Павел Астахов

Мигрант

© Астахов П.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

«Если ты лишний дома, станешь ли ты своим среди чужих?»

Восточная поговорка

Ненужный свидетель

Тревожный голос женщины-диктора чеканил каждое слово:

«…Получены последние новости с места теракта, совершенного в метро Санкт-Петербурга… Вчера вечером в результате взрыва в вестибюле станции метро “Площадь Восстания” погибло три человека… Сегодня во время операции скончался еще один мужчина и количество жертв увеличилось до четырех… Более десятка пострадавших находятся в больницах, двое из них в критическом состоянии… По словам следственных органов, исход мог бы быть намного хуже, если бы террорист пронес сумку со взрывчаткой непосредственно на станцию, где в это время скапливается большое количество людей, возвращающихся с работы… Уже сейчас очевидно, что злоумышленника что-то спугнуло, из-за чего он бросил сумку недалеко от турникетов…»

– Выключи, Шеврон, – нервно сказал невысокий чернявый мужчина субтильного телосложения. Его слова были обращены к широкоплечему крепышу с короткой стрижкой, невыразительное лицо которого «украшал» уродливый выпуклый шрам, змеящийся от глаза к подбородку.

– Смотри, смотри, – невозмутимо ответил тот, кого назвали Шевроном, развалившись на продавленном диване, обшивка которого была истерта до дыр. Взор крепыша был прикован к допотопному телевизору «Сокол». – Страна должна знать своих героев. Да ты присаживайся, Султан. Не мельтеши перед глазами.

Помявшись, чернявый неохотно сел, искоса поглядывая на экран. Диванные пружины жалобно скрипнули.

«…Задержать террориста по горячим следам не удалось, ситуация осложнялась тем, что преступник скрыл свое лицо маской… вместе с тем камеры видеонаблюдения зафиксировали, что перед тем, как сесть в машину, он снял маску…»

Султан вздрогнул, когда миловидную дикторшу сменило фото предполагаемого террориста. И хотя телевизор был покрыт пылью, а изображение из-за помех было нечетким, уловить сходство между Султаном и демонстрируемой фотографией было несложно.

«…В настоящее время принимаются все меры по розыску подозреваемого… – продолжила вещать дикторша. – Следствие располагает данными, что злоумышленник, возможно, действовал в группе, его сообщники также устанавливаются…»

Выпуск новостей сменился рекламой, и Шеврон переключил на канал, по которому транслировался какой-то детективный сериал.

Султан поднялся с дивана и нервно заходил взад-вперед, меряя крошечную комнатку торопливыми шагами. Шеврон молча внимательно смотрел на экран, хотя, глядя на его застывшее небритое лицо, казалось, что мыслями этот крепко скроенный мужчина пребывал где-то очень далеко.

– Это что, получается, они знают, кто я такой? – наконец спросил Султан.

– Думаю, что да, – ответил Шеврон после небольшой паузы, и чернявый выругался.

– А чего ты сейчас суетишься? – спокойно спросил Шеврон. – Нужно было меня слушать. У тебя какие были инструкции? Зайти с сумкой в вагон поезда и выйти на следующей станции. А ты что наделал?

В черных глазах Султана мелькнул испуг.

– Шеврон, я же говорил, – сбивчиво начал он. – Мне показалось, что меня «пасти» начали… Если бы меня на станции взяли, то что тогда?!

– Если бы да кабы… – философски заметил Шеврон.

Он выудил из верхнего кармана джинсовки шоколадный батончик и, сорвав с него упаковку, откусил сразу половину. Прожевав, продолжил:

– Ты врубаешься, что не выполнил задание?

Султан насупился.

– Как это «не выполнил»? Все сработало как положено!

– Сработало, – ухмыльнулся Шеврон, доедая шоколад. – В твоем деле важно не то, что сработало, а где именно сработало, – подчеркнул он. – Ты бы еще на помойку отнес сумку, ночью! Когда все спят.

– Шеврон…

– И рожу свою засветил. Теперь за тобой начнется охота, Султан. И находиться рядом с тобой весьма и весьма стремно.

После этих слов лицо террориста побледнело.

– Я хочу уехать домой, – прерывистым голосом сообщил Султан. – И получить свои деньги. Как договаривались.

– Парень, похоже, ты ничего не понимаешь, – снисходительно заметил Шеврон. Он развернул упаковку от шоколадки и, аккуратно сложив ее вчетверо, сунул обратно в карман. – Вопрос по оплате не моя компетенция, это раз. Я отвечаю за исход операции, которую ты практически завалил. И ты здорово наследил за собой, это два. Теперь твоя физиономия будет висеть на каждом столбе, в том числе на вокзалах и в аэропортах. Уж не знаю, как тебе возвращаться домой к своей семье.

– И что теперь делать? – хрипло переспросил Султан, в его глазах метался животный страх. – Должен же быть какой-то выход?! Где мы вообще находимся?!

Шеврон со скучающим видом посмотрел в потемневшее от грязи окно:

– Дмитровский район, деревня Муравьево. Много тебе это дало?

– Чего мы ждем?! – Голос Султана едва не срывался на крик.

– Указаний от заказчика. И хватить истерить, замолкни, – велел Шеврон.

Окинув напарника неприязненным взглядом, Султан подошел к окну.

– И кстати. Почему мне дали это дурацкое погоняло – Султан? – проворчал он. – У меня есть имя.

Шеврон вздохнул.

– Если бы я решил, какое дать тебе погоняло, то назвал бы тебя Ослом.

Султан нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит напарник:

– Это почему?

– Потому что чем меньше мы знаем друг о друге, тем лучше для дела, дуралей. Ты что, решил, что это то же самое, что таксистом подзаработать? Да и вообще… Мне, к примеру, плевать, как тебя зовут на самом деле.

Султан отвернулся. Шеврон действовал ему на нервы, этот здоровяк с ледяными глазами раздражал его и пугал одновременно.

– Уже темнеет, – выдавил он. – Скоро ночь наступит.

Шеврон кивнул, у него был вид, словно он разговаривал с капризным ребенком.

– Все верно, Султан. Сначала вечер, потом ночь, а затем утро. Так было, и так будет, даже когда мы все умрем.

Султан хотел огрызнуться, но в это мгновенье пискнул телефон Шеврона, извещая о полученном сообщении.

– Что там? – с надеждой спросил он. – Есть новости?

– Есть, – подтвердил Шеврон, еще раз перечитывая текст письма. Оно было предельно лаконичным:

«Избавься от балласта и езжай в Москву».

– Так что? – продолжал допытываться Султан, сгорая от нетерпения.

– Скоро за нами машина придет, – сказал Шеврон, убирая телефон. Лицо террориста оставалось безмятежным, будто он обсуждал какую-то ерунду, загорая в шезлонге. – Приберись пока здесь. А заодно сотри все отпечатки. Чтобы все было шикардос. Мало ли, кто сюда заглянет…

Казалось, это известие воодушевило Султана. Пока он тщательно протирал дверные ручки тряпкой, Шеврон вышел на кухню. Осмотревшись, мужчина остановил свой взгляд на старом чугунном утюге, притулившемся возле мятого ведра. Он взял его в руки, оценивая вес, и удовлетворенно цокнул языком.

И когда на кухне появился Султан, он сказал, пряча утюг за спиной:

– Кажется, я слышал звук мотора. Выйди и проверь, что там.

Послушно кивнув, напарник развернулся, и в этот момент на его затылок обрушился утюг. Султан рухнул как подкошенный, распластавшись на полу.

Убедившись, что напарник мертв, Шеврон быстро прошелся по избе, собрав необходимые вещи. После этого он надел на голову кепку, опустив козырек как можно ниже. Глянул в пыльный осколок зеркала, прицепленный к стене в прихожей, и произнес:

– Ну что, погнали?

Выйдя на трассу, Шеврону быстро удалось поймать попутку, следовавшую в город. Уже сидя в кабине грузовика, он увидел, как в сторону деревни промчался полицейский автомобиль, за которым следовали две черные машины с включенными мигалками. Висок кольнула невидимая иголочка, и по спине Шеврона пробежал озноб.

«На этот раз пронесло, – с облегчением подумал он. – Но кто знает, сколько еще мне будет везти?!»

Телефон вновь «ожил», и Шеврон открыл сообщение. Оно было от того же человека, который приказал ему ликвидировать Султана. Шеврон быстро пробежался глазами по тексту:

«Возможно, потребуется повторное мероприятие. Будь на связи».

– Кто бы сомневался, – тихо произнес он.

– Чего говоришь? – не расслышал водитель.

Шеврон широко улыбнулся, обнажив желтые крепкие зубы:

– Я говорю, радио бы погромче сделать!

Похищение

Настроение у Лены Стешковой не задалось с самого утра, а под вечер испортилось окончательно. Все началось утром, с проливного дождя, под которым она вымокла насквозь, до нитки. Затем эта дурацкая двойка по алгебре… Впрочем, тут Лена была не одинокой: вместе с ней за контрольную два балла получили еще четверо «счастливчиков». Очередная неприятность поджидала девушку дома, когда она вернулась с занятий.

В комнате бабушки резко пахло лекарствами. Прерывистым голосом она сообщила Лене, что маме внезапно стало плохо и ее прямо с работы увезли в больницу. Мама как-то говорила мимоходом, что у нее покалывает сердце, но на бабушкины уговоры сходить и провериться к доктору всегда отмахивалась, мол, все само пройдет.

Оказалось, ничего не прошло. Мало того, со слов бабушки, врачи потребовали сто пятьдесят тысяч за операцию, которую, по их словам, нужно было делать немедленно.

Конечно, Лена слышала, что врачи частенько просят за свои услуги дополнительную плату, даже если лечение проходит по медицинскому полису, но сто пятьдесят тысяч! Наверное, для кого-то это незначительная сумма, но для семьи Лены, которая выросла без отца и привыкла считать каждую копейку, это были огромные деньги!

При этом бабушка пыталась держаться бодро и сообщила, что уже приготовила для этой цели свои небольшие сбережения – почти девяносто тысяч. Осталось найти еще где-то шестьдесят…

«Отвези маме сумку с продуктами, – сказала бабушка. – Там еще зарядное устройство, мама попросила…»

Словно в тумане Лена взяла сумку и вышла на улицу. Она едва сделала несколько шагов, как ей позвонила бабушка:

– Леночка, забыла купить влажные салфетки! Зайди в магазин, пожалуйста!

И вот сейчас она стояла в очереди, мысленно поторапливая неуклюжего новичка-продавца, который никак не мог вставить в кассовый аппарат новую ленту.

«Шестьдесят тысяч».

Вроде и не так много, но где их взять? Хорошо, если бабушке удастся занять у кого-то, а если нет?! На родного отца, оставившего их с мамой более десяти лет назад и не платившего алименты, надежды не было: он попросту растворился, и никто не знал, что с ним и где он.

Может, ей продать свою золотую цепочку, подаренную мамой на день рождения?!

Продавцу наконец удалось зарядить чековую ленту, и очередь начала потихоньку двигаться. Неожиданно Лена почувствовала на своей спине пронзительный взгляд и, помедлив, осторожно обернулась. Среди покупателей ее внимание сразу привлек высокий темноволосый парень. Держа в одной руке бутылку коньяка, а в другой – кока-колу, он насмешливо смотрел на Лену. Заметив, что она увидела его, подмигнул, и школьница торопливо отвернулась.

«Ну конечно же, – подумала Лена с неприязнью. – Только тебя еще здесь не хватало…»

Стоящего позади парня звали Азамат, он учился в ее школе, в одиннадцатом классе, и не пропускал ни одной юбки, всеми силами стараясь завоевать внимание той или иной симпатичной школьницы. Азамат водил дружбу с Мансуром, одноклассником Лены, и эти двое являлись головной болью для всей школы. Демонстративно прогуливая уроки, они часто провоцировали драки среди мальчишек, задирали девчонок, а на уроках вели себя так, словно оказались здесь не ради учебы, а волею судьбы, из-за неприятной, но вынужденной необходимости. Учителей эти черноволосые смуглые парни не боялись совершенно, обращаясь с ними как со своими сверстниками. Кто-то поговаривал, что и Азамат, и Мансур входят в некую молодежную группировку, которая вымогает у школьников деньги, но Лена не особо вникала в эти слухи. Однажды она видела, как эти двое что-то курили неподалеку от школы, сопровождая это занятие странными телодвижениями и истеричным смехом, и она постаралась побыстрее пройти мимо.

Правда, в последнее время Мансур, похоже, начал испытывать к Лене какой-то нездоровый интерес, но ей удавалось каждый раз свести все контакты на нет. Заводить близкое знакомство с подобным типом она решительно не желала.

Расплатившись на кассе, Лена сунула упаковку салфеток в сумку.

– Пропустите меня, мне только две вещи пробить, я быстро, – услышала она за спиной голос Азамата. Ловко обойдя тучную покупательницу с полной тележкой, парень поставил на транспортную ленту коньяк с колой. Женщина уже хотела было возразить, но, очевидно, решила не связываться и лишь плотно сжала губы.

Лена переложила сумку в другую руку, озабоченно поглядев на красные отметины на пальцах, оставленные лямками. И что там бабушка маме наложила, кирпичей, что ли!

Дзинькнул телефон в заднем кармане ее джинсов, и она остановилась, чтобы прочесть сообщение. Оно было от мамы:

«Роднуля, когда тебя ждать? Бабушка сказала, ты уже выехала».

Подумав, школьница быстро написала ответ:

«Я только вышла из магазина, мам. Через час буду, может, чуть позже».

Едва Лена нажала на зеленую стрелку «отправить», как над ухом внезапно раздался знакомый голос:

– Привет, Лена.

Она дернулась, как от крапивы. Шагнула в сторону, исподлобья глядя на Азамата. На нем были серые джинсы и белая футболка, на которой были изображены боксерские перчатки.

– Привет, – буркнула Лена.

– Че так неласково? – улыбнулся Азамат. Вытащив изо рта розовый комок жевательной резинки, он ловким щелчком отправил его в урну. – Все же в одной школе учимся…

Лена вздохнула.

Отвечать не хотелось. Хотелось одного – как можно скорее навестить маму. Хотелось, чтобы они с бабушкой поскорее нашли деньги маме на операцию и она поскорее выздоровела…

– Куда тебя подвезти? – полюбопытствовал Азамат. – Я на машине, а у тебя тяжелая сумка в руках. Красивые девушки не должны таскать такие тяжести.

– Никуда, я сама доеду, – отрезала Лена, однако отказ школьницы не произвел на Азамата никакого впечатления.

– Да ладно, чё ты ломаешься? – миролюбиво спросил он и поскреб подбородок с жиденькой кучерявой бороденкой. – Я просто довезу тебя куда скажешь. Приставать не буду, клянусь матерью. Вон, у меня подружка есть, Оля. Ты же нас видела.

– У вас с Мансуром каждую неделю новые подружки, – напомнила Лена, поднимая сумку. Тонкие лямки больно врезались в пальцы, и она стиснула зубы.

– Ты зря на Мансура наезжаешь, он нормальный, – сказал парень, напустив на себя вид незаслуженно оскорбленного. – Поехали! Я серьезно, Лен. Тебе куда?

Девушка замялась. В конце концов, может, Азамат и правда не такой уж плохой?! Тем более он один, Мансура с ним нет… Да и не стал бы он что-то замышлять рядом с магазином, где куча свидетелей и видеокамеры!

– Откуда у тебя машина? Ведь ты еще школьник!

Азамат выпятил нижнюю губу.

– Вообще-то, я сам заработал на нее. И права у меня есть! Не веришь?

«Точно, он второгодник, значит, ему уже есть восемнадцать», – догадалась Лена. Она глубоко вздохнула и призналась:

– У меня мама в больнице. Надо сумку отвезти…

Черные брови Азамата выгнулись домиком.

– Мама – дело святое, – сочувственно закивал парень и прежде, чем Лена успела что-то сообразить, уверенно выхватил из ее рук сумку. – Поехали, через двадцать минут будешь на месте. Какая больница?

– Восемьдесят первая, на Лобненской улице, – ответила Лена. – Найдешь дорогу?

– Слушай, обижаешь, подруга! А навигатор на что?!

С этими словами Азамат зашагал к потрепанному «Хёндаю» с тонированными окнами, из которого доносились обрывки дискотечной музыки. Она шла за юношей, не видя, как на его лице ширится улыбка, но на этот раз она была не сочувственной, а плотоядной, как у голодного зверя.

Открыв багажник, Азамат убрал внутрь сумку, после чего махнул рукой, указывая Лене:

– Садись вперед.

Она послушно открыла дверь и проскользнула на сиденье. Ноздри уловили запах гамбургеров и кисловатого пота, к которому примешивался едва уловимый аромат дезодоранта. Девушка поморщилась.

Азамат сел рядом, повернув ключ зажигания. Щелкнул клавишей, блокируя двери. После этого он обернулся вполоборота, протягивая коньяк с газировкой назад, и чьи-то крепкие руки с готовностью приняли бутылки. Лена приподнялась с сиденья и медленно, словно страшась неизведанного, повернула голову. И когда она узнала человека на заднем сиденье, ей захотелось кричать.

– Привет, красивая! – улыбнулся Мансур, сощурив и без того узкие глаза. Казалось, он был в полном восторге, видя, как испугалась Лена. Он тоже привстал со своего места и наклонился вперед. – Не ожидала?!

Лену словно ледяной водой окатили. Оглушенная, она в ужасе смотрела на хихикающего одноклассника.

– Не бойся, все нормально, – добавил Мансур. – Зато наконец-то получилось свидание!

Рука девушки потянулась к дверной ручке, но все было тщетно, автомобиль стремительно набирал скорость.

– Остановите машину! – выкрикнула она, но Азамат лишь рассмеялся.

– Э, нет, – сказал он, видя, что Лена достала телефон и трясущимися пальцами пытается куда-то позвонить. – Так дело не пойдет.

И прежде чем она успела что-то сообразить, он выхватил телефон из рук школьницы. Бросив его на приборную панель, Азамат отвесил девушке хлесткую пощечину. Голова Лены дернулась, щека моментально онемела.

«Боже, боже… – пронеслось в ее голове. – Какая же я дура!»

– С характером девочка, – хмыкнул Азамат, снова сосредоточившись на дороге.

– Лена, ты сама виновата, – с укором сказал Мансур, развалившись на сиденье. – Зачем дергаешься?

Лена продолжала плакать, с угасающей надеждой глядя в окно.

Вскоре «Хёндай» свернул с основной дороги, и, минуя уныло-серый ряд старых гаражей, покатил в сторону промзоны, где, кроме пустырей и оврагов, ничего не было.

Неуправляемый

До конца рабочего дня осталось несколько минут, и Павлов мельком взглянул на раскрытый блокнот, где был составлен график сегодняшних дел. Напротив каждого из пунктов стояла галочка.

– На сегодня, пожалуй, все, – вслух произнес адвокат. Он уже хотел выключить радио, как рука его повисла в воздухе.

– «…Новости последнего часа… – хорошо поставленным голосом заговорил диктор. – …Как уже сообщалось, сегодня между группой мигрантов и жильцами одного из домов на Яхромской улице возникла массовая драка… Ее причиной послужил конфликт между школьниками… Дети мигрантов не пускали всех остальных на игровую площадку, при этом серьезно травмировав двух подростков… Выяснять отношения пришли родители, причем выходцы из азиатских республик прихватили с собой железные штыри и палки… В жестокое побоище пришлось вмешиваться органам правопорядка… Местные жители возмущены, они утверждают, что мигранты снимают едва ли не целые дома, чтобы держаться особняком, не пуская в свои районы «посторонних»… Можно уже с уверенностью говорить о возникновении на территории столицы этнических кварталов… Напомним, что подобный конфликт далеко не первый и статистика правонарушений, совершаемых приезжими, растет как снежный ком…»

«Открыли Америку!» – подумал Артем.

«…Также получена информация, касающаяся недавнего теракта в Санкт-Петербурге, жертвами которого стали более двадцати человек, из них четверо погибли… Накануне в Дмитровском районе Московской области сотрудники ФСБ вышли на подозреваемого в данном преступлении… Им оказался 22-летний выходец из страны ближнего зарубежья, который на момент обнаружения был уже мертвым. Следственные органы не исключают, что террорист был ликвидирован сообщниками, как свидетель. Оперативно-разыскные мероприятия продолжаются… Городские власти призывают сохранять бдительность и при обнаружении…»

Павлов выключил радио и, подхватив свою неизменную папку, вышел из кабинета. Закрыв дверь, он спустился вниз и, проходя мимо пункта охраны, увидел стоящую у дверей незнакомую женщину лет тридцати пяти – сорока. Густые черные волосы обрамляли ее миловидное лицо, стройное тело облегало изящное голубое платье. С растерянным видом она пыталась что-то втолковать громадному охраннику, но тот был непробиваем как скала и лишь отрицательно качал головой.

– …Я же вам говорю, рабочий день закончен… – объяснял он.

– Но ведь вы сказали, что Павлов с понедельника в отпуске! Этот день последний, когда я могу к нему попасть!

– Ну, значит, вас примет другой юрист…

– Что случилось? – спросил Артем, вопросительно глядя на женщину.

– Да вот, Артемий Андреевич, на прием к вам рвется. – Охранник развел в стороны мускулистые руки. – Я, мол, никого уже нет на работе, а она ни в какую…

– Ну, я еще пока есть, – усмехнулся Павлов и кивнул незнакомке: – Давайте выйдем на улицу.

Она послушно двинулась следом. С неба моросил мелкий дождь, и адвокат предложил посетительнице поговорить в машине.

– Я вас внимательно слушаю, – сказал Артем, когда она села на переднее сиденье.

– Мне, право, неловко, что я отвлекаю вас в нерабочее время, – смущенно проговорила посетительница.

– Оставьте ваши извинения, лучше не будем терять время, – сказал Павлов. – Чем могу быть полезен?

Лицо женщины посерьезнело.

– Меня зовут Евгения Чащина, я являюсь председателем родительского комитета 186-й школы. Обстоятельства, которые вынудили меня обратиться именно к вам, действительно серьезные, и, как мне кажется, только вы в состоянии повлиять на сложившуюся ситуацию. Дело в том, что в классе, где учится мой сын Олег, есть некий Мансур Мирзоев. Этот парень перевелся в нашу школу год назад, и теперь жизнь наших детей и учителей превратилась в сущий ад. Своими выходками он постоянно срывает уроки, хамит и издевается над преподавателями. У него есть друг, который в этом году уже заканчивает школу, Азамат Нурбаев, и когда они вместе, то хоть кричи «Караул!». Недавно учителя географии увезли на скорой прямо из школы – этот Мансур довел пожилую женщину до нервного срыва. Когда она не выдержала издевательств и схватила его за шкирку, чтобы выволочь в коридор, тот зафиксировал этот момент на телефон. Теперь учительнице грозит уголовное дело, а этот наглец только усмехается, всем своим видом показывая, что ему море по колено… Они оба занимаются то ли борьбой, то ли боксом в каком-то закрытом клубе. Часто задирают ребят, побуждая их к драке, и в итоге виновниками признают не их, а тех, кто не стерпел хамства. На родительском собрании звучали обвинения, что Мансур с Азаматом вымогают деньги у школьников из младших классов, обложив их эдаким «налогом» на безопасность. Причем речь идет не только о школе, но и вне ее пределов. Это же подсудное дело! Самая настоящая преступная группировка! И если этот Азамат хоть иногда как-то старается соблюдать меры приличия, то Мансур вовсе без тормозов! Директор школы в этом остром вопросе совершенно безвольный персонаж, который только и может, что бубнить вроде кота Леопольда: «Давайте жить дружно!» Я его понимаю: не хочет выносить сор из избы и портить показатели школы… Но по факту мы имеем самых настоящих бандитов! Переводить в другую школу этого хулигана нельзя – нет формальных оснований. Мол, если вы сами с ним не справились, почему вы считаете, что в другой школе его смогут перевоспитать?! Руководство школы может только попытаться уговорить родителей! Но папу и маму Мансура все устраивает… Несколько раз мы пытались поговорить с ними, но все было бесполезно. Мать в их семье ничего не решает. Отец Мансура, правда, иногда заходит к директору школы, но тема их разговоров – тайна за семью печатями. И ничего не меняется.

Евгения перевела дух и убрала выбившуюся прядь волос. Павлов со вниманием слушал собеседницу, сцепив перед собой руки.

– Мы даже хотели как-то бойкот устроить, не пускать своих детей в школу, но другие родители не поддержали нас, они не желают усугублять ситуацию. Однажды этот Мансур пытался привлечь внимание одной девушки, так она его отшила. Тогда он изрезал ей все платье ножом, а все содержимое рюкзака вывалил в унитаз. Его только пожурили, и все. Отец этого негодяя лишь возместил ущерб от испорченного платья, этим все дело и закончилось…

Она умолкла, словно мысленно вновь и вновь прокручивая в голове эти нелицеприятные события.

– У меня такое чувство, что вы не сказали самого главного, – произнес Артем, пристально глядя на Чащину.

– Вы совершенно правы, – подтвердила Евгения. – Последний случай перешел все возможные границы. Около недели назад эти нелюди, Мансур с Азаматом, изнасиловали девочку. Ее зовут Лена, она одноклассница Мансура. Мой сын Олег хорошо ее знает, поскольку мы дружим семьями очень давно, и у меня нет оснований ей не верить. У нее неполная семья, мама сейчас в больнице, и Лена пока живет с бабушкой. После случившегося у пожилой женщины случился приступ, и девочка, по сути, осталась одна наедине со своим горем. Лена рассказала о случившемся моему сыну, а тот передал мне. Мы уговорили ее написать заявление в полицию, но там никто не хотел с нами разговаривать. У меня возникло подозрение, что в ОВД намеренно покрывают этих отморозков. Там даже начальник отдела с характерной фамилией… То ли Имамов, то ли Исламов… Меня попросту убивает моя беспомощность, когда я понимаю, что мы ничего не можем сделать для несчастной девочки!

– Так, в целом картина ясна, – сказал Артем. – Вы сказали, что с момента изнасилования прошла неделя?

– Чуть больше, девять дней.

– Вам не следовало тянуть время, Евгения. Сейчас все следы, которые оставили насильники, уже не найти… У Лены были какие-то побои?

– Я не видела, – покачала головой Евгения. – Я слышала, что если нет телесных повреждений, то шансы на возбуждение дела ничтожны?

– Вовсе нет, хотя синяки или ссадины были бы дополнительным подтверждением против насильников. Но Лену могли запугать, угрожать ей расправой.

– Вы правы. Она призналась, что, когда все происходило, один из них держал у ее шеи нож.

– Вот. А это уже угроза убийством, – заметил адвокат. Он молча смотрел в окно, по которому струились дорожки дождя, о чем-то напряженно думая.

– Я часто общаюсь на эту тему с другими людьми и с коллегами по работе: я работаю детским врачом, – медленно проговорила Евгения. – И вижу, что подобный вопиющий случай, увы, не исключение. То, что вытворяют дети мигрантов в наших школах, наводит на мысль, что кто-то сознательно ведет против нашего государства подрывную деятельность…

Она посмотрела на Артема:

– Так что вы мне посоветуете, Артемий Андреевич? Или наше дело швах?

– Ну почему «швах»? – спокойно отозвался Павлов. – Из любой ситуации есть выход, нужно только хорошо подумать и определить стратегию действий. Во-первых, Лене сейчас нужен профессиональный психолог. Вы сможете найти такого?

Евгения кивнула.

– И как это мне в голову не пришло?! – виновато сказала она.

– Второе: рядом с девочкой в настоящее время должен быть человек, который сможет ее поддержать. И отвлечь от тяжелых воспоминаний.

– Я буду навещать ее каждый день. Олег тоже часто заходит к ним, он очень переживает за Лену.

– И мне нужно будет поговорить с ней самой.

Их взгляды пересеклись.

– Означает ли… что вы поможете нам? – с надеждой спросила Евгения.

– Есть старая пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят», – сказал Павлов. – И судя по всему, наши гости, которые обосновались в России, начали забывать о ней, решив жить по своим законам и понятиям. Значит, пришла пора им напомнить, что так дело не пойдет.

Братья

– Уже почти приехали, – со знающим видом заявил Сайдар, видя, что поезд замедлил ход, приближаясь к вокзалу.

Карим ничего не ответил, он с любопытством смотрел в окно, и его сердце учащенно колотилось от волнения. Неужели у него вскоре начнется совершенно другая жизнь? Появятся хорошая работа, новые знакомые (а возможно, и хорошие друзья!), и больше не придется носиться как очумелому в поисках мало-мальского приработка, чтобы хоть как-то обеспечить не только мать, но и двух братьев с маленькой сестрой! А ведь Карим еще собирается жениться, и у него на примете уже есть хорошая девушка… В его возрасте – двадцать один год – уже пора заводить свою собственную семью!

Все это требует больших затрат, и он возлагал большие надежды на Москву, тем более что знакомые Карима в один голос заявляли, что российская столица – самое прибыльное и удачное место из всех остальных. По словам одного его приятеля, Москва – пещера с золотыми жилами, вот только золото еще нужно постараться добыть. Немного терпения и удачи, и золото будет твоим. Карим верил в удачу и свои силы.

Он оторвался от окна, взглянув на Сайдара, своего двоюродного брата. Он был старше Карима на четыре года, но выглядел на все тридцать. Лоб прорезали ранние морщины, а уголки рта были постоянно опущены вниз, будто Сайдар вечно чем-то недоволен.

– Ты говорил, что уже был в Москве, – сказал Карим, и тот кивнул:

– Два года назад.

– А почему не остался?

Сайдар сделал в воздухе нетерпеливый жест рукой.

– Мы у одного бизнесмена дом строили. А он жадный оказался, даже половины не заплатил.

– И что было дальше? – с интересом спросил Карим.

Глаза Сайдара недобро сощурились, и он ответил вполголоса:

– А ничего. Мы ему машину разбили арматурой, пусть знает! Но уехать все-таки пришлось, потому что он пообещал нас найти и сдать ментам.

Между тем поезд остановился, и пассажиры заторопились к выходу.

– Зачем было машину ломать? – удивился Карим. – Все равно деньги вам не вернули?

– Не вернули, – согласился Сайдар. – Мы же не по документам работали, нам обещали, что этот человек нас не кинет, мы ему поверили. А этот бизнесмен шакалом оказался, обманщиком.

Мимо молодых людей неторопливо прошествовали двое смуглых мужчин. Карим невольно задержал взгляд на бородатых незнакомцах.

– Послушай, эти двое… Видишь, пошли? Они ведь с нами в поезд садились, – тихо сказал Сайдару.

– Не помню, – равнодушно отозвался тот, что-то выискивая в телефоне.

Но Карим помнил. И хотя из вагонов на перрон высыпало немало их соотечественников, которые, как и Карим с Сайдаром, прибыли покорять столицу, эти двое явно выделялись на общем фоне. Хотя одеты были неброско, как и большинство гастарбайтеров, даже скромно. И дело даже не в том, что лишь у одного из них в руках был кожаный дипломат (в отличие от всех остальных, нагруженных сумками с вещами). Карим подумал, что все дело в их невозмутимо-холодных лицах – эта пара вела себя так, словно они являлись хозяевами города и все остальные должны были им беспрекословно подчиняться.

– Кому ты собираешься звонить? – спросил он, видя, что Сайдар ищет чей-то контакт в телефоне. Он предупредительно поднес к губам указательный палец, показывая, чтобы Карим молчал, и отошел в сторону.

Пока он с кем-то разговаривал, Карим достал сложенный вчетверо листок. Там был адрес и контактные телефоны приятелей Сайдара, которые уже давно обосновались в Москве и обещали оказать им с братом всяческую помощь после приезда. А потом Кариму нужно будет съездить в миграционный центр… В общем, дел невпроворот.

Наконец разговор был закончен, и Сайдар вернулся к брату.

– Идем к выходу в город, – сказал он, поднимая сумку. – Мне сейчас нужно одну вещь передать…

Недоумевая, Карим поспешил за ним. Какая еще вещь, кому передать?!

Они быстро слились с пестрым людским потоком, который, словно бурлящее течение, подхватил двух молодых гостей столицы и вынес их за пределы Казанского вокзала.

– А вон и эти двое, – пробормотал Сайдар, кивнув в сторону странной парочки. Карим повернул голову, но успел лишь заметить, как бородатые мужчины с дипломатом проворно сели в темно-серую «Ауди А6», которая, сверкнув глянцем, мгновенно умчалась прочь.

– Ничего себе тачка! – восхищенно присвистнул Карим. – Такая, наверное, огромные деньжищи стоит!

– Десять миллионов, – авторитетно заявил Сайдар.

– Правда?!

– Если новая, – уточнил он и встрепенулся, увидев, как затрезвонил телефон. Коротко бросив «Уже иду», он велел Кариму не сходить с места, а сам направился в сторону метро. Там его ждал невысокий парень лет двадцати пяти с громадной сумкой-рюкзаком на спине. Приглядевшись, Карим прочитал на ней надпись: «НАКОРМИМ ВСЕХ!»

«Курьер», – догадался он.

Интересно, Сайдар с ним хочет насчет работы договориться?! Тогда и Карим не против. Ведь все уже знают, что в последнее время работа доставщика в столице России пользуется сумасшедшим спросом! И при желании можно спокойно зарабатывать и сто тысяч, и даже сто пятьдесят в месяц! Для крошечного городка, в котором родился и воспитывался Карим, это огромные деньги! Даже на половину из них его мать и братья с сестрой могли бы нормально жить…

Наблюдая за Сайдаром, Карим внезапно увидел, как двоюродный брат полез в сумку и, достав оттуда продолговатый пакет, перетянутый коричневым скотчем, передал его курьеру. Парень быстро убрал сверток в свой синий рюкзак. Затем что-то сунул в руки Сайдару, похлопал его по плечу и, вскочив на электросамокат, быстро растворился среди толпы.

С нетерпением дождавшись, когда Сайдар вернулся назад, Карим спросил:

– Кто это был?

– О, брат, это очень хороший человек, – с самодовольной улыбкой ответил он. Разжав пальцы, он продемонстрировал Кариму смятую пятитысячную купюру. – Видишь, как надо? Не успел приехать, а уже успел заработать!

Карим сглотнул подступившую слюну.

– А что ты сделал? – робко спросил он.

– Да легче простого, – усмехнулся Сайдар, убирая деньги в карман. – Меня один земляк попросил пакет передать, вот я и сделал. А что, мне не тяжело, и все довольны.

– Хм… А ты знаешь, что было в пакете? – недоверчиво поинтересовался Карим, но брат лишь беспечно махнул рукой:

– Какая разница, Карим?! Тебе что, это важно?! Мне – нет! Меня попросили сделать работу, я ее сделал и заработал пять штук. А во-вторых, этот человек мне работу предложил. Да, и еще! Самое главное! Мне пообещали, что за деньги все документы сделают! Не надо никаких экзаменов сдавать и патенты получать, все будет через три дня готово! У них такая крутая фирма, что связи есть с ментами и со службой миграции.

Карим озадаченно почесал затылок. Информации от Сайдара было столько много, что он едва успевал вникать в смысл сказанного. И хотя соблазн поддаться на уговоры двоюродного брата был велик, что-то его останавливало от безоговорочного согласия на столь заманчивое предложение. Да и денег, чтобы заплатить за экзамен и патент, если честно, у Карима попросту не было. Сейчас были задачи поважней: получить временную регистрацию и работу…

– Ну так что? – Сайдар выжидающе смотрел на него. – Ты со мной? Я же могу поговорить, и ты тоже будешь в нашей команде! Никаких заморочек с экзаменом и прочей ерундой!

– Знаешь, я, наверное, пока подожду, – ответил Карим и натянуто улыбнулся. – Как-то все слишком быстро и просто получается. Тем более для начала нужно на новом месте обустроиться…

Сайдар пожал плечами.

– Ну, как знаешь. Так, у меня сейчас есть еще одно дело. Так что ты езжай к нашим, адрес ведь у тебя есть?

Карим утвердительно кивнул.

– Я вечером буду, – добавил Сайдар. – Звони, если что. Кстати, не забудь себе новую сим-карту поставить!

Попрощавшись, он быстро зашагал к метро, а Карим еще долго глядел ему вслед. Молодой мигрант не мог понять, почему по какой-то неизъяснимой причине он почувствовал странную болезненную тревогу, словно некое крошечное существо царапало его изнутри.

Неравнодушный

После случившегося с Леной в школе состоялся экстренный педсовет. В связи с тем, что дело по изнасилованию школьницы не двигалось с места, директором было принято решение взять выжидательную паузу. С Мансуром и Азаматом были проведены беседы, на которых они категорически отрицали факт насилия. Родители этих школьников и вовсе отказались от общения, сославшись на занятость.

Учителю литературы Марине Владимировне, которая знала о происшедшем, приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы вести себя так, словно ничего не случилось и все идет своим чередом. Она отмечала отсутствующих и, дойдя до фамилии Лены, поставила мысленную галочку: нужно обязательно выбрать время и навестить несчастную девочку, которая уже больше недели не появляется в школе.

Зато, к своему безмерному удивлению, она увидела Мансура, как ни в чем не бывало сидящего в самом конце класса.

– Ты не особо балуешь нас своим вниманием, Мансур, – сухо сказала она, закрывая журнал. – Чем мы обязаны такому знаменательному событию?

Парень, что-то увлеченно изучающий в телефоне, недоуменно поднял чернявую голову.

– А? – только и спросил он.

Кто-то из учеников глупо хихикнул, но тут же умолк.

– Я говорю, что начался урок. По школьному регламенту пользоваться телефонами во время занятий запрещено, – отчеканила Марина Владимировна.

– Чего вам надо? – Глаза Мансура сощурились, он исподлобья смотрел на учительницу, и женщина вдруг подумала, что так глядят на человека, которого считают своим врагом и с минуты на минуту ждут от него удара. – Ведите свой урок. Я вам не мешаю, и вы ко мне не лезьте.

Марина Владимировна почувствовала, как ее пальцы неосознанно сжались в кулаки. Наглость этого самодовольного типа выходила за все дозволенные рамки. С подобным хамством за свою двадцатилетнюю практику она сталкивалась впервые.

– У всех учеников одинаковые обязанности, Мирзоев. Почему ты считаешь, что ты являешься исключением? И наконец, встань, когда разговариваешь с учителем!

Ответом была ехидная улыбка, за которой пряталось плохо скрытое раздражение. На его лице было такое выражение, словно учительница была назойливой мухой, которая мешала ему загорать на пляже.

– Мне и так хорошо, на стуле, – процедил он.

– Иди к доске, – велела Марина Владимировна, сдерживаясь из последних сил. – Сегодняшняя тема – «Суть обломовщины и ее характерные черты». Расскажи, что ты вынес по этому поводу из известного произведения Гончарова.

Мансур улыбнулся, он даже не сдвинулся с места.

– А что это вы сразу меня вызываете? Как только я появляюсь, вы меня первого спрашиваете, – вкрадчиво произнес он. – У нас целый класс учеников!

– Иди к доске, – повторила учительница.

– Вам надо, вы и идите, – фыркнул парень и вновь уткнулся в телефон.

В воздухе повисла мертвая тишина. Затаив дыхание, ученики ждали, что последует дальше.

– Мирзоев, или ты идешь к доске, или выйди из класса, – поставила ультиматум Марина Владимировна.

Мансур засмеялся и, отодвинувшись назад, неожиданно закинул ногу наверх, прямо на парту.

– А то что? – спросил он, подмигивая оторопевшей учительнице. – Вызовешь спецназ, чтобы меня в наручниках выводили?!

– Не смей тыкать учителю! – вспылила Марина Владимировна.

Продолжая ухмыляться, школьник включил камеру и направил телефон на побледневшую женщину.

– Ну, давайте, – мягко произнес он. – Сейчас вы все увидите, как учитель кричит и издевается над нерусским учеником. Как это называется? Дискриминация!

– Прекрати, – внезапно прервал его решительный голос, и Мансур изумленно повернул голову. Голос перебившего его одноклассника принадлежал Олегу Чащину, стройному светловолосому парню.

– Ты кому это, дятел? – осклабился Мансур, убирая телефон. – Адрес не спутал?

– Сказали же тебе, завязывай, – хмуро сказал Олег. – Не нравится – катись отсюда. Никто и не заметит, только спасибо скажут.

По классу прокатился неясный гул, в котором Марина Владимировна с облегчением уловила одобрение. Хорошо, что остальные ученики на ее стороне!

– Мирзоев, я повторять не буду, – перехватила она инициативу, видя, что Мансур замешкался. – Или отвечай урок, или выйди из класса. Увидимся в кабинете директора.

Мансур выругался. Поднявшись с места, он бросил недобрый взгляд на Олега.

– Потом с тобой поговорим, овца.

– Без проблем, – ответил Олег. Он выглядел спокойным, но глаза его полыхали гневом.

С губ Марины Владимировны сорвался глубокий вздох.

– Итак, продолжаем урок, – заговорила она. – Как я уже сказала, тема сегодняшнего занятия…

Однако встречи с директором Мансуру удалось избежать. По той простой причине, что он не стал дожидаться окончания урока и попросту покинул школу.

Через некоторое время к нему присоединился Азамат.

– Что, какие дела, брат? – спросил он, кивнув приятелю. Они обнялись в знак приветствия, и Мансур с досадой произнес:

– Да эта тварь по литературе с урока выгнала… Все настроение испортила. Тебя тут ждал.

– Я все не понимаю, чего они хотят от нас, – поддержал друга Азамат. – Уже не парились бы и ставили нормальные оценки. Все равно им придется нас из школы выпустить. Им самим вставят пистон, если у них будут косяки с выпуском. Зачем директору лишние проблемы?

Он полез в карман и достал полиэтиленовый пакетик, из которого бережно извлек слегка измятую сигарету.

– Смотри, чего достал, – похвастался он. – Классная трава! Повеселимся сегодня?

– Можно, – согласился Мансур. – Только вечером. И это… надо будет подальше уйти куда-нибудь, а то в прошлый раз нас соседка увидела.

– Есть еще новости? – поинтересовался Азамат. – Что там с этой телкой? Как там ее…

– Ленка.

– Ну да.

Мансур равнодушно пожал плечами:

– Мне откуда знать? Дома, наверное. Я ее не видел. Отец сказал, она хотела заявление на нас написать.

Азамат нахмурился.

– Подумаешь, нежная какая… И что, теперь сразу в ментовку? – возмутился он, пряча пакетик с сигаретой обратно в карман. – Надеюсь, с ней проблем не будет?

– Не будет, – успокоил Мансур друга. – Мой отец знает начальника в полиции, он даже у нас на даче был. Свой, земляк. Давно тут работает и всех знает.

– А за этой курицей кто-то есть? – на всякий случай уточнил Азамат. – Может кто-то вписаться?

– Нет, отца у нее нет, и братьев тоже. Она сейчас с бабкой, а мать в больнице.

– Ну, тогда все хорошо. А вообще, что тут удивляться, у них в России все женщины такие… характер тут еще будет показывать. Сама ведь в машину села! А кто будет платить за то, что тебя катали?

– Да все они шлюхи, – сплюнул Мансур, растирая плевок кроссовкой. – Они замуж выходят, когда уже с мужчинами были! Девственниц среди них нет! Ты посмотри, как они одеваются! Груди торчат, ляжки голые! Они сами хотят, чтобы их взяли! А потом цену начинают набивать! Ты где-нибудь видел, чтобы у нас в городе так женщина одевалась?! Да если она выйдет с голыми коленками на улицу, отец или старший брат ее так изобьют, что она неделю будет лицо прятать под платком! И больше так делать не будет! Есть правила приличия! И хоть какое-то уважение к себе!

– Это традиции, – подтвердил Азамат. – Слушай, я тебе одну вещь хотел сказать, пока не забыл… Помнишь, в мае мы катались ночью и на Беговой с одним мотоциклистом сцепились?

– Конечно, помню, – усмехнулся Мансур. – Этот урод нас подрезал, а потом ты его бортанул так, что тот в остановку влетел!

– Ну вот, не знаю как, но сегодня утром в наш тренировочный клуб четверо утырков на мотоциклах приехали. Предъяву, типа, хотят нам кинуть, что мы их друга сбили.

– А что их друг, сдох?

– Нет, живой, – ответил Азамат. – Наши парни их послали, чуть до замеса дело не дошло. Они уехали, но обещали проблемы. Я заметил, у них на спине картинки одинаковые, где написано «Спарта».

– Это ихний клуб байкерский, – предположил Мансур.

– Я к тому, чтобы ты аккуратнее был, брат. Ладно. Ты не бойся, они только толпой смелые, – с презрением добавил Азамат. – Русские вообще все трусы. Слушай, а чего мы ждем? Пошли.

– А мы вот его ждем, – встрепенулся Мансур, увидев, как, минуя школьные ворота, по улице стремительно шагал Олег. – Этот сын шакала меня сегодня унизил… Идем.

Молодые люди направились следом за школьником, и, когда Олег свернул за угол дома, прибавили шагу. Они нагнали его, когда подросток скрылся в арке.

– Эй, стой! – скомандовал Мансур, и Олег обернулся. В его глазах мелькнуло понимание предстоящей схватки, и он снял рюкзак.

– Мы не договорили, – напомнил Мирзоев, с хрустом разминая пальцы.

– Что, только кулаками можете самоутверждаться? – с усмешкой спросил Олег. Он прижался спиной к стене, не допуская, чтобы Азамат обошел его со стороны. – Один на один слабо? Только сворой можете?

– Сворой интересней, – хихикнул Азамат.

– И быстрее, – подхватил Мансур. – Сейчас у тебя будет еще один урок, только учить буду я…

От первого удара Олег смог увернуться и даже двинул кулаком в ответ, но, замешкавшись, забыл про Азамата, который ловкой подсечкой сбил школьника с ног. И как только Олег очутился на грязном асфальте, свинцовые удары посыпались на него со всех сторон, и вскоре перед его глазами все потемнело…

Заявление в полицию

Лена молча разглядывала Павлова, на ее бледном осунувшемся лице пронесся целый вихрь эмоций, от смутного недоверия (не может быть, неужели к ней домой заявился сам Артемий Павлов?!) до растерянности, граничащей со страхом. Их взгляды на мгновенье пересеклись, и, уловив в глазах адвоката сочувствие, она немного успокоилась.

Артем в свою очередь тоже смотрел на девушку. От него ничего не ускользнуло: нездоровая бледность кожи школьницы, запавшие глаза с темными полукружьями, пальцы, беспрестанно теребящие выбившуюся нитку из теплого свитера, который был на ней, несмотря на то, что за окном сияло майское солнце…

Павлов слышал о подобном синдроме. Психологи в таких случаях говорят, что жертва изнасилования стыдится собственного тела, отчего неосознанно пытается его скрыть под одеждой, даже находясь в полном одиночестве.

Адвокат перевел взор на альбом для рисования, лежащий на столе. Угольно-черное небо пронзали молнии, и сквозь тучи виднелись костлявые руки, тянущиеся к стоящей на земле хрупкой фигурке.

– Это ты сейчас нарисовала? – спросил Павлов, и Лена утвердительно кивнула. Помедлив, она смущенно закрыла альбом.

– У тебя несомненный талант к живописи, – сказал он. – Только уж тематика слишком… мрачновата.

– Мрачновата, – эхом повторила девушка и посмотрела на свои ногти, сгрызенные практически до основания.

– Лена, может, я сейчас скажу банальную вещь, но жизнь продолжается, – мягко произнес Артем. – Я разделяю твою боль. Но нужно вставать и идти дальше. Нужно бороться и отстаивать свои права и интересы. Не позволяй себе замкнуться в этой беде и безвылазно сидеть дома! У тебя должна быть цель. У любого человека она должна быть.

Лена вздохнула:

– А у вас есть цель, Артемий Андреевич?

– Безусловно. Свою цель я вижу в том, чтобы помогать людям. Я защищаю их права с помощью закона. Именно поэтому я здесь.

Глаза школьницы повлажнели, и она отвернулась, чтобы Павлов не видел выступивших слез.

– Мне никто не верит, – глухим голосом проговорила она.

– Для начала нужно, чтобы закрутился механизм правоохранительной системы, – объяснил Артем. – Поэтому нужно подать заявление в полицию. Без него никто ничего делать не будет.

– У меня его не приняли.

– Примут.

Лена недоверчиво покосилась на адвоката.

– У тебя на руках еще видны синяки, на шее царапина. Это же все из-за этого? – спросил Павлов.

– Да, – чуть слышно вымолвила она. – Он… то есть они держали нож возле горла, чтобы я не сопротивлялась.

– Все это нужно зафиксировать в травматологическом пункте.

– Я там была.

– Отлично, значит, все данные сохранились, – сказал Артем. – Давай поступим так. С учетом моих поправок ты напишешь новое заявление, и я еду в полицию. Ты останешься с бабушкой, а если мне что-то понадобится, я тебе позвоню.

– Хорошо.

Когда все было готово, он убрал заявление в свою заветную кожаную папку и зашел в комнату бабушки. Пожилая женщина, облаченная в измятый домашний халат, что-то искала на полке, сплошь заставленной лекарствами.

– Зинаида Сергеевна, вашей внучке нужен психолог, – произнес он. – Юная девушка не должна сидеть в четырех стенах и пытаться пережить свое горе самостоятельно.

– Господи, да где ж я психолога найду, – всплеснула руками старушка. – Мы едва концы с концами сводим, Артемий Андреевич! Моя дочка, мама Лены, сейчас в больнице, ее к операции готовят, все деньги туда и уходят! Хорошо еще, деньги для операции нашлись! А теперь я даже боюсь спросить, сколько будет нам стоить ваш приход!

– Нисколько. За это не беспокойтесь! А насчет психолога… В городе действует служба бесплатной психологической помощи, но я не ручаюсь за качество, – сказал Павлов, доставая из папки визитницу. – Поэтому я советую вам обратиться по этому номеру.

С этими словами он положил на стол визитку.

– По крайней мере, я общался с людьми, которые воспользовались услугами этого специалиста. Насчет оплаты не переживайте, скажете, что от меня.

Дрожащей рукой Зинаида Сергеевна взяла визитку и, подслеповато щурясь, приблизила ее к глазам.

– Я уж не знаю, как вас благодарить, – пробормотала она и всхлипнула.

– Рано пока благодарить. Да, и еще… – вспомнил Артем. – Мне нужна доверенность на ведение вашего дела. Чтобы не терять время, давайте оформим ее прямо сегодня. Если вам тяжело куда-то выбраться, я договорюсь, и нотариус приедет к вам домой.

