уделить побольше внимания работе с ножом и против него, и как оказалось, у нас в группе была пара довольно неплохих спецов ножевого боя. Тот же Колодяжный, познакомившийся с ножевым боем во время службы в армейском спецназе и Алексей Савельев — работник прокуратуры, просто обожавший нож во всех его проявлениях. Он отлично метал ножи, довольно понимал принципы работы с ножом и как со мной поделился по секрету имел неплохую коллекцию ножей изъятых у задержанных, и не ставших вещдоками. Уже и так не малую коллекцию, ему постоянно пополняли друзья и знакомые из органов.

— Вить, извини, я наверное с уколами перестарался сегодня, — подхожу и по-дружески обнимаю Колояжного за плечи.

— Ничего, Юр, свои люди сочтемся, — под общий хохот парней вокруг по заговорщицки подмигивает мне он.

Глава 10

Последняя пятница перед наступающим новым тысяча девятьсот восемьдесят пятым годом. В воздухе уже чувствуется неотвратимо приближающийся праздник. В магазинах выстраиваются огромные очереди за выброшенными к Новому году дефицитными товарами. В большинстве квартир уже стоят настоящие живые сосны или ели, загодя приобретенные на елочных базарах и наряженные настоящими стеклянными игрушками тщательно раскрашенными вручную, переливающимися огнями гирляндами, а также блестящими золотыми и серебряными дождиками. Детвора уже с нетерпением ждет новогодних подарков с шоколадными конфетами и обязательными ароматными мандаринками. А на различных предприятиях всего Советского Союза вовсю идет предновогодняя выплата зарплаты. Многие предприятия перед Новым годом выплачивают своим сотрудникам не только обычную заработную плату, но еще и премию и тринадцатую зарплату, чтобы рабочие и служащие смогли порадовать свои семьи подарками и праздничными сюрпризами.

Бухгалтер Серебрякова Надежда Павловна, уже получила в гострудсберкассе деньги по ведомости для всего завода, и вместе с сопровождающим ее крупным мужчиной с широченными плечами, пошла на выход. Сегодня, из-за премий и тринадцатой зарплаты, денег на этот раз было гораздо больше обычного, поэтому черный кожаный саквояж с деньгами был в руках у пятидесятилетнего Михаила Журавлева — крепкого, здорового мужика, немного звероватого вида, который трудился на заводе водителем самосвала и обладал огромной физической силой. На улице в заведенной машине их ждал второй плечистый водитель, выделенный директором специально ради такого случая.

От сберкассы до завода всего двадцать минут неспешной езды, поэтому уже скоро они уже доберутся до огромных стальных ворот предприятия и зарплатные деньги будут в безопасности. Надежде Павловне приходилось забирать деньги из банка два раза в месяц, в дни выдачи получки и аванса. Каждый раз, она сильно нервничала, пока вместе с деньгами не оказывалась на родном заводе, за тяжелой стальной дверью заводской кассы. Никаких происшествий за долгие годы ее работы бухгалтером на заводе никогда не случалось. Но все же, в ее душе жил какой-то иррациональный страх перед этими нечастыми поездками, который оставлял её только тогда, когда она, вместе с зарплатными деньгами, оказывалась в своей каморке за крепкой стальной дверью.

Бухгалтер вместе с водителем вышли из дверей сберкассы и не успели сделать несколько шагов, как тут же на них налетели два каких-то громилы во всем черном. Из-за жирных полос черной краски на их лицах, эти грабители показались ей просто какими-то выходцами из преисподней. В руках у обоих бандитов были огромные черные пистолеты.

— Саквояж! Саквояж сюда быстро, с-сука!!! — Раздался громовой рык того грабителя, что был поздоровей.

Водитель Журавлев, не выпуская из правой руки саквояжа, не задумываясь, просто на автомате, ударил своим огромным кулачищем свободной руки прямо в лицо грабителя, отправляя того кубарем со ступенек вниз. Потом водитель самосвала как разъяренный буйвол попытался ударить тяжелым саквояжем своего второго противника, но тот неожиданно ловко нырнул под руку Журавлева и сильно ударил того сначала в область печени, а потом вооруженной пистолетом рукой всадил ему точно в челюсть. Огромный и сильный как медведь водитель самосвала, закатив глаза, уронил саквояж и упал прямо на ступеньки.

А-а-а-а! Помогите! Грабят!!! — Пронзительно и тонко заорала Надежда Павловна, включаясь в беспорядочную свалку. Ее вечный страх в этот момент куда-то исчез, и она кинулась вперед яростно пытаясь оттолкнуть грабителя от саквояжа, и не думая сейчас ни о пистолете в его руке, ни о том, что тот только что, легко справился с ее огромным и непобедимым, как она считала телохранителем. Она билась за вверенные ей заводские деньги как львица за львят.

Мужчина с пистолетом просто оттолкнул ее в сторону, так что она неуклюже завалилась набок и, ловко подхватив со ступенек упавший из рук водителя саквояж, двинулся вниз по ступенькам.

Во время схватки, второй водитель привлеченный дракой на крыльце, попытался было выскочить из заводской «волги» на помощь своим. Он открыл дверь машины, в которой они приехали и уже поставил ногу на землю, чтобы выйти из-за руля, но какой-то злоумышленник, стоявший рядом, сильно ударил по открывшейся двери, и та перебила ногу, буквально ослепив невыносимой болью. Злодей, который все это проделал, тут же подскочил к автомобилю, открыл дверь и несколько раз ударил кулаком по лицу ничего невидящего от боли водителя.

— Всем отбой!

Громко крикнул грабитель, который прихватил саквояж и теперь быстрым шагом шел в сторону дороги. По этой команде и тот мужик, что бил водителя «волги» и уже очухавшийся здоровяк, которого ударил в самом начале схватки водитель Журавлев, кинулись к белой «шестерке» с прицепным багажником на крыше, стоявшей прямо рядом со сберкассой. Бандиты уже были на полпути к своей тачке, когда с соседней улицы к сберкассе выскочил желтый милицейский патрульный УАЗик. Из остановившейся машины быстро выскочили два подтянутых милиционера в серых шинелях с пистолетами в руках.

— Стоять! Милиция! Всем лечь на землю!

И почти сразу же со стороны милиционеров раздались два выстрела подряд. Один в воздух, а после второго, уже получивший от Журавлева кулаком в лицо бандит, схватился за бедро и захромал, впрочем, не сбавляя темпа. Народ, который разинув рты смотрел на разворачивающуюся на их глазах драму, при звуках стрельбы тут же кинулся врассыпную.

Грабитель с саквояжем к этому моменту уже добежал до «шестерки». Кинув на капот саквояж деньгами, он вскинул свой пистолет и в хорошем темпе произвел несколько выстрелов по сотрудникам милиции, ранив одного в ногу, а второго в живот. Оглянувшись, он удостоверился, что оба его подельника уже подбегают к «шахе». Тогда он взял с капота саквояж, и быстро обойдя машину спереди запрыгнул за руль. Дождавшись пока подельники ввалятся в салон машины, он с пробуксовкой сорвался с места, уносясь вниз по улице.

Перед сберкассой остались: причитающая от боли в боку Надежда Павловна, уже пришедший в себя Журавлев который сидел на ступеньках и тряс головой как получивший удар в лоб кувалдой бык, два раненых милиционера лежащих на земле зажимая свои раны руками и несколько ошарашенных произошедшими на их глазах ограблением и перестрелкой горожан.

* * *

Карабанов летел на «шестерке» по разведанному загодя маршруту и про себя напропалую ругал и себя, и дурака Амбала, получившего сначала кулаком в лицо от громадного водилы, а потом еще и пулю от некстати откуда-то взявшихся патрульных. Теперь Амбал раскорячившись на заднем сидении громко стонал и материл весь белый свет. Иван гнал машину и внутри себя прокручивал все произошедшее, пытаясь понять, где же они сегодня налажали.

Еще вчера на общем сборе было решено брать деньги прямо перед банком. И Земеля и Инга настаивали, что это будет лучше, чем гоняться за машиной по трассе. Карабанов, подумав, согласился с их доводами. За было то, что не придется садиться на хвост «волге» и прижимать ее потом к обочине. Водитель заводской машины мог среагировать нервно и пойти на таран, что грозило бы сорвать ограбление. Против то, что в самом городе вокруг было слишком много случайных прохожих и выше была вероятность нарваться на патрульных, объезжавших территорию. Вобла уверял, что за те несколько часов, что он слонялся рядом с банком мимо не проехал ни один милицейский экипаж. На самом деле, вместо того чтобы мерзнуть на улице вычисляя график движения патрульных машин, большую часть времени Вобла просидел в пивной, но кто же об этом знал. Плюсом было еще то, что можно будет совершить ограбление на одной машине, а потом сменить ее на другую в укромном месте и спокойно, уже не боясь преследования, укатить восвояси.

При распределении ролей, было решено, что за рулем угнанной заранее тачки будет сидеть Антоха, а брать кассиршу с водителем будут сам Иван и Амбал. Было решено заранее перекинуть номера на машинах на фальшивые и накинуть на крышу угнанной «шестерки» наружный прицепной багажник, чтобы изменить силуэт машины. Иван еще предложил перед самым нападением ему и Амбалу вымазать лица жирными полосами черного сапожного крема, чтобы затруднить возможным свидетелям опознание и составление фотороботов. Земеля, уважительно хмыкнув, одобрил это предложение.

Предполагалось, что увидев перемазанных черной краской грабителей с пистолетами, кассирша и водитель, не сопротивляясь, просто отдадут им деньги. Но с самого начала все пошло не по плану. За деньгами приехали не два как обычно, а три человека: бухгалтерша и два крепких водителя. Один из водителей — самый здоровый, пошел вместе с бухгалтершей за деньгами, а второй остался в «волге», не глуша ее.

— Антоха, все меняем, — тихо сказал Иван, поворачиваясь к Антону который сидел за рулем и курил, выпуская дым в приспущенное окошко. — Видишь, мужиков с бухгалтершей сегодня двое. Поэтому, когда мы выйдем из машины, ты тоже выходи, встань рядом с заводской «волгой» и незаметно паси ее водителя. Когда начнется замес, делай что хочешь, но не дай ему вмешаться и помочь, ты понял меня?

— Понял Десантура, — кивнул Антоха и щелчком выкинул сигарету в окно.

Иван порылся во внутреннем кармане и повернувшись назад протянул сидящему рядом Амбалу баночку с черным сапожным кремом.

— Мажь лицо. — Повелительно сказал он ему

Амбал взял крем зажал в своей огромной лапище и молча кивнул. Сегодня, предварительно проинструктированный Земелей, он уже не ставил лидерство Ивана под сомнение. Оба и Иван и Амбал, смотрясь в маленькие зеркала, провели черным гуталином несколько черных полос по своим лицам, меняя их до неузнаваемости. Потянулись бесконечные минуты ожидания. Сообщники молчали, все были на взводе, но не показывали вида. Наконец, из двери сберкассы выпорхнула Инга и, посмотрев в зеркальце, кокетливо поправила шапочку на голове. Потом она кинула быстрый взгляд в сторону стоящей стоявшей неподалеку «шестерки» с грабителями и, сойдя со ступенек крыльца, быстро пошла вверх по улице.

— Пошли! — вполголоса хрипло сказал Амбалу Иван.

Оба почти одновременно вышли из машины и быстрым двинулись к крыльцу. На ступеньках все пошло тоже не по плану. Водитель, против ожидания, не испугался вооруженных грабителей, и смог очень ловко одним ударом отправить Амбала в аут. Но на этом его везение и закончилось. Хорошо подготовленный к рукопашным схваткам Иван легко вырубил этого здоровяка и забрал саквояж с деньгами.

Появление милицейского патруля, который сходу стал стрелять по грабителям обострило обстановку донельзя. Амбал после пропущенного мощного удара был еще не в себе и не смог правильно среагировать на изменение обстановки, именно поэтому, он и словил своей жирной ляжкой пулю. Но с ним вроде все в порядке, по крайней мере, к машине, он ковылял довольно бодро и сейчас, несмотря на стоны и ругательства умирающим совсем не выглядит.

— Амбал ты как? — не оборачиваясь, спросил Иван у подельника. — Кровью не истечешь?

— С-сука, как же больно, — скрипнул зубами Толян, но потом взял себя в руки и ответил — Нормально, я рукой зажал рану, до хаты дотерплю.

* * *

Иван медленно въехал во двор заброшенной стройки на окраине города. Здесь уже много лет, как памятник советскому недострою, стояло наполовину возведенное панельное здание, которое должно было быть то ли институтом, то ли промышленным объектом, но в итоге стало просто еще одной свалкой, с кучами строительного мусора на обширной территории. Иван подъехал к синей «семерке», которая сиротливо примостившись около панельной стены, ждала своих хозяев. Антон выскочил из остановившейся машины и побежал заводить вторую тачку.

— Амбал, давай двигай быстро к Антохе — приказал Карабанов и, дождавшись пока здоровяк вылезет из машины и поковыляет к «семерке», отъехал подальше и остановился.

Выйдя из машины, Иван достал из багажника двадцатилитровую канистру бензина и, открыв горловину, вылил весь бензин прямо в салон машины. Закинув и саму канистру в салон, он достал спичечный коробок и, запалив сразу несколько спичек, бросил их внутрь. Пары бензина вспыхнули мгновенно, и вся машина запылала объятая огнем. Иван, отскочив на безопасное расстояние, несколько секунд понаблюдал за горящей машиной, а потом, развернувшись, быстрым шагом пошел к ожидавшей его «семерке». Нужно было быстрее сваливать отсюда, пока на пожар не приехали ненужные свидетели.

* * *

С некоторым внутренним волнением я смотрю мелькающие за стеклом небольшие заснеженные домики окраины города Энска. Я узнаю улицы и судя по местности, поезд уже близко к вокзалу. Он будет стоять на станции всего две минуты, так что нужно будет поторопиться с высадкой, чтобы те, кто будет садиться на этот проходящий через Энск поезд до Новороссийска, успели с посадкой. Вместе со мной в тамбуре сгрудилось еще несколько человек с чемоданами и сумками. Прямо передо мной стоит забавный бутуз, одетый в драповое пальто и шапку-ушанку, крепко завязанную на подбородке. На спине у него рюкзак, который упирается мне в бедро. Сзади кто-то тоже подпер меня чемоданом, так что приходится придерживаться за стенку чтобы сохранить баланс при покачивании вагона. Побыстрее бы выйти из поезда и немного пройтись по перрону, чтобы размять ноги, а потом взять такси и рвануть прямо домой. Черт возьми, я и не думал, что так соскучился по этому заштатному городишке, с которым меня так неожиданно свела судьба.

Этот второй в моей новой жизни Новый год я отлично отпраздновал с вместе Верочкой. Она отпросилась у родителей якобы к подруге и, оккупировав мою квартирку на целых два дня, устроила мне настоящий праздник живота и секса. Вера явно хотела произвести на меня впечатление не только как горячая любовница, но и как хорошая хозяйка. В промежутках между нашими отчаянными постельными баталиями, она нарубала несколько разных салатиков, запекла в духовке большую курицу нафаршировав ее рисом со специями, и даже собственноручно сделала вкуснющий торт медовик. Чтобы съесть все, что она наготовила, понадобилась как минимум неделя, а у меня на второе число уже были билеты до Энска. Вера не хотела меня отпускать, да и мне самому было бы приятно побыть с ней эти два дня, но ехать было нужно.

Я отпросился у начальства на пять дней, заверив, что на участке в мое отсутствие все будет в порядке. На время этого мини отпуска, на вверенной территории будет поддерживать порядок Каюм — дворник с соседнего участка. Я отблагодарил его заранее до отъезда и после приезда, тоже чего-нибудь занесу, если он справится и не будет нареканий. Всю оставшуюся после праздника еду, пришлось отдать тому же бобылю Каюму, который стряпал себе сам и не умел готовить подобных разносолов. Ну а что, и хороший человек порадуется вкусной домашней еде, и продукты зря не пропадут.

Пять дней отпуска конечно не очень много, если учесть что только на дорогу туда сюда уйдет из них два. Но думаю, что за три денька я успею и с друзьями пообщаться, и сделать кое-какие неотложные дела, которые сам себе наметил. Самое главное, нужно будет понять, было ли какое-то шевеление вокруг моей персоны по месту моего жительства и учебы. И еще, нужно будет аккуратненько разведать, как поживает «оборотень в погонах» — полковник Потапов. Ничего с ним делать я пока не собирался. Рано еще, и слишком большое палево, чтобы что-то с ним случилось во время моего присутствия в городе. Со стороны, мы с ним вроде никак не связаны, но это только для тех, кто не знает о нашем обоюдном тесном знакомстве с бесследно исчезнувшей Мариной. А про эту связь информация у милиции есть, и особо дотошный мент, типа того же Казанцева, который пару раз меня допрашивал, может легко прокинуть ниточки от Потапова через Марину ко мне. А это совсем не нужно, я ведь обычный отпускник, приехавший повидать маму и друзей. Буду действовать не спеша и тоньше, чтобы ко мне не подкопались.

* * *

Дома меня уж ждало новое застолье. Я заранее предупредил телеграммой о своем приезде, и обрадованная мать не знала куда посадить своего «ненаглядного сыночка». Между прочим мать рассказала, что недавно к нам заходил какой-то капитан из военкомата, интересовался жизнью призывника, моим детством, юностью и увлечениями, а также конфликтами со сверстниками. Мать, в процессе разговора, провела его в мою комнату и с гордостью показала кубок за второе место по самбо, стоявший на почетном месте полке, и грамоту повешенную рядом. Капитан так же сильно интересовался моими способностями к иностранным языкам, и нанимала ли мне мать репетиторов. Под конец разговора он поблагодарил мать за то, что она воспитала достойного сына и сказал, что информация нужна для того чтобы определить в каких войсках мне придется служить. Ага, конечно, вот прямо ко всем призывникам приходят такие протокольные рожи и интересуются историей их жизни чуть ли не с пеленок, для того чтобы понять куда их отправить: на подводную лодку, танковые войска или в стройбат. Свой скептицизм я, естественно, матери не показал, чтобы не волновать ее лишний раз.

Наевшись до отвала домашних разносолов и рассказав матери прилично отредактированную версию своей жизни в столице, я оделся прихватил сумку с тренировочными вещами и пошел к Славке. Дверь открыла Славкина мать и обрадованно пригласила зайти в квартиру. Юркин давний друг был уже дома и как раз собирался на тренировку. Мы с ним крепко обнялись и уже через пять минут вышли из подъезда и пошли по направлению к новому бойцовскому залу. Славка был в своем репертуаре, он не умолкал ни на секунду вываливая на меня буквально тонны нужной и ненужной информации. Мне это однако было на руку, я внимательно слушал товарища, выуживая из его досужего трепа крохи нужных новостей.

Так я узнал, что наша группа под руководством Игоря Кима существует и процветает. В ней появились новые ученики и сейчас всего тренируется человек двенадцать. Славик и Армен теперь уже заслуженно считаются «старичками», и с удовольствием делятся своим опытом с новыми членами команды. Кроме того я узнал, что недавно к ним в зал заглядывал местный участковый и выяснял чем они там занимаются. Игорь Ким, по моему давнему совету ответил, что они организовали что-то типа качалки и готовятся к службе в рядах советской армии. Участковый поводил жалом, зачем-то поспрашивал обо мне, но в целом ушел довольным и больше не появлялся. Вот и еще один звоночек, что я попал под чей-то очень плотный интерес.

В зале мы долго обнимались с обоими Игорями и Сашкой Петренко, а потом и с подошедшим Арменкой, который за то время, что я его не видел, превратился в статного мощного юношу ничем уже не напоминая того забавного пухлячка, которым было еще год назад. Ну а что, он прошел хорошую школу и этим летом даже получил удар ножом в живот в нашем групповом побоище против заводских, показав себя в этой драке настоящим бойцом. Тогда, сразу после ранения, отец Армена выгнал нас из первого нашего зала и категорично потребовал от меня, чтобы я не приближался больше к его сыночку. Из зала мы ушли, вскоре найдя новый. А сам Армен сумел проявить мужской характер, и отстоять перед отцом свое право заниматься вместе с нами.

Новички смотрели на меня с нескрываемым восхищением. Кто то им шепнул, что сегодня в зал пришел легендарный основатель школы, и теперь, было даже неловко от этих откровенно обожающих взглядов. Я передал всем нашим «старичкам» огромный привет от Ваньки Разуваева и рассказал, что мы с ним тоже организовали свой зал и тренируемся там вместе с несколькими местными студентами. Ваня не смог приехать вместе со мной, у него как раз началась зимняя сессия, а мне дожидаться пока у него она закончится не было никакого резона.

Обрадованный Ким попросил по старой памяти провести сегодняшнюю тренировку. Я не стал отнекиваться и переодевшись вместе со всеми задал и новичкам и «старичкам» жару, сначала согнав с них и с себя семь потов на кроссфите, а потом, замучив заданиями на парную отработку перевода боя из стойки в партер с последующим добиванием. Конец тренировки у нас был как обычно вольные спарринги и я с удовольствием поработал со всеми «старичками», отметив их несомненный прогресс. Как я и думал, Ким оказался отличным тренером и очень хорошо уловил общий вектор развития ММА. Думаю, что в этой реальности история ММА в нашей стране пойдет несколько по другому, если, конечно, ничего не случится с этим пока еще слабым ростком отечественных смешанных единоборств.

Свой крайний на сегодня бой я провел именно с Кимом. После травмы я работал с ним несколько раз и все те разы приходилось очень непросто в схватке с другом и учеником. Но сегодня я был в хорошей форме и этот бой доставил истинное удовольствие. Игорь — великолепный технарь с отточенными ударами ногами, классной техникой рук и неплохими навыками борьбы и контрборьбы. Он легче приблизительно на семь килограмм и немного быстрее. Понимая, что ему не стоит затеваться со мной на ближней дистанции, Игорь постоянно маневрировал, осыпал ударами с дальней дистанции. Он много бил в прыжках, демонстрируя поистине акробатические трюки, вроде использования стен для того чтобы оттолкнуться от них в прыжке и мгновенно в развороте нанести круговой удар ногой в голову.

Мне эта его манера была не в новинку, поэтому я резал ему углы и постоянно преследовал загоняя к стене или в угол, откуда он умело потом выбирался. На этот раз, несмотря на его скорость, я отлично читал его намерения и вовремя пресекал атаки, время от времени жестко контратакуя ударами по ногам и в корпус. Надо отдать Игорю должное, он тоже очень неплохо знал мою манеру боя, и никак не попадался в расставляемые для него ловушки. Все остальные ребята, несмотря на задание работать самостоятельно, расселись на матах и с интересом наблюдали за нашим боем. Ну как же, не каждый раз можно увидеть бой между основателем школы и его лучшим учеником, а теперь уже и их тренером.

Под конец спарринга, я все же поймал Игоря во время хай-кика в голову и по тайски высек ему ногу ударной подсечкой, навалившись на него после падения и вытащив его руку на рычаг локтя или «амбар». В борьбе, при нашей разнице в весе и в классе, у Игоря против меня не было никаких шансов.

После окончания тренировки мы, как в старые времена, всей компанией очень душевно сидели на матах, и я рассказывал парням о своем незамысловатом столичном житье бытье. Парни засыпали меня вопросами со всех сторон, так что мы задержались в зале до глубокого вечера.

* * *

Утром я отправился в РОВД центрального района, где служил мой частый партнер по схваткам на ковре Георгий Гонгадзе. В последний раз я его видел, когда заходил к участковому района, где жила Марина. Тогда Жора присутствовал при моем разговоре с капитаном Казанцевым, в котором тот рассказал мне о том, как выносили тело Марины из подъезда.

Поднимаясь по очищенным от снега и льда ступенькам, я первым делом про себя заметил, что сделано это было довольно хорошо, видать меня накрывает профдеформация дворника. Войдя внутрь, попросил дежурного вызвать капитана Гонгадзе. Дежурный окинул меня внимательным и цепким взглядом и поднял телефонную трубку.

Спустя пару минут увидел спускающегося по лестнице Жору одетого в черные брюки и белый под горло свитер ручной вязки. Заметив меня, тот сразу расплылся в широкой улыбке.

— Юрка! Пропащая душа. Объявился наконец!

Подойдя, он крепко облапил меня, сжав своих мощных объятиях, прямо как медведь, так, что у меня даже косточки захрустели. Помню, помню я его крепкую хватку и сколько раз мне приходилось сдаваться, попавшись ему на болевой или удушающий прием.

— Привет, Жора! Не жми так сильно, ты же меня поломаешь, — наконец взмолился я.

— Да, как же. Тебя поломаешь. Вон какой кабан вымахал, — весело засмеялся Гонгадзе и повернувшись к дежурному кивнул. — Это ко мне.

Мы вместе с Жорой поднялись по лестнице и зашли в небольшой кабинет, в котором из мебели был только письменный стол, за ним потертое кресло, металлический сейф на тумбочке, два стула у окна и старый полированный шкаф весь заставленный какими-то папками. На окне стояли граненые стаканы и пустая литровая банка, рядом лежал небольшой кипятильник. Там же был пакет сахара и открытая пачка грузинского чая.

— Ну, давай садись, рассказывай, как там живется в столице нашей Родины — усаживаясь на стул рядом с окном, прогудел Жора.

— Да как в столице? — Развел я руками. — В столице, как в столице. Я же из-за своей травмы так и не смог поступить в прошлом году, поэтому и поехал в Москву. Сейчас там работаю дворником в ЖЭКе и готовлюсь поступать в институт, но мне кажется, что и в этом году я пролечу с поступлением, так как этой весной меня в армию заберут, скорее всего.

— А тебе, с твоей черепно-мозговой травмой в армии можно служить разве? — Почесал затылок Гонгадзе. — По идее, тебе бы пару лет восстановиться надо. Правда я не врач, но мне кажется, что тебя комиссия с твоим диагнозом не пропустит.

— Ну не знаю, меня недавно в военкомат вызывали, я там как раз медкомиссию прошел. Говорят, что здоров как бык. — Улыбнулся я.

— Ну и хорошо. Значит, на тебе как на собаке все заживает, — кивнул Жора и прищурился, — Ты ко мне по делу, или так поболтать?

— И так, и так — виновато признался я. — Я хотел тебя спросить, там по Марининому делу ничего не прояснилось?

— Ничего определенного я тебе сказать не могу, — пожал плечами Жора. — Этим делом не я занимаюсь. Казанцев давно укатил в Москву. Но из того что известно, возбуждено дело о ее пропаже. Ее будут искать, но сам понимаешь, вероятности того что она жива почти нет.

— Понимаю, — тяжело вздохнул я.

— Тут у нас примерно в то же время, но чуть позже такие дела закрутились, что только держись — сказал мне после небольшой паузы Гонгадзе. — Ты на меня не обижайся, но твоя Марина была связана с очень опасными людьми. Есть тут такой вор законник Каладзе, его многие знают по прозвищу Вахо. Марина давно и очень тесно с ним общалась, и была даже его адвокатом. Через пару недель после нашего последнего с тобой разговора, кто-то расстрелял трех человек этого Вахо на трассе за городом. Сделано это было очень профессионально. Люди Вахо отстреливались, там был целый бой, но их все равно всех положили. Кстати, там среди них был весьма подготовленный человек, бывший офицер из СпН, но даже он не вывез этот бой. Буквально через несколько дней, после этого события, за городом была расстреляна машина с цыганским авторитетом Баро. Баро не очень ладил с Вахо и многие думают, что это была ответка за людей Каладзе. Ты можешь подумать, к чему я тебе все это рассказываю? А к тому, что, скорее всего, Терентьева Марина попала в этот замес между различными группировками и погибла.

— Понятно — снова вздохнул я.

Я конечно мог бы рассказать Жоре гораздо больше о том что, и почему случилось с Мариной и всеми остальными, но это только, если бы я внезапно сошел с ума.

— А капитан Казанцев, который тогда со мной разговаривал, он насовсем из города уехал? — Спросил я.

— Думаешь, что он больше может знать? — Покачал головой Жора — Он вообще по другому ведомству проходит. Здесь летом работала комиссия БХСС по делам того же Каладзе, и Казанцев как раз оттуда. Искали подпольные цеха по производству всякого левого товара. Подозревали даже одного типа из наших, на высоком посту, что тот покрывает Каладзе. Кстати, твоя Марина и с ним тоже активно общалась. Видишь, как все закручено.

Немного помолчав, Гонгадзе продолжил

— У них тогда руководитель комиссии погиб при странных обстоятельствах. Вроде бы случайно выпал из поезда, но Казанцев уверен, что его убрали, потому, что они материал накопали на этого высокого чина. А после смерти руководителя комиссии, на его место пришел другой человек и быстренько свернул расследование. Так что, уехали они к себе в Москву не солоно хлебавши. А этот высокий чин, которого подозревали, на повышение пошел в Москву. — Теперь тяжело вздохнул уже Гонгадзе. — Вот так, как оно бывает в жизни. Я тебе все это как своему рассказал. Чтобы ты понял, что твоя Марина находилась в центре очень нехороших дел. Да ты и сам мог бы подумать, откуда у одинокой женщины такая квартира, машина и прочие блага. На зарплату юриста так не разгонишься.