– Нотариус? – переспросила Зинаида Сергеевна.

– Таковы требования закона.

– Да-да, конечно, – засуетилась она. – Извините, это все так быстро и неожиданно…

– Будьте на связи.

Меньше чем через час Павлов был в районном отделении полиции. Уточнив в дежурной кабинет начальника, адвокат направился прямиком к нему.

Поздоровавшись с молоденькой секретаршей, Артем как ни в чем не бывало прошествовал к кабинету.

– А Рустам Заурович сегодня не принимает! – опомнившись, крикнула она вдогонку, но Артем уже скрылся внутри.

– Вы ко мне? – удивленно спросил грузный мужчина лет тридцати пяти. Рыхлый живот нависал над ремнем словно рюкзак с арбузом, лоснящееся лицо было красным, и было неясно, то ли начальник ОВД страдает от повышенного давления, то ли недавно махнул сто грамм. На нем была белая рубашка с темными полукружьями пота под мышками. На стуле висел китель, на погонах которого поблескивали майорские звездочки.

– К вам, господин Исламов, – сухо заявил Артем. – Я адвокат Павлов, вы уж простите, что без предварительной записи, но дело не терпит отлагательств.

Майор с сопением выбрался из-за массивного стола.

– Что у вас там? – с неприкрытым недовольством спросил он. – Прошу побыстрее, у меня совещание в главке.

Павлов не спеша уселся на стул, и, положив перед собой заявление Лены, подвинул его в сторону Исламова.

– Это заявление об изнасиловании, Рустам Заурович, – пояснил он. – Потерпевшая – Стешкова Елена, 2008 года рождения, и она целую неделю пыталась его подать в ваше учреждение. Но каждый раз девушке отказывали без какой-либо весомой причины.

Исламов нахмурился и, надев очки, взял листок в руки.

Пока он читал, Артем рассматривал кабинет. Портрет президента на стене соседствовал с громадной мордой медведя, оскаленная пасть которого, казалось, была нацелена прямо на адвоката. Чуть ниже в шахматном порядке были расположены почетные грамоты и благодарности от вышестоящих ведомств. Взгляд Павлова задержался на стеклянном шкафу у окна, донельзя заставленном коллекционным коньяком.

«Значит, все-таки не давление, – подумал он, еще раз посмотрев на красные, в прожилках глаза майора. – Интересно, он всегда перед совещанием принимает на грудь?!»

– Я слышал об этом деле, – наконец сказал Исламов, и в его голосе проскользнула досада. – Ничего странного, что заявление не приняли: интим был по взаимному согласию.

– Вот как? – Брови Павлова взметнулись вверх. – Это теперь так называется?

– Именно так, – отрезал Исламов.

– Позвольте спросить, как вы или ваши подчиненные смогли прийти к такому выводу? – поинтересовался адвокат. – Без проведения доследственной проверки?

– Я хорошо знаю семью Мирзоевых, – высокопарно ответил майор. – У меня нет оснований подозревать мальчишек в совершении такого мерзкого преступления.

– Эти мальчишки, Рустам Заурович, с вашего позволения, учатся в десятом и одиннадцатом классе. Они уже давно носят бороды и являются активными участниками клуба боев без правил.

– Послушайте, а вы-то кем приходитесь этой Стешковой? – перешел в наступление Исламов. – Она ваша дочь, господин Павлов? Племянница?

– Она жертва преступления, – просто сказал Павлов. – И я буду представлять ее интересы в уголовном деле, которое, я уверен, все же будет возбуждено.

– Покажите ордер.

Артем усмехнулся, вновь открывая папку:

– О чем разговор, Рустам Заурович… Ордер будет через пять минут, вы же понимаете, что это формальность. У меня и печать с собой есть, я все-таки руководитель адвокатской коллегии.

Видя, как адвокат начал заполнять документ, лицо майора приняло кислое выражение.

– Вы же законник, так пусть все будет по закону, – буркнул он.

– Странно это слышать от вас, – заметил Павлов. – Учитывая, что целую неделю не можете принять заявление от потерпевшей. Хотя это прямая обязанность правоохранительных органов в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.

Исламов поджал губы. Закончив заполнять бланк ордера, Артем поставил штамп и продолжил:

– Рустам Заурович, я хочу конструктивного взаимодействия. У меня нет желания вам угрожать, тем более, судя по всему, вы охотник, а таких людей трудно чем-то испугать. Но в этой папке у меня несколько копий жалоб на бездействие вашего отдела. Если ваше ведомство и на этот раз не примет заявление, через час одна из них будет лежать на столе у главы Следственного комитета, вторая отправится в прокуратуру, а третья – в Департамент собственной безопасности МВД.

Исламов облизал губы, которые почему-то стали сухими.

– Что вы сразу жалобами угрожаете, Артемий…

– …Андреевич, – подсказал Павлов.

– Да, извините… Артемий Андреевич. Нельзя было сразу по нормальному, по-хорошему?

– Я, честно говоря, сбит с толку, – признался Павлов. – У меня такое ощущение, господин Исламов, что мы с вами на рынке арбуз выбираем. Власть наделила вас серьезными полномочиями для защиты граждан. А по факту получается избирательный подход. Этот нравится – свой парень, не трогаем его. Этот не нравится – за решетку его.

– Не передергивайте, – хмуро бросил майор. Он снял трубку телефона, нажав на кнопку вызова:

– Дежурный? Сейчас к вам адвокат Павлов спустится. Да, Павлов. Зарегистрируйте заявление. Да, по всей форме.

Вернув трубку на место, Исламов повернулся к Артему:

– И все равно я скажу, Артемий Андреевич. Зря вы ввязываетесь в это дело. Повторяю: я давно знаю эту семью. Мансур – нормальный парень, спортсмен, он никогда не стал бы насиловать девушку. Эта Стешкова, видимо, сама мальчишку соблазнила, а теперь хочет с него деньги вытянуть.

Павлов лишь пожал плечами:

– Следствие покажет.

Порошок в барсетке

Карим постепенно осваивался на новом месте. Он поселился в однокомнатной квартире, где кроме него обитали и трудились еще трое его земляков. За исключением Карима, самого молодого, у каждого из мужчин были семья и дети, и они исправно отправляли на родину деньги, оставляя себе лишь необходимый минимум для проживания.

Этот вечер был особенный: из-за досрочной сдачи новостройки, где трудились новые соседи Карима, прораб выхлопотал для них премию, в связи с чем было решено устроить праздничный ужин.

Слушая вполуха крошечный телевизор, притулившийся на допотопном, но исправном холодильнике, Карим хозяйничал на кухне. Ему было поручено важное задание – приготовить плов, и молодой гастарбайтер с радостью взялся за дело. Он промыл рис, нарезал лук с морковью и начал обжаривать куриное мясо. Ему помогал Шухрат, невысокий мужчина лет сорока, который работал водителем на стройке.

Кто-то из его новых соседей ушел в магазин за фруктами, а кто-то, постирав вещи, разговаривал с родней, громко и эмоционально… Обычная жизнь в съемной квартире мигрантов.

Да, пока Карим жил в тесноте, и он только-только собирался выйти на работу. К тому же иногда вместо вкусного шашлыка из баранины ему приходилось довольствоваться лавашом или лапшой быстрого приготовления, но он был оптимистом и искренне верил в хорошее будущее.

Тем более пока все складывалось как нельзя лучше. Во-первых, Карим встал на миграционный учет и получил временную регистрацию в этой квартире. Ему и его соседям повезло, что собственник жилья был тоже их земляк, давно обосновавшийся в Москве и владеющий успешным бизнесом. Поэтому решить вопрос с временной регистрацией было для него раз плюнуть.

Во-вторых, сегодня Карим получил сертификат о сдаче экзамена по русскому языку. Признаться, на самом деле он не очень хорошо владел русским, но земляки подсказали ему, где можно было приобрести нужные документы. Конечно, это было не совсем честно и законно, но другого выхода у Карима не было. К тому же этот сертификат был одним из важнейших этапов для получения трудового патента. Ко всему прочему, что такое «честно и законно» в этой стране, он уже и сам не мог точно понять.

Медицинские справки и все остальное у него уже было, так что дело, считай, сделано. Единственное – Шухрат сказал, что, как только Карим получит патент, ему придется ежемесячно платить за него некий налог, но молодого парня это не смущало. Ему уже пообещали, что буквально через пару дней он сможет выйти на работу, где трудились его соседи, причем они будут в одной бригаде! Так что, если работа будет постоянная, он без проблем сможет оплачивать этот патент…

А дальше можно решать вопрос с разрешением на временное проживание. Но это уже далеко идущие планы, а пока нужно сосредоточиться на других проблемах.

Насвистывая себе под нос, Карим высыпал в казан рис, залив его водой. Он отрегулировал огонь на конфорке, и в этот момент в дверь кто-то позвонил.

– Я открою, – сказал Шухрат, откладывая в сторону сладкий перец.

В прихожей послышался мужской голос, и Карим замер: голос принадлежал Сайдару.

С тех пор как двоюродные братья расстались на вокзале, они виделись лишь однажды. Сайдар приехал к ним в квартиру поздно вечером, возбужденный и суетливый, а рано утром куда-то исчез. На звонки Карима он неизменно и раздраженно отвечал, что у него важные дела, и отключался. И вот на тебе!

– Привет, брат, – поздоровался Сайдар, и они заключили друг друга в объятия.

– Я очень рад тебя видеть. – Карим не мог скрыть улыбки. – Где ты пропадал столько времени?! Я уже думал, что чем-то обидел тебя!

– Все отлично, – усмехнулся Сайдар и, бросив настороженный взор на Шухрата, который вновь принялся за овощи, предложил вполголоса:

– Давай на балкон? Чтобы нам никто не мешал.

– Конечно! Шухрат, посмотри за пловом, пожалуйста!

Они вышли на балкон, и Сайдар прикрыл за собой дверь.

– Ну, как дела, братишка? – задал он вопрос.

– Все хорошо. Документы все собрал, скоро патент будет готов. Работать буду на стройке, в Восточном Бутово. Там сейчас новые дома строят.

– Новые дома… – фыркнул Сайдар, и Карим уловил в его голосе плохо скрытое презрение. К его удивлению, брат достал из барсетки сигаретную пачку. Щелчком выбив сигарету, Сайдар прикурил от зажигалки и с наслаждением затянулся.

– Ты стал курить? – разочарованно спросил Карим. – У нас никто в роду не курил. И твой отец был бы недоволен.

– Нервная работа, брат. Ты вот говоришь, что сдал документы и скоро тебе патент сделают.

– Ну да, – протянул Карим, гадая, куда клонит Сайдар.

– А мне все доки за два часа сделали, вот так!

С этими словами он снова расстегнул «молнию» на барсетке и эффектным движением вынул прямоугольную карточку розового цвета – предел мечтаний многих выходцев из стран ближнего зарубежья, которые приехали в Россию на заработки.

Глаза Карима округлились.

– Трудовой патент? – потрясенно спросил он. – Так быстро?

– А ты как думал? – хвастливо заявил Сайдар, делая очередную затяжку. – Мне, в отличие от тебя, время дорого! Зачем я буду его тратить на эти дурацкие бумажки?! Заплатил кому надо – и все готово.

– А это разве законно?

Сайдар посмотрел на брата так, словно тот был беспросветным тупицей.

– Какая тебе разница?

Выпустив изо рта дым, он перегнулся за парапет и плюнул вниз.

– Будто ты за свою жизнь ничего не нарушал!

– А где ты живешь? – спросил Карим.

Сайдар махнул рукой:

– В Бирюлево, нас там трое в «двушке».

Карим вздохнул. Конечно, втроем жить в двухкомнатной квартире куда приятней, нежели вчетвером ютиться в «однушке»…

– Я тут свел знакомство с серьезными парнями, – продолжал Сайдар. – У них много связей… Вчера весело посидели, коньяк пили! А потом на улице отжигали, школьников местных гоняли.

– Зачем? – не понял Карим. – Они вас оскорбили?

Сайдар снисходительно улыбнулся, обнажая желтые зубы.

– Затем, чтобы они не думали, что мы тут им прислуживать приехали, – чеканя каждое слово, проговорил он. – Мы тоже имеем свои права и, если надо, дадим по зубам! Я хочу, чтобы ты тоже это понимал, Карим. Все русские – трусы и рабы по своей натуре. Им только силу покажи, они тут же в кусты!

– Мне не нужны неприятности, – покачал головой Карим. – Я приехал сюда, чтобы заработать денег на свадьбу и…

– На свадьбу?! – насмешливо перебил его Сайдар. – Ты лох, Карим. Тут такие бабки крутятся, а ты ничего не видишь! Ты мне напоминаешь рыбака, который зашел по колено в воду и ловит дурацких головастиков своими штанами. На большее ты не способен. Чтобы получить знатный улов, нужно заплыть на глубину! И ловить не дырявыми штанами, а хорошей сетью! И тогда твоей наградой будет огромная рыба, целый кит! А не мелюзга у берега.

Карим тщательно обдумывал слова брата. Он хотел сказать, что в чужом государстве нужно вести себя поприличнее, а не гонять ночью местную молодежь. Что пить коньяк, тем более без какого-то повода, – грех, «харам». Что взятки – опасное дело, а документы следует получать в официальном порядке, за нарушение которого российские власти могут строго наказать и даже выгнать из своей страны. Что, в конце концов, чем глубже ты заходишь в воду, о которой с таким воодушевлением говорил Сайдар, тем больше риска утонуть или быть съеденным какой-нибудь хищной рыбой покрупнее тебя… Однако, еще раз взглянув на ухмыляющееся лицо брата, его возбужденные глаза, он промолчал.

Пауза затягивалась, и Сайдар полюбопытствовал:

– Как соседи?

– Нормальные… А кем ты работаешь, брат?

– Курьером, – ответил тот. Помедлив, он прибавил, словно между прочим:

– Я десять тысяч за день поднимаю. За пять дней – пятьдесят, в выходные гуляю.

Кариму показалось, что он ослышался.

Десять тысяч за день?! Неужели курьер в Москве может зарабатывать такие огромные деньги?!

На фоне этой новости сорок пять тысяч в месяц, которые пообещали в отделе кадров платить на стройке, показались ему унизительной подачкой.

– А… что ты возишь? – спросил он, не без труда справившись с нахлынувшими эмоциями.

– Разное, – обронил Сайдар. – Мое дело отвезти клиенту товар, а что внутри – наплевать. Если еще неделю буду нормально работать, меня повысят. Буду в команду набирать помощников… таких, как ты, например.

Он выбросил непотушенный окурок вниз, и Карим, совершенно сбитый с толку, проводил растерянным взглядом мелькающий в воздухе огонек.

– Надо подумать, – неуверенно протянул он.

Сайдар хлопнул его по плечу:

– Только решай быстрее. Думаешь, от такой работы отказываются? Да таких, как ты, тысячи! Они в очереди будут стоять, чтобы их взяли ко мне работать! А сейчас извини, брат, мне позвонить надо. Очень важный разговор.

Достав из кармана джинсов телефон, он прошел в комнату, оставив Карима в одиночестве.

«Пятьдесят тысяч за неделю!»

Эта цифра мигала в голове молодого человека, как неоновая вывеска в безлунную ночь. Он уже представлял, что получает такие же деньги, и воображение раз за разом высвечивало в сознании фантастические картины будущего. Карим тут же бы женился, купил бы хорошую машину, а со временем – дом, обставив его современной техникой…

Пока молодой мигрант предавался мечтаниям, его взор словно невзначай остановился на раскрытой барсетке, оставленной Сайдаром на подоконнике. «Молния» на ней была расстегнута, и наружу выглядывал уголок коричневого конверта. При виде этого едва заметного бумажного треугольника Карима неожиданно посетила шальная мысль: а если он проверит, что в конверте?! Просто так, ради интереса?!

Мысли не успевали за движениями тела, снедаемый любопытством Карим быстро вытащил конверт наружу и, открыв клапан, заглянул внутрь. Его глазам предстал крошечный прозрачный пакетик, внутри которого белело порошкообразное вещество. И в это мгновенье Карима охватил животный страх, он будто очнулся от дурного сна. Прерывисто дыша, он закрыл конверт, мельком бросив взгляд на надпись, сделанную карандашом:

«Эльдар, 3 гр.», а далее следовал номер мобильного телефона.

Воровато оглянувшись (Сайдар, на его счастье, все еще был в комнате, с кем-то разговаривал по телефону), Карим сунул конверт обратно в барсетку. Только после этого он глубоко вздохнул и вытер испарину со лба.

Нет. Никаких философских заходов и заплывов в воду. Если ему суждено ловить головастиков, то так тому и быть. Он не собирается рисковать головой, какие бы деньги ему ни предложили!

Потому что Карим ничуть не сомневался, что в конверте Сайдара были наркотики.

Сор из избы

Отвечая на входящий звонок, Евгения Чащина меньше всего ожидала, что это будет Павлов.

– Артемий Андреевич, добрый день, – поздоровалась она, слегка растерявшись. – Вот уж не думала вас услышать…

– Здравствуйте, Евгения. А вы полагали, что я буду к вам своих помощников отправлять?

– Ну, зачастую все начальники так поступают. У вас есть какие новости?

– Да, я хотел сообщить, что через час буду в школе, у меня назначена встреча с директором. Заодно было бы неплохо пообщаться с вашим сыном Олегом. Он сегодня учится?

– Учится, – со вздохом произнесла Евгения, и Артем мгновенно уловил перемену, прозвучавшую в голосе собеседницы.

– Что-то случилось?

– У него с Мансуром и Азаматом произошел очередной конфликт, – пояснила она. – Эти двое подстерегли Олега после школы и избили его. Я уговорила сына, чтобы он пошел в травмпункт. Кости, слава богу, целые, но у него сотрясение мозга.

– Почему он не в больнице? – спросил адвокат.

– Не захотел, и я не смогла настоять. Он уверяет, что чувствует себя хорошо. По словам Олега, его отсутствие в школе будет воспринято Мансуром как трусость.

– Интересная логика… Но что-то в этом мальчишеском упрямстве есть, – признал Павлов.

– Я как раз свободна и могла бы тоже подойти к школе.

– Отлично, тогда встретимся у ворот. В час дня вас устроит?

– Вполне.

Директором школы, где учились Лена и Олег с Мансуром, оказался щуплый мужчина лет сорока пяти, который представился Романом Алексеевичем. Сквозь жидкие волосы просвечивала плешь, острые глаза-буравчики внимательно уставились на адвоката, затем взор переместился на Евгению.

– У нас общий вопрос, поэтому присутствие здесь председателя родительского комитета вполне уместно, – пояснил Артем.

– Хорошо, я слушаю вас.

– Речь пойдет о Мансуре Мирзоеве, ученике 10-го «Б».

Директор поправил очки.

– Вы насчет того самого случая с одноклассницей? Как ее…

– Лена, – напомнила Евгения.

– Я представляю интересы этой девушки, – сказал Павлов, и при этих словах по узкому лицу Романа Алексеевича пробежала тень. – И у меня есть все основания полагать, что ваш ученик, Мансур Мирзоев, при соучастии своего приятеля Азамата Нурбаева (тоже учащегося вашей школы) изнасиловал Стешкову.

– Разве уголовное дело уже возбуждено? – удивился директор.

– Возбуждено, – кивнул Артем, наблюдая за тем, как менялось лицо собеседника. – Вы меня простите, Роман Алексеевич, но, судя по вашей реакции, вы были бы очень расстроены, если бы делу был дан ход. И не желали этого.

– Вы глубоко ошибаетесь, – возмутился тот. – Я просто хотел сказать, что без веских фактов мы не вправе вешать ярлыки на школьника! Пока не будет достаточных подтверждений…

– Роман Алексеевич, разве мы не заваливали школу ворохом жалоб на этого Мирзоева? – не выдержав, перебила его Евгения. – Да у нас каждую неделю какое-нибудь ЧП с этим Мансуром происходит! То учителя матом обложит, то изобьет кого-то!

Директор моргнул, затем откинулся на кресле.

– Факты? – коротко спросил он, и его взгляд стал колючим.

– Факты на лице моего сына, – решительно ответила Евгения. – Мирзоев вместе с Нурбаевым избили его, вам этого мало? Что должно произойти, чтобы вы наконец начали действовать? Чтобы он убил кого-нибудь?

– Госпожа Чащина, закон защищает в равной мере как вашего сына, так и Мансура, – произнес Роман Алексеевич. Он взял в руки карандаш, осматривая его со всех сторон, словно не видел ничего более занимательного. – Допустим, ко мне придут родители Мансура и обвинят вашего сына в избиении. Кому я должен верить?

– А для этого, Роман Сергеевич, вы тут и сидите, занимая кресло директора школы, – вмешался Павлов. – Осмелюсь напомнить, что в случае подобного инцидента в школе создается комиссия, которая осуществляет проверку изложенных сведений. Если информация подтвердится, то виновного могут привлечь к ответственности, тем более что школьникам, о которых идет речь, уже исполнилось шестнадцать лет. Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – подтвердила Евгения.

– Ученик, систематически нарушающий дисциплину и закон, может быть поставлен как на внутришкольный учет, так и на профилактический учет в полиции.

Павлов посмотрел на Чащину:

– Мирзоев стоит на учете?

– Насколько мне известно, нет. Позвольте заметить, что с тем багажом хулиганских выходок, который имеет этот Мансур, его давно пора исключить из школы!

Роман Алексеевич отложил карандаш и беспокойно заерзал в кресле:

– Мы не вправе исключать ученика из школы, основываясь на голословных обвинениях. И вы это знаете.

– Отнюдь, – не согласился Артем. – Закон об образовании трактует это иначе. Отчисление из образовательного учреждения, которым в нашем случае является школа, допускается при достижении учеником пятнадцатилетнего возраста. Странно, что вы не слышали об этом. Роман Алексеевич, я рискну предположить причину, по которой вы так отчаянно защищаете этого хулигана. Парень заканчивает школу, ему остался всего год. Возиться с этим отчислением – та еще морока, я слышал, насколько это долгая и утомительная процедура. Да и в Департаменте образования вам попеняют: мол, сбагрили проблемного подростка, не справились! Куда проще кое-как дождаться выпуска и навсегда распрощаться с этим Мансуром. Вот только сколько еще он успеет натворить за этот год?!

Директор тяжело сглотнул и слегка ослабил узел галстука.

– Госпожа Чащина, вы не могли бы нас оставить на пару минут? – внезапно спросил он. Евгения, удивленно переглянувшись с Павловым, молча вышла из кабинета.

– Я слушаю вас, – проговорил Артем, и Роман Алексеевич наклонился вперед, словно намереваясь поведать адвокату страшную тайну.

– Послушайте, Артемий Андреевич, я все понимаю, – понизив голос, заговорил он. – Неужели вы думаете, что я не вижу, какой урод нам достался?! Да еще с Азаматом впридачу!

– Тогда мне непонятно ваше бездействие. Все рычаги воздействия на несовершеннолетних преступников у вас имеются! Вы – директор! Вы что, боитесь?

И, к изумлению Артема, директор кивнул.

– Да, боюсь. Я не стал это говорить при женщине… – начал он. – Понимаете, мы хотели приструнить этих парней. Дети мигрантов вообще головная боль многих школ, я ведь общаюсь с другими директорами и в курсе этой темы. Так вот, после очередной взбучки, которую мы устроили Мансуру, кто-то отравил мою собаку и сжег машину. Я сначала не связывал эти события с Мирзоевым, но через пару дней ко мне на улице подошли двое бородатых парней. Они говорили с акцентом, но я быстро понял, что от меня хотели. Мне намекнули, что, если я и дальше буду беспокоить Мансура, вместо машины сожгут мою семью.

Выпалив это, директор снова откинулся на кресло, бледный и с трясущимися губами. Казалось, это жуткое признание вытянуло из мужчины последние силы.

– Можете считать меня кем угодно: подлецом, трусом… кем угодно, – прошептал он. – Но мне проще дотянуть этого юного отморозка до выпуска, чем вступать в единоборство с этнической диаспорой. Я не Терминатор, а простой человек, у которого семья и, к тому же, астма.

– Вы директор школы, Роман Алексеевич, – сказал Павлов, и в голосе его прозвучало сожаление. – Вы руководите учреждением, которое вкладывает в детей знания, готовит их к будущей жизни. Мне сложно судить вас, сейчас речь не об этом. Я просто хочу, чтобы вы подумали о девушке, которую насиловал Мансур. А пока он это делал, Азамат держал нож у шеи несчастной. Этого могло бы не произойти, если бы вы проявили хоть немного человечности и мужества.

– Артемий Андреевич…

– У вас всегда есть выбор, вы взрослый человек. В конце концов, мы не в первобытном обществе живем. У Лены выбора не осталось, как только она села в машину к этим выродкам.

Павлов поднялся из-за стола.

– Просто для информации. В самое ближайшее время я отправлю жалобу на ваше бездействие в Министерство образования. А семейство Мирзоевых пусть ждет гостей – полицейских и комиссию из органов опеки.

Он вышел из кабинета, оставив Романа Алексеевича в полном смятении.

– Артемий Андреевич! – окликнула его Евгения, когда он шел по коридору. Адвокат обернулся – женщина стояла у окна вместе с сыном. Лицо Олега закрывали солнцезащитные очки, но даже они не могли полностью скрыть следы избиения.

– Привет, Олег, – сказал Артем, пожимая школьнику руку. С уважением отметил, что рукопожатие у парня оказалось крепким.

– А ты настоящий герой, – добавил Павлов, и Олег смущенно опустил голову.

– Я был бы героем, если бы одержал победу, – выдавил он.

– Ну, не все сразу. Тем более их было двое, и, если я не ошибаюсь, эти любители кулачной расправы занимаются боевыми единоборствами?

– Да. Мансур всегда хвастался, что они с Азаматом получили членство в клубе ММА. Но просто так туда не попадешь, там одни приезжие, – сказал Олег. – Ну, в общем, русских туда не пускают.

– Понятно, – ответил Артем, про себя решив, что неплохо было бы проверить, что это за клуб. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Мама говорит, что ты не хочешь писать заявление на этого Мансура.

Школьник медлил с ответом. Наконец он снял очки и посмотрел Артему в глаза:

– Может, это и неправильно, Артемий Андреевич, но я чувствую себя… ну, кем-то вроде ябеды.

– Я прекрасно понимаю твои чувства. Тебе наверняка хочется самому отомстить этим самоуверенным наглецам, – сказал Павлов. – Но видишь ли, Олег, жизнь слишком многогранная штука. Если бы ты отмутузил Мансура во время драки, это могло сойти за самооборону. Но если ты его подстережешь и надаешь по шее спустя какое-то время, твои действия будут расцениваться как нападение и причинение телесных повреждений. И мне думается, что, в отличие от тебя, Мансур не будет таким благородным. Если ты его отделаешь, родители Мирзоева добьются, чтобы тебя привлекли к ответственности. Поэтому давай будем работать в правовом поле.

– Давайте, – без особого энтузиазма отозвался парень.

– Ты пишешь заявление об избиении, и мы отправляем его в полицию. Чем больше материала будет на этих двоих, тем больше шансов, что беспредел, который они здесь творят, закончится. Ты понимаешь меня?

– Ага.

– Он сегодня был в школе? Я имею в виду Мансура.

– Был, только на первом уроке, а потом ушел. Зато был Азамат. Кстати, вот он, – встрепенулся Олег, и Павлов посмотрел в окно. Он увидел, как школьный двор пересекает высокий черноволосый парень. Миновав железные ворота, он подошел к черному «Хёндаю» и запрыгнул в салон.

– Ого, своя машина? – сказал Павлов. – Интересно, есть ли у него водительские права?

– Говорит, что есть, ведь ему уже восемнадцать, он на второй год оставался. Но при этом Азамат всегда хвастается, что откупается от ментов. От полицейских то есть, – спохватившись, поправился он.

– Одному восемнадцать, а второму вообще шестнадцать, – задумчиво промолвил Артем. – И держат в страхе всю школу. Олег, когда в полиции все завертится, понадобятся свидетели, которые будут готовы дать показания. Ты сможешь поговорить с ребятами из школы, которые будут готовы тебя поддержать?

– Думаю, что да.

– Отлично. Мама даст тебе мой номер телефона, потом скинешь мне фамилии этих учеников. Теперь что касается Лены…

При упоминании об однокласснице лицо Олега помрачнело.

– Мне очень жаль, что с ней так получилось, – едва слышно выговорил он.

– Сейчас ей требуется сильная поддержка, она до сих пор испытывает колоссальный стресс, – сказал Артем. – Ты бы нашел время и навестил ее? Цветы бы принес, в кино пригласил… Понимаешь, природа не терпит вакуума, он всегда будет чем-то заполнен. Сейчас у Лены депрессия, ее нужно срочно чем-то отвлечь. Я верю, что ты добрый и отзывчивый парень. Не бросай свою одноклассницу в беде.

– Я звонил ей… – оправдываясь, произнес Олег. – Но она не взяла трубку.

– Позвони еще раз, – подала голос Евгения, до этого хранившая молчание. – А лучше просто зайди в гости. Вы же с детства знакомы, в одном дворе играли!

– Хорошо. Ладно, – заторопился он. – Я больше не нужен? Меня друзья там ждут…

– Иди, – сказала Евгения, приобняв сына. – Если что – сразу звони.

Как только Олег ушел, она повернулась к Артему.

– Иногда я жалею, что он у меня такой принципиальный. Понимаете, его отец очень рано умер… несчастный случай, ДТП… И я прилагала все усилия, чтобы Олег стал настоящим мужчиной.

– Могу вас уверить, что он им станет, – сказал Павлов. – Он уже им становится.

– Он вам не все рассказал. Этот Мансур…

Чащина замялась, словно не решаясь продолжать дальше.

– Ну же? – подбодрил ее адвокат.

– После того, как они с Азаматом избили Олега, Мансур сказал, что если тот кому-то расскажет, то на этот раз они изнасилуют меня.

Ее голос дрогнул, и Павлов мягко взял женщину за руку.

– Не бойтесь, никто вас не тронет, – проговорил он. – Они сильные только тогда, когда видят более слабого. Нужно показать, что на их силу есть другая сила.

Нежданные гости

Азиатский ресторан «Пяндж» всегда славился превосходной кухней, располагающей атмосферой и умеренными ценами, отчего от желающих провести там время не было отбоя. Неподалеку от входа припарковался белоснежный «Майбах», из которого степенно вышел крупный мужчина лет шестидесяти. На нем был белый шелковый костюм, на бежевом галстуке золотисто поблескивал зажим с мерцающим бриллиантом. Густые волосы, посеребренные сединой, были тщательно зачесаны назад. Он привычным движением провел широкими ладонями по вискам, после чего уверенно поднялся по ступенькам, где у дверей его встречал сам владелец ресторана. Поклонившись в знак приветствия, тот торжественно произнес:

– Пулат Надирович, для меня большая честь видеть вас в моем скромном заведении.

– Добрый вечер, брат, – отрывисто сказал седой крепыш.

– Господин Тураев уже ждет вас.

Пулат лишь едва заметно кивнул, последовав за хозяином ресторана. Они миновали все залы, прошли по узкому коридору и оказались в еще одном небольшом, но уютном помещении, предназначенном для вип-гостей. За массивным столом из лакированного дуба сидел невысокий черноволосый мужчина в пепельно-сером пиджаке. При появлении гостя в белом костюме он мгновенно подскочил, словно выброшенный тугой пружиной:

– Пулат Надирович, добрый вечер!

Похлопав по плечу мужчину, высокопоставленный гость не спеша уселся на мягкий диван, с наслаждением вытянув ноги. Тут же словно из ниоткуда возник официант, облаченный в национальный костюм. Вежливо поздоровавшись, он услужливо склонил голову и спросил:

– Вам как обычно, Пулат Надирович?

Пулат кивнул и, прежде чем официант умчался на кухню исполнять заказ, сказал:

– Принеси гранатовый сок.

– Сию минуту.

– Ну, Темир, как дела? – поинтересовался Пулат, когда официант исчез.

«Пепельный пиджак» едва открыл рот, чтобы ответить, как у Пулата затрезвонил телефон.

– Извини, дорогой, – сказал он, и, увидев высветившийся номер, принял вызов. – Доблестной прокуратуре привет.

– Господин Умаров, добрый вечер. Это Летаев, помощник лефортовского прокурора.

– Да, я узнал. Мне сейчас не очень удобно говорить.

– Я займу буквально минуту. Прокурор дал добро по вашему делу.

– Да? – оживился Пулат. – Хорошие новости.

– Завтра я подъеду к вам с документами, в два часа дня вас устроит?

– Давайте в три, – подумав, ответил Умаров. – В два у меня еще будут люди.

– Хорошо, значит, договорились. Хорошего вечера!

– И вам тем же концом, – пробормотал Умаров, убедившись, что его собеседник отключился.

Официант принес графин с соком и, наполнив стаканы гостей, опять убежал на кухню.

– Иногда думаю этот проклятый телефон в машине оставить, чтобы никто кушать не мешал, – произнес Пулат, делая жадный глоток. – О, хороший, холодный. Так какие новости, Темир? Что там в твоем миграционном центре?

– Все нормально, Пулат Надирович, – ответил Темир. К соку он даже не притронулся.

– Нормально? Ну, ты, как директор центра, должен быть в курсе происходящих событий. До меня дошли новости, что недавно твоих ребят взяли с поличным.

– Как это? – изумился Темир, но спустя секунду брови мужчины опустились и лицо его приняло недовольное выражение. – А, если вы имеете в виду тех куриц, что брали деньги за экзамен…

– Вот именно, – кивнул Умаров, допивая сок. – Это ж надо додуматься: прямо в центре раздавать визитки с рекламой сдачи экзамена! А сами бабки в карман себе клали, пока наши ребята последние сбережения им отдавали. Сколько они успели заработать?

Темир неуверенно пожал плечами.

– Думаю, что немало, – подытожил Пулат. – Вот пусть сами и выкручиваются. Нужно головой думать, прежде чем затевать такое серьезное дело.

– Я с вами полностью согласен, – с натянутой улыбкой ответил Темир, хотя по морщинам, прочертившим его лоб, было понятно, что кое-какие возражения у него имеются, но высказывать их вслух по понятным причинам он не станет.

Вскоре на столе появились холодные закуски и белое вино.

– Плов и баранина на углях будут через десять минут, – сообщил официант.

Как только подали горячее, в углу зала вспыхнули дополнительные лампы освещения и по помещению поплыла восточная музыка. Тихо шурша украшенным блестками платьем, на мини-сцену выпорхнула юная девушка, держа в руках бутафорский меч. Танцовщица аккуратно положила его ребром на голову и принялась плавно крутиться на месте, соблазнительно двигая бедрами. Меч при этом держался будто приклеенный, несмотря на то, что девушка приседала и даже садилась на шпагат.

Официант принес поднос с горячим, и Умаров принялся за ужин.

– Ты давай осторожней там, друг, – сказал он через некоторое время. – Я устал разруливать проблемы, которые то и дело появляются в твоем центре.

– Пулат Надирович, вы же понимаете: сейчас наплыв мигрантов просто колоссальный.

– Конечно, понимаю, – ответил Пулат. – Ладно, я же вижу: ты меня сюда не просто так позвал. Что у тебя за дело?

– Все-то вы насквозь видите, Пулат Надирович, – нервно хихикнул директор миграционного центра.

– Не тяни время.

– Да в сущности, это мелочь. Для вас, – поспешно уточнил Темир. – Дело касается даже не меня, а моего личного водителя, Нарбека Мирзоева. Хороший человек, примерный отец. Видите ли, его сын Мансур попал в неприятную историю. Его соблазнила какая-то местная девица, а когда парень не устоял, то написала заявление в полицию. Видать, хочет поиметь с него легкие деньги. А Мансур – парень принципиальный. Мол, если сама захотела, какие могут быть разговоры о деньгах? Он вообще положительный, спортсмен. А тут какая-то лахудра из подворотни…

– Если из подворотни, как же она соблазнила мальчишку? – справедливо заметил Умаров, и Темир осекся, понимая, что сказал лишнее.

– Ладно, – подумав, сказал Пулат, вновь доставая телефон. – Какой район? Куда эта девчонка заявление подавала?

– Левобережный отдел.

Некоторое время Умаров молча листал файлы, пока не остановился на нужном.

– Вот. Там всеми командует Исламов, мой знакомый, – проговорил он. – Пусть твой водитель ему напрямую позвонит, он все порешает.

Темир покачал головой.

– Так в том-то и дело, что не получается. Вроде там у этой девки появился какой-то адвокат подкованный. Заявился прямо к Исламову в кабинет, угрожать начал…

– Угрожать? – не поверил Пулат.

– Я имею в виду, пригрозил жаловаться, – поправился Темир, и широкое лицо Умарова снова стало ровным.

– Это ерунда. Знаешь, сколько на меня жаловались? Этими листками с жалобами, Темир, можно выложить дорогу до моего родного дома. Кстати, а кто этот адвокат?

– Павлов. Артемий Павлов.

Умаров задумчиво пожевал губами.

– Павлов, Павлов… Слушай, это не тот самый, которого по телевизору постоянно показывают?

– Именно тот, Пулат Надирович, – сказал Темир. Осушив бокал, он отодвинул его в сторону и взял с тарелки сочный персик. – Он еще известные процессы выигрывал.

– Интересно, откуда у еще зеленой девчонки деньги на такого адвоката?

Темир развел руками:

– Признаюсь, не знаю. Для меня это загадка.

– Она что, зарабатывает на том, что раскручивает наших мальчишек на деньги?

– Я не готов ответить на этот вопрос.

Пулат взял вилку и с силой проткнул еще горячий, дымящийся ломоть баранины:

– Справимся мы с этим Павловым. И не с такими справлялись.

С помощью ножа он отрезал небольшой ломтик и отправил его в рот. И в этот момент снова зазвонил телефон.

– Сегодня как бешеный, – вздохнул Умаров. – Да, говорите!

– Пулат? Мир тебе[1], – прозвучал густой мужской бас, и лицо мужчины посерьезнело.

В мире существовало не так много людей, которые обращались к нему просто по имени. К некоторым из них – к родне и близким – Умаров испытывал самые теплые чувства и всегда был рад слышать их голоса. Но этот голос… Сейчас, сидя в уютном ресторане за бутылкой хорошего вина и наслаждаясь чудесным танцем юной девушки, голос этого человека Пулат желал бы слышать в самую последнюю очередь. Если признаться, то лучше бы его и вовсе не слышать. Потому что обладатель этого голоса был человеком жестким и бескомпромиссным, и по негласным правилам Умаров был вынужден выполнять его поручения, какими бы сложными и безумными они ни казались на первый взгляд. Как и многие другие главы национальных диаспор, обосновавшихся в России.

– Приветствую, Джамал. И тебе мир, милость Аллаха и его благословение. Чем могу быть полезен? – спросил он, с раздражением понимая, что у него от волнения пересохло в глотке.

– У меня к тебе одно важное дело.

«У всех ко мне важные дела», – недовольно подумал Умаров, и его на мгновение охватила безысходная тоска. В какой-то момент он даже позавидовал этой хрупкой девчонке, которая без устали крутилась с мечом. На этот раз она улеглась прямо на пол, поместив холодное оружие на пятки, которые уже успели запылиться от танца.

– Я внимательно слушаю, – сказал он.

– С тобой свяжутся мои люди, которые введут в курс дела, – пояснил Джамал. – Настоятельно прошу на этот раз выполнить все как положено.

– Конечно, – пообещал Пулат. Пожалуй, ответ прозвучал слишком поспешно и заискивающе, но к тому времени разговор уже прервался. Может, связь плохая (все-таки звонок был из Саудовской Аравии), а может, Джамал решил, что вопрос уже, по сути, можно считать решенным.

Умаров подумал, что, скорее всего, второе.

Он посмотрел на миску, в которой маслянисто поблескивал плов, и почувствовал, что весь его аппетит куда-то испарился.

Спустя мгновение в коридоре послышались шаги, и в зал заглянул владелец ресторана:

– Пулат Надирович, к вам тут гости… Неожиданно… Утверждают, что вы их ждете.

Пока Умаров соображал, о каких гостях идет речь, в помещение один за другим вошли трое крепких мужчин. Двое из них были похожи друг на друга как близнецы: чернявые, смуглые, бородатые, в одинаковых темных костюмах, будто два ворона. Один из них держал в руке кожаный дипломат. Взор Пулата переместился на третьего визитера. В отличие от этих двоих, мужчина был славянского происхождения. Одежда его была простой и неброской: светлые джинсы и фланелевая рубашка, на ногах замшевые туфли. На крупной шее блестел крошечный крестик. В глаза бросался уродливый шрам, пересекавший лицо мужчины от глаза к подбородку.

Оглянувшись на притихшего Темира, Пулат бросил:

– Выйди, пожалуйста. Нам поговорить надо.

Уговаривать долго директора миграционного центра не пришлось, и гости молча расселись за столом.

– Вы от Джамала? – спросил Умаров, и гость со шрамом кивнул.

«Как они узнали, что я здесь? Они следили за мной?!» – пронеслась у главы диаспоры паническая мысль. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы внешне выглядеть безмятежно.

– Ты проницателен, Пулат, – произнес «шрам», и Умаров не мог не уловить снисходительные нотки, прозвучавшие в его голосе.

– Пусть принесут дополнительные приборы, – продолжил тот и, оглянувшись на танцующую девушку, не без сожаления добавил:

– Заканчивайте этот концерт. Лишние уши здесь ни к чему.

Как только танцовщица упорхнула, Пулат вздохнул:

– Ладно, Шеврон. Выкладывайте, что у вас за дело. И представь мне своих спутников.

Травля

Лена миновала ворота школы, неуверенно поглядывая на окна своего класса. С каждой минутой решение вернуться на занятия начинало казаться девушке какой-то нелепой затеей. Нелепой и совершенно бессмысленной.

Лена остановилась, переведя дыхание. Может, ну его? Ради чего все это? Тем более до конца учебного года оставалось меньше месяца…

Где-то проснулся внутренний голос, который вкрадчиво сообщил школьнице, что самый лучший вариант – быстрым шагом вернуться домой. Конечно, ведь куда лучше лечь под одеяло, отгородившись от всех и вся, нежели сидеть на скучном уроке, ловя недвусмысленные взгляды одноклассников (а они-то уж наверняка знают, что с ней произошло, новости в их школе распространяются быстрее скорости звука!).

Да. Конечно, это позиция слабого, но, действительно, ведь легче сидеть дома, чем попытаться жить заново, выстроив то, что было безнадежно испорчено всего пару недель назад.

«Не просто испорчено», – поправила себя Лена и вздохнула.

Вся ее жизнь была исковеркана, втоптана в грязь, как вон тот окурок, размякший в грязной луже… И как теперь снова жить?

Мимо Лены торопливо шли другие школьники, окидывая ее многозначительными взглядами, но девушка их не замечала. Она вспомнила вчерашний визит Олега. Парень пришел к ней уже вечером, принеся с собой красную розу на огромном стебле и вкусные пирожные. Лена была несказанно рада приходу одноклассника, тем более что Олег ей нравился и она втайне мечтала, чтобы их отношения из дружеских переросли в романтические. Пирожные они с удовольствием слопали с чаем, а розу она поставила в керамическую вазу и после ухода гостя еще долгое время любовалась чудесным цветком, вдыхая его нежный аромат. Вот было бы здорово, если бы они снова встретились! Например, погуляли бы где-нибудь в парке или сходили в кино…

Так идти или не идти в школу?!

«Никогда не отчаивайся», – неожиданно вспомнились ей слова Олега, и Лена посмотрела в сторону школьных дверей. Они открывались и закрывались, словно большой рот какого-то голодного существа, а школьники послушной вереницей следовали туда один за другим.

Она сделала несколько осторожных шагов, будто ступала босиком по битому стеклу.

«Нужно вставать и идти дальше», – всплыли в памяти слова известного адвоката Павлова, и это придало Лене уверенности. Подняв голову, она выпрямила спину и зашагала вперед. В конце концов, у нее есть сильная поддержка – Олег. Уж он-то не даст ее в обиду в случае чего…

Увы, настроение Лены быстро омрачилось: Олега в классе не было. Ее соседка по парте Татьяна как-то странно посмотрела на нее и с плохо скрываемой неприязнью процедила, что Чащин отправился в больницу. Сообщив эту новость, Татьяна вдруг собрала вещи и отсела на другую свободную парту, оставив Лену в полной растерянности. Вопросы, словно сорванные листья, беспорядочным ворохом кружились в голове школьницы.

«Что с Олегом? Наверное, это из-за той драки с Мансуром… Вчера он выглядел бледным. Надо будет позвонить ему… И почему Таня так себя ведет со мной?! – недоумевала девушка. – Наверняка уже все знают, что произошло… Только почему такие странные осуждающие взгляды? Что это, ехидство? Презрение?»

«Конечно, они все знают. Только вот с чьих слов?!» – осенило ее, и от этого на душе Лены стало еще муторнее.

На нее глазели так, словно она вывалялась в навозе и в таком виде пришла на уроки.

В какой-то момент школьница почувствовала на себе жгучий взгляд пронзительных глаз и, обернувшись, вздрогнула: на нее в упор пялился Мансур. Увидев, что Лена тоже на него смотрит, он сально улыбнулся и облизнул указательный палец, направив его в сторону девушки. Лена отвернулась. С нарастающей паникой она почувствовала, как низ живота скручивают спазмы, а к горлу подступает липкая тошнота. Она достала из сумки бутылочку с минеральной водой и сделала несколько глотков. К счастью, тошнота немного отступила.

Начался урок алгебры, и Лене не стоило большого труда заметить, что преподаватель старательно избегал встречаться с ней взглядом. Он будто даже стыдился поворачивать в ее сторону голову.

На перемене учитель все же подошел к Лене и сообщил, что ее вызывает директор.

– Зачем? – испугалась она.

– Тебе там все скажут.

Помявшись, школьница вышла из класса. Она не обратила внимания, как к ее парте словно невзначай приблизился Мансур, жадно глядя на сумку Лены.

Между тем девушка отправилась на третий этаж, где располагался кабинет директора.

– Добрый день, Роман Алексеевич, – поздоровалась она, нерешительно заходя внутрь. – Вызывали?

Он молча указал ученице на стул, и та присела на краешек.

Некоторое время директор хмуро перебирал какие-то бумаги, и эта затянувшаяся пауза становилась невыносимой. Ерзая на стуле, Лена не выдержала и робко спросила:

– Роман Алексеевич, вы что-то хотели мне сказать?

Директор будто ждал этого вопроса и взглянул на ученицу поверх очков. Глаза его напоминали осколки льда.

– Елена, мы тут посовещались на педсовете и… – он замялся, словно подыскивая нужные слова, – в общем, приняли единогласное решение, что тебе лучше перейти в другую школу.

Перед глазами Лены все поплыло, и она с силой вцепилась руками в стул, пытаясь сохранить равновесие.

– В другую школу? – тихо переспросила она. – Почему? Разве… я плохо учусь?

Директор кашлянул, будто желая потянуть время, затем встал и шагнул к окну.

– Видишь ли, учеба тут ни при чем. Это решение было непростым, и оно буквально назрело в свете последних событий, которые имели место… ты понимаешь, о чем я.

– Не очень, – прошептала Лена.

– Ты понимаешь, – с нажимом повторил Роман Алексеевич. – Нашей школе не нужны скандальные слухи. Мы боремся за высокие показатели и безукоризненную репутацию. И эта репутация может оказаться под угрозой после того нелицеприятного эпизода.

– Нелицеприятного эпизода? Вы имеете в виду то… что меня изнасиловал Мирзоев?

Она подняла глаза на директора, и тот, словно испугавшись, отвел взор.

– Никто не говорит про изнасилование, – рассудительно произнес он, начиная вышагивать по кабинету. – Разве я сказал, что было изнасилование? Идет проверка, которую проводят компетентные органы. Ими и будет принято окончательное решение по твоей ситуации. Которая, кстати, вызывает массу вопросов и у нашего школьного коллектива. Например, Мансур утверждает, что ты сама приставала к нему и его приятелю Азамату. Предлагала купить алкоголь и поехать в ночной клуб. Что ты давно пыталась привлечь внимание парня. Скажу, что это совершенно не красит тебя, как молодую девушку… да еще выпивка.

– Роман Алексеевич, это все ложь. И я вообще не пью алкоголь, – выдавила жалкую улыбку Лена. – Я даже не курю…

– Мне это неизвестно.

– Так почему вы меня выгоняете?

Директор сцепил перед собой руки, уставившись на носки собственных туфель.

– Я тебя не выгоняю. Я просто предлагаю тебе подумать о смене школы, – проговорил он и, подойдя к графину с водой, стоявшему на журнальном столике, налил полный стакан. – Так и быть, этот год ты спокойно можешь доучиться здесь. Впереди три месяца школьных каникул. Думаю, что с твоими отметками ты без труда подыщешь себе подходящее учебное заведение.

Лена силилась что-то ответить, но застрявший в горле комок не давал ей это сделать. Мало того, ей стало трудно дышать. Девушка медленно сползла со стула и чуть слышно промолвила:

– Я поняла. Хорошо, я подумаю.

– Вот и отлично, – обрадовался директор. – Обязательно подумай, и не затягивай!

Нетвердым шагом Лена вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Последний урок прошел как в тумане. Краем сознания Лена понимала, что если учительница вызовет ее к доске, то два балла ей обеспечены. Впрочем, отвечать ее не вызывали, как и на всех предыдущих уроках. Учителя вели себя так, будто Лены и вовсе не было в классе.

Положив перед собой руки, она сидела бледная как тень, глядя перед собой безжизненным взором, а в голове безостановочно крутилась фраза, небрежно брошенная директором:

«… Репутация школы может оказаться под угрозой после того нелицеприятного эпизода…»

Значит, то, что с ней произошло, – всего лишь нелицеприятный эпизод?!

«Так теперь называется, когда тебя один насилует, а второй держит у горла нож, чтобы ты не трепыхалась?!» – в смятении думала Лена.

Когда урок был окончен, она взяла сумку и вышла из класса. И тут же наткнулась на Мансура, который стоял в коридоре, широко расставив ноги.

– Как дела, детка? – негромко спросил он, засунув руки в карманы. Челюсти подростка ритмично двигались, перекатывая во рту жевательную резинку.

– Не подходи ко мне, – глухим голосом потребовала Лена, но он был настолько тихим и робким, что смахивал на писк умирающей мыши.

– Почему ты не рассказываешь другим, как тебе понравился тот вечер? – прищурился Мансур. – Расскажи всем! Как ты приставала к нам с Азаматом в магазине! Уговаривала купить вина и сигарет, потому что тебе еще не продают!

От такой бессовестной и наглой лжи Лена едва не лишилась дара речи.

Попятившись назад, она уперлась спиной в стену. Только сейчас девушка увидела, что за ними наблюдает почти весь класс, жадно прислушиваясь к каждому слову Мансура. И ни у кого в глазах не было и капли сочувствия, отчего Лене стало так горько, что на ее глаза навернулись слезы.

– А вы, наверное, и не знали, чем ваша Леночка занимается в свободное время?! – продолжал издеваться Мирзоев, обращаясь к одноклассникам. – Я ее пожалел сначала! Думал, плохое настроение, раз хочет выпить! А она сразу в штаны рукой полезла!

Среди учеников пронесся возбужденный гул, и кто-то брезгливо бросил:

– Шалава…

Лена дернулась, боль от этих слов была практически осязаемой, будто по открытой ране хлестнули плетью.

– Это неправда! – выкрикнула она. – Подлое вранье! Ничего этого не было, они обманом увезли меня…

– Обманом?! – расхохотался Мансур и неожиданно резким движением сорвал с ее плеча сумку. Перевернул ее вверх дном, он вытряхнул содержимое на пол. Вслед за учебниками и тетрадями из школьной сумки веером разлетелись презервативы. Много презервативов, штук сорок-пятьдесят.

Лена ошарашенно смотрела на них, посылая мысленные приказы в мозг, чтобы все происходящее оказалось сном. Диким, кошмарным сном, но все же сном. Она вдруг поймала себя на мысли, что если бы из сумки вывалился клубок шипящих змей, это шокировало бы ее куда меньше.

Одноклассники начали хихикать, кто-то достал телефон, снимая происходящее.

– Ни фига себе, – протянула одна девушка со стрижкой каре. – А я ее хотела на день рождения на теплоход пригласить… Да с тобой опасно дружить!

Все засмеялись, и лицо Лены залила краска. Кожа горела, как если бы она вдыхала раскаленный пар. Оттолкнув ухмыляющегося Мансура, она подхватила сумку и побежала прочь. Споткнувшись, упала, больно ударившись коленкой, и это падение вызвало новый взрыв хохота.

– Эй, ты куда? – крикнул ей вслед пухлый парень, пнув ногой рассыпанные презервативы. – Забыла самое главное!..

Как только она вышла наружу, заморосил мелкий дождь. Зонтика у Лены не было, и она молча брела прямо по лужам, чувствуя, как прохладные капли дождя падают на голову и лицо.

«Теперь можно не стесняться, все равно уже все мокрое…» – напомнил внутренний голос, и Лена горько зарыдала.

Свидетель преступления

Едва начался рабочий день, как Павлов позвонил в следственный отдел Левобережного отдела полиции. Трубку долго не брали, и ему пришлось звонить в дежурную часть околотка. Наконец адвоката соединили со следователем, который занимался проверкой заявления Лены.

– Следователь Щеканов, – равнодушно прозвучало в трубке.

И Артем сказал:

– Добрый день, это адвокат Павлов. Я хотел узнать, как продвигается дело Мирзоева.

Некоторое время в трубке молчали, будто следователь пытался вспомнить, что имеет в виду Павлов, затем последовал невозмутимый ответ:

– А никакого дела нет, господин адвокат. Мы будем выносить отказ в возбуждении уголовного дела.

– Я не ослышался? – спросил Артем. – Вы сказали «отказ в возбуждении»?!

– Именно так. Никаких подтверждений того, что к Стешковой применялось насилие, не имеется. Молодежь поехала отдыхать, а потом поссорилась, вот и все. Девушка решила вот таким образом отомстить Мансуру. Кстати, в материалах проверки имеются сведения, что Мирзоев, которого обвиняют, исключительно положительный юноша. Спортсмен, активный участник массовых мероприятий, у него даже грамота имеется… В то время как заявительница – девушка из неполной семьи. Она явно нуждалась в деньгах, вот и вся причина конфликта!

– Странно слышать, что Мансуру дали такую блестящую характеристику, но даже это сейчас неважно, – сказал адвокат. – По сути, никакой проверки вы не проводили! Даже ни разу не вызвали для дачи объяснений! Вы проводили судебно-медицинское исследование?

– В этом нет необходимости, – ответил Щеканов, и, судя по голосу, он начал заметно нервничать.

– Послушайте, господин следователь… Я понимаю, что вам спустили команду сверху, – проговорил Артем. – И вы из кожи вон лезете, чтобы обелить парня, который подозревается в серьезном преступлении против несовершеннолетней. Но то, как вы ведете проверочные мероприятия, называется халтурой и произволом.

– Я бы вас попросил… – обиженно начал следователь, но Павлов не дал ему договорить:

– Вы не сделали ровным счетом ничего, хотя признаки совершенного преступления налицо. Мне представляется, что подобное отношение к своим должностным обязанностям может быть вызвано либо всепоглощающей ленью, либо корыстной заинтересованностью. Я больше склоняюсь ко второму.

Выйдя из-за стола, Артем принялся собирать документы. Несмотря на состоявшийся разговор со следователем, новость об отказе в возбуждении дела была вполне ожидаема, и внутренне он был готов к такому развитию событий. Похоже, у этого Мирзоева там действительно все схвачено, раз даже в полиции Артем встречает такой ожесточенный отпор.

– Это даже хорошо, – пробормотал адвокат, складывая бумаги в папки. – Это даже хорошо, что пока нам плохо[2].

Жалоба на действия сотрудников ОВД у него была заготовлена давно, потому что, как уже было сказано, Павлов не исключал того, что в возбуждении уголовного дела будет отказано. Состязательный процесс с правоохранительной системой походил на игру в шахматы, и он, призванный защищать интересы потерпевшей стороны, просто был вынужден просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, чтобы не попасть впросак.

«Похоже, пора приниматься за собственное расследование», – подумал Павлов, выходя из кабинета. Пока он шел к машине, у него уже созрел определенный план, и адвокат очень надеялся, что он окажется действенным.

Спустя несколько минут «Ягуар» Павлова уже несся по шоссе. Взвесив все за и против, Артем решил попытать счастья и разыскать свидетелей, которые могли бы хоть что-то знать о событиях, когда была изнасилована Лена.

Для начала адвокат направился к близлежащим домам, неподалеку от которых располагалась промзона. Прошелся по дворам, поговорил с женщинами на детской площадке и автовладельцем, который ковырялся в капоте видавшей виды «Нивы». Затем Павлов окликнул немолодого мужчину, выгуливающего шпица, но он, как и другие жильцы, не смог сообщить адвокату ничего полезного.

Подумав, Артем принял решение осмотреть место, где надругались над девушкой. Пару дней назад он уже был там вместе с Леной, хотя ей с трудом удалось вспомнить дорогу, по которой ее в тот злополучный день увезли от магазина. Это было и понятно: на тот момент бедняжка была вне себя от страха.

И хотя адвокат понимал, что едва ли он сможет найти на месте преступления какие-либо важные улики, ничего другого попросту не оставалось. Тем более некое шестое чувство подсказывало Павлову, что рано или поздно ему удастся ухватиться за ниточку, которая поможет ему собрать железобетонные доказательства против Мансура и его приятеля Азамата…

Оставив машину на обочине, Артем перешел железнодорожные пути и двинулся в сторону старых гаражей, где все и произошло.

«Они наверняка не просто так приехали именно сюда, – думал он, внимательно осматриваясь вокруг. – Парни везли Лену целенаправленно в такую глушь… А это значит, что подобное юные отморозки вытворяли не впервые».

Павлов обошел буйный кустарник, от которого несло чем-то прокисшим, переступил через остатки сожженных покрышек и остановился возле бревен, сложенных в импровизированные скамейки. Неподалеку виднелся проржавевший мангал, на котором лежала пара шампуров. Вокруг был раскидан мусор, который, казалось, не убирали месяцами: пластиковая посуда, пустые бутылки, пакеты из-под чипсов, обертки от сладостей, горы окурков и… упаковки от презервативов. Причем в достаточно большом количестве.

За спиной неожиданно послышался хруст веток, и Артем резко развернулся. В нескольких метрах от него, испуганно таращась, стоял приземистый старик неопрятного вида. Пепельно-седые волосы обрамляли лысый череп, на котором, словно кляксы, пестрели коричневые бляшки. На нем были старомодная куртка с засаленными рукавами и мятые брюки, из-под которых выглядывали стоптанные ботинки. На крупном носу незнакомца тускло поблескивали очки с треснувшим стеклом. В его руках была выцветшая матерчатая сумка времен СССР, набитая, судя по всему, жестяными банками.

– Э-э-э… – протянул он озадаченно. – Добрый день!

– Добрый, – кивнул Артем, выдержав любопытный взгляд пожилого бродяги. – У вас такой вид, будто я занял ваше место.

– Нет, нет, что вы! – замахал руками старик. – Я просто живу тут рядом, вот… Меня тут все знают. Раньше водителем автобуса работал, а потом уволили. Дети уже взрослые, разъехались, а жена умерла давно. Вот я один и… на пенсию не проживешь, а так хоть что-то полезное иногда найти удастся. Валерий Тимофеевич меня зовут, а по-простому – Тимофеич.

– Замечательно, а я – Артемий Павлов. Скажите, Валерий Тимофеевич, здесь часто собирается молодежь? – задал вопрос Артем.

Старик поскреб щетинистый подбородок.

– Да бывает. И если раньше хоть нормальные ребята были, сегодня все озлобленные какие-то. И много нерусских.

– Нерусских? – переспросил Павлов, чувствуя, что впереди туннеля сверкнул огонек. – Можете что-то подробнее рассказать?

– А что рассказывать? Приезжают сюда, матерятся, мусорят. Выпивают, куда ж без этого… Иногда драки устраивают.

Он отвел взгляд, и Артем не мог этого не заметить. Подойдя к пенсионеру ближе, он сказал:

– Валерий Тимофеевич, пару недель назад на этом месте была жестоко изнасилована девушка. Совсем молодая, школьница. Вам ничего об этом не известно?

Старик исподлобья посмотрел на адвоката:

– А вы почему интересуетесь, молодой человек? И кстати, что-то очень знакомым вы мне кажетесь… Вы точно не местный, но ваше лицо я точно где-то видел! Уж не по телевизору ли?

– Я адвокат и защищаю интересы этой девушки, – ответил Павлов. – Нелюди, которые надругались над ней, имеют тесные связи с правоохранительными органами. Сейчас они пытаются избежать ответственности за свое гнусное преступление. И если вы что-то видели, это очень нам поможет.

Тимофеич вздохнул.

– Пару недель назад, говорите? Была тут одна барышня. Я как раз обход совершал, банки собирал. Дай, думаю, сюда загляну, тут всегда после их наездов есть чем поживиться. Иду и слышу, как кто-то плачет. Горько так, прямо сердце щемит. И голос такой тоненький, как у ребенка прямо. Ну, мне интересно стало, я на голос и пошел. Смотрю, навстречу девчушка ковыляет, совсем молоденькая, лет четырнадцать или пятнадцать. Волосы растрепанные, вся в слезах… А штаны у нее, то есть джинсы, все в крови были. Я поначалу подумал, что грязь, но когда присмотрелся, понял: точно, кровь! Я ей говорю: «Милая, что случилось?! Может, чем-то помочь?» А она головой мотает, и губы у нее трясутся. Я еще заметил, что у нее на шее порез был, как будто кто-то чем-то острым провел. Она все время за эту ранку держалась рукой.

– И что было дальше? – спросил Павлов.

– Дальше… Потом она заговорила. И все время повторяла одно и то же: «Не дайте им меня схватить. Не дайте им меня схватить…» А потом она спросила, как выйти на дорогу и где ближайшая остановка автобуса. Я ей объяснил.

Старик помолчал, нахмурив морщинистый лоб, пытаясь освежить в памяти минувшие события.

– После этого я еще покружил тут маленько, и вот здесь, где мы сейчас стоим, увидел двух взрослых парней, нерусских. Они тут часто бывают. Жгут костры, пьянствуют… И если честно, адвокат, боюсь я этих беспредельщиков, – признался Тимофеич. Он даже оглянулся, словно прямо сейчас из-за кустов выскочат те, о которых он рассказывал.

– Они ведь меня уже однажды отдубасили! Причем тот, что поменьше ростом, самый жестокий. Он ножом мне нос сильно порезал.

В качестве доказательства старик ткнул заскорузлым пальцем на белый шрам, который пересекал его нос.

– Он в этой банде самый злой, – продолжал Тимофеич. – Хоть и видно, что щенок зеленый, наверняка в школе еще учится…

– Они не называли имен?

– Называли, только запамятовал я… – Старик задумался. – Один, вроде, Назар… Или Азар…

– Может, Азамат? – предположил Павлов.

– Точно! – Тимофеич хлопнул себя по лбу. – А второй, кажется, на букву «М»…

– Мансур, – тихо промолвил Павлов, и старик внимательно посмотрел на адвоката.

– Вы их давно знаете?

– Не очень. Но плохие вести идут впереди. Вы их хорошо запомнили? Сможете опознать?

– Почему нет? Я хоть и старый, но на память не жалуюсь, – с достоинством произнес Тимофеич. – Но я вам точно говорю: этот молодняк – самые настоящие звери. Такие и убить запросто могут.

– Звери убивают, когда хотят есть или обороняются, – ответил Павлов. – Ради удовольствия животные не станут причинять боль другим. На это способен только человек.

Помедлив, он спросил:

– Валерий Тимофеевич, ваши показания очень важны для следствия. Нужно, чтобы вы дали их под протокол следователю.

После этих слов лицо пожилого мужчины напряглось, и он непроизвольно шагнул назад.

– Что-то не так? – удивился Артем.

– Да не очень мы ладим с полицией, уважаемый, – отозвался Тимофеич. – Я ведь судимость имею. По пьянке в магазин с дружком залез, бес попутал… Но свои два года я честно отсидел!

– Вам не о чем беспокоиться, – решительно сказал Павлов. – Тем более сейчас перед законом вы чисты. Я сам отвезу вас к следователю. Все, что вам нужно, – дать правдивые показания.

– Обещаете, что проблем не будет?

На Артема выжидательно смотрели глубоко посаженные глаза.

– Обещаю, – твердо сказал адвокат. – Как я смогу вас найти?

Старик продиктовал адрес и добавил:

– Я почти всегда здесь. Ну, когда тепло. Или дома.

– Хорошо.

Как только Павлов сел в машину, зазвонил телефон.

– Привет, дружище! – радостно произнес он, услышав в трубке голос Юрия Соломина – бывшего сослуживца и закадычного друга.

– Привет, Тема. Как сам? Все мир спасаешь?

Приятели засмеялись.

– Я кое-что выяснил по твоему вопросу, – сказал Юрий, и голос его посерьезнел. – Насчет семьи Мирзоевых.

– Я само внимание.

– Отец этого малолетнего насильника – Нарбек Хабирович. Вроде ничего за ним криминального у нас не числится. Официально он трудится в миграционном центре «Дружба», личный водитель директора этого учреждения. Получил вид на жительство, причем в самые короткие сроки. Привез со своей родины все свое семейство. Самое интересное, что этот умник оформил развод со своей супругой, и теперь та получает от государства немалое пособие на четверых детей. Мансур у них самый старший.

– Ловко придумано, – заметил Павлов.

– А ты что, не знал об этом? Ты только представь, сколько наша страна тратит на вот такие семьи, которые и не собираются интегрироваться в российское общество. Какая-нибудь русская баба, имеющая двоих детей, не получает ничего либо копейки. А тут пятеро по лавкам – и ты, по мигрантским меркам, богач. Они ведь специально сюда едут, чтобы рожать и получать материнские капиталы!

– Так, ясно. Что-то еще?

– Пока все.

– С меня причитается, – пообещал Артем.

– Ай, я каждый раз от тебя это слышу, – усмехнулся Соломин. – Ну все, на связи.

– Увидимся, старина.

Не успел адвокат убрать телефон, как тот снова запиликал.

«Евгения?» – определил он, увидев высветившийся на экране номер.

– Артемий Андреевич, добрый день!

– Здравствуйте, Евгения. Что-то случилось?

Женщина замялась.

– Если откровенно, просто хотела узнать, как ваши успехи, – призналась она.

– Все отлично, – ответил адвокат, выруливая на шоссе.

– Я очень рада. А мы сегодня утром были с Олегом в полиции, и у нас приняли заявление. Правда, пришлось повоевать, но уж такие у нас полицейские… Ни в какую не хотели регистрировать заявление, пока я не пригрозила, что пожалуюсь вам. Вы уж извините, что прикрываюсь вашим именем…

– Все в порядке, – ответил Артем. Он решил не говорить, что сам факт приема заявления от потерпевшего еще ничего не значит. Это заявление можно положить в нижний ящик шкафа, где оно будет пылится неизвестно сколько времени… И яркий тому пример – отказ в возбуждении дела по факту изнасилования.

– Вы сейчас очень заняты? – спросила Евгения, и Павлов сказал:

– В данный момент я направляюсь в Следственный комитет. Если хотите, могу вас подхватить по дороге. Заодно заглянем к моему старому приятелю, Анатолию Ильичу.

Несколько секунд в трубке царило молчание, затем Чащина осторожно поинтересовалась:

– Это часом не Старыгин Анатолий Ильич?

– Совершенно верно.

– Руководитель Следственного комитета ваш приятель?

– Мы служили вместе, – пояснил Павлов. – Только прошу, пусть эта страшная тайна останется между нами.

Они рассмеялись.

– Я с радостью, – сказала Евгения.

– Ну и отлично. А потом мы можем где-нибудь пообедать.

– До встречи, Артем. И спасибо вам огромное.

Адвокат улыбнулся, следя за дорогой. Он подумал, что Евгения впервые назвала его не по имени-отчеству.

Ночной визит

Стрелка часов перевалила на второй час ночи, как в дверь кто-то позвонил. Карим, который всегда отличался чутким сном и пробуждался от малейшего шороха, тут же подскочил в постели. На соседней койке сонно заворочался Шухрат:

– Кого это принесло посреди ночи?

Быстро натянув джинсы, Карим подошел к двери и взглянул в смотровой «глазок».

Сайдар!

Вот так новость! И каждый раз его двоюродный брат приходил тогда, когда его меньше всего ждали…

Он открыл дверь, впуская Сайдара в квартиру.

– Привет, – бросил Сайдар и, не разуваясь, прошел на кухню. На его плече болталась большая спортивная сумка светло-серого цвета.

– Добрый вечер, брат, – ответил Карим и тут же поправился:

– Точнее, уже ночь.

Молодого мигранта одолевали двойственные чувства: с одной стороны, он был рад видеть Сайдара, поскольку они все-таки братья и их семьи тепло общались между собой. С другой – Карима не на шутку пугали изменения, которые происходили с его родственником. Из веселого и энергичного парня он постепенно превращался в ожесточенного и раздраженного человека, а все его шутки были мрачные и злые. А еще Карим не мог забыть тот злосчастный конверт с порошком, который был в барсетке Сайдара.

– Как у тебя дела? – спросил Карим. – Что-то случилось? Хоть бы предупредил, ведь ночь уже давно!

– Не мог я предупредить, – процедил Сайдар, ставя сумку рядом со столом. – У меня неприятности, Карим. Я поживу у вас несколько дней, хорошо?

Карим замешкался, потом сказал:

– Я не против, брат. Конечно, живи. Только с ребятами нужно обсудить, я ведь не один тут все решаю.

Сайдар, прищурившись, в упор смотрел на парня, в его черных глазах вспыхивали опасные огоньки.

– А что, можете выгнать? Ночью, на улицу?

– Нет, нет, что ты, – поспешно сказал Карим. Он медлил, собираясь с мыслями: – Может, ты все-таки скажешь, что произошло?

Сайдар достал из кармана брюк телефон и нехотя ответил:

– Так и быть, тебе скажу. В квартиру, которую я снимал с друзьями, сегодня менты вломились. Всех парней повязали и увезли. Хорошо, что один хороший человек об этом заранее узнал, когда я уже собирался в подъезд заходить, и мне позвонили. Вовремя я оттуда ноги сделал! Покрутился по городу, чтобы следы запутать, и на такси к тебе приехал.

Карим молча выслушал брата, затем спросил:

– А за что их забрали? Твоих друзей?

Сайдар махнул рукой:

– Кто их знает… Может, у кого-то регистрации не было. Но это не важно, брат. Мне по-любому нельзя ментам попадаться.

Карим подумал о странном порошке в конверте Сайдара, и по его спине побежал неприятный холодок.

– А эти парни тоже работали с тобой?

– Ну, иногда они выполняли поручения моих начальников, – уклончиво ответил Сайдар. – Ладно, Карим. Мне нужно несколько срочных звонков сделать. Ты пока чай мне сделай, хорошо?

Карим посмотрел на часы, висевшие на стене. Уже почти полтретьего ночи, а ему в шесть нужно было вставать.

– Ладно, – решил он, зевнув. Он стал наполнять чайник водой, а Сайдар ушел на балкон.

Пока грелся чай, Карим периодически бросал напряженные взгляды на сумку, с которой пришел его двоюродный брат. Вскоре он уже не мог думать ни о чем другом, кроме как о содержимом этой сумки, и мысли, одна хуже другой, заполняли его мозг.

«Может, взглянуть, что там? – подумал он, доставая из старенького шкафа заварку. – Или нет, не буду. Правду говорят: “Меньше знаешь – крепче спишь”…»

Карим еще не догадывался, что эта ночь будет для него бессонной.

За балконным стеклом был слышан возбужденный голос Сайдара. Несколько раз он грубо выругался, и Карим печально покачал головой. У него возникло ощущение, что его двоюродный брат постепенно скатывался в мрачную кошмарную бездну и даже не пытался уцепиться, чтобы хоть как-то задержаться. И обратного выхода из этой бездны уже не будет.

Закипел чайник, и он налил его в чашку с заваркой. Достал печенье и кусок лаваша с паштетом, выложив нехитрую снедь на тарелку.

Сайдар вскоре умолк. Карим глянул в окно, и ему показалось, что брат что-то закинул себе в рот. Через мгновенье Сайдар распахнул дверь и плюхнулся на расшатанный стул:

– Все отлично, брат. Скоро моих друзей отпустят.

– Это хорошие новости, – сдержанно ответил Карим.

Сайдар подвинул к себе чашку и, обжигаясь, принялся торопливо отхлебывать чай. Карим не мог не заметить, как мелко дрожали пальцы его брата. А когда он поднимал голову, были видны его зрачки – круглые и мутные, как старые монеты, долго пролежавшие в земле.

– Все решают бабки, – нарушил Сайдар затянувшуюся паузу. – Перетерли с нужными людьми, и все окей. Так что никакого дела заводить не будут. И депортации тоже не будет.

– Скажи честно, Сайдар, что ты возишь? – напрямик спросил Карим. – Я хоть и молодой, но не дурак. И знаю, что никто не будет платить такие большие деньги за работу курьером.

– Ты к чему клонишь? – лениво спросил Сайдар. – Давай, говори.

– Я хочу сказать, что… большие деньги платят за товар, который нельзя нигде купить. То есть запрещенный товар. А что такое запрещенный товар? Наркотики, оружие…

Сайдар поперхнулся печеньем и поднял голову, чуть ли не с ненавистью глядя на брата. Его небритое лицо потемнело, делая его еще более отталкивающим.

– Ты что, лазил по моим вещам?! – рявкнул он.

– Извини, брат. Я не удержался. Но поверь…

Договорить Карим не успел, так как в ту же секунду Сайдар влепил ему пощечину. Голова Карима дернулась, и он поднялся со стула, недоуменно глядя на Сайдара.

– Послушай, давай не будем ссорится! Я совсем не хотел тебя обидеть!

Резким движением Сайдар смахнул со стола тарелку с печеньем и лавашом, и она со звоном полетела на пол, разлетевшись на мелкие осколки.

– Ты рылся в моих вещах, – прошипел Сайдар. Его впалые щеки пошли багровыми пятнами, и Карим попятился назад: таким своего родственника он еще никогда не видел.

«Он принял наркотик!» – осенило молодого человека.

Точно, Карим ведь ясно видел, как Сайдар что-то проглотил там, на балконе!

Он машинально потрогал щеку, пламенеющую от боли.

Кухонная дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Шухрат:

– У вас все нормально? Не шумите, все спят!

– Все нормально, Шухрат, – сказал Карим, выдавив улыбку. – Просто брат нечаянно тарелку уронил. Иди спать, мы будем тихо.

Как только мигрант исчез, Сайдар нагнулся к сумке, и, расстегнув «молнию», вытащил какой-то предмет, завернутый в тряпку.

– А я ведь догадывался, Карим, – пропыхтел он. – Ты ведь любопытный, везде свой нос суешь! Я догадывался, что ты лазил по моим вещам! Хочешь знать, какой товар мне приходится возить своим клиентам? Да пожалуйста!

С этими словами он развернул тряпку, и на ошарашенного Карима уставился матово-черный ствол большого пистолета.

– Так что ты угадал, – хрипло произнес Сайдар. – Наркотики, оружие и все такое… Потому что, если будешь связываться с мелочовкой, ты ничего не заработаешь. Понял, дурачок? Разбогатеть можно только на серьезном товаре, Карим. Въезжаешь?

Он помахал пистолетом перед застывшим лицом брата.

– Что бы сказал твой отец, Сайдар? – тихо спросил Карим. – Твой дед, если был бы жив? Так нельзя! Ты сейчас подставляешь всех! Позоришь свою семью и весь свой род! И… меня тоже подставляешь! А вдруг сейчас сюда полиция придет?

Сайдар осклабился.

– Трус. В этой жизни, братишка, ты или волк, или овца. Лично я не желаю быть овцой. А ты решай сам. Вот так. Я даже дам тебе еще один шанс. Деньги нужны всем, а хорошо можно заработать только на этом.

Помолчав, он прибавил, понизив голос:

– А кому-то проболтаешься – пристрелю.

Отверженная

«…Я ходил по всем дорогам и туда и сюда…

Обернулся – и не смог разглядеть следы…

Но если есть в кармане пачка сигарет…

Значит, все не так уж плохо на сегодняшний день…»

Лена грустно усмехнулась и увеличила громкость на портативной колонке. Голос легендарного Виктора Цоя лился из нее неспешно, как прозрачный горный ручей, сверкая на солнце.

«Жаль. У меня даже сигарет нет. Впрочем, я все равно не курю», – подумала девушка, глядя в окно затуманенным взором. На карнизе сидел голубь. Бросив в сторону школьницы равнодушный взгляд, он вспорхнул в небо и тут же исчез из вида. Как тот самый самолет с серебристым крылом из песни Цоя…

Лена обхватила виски ладонями. Ей казалось, что она чувствует, как каждый удар сердца отдается в ее голове пульсирующей болью. Наверное, не нужно было ей пить бабушкины успокоительные таблетки, отсюда эти неприятные ощущения в голове…

Девушка пыталась думать о чем угодно, но память – такая упрямая штука! – вновь и вновь возвращала ее к сегодняшним событиям. И от этого Лену трясло, как в горячечном ознобе.

…Она стояла и смотрела, не в силах сделать следующий шаг.

«Я смогу».

Лена повернула голову в сторону школы. Входные двери привычно хлопали, открываясь и закрываясь. Только теперь вместо диковинного зверя, заглатывающего ничего не подозревающих учеников, вход в школу напоминал ей некую зловещую трещину во Вселенной, куда безвозвратно засасывает всех без разбора: и школьников, и учителей…

– Я должна пойти, – вслух проговорила Лена и сделала шаг вперед. – Иначе они будут думать, что победили меня. Что я слабая. Что я струсила.

Осознание того, что ее отсутствие будет воспринято как слабость, неожиданно воодушевило школьницу. Был и второй фактор, сыгравший немаловажную роль в ее решении пойти на занятия: вчера у ее подруги Анжелы был день рождения, и на пятницу по этому поводу была запланирована поездка на теплоходе.

В общем, нужно идти на уроки. В конце концов, почему она должна бояться?! И главное – кого? Мансура? Да он ее мизинца не стоит!

«Тем более и Олег, наверное, уже в классе», – с надеждой размышляла Лена.

Однако все снова пошло наперекосяк.

Олега и в этот раз не было. Мансур, к счастью, также отсутствовал.

Как только Лена появилась в классе, все разом умолкли, с любопытством таращась на нее. Затем начались перешептывания. Никто с ней не здоровался, лишь провожали настороженными взглядами. Вроде девушку полностью и не игнорировали, но в то же время держали дистанцию, будто она была прокаженной. При этом Лена не могла не заметить, что лица некоторых одноклассников выражали сочувствие, но никто так и не решился с ней заговорить.

Она подошла к Анжеле, и, поздравив подругу, протянула ей красиво упакованный конверт с подарком. Внутри была картина, собственноручно нарисованная Леной: бушующее море, в котором от волн пытается спастись маленький корабль.

Но Анжела лишь замотала головой, даже ни прикоснувшись к подарку. На всякий случай спрятав руки за спину (вдруг Лена захочет силой всучить ей этот перевязанный бантом конверт?!), она промямлила:

– Спасибо, мне ничего не нужно… И это… поездка на теплоходе отменяется. Там что-то сорвалось. Вот.

С огромным трудом Лена выдавила из себя напряженную улыбку:

– Да фиг с этой поездкой… почему ты не берешь подарок? Я сама его сделала, специально на твой день рождения. Мы же подруги?!

Анжела пробубнила что-то невразумительное и выскочила из класса.

Внутри Лены все оборвалось.

«Ничего не отменяется, – обреченно подумала она. – Просто меня на этом празднике никто не хочет видеть…»

Она села за парту, тут же почувствовав странную липкость стула, а когда попыталась приподняться, платье осталось на месте.

Кто-то негромко засмеялся, затем к школьнику присоединились остальные.

Лена резко дернула за матерю, отдирая прилипшее платье от пластиковой поверхности.

«Да, это очень смешно, – отрешенно подумала она, вставая из-за стола. – Хорошо, что это только клей, а не чего похуже…»

Огромным усилием воли она сделала вид, что ничего особенного не происходит. Молча выйдя в коридор, девушка направилась к туалету.

Мимо торопливо прошли два подростка лет двенадцати. Поравнявшись в Леной, один внезапно скорчил физиономию и бросил ей в лицо:

– Давалка!

Лена отшатнулась, как от пощечины, ее щеки загорелись огнем.

Хохоча, мальчишки побежали прочь – уже прозвенел звонок.

«Домой, – застучало в голове Лены. – И зачем только я пришла сюда?!»

Сдерживая слезы, она кое-как оттерла влажной салфеткой клей и поспешила в гардероб. Схватив в охапку куртку, она побрела к выходу.

– Эй, подруга? – раздался за спиной вкрадчивый голос, и школьница замерла на месте. Оглянулась через плечо, встретившись с насмешливым взглядом Маснура.

– Если бы ты вела себя тихо, ничего бы не было, – сказал он. – Зачем полезла с этим заявлением? Кто тебя просил?

– Да пошел ты, – сквозь зубы бросила Лена.

– Я не отстану от тебя. – Эти слова уже неслись ей в спину. – Пока ты не исчезнешь, глупая дурочка. Поняла?!

Выскочив на улицу, Лена сбежала вниз по ступенькам и нос к носу столкнулась с… Олегом.

– Лена? – удивленно спросил парень. – Что с тобой? Ты куда?!

Когда Лена увидела юношу, у нее перехватило дыхание. Она хотела сказать, что больше никогда не вернется в школу. Что все люди на земле – бесчувственные и черствые сволочи, которым есть дело только до самих себя. Она хотела крикнуть, что Олег – единственный светлый лучик в ее темной беспросветной жизни, но слова застряли в горле школьницы, а наружу вырвался лишь тоненький всхлип.

Махнув рукой, она побежала прочь, провожаемая изумленным взглядом Олега.

Последней каплей была фраза бабушки, вскользь брошенная за обедом:

«И зачем ты вообще села в машину к этим выродкам?! Теперь все будут думать, что ты девушка легкого поведения!»

… А теперь она сидела на диване, глядя в окно и слушая Цоя.

«…Сегодня кому-то говорят: “До свиданья!”

Завтра скажут: “Прощай навсегда!”

Заалеет сердечная рана…

Завтра кто-то, вернувшись домой,

Застанет в руинах свои города…»

– Да, именно так, – протянула Лена. – Прощай навсегда.

«Я не отстану от тебя… – вспомнила она слова Мирзоева. – Пока ты не исчезнешь…»

Что имел в виду этот подонок? Что она должна уехать? Или…

Лена глубоко вздохнула и прикрыла веки, стараясь думать об Олеге. Может, не стоило вот так сбегать, даже не поговорив с ним? Все-таки он единственный, кто не издевался над ней…

«Не издевается сейчас, значит, потом начнет, – прошелестел внутренний голос. – Он не пойдет против класса… Они все заодно… Против тебя… Закон стаи, ничего не поделаешь…»

Лена вздрогнула. Ей вдруг почудилось, что где-то внутри надломилась тоненькая соломинка, на которой еще каким-то неизъяснимым образом ей удавалось держаться.

Да, конечно. Олег пришел в класс и станет таким же. Он не поверит Лене, а будет верить Мансуру, который, словно злой колдун, превратил всех ее одноклассников в бездушных зомби…

Теперь все.

– Какой теперь во всем этом смысл? – шепотом спросила она, глядя в пустое окно. – Ради чего жить? Зачем? Я – шлюха. Девушка легкого поведения. Испорченный, никому не нужный человек… Кому я нужна?

Кровь с шумом прокатывалась через ее голову, Лена слышала свой голос словно из заброшенного колодца.

Внезапно она увидела яркую картину: она лежит в гробу. Ее лицо спокойное и бледное, но при этом очень красивое. Красивое той холодной красотой, которой обладает величественная ель, покрытая снегом. Гроб завален свежими цветами, их аромат смешивается с терпким запахом ладана…

«Вот он, выход».

Эта мысль пришла в голову школьницы ненавязчиво и как бы между делом, будто напоминание о том, что вечером обещали дождь и если она хочет прогуляться, ей следует взять зонтик…

Она села, свесив ноги с дивана.

А почему бы и нет?!

Она исчезнет, как этого хочет Мансур, и все сразу станут счастливыми.

Ведь, как многие говорят, есть много сфер жизни! Может, именно в этой ей не повезло, а вдруг в следующей улыбнется удача?!

«…Завтра где-то, кто знает где?

Война, эпидемия, снежный буран…

Космоса черные дыры…

Следи за собой, будь осторожен!..»

«Следи за собой!» – доносилось в спину Лены. Она вышла из комнаты, направившись на кухню.

– И больше никто никогда меня не назовет шалавой. Или шлюхой, – разлепила губы девушка.

Хорошо, что на кухне не было бабушки и она смогла выбрать самый острый нож. Отлично. То, что надо.

Лена попробовала большим пальцем лезвие, зачарованно глядя на капельку крови, которая выступила на коже.

Наверное, будет больно. Но она где-то слышала, что это лучше делать в ванне с горячей водой, тогда все ощущения притупляются.

Пошатываясь, Лена двинулась в ванную. Вместе с громадным кухонным ножом.

В последнюю секунду

– Ну вот, – сказал Павлов, когда они с Евгенией вышли из здания Следственного комитета. – Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Маховик потихоньку закрутился, набирая обороты.

– Дай-то бог, – промолвила Чащина и непроизвольно коснулась руки адвоката. – Я уже думала, мы зашли в тупик с этим Мирзоевым… А у вас получилось и дело по изнасилованию реанимировать, да еще жалобу на полицейский отдел пустить в дело!

– Когда я служил, у нас ходила такая поговорка: «На каждое хитрое отверстие найдется болт с крутой резьбой». Мне видится, что такой инструмент мы смогли подобрать. Органы правопорядка должны помнить, что они слуги закона. Закона и общества, поэтому никакие шаги в сторону недопустимы. К сожалению, очень многие рассматривают службу в силовых структурах как возможность заработать или решить какие-то свои личные проблемы.

– Но этого не скажешь о Старыгине, – произнесла Евгения. – Я не ожидала, что он окажется таким чутким, порядочным и ответственным человеком. Простите, но мне всегда казалось, что чиновники такого ранга все черствые и думают, как вы только что сказали, о личном обогащении. Теперь главное, чтобы жалобе на Левобережный ОВД дали ход. А этот Исламов, похоже, большой трус. Как только услышал голос вашего друга, сразу, извините, наложил в штаны.

– Такие люди, как этот Исламов, понимают только силу, – пояснил Артем. – Они действуют по принципам, которые существовали в первобытном обществе. У кого больше силы, тот и прав. Он не предполагал, что в его вотчину, где он себя чувствовал безусловным царьком, сунется кто-то, кто станет ему указывать на ошибки в работе. К слову, в этот самый момент к Исламову уже едет с проверкой комиссия. Кстати, может, перейдем на «ты»?

– С радостью, – улыбнулась она. – Какие у нас дальнейшие планы?

– Неплохо бы проверить этот миграционный центр «Дружба», где отец Мансура трудится водителем. Заодно узнать, с кем он дружит, раз за него впрягаются такие высокопоставленные лица…

Они подошли к машине Артема, и, прежде чем разблокировать двери, адвокат проверил телефон. Лицо его приняло озабоченное выражение.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Евгения, внимательно следя за Павловым.

– Я хотел пообщаться с Леной, – отозвался он. – Отправил ей письмо с самого утра, но оно не прочитано до сих пор.

Чащина пожала плечами:

– Современные подростки все в делах, может, ей просто некогда.

– Она должна быть в школе. Может, ты и права, что некогда. Но, во-первых, нынешняя молодежь не расстается с гаджетами, даже в ванную с ними идут. Во-вторых, у нас с Леной был уговор: мы всегда на связи. Она не похожа на безответственную девушку, особенно когда сейчас, по сути, решается ее судьба.

– Мы можем позвонить ей домой, – предложила Евгения, но Павлов, взглянув на часы, сказал:

– Нет. Я поеду в школу, сейчас как раз должны закончиться уроки.

– Хорошо. Пожалуйста, держи меня в курсе, – попросила женщина, которой передалась тревога адвоката. – Как бы чего не случилось!

Охранник школы без лишних разговоров пропустил Артема в школу, когда тот показал адвокатское удостоверение и сообщил о причине визита. В этот момент прозвенел звонок, из кабинетов гурьбой вывалились ученики, быстро заполнив коридоры.

Поднявшись на третий этаж, Павлов услышал возбужденные голоса и шум борьбы и ускорил шаг. Спустя пару секунд он увидел дерущихся подростков, в одном из которых он сразу узнал Олега. Он оборонялся, с трудом отбиваясь от напирающего школьника. Крепкий, не по годам развитый смуглый парень с коротко остриженной головой наносил жесткие удары Олегу. И глядя на него, Павлов ничуть не сомневался, что перед ним именно тот самый Мансур.

В глазах Мирзоева искрились животная ненависть и азарт охотника, учуявшего, что жертва ранена. Он бил профессионально, прикрывая локтями корпус, и каждый его удар практически настигал цель – из носа Олега уже струилась кровь.

– А ну стоп! – гаркнул Павлов и не без труда вклинился между дерущимися. – Брейк!

Мансур отступил назад и недобро прищурился.

– А ты кто такой? – задиристо спросил он. Было видно, что так просто Мирзоев сдаваться не намерен, его натренированное тело напоминало тугую пружину, готовую к новому смертоносному броску.

– Здрасьте, – сказал Олег, тяжело дыша. Рукавом рубашки он вытер кровь и смахнул с лица потные волосы, прилипшие ко лбу.

– Они просто тренируются, – сказал кто-то из учеников, но тут же умолк.

– Меня зовут Артемий Андреевич, я адвокат, – сказал Павлов, в упор глядя на Мансура. В пронзительных черных глазах юноши промелькнуло нечто похожее на понимание, затем его губы растянулись в хищном оскале:

– Ну и что? Кого собрался тут защищать, адвокат? Здесь наша школа, и мы все сами решаем, без посторонней помощи!

Он сделал в воздухе несколько резких движений и угрожающе добавил:

– Хочешь попробовать?

Артем покачал головой:

– Школа не место для выяснения отношений с помощью кулачных боев. Это раз. Во-вторых, не «тыкай» незнакомому человеку, который, к слову, старше тебя втрое. Разве твои родители не учили тебя этому?

– Ну и ты мне не «тыкай»! – дерзко парировал Мансур.

– Что ж, принято. Будем придерживаться официального стиля. Вас зовут Мансур Мирзоев? – задал вопрос Артем.

Парень опустил руки, исподлобья глядя на адвоката.

– С какой целью интересуетесь? – спросил он.

Собравшиеся вокруг ученики засмеялись, но смех быстро прекратился. Павлов смотрел прямо в глаза подростку.

– Да, это Мансур, – подала голос Анжела. Она переводила любопытный взгляд с адвоката на подарок Лены. Запечатанный конверт с бантом валялся на полу, истоптанный десятком ног.

– Я не собираюсь читать вам нравоучения, – заговорил Павлов, не сводя с Мансура пристального взора. – Похоже, это уже слишком поздно. Но раз уж вокруг собрались все ваши одноклассники, то позвольте мне сделать небольшое заявление. Мансур Нарбекович, с сегодняшнего утра вы являетесь подозреваемым в уголовном деле по факту изнасилования Стешковой Елены. Статья, по которой вы привлекаетесь к уголовной ответственности, предусматривает до десяти лет лишения свободы. Сто тридцать первая, часть вторая. Как говорится, можете сами загуглить – и убедитесь лично.

В коридоре повисла гробовая тишина. Живой круг из школьников, жадно наблюдавший за происходящим, как-то сам собой смялся, сместившись в сторону, оставив Мансура в полном одиночестве. Теперь на него смотрели с суеверным страхом, как на приговоренного.

– Да это ведь адвокат Павлов! – воскликнул один из учеников, рыжеволосый парень с круглыми очками. – Я вас в новостях видел!

– Это все ерунда, – бросил Мансур. И хотя его голос звучал беспечно, в нем проскальзывали нотки беспокойства.

Артем холодно улыбнулся.

– Увы, нет. Пора держать ответ за свои поступки, Мансур Нарбекович.

Лицо Мирзоева перекосилось, и он, раздраженно подхватив свой рюкзак, выкрикнул:

– Вы мне ничего не сделаете! Понятно?!

Он уже направился было к лестнице, но, будто вспомнив о чем-то, повернулся к Олегу:

– Мы с тобой так и не договорили.

– В любое время, – спокойно ответил Олег.

– А вы все бараны! – с презрением сплюнул Мансур. – Стойте в своем стойле!

– Капец тебе, Мансур, – сказал кто-то очень тихо, но тот уже скрылся из вида.

Артем шагнул к Олегу:

– Где Лена?

Тот с растерянным видом переступил ногами.

– Артемий Андреевич, я видел ее утром, – сказал юноша. – Я чуть опоздал и встретил ее в гардеробе. Она была вся в слезах, и я не смог остановить ее. Только потом узнал, что ее… – Он вздохнул, гневно взглянув в сторону одноклассников. – В общем, ее затравили. И все из-за этого подлеца Мирзоева.

– Затравили? – переспросил Павлов, меняясь в лице.

– Да. Это все Мансур подстроил. Он подкинул в ее сумку презервативы, а потом спровоцировал ее на скандал и при всех вытряхнул эту сумку… Потом он распустил слух по всей школе, что Лена проститутка, вплоть до младших классов… К сожалению, я это узнал только сейчас. Поэтому мы и сцепились с ним…

Павлов молча поднял с пола конверт. Бант развязался, глянцевая бумага уже кое-где порвалась, из прорехи торчал уголок рамки. Адвокат медленно вытащил из обрывков упаковки небольшую картину, выполненную маслом.

Буря в море.

И хотя стекло в рамке было покрыто паутиной трещин, Павлов был поражен, насколько тщательно и точно были выполнены малейшие детали в изображении. Глядя на эту картину, он буквально воочию видел, как старалась Лена, передавая на холст свои эмоции и чувства.

– Это мое, – неожиданно сказала Анжела, подойдя к Павлову. – Дайте, пожалуйста. Это мне Лена на день рождения подарила.

– Если бы я не пришел, твоим подарком вы так и играли бы в футбол, – тихо сказал Павлов. – Зачем вы пошли на поводу Мансура? Лена ведь твоя подруга!

– Извините. Мы… то есть она… – начала Анжела, но, так и не договорив, всхлипнула и, выхватив у Артема картину, убежала прочь.

Павлов быстрым шагом направился к выходу.

– Вы куда? – спохватился Олег.

– Домой к Лене.

Не мешкая, парень кинулся следом:

– Я с вами!

Через двадцать минут они были у подъезда, где жила девушка.

– Я знаю код, погодите, – сказал Олег, нажимая на цифры. Пару раз он сбивался и, закусив губу, пробовал снова. Наконец домофон издал долгожданное гудение, и Павлов рванул дверь на себя. Он буквально взлетел на четвертый этаж и впечатал палец в кнопку звонка. Потянулись тягучие секунды ожидания.

Заметив похабную надпись рядом со звонком, Артем поджал губы.

Мир подростков жесток, и с этим ничего не поделаешь.

– Она могла не пойти домой, – неуверенно предположил Олег, поглядывая в сторону улицы, но Павлов замотал головой.

– Нет. Даже раненый зверь стремится в свою берлогу. После травли любой человек отправится туда, где безопасно. А собственное жилье – самое безопасное место.

Олег подумал, что это резонно.

Дверь никто не открывал, и Артем спросил:

– У тебя есть телефон ее бабушки?

– Нет. Но…

– Что?

– Может, вызвать слесаря? Чтобы взломать дверь? – предложил парень.

– Дверь будут ломать, если есть явные признаки, что внутри совершено преступление. У нас таких оснований нет. С другой стороны, находящий внутри человек может быть в опасности. Так что…

Павлов уже достал телефон, как вдруг за дверью послышался шорох.

– Кто? Кто там? – раздался скрипучий старушечий голос.

– Это Олег, здрасьте, Зинаида Сергеевна! – громко протараторил Олег. – Откройте, пожалуйста!

Щелкнул замок, и наконец дверь распахнулась. Зевая, пожилая женщина недоуменно таращилась на школьника, затем перевела взгляд на Павлова:

– Что случилось?

– Где Лена? – вместо приветствия спросил Артем и, пока Зинаида Сергеевна сонно моргала, чуть ли не бегом прошел вглубь квартиры.

– Она, вроде, в ванной, – донеслось ему в спину, и адвокат ринулся прямо по коридору. В ванной горел свет.

Он подергал дверную ручку и громко спросил:

– Лена?

Ответом был едва слышный всхлип. Затем что-то булькнуло, как будто в воду уронили кусок мыла.

Медлить больше было нельзя, и Павлов, отойдя на пару метров, бросился плечом на дверь. Хрустнула дверная коробка, один наличник оторвался и повис, болтаясь как сломанная ветка.

– Ох, господи, – только и сказала Зинаида Сергеевна, со страхом глядя на происходящее.

Артем навалился вновь, и дверь, не выдержав, с громким треском повалилась внутрь.

Лена лежала в ванной, прямо в одежде. Огромные испуганные глаза девушки, казалось, заполнили все ее лицо, бледное как мел. В глаза адвоката сразу бросился столовый нож. Мелко подрагивая, он уперся в тоненькое запястье Лены, прямо туда, где виднелась нежно-голубая вена.

– Я… не могу, – выдавила она. По глазам девушки катились слезы, губы тряслись. – Не могу…

Молниеносным движением Павлов перехватил руку Лены, в которой был нож, затем отвел ее кисть в сторону. Беглый осмотр школьницы его успокоил: похоже, никаких повреждений на ней нет. Они успели вовремя.

– Ну все, успокойся, – прошептал он, осторожно вынимая из непослушных пальцев Лены нож. – Все позади…

Смертельная поездка

Тренировка в бойцовском клубе смешанных единоборств давно закончилась, но Мансур с Азаматом не спешили уходить. Юноши расположились на лавочке неподалеку, по обыкновению забравшись на нее с ногами.

– Ты сегодня был не в лучшей форме, брат, – заметил Азамат. – Не обижайся, но если бы ты был на улице, то сразу получил бы нокаут.

– Да знаю я, – с досадой ответил Мансур, потирая саднящую скулу. – Этот долбаный адвокат, чтоб его… Никак не мог собраться.

Он раздраженно сплюнул на асфальт.

– Рассказывай, – промолвил Азамат. – Проблему надо решать, а не плеваться.

– А че рассказывать? – вспылил Мансур. – За эту шалаву впрягся какой-то крутой адвокат, весь такой на понтах. Павлов его фамилия, я тебе уже говорил. Не знаю, что он там предъявил в ментовке, только Исламов обделался и все-таки разрешил открыть против нас дело. Так что ты тоже замазан, брат.

– Ну, это еще ничего не значит, – ответил Азамат, выслушав приятеля. Он вытащил из барсетки небольшую самокрутку, за ней последовала блеснувшая хромом зажигалка. – Я слышал, что эти дела открывают и закрывают. Главное, к нужному человеку подойти. Надо вашему знакомому дяде Руслану позвонить, он все дела порешает.

Он сунул самодельную сигарету в рот и щелкнул колесиком зажигалки, прикуривая. В воздухе поплыл дым с терпко-сладковатым запахом. Мансур покосился на приятеля:

– Че, трава?

Азамат кивнул с довольным видом.

– И тебе советую, – сказал он со знающим видом. – Тебе нужно расслабиться.

– Я сейчас думаю, что эту стерву нужно было прямо там грохнуть, – вдруг сказал Мансур, забирая у него самокрутку. Затягиваясь, он добавил: – Меньше проблем было бы. Точнее, их вообще не было бы.

– Может, и так, – согласился Азамат. – Но сейчас уже ничего не сделаешь – видишь, чего Павлов устроил? Кстати, наверное, и ко мне скоро придут? Мы ведь вместе были.

– Наверное. Я нашел статью Уголовного кодекса, о которой Павлов говорил, там групповуха.

Азамат фыркнул:

– Ну, я в этом не участвовал. Это ты у нас герой.

Мансур нахохлился, мрачно взглянув на друга:

– А кто нож у ее горла держал?

Азамат засмеялся и похлопал насупившегося парня по плечу.

– Да ладно тебе! Ты что, думал, я тебя брошу? Вместе будем выпутываться!