— Ну да, — поддакнул я, чтобы вытянуть из Жоры еще какую-то информацию, если того потянуло сейчас на откровения.

— В общем, повезло тебе Юрка, что Марина и тебя не втянула во всю эту смертельную круговерть. — Сказал мне Жора, глядя прямо в глаза. — Ты бы, с твоим везением, костей тогда не собрал бы.

— С каким еще везением? — Сделал вид, что не понял я.

— Да с таким. Я думаю, что тебе по голове стукнули тогда не просто так. — Откровенно мне сказал Жора. — Может так Марине через тебя весточку передали, чтобы что то от нее добиться. Она, видать, не поняла предупреждения и сама поплатилась. Вот так брат бывает. Ты уж извини меня за прямоту.

* * *

Я вышел из РОВД очень озадаченным. Этот визит дал мне просто море информации. Теперь я знаю, что мою расправу над Хорьком и его приближенными посчитали обычной криминальной разборкой и со мной никак не связали. Это меня весьма радует. Не радует то, что гад Потапов, оказывается, уже слинял из города и пошел на повышение в Москву. Он и так уже был целым полковником, а так глядишь сволочь, и до генерала дорастет. Будем надеяться, что он не успеет и я быстрей его прихлопну. И умирающему СССР и будущей демократической России от этого только лучше будет.

Только люди мало сведущие и наивные могут удивляться, что типы подобные Потапову, растут в чинах и должностях, а настоящие работяги типа инспектора по делам несовершеннолетних Рамазанова, или того же Гонгадзе, так и остаются в основном на вторых третьих ролях. Это закон любой власти. Хоть при царе, хоть при коммунистах, хоть при демократах — власть, это самая жирная кормушка. С другой стороны это очень большая ответственность и головная боль. Не каждый человек хочет власти, потому что наряду с плюсами есть целая куча минусов. Из очевидных, например, то что ты будешь вынужден постоянно сражаться за свое место на Олимпе с целой кучей конкурентов, и борьба эта будет без всяких правил, и куда там до этого самым грязным «боям без правил».

Люди подобные Потапову весьма не глупы, они могут быть отличными профессионалами и очень хорошо разбираться в своем деле. Вот только таких претендентов очень много, а занять вожделенную должность, на определенном временном промежутке, может только кто-то один. И вот тут, при прочих, равных очень большую роль играют дополнительные факторы. Как то наличие «волосатой лапы» в верхах, родственные связи и поддержка какой-то мощной силы. Не знаю как насчет родственных связей, а «волосатая лапа» на самом верху у Потапова точно есть, мне об этом еще Марина говорила. Кроме того, у него есть поддержка Вахо, с которым он работал в тесной связке здесь в городе. У Вахтанга есть финансовый ресурс и есть очень специфические возможности, которых нет ни у кого другого.

Возьмем гибель руководителя московской комиссии, о которой мне говорил еще летом Казанцев и напомнил Гонгадзе сейчас. Очень уж удобно он отбыл в мир иной. Кому это выгодно? Конечно Вахо, но и Потапову тоже, потому что, жареным тогда запахло и для него. Или убийство Марины. Ведь оно сошло с рук Потапову только потому, что его снова прикрыл Каладзе и его люди, вовремя вывезшие труп из квартиры. А сколько вопросов и вопросиков решили друг для друга Потапов и Вахо за все время своего сотрудничества? И не перечесть.

Я думаю, что и перевод Потапова на повышение в Москву тоже проспонсировал Вазтанг Отаевич. Чем выше поднимется Потапов, тем больше будет у Вахо возможностей решать через него свои дела. А чтобы Егор Владимирович не взбрыкнул, взлетев слишком высоко, у Вахо наверняка есть на него специальная папочка, информация из которой может мгновенно обрушить карьеру строптивца и даже довести его до «вышки». В этом криминальном симбиозе все его участники достигают своих целей. Покровители Потапова наверху, скорее всего получают какие-то финансовые дивиденды и подтягивают к себе в Москву лояльного им человека с некими криминальными возможностями. Потапов растет в чинах и должностях. А Вахтанг Отаевич получает новые возможности в легальной области деятельности и расширяет сферу своего влияния. Вот так это и работает, и не только в случае с Потаповым, и не только в СССР.

Глава 11

Вахтанг Отаевич сидит у себя в кабинете за массивным письменным столом, и надев на нос очки в толстой черной оправе, просматривает какие-то документы из открытой серой папки. Время от времени, он делает пометки карандашом на полях, и что-то неразборчиво бормочет себе под нос. Раздается аккуратный стук в дверь и в кабинет входит высокий крепкий мужчина с поломанным носом. Это преемник погибшего Виктора Смирнова и новый начальник службы безопасности Фролов Александр Владимирович, для своих просто Фрол.

— Добрый вечер Вахтанг Отаевич! Не помешаю? — Осторожно интересуется вошедший у хозяина кабинета.

— Заходи Саша, заходи дорогой. Садись, рассказывай, — Вахо смотрит на посетителя поверх очков и кивает на кресло стоящее неподалеку от письменного стола — У тебя ко мне что-то срочное?

— Я бы так не сказал, — гигант мягко прошел по паркету и сел в предложенное ему кресло — Так обычная деловая текучка. У меня есть пара рабочих вопросов и одна личная просьба.

— Давай мы с тобой сначала с делами разберемся, а потом уже поговорим о личном, — кивает Вахо.

— Да, конечно, как скажете. Первый вопрос по рынку, — начинает Фрол. — Тут у нас нарисовались залетные гости из солнечной Грузии с интересным деловым предложением.

— Что за предложение? — потер пальцами подбородок Вахо.

— Предлагают реализовать несколько грузовиков абхазских мандаринов через наш рынок. Они могут дать продукцию для реализации нашим торговцам по сходной цене, либо поставить своих продавцов и заплатить нам комиссию за места на рынке, разрешение торговать и решение вопросов с санэпидемстанцией. — Начал излагать первый вопрос Фрол.

— Ты документы на товар смотрел? — Сразу перебил его Вахтанг.

— Смотрели вдвоем, я и Зендельман. Я ничего такого не увидел, а Зендельман сказал, что все их документы липа и товар чистый левак.

— Понятно. И сколько они просят за свой товар? — Поинтересовался Вахо.

— У них всего около сорока тонн мандаринов. Если будут отдавать нам, то просят пятьдесят тысяч за весь товар, если будут торговать сами — предлагают двадцать тысяч заплатить нам за все наши хлопоты.

— Дорого просят и мало дают, а нам еще надо решить вопрос с властями, — покачал головой Вахо. — Скажи, что чужих продавцов мы торговать на свой рынок не пустим. Если они хотят с нами работать, пусть весь товар сдают Рыбе по рублю за кило. Мы возьмем и сорок тонн, и вообще, сколько они привезут. Зато обеспечим им свободный проход по нашей области, все вопросы с транспортной милицией и ГАИ возьмем на себя. А нет, так пусть едут торговать в другое место. Если же они согласятся, то скажи Рыбе, чтобы он внимательно смотрел, что ему привезут. Цену пусть поставит по два рубля за кило на рынке. И да, пусть он еще отправит по селам легковушки с мандаринами. С машин нужно продавать не меньше чем по два пятьдесят за кило. Вот так нам, пожалуй, уже интересно будет поработать.

— Понял, — кивнул Фрол. — Второй вопрос у нас по новому пошивочному цеху. Есть сведения, что тамошний мастер часть товара утаивает и продает на сторону леваком через вещевой рынок.

— Вот молодец! Делает левак с левака, значит — заразительно засмеялся Вахтанг Отаевич.

— Получается, что так — улыбнувшись одними губами, согласился с ним Фрол.

— Что за человек этот мастер? — Наконец отсмеявшись и вытирая выступившие на глазах от смеха слезы, спросил Вахо.

— Я его знаю, мужик опытный и умный, руководит цехом грамотно, в своем деле разбирается. — Немного подумав, ответил Фрол. — Он совсем недавно женился на девушке моложе его на десять лет. Видно молодая жена требует на себя больших расходов, вот он и тянет с цеха.

— Эх, беда, беда. Видать это про него сказано седина в бороду — бес в ребро. На первый раз просто поучите его, сломайте ему левую руку и передайте, что если подобное повторится, то его молодая жена получит от нас подарок: его шланг вместе с яйцами, запеченными на красивой тарелочке. — Уже совершенно серьезно сказал Вахо.

— Сделаем, — кивнул Фрол и замолчал.

— Ладно если по делам все, давай по-твоему личному поговорим. Какая у тебя ко мне просьба? — Вспомнил Вахо после затянувшейся паузы.

— У меня в Афгане был хороший дружок, он меня из под пуль там в ущелье вытащил. Можно сказать, тогда мне жизнь спас. Я вскоре потом по ранению комиссовался, а он там остался еще на год. Потом уже в Союзе, его поставили в одной военной части заведовать складом ГСМ, и через время посадили за чужие грехи. По времени, он уже должен был выйти по УДО, у него вышли две трети срока и я знаю, что он писал прошение. После зоны ему податься будет особо некуда. На нормальную работу его никуда не возьмут. Я хотел вас попросить разрешить взять его ко мне в команду. Он парень очень боевой, не болтливый, мы с ним вместе в таких переделках бывали, что страшно даже вспомнить. — Фрол бесстрастно смотрел своими светло голубыми глазами в задумчивые каре-зеленые глаза Каладзе.

— Ты за него ручаешься? — Наконец после паузы спросил Вахо.

— Полностью, — кивнул Фрол.

— Тогда я не против. — ответил Вахо. — Бери своего друга, если он себя хорошо покажет, место ему хорошее дадим.

— Спасибо Вахтанг Отаевич — приложил ладонь к сердцу Фрол. — Только мне его нужно сначала найти. Мы с ним потерялись после того как он на зону попал. Я же долго на одном месте не сижу. Еще в Афгане, я ему адрес своих родителей оставлял. Может он туда кинул весточку где он. Раньше он мне именно туда писал. Разрешите мне его поискать?

— Ну поищи, — кивнул Вахо, соглашаясь. — Через месяц-полтора мы подготовим партию нового товара для Москвы. Сопроводишь туда ее с парой наших парней. Там и поищешь приятеля своего и с Егором встретишься. Весточку ему от меня передашь.

— Понял — кивнул Фрол и, вспомнив о еще одном деле, добавил — Да, и еще, с вами тут Кацман встретиться хотел. Очень просил об аудиенции.

— Абрамыч? — Удивился Каладзе. — Он же вроде куда-то пропал еще в прошлом году?

— Теперь объявился, и вроде хочет возобновить свой тотализатор, — пояснил Фрол.

— Ну так пусть он ко мне в ресторан заглянет, ну скажем завтра после обеда, — кивнул Вахо.

* * *

Карабанов вышел из здания главпочтамта, которое находится в центре Москвы, на улице Кирова. Он сюда наведался после большого перерыва. Никаких писем на его имя так и не было. Уезжая в Москву, он наудачу написал Фролу на домашний адрес его родителей и указал, что будет ждать его сообщение на свое имя «до востребования» на московском главпочтампте. Ну что же, значит пока Фрол еще не получил его письмо, иначе он ему обязательно бы ответил.

Иван знал, что его приятель давно уже не живет с родителями. После того как Фрола комиссовали из армии по ранению, тот мотался по разным городам всего Советского Союза, не оседая нигде подолгу. Приятель сообщал ему об этом в письме, когда Карабанов еще заведовал складом ГСМ. Потом, уже на зоне, он получил еще одно письмо от друга, где тот писал ему, что по выходу на волю, он сделает ему интересное предложение по работе.

Иван был гордым человеком и не хотел появиться перед Фролом как оборванец и как проситель. Именно поэтому, он воспользовался предложением одного из своих зоновских знакомцев Жеки Кудрявого и обратился к Земеле. Сейчас, спустя пару месяцев, он уже твердо стоит на ногах. После двух сделанных вместе с бандой дел у него в тайнике есть больше десятка тысяч своих денег, и теперь ему уже не стыдно показаться Фролу на глаза. Долго испытывать свою удачу вместе с бандой явно не стоит. Последнее дело с ограблением бухгалтерши у сберкассы, показало насколько велик риск вляпаться по самые уши. Вроде все было продумано наперед, но они тогда просто чудом ушли. Для этого Ивану даже пришлось стрелять по милиционерам.

Тогда, в горячке боя, он это сделал не задумываясь, совсем как там в Афгане. Там были свои и были чужие. Своих нужно было защищать, чужих убивать. Это стало почти инстинктом. Вот и в Одинцово получилось так же. По ним открыли огонь, и дальше он уже действовал на автомате. Хорошо, что удержал руку и не стал бить насмерть. Иван искренне надеялся, что ничего плохого с ребятами милиционерами после его выстрелов не произошло, и они обязательно поправятся. Просто они оказались не в нужный момент, в не нужном месте и ему пришлось с ними так поступить.

Иван спустился по ступенькам и пошел в сторону метро Кировская. Получив свою долю, Карабанов хорошо приоделся, взяв у барыг на Рижском рынке настоящие фирменные Вранглеры, куртку Аляска и кроссовки пума. Теперь он уже с виду совсем не походил на недавно приехавшего в столицу провинциала. Многие девушки и женщины с интересом кидали взгляды на спортивную фигуру хорошо одетого молодого парня, когда Иван своим легким пружинистым шагом проходил мимо. Но он не смотрел на них. Все его мысли последние два месяца были полностью поглощены Ингой. Эта красивая, сильная и уверенная в себе девушка, очень будоражила его воображение. Именно она первая сделала шаг к их сближению. Если бы не это Карабанов сам бы, наверное, не решился к ней подойти. Все-таки, Инга была девушкой Земели, которого он хоть и не считал другом, но все же какие-то понятия о том чего делать не стоит внутри своей команды, у него присутствовали.

Там в сарае, в их первый раз, у него просто сорвало крышу, и все благие мысли как ветром вымело из головы. Инга тогда действительно все сделала сама, и сделала это настолько хорошо и бесстыдно, как не делала ему ни одна девушка до нее. Именно с этого момента Иван и понял, что пропал.

Сейчас Карабанов шел на встречу к Инге и только от мысли, что он ее сейчас увидит, и они наконец смогут побыть вместе наедине, у него все сладко замирало внутри. Именно из-за Инги, он еще не ушел из банды как задумывал в самом начале. Ввязываясь в эти дела, он хотел урвать денег на первое время и уйти, не испытывая долго свою удачу, но встреча с Ингой и их бурный тайный роман, затянули его как в омут с головой.

Инга ему все написала в записке, переданной вчера тайком в темном коридоре. Иван прочитал ее, запомнил нужный адрес и сразу же сжег, мало ли кто полезет проверить, что у него в карманах. Он не доверял своим подельникам, еще по зоне зная, что все красивые слова, типа «братское сердце» и так далее — это всего лишь слова. Любой из них мог улыбаясь и глядя в глаза, всадить тебе заточку в печень. Поэтому и там, и здесь все время нужно держать ухо востро, ни с кем не откровенничать и не расслабляться. После двух дел, в которых Иван показал себя с лучшей стороны, Земеля расслабился, и Карабанов получил гораздо больше свободы. Он теперь мог в одиночку покидать их базу и стал полноправным членом банды.

Пройдя по Сретенскому бульвару до Сретенки, Иван спустился по ней вниз до Печатникова переулка и уже там нашел нужный ему дом. Он вошел в подъезд старого дома и по широкой лестнице поднялся на третий этаж. Подойдя к старой обшитой полопавшимся коричневым дерматином двери, увидел справа и слева два ряда звонков. Это устоявшийся для московских коммуналок обычай — для каждого жильца коммуналки свой отдельный звонок, который зачастую был проведен прямо в нужную комнату. Он выбрал нижний на левой стороне и нажал на кнопку указательным пальцем. Где-то вдалеке за входной дверью противно и пронзительно зазвенело. Иван немного подождал и нажал еще. Из-за двери в ответ на вторую трель звонка послышался визгливый женский голос.

— Инга, шалава! Чего не открываешь? К тебе же пришли, звонят, тарабанят, приличным людям спать не дают.

— А нечего в обед спать. Ты теть Маш, рот свой понапрасну не разевай, а то тут в коридоре сквозняк, гляди так и кишки простудишь, — с легкой издевкой сказала Инга, открывая дверь Ивану.

Девушка была одета в красивый шелковый домашний халатик, доходящий до колен ее стройных белых ног. Блестящие черные волосы Инги рассыпались по плечам, придавая ей какой-то нереально колдовской вид на контрасте с накрашенными ярко красной помадой пухлыми чувственными губами.

— Выросла проститутка, покоя от тебя нет, — не унималась сухонькая женщина в очках, с серыми волосами собранными сзади в мышиный хвостик, на вид лет пятидесяти. — Видела бы тебя твоя бабушка, как ты сюда мужиков таскаешь, она бы тебя саму за волосы оттаскала.

— А тебе что завидно, теть Маш? — Еще сильнее ухмыльнулась Инга, пропуская внутрь смутившегося Ивана, ставшего невольным свидетелем соседской перепалки. — У тебя мужика просто давно нее было, вот ты и злющая как старая ведьма. Займись лучше своей личной жизнью и не лезь в чужую.

Инга взяла Ивана за руку, и не слушая воплей разъяренной соседки, потащила его за собой по длинному полутемному коридору заставленному всяким хламом. Открыв выкрашенную облупленной белой краской двустворчатую дверь, она втянула его в хорошо обставленную уютную комнатку с большим разложенным и уже застеленным диваном и накрытым разной вкусной снедью столом у самого окна. Девушка, едва прикрыв за собой дверь и повернув ключ в замке, тут же прильнула к нему всем телом, ища своими полными горячими губами обветренные губы Карабанова. Иван, не разрывая поцелуя, одними ногами скинул с себя кроссовки, подхватил девушку на руки, и легко подняв ее, понес прямо к дивану.

Аккуратно уложив девушку на диван, он сразу полез ей под халат, с нарастающим возбуждением поняв, что под ним абсолютно ничего больше не было, кроме упругого гладкого и горячего девичьего тела. Инга стала стягивать с него куртку свитер и легкую футболку. Когда Иван оказался голым по пояс, Инга потянула его к себе, заставляя лечь рядом. Потом она стянула с него остатки одежды и, пресекая его попытки обнять ее и притянуть к себе, склонилась над лежащим на спине Карабановым, так что ее густые черные волосы рассыпались по его животу и бедрам, полностью скрывая ее лицо. Голова Инги стала ритмично двигаться вверх-вниз, вызывая хриплые стоны со стороны Карабанова. В какой то момент. возбужденный Иван, на этот раз хотевший совсем иного, притянул к себе голову девушки целуя ее в губы. Инга тут же уловив желание своего партнера, уселась на него сверху и начала ритмично работать тазом, умело доводя и его и себя до экстаза.

Чуть позже, когда голова сладко посапывающей девушки уже покоилась у него на плече, Иван тихо спросил у нее.

— Помнишь, ты мне говорила тогда в машине, что хочешь жить со мной долго и счастливо?

— Да-а-а, — мягко и вкрадчиво протянула девушка, лениво потягиваясь рядом, как большая и сытая кошка.

— Скажи мне, ты уйдешь из банды вместе со мной, если я так решу? — С напряжением в голосе спросил Иван

— Конечно уйду Ванечка. Я за тобой куда угодно пойду. — Инга повернулась к Карабанову и посмотрела ему прямо в глаза. — А что, ты уже надумал уйти из команды Земели?

— Меня сейчас, кроме тебя ничего там не держит, — уверенно кивнул Иван.

— А чем ты будешь заниматься, когда деньги, которые ты получил как свою долю, закончатся? — Усмехнулась Инга. — На завод работать пойдешь?

— Ну почему же сразу на завод? — Пожал плечами Иван. — Найду что-нибудь. У меня есть давний армейский дружок, мы с ним многое прошли вместе, он сейчас на коне и обещал мне помочь с хорошей работой. Мне только нужно с ним будет связаться. Денег, которые у меня сейчас есть, нам хватит на кооперативную квартиру. Руки, ноги и голова у меня вроде в порядке. Не пропадем.

— Не пропадем, конечно, Ванечка, — горько усмехнулась Инга — только тех денег, что есть и у тебя и у меня, нам на долго не хватит. Купим квартиру, машину и все, мы с тобой снова на нуле. У меня есть еще эта комната в коммуналке, она мне от бабушки досталась. Про нее никто из компании Земели не знает. Но и это тоже почти ничего. И будем мы с тобой убиваться на работе с утра и до вечера и жить от зарплаты до зарплаты, а дома нас будут ждать сопливые и неухоженные дети. Разве такой жизни ты хочешь для себя и меня?

— А что ты предлагаешь? — Начал заводиться Иван. — Продолжать грабить вместе с Земелей и прятаться от него в этой комнате, когда мы захотим побыть вместе? Сама ведь говорила, что это долго не сможет продолжаться, и добром все это не кончится.

— Не злись Ванюша, — соблазнительно улыбаясь, закрыла ему рот своей теплой ручкой девушка. — Говорила, конечно. Но я немножко дальше тебя подумала, милый. Я сейчас новую цель обхаживаю. Одного очень жирного хомяка. У него полно денег — столько, что нам с тобой на всю жизнь хватит. Нужно только правильно на него надавить вместе с Земелей, а потом забрать все самим и уйти вместе с деньгами.

— Ты предлагаешь кинуть Земелю? — Нехорошо усмехнулся Иван, на душе у которого больно царапнуло при словах девушки. От этого как-то явно тянуло гнилью.

— А он тебе брат или сват, что ты так за него ратуешь? — Зло хмыкнула в ответ Инга. — Поверь, что он, при необходимости, не задумается, чтобы вас всех на нож поставить или кинуть.

— Тогда почему ты с ним столько времени? — Потребовал ответа Карабанов, усилием воли душа в себе, ощущение чего-то неправильного

— Потому что все сложно, Ванюша. Я тебе потом когда-нибудь расскажу свою историю. Сейчас еще не время, — прошептала Инга, и прильнула всем телом к Ивану, обвивая его мускулистые ноги своими длинными и сильными ногами.

Иван поддался напору ее страсти и его мысли унеслись далеко и от Земели и от всего, что отвлекало его от происходящего в этой комнате.

* * *

Я легко взбежал по ступенькам крыльца своей бывшей школы. Тщательно отряхнув на порожке ноги от снега, я открыл дверь на мощной пружине и зашел внутрь. Здесь стояла непривычная тишина, и царила пустота. Это резко контрастировало с обычной жизнью школы, когда, даже во время уроков, по коридорам идет какое-то движение, а уж на переменах тут стоит такой шум и гвалт от бегающей по коридорам малышни, что можно даже оглохнуть Сегодня пятое января, еще продолжаются зимние каникулы, и школа стоит почти пустая. Почти, потому, что даже на каникулах, в здании находятся дежурные преподаватели и работают разные кружки.

Пройдя сквозь раздевалку, вышел через коридор на лестницу, поднялся на второй этаж и заглянул в учительскую. Там, в одиночестве, за большим столом сидела моя любимая учительница по истории Татьяна Викторовна, и пила чай с печеньем.

— Здравствуйте, Татьяна Викторовна! Приятного вам чаепития — с улыбкой сказал я, заходя внутрь.

— Юра! Костылев! Здравствуй! — Татьяна Викторовна, широко улыбнувшись, встала из-за стола и пошла на встречу. — Ты к нам какими судьбами? А я слышала, что ты вроде в Москву уехал.

— Да я сюда маму навестить приехал на несколько дней, — пояснил я. — Решил вот пока здесь зайти в любимую школу, вдруг кого увижу.

— Молодец что зашел. Давай я тебе чаем с печеньем угощу. — Засуетилась учительница, наливая в чистый граненый стакан кипяток и заварку. — Ну, давай садись, пей чай с печеньем и рассказывай, как у тебя дела, чем занимаешься в Москве?

Я сел на предложенный стул и глотнув горячего чаю, улыбнулся, наблюдая, как историчка нетерпеливо ерзает на стуле, ожидая моего рассказа. Ей видно одной в учительской сегодня скучно, а тут пришел я и немного разбавил это ее длинное дежурство.

— Да что рассказывать, Татьяна Викторовна? Я же в прошлом году не поступил никуда из–за травмы.

— Да, Юра. Я слышала, что тебя сильно избили, — сочувственно покивала учительница. — Нападавших уже нашли, я надеюсь?

— Нет, не нашли, — покачал головой я — я честно говоря и сам ничего не помню, что тогда произошло. Все как-то внезапно получилось: иду по улице, вдруг удар сзади, потом темнота, а когда я очнулся, то понял, что лежу в больнице.

— Шел, поскользнулся, упал, очнулся, гипс, закрытый перелом — машинально за мной повторила Татьяна Викторовна и вдруг, сообразив, что сказала это вслух, густо залилась краской. — Ой, извини Юра. Это у меня само собой вырвалось. — Но уж больно у тебя твой рассказ фильм «Бриллиантовая рука» напоминает.

Я, не удержавшись, заржал как конь.

— Точно, Татьяна Викторовна. Вот прямо как в фильме у меня получилось. Только я на самом деле ничего из того что было не помню. После больницы я сразу уехал на море, чтобы здоровье восстановить, а вернувшись, почти сразу рванул в Москву. В столице я устроился в ЖЭК обычным дворником. Сейчас работаю и готовлюсь к поступлению в этом году, если конечно меня в армию не заберут весной.

— Понятно Юра. Жаль, конечно, что с тобой все так вышло. Ты очень умный парень, хотя с новейшей историей у тебя есть пробелы, — лукаво сказала она, напоминая мне сдачу экзамена по истории, когда я нес полную пургу по вопросу касающемуся решений ХХVI съезда КПСС.

Тогда она меня буквально вытянула, не подав перед остальной экзаменационной комиссией и вида, что я несу полную чушь, и в итоге, я по истории получил пятерку.

— Татьяна Викторовна, спасибо вам, что вы меня тогда не выдали, — запоздало поблагодарил я историчку, краснея от своей забывчивости.

— Пустяки, Юра — весело засмеялась учительница. — Ты тогда так уверенно все это рассказывал, а Георгий Романович так тебе поддакивал, что мне было просто жаль, если бы твое замечательное выступление пропало зря. Да, кстати об армии. А к нам недавно в школу заходили из военкомата. Представительный такой был мужчина в военной форме. Он тобой интересовался, особенно долго разговаривал с англичанкой Ольгой Ивановной. Она тебе там таких дифирамбов напела, сказала, что за последний год ты очень сильно ее удивил своим великолепным знанием языка, и что ты лучший ее ученик. Может быть, это тебе поможет, и тебя призовут куда-то в хорошее место.

— Хорошо бы. Надо бы сказать Ольге Ивановне тоже спасибо, — снова улыбнулся я историчке, — Жаль не получится, я завтра уже обратно в Москву уезжаю, но может быть в другой раз как-нибудь.

Мы с Татьяной Викторовной поговорили еще минут десять, и вскоре я, душевно попрощавшись с учительницей, вышел из школы. Ну что же, то, что мне было нужно, я уже узнал. Значит, здесь тоже были и интересовались мной и моим знанием английского языка. Мама мне говорила, что сотрудник военкомата спрашивал ее про репетиторов по английскому, нанимала ли она мне кого-то. Видно, узнав от Ольги Ивановны про мой внезапный скачок в знании языка, они решили проверить, может я занимался еще где-то. Надо бы себе легенду какую-то заранее подготовить. А что тут придумаешь? Может, не мудрить особо и списать все свои странности на удар молнии? Типа шибануло меня, и я внезапно сильно поумнел и вспомнил свои прошлые жизни, а там я был бастардом герцога Орлеанского и погиб на дуэли от удара шпагой в сердце. Ну а что, это и почти правда, и звучит достаточно дико, чтобы меня приняли за шизика и отстали от меня. Ну не шпион же я на самом деле? Где бы и кто меня завербовал, а самое главное — зачем?

* * *

Отдельный кабинет ресторана «Эллада», за богато накрытым столом сидят двое мужчин. Первый — это фактический теневой хозяин города Каладзе Вахтанг Отаевич, являющийся еще и фактическим хозяином этого самого лучшего в городе ресторана. Его гость Кацман Марк Абрамович — актер второго плана в местном драматическом театре и организатор подпольных боев, то есть тотализатора, на котором всегда можно поставить деньги на любого бойца и неплохо поднять денег в случае выигрыша.

— Куда ты пропал Марк? — Доброжелательно поинтересовался Вахо. — Мне, признаться, приятно бывало иногда зайти к тебе на мероприятие и поставить на какого-то подающего надежды бойца. Чтобы отдохнуть и отвлечься от дел.

— Да, у меня проблемы одно время возникли, личного характера, — осторожно ответил Кацман — пришлось уехать из города, чтобы проблемы отлежались.