Мимо, волоча тележку на разболтанных колесиках, семенила сгорбленная старушка. Заметив молодых людей на лавке, она с укором сказала:

– Как не стыдно, на лавку с грязными ногами…

Мансур усмехнулся и, выпустив колечко дыма, бросил:

– Иди отсюда, бабушка. Пока цела.

Пожилая женщина покачала головой, что-то проворчав, и торопливо продолжила путь.

– Понимаешь, из-за этого дела могут быть проблемы у моего отца, – снова заговорил Мансур. Он сделал еще пару затяжек, кашлянул и передал сигарету Азамату. – Он ведь водителем работает, начальника одного возит, тот в миграционном центре самый главный.

– Так пусть этот начальник поможет, – подмигнул тот. – Окей. Давай рассуждать спокойно. Если бы было все серьезно, нас бы уже повязали. Раз никто из ментов не пришел, пока все хорошо. Потому что за изнасилование обычно сажают.

– Я не могу сидеть и ждать, – возразил Мирзоев. – Каждый раз дергаться? Нет.

– А давай этому адвокату кости поломаем? – неожиданно предложил Азамат. – Так, чтобы он в больницу на пару месяцев слег.

Мансур вспомнил глаза Павлова, когда он сегодня разнимал их с Олегом. В них не было ни капли испуга, он выглядел как человек, который точно знает, что делает. Такой может и сдачи дать.

– Ну, не знаю, – неуверенно сказал он, поглядев на свои сбитые костяшки. – Можно попробовать. А если он нас увидит? Он ведь потом заложит нас.

– Не паникуй. А маски на что? Встретим его вечером, и… все будет в порядке!

– Азамат, я все-таки не буду в этом участвовать. – Мансур нервно заерзал на лавке. – Не то чтобы я зассал…

– Хорошо, не волнуйся. Если что, возьму это на себя. Нужно узнать, где он работает, да выследить его, – сказал Азамат. – Ну, как травка?

– Отлично, – выдохнул Мансур, делая последние затяжки. Голова слегка кружилась, но это было приятное ощущение. Постепенно мысли выравнивались, и навалившиеся проблемы стали казаться мелкими пустяками, на которые в обычной жизни едва ли обратишь внимание.

– А не трогай, – заявил Азамат. – Она и так на пределе. Не удивлюсь, если у нее нервы сдадут и девка решит с собой покончить.

– Я буду только рад этому, – буркнул Мансур и задрал голову: – Уже темнеет, брат. Пора домой.

– Тебя подвезти?

Мирзоев кивнул, затем, осененный внезапной идеей, сказал:

– Слушай, дай порулить своей тачкой. Ты мне давно обещал!

Азамат пожал плечами.

– Раз обещал, то пожалуйста, – отозвался он. – Настоящий мужчина за базар отвечает.

Через пару минут подержанный «Хендай» уже истерично газовал, наполняя вечерний воздух ревом изношенного мотора.

– Ты аккуратнее, – посоветовал Азамат. – Все-таки она у меня старушка уже.

– Пора бы новую тачилу брать! – возбужденно крикнул Мансур, то убирая ногу с педали газа, то вдавливая ее в пол. – Настоящий мужчина, как ты говоришь, должен ездить на хорошей машине!

– Ладно, поехали. Только осторожнее!

Цепляя покрышками бордюры, автомобиль выкатился со двора и устремился в сгущавшиеся сумерки.

Мансур включил радио, выкрутив уровень громкости на максимум.

– Вот она, настоящая жизнь! – завопил Мансур. – И на фиг всех этих куриц с их адвокатами! Да, брат?

– Верно, – ухмыльнулся Азамат. – Порвем их на части!

Виляя из стороны в сторону, «Хендай» несся по трассе, быстро набирая скорость.

– Сверни вон туда, там стройка, машин меньше, – предложил Азамат, и Мансур резко крутанул руль. Автомобиль занесло, послышался визг шин, нещадно стираемых об асфальт.

– Йю-ху! – заулюлюкал Мансур. Бледно-желтые лучи фар выхватили из темноты силуэт велосипедиста-курьера с громадной коробкой за спиной.

– Эй, сбавь скорость! – встревоженно крикнул Азамат, видя, что Мансур продолжает жать на газ.

– Все супер, брат! – хохотнул Мирзоев и, отпустив руки, обхватил руль коленями. – Видал, как я умею?!

Машину резко повело вправо.

– Стой! – заорал Азамат, но было поздно. Мощный удар, и «Хендай» сильно тряхнуло. Тело велосипедиста с легкостью подбросило вверх, словно это был не человек, а картофелина. Велосипед улетел в кювет, Мансур запоздало ударил по тормозам, и машина, дернувшись, застыла на месте. На лобовом стекле расползлись извилистые трещины.

– Что это было? – хрипло спросил Мансур, заглушив двигатель.

– Чувак на велике, вот ЧТО это было, – ответил Азамат и выругался. – Говорил же тебе: «Сбавь скорость!»

Юноши вышли из автомобиля, приблизившись к неподвижно лежащему телу.

– Азамат, я не виноват, – выдавил Мансур, с ужасом глядя на мужчину. – Он выехал на дорогу так неожиданно… У меня не было време…

– Заткнись, – приказал Азамат, присаживаясь на корточки перед лежащим, и Мирзоев мгновенно замолк.

Потрогав шею велосипедиста, Азамат похлопал его по щекам, затем поднялся и, глядя на лужу крови, которая быстро расползалась под головой курьера, тихо произнес:

– А ведь он все, Мансур. Труп.

Друг рядом

Артем вошел на кухню, где сидели притихшие Лена с Олегом. Перед подростками дымились чашки с чаем.

– Мда-а-а… – протянул адвокат, усаживаясь на свободный стул. – После того, что ты попыталась сделать, Лена, врач понадобился твоей бабушке. Она очень сожалеет, что в вашем последнем разговоре обидела тебя своей фразой насчет того, что ты села в машину к тем парням… Но о том, что случилось, узнает твоя мама, которая сейчас в больнице. Хотела бы ты, чтобы она испытывала такие переживания из-за тебя?

Лена замотала головой.

– Послушай. Ты стала жертвой страшного преступления, – продолжал Павлов. – И вместо сочувствия, к сожалению, столкнулась с издевательствами. Полагаю, с твоей точки зрения, у тебя были веские причины уйти из жизни… но сейчас я бы хотел, чтобы вы оба меня внимательно выслушали.

Олег подвинул в сторону адвоката третью чашку, наполненную горячем чаем, и Павлов, кивнув в знак благодарности, сделал маленький глоток.

– Для начала выслушайте небольшую притчу. У одного фермера был осел, который долгое время служил фермеру верой и правдой. Как-то раз осел по неосторожности провалился в старый колодец и закричал, призывая на помощь. На крик прибежал фермер и, увидев, что случилось, стал думать, что же ему делать. Он рассудил так: «Осел уже старый, пользы от него мало. А колодец я давно хотел засыпать землей, он уже высох».

Взял фермер лопату и принялся закапывать колодец. Некоторое время осел кричал, потом умолк. Когда фермер почти закончил работу, он заглянул в колодец и сам едва не закричал от изумления: на поверхности стоял осел, который отряхивался от глины! Каждый ком, который падал на осла, он стряхивал и подминал под себя ногами. Таким образом животное поднималось все выше и выше, пока не выбралось наружу. После этого осел прожил еще очень долгую жизнь.

– Это все правда, я осел, – печально произнесла Лена. – Точнее, ослиха.

Олег улыбнулся краем рта и потянулся за печеньем.

– Трудности есть у каждого человека, – вновь заговорил Артем. – Иногда вам может казаться, что другим людям все достается слишком легко, но это не так. Любой человек ежедневно делает свой выбор, чем-то жертвует, добиваясь своей цели. Все трудности, с которыми нам приходится сталкиваться, закаляют наш характер и дают бесценный опыт. Если человек проведет жизнь в так называемой зоне комфорта, то он ничего не сможет добиться в жизни. Если вы сядете и сложите ручки, то очень быстро начнете сдавать позиции – и в конце концов вас ждет деградация. Поймите, что решение тех или иных проблем и есть важнейшая часть процесса развития личности!

Павлов посмотрел на девушку, его лицо было серьезным как никогда.

– С тобой случилась трагедия, Лена. В какой-то момент ты наверняка подумала, что весь мир против тебя, но это не повод сводить счеты с жизнью. Вот уж что действительно бесценный дар, данный нам свыше. А вместо того, чтобы осознать проблему и продумать пути ее решения, ты захотела все закончить таким радикальным способом. Да, жизнь, по сути, – это вечная война, а суицид – дезертирство! Именно так!

Голос адвоката из жесткого стал стальным, казалось, им можно было высекать искры.

– Никакие трудности не должны выбивать человека из колеи! Никогда не сдавайтесь, помните это! Но важно понимать, что вы можете контролировать, а на что влиять не способны! Если человек не может изменить обстоятельства, то ему приходится принять это! В твоем случае ты можешь изменить ситуацию! Она уже поменялась, и я утром не случайно тебе написал, чтобы мы созвонились!

Лена украдкой посмотрела на свое запястье, на котором краснела едва заметная царапина – все, на что ее хватило, и робко спросила:

– Какие-то новости по делу Мансура?

– Именно. В отношении этого субъекта и его приятеля Азамата возбуждено уголовное дело. Так что в ближайшем будущем вас ждет очная ставка. К этому мероприятию мы с тобой основательно подготовимся, так что ничего не бойся. Запомни: на всех следственных процессах буду присутствовать я. Каждое слово, сказанное тобой следователю, должно быть согласовано со мной. А Мирзоев больше никогда к тебе не приблизится. Так что, как говорится, лед тронулся! В каком-то произведении я услышал поговорку, которая хорошо характеризует твою ситуацию. «Тело – ножны, душа – клинок». Понимаешь? То, что кто-то испачкал ножны, не означает, что это затупило или заставило заржаветь клинок.

Павлов отпил еще чаю и поднялся.

– Завтра мы съездим к психологу, – сказал он и, перехватив недоуменный взгляд школьницы, бескомпромиссно добавил: – Без возражений.

Затем обратился к Олегу:

– У меня просьба: побудь здесь до вечера. Пока бабушке не станет лучше: она горстями успокоительное глотает.

– Конечно, – с готовностью сказал Олег. – Мы кино посмотрим!

– Можете. Только, пожалуйста, пусть фильм будет легким. Комедия или приключение, никаких боевиков или ужастиков.

Адвокат достал из кармана телефон, разрывающийся от трелей. Номер был незнакомым, но он все равно принял вызов:

– Слушаю вас!

– Артемий Андреевич? Добрый день, меня зовут Мария, мне ваш телефон Евгения Чащина дала. Она сказала, что вы делом Мирзоева занимаетесь.

– Да, именно так.

– Я не отниму у вас много времени. Дело в том, что у моего сына этот Мирзоев постоянно деньги вымогает. Куда мы только не жаловались! Может, это окажется для вас полезным? Мы готовы написать заявление в соответствующие органы. Думаю, я смогу уговорить еще пару родителей, нас таких много. Этот хулиган уже у всех поперек горла стоит!

– Конечно, Мария. Это будет важным дополнением по делу, которое я сейчас веду. Вы молодец, что позвонили, я обязательно с вами встречусь, и мы обсудим все детали.

Он убрал телефон и уже собирался уйти, когда вспомнил:

– Да, там в ванной небольшой беспорядок… Как ни крути, а дверь сломана. Все расходы по ремонту беру на себя.

– Не надо, Артемий Андреевич, – сказал Олег. – Я все сам сделаю.

– А справишься? – прищурился Павлов.

– Вполне, меня дед успел кое-чему научить, – с достоинством ответил он.

– Ну, тогда все в порядке.

Уже на улице Артему позвонила Евгения, и адвокат вкратце рассказал ей о случившемся.

– Какой ужас, – пробормотала она. – Получается, если бы не ты… даже страшно представить.

– Ну, слава богу, все обошлось, – произнес Павлов. – И еще. Думаю, у меня есть все шансы добиться возбуждения еще одного дела в отношении Мирзоева, этого юного преступника. Попытка доведения до самоубийства. Тем более свидетели есть.

– Что ж, он это вполне заслужил, – сказала Евгения. – Но мы с тобой так и не пообедали.

– Что поделать, все на ходу, – ответил Павлов. – Жизнь часто смешивает планы.

– Мы могли бы поужинать. Например, у меня дома.

– Неплохая идея. Сделаю все возможное, чтобы к вечеру освободиться.

– А сейчас ты куда?

– Есть одно дело. Хочу наконец навести справки об этом заведении под названием «Дружба», где работает отец Мансура.

Отвертка

Несколько секунд Мансур с тупым изумлением взирал на Азамата, словно впервые его увидел. Затем посмотрел на огромный рюкзак велосипедиста, валявшийся рядом. От удара обшивка на нем лопнула, и наружу вывалились белые продолговатые коробочки, в которых был чей-то ужин.

– Что? – наконец промямлил Мансур. – Ка… – он поперхнулся, – как труп?

– Вот так, – зло бросил Азамат и воровато оглянулся. – Сам посмотри!

Волоча ноги, будто дряхлый старик, Мирзоев приблизился к распластанному телу велосипедиста и, нагнувшись, осторожно пощупал его запястье. Затем шею. После этого парня словно прорвало, и он принялся остервенело хлестать мертвеца по щекам.

– Эй! Вставай, ты! – хрипло кричал он, вне себя от страха. – Поднимайся, дурак!

– Перестань! – прошипел Азамат, оттаскивая приятеля от трупа. – Ты сам дурак! Нужно что-то делать с телом! В любую секунду кто-то проехать может!

И словно в подтверждение его слов вдали послышался шум приближающегося автомобиля, желтыми глазами сверкнули фары.

– Давай его вниз, – скомандовал Азамат, и юноши быстро оттащили тело курьера в кусты. Машина была уже близко, когда Азамат загородил собой валяющийся велосипед. Промчавшаяся «Тойота» даже не притормозила, вскоре растворившись в вечернем воздухе.

Азамат скинул велосипед в канаву, где лежало безжизненное тело. Туда же последовал короб-рюкзак с еще теплой едой, которая теперь уже никогда не доедет до своего адресата.

Азамат вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Ну, и что делать будем? – задал он вопрос.

Мансур поднял голову, его правый глаз дергался, лицо было бледным, как талый снег.

– Откуда я знаю?! – истерично выкрикнул он, сжимая кулаки. – Это все твоя идиотская трава!

Азамат ухмыльнулся.

– А, вот как ты заговорил… Значит, как покурить и повеселиться, так к Азамату. А как за свои косяки отвечать – я виноват? Фиг тебе! Нечего было выделываться на дороге!

– Ты тоже виноват, – выдавил Мансур и ткнул пальцем в сторону приятеля. Палец дрожал, и подросток, заметив это, опустил руку. – Ты дал мне тачку. Нечего было давать машину, если у меня нет прав!

Азамат злобно рассмеялся.

– Я это запомню, Мансур. Вот где все маски слетают и видно, кто есть кто!

– Я ничего…

– Ладно, заткнись, трус, – презрительно оборвал его Азамат. – Давай думать, что делать.

– Я позвоню отцу, – после недолгого раздумья решил Мансур. – Придется ему рассказать.

– Конечно. И не забудь про траву сообщить.

Мирзоев хотел огрызнуться, но лишь стиснул зубы. Набрав номер отца, он поведал ему о происшедшем. После этого Мансур молчал, хмуро слушая гневную отповедь родителя. Когда разговор был закончен, он мрачно взглянул на Азамата, который в нетерпении топтался на месте.

– Валим отсюда. Вот и весь совет, который мне дали, – сказал он.

Азамат хмыкнул, но ничего не сказал.

– Щас, только отпечатки с велика сотру, – сказал он, спускаясь в канаву.

Мимо пронеслась еще одна машина, за ней скутерист.

Мансур вздохнул с облегчением: никто из них даже не замедлил движение, чтобы узнать причину остановки. Это, конечно, хорошо, а вдруг сейчас появятся менты?! Что тогда?!!

– Ну, быстрее! – поторопил он Азамата, и, когда с отпечатками было покончено, они поспешили к машине.

– С боевым крещением тебя, брат, – глухо сказал Азамат, заводя двигатель.

– Чего? – не понял Мансур.

– Ты завалил человека.

Мирзоев закрутил головой:

– Нет! Это был несчастный случай!

– Расскажешь это судье. К сроку за изнасилование получишь лет семь за убийство.

Азамат уже начал разворачиваться, как зазвонил телефон Мансура. Тот вздрогнул, словно разбудил спящую змею. И тут же глубоко вздохнул: это был отец.

– Да, – напряженно произнес он, принимая вызов.

– Мансур!

– Да, отец.

– Я сейчас говорил с дядей Рустамом. Тем самым, начальником в районном отделе полиции, – заговорил отец. – Вы еще не уехали?

– Нет.

– Срочно перезвони ему, он тебе совет даст. Его номер я тебе в «Телеграм» сбросил!

– Хорошо.

Спустя минуту Мансур с нетерпением слушал длинные гудки. Наконец раздался знакомый мужской бас:

– Говорите.

– Дядя Рустам, это Мансур, – сбивчиво проговорил Мирзоев. – Папа вам все рассказал?

– Да. Ну вы и дебилы! – не выдержал Исламов. – Ладно. Никуда не уезжайте. Я вышлю наряд в вашу сторону. Самое главное, чтобы никто, кроме них, на все это не наткнулся. От вас потребуется только одно. Есть что-то острое? Нож, шило? Кусок арматуры?

– Найдем, – пообещал Мансур и у него затеплился огонек надежды.

– Вам придется воткнуть его в объект. И не просто чтобы кожа поцарапалась. Ты понял меня?

– Да, – сипло ответил Мансур, чувствуя, как у него пересохло в горле. Конечно, он уже взрослый и все понимает. Дядя Рустам хочет инсценировать убийство и воткнуть нож в нужное в место, где расположены жизненно важные органы. Иначе и дурак поймет, что все это подстава…

– Потом бросьте острый предмет рядом. И не забудьте свои «пальчики» стереть! Как все сделаете, уезжайте, – напоследок велел Исламов. – И еще: помойте машину и замените стекло!

– У тебя есть нож? – спросил Мансур Азамата, когда разговор был закончен.

Тот открыл бардачок, с сомнением заглянув внутрь:

– Вряд ли. Отвертка есть. Пойдет?

– Думаю, да. Нужно ее воткнуть в тело, и тогда все будут думать, что этого лузера на велике кто-то завалил! ГАИ тут не в теме, дело в ментовку передадут! А дядя Рустам все разрулит.

– Хорошая мысль – Азамат восхищенно цокнул языком. Он пошарил в пространстве между передними сиденьями и выудил крестовую отвертку с пластмассовой рукояткой. – Ну, вперед.

– Я? – растерялся Мансур, и с губ Азамата сорвался издевательский смешок:

– А ты как думал? Сам это дерьмо разворошил, сам и убирай.

Мансур молча взял отвертку и с каменным лицом вышел из машины. Азамат наблюдал за другом, нетерпеливо барабаня пальцами по рулевому колесу. И все-таки как хорошо, когда у тебя есть нужные связи! Особенно в полиции! Кто знает, как стали бы развиваться события, если бы они просто смылись с места происшествия?! А так все будет чики-пуки!

Спустя пару минут Мансур ввалился в машину. Он прерывисто дышал, как если бы пробежал стометровку, его руки ходили ходуном.

– Я… в общем, он еще был жив, пытался встать, а я в шею ему вогнал, – сообщил он, судорожными движениями потирая руки.

– «Пальцы» стер? – на всякий случай уточнил Азамат, и Мансур кивнул.

– Ну и отлично. Погнали отсюда.

Заманчивое предложение

С самого утра Карим был в прекрасном расположении духа. Ну, во-первых, он наконец-то получил первую зарплату на новой работе и сегодня решил устроить праздничный обед для своих земляков. Нужно отметить, что он был приятно удивлен немалым размером получки и даже поинтересовался на этот счет у прораба, а тот напомнил, что Карим несколько раз выходил на работу в выходные дни, что согласно трудовому законодательству оплачивалось в двойном размере.

Во-вторых, Карим только что поговорил со своими родными. Слава Всевышнему, все были в порядке и добром здравии. Более того, отец сообщил ему, что у Карима родился племянник! Теперь у него уже три племянника и четыре племянницы, этим вполне можно гордиться!

И самое главное, в-третьих, – Сайдар. Последние три дня он находился в их квартире и вел себя, как следует из известной пословицы, «тише воды, ниже травы». Он никуда не уезжал, помогал им по хозяйству и даже как-то приготовил лагман, который получился просто великолепным. И никакой гадости больше не употреблял. Глядя на двоюродного брата, Карим мысленно молился, боясь сглазить. Может, ему удастся уговорить Сайдара пойти к ним на работу? Это было бы здорово! Единственное, что его беспокоило, – это пистолет, который тогда Сайдар достал из сумки, но Карим старался гнать подальше эти нехорошие мысли. Может, это не настоящий ствол, а травматический? Или вообще пневматика?

– Что думаешь делать, брат? – спросил он, выйдя на балкон, где курил Сайдар. Лицо мужчины было задумчивым, он размеренным движением затягивался и стряхивал пепел в обрезанную банку из-под кока-колы.

– Пока не знаю, – ответил Сайдар. – Жду известий.

– Ты сегодня будешь с нами обедать? Шухрат обещал манты приготовить, у него отлично получается! А я пловом займусь! Через пару часов будем обедать.

– Да, конечно, – через силу улыбнулся Сайдар. Внезапно запиликал его телефон, и он вздрогнул, от неожиданности выронив окурок.

– Алло! Алло, слушаю! – громко заговорил он, знаком показывая, чтобы Карим оставил его одного. Вздохнув, молодой человек вышел с балкона, прикрыв за собой дверь. Сердце его неприятно кольнула тревога: ему не понравилось изменившееся лицо Сайдара, когда он услышал голос в трубке. Почему-то в этот момент перед глазами Карима промелькнул образ голодного волка, который напал на след раненой газели.

«Только бы снова не эти мутные дела с доставкой наркотиков», – взмолился он, искоса поглядывая на фигуру брата за стеклом. Лицо Сайдара было сосредоточенным, он слушал, то и дело кивая головой.

– Карим, я забыл купить зелень, – сообщил Шухрат, который заканчивал раскатывать тесто. – Нужно взять кинзы. Сходи, пожалуйста.

– Да, через пять минут, – машинально ответил Карим, не сводя глаз с Сайдара. Тот закончил разговор и вышел на кухню. Лицо его было озабоченным, словно мыслями он был уже где-то далеко.

– Ты куда? – упавшим голосом спросил Карим, видя, как тот вышел в прихожую, начиная обуваться.

– Дела, брат, – лаконично отозвался Сайдар. – Вечером буду. А может, и нет.

– Как это – «может да, а может, нет»?! – изумился Карим.

– И правда, Сайдар, – подал голос Шухрат, вытирая руки полотенцем. – Извини, но тут не гостиница. Мы рано ложимся спать, и…

– Что, будете попрекать меня, что я жил у вас и жрал вашу еду? – вскипел Сайдар, и глаза его хищно сверкнули. Карим отшатнулся. Он с горечью подумал, что внешнее спокойствие и умиротворенность его брата были напускными и сейчас сползли, наподобие змеиной кожи, обнажая ее истинное лицо – раздраженное и злобное.

– Никто тебя не попрекает, брат, – тихо произнес он, но тот лишь махнул рукой и выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.

Карим молча смотрел на то место, где еще секунду назад стоял Сайдар.

– Не обижайся на него, – сочувственно проговорил Шухрат, положа руку на плечо мигранта. – Ты и так делаешь все, что можешь. Помни старую поговорку: «Три человека могут привести барана на водопой, но если он не захочет пить, его не заставят это сделать даже тридцать».

– У меня плохое предчувствие, – сказал Карим. – Мне кажется, что Сайдар скоро окажется в большой беде. И мне очень обидно, что он не понимает этого…

Сайдар нетерпеливо поглядывал на экран телефона, проверяя время: не хватало еще опоздать! Человек, который назначил ему встречу, намекнул, что начинаются серьезные дела и Сайдар должен продемонстрировать, что ему можно доверять. Потому что речь идет об огромных деньгах! Таких огромных, которые даже не снились этому незрелому ягненку Кариму и его соседям – нищебродам, которые вкалывают на этой дурацкой стройке за гроши…

Сайдар ухмыльнулся.

Как же ему надоели эти бесконечные нравоучения! В конце концов, он уже далеко не ребенок и вправе сам решать, как ему строить собственную жизнь! Тем более он наткнулся на реальный шанс разбогатеть! Ведь это реальный движ и гарантия успеха! Ну да, немного рискованно! Конечно, доставка заказчикам того специфического товара, который развозит Сайдар, сопряжена с определенной долей опасности. Но за это и платят хорошие бабки! А где сейчас нет риска? Разве что рекламные буклеты у метро раздавать! Или кирпичи на стройке таскать. Там, где деньги, всегда риск! Иначе никак.

Он еще раз посмотрел сообщение, которое ему пришло на WhatsApp – там значился адрес, куда следовало прибыть для обсуждения новой работы. Место было выбрано в районе парка-заповедника «Коломенское». Странное место, учитывая, что там в настоящее время вовсю идут строительные работы…

Пройдя главные ворота парка, Сайдар свернул в сторону яблоневых садов и, еще раз сверившись с навигатором, двинулся в сторону церкви Вознесения Господня. Неподалеку от нее он увидел мужчину средних лет в кепке и неприметной одежде, сидящего на лавочке. Он изучал газету «Метро», лениво перелистывая страницы. Заметив Сайдара, незнакомец отложил газету, вопросительно уставившись на мигранта.

– Сайдар? – спросил он, и тот кивнул. Голос у мужчины был низким, с легкой хрипотцой курильщика. Он приподнял козырек кепки, открыв на обозрение громадный шрам, пересекавший его квадратное лицо.

Сайдар протянул ему руку, и тот, помедлив, пожал ее.

– Мне рекомендовали тебя как ответственного и способного человека, – сказал мужчина. – Меня зовут Шеврон. У нас к тебе очень важное и секретное дело. Тебе его доверил сам руководитель вашей диаспоры, который имеет большие связи в Москве. Ты должен гордиться, что выбор остановился на тебе. Если все получится, ты обеспечишь себя до старости. Понимаешь?

Сайдар кивнул, глаза его вспыхнули алчным блеском.

Шеврон начал говорить, и у молодого гастарбайтера перехватило дыхание. И чем дальше говорил этот жутковатый тип со шрамом, тем больше Сайдар понимал, что это его единственный шанс обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь.

Неравная схватка

В этот поздний вечер в штаб-квартире Подольского мотоклуба «Спарта» еще горел свет. В ближайшие выходные намечалось выездное мероприятие на природе, посвященное дню рождения одного из членов мотодвижения – дорожного капитана[3] Бориса Озерова, известного в байкерской тусовке под кличкой Шмель.

Виновник будущего торжества задержался в клубе, чтобы решить кое-какие организационные вопросы, в которых ему помогал его соратник Дмитрий, именуемый среди байкеров Диким. Данное прозвище он получил из-за напористого и вспыльчивого характера. В противовес ему Шмель всегда сохранял олимпийское спокойствие и десять раз все обдумывал, прежде чем принимать окончательное решение.

Когда с делами было закончено, «спартанцы» закрыли железные ворота и, надев шлемы, завели свои мотоциклы.

Мотор «Хонды Голдвинг» Шмеля походил на мерное урчание спящего хищника. Заработавший движок «Ямахи Драгстар», за рулем которой восседал Дикий, практически полностью перекрывал звук «Хонды», чему способствовали недавно установленные новые глушители – прямотоки, сверкающие свежим хромом.

– Слышал новость? – вдруг спросил Шмель, бережно стирая налипшую пыль с зеркала. – У нашего Хазара младшего брата дети мигрантов избили.

– Да ладно? – не поверил Дикий.

– Серьезно. Просто он не распространялся на эту тему, – сказал байкер. – Забрали у пацана телефон, да еще отмутузили, теперь с сотрясением мозга дома лежит.

– То-то, я гляжу, он сегодня не в духе… Может, наведаться в школу? – предложил Дикий. – «Спартанцы» своих не бросают.

Шмель покачал головой:

– Думаю, пока Хазар не попросил, никаких инициатив проявлять не будем. Хотя я считаю, что профилактическую беседу с малолетними утырками провести нужно. Это ведь уголовка! Да еще телефон забрали… Но никого и пальцем трогать нельзя, за это под статью можно попасть. Так что мое мнение такое. Это, конечно, дело Хазара, но и борзеть в школах никому не позволено. И если туда приедут хотя бы пять байков, то малолеткам это запомнится. Тем более им по пятнадцать-шестнадцать лет, у них уже щетина растет! Еще Хазар сказал, что, вроде, проверка в полиции началась.

– Проверка… – Дикий недоверчиво скривился. – Шмель, ты сам знаешь, какая это канитель. И еще приплюсуй нашу российскую толерантность. Я считаю, если ты приехал в чужую страну, то подстраивайся под ее законы и традиции! А эти мигранты организуют общины, где живут как у себя дома! И никто им не указ. Разве это нормально? Таких ломать нужно, раз не понимают по-хорошему!

– Кстати, что там с этими каратистами? – вдруг спросил Шмель. – Я про клуб ММА, помнишь? Эти два урода тогда на Беговой нашего Рифа сбили. Как их?.. Помню, одного, который постарше, вроде Азамат звали, а второй моложе, но наглый!

– Еще бы не помнить! – Глаза Дикого сверкнули. – Риф до сих пор с титановым штырем в ноге ходит. Мы же к ним ездили, но договориться не получилось, чуть до драки дело не дошло!

– Нужен грамотный адвокат, – подытожил Шмель. – Сейчас такое время, что толку от махания кулаками не будет. Только вред…

– Эх, адвокаты… – вздохнул Дикий. – Поверь, эти недоноски из ММА только силу понимают! Они только толпой сильные, как шакалы на раненого зверя! Ладно, ты куда сейчас? Домой?

– Нет, в гараж.

– Тогда заедем к тебе, ты же мне масляный фильтр обещал подогнать.

– Не вопрос, – кивнул Шмель.

– Только не лети сильно, у меня один «котел» барахлит, – предупредил Дикий. – Я завтра в ремонт с утра поеду, чтобы к выходным все успеть. Я еду первым.

– Давай.

Байкеры выехали с территории клуба, держа путь к Варшавскому шоссе.

Никто из них не заметил, как спустя некоторое время к ним сзади пристроился темный «Ниссан» с тонированными окнами.

Стрелка часов приближалась к часу ночи, и машин на трассе было немного. Из-за неисправного цилиндра «Ямахи» мотоциклисты ехали по крайней правой полосе, двигаясь со скоростью не выше 70 км/ч. Немногочисленные автомобили обгоняли «спартанцев», лишь «Ниссан», словно приклеенный, тащился сзади, держа небольшую дистанцию.

Шмель, ехавший вторым, почувствовал неладное, когда они миновали железнодорожный переезд и свернули с трассы на узкую дорогу, вымощенную бетонными плитами, – она вела к гаражам. Неуклонно следовавшая за байкерами японская иномарка также свернула, при этом не предпринимая никаких попыток обогнать мотоциклистов.

Слегка поддав газу, Шмель нагнал Дикого и, стараясь перекричать шум работающих моторов, заорал:

– За нами тачка уже давно едет, мне это не нравится!

Дикий взглянул в зеркало, потом посмотрел на приятеля:

– Остановимся?

– Не знаю, я бы не стал рисковать. Кто знает, что у них на уме?! Там, кстати, еще какая-то машина завернула, белая… На полицейскую, кстати, похожа!

– Я бы втопил, Шмель, но тогда у меня движок может заклинить! – крикнул Дикий.

Шмель хотел что-то ответить, но не успел: маячивший позади «Ниссан» внезапно резко рванул вперед. Надсадно завизжали покрышки, из-под которых веером полетела колючая крошка. В доли секунды обогнав «спартанцев», автомобиль неожиданно вильнул вправо, по касательной задев обоих байкеров. «Ямаха» Дикого пошла юзом, руль, словно живой, вырвался из рук, и мотоцикл улетел в кювет. Перекувыркнувшись через него, Дикий грузно распластался в низине. Шмелю повезло больше: левое крыло «Ниссана» лишь слегка зацепило его подножку, и дорожному капитану стоило неимоверных усилий, чтобы удержать тяжеленный мотоцикл на дороге. Включив нейтральную передачу, он поставил байк посреди дороги и тут же кинулся к Дикому, который барахтался в канаве, ругаясь на чем свет стоит.

– Ты цел?! – крикнул Шмель, помогая ему подняться на ноги.

– Цел, – пропыхтел Дикий, корчась от боли. – Только на ногу не могу ступить…

«Ниссан» тоже остановился, теперь фары автомобиля были направлены прямо на байкеров. Из машины вышли четверо мужчин – все как один крепкого телосложения. Ни говоря ни слова, они молча приближались к «спартанцам».

– Вы чего, мужики, берега попутали? – спросил Шмель, стараясь унять дрожь в голосе. Он заметил, что один из незнакомцев сжимает в руке бейсбольную биту, второй помахивает в воздухе разводным ключом.

– Попались, ездоки, – хихикнул кто-то из них. Шмель непроизвольно отметил, что голос был с акцентом.

– Вы что, ослепли?! – рявкнул Дикий, с трудом припадая на травмированную ногу. – На дорогу не смотрите?!

Где-то вдали послышался шум приближающейся машины, но никто из странной четверки, вышедшей из «Ниссана», даже не обернулся на этот звук.

Мужчина с бейсбольной битой рассмеялся, и, взглянув в его небритое лицо, Шмель вдруг с ужасающей отчетливостью понял: никакого разговора не будет.

Их приехали бить. А может, даже убивать…

– Держись, Дикий, – только и успел шепнуть он, как все четверо, словно по команде, кинулись на мотоциклистов.

Дикий вцепился в одного из нападавших и упал вместе с ним, катаясь по пыльной траве. С него быстро сорвали шлем и им же оглушили байкера.

Шмель продержался дольше. Одного из злоумышленников ему удалось вырубить точным ударом в челюсть, и он даже смог уклониться от разводного ключа, просвистевшего в сантиметре от головы. Затем кто-то сильно саданул его в спину, после чего последовал удар бейсбольной биты по шлему. Перед глазами Шмеля все поплыло, но перед тем, как потерять сознание, он успел заметить, как рядом с «Ниссаном» припарковалась полицейская машина.

Миграционный центр

Директор миграционного центра «Дружба» Темир Тураев уже намеревался ехать на обед в соседний ресторан, как в его кабинет постучали.

– Приема нет! – недовольно сказал он, но нежданный визитер, судя по всему, этого не услышал (или попросту не обратил на предупреждение внимания), и в следующую секунду дверь распахнулась.

– Темир Санжарович? – вежливо спросил нежданный гость, пружинистым шагом входя в кабинет директора. – Адвокат Павлов, Московская коллегия адвокатов.

Не дожидаясь разрешения присесть, он занял один из стульев, который стоял ближе всего к столу Тураева, и выжидательно посмотрел на оторопевшего директора.

– Я сказал… что сегодня неприемный день, – выдавил он, справившись с секундным замешательством.

– Ваша секретарь сказала, что вас сегодня не будет. Вряд ли она сама соврала, полагаю, это вы велели ей так сказать.

Тураев подумал, что уволит эту глупую и нерасторопную девку. И почему она не предупредила его о визите Павлова?!

Адвокат словно понял, о чем размышляет Темир, и добавил:

– Не гневайтесь на девушку, она всеми силами пыталась меня остановить. Но я смог убедить ее, что займу всего десять минут вашего времени.

– Вы что, следили за мной? – спросил Темир, стараясь, чтобы его голос звучал высокомерно. – Вам же сказали, что меня нет на месте!

– Я увидел, что ваш водитель здесь, – спокойно произнес Павлов. – Нарбек Мирзоев был не очень рад меня видеть, отпустив в мой адрес пару нелестных эпитетов.

Темир почувствовал растущее раздражение.

– Какой у вас вопрос? Чем наше ведомство могло заинтересовать такого известного юриста, как вы?

– Я хочу просто поговорить, Темир Санжарович, – начал Павлов. – Странная история получается. До вашего назначения на эту должность это кресло занимал некий Дроздов Михаил. Среди гастарбайтеров бытовало устоявшееся мнение, что здесь все строго, как для абитуриентов, которые собираются поступать не абы куда, а в МГУ. Предстояло много кропотливой работы: сбор справок, сдача экзамена по русскому языку, основ законодательства Российской Федерации, истории… Как только Дроздова отправили в отставку и эту должность заняли вы, все стало тихо и спокойно. Настала тишь да благодать.

– О чем вы? Что за бесцеремонные намеки? – возмутился Темир, но Артем и ухом не повел, продолжив:

– Перед тем как войти в ваш кабинет, я пообщался с некоторыми мигрантами, которые имели счастье посетить ваше учреждение. Ну, «пообщался» – это громко сказано, поскольку ребята, с которыми я пытался разговаривать, практически не говорили говорили по-русски. Зато хвастались перед своими соотечественниками сертификатами о владении русским языком. Один из них даже всучил мне визитку, где был указан телефон, позвонив по которому любой не знающий языка мог бы решить этот вопрос за несколько тысяч рублей. И буквально через пять метров стоял другой мигрант, тоже выходец из бывшей республики Союза. Так вот, этот парень прекрасно говорил по-русски, но сетовал на то, что не сдал экзамен, поскольку не стал обращаться в так называемые службы поддержки и никому не платил. Видимо, звонка от нужного человека не последовало и парня, невзирая на хорошее знание русского языка, попросту завалили на экзамене. Правда, интересно?

С этими словами Павлов положил на стол перед Темиром визитку.

– Эти визитки, Темир Санжарович, раздают у вас под окнами, – сказал адвокат. – Прямо на глазах охраны, под видеокамерами. Я даже позвонил по указанному в ней номеру, представившись отцом парня, который намеревается обосноваться в Москве. Поначалу я предполагал, что мне предложат услуги репетитора, но приятный женский голос в трубке сообщил, что за семь тысяч рублей проблема с экзаменом будет решена. Я предупредил, что мой сын почти не знает русского языка, но меня уверили, что это не имеет значения. Из нашего дальнейшего разговора я сделал вывод, что за деньги мигранту можно решить любой вопрос. Начиная от временной регистрации и заканчивая гражданством Российской Федерации.

Лицо Тураева слегка побледнело.

– Это еще ни о чем не говорит, – возразил он, стараясь избегать встречаться с пронизывающим взглядом настырного адвоката. – Эти раздатчики визиток не имеют никакого отношения к нашему центру!

– Темир Санжарович, до того как вас назначили на должность директора, вы работали консультантом в салоне сотовой связи?

– Ну и что? – нахмурился Темир. – Мало ли кто где и когда работал…

– Восхищен вашими карьерными успехами, – краем рта улыбнулся Артем. – Такой стремительный взлет…

– Собираете обо мне информацию?! – не выдержал Тураев.

– Отнюдь, все эти сведения есть в интернете.

– Тогда что вам надо? – прямо спросил он. – Извините, но я должен идти.

– Пока «пожары», связанные с коррупцией, удавалось тушить тем, что увольнялись нечистые на руку сотрудники вашего центра, – пояснил Павлов. – Но это напоминает ситуацию, когда меняют тазы под текущим краном. Рано или поздно это всем надоест или тазы закончатся, и тогда возникнет необходимость поменять текущий кран. Тогда и вода перестанет хлестать впустую. Вы со мной согласны?

С губ Темира сорвался глубокий вздох.

– Давайте начистоту. Вы меня обвиняете в коррупции, господин Павлов? Вы кто, следователь?

– Нет, я гражданин России, – ответил Артем. – И мне небезразлично, что происходит в такой важной организации, которая выступает посредником между моей страной и приезжими. Кстати, кем вам приходится Мирзоев?

– А вам-то что? – огрызнулся Темир, начиная терять терпение.

– Просто интересно. Наверняка вам известно, что сын вашего водителя проходит обвиняемым по уголовному делу, связанному с изнасилованием несовершеннолетней. И я не могу не отметить упорство, с которым парня пытаются обелить и замять дело, при этом выставляя несчастную девушку проституткой. Чтобы вы были в курсе, потерпевшая едва не покончила с собой из-за травли, которую ей организовал Мансур, сын вашего водителя.

– Я больше не хочу ничего слышать, – прерывисто проговорил Темир. – Уходите, я требую!

– Конечно. Благодарю, что уделили мне это время, Темир Санжарович, – сказал Павлов, одаривая собеседника холодной улыбкой. – Приятного аппетита.

Но по напряженному взгляду и ходящим желвакам директора миграционного центра было видно, что его аппетит был безнадежно испорчен.

Как только за Артемом захлопнулась дверь, Темир схватился за телефон.

– Пулат Надирович? – торопливо заговорил он, услышав неспешный бас Умарова. – Извините, но у меня срочное дело…

Спускаясь по ступенькам, Павлов заметил поднимающегося вверх коренастого мужчину лет шестидесяти с посеребренными сединою висками. Тот внимательно разглядывал какой-то документ и, поравнявшись с адвокатом, слегка задел того своим крепким, как угол шкафа, плечом.

– Прошу прощения, – извинился он, бросив короткий взгляд на Артема.

– Все в порядке, – на автомате отозвался Павлов и вдруг замер, всматриваясь в лицо немолодого мужчины. Тот тоже остановился, потрясенно глядя на адвоката.

– Дамир Ибрагимович? – неуверенно спросил Павлов, и на его лице появилась улыбка. Улыбка человека, который случайно встретил хорошего знакомого.

– Тема? – изумился седовласый. – То есть… Артем?!

Они обнялись прямо на лестнице. Спускающаяся по ступенькам женщина недоуменно посмотрела на мужчин, которые хлопали друг друга по спине, как подростки.

– Сколько лет, дружище! – воскликнул Дамир, радостно глядя на Артема. – А ведь как будто вчера я вас гонял по плацу и заставлял с завязанными глазами АКМ разбирать!

– Да, это был бесценный опыт, – улыбаясь, ответил Павлов.

Дамир Абдуллаев был командиром роты, где он проходил службу почти двадцать лет назад, и почти не изменился. Тот же пронзительный взгляд черных как ночь глаз, та же гордая осанка и крепкое рукопожатие. Разве что волосы покрылись сединой да от глаз разбегались лучики морщин…

– Видел я тебя по телевизору, – произнес Дамир. – Молодец, высоко поднялся!

– У каждого из нас свой путь, – ответил Павлов. – И останавливаться на достигнутом нельзя. Даже если стукнет восемьдесят или все сто.

– Здесь я с тобой согласен. – Дамир хлопнул его по плечу, и у Артема возникло ощущение, что его по касательной задела «Газель». – Какими судьбами здесь, Тема?

– Работа, Дамир Ибрагимович, работа, – уклончиво отозвался Павлов. – Хотел поближе с директором познакомиться, но он уж как-то неласково меня встретил.

– Тураев? – спросил Дамир и кивнул. – Да, тот еще тип. Но об этом как-нибудь отдельно поговорим… Я ведь знал Дроздова, который был до него, отличный был мужик. Сожрали его, едва под статью не подставили.

– А вы сами-то что тут делаете?

Абдуллаев усмехнулся.

– Это в двух словах не расскажешь. После Афгана все еще как-то шло ровно, а как страну развалили, начались разброд и шатания. Где только не мыкался, от кооперативов до охранных агентств… Сейчас потянуло на высшие материи – занимаюсь культурными связями в своей этнической общине. Ну, национальные кружки там всякие, благотворительные концерты… Помогаем пенсионерам-землякам в рамках волонтерских акций и прочее.

– Это очень хорошо, – сказал Артем. – И скорее всего, мне будет нужна ваша помощь, Дамир Ибрагимович. Надеюсь, не откажете?

Они снова пожали друг другу руки.

– О чем разговор. И давай на «ты», Тема. Я ведь давно не твой командир.

– Отлично, Дамир. И кстати, неплохо бы для продолжения общения обменяться визитками.

Подстава

Веки словно склеили горячим воском, и Шмелю пришлось приложить немало усилий, чтобы разлепить их. В голове шумело и ухало, виски простреливало рваной болью, будто кто-то невидимый пытался просверлить в них дыры.

Байкер сел, осовело пялясь по сторонам. Он сидел на прохладном бетонном полу, и в ноздри тут же ударило затхлое амбре давно не проветриваемого помещения, в котором ощущался застарелый запах пота. Шмель вытянул руки, пошевелил пальцами. Так, вроде целые. Согнул в коленях ноги, потом коснулся головы и зашипел от боли, наткнувшись на крупную шишку. Еще ныла спина, но, вроде, этим все повреждения и ограничивались…

Взгляд мотоциклиста сфокусировался на Диком, который скрючившись лежал на деревянной лавке. В какой-то страшный миг «спартанца» охватила паника: а жив ли его собрат?!

Он кинулся к другу, затормошив его, и Дикий издал слабый стон, глаза его открылись.

– Слава богу, – выдохнул Шмель, помогая байкеру принять сидячее положение. – Ты как? Норм?

– Не знаю, – честно ответил Дикий, осторожно повертев шеей. Под его глазом красовался лиловый синяк, нижняя губа распухла, подбородок был вымазан засохшей кровью.

– Царапины на лице – это ерунда, – сказал Шмель. – Попробуй встать. Руки-ноги работают?

Дикий спустил ноги на пол и попытался выпрямиться. Его качнуло, как если бы вместо пола была палуба корабля во время сильного шторма, и лицо «спартанца» перекосилось от боли:

– Правая нога. Как будто штырь воткнули в колено…

Он предпринял попытку сделать шаг и, скрипнув зубами, сел обратно на скамейку.

– Перелом? – спросил Шмель, неизвестно к кому обращаясь. Сев рядом с Диким, он пощупал пальцами область вокруг колена, и Дикий закусил губу:

– Хватит, Шмель!

– Возможно, просто сильный ушиб, – предположил Шмель, убирая руку. – Нога распухла, сам посмотри.

– Где мы? – спросил Дикий.

«Хороший вопрос», – подумал Шмель, а вслух произнес:

– Понятия не имею. Но судя по всему, в полиции. В камере, если быть точным.

– В полиции? – переспросил Дикий, и в его голосе сквозило недоверие. – Интересно, за какие такие «подвиги»?! Это ведь на нас наехали!

Шмель развел руками:

– Я знаю ровно столько, сколько и ты. Вероятно, те, кто с нами схлестнулся, в соседней камере.

– Ты кого-нибудь узнал из этих четверых?

– Нет. Только успел заметить, что все смуглые и темноволосые. Еще у одного родимое пятно заметил на роже…

– Может, мы их где-то «подрезали»? – выдвинул версию Дикий, начиная осторожно разминать больную ногу. – Хотя…

– Мы ехали по крайней правой, и скорость у нас была минимальная, – напомнил Шмель, начиная мерить камеру шагами. – Никого мы не «подрезали», это факт. И эти парни вышли из тачки с бейсбольными битами и арматурой. Значит, они целенаправленно ехали разбираться с нами.

– Если они ехали вломить нам, почему мы в полиции? – задал резонный вопрос Дикий. – А не на обочине? или… в морге?

– Очень смешно, – сухо бросил Шмель.

Дикий вытянул ноги, задев небольшой предмет, который скатился вниз. Байкер потянулся за ним.

– Смотри, это еще откуда? – удивился он, с любопытством вертя в руках отвертку с зеленой пластиковой рукояткой.

– Спроси чего полегче.

Присмотревшись, Дикий присвистнул:

– Слушай, Шмель, эта штуковина чем-то измазана. Темно-красным, бурым почти.

Шмель нахмурился.

– Зачем ты вообще ее подобрал?

Он приблизился, внимательно оглядывая отвертку.

«Кровь?» – мелькнула нехорошая мысль, когда взгляд остановился на измазанном кончике инструмента.

– Странно, что в камере заключения оставляют такие вещицы, – медленно промолвил он. – Ведь перед тем, как сунуть сюда арестанта, его обыскивают до трусов! Даже шнурки вынимают! А тут – целая отвертка! Не нравится мне все это.

Дикий уже собирался сказать, что ему много чего здесь не нравится, как заскрежетал замок, и через мгновенье толстая железная дверь приоткрылась.

– Встать! – раздалась команда.

Вошедшим оказался мужчина, облаченный в полицейскую форму с лейтенантскими погонами. Шмель, который и так стоял до приказа, просто замер на месте, а Дикий, кряхтя, поднялся на ноги. Увидев, что байкер продолжает держать в руках отвертку, лейтенант невольно улыбнулся, но тотчас совладал собой.

– Запрещенные предметы в камере? – прищурился он, кивая в сторону отвертки. – Немедленно сдать!

Дикий послушно двинулся к полицейскому, с трудом подволакивая распухшую ногу.

– Эта отвертка валялась тут еще до нашего появления, – попытался он объяснить, но, судя по всему, полицейскому это было неинтересно.

– Послушайте, нам нужны объяснения, – заговорил Шмель. – На нас было совершено нападение! Моего друга сбила машина, ему требуется врач!

– Все потом, – отмахнулся лейтенант. Он взял протянутую Диким отвертку кончиками пальцев, причем держа инструмент за стержень у самой рукоятки, стараясь не коснуться бурых пятен, над которыми размышлял Шмель. Из кармана брюк полицейский вынул полиэтиленовый пакет, куда бережно поместил отвертку. Ухмыльнувшись, он развернулся и, прежде чем ошеломленные байкеры успели что-то понять, быстро покинул камеру. С лязгом хлопнула дверь.

– Ты что-то понял? – чуть слышно проговорил Дикий, переводя взгляд на Шмеля.

– К сожалению, да, – вздохнул тот. – Не нужно было брать эту несчастную отвертку, братуха. Теперь мы в заднице.

«Не просто в заднице, – в смятении подумал Шмель про себя. – Мы в беде».

Потому что он почти не сомневался, что отверткой, на которой только что оставил свои отпечатки Дикий, было совершено преступление. Которое теперь наверняка повесят на них.

Один на один

Закрутившись с делами, Павлов оглянуться не успел, как наступил вечер.

«Евгения, – вспомнил он. – Я же обещал ей приехать на ужин!»

Словно в подтверждение этого затренькал телефон, лежащий на переднем сиденье.

– Привет, Артем! Надеюсь, ты не забыл про меня? – спросила Евгения. – Я уже начала волноваться, все ли у тебя в порядке.

– Более чем все в порядке, – отрапортовал адвокат. – Как раз размышлял: не поздно ли для визита?

– В самый раз, – уверила его Евгения. – У меня скоро все будет готово. Надеюсь, ты не испортил себе аппетит по дороге?

– Пирожное и чашка кофе в обед не считается?

– Нет, – ответила она и засмеялась.

– Тогда лечу.

Настроив навигатор, Павлов двинулся в путь, вспоминая события минувшего дня. Он ничуть не удивился реакции Тураева на его обличительную речь у него в кабинете. Сразу было видно, что у директора миграционного центра, что называется, «рыльце в пушку».

Все эти жалобы на вымогательство денег, раздача визиток с рекламой решения для мигрантов всех вопросов, случаи выявления коррупционных проявлений в этом заведении – яркое тому подтверждение. Вопрос только в том, что, когда ситуация доходила то точки кипения, ответственность несли пешки, в то время как под крупными фигурами даже не качались кресла и они продолжали незыблемо занимать свои должности.

Кроме того, в свое время Артем подробно изучал основы невербального поведения, и то, как во время беседы себя вел Тураев, свидетельствовало о том, что чиновник лжет, покрывая своих подельников. Такие распространенные жесты для лжеца, как частое помаргивание, касание пальцами подбородка и носа, избегание встречного взгляда, говорили сами за себя. Вот только в качестве оснований для возбуждения уголовного дела требовалось что-то посерьезней. Именно поэтому Павловым был подготовлен ряд обращений в органы прокуратуры, Следственный комитет и вдогонку – в Роспотребнадзор.

Впрочем, миграционный центр «Дружба», конечно, дело важное и не терпящее отлагательств, но нельзя забывать и о деле Мирзоева.

При мыслях о Мансуре черты лица Артема заострились. Еще никогда за свою практику ему не встречались подобные подростки. Это не просто беспринципный наглец, это самый настоящий отморозок, у которого вообще отсутствовали какие-либо тормоза! Павлов вспомнил, какой испепеляющей яростью сверкали глаза школьника, когда он смотрел на адвоката… Глядя на него, Павлов понимал, что, окажись сейчас в руках Мансура пистолет, он не раздумывая пустил бы его в ход.

Артем взглянул на часы и решил позвонить Лене. Включив громкую связь, он стал дожидаться ответа.

– Артемий Андреевич, добрый вечер! – обрадовалась школьница, как только услышала его голос.

– Привет, Лен. Как ты? Как настроение? – поинтересовался Павлов.

– Все хорошо. Днем гуляли с Олегом, потом ездила к маме. Ей уже сделали операцию, все прошло хорошо. А сейчас с бабушкой кино смотрим.

– Я рад за тебя. Верю, что с твоей мамой будет все в порядке.

– А у меня еще хорошая новость, – похвасталась девушка. – Я завтра на теплоходе еду, день рождения подружки будем отмечать!

– Замечательно. Это случайно не та, которой ты картину подарила?

– Да, она. Анжела.

– Ну что ж, значит, все нормально. Лена, в ближайшее время нам придется отправиться на допрос. Мы с тобой встретимся заранее и все обговорим, идет?

– Конечно. Спасибо, что позвонили!

Артем уже почти был на месте, когда вспомнил, что едет в гости с пустыми руками. Неподалеку от дома, где жила Евгения Чащина, располагался мини-маркет, куда он и решил заглянуть. Выбрав подходящую бутылку сухого вина, Павлов прихватил сыра и немного фруктов, затем расплатился и вышел наружу. Поставил машину на автостоянку, после чего зашагал в сторону многоэтажки.

Погруженный в свои мысли, Павлов не заметил, как за ним уже несколько минут неотрывно следовал высокий мужчина в медицинской маске и с накинутым на голову капюшоном. Перейдя дорогу, адвокат прошел мимо детского сада и свернул в арку. Артем успел сделать всего пару шагов, как незнакомец в три прыжка нагнал его, схватив на плечо.

– Привет, гнида, – приглушенным голосом произнес он.

Не меняя выражения лица, Павлов пригнулся и, резко повернувшись корпусом, вырвался из хватки. Мужчина отскочил назад, встав в боевую стойку.

– Кто вы? – спросил адвокат, аккуратно ставя пакет с покупками на газон. – И почему в маске? Вам есть что скрывать?

Вместо ответа фигура стремительно метнулась к нему, молотя кулаками. Выпады были резкие и настолько быстрые, что Павлову стоило немалых усилий уворачиваться и блокировать удары. Ему хватило несколько секунд напряженного боя, чтобы понять, что перед ним явно не новичок. В то же время цепкий взгляд адвоката отметил, что левая рука нападавшего значительно отстает от правой, делая эту сторону тела менее защищенной.

Тяжело сопя, незнакомец в маске пер как танк, осыпая адвоката градом ударов. Один из них, скользя, задел скулу Артема, и тот почувствовал, как обожгло кожу. Ему удалось уйти от захвата, и он локтем оттолкнул противника к стене. Хрипло вскрикнув, тот вновь бросился на Павлова, но адвокат проворно нырнул под тяжелый кулак и, прежде чем нападавший успел что-то сообразить, перехватил его левую руку. Молниеносно завернул ее вбок, с облегчением слушая, как хрустнула сломанная кость.

Шипя от боли, незнакомец отступил. Но не затем, чтобы обратиться в бегство, а для того, чтобы достать нож. Теперь в его руке хищно поблескивало узкое лезвие.

– Брось нож, – приказал Павлов. – Не накручивай себе срок, парень.

Стоящий перед ним человек покачал головой и спустя мгновенье бросился на него. В самый последний миг Артем метнулся вправо, и клинок, звякнув, ударился о бетонную стену. Воспользовавшись секундным замешательством соперника, Павлов нанес ему резкий удар в солнечное сплетение, и когда тело мужчины обмякло, саданул ему в голову. Человек закачался и, выронив нож, рухнул на стылый асфальт.

Не теряя времени, Павлов склонился над поверженным и, выдернув из его черных штанов кожаный ремень, быстро скрутил ему руки. Очевидно, ремень больно впился в сломанную кисть, отчего незнакомец издал болезненный стон.

Артем сорвал с его лица маску и присвистнул. На него глядело искаженное от боли лицо Азамата.

– Вот так новость! – проговорил адвокат, доставая телефон. – А я ведь тебя знаю, парень. Вы приятели с Мансуром.

Азамат ничего не сказал, лишь прерывисто дышал, с ненавистью глядя на Павлова, пока тот вызывал полицию.

– Ну, дела, – протянул Артем, когда звонок был закончен. – Мало тебе неприятностей с изнасилованием?

Через несколько минут возле арки остановилась патрульная машина. И лишь когда на руках Азамата защелкнулись наручники, он выплюнул, сверкнув черными глазами:

– Мы все равно тебя достанем. Запомни, нас много!

– До скорой встречи, – кивнул Павлов и поднял с газона пакет.

Разговор с отцом

Было далеко за полночь, когда Мансур явился домой. Он не предполагал, что в это время будет кто-то бодрствовать, и был искренне удивлен, когда заметил на кухне горящий свет.

«Может, мать?» – подумал он и уже хотел прошмыгнуть в свою комнату, как услышал негромкий голос отца:

– Иди сюда.

Мансур с досадой притопнул ногой. Объясняться с отцом, да еще в такое неудачное время, не было ни сил, ни желания. Настроение и так было хуже некуда. Во-первых, его вызвали на допрос, при этом следователь намекнул, чтобы семья Мансура искала хорошего адвоката, поскольку ему собираются предъявить обвинение в изнасиловании. А во-вторых, куда-то запропастился Азамат. Он сказал, что намерен выследить этого ублюдочного адвоката Павлова и наконец-то обломать ему рога за все эти выходки. Но в какой-то момент Азамат перестал выходить на связь, и это очень тревожило Мансура.

Он молча вошел на кухню, и отец процедил:

– Закрой дверь.

Парень послушно выполнил указание и сел на стул, сложив перед собой крупные руки.

Отец хранил ледяное молчание, хмуро взирая на него. Затем он привстал и сделал то, чего Мансур ожидал меньше всего, – влепил ему хлесткую пощечину.

– За что, отец?! – Он отшатнулся, инстинктивно прижав ладонь к полыхающей болью щеке. – Ты что?!

Мансур уже собирался вскочить, но Нарбек грубо толкнул его, вновь усаживая на стул:

– Ты встанешь, когда я разрешу!

– Да в чем дело?!

– Не ори. Мать давно спит, твои братья и сестры тоже.

Отец сел на стул, сверля сына глазами, черными, блестящими как смола:

– Мне до смерти надоели твои проделки. Я устал слушать, как на тебя жалуются люди. Я очень долго терпел, надеялся, что это юность и все пройдет. Но все становилось только хуже. И вот вы убили человека.

– Отец…

– Не перебивай! – рявкнул Нарбек. Мансур заметил, что, когда отец злился, родимое пятно на его подбородке быстро темнело, из лилового становясь едва ли не черным. – Не перебивай отца! Или в следующий раз я ударю кулаком!

«Попробуй», – мрачно подумал Мансур, про себя гадая, хватит ли у него воли дать сдачи собственному отцу. Еще год назад он испугался бы даже такой мысли, но сейчас, сидя с горящей щекой перед разъяренным отцом, он решил, что больше не позволит поднимать на себя руку. Никому. Даже самым близким людям.

– Я все знаю, Азамат дал тебе машину, и ты сел за руль! – продолжал распаляться отец. – Я ведь говорил тебе, что научу тебя водить, всему свое время! Но нет, ты сам все решил! И что теперь?! Мне пришлось обратиться к очень уважаемым и занятым людям, чтобы они решили твой вопрос!

При этих словах из горла Мансура вырвался облегченный вздох.

Значит, все плохое позади. Тогда почему так злится отец?

– Но я не могу делать это постоянно! – сказал Нарбек. – Я получил хорошую работу, а из-за тебя могу ее лишиться! Ты понимаешь, какие ты создаешь проблемы?! Сначала эта глупая девка, а теперь труп!

– Отец, не ругайся. – Мансур выдавил миролюбивую улыбку. – Поверь, это просто совпадения. Я ведь уже говорил, что эта курица из моего класса сама ноги раздвинула. А тот дурак на велике выскочил так неожиданно, что никто бы не успел среагировать! Это просто несчастный случай!

– Несчастный случай, говоришь? – усмехнулся отец. – Тогда почему вы не вызвали полицию, сын? Если все было так, как ты говоришь? Ты звонил в скорую? Нет? Сказать почему?

Мансур угрюмо молчал.

– Я скажу почему, – произнес Нарбек. – Потому что тебя забрали бы в камеру. И Азамата, вероятно, тоже. После того, что случилось, ты должен вести себя тихо, как мышь. Тем более против тебя завели дело за изнасилование! Ты на подписке о невыезде, разве ты не понимаешь?! А если будет приговор, ты наверняка сядешь! Знаешь, что с тобой на родине будет? Мы должны сделать все, чтобы дело не дошло до суда! Потому что сейчас еще можно что-то решить, а в суде уже будет невозможно! Где Азамат, кстати? Его сегодня отец искал, нам звонил.

Маснур уже открыл было рот, но тут же умолк. Не будет же он говорить, что Азамат обещал выследить и отметелить Павлова?!

– Не знаю, мы с ним сегодня не виделись, – соврал он и, стараясь поменять тему, задал вопрос:

– А кто теперь будет сидеть за курьера? Дядя Рустам нам дал инструкции…

В коридоре послышался звук шагов, затем скрипнула дверь в туалете.

Отец прижал указательный палец к губам. Дождавшись, когда все стихло, он продолжил, понизив голос:

– Ты же сам сказал: на вас мотоциклисты наезжали. Исламов молодец, все устроил. Мне даже пришлось поучаствовать. – Он коснулся пальцами ссадины на скуле рядом с родимым пятном.

– Спасибо, отец, – сказал Мансур, на мгновение испытав чувство благодарности, которое, впрочем, быстро улетучилось. В конце концов, они – отец и сын, а разве отец не должен делать все, чтобы выручить горячо любимого сына?! Мансур бы точно из кожи вон вылез, чтобы отмазать собственного ребенка…

– Чтобы ты был в курсе, – тихо проговорил Нарбек. – Взяли двоих парней из их клуба. Дядя Рустам не зря вам сказал использовать что-то острое, теперь эта отвертка будет главной уликой. Сейчас эти мотоциклисты в камере. Только об этом никто не должен знать!

Он приблизил свое встревоженное лицо к сыну:

– Ты меня хорошо понял, сын? Иначе меня тоже посадят! И тогда наша мать останется без поддержки в чужом городе! Одна, с маленькими детьми!

– Понял, понял, – закивал Мансур. Еще никогда он не видел отца в таком волнении.

– Этот адвокат сегодня приезжал к нам на работу, в центр, – чуть поостыв, сказал Нарбек. – Я не знаю, о чем он говорил с Темиром Санжаровичем, но если у него из-за Павлова будут проблемы, они коснутся и нас. О поддержке диаспоры можно будет забыть.

Он выпрямился и посмотрел на притихшего сына.

– Мы здесь как в джунглях, Мансур, – сказал он. – Ты уже взрослый, и я могу тебе сказать эти слова. Поэтому слушай меня внимательно. Каждый день здесь – это маленькая война. И выживешь ли ты, будет зависеть только от тебя. Не жди никаких поблажек. Никакой жалости, никаких соплей. Надеюсь, ты помнишь, что означает твое имя? Мансур – «Тот, кто одерживает верх», то есть победитель! Так вот, ты должен всегда побеждать! Русские – злые, но разобщенные люди. Каждого волнуют только свои проблемы. На нас им плевать. В лучшем случае они относятся к нам как к обслуге. Мы для них как третий сорт. Они считают, что каждый из них намного выше и лучше нас. Но мы держимся вместе. И мы должны дать им понять, что они ошибаются. Иначе прольется кровь.

Домашние пельмени

Дав необходимые показания в полицейском участке и подписав протоколы, Павлов достал телефон. Первый час ночи и масса пропущенных звонков от Евгении.

«Пожалуй, для ужина уже слишком поздно», – подумал он, набирая номер своей новой знакомой.

Чащина ответила мгновенно, словно держала телефон в руках.

– Что случилось? Ты в порядке?! – воскликнула она. – Я уже не знала, что думать!

Артем в двух словах рассказал ей о случившемся, уточнив, насколько актуальна тема с ужином и не лучше ли им встретиться в другой раз. К его удивлению, Евгения безапелляционно заявила:

– Нет, никаких «потом» и «в другой раз». Обязательно приходи, я жду тебя.

Улыбнувшись про себя, Павлов сказал, что уже выезжает.

По дороге он вспомнил, что во время допросов было еще какое-то голосовое сообщение в «Телеграме». Оно оказалось от Юрия Соломина, и, найдя его, адвокат нажал на воспроизведение.

«Здравствуй, братишка! – послышался голос Юрия. – Сегодня нашел для тебя кое-что интересное, хоть и немного. Это касается, во-первых, Нарбека Мирзоева, отца того молодого отморозка. Он является двоюродным братом некоего Фархада Джафарова. Этот Фархад – правая рука главы этнической диаспоры, которая наиболее активно продвигает идеи защиты и покровительства своих соплеменников. Руководителя общины зовут Пулат Умаров, он весьма уважаемая и известная личность среди мигрантов. Теперь ты понимаешь, почему сыночка какого-то водителя взялись так рьяно защищать?»

Да, Павлов понимал. Он это почувствовал с самого начала своего адвокатского расследования, как только столкнулся с начальником ОВД Исламовым…

«Фархад отвечает за вопросы безопасности в диаспоре. Так что все ниточки, полагаю, идут оттуда. Во-вторых, что касается Тураева, директора миграционного центра «Дружба». Дочка этого типа замужем за племянником этого Умарова. Сам племянник держит сеть автомастерских в столице, и, судя по имеющейся информации, там не все гладко. Уже были уголовные дела по наркотикам, где фигурантами являлись сотрудники этих мастерских… Понимаешь? Эти ангары и гаражи с ремонтным оборудованием были как прикрытие, а в действительности использовались в качестве лабораторий и встреч с клиентами. Они все там крепко повязаны, Тема. Так что будь аккуратнее. Мне кажется, ты растревожил змеиное логово…»

– Пулат Умаров, – вслух проговорил Павлов, когда запись закончилась. – Интересно…

– Наконец-то, – выдохнула Евгения, когда Артем переступил порог ее квартиры.

– Я взял вина, – сказал он слегка смущенно. – Правда, компанию тебе составить не смогу – я за рулем. Решил, что белое сухое будет в самый раз…

– К домашним пельменям – и правда в самый раз, – засмеялась она, забирая у Павлова пакет с продуктами.

– Домашние пельмени? – переспросил Павлов. – Сто лет не ел домашних пельменей.

– Таких, как у меня, ты точно не пробовал, – кивнула Евгения. – Ну что ж, раз ты не пьешь, могу тебе предложить яблочный компот или чай! Мой руки и скорее за стол!

Через пару минут они сидели в небольшой, но уютной гостиной, и Артем потянул носом:

– Аромат потрясающий.

Евгения сняла крышку с чугунной сковороды:

– Какую предпочитаешь начинку? Есть с уткой, есть с говядиной, а есть с адыгейским сыром и зеленью!

– Давай каждого вида по чуть-чуть.

Протянув адвокату тарелку с дымящимися пельменями, она сказала:

– Признаюсь, что ты не похож на человека, которого час назад пытались избить.

– В конце схватки в руке нападавшего появился нож, – сообщил Артем, цепляя пельмень вилкой из мельхиора. – Так что, полагаю, после того как Азамат стал проигрывать, его планы поменялись и он намеревался меня убить.

Евгения качнула головой, убрав со лба прядь шелковистых волос.

– Что же теперь будет? Надеюсь, его не выпустят? – спросила она.

– По закону – не должны. Статья, которая ему инкриминируется, весьма серьезная: покушение на убийство. А если учесть его прежние «заслуги», касающиеся изнасилования, то он получит на полную катушку.

– Совсем у этих юнцов крыша поехала, – вздохнула Евгения. – Так себе жизнь испортить.

– Они не думают о том, какие могут быть последствия, – пояснил Артем. Он обмакнул пельмень в сметану, которой была наполнена стеклянная вазочка, и отправил его в рот. – Или не хотят думать. Считают, что за них все проблемы будут решать родители.

– Что же ты планируешь делать?

– Хочу встретиться с Дроздовым, он ранее работал директором миграционного центра. Насколько я понял, его уволили, после чего он восстановился через суд, но через какое-то время ушел по собственному желанию. Теперь на его месте Тураев.

– Если хочешь, давай оставим серьезные разговоры на потом, – произнесла Евгения. – И вообще, извини, что я постоянно лезу с расспросами.

– Все в порядке, – успокоил ее Артем, наливая женщине вино. – Я же понимаю, что это не праздное любопытство.

Она взяла бокал с длинной ножкой.

– За удачу?

– За удачу пусть пьют игроки и неудачники. А мы лучше выпьем за нашу победу и за мир во всем мире, – улыбнулся Артем. Он плеснул себе компоту, и они легонько чокнулись бокалами.

Когда они выпили, он спросил:

– А что, Олега нет дома?

– Нет, он у бабушки, моей свекрови. Несмотря на то, что мой муж уже давно умер, у нас сохранились теплые отношения и она очень любит своего внука.

Голос Евгении дрогнул, и она отвела взгляд.

– Ты должна гордиться, что у тебя такой сын, – сказал Павлов, вытирая губы салфеткой. – Он единственный, кто вступился за Лену. Неизвестно, как бы все сложилось, если бы эта девушка не чувствовала его поддержку…

– Как она сейчас?

– Вроде все налаживается, – ответил Артем. – У нее есть стержень, хотя она и дала слабину, когда предприняла попытку покончить с собой. Но от травли, которую ей устроили в школе, никто, увы, не застрахован…

Он отодвинул от себя пустую тарелку:

– В жизни не ел более вкусных и сочных пельменей!

– Я очень рада, – засияла Евгения. – Для меня твоя похвала – наивысший комплимент!

Артем снова наполнил бокалы.

– И вновь возвращаясь к теме мигрантов, – заговорила Евгения. – Я просто не могу об этом молчать, Артем…

– Все нормально, говори.

– Наверное, я чрезмерно эмоциональна и мне следовало бы уйти с поста председателя родительского комитета. Но сейчас не об этом. Буквально сегодня узнала новость, что в соседней школе дети мигрантов избили парня-инвалида. У него были проблемы со слухом, и эти хулиганы постоянно над ним издевались. В итоге школьника увезли в больницу. А этим негодяям хоть кол на голове теши! Они всегда действуют сообща, как волки, сбиваясь в стаи. Им кажется, что весь мир против них. Они идут в школу как на войну, уже заранее настроенные на противостояние с кем бы то ни было, будь то учитель или одноклассник… Я их не оправдываю, но корни проблемы нужно искать глубже. У меня стойкое ощущение, что мигранты, которые едут в Россию, уже с самого начала настроены агрессивно, мол, их здесь за рабов держат, нужно держаться вместе…

– К сожалению, наша неповоротливая система управления построена так, что приезжему иностранцу проще нарушить закон, чем его соблюдать, – промолвил Артем. – Куда легче договориться с участковым и платить ему ежемесячную дань, нежели встать на регистрационный учет. Проще заплатить деньги за сертификат, чем учить язык и русскую историю… А ушлые фирмы «Рога и копыта» заманивают их обещаниями и быстрым решением всех проблем. Ладно бы их выполняли, а сколько обманутых гастарбайтеров! Они живут кланами, арендуя целые этажи и даже дома в спальных районах, по своим традициям и понятиям. И интегрироваться в российское общество никто из них не торопится.

Около минуты на кухне царило молчание, но оно не было натянутым или неловким, наоборот, Евгения чувствовала какую-то необъяснимую легкость и умиротворение, находясь рядом с Артемом, от которого веяло непоколебимой уверенностью.

– Ты, наверное, будешь удивлена, но я бы хотел выступить в защиту мигрантов, – сказал Павлов, и Евгения удивленно посмотрела на него.

– Просто хочу привести пример, когда выходцы из стран ближнего зарубежья проявили настоящий героизм, – начал он. – Я не поленился и провел небольшой мониторинг. Так вот, в Подмосковье один дворник-мигрант спас замерзающего мужчину в снегу. Погрузил его в ковш и довез до больницы. И знаешь, как на это отреагировали наши власти? Вместо того чтобы отблагодарить парня, ему выписали штраф за транспортировку человека в ковше. Другой пример – машина потеряла управление и упала с моста. В ледяную воду бросились гастарбайтеры, которые находились рядом, и спасли всю семью. Третий случай – парень и девушка спасли из горящей квартиры ребенка. Героями оказалась пара из ближнего зарубежья, бывшей союзной республики. И таких примеров масса, Женя. Когда возникают конфликты и травля в школе, дело не в цвете кожи и разрезе глаз. Все идет отсюда. – С этими словами Артем коснулся указательным пальцем виска. – Помните нетленное выражение профессора Преображенского? «Разруха в головах!»

Взгляд адвоката остановился на круглых настенных часах.

– Мне пора. Большое спасибо за ужин и отличную компанию.

Евгения с беспокойством посмотрела в окно, за которым чернела глубокая ночь.

– Куда же ты поедешь? Уже светать скоро начнет…

Павлов улыбнулся.

Она робко протянула свою руку, и их пальцы встретились.

– Если тебе нужно рано вставать, я поставлю будильник, – прошептала она, краснея.

– Если завтрак будет такой же вкусный, как ужин, то я, пожалуй, останусь, – с серьезным видом ответил Павлов, и они рассмеялись.

Лавочка закрывается

Ежегодный конкурс национальных танцев, проводимый в Театре наций, подошел к концу, и посетители потянулись к выходу.

Поднялся и Пулат Умаров. Круглое лоснящееся лицо руководителя диаспоры выражало абсолютное спокойствие и расслабленность, весь вид пожилого мужчины свидетельствовал о том, что он даже в зале, где проходили танцевальные конкурсы, каким-то непостижимым образом умудрялся держать все под неусыпным контролем. Человек, который привык быть в курсе всех событий и влиять на эти события самым кардинальным образом.

Пулат вынул из кармана клетчатого пиджака телефон, сняв его с беззвучного режима. Шесть пропущенных вызовов от Тураева.

Глава диаспоры хмыкнул.

Что-то в последние дни Темир зачастил к нему с просьбами. А в том, что директор миграционного центра названивал с очередным прошением, Пулат не сомневался. Он был практичным и жестким человеком, который любил конкретику и мгновенно переходил к делу, без всяких сентиментальных предисловий. Так уж сложилось, что, условно говоря, из ста звонков девяносто пять (или даже девяносто семь) имели меркантильную подоплеку.

Такова его должность или, вернее, призвание. Впрочем, Умарова это вполне устраивало. Потому что за каждую помощь Пулат впоследствии спрашивал вдвойне.

Темир ждал его возле «Майбаха», нетерпеливо переступая ногами. Лицо директора центра было бледным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, будто он провел бессонную ночь.

– Пулат Надирович, добрый день! – Он подобострастно улыбнулся, но улыбка вышла фальшивой и даже жалкой.

Пулат молча кивнул в сторону автомобиля, и Тураев, торопливо открыв дверь, юркнул в салон иномарки.

– Здравствуй, Темир, – сказал Умаров немного усталым голосом и добавил: – С чем ты сегодня пожаловал? Признаюсь, я начинаю ловить себя на мысли, что за последнюю неделю я вижу тебя чаще, чем членов своей семьи. Хотя ты в некотором роде тоже член моей большой семьи…

Тураев издал хрюкающий смешок, затем его лицо посерьезнело.

– Пулат Надирович, мне бы и в голову не пришло отвлекать вас по пустякам. Вы же сами прекрасно…

– Давай по делу, – оборвал его Умаров, и Темир, набрав воздуха в легкие, заговорил:

– Ситуация в нашем учреждении близка к критической. И все этот несносный адвокат Павлов! Я вам говорил о нем по телефону… Он разослал жалобы во все инстанции, которые только можно себе представить! Мне уже звонили из прокуратуры, а также из Следственного комитета. Кроме того, намечается визит ревизоров из трудовой и налоговой инспекций! Мало того, нами заинтересовались Роспотребнадзор и даже Росстат! В кои-то веки этим ребятам стало интересно, сдаем ли мы бухгалтерскую и статистическую отчетность!

Пулат усмехнулся краем рта.

– В чем проблема, Темир? Ты ведь уверял меня, что твой центр – образец для подражания. Что система управления действует безупречно! Все схвачено – и с полицией, и с прокуратурой, и с налоговой! Ты хвастался, что даже с МЧС завел знакомство! Я помогал тебе отмазывать твоих людей, которые из-за своей жадности и беспечности попадали во всякие нехорошие истории! Система должна работать безупречно, ты понимаешь? Напомнить тебе, сколько ежедневно людей посещают твой центр, чтобы получить такие нужные им документы?! Вы должны дорожить нашими земляками! Знайте меру!

– Пулат Нади…

– А теперь что же выходит? – не дал ему договорить Умаров. – Где же твои связи? Где нужные люди, которые обещали тебе не трогать наш бизнес? Тебе позвонили из прокуратуры, а ты уже, извини, и в штаны наложил? Или снова мне придется решать ваши проблемы?

Темир покраснел.

Взгляд Пулата посуровел, голос был настолько острым, что казалось, им можно было резать.

– Мне что, тебя учить, как себя вести с проверяющими из комиссии?! Накрой стол, положи рядом с тарелкой конверт с деньгами! В конце концов, пригласи красивых девушек! Докажи, что я не зря тебя поставил на такое ответственное место!

– На всех проверяющих никаких конвертов не хватит, – пробормотал Темир. – Пулат Надирович… Одно дело – когда проверка плановая и все можно урегулировать в спокойной атмосфере, загодя, как говорится. И совершенно другое – когда к тебе едет комиссия по жалобе. И не просто какого-нибудь анонима, а Павлова! Этот парень явно не промах, я навел о нем справки! Такие громкие процессы выигрывал! Он также известен своими адвокатскими расследованиями, и дела эти доходили до самого верха!

Окончание фразы было произнесено вполголоса, и словно в доказательство своих слов Тураев с многозначительным видом ткнул указательным пальцем в крышу «Майбаха».

– Ладно, – вздохнул Пулат. – Тогда найди «стрелочника». Заплати ему, и пусть на него вешают дело. Уволишь его по статье задним числом, не проблема. Перетряси свой штат сотрудников. Оставь только тех, кому доверяешь как самому себе.

Тураев опустил руку.

– Да, это, конечно, можно, – подумав, произнес он. – Но в любом случае это серьезный удар по репутации. С другой стороны, если проверяющие найдут за что зацепиться, то наш центр могут лишить лицензии. А если лишимся ее, будет парализована вся работа учреждения. И вообще, Пулат Надирович… Павлов на этом не успокоится. Я как увидел этого адвоката, сразу понял, что он с нас живых не слезет. По его глазам видно, что он хочет меня упрятать за решетку!

Впервые за все время разговора Умаров взглянул на директора миграционного центра с интересом.

– Ты действительно так думаешь? – спросил он после короткий паузы.

– Именно так, Пулат Надирович.

Пулат пожевал толстыми губами, его смуглый лоб прорезали глубокие морщины.

– Тогда… Может, имеет смысл начать с Павлова? Обезвредим пастуха, и все стадо само разбежится.

Лицо Тураева приняло понимающее выражение:

– Это уже другой разговор.

Пулат сложил на животе пальцы, унизанные золотыми перстнями, и сплел их в замок.

– Для начала предложить денег.

– Он откажется, – замотал головой Темир. – Я про него читал в СМИ, Павлов слишком принципиальный. Он в этом плане тронутый на всю голову. Гражданский долг и все такое…

Пулат скривился, как если бы хлебнул лимонного сока.

– Всему есть цена, – тоном, не терпящим возражений, сказал он. – Нужно предложить столько, чтобы этот адвокатишка не отказался. Наконец, есть вариант предложить ему работу. В твоем же центре, например. Короче, купи его, Темир. У тебя есть юрист? Ну, такой, чтобы его можно было отправить к Павлову на переговоры?

Тураев замялся.

– Ну, официально есть, конечно…

– Если толкового юриста нет, я пошлю Фархада, – решил Умаров. – Он умеет решать подобные вопросы. Полагаю, это дело будет ему по зубам.

Из кармана его пиджака раздалось настойчивое треньканье, и Пулат с раздраженным видом достал телефон. Однако при виде имени высветившегося абонента его лицо стало каменным.

– Выйди, погуляй, – коротко велел он, и Темир беспрекословно подчинился, аккуратно закрыв за собой дверь.

– Да, Шеврон, – тихо проговорил Умаров в трубку.

– Мое пламенное приветствие большому начальнику! – раздался бодрый голос наемника. – Как дела, Пулат Надирович?

– Мне сейчас не очень удобно вести беседу.

– Я понял, – сказал Шеврон. – Возникли технические вопросы по нашему делу, нужно обсудить.

– Я через час буду у себя.

– Хорошо, я приеду.

Убирая телефон, Пулат с неприязнью посмотрел на свои подрагивающие пальцы.

И почему у него всегда такая реакция, когда он слышит голос этого человека?!

«Не просто человека, – напомнил он сам себе. – Шеврон – наемный убийца. И ни перед чем не остановится, чтобы выполнить поставленную задачу… А вдруг это сам Всевышний посылает этого отморзка мне сейчас решить наши проблемы…»

Несмотря на теплую погоду, по спине Пулата пробежал мороз, а кожа на руках покрылась крупными пупырышками. Как будто из разрытой могилы потянуло промозглым холодом.

Обвинение в убийстве

Байкеры дремали, когда железная дверь, отделяющая их от свободы, вновь пришла в движение. В проеме стоял уже другой сотрудник, в камуфляжной форме и такого же цвета кепке.

– На выход, – коротко скомандовал он, и «спартанцы» зашевелились.

– Живее! – прикрикнул надзиратель.

Морщась, Дикий спустил ноги на пол, попытавшись встать. Его правая нога распухла так, что каждое движение причиняло мотоциклисту невыносимую боль. Видя состояние друга, Шмель подставил ему свое плечо, помогая выпрямиться.

Надзиратель наблюдал за молодыми парнями с нескрываемым презрением. Когда Шмель и Дикий проковыляли наружу, он бросил:

– Идите вперед по коридору.

Припадая на полыхающую болью ногу, Дикий потащился вперед, Шмель бережно поддерживал приятеля.

Наконец их довели до кабинета и буквально втолкнули внутрь. Дверь за байкерами с треском захлопнулась.

– Ну, присаживайтесь, – негромко произнес сидящий за столом усатый мужчина средних лет. У него были каштановые волосы, причем такие густые, что казалось, за всю жизнь он не потерял ни единого волоска.

– Следователь Ерохин, – лаконично представился он, подвигая к себе папку с документами. – Ну что, рокеры? Наездились?

Дикий и Шмель уселись на стулья, стоявшие в ряд вдоль стены.

– В смысле, наездились? – сдержанно спросил Шмель. – Хотелось бы выяснить причину нашего задержания.

Следователь посмотрел на «спартанца» с таким видом, словно перед ним сидел круглый идиот.

– Я надеялся, вы мне поведаете, как все случилось, – проговорил он, листая бумаги. – Желательно всю правду.

– Пожалуйста. Сегодня ночью мы возвращались из мотоклуба, членами которого являемся, – начал Шмель. – Ехали по Варшавскому шоссе, никого не «подрезали», скорость не превышали. На повороте в Климовск заметили, что за нами следует «Ниссан». Через некоторое время эта машина внезапно рванула вперед и сбила моего друга. – Шмель указал на Дикого, который все это время исподлобья взирал на следователя. – Из «Ниссана» вышли четверо мужчин, никого из них мы не знаем. У одного была бейсбольная бита, у другого разводной ключ, и они без предупреждения напали на нас. Отбиться вдвоем, учитывая, что Ди… то есть Дмитрий пострадал при падении, было нереально. Мы оба потеряли сознание, а пришли в себя уже здесь. Вот и вся история.

– Вся? – переспросил Ерохин, пытливо вглядываясь в лицо мотоциклиста. – Какая-то она у вас кособокая вышла, правда. Кстати, а чего это вы налысо бреетесь?

Шмель был сбит с толку.

– Это имеет какое-то отношение к делу? – удивленно спросил он.

– Я просто поинтересовался. Просто ваш внешний вид… Если бы не кожаные куртки, я бы решил, что вы скинхеды.

Шмель подумал, что в последний раз видел представителей упомянутой субкультуры где-то в начале 2000-х годов.

– Мы не придерживаемся расистских взглядов, если вы это имеете в виду, – вслух сказал он. – В нашем клубе многие сбривают волосы. Так легче ездить в шлеме, а кому-то просто нравится: не нужно морочиться с прической и каждый раз расчесываться по утрам… Никакой идеологии здесь нет.

– Ладно, давайте ближе к сегодняшней ночи, – вернулся к главной теме следователь. – У меня есть все основания полагать, что вы лжете.

– Я что-то вас не пойму, – с недоумением сказал Шмель. – Все было так, как я рассказал. Правда ведь?

Он вопросительно взглянул на Дикого.

– Именно так, – сквозь зубы подтвердил тот.

– Да нет, не так, – со вздохом произнес следователь. Он откинулся на кресле и, глядя на свои ногти, сказал, словно речь шла о случайном пятнышке на рукаве:

– Вы, парни, убили человека. Причем сделали это осознанно, хладнокровно.

Шмель с Диким переглянулись, словно мысленно спрашивая друг друга, не послышалось ли каждому из них это страшное и одновременно нелепое обвинение.

Первым заговорил Дикий.

– Это полная чушь! Если кто-то из нас и зацепил этих уродов, то, во-первых, это была необходимая оборона!

Ерохин недобро прищурился:

– Отвертка в шею – необходимая оборона?

– Никакой отвертки не было, – решительно сказал Шмель. – Мы были безоружны и не могли…

Внезапно его осенила жутка догадка, и байкер пробормотал:

– Не может быть… Это все было подстроено!

Тонкие губы следователя изогнулись в вежливой улыбке:

– Что именно подстроено?

Стараясь не пропустить ни одной мелочи, Шмель рассказал об отвертке, которую они обнаружили в камере, и как Дикий передал ее лейтенанту.

– Очень интересно, – протянул Ерохин, когда байкер замолчал. – Но все, что вы мне сказали, – просто слова. А передо мной – материалы доследственной проверки. Из которой следует, что вы вступили в конфликт с гражданином Садыковым А. М., 1992 года рождения, который двигался по обочине на велосипеде. В ходе потасовки, пользуясь численным преимуществом, вы повалили Садыкова на землю, но этого вам показалось мало, и один из вас нанес потерпевшему удар отверткой в шею, который оказался смертельным. Это могут подтвердить свидетели убийства.

«Спартанцы» с ошеломленным видом уставились на следователя.

– Следствием уже установлено, что удар был нанесен вами, гражданин Скобин. – Ерохин направил указательный палец на Дикого. – Исследование отвертки уже проведено, осталось снять отпечатки ваших пальцев. Так что после нашего разговора вас ждет дактилоскопия.

– Да вы чего творите, а?! – с закипающей яростью заговорил Дикий. – Какое убийство?! Какой еще, на фиг, Садыков?!! Нас чуть в фарш не превратили, а вы на нас какой-то труп вешаете?!! Да у меня и таких отверток нет, на моем мотоцикле все болты специальные, с внутренним шестигранником! Вы что?!!

– Держите себя в руках, Скобин, – невозмутимо посоветовал следователь. – Либо отправитесь обратно в камеру.

– Дикий, угомонись, – тихо произнес Шмель, но байкера было уже не остановить.

– Это беспредел! – с горящими глазами бушевал он. – Покажите мне этих свидетелей! Это наверняка ваши дрессированные крысы, которым вы платите за свои грязные делишки!

Невзирая на боль, Дикий встал со стула, и в глазах следователя мелькнуло что-то отдаленно похожее на беспокойство. Он потянулся к телефону и, нажав на какую-то кнопку, бросил всего лишь одно слово:

– Конвой.

– Дикий, вернись на стул, – сказал Шмель, но тот лишь отмахнулся:

– Я знал, что вы «шьете дела», но чтобы делать это так топорно…

В коридоре послышался торопливый топот ног, обутых в военные ботинки, и через мгновенье Дикого скрутили, а на его руках защелкнулись наручники.

– Откатайте ему пальцы – и в камеру, – приказал Ерохин.

Когда байкера увели, он посмотрел ничего не выражающим взглядом на Шмеля:

– Для тебя тоже вызвать сопровождение? Или будешь вести себя спокойно?

«Спартанец» молчал, переваривая произошедшее. Инцидент с Диким напоминал вырванный фрагмент из какого-то третьесортного боевика, но никак не из реальной жизни, где он принимал самое непосредственное участие.

– Послушайте, мой друг немного вспыльчив, но он, по сути, прав, – осторожно заметил Шмель. – Мы никого не убивали. Никакого Садыкова на велосипеде ни я, ни Дикий, то есть Скобин, не видели!

– Все, что вы хотите сказать, изложите в протоколе допроса, – сказал Ерохин и зевнул, показывая, что разговор окончен.

– Но это же несерьезно, – настаивал Шмель. – Вы можете отследить наш путь по камерам, ими же практически вся область напичкана!

– Спасибо за совет, как мне вести следствие, – усмехнулся Ерохин.

– Так, понятно, – вздохнул байкер. – Моего друга вы арестовали за убийство. Но меня-то вы можете выпустить?

Следователь фыркнул.

– Дружок, вам вменяется сто пятая статья, часть вторая. Убийство с отягчающим обстоятельством – организованной группой. Думал, удастся соскочить? Ты соучастник убийства!

Шмелю начало казаться, что все происходящее является ночным кошмаром.

– Это неправда, мы никого не убивали, – сказал он уже не столь уверенно.

– Все так говорят.

– Вы должны сообщить нашим родным, – вспомнил «спартанец». – Позвоните моему брату! И раз уж на то пошло, то мне нужен адвокат!

Следователь расхохотался, словно Шмель выдал удачную шутку.

– Будет тебе все. И звонок другу, то есть брату, и адвокат, – ухмыляясь, сказал он. – Всему свое время…

Деловое предложение

Когда следствие по делу изнасилования наконец-то сдвинулось с мертвой точки, дальнейшие события закрутились с необычайной скоростью. На следующий день Лена была признана потерпевшей и в присутствии Павлова ей были подробно разъяснены предусмотренные законом права. Далее последовала очная ставка с Мансуром. Последний не моргнув глазом настаивал, что интимные отношения между ним и Леной были исключительно по инициативе девушки и он даже слова грубого ей не сказал…

Провести очную ставку с Азаматом оказалось сложнее, ввиду того что парень уже вторые сутки по понятным причинам находился в СИЗО. Тем не менее следователь организовал следственное мероприятие непосредственно в изоляторе. На допросе Азамат был чернее тучи и вообще отказался от дачи показаний, хотя было видно, что парень на грани нервного срыва. На его правой руке белела гипсовая повязка, а глаза источали такую жгучую ненависть, что Лена даже боялась лишний раз посмотреть в его сторону. Она опознала нож, который был изъят при покушении на Артема, – именно этот нож Азамат держал у горла девушки, пока ее насиловал Мансур…

Павлову удалось разыскать Валерия Тимофеевича, который в тот злополучный день видел Лену, и адвокат привез пенсионера к следователю для допроса. Пожилой мужчина очень волновался и все время мял в руках поношенную кепку. На нем была чистая рубашка, хоть и выцветшая от бесчисленных стирок, и довольно приличные брюки, которые, как Тимофеич потом признался Павлову, для столь ответственного случая он одолжил у соседа.

– Ну, отстрелялся, – выдохнул старик, когда допрос был закончен и они вместе с Артемом вышли на улицу. – А этот парнишка, следователь который, вот же въедливый! Сыпал вопрос за вопросом! И так, и эдак! Я аж вспотел весь, прости господи…

– Настоящий следователь таким и должен быть, настырным и въедливым, – заметил Павлов. – Вам большое спасибо, Валерий Тимофеевич. Ваши показания очень помогут Лене, когда начнется суд. Думаю, это будет еще нескоро, но я просто предупреждаю, чтобы для вас не было неожиданностью.

– Дык я всегда готов помочь, – кивнул Тимофеич. – Об чем разговор, если доброе дело надо сделать…

– Я могу отвезти вас домой, – предложил адвокат, и пенсионер с радостью согласился.

На обратном пути Павлов заехал к себе в офис. Секретарь принесла ему ворох писем, поступивших с почтой, и только адвокат начал разбирать корреспонденцию, как раздался звонок с поста охраны:

– Артемий Андреевич, тут к вам посетитель… Господин Фархад Джафаров.

Рука Павлова, перебирающая документы, замерла в воздухе. Он медленно положил письмо на стол.

– Пропустите, – велел он.

«Фархад…»

Память мгновенно выкатила в мозгу голосовое сообщение полковника Соломина, из которого следовало, что Джафаров является помощником главы этнической диаспоры Пулата Умарова.

Интересно, с каким вопросом пожаловал этот человек в его адвокатскую контору?! А в том, что посетитель именно тот самый Джафаров, Артем не сомневался ни секунды.

Спустя минуту дверь его кабинета распахнулась.

– Добрый день, – сказал стоящий на пороге человек. – Вы адвокат Павлов?

– Здравствуйте. Да, вы пришли по адресу, проходите. – Павлов указал на одно из кресел, стоящих рядом с его столом. – Я слушаю вас.

Гость шагнул к столу и протянул адвокату руку. Несмотря на золотые печатки и массивный браслет из белого золота, ладонь мужчины была грубой, словно корабельная доска. Пожав руку Артему, Фархад несколько секунд задержал его ладонь в своей, словно оценивая силу адвоката. В какую-то долю секунды в глазах Фархада скользнуло нечто, напоминающее уважение, и он тяжело уселся в кресло. На нем был черный пиджак из шелка, а сиреневая рубашка едва не трещала под выпирающим словно барабан животом. И хотя Фархад был гладко выбрит, его широкое лицо отливало синевой, придавая ему несколько отталкивающий вид. Глубоко посаженные глаза настороженно оглядывали кабинет Павлова, будто выискивая пути быстрого отхода. Тронутые сединой волосы были аккуратно зачесаны на пробор.

– Артемий Андреевич, все мы занятые люди, и я не займу у вас много времени. Дело в том, что я представляю интересы Темира Тураева, – начал Фархад. Он говорил нехотя, с ленцой, слова будто сочились из его рта, как вязкий сироп. – Насколько я понял, ваша встреча была неудачной и вы просто не поняли друг друга. Темир Тураев – весьма ответственный человек, и он очень переживает, что у вас осталось нехорошее впечатление после вашего разговора. Особенно если учесть, что, как только вы поговорили, начались какие-то непонятные движения со стороны проверяющих органов. На центр, который возглавляет Тураев, налетели всевозможные комиссии. Простите за сравнение, как стервятники на раненого оленя.

Джафаров сделал небольшую паузу, выжидательно глядя на адвоката, который все это время, не перебивая, внимательно слушал гостя.

– Интересная вырисовывается картина, – усмехнулся Павлов, видя, что тот ждет от него какой-то реакции. – Фархад… простите, не знаю вашего отчества.

– Просто Фархад.

– Видите ли, Фархад. Просто так, как вы выразились, оказаться в положении несчастного раненого оленя, которого клюют стервятники, невозможно. Проверяющие комиссии делают свою работу – реагируют на обращения, направленные мною. Рецепт здесь только один, и он очень прост: соблюдай закон, и никаких внеплановых проверок не будет. А если и будут, то никаких негативных последствий для проверяемой организаций опасаться не стоит. Я надеюсь, мы оба понимаем это?

Фархад закряхтел, принимая более удобное положение в кресле.

– Боюсь, у вас слишком упрощенное понимание ситуации, Артемий Андреевич. Эти проверки отнимают не только нервы у уважаемого человека, но и драгоценное время, которое он мог бы потратить на свою работу. Я здесь для того, чтобы попытаться найти компромисс. Ну и взаимовыгодное решение, чтобы в дальнейшем этих проблем можно было бы избежать.

Брови Артема приподнялись.

– Вы меня заинтриговали, Фархад. Давайте хотя бы начнем с того, чем вы занимаетесь, раз представляете интересы директора миграционного центра. Вы юрист?

Фархад нетерпеливо откинулся в кресле:

– Это не играет никакой роли в данной ситуации.

– Играет, и еще какую роль, – произнес Павлов. – Если я не ошибаюсь, вы имеете отношение к национальной диаспоре, руководителем которой является Пулат Умаров. И я прекрасно осведомлен о целях и возможностях этих организаций, когда речь заходит о том, чтобы оказать помощь соотечественнику. Тем более когда дело касается сына двоюродного брата. Я сейчас говорю о семье Мирзоевых. Вы ведь, разумеется, в курсе, что отпрыск вашего двоюродного брата Нарбека проходит в качестве обвиняемого по уголовному делу за изнасилование?

Впервые за все время беседы меланхоличное лицо Фархада изменилось. Губы его сжались в тонкую полоску, в черных глазах заискрились опасные огоньки. Он подобрался в кресле, выпрямившись, и в упор посмотрел на Павлова:

– Вам следовало бы открывать детективное агентство. Гляжу, быстро обо всех собрали сведения!

Артем с невозмутимым видом пожал плечами:

– Работа адвоката подразумевает и это направление. Так какое же у вас предложение, Фархад? Я прямо сгораю от нетерпения услышать этот волшебный способ решения всех проблем разом.

Джафаров молча оглядел кабинет и, остановив свой буровящий взгляд на Артеме, вдруг сказал:

– Ладно, отбросим в сторону эти прелюдии. Мы хотим, чтобы вы оставили в покое Тураева и его хозяйство. А также чтобы вы отказались от дела Мансура. Тем более что девчонка жива и с ней все в порядке. Мой брат уж как-нибудь сам уладит с ней дело, о цене договоримся.

Фархад извлек из кармана телефон в блестящем кожаном чехле и что-то коротко напечатал. После этого он подался вперед, держа телефон так, чтобы экран был виден Павлову.

Артем безмолвно смотрел на высветившуюся цифру.

– Полагаю, это устроит всех, – нарушил паузу Фархад, убирая телефон. – Каждый, в конце концов, должен заниматься своим делом. Директор миграционного центра должен делать свою работу и не отвлекаться на какие-то комиссии из прокуратуры или Роспотребнадзора. Адвокат должен защищать попавших под следствие, а не лезть неизвестно куда, мешая другим работать.

– Надо же, – вздохнул Павлов. – Я-то уже приготовился слушать какое-то необыкновенное решение, которое приведет нас к компромиссу, а вы просто предлагаете взятку… Господин Джафаров, вам известно, какая санкция предусмотрена статьей 290 Уголовного кодекса? А ведь ваши действия подпадают под признаки этой статьи.

На щеках Фархада проступила легкая бледность.

– Размер суммы может быть изменен в вашу пользу, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал внушительно.

– То есть вам не жаль десять миллионов?

Павлов поднялся из-за стола.

– Как насчет того, чтобы вернуть время назад, Фархад? – тихо спросил он. – Чтобы ваш брат Нарбек, вместо того чтобы сейчас клянчить и уговаривать прекратить уголовное дело, лучше бы выпорол своего непутевого сына. Так, чтобы тот неделю не мог сидеть! Чтобы Темир Тураев не пил сейчас валерьянку и не обрывал телефоны Пулата Умарова, а вовремя прикрыл бы свою лавочку по торговле патентами и сертификатами по русскому языку! Как насчет того, чтобы просто соблюдать закон и не совершать преступлений, господин Джафаров?

Фархад тоже поднялся, теперь в его глазах затаилась злоба, к которой примешивался страх.

– У вас два выхода, – продолжал Павлов. – Или вы убираетесь вон, или я вызываю полицию.

С губ Фархада уже готова была сорваться ответная реплика, но он сдержался. Поправив узел галстука, он приглушенно сказал:

– Конечно, я уйду, полицию сюда впутывать не нужно. Но я осмелюсь заметить, что с вашей стороны это был необдуманный поступок. Как бы вам о нем не пожалеть, адвокат…

Хмыкнув, Фархад развернулся и с напускной вальяжностью покинул кабинет.

Артем внезапно поймал себя на мысли, что после визита этого типа у него возникло стойкое желание вымыть руки.

«Да уж…»

Он вышел в приемную и сказал секретарю:

– Оля, отныне без предварительной договоренности никаких визитов.