— А что за проблемы? — поднял бровь Вахо, — Может, чем помочь? Такие люди как ты нужны нам в городе.

— Спасибо, Вахтанг Отаевич. Я уже сам все уладил, — покачал головой Кацман, — Я собственно просил встречи с вами, чтобы снова открыть свое дело. Хочу восстановить все как раньше, если вы не против.

— Ну почему я должен быть против, — пожал плечами Вахо, — открывайся, работай, будут проблемы обращайся, ну и долю в общак заносить не забывай.

— Что вы Вахтанг Отаевич, — обрадованный Кацман от полноты чувств даже приложил свои пухленькие руки к сердцу. — Вы же знаете, все финансовые вопросы держу в полном порядке и никогда себе не позволю обмануть ваше доверие.

— Знаю Марк, знаю. Но так, на всякий случай напоминаю. — Усмехнулся Вахо — Эх были деньки. Я до сих пор не могу забыть тот летний бой Отморозка и Ледокола. Это был на моей памяти самый лучший бой. Никто кроме меня не верил, что Отморозок сможет одолеть Ледокола. Да я и сам признаться сомневался, но все же поставил на него и как видишь не прогадал.

— Да, Вахтанг Отаевич, то был очень запоминающийся бой, — кивнул изменившийся в лице Кацман.

— Жаль, что такой сильный боец выпал из обоймы, — продолжил Вахо, от которого не укрылась заминка на лице собеседника. — Этот сын шакала, Тима лишил тебя очень перспективного бойца, а меня удовольствия лично видеть выступления Отморозка. Но, скажу тебе по секрету, этот Тима уже получил свое. Меня Марина, когда она еще была с нами, попросила разобраться с тем случаем. Она питала слабость к этому парню, а я не мог отказать своей девочке в ее просьбе.

— Да, Вахтанг Отаевич, очень жаль, — кивнул Кацман, и осторожно сказал, — но скажу я вам по секрету, что характер и поступки этого Отморозка, уж очень соответствуют его прозвищу. Я бы даже сказал, что он носит его по праву.

— Да? — Совершенно искренне удивился Вахо. — А мне он показался очень воспитанным молодым человеком. В бою он конечно зверь, но в обычной жизни, я ничего такого за ним не заметил. Да и очень молод он еще, чтобы быть настоящим отморозком.

— Ой, Вахтанг Отаевич, я вам по правде скажу, имел я возможность увидеть этого юношу с другой, нехорошей стороны, и лучше бы я этого не видел, потому, что такого страха я никогда в жизни не испытывал.

— Что же такого у тебя с ним произошло? — Заинтересовался Вахо. — Ты ведь тоже не самый безобидный человек Марк, и я знаю, что у тебя есть люди, которые могут разобраться с десятком таких юных отморозков.

— Да, не стоит это вашего драгоценного внимания Вахтанг Отаевич, — снова приложил пухлые ручки к груди Абрамыч. — Мы с этим Юрой уже уладили все наши разногласия и не имеем претензий друг к другу. А что касается моих людей, то я вам по правде скажу, что они и вполовину не так опасны, как этот, с виду такой милый юноша.

— Ну, не хочешь говорить, не говори, — засмеялся Вахо, — Давай лучше к нашим делам вернемся и обсудим кое-какие детали.

* * *

Когда Кацман удалился, задумчивый Вахо попросил молчаливого подтянутого официанта, убиравшего со стола пригласить к нему Фрола. Через несколько минут Фрол, предварительно постучавшись, вошел в кабинет.

— Вызывали Вахтанг Отаевич?— Почтительно поинтересовался он.

— Кацман уже уехал? — Спросил Вахо.

— Да, он вышел из ресторана и отбыл восвояси на вишневой семерке. — Ответил Фрол.

— Он был один?

— Нет, в машине кроме него было еще два человека: водитель и еще один парень. Похоже, что он чего-то или кого-то опасается и стал ездить с охраной.

— Мне нужно чтобы ты мне разузнал, об одном парне, — задумчиво сказал Вахо. — Его зовут Юра, он только в прошлом году закончил школу, но несмотря на это, выступал у Абрамыча на тотализаторе под прозвищем Отморозок и все свои бои выиграл. Последний бой у него был против очень сильного противника, он его тоже очень убедительно выиграл. За тот бой он получил очень большие деньги. Кроме призовых, он и его друг сделали довольно крупную ставку на этот бой на его выигрыш и тоже естественно выиграли. В общем, они уехали вдвоем в тот день из клуба с очень крупной суммой денег. А по дороге, его приятель ударил его по голове и, забрав все деньги, выкинул из машины прямо на дорогу, а сам скрылся из города.

— Я слышал об этом случае от Виктора, — осторожно сказал Фрол. — И был среди тех, кто потом нашел и наказал этого Тиму. Мы тогда забрали у него все деньги, которые у него оставались, а его самого поломали.

— Да эти деньги были у Виктора, когда его и еще двух наших парней убили в лесу, — кивнул Вахо. — Все деньги нашли менты у него в кармане. Виктор должен был, по моей просьбе, вернуть их этому Юре. Я принял участие в его судьбе по просьбе Марины, которая была к нему неравнодушна и в память о ней.

— Да, я в курсе и этой истории — кивнул Фрол.

— Так вот пробей мне этого парня. Где он сейчас? Чем занимается? И, если получится, узнай, что у него произошло с Кацманом. Мне Абрамыч сейчас кидал странные намеки, что этот парень, несмотря на свою юность, очень непростой человек, и он его явно почему-то опасается. И это касается совсем не его бойцовских качеств, хотя и их тоже.

— Понял, я этим займусь — снова кивнул Фрол.

— Если нужно, пообщайся с нашим контактом в центральном РОВД, может у них что-то на него есть, — добавил Вахо.

— Сделаю, Вахтанг Отаевич.

Глава 12

Я вывожу на большом листе фанеры с прикрепленной к нему веревкой снег, который Каюм за мое отсутствие нагреб в большие кучи и думаю как бы мне подоступнее объяснить Верочке, что предстоящее воскресение не смогу провести с ней вместе. Я вернулся из Энска уже пару дней назад и мне, за время отсутствия, привалило работы по самое не балуй. Нет, конечно, Каюм, как мы с ним и договаривались, в мое отсутствие чистил снег и на моем участке, но за эти дни погода как взбесилась, и снежных осадков навалило столько, что он просто разрывался не успевая убрать все досконально. Поэтому, теперь я дочищаю то, что он не дочистил и вывожу буквально горы снега туда, где они никому не будут мешать до весны. Хорошо, что запасы выпавшего снега все же не бесконечны и у начальника ЖЭКа, когда он пройдет с инспекцией, не будет повода бурчать по поводу того, что он зря отпустил меня домой так надолго.

Так вот, по поводу предстоящего воскресения. Вчера на тренировке, Вика пригласила всю нашу компанию как раз на этот день к себе на дачу, отметить наступающий старый новый год. Она обещала замечательные шашлыки по рецепту своего деда и много других разнообразных вкусностей. Меня, когда я стал отнекиваться, ссылаясь на неотложные дела, она пригласила особо, безапелляционно заявив, что никаких отказов не принимает и если будет нужно, она самолично приедет сюда и за шиворот отволочет меня к себе на дачу. Пока я ошарашенный ее словами переваривал это заявление, Борик весело расхохотался и сказал, что никого за шиворот тащить не нужно и что в воскресенье, часикам к двенадцати дня, он заедет за нами на отцовской «волге» и прихватит меня, Таню и Ваньку Разуваева, чтобы привезти на дачу к Вике в лучшем виде. В общем, в итоге на меня насела уже вся компания, и даже предатель Разуваев, которому очень хотелось поехать на дачу к Вике вместе с Таней. После столь дружных уговоров ломаться было бы глупо, поэтому я тоже рассмеялся и согласился. Ну а что, я же сам хотел войти в компанию «мажоров» накоротке, так чего же я сейчас кобенюсь?

К тому же, в свете того внимания которое мне оказывает пока неизвестное мне силовое ведомство, мне очень интересно посмотреть на Вику в домашней обстановке и попробовать понять, кто у нее отец и где он служит. Не от этого ли семейства растут ноги повышенного интереса к моей скромной персоне? А лучший повод побывать у моей новой подруги, мне вряд ли представится. Так что, удобный случай сам идет в руки, и грех будет им не воспользоваться.

Эх, жаль, что я сразу не сообразил спросить у Вики разрешение приехать на к ней дачу вместе с Верочкой, а с другой стороны, может, и не жаль. Вера с большой вероятностью может начать ревновать меня к той же Вике, и тогда мне, вместо нормального общения и попыток прокачать Вику на предмет кем является ее отец, придется успокаивать Веру, выглядя при этом в глазах всей компании совершенно по дурацки. А потом, уже дома, на меня выльется целое ведро упреков и обид. Я в таких ситуациях в прошлой жизни уже не раз бывал, и повторять все это снова у меня нет никакого желания. Нет, не стоит сводить этих двух девушек вместе. Хоть у нас с Викой абсолютно ровные приятельские отношения, и нигде за пределами спортзала мы не общаемся, но доказать это Вере, которая уже стала посматривать на меня как на свою собственность, будет весьма непросто.

Быстро сблизившись с Верочкой, я с одной стороны решил весьма насущный для моего юного организма половой вопрос, а с другой стороны, ограничил себя в маневре. Теперь у нас с Верой вроде как отношения, и хочешь не хочешь, мне нужно это учитывать в дальнейших раскладах. Так что, хорошо все-таки, что я не стал просить разрешения у Вики привести с собой Веру. Ну а самой Верочке я скажу, что в воскресенье на целый день поеду с Ванькой в гости к знакомым ребятам из нашего с ним города, она конечно подуется на меня какое-то время, но гораздо меньше, если бы она вообразила себе что у нее есть соперница, и тем более такая опасная как Вика.

Решив для себя, что мне делать с Верочкой, я стал работать веселее и кучи снега стали уменьшаться прямо на глазах. Попутно продолжал размышлять о тяжелой мужской доле. Вот мы мужики сами себе взваливаем ярмо на шею, а потом стонем, что делать, и начинаем изворачиваться как ужи на сковородке, чтобы сделать элементарные вроде вещи. И ведь Вера мне никакая не жена, и ей никогда не станет, но если я хочу чтобы наши с ней отношения продолжались, я должен соблюдать определенные правила игры. И в этих правилах дружеское общение с другой красивой девушкой, даже самое безобидное, это непростительный грех.

Ту же самую Вику, я никак не рассматриваю как девушку, с которой хотел бы вступить в тесные отношения. Конечно, внешне она очень привлекательна: высокая, стройная с обалденной копной густых черных волос спускающихся до самого пояса и очень выразительными карими глазами. Вика очень умна, я бы даже сказал, слишком умна, и весьма наблюдательна. Находясь рядом с ней, нужно быть постоянно настороже, чтобы не сболтнуть чего-то лишнего, потому что, в отличие, от остальной компании, она это не пропустит мимо ушей, а наоборот, постарается развить тему чтобы вытянуть из тебя интересующую ее информацию. Я не завидую ее будущему мужу. Иметь рядом с собой чересчур умную жену, которая может прочитать тебя как открытую книгу, это то еще удовольствие. Особенно для такого человека как я, которому реально есть что скрывать.

В своем сознательном взрослом возрасте я никогда никому не доверял на сто процентов, так чтобы делиться абсолютно всем. Было несколько случаев, когда я сильно обжегся по молодости, и с этого момента, даже в общении с близкими людьми, я стал следовать правилу — «если ты можешь считать до десяти, то остановись на семи». Это, впрочем, не уберегло меня от насильственной смерти в той жизни. Да и в этой новой жизни, несмотря на все предосторожности, я постоянно влипаю в какие-то неприятные истории. Может, это карма у меня такая, или я сам веду себя так, что вокруг меня постоянно происходит что-то выходящее за рамки обыденного?

* * *

— Добрый день, Вахтанг Отаевич! — в кабинет шефа с вежливым стуком зашел Фролов.

— А Саша заходи, дорогой присаживайся. — Вахо поставил на паузу фильм который смотрел по видеодвойке Sony — А я тут «Крестного отца» в который уже раз пересматриваю. И знаешь, каждый раз в этом фильме я нахожу для себя что-то новое. Пускай он не про нашу жизнь, а про американскую, но люди, поверь мне, везде одни и те же, и страсти кипят везде одни и те же. Не важно капитализм, или социализм принят в стране как государственный строй — сущность человека не изменишь, а он, по своей глубинной сути, всегда останется внутри зверем с легким налетом цивилизованности.

— Да Вахтанг Отаевич, это очень впечатляющий фильм, — согласился с шефом Фрол, присев в кресло напротив Вахо. — Я смотрел его правда только один раз, но он произвел на меня очень сильное впечатление.

— Обязательно пересмотри этот фильм еще раз, и увидишь, что ты будешь глядеть его уже другими глазами. Ладно, что там у тебя? — Перешел к делу Каладзе.

— Да так, пришел ввести вас в курс по вашим поручениям, — сразу же ответил Фролов переключаясь с обсуждения фильма на деловой лад. — По мандаринам с грузинскими гостями мы все решили. Они отдадут нам весь свой товар по рублю за килограмм и в перспективе будут везти еще. С нашим человеком в ГАИ я тоже уже порешал, мы туда передадим список машин, которые не нужно будет трогать. Рыба уже принял первую партию, там все нормально и торговля уже пошла.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Вахо. — Что там с мастером пошивочного цеха?

— С ним уже пообщались наши люди и он все понял, — осторожно сказал Фрол.

— Не переусердствовали с общением? — Лениво поинтересовался Вахо. — Ты говорил, что он человек полезный, не хотелось бы лишаться ценного работника.

— Нет, что вы, — отрицательно покачал головой его собеседник. — Все прошло в рамках дружеского внушения.

— Ну и хорошо, надеюсь он поймет и нам не придется прибегать к более жестким способам общения. — Удовлетворенно кивнул Вахо. — По Абрамычу и Отморозку накопали что-то интересное?

— Пока ничего конкретного, только разные слухи, — развел руками Фрол. — Но слухи действительно интересные. Есть непроверенная информация, что несколько раз залетные гости выигравшие крупные суммы на тотализаторе: либо бесследно пропадали, либо были ограблены бандитами.

— Вот значит как, — поднял брови Вахо, — неужели это Абраша решил побаловаться таким образом?

— Мог он, а мог и кто-то другой из его людей, — развел руками Фрол — Информацию о людях получивших выигрыш, теоретически могли знать несколько человек из его окружения. Да и, честно сказать, у меня пока есть только слухи и ничего конкретного.

— Хм, — задумался Вахо — У Отморозка в тот вечер было с собой больше тридцатки. Сумма для пацана очень крупная, да и для кого угодно тоже немалая. За такие деньги, многие могли бы рискнуть.

— Да, — кивнул Фрол.

— Мы с тобой знаем, что Отморозка ограбил именно его приятель Тима, с которым они вместе в тот вечер уехали из клуба. — Продолжил рассуждать Каладзе.

— Да. И тем более, именно я по, поручению Виктора, вместе с двумя парнями нашел этого Тиму в Подмосковье и имел с ним разговор, — добавил Фрол. — О тогда признал, что забрал деньги у своего приятеля, и что-то стал говорить о том, что их до этого хотели ограбить по дороге. Я на тот момент счел это обычными оправданиями и стал его слушать. Мы забрали у него деньги и поломали прутом ноги.

— Эх поторопился ты Саша, поторопился, — с сожалением крякнул Вахо. — Всегда сначала нужно выслушать человека, вдруг он что полезное скажет. Верить ему или нет, это другой вопрос, а вот послушать его надо.

— Моя вина, — покаянно склонил голову Фрол.

— Твоя, Саша, твоя.— кивнул Вахо — Но ничего, все еще можно поправить. А найди-ка ты снова этого Тиму. Бить его больше не нужно. Ему уже и так хватит. Просто пусть расскажет тебе подробно о событиях того вечера. Как и что было после того, как они вместе с Отморозком вместе уехали из клуба.

— Я вас понял, — кивнул Фролов. — Ну а по самому Юре Костылеву у меня ничего особенного нет. По выходу из больницы, он почти сразу уехал на море в Анапу. Пробыл там более месяца и вернувшись вскоре уехал в Москву. По слухам, опять же, он там где-то дворником работать устроился и готовится в этом году поступать в институт.

— Ну да, ничего особенного, пацан как пацан,— кивнул Вахо и на всякий случай спросил, — Да, а что, он по возвращении с морей не искал Марину? Они ведь с ней были очень дружны… Ну ты меня понимаешь.

— Да, понимаю, — подтвердил Фрол, — Он пробовал ее искать, обращался к ее домработнице и они, вроде даже к участковому ходили подавать заявление о пропаже, но никаких результатов поиски не дали, и он занялся своей пацанячьей жизнью.

— Что же имел в виду Абраша, когда говорил, что этот Отморозок не так прост? — Задумался Вахо. — Ладно, наверное это пустое все. Но ты все же пошли человечка еще раз поговорить с этим Тимой, так на всякий случай.

* * *

Черная «волга» отца Бориса несет нас по МКАД. За рулем сидит сам Борис, а я с удобством вытянув ноги развалился на пассажирском кресле рядом с ним. На заднем ряду на широком диванчике, совсем рядом взявшись за руки, увлеченно болтают Ваня и Таня. Ну прямо как воркующие голубки, честное слово. Здоровяк Разуваев больше Тани наверное раза в два. У него на каждом плече можно посадить по одной Татьяне, и он пойдет вперед и не заметит. Невысокая, но уже вполне сформировавшаяся девушка в очках смотрит на большого Ваню просто открыв рот, а тот и рад стараться — заливает ей про то «как наши корабли бороздят Большой театр». Несмотря на такую разницу в габаритах и социальном статусе, их сладкая парочка выглядит довольно гармонично. Мы с Бориком переглядываемся и оба с пониманием улыбаемся.

Дорога нам предстоит еще длинная. Дача Викиных родителей расположена где-то рядом с поселком Нахабино на западе. Так что, нам пилить по МКАДу до Волоколамки, а дальше уже по ней. За Нахабино нам нужно в какой-то дачный поселок, расположенный прямо в густом сосновом лесу. Хорошо, что Борис там уже не раз бывал и дорогу туда хорошо знает. И еще хорошо то, что несмотря на то что МКАД пока еще двухполосная в каждую сторону, машин на ней достаточно немного. Во-первых личный автомобиль у нас в СССР еще пока роскошь, а во вторых, сегодня воскресенье и на дорогах гораздо спокойней чем в будние дни.

Верочка на меня все-таки обиделась, но не очень, больше для проформы. В конце концов, весь вчерашний день мы провели с ней вместе, и этим я отчасти ей компенсировал свою сегодняшнюю вылазку. Она, конечно, время от времени все же ворчала, вспоминая, что завтра меня целый выходной день не будет, но это было скорее для порядка, чтобы я не слишком то расслаблялся и чувствовал свою вину. Ведь, как говорится — для жены нет ничего лучше чем виноватый муж. Мы конечно с Верочкой совсем не муж и жена, и даже не жених и невеста, но любой девушке приятно чувствовать свою власть над своим мужчиной. Умный мужчина всегда подыграет в такой малости своей женщине, и поэтому, мне ничего не стоило натянуть на лицо маску раскаяния и вины. С другой стороны, умная женщина не станет злоупотреблять подобными играми, потому как со временем получит обратный эффект.

Мы с Борисом непринужденно болтаем о том о сем, не чувствуя никакого напряжения и социальной разницы, несмотря на то, что он «мажор» и будущий дипломат, а я простой дворник. Мы уже знакомы около месяца, и за это время он, неоднократно появляясь в моем зале вместе со Славиком и Викой, уже признал мое превосходство как бойца, и оценил мои знания как инструктора. Я довольно щедро делюсь с ребятами своими знаниями, охотно отвечая на их вопросы и подробно разбирая каждую технику, и не напускаю на себя загадочный мистический туман, чем грешат многие самопровозглашенные «сэнсеи» этого и более позднего времени.

Чтобы тебя приняли на равных, таких ребят как Борис нужно чем-то поразить. Причем, это должно быть что-то такое, что им очень интересно и что они хотят получить, или хотя бы к этому прикоснуться. Так получилось, что именно в это время, благодаря запрету карате и отсутствию нормальной информации о его методиках, все восточные единоборства стали неким признаком элитарности для занимающихся ими, выделяющим их из общей массы. А уж люди которые могут претендовать на звание «сэнсея» или «учителя», возносятся адептами буквально на полубожественную высоту.

В общении с ребятами «мажорами» я всегда прост, точно так же как был прост со своими первыми учениками в этом мире. Я для них скорее друг или товарищ, без желания стать «гуру» и учить их жизни. Мне бы самому научиться правильно жить, спустя пять с лишним десятков лет моей общей жизни. А по поводу так называемых «учителей», «сэнсеев» и «гуру», а так же организовываемых ими тоталитарных сект.

Мне в последние несколько дней сверлит голову одна весьма навязчивая мысль. Уже совсем скоро наступит один памятный для меня день. Это день в который погибнет Талгат Нигматулин — кумир моего детства, благодаря которому я впервые увидел карате, и заболел им на всю жизнь. Фильм «Пираты ХХ века» вышедший на экраны в 1979, стал самым кассовым фильмом в СССР за всю историю кинопроката. И хотя Нигматулин там сыграл злодея, именно его герой познакомил миллионы восторженных мальчишек с загадочным и «смертоносным» японским боевым искусством. Я в свое время очень много читал о Нигматулине и точно знаю, когда и как он погибнет Зная день смерти Талгата и ее причину, я могу попытаться как то ее предотвратить.

Даже само мое появление в этом мире должно было его как-то поменять. Многие события связанные с Юрой, и далеко не только с ним, пошли совершенно не так, как должны были пойти, не появись я здесь в его теле. До настоящего времени я просто жил не задумываясь о подобных парадоксах, и все изменения, которые могли произойти по сравнению с моей родной реальностью, в связи с моими действиями, были скорее случайными. До этого момента я сознательно ничего не хотел изменять. Теперь передо мной стоит сложная дилемма. Вмешаться ли мне в ход событий сознательно, и как это сможет отразиться на этой моей новой реальности, или — пускай все течет своим чередом?

При всем моем уважении, Талгат, не такая уж значительная фигура, жизнь которой сможет ощутимо изменить ход истории. Или я ошибаюсь? Может мне попробовать, и посмотреть, что в итоге получится? А если все получится, то, что мне потом с этим делать? Не попробовать ли, в случае успеха, сделать какие-то более значительные изменения хода событий? Вопросы, одни вопросы, и никаких ответов. В общем, не попробуешь, не узнаешь.

* * *

Борис припарковался на очищенном от снега участке, рядом высоким забором из окрашенных досок, неподалеку от зеленых металлических ворот. С другой стороны от ворот, рядом с небольшой калиткой стояла еще одна черная «волга».

— О! Глядите-ка, Славик нас уже опередил, — посмотрев на номер машины кивнул Борик «волгу» и тут же добавил. — Выгружаемся, приехали.

Мы все с шуточками и прибаутками вышли из машины и друг за другом потянулись к воротам. Из–за забора явно несло дымком.

— Ой, как здорово! Наверное, там уже во всю шашлык готовят! — Захлопала в ладоши Таня. — Я по дороге так проголодалась, что кажется, слона бы съела.

— Ты главное Ваню не слопай, — подмигнул ей Боря. — он такой большой, что его можно и со слоном перепутать.

— Завидуй молча, — рассмеялся Ваня и позвонил в звонок у калитки.

Калитку нам открыла сама Вика. Она сегодня была особенно красива в своем импортном белом лыжном костюме, который очень удачно облегал ее стройную фигуру. Ее густые длинные черные волосы, были заплетены в толстую косу, которая спускалась через левое плечо вниз, выбиваясь из под белой шерстяной шапочки со смешным пушистым бубоном. Мы по очереди вошли на большой, хорошо очищенный от снега двор. Девчонки завизжали и кинулись обниматься, а я и Ваня стали с интересом оглядываться вокруг.

В глубине двора стоял двухэтажный бревенчатый дом с красивыми большими окнами и большим резным крыльцом по центру здания. Слева от дома, под большим навесом, стояла чистенькая белая «волга» чуть дальше была большая поленница дров, а еще дальше стояло еще одно небольшое бревенчатое строение, по всей видимости баня. По меркам моего времени, для генеральской-то дачи все выглядело достаточно скромно, но для этого времени, такую дачу в ближайшем Подмосковье могли себе позволить очень немногие. Видимо папа Вики был действительно в больших чинах. На другой стороне двора, у выложенного из кирпича капитального мангала, суетился одетый по-спортивному Славик. Там, в куче дров, уже весело играли языки пламени, и вился белый дымок. Увидев нас, Славик стал корчить нам радостные рожи и приветственно махать руками.

— Проходите гости дорогие, — наконец оторвалась от Татьяны Вика и даже отвесила нам шутливый полупоклон, — Давайте пойдем в дом, там мы чайку с дорожки выпьем, пока Славка с мангалом возится, он охламон, пока мы вас ждем, уже целый чайник выдул вместе с печеньем.

— Ничего я не охламон, — возмущенно ответил подошедший к нам Славик, по очереди здороваясь со всеми парнями за руку. — Я по дороге сюда замерз. Просто у меня в машине сегодня внезапно печка навернулась, теперь надо будет в сервис гнать, чинить. В этот момент мы услышали уверенный командный голос.

— Проходите ребята в дом. Ты чего внучка, своих друзей на улице морозишь?

Так вот он какой Викин дед. На крыльце стоял одетый в синий спортивный костюм и куртку «аляску» высокий сухощавый мужчина, на вид лет чуть за шестьдесят. Глядя на него и на Вику легко можно было определить фамильное сходство. Оба сухопарые, высокие с немного удлиненной формой лица. Глаза у него внимательные, он смотрит на нас немного с прищуром и если мне не показалось, особое внимание он уделил именно мне. Хотя, по идее новичков, в Викиной компании двое: я и Ваня. Ой не простой у Вики дедушка, нутром чувствую.

— Никого я не морожу дедушка, — рассмеялась Вика, — мы уже все идем пить чай с бабушкиными фирменными пончиками.

Мы все вместе прошли к крыльцу и Викин дедушка поздоровался за руку с Борисом и Славиком которые шли впереди, а потом посмотрел на меня и Ваню.

— Дедушка, познакомься, — это мои новые друзья Юра и Иван. Мы с ними вместе тренируемся и я решила пригласить ребят к нам в гости, — тут же пришла нам на помощь Вика.

— Ну что же, я всегда рад познакомиться с друзьями моей любимой внучки, — широко улыбнулся мужчина и первым протянул мне руку. — Виктор Петрович, бывший военнослужащий, а ныне пенсионер.

— Юра Костылев, бывший школьник, а ныне действующий дворник, — совершенно серьезно представился я, поджимая еще крепкую ладонь мужчины.

— Профессии всякие нужны, профессии всякие важны, — ответил мне строками из Маршака Викин дед, а его каре-зеленые немного уже выцветшие от возраста глаза, так и залучились сдерживаемым весельем.

Виктор Петрович поздоровался с Ваней, и мы все вместе вошли в прихожую, раздеваясь, снимая обувь и вешая верхнюю одежду на вешалку. На какой-то момент в прихожей образовалась небольшая толкучка, но она быстро рассосалась когда всех нас пригласили в большую гостиную. Посреди гостиной находился большой разложенный стол на котором возвышался начищенный до блеска самовар и был расставлен красивый фарфоровый чайный сервиз. Рядом с самоваром стояла большая плоская тарелка поровну наполненная круглыми баранками и сухариками. У стены расположился большой кожаный диван накрытый пледом, а у противоположной стены стояла немного старомодная стенка заполненная книгами, хрусталем и фарфором. Над диваном висел большой портрет молодого хозяина дома, в гимнастерке с погонами капитана и с общевойсковой эмблемой на красных петлицах. На груди у капитана был целый иконостас орденов и медалей, среди которых была одна из самых уважаемых наград медаль «За отвагу!», а так же ордена Красной звезды и Красного знамени. А дед у Вики, оказывается, настоящий боевой офицер, — мелькнуло у меня в голове.

Мы расселись за столом, во главе которого сел Виктор Петрович. Причем, как-то оказалось так, что я сел рядом с ним по левую руку. Вскоре с большим блюдом с горячими пончиками, присыпанными сверху сахарной пудрой, появилась бабушка Вики — совершенно седая высокая и статная женщина. В молодости, я думаю, она была очень красива, но и сейчас производила очень приятное впечатление. Она поставила блюдо на стол, и Вика снова представила новичков: меня и Ваню уже своей бабушке — Елене Сергеевне. Мы с Ванькой, не сговариваясь, одновременно встали и церемонно раскланялись, чем вызвали дружный смех всей собравшейся за столом компании и мягкую улыбку на губах Елены Сергеевны.