– Конечно, Артемий Андреевич, – прощебетала девушка, поглядывая на экран телевизора, установленного на стене. – Вы не против, я включила ненадолго? Все равно сегодня посетителей нет…

– Не против.

В голове роились мысли, наскакивая и отталкиваясь друг от друга, словно гоночные автомобили, попавшие в затор. Павлов не сомневался, что за этим визитом последует что-то еще, и фраза, брошенная напоследок Фархадом, – яркое тому доказательство. Диаспоры просто так своих не бросают, и на спасение Тураева и Мирзоева будут брошены дополнительные силы. «Легкая артиллерия», если так можно выразиться, в лице Джафарова уже была, что же ему приготовили дальше? Какие средства и способы?

– Оля, я поехал, – сказал он секретарю, взглянув на часы. – Кабинет я сам закрою.

– Хорошо, Артемий Андреевич.

Павлов вернулся в кабинет, накинул пиджак, подхватил свою неизменную папку и двинулся к выходу.

«…Задержание лиц, причастных к убийству, произведено патрульными ОВД “Левобережный”… – послышался голос ведущего новостей, и Артем замер на полпути, обернувшись. – Как уже установило следствие, оба преступника состоят в мотоциклетном клубе “Спарта”. По некоторым сведениям, идеология этого клуба имеет ярко выраженную националистическую направленность…»

Через мгновенье на экране появилось лицо майора Исламова, и Павлов затаил дыхание, стараясь не пропустить ни слова.

«…Конфликт возник на национальной почве… – с важным видом произнес полицейский в камеру. – Двое мотоциклистов с особой жестокостью убили курьера, молодого парня, который ехал на велосипеде, доставляя заказ… Потерпевшего избили… Смерть наступила от проникающего ранения в шею отверткой… Следствию еще пока предстоит разобраться в случившемся, это компетенция Следственного комитета… Мы лишь произвели задержание…»

– Кошмар, – вздохнула секретарь и взглянула на Артема. – Что ни день, то убийство на национальной почве… Может, это кому-то выгодно? До свидания, Артемий Андреевич.

– До завтра, – машинально произнес Павлов.

Он спускался по лестнице, а из головы не выходил обрывок новостного сюжета и перед глазами все еще маячила самодовольная физиономия Исламова. Павлов буквально кожей ощущал, что короткий монолог майора полиции был густо пропитан фальшью.

«Может, я слишком предвзято отношусь к Исламову?» – фыркнул он про себя. Если это так, то плохо. В адвокатском деле главное – беспристрастность. Даже если тебя распирают эмоции и чувства.

Как бы то ни было, Павлов сделал себе мысленную пометку при возможности навести справки по инциденту с байкерами.

Точка невозврата

Выйдя из метро, Сайдар включил навигатор и вбил в поиск адрес, который ему двумя часами ранее прислал Шеврон. Он был недоволен, что ехать пришлось на самый конец Москвы, но выбирать не приходилось: за те деньги, что ему были обещаны, можно чем-то и пожертвовать. И потраченное на дорогу время, если признаться, на самом деле пустяк.

Проплутав полчаса по утопающим в зелени улочкам, он наконец нашел нужный дом, представлявший собой обветшалую трехэтажку, которая, судя по всему, была на грани сноса.

Сайдар набрал на потемневшей от грязи дверной панели нужный код и, услышав щелчок, прошмыгнул в подъезд. Спертый воздух тут же ударил в нос: мешанина из пыли, плесени и кошачьей мочи. Бормоча себе под нос, Сайдар поднялся на второй этаж и уже собрался нажать на звонок, как железная дверь приоткрылась.

– Заходи, – сказал Шеврон, и когда тот проскользнул внутрь, выглянул наружу, настороженно осмотрев лестничную площадку.

Сайдар недоуменно огляделся. Ему приходилось бывать в «убитых» квартирах, но эта малогабаритная однушка, похоже, претендовала на первое место из самых худших, которые ему когда-либо доводилось видеть.

Истертый донельзя рваный линолеум обнажал огромные дыры, сквозь которые виднелся бетон, обои со стен слезали, будто клочья старой змеиной кожи… Исчерченный паутиной трещин полоток был весь в желтых разводах, свидетельствуя о том, что жилье неоднократно заливали соседи. Окна были настолько грязными, что увидеть что-то сквозь стекло было практически невозможно, облезлые подоконники усыпаны трупиками мух. Интерьер этой лачуги ограничивался древним полуразваленным диваном, на котором сидели двое черноволосых мужчин, заскорузлым от грязи креслом и несколькими рассохшимися стульями. Ни стола, ни шкафа, ни даже холодильника в так называемой явочной квартире не было.

– Привет, как дела? – Сайдар неуверенно шагнул к сидящим мужчинам. Видя, что те продолжают молчать, холодно глядя на него, Сайдар собрался уже отпустить какую-нибудь шутку, как замер.

Он узнал этих людей. Как ни странно, даже спустя несколько недель: именно они тогда выходили с территории вокзала, сев в крутую иномарку.

«Мир тесен», – вспомнил Сайдар известную поговорку.

Шеврон подвинул ногой колченогий табурет:

– Садись.

Он хотел поинтересоваться, зачем было тащиться в такую даль, если можно было бы встретиться где-нибудь в центре, но передумал.

– Вопрос касается дела, – сказал Шеврон, усаживаясь напротив мигранта. – Главного дела, – подчеркнул он. – Ты готов слушать?

Сайдар кивнул, стараясь не смотреть в лицо наемника. Уродливый шрам на лице Шеврона словно кричал о том, что это самое малое, что может случиться с Сайдаром, если он не одумается. Отогнав настойчивые посылы внутреннего голоса, с которыми к нему безуспешно взывала совесть, он весь превратился во внимание.

– В тот раз мы говорили о сути мероприятия, – снова заговорил Шеврон. – Сейчас разберем детали. Ты можешь пользоваться этой квартирой, ключ я тебе дам. Только чтобы никто из твоих знакомых о ней не знал, понял? Дело запланировано на шестое июня, то есть через девять дней. Твой план действий заключается в следующем. Вечером пятого числа ты должен быть здесь. Весь следующий день находишься здесь, и, вероятно, с тобой будет один из моих помощников. Ближе к вечеру приеду я и заберу вас с собой. Для тебя будет приготовлена сумка. Ты получишь новую сим-карту и телефон, с помощью которого будешь держать со мной связь. Приезжаем на Пресненскую набережную, дом 2. Там находится торговый центр «Афимолл-Сити», это рядом с метро «Деловой центр». Когда приедешь, тебе нужно обойти этот «Афимолл», пока не уткнешься в салон связи МТС. Справа от него будет запасной вход в торговый центр. Ты будешь стоять, пока не откроют дверь.

– А… как ее откроют? – задал вопрос Сайдар, и Шеврон ткнул пальцем в одного из угрюмых мужчин, которые сидели в полном безмолвии, будто каменные изваяния.

– Это Али. Он тоже будет там и сделает так, чтобы ты вошел внутрь. Ты должен пройти по коридору к лестнице и подняться на второй этаж. Там ты увидишь большую сцену – в этот день будет проходить концерт. Эту сумку нужно поставить рядом со сценой так, чтобы при этом не привлекать к себе внимание. Народу будет много, так что это не составит большого труда.

Сайдар с сомнением подумал, что на данном мероприятии, где все посетители наверняка будут налегке, он со своей сумкой будет выглядеть белой вороной. Впрочем, может, и нет. Особенно если в помещении будет выключен свет…

– А если меня остановит охрана? – спросил он на всякий случай.

– Не перебивай меня, тогда не будет ненужных вопросов. Когда приедешь сюда, здесь будет специальная форма. В ней ходят сотрудники, которые организовывают концерты и тому подобные мероприятия. Наденешь ее перед заданием. Если вдруг охрана спросит, что в сумке, ответишь, что несешь оборудование для сцены – микрофоны, шнуры… Но скорее всего, никто к тебе не подойдет. Осмотр гостей будет проводиться на центральном входе, где стоят «рамки».

Сайдар почесал затылок.

– И что… потом?

– Поставишь сумку на пол и сделаешь мне звонок с того самого телефона, который я тебе отдам. А потом иди обратно, тем же образом. Не бегом, а шагом, чтобы ни у кого не вызвать подозрение, – пояснил Шеврон. – На выходе тебя встретит Али, и вы на машине уедете. Если будешь следовать этой инструкции, все будет шикардос.

– На машине, – зачем-то повторил Сайдар и почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Именно. Но если хочешь, можешь двигать на метро, – сказал Шеврон и снисходительно усмехнулся. Лица смуглых мужчин оставались бесстрастными, и в какой-то момент Сайдару даже захотелось ткнуть в кого-то из них пальцем, чтобы проверить: не манекены ли это?!

«Бомба…» – шевельнулось в мозгу мигранта, и он почувствовал легкую тошноту. Неужели ему и правда придется принести на концерт взрывчатку?!

– Слушай, Шеврон…

Наемник вскинул голову, вопросительно глядя на Сайдара. Набравшись смелости, тот спросил:

– А если мне не подойдет это дело? Ну, типа… Могу я отказаться?

Шеврон продолжал улыбаться, но в глазах его появился стальной блеск. Он обменялся взглядом с Али, и тот внезапно «ожил». Подавшись вперед, он неожиданно резким движением схватил Сайдара за воротник и притянул к себе. Неизвестно откуда в его левой руке блеснуло узкое лезвие ножа. Все это произошло настолько молниеносно, что Сайдар даже не успел по-настоящему испугаться. Лишь когда прохладная сталь коснулась его горла, он ощутил, как у него от ужаса зашевелились волосы.

– Трусливый шакал, – прошипел Али. – Назад пути нет. Дошло до тебя?

– Али, – позвал Шеврон, и тот, буркнув ругательство, с брезгливым видом отпустил ошеломленного и растерянного Сайдара.

– Он все понимает, – произнес Шеврон и широко улыбнулся, однако его улыбка больше напоминала волчий оскал. – Кстати, Сайдарчик. Хочу тебе вот что сказать. Али немного вспыльчивый, но он верно заметил, что назад пути нет. И просто так соскочить с этого дела не выйдет. Поэтому, что бы ты ни задумал… выбрось из головы. Запомни одну вещь: мы знаем все о твоей семье. И если вдруг ты в какой-то момент скроешься, отвечать будут они. Твой отец Маджид и мать Сингил. Твои братья и сестры. Назвать имена?

Лицо Сайдара покрылось мертвенной бледностью, но, помешкав, он все равно спросил:

– Хорошо, я все понял… И все-таки. Что в сумке?

– Не твое дело, дружок, – тихо произнес Шеврон. Шрам на его грубом лице, казалось, пришел в движение и извивался как толстая пиявка. – Ты делаешь свое дело, получаешь вознаграждение и уматываешь на все четыре стороны.

При упоминании о деньгах Сайдар несколько приободрился.

– Ты сказал, что бабок хватит до конца жизни, – напомнил он хрипловатым от волнения голосом. – Но не сказал сколько.

– Полагаю, триста штук евро тебя устроят?

У Сайдара перехватило дыхание.

Триста тысяч, Аллах!

Шестеренки в голове Сайдара тут же заскрипели, делая нужные подсчеты.

Вот это да, триста штук евро!

Он даже растерялся – настолько громадной показалась ему названная Шевроном сумма. Слава Всевышнему, наконец-то он станет богатым!

Предаваясь мечтам о том, что бы он смог приобрести на триста тысяч евро, Сайдар не замечал ухмыляющихся взглядов Шеврона и его черноволосых подельников. Они глядели на него словно мясники на корову, только что приведенную на убой.

На пороге открытий

Евгения находилась в отделе строительных материалов торгового центра, когда ей позвонил Павлов.

– Чем занята? Не отвлекаю? – спросил он.

– Нет, Артем, ты всегда вовремя, – засмеялась Чащина. – Я как раз завершила покупки для предстоящего ремонта кухни. И раздумывала, на какой день заказать доставку.

– Говори адрес, и я сейчас приеду, – сказал Павлов. – Зачем переплачивать за доставку?

– Мне неловко тебя использовать в качестве водителя. И грузчика тоже.

– Ничего. Физические упражнения полезны. Главное, чтобы материалы влезли в мою машину.

– Там ничего крупногабаритного нет, влезет!

Не прошло и часа, как «Ягуар» адвоката, забитый керамогранитной плиткой, штукатуркой, клеем и прочей мелочью, уже несся к дому Чащиной.

– Спасибо тебе огромное, – сказала Евгения. – У меня такое ощущение, что ты как будто знал, что мне нужна помощь! Давно пора заняться кухней…

– Ремонт – нужное дело, – произнес Артем, не отрывая взгляда от дороги. – Главное, не увлечься настолько, чтобы в жизнь воплотилось чье-то изречение: «Ремонт нельзя закончить, можно только приостановить…»

– Надеюсь, мне это не грозит, – улыбнулась женщина. – Как у тебя дела? Есть продвижение? Ты говорил, что собирался навестить бывшего директора миграционного центра.

– Я был у него пару часов назад, – кивнул адвокат. – Его зовут Дроздов Михаил Васильевич, вполне нормальный человек и профессиональный управленец. Еще в самом начале разговора я понял, что его попросту убрали, как неудобную фигуру. Я не сомневаюсь, что, если бы он продолжал занимать пост директора центра, такого уровня коррупции там не было бы. И никто бы даже не осмелился стоять под окнами кабинета директора, раздавая гастарбайтерам визитки с рекламой получения патентов, вида на жительство и прочих подобных услуг.

Дроздов мне поведал, что все началось постепенно. К нему начали обращаться всевозможные мутные личности, предлагая взаимное сотрудничество, которое включало получение всего пакета услуг, которые оказывает центр, исключительно за деньги. Дроздов раз за разом отказывал и даже писал заявления в полицию, но никакой реакции не было. В конце концов учредители центра его просто уволили по надуманному предлогу. Естественно, Дроздов это дело так не оставил и восстановился на работе через суд. И тогда в дело вступила диаспора. В частности, на Дроздова вышел небезызвестный Пулат Умаров, который, судя по всему, не особо церемонится в выборе средств и методов. Михаилу Васильевичу просто дали понять, что у него только два варианта: либо он уходит с должности сам, либо его выносят из кабинета вперед ногами. Дроздов выбрал первое, и я его за это не виню, особенно если учесть, что у него семья, которая тоже могла пострадать.

– Мне прямо не верится, что такое возможно в нашей столице, – призналась Евгения. – Будто в «лихие девяностые» снова окунулись…

– Весь наш разговор я подробно записал на телефон, причем заранее предупредил об этом Дроздова, – продолжил Павлов. – Он должен знать, что впереди нас ждет серьезная борьба и, возможно, эти сведения пригодятся нам в дальнейшем. Кстати, в ходе нашей беседы была упомянута некая строительная компания «Эверест», с которой связано много скандальных слухов. В основном жалобщики ставили в вину этой фирме низкое качество работ при строительстве, отчего дома часто протекали, внутри образовывались трещины и так далее. В противовес этому «Эверест» парировал тем, что у него вполне демократичные цены, в отличие от иных строительных компаний.

– Если речь идет о жилье, то экономить себе дороже. Лучше заплачу больше и буду спать спокойно, чем бояться, что ночью на меня обрушится потолок, – заметила Евгения.

– Я уверен, что так считает подавляющее большинство покупателей жилья, – согласился Павлов. – Интересно другое. Я навел справки, что владельцем этой компании является некая Толкачева Анна. Она родная сестра Валентина Юрьевича Липатова, занимающего пост заместителя директора Федеральной миграционной службы. Чуешь, откуда ветер дует, Женя?

– Вполне. Тут даже слепой поймет, что к чему, – вздохнула Евгения. – А что по делу этих подростков? Мансур и…

– Азамат, – подсказал Павлов. – Азамат Нурбаев. Он, кстати, начал давать показания, хотя до этого хранил упорное молчание. Самое забавное – если к происходящему допустимо это сравнение – Азамат начал все валить на Мансура. Мол, это была его идея напасть на меня. И разумеется, он напрочь отрицает покушение на убийство. Так, просто напугать хотел.

– То же самое они будут утверждать в суде, когда будут давать показания по делу Лены, – пробормотала Евгения. – Что они просто «испугать» хотели…

– Как бы то ни было, эти показания следователь обязан проверить и между Мирзоевым и Нурбаевым будет проведена очная ставка.

– Почему этого Мирзоева не арестуют? Ведь изнасилование – тяжелая статья, я специально изучила этот состав преступления! – горячилась Евгения. – Тем более с угрозой убийства!

– Через два дня следователь будет предъявлять этим типам обвинение, – сообщил Артем. – В деле появился новый свидетель, и сейчас мяч на нашей стороне поля. С Азаматом все ясно, он теперь выйдет нескоро. Но я буду настаивать на аресте Мирзоева. Хотя… с точки зрения закона Мансур не такой уж и злодей. Все его «подвиги» в школе не выходили за ее пределы, и, как говорится, «пришить» эти сведения некуда. Разве что вызвать на допрос учителей. Если смотреть в общем и целом, для общества Мансур всего лишь школьник, ранее не привлекавшийся к уголовной ответственности. У него большая семья, даже есть какие-то грамоты, вроде участника праздника «День плова» и так далее. Так что смягчающих обстоятельств у этого парня даже больше, чем у кого бы то ни было. Как это ни парадоксально. Заметь, его защищает не просто семья, а этническая диаспора, где клановые традиции и взаимовыручка всегда ставились превыше всего.

На лицо Евгении, словно темное облако, легла тень тревоги.

– Мне что-то не по себе, – промолвила она после недолгого молчания. – Меня беспокоит, что к тебе начали ходить эти парламентеры от общины. Сегодня тебе предложат взятку, а если ты откажешься, то завтра подловят в подъезде и приставят нож?

– Ты недалека от истины, Женя. Недаром в последние годы укоренилось мнение, что национальные диаспоры, в принципе, те же самые ОПГ. Со своей строгой иерархией, задачами и ответственностью. И решают эти задачи они порою методами 90-х годов.

– Странно слышать это от адвоката. Ты уж прости, что я так… – Евгения нервно улыбнулась, но лицо Павлова оставалось совершенно серьезным.

– Зато я честен перед тобой, – сказал он. – Вот скажи, где ты видела, чтобы эти организации – я имею в виду диаспоры – способствовали хоть какому-то решению вопросов и проблем? Все, что они делают, это, грубо говоря, отмазывают своих земляков от ответственности… Ну, еще выражают протест, когда, по их мнению, нарушаются их национальные права.

– Я бы могла помочь тебе, – внезапно предложила Чащина. – Знаешь, я слушаю тебя и чувствую себя как-то неловко, потому что понимаю, что в некоторых ситуациях могла бы оказаться полезной.

Подумав, Артем качнул головой:

– Я тронут твоей добротой и чуткостью, Женя. Но давай смотреть на ситуацию реально. Сейчас не совсем удобное время, чтобы ты принимала участие в этом деле. Мне вообще кажется, что тебе лучше уехать на время.

– Ты серьезно?

– Серьезней не бывает, – ответил Павлов. – Не хочу наводить панику, но ожидать от этих людей можно что угодно. Ты не должна пострадать.

– Я тоже благодарна тебе, что ты так беспокоишься обо мне, но мой ответ «нет», Артем, – твердо сказала Евгения. – Я сумею за себя постоять. И потом, если они захотят меня найти, то уже не имеет зна…

Договорить ей помешал затрезвонивший телефон адвоката. Артем взглянул на пульсирующее имя абонента – «Ольга секретарь», после чего нажал на кнопку громкой связи:

– Слушаю, Оль.

– Артемий Андреевич, добрый день! Вы просили узнать, кто выступает защитником по делу байкеров! Ну, тех, кого задержали за убийство мигранта! Так вот, я выяснила, их адвокат – Инесса Вансович.

– Вансович? – оживился Павлов. – Просто удивительно! Хорошо помню эту женщину, она раньше работала государственным обвинителем! Спасибо тебе, Оленька!

Когда разговор с секретарем был закончен, Артем взглянул на Евгению.

– Интуиция подсказывает мне, что мы на пороге великих открытий. И для кого-то эти открытия будут совсем не благостными.

Встреча в коридоре

Утро не задалось с самого начала. Раздраженный отец ходил из угла в угол, пытаясь дозвониться до своего начальника, Темира Санжаровича. Тот долго не брал трубку, а когда ответил, отец попросил у него разрешения задержаться на полдня. Мансур не знал, что ответили отцу, но видел, что, когда разговор был закончен, тот плотно сжал губы.

«Наверное, отца отругали», – подумал Мансур, снова погружаясь в телефон. Он без особого интереса пролистывал страницы социальных сетей, и все мысли школьника были заняты предстоящим допросом, куда его вызвали вместе с отцом. Они должны были поехать в какой-то комитет, где проводят следствие. Кажется, он так и называется – Следственный комитет. Когда Мансур поинтересовался, почему все это будет проходить там, а не в полиции, где работает дядя Рустам, отец только буркнул, что так положено.

До выезда оставалось еще полчаса, и отец принялся звонить адвокату, чтобы уточнить какие-то детали. После этого разговора неожиданно кто-то позвонил отцу, и он, переменившись в лице, быстро ушел на балкон. Вернулся он мрачнее тучи, и Мансур даже побоялся его спрашивать, какие новости он получил.

Когда они сели в машину, Нарбек сказал:

– Мансур, сейчас тебя будут допрашивать. По тому самому делу с этой девчонкой. Я хотел тебе напомнить, что с нами будет адвокат. Я тоже буду рядом, как этот… твой законный представитель. Не говори ничего лишнего, иначе тебя посадят. Ты меня понял?

Мансур послушно кивнул.

Некоторое время они ехали в полном молчании, и Мансур расстегнул верхнюю пуговицу рубашки – уж больно душно было.

– Азамат в тюрьме, – неожиданно сообщил отец, и Мансуру показалось, словно само небо обрушилось на их головы. Эта дикая новость почудилась ему настолько нелепой, что в первую секунду он даже подумал, что отец шутит.

– Как это – в тюрьме? – переспросил он, пытливо заглядывая отцу в глаза. Тот был хмур и бледен.

– Вот так, – процедил Нарбек. – Мне звонил его отец. А ты что, не догадывался?

Он повернул голову, и Мансуру пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать испепеляющий взгляд отца.

– Что вы там опять задумали?!

– Ничего. Я не в курсе вообще… – начал оправдываться Мансур, но Нарбек его перебил.

– Он напал на этого адвоката, Павлова! Из-за которого все и завертелось, дурак! И сейчас он говорит следователю, будто бы об этом ты его попросил! Понимаешь, чем это грозит?!

«Вот гад, – промелькнуло в голове школьника, и он почувствовал, как где-то в глубине зашевелились холодные щупальца ненависти. – Предал меня!»

– Поэтому, о чем бы тебя ни спрашивали, ты ничего не знаешь, – чеканил отец. – У тебя надежное алиби. Азамата взяли менты, когда он был один, пусть сам и отвечает. А ты теперь будешь знать, с кем водить дружбу! Вот тебе и друг, сдал тебя, как только за решеткой оказался!

«Неужели Азамат не смог справиться с этим адвокатом? – недоумевал Мансур, когда первоначальное чувство гнева слегка утихло. – Ведь на его стороне была неожиданность! Или Азамат где-то прокололся?»

– Теперь тебя тоже будут допрашивать, – вздохнул отец. – Мансур, видишь, к чему все привело? Это потому, что я слишком много позволял тебе!

Мансуру было нечего возразить, поэтому он просто хранил молчание. Он кусал губы, поглядывая на сбитые костяшки своих не по-юношески крупных кулаков.

Ладно, Азамат. Аллах все видит. Наступит день, и расплата за твое предательство обязательно придет.

Вскоре они подъехали к межрайонному следственному отделу, но свободных мест для парковки не было, и Нарбеку пришлось искать место для стоянки в близлежащих дворах.

– Жди меня здесь, – сказал он, когда они поднялись на второй этаж. – Я встречу адвоката, мне нужно с ним кое-что обсудить…

В это время телефон отца снова начал разрываться трелями, и он ушел, что-то раздраженно объясняя собеседнику.

«И зачем я на эту шмару повелся?! – внезапно подумал Мансур, сидя в коридоре. – Подумаешь, красавица… Да любая другая без проблем согласилась бы переспать, только предложи в машине покататься… А тут такие геморрои…»

При мысли о том, что ничего бы этого не было, если бы тогда они с Азаматом подцепили бы другую девку, а не Лену, настроение Мансура омрачилось еще больше.

Он встал со стула, начав бесцельно прохаживаться взад-вперед.

Ладно. В конце концов все уладится, нужно верить в лучшее. Мансур верил, что у отца есть хорошие связи и ему удастся выйти сухим из воды. Главное, больше не делать резких телодвижений, по крайней мере, в ближайших месяц. Пусть все уляжется, а там видно будет…

Пока он бродил по коридору, дверь одного из кабинетов распахнулась и наружу вышли двое мужчин. И как только Мансур посмотрел на них, взгляд его мгновенно потяжелел. Тело подобралось, как сжатая пружина, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

Он узнал обоих. Первый, высокий и широкоплечий мужик, был не кто иной, как этот уродский адвокат, виновник всех его бед. Идет, сволочь, улыбается, как будто в цирк пришел! А второй… Мансур даже не поверил своим глазам: перед ним стоял тот грязный старикашка, который вечно побирался в промзоне, куда он часто приезжал с Азаматом. Они как-то раз даже поколотили старого алкаша. Только сегодня он выглядел поприличнее: и брюки выглаженные, и пиджак без пятен. Даже седые космы не торчат во все стороны, как иглы у дикобраза…

«Он ведь был тогда, – напомнил Мансур сам себе, не сводя уничижительного взгляда с Валерия Тимофеевича. – В тот день, когда мы привезли…»

Похоже, Павлов почувствовал, что на них смотрят, и повернул голову в сторону Мансура. Если он и узнал школьника, то ничем не выдал себя, во всяком случае, на лице адвоката не дрогнул ни один мускул.

Продолжая о чем-то разговаривать, адвокат и Тимофеич скрылись из виду.

Продолжая сжимать кулаки, Мансур даже не чувствовал, как ногти впиваются в ладони.

Зачем Павлов приволок сюда этого вшивого старикана?! И вообще, как он его отыскал?!

«Затем, что этот пьяница вас видел, – шепнул внутренний голос. – Он видел Ленку, понял? И адвокат нашел этого старика, чтобы его допросили…»

От осознания этой новости Мансура передернуло, и он ощутил, как чья-то костлявая рука сжимает его шею. А вдруг старикашка все видел?! И сейчас рассказал следователю?!! Если это так, то никакой дядя Рустам и адвокат его не спасут…

Мансур тяжело дышал, ноздри его раздувались, как у зверя, который напал на след жертвы. Казалось, еще секунда – и он кинется к своим врагам, нанося им смертельные удары.

«Я найду тебя, старик, – подумал Мансур, и от этой мысли ему стало намного лучше. Губы подростка разъехались в стороны в хитрой ухмылке. – Найду и заткну твой вонючий рот!»

Между тем Валерий Тимофеевич усаживался в автомобиль Павлова, даже не подозревая, какая над ним нависла опасность.

Второй адвокат

На обед были остывший свекольник и перловка. Ни мяса, ни рыбы ко второму блюду не было, и, видимо, чтобы это компенсировать, миску с перловкой залили куриной подливой с вареным луком. Без особого удовольствия проглотив все это, Шмель улегся на нары и мрачно уставился в полоток, сплошь покрытый желтоватыми разводами.

Шел уже третий день, как они с Диким находились в изоляторе, но своего собрата по мотодвижению Шмель встретил лишь однажды, когда во время очередного допроса они увидели друг друга в коридоре.

Как ни странно, он больше всего тревожился о Диком, а не о себе. По крайней мере, на него хоть не «вешают» статью по убийству! Хотя он мог с легкостью оказаться на месте Дикого, если бы взял в руку ту несчастную отвертку, которой, как уверял следователь, и был убит тот бедолага курьер…

Что же все-таки произошло?! Кому они могли перейти дорогу, раз против «спартанцев» провели такую чудовищную провокацию?! Ни с кем из других мотоклубов «Спарта» не конфликтовала, и очевидных врагов у них не было…

Шмель закрыл глаза, стараясь уснуть. Бывалые заключенные, с которыми он уже успел познакомиться в камере, советовали спать при любой возможности. Мол, и самочувствие улучшится, да и срок быстрее течет.

Но едва байкер начал проваливаться в вязкую дрему, как лязгнул замок стальной двери и заглянувший внутрь охранник лениво бросил:

– Озеров, на выход.

Шмель быстро поднялся и, щурясь от яркого света, вышел из камеры.

– Руки за спину, – последовала команда, и «спартанец» безропотно повиновался.

– Куда? – только и спросил он, но в ответ его лишь толкнули в спину:

– Куда надо. Топай вперед.

Они поднялись по лестнице, и, пройдя насколько метров, надзиратель втолкнул Шмеля в один из кабинетов. Дверь за ним захлопнулась, и молодой человек с интересом уставился на крупного мужчину атлетического сложения в темно-синем костюме, который сидел за столом. Что-то в его облике показалось Шмелю знакомым, и он молча сел за стол с другой стороны, роясь в закоулках памяти. Кто бы это мог быть? Новый следователь? И где Шмель мог видеть этого человека? При этом байкер не мог не отметить, что от незнакомца веяло непоколебимой уверенностью, присущей человеку, который заранее знает исход дела и ни о чем не беспокоится.

– Борис Озеров? – спросил он и, когда «спартанец» кивнул, протянул ему руку.

«Крепкий мужик», – с уважением подумал Шмель, пожимая твердую ладонь собеседника, который добавил:

– Меня зовут Артемий Андреевич Павлов, я возглавляю Московскую коллегию адвокатов.

Брови байкера взметнулись вверх. Так вот оно что! Точно, Павлов!

– Что-то я не очень понимаю, – растерянно пробормотал Шмель. – У нас ведь другой адвокат, женщина? Инесса… как ее…

– С Инессой Альбертовной мы давно знакомы, – сказал Артем. – Она и поведала мне о вашем деле. Надеюсь, вы не против, что мы будем защищать вас вместе?

С пораженным видом Шмель еще раз прокрутил в мозгу фразу адвоката. Их с Диким будет защищать сам Павлов?! Пусть его кто-то разбудит, если он спит, этот сон слишком хорош, чтобы быть явью…

Между тем адвокат подвинул в сторону арестанта несколько листов бумаги и ручку:

– Это пустая формальность, но тем не менее. Заполните по образцу заявление для следователя, что вы не возражаете против моего участия в уголовном процессе.

– Я много слышал о вас. – Шмель наконец обрел дар речи. – Вы профессионал высочайшего класса, Артемий Андреевич. Конечно, это большая честь для нас, что вы решили защищать нас в этом деле, но… Боюсь, что у мотоклуба не будет столько денег, чтобы расплатиться за ваши услуги. И вообще. Простите, но какой вам интерес помогать двум байкерам, которых обвиняют в убийстве? Дел, связанных с убийством, сотни и даже тысячи в одной только Москве!

– Причина очень проста, – отозвался Артем, открывая блокнот. – Я занимаюсь одним делом, которое, как я предполагаю, может пересекаться с вашим.

– И какое же?

– Всему свое время, Борис. А насчет финансовых вопросов не забивайте себе голову, я не собираюсь обдирать вас как липку. Разберемся как-нибудь.

– Хорошо.

– У тебя есть какие-то жалобы? Просьбы? Что-то принести из одежды, еды?

– Нет, спасибо, – отказался Шмель. – Хотя… если можно, почитать что-нибудь возьмите в следующий раз. Детективы Чейза, если получится.

– Без проблем. Вот, – Артем показал на большой пакет рядом со столом, – это тебе собрали друзья. Там еда и спортивный костюм, зубная паста… Все потом посмотришь. Теперь к делу.

– Наверное, Инесса Альбертовна вам все рассказала?

– В общих чертах, – сказал Павлов. – Я прошу вас повторить все это во всех подробностях. Любая мелочь может иметь важное значение.

Собравшись с мыслями, Шмель принялся рассказывать о своих с Диким злоключениях. Когда он закончил, адвокат поинтересовался:

– Те люди, что напали на вас… Раньше вы их видели?

Байкер отрицательно замотал головой.

– Они были все нерусские, – добавил он. – Как мигранты выглядели, из Средней Азии: все среднего возраста, жилистые, в темной одежде… Одному я двинул в челюсть, пока мы отбивались с Диким. Я успел заметить, что у него на подбородке родимое пятно.

– Это важная деталь, – сказал Артем и даже подался вперед. – Ты точно рассмотрел? Ведь дело было ночью.

– Они так поставили машину, что фары освещали место схватки, как на ринге, – объяснил Шмель. – И потом, у меня острое зрение.

– Хорошо.

Открыв кожаную папку, Артем вытащил из бокового кармашка конверт с фотографиями. Разложив их веером перед мотоциклистом, он задал вопрос:

– Узнаете кого-то из этих парней? У вас были какие-то проблемы с ними?

Шмелю хватило бросить беглый взгляд на изображения Мансура с Азаматом, и лицо его посуровело:

– Еще бы не знать… Эти типы на машине сбили одного из наших и скрылись. Когда мы их нашли, за них впрягся целый кагал мигрантов, нас чуть в асфальт не закатали. До сих пор проблема не улажена, они не желают компенсировать ущерб. А наш парень хромой остался, и мотоцикл не подлежит ремонту. Правда, среди этих фото тех, кто нас с Диким мутузил, нет. Те были намного старше.

Павлов убрал фотографии.

– Все ясно, – только и сказал он сбитому с толку Шмелю. Тот ровным счетом ничего не понимал. Какое отношение имеют эти двое с фото к их передряге с Диким?!

– Вы мне объясните, что происходит? – спросил он.

– Вас серьезно подставили, Борис. Хотя это и так видно. Чтобы ты знал, твоему другу Дикому приплюсовали еще две новые статьи: за нападение на сотрудника полиции и хранение наркотических средств.

Шмелю показалось, что под его ногами закачался пол. Упершись кулаками в стол, он медленно произнес:

– Это все ложь. Никто из нашего клуба не употребляет наркотики. У нас даже алкоголь почти никто не пьет. И никакие мы не расисты, как нас пытаются выставить!

– Я все понимаю, Борис. И наша задача – разнести в пух и прах эти надуманные обвинения, – сказал Артем. – Отныне ни одного слова в протокол без моего присутствия. На днях будут новые допросы, так что скоро мы снова увидимся.

Выйдя из здания СИЗО, Павлов быстро спустился по ступенькам и зашагал к машине. Внутри его уже ждала Евгения.

– Ну как? – спросила она, с надеждой глядя на адвоката.

– Я так и предполагал, – промолвил Артем, заводя машину. – Теперь я не сомневаюсь, что на самом деле курьера-велосипедиста убили Мансур с Азаматом. Но все подстроили так, что вину переложили на байкеров. Кстати, нужно найти фотографию отца Мансура. Когда я с ним разговаривал, то обратил внимание, что на его лице есть родимое пятно…

Важный разговор

Сидя в шезлонге, Фархад с задумчивым видом потягивал остывший чай из фаянсовой пиалы и изредка поглядывал на Пулата. Тот, фыркая словно морж, плавал по центральной дорожке бассейна. Кроме них двоих и охранника в дверях, в громадном аквакомплексе никого не было. Внутри было тепло, даже душновато, но, несмотря на это, на Фархаде был неизменный черный костюм. Даже в свободное время начальник охраны предпочитал официальный стиль. А может, не хотел, чтобы кто-то лишний раз мог увидеть его наплечную кобуру с пистолетом.

Вдоволь наплававшись, Пулат наконец поднялся по лесенке и, пригладив волосы, сел рядом с Фархадом.

– Распорядиться принести какой-нибудь напиток? – спросил Джафаров. – Шербет, чай?

Пулат покачал головой и взял полотенце, начиная тщательно вытирать свое грузное тело.

– Не надо. Хочу просто посидеть.

– Ты плохо выглядишь, брат, – заметил Фархад, пристально глядя на главу диаспоры.

– Спасибо, что напомнил, – буркнул Пулат.

– Зато я всегда честен с тобой.

– Ладно, оставим комплименты и разговоры о внешности для женщин, – сказал Пулат, швыряя полотенце на соседний шезлонг. Он уселся рядом с Фархадом, вытянув ноги, покрытые черными волосами. – Рассказывай, какие новости.

– Мы можем обсудить это позже, если хочешь…

– Я сказал – рассказывай, – повторил Пулат, и его голос прорезали стальные нотки.

– Ну хорошо. Те парни, которые влипли в дело по изнасилованию… Я разговаривал с Нарбеком, он водитель Темира и отец одного из мальчишек, Мансура. Так вот, Азамат – это его приятель – арестован.

– Вот как? Быстро дали ход делу по этой девчонке…

– Ты ошибаешься, изнасилование тут ни при чем. Его взяли за нападение на Павлова.

На одутловатом лице Пулата появилось изумление:

– Он что, в одиночку решил с адвокатом разобраться?

– По всей видимости, – сказал Фархад. – Он в клубе ММА состоял, участвовал в соревнованиях. Но Павлов его скрутил. Крепкий мужик оказался, и теперь парень за решеткой.

Пулат поморщился.

– Эх, молодость, молодость, – пробормотал он. – Горячая кровь… и что, много свидетелей?

– Мальчишку взяли с поличным, у него был нож. Потом этот нож был опознан по делу той девчонки. Дурак даже не выбросил его. Оказывается, они угрожали ей, пока Мансур… в общем, ты понял.

– Понял, – мрачно кивнул Пулат. – Плохо дело. Слишком много опрометчивых шагов, которые не остались без последствий. Так что там с делом по изнасилованию? По моим сведениям, оно все-таки передано в Следственный комитет.

– Именно так, – подтвердил Фархад. – Все очень сложно, Пулат. Если бы дело ограничивалось полицией, мы нашли бы подходы к ментам. Но Следственный комитет – совершенно другой уровень. Я не сомневаюсь, что туда тоже можно найти выход, но на это требуется время. Время и деньги. Пока что ситуация складывается не в пользу мальчишек. И скорее всего, у них будет судимость. Уж во всяком случае, у Азамата точно.

– Так сделай так, чтобы у второго не было, – с плохо скрываемым раздражением бросил Пулат. – За него специально Тураев просил, я ему обещал помочь! Предложите этому следователю денег, наконец… Пускай у этого Мансура хотя бы условный срок будет!

Фархад тщательно обдумывал указание шефа.

– Брат, так мы без штанов останемся, если будем направо-налево деньгами разбрасываться… Не забывай, что следак из комитета не чета менту. Он берет по повышенному тарифу. Мы разоримся, если будем каждого щенка вытаскивать из неприятностей!

– Кто еще поддержит земляка, как не мы?! – возмутился Пулат. – А если бы это был твой сын, Фархад?! Ты бы сразу побежал к нам! Мы и только мы в состоянии помочь в нужный момент нашим людям!

– Я посмотрю, что можно сделать, – вздохнул Джафаров.

– А что касается Павлова, слышал я о нем совсем недавно, – сказал Пулат. – Он вдобавок ко всему какими-то мотоциклистами занялся. Они зарезали мальчишку-курьера. Как шакала убили, толпой на одного. Их тоже показали, когда они в суде были: сущие бандиты и наркоманы! Бритоголовые, а морды как у маньяков! В прессе писали, что они нацисты!

– Ничего удивительного, – хмыкнул Фархад. – Эти русские не имеют своей самобытности. Они копируют все у кого угодно, только не развивают своего…

Он замолк на полуслове, видя, как на столике завибрировал телефон Пулата. С явной неохотой глава диаспоры ответил:

– Слушаю тебя, Темир. Надеюсь, на этот раз ты с хорошими новостями.

– К сожалению, нет, Пулат Надирович, – услышал он дрожащий голос Тураева. – Порадовать мне вас нечем. А все из-за этих нескончаемых проверок! Работу нашего центра приостановили, теперь стоит вопрос об отзыве лицензии! Что делать?! Мне сегодня утром сказали, что решается вопрос о возбуждении уголовного дела! Там целый набор статей, я устану их вам перечислять! И Павлов был снова сегодня! Грозился, что это только начало!

– Темир, я тебя услышал, – произнес Пулат уставшим голосом. – Будь на связи и не истери. В конце концов, ты же мужчина. Все.

Директор миграционного центра продолжал что-то торопливо говорить, но Пулат уже сбросил вызов и пристально посмотрел на Фархада:

– Ну что, облажался с Павловым? А ведь все оттуда началось!

Фархад скривился, словно у него одновременно заныли все зубы.

– Этого Павлова нужно убрать. Вообще.

– Ох ты какой ловкий, – усмехнулся Пулат.

– Раньше с такими не церемонились, – высокомерно заявил Фархад и провел ребром ладони по шее. – Раз – и головы нет. Этот молокосос Азамат правильный вывод сделал, что адвоката нужно ликвидировать. Жаль, что опыта у мальчишки нет.

– Сейчас другие времена, Фархад, – задумчиво проговорил Пулат. – Никто тебе не позволит рубить голову уважаемым юристам посреди дня.

Фархад обернулся, глаза его хищно блеснули:

– Зачем же посреди дня? Для важных дел есть ночь. Безлунные темные ночи. А насчет времен, брат… Да, времена другие, проблемы те же остались. И способы решения этих проблем должны быть радикальными.

– Нет, Фархад. Прежде чем рассматривать такие меры, нужно изучить и другие способы, – решительно сказал Пулат. – И кажется, у меня появилась одна хорошая мысль…

Участь решена

Вот уже несколько минут Мансур неподвижно сидел за кухонным столом, таращась в листок, который оставил ему отец, перед тем как уйти из дома.

«На, смотри, – сказал он, и Мансур видел, как отец едва сдерживается. – Адвокат продиктовал, в чем вас с Азаматом будут обвинять. Ситуация осложнилась, теперь все по-взрослому…»

Он едва ли не швырнул этот листок в лицо парню, и пока тот пытался вникнуть в содержание 131-й статьи Уголовного кодекса, Нарбек о чем-то раздраженно переговаривался с матерью в прихожей – он собирался куда-то ехать. Слушая их перепалку краем уха, Мансур понял, что отец временно – как он уверял мать – потерял работу. И виноват в этом, как всегда, адвокат Павлов.

Наконец отец хлопнул дверью, а Мансур вновь и вновь перечитывал пункты статьи.

«Изнасилование, совершенное… группой лиц… с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью… несовершеннолетней…»

Наконец он оторвался от текста, отложив лист в сторону, и взял в руки телефон. Быстро подключился к интернету, найдя по поиску Уголовный кодекс России. Пролистав статьи, он остановился на нужной и, нахмурив брови, принялся сосредоточенно читать. В глаза тут же бросились сроки лишения свободы, и рука Мансура дрогнула.

До восьми лет за группу лиц и угрозу убийством. И от восьми до пятнадцати – за изнасилование несовершеннолетней. И хотя Мансур уверял следователя, что Стешкова внешне выглядит на все восемнадцать, тот лишь ехидно поинтересовался: «Как же она с тобой в одном классе учится, если ей уже восемнадцать?»

Нанятый отцом адвокат выкручивался как мог, но все его усилия выгородить Мансура не произвели никакого впечатления на следователя. Более того, он сказал, что завтра намечается очная ставка с тем самым ненавистным стариком, который, как выяснилось, ошивался в округе в тот день и видел Ленку. Это лишний раз убедило Мансура, что со старым алкашом вопрос нужно решать самым радикальным образом. Причем немедленно.

Он скомкал листок, сунул его в карман и прошел в прихожую.

– Ты куда? – спросила мать, выйдя из комнаты.

– Погулять, – пробурчал Мансур. – Голова болит.

– Нельзя тебе сейчас гулять, – покачала мать головой, ее и без того встревоженное лицо побледнело. – Отец узнает – ругаться будет! И мне попадет, что отпустила тебя!

– Я уже не ребенок! – окрысился подросток. – И сам решаю, как поступить!

И прежде чем мать успела что-то сказать, он открыл дверь и выскочил из квартиры.

Мать что-то беззвучно прошептала и вытерла повлажневшие глаза.

Мансур стремительно шел к автобусной остановке. Эх, плохо, что он один… Поддержка ему бы не помешала. Но об этом нельзя было и мечтать: его лучший друг Азамат оказался жалким предателем, а в свои дела Мансур больше никого посвящать не хотел.

Он мрачно ухмыльнулся, вспомнив вчерашнюю встречу с бывшим приятелем. Следователь организовал очную ставку между ним и Азаматом, на которой пытался выяснить причины нападения на Павлова. И Азамат, эта трусливая курица, не моргнув глазом заявил, что на это дело его подбил не кто иной, как Мирзоев. От такого наглого вранья Мансур едва сдержался, чтобы не кинуться на урода.

Хорошо, дружочек.

Мансур злобно подумал, что, даже если когда-нибудь Азамата выпустят, он никогда не подаст ему руки. Скорее, выбьет зубы.

Наверное, не зря говорят, что плохие новости не приходят по одной. Ко всем прочим неприятностям – прикрыли бойцовый клуб, где тренировался Мансур. Ничего внятного от тренеров ему добиться не удалось. Мол, что-то незаконное нашли менты при какой-то проверке, вроде как бои за деньги проводили… Мансур усмехнулся. Ну и что тут такого? Сейчас все за деньги продается и покупается. Для того чтобы клуб держался на плаву, он должен получать прибыль! Не иначе, опять этот Павлов подсуетился!

К остановке подъехал автобус, и Мансур, отпихнув локтем пенсионера с тростью, влез в салон самым первым. Ладно, пора сосредоточиться на грязном старике, который сует свой нос куда попало. Мансур очень надеялся, что их встреча с Тимофеичем состоится до того, как они увидят друг друга в кабинете следователя.

Губы школьника были сжаты так плотно, что напоминали сложенные вдвое лезвия, кулаки стиснуты, глаза превратились в щелки амбразур, тело свернулось в тугую пружину. От него веяло холодной решимостью довести дело до конца.

Удар

Стоял чудесный субботний день, пронизанный солнечным теплом, и настроение у Карима было преотличным. Прораб распорядился выдать их бригаде очередную премию за хорошую работу. Кроме того, сегодня утром он разговаривал с отцом, и тот сообщил, что скоро навестит Карима, примерно через пару недель. Ну и вообще Карим умел радоваться малейшим пустякам, находя позитив в чем угодно. Вот и сегодня стояла отличная погода и яркое солнце приятно грело кожу. Шухрат предложил погонять в футбол на стадионе, расположенном недалеко от стройки, на что Карим без раздумий согласился. Но прежде нужно было сделать небольшие дела, и он отправился в магазин с длинным списком в кармане.

Когда тележка была уже забита доверху и Карим подошел к кассе, зазвонил его телефон. И как только молодой мигрант взглянул на определившийся номер, его словно обдало морозным холодом.

Это был Сайдар.

С момента их последней встречи они не виделись и даже не созванивались. Хотя нет, Карим несколько раз пытался дозвониться до двоюродного брата, но тот упорно игнорировал его звонки. Скрепя сердце Карим оставил эту затею, и вот…

Интересно, что ему надо?

Внутренний голос тут же шепнул, что Сайдар наверняка влип в очередную историю, которая не сулила ничего хорошего.

«Но он также мог попасть в беду», – с тревогой подумал Карим, начиная выкладывать товар на движущуюся ленту. Раздираемый противоречивыми чувствами, он несколько секунд смотрел на фотографию Сайдара, застывшую на экране телефона, затем все-таки решился.

– Да, брат. Здравствуй.

– Карим… Карим!

– Сайдар, говори, – повысил голос Карим.

Кассир скептически взглянула на него, начиная пробивать товар. Подперев плечом телефон так, чтобы он был прижат к уху, Карим принялся торопливо складывать продукты в пакет.

– Ты где, Карим? – свистящим голосом спросил Сайдар.

– В магазине. Мне сейчас не совсем удобно ра…

– Приезжай, Карим. Ты мне срочно нужен, – перебил его Сайдар.

– Что случилось?

Несколько секунд тот молча дышал, в трубе было слышно лишь его натужное дыхание.

– Случилось, брат. Ты мне очень нужен. Очень, – хрипло повторил Сайдар. – Я… в общем, все расскажу. Жду тебя. Прямо… прямо сейчас жду. Адрес скину на телефон. Только никому не говори, куда ты едешь! Слышишь меня?!

– С вас две тысячи семьсот семьдесят рублей, – заявила кассир, окидывая мигранта недоверчивым взглядом.

– Ладно, я приеду, – только и успел сказать Карим, но Сайдар уже отключился.

Разумеется, теперь ни о каком футболе не могло быть и речи. Карим чуть ли не бегом примчался домой, закинул пакеты с продуктами на кухню и, бросив землякам, что едет по делам, вылетел обратно. К тому времени от Сайдара пришло сообщение с адресом, и Карим понял, что ему придется брать такси. Иначе, толком не зная российской столицы, в поисках нужной улицы ему пришлось бы плутать целый день.

Волею судьбы таксист тоже оказался выходцем из Средней Азии, к тому же у него постоянно зависал навигатор, из-за чего Кариму самому пришлось включать соответствующее приложение на своем телефоне. С грехом пополам через полтора часа они добрались до нужного дома.

Расплатившись с водителем, Карим выбрался из машины и уставился на трехэтажную развалюху с серыми от грязи окнами. Казалось, дунь посильнее – и все это сооружение, по какому-то недоразумению называвшееся домом, разлетится как пыль.

– Ну и ну, – пробормотал Карим. А Сайдар с пеной у рта уверял, что у него куча бабок и он тратит их направо и налево?! Неужели он не мог поселиться в более приличном доме?

В подъезде он увидел зловонную лужу и, морща нос, принялся подниматься на второй этаж. В глаза сразу бросилась железная дверь одной из квартир – новенькая, отливающая матовой прохладой. Судя по адресу, эта дверь вела в квартиру, где и проживал Сайдар. Карим несколько раз позвонил, прислушиваясь к трелям, которые раздавались внутри жилища. Вскоре прозвучали шаркающие шаги, и дверь приоткрылась. Лицо Сайдара было отекшим, под глазами набрякли тяжелые мешки, волосы взъерошены, словно он не спал несколько суток.

– Ты один? – спросил он, вертя головой.

– Один. Ты же сказал, никому не говорить.

Сайдар буквально силой втащил брата в квартиру и с грохотом захлопнул дверь.

– Можешь не разуваться.

Карим молча прошел вглубь квартиры. В нос тут же шибанул запах прелости и нестираного белья.

– Тебе нужно проветрить комнату, – заметил он, усаживаясь на краешек старого дивана. На полу, выложенном затертым до дыр паркетом, валялись пустые бутылки из-под пива. Все вокруг усеяно пятнами сигаретного пепла, самодельная пепельница из пустой банки колы доверху забита окурками.

– Ты плохо выглядишь, брат, – сказал Карим, внимательно глядя на Сайдара. – Ты похудел, весь бледный.

От его внимания не ускользнули суетливое подергивание рук брата, покрасневшие белки глаз и непрерывное почесывание подбородка. А все эти признаки могли говорить только об одном.

«Он опять принял наркотик», – догадался Карим, и его охватила безысходная горечь. Что же случилось с Сайдаром?! Как он мог так быстро измениться в плохую сторону?! Или на него повлияли те самые «крутые и серьезные парни», которые снабдили его работой?! Только зачем нужна такая работа, если ты медленно таешь, как снег на солнце?

– Сайдар, расскажи мне, что происходит, – попросил Карим. Он смотрел брату прямо в глаза, но видел в них лишь глухую озлобленность, к которой примешивалась смертельная усталость.

– Слушай меня и не перебивай, дурак, – начал говорить Сайдар. Он поднял с пола смятую пачку сигарет, выуживая оттуда сигарету. Прикурил от зажигалки, при этом руки его тряслись так, что он едва не подпалил себе рукав. – Скоро все закончится. Я хочу…

Сайдар прервался, закашлявшись сухим отрывистым кашлем, и лицо его покраснело. Когда приступ прошел, он затянулся и продолжил:

– Я хочу тебе предложить одно дело. Оно очень важное и серьезное, брат. Как только мы его выполним, мы получим кучу денег и сразу же вернемся домой. Мы станем настоящими богачами! Но сначала нужно все выполнить, как того хочет заказчик.

Карим недоверчиво слушал брата и, когда тот остановился, осторожно спросил:

– Что же нужно делать?

Сайдар вперил в него свой пронзительный взгляд, и Кариму пришлось приложить все усилия, чтобы выдержать его.

– Пообещай мне, что никому не расскажешь.

– Это законное дело?

– Это неважно! – Голос Сайдара внезапно сорвался на визгливый крик, и Карим даже отшатнулся. Сгорбленный, с трясущимися руками и дергающимся глазом, Сайдар не на шутку пугал его. Если бы он не был родственником Карима, тот уже давно убрался бы из этой помойки.

– Это неважно, – уже тише повторил Сайдар. – Это выгодное дело, и за него платят очень хорошие бабки.

– Говори, – разлепил губы Карим.

– Если ты кому-то расскажешь, я сдеру с тебя кожу, – с угрозой пообещал Сайдар.

– Не скажу.

– Ладно, я тебе верю.

Затянувшись, Сайдар выпустил изо рта колечко дыма и задумчиво смотрел, как оно растворяется в воздухе. – Через пять дней в ТЦ «Афимолл-Сити» будет концерт одной группы. Вечером. Мы с тобой должны пронести внутрь сумку, которую мне привезут в машине. Ты должен быть где-то рядом со входом. Если все будет нормально, я отнесу сумку внутрь и выйду наружу. За это дело мы получим триста штук евро. Из них пятьдесят – твои. Если станет горячо, ты меня увезешь. У тебя должна быть какая-нибудь тачка. Хоть угнанная или какая. Ты просто должен быть на подхвате. Понимаешь?

– На подхвате, – машинально повторил Карим, и в голове его начала постепенно, пазл за пазлом, вырисовываться ужасная картина того, что задумали «работодатели» Сайдара. – Я не буду угонять машину. Все это мне совсем не нравится… И потом, что в этой сумке?

Сайдар замотал головой, зажмурив глаза, будто испытывая сильную мигрень:

– Не задавай мне больше этих тупых вопросов!

– Я не могу, брат, – тихо ответил Карим. – Не могу, потому что догадываюсь, что там внутри. Скорее всего, там взрывчатка. Никто не будет платить такие огромные деньги просто за какую-то сумку. Помнишь, недавно был взрыв в метро? В Питере? Там тоже кто-то бросил сумку прямо перед турникетами!

Сайдар подался вперед, окурок в его грязных пальцах тлел, таращась на Карима своим единственным рубиновым глазом.

– Даже если там взрывчатка, какое тебе дело, слабак? – зашипел он. – Здесь нет людей, которых было бы жалко! Они все другой веры! Эти русские, разве тебе их жалко?! Они считают нас за прислугу! Людьми третьего сорта! Смеются и плюют нам вслед! Мы должны показать им, что способны на многое!

– На то, чтобы взорвать торговый центр? – закончил Карим, глаза его возмущенно сверкнули. – И чтобы при этом погибли люди? Дети, женщины?! Ради чего, Сайдар? Я не могу поверить, что это сейчас ты говоришь! Знаешь, как это называется? Ты собираешься устроить террористический акт! В стране, которая нам хочет помочь с работой! Да, не все нам тут рады и что-то идет с натяжкой, трудно… но так было всегда! У нас, на родине, нет возможности заработать денег! Здесь – есть, надо только немного напрячься! Но… не таким способом, брат. То, что ты задумал, – плохо, это грех! Аллах тебе этого не простит! Я не хочу, чтобы ты ввязывался в это дело!

С каменным лицом Сайдар докурил окурок и бросил его прямо на пол.

– То есть ты мне не поможешь? – прищурился он.

– Нет, – твердо ответил Карим. – И я пытаюсь тебя отговорить от этой страшной затеи! Разве ты не понимаешь, что после того, как все закончится, тебя убьют?! Кому захочется платить такое огромные деньжищи, если этим людям проще от тебя избавиться? Ты в чужой стране, кто тебя будет искать, кроме меня?! Одумайся, брат!

– Мне заплатят! – пылко возразил Сайдар и вытащил из нагрудного кармана мятой рубашки скомканные купюры. – Вот, двести евро! Это предоплата!

Карим с печалью покачал головой.

– Да хоть тысяча. Ты погубишь невинных и сам погибнешь!

Лицо Сайдара потемнело от ярости.

– Зря я тебе доверился, – проскрежетал он, поднимаясь с дивана. – Думал, помогу брату денег заработать, а он трусом оказался!

– Я не трус! А вот ты…

– Ну, кто я? – Сайдар с вызовом смотрел на брата.

– Мне очень больно это говорить, но ты продажная гадина, Сайдар, – вымолвил Карим. В глазах молодого человека блеснули слезы, было видно, что сказанное действительно причиняло ему боль. – Я до сих пор не могу поверить, что ты готов на убийство мирных людей ради денег. А теперь прощай.

Он поднялся с дивана.

– Стой, сука, – выдохнул Сайдар. Его зрачки расширились, верхняя губы задралась, как у собаки, обнажая пожелтевшие зубы. – Стой!

Он схватил пустую бутылку и, как только Карим приблизился ко входной двери, обрушил ее на голову брата.

Сослуживцы

Павлов повесил трубку телефона и задумался.

Только что у него состоялась беседа со следователем, которому было поручено дело байкеров «Спарты», и он выяснил любопытную деталь. На его запрос об изъятии записей камер наружного наблюдения с трассы, где ехали Шмель с Диким, последовал отказ. Свое решение следователь мотивировал тем, что… изымать нечего. Мол, в тот поздний вечер в системе произошел какой-то массовый сбой и интересующие адвоката записи не сохранились.

«А может, их просто изъяли сразу после убийства курьера», – подумал Артем.

Конечно, люди, которые спланировали эту инсценировку с мотоциклистами, предусмотрели все заранее. Поэтому Павлов не сильно удивился, когда узнал, что видеоподтверждения алиби байкеров ему не представят.

Вот только эти «знатоки» упустили из виду другой момент.

Адвокат подвинул к себе фотографию Нарбека Мирзоева, которую ему удалось добыть с помощью Соломина. Большое родимое пятно на подбородке сразу бросалось в глаза, как сигнал тревоги. А ведь Шмель, один из обвиняемых байкеров, сразу заявил, что у нападавшего было родимое пятно на подбородке! Интересно, о чем думал отец Мансура, не побеспокоившись о том, чтобы скрыть свое лицо маской или чем-то еще, идя на такое рискованное и опасное дело? А если бы у мотоциклистов были ножи с собой? Или травматические пистолеты?! Кто знает, чем закончилась бы эта преступная провокация!

Было бы хорошо запросить биллинг звонков этих двоих типов, Мансура и Азамата. Павлов не сомневался, что после убийства курьера с кем-то из них связывался, так сказать, специалист по уликам. Вероятно, даже сам Исламов.

Артем открыл блокнот, начиная чертить замысловатую схему. По его предварительной версии, подростки, вероятно, случайно сбили того молодого парня на велосипеде. После этого посовещались со старшими, и им посоветовали инсценировать убийство. То, что смерть курьера наступила в результате дорожно-транспортного происшествия, уже установила экспертиза. Отвертку в шею несчастного парня воткнули уже тогда, когда он был мертв. Это первый момент.

И второе обстоятельство, играющее в пользу байкеров. Травмы курьера были нехарактерны для мотоцикла. Такие повреждения можно было получить, только когда сбивает автомобиль.

Кстати, машину Азамата до сих пор ищут. На допросе тот просто пожимал плечами, выдвигая версии, что машину могли угнать. Но Артем был уверен, что именно на этом автомобиле и был совершен наезд на потерпевшего Садыкова. Просто юные злоумышленники не успели устранить повреждения, полученные в аварии, и, скорее всего, куда-то спрятали машину.

Был еще и третий обнадеживающий момент, который Павлов намеревался использовать против обвинения. В коридоре Артему удалось переговорить с сестрой погибшего, которая работала в той же фирме, что и брат. Так вот, Садыков в момент убийства должен был находиться совершенно в другом месте, а не там, где его якобы обнаружили «свидетели». У него был заказ – доставить еду семейной паре, которая проживала в Ховрино. А нашли его, судя по протоколу, чуть ли не в подмосковном Подольске.

Артем покачал головой. Дело было шито белыми нитками настолько явно, что оставалось только изумляться, как полицейские решились на подобную инсценировку. Разумеется, адвокат возлагал большие надежды на беспристрастность и объективность следователя, которому были переданы все материалы из ОВД «Левобережный».

Затренькал внутренний телефон, и Павлов нажал на кнопку громкой связи.

– Артемий Андреевич, с охраны беспокоят, – пробасили в трубку. – К вам тут посетитель, Дамир Абдуллаев.

Черты лица Павлова разгладились:

– Пропустите.

Через пару минут Абдуллаев уже стоял в дверях, держа в руках большой пакет.

– Российской адвокатуре – пламенный привет! – улыбнулся он Павлову, который вышел встречать гостя. Сослуживцы обнялись.

– Хорошо, что ты заранее позвонил, последние дни я все время в разъездах, – сказал Артем и указал на кожаное кресло: – Располагайся.

Прежде чем сесть, Дамир поставил пакет на стол, там что-то увесисто звякнуло.

– Родня прислала, домашнее вино, – пояснил он. – Не побрезгуй, Тема. Надеюсь, оценишь по достоинству.

– Обязательно.

– Какие новости, дружище? – поинтересовался Павлов. – Есть чем порадовать?

– Есть, – подтвердил Дамир. – Причем новости как хорошие, так и не очень.

– Давай тогда начнем с плохих.

– Там в пакете лежит газета, «Комсомолец страны». Не бог весть какой источник, но народ читает, – продолжал бывший командир роты. – Открой вторую страницу.

– «Мотоциклетную банду нацистов взялся защищать известный адвокат Павлов», – вслух процитировал Артем. Он быстро прочел статью, при этом его лицо оставалось спокойным и бесстрастным. – Ничего удивительного, Дамир. Я о себе еще и не такие кляузы читал.

– Там сказано, что создана инициативная группа и она собирается подать на тебя жалобу в Генпрокуратуру. Хотят проверить твою контору, брат.

– Я уже понял, – сказал Павлов, откладывая газету в сторону. – Я даже могу заранее тебе сказать, чем закончится эта проверка.

– Тема, я все понимаю, – вздохнул Дамир.

Павлов сел на диван и внимательно посмотрел на друга.

– Мотоклуб тоже не оставит эту статью без внимания, – сказал он. – «Спарта» никоим образом не связана с неонацистским движением, я проверил. Как раз наоборот. Эти мотоциклисты – самые настоящие патриоты России. Они помогают ветеранам, сдают донорскую кровь, принимают активное участие в городских мероприятиях, как на 9 Мая, так и в субботниках, а на рулях их байков повязаны георгиевские ленточки. И среди них нет наркоманов. Клуб подаст в суд на издательство, и, когда опубликованные сведения не подтвердятся, газете придется выплачивать солидный штраф. Обвинение в нацизме – очень серьезное дело, чтобы вот так огульно обвинять в нем кого попало. Эта статейка – чистейшей воды «заказуха». Я больше чем уверен, что за ней стоит диаспора, в частности Умаров.

– Я тебе верю, Тема, – произнес Дамир. – Но вся суть в том, что основная масса верит этим пасквилям. Для них сейчас главное, что два обкуренных расиста убили бедного курьера-мигранта, а отмазывает их звездный адвокат Павлов.

Некоторое время в кабинете висела пауза, затем Дамир снова заговорил:

– Я должен с горечью признать, и это звучит банально, но наша черствость и нетерпимость друг к другу стала просто зашкаливать. Мы готовы убить за то, что у человека другой цвет кожи или разрез глаз. Хотя по большому счету все мы одна большая семья. Я тебя очень уважаю, Тема, но иногда все же лучше помнить, что кроме черного и белого существует масса оттенков.

– Дамир, дорогой мой друг, я с тобой полностью согласен. Национальный вопрос всегда стоял очень остро в российской политике, а сейчас, когда многие рабочие ниши занимают выходцы из стран СНГ, ситуация накалилась еще больше. И это требует решения на уровне руководства страны, а не какого-то отдельного главы управы или начальника ОВД.

– Справедливо.

– Если с первой новостью покончено, предлагаю перейти ко второй, – сказал Павлов.

– Разумеется. Ты просил узнать о строительной фирме «Эверест», – проговорил Дамир. – На эту компанию сыплется нескончаемый поток жалоб, поскольку качество жилья, которое эта фирма строит, оставляет желать лучшего. Но самый парадокс в том, что никто ничего по этим обращениям не делает. Проверяющие органы все спускают на тормозах. Помимо этого, с «Эверестом» связаны и другие скандалы. Уже отмечена тенденция, что в тех районах, где ведется стройка этой фирмой, кривая преступности резко идет вверх. Строительный мусор вывозится нерегулярно, вокруг антисанитария и бродячие собаки… Во время полицейских рейдов служебные машины забиты под завязку мигрантами, которые находятся в России незаконно. Ничего удивительного: они трудятся за гроши, и «Эверест» заинтересован в дешевой рабочей силе.

Теперь что касается собственников компании. Тебе уже известно, что формально хозяином «Эвереста» является Толкачева Анна, сестра заместителя директора Федеральной миграционной службы. Но реально всем рулит он и его старший сын. И кстати…

Выдержав паузу, словно раздумывая, Дамир добавил:

– Насколько мне известно, Умаров вхож в кабинет Липатова. Теперь ты понимаешь, откуда идут все нити, Тема?

– Вполне, Дамир. Спасибо за ценную информацию, дружище.

Абдуллаев поднялся.

– Ну, пора двигать. Рад был увидеться, Тема.

– Постой, может, пообедаем вместе?

– Не могу, спешу, – улыбнулся Дамир. – Культурные связи, которыми я занимаюсь, конечно, дело важное и ответственное, но сегодня у меня на повестке больницы.

– Больницы? – удивился адвокат. – Это что-то новое!

– Скажем так, это просто мое увлечение. В рамках волонтерских проектов я и моя группа опекает несколько больниц. Ты не представляешь, сколько моих земляков лежит сейчас на московских койках.

– То есть вы помогаете только своим…

– Своим – в первую очередь, – поправил Артема Дамир. – А так мы открыты для всех.

– Молодцы… – похвалил Павлов. – И что же вы делаете?

– Кто-то выполняет роль медсестры, кто-то – сиделки. Я просто общаюсь с приезжими, которые попали в сложную ситуацию. Кто-то без документов, кому-то нужна операция, которую он не может себе позволить. Иногда врачи отказываются обслуживать приезжих. Жизнь многогранна, и всех обстоятельств не предусмотришь. К слову, в свое время я обращался к Умарову с предложением уделить этой проблеме внимание, но тот даже не стал меня слушать. Как я понял, он не увидел в этой работе финансовую выгоду.

Они крепко пожали друг другу руки.

– Нам всем нужно осознать, что мы один народ, – сказал Дамир на прощание. – Пускай у нас разная вера и религия, разные традиции. Но незримые нити или, лучше сказать, духовные скрепы нас все равно связывают, даже несмотря на то, что СССР давно развалился. Одна только победа над фашизмом чего стоит! У русских есть враги пострашнее, чем мигранты, которых незаконно привезли на стройку. Эти враги далеко, некоторые даже за океаном, но это не меняет сути. Сейчас мы должны все держаться вместе, Тема.

Неожиданная поддержка

С мрачным видом Мансур бродил по заваленному мусором пустырю. Он старался держать себя в руках, тешась надеждой, что Тимофеич никуда не денется и рано или поздно обязательно объявится, но время шло, а старый козел будто сквозь землю провалился. Мирзоев обошел ближайшие окрестности уже два раза, но никаких следов старика не было.

А как хорошо все было до поры до времени! Они с Азаматом отрывались здесь по полной! Привозили сюда девок и развлекались, пока не надоест! Иногда они затаскивали в эти места особо несговорчивых школьников, которые отказывались платить отступные, и устраивали заупрямившимся соплякам показательные уроки. После которых малолетки, утирая разбитые носы, тут же становились шелковыми и сговорчивыми. И никто на них с Азаматом не жаловался! Эти придурки (да и девки тоже) были так напуганы, что никто и помыслить из них не мог о том, чтобы обратиться в полицию!

Здесь никаких ментов, полная расслабуха и свобода! Из взрослых только полупьяные бродяги, вроде этого плешивого старикана, которые собирали всякий хлам. И хозяева в этой промзоне были они, и только они.

И весь кайф в один миг обломался из-за этой!..

Нет, поправил себя Мансур.

Все началось тогда, когда за эту курицу вписался Павлов. Неугомонный адвокат, которого следовало бы пристрелить, как бешеного пса.

«Отличная мысль, – завозился в голове внутренний голос. – Тогда, может, надо начинать не с Тимофеича? А с Павлова?!»

– Ага, – вслух пробормотал Мансур. – Вон, Азамат уже рискнул рога Павлову обломать. И сейчас на нарах кукует. И меня, тварь такая, приплел как соучастника.

«Это потому, что Азамат дурак нетерпеливый, – усмехнулся голос. – Он полез на адвоката с кулаками. А надо было аккуратно, тихонько. Исподтишка. Кирпич на голову. Нож в спину. Или машиной сбить».

При мыслях о машине перед глазами Мирзоева молниеносно пронеслись кадры наезда на курьера – сильный удар, нелепый взмах руками и гулкий стук об асфальт… Расплывающаяся лужа крови под головой велосипедиста…

«Может, и правда поговорить с отцом?! – шевельнулась у Мансура дикая мысль. – Павлов – главная проблема. Отец поймет, что другого выхода нет».

Он не спеша шел вперед и, пиная смятые банки из-под пива, продолжал размышлять об убийстве известного юриста. Никаких угрызений совести или страха за свои чудовищные планы подросток не испытывал. Мансур просто видел перед собой препятствие, которое создавало для него определенные неудобства, и пытался придумать способ от него побыстрее избавиться.

Ладно, насчет Павлова он поговорит с отцом. Только очень осторожно, издалека. Пора сосредоточиться на сегодняшней задаче. Где же этот мерзкий старик?!

Мансур подумал, что нужно прогуляться к магазинам, может, Тимофеич там околачивается.

Мирзоев вышел из подлеска, перешел железную дорогу и, проходя мимо разбитой трансформаторной будки, неожиданно увидел того, кого искал уже целый час. Пенсионер сидел на грязном деревянном ящике, старательно упаковывая в сумку обрывки медного провода. Он не видел Мансура, и парень неслышно приблизился к нему почти вплотную.

– Привет, дерьмо, – прошипел Мансур, резким ударом ноги опрокидывая старика с ящика. Валерий Тимофеевич испуганно вскрикнул, часто моргая. Ему удалось подняться на ноги, и он непонимающе уставился на Мирзоева. Ухмыляясь, Мансур снял капюшон, и страх в глазах пенсионера сменил первобытный ужас.

– Нет, нет, – залепетал он, вытягивая вперед в жалкой защите свои узловатые руки. – Не подходи!

– Что ты сказал адвокату?! – спросил Мансур, и глаза его яростно заискрились.

– Ни… ничего.

Взмах кулаком – и Тимофеич, подвывая от боли, снова грохнулся на захламленную землю.

– Ты был в ментовке, – злобно пропыхтел Мансур. – И завтра у меня с тобой очная ставка! Что ты видел тогда? Отвечай?

Старик продолжал скулить, закрывая морщинистое лицо руками. Мирзоев встряхнул его и уже приготовился ударить ногой, как чья-то крепкая рука вцепилась ему в капюшон, рванув назад. Мансур пригнулся и, вывернувшись, не глядя ударил ребром ладони. Раздался приглушенный вздох, и хватка ослабла.

– Эй, а ну хватит! – гаркнул кто-то хриплым голосом, и Мансур обернулся. К нему спешили двое бродяг в неряшливой одежде. Третий, которого Мирзоев на мгновение вывел из строя, уже пришел в себя и поднимался на ноги.

– Задержите его! – неожиданно закричал Тимофеич, указывая на Мансура. – Не дайте ему убежать!

Мирзоев размышлял буквально секунду. В одиночку ему с тремя не справиться, это сто процентов. Оставалось бегство. Но уж ничего не поделаешь…

Мансур метнулся влево, ускользнув от хватки одного из мужчин, и бросился наутек. И он, вероятно, смог бы спастись, если бы его не подвел обломок доски, торчащий из земли. Зацепившись за него, подросток кубарем покатился по оврагу, больно ударившись плечом об камень. Когда ему удалось выпрямиться, уже было поздно. Кто-то сбил его с ног, заломив руки за спину. Мансур заскрипел зубами от боли.

– Ну что, это тот самый? – прозвучал хриплый голос.

– Он, – раздался возбужденный голос Тимофеича.

– Давайте его выпорем, – предложил третий. – Чтобы потом неповадно было!

– Нет, мужики, – уже более спокойным голосом возразил старик. – Нужно звонить в полицию. Этого негодяя будут судить за изнасилование! И он хотел убить меня.

Мансур закричал в бессильной злобе, но сильные руки не давали ему вырваться.

Затмение разума

Одного удара оказалось достаточно – Карим рухнул на затертый до дыр линолеум как подкошенный, с гулким стуком ударившись головой. Бутылка, которой орудовал Сайдар, разбилась, и теперь он остервенело сжимал в руке «розочку», с тупой злобой глядя на поверженного брата. Он пытался уловить любое движение, чтобы коршуном кинуться на Карима и покончить с ним.

Но минуты текли одна за одной, а Карим не шевелился. Его черные волосы намокли от крови, а лицо покрылось мертвенной бледностью.

Сайдар перевел взгляд покрасневших от недосыпа глаз на бутылочный огрызок в руке, шмыгнул носом. Затем присел на корточки и осторожно протянул руку, опустив пальцы на теплую шею Карима. Наконец ему удалось нащупать пульс, но вместо чувства облегчения Сайдар озабоченно сдвинул брови.

После того как он легкомысленно разболтал Кариму о своих делах, посвятив в секретный план, оставлять его в живых было очень и очень опасно. Более того, Карим мог сказать своим соседям, что поехал к брату. Например, тому же ослу Шухрату или еще кому-нибудь! И если Карима хватятся, то рано или поздно выйдут на него, Сайдара. Хотя бы потому, что они родственники…

«Ну и дурак же ты, Карим! – угрюмо подумал он. – И я тоже хорош! Понадеялся на тебя! А ты всегда был размазней и трусом, который не способен на серьезное дело!»

Он еще раз взглянул на бесчувственное тело.

Всего один взмах «розочкой» по шее – и дело, считай, сделано.

Сайдар уже занес руку для решающего удара, как неожиданно в голове зазвенел голос отца: «Ты что, ополоумел?! Ничто не может оправдать убийство брата! Решай свои проблемы сам! Ты и так уже натворил столько бед, что твои внуки будут молить Аллаха о прощении…»

В груди мигранта что-то кольнуло, и он нерешительно опустил руку.

Эх, ладно. Была не была, но крови Карима на его руках не будет.

Сайдар бросил «розочку» в угол и обхватил виски ладонями, погрузившись в размышления.

Значит, он не убьет Карима. Что же тогда с ним делать? В чувство его, похоже, приводить бесполезно. Во всяком случае сейчас. Вызывать скорую?

Нет, этот вариант Сайдар решительно отверг. Врачи не дураки и сразу поймут, что к чему. Они обязательно сообщат в ментовку, и тогда у Сайдара возникнут нехилые проблемы, которые ему, если учесть предстоящее дело, совершенно не нужны.

Тогда что остается?

Ответ пришел на ум мгновенно, он всплыл, словно пузырь на поверхность болота. Через пару часов стемнеет, и, если Карим к тому времени не окочурится, он вытащит брата на улицу. Район здесь малолюдный, в доме почти никто не живет, видеокамер нет, так что вероятность быть засвеченным при этих действиях крайне мала. Он оттащит Карима поближе к дороге, а там уж на все воля Аллаха.

В мозгу тут же проснулся внутренний голос, тихий и вкрадчивый: «Если Карим останется жив, он сдаст тебя».

Сайдар замотал головой и вслух сказал:

– Я заберу его мобильник. Он не вспомнит, куда ездил. А я буду все отрицать.

Шаркая ногами, он вернулся в комнату, насквозь пропахшую сигаретным дымом и немытым телом. Пытаясь скоротать время, он достал полиэтиленовый пакетик, где еще оставалось немного высушенной травы, и быстро сварганил новую самокрутку. Когда все было готово, Сайдар глубоко затянулся и его глаза подернулись пленкой, а на губах расплылась блаженная улыбка.

«Эта травка ну просто отличная вещь. Жаль, Шеврон так мало оставил…» – пронеслось в затуманенном сознании преступника.

Он сидел с дурацкой улыбкой на лице и вдыхал в легкие наркотический дым, а в трех метрах от него на полу лежал умирающий брат. Но Сайдара это ничуть не смущало.

Он встрепенулся, лишь когда зазвонил телефон, лежащий на диване.

Сайдар скривил губы: это был Шеврон.

– Как дела? – спросил его наемник.

Сайдар сказал, что все в порядке.

– Все тихо? Надеюсь, никого к себе не водишь? – уточнил Шеврон, и мигрант даже вспотел после этих слов. В какие-то ужасные доли секунды ему вдруг почудилось, что все это время Шеврон был здесь – прятался в шкафу, чтобы его проверить. И сейчас, когда Сайдар соврет, что никого и не думал водить в конспиративную квартиру, Шеврон выскочит и схватит его за горло.

– Нет, – как можно уверенней ответил Сайдар. – Никого я не звал. Мы же договаривались.

– Ладно. Я завтра заскочу ненадолго, Али тебя отдельно проинструктирует. Заодно форму привезу, примеришь.

– Хорошо.

Когда Шеврон положил трубку, Сайдар вытер влажный лоб.

Каждый раз, когда он разговаривал с этим типом, у него возникало тревожное чувство, словно он находится под прицелом, а на его лбу намалевана мишень. Жуткий парень этот Шеврон! Но еще хуже люди, на которых он работает, и Сайдар даже не хотел думать об этом. Достаточно того, что Карим не сможет ему помочь и никакой подстраховки у него нет.

«Ничего, прорвемся».

Наконец наступил долгожданный вечер и столицу окутали густые сумерки. Карим все так же находился без сознания, и кожа на его застывшем лице приобрела сероватый оттенок, напоминая грязный снег. На всякий случай Сайдар припал к груди брата. Сердце стучало, только медленно и неравномерно.

Когда стало достаточно темно, Сайдар вышел на улицу. Осмотрелся, определяя, куда лучше перетащить тело Карима. Покурил, после чего затоптал окурок подошвой ботинка.

На удивление, весь процесс занял не так уж много времени. Наверное, потому что Карим был худым и поджарым и Сайдару не составило большого труда вынести его тело наружу. Он просто закинул брата на плечо, как свернутый ковер.

Оглядываясь по сторонам, Сайдар обошел дом и двинулся к детской площадке, на которой в этот час уже никого не было. После того как прошел несколько метров, его внимание привлекла белая «Тойота», стоявшая рядом с воротами детского сада. Мигрант положил тело Карима рядом с машиной. Он уже собирался уходить, как внезапно его осенила идея. По крайней мере, его брата найдут гораздо быстрее… Правда, это в том случае, если его задумка сработает.

Он шагнул к иномарке и что было силы стукнул по капоту. Воздух мгновенно прорезали пронзительные трели сигнализации, и Сайдар поспешил ретироваться.

Теперь, если хозяин вздумает проверить, отчего сработала «сигналка», он непременно наткнется на Карима. И обязательно вызовет врачей.

«Если, конечно, он не такой черствый негодяй, как ты», – с презрением произнес голос отца, но Сайдар отмахнулся от него.

Когда он вошел в квартиру, то посмотрел на свои руки. Они тряслись так, как если бы он пытался просеивать крупу через сито. Сайдар сплюнул и, не зная, куда деть дрожащие руки, сунул их в карман.

Он неожиданно поймал себя на мысли, что в его голове заезженной пластинкой крутится и крутится одна из последних фраз Карима: «Разве ты не понимаешь, что после того, как все закончится, тебя убьют?!»

Да.

Сайдар не исключал такого развития событий. И от этого понимания у него буквально поджилки тряслись от ужаса. Но он совершенно не знал, что делать.

Задержание

«Ягуар» Павлова быстро несся по Варшавскому шоссе. Был субботний вечер, и дорога была относительно свободна: основная масса дачников уже успела разъехаться по своим участкам. Рядом с адвокатом сидела Евгения, которую Павлов взял с собой, чтобы съездить в Подольский мотоклуб «Спарта». Там их тепло встретили, угостив кофе, а президент клуба, здоровенный блондин Руслан по кличке Рус, даже прокатил ее на своем роскошном чоппере.

– Молодцы ребята, – сказала Евгения, убирая с лица непослушную прядь волос. – Я была приятно удивлена, если честно. Ожидала увидеть какой-нибудь притон, где татуированные мужики надираются вдрызг и лапают своих подруг. А увидела приятных и умных, патриотично настроенных ребят.

– Образ байкеров – грязных, обкуренных бандитов, которые ведут разгульный образ жизни и зарабатывают грабежами, – навеян западным кинематографом, – объяснил Павлов. – Кому будет интересно смотреть кино про законопослушных ребят на мотоциклах, которые помогают ветеранам и сдают донорскую кровь?

– Это верно. Я даже не заметила, что среди «спартанцев» кто-то курит!

– Они пропагандируют здоровый образ жизни, ты сама видела, что у них в клубе даже свой спортзал есть, – заметил адвокат. – Да, внешне они могут вызвать у простого обывателя настороженность и неприязнь: кожаные куртки, бритые головы… Но я сам смог убедиться, что у этих парней добрые сердца.

– Что же все-таки произошло в тот жуткий день? Ты намекнул сегодня этому Русу, что восстановил практически все события вплоть до минуты.

– Я больше чем уверен, что Азамат с Мансуром сбили насмерть курьера. Как только это произошло, Мансур позвонил отцу, а тот наверняка связался с начальником ОВД Исламовым – они все в одной связке. Исламов дал инструкцию молодым убийцам, и кто-то из них воткнул в шею несчастного парня отвертку, чтобы сымитировать убийство, хотя смерть произошла в результате ДТП. Затем труп убрали, а в качестве подозреваемых задержали двух парней из «Спарты» – Шмеля и Дикого. Полицейские специально оставили в камере, куда их поместили, окровавленную отвертку, и Дикий по своему легкомыслию (или просто незнанию) взял ее в руки, чтобы передать сотруднику полиции. Таким образом на отвертке появились его отпечатки. В одежде байкеров также «нашли» пакетики с порошкообразным веществом, так что помимо убийства на них хотят повесить весьма тяжелую статью за наркотики…

– И как ты собираешься доказывать их невиновность? – спросила Евгения.

– В нашем разговоре Шмель упомянул одного из нападавших, у которого было родимое пятно на подбородке. Точно такое же есть у отца Мансура – Нарбека Мирзоева. Я показал фото Шмелю, и он опознал Нарбека. Сейчас я пытаюсь убедить следователя провести официальное опознание. Во всяком случае, у байкеров приняли заявление о нападении, это уже хорошо. Во-вторых, сестра погибшего курьера заявила, что он никак не мог находиться в подольском районе. Значит, тело туда просто отвезли. Характер травм – еще одна улика. Следователю, который ведет дело, я направил ходатайство о биллинге телефонных переговоров, и он удовлетворил мое ходатайство. Если все подтвердится, мы узнаем, кому звонили Мансур с Азаматом и кто потом им перезванивал. Я не сомневаюсь, что все звонки совпадут со временем смерти курьера. И кстати, его сбила машина, а не мотоцикл. Единственное, что есть у следствия, – это несчастная отвертка, на которой обнаружили «пальцы» Дикого.

– У меня нет даже и тени сомнений, что ты разнесешь в пух и прах это сфабрикованное дело, – сказала Чащина. – Настолько явно все подстроено.

– Я не сообщил тебе главную новость, – вспомнил Артем. – Мансур арестован.

Глаза Евгении округлились:

– Неужели? Значит, все-таки твои усилия не прошли бесследно?

– Нет, не совсем верно. Парня задержали вчера вечером за попытку убийства важного свидетеля. Помнишь, я тебе рассказывал о пожилом пенсионере, который видел подростков в тот день, когда они изнасиловали Лену? Его зовут Валерий Тимофеевич.

– Да, ты рассказывал, – кивнула Евгения.

– Мансур видел нас с ним в коридоре следственного управления, когда следователь допрашивал Валерия Тимофеевича. Скорее всего, Мирзоев понял, что тот может дать против него показания, поэтому и решился на такой шаг.

– Это безумие, переходящее все границы, – вздохнула Евгения. – Я могла бы понять, если такая мысль пришла бы в голову тридцатилетнему мужчине. Но не школьнику, у которого на носу выпускные экзамены! Надеюсь, с пенсионером все в порядке?

– Да, к счастью. Ему на помощь пришли приятели, которые и удерживали Мансура до прибытия полиции. Всплыл еще один момент, касающийся изнасилования Лены. Когда арестовывали Мансура, при нем был телефон, содержимое которого оказалось весьма любопытным. Помимо издевательств над школьниками, у которых он вместе с Азаматом вымогал деньги, были запечатлены мерзкие кадры надругательства над Леной, сделанные в тот день. Причем на фотографиях видны поочередно и Мансур, и Азамат. Вероятно, молодые преступники даже не подозревали, что когда-то эти снимки обернутся против них. Они своими руками подписали себе приговор, это самое веское доказательство их причастности к преступлению.

– Мне очень жаль матерей этих подростков. Я больше чем уверена: не таких сыновей они мечтали вырастить, – вымолвила Евгения.

Она умолкла, с беспокойством глядя в зеркало заднего обзора.

– Артем, за нами уже долгое время едет полицейская машина. Места на дороге много, а она как рыба-прилипала зацепилась и тащится за нами.

– Да, я тоже заметил.

Он посмотрел в зеркало. Полицейский «Форд» действительно держал дистанцию, не отставая и в то же время не обгоняя автомобиль адвоката. Может, и не было ничего странного и при любых других обстоятельствах Артем едва бы обратил внимание на это. Но после того, что произошло с байкерами…

– Водитель «Ягуара», остановитесь на обочине! – внезапно прозвучал голос из «Форда», искаженный громкоговорителем.

Евгения от неожиданности вздрогнула и посмотрела на адвоката. Тот с невозмутимым видом снизил скорость и, включив правый «поворотник», затормозил, после чего заглушил двигатель. Из «Форда» вышли двое сотрудников в темно-синей униформе и не спеша направились к ним.

«Давид и Голиаф», – невольно подумал Артем, глядя на их приближающиеся фигуры. Один из них был низкорослым и худощавым, с лейтенантскими погонами на плечах. Лицо смуглое, из-под фуражки виднелись угольно-черные волосы.

Второй – старший сержант – был настоящим гигантом. Громадное тело было похоже на двухстворчатый шкаф, толстые ручищи напоминали бревна, а крупная голова в кепке, казалось, и вовсе не имела шеи. Маленькие глазки на красном лице смотрели с холодной враждебностью. На его брюхе висел укороченный автомат Калашникова, который, учитывая габариты его хозяина, выглядел как детская игрушка. На плече сержанта болталась матерчатая серая сумка, в которой, судя по контурам, лежало что-то округлое.

– Это… настоящие полицейские? – тихо спросила Евгения.

– Сейчас выясним, – ответил Артем.

Лейтенант подошел к «Ягуару» со стороны водительской двери и слегка наклонился, ощупывая адвоката колючим взглядом:

– Адвокат Павлов?

– Совершенно верно.

– Пожалуйста, выйдите из машины.

Голос полицейского был равнодушно-бесцветным, как суховей, который гонит перекати-поле по выжженной пустыне.

– Позвольте поинтересоваться причиной остановки? – миролюбиво спросил Павлов, и «Давид» скривил губы. Тем временем его напарник-исполин остановился напротив Евгении, бесцеремонно разглядывая притихшую женщину.

– У нас есть основание полагать, что вы перевозите запрещенные законом предметы, – известил лейтенант. – Выходите из машины. Оба.

– Для начала представьтесь, пожалуйста, – все таким же спокойным голосом предложил Павлов. – И я не вижу ваших жетонов, господа полицейские. Вы к какому подразделению относитесь? ГИБДД? Или группа немедленного реагирования? А может, уголовный розыск?

«Голиаф» ухмыльнулся, демонстрируя брешь в зубах, и Евгения инстинктивно отпрянула.

– В третий раз я повторять не буду, – процедил «Давид». – Не заставляйте нас вытаскивать вас силой.

– Это осмотр автомобиля? Или досмотр? – уточнил адвокат.

– Досмотр.

– В таком случае мы выйдем из машины только после того, как предъявите протокол.

Здоровяк сунул ствол «калаша» в окно:

– Сойдет за протокол, умник?

Лицо Евгении стало белым как полотно.

– Не бойся, Женя, – мягко произнес Павлов, накрывая своей ладонью ее руку. – Делай как они говорят.

Он в упор посмотрел на громадного сержанта.

– Зачем же угрожать женщине?

Открыв дверь, Павлов выбрался наружу. Евгения, помедлив, последовала за ним.

– Откройте багажник, – потребовал лейтенант.

Артем вытянул руку, в которой висел ключ с брелоком.

– Если это досмотр, вы обязаны пригласить понятых, – напомнил он. – Или фиксировать процесс на видеокамеру.

Полицейские лишь усмехнулись.

– Женя, тогда роль оператора достается тебе, – сказал Павлов, и Евгения молча достала телефон.

– Нет, так дело не пойдет, – хмыкнул «Голиаф» и, шагнув вперед, вырвал телефон из рук женщины. Лицо Артема окаменело.

– Даже не думай, умник, – ощерился здоровяк, направляя автомат на адвоката. – Ты ведь не хочешь словить пулю за нападение на сотрудников полиции?

Лейтенант подошел к Павлову и протянул руку за ключами, но адвокат словно невзначай приподнял их так, что «Давид» в силу своего невысокого роста не смог до них дотянуться.

– Шутишь, адвокат? – вскипел полицейский.

– Сколько вам заплатили? – полюбопытствовал Артем, отдавая ему ключи. Лейтенант кинул их своему гиганту-напарнику, который засеменил к багажнику.

– Если вы перевозите запрещенные вещи, советую сказать об этом прямо сейчас, – проговорил «Давид», оставив вопрос Павлова без внимания. Между тем адвокат бросил взгляд на полицейский автомобиль. За рулем виднелся еще один сотрудник, который внимательно следил за происходящим. Артем сделал пару шагов влево, и его взору открылась надпись на корпусе «Форда»: «ОВД ЛЕВОБЕРЕЖНЫЙ».

– Ну конечно, – улыбнулся Павлов. – Как я сразу не догадался. Как там господин Исламов поживает?

Лейтенант окинул адвоката ледяным взглядом:

– У него все хорошо. В отличие от вас.

– Смею вас уверить, что скоро все поменяется, – парировал Артем.

Потянулись долгие секунды, на протяжении которых все хранили гробовое молчание. «Голиаф» копошился в багажнике «Ягуара», мимо проносились машины, но едва ли кто-то из водителей и пассажиров обращал внимание на эту сцену на обочине.

– Ну, что там? – нетерпеливо крикнул «Давид».

– Нашел кое-что, товарищ лейтенант, – раздался довольный голос громилы. Захлопнув багажник, он подошел к напарнику, с торжественным видом демонстрируя ему «находки» – пистолет Макарова и проблесковый маячок, используемый спецслужбами.

– Огнестрельное оружие, товарищ лейтенант, – добавил «Голиаф», словно лейтенант был слабоумным и не понимал, что ему показывают. – С полной обоймой. И спецсигнал вдобавок. А еще известный адвокат. Ну надо же!

Артем лишь снисходительно улыбнулся.

– Парни, заканчивайте этот цирк.

Лейтенант коротко взглянул на пистолет с мигалкой и обронил:

– Оформить как положено. Задержанного в отделение. Дама, – он впервые с интересом посмотрел на Евгению, которая с ошалевшим видом наблюдала за этим чудовищным театром абсурда, – может быть свободна.

– Я… – Евгения наконец обрела дар речи. – Я никуда не поеду без него! Вы только что подкинули в багажник эти вещи! Я видела: у вашего помощника сумка была! А теперь она пустая! Я…

– Заткнись, дура, – прошипел «Давид», и Чащина замолкла, потрясенно глядя на полицейского.

– Все нормально, Женя, – тихо сказал Павлов. – Езжай домой и позвони Анатолию. Мы у него в гостях были недавно.

Она перехватила многозначительный взгляд адвоката и все поняла.

«Анатолий… Анатолий Ильич Старыгин, глава Следственного комитета!»

Не мигая, Евгения смотрела, как на Артема надевают наручники и запихивают в служебный «Форд». Она сдерживалась изо всех сил, чтобы не заплакать.

Нет, нельзя. Нужно действовать, и как можно скорее.

Полицейский автомобиль тронулся с места, и сержант, высунув руку в окно, швырнул на асфальт телефон Евгении.

Умному – намек, глупому – палка

Возле высоченного каменного забора, за которым располагался роскошный особняк, остановился черный «Вольво». Водитель дважды коротко посигналил, после чего стальные ворота с тихим гудением разъехались в стороны, словно дверцы лифта. Иномарка медленно покатила внутрь, и ворота тут же закрылись, словно громадная пасть, поглотив автомобиль.

Из «Вольво» вылез Фархад. Кивнув охраннику, который вышел его встречать, он спросил:

– Где Главный?

– В сауне, – последовал ответ.

Начальник охраны сунул парню тяжелый пакет, в котором что-то недвусмысленно звякнуло:

– Отнеси в дом.

Охранник кивнул и тут же понесся исполнять указание, а Фархад зашагал по широкой дорожке, выложенной розовым мрамором. Возле сауны высилась просторная беседка, вырубленная из дуба и сплошь покрытая лозами декоративного винограда. Из беседки вышел еще один охранник. Его челюсти ритмично двигались, в одной руке он держал недоеденный чебурек, в другой – телефон.

Фархад неодобрительно качнул головой:

– Жрешь на посту? Еще из телефона, наверное, не вылазишь?!

– Фархад, я только…

– В следующий раз получишь штраф.

Охранник уже хотел было возмутиться, но, очевидно, решил, что благоразумнее промолчать.

Поднявшись по ступенькам, Фархад прошел в сауну.

Пулат нежился на широкой кровати, и единственной его одеждой было цветастое полотенце, обернутое вокруг мясистой талии. Рыхлое тело главы диаспоры блестело от пота. Над ним склонилась миниатюрная смуглая девушка с иссиня-черными волосами, водопадом рассыпавшимися по спине. На ней был полупрозрачный купальник ядовито-желтого цвета. Томно улыбаясь, девушка усердно мяла спину Пулата, изредка проводя кончиком языка по своим вишневым губам.

– Привет, брат, – поздоровался Фархад, усаживаясь за деревянный стол, заставленный разной снедью.

– И тебе добрый вечер, – лениво отозвался Умаров. – Какие новости?

Фархад плеснул себе в стакан абрикосового сока и отпил немного.

– Может, ты все-таки прогонишь ее? – негромко спросил он, имея в виду массажистку. Черноволосая красотка продолжала свое дело, не обращая на начальника охраны никакого внимания, и это коробило Фархада.

– Можешь говорить, она все равно ничего не поймет, – ответил Умаров. – Она филиппинка.

– Смотри, дело твое, – пожал плечами Фархад. – В общем, все прошло на отлично, мне только что Исламов звонил. Адвокат за решеткой. Теперь ему светит статья за хранение «ствола». Также сопротивление при задержании приплюсовали, еще одна статья. На «пятерку» наберется. Я Исламову заявление уже передал.

– Какое еще заявление?

– Указал, что, когда был у Павлова, он мне «стволом» угрожал. Так что пусть теперь этот Павлов сам поймет, каково это – торчать на нарах.

– Это очень хорошая новость! – воскликнул Пулат. – Наконец-то нашли управу на этого проныру!

– Я же говорил, что выход всегда найдется. «Извне не осилишь – изнутри побеждай».

– «Удрал от снега – попал под дождь», – в тон ему произнес Пулат. – Теперь главное, чтобы Павлова там хорошо промариновали.

Внезапно зазвенел лежащий на столе телефон, и Умаров недовольно заерзал:

– Кто там? Взгляни.

Фархад вытянул шею, вглядываясь в экран айфона.

– Липатов. Начальник из миграционной службы хочет тебя слышать.

Пулат закряхтел: было заметно, что этот звонок был ему неприятен, но и проигнорировать его он не мог.

– Уйди, – бросил он девушке и смахнул ее, словно пылинку. Фыркнув, массажистка устроилась в ногах пожилого мужчины, сев в позу лотоса.

Фархад передал телефон Умарову.

– Да, Валентин Юрьевич, – сказал он. – Здравствуйте.

– И тебе не хворать, Пулат, – проговорил Липатов. Голос чиновника был сухим и отрывистым, как щелчки плетью. – Что там за история с этим адвокатом?! Я о Павлове!

– А что случилось? – как можно спокойней поинтересовался Пулат.

– Да по его наводке мое ведомство начали шерстить, прокуроры словно взбесились! Одна проверка за другой! Одного нашего из департамента уже взяли под стражу! Якобы торговал квотами разрешения на ВНЖ!

– Можно подумать, он этого не делал, – пробормотал себе под нос Умаров.

– Что? Я не слышу!

– Я хотел вам позвонить, но вы меня опередили, Валентин Юрьевич, – громко сказал Пулат. – Вашего парня из департамента жалко, но могу с уверенностью сказать, что Павлов больше не причинит вам беспокойств! Сегодня днем он задержан полицией и помещен под стражу.

– Задержан? – заметно оживился Липатов. – Почему тогда в прессе об этом ни слова? Мне бы мои помощники доложили, если бы такой праздник случился!

– Всему свое время, Валентин Юрьевич.

– Мало того, что Павлов залез в мое ведомство, он успел свой нос сунуть в деятельность «Эвереста», – пробурчал чиновник. – Я бы не хотел, чтобы моя семья засветилась в этой ситуации, Пулат. Ты уж напрягись, подчисти хвосты. Глядишь, и откупимся от этих проверок. Но ухо нужно держать востро, как говорится.

– Само собой. У нас говорят: «Скоро бегающий – скоро устанет». Не будем форсировать события, пусть все идет своим чередом. Проблемы будем решать по мере возникновения. Как мне видится, сегодня главная проблема с повестки дня снята.

– Ну и великолепно. Я надеюсь на тебя, Пулат.

– Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваше доверие, – поклялся Умаров, и Липатов отключился.

– Тьфу ты, – вздохнул Пулат и вновь растянулся на кровати. Восприняв это как руководство к действию, черноволосая филиппинка тут же вскарабкалась на спину пожилого мужчины, возобновив массаж.

– Что еще там срочного? – прикрыв веки, спросил Умаров.

– Остался нерешенным вопрос с миграционным центром, – откликнулся Фархад. Он допил сок и зачем-то поболтал стаканом в воздухе. – Но я думаю, мы это тоже уладим. Главное, чтобы больше никаких жалоб не поступало. А что там по этим мотоциклистам, кстати? Дело движется?

– Движется, – хмыкнул Пулат. – Только Мансур, сынок Нарбека, все испортил. Дурак конченый. Полез устранять свидетеля, который видел, как он с другом с девкой развлекался, и его взяли тепленьким прямо на месте. Так что здесь я бессилен, мальчишка влип серьезно. Теперь пусть ему Нарбек передачки носит. Что называется, умному – намек, глупому – палка.

– Нехорошо получилось, – протянул Фархад.

– Но с мотоциклистами еще рано сдавать назад, – сказал Пулат, с наслаждением прикрывая веки. – Есть у меня одна идея… Заодно еще больше дискредитируем Павлова, который защищал этих бритоголовых отморозков.

Старыгин

В кабинет постучали.

– Войдите, – коротко сказал Старыгин, и в дверях показалась миловидная секретарша лет двадцати пяти.

– Анатолий Ильич, кремлевское совещание, которое планировалось завтра в девять утра, перенесено на сегодня.

Председатель Следственного комитета вздохнул и посмотрел на часы:

– Во сколько?

– На шесть часов.

– Хорошо, спасибо.

– Сделать вам кофе?

Анатолий Ильич качнул головой:

– Какое тут кофе, успеть бы доехать… Ты можешь собираться домой.

Секретарша тихонько прикрыла за собой дверь, а Старыгин потянулся к небольшому радиоприемнику, чтобы его выключить. Генерал юстиции не расставался с ним уже более десяти лет, в свободную минутку слушая новости. Рука Анатолия Ильича, потянувшаяся к кнопке, замерла в воздухе.