Дальше общение за столом пошло своим чередом, и вся компания разбилась на несколько групп. Ванька снова защебетал с Таней. Вика и Борис сошлись в каком то бескомпромиссном споре по своим институтским вопросам, Славик ехидно вставлял свои замечания, периодически примыкая то к одной то к другой стороне. А я слушая вполуха их разговор ушел в свои мысли о Нигматулине, которым я предавался по дороге на дачу. Вдруг, почувствовав как кто-то тронул меня за руку, подняв глаза я увидел, что это сделал Викин дед.

— Не согласитесь ли вы, молодой человек, составить компанию старому служаке за чашечкой кофе, — с улыбкой спросил меня он. — Здесь сейчас становится слишком шумно, а вы, как я посмотрю, в данный момент не являетесь активным участником ни одной из бесед.

«Вот оно началось», — тут же осенило меня. — «Скорее всего, вся эта сегодняшняя встреча на даче и мое столь настойчивое на нее приглашение, это была прелюдия к разговору, который должен у меня сейчас состояться с этим моложавым и еще довольно крепким Викиным дедушкой»

— С удовольствием, — ответил я, никак не показав мелькнувшей у меня в голове догадки, — Только я боюсь показаться вам слишком скучным собеседником.

— Ну, ну, не скромничайте молодой человек, — покачал головой мой собеседник. — Я очень хорошо знаю свою внучку. Она никогда бы не заинтересовалась и не пригласила сюда скучного человека. Может быть, мы пройдем с вами ко мне в кабинет, а то здесь приходится перекрикивать не на шутку разошедшуюся молодежь.

* * *

Мы вместе вышли из гостиной и прошли по коридору. Дедушка Вики открыл дверь справа по ходу, и мы оказались в светлой комнате с большим письменным столом покрытым зеленым сукном на котором стояла лампа с зеленым абажуром и красивый малахитовый письменный набор. Уже одно это сказало мне очень многое о роде деятельности хозяина этого кабинета. Рядом с письменным столом друг напротив друга стояли два удобных кресла, а между ними находился маленький журнальный столик, на котором уже дымились две чашечки кофе и стояло небольшое блюдце с печеньем.

— А вы хорошо подготовились к нашему вроде бы случайному разговору, Виктор Петрович — с легкой усмешкой сказал я, кивая на столик и чашечки с кофе на нем.

— Не преувеличивайте Юра, — развел руками хозяин кабинета. — Просто я люблю иногда пообщаться с молодежью накоротке, и сегодня, из всей компании моей внучки, вы мне показались наиболее интересным собеседником. Вы присаживайтесь, давайте вместе насладимся кофе и неспешной беседой. В современном быстро меняющемся мире нам так часто не хватает неторопливых и обстоятельных бесед.

Мы сели друг напротив друга. Я взял с блюдца чашечку с кофе и сделал маленький глоточек. Ну что же вполне недурно. Я не являюсь большим знатоком и ценителем этого напитка, но по моему мнению, здесь его варят достаточно хорошо. Мой собеседник тоже сделал маленький глоток из своей чашечки и поставил ее обратно на блюдце.

— Признаться, Юра, это я именно попросил Вику обязательно пригласить вас к нам в гости. Это не значит, что она бы не сделала это без моей просьбы, но меня так заинтересовали ее рассказы о вас, что мне мне старику, стало очень интересно увидеть вас и пообщаться лично.

— И что же такое она, интересно, рассказывала обо мне? — Усмехнулся я.

— О, поверьте мне Юра, много интересного для человека, который когда-то был очень активным и деятельным, а теперь сидя на пенсии, испытывает смертельную скуку. Вы наверное уже заметили, что моя внучка очень необычная девушка. Несмотря на свою внешность, она является весьма умной и наблюдательной особой, к чему приложил некоторое усердие и ваш покорный слуга. — С заметным удовлетворением сказал Виктор Петрович. — Так вот, Вика с первой вашей встречи в доме у своей подруги Татьяны, увидела некоторое несоответствие вашего образа и содержания. Это ее сильно заинтересовало и она, как-то, в доверительной беседе со мной, поделилась своими наблюдениями.

— Владимир Петрович, увольте. Какое несоответствие? — Развел я руками — Я совершенно обычный парень который просто много читал и много тренировался.

— Agree, Yura, not every graduate of an ordinary Soviet school speaks English at your level. Moreover, if you excuse the old man, I made inquiries and found out that your knowledge of English and some other amazing abilities have manifested themselves only in the last year and a half ***.— внезапно перешел на английский Виктор Петрович.

***(Согласитесь Юра, не каждый выпускник обычной советской школы владеет английским языком на вашем уровне. При чем, вы уж извините старика, я навел справки и узнал, что ваши знания английского и еще некоторые удивительные способности проявились у вас только в последние полтора года.)

— I’m surprised at my own abilities, Viktor Petrovich. If you’ve been making inquiries, you probably know that I was struck by lightning just a little more than a year and a half ago. I survived and then noticed that many things were much easier for me. for example, the same English.*** — ответил я аналогичным образом.

***(Я сам удивляюсь проявившимся у меня способностям, Виктор Петрович. Если вы наводили справки, то вы наверное знаете, что меня как раз чуть больше чем полтора года назад ударила молния. Я выжил и потом заметил, что мне намного легче даются многие вещи. Например, тот же английский.)

— Ну что же, интересное объяснение, — заразительно рассмеялся мой собеседник снова переходя на русский. — А вы еще опасались, что вы скучный собеседник. На мой взгляд, вы для меня самый интересный собеседник за последние несколько лет.

«Ну да дедуля» — мелькнула мысль у меня в голове. — «Ты решил не ходить вокруг да около, а сразу вскрыть карты, и прямо объявить мне о своем интересе, к моей персоне. Ну что же, давай попробуем поиграть с тобой в эту игру. Надеюсь, ты достаточно плотно провел свое расследование и успел понять, что я не американский шпион. Накопать про мои дела с Абрамычем и Вахо ты ничего не мог, а все остальное фигня. Отболтаюсь. Только надо учесть, что наш разговор может писаться, и не болтануть тут лишку».

— Я рад, что представляю интерес, для такого заслуженного человека как вы. — Кивнул я в ответ.

— А почему ты думаешь, Юра, что я являюсь заслуженным человеком? — Немного поддел меня дед Вики переходя на ты.

— Потому что, Виктор Петрович, такая дача как у вас, да таком месте, может быть либо у теневого дельца, либо у очень заслуженного человека. Ваш кабинет, для человека с наметанным взглядом, говорит о вас тоже весьма много. Портрет в гостиной тоже говорит о вас, как и дошедшая до меня информация, что Вика дочь и внучка очень высокопоставленных военных.

— Интересно, — загорелись глаза у моего собеседника, — а что еще ты можешь сказать?

— Еще из ваших слов следует, что вы даже на пенсии можете получить информацию о заинтересовавшем вас человеке, а это, согласитесь, доступно далеко не всякому, даже высокопоставленному военному человеку. Опять же, организовать вызов в военкомат, медкомиссию и психолога, может далеко не каждый военный пенсионер. Как и проверку по бывшему и настоящему месту жительства и учебы. Вот и получается, что вы очень заслуженный человек.

— Молодец! — Восхитился Виктор Петрович. — Аналитические способности и наблюдательность, у тебя развиты просто на пять баллов.

— Спасибо, — скромно потупился я.

— И как по твоему, к какому ведомству я могу принадлежать? — Хитро подмигнул мне собеседник.

— Я думаю, хоть могу и ошибаться, что вы бывший высокопоставленный руководитель из военной разведки, находящийся сейчас на пенсии, но сохранивший некие возможности.

— Феноменально! — Воскликнул Виктор Петрович. — Теперь я отлично понимаю почему Вика так тобой заинтересовалась. Не в смысле влюбилась, а именно заинтересовалась.

— Да, я понял, что вы хотели мне сказать — кивнул я.

— И ты хочешь мне сказать что твой английский, твои аналитические способности и твои успехи в спорте стали следствием обычного удара молнии? — с недоверчивой улыбкой спросил меня дед Вики.

— Да, именно так. — Пожал я плечами. — Не ищите сложных объяснений, для простых вещей. Все гораздо проще, а может и сложней, это как посмотреть. После удара молнии, я буквально на следующий день почувствовал как что-то во мне изменилось, словно я стал другим человеком. Мне стало интересно то, что раньше не было. Да и память на определенные, интересные мне, области знаний у меня улучшилась. В процессе обучения, мне даже иногда стало казаться, что я вспоминаю когда-то давно забытые вещи. И в спорте так же, мне стало легко даваться все, что связанно с единоборствами. Мне самому это было удивительно, и я заинтересовался подобными случаями. В литературе и у врачей я узнал, что такие прецеденты в истории уже были, когда после определенного травмирующего воздействия, у человека резко проявлялись какие то новые таланты и способности. Он мог начать разговаривать на никогда не изучаемых им языках, или перемножать в уме числа не хуже компьютера.

— Интересно излагаешь, прямо как заранее готовился, — улыбнулся Виктор Петрович.

— Да нет, откуда я мог заранее узнать о нашем с вами разговоре, — покачал головой я. — Просто я и сам много думал над изменениями, которые произошли со мной, и выдал вам сейчас результат своих долгих размышлений.

— Ну допустим, а откуда ты тогда узнал о Рауле Риссо и о «Черных осах»? Эта информация совершенно закрыта для большинства наших с тобой сограждан.

— Виктор Петрович, слухами земля полнится, — засмеялся я. — Я надеюсь, что это не допрос, и не буду вам раскрывать свой источник информации, но поверьте, что в задушевных разговорах, что только не срывается с языка у знающих людей.

— Как у тебя в разговоре с Викой и ее друзьями, — вновь поддел меня собеседник.

— Каюсь, грешен. — Склонил голову я. — Сам где-то услышал, не помню уж и где, и решил блеснуть эрудицией в обществе прекрасных девушек.

Дальше наш разговор продолжался еще около часа в подобном ключе, где-то проходя по самой грани, но не переходя через нее. По итогу, Виктор Петрович поблагодарил меня за интересную и содержательную беседу и выразил надежду, что нам еще не раз представится возможность пообщаться вот так накоротке.

Ну что же, поговорить с умным собеседником мне всегда интересно, тем более, если этот собеседник из легендарной «стекляшки», и скорее всего, являлся одним из ее руководителей. Да и сейчас, несмотря на то, что он уже на пенсии, Виктор Петрович еще обладает довольно впечатляющими возможностями. Ведь моя проверка по всем фронтам, была на сто процентов инициирована именно им. ГРУ внутри страны обладает ограниченными возможностями для розыскной деятельности и может действовать только опосредованно. В моем случае был задействован военкомат, и возможные связи в МВД. Таких проверок я не опасался. Ничего сверх того, что мне сегодня выложил Викин дед, они не накопают. Они даже не вскрыли мои выступления на тотализаторе, а значит, и моя история с Абрамычем и его командой, и тем более мои похождения с цехом Вахо, останутся для них тайной. Хотя, мои отношения с Мариной, скорее всего, для них как раз не тайна, раз информация о них есть у милиции. Но и это тоже для меня никак не опасно. Повышенное либидо и связь с взрослой женщиной у нас в СССР никак не преследуется по закону.

Вот только интересно, зачем я понадобился такому уважаемому ведомству? Неужели вся эта бодяга только для того чтобы удовлетворить любопытство одной весьма симпатичной девчонки и ее влиятельного деда? А вот кстати и она. За всеми этими размышлениями, я прошел через гостиную, и увидев, что она уже опустела, вышел из дома. Наша компания частично хлопотала у мангала жаря мясо, а частично носилась по участку играя в снежки. Вика не делала ни того ни другого. Она переминалась с ноги на ногу неподалеку от крыльца и увидев меня выходящим из дома сразу подошла.

— Ну как, дед тебя не сильно там пытал? — Немного виновато спросила она.

— Нет,— покачал головой я, — не сильно. Хотя, в отдельные моменты, мне казалось, что он вот-вот достанет из под стола металлический чемоданчик с пыточными принадлежностями и займется мной уже по настоящему.

— Он может, — как то по девчоночьи шмыгнула носом Вика, видать вспоминая что-то свое, но тут же спохватилась и приняла свой обычный аристократический вид — А вообще извини, это я его на тебя натравила.

— Да я уже понял, — успокаивающе улыбнулся я.

— Просто ты весь из себя такой загадочный, вот я как-то и поделилась с дедом своими сомнениями. — Снова шмыгнула носом Вика

— Ты, наверное, приняла меня за американского шпиона? — Подмигнул ей я.

— Ну что-то типа того, — виновато пожала плечами Вика, и тут же протянула мне мизинец своей правой руки — Миримся?

— Угу,— Ответил я, по детски сцепляя свой мизинец с ее тонким пальчиком.

* * *

— Ну что, Степаныч, как тебе разговор? — поинтересовался Виктор Петрович у своего собеседника выключая запись на магнитофоне.

— Да что тебе сказать, Петрович, — задумчиво поскреб подбородок Степаныч, — Парень очень непростой, но по-моему перспективный. Давай-ка мы его весной к себе подтянем, прогоним через учебку и там посмотрим, что из него может выйти.

— Ну давай, — усмехнулся Викин дед. — Внучка только расстроится, когда ее друг в армию уйдет.

— Что, нравится он ей? — подмигнул Степаныч.

— Нравится, зараза, — согласился Виктор Петрович — Хоть она не признается, но я-то вижу, как она на него смотрит.

— Ну ничего, если нравится по-настоящему, то она его и из армии дождется. — успокаивающе махнул рукой Степаныч.

Глава 13

«Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги…». Под крылом нашего самолета сейчас о чем-то поют заснеженные просторы, но именно эта известная советская песня навязчиво звучит у меня в голове, когда я смотрю в круглое окошко иллюминатора на проплывающие внизу снежные поля, кое-где изрезанные тонкими черными нитями дорог.

С моего памятного визита на дачу к Викиному деду, прошло чуть менее месяца. Это время ничем особо значимым для меня не отметилось. Все было как обычно. Я много тренировался, много работал, а в свободное время, которого у меня было не очень-то и много, я общался с Верочкой. Наши с ней встречи, это предмет отдельного разговора, но, в общем, у нас вроде все хорошо, особенно, пока она не начинает делать мне намеки на узаконивание наших с ней отношений. Не то, что бы она сильно чего-то требует, но тонкие дальние намеки в наших с ней разговорах, с ее стороны, иногда проскальзывают. В таких случаях, я в основном отшучиваюсь, ссылаясь на свой юный возраст. Мне ведь в этом теле только семнадцать лет. Да и этой весной, скорее всего, меня заберут в армию, так что, какая тут женитьба, когда меня впереди ждут минимум два года в сапогах.

За прошедшее время, я еще один раз съездил с ребятами к Вике на дачу, и имел еще один разговор с Виктором Петровичем. Разговор был так ни о чем, все по прежней тематике. Он меня поэкзаменовал еще немного по английскому, потом мы поговорили с ним об истории, науке и перспективах развития военной техники. Жаль мне нельзя раскрываться, а то я бы ему таких интересных идеек накидал по поводу развития военного дела из будущего, одни только дроны, с военной точки зрения чего стоят, хотя здешняя техническая база еще не позволяет их создавать. Для дрона, т.е. БПЛА, как их называли в моей родной реальности, главное не сам «планер» или «движок», которые уже есть, а программное обеспечение, для которого ещё нет соответствующих микросхем. Под конец разговора, дедуля дал мне прозрачный намек, что я этой весной точно уйду служить, и попаду в очень интересные войска, где моим вновь открывшимся талантам найдут лучшее применение. Ну что-же, его тонкий намек я понял, в СпН так в СпН.

С Викой мы уже давно преодолели возникшую, было между нами неловкость в общении, после моего первого посещения дачи ее деда. Тогда, после разговора с Виктором Петровичем, она сама подошла ко мне и объяснила ситуацию. Ну а что, где-то она права, мало ли кем я мог оказаться. Но теперь вроде все подозрения с меня сняты, и я стал просто своим компанейским парнем Юркой. Мы с ней и с остальными ребятами даже как-то больше сдружились, если можно так назвать наше общение на тренировках и немного за их пределами.

Неожиданно, но Таня, даже пригласила Ваню и меня на свой день рождения, который случится в конце февраля. А с другой стороны, почему неожиданно? Таня очень хотела пригласить туда Ваню, а сделать это без меня ей было как-то неудобно, да и перед ее родителями появление Вани вместе со мной и другими ребятами ее прикроет. Так что, в конце месяца предполагается грандиозное мероприятие, ведь Тане исполняется двадцать. Круглая дата. Отец у нее директор завода и весьма упакованный гражданин, так что и праздник он, наверное, закатит соответствующий. Хотя, до праздников которые устраивали олигархи для своих отпрысков в моей реальности, он точно не дотянет.

* * *

Все это время меня не покидала мысль попытаться спасти Талгата Нигматулина. Впервые эта идея посетила меня по пути к Вике на дачу, и с тех пор она неотступно преследовала меня. С самого детства Нигматулин был моим кумиром, благодаря которому я и начал заниматься карате, а это, во многом предопределило и мою последующую жизнь. Даже потом, уже в зрелом возрасте, я много интересовался историей его жизни и обстоятельствами смерти. Именно поэтому я и сейчас помню некоторые моменты, которые могут помочь мне осуществить задуманное. Есть множество версий, почему и как все это произошло. Но общее у всех версий одно — Нигматулин попал в секту и это, в конечном итоге, и привело его к такому печальному концу.

Жизнь Талгата с самого рождения была очень непростой, его отец умер когда ему было всего два года, и мать, у которой, не получалось содержать и воспитывать его и еще двух детей, отдала сына в детдом. Там щуплому мальчишке пришлось очень непросто, тем более, что ноги у него были немного кривоваты из-за перенесенного в детстве рахита. Воспитанники детдома издевались над Талгатом и постоянно дразнили его. Несмотря на невнушительные внешние данные, мальчишка обладал бойцовским характером и не стал безропотно терпеть насмешки. Для того, чтобы заставить себя уважать, он был вынужден постоянно драться. Именно тогда Нигматулин и начал усиленно заниматься спортом и в частности карате. У него была мечта, стать знаменитым артистом и сниматься в кино. Но Талгат очень плохо знал русский язык, и тогда он стал, помимо занятий спортом, все свое свободное время уделять изучению русского языка. Где то я прочитал, что он от руки два раза переписал «Войну и мир» Льва Толстого.

Приехав в Москву, возрасте 17 лет, Нигматулин попытался поступить во ВГИК, но с первого раза у него не получилось, и тогда он поступил в цирковое училище, куда его охотно взяли благодаря его великолепной спортивной подготовке. Уже потом, со второго раза, Талгат все же поступил во ВГИК, и начал сниматься в кино, а еще через 10 лет, он снялся в культовом боевике «Пираты ХХ века». С этого момента Нигматулин, несмотря на то, что там он играл роль бандита и негодяя, стал кумиром многих тысяч мальчишек во всем СССР, которые буквально бредили загадочным и смертоносным карате.

Это была светлая сторона жизни Нигматулина, но, к сожалению, была и другая. Талгат очень живо интересовался различными восточными духовными практиками, и это привело его в популярную в начале 80-х годов секту «Четвертый путь». Лидерами этой тоталитарной секты были Абай Борубаев и Мурза Кымбатбаев. О них тогда писали хвалебные статьи в советских газетах. К ним в Киргизию съезжались падкие на эзотерику искатели духовных истин со всего Союза. К сожалению, в сети этих сектантов, умеющих красиво говорить, умело использовать некие догмы из дзен-буддизма и свои определенные оккультные способности, попал и Талгат Нигматулин. Используя различные методы воздействия на психику адептов, «духовные наставники» сумели подчинить сознание Талгата и еще сотен членов своей секты. Требуя полной покорности от своих учеников, наставник мог плюнуть в чашку с водой и приказать ученику выпить эту воду. Самым главным требованием «наставников» было полное бездумное подчинение учителю, что выдавалось за величайшее благо. Избиения и унижения в секте были обычным делом. Кроме всего прочего, ученики должны были финансово спонсировать своих наставников. Как раз в начале 1985 года в секте произошел раскол. Часть старших учеников решила отделиться и основать уже свою секту. Тогда оба духовных лидера, взяв с собой нескольких хорошо физически подготовленных и полностью преданных им учеников, среди которых был даже действующий чемпион Москвы по карате, вылетели в Вильнюс, чтобы жесткой рукой навести порядок среди ослушников.

По сути, там намечалась обычная бандитская разборка, а причиной был передел территорий влияния. Один из руководителей секты пожелал, чтобы среди преданных учеников, которые должны были наказать ослушников, был и Нигматулин. Абай позвонил Талгату в Ташкент и в категорической форме потребовал, чтобы тот тоже приехал в Вильнюс. В это время Талгату нужно было как раз улетать на съемки нового фильма в Кишинев, и он попытался было отказаться, но Абай ругался и требовал, чтобы актер оставил все свои дела и немедленно приехал на разборку. Наконец Талгат сдался и согласился вылететь ближайшим же рейсом.

Талгат прилетел и пришел на разбор, но там он категорически отказался избивать сепаратистов. Насчет того, что произошло дальше, есть несколько версий. По одной из них рассвирепевший Абай приказал остальным своим ученикам избить Нигматулина в назидание всем остальным. Избиение продолжалось больше десяти часов и происходило в обычной вильнюсской квартире. Нигматулин просто сидел на кресле, а ближние ученики Абая били не сопротивляющегося актера много часов подряд. Соседи, услышав шум и крики доносившиеся из-за стен, вызывали милицию, но хозяева «нехорошей квартиры» вышли к приехавшему наряду и сказали, что у них все в порядке, и они отмечают праздник, поэтому немного пошумели. Милиционеры им поверили и не стали проверять саму квартиру. Так был утерян последний шанс спасти жизнь Талгата. Актер и боец умер от побоев, получив травмы не совместимые с жизнью.

Для следствия самой большой загадкой было то, что во время истязаний сам Нигматулин никак не сопротивлялся и покорно сносил все побои. Да, его истязатели были подготовленными бойцами и среди них был даже чемпион Москвы по карате, но и Талгат был далеко не мальчиком для битья и мог бы, хотя бы попробовать дать бой своим убийцам. Но ничего подобного не случилось. По одной версии, Талгат так верил в своего «учителя», что был готов принять от него любое наказание, поэтому он и не сопротивлялся. По другой версии, Талгат сам стремился к смерти, считая, что принять смерть от рук «учителя» —это великое благо.

Мне как человеку практичному, ближе третья версия, которую я услышал от партнера Нигматулина по фильму «Пираты ХХ века» — Тадеуша Касьянова. Мы с Касьяновым общались в середине девяностых на соревнованиях, и когда у нас как-то разговор зашел о Нигматулине, он мне сказал, что, к сожалению, Талгат был наркоманом. Родной брат Талгата сидел в тюрьме за распространение наркотиков и Талгат тоже пристрастился к этому злу. Уже на съемках культового боевика, Нигматулин позволял себе «расслабляться» подобным образом. В общем, Тадеуш считал, что скорее всего, в момент истязаний Талгат находился под воздействием наркотиков, поэтому он и не оказывал сопротивление своим убийцам.

Какая бы из этих версий не была правдивой, итог один. Нигматулин глупо погиб от рук потерявших всякие берега сектантов. В моих силах было попробовать спасти кумира своего детства, и я решил сделать попытку. Вот только с реализацией этой попытки у меня были проблемы. Как это можно сделать? Просто пойти в милицию и заявить о готовящемся убийстве — это вообще не вариант. Меня бы там просто подняли на смех. Я знаю реальный случай, когда один мой знакомый пришел заявить в милицию о готовящемся на него покушении и в ответ услышал феноменальную фразу — «Оснований проводить какие-то процессуальные действия по вашему заявлению, у нас нет. Вот когда вас убьют, тогда мы и примем все меры к установлению и задержанию преступника». Занавес!

В статутном праве, которое действует на континенте, нет такого понятия «запретительный приговор», который запрещает, как видно по названию, человеку приближаться к потерпевшему. А заявление о готовящемся преступлении только на основании голословных утверждений заявителя неизбежно упрётся в проблему. чьему слову верить, и тогда сразу начнётся девятый вал доносов.

Здесь нужно действовать самому, не полагаясь на государственные органы. Самая большая проблема во всей моей задумке, это вычислить точку пребывания нужного мне человека и пересечься с ним в этой точке в нужное время. Из моей прошлой жизни, мне известно два города, где я могу попытаться его перехватить. Кроме того, мне известно приблизительное время, когда он там будет — это восьмое — десятое февраля 1985 года. Мне известно, что в этот промежуток времени Нигматулин последовательно будет находиться сначала в Ташкенте, где он сейчас проживает, а потом в Вильнюсе, куда он должен будет прилететь по зову своего будущего убийцы. Разбег по времени приемлемый, а вот по расстоянию огромный. Где в Ташкенте живет Нигматулин, я не знаю, и узнать это, я не видел никакой реальной возможности. На какой именно квартире в Вильнюсе произойдет избиение и убийство Талгата, я тоже не знаю и никак узнать этого не смогу. Остаются две точки, где я точно смогу перехватить Нигматулина — это аэропорт Ташкента, и аэропорт Вильнюса.

Мне, почему-то, ближе был аэропорт Ташкента, так как в Вильнюсе Талгата могут встречать, а мне для исполнения задуманного нужно будет пересечься с ним один на один. А вот в Ташкенте, насколько я помню из статей, в аэропорт его никто не провожал. Перед самым выездом, у него в семье на этой почве произошла ссора. Его жена была резко против этой поездки, но он настоял на своем и все равно уехал. Причем, по этой причине, выехал Нигматулин достаточно поздно, и в аэропорт на рейс в Вильнюс, он тогда опоздал. Только вмешательство начальника ташкентского аэропорта, огромного поклонника его таланта, помогло Нигматулину все же улететь до места назначения. Уж лучше бы ему начальник аэропорта не помогал.

* * *

Именно в аэропорту Ташкента, я и собирался поймать Нигматулина, чтобы попытаться помешать улететь ему в Вильнюс. Я прилетел туда из Москвы утром восьмого февраля и, уже на месте, сверившись с расписанием, рейсов понял, что рейс на Вильнюс должен быть только через четыре часа. Так как я не собирался задерживаться в Ташкенте надолго, то никаких вещей с собой не взял. Выйдя из зала прилета, я пошел прямиком в буфет, и взяв себе стакан крепкого чая и несколько бутербродов с колбасой и рыбой, хорошенько там подкрепился. Вылетал я сегодня из Внуково очень рано, позавтракать не успел, а обед в самолете, был скудноватым, поэтому к этому времени успел сильно проголодаться. Попивая чай и закусывая бутербродами, я приглядывался беспорядочно к снующим туда-сюда пассажирам, вслушиваясь в обрывки их разговоров.

Подкрепившись и набравшись сил, пошел к выходу из аэропорта. Там я стал слоняться взад-вперед по стоянке, приглядываясь ко всем останавливающимся и высаживающим пассажиров машинам. На улице было не очень холодно, всего два градуса мороза, что после московских минус пятнадцати было гораздо мягче. Четкого плана действий, как помешать улететь Талгату в Вильнюс, у меня пока не было. Были предварительные наметки, что я должен сделать, но тут как пойдет, потому, что ситуация «на земле» может сильно отличаться от заранее составленных планов. Поэтому, действовать мне, в конечном счете, придется во многом по наитию.

Прослонявшись по стоянке, таким образом, до самого отлета рейса на Вильнюс, я вздохнув отправился к свободному такси. Сегодня я и не ожидал встретить здесь Талгата, но дежурил на стоянке у аэропорта на всякий случай, мало ли вдруг я просчитался, и он попытается улететь именно сегодня. А еще я там бродил, для того, чтобы разведать обстановку и хорошенько изучить аэропорт и его окрестности. Сев в хорошо прогретую желтую «волгу», я попросил водителя отвезти меня в какую-нибудь местную чайхану, где готовят самый вкусный узбекский плов.

— Тогда я отвезу тебя на «Кафанчик», я знаю там одно замечательное заведение, где тебя накормят самым лучшим в Ташкенте пловом. Знаешь, как у нас говорят? Если ты ешь плов и жир не стекает у тебя по локтям, значит это не настоящий плов, — усмехнулся круглолицый водитель и тут же спросил меня. — Ты к нам в командировку приехал, да?

— Ну, что-то типа того. — Согласился я.

— К нам много людей в командировки приезжает, и просто так тоже едут, — одобрительно кивнул таксист. — Ташкент очень красивый город и здесь есть что посмотреть

От аэропорта до чайханы мы ехали чуть больше получаса. По дороге я крутил головой, с интересом рассматривая улочки совсем не знакомого мне города. Ничего особенного, обычный советский город с панельной застройкой, широкими улицами и проспектами, и лишь с легким налетом восточной экзотики. Хорошо, что у меня есть еще время подготовиться к встрече. Наиболее вероятно, что Талгат должен будет улететь завтра и уже с меньшей вероятностью послезавтра, так что, у меня есть минимум сутки, чтобы спокойно ознакомиться с достопримечательностями города и обдумать окончательный план действий с учетом местных реалий.