– …В районе произошла массовая драка между мигрантами и местными жителями, которые неоднократно жаловались на агрессивное поведение приезжих… Как стало известно, большинство участников побоища – строители нового жилищного комплекса, застройщиком которого является небезызвестная компания «Эверест»… С ней связано множество скандалов… Для того чтобы прекратить драку, пришлось привлекать силы ОМОНа… В результате ожесточенной стычки есть пострадавшие с обеих сторон, один человек погиб…

Старыгин нахмурился.

Проблема с желающими осесть в российской столице гастарбайтерами обостряется с каждым днем. При этом власти на местах либо вовсе не реагируют на тревожные звоночки, либо пытаются временно купировать проблему, подходя к происходящим конфликтам чисто формально. В результате сложившееся положение начинает напоминать огромный нарыв, который вот-вот лопнет. А меры реагирования нужно принимать безотлагательно.

Сегодняшнее совещание силовых ведомств у gрезидента как раз и будет посвящено проблемам миграционной политики. И Старыгину есть что доложить первому лицу государства. И увы, эти новости не внушают оптимизма. К примеру, только за восемь месяцев текущего года приезжими иностранцами совершено более двадцати шести тысяч преступлений. Практически втрое выросло число преступлений, совершенных лицами, которые находятся в России нелегально. Количество тяжких и особо тяжких преступлений возросло на пятнадцать процентов.

У Анатолия Ильича были также вопросы к руководству Федеральной миграционной службы, среди представителей которых был его давнишний приятель Валентин Липатов. Как говорится, дружба дружбой, но служебное дело превыше всего!

Анатолий Ильич был твердо убежден, что причиной увеличивающихся преступлений мигрантами, помимо прочего, являются как действия властей, так и, как ни странно, отношение российского общества к приезжим. Люди привыкли видеть мигрантов, занятых неквалифицированным трудом: дворников, разнорабочих, в лучшем случае – курьеров (которые, между прочим, в последнее время стали неплохо зарабатывать на услугах доставки). И отношение к выходцам из стран ближнего зарубежья вырабатывается соответствующее, как к третьему сорту.

Мигранты все это видят и тихо ненавидят русских, считая их зажравшимися. Алчные и корыстолюбивые чиновники делают на мигрантах деньги, прекрасно осознавая, что законный путь – получить и оформить весь пакет документов – занимает значительное время и забирает много сил. Получается, неуклюжая государственная система сама потворствует тому, чтобы мигранты совершали преступления. Но и мигранты не дремлют. У них есть свои чаты, где они активно делятся способами легализоваться в России, как обмануть российские власти. Они подделывают документы для въезда, прописываются в «резиновые» квартиры, оформляют фиктивные браки для ускоренного получения гражданства. Они получают трудовые патенты для работы в одном городе, а зарабатывать едут в Москву или Санкт-Петербург, где больше возможностей. Они организовывают так называемый «родовой туризм», когда мужчины-мигранты привозят своих жен, чтобы они родили здесь ребенка, который автоматически становится гражданином России по рождению. А получив на ребенка все положенные выплаты, семья мигранта уезжает обратно домой.

– …Стало известно о задержании известного адвоката Артемия Павлова, – продолжал вещать диктор, и Старыгин вздрогнул. Ему что, послышалось?! Речь идет о его друге Артеме?!

– …подозревается в незаконной перевозке огнестрельного оружия и боеприпасов к нему… оказал сопротивление полицейским… помещен под стражу…

«Это какой-то бред. Следует проверить эту информацию», – подумал Анатолий Ильич, начиная собирать документы к совещанию. Сложив все в толстую папку, он уже намеревался уходить, как зазвонил его телефон.

Старыгин взглянул на экран: определившийся номер был ему незнаком. Несколько секунд он колебался, решая, стоит ли ответить, затем все-таки принял вызов.

– Анатолий Ильич? – услышал он женский голос. – Здравствуйте! Меня зовут Евгения Чащина, мы с Артемом Павловым были у вас пару недель назад!

– Евгения, добрый вечер, – поздоровался он. – Конечно, я вас помню.

– Анатолий Ильич, с Артемом беда! Он просил связаться с вами! Мы ехали по трассе…

В двух словах женщина поведала генералу о случившемся на трассе, и с каждой минутой лицо Старыгина мрачнело.

– Хорошо, что вы позвонили, – сказал он, когда Евгения закончила. – Чувствую, что за этой провокацией стоят высокопоставленные люди.

Вооруженные гости

В подольском мотоклубе «Спарта» впервые за все время его образования царило безмолвное напряжение. Оно буквально вибрировало в прозрачном летнем воздухе, тихо искрясь, словно шаровая молния. Все знали, что сегодня суд должен был решить: оставить их мотобрата Шмеля под стражей или отпустить под подписку о невыезде. Соответствующее ходатайство было направлено адвокатом Павловым накануне. И если Дикому, учитывая тяжесть предъявленных обвинений, в этом прошении было отказано сразу, то вопрос со Шмелем оставался открытым, и «спартанцы» с нетерпением ждали судебного решения.

Наконец раздался долгожданный звонок Кардинала, дежурившего у здания суда: Шмель выпущен из-под стражи!

Рус, президент мотоклуба, предложил организовать шашлык, приготовлением которого занялся широкоплечий здоровяк по кличке Волкодав. Он быстро вытащил из подвала мешок с углем и принялся хлопотать у чугунного мангала.

По сути, вся территория мотоклуба умещалась на небольшом земельном участке, который в свое время выкупили байкеры. В советские времена здесь располагалась машинно-тракторная станция, но после перестройки все оборудование предприятие пришло в упадок. Одно время власти хотели устроить на этом месте автомобильную стоянку, но дальше планов дело не пошло. Заполучив землю, «спартанцы» с воодушевлением принялись за работу, обустраивая участок под мотоклуб, благо среди байкеров нашлись настоящие профессионалы строительного дела: плотники, сварщики и даже художники-дизайнеры.

Всего за пару лет на участке «Спарты» появилось все, что необходимо байк-клубу: стоянка для мотоциклов, небольшой спортзал, гостевая комната, зона отдыха, мастерская, где можно было провести несложный ремонт мотоцикла или поменять масло. Разумеется, нашлось место и для так называемого клаб-хауса – помещения, где проводились совещания, на которых принимались важные решения клуба. Перед входом над массивной дверью пестрела эмблема «Спарты» – острый угол, обозначающий букву «лямбду», вписанный в мотоциклетное колесо. Рядом с крыльцом высилась гротескная скульптура, сваренная из кусков арматуры: восседающий на мотоцикле воин. В одной руке воин сжимал вытянутый вперед меч, другой держался за руль. За спиной богатыря развевался флаг, на котором можно было прочитать: «За Русь!»

Волкодав только начал нанизывать куски мяса на шампуры, как вдали послышался утробный рокот мотора, который нельзя было спутать ни с чем другим. Рус накинул на мускулистое тело джинсовую жилетку, запятнанную кляксами масла, и заторопился к воротам, встречая «спартанцев». Кардинал припарковал свой сверкающий хромом «Интрудер», с заднего сиденья тут же слез Шмель.

– Свобода, брат? – улыбаясь, спросил Рус, и друзья крепко обнялись.

– Мой аппарат у вас? – задал вопрос Шмель.

– Конечно. Бандерлоги, что на вас напали, слегка его поцарапали, но это мелочи. А вот с «Драгой» Дикого чуть сложнее, там вилку повело и бак помят. Но это все ерунда, железо есть железо. Главное, чтобы он тоже поскорее оказался среди нас.

– Будем надеяться на Павлова, – сказал Шмель, снимая потертую «косуху». – Он профи своего дела. И помимо прочего, настоящий русский мужик, человек слова.

Рус оглядел дорожного капитана с головы до ног.

– Смотрю, отощал совсем на баланде, – заметил он, глядя на осунувшееся лицо байкера. – Ничего, Волкодав уже шашлык готовит… Извини, что пышной встречи не получилось. Здесь только мы и Тайпан. Он аэрографией занимается, у него ответственный заказ.

– А где остальные?

– Жена Сержанта – она в детском саду работает – попросила починить беседку, а заодно забор в садике покрасить. Все же быстрее, чем официальная тягомотина. И деньги сэкономят. Наши ребята там с утра возятся, но скоро должны приехать.

– Что ж, детский сад – святое дело, – кивнул Шмель. – Рус, я на самом деле ненадолго, хотел к родителям еще заехать. Они ведь тоже меня неделю не видели.

– О чем разговор? Пообедаем, затем поедешь.

Рус хлопнул Шмеля по крепкому плечу.

– Значит, наезд на вас был инсценировкой? – спросил он, и взгляд президента клуба посуровел.

– Да. Я сначала подумал: почему мы с Диким? А затем мне Павлов все по полочкам разложил. Эти упыри следили за нами от самого клуба. Потом уже в полиции заставили обманом Дикого взяться за отвертку, на которой была кровь убитого парня. И все обставили так, что, мол, у нас с этим курьером был конфликт и на почве расовой ненависти мы его завалили. Теперь Павлов распутывает этот клубок. А на самом деле курьера вроде как укатали те самые отморозки из клуба ММА, что еще тогда Рифа на Беговой сбили, помнишь? Кстати, Павлов сказал, что это заведение – бойцовский клуб – прикрыли.

– Молоток адвокат, – произнес Рус и помрачнел. – Вот только разве тебе Кардинал не сказал?

– Что?

– Взяли Павлова. Вчера задержала полиция.

Шмель застыл на месте, потрясенно уставившись на Руса.

– Это что, дурацкий прикол?

Лицо президента «Спарты» оставалось мрачным и хмурым:

– Я что, похож на шутника?

– Как это случилось?

– Понятия не имею. В прессе говорят, что у него нашли оружие в машине.

Шмель задумчиво потер запястья рук, и Рус заметил на коже «спартанца» отметины от наручников.

– И ты в это веришь, Рус? – наконец заговорил Шмель. – Чтобы Павлов, опытный адвокат, вот так по дурости залетел? Сам подумай! Зачем ему ствол возить с собой?! Это наверняка сделали те самые менты, которые нас с Диким подставили! Удивляюсь, что у Павлова еще наркотиков не нашли! Наверное, все на Дикого израсходовали!

– Что ты предлагаешь?

– Нужно поддержать адвоката. Может, ему что-нибудь надо! В каком изоляторе его содержат?

– Я не знаю. Может быть, он пока еще в полиции. Когда был выпуск новостей, выступал какой-то чернявый хмырь из Левобережного отдела.

Шмель сжал кулаки.

– Этот ОВД полностью продажный, – процедил он. – Павлов говорил, что его возглавляет Исламов, который отмазывает своих земляков! Наверное, ты именно с Исламовым видел репортаж! Да, дела… а я еще в суде подумал: а где Павлов? Почему только одна тетка отдувается, которая первоначально нашим делом занималась?

К байкерам вразвалочку подошел Волкодав, от него исходил запах костра и мясных приправ.

– Здорово, брат, – пробасил он. – Ты как раз вовремя!

Шмель заставил себя улыбнуться, но едва он обнялся с товарищем, как к воротам клуба подкатил потрепанный автобус.

– Рус, к нам стали маршрутные автобусы ездить? – озадаченно спросил Шмель.

Президент «Спарты» молча подошел к воротам, которые были открыты с тех пор, как вернулись Кардинал со Шмелем. Первый все еще возился со своим байком, регулируя тормоза, и теперь, как и Рус, с удивлением смотрел на высыпавших из автобуса людей. Это были мужчины, человек двадцать. Все, как на подбор, молодые и жилистые, одетые в серую строительную униформу. Но не это насторожило мотоциклистов. Лица молодчиков были скрыты балаклавами, а в руках непрошеные гости держали предметы, вид которых не оставлял никаких сомнений и раздумий о целях визита: палки, цепи и бейсбольные биты.

За решеткой

Раз… Два… Три…

Павлов считал про себя, отжимаясь на пыльном шершавом полу тесной камеры. В сумрачном помещении, освещаемом тусклой лампочкой, царила невыносимая духота, и единственным источником свежего воздуха было крошечное окошечко под самым потолком, которое помимо решетки закрывала прочная стальная сетка, отдаленно смахивающая на жалюзи. Две койки, застеленные грязными и плоскими, как блин, матрасами, донельзя облезлый стол со скамейкой (конечно же, привинченные к полу) и туалет, среди обывателей СИЗО именуемый «дальняк» или «параша», – вот и вся обстановка. Из проржавевшего крана постоянно капала вода, и Артем привязал к нему лоскут, оторванный от матраса. Таким образом вода сочилась по ленточке, избавив адвоката от раздражающего звука падающих капель.

Семь… восемь… девять…

На лбу Павлова выступила испарина, но он продолжал отжиматься. В повседневной жизни, даже несмотря на плотный график работы, он всегда находил свободное время для спортзала. Не изменил он своим устоявшимся привычкам и здесь.

Первоначальный шок, вызванный неожиданным арестом на трассе, прошел довольно быстро, и теперь, когда эмоции поутихли, мозг Павлова работал четко и размеренно, как хорошо отлаженный механизм. Он сразу понял, что причиной столь злонамеренной и в то же время примитивной фальсификации являлась его профессиональная деятельность. В частности, по разоблачению коррупционных схем, которые насквозь разъели миграционный центр. Это раз. Артем также не исключал, что кому-то очень не нравился прогресс, который в последние дни явно наметился как по делу с изнасилованием, так и по расследованию убийства курьера, в котором предъявлено обвинение байкерам «Спарты». Павлов не забыл визит Фархада, помощника главы этнической диаспоры, который настойчиво пытался склонить адвоката к получению взятки и ушел ни с чем. Вполне вероятно, что диаспора решила взяться за него всерьез. Ну что ж, посмотрим, кто кого…

«Все, что нас не убивает, делает сильнее», – всплыло в его памяти известное высказывание Ницше.

Четырнадцать… Пятнадцать…

Рано или поздно этот беспредел закончится, держать вечно здесь его никто не будет. Людям, которые дали указание задержать адвоката, придется как-то давать ход делу, которое насквозь шито белыми нитками и вряд ли даже дойдет до суда. Возможно, основной упор делался на психологическое давление, но тогда злоумышленники просчитались. За свою многолетнюю и насыщенную событиями практику Артема не раз подставляли подобным образом, в результате чего он оказывался в камере ИВС. И каждый раз выходил оттуда победителем, меняясь местами со своими злопыхателями.

В этот раз получится то же самое, у Павлова даже не было и тени сомнений.

Закончив отжиматься, он замер в «планке», неподвижно глядя перед собой. Перед глазами адвоката важно прошествовал крупный таракан. Лениво шевеля усиками, какое-то время он бродил рядом с локтем Павлова, упертым в пол, после чего засеменил в сторону нар.

В животе заурчало, но Артем мысленно подавил чувство голода. За все время пребывания здесь его накормили лишь один раз. Обед представлял собой холодный суп из мягкой как вата капусты, в котором плавали хрящик и мясные жилы. От «супа» исходил легкий душок, и Артем отказался его есть.

На его просьбу предоставить бумагу и ручку для составления жалобы последовал отказ. Сегодня утром Павлова вызвали на допрос, хотя назвать допросом то, что происходило в кабинете следователя, можно было с большой натяжкой. Следователем оказалась тощая как швабра дама лет сорока пяти, которую, судя по всему, больше волновал вскочивший на носу прыщ (который она постоянно терла), чем сам допрос. Ко всему прочему, она постоянно зевала, словно ее подняли посреди ночи, велев немедленно допросить Павлова. Она сунула Артему уже отпечатанный листок, где было указано, что обнаруженный у него пистолет Павлов нашел на улице и вез сдавать в полицию.

«Вы же сами знаете, что это ложь, – заметил Артем. – Я не буду это подписывать».

«Как знаете, – ответила следователь. – Это самый лучший для вас вариант».

На резонный вопрос Павлова – где адвокат, положенный ему по закону, дама сделала круглые глаза. Ее ответ и вовсе убил Артема наповал своей обезоруживающе-нахальной прямотой: «А зачем вам адвокат, если вы и так все знаете? Вы ведь сами адвокат».

Аргументы Павлова, что таковы требования Уголовно-процессуального кодекса, «швабру» не убедили. Продолжая тереть прыщ, она собрала все бумаги и ушла.

Когда с физическими упражнениями было покончено, Павлов подошел к крану и сполоснул лицо холодной водой. Полотенца в камере не было, и он просто сел на нары, позволяя влаге высохнуть естественным путем.

Внезапно снаружи послышалась возня, и через секунду железная дверь распахнулась.

– Пошел! – велел охранник, заталкивая в камеру крупного мужчину лет тридцати пяти. Ухмыльнувшись, он вошел внутрь и бесцеремонно уставился на Артема. На незнакомце были мятые тренировочные штаны и не первой свежести футболка, под мышками которой белели застарелые разводы пота. Здоровенные ноги заключенного были обуты в резиновые шлепанцы.

– Я – Витя Бурят, – без предисловий начал здоровяк. – А ты кто?

Помедлив, Павлов произнес:

– Очень приятно, Витя Бурят. Меня зовут Артемий Павлов.

Зэк поскреб ногтями мускулистое предплечье, где виднелась размытая татуировка раскрытого парашюта, к которому был привязан автомат.

– Павлов, Павлов… – пробормотал он, морща лоб, и адвокат буквально воочию слышал, как со скрежетом проворачиваются шестеренки в черепной коробке арестанта, демонстрируя, что мыслительный процесс запущен. – А чего ты тут делаешь, Павлов? По какой статье тебя приняли? И кто ты вообще по жизни?

Артем вздохнул, прислонившись спиной к стене. К гадалке не ходи, этот новоявленный бычара явно нарывался на конфликт.

– Витя Бурят, если вы позволите, я оставлю ваши вопросы без ответа. Просто хочу посидеть в тишине, – вежливо добавил он.

Очевидно, что крепыш не рассчитывал на подобный ответ, и его крохотные заплывшие глазки налились кровью.

– Шибко умный, да?

Павлов промолчал, прикрыв веки.

Видя, что адвокат на его выпады не реагирует, Витя Бурят повертел своей громадной как чан головой, остановив взор на аккуратно сложенном пиджаке Артема, который лежал на лавке. Ничуть не смущаясь, он схватил его своей огромной лапой и встряхнул, как если бы хотел выбить из него пыль.

– Положите пиджак на место, – промолвил Павлов. – Он не ваш.

– Это кто сказал, ты? – усмехнулся арестант, начиная шарить по карманам пиджака. – Тут все общее, вафел. Вот жаль, что у тебя ходули маленькие, а то бы я с тобой обувкой махнулся…

– Положите пиджак, – повторил адвокат.

Зэк вонзил в него уничтожающий взгляд:

– А то что?

– Пожалеете, – последовал невозмутимый ответ.

Витя Бурят расхохотался, но смех был напряженным. Похоже, здоровяка смущало спокойное поведение этого странного мужчины, который, видимо, совсем его не боялся. А это могло означать лишь одно из двух: либо этот Павлов псих, либо очень крутой и чувствует за собой силу. Это он и намеревался проверить в самое ближайшее время.

Продолжая широко ухмыляться, зэк бросил пиджак адвоката на грязный пол и принялся на нем топтаться, пританцовывая и выделывая незамысловатые па.

– Присоединяйся, Павлов, – издевательски хихикнул Витя Бурят. – Попляшем?!

Артем молча слез с койки и, шагнув к зэку, молниеносным движением отвесил ему оплеуху. От неожиданности здоровяк попятился назад, наткнувшись ягодицами на стол, его маленькие глазки сделались круглыми как монеты. Между тем Артем как ни в чем не бывало поднял с пола пиджак и отряхнул его от налипшей пыли.

– Ах ты, гнида интеллигентская… – процедил зэк. – Ну все, сучонок! Теперь молись, чтобы сдох от первого удара.

Штурм «Спарты»

Несколько секунд байкеры и выстроившиеся в ряд незваные гости просто молча смотрели друг на друга. Ситуация была накалена настолько, что казалось: зажги спичку – и наэлектризованный воздух вмиг озарится пламенем.

– Что вам нужно? – громко спросил Рус.

Вперед шагнул самый рослый из молодых людей с капюшоном на голове.

– Вы убили нашего друга, – на ломаном русском произнес он. – Теперь мы пришли к вам.

Он поднял руку, в которой сжимал черенок от лопаты, и толпа одобрительно загудела, а двое молодчиков кинулись к Кардиналу, который находился ближе всех к автобусу. Байкер к тому времени выбирал гаечный ключ для работы и с недоумением глядел на приближающихся мужчин. Понимание происходящего пришло к нему быстро, и, уклонившись от удара битой, Кардиналу удалось сразить ударом в грудь первого, но его напарник успел садануть «спартанца» цепью по ногам, и он упал.

– Помоги ему, – велел Рус и рявкнул, обращаясь к толпе: – Вы находитесь на частной территории! Убирайтесь, пока не поздно!

Ответом был издевательский смех.

Волкодав, яростно размахивая топором, отогнал от Кардинала нападающих головорезов, и, подхватив хромающего «спартанца», поспешил к воротам.

– Смерть нацистам! – неожиданно выкрикнул кто-то из толпы, и в байкеров полетела пустая бутылка. В последний момент Шмелю удалось пригнуться, и она ударилась о ворота, разлетевшись вдребезги. По рядам мужчин в балаклавах прокатилось мимолетное движение, словно рябь на озере, и через мгновение они ринулись вперед.

– Быстро внутрь! – проревел Рус, и байкеры принялись поспешно закрывать ворота. Едва засов вошел в петли, ворота содрогнулись от мощного удара – казалось, что на территорию «Спарты» ломится слон, волею судьбы оказавшийся в подмосковном Климовске.

– Ублюдки! – неслось снаружи. – Фашисты! Кровь за кровь! Вы ответите за убийство нашего земляка!

Мотоциклисты ошарашенно смотрели друг на друга, словно каждый из «спартанцев» ждал, что кто-то первый предложит выход из столь неординарной ситуации.

Первым нарушил молчание Кардинал:

– Там мой байк. И похоже, они уже принялись за него.

– Нам бы сейчас живыми остаться, а не о мотоциклах думать, – сказал Шмель. – Что делать будем?

Рус вынул из кармана джинсов телефон.

– Кому звонишь? – спросил Волкодав.

– Нашим, кому же еще?

– Звони в полицию! – бросил Шмель. – Иначе нас опять обвинят незнамо в чем!

Неожиданно из-за забора веером полетели стопки листов. Один из них мягко спланировал прямо на ботинок Волкодава, и тот поднял его. Фыркнул, протягивая его Шмелю:

– Вы с Диким становитесь популярными.

Шмель уставился на слегка помятый листок. На нем были отпечатаны фото его и Дикого, а сверху размашистая надпись красным цветом: «УБИЙЦЫ».

Пока Рус разговаривал с дежурным полиции, в ворота продолжали долбить и выкрикивать угрозы. Несколько раз бросили камни, один из которых даже долетел до беседки, и байкеры инстинктивно отошли подальше.

Из гаража, вытирая руки, вышел Тайпан – приземистый байкер с рыжей бородой в кожаных штанах.

– У нас гости? – только и спросил он, кивнув в сторону ворот, которые ходили ходуном от непрекращающихся ударов.

– Именно. И очень много, – нервно усмехнулся Кардинал.

– Они могут перелезть через забор, – сказал Тайпан. – Если силы неравны, может, укроемся в гараже? Места всем хватит.

– В гараже мы лишим себя маневренности, – возразил Рус. – Если мы будем в гараже, путей отхода больше не будет! Они могут выкурить нас дымом.

– Тогда что? – спросил Кардинал. Похоже, он уже смирился с мыслью, что налетчики наверняка превратили его «Интрудер» в груду металлолома. – Ты предлагаешь впятером драться против двадцати?

– В сейфе есть ружье, – напомнил Волкодав.

– Это выход, – кивнул Рус. – Тайпан, приготовь ствол и патроны.

Он вытащил из джинсовой жилетки ключи и бросил его байкеру. Подхватив связку, Тайпан поспешил в дом.

– Я позвоню Кондору, – сказал Рус, вновь взявшись за телефон. – Он президент «Ветра свободы», у нас с ними хорошие отношения. И их клуб неподалеку от Чехова, по дороге это меньше тридцати километров.

В ворота снова ударили чем-то тяжелым с такой силой, что завибрировали столбы забора.

– Убийцы, вам страшно? – донесся до «спартанцев» чей-то ехидный голос. – Мы идем к вам!

Тайпан принес ружье и коробку с патронами.

– Если что, у меня есть травмат «Оса», – сказал он, хлопнув по кобуре на поясе. – Специально ношу, чтобы бродячих псин отгонять.

– Это хуже, чем ружье. Но лучше, чем топор, – заметил Кардинал, глядя, как Рус с угрюмой сосредоточенностью засовывал патроны в патронник.

– Рус, пока нет резни, лучше не стрелять, – подал голос Шмель. – Не сочти меня трусом. Но мне кажется, нас специально провоцируют на жесткий ответ. У нас и так проблем выше крыши из-за этого уголовного дела! Если будут трупы, то…

Договорить он не успел: из-за забора, словно пущенный снаряд, перелетела темная бутылка с полыхающим фитилем. Она приземлилась на бетонную дорожку, разлетевшись на десятки осколков, и тут же превратилась в громадное ярко-оранжевое зарево. С ужасающим звуком «ФУМП!» огненные языки, словно предвестники ада, взмыли вверх.

Короткий раунд

Витя Бурят надвигался на Павлова медленно и неотвратимо, словно дорожный каток, сплющивая и давя все на своем ходу.

– Лучше оставайтесь на месте, – посоветовал Артем, отложив пиджак на койку. Вздохнул, видя, что его слова не возымели никакого действия.

– Да я такими как ты, – прошипел зэк, сдвинув брови, – закусывал сто грамм…

Он ожидал, что адвокат попятится назад, но Павлов оставался на месте как ни в чем не бывало, глядя на мордоворота с каким-то снисходительным сочувствием. И как только кулак здоровяка поднялся, Артем мгновенно пригнулся, уходя от удара. Не давая сопернику опомниться, Павлов коротко врезал ему коленом в пах, после чего со всей силы впечатал кулак под дых арестанту. С губ Вити Бурята сорвался хрюкающий звук, рот превратился в слюнявую букву «О». Судорожно всхлипнув, он, не убирая рук от промежности, рухнул на пол, прямо вниз лицом.

– Зачем беспредельничать, парень? – спросил Артем. – Вот скажи, сколько тебе пообещали, чтобы ты меня отделал? Пачку сигарет? Или свидание с родственником?

Он присел на корточки, внимательно глядя на стонущего мужчину.

– Хотя, глядя на тебя, сложно поверить, что на свете существует человек, которому бы ты был интересен. Извини, говорю как есть, – прибавил адвокат. – Ну, разве что мать. У тебя живая мать, Витя? Наверное, ей было бы стыдно за тебя.

Выругавшись, зэк начал подниматься. Падение лицом на пол не прошло бесследно, и теперь из обеих ноздрей его носа струились дорожки крови.

– Сядь, – сказал Артем. – Не усугубляй свое положение.

Но Витя Бурят не желал садиться, все его естество желало реванша за столь позорное начало схватки. Да он и не рассчитывал, что будет вообще какая-то схватка, ему казалось, один удар – и этот опрятно одетый и гладко выбритый интеллигент будет валяться в его ногах, умоляя о пощаде!

Захрипев словно раненый вепрь, он ринулся вперед, но, к своему изумлению, встретил перед собой пустоту: адвокат действовал так быстро, что Витя Бурят даже на мгновенье потерял его из виду. Еще один болезненный тычок в печень – и зэк согнулся вдвое, закашлявшись.

– Угомонись, – сказал Артем. – Или следующий удар будет последним.

Витя Бурят, покачиваясь, подошел к своим нарам и тяжело опустился на плоский матрас. В голове шумело, перед глазами скользили белые точки, бок горел, как если бы туда вогнали раскаленный шомпол.

– Ты кто, парень? – отдышавшись, спросил он. – Каратист? Ниндзя, ё-моё?

– Ни то ни другое. Адвокат.

Здоровяк встряхнул головой:

– Чё-то башка кружится.

– Приляг, – предложил Артем. – Ясно, что кружится: с такой-то высоты физиономией об пол… Удивительно, что ты еще в сознании.

Витя Бурят неосознанно выпятил грудь, явно воспринимая слова Павлова как комплемент. Между тем кровь не переставая текла из носа, и арестант запрокинул голову.

– Всегда напрягали слабые сосуды, – пожаловался он. – Так вот, адвокат. Я в драке во дворе всегда первым был, но стоит по носу заехать – все, капец. Как из крана льет, мать всю вату изводила, чтобы кровь остановить.

– Зачем же драться? – с любопытством спросил Павлов. – Насколько я помню, мы в детстве играли в футбол, играли в «ножички», лазали по чердакам…

– Там, где я вырос, по-другому нельзя.

Витя Бурят шмыгнул носом и вытер кровь тыльной стороной ладони.

– Вызвать доктора? – спросил Артем.

– Не. Не надо. Да и никто сюда доктора вызывать не будет. – Помолчав, крепыш добавил со вздохом: – Сказали, если что, сам выпутывайся.

На лице Павлова отразилось понимание.

– Значит, ты специально все устроил.

– Ну да, – угрюмо отозвался Витя Бурят.

Заметив, что кровотечение и не думает останавливаться, Артем оторвал от матраса несколько лоскутков и, смяв их в комочек, протянул зэку.

– Спасибо, адвокат, – поблагодарил тот, запихивая их в ноздри. – Щас малехо посижу и умою морду. А то все тут запачкал. А ты правильный пацан, Павлов. Хотя мне про тебя всякую лабуду несли, и я думал, что ты полный вафел. Мол, ты бабки вперед берешь, а потом клиентов кидаешь. Только за взятки с судьями вопросы решаешь. Мне свиданку с женой обещали, а я и повелся.

– Я все понимаю, с женой хочется увидеться, – согласился Артем. – Но всему есть предел. А если бы тебе предложили ребенка избить? Баш на баш?

Мужчина даже испугался и энергично затряс головой.

– Не, ты что! На это я не пошел бы! Дети – святое! У меня у самого сын растет!

– Сын… Ты должен быть примером для него, Виктор. А сейчас взгляни на себя! В десанте же служил, да?

У Вити Бурята был такой вид, будто он пропустил очередной удар в челюсть.

– Откуда ты знаешь? – ошеломленно спросил он, и Павлов кивнул на его плечо, на котором пестрела наколка с парашютом.

– Ах, да. – Вздохнув, новый сосед адвоката сказал: – Эх, не везет мне. Ну за что ни возьмусь, везде косяки.

– За что здесь оказался? – задал вопрос Артем.

Арестант махнул рукой:

– Начальник зарплату зажал, я ему морду набил.

– Действительно, что еще делать? – заметил Павлов. – Только морду бить… А как же профсоюз, трудовая инспекция? Жалоба в Роструд, прокуратуру? В суд, наконец?

На губах здоровяка заиграла грустная усмешка.

– Какой суд, адвокат? Да ты на меня посмотри! Прокуратура, заявление… Я только восемь классов закончил, в своей фамилии ошибки до сих пор делаю. А как отслужил, в трактористы пошел у себя в Мурманской области. Не приучен я жаловаться. И терпеть несправедливость не могу, сразу взрываюсь!

Он опустил голову, видя, что кровь больше не идет, и, подавшись вперед, протянул Артему здоровенную ладонь:

– Ты извиняй, если что. Мир?

Помедлив, Артем ответил на рукопожатие.

– Так кто тебя надоумил со мной разобраться? – спросил он.

– Есть такая шишка в ментовке, майор Исламов, – ответил Витя Бурят. – Он меня к себе в кабинет вызвал. Только он не один был. С ним еще один перец сидел, чернявый такой, в костюме. Исламов его по имени называл, не упомню сейчас… На «Ф» вроде начинается.

– Фархад? – подсказал Павлов, и зэк удовлетворенно закивал.

– Ага, точно! Фархад! Пообещали срок скостить и свиданку с женой.

– Решение о сроке принимает суд, Виктор, – сообщил адвокат. – А не органы внутренних дел. Только не все об этом знают.

– Да чего уж там… Развели меня как лоха. Только я тебе этого не говорил, Павлов. Иначе мне еще наркоты подкинут. Они тут всегда такое делают, поверь.

– К сожалению, здесь ты прав.

В коридоре прозвучали чьи-то торопливые шаги, и Артем умолк.

– Павлов, на выход! – велел охранник, отпирая дверь.

– Ну, удачи, адвокат! – прогундосил Витя Бурят. – Может, когда-нибудь и свидимся.

Полицейский привел адвоката в дежурную часть и указал на стул:

– Ждите. За вами придут.

Павлов остался стоять, а охранник ушел.

«Куда теперь? В Бутырку?» – подумал Артем и тут же спохватился: его оставили одного в дежурной части, без охраны. Вряд ли Исламов мог допустить подобную халатность! А это могло означать…

– …Ополоумели?! – неожиданно раздался на лестнице знакомый до боли баритон. – Вы что вытворяете, я вас спрашиваю? Работнички…

Еще мгновенье – и на первый этаж спустился высокий и статный мужчина в темно-синем генеральском кителе.

– Артем?! – воскликнул он, увидев адвоката.

– Добрый день, Анатолий Ильич, – краем рта улыбнулся Павлов, пожимая руку Старыгину. – Признаюсь, очень ждал вас.

– Я вижу. – Черты лица генерала вновь заострились, и он повернулся к Исламову, который стоял рядом навытяжку. Лицо начальника ОВД было багровым как свекла.

– Этой выходкой вы подписали себе приговор, майор, – подвел итог Старыгин.

– Товарищ генерал, виновные будут наказаны, – промямлил Исламов.

Анатолий Ильич ткнул в Исламова пальцем, будто стволом пистолета:

– Виновный – это ты. – Затем обратился к Павлову: – Едем. Машина во дворе.

Из дежурной вышел заспанный лейтенант с небольшим пакетом:

– Господин адвокат, ваши вещи.

– Благодарю, – сухо ответил Артем, принимая из его рук пакет.

Возле глянцево-черного «БМВ-7» с проблесковым маячком стояла Евгения, она встревоженно кусала губы, не отрывая взгляда от дверей главного входа ОВД. И как только наружу вышли Павлов со Старыгиным, она, не выдержав, побежала к ним навстречу.

– Господи, слава богу, – шептала она, обнимая адвоката. – Наконец-то!

– Идемте в машину, – сказал Анатолий Ильич. – Нам есть что обсудить.

– Ты голоден? – спросила Евгения у Артема, когда они оказались в автомобиле.

– Сказать честно – съел бы быка, вместе с телегой, – улыбнулся Павлов. – А еще я хочу в горячий душ. Толя, спасибо, что выручил.

– Всегда с радостью, – откликнулся генерал. – И как только ты умудряешься попадать в такие ситуации?

Адвокат развел руками.

– Объяснил бы, если бы знал.

– Н-да, нарубили эти ребята дров… – протянул Анатолий Ильич. – Как минимум на уголовное дело за фальсификацию доказательств, незаконное задержание и возбуждение уголовного дела, и еще куча всего! Уверяю тебя, что этот Исламов сегодня же напишет рапорт!

– Толя, этот человек покрывает убийц, – устало сказал Павлов, проводя пальцами по волосам. – Исламов и его приспешники сокрыли улики убийства, чтобы выгородить своих земляков, и всю вину переложили на ребят из мотоклуба. Да еще им наркотики подкинули.

– Да, Женя уже ввела меня в курс дела.

– И это только верхушка айсберга.

– Догадываюсь, поэтому я тебя внимательно слушаю, Тема, – сказал генерал.

Отпор

Не ожидая подобного поворота событий, пару секунд байкеры остолбенело глядели, как пламя, потрескивая, быстро распространяется по участку. Первым опомнился Рус:

– Тайпан, бегом за шлангом! Шмель, хватай ведра – и со мной!

Подскочив к водоразборной колонке, президент «Спарты» принялся качать воду в подставленное Шмелем ведро.

– Волкодав, звони в «пожарку»! – крикнул Рус. – По ходу, они быстрее приедут, чем полиция!

Пока Волкодав торопливо сообщал диспетчеру адрес мотоклуба, Тайпан притащил из гаража моток поливочного шланга, который подсоединил напрямую к скважине. К этому времени огонь перекинулся на широкую деревянную скамью, которая вспыхнула словно газета.

– Елки зеленые, – пробормотал Тайпан, направляя мощную струю на полыхающее пламя. – Своими ведь руками эту скамеечку делал… Даже палец чуть не отрубил нечаянно…

– Да, чуть не отрубил, – ворчливо подхватил Волкодав. – Только не себе, а мне.

– Это уже детали.

Горячий воздух выедал глаза, от едкого дыма щипало ноздри. Наконец с возгоранием было покончено, но как только огонь был полностью потушен, из-за забора, словно издеваясь, швырнули еще одну бутылку с зажигательной смесью. На этот раз она разбилась о стальной лист, которым был облицован ангар, где байкеры ремонтировали свои мотоциклы. Горючая жидкость тут же брызнула искрящимся огненным фонтаном, и «спартанцы» вновь принялись за дело.

– Шмель! – проорал Волкодав, сменив на колонке Руса. – Ты все еще считаешь, что стрелять не нужно? Пацифист, блин! Эти твари хотят нас сжечь заживо! Запечь, как картошку в углях! Или ты надеешься, что когда они выломают ворота и ворвутся сюда, то будут с нами драться по правилам, как на ринге?!

Шмель только смахнул капли пота со лба.

Нет, он так не думал. Достаточно было взглянуть на этих парней в черных масках с арматурой и бейсбольными битами в руках, чтобы уяснить: эти люди (а люди ли они вообще?!) приехали к ним в клуб не просто подраться и кого-то показательно отлупить. Нет, их приехали убивать.

Наконец с последствиями второго «заряда» тоже было покончено, и Тайпан устало выдохнул.

– Жаль, сейчас не покуришь, – сказал он и вытащил из кобуры травматический пистолет.

– Если эти отморозки прорвутся сюда, нас даже ружье не спасет. – Кардинал с сомнением посмотрел на «травмат» в руке Тайпана. – Не то что твоя «Оса».

– Может, и не спасет. Но пару уродов я заберу с собой, – процедил «спартанец».

Рус подхватил ружье и сделал несколько шагов в сторону ворот, куда не переставая продолжали долбить чем-то увесистым. Одна петля уже треснула, дверь постепенно прогибалась внутрь.

– Внимание! – гаркнул Рус. – Предупреждаю только один раз! Если кто-то войдет внутрь, я буду стрелять на поражение! Не по ногам, а в голову! Всем ясно?!

Новый удар, и треснувшая петля, не выдержав напора, лопнула. Дверь выгнулась еще больше.

– Вы должны ответить за убийство нашего брата! – крикнул кто-то из налетчиков.

Вместо ответа Рус поднял ружье вверх и нажал на спусковой крючок. Летний воздух, густо пропитанный гарью и яростью, разорвал оглушительный грохот. С высокой ели, стоявшей в сотне метров от территории мотоклуба, сорвалась стайка птиц, испуганно взмыв в небо.

На некоторое время за забором возникло замешательство и даже стихли оскорбительные возгласы. Наконец кто-то нарушил паузу:

– Вы не убьете всех. А нас много. И приедет еще больше. Мы всегда друг за друга, в отличие от вас! Поэтому нас всегда будет больше, чем вас, русских!

– Приедет еще больше? – вскричал Волкодав, не выдержав. Он сорвал с себя пропахшую потом и гарью футболку и покрепче обхватил топор. – Ну, давайте! Кто самый смелый?!

В бандане, с голым мускулистым торсом и гневно раздувающимися ноздрями, он напоминал опьяненного битвой викинга, который готовился к решающей битве.

Из-за забора показалась чья-то голова, скрытая балаклавой, и Волкодав взмахнул топором, только чудом не задев лезвием злоумышленника:

– Решил стать первым? Ну давай, лезь сюда!

Однако желающих перебраться на другую сторону не оказалось. Очевидно, налетчики осознали, что загнанным в угол мотоциклистам терять нечего и они будут обороняться до последнего.

Тайпан откинул кассету травматического пистолета, заполнив патронами недостающие гнезда.

– Уезжайте! – крикнул Рус. – Мы не убивали вашего земляка! Это сделали другие люди, но подставили нас! Мы не хотим ничьей крови! Если вы зайдете сюда, начнется мясорубка!

Он оглянулся. Позади безмолвно стояли «спартанцы», их лица были бледными, но преисполненными решимостью биться до конца и, если потребуется, дорого продать свои жизни. Кардинал, поджимая ушибленную ногу, держал в руке штыковую лопату, Шмель – тяжелый разводной ключ.

– У меня такое ощущение, что ты жалеешь о том, что вышел из тюрьмы, – тихо сказал Кардинал. – Там тебе было бы спокойней.

Шмель выдавил усмешку.

– По крайней мере, не так я себе представлял первый день на свободе.

В дверь снова ударили, из-за забора полетели камни. Один из них попал в плечо Волкодаву, второй угодил прямо в бак «Кавасаки» Тайпана.

– Ах вы гады! – взъярился байкер и, подбежав к забору, выстрелил в щель из «травмата».

Очередной камень упал в шаге от ноги Шмеля. Он пнул его носком ботинка, как вдруг встрепенулся, замерев на месте. Где-то вдали слышался мерный рокот моторов, и этот звук нарастал с каждой секундой.

– Наши! – вне себя от радости завопил он. – Слышите?!

Не сводя глаз с дрожащих от ударов ворот, Рус приказал:

– Волкодав, проверь!

Кивнув, байкер опрометью метнулся в дом, и, поднявшись на чердак, вскоре был на крыше. Несколько секунд он напряженно вглядывался вдаль, затем крикнул:

– Там и наши, и «Свободный ветер»!

Рев мотоциклетных двигателей стал громче, и Рус опустил ружье. Послышались крики и звуки борьбы, кто-то пронзительно закричал от боли.

– Нехорошо отсиживаться, когда наши там разбираются, – произнес Рус, и на его скулах заиграли желваки. В изрядно потрепанные ворота уже никто не дубасил, и Шмель вплотную подошел к ним, взявшись за засов.

– Попробуем открыть?

– Давай.

Это оказалось делом нелегким, поскольку из-за постоянных ударов дверь сильно деформировалась, и Тайпану пришлось сбегать в гараж за монтировкой. Пока байкеры возились с воротами, к звукам борьбы присоединился надрывный вой сирен. К мотоклубу съехались две машины с полицейскими и микроавтобус, из которого высыпали бойцы спецназа. Следом прибыл пожарный автомобиль.

– Всем остановиться и поднять руки! – загремел голос, усиленный громкоговорителем. – Бросить оружие!

Видя, что дело приобретает серьезный оборот, молодчики в масках заметались в поисках выхода. Кто-то кинулся к автобусу. Однако уехать нарушителям не удалось бы в любом случае: к тому времени уже несколько байкеров перегородили все выезды. Кто-то из приехавших на помощь пытался распороть шины автобуса ножом, но их остановили полицейские.

– Убери ружье, Рус, – посоветовал Кардинал, как только ворота наконец были открыты. – Не то под раздачу тоже попадешь.

Президент «Спарты» не стал спорить и направился с ружьем в гараж.

– Вот и поели шашлыка, – грустно улыбнулся Волкодав, вытирая закопченное лицо.

Ишак с густой гривой

Сайдар не отрываясь смотрел в окно. На улице моросил дождь, который наконец смыл застарелую грязь со стекла. Где-то далеко лениво погромыхивал гром, небо заволокло разбухшими от влаги тучами.

У соседнего подъезда остановилась молодая пара. Совсем юные, судя по всему, только окончили школу. Юноша заботливо укрыл плечи подруги своей простенькой курткой, и та доверчиво прижалась к нему. В худенькой руке девушка держала длинную розу. Сайдар обратил внимание, что молодые люди были одеты неброско, даже скромно, но зато каким счастьем лучилась эта пара! С каким воодушевлением влюбленные смотрели друг на друга!

Мигрант вздохнул. Он постарался вспомнить, когда сам в последний раз был с девушкой, и его передернуло. Это было недели три назад, когда он со своими новыми знакомыми – закладчиками (которые в настоящее время «куковали» в СИЗО) сняли проститутку, имени которой Сайдар даже и не помнил, поскольку был нетрезв. Глупое хихиканье, запах вина вперемешку с дешевым дезодорантом и ярко накрашенные губы – вот и все, что сохранила его память. Он даже не был уверен, получилось ли у него что-то в ту ночь…

Все у него было как-то бегом и поверхностно, без какой-то романтики, как показывают в кино. На родине Сайдар некоторое время ухаживал за соседской девушкой Айлой, и ее родители даже подумывали, что Сайдар возьмет ее в жены. Но однажды на какой-то вечеринке ему показалось, что Айла посматривает на его приятеля, и он, вспылив, дал ей пощечину. Конечно, ни о каких романтических отношениях больше не могло идти и речи. Братья Айлы хотели разобраться с Сайдаром, желая отомстить за ту несчастную пощечину, но дело удалось замять. С тех пор Сайдару попадались только либо случайные женщины, которых интересовал его кошелек, либо повернутые на семье. Денег у Сайдара не было, а к семье он пока не был готов, потому что не было денег. Дурацкий замкнутый круг. Но Айлу он помнил и, если бы появилась возможность, попытался бы возобновить с ней отношения…

Между тем молодая парочка прощалась. Девушка крепко обняла юношу, и несколько мгновений они так и стояли, прижавшись друг к другу. Затем она вернула ему куртку и, поцеловав возлюбенного, юркнула в подъезд. Юный Ромео надел куртку и поспешил прочь, стараясь не угодить в пузырящиеся от дождя лужи.

Сайдар сел на засаленный диван, озабоченно почесываясь. Эх, жаль, Шеврон ему больше ничего не оставил! Все его запасы травки подошли к концу еще вчера, а достать что-то новое неоткуда. Шеврон строго-настрого запретил ему в последний день отлучаться из дома, и нарушить этот приказ Сайдар не осмеливался. Шеврон сказал, что после дела Сайдар может накуриться хоть до беспамятства, но сейчас должен быть в ясном сознании, как стеклышко.

– Это потому, что завтра мне предстоит важное дело, – вслух пробормотал Сайдар и облизал губы, сухие как наждак. – И от того, как я его выполню, будет зависеть, стану я богатым или…

«Или тебя убьют», – закончил вместо него внутренний голос, и мигрант прикусил язык. По телу заскользила лихорадочная дрожь, и он вновь принялся скрести кожу на руках, и без того красных от постоянного расчесывания.

«…Тебя убьют сразу, как ты отнесешь сумку…»

Голос Карима всплыл в сознании, словно пузырек воздуха на поверхность застоявшейся воды.

Сайдар поднялся с дивана, начав кругами бродить по неубранной комнате.

Почему Карим так сказал? Он что-то предчувствовал? Или знает то, чего не знает он, Сайдар?!

«Надо помолиться», – решил он. Действительно, когда в последний раз Сайдар совершал намаз?! Если честно, он даже не помнил! Во всяком случае, это было еще до приезда в Россию. Вихрь ошеломляющих событий в российской столице затянул его настолько, что он и думать забыл про какие-то там намазы…

После получаса бесцельного хождения из угла в угол Сайдар понял, что начинает сходить с ума. Неопределенность и возрастающая тревога перед завтрашним днем приводили его в состояние истерии.

Только сейчас в нем проснулась совесть, терзающая его за то, что он сделал с Каримом. А ведь это его двоюродный брат! И что с ним сейчас? Выжил ли он?!

«Если бы он выжил, меня давно бы арестовали», – подумал он.

Наверное, все-таки Карим умер.

Но это не означает, что он, Сайдар, тоже хочет умереть.

В утомленном мозгу мужчины что-то отчетливо щелкнуло, словно зубчики шестеренок после короткой встряски встали на свои места и механизм вновь заработал.

Решено. Он соскочит с дела, и все.

Ненавистный внутренний голос, доводящий его до исступления в последние дни, тут не упустил возможности напомнить Сайдару слова Шеврона: «Попробуешь сбежать – мы убьем твою семью».

– Меня просто запугивали, – неуверенно проговорил он. – И потом, я могу предупредить отца, чтобы он спрятал мать и братьев… у них будет время…

Он осекся, понимая всю бредовость собственных рассуждений. Куда отец спрячет мать?! Братьев и сестер? Когда в городе, где они живут, все знают друг друга?!

И все равно, он здесь не останется…

Сайдар быстро оделся, похлопал себя по карманам. Так, деньги, телефон, паспорт… Он застыл на месте, тут же покрывшись ледяным потом. Как он мог забыть про паспорт?! Ведь Шеврон забрал его на прошлой встрече, пообещав вернуть сразу после дела!

Сайдар застонал, обхватив виски руками.

И куда он поедет без документов? У него ведь ничего не осталось! Разве что трудовой патент, который Сайдар купил в миграционном центре! А по нему никаких билетов не продадут…

«Я могу попробовать доехать до границы на машине, – осенило его. – Уговорить какого-нибудь дальнобойщика… Наверняка кто-то уже пробовал такие способы!»

Уголек надежды, который уже было безнадежно погас, снова замерцал робким огоньком.

Он поедет на строительный рынок, там много земляков. Может, кто-то и подскажет, как быть Сайдару… Но ехать в любом случае нужно. Уж лучше быть живым бродягой, пусть и без денег, чем мертвым богачом.

Нависшие над городом темные тучи словно ждали, когда Сайдар выйдет на улицу, и дождь полил словно из ведра.

«Прощай, Россия», – с горечью подумал он, сунув руки в карманы давно не стиранных джинсов. Озираясь по сторонам, мигрант заторопился в сторону автобусной остановки.

Он успел сделать всего несколько шагов, как мимо него проехало ярко-желтое такси, остановившись позади Сайдара. Хлопнула дверь, и он услышал голос, от которого его бросило в жар:

– Эй, далеко собрался?

Сайдар встал как вкопанный, слушая, как бешено колотится сердце. Медленно повернулся, с ужасом глядя на Али, который, ухмыляясь, приближался к гастарбайтеру. В руках помощника Шеврона была пухлая спортивная сумка, в черных как битум глазах плескалось безумие, щедро разбавленное злобой:

– Слинять решил, шакал?

Али схватил Сайдара за предплечье, грубо встряхнув. Крепкие пальцы впивались в кожу мигранта, словно стальные клещи.

– Я… я хотел