* * *

И вот я снова неспешно прогуливаюсь по стоянке для такси перед входом в аэропорт. Машины такси снуют как желтые рабочие пчелки туда-сюда. Люди и лица вокруг постоянно меняются. Сегодня солнечно, на улице плюс три. Я одет по погоде. На мне синие свободные джинсы и купленная вчера в центральном универмаге легкая красная куртка. На ногах у меня хорошие кроссовки с мягкой подошвой, на руках натянуты тонкие черные шерстяные перчатки, а на голове надета ярко красная спортивная шапка с пушистым помпоном. На глазах у меня большие солнцезащитные очки, скрывающие половину лица. Выгляжу я сейчас, наверное, совершенно по-дурацки. Время тянется медленно, и я, от нечего делать, разглядываю сквозь темные стекла очков различные уличные сценки, которые сменяют одна другую перед моими глазами.

Вот из подъехавшего такси вылазит семья с двумя забавными карапузами. Одному на вид лет шесть-семь, а второму, наверное, не более четырех. Пока отец и мать ждут, когда водитель вытащит их чемоданы из багажника, старший отвешивает щелбан младшему и сразу же натягивает ему на глаза шапку. Младший тут же начинает завывать как пожарная сирена, родители вскидывают в недоумении головы, а старший как ни в чем не бывало, засунув руки в карманы, и запрокинув голову, делает вид, что разглядывает надпись «Аэропорт» наверху здания с колоннами. Это, впрочем, не спасает его от крепкого подзатыльника от скорой на расправу матери, которая все же заподозрила что-то неладное. Вскоре вся семья входит внутрь здания под какофонию из рева уже двух мальчишек.

Вот из другого такси выходит девушка яркой восточной наружности одетая очень стильно и по европейски. Из той же машины выходит хорошо одетый представительный мужчина в пальто с меховым воротником и, расплатившись с таксистом, сам берет из багажника дорогой кожаный чемодан. Потом они вместе с девушкой скрываются за дверями аэровокзала. Я невольно провожаю девушку взглядом, оценивая ее фигуру сзади. Мда, она и с этого ракурса выглядит весьма привлекательно.

Тем временем регистрация на рейс до Вильнюса подходит к концу, и я внутренне весь подбираюсь. Я помню, что Талгат на свой рейс опоздал, значит, теперь мне нужно быть повнимательней. Минут через сорок, напротив входа в аэропорт останавливается желтое такси и оттуда стремительно выходит знакомый мне по фильмам актер одетый черный кожаный в плащ, с черной сумкой в руках и быстрым шагом идет в задание аэропорта. Мое сердце моментом ухает вниз, и я кидаюсь ему наперерез, буквально сбивая его с ног. От толчка корпусом Талгат падает на асфальт, роняя свою сумку с вещами, потом быстро поднимается недоуменно смотрит на меня, а я, вместо того чтобы извиниться за свою неловкость, тут же вызверяюсь на него.

— Ты че козлина, глаза дома забыл что-ли?

— Молодой человек, ведь это вы на меня налетели, — удивленно пожимает плечами Талгат, и не расположенный к выяснению отношений и делает попытку пройти дальше.

— Да ты, ссука еще меня и виноватым хочешь сделать? — Угрожающе шиплю я, презрительно кривя губы, и сильно толкаю своего оппонента.

Тот отлетает назад и тотчас как пружина отталкивается ногой от асфальта и рвется вперед, нанося мне мощный прямой удар кулаком прямо в лицо. Я сбиваю его руку и обрушиваю на своего противника быструю серию жесточайших ударов в боксерской манере. Бью хлесткие боковые и апперкоты, постоянно меняя этажи, так, что Талгат не успевает защититься и, пытаясь сбить мою атаку начинает пятиться назад. Я наседаю, но мой противник отличный боец и даже пропущенные им от меня удары не смогли полностью его выключить. Он отчаянно пытается переломить схватку, выкидывая на встречу двоечку прямых ударов руками мне в лицо с отличным завершающим хайкиком ногой в голову. Один из ударов руками прошел мне в скулу и даже немного болтанул меня, но это мелочи, я ждал именно этого завершающего хайкика. Заблокировав удар обеими руками, я почти одновременно нанес Талгату мощный стаптывающий удар в коленный сустав опорной ноги своей левой ступней. Попав в цель, я буквально почувствовал, как что-то там у него в ноге подломилось и хрустнуло. Мой противник упал на асфальт, а я, буквально преодолевая себя, сильно пнул его ногой еще раз по уже поврежденному коленному суставу, довершая начатое. Все, теперь он точно пару месяцев ходить нормально не сможет.

Сотворив задуманное на глазах у нескольких изумленных короткой схваткой свидетелей, я подобрал с асфальта слетевшие с меня в драке очки, и одел их. Потом, склонившись над корчащимся на асфальте от боли в ноге Нигматулиным, тихо, так чтобы слышал только он, сказал — Это тебе привет от Абая — и тут же рванул с места со спринтерской скоростью. Финальная фраза про Абая, была сказана мной для того, чтобы в добавок к содеянному еще и попытаться рассорить Талгата с учителем.

Все вокруг были настолько ошарашены произошедшим на их глазах, что никто даже не кинулся вслед за мной. Поэтому я беспрепятственно пробежал метров триста до здания старого аэропорта, а там, на ходу сняв с себя куртку и шапку, сменил направление движения и быстрым шагом пошел по к выезду с территории аэропорта. Метрах в двухстах, неподалеку от мусорных баков, у меня был припрятан пакет с моими домашними вещами. Подойдя к месту своей ухоронки, я достал пакет и, вытащив из него свое аккуратно сложенное полупальто, надел его, а потом засунул в опустевший пакет рулон с ненужными теперь курткой, шапкой и очками. Оглянувшись и убедившись, что за мной никто не наблюдает, я быстро сунул пакет в мусорный бак. Теперь уже спокойно и не торопясь, пошел по большому кругу, чтобы выйти на дорогу и попробовать поймать попутку до центра. Там я возьму уже другое такси до железнодорожного вокзала. Мой поезд отходит уже через полтора часа, а заранее взятый на него билет лежит у меня во внутреннем кармане пальто. Вообще, строго говоря, у меня есть два билета, на сегодня и на завтра. Два разных билета на два дня, я взял чтобы точно сразу уехать, независимо от того, в какой из дней я встречу Талгата. Значит, завтрашний билет просто отправится в урну, сдавать его я не стану, не зачем привлекать к себе лишнее внимание.

* * *

Начальник УВД города Ташкента Абдула Арипов нервно ходил по своему кабинету и орал на офицеров милиции стоявших с виноватым видом перед высоким начальником.

— Как вы могли допустить, чтобы в нашем аэропорту, на уважаемого актера, известного и любимого всей страной, мог напасть какой-то отморозок и избить его! И где, прямо перед входом в аэропорт! Где были милиционеры линейного отдела милиции? Почему никто сразу не задержал этого негодяя?

— Товарищ полковник, — в разговор вступил начальник линейного отдела милиции майор Жасыпов — Нападение было внезапным. По свидетельствам очевидцев, когда потерпевший вышел из такси, на него налетел неизвестный, одетый в красную куртку синие джинсы и в красной спортивной шапке. Он сильно толкнул потерпевшего, в результате чего, тот упал на асфальт, но сразу же поднялся. Далее между потерпевшим и нападавшим произошла словесная перепалка, а потом эта перепалка переросла в драку. Нападавший действовал очень уверенно, и, несмотря на то, что потерпевший тоже является спортсменом и мастером карате, нападавшему в драке удалось травмировать потерпевшего, после чего, он, видимо осознав тяжесть содеянного, быстро скрылся с места происшествия. Розыскные меры, задействованные сразу после нападения пока результата не дали. В суматохе никто из очевидцев происшествия толком не разглядел нападавшего. Описания крайне противоречивы, но наши сотрудники уже работают со свидетелями, чтобы составить фоторобот нападавшего. Приметы нападавшего уже переданы во все отделы милиции и все сотрудники городской милиции проинструктированы должным образом.

— Ты слышишь себя Жасыпов⁈ Потерпевший! Нападавший! — проорал, брызгая слюной Арипов. — У тебя блядь, не просто какой-то там потерпевший, а всенародно любимый артист Талгат Нигматулин! И не просто какой-то нападавший, а негодяй и отморозок — покалечивший народного любимца. Мне уже из травматологии доложили, что у Нигматулина в результате нападения порваны крестообразные связки и поврежден коленный сустав. Неизвестно когда он нормально сможет ходить, а у него, между прочим, скоро должны начаться съемки фильма в Кишиневе. А ты мне тут мямлишь про принятые меры. Где результат, я спрашиваю? Где, блядь, ре-зу-льтат? И это всех тут касается! Достать мне хоть из-под земли этого негодяя! Все понятно?

— Так точно, товарищ полковник! — Дружно грянули все присутствующие, вытягиваясь в струнку под гневным взглядом начальства.

— Тогда выполнять! — рявкнул напоследок Арипов злобно выпучив глаза на подчиненных.

* * *

Под перестук колес поезда я дремал на верхней полке плацкартного вагона скорого поезда Ташкент — Москва и еще раз прокручивал в мозгу события прошедшего дня. Сегодня все прошло, как говорится «на тонкого». Мой план, конечно же, имел целую кучу дыр, начиная с того, что Нигматулин мог бы подъехать не центрального входа в аэропорт, а сразу через служебный. Здесь все-таки восточная республика со своей спецификой. Известный актер — это очень уважаемый человек и он может открывать двери ногой даже в очень «высокие» кабинеты. Да и в момент драки мог совсем некстати появиться милицейский патруль, и сильно осложнить мне жизнь. А вот тут специфика восточной республики уже сыграла мне на руку. Еще вчера я заметил, что патрулирование аэропорта поставлено из рук вон плохо, милиционеры либо находились у себя в отделе, либо где-то шлялись. Реально, их почти не было видно. С другой стороны, сейчас благословенный спокойный 1985 год и милиция в СССР еще очень расслаблена, а восточная милиция, расслаблена еще больше.

Мне нужно было закончить стычку с Нигматулиным очень быстро, что к счастью и удалось. Все произошедшее заняло не более минуты, а я так думаю, что даже меньше. За такое время свидетелям происшествия быстро среагировать и куда-то сообщить очень трудно. Все подумали, что это обычная бытовая драка, даже не узнав в пострадавшем знаменитого актера кино. Я все-таки правильно рассчитал, что Талгат больше актер, чем боец, но стоит признать, что в конфликтной ситуации, он повел себя очень достойно и сражался умело. На моей стороне была внезапность, лучший настрой и изначальная установка на жесткий бой без сантиментов. Мне нужно было именно покалечить Нигматулина, чтобы не дать ему никуда улететь ни сегодня, ни в ближайшие пару недель. А он, как он думал, просто отбивался от обычного хулигана и не смог включиться сразу в бой. К тому же, он наверное, был поглощен мыслями о ссоре с супругой и выбит этим из коллеи. А под конец схватки, я еще кинул ему фразу, которая должна направить мысли Талгата в сторону того, что это его учитель Абай Борубаев организовал это нападение, чтобы наказать за то, что ему пришлось его долго уговаривать. Возможно, это вобьет клин между Нигматулиным и руководством секты и он тоже выйдет из нее.

Я надеюсь, что моя сегодняшняя дикая выходка, все же спасет жизнь замечательному советскому актеру. За почти месяц предварительных размышлений, мне ничего другого, кроме как покалечить Талгата и тем самым не дать ему физически улететь в Вильнюс, в голову не пришло. Пытаться его остановить разговорами и уговорами, было бы бесполезно. Если в моей реальности он был настолько поглощен учением секты, что даже не сопротивлялся, когда его убивали, то слова какого-то мальчишки вроде меня, ничего бы для него не значили. Он бы посчитал меня за сумасшедшего фаната, и не стал бы даже слушать, а просто прошел бы мимо. Ведь он не послушал даже свою молодую жену, которая была резко против этой поездки и долго его отговаривала от нее. В таких условиях, мне нужно было решить вопрос кардинально, и я это сделал, наиболее коротким и эффективным способом. То, что я при этом покалечил самого актера — это неизбежное зло. Причем, зло гораздо меньшее, чем то, которое бы с ним случилось, удайся ему сегодня улететь в Вильнюс. Да простят меня фанаты Талгата и он сам, но то, что я сделал, в итоге должно спасти ему жизнь. Не знаю, каким образом для него все сложится после моего столь грубого вмешательства в его судьбу, но я дал ему шанс, и надеюсь, что он восстановится, а потом еще будет радовать зрителей, и меня в том числе, хорошей актерской игрой и новыми запоминающимися ролями.

Глава 14

Выздоровевший, веселый и очень энергичный Земеля собрал весь состав своей банды в домике, расположенным в деревне Демихово Орехо-Зуевского района. Этот домик уже давно служил им постоянной базой. Все собравшиеся молча сидели за пустым на этот раз столом ожидая, что им скажет лучащийся довольством главарь. На общей сходке присутствовала и Инга. Карабанов не виделся с ней уже больше недели. Все это время ее не было не только на базе банды, но и в ее комнате в коммуналке, куда Иван пару раз приходил в поисках девушки.

Один раз ему открыла дверь та самая склочная соседка тетя Маша, с которой Инга ругалась в его первое посещение этой квартиры. На его вопрос дома ли Инга, тетя Маша, прищурив глаза, ехидно ответила, что она не сторож этой шалаве Инге, и что только один бог знает, где эту стерву сейчас носит. Иван не стал спорить с женщиной, это не имело никакого смысла. Вежливо попрощавшись, он развернулся и пошел вниз по лестнице, сопровождаемый недобрым взглядом злобной фурии.

На другой раз дверь ему открыл упитанный благообразный мужичок с солидным пузиком и блестящей при свете тусклой коридорной лампочки лысиной, обрамленной остатками пушистых каштановых волос. Внимательно осмотрев Ивана с головы до ног, он развел руками, сказав, что соседка уже больше недели не появляется у себя в комнате, и что она вообще часто и подолгу отсутствует. Иван уже начал было волноваться, куда делась девушка, но не пойдешь же, на самом деле, задавать вопросы Земеле о ее загадочном исчезновении. И вот сегодня она появилась сама.

— Так братва, — начал разговор Земеля, — пока мы тут отдыхали после прошлого скачка, Инга для нас хорошее новое дело надыбала. Если мы все сделаем по уму, то лавэ на этот раз поднимем даже больше, чем взяли на сберкассе.

— А че за новое дело? — Сразу загорелся Вобла — Если надо, что вынюхать заранее, я сделаю все лучшим образом.

— Ну, если ты вынюхивать будешь не так, как ты вынюхал график проезда ментовских экипажей около сберкассы, то да, надо будет обязательно жалом поводить в одном интересном месте. — Усмехнулась Инга.

— А че я виноват, что ментам тогда вздумалось проехать мимо кассы, когда пацаны ее брали? — Возмущенно засопел Вобла, — В таком деле никогда точно не разведаешь. Может они в тот день просто на обед мимо спешили, а тут такое дело прямо на улице на их глазах происходит. Вот пацаны тогда и попали в замес.

— Меня тогда, бля, из-за тебя чуть не замочили, — кинул на Воблу злобный взгляд Амбал, ранение в бедро которого было не опасным и прошло больше по касательной. Крови от раны тогда было много, а вреда для его здорового организма совсем чуть-чуть. Все уже давно зажило, и Амбал, вот только пару дней назад, носился по двору бодрым хряком, казалось совсем позабыв о том неприятном ранении. А вот и не позабыл, вон как на Воблу зло зыркает

— Да че ты на меня балоны катишь Амбал, — тут же встрепенулся тощий вертлявый парень. — Я тогда перед делом несколько дней как цуцик мерз на улице, вычисляя как часто, и по каким маршрутам менты катаются по району.

— Да ты в пивной, наверное, больше ошивался, чем дело делал, — недоверчиво, со своего места буркнул, Антон.

— Так, все! Закончили базар. — Повелительно цыкнул на всех Земеля. — То было дело прошлое, и не раз уже перетолкованное, но все равно удачное, а у нас сейчас новая делюга и разговор будет о ней. Нам нужно все порешать так, чтобы на этот раз, все сделать чисто. Давай Инга, говори при всех, что ты за весточку нам принесла.

— Мне одна моя хорошая знакомая дала наводку на очень денежного хомяка. Она время от времени помогает его жене по хозяйству и часто бывает у них в доме, — начала Инга оглядывая всех собравшихся по очереди, ни на ком, особо не останавливая взгляда. — Там она кое-что увидела, и много чего услышала. Денег у этого хомяка просто куры не клюют. Сам он летает высоко, очень большие дела воротит и ворует целыми вагонами вместе со своими подельничками. У него есть шикарная квартира в Москве и еще более шикарная дача в тридцати километрах от Москвы по Киевскому шоссе.

— Что мы его обносить будем, что ли? — Недовольно буркнул Амбал со своего места. — Задолбаемся потом его шмот по барыгам сдавать.

— Нет Толик, обносить мы его не будем, все, что нужно у него деньгами и золотом возьмем. — Обворожительно улыбнувшись, посмотрела на него Инга. — У дочки этого жирного хомяка скоро будет день рождения. Праздновать ее день рождения они поедут на дачу. Там должна быть семья хомяка и друзья его милой дочурки. Нам тоже нужно будет заглянуть к ним в гости и, придержав на даче очаровательную дочурку хомяка и ее друзей, вежливо попросить его поделиться с нами неправедно нажитыми капиталами. Хомяк, конечно, жадный тип, но он далеко не дурак, и оценив ситуацию, сам своими ручками принесет нам денежки. А самое главное, он потом не побежит в милицию, потому как ему будет трудно объяснить ментам, откуда он эти денежки взял. Ему ведь за такие дела, вообще вышка может светить.

— А вот это уже звучит неплохо — одобрительно кивнул Антон. — Там и делов-то всего будет, шугнуть хомяка с домочадцами, да подержать его родных взаперти, пока хомяк под нашим присмотром за деньгами мотаться будет.

— Ну не скажи Антон, — вступил в разговор Иван, покачав головой, — Тут все нужно крепко обмозговать и продумать, по заводу поначалу нам тоже все простым казалось. Но потом внезапно все пошло не по плану.

— Накладки в любом деле всякие могут случиться. Но даже с той кассой все в конечном итоге у нас получилось. — Усмехнулся Земеля, — А сегодня мы здесь для того и собрались, чтобы как следует все обдумать, и сделать все так, чтобы комар носу не подточил.

— Сама дача, на которой и намечается новое дело, где находится? — без эмоционально, спокойным ровным голосом обратился к Инге Карабанов.

— В небольшом дачном поселке, — тут же ответила Инга, равнодушно посмотрев на Ивана, — Сейчас февраль, людей в поселке живет очень мало, поэтому нам будет намного проще все организовать именно там, а не ломиться к нему на квартиру. В Москве этот хомяк живет в охраняемом ведомственном доме. Там у них вахтерша на входе, и соседи тоже люди значимые. Шум может подняться. Там нам сделать дело совсем не вариант. А на даче, насколько я знаю, у него есть большой хороший подвал. Если всех быстро загнать туда и запереть, то и шума слышно не будет.

— Видишь, Десантура, какая моя птичка умная? — С гордостью сказал Земеля, посмотрев сначала на Ингу, а потом на Ивана — Она сама все дело это продумала и нам сюда уже все готовым в своем клювике принесла. Нам нужно только правильно все сделать, чтобы не было ни шума, ни пыли. У тебя самого есть какие-то мысли по этому поводу?

— Да, есть одна мыслишка, — задумался Иван, — чтобы тихо попасть на дачу к этому хомяку можно будет рубануть свет в поселке, а потом подъехать на машине с эмблемой аварийной по электросетям и под видом электриков зайти внутрь, типа чтобы проверить подключение к сети. Дальше быстро собрать всю толпу в кучу, загнать в подвал, а уже потом говорить с хомяком о деньгах.

— Ну вот, видишь, а ты говорил,— одобрительно заулыбался Земеля. — У тебя уже и соображения пошли, как наше общее дело лучше сделать. Отработаем это дело вчетвером: я ты и братья. Вобла пару тройку деньков, предварительно по поселку пошарится, все там разнюхает, а потом на стреме постоит. Ну а Инга, и так достаточно поработала, такую жирную дичь нам, считай, на блюдечке с золотой каемочкой принесла.

Вобла заерзал на своем месте, а потом вылез с предложением.

— Я знаю, где можно будет легко настоящую аварийку угнать. У меня кореш Мишаня на одном предприятии сторожем работает. У них там что-то типа гаража по техобслуживанию организаций. Я когда к нему бухать приходил, как раз видел, что там стоят и горгазовские аварийные «буханки», и от электросетей и от водоканала. Можно будет выбрать любую. Главное, перед этим Мишане налить побольше, а потом можно хоть весь гараж вывезти, он и глазом не поведет.

— Дело говоришь Вобла, — расплылся в широкой улыбке Земеля. — Вот уже какая-то картинка у нас складывается. Проедьтесь-ка вы с Десантурой завтра в этот поселок, о котором говорит Инга, на нашей тачке и предварительно все вокруг осмотрите. Только номера на тачке на всякий случай смените, и около самой дачи сильно пока не отсвечивайте.

* * *

В небольшой уютной комнате, на разложенном двуспальном диване, застеленном дорогим шелковым постельным бельем, слились в порыве страсти парень и девушка. Они оба сидят, парень на диване, а девушка верхом на парне. Их красивые молодые тела ритмично двигаются, то тесно прижимаясь, то немного отдаляясь друг от друга. Распаленный страстью мужчина сопит и впивается сильными пальцами в крепкие упругие ягодицы своей партнерши, притягивая ее к себе и ловя губами тугой бутон ее груди, а та, тихонько постанывает, и полосует ему спину длинными ярко красными ногтями.

— Ну что, Ванюша, — тихо прошептала Инга, когда они усталые и потные, наконец, оторвались друг от друга — Как тебе мое предложение?

— То, на счет жирного хомяка, которое ты нам вчера обрисовала на общей сходке? — Спросил Карабанов, лежа на спине на шелковой простыне, заложив обе руки себе за голову.

— И то, что я вчера сказала при всех Ванюша, и то, что я сделала тебе одному, чуть больше месяца назад, в этой самой комнате, — обольстительно улыбнулась ему Инга, склоняясь над Карабановым. — Сделаете это дело, и мы с тобой заберем все и уедем далеко, далеко отсюда. Туда, где нас с тобой никто и никогда не найдет.

— А как мы с тобой сможем забрать все деньги с дела? — Пристально посмотрел Карабанов на девушку, чье лицо в обрамлении густых черных волос нависало сейчас над ним. — Земеля и остальные пацаны, я думаю, будут резко против такого расклада.

— А ты, Ванюша, у них и не спрашивай, ты просто возьми свое. Тебе ведь не впервой кровушку то лить? — Глаза Инги, произносящей эти слова, стали как два бездонных омута, они затягивали в себя и завораживали. Ее чуть влажные полные губы шептали, убаюкивали и лишали воли. — Кто тебе эти люди Ванюша? Это бандиты, они ничего хорошего в своей жизни не сделали, а сколько зла они принесли людям, ты даже не представляешь. И сколько еще принесут, если их кто-то не остановит.

— Так я тоже такой же бандит, как и они, раз состою с ними в одной банде. — Усмехнулся Иван, пытаясь отогнать от себя колдовское наваждение исходящее от глаз девушки.

— Нет, Ванюша, ты совсем другой, поэтому я тебя и выбрала и полюбила. — Покачала головой Инга, так, что пряди ее длинных черных волос коснулись лица Карабанова. — Ты в этой банде случайный персонаж и тебе с этими людьми совсем не по пути. Давай уйдем с тобой вместе, и будем жить далеко отсюда долго и счастливо.

— Все так, моя радость, не по мне вся эта бодяга, и я тоже хочу поскорее свалить из банды, — горько усмехнулся Иван. — Вот только не умею я предавать и бить в спину тоже не хочу. Я и сам прекрасно осознаю, кто такие Земеля, Амбал, Антоха и Вобла. Только ведь я тоже не ангел, раз вместе с ними ходил на дела и теперь планирую новое. Свалить не прощаясь, взяв то что заработал — вот это по мне. А убить в спину тех с кем не раз делил хлеб и опасности, чтобы забрать денег себе побольше — это подлость, после которой я сам себя уважать перестану. Ты сама себя спроси, а нужен ли тебе рядом мудак, который сам себя не уважает и способен на любую подлость? Сама-то ты будешь счастлива рядом с таким человеком?

— Ну раз ты это так воспринимаешь Ванечка, то я тебя уговаривать больше не стану — наклонилась к нему Инга впиваясь в его губы своими, потом оторвавшись легла рядом прижимаясь к Карабанову всем телом и тихо шепнула — Сделаем это дело с хомяком и вместе уйдем. Хрен с ним с Земелей и остальными. Только боюсь я, он сам меня не забудет и не простит. Искать станет.

— Это уже будет другой вопрос, моя хорошая, — жестко ответил Карабанов. — За свою девушку я любому, как волк горло перегрызу.

* * *

Вахтанг Отаевич медленно плавал в небольшом десятиметровом бассейне в полуподвальном помещении недавно открытой шикарной сауны «для своих». Окружающая обстановка прямо кричала о роскоши и богатстве. Дорогая итальянская плитка и мозаичные панно на стенах, мраморные статуи на мраморных же постаментах и очень красиво расписанный потолок. Сама чаша бассейна вся выложена мозаикой теплых персиковых тонов. Обшитая дорогим деревом, с можжевеловыми вставками большая парилка. Шикарная комната отдыха оборудованная большим телевизором и видеомагнитофоном. Всю сауну целиком сделали приезжие мастера армяне, вложив в нее, можно сказать, всю свою душу. Бригадир мастеров, сдавая работу, гордостью сказал Вахо, что такую сауну и в Москве поискать.

В помещение с бассейном зашел Фрол, держа в руках серую папочку.

— Добрый день, Вахтанг Отаевич! — поздоровался он с шефом. — Извините за беспокойство во время отдыха, но я хотел бы поделиться интересной информацией и оперативно вас проинформировать.

— Ничего Саша, проходи, садись за столик, я сейчас выйду из бассейна. — кивнул Каладзе своему помощнику плывя к блестящей хромированной лестнице находящейся сбоку бассейна.

Фролов подошел к плетеному столику, на котором стояло наполненное свежими фруктами блюдо, и присел в плетеное кресло, в ожидании пока Каладзе вылезет из бассейна. Тем временем сам Вахо с кряхтением выбрался из воды, и подошел к вешалке с висевшими там большими банными полотенцами и халатами. Там он насухо вытер свое большое волосатое белое тело с явными признаками ожирения и одел на себя махровый белый банный халат. Сунув ноги в резиновые шлепанцы, он подошел к столику за которым его ждал подчиненный и присел в плетеное кресло, предварительно бросив туда мягкую подушечку для своего геморроя.

— Что там у тебя такого интересного Саша? — Спросил он, беря с блюда большую ароматную грушу и аккуратно разрезая ее по длине маленьким ножичком с золоченой ручкой.

— Поступили очень интересные сведения от моего человечка, который еще раз встречался с Тимой — Тимофеем Коротковым. Помните, это тот парень, который ударил хорошо знакомого вам Юрия Костылева монтировкой по голове и ограбил.

— Да, Саша я все помню, — кивнул Вахтанг Отаевич, тщательно вычищая сердцевину груши на стоящую перед ним тарелочку — Я же сам поручил тебе недавно еще раз встретиться и потолковать этим Тимой. Так, что там с ним?

— На этот раз Коротков рассказал очень интересную историю. — Тут же ответил Фролов. — Оказывается, не он один захотел в тот вечер ограбить Отморозка. От клуба за ними гнались две машины. Несмотря на все попытки уйти от погони, преследователи все же догнали их и зажали в коробочку, вынудив остановиться. По словам Тимы, он сразу же выскочил из машины с монтировкой в руках и попытался сам напасть на тех кто их остановил. Но у одного из этих нападавших в руках был обрез. И Коротков был вынужден остановиться. В этот момент, выскочивший из машины следом за Коротковым Отморозок, стал стрелять из непонятно откуда взявшегося у него пистолета. Он ранил двоих нападавших и заставил остальных лечь на землю. Потом он приказал Тиме обыскать грабителей и забрать у них все оружие которое у них было при себе. Огнестрела у них больше не оказалось, но Коротков забрал у них ножи и дубинки. Потом Юра приказал грабителям забрать своих раненых и быстро везти их в больницу.

— Логично, — задумчиво кивнул Каладзе, — Он не хотел, чтобы они истекли кровью и появились трупы. Ведь тогда к нему могли возникнуть вопросы у ментов. Если нет трупов, то никто, естественно, не стал обращаться в милицию. А подлечиться они могли и самостоятельно, или найти какого-нибудь знакомого лепилу, который не заявит об огнестреле.

— Ну да, — кивнул в ответ Фролов. — Ну а дальше, все было, как мы уже знаем. После отъезда нападавших, Коротков неожиданно ударил своего приятеля по затылку фомкой, потом забрал у него деньги и оружие, и оставив лежать на обочине уехал.

— Занятная получилась у тебя история, — задумчиво сказал Вахо. — Тут меня настораживает несколько моментов. Первый, откуда у этого Юры оружие, и где он научился с ним обращаться? Ведь не каждый сможет вот так легко пустить пистолет в ход. Этому нужно учиться и иметь склонность к насилию.

— Ну, судя по прозвищу и по тому, как он выиграл свои бои, склонность к насилию у этого Отморозка в крови. Купить пистолет тоже можно, если знать у кого, — осторожно заметил Фролов. — А вот где он научился стрелять из пистолета, это вопрос интересный. Попасть двум нападавшим точно в ноги, в общей суматохе вовремя попытки ограбления, может только очень хороший стрелок.

— Еще один настораживающий меня момент, это обрез в руках у грабителей. — кивнул Вахо принимая ответ помощника, — Если ты помнишь, то этим летом наших ребят в лесу у сгоревшего цеха постреляли из обреза.

— Если быть точным, то Гочу и Азамата застрелили прямо в их машине картечью, а Виктора убили из нагана. — Немного подумав, ответил Фрол. — Был ли там обрез, или просто ружье сложно сказать, да и не такое это редкое оружие, чтобы думать, что это был тот самый обрез.

— Ну да, — согласился Вахо, — ну и что нам дает информация от Тимы? Мы узнали, что Юра Костылев обладает крепкими нервами и не задумываясь способен открыть стрельбу на поражение. Это конечно интересная информация, но пока не вижу, что тут такого интересного.

— Вы помните убийство Нукзара прошлой весной? — спросил Фрол у Каладзе, — У Нукзара был пистолет тт, я точно это знаю. Этот Отморозок стрелял в нападавших тоже из тт. Коротков сказал, что он потом выбросил пистолет и обрез в карьер с водой, чтобы не оставлять следов. Так что, сейчас мы вряд ли узнаем был ли это тот самый пистолет, или какой то другой.

— Ты думаешь, что это Отморозок Нукзара тогда и замочил? — Подался вперед Вахо.

— Если хорошо подумать, то он вполне мог. — Ответил Фрол, — Между ними до гибели Нукзара уже была стычка из-за Марины. Именно тогда она к вам и обратилась с просьбой одернуть ее бывшего. Нукзар мог вас не послушать и где-то их выследить, а потом накинуться, угрожая убить. У Отморозка, учитывая его спортивную подготовку, вполне могло хватить умения отобрать пистолет у Нукзара и даже убить его, свернув ему шею. Вот смог бы он так ловко избавиться от тела и замести следы конечно вопрос? Но чисто теоретически, почему бы и нет.

— Даже если это и так, я не держу на него зла за Нукзара, — немного подумав, сказал Вахо, — Скорее всего, Нукзар сам нарвался. Он и меня стал напрягать в последнее время своими выходками. Ты мне лучше вот что скажи, как по твоему, мог ли этот Отморозок, быть причастен к гибели Виктора и пожару в цехе?

— У него для этого должен был быть очень сильный мотив, — ответил Фрол после паузы.

— Давай предположим, что он у него был. — Настаивал на ответе Вахо.

— Даже в этом случае исключено, — твердо ответил Фрол. — Я не представляю, кем он должен быть, чтобы осуществить в одиночку успешную диверсию в цеху, а потом еще и справиться с Виктором и остальными нашими ребятами. Там должна была работать целая группа очень подготовленных людей. Одно дело, свернуть шею зарвавшемуся громиле, или подстрелить парочку идиотов в степи, и совсем другое суметь обыграть Виктора с помощниками. Виктор — это точно не его уровень. Я сомневаюсь, что и сам бы смог бы все это провернуть в одиночку.

— Ну ладно, — махнул рукой Вахо. — Все это, конечно, домыслы. Но еще раз побеседовать с этим молодым и очень непонятным для меня парнем, я бы очень хотел. Это не срочно, как-нибудь потом, при удобном случае

— Я понял вас Вахтанг Отаевич — почтительно кивнул Фрол. — Буду иметь это в виду.

* * *

С момента моей поездки в Ташкент прошло уже больше двух недель. Никаких новостей о происшествии в Ташкентском аэропорту не было. Оно и понятно, несмотря на то, что Нигматулин является известным артистом кино, информация о нападении на него вряд ли могла появиться в советских СМИ. Это вам не современные мне прошлому желтые газеты, или телеканалы, которые пачками выдавали информацию о любом мало-мальски значимом происшествии в стране, начиная от оплеухи, которую дал наглому школьнику на уроке учитель, и заканчивая пьяной дракой бомжей у пивного ларька. В советские времена подобного рода информация просто не допускалась к выпуску, что создавало у населения благостную картину спокойной жизни. А так помню, включишь с утра РЕН ТВ или НТВ, и на тебя вываливают целый ушат криминальной хроники, так что кажется, что на улицах просто какие-то криминальные войны идут. На самом деле, в моем прошлом мире и времени все было не так уж и ужасно, а в мире Юрки не так уж все и благостно. В целом: и там, и там все вполне нормально, жить можно, если только ты сам не попадёшь под раздачу. Ну, тут уж как кому повезет.

Сегодня мы дружной компанией едем на дачу к Тане. У нее день рождения, точнее сегодня она его отмечает. Сам день рождения был у нее в среду, а отмечать она нас заранее пригласила в субботу, на дачу своих родителей. Туда нас везет Борис, который снова взял отцовскую «волгу». Рядом с ним сидит завитая и накрашенная Вика в красивой белой норковой шубке, а мы с Ванькой сидим сзади. Ваня сегодня тоже нарядный в синем в полоску костюме, белой рубашке и даже при галстуке. Он немного волнуется перед знакомством с родителями Тани, но в целом держится молодцом. Разуваев прикупил для именинницы большой букет алых роз и мягкую игрушку — большого и трогательного плюшевого мишку, немного похожего на него самого. Я предлагал Ваньке помочь с деньгами на подарок, так как знал, что у студентов всегда с финансами не очень, но он решительно отказался, гордо сказав мне, что для Тани он купит подарок сам. Ну, сам, так сам.

Я, одет в фирменные джинсы и джинсовую же рубашку Lee. На ногах у меня вполне приличные «саламандры» на толстой подошве из манки, а поверх одета новая куртка «аляска». В качестве подарка для Тани я везу красивую серебряную брошь, купленную по случаю в комиссионке в Ташкенте.

Борис сначала заехал за Викой в Сокольники, а потом подобрал нас с Ванькой в центре у метро Октябрьская, и уже оттуда рванул по Ленинскому проспекту вниз к Киевскому шоссе. По свободной от машин дороге, мы домчали до развилки на Киевском шоссе всего за полчаса. Боря любит как следует притопить по хорошей дороге, а раз камер для фиксации скорости здесь еще не придумали, и на машине его отца стоят блатные номера, то он совершенно не опасается редких в это время постов ГАИ. Свернув с шоссе, мы проехали еще километров семь накатанной дороге и оказались в дачном поселке с хорошо расчищенными от снега улицами. Борис уверенно вел машину по лабиринту узких улиц, пока не оказался перед большими стальными воротами. За добротным забором из красного кирпича виднелся хороший двухэтажный кирпичный коттедж с большими окнами. Из трубы на крыше дома вился легкий белый дымок. Борис пару раз нажал на клаксон и вскоре нам открыл ворота немного полноватый мужчина среднего роста лет пятидесяти на вид в норковой шапке и накинутой на плечи дубленке. Борис заехал внутрь в большой ухоженный двор, в котором уже стояло три машины: две волги и мерседес и припарковался на свободном месте. Прямо во дворе нас уже ждала одетая в серебристую песцовую шубку Татьяна. Она выглядела сегодня просто божественно. Мы всей толпой вывалились из машины и наперебой стали поздравлять зардевшуюся от радости именинницу.

Когда суматоха, связанная с нашим приездом и поздравлениями чуть улеглась, Таня представила меня и Ваню подошедшему мужчине, который открывал нам ворота. Это оказался ее отец Вадим Станиславович — директор крупного московского завода. Он благожелательно нас принял, и тут же по-дружески, как со старым знакомым, поздоровался с Борисом. Вику он поцеловал в щечку и спросил, как поживают ее родители.

Потом мы все вместе двинулись в дом. Раздевшись и повесив вещи в большой хорошо освещенной прихожей, мы друг за другом вошли в шикарную гостиную, посредине которой стоял длинный уже накрытый стол. У дальней от входа стены, располагался выложенный из дикого камня горящий камин, отблески пламени из которого, наполняли большую комнату теплом и домашним уютом. В углу гостиной довольно широкая лестница. Вверх она вела на второй этаж, а вниз в подвал, в котором, по рассказам Тани, стоит большой бильярдный стол, и оборудовано нечто, вроде небольшого домашнего спортзала. Рядом с лестницей проход на кухню, откуда до нас доносились весьма аппетитные запахи.

За накрытым в гостиной столом уже сидели Славик, снова приехавший раньше нас, и разразившийся приветственными криками при нашем появлении, и две незнакомые нам молодые девушки возраста Тани, наверное, ее подруги. В этот момент к нам с улыбкой подошла женщина лет сорока, в обтягивающем ее слегка полноватую фигуру, черном платье с большим декольте, из которого весьма смело выглядывала грудь минимум четвертого размера. В глубокой ложбинке между двумя аппетитными полушариями, играл яркими лучами массивный рубиновый кулончик, висевший на толстой золотой цепочке. Еще несколько разных золотых цепочек, толстых и не очень, обвивавших белую шею женщины, дополняли картину, а в ее ушах покачивались массивные золотые серьги с рубинами, в цвет с камнем в кулоне. Это была Белла Марковна — мама Тани. Лицо женщины уже слегка подувяло, но все же она была еще весьма привлекательна. На руках у нее было множество золотых колец с камнями и без. Явно семья у Тани весьма зажиточная, тут только на ее маме как бы не с полкило золота висит, не говоря уже о камнях. Белла Марковна поцеловала Вику в щечку, поздоровалась за руку с Борисом, а потом обратила внимание и на нас с Ваней.

— Представь мне своих новых друзей Танюша, — обратилась она к дочери.

— Знакомься мама, это мои друзья Юра и Ваня, они занимаются спортом вместе с Борисом и Викой, у них есть свой спортивный зал в нашем районе. — Вышла вперед Татьяна, которая сняв свою шубку осталась в шикарном бирюзовом платье, выгодно подчеркивающем ее очень женственную фигурку. На шее у именинницы висела красивая золотая цепочка с кулоном украшенным изумрудом в виде капли, а в ушах у нее раскачивались золотые серьги с такими же как на кулоне изумрудами — капельками, но немного поменьше.

— Как интересно, — широко улыбнулась нам Белла Марковна. — А чем вы молодые люди, еще занимаетесь помимо спорта?

— Я учусь в СТАНКИНе на первом курсе, — немного покраснев от обращенного на него внимания, ответил Ваня.

Белла Марковна с интересом осмотрела одетого в темно синий строгий костюм Разуваева, и благосклонно ему кивнула, а потом обратила свое внимание на меня.

— А я работаю в ЖЭКе дворником, — мило ответил, я увидев вопросительный взгляд Таниной мамы обращенный ко мне.

— Мама, Юра мастер на все руки. — Тут же защебетала Татьяна, чтобы сгладить небольшую неловкую паузу, возникшую после моего ответа, — Это именно он починил у нас кран на кухне, пару месяцев назад, а кроме того, он разбирается в электрике и готовится к поступлению в институт. А еще он отличный тренер, и вообще хороший товарищ.

— Какая прелесть! — Сказала ее мама, таким кислым тоном, что было понятно, что никакая это не прелесть, позвать к ним в дом простого дворника в гости на день рождения ее дочери.

Белла Марковна кинула на мужа взгляд, в котором так и читались слова. «Это все твое слишком мягкое воспитание», и натянуто улыбнувшись мне, пригласила нас всех к столу. Я сел с краю левой стороны рядом со Славиком и незнакомыми мне девушками, сидевшими с ним рядом. Впрочем, Славик сразу нас представил друг другу. Девушек зовут Катя и Лена, и они так же являются студентками МГИМО и хорошими подругами Тани. Напротив нас расположились Ваня Борис и Вика. Во главе стола сели родители Тани и сама именинница. На самом столе было все что только может пожелать душа советского человека. Начиная от разнообразных мясных и рыбных нарезок, заканчивая большой запеченной севрюгой на большом серебряном блюде украшенной зелеными листьями салата и маленькими помидорчиками черри. Все это великолепие лежало на тарелках и блюдах из дорого ГДР-овского сервиза Мадонна. Рядом с тарелками на салфетках из ткани лежали серебряные столовые приборы: большой и маленький столовые ножи с ложкой между ними с правой стороны, и две вилки большая и поменьше, с левой стороны тарелки. Спереди стояли стопочки для водки и два фужера: высокий для шампанского и пошире для вина. Соответственно, на столе было много разнообразного дорогого советского и импортного алкоголя.

Тем временем у всех уже было налито, и первый тост был, естественно, за именинницу. Боря, как сын дипломатов, и сам будущий дипломат, взял на себя почетную обязанность произнести славословия. Он разливался соловьем, не хуже грузинского тамады и под конец произнес весьма цветистую здравицу Татьяне. Все собравшиеся встали, и поддержав тост Бориса, чокнувшись выпили из своих бокалов. Я только пригубил красного вина из своего, поставив его обратно на стол почти не тронутым, и сел на место.

Ваня посаженый между Викой и Борисом испуганно смотрел на меня, не зная, что делать со всем этим разнообразным столовым инструментом, пугавшим его своей многочисленностью. Ну да, я бы тоже сейчас растерялся, если бы не прошел в свое время через школу светских приемов. А так все просто, маленькие вилка и нож для рыбы, все остальное для других блюд. На его счастье сидевшая рядом с ним Вика правильно поняла его затруднение и что-то тихо ему шепнула, а потом поухаживала за ним, положив ему на тарелку салатиков и кусочек осетрины. Я сам признаться порядком проголодался, и поэтому, не долго думая, положил в тарелку какой-то салат типа столичного и взял большой кусок буженины из тарелки с нарезками. Орудуя правильными ножом и вилкой, я увидел удивленный и внимательный взгляд Беллы Марковны, обращенный на меня, и внутренне усмехнулся. Наверное, она опасалась, что я, сейчас стану есть руками прямо из общих блюд. Увидев что, я ем и веду себя за столом вполне прилично, как и подобает воспитанному человеку, она успокоилась и немного расслабилась.

Застолье тем временем набирало обороты, и после нескольких, произнесенных гостями тостов, стало более неформальным и веселым. Домработница, высокая девушка лет тридцати, лицо которой было бы вполне миловидным, если бы не маленькие оспинки от угрей, время от времени убирала грязную посуду и обновляла блюда на столе. Вдруг в комнате погас свет и потух работающий фоном большой цветной телевизор. В комнате однако было еще довольно светло из-за дневного света лившегося из окон.

— Ну вот, снова отключили свет, а скоро уже темнеть на улице начнет. — Послышался расстроенный голос Тани. — Надо было нам собираться в квартире, там бы такого точно не случилось.

— Не переживай дочка, скоро все починят, — послышался веселый голос слегка подвыпившего Вадима Станиславовича. — А не починят, так у нас есть и свечи и камин, наоборот, нам будет гораздо уютнее праздновать при свечах.

Всеобщее веселье продолжилось, только домработница принесла и расставила по комнате несколько красивых подсвечников на три свечи. Приблизительно через час послышался требовательный звук автомобильного клаксона с улицы.

— Кого еще принесла нелегкая, — чертыхнулся хозяин дома, выглядывая в окно. Потом успокаивающе сказал, — А вот и аварийная машина из электросетей, тут как тут. Быстро они, однако. Видать, кто-то уже пожаловался. Пойду, открою.

Вадим Станиславович вышел из комнаты. Мы со Славиком развлекали сидевших рядом девушек светской беседой, тут же к нам присоседились Вика и Борис. Ваня отошел вместе с Таней к большому окну, и они о чем-то тихо разговаривали. Белла Марковна вместе с домработницей вышла на кухню.

* * *

Мое внимание привлек шум доносящийся из прихожей. Дверь со стуком распахнулась, и в комнату буквально влетел вышедший несколько минут назад хозяин дома с разбитым в кровь лицом. Запущенный чьим-то мощным пинком, он споткнулся и, не удержавшись на ногах, растянулся на полу. Вслед за Вадимом Станиславовичем в комнату ввалилось несколько мощных фигур в телогрейках, рабочих штанах с пистолетами в руках. Они быстро распределились по комнате. Лысый высокий мужик лет тридцати, злобно вытаращился на гостей и громко рявкнул низким голосом.

— А ну, все на пол с-суки! Быстро!

Никто еще не понял, что произошло, поэтому все разговоры затихли, и все присутствующие в комнате люди с недоумением уставились на лысого. Все, кроме меня. Потому, что я, не веря своим глазам, смотрел на парня стоявшего рядом с ним. Высокий, выше чем метр восемьдесят, широкоплечий с круглым и таким знакомым мне лицом. Ваня… Ваня Карабанов — дружище, как же я давно тебя не видел…

Глава 15

Десятого января 1996 года роту 22 отдельной бригады СпН ГРУ по тревоге выдвинули в район села Первомайское Хасавюртовского района Дагестана. Накануне, девятого января банда Салмана Радуева, общей численностью от 300 до 350 человек, совершив быстрый рейд, захватила город Кизляр. Боевикам так же удалось захватить и блокировать местный аэродром, сжечь там несколько вертолетов, и уничтожить местную воинскую часть. После захвата Кизляра, бандиты стали сгонять жителей города в больничный комплекс к родильному отделению, которое они полностью заминировали. Примерно в это же время, один из террористов вышел на связь с руководством Дагестана и заявил, что им удалось набрать по городу более трех тысяч заложников. Салман Радуев в этот день гордо заявил по местному Кизлярскому радио, что в город пришли волки, и что они не уйдут, пока Россия не выведет все федеральные войска из Чечни и с территории всего Северного Кавказа. За каждого своего убитого боевика, Радуев пообещал расстреливать по 15 заложников из числа захваченных мирных жителей.

Власти Дагестана вступили в переговоры с боевиками. Тяжелые переговоры шли всю ночь, и по их результатам, боевики обменяли большинство заложников на добровольных заложников из числа депутатов, представителей дагестанского правительства и журналистов. Бандитам были предоставлены транспортные средства: 9 автобусов, 2 Камаза и 2 машины скорой помощи. Всего 13 транспортных средств. Так же им был обещан беспрепятственный выход из Кизляра на территорию Чечни. Бандиты прихватили с собой заложников и двинулись колонной к границе. Они пообещали властям Дагестана отпустить заложников уже на стороне Чечни.

В это же время в Дагестан спецбортами перебрасывались сотрудники СпН министерства внутренних дел России и ФСБ России: «Альфа», «Витязь» и «Вымпел» (Управление «В»). Так же был поднят по тревоге армейский спецназ и части ВДВ. Первоначальный план был блокировать колонну транспорта по пути следования, произвести освобождение заложников и уничтожение бандитов. При такой операции, гибель части заложников была неизбежна. Испугавшись взять ответственность на себя, никто из тогдашнего высшего руководства страны не решился дать отмашку на проведение операции. Так колонна радуевцев беспрепятственно дошла до села Первомайского.

Перед самым селом стоял укрепленный блокпост, охраняемый новосибирским ОМОНом. Для предотвращения возможных инцидентов, боевиков сопровождал полковник милиции Дагестана, который обеспечивал беспрепятственный проход колонны бандитов. По свидетельствам очевидцев, именно этот полковник предложил омоновцам сложить оружие и дать террористам пройти через село, чтобы не было потерь среди заложников. Часть омоновцев подчинилась, и они тоже сразу попали в заложники к террористам, а другая часть, отошла в поле вместе с оружием. Тридцать шесть сотрудников новосибирского ОМОНа просто положили оружие на землю и сдались в плен. В дальнейшем боевики заставили пленных рыть окопы и убили заместителя командира отряда, который попытался оказать сопротивление

Колонна радуевцев двинулась через село дальше. К этому времени руководители операции, все же приняли решение сделать попытку освободить заложников и ликвидировать банду уже на территории Чечни. Был разработан план: блокировать колонну силами ВДВ на дороге, а после чего пустить в действие «Альфу», «Витязь» и «Вымпел», которые имели специальную подготовку и оборудование для освобождения заложников из транспортных средств. Далее, из-за отсутствия единого руководства и несогласованности действий между различными силовыми ведомствами, принимающими участие в операции, пошла неразбериха.

После выхода колонны с заложниками из Первомайского, в небе появились два военных вертолета и нанесли ракетный удар по мосту через Терек. Тем самым они сорвали операцию по блокировке колонны на территории Чечни. Колонна бандитов немедленно развернулась и снова вернулась в Первомайское. Радуевцы распределились по селу и заставили заложников и местных жителей отрыть окопы, чтобы засесть в осаде. Так спецоперация по освобождению заложников силами спецназа в пути, превратилась в полноценную войсковую операцию по штурму укрепленного населенного пункта. Бандиты, таким образом, получили огромное преимущество. Они засели в населенном пункте, поставили между собой и осаждающими живой щит из заложников, и сумели хорошо укрепиться. К тому же, на улице стояла зима. Бандиты имели возможность отогреваться в теплых домах, а окружившие Первомайское спецназовцы и ВДВшники, были вынуждены мерзнуть в окопах в чистом поле.

Руководством операции было принято решение о штурме села. В бой кинули элиту: «Альфу», «Вымпел», «Витязь» и армейский спецназ. Строго говоря, спецназ не предназначен для штурма укреплений. Это очень тонкий и дорогой инструмент, который нужно использовать с умом. Кидать спецназ для лобового штурма в войсковой операции это тоже самое, что забивать гвозди микроскопом. Сложность была еще в том, что бандиты с собой имели не только стрелковое оружие, а крупнокалиберные пулеметы, минометы и гранатометы. Они сумели за короткое время, силами заложников, подготовить по всем канонам воинского искусства полноценные укрепления с траншеями, отсечками и перекрытыми щелями.

По всем современным воинским наставлениям, такие укрепленные пункты, защищаемые батальоном вооруженного до зубов противника, штурмуются с применением артиллерии и авиации. Укрепленные позиции, буквально выбомбливаются, и только потом, пускают вперед бронетехнику при поддержке пехоты. Но бомбить село с полуторатысячным мирным населением никто не будет. Хотя, это справедливо для нашей страны, а вот американцы, в подобных случаях не церемонятся вообще. В 2016–2017 годах американцы и англичане в Ираке буквально стерли в пыль такие города как Мосул и Ракка, где по самым скромным подсчетам погибло более двадцати пяти тысяч мирных жителей. И это если не вспоминать про Дрезден, Токио, Хиросиму и Нагасаки.

Артиллерийской подготовки перед штурмом села Первомайского тоже почти не было. Пятнадцатого января на штурм села пустили пехоту: ОМОН, десантников и спецназ. Боевики отрыли ураганный встречный огонь. Потери среди штурмующих были очень большие. В эти дни, на подступах к селу Первомайское, полегла элита российского спецназа. Самые большие потери были от несогласованности работы различных подразделений. Связь была ужасная и велась по открытым каналам, так, что все переговоры могли прослушивать боевики. Боевые задачи разным подразделениям ставили разные люди, и зачастую они никак не были согласованы между собой. Бардак с руководством операцией штурма увеличил и без того большие потери штурмующих село подразделений. В результате первый и последующие штурмы села провалились.

Зато по «телеящику» показали первое Лицо. С трудом ворочая языком после многодневной «работы с документами», президент сказал следующе:

' Всем журналистам говорю: в Первомайском операция завершена. С минимальными потерями как заложников, так и наших.

Бандиты, если только кто-то под землей спрятался, уничтожены все. 82 человека заложников освобождены, 18 без вести пропавших. То есть они могли где-то спрятаться, куда-то бежать.'

На этот раз Гарант Конституции умудрился соврать в каждом своем слове.

* * *

После неудачного штурма, в котором погибло несколько бойцов из 22 отдельной бригады СпН ГРУ, около тридцати бойцов бригады, кинули перекрыть выход из села Первомайского в сторону реки Терек.

— Это же просто сказочные долбоёбы! — бушевал командир отряда спецназа капитан Тарасов — кинуть защищать полутора километровый участок, там, где наиболее вероятен выход противника всего тридцатью бойцами и двумя БТРами усиления! Против 300 опытных боевиков, которые воюют почти 10 лет! У них там наверху совсем что-ли от пьянки мозги закисли?

Тарасов злился не зря. Именно на их участке обороны, через Терек проходила толстая газовая труба, поверх которой, шел узкий пешеходный мостик. Пересекать зимой бурную горную реку с полным вооружением, имея на плечах преследователей, никто не будет. Радуевцы, если пойдут на прорыв, то пойдут именно здесь, и именно, из-за возможности пройти по трубе даже не замочив ног. Тарасов предложил командованию взорвать к черту эту трубу вместе с мостиком. Но ему категорически запретили это делать.

— Ты что, блядь, хочешь оставить целую республику без газа⁈ — Орал на него полковник, курировавший это направление. — Никуда они не пойдут. Мы тогда поднимем в воздух вертолеты и их как миленьких в чистом поле прихлопнем. Они это не хуже нашего понимают, поэтому и будут сидеть в селе до последнего.

Взорвать трубу не разрешили, усиления группе не придали, и весь участок вероятного прорыва противника, защищали всего около тридцати человек. Единственное, что рискнул сделать Тарасов, это приказал заминировать все подступы к газовой трубе. К вечеру семнадцатого января пришла команда на новый штурм, который должен был состояться восемнадцатого января утром.

* * *

Ночь 18 января 1996 года, окрестности села Первомайского, расположение 22 отдельной бригады СпН ГРУ. В отрытом в мерзлом грунте полнопрофильном окопе напряженно всматриваясь в застилающий поле туман находятся: прапорщик Карабанов Иван — позывной Карабас, старший сержант Закреев Игорь — позывной Гора и сержант Королев Сергей — позывной Король. Зимний туман резко ухудшает видимость.

Карабанов и Королев знают друг друга уже года три. Вместе тренировались в спортивном зале в Москве, вместе пошли на контракт с началом первой Чеченской и вместе попали в спецназ ГРУ. В это время, из-за нехватки подготовленных бойцов и низкого морального духа солдат срочной службы, в армейский спецназ активно привлекали контрактников из числа отслуживших в Афганистане. Карабанов очень опытный боец, он срочником прошел Афган, потом остался там на сверхсрочную и дослужился до прапорщика. По возвращении в Союз, по слухам у него были проблемы с законом, но он честно оттарабанил свой срок на зоне, а потом вскоре после развала Союза и вовсе реабилитирован «по вновь вскрывшимся обстоятельствам ». Тогда же Карабанов организовал свое дело — охранную фирму «Витязь», куда в 93 году пришел молодой и перспективный парень Серега Королев, только закончивший институт.

Карабанов сошелся с Королевым на теме единоборств. Костяк охранного агентства составляли бывшие спортсмены: борцы, боксеры и каратисты. Карабанов сам лично принимал кандидатов, устраивая им так называемую «отбивку», когда кандидат последовательно проходил через несколько полноконтактных боев с действующими сотрудниками охранного агентства. Иван брал к себе только тех, кто мог достойно пройти этот весьма жесткий и даже жестокий отбор. Времена были суровые, и сотрудникам агентства зачастую приходилось выезжать вместе с клиентами на разборки, где умение не прогнуться под давлением и, если потребует ситуация, не испугаться «дать в пятак» оппонентам, были просто насущной необходимостью для сотрудников агентства.

Сергей свою «отбивку» прошел с отличным результатом. Молодой, но весьма дерзкий парень смог нокаутировать двоих из троих испытывавших его «старичков». Тогда на четвертый бой вышел уже сам Карабанов, решив лично «пощупать» перспективного новичка. К его удивлению, Сергей смог оказать ему достойное сопротивление и хотя, в конце концов, он проиграл схватку болевым на ногу, Королев продемонстрировал несгибаемую волю, яростное желание побеждать и отличную ударную технику. С борьбой у него были явные пробелы, но это все было поправимо.

За два года совместной работы Карабанов и Королев прошли вместе много разного. Иван взял шефство над понравившимся ему пареньком и сам тренировал его, и натаскивал различным нужным в их деле премудростям. С началом первой чеченской Карабанов неожиданно для многих закрыл свое довольно успешное охранное агентство и ушел воевать на контракт.

— Не могу спокойно смотреть на то блядство, которое там происходит, — пояснил он свой поступок Сергею. — Когда я вижу как здоровые бородатые духи, точно такие, с которыми я воевал в Афгане, теперь уже на нашей земле режут головы зеленым восемнадцатилетним пацанам срочникам, у меня внутри все переворачивается. Ненавижу этих гадов!

Королев тогда принял решение и ушел на контракт вместе со своим старшим товарищем. За два года войны они увидели еще много чего непотребного, творившегося в тогдашней российской армии. Увидели пьянство и некомпетентность командиров. Увидели бардак и неразбериху в войсках. Увидели вранье, и прямое предательство высших чиновников, которые на голубом глазу врали по телевизору про отличное снабжение и подготовку воюющих частей, а на самом деле, фронт часто держали зеленые солдаты — срочники, с собранным «с бору по сосенке» снаряжением. Это было во многом позорное время. Позорное, потому, что воюющих за целостность своей страны ребят, многие либеральные средства массовой информации и купленные западом политики, совершенно не стесняясь, называли палачами и убийцами, при этом превознося настоящих палачей и убийц, и величая их «борцами за свободу».

Королев достаточно насмотрелся на художества этих «борцов за свободу»: обезображенные и обезглавленные трупы российских солдат, убитые и ограбленные мирные жители, которые родились и всю свою жизнь прожили на этих территориях в мире и согласии с их коренными обитателями, а потом внезапно вдруг оказались оккупантами и «русскими свиньями». Иван и Сергей для себя уже давно решили, что лучшее лекарство для таких «борцов за независимость» это пуля в голову. Хорошо бы и их адвокатам, было бы тоже вышибить их гнилые мозги. Жаль, только, не получится —это ведь «уважаемые общественные деятели новой демократической России».

* * *

Грустные размышления Сергея Королева прервал резкий треск автоматных и пулеметных очередей где-то метрах в трехстах слева. Там вспыхнул стрелковый бой и пацаны, из их группы, державшие тот участок, стали уверенно отстреливаясь бить по источнику огня. Тяжело заработал крупнокалиберный пулемет приданного им БТРа. Через темноту в сторону противника потянулись яркие трассеры. Карабанов, Закреев и Королев подхватились с земли и, прижавшись к мерзлому брустверу стали вглядываться в сторону идущего боя. Вот в воздух взлетает осветительная ракета, и Сергей замечает десятки теней бегущих под прикрытием плотного тумана по направлению к реке.

— Всем к бою! — звучит зычный голос Карабанова, и он первым открывает огонь на поражение.

Королев, Закреев и остальные бойцы их группы поддержали огнем своего командира. В этот момент все вокруг загрохотало, и на позиции обороняемые группой Карабанова обрушился целый град пуль и осколков. Плотность огня такая, что голову нельзя высунуть из окопа. Парни стреляли наугад, высунув руки с автоматами из окопа, пытаясь, таким образом, не дать противнику под прикрытием огня сократить дистанцию и выйти к их рубежу обороны. Закрееву пулей оторвало большой палец на руке, но он продолжал упрямо стрелять по наступающему противнику.

Карабанов, злобно оскалившись, бьет короткими очередями по рвущимся к мостику черным теням. Яркие вспышки выстрелов освещают его грязное лицо с белеющими в темноте зубами. Со стороны противника слышна гортанная чеченская и плавная арабская речь. Здесь среди террористов не только чеченцы, тут и сирийцы, и турки и даже афганцы. Практически все бандиты в состоянии наркотического опьянения, не чувствуют боль от легких ранений и находятся в состоянии боевого экстаза.

Рядом раздается взрыв мины и контуженный взрывом Королев падает на дно окопа, а к нему вниз уже хищным зверем рвется одетый во все черное боевик. Карабанов уловив, что в окопе появился чужой, бьет его прикладом автомата в голову и выпускает очередь из трех патронов в грудь уже упавшего врага. Оглушенный взрывом мины Сергей, увидел, как голова спасшего его командира буквально взорвалась от попавшей в нее автоматной очереди противника. Тогда он сам вскинул автомат и в бешенстве выпустил длинную очередь в убившего Карабанова «духа», с каким-то радостным остервенением отмечая, как пули рвут тело врага.

* * *

Салман Радуев с отборными боевиками все таки смог уйти из села. Хвалённая «Альфа» в бой не вступила, как и ранее, когда «Витязь» дошёл до окраины Первомайского, и оказалось, что уже находятся в полуокружении, т.к. спину не прикрыли «альфонсы». И «Витязь» отошёл обратно.

На обратном пути к вертолету майор нашел автобус, в котором так и отсиделась в тылу прославленная «Альфа». Зайдя в автобус, майор встал в передней части салона и громко спросил присутствующих:

— Это «Альфа»?

Получив утвердительный ответ, майор демонстративно и с шумом втянул в себя все содержимое простуженной носоглотки и смачно сплюнул на пол.

— Ну… Что скажете, «Альфа»?

В полной тишине малорослый и щуплый майор с усмешкой и вызовом оглядел всех бойцов суперэлитного подразделения, но те лишь отводили глаза в сторону…

* * *

Желтый «рафик» с надписью «Аварийная электросети» по обоим бортам съехал с киевского шоссе на накатанную грунтовку. За рулем сидел Карабанов, рядом с ним на кресле развалился Земеля. Сзади сидели оба близнеца и Вобла. Никто не разговаривал. Все было уже давно оговорено и все роли заранее расписаны. Все члены банды были одеты в рабочие спецовки телогрейки и кирзовые сапоги. У всех на лицах была трех — пятидневная щетина и с первого взгляда их нельзя было отличить от обычных работяг-ремонтников из электросетей. Машину они сегодня утром позаимствовали из гаража, где работал сторожем собутыльник Воблы. Вобла предварительно хорошо подпоил своего знакомого, подмешав в водку снотворного, а потом без проблем выгнал нужный им рабочий «рафик» за ворота гаража.

Карабанов и Вобла, заранее покатавшиеся несколько дней назад по почти безлюдному в это время года поселку и его окрестностям, теперь весьма хорошо ориентировались на местности. Подъехав к линии электропередач идущей в поселок и убедившись, что никто не увидит, близнецы вышли из машины. Перекинув толстый нейлоновый шнур, к концу которого был привязан кирпич через идущий между столбами провод, они протянули шнур так, чтобы у них оказались оба конца в руках и привязали шнур трубе, к которой крепился задний бампер «рафика». Карабанов по знаку Антохи хорошенько газанул и «рафик» буквально прыгнул вперед. С изоляторов полетел сноп искр и провод тут же оборвался, лишая поселок электричества. Пока все шло как по нотам.

Убрав следы своего вмешательства, и отвязав шнур от бампера, близнецы вернулись в машину, и Карабанов отъехал подальше от места обрыва. В поселок было ехать еще рано, поэтому они постояли какое-то время на обочине, время от времени перекидываясь между собой ленивыми короткими фразами.

Наконец, машина тронулась с места и уже через пятнадцать минут, они стояли у нужных им ворот. Карабанов, не глуша двигатель, несколько раз коротко посигналил. Через несколько минут калитка открылась, и оттуда выглянул представительный мужчина в норковой шапке и накинутой на плечи дубленке. Земеля тут же выскочил из машины и пошел к нему на встречу.

— Добрый день! Аварийная районной горэлектросети. Как у вас с электричеством? — Деловито поинтересовался он у хозяина дома.

— Да как час назад пропало, так больше не было, — развел руками мужчина — А у нас сегодня гости, так что, хотелось бы быть со светом.

— Сделаем, конечно, не волнуйтесь. Вы не против, если мы у вас во дворе посмотрим соединение? — Любезно спросил его Земеля.

— Конечно, не против. Заходите товарищи. — Тут же согласился мужчина.

Земеля повернулся назад, и приглашающе махнул рукой подзывая своих подельников. Из машины тут же вылезли Амбал и Антоха и вразвалочку пошли к воротам. Антоха держал в руке порядком потертый рабочий чемоданчик. Лжеэлектрики, зашли в калитку вслед за хозяином, а Карабанов и Вобла остались в машине. Иван не глушил двигатель, ожидая дальнейшего развития событий. Буквально через полминуты ворота распахнулись и Карабанов въехал на большой двор, в котором уже стояло несколько легковых машин. Близнецы тут же быстро закрыли ворота, заперев их на большой металлический засов. Карабанов выйдя из машины, увидел, как Земеля, прижав хозяина дома к забору, приставил тому ствол пистолета к голове. Мужчину в дубленке трясло от страха. Он побледнел, и дорогая норковая шапка слетела с его головы на снег, обнажив его начавшую уже седеть черную шевелюру.

— Тихо дядя, не шуми и все у тебя будет хорошо — почти ласково говорил ему Земеля, а у того, из разбитого носа, текла кровь, капая прямо на дорогую дубленку. Земеля пристально посмотрел мужчине в глаза и с угрозой спросил — Мы же с тобой договоримся по-хорошему, да?

— Д-да — заикаясь от страха, выдавил из себя хозяин дома.

Земеля крепко взяв мужчину в дубленке за шиворот, повернулся к Вобле, который уже тоже выскочил из «рафика»

— Паси улицу, если что, сразу маячь, — а затем кивнул остальным. — Пошли в дом.

Остальные бандиты вытащили свои пистолеты и двинулись вслед за главарем и его жертвой.

* * *

— А ну, все на пол с-суки! Быстро!

Ввалившись в большую гостиную, бандиты быстро распределились по комнате, беря присутствующих на прицел. Упавший от пинка Земели хозяин дома так и не поднимался, растянувшись у накрытого к празднику стола. Замершие при появлении незваных гостей молодые ребята и девушки совершенно ошарашено смотрели на бандитов и не понимали, что им делать. Земеле пришлось повторить свой рык, направив пистолет ТТ на разявившего рот здорового парня в костюме, стоявшего рядом с маленькой, но весьма фигуристой девчонкой у окна.

— Все на пол, бля, я сказал! Мне что, ему башку прострелить? — Нехорошо усмехнувшись, громко гаркнул он.

Все находившиеся в комнате люди, кроме грабителей, дружно попадали на пол. Земеля удовлетворенно кивнул головой и переведя взгляд на близнецов приказал.

— Вся эта шелупонь сейчас на вас. Делайте, как договорились.

Амбал, кинулся к лестнице и спустился по ней в подвал. Там он огляделся. Небольшие оконца над самым потолком давали в помещении мало света, но увидеть очертания стоящей мебели все же было можно. Включив вытащенный из кармана мощный фонарик, он тщательно осмотрел большое полуподвальное помещение с бильярдным столом, гимнастическим уголком и парой диванчиков у стены.

— Давайте их сюда, тут все чисто, — глухо послышался его голос снизу. — И свечи сюда нужно, скоро стемнеет, тогда совсем ни хрена не увидишь в этом подвале.

— Ну-ка ты, — Земеля ткнул стволом в лежащую на полу красивую темноволосую девушку и злобно оскалился — Быстро возьми два подсвечника и бегом марш в подвал.

Девушка, неуверенно оглянувшись на лежавших рядом ребят, посмотрела на бандита.

— Вы это мне? — В ее голосе не было испуга, только легкое презрение.

— Да, да. Я это тебе сказал. Быстро взяла свечи и мухой дуй вниз! — Злобно рявкнул на нее главарь банды.

Девушка неторопливо встала, поправила на себе платье, и взяв два больших подсвечника с камина, гордо с прямой спиной пошла вниз по лестнице в подвал. Там ее встретил Амбал и в свою очередь прикрикнул на нее.

— Чего ты копаешься⁈ Поставь свечи на стол и зажги. Спички лежат там же на столе. И давай быстрей шевелись.

Девушка все так же, с независимым видом, поставила подсвечники на бильярдный стол и, взяв лежавшие там спички, по очереди зажгла свечи, которые осветили помещение полуподвала.

— Все, давайте всех сюда, — крикнул Амбал, подойдя к лестнице. Потом повернувшись к девушке, которая все еще стояла у стола, ткнул вооруженной рукой в сторону стены — Иди на диван и сиди там тихо как мышь.

Девушка спокойно пошла и села на диван с абсолютно прямой спиной, не облокачиваясь о спинку. Весь ее облик выражал холодное презрение к бандиту. Но тот, по уровню развития даже не мог уловить исходящие от девушки волны брезгливости.

Тем временем остальные бандиты стали выталкивать по очереди лежавших на полу ребят в сторону лестницы заставляя их спуститься вниз. Парни кидали на грабителей злобные взгляды, но не сопротивлялись, девушки наоборот были испуганы. Карабанов старался не жестить. Ему очень не нравилось то, что они сейчас делали, но деваться ему было некуда. Назвался груздем — полезай в кузов. Оставалось надеяться, что хозяин дома не станет долго упираться, и отдаст деньги, чтобы сохранить жизнь себе и своим близким.

— Посмотри пока по дому, есть ли здесь еще кто, а потом тщательно осмотри двор и все подсобные помещения — кивнул Земеля Карабанову, увидев, как Антоха вытолкал из кухни двух женщин, и стал грубо подталкивать их к лестнице ведущей вниз. Одна из женщин была постарше, вся в золоте, одетая в черное дорогое платье с глубоким декольте, а вторая была помоложе, и одета гораздо проще, больше похожая на домработницу.

Иван кивнул и рванул по лестнице вверх, на второй этаж. К этому времени уже все находившиеся в комнате люди были спущены в подвал, а в гостиной остались только Земеля, Антоха и хозяин дома, который с мрачным выражением лица сидел на полу. У него больше не шла кровь носом, и он успел даже скинуть с себя дубленку на пол, в помещении было довольно жарко. Земеля посмотрел сначала на него, потом на Антоху и сказал тому

— Иди вниз и помоги Амбалу присмотреть за гостями. Там сейчас слишком много людей собралось. Если будут возбухать и кочевряжиться, не церемоньтесь с ними. Ногу можете прострелить самым борзым, только никого не убивайте. Нам жмуры пока не нужны. А мы пока тут с дядей договоримся по-хорошему. — И Земеля пристально посмотрел на хозяина дома. — Ты же будешь умницей, и сделаешь все то, что я тебе скажу? У тебя ведь в подвале жена и дочка. А мои пацаны любят молоденьких девочек, да и от твоей бабы они тоже не откажутся, она у тебя сисястая, как раз, как надо.

Антоха, кивнув, поигрывая пистолетом, пошел вниз по лестнице, а хозяин дома умоляюще посмотрев на Земелю, сказал.

— Не трогайте никого, пожалуйста, я на все согласен.

— Ну вот и хорошо дядя, — улыбнулся ему жутким оскалом Земеля — вставай, пошли на диван, там спокойно потолкуем о наших с тобой делах.

Мужчина поднялся, и они вместе с главарем шайки налетчиков прошли к дивану, усевшись на него, друг напротив друга. В этот момент, со второго этажа в гостиную спустился Карабанов, и посмотрев на поднявшего при его появлении голову Земелю, тихо сказал

— Наверху чисто, пойду, посмотрю во дворе.

— Давай, — махнул ему рукой Земеля, и положив руку со стволом себе на колено, переключил все свое внимание на хозяина дома — Ну, что дядя, мне нужно от тебя всего лишь сто штук, и тогда, я вместе со своими друзьями, сразу же отсюда удалюсь, чтобы ты с гостями спокойно смог продолжить ваш маленький праздник жизни.

* * *

Когда, швырнув Вадима Станиславовича на пол, в гостиную ввалились грабители, меня как током ударило. Одним из ворвавшихся в комнату, был Карабас. Ванька Карабанов — мой старший товарищ, мой командир, и мой друг из моей настоящей реальности — погибший там в январе 1996 года в промерзшем насквозь окопчике на дагестанской земле. Перед этим он спас мне жизнь, застрелив боевика, который спрыгнул в окоп и хотел уже добить меня контуженного взрывом от близко разорвавшейся мины. Карабанов тогда спас меня, но сам погиб от автоматной очереди в голову. И вот он, живой, выглядящий гораздо моложе чем я его помню, стоит рядом с каким-то лысым чертилой и внимательно смотрит на нас лежащих на полу, а я никак не могу взять в толк, как же это так все получилось? Может, это чья-то злая шутка сейчас столкнула нас в этом доме? Ведь таких совпадений просто не может быть!

Я знал, что он до нашей с ним встречи сидел, причем, сидел он за чужие грехи. Но то, что он в составе банды грабил состоятельных советских граждан, я даже предположить не мог. Интересно, если я сейчас нахожусь в другой версии реальности, точно ли эта версия повторяет события в моей родной реальности? Может, там Карабас не был грабителем? Блин, что за идиотские мысли лезут мне сейчас в голову? Тут бы, как-то выкарабкаться из этой ситуации и желательно живым, с не подстреленной тушкой. Подумать о странных причудах судьбы, столкнувших меня и Карабаса в этой точке пространства и времени, можно будет и потом. Если оно, конечно, еще будет — это потом.

Все вокруг сильно напуганы. Борик и Славик хорошо физически подготовленные ребята, но тут ведь не спортзал где спортсмены в красивых и чистеньких кимоно аккуратно бьют и бросают друг друга на маты под присмотром строгого сэнсея. Здесь реальная жизнь, реальные бандиты с настоящим, а не бутафорским оружием, и судя по их рожам, они не задумываясь пустят его в ход.

Лысый чертила отправил одного из громил в подвал, чтобы там все осмотреть. Слишком уж уверенно он себя ведет. Похоже, он знает планировку дома, значит кто-то из домочадцев или скорее прислуги, слил информацию о доме и о достатке его главы. Из подвала послышался крик спустившегося туда громилы, что там темно и нужны свечи. Лысый выделил взглядом Вику, которая лежала на полу ближе к нему, и прикрикнул на девушку, чтобы та взяла с камина свечи и отнесла их вниз. Вика посмотрела на нас, на мгновение задержав взгляд на мне, а потом подчинилась но всем своим видом выразила, что она не тварь дрожащая. Умничка! Только не сделай ничего глупого, моя хорошая. Надеюсь, твоя бравада остановится лишь на безмолвном выражении презрения к бандитам. Не показывай характер солнышко, только не сейчас!

Остальные члены банды, включая Карабанова, с оружием в руках плотно контролировали все помещение. Стволы у всех ТТ-шки. Дергаться сейчас было просто нереально. Нас всех тут положат как в тире. Особенно, если среди нападавших Ваня Карабанов. Я-то прекрасно знаю, как он стреляет, и чего он стоит в бою. У нас не будет никаких шансов.

Краем глаза, я увидел на полу упавшую вилку. Наверное, она свалилась, когда мы вставали из-за стола и беспорядочно падали на пол, подчиняясь команде лысого. Плавно и медленно, чтобы никто не заметил, я потянулся за вилкой и аккуратно спрятал ее в рукаве. Потом нас по одному погнали вниз в подвал. Я, сгорбившись и демонстрируя всем своим видом покорность, пошел вслед за двумя подругами Тани. Никакой возможности дернуться мне не дали. Карабанов и лысый внимательно смотрели на меня, пока я шел вниз, а по пути по лестнице вниз всех контролировал одни из громил близнецов. Второй у двери внизу и отправлял всех на диванчики расставленные у стены. Комната подвала была метров сорок-пятьдесят площадью, хорошо отремонтирована, насколько было видно при свете шести свечей на двух подсвечниках, стоявших на бильярдном столе. В целом, здесь было бы довольно мило и даже уютно, если бы не ситуация, в которой мы все оказались.

Я мог бы атаковать здоровенного урода, который встречал нас внизу, и даже забрать у него пистолет, который он очень удачно для этого держал перед собой, но тут же отказался от этой мысли. Даже если у меня все получится, что вовсе не факт, то я все равно останусь внизу в подвале, без возможности выбраться другим путем. А минимум трое вооруженных бандитов с половиной заложников будут наверху. И все преимущество будет на их стороне. Карабаса, к сожалению, я тоже сейчас считаю бандитом, и он, кстати, самый опасный из моих противников, как бы ни больно мне сейчас это было осознавать. Так что нет, не буду я тут геройствовать без толку.

Последними из заложников в подвал спустились мать Тани — Белла Марковна и домработница, а за ними в комнату вошел второй громила — точная копия первого. Два ублюдка близнеца, одинаковых с лица. Оба крепкие, тяжелые, на вид немного старше двадцати. По повадкам, и манере двигаться похожи на борцов, да и уши у них характерные, но мне и всем остальным, за глаза хватит и ТТ-шек которые у них в руках. Не знаю, насколько они хорошо могут с ними обращаться, но здесь, на таком расстоянии, в толпу людей, сгрудившихся на двух стоящих рядом диванчиках может попасть даже слепой. Ладно, пока смотрим, и ждем удобного момента. Все ребята явно напуганы, но стараются держаться спокойно. Разуваев взял Таню за руку, и успокаивающе гладит ее тонкие пальцы своей большой рукой. Он, время от времени, кидает на меня вопрошающие взгляды, но я одними глазами показал ему — нет, не дергайся, не надо. Разуваев ответил мне так же одним взглядом — что понял. Один из громил с тупым не выразительным лицом, сунул пистолет себе за пояс, подошел к Белле Марковне и взяв в свою большую лапищу золотые побрякушки висящие у нее на шее, потянул их на себя пытаясь снять.

— Оставь меня, мерзавец! — Тонким голосом завизжала Белла Марковна, отчаянно впиваясь своими острыми ногтями в руку громилы.

Тогда тот, другой рукой, наотмашь ударил тыльной стороной ладони женщину по лицу, и резким рывком сорвал с нее цепочки порвав их.

— Мама!

Маленькая Таня как разъяренная кошка, выставив когти вперед, кинулась с дивана на громилу, который стоял над ее упавшей от удара матерью и ухмылялся. Бандит встретил ее тычком кулака в лицо, опрокидывая девушку на пол, и тут же сам упал на пол, сшибленный метнувшимся как молния Разуваевым. Тот, выполнив обалденный по скорости и исполнению проход в ноги, оседлав своего противника, в бешенстве долбил оглушенного падением здоровяка своими огромными кулаками по голове.

— Стоять, сука! — Заорал второй громила, подскакивая к дерущимся, и вскидывая руку с пистолетом, чтобы поймать стволом голову беснующегося от ярости Вани.

В этот момент, я воспользовавшись тем, что все внимание второго близнеца было поглощено сценой драки и Разуваевым, подскочил к нему и сбив оружие вниз одной рукой, другой со всей силы всадил вилку ему прямо в сонную артерию. Оттуда фонтаном брызнула ярко красная кровь. Здоровенный битюг выронил пистолет и, выпучив глаза, схватился обеими руками за глубоко вошедшую ему в горло вилку. Хрипя, он упал на пол и забился в конвульсиях, а я, подхватив его пистолет с пола, сильным рывком за шиворот пиджака отшвырнул Разуваева назад, и два раза выстрелил точно в лоб второму близнецу, разнося его черепок вдребезги. Не теряя ни секунды, я, держа в руке пистолет, бросился к выходу и вверх по лестнице. Там наверху были еще двое бандитов: Карабанов и лысый. Если они нас зажмут в подвале, то нам, по любому крышка. Надо быстрее выбираться на простор. Начав стрелять, я привлек внимание тех кто наверху, но завязываться со вторым громилой в рукопашке было бы еще более худшим решением. Даже вдвоем с Разуваевым, мы могли бы слишком завозиться с бандитом, и тогда те сверху, по любому уже привлеченные шумом и криками, ворвались бы сюда и уложили бы нас со спины. Да и пистолет второго близнеца, был у него под рукой, и он смог бы, опомнившись, в любой момент им воспользоваться. А так, у меня появился шанс застать тех, кто наверху врасплох, так как я бегу наверх уже заряженный на схватку, а они, скорее всего, пока считают, что стреляли именно близнецы, чтобы успокоить заложников.

* * *

Земеля уже выжал из хомяка все, что хотел. Тот, трясясь и постоянно заикаясь, пообещал заплатить, деньги частью у него были здесь на даче, частью в квартире. Можно будет послать Десантуру с ним на хату, а самим покараулить родню хомяка и его гостей в подвале, пока Хомяк с Десантурой не вернутся с остатком суммы, и дело будет сделано чисто. Как вдруг из подвала донесся женский визг — «Оставь меня, мерзавец!». Потом последовали еще какие-то крики и возня.

— Вы же сказали, что все будет в порядке, если я соглашусь заплатить — выпучив глаза от ужаса, залепетал хомяк.

— Заткнись и сиди молча, сейчас я гляну, в чем там дело, — поморщился Земеля, кляня про себя братьев дебилов: Амбала и Антоху.

Тупые близнецы опять там чего-то налажали. Все же было так просто, нужно было только удержать стадо в повиновении, пока он ошкурит хомяка. Вдруг раздались два выстрела. Земеля подхватился с дивана и кинулся к лестнице. Неужели эти бараны, несмотря на его запрет, кого-то замочили? Что, два таких здоровяка, не могли без волын справиться с кучкой сопляков и с женщинами? Идя по комнате к лестнице, свое оружие Земеля держал в руке стволом вниз, именно поэтому, он не успел ничего сделать, когда на лестнице показался какой-то парень из заложников с пистолетом в руках. Последнее, что как ему показалось, сумел увидеть в своей короткой непутевой жизни, удивленный донельзя Земеля, это была вспышка из направленного в его сторону ствола и летящая ему точно в лоб коническая пуля.

* * *

Я, в спринтерском, темпе взлетел наверх по довольно крутой лестнице, и сразу же увидел лысого, который с опущенным вниз стволом шел на встречу. Не дав ему никаких шансов, я сразу же выстрелил ему в лицо. Поднявшись на площадку и сделав второй контрольный выстрел в голову упавшего бандита, я не опуская оружия, быстро крутанулся, осматривая всю комнату, а потом кинул взгляд на трясущегося на диване Вадима Станиславовича.

— Где еще один⁈

— В-вышел во двор. — Жалко проблеял он.

Не теряя времени, я выскочил в прихожую, кинулся к входной двери и почувствовал холод ствола упершегося мне в затылок.

* * *

Карабанов внимательно осматривал двор и подсобные помещения, когда услышал выстрелы в доме. Он подавил инстинктивное желание немедленно кинуться на звук стрельбы. Вместо этого, взяв ствол наизготовку, он плавно пошел к крыльцу. Аккуратно войдя в прихожую, он услышал один за другим еще два выстрела, потом незнакомый юношеский голос кого-то спросил «Где еще один⁈». Услышав ответ хозяина дома, Карабанов бесшумно встал у стены, так чтобы быть прикрытым открывающейся дверью и дождался, пока из гостиной не выскочит парень с пистолетом в руках. Тогда он сделал шаг вперед, и прикрыв дверь в гостиную, поставил свой ствол к затылку парня.

— Стоять! Оружие на пол!

Парень выдохнул, опустил пистолет вниз и, уронив его на пол, тихо сказал.

— Ваня… Карабанов. Не стреляй, не надо дружище. Нам с тобой еще так много нужно успеть вместе сделать…

Глава 16

Карабанов бешено гнал «рафик» по укатанной проселочной дороге, уходя с места неудавшегося ограбления. В голове у него билась только одна мысль. — «Что это было?»

Осматривая двор, и услышав первые приглушенные выстрелы в доме, он сразу же почувствовал, что что-то снова пошло не так. Иван с максимальными мерами предосторожности вернулся в дом, и уже там в прихожей, услышав еще два выстрела, а следом вопрос, о том куда делся еще один, он понял, что кто-то разделался с его сообщниками. Это было удивительно и дико, но это было так. Времени на раздумья не оставалось, и он, понимая, что тот, кто это сделал, сейчас появится здесь, просто шагнул назад, чтобы его не было видно за открывшейся дверью. Через несколько секунд, в прихожую буквально влетел один из заложников с пистолетом в руках. Не став сразу стрелять, Иван, прикрыл дверь, приставил к голове парня пистолет и приказал ему бросить оружие. Тот подчинился. А потом началось самое невероятное. Незнакомый ему юноша точно назвал его по имени и фамилии и при этом добавил слово «дружище».

Этого просто не могло быть, и Иван даже опешил в первый момент. Но потом собрался.

— Кто ты? Откуда меня знаешь? — Потребовал он ответа, не убирая пистолет от затылка парня.

— Долго объяснять Ваня, у нас сейчас совсем немного времени, — тихо ответил парень. — Чтобы ты мне поверил. Твою маму звали Валентина, а отца Семен. Ты вырос в детдоме. Твой дружок из детдома Вовка привел тебя на самбо, когда тебе было десять лет. Твоего первого тренера звали Антон Павлович, как Чехова. Вы его так и звали Чехов.

— Откуда, откуда, ты все это можешь знать? — Спросил потрясенный Иван, понимая, что он об этом никому не рассказывал. Может только Фролу, еще в Афгане.

— Потом Ваня, все потом. Я положил всех бандитов в доме. Уходи, скоро здесь будет милиция. Найди меня обязательно. Адрес улица Сталеваров дом 11 корпус 4. Там, в подвале сззади дома моя служебная квартира, я там дворником работаю.

В комнате за дверью послышались чьи-то голоса, и парень медленно повернулся и посмотрел прямо в лицо Карабанову. Иван никогда раньше его не видел, это абсолютно точно.

— Ваня, дружище, уходи, — широко улыбнувшись, сказал парень. — Я пока придержу всех.

Иван, после небольшой паузы, опустил пистолет, кивнул и быстро вышел из дома. Понимая, что дорога каждая секунда, он подбежал к воротам, откинул засов и сильно толкнул обе створки заставляя их распахнуться. Потом он опрометью бросился к «рафику» и с полоборота заведя двигатель, быстро сдал задним ходом со двора. Воблы нигде не было видно, хрен его знает куда он делся, но разбираться с этим времени не было.

Уже отъезжая с места событий Иван понял, что потрясенный всем случившимся, он оставил парню пистолет, который так и остался лежать на полу в прихожей. Парень не воспользовался им, хотя мог свободно выстрелить ему в спину. И из дома никто не вышел чтобы его остановить. Все как этот парень и обещал. Значит, этот странный незнакомец, который очень много о нем знает, действительно специально дал ему уйти. Карабанов вел машину, а в голове у него роились десятки вопросов на которые пока не было ответа. Странному незнакомцу на вид было меньше двадцати, крепкий плечистый, но ничего особенного. Как он смог справиться с тремя вооруженными бандитами? Может ему кто-то помог? Но кто? В доме была только молодежь: гости дочки хозяев и сами хозяева и никто из них на супербойцов не тянул, обычные молодые крепкие ребята, возможно даже спортсмены, но ничего особенного. Иван сам осматривал дом и двор и мог поклясться, что никого больше там не было. Да и не выскочил бы этот тип в прихожую один, если бы у него были помощники. Непонятно все это. Но самое главное, откуда этот пацан мог так много знать о нем, и почему назвал его другом?

Не стоит сейчас забивать себе голову этими вопросами. Все равно, ответов на них пока не получить. Сейчас нужно решить, что делать дальше. Теперь уже абсолютно понятно, что попытка ограбления полностью провалилась. Что случилось с Земелей и близнецами пока не ясно. Если они все мертвы, это хорошо, а если нет, то скоро у милиции, помимо описания его внешности данного многочисленными свидетелями, будут еще описание приметной аварийной машины и координаты их базы в деревне Демихово. Значит машину нужно сейчас бросить, предварительно загнав поглубже в лес рядом с Киевским шоссе. Дальше нужно идти к самому шоссе пешком и там ловить попутку до Москвы. В деревенском доме появляться точно нельзя, нужно только будет забрать из тайника в развалинах деньги, и срочно уезжать из столицы. Хорошо, что Союз большой, и есть где спрятаться.

Вдруг, голову Ивана пронзила мысль. Инга! Инга не знает об их провале, и может появиться в доме в деревне, и если менты кинутся сразу туда, то ее там и возьмут. Значит, нужно обязательно срочно ехать в деревню и предупредить ее. Хорошо еще, что они оставили машину неподалеку от гаража, где взяли «рафик». Ключи от «семерки» по счастью остались у него, так что первым делом нужно мчаться за машиной. А потом в Демихово.

* * *

Через два часа Карабанов уже подъезжал к Демихово на их синей общаковой «семерке». Это тоже было рискованно. Если кто-то из подельников дал показания, то установочные данные на эту машину уже известны милиции. Но делать нечего, чтобы успеть перехватить Ингу, ему нужны колеса. Остается надеяться, что если кто-то из подельников остался жив, то он не расколется очень быстро.

Оставив машину на параллельной улице, метров за пятьсот до дома, он проделал остальной путь быстрым шагом. Сначала Иван прошел мимо ворот, внимательно осматривая улицу и мельком глянув за забор, а потом вернулся, и открыв калитку своим ключом, решительно вошел внутрь. Внутри было пусто, но это ничего не значило. Пройдя быстрым шагом через двор, Иван зашел на крыльцо и, потянув на себя дверь, понял, что она открыта. С сильно бьющимся сердцем он вошел внутрь и увидел Ингу в домашнем халатике, идущую ему навстречу.

— Привет! — Улыбнулась ему она. — У вас все получилось? А почему ты один?

Иван только шагнул вперед, обняв девушку и зарываясь лицом в ее приятно пахнувшие густые волосы. Он так спешил и боялся, что милиция его опередит, а как увидел ее, напряжение последних часов как будто его отпустило.

— Ванюша, что с тобой? — Тревожно спросила его Инга, — где все остальные?

— Собирайся скорее, нам нужно отсюда уходить — отстранился от Инги Иван, — у нас случился полный облом. Здесь с минуту на минуту может появиться милиция. Нам надо еще убрать здесь следы. Я тебе в процессе все объясню.

* * *

Я сижу на кухне в доме Таниных родителей и отвечаю на вопросы въедливого капитана милиции, который скрупулезно записывает мои показания на листы сероватой бумаги А4, лежащих стопкой перед ним на большом кухонном столе. Милиция приехала по вызову часа два назад. Примерно тогда же, или чуть позже восстановили и свет в доме, это хорошо, так как на улице уже стемнело, и нам уже не нужно сидеть при свечах.

После того, как все закончилось, пришедший в себя Вадим Станиславович куда-то сбегал и вызвал милицию и аварийку по телефону. Сходить с ним сразу же вызвалась Вика, которая быстрее всех девчонок пришла в себя. Она вообще все это время держалась молодцом, вот что значит воспитание такого деда как у нее. То, что Вика пошла вместе с хозяином дома, означает, что она должна была обязательно сообщить деду о прошествии. Для меня в данной ситуации это скорее плюс, потому как судя по поведению следака, у меня начинаются проблемы.

Приехавшая по вызову группа сотрудников внутренних дел, во главе с районным прокурором развила бурную деятельность. Бывших заложников согнали на второй этаж в хозяйскую спальню, а уже оттуда стали по одному дергать на кухню для допроса. Сначала опросили остальных, а уже потом, следак принялся за меня, как за основное действующее лицо развернувшейся в доме драмы с захватом заложников.

— Так значит, вы утверждаете, что выглянув с крыльца и увидев, что оставшийся грабитель выезжает со двора на машине, вы испугались, того что он начнет в вас стрелять и спрятались в доме, убедив своих товарищей тоже не выходить. — Пристально глядя на меня, спрашивает он.

— Да, именно так, — утвердительно киваю я. — Он был вооружен, и я, честно говоря, действительно испугался, что он начнет в меня стрелять при попытке его задержать.

— А вот буквально за пару минут до этого, вы никакого страха не испытывали. Ведь это именно вы, умудрились уложить аж трех грабителей находившихся в доме. Не представляю, как это у вас получилось, но по показаниям остальных свидетелей, это именно так. — Ехидно замечает капитан.

— Так это я от страха, — охотно поясняю ему я. — Когда один из грабителей в подвале сдернул у Таниной мамы драгоценности с шеи и ударил ее по лицу, сразу началась всеобщая свалка, и мой товарищ Ваня Разуваев, первым сбил бандита с ног на пол. Второй бандит подскочил к нему намереваясь убить моего друга, и тогда я, совершенно случайно, на автомате ударил его вилкой, чтобы спасти Ваню.

— Совершенно случайно? — Недоверчиво переспросил меня милиционер.

— Случайно, — подтвердил я.

— Ты одним ударом вилки, в сонную артерию убил первого бандита. Интересная, однако у тебя получилась случайность, — недоверчиво покачал головой капитан, — Ну хорошо, пусть это будет так. Но второго-то грабителя, которого держал на полу твой товарищ, ты убил из пистолета уже намеренно.

— Не совсем так, — покачал головой я. — Бандит, которого сбил Иван на пол, был тоже вооружен. Он в любой момент мог пустить свое оружие в ход, убив сначала Ивана, а потом и всех нас, поэтому, защищая жизнь своих друзей и свою в том числе, я был вынужден нейтрализовать угрозу. Я уже и сам не помню, как схватил с пола пистолет и выстрелил. Это все было произведено в состоянии аффекта

— Ну допустим, — уже весело хмыкнул капитан. — Но ведь и главаря этих грабителей, тоже убил именно ты.

— Да там тоже все случайно получилось, — беспомощно развел я руками. — После первых выстрелов, я все еще в состоянии аффекта, сам не понимая, что делаю, опрометью кинулся наверх по лестнице, и столкнулся в комнате лицом к лицу с здоровенным лысым бандитом, который хотел меня застрелить. Так получилось, что я просто успел выстрелить в него первым, вот и все.

— А потом, чтобы закрепить результат, ты еще и сделал ему контрольный выстрел в голову, — недоверчиво покачал головой капитан. — Ну так, чтобы уже наверняка. Да?

— Что вы, я не делал этого, — отрицательно покачал я головой, при этом честно глядя своему собеседнику в глаза. — Я просто автоматически два раза нажал на спусковой крючок, поэтому у него две дырки.

— Как все у тебя просто однако. А вот хозяин дома утверждает, что ты выстрелил в главаря второй раз когда, он уже лежал на полу. — Тут же въедливо ввернул следак.

— Он, наверное, был тоже сильно напуган происходящим и что-то путает. Вадим Станиславович, вообще сидел в тот момент на диване, и мало что мог увидеть из-за спины лысого, — пожал я плечами. — Я сразу, один за другим произвел два выстрела после которых бандит упал.

— А что было потом? — Заинтересованно спросил меня милиционер.

— Потом я, в горячке, с пистолетом в руках выскочил в прихожую, и хотел было прямо как есть, босиком и без верхней одежды, выскочить во двор, чтобы посмотреть где находится последний из грабителей. Но мне пришла вдруг в голову мысль, что в моем пистолете мало патронов, я ведь выстрелил уже четыре раза. А бандит был тоже вооружен. Поэтому, я не стал выскакивать во двор, а посмотрел из окна и увидел, как он открывает ворота, а потом выезжает со двора на машине. Там еще ребята выскочили в прихожую следом за мной, но я их убедил не высовываться из дома, чтобы больше не было жертв.

— Ну, тут ты молодец, — одобрительно кивнул мне следователь,— Хотя, мне кажется, что ты где-то темнишь и чего-то не договариваешь.

— Нет, что вы, — я даже приложил руку к груди, чтобы показать искренность своих слов. — Я вам все как есть рассказал. Может что и упустил ненароком, но все случилось так внезапно и развивалось так быстро, что я мог не запомнить всех моментов.

— Ну хорошо, допустим. А где, ты мне скажи, ты так хорошо научился пользоваться оружием? — Вкрадчиво спросил меня милиционер.

— В школе конечно, — спокойно ответил ему я. — У нас там в девятом и десятом классах были уроки начальной военной подготовки. Так я и с автоматом умею обращаться и с пистолетом. Нас военрук часто в тир водил стрелять из мелкашек: винтовок и пистолетов. У меня всегда хорошо получалось. Я был одним из лучших стрелков в классе. Еще из пистолетов воздушек стрелял постоянно в нашем городском парке в тире, и там тоже всегда призы выбивал. У меня даже значок ГТО есть.

— В школе научился, значит? — переспросил меня капитан.

— Да, в школе. — подтвердил я.

— Ну, ну — недоверчиво хмыкнул тот. — Ты у нас просто какой-то образцовый спортсмен и комсомолец получаешься. В одиночку, считай, обезвредил целую банду грабителей. Послушать со стороны, так тебя прямо сейчас орденом награждать надо.

— Ну, может не орденом, — стеснительно пожал плечами я, но хотя бы домой отпустите пораньше, мне завтра на работу с утра, а я тут так устал от всех этих событий.

— Что-то мне кажется, что домой ты попадешь не скоро — покачал головой капитан. — Как-то много непонятного с тобой, надо бы прояснить.

В этот момент на кухню зашел мужчина средних лет в сером костюме и предъявив капитану свое удостоверение представился.

— Полковник Гордеев, комитет государственной безопасности.

Капитан увидев пухлую красную книжечку в руках вошедшего, сразу весь подобрался и подскочил с места.

— Капитан Евсеев! Провожу предварительный опрос свидетеля.

— Есть что-нибудь интересное? — Лениво спросил его мужчина в штатском окидывая меня заинтересованным взглядом.

— Да тут все интересное, — неохотно сказал капитан и кивнул на меня, — Самый интересный здесь это он. Очень занятный молодой человек, хочу я вам сказать.

Внимательно посмотрев на меня, мужчина в костюме сказал

— Этого молодого человека я заберу с собой. У нас тоже будут к нему вопросы. Со своей стороны

— Но, это дело находится в нашей компетенции, — Попытался было неуверенно возразить капитан.

— Ничего страшного, мое руководство все уже решило с вашим, — Как отрезал мужчина в штатском. — И с районным прокурором все согласовано. В общем, я забираю его прямо сейчас.

Он посмотрел на меня и повелительно кивнул.

— Давай за мной.

Я поднялся со стула и, взглянув на разозленного таким оборотом дел капитана, пожав плечами, пошел вслед за мужчиной в штатском. Капитан может бы и попытался возразить, но волшебная красная корочка, и высокое звание его визави не оставляли ему никаких шансов. Выйдя в комнату, я наткнулся взглядом на одетого, как только что с улицы деда Вики, который сидел вместе с внучкой за столом. Остальные присутствующие: и приехавшие по вызову милиционеры, и Татьянины, гости, которых уже допросили, распределились по большой комнате тихо разговаривая между собой.

Увидев нас дед Вики молча кивнул Гордееву и подмигнув мне, поднялся со своего стула. Вика повторила его движение и мы все вместе вышли в прихожую. Там мы с Викой, не разговаривая, оделись, а потом все вместе вышли сначала во двор, на котором стояли желтые милицейские машины и машина скорой помощи. Трупы бандитов уже убрали из дома, похоже что они сейчас находились в белом «рафике» скорой помощи. Мы прошли мимо и выйдя из ворот я увидел две черные «волги» с мигалками. В одну на заднее сидение сели я и полковник Гордеев. А в другую сели Вика и ее дед. Наша машина тронулась с места первой, а вторая «волга» тотчас пристроилась нам вслед.

* * *

В опустевший дом в деревне Демихово под покровом темноты пробрался худощавый гибкий и вертлявый тип в телогрейке, ватных штанах заправленных в кирзовые сапоги. Перед тем как зайти во двор, он долго наблюдал за домом издали, и только убедившись, что никого в нем нет и никакого подозрительного движения нигде по близости не наблюдается решился проникнуть внутрь. Замерзший Вобла, ступая почти неслышно, поднялся по деревянным ступенькам крыльца и открыв своим ключом замок, вошел внутрь.

Сегодня у него с утра сильно крутило живот. Видать, спаивая своего приятеля, который работал сторожем в гараже, он и сам сожрал что-то не то. Потом его еще сильнее растрясло в машине, пока они ехали к поселку по грунтовке. Когда Земеля оставил его снаружи дома, который они собирались грабить, чтобы он пас обстановку, Вобла како-то время покрутился поблизости, а потом, не выдержав, нервной трусцой припустил вниз по улице, высматривая где бы ему присесть по нужде. Как назло нигде укромного уголка не находилось, одни только заборы и закрытые ворота. Наконец, ему это надоело, и он просто перемахнул через невысокий деревянный забор, у дома где не было никаких следов человеческой жизнедеятельности. Видать хозяева оставили свою дачу до весны. Глубоко проваливаясь в не убиравшийся всю зиму снег, он доковылял до покосившегося деревянного сарая и, откинув крючок, залез внутрь. Там сняв с себя штаны он присел прямо у двери и наконец то смог облегчить свои муки.

Посидев в позе орла минут десять, он наконец встал и приведя себя в порядок тем же путем вернулся на улицу обратно. Уже расслаблено он побрел по улице обратно, как вдруг услышал два глухих хлопка, раздавшихся с той стороны. Напрягшись, Вобла остановился изо всех сил прислушиваясь к тому, что делалось вокруг. Через секунд тридцать послышалось еще два хлопка, но теперь уже громче. Вобла запаниковал. Если пошла стрельба, значит там у пацанов явно что-то не так.

Не торопясь бежать на помощь, а чтобы он смог сделать, у него даже волыны не было, Вобла поднял воротник телогрейки и натянул шапку ушанку поглубже. Решив все же приблизиться к дому и посмотреть со стороны, что же там происходит, он увидел как открылись ворота и оттуда вылетел угнанный ими из гаража «рафик» электросетей. Машина, выпуская клубы дыма и ревя двигателем, рванула по накатанной грунтовке в сторону противоположную от той, где находился Вобла. Тот правильно оценил ситуацию, и развернувшись быстро пошел обратно, стремясь уйти подальше. Теперь понятно, что там на месте случился какой то облом и надо срочно рвать когти.

Вобла добрался до Демихово только к вечеру. Ему нужно было посмотреть есть ли кто в доме, и если все плохо, забрать свою ухоронку с деньгами, которую он хранил в тайном месте в сарае. Теперь войдя в дом и подсвечивая себе фонариком, он прошелся по комнатам и увидел, что пропали все вещи Десантуры. Вещи Земели и близнецов были на месте. Значит, из дома хомяка в поселке ушел только Десантура и уже успел побывать здесь. Пропали еще вещи Инги, значит она тоже свалила. Сука блудливая. Она Вобле никогда не нравилась. Надо тогда поторопиться и тоже побыстрее линять отсюда, да и вообще из Москвы. Деньги есть, можно будет осесть где-нибудь на юге в тепле. На несколько лет безбедной жизни ему точно хватит.

* * *

Карабанов зашел в величественное здание главпочтамта на улице Кирова. Он делал это регулярно два раза месяц, в надежде получить письмо от Фрола. В огромном высоком зале со стеклянной крышей, сквозь которую внутрь беспрепятственно проникал дневной свет, стоял ровный гул людских голосов. Посредине зала был расположен большой остров, где за стеклянной перегородкой с окошками, сотрудницы принимали граждан по разным насущным вопросам. Вокруг острова стояли большие круглые столы со стульями, где посетители могли заполнить документы перед подачей в соответствующее окно.

Иван пристроился в конец небольшой очереди, медленно продвигавшейся к окну с надписью «Письма до востребования». Отстояв минут двадцать, он оказался у самого окошка. Там он увидел уже знакомую ему по прошлым посещениям женщину, выдающую письма. Предъявив ей заранее подготовленный паспорт, он попросил посмотреть, нет ли писем для него. Женщина отошла к длинному столу на котором стояли ящики для писем с буквенными обозначениями. Порывшись немного в нужном ящике, она достала белый конверт и принесла его Карабанову.

У Ивана, при виде заветного конверта, сердце внутри так и подпрыгнуло от радостного предчувствия. Наконец-то! Заполнив бланк получения, он взял конверт и отошел в сторону. Нетерпеливо вскрыв полученное письмо, он достал небольшой тетрадный листок с хорошо ему знакомым почерком Фрола. Иван быстро пробежал письмо глазами и улыбнулся. В нескольких скупых строчках, его фронтовой друг выражал радость от того, что Иван уже на свободе и написал свой адрес, где его можно найти в одном провинциальном городишке на юге. Там же был и его телефон. Армейский друг просил его позвонить сразу же как только он получит это письмо. В конце стояла приписка, что сам Фрол будет по делам в Москве, как раз в конце февраля — начале марта. Он должен был остановиться в гостинице «Украина». Отлично! Значит, Фрол сейчас находится в Москве. Надо вернуться к Инге и обрадовать ее. Теперь им есть куда уехать, и будет где жить и работать. Фрол ему написал, что о работе для него он уже договорился и с жильем поможет.

Иван знал, что его фронтовой товарищ работает на какого-то очень важного человека. Из туманных иносказательных объяснений в письмах, он понял, что это очень хорошо оплачиваемая работа по их профилю. Зная какой у него и у Фрола основной профиль, Иван понимал, что там с работой тоже не все так просто, но ему, в его положении, выбирать особо не приходилось. И тем более, что он на все сто процентов был уверен в своем друге.

Иван вышел из задания почтампта и двинулся вниз по улице, направляясь к дому Инги. По пути он зашел в большой продуктовый универсам и купил там бутылку шампанского, тортик и еще разных продуктов из ассортимента магазина, намереваясь отметить радостное событие. Вчера они с Ингой перед тем как покинуть их базу в деревне еще около часа вытирали все поверхности внутри и забирали оттуда все приметные вещи, которые могли бы привести к ним. Иван поначалу хотел даже сжечь дом, но, при зрелом размышлении, оказался от этой мысли. Пожар мог перекинуться на соседние постройки, и принести много бед. Да и внимание к себе он обязательно привлек бы, что сыграл бы против них. Возможно, Земеля и близнецы мертвы и уже некому навести на это убежище, и оно так и останется стоять не тронутым. Ивану почему-то казалось, что вчерашний странный незнакомец не оставил его подельников в живых. Мысли об этом странном парне Карабанов пока постарался задвинуть подальше, но адресок, который тот ему шепнул там в коридоре, не забыл.

Но по любому, оставаться в Демихово надолго было нельзя. Поэтому, забрав свои личные вещи, они вместе вышли из дома и нагруженные пошли к машине. «Семерка» спокойно стояла там, где Карабанов ее и оставил. Остывшая на морозе машина завелась без проблем и он взял курс на Орехово-Зуево. По пути они заехали в заброшенные развалины какой то фермы, где Иван оставил в одному ему известном месте, свою долю с общих дел банды. Там, в собственноручно сделанном им тайнике, за вытаскивающимся из стены кирпичом, на данный момент было около двенадцати тысяч рублей плотно завернутых в полиэтиленовый пакет. По меркам Советского Союза, это была огромная сумма. Забрав деньги, они вмести доехали до железнодорожной станции Орехово-Зуево. Там Карабанов оставил машину во дворах, напоследок тщательно вытерев мягкой тряпкой смоченной в ацетоне все поверхности, которых они с Ингой могли касаться. После они вместе пошли на станцию, где сели на электричку до Москвы.

Сегодня с утра, позавтракав приготовленной девушкой яичницей в комнате Инги в коммуналке на Печатниковом, Иван сказал, что отлучится на пару часиков по делам и ушел пройтись по улицам, чтобы спокойно подумать над сложившейся ситуацией и зайти в конце прогулки на главпочтампт. Теперь он с радостными новостями, быстро и легко поднялся по лестнице на третий этаж и остановившись у хорошо знакомой ему двери, надавил пальцем на кнопку звонка Инги, где-то за дверью послышалось дребезжание звонка. Он подождал пару минут и снова нажал на кнопку. Снова никакого эффекта. Сделав еще несколько бесплодных попыток, Иван позвонил соседу Инги — Владимиру Николаевичу, с которым он несколько раз пересекался в коридоре и на общей кухне. Вскоре сосед Инги, блестя своей лысиной открыл дверь и уставился на Ивана.

— Извините Владимир Николаевич, — улыбнулся ему тот. — Я тут в магазин на пару часов отлучался, звоню Инге, а она не открывает, может уснула или в ванной заперлась.

— А ты разве не знаешь? Она же уехала не далее как час назад — еще больше удивился сосед. — Я ее в коридоре видел с чемоданом. Сказала, что у нее в Куйбышеве тетка заболела и она едет за ней ухаживать. Вот и вещи просила твои тебе отдать,когда ты зайдешь.

Сосед указал на сумку стоящую рядом с ним в коридоре. Иван стоял глупо улыбаясь и смотрел непонимающим взглядом на Владимира Николаевича.

— Как уехала? — Наконец выдавил из себя он.

— Да обычно, — развел руками сосед. — Она тут раньше вообще очень редко появлялась. Это только с тобой в последнее время зачастила.

Иван кивнул, забрал свои вещи, и понурившись пошел вниз по лестнице. Его внутри переполняли какая-то детская обида и злость на себя и на весь мир. Получается, что Инга его банально кинула. Он, уходя оставил в комнате все свои вещи и пакет с деньгами, который лежал в сумке. Иван решил все же проверить. Остановился на втором этаже и поставив сумку на лестничную площадку, открыл молнию. Так и есть, пакета с деньгами не было. Теперь он снова оказался без средств, если не считать двухсот рублей с мелочью во внутреннем кармане куртки. Карабанов застегнул молнию, легко подхватил сумку с пола и оставив у стены пакет с так и не пригодившимися продуктами, пошел вниз. Как деньги пришли, так и ушли. Возможно, это знак судьбы, чтобы он больше не связывался с криминалом. Ему сильно не нравилось то чем ему пришлось заниматься в последнее время. Не нравился жестокий Земеля и грубые близнецы. Ему нравилась только Инга, но она, в конце концов его развела и предала. Хорошо, что у него есть друг, который как раз сейчас находится в Москве. Хрен с ними с деньгами и с этой лживой сукой. Все не так уж и плохо если сравнивать с Земелей и близнецами, которые вообще уже наверняка мертвые, а он еще жив, молод и полон сил. Все еще впереди, жизнь продолжается.

* * *

Я проснулся рано утром в обычной комнате на территории какой-то воинской части в лесу. Глянул на оставленные мне наручные часы — шесть тридцать, на улице еще темно. Вчера меня привезли сюда уже поздно вечером и сразу привели в комнату, где стояли: обычная металлическая кровать с панцирной сеткой, небольшой полированный двустворчатый шкаф, письменный стол со стулом и полированная тумбочка в цвет со шкафом. Когда меня вчера забрали с дачи, я с самого начала и предполагал, что меня привезут на какую-то из подмосковных баз ГРУ. Только учитывая все произошедшее, ожидал, что меня запрут на гауптвахте. Ан нет, меня поселили даже с комфортом. Значит врагом не считают. Это уже хорошо.

Вчера вечером я сразу разделся и лег спать, вымотанный до нельзя произошедшими событиями. Теперь я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Застелив кровать, я надел свои джинсы и рубашку, которые вчера раздеваясь повесил в шкаф, я попытался выйти из комнаты. Дверь оказалась закрыта. Я бы, конечно, легко мог выбить дверь, или попробовать вылезти в окно. Комната находилась на третьем этаже, и такая высота не была препятствием для экстренного покидания помещения. Но так грубить с ходу явно не стоило, поэтому я аккуратно постучал сгибом пальца в дверь, привлекая внимание. Сто процентов кто-то должен был дежурить в коридоре, на всякий случай. Так и есть. Клацнул дверной замок и дверь мне открыл широкоплечий крепкий ефрейтор со штык ножом на поясе. Он с интересом уставился на меня.

— Мне бы в туалет выйти — вежливо попросил его я.

— По коридору до конца и направо — ответил мне ефрейтор.

Я, прихватив лежащее на тумбочке белое полотенце, прошел по длинному коридору до конца и зашел в указанную дверь. Все по военному скромно и чисто. Сделав все свои утренние процедуры я снял с себя джинсовую рубашку, и повесив ее на ручку двери с наслаждением умылся до пояса. Потом вытеревшись досуха, я забрал полотенце и рубашку и голым по пояс вернулся обратно, сопровождаемый внимательным взглядом ефрейтора.

Залежавшееся за ночь тело требовало движения, и я, открыв форточку и повесив рубашку на спинку стула, устроил себе получасовую гимнастику, в щадящем режиме, чтобы не сильно потеть. Закончив с гимнастикой, я снова надел на себя рубашку и закрыв форточку сел на стул положив руки на колени и выровняв спину. Постепенно вытесняя бродившие в голове мысли я сосредоточился на дыхании и через некоторое время полностью выпал из реальности уйдя в себя.

Меня вернул обратно стук в дверь. Медленно открыл глаза и увидел вошедшего в комнату рядового с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с парующими гречневой кашей и котлетой, блюдечко с несколькими кусочками черного хлеба, кубик сливочного масла и стакан черного чая. Солдат поставил поднос на стол и с интересом взглянув на меня пошел на выход.

— Спасибо! — любезно поблагодарил его я.

— Пожалуйста, — улыбнулся мне он и вышел из комнаты.

Я взглянул на часы. Однако. Уже пятнадцать минут девятого. Вот почему мне принесли завтрак. Я тут как в советском санатории, пусть без особых удобств, зато в тепле и сытно кормят опять же. С аппетитом позавтракав, оставил поднос на столе, а сам, скинув ботинки, как был в одежде, лег на застеленную кровать заложив руки за голову.

Минут через двадцать, тот же рядовой, предварительно постучав в закрытую дверь, забрал поднос с грязной посудой и вышел из комнаты. Потянулись сначала минуты, а потом и часы ожидания. Все это время, я думал о странном и почти невозможном, с точки зрения теории вероятности, пересечении с моим командиром Карабановым. Может в этом и есть мой смысл, подселения в тело Юрки? Отдать долг за спасение жизни? Или тогда зачем, если не это? Полностью уйдя в свои размышления, я вдруг увидел как в комнату вошел дед Вики, одетый в форму генерал майора с орденскими планками на груди. Меня как пружиной подбросило с кровати. Я на автомате вскочил на пол, вытянулся в струнку и гаркнул.

— Здравия желаю товарищ генерал майор!

— Вольно, — ответил Виктор Петрович, и улыбнувшись, добавил. — Так кто же ты такой, Юра Костылев?

Content

Отморозок 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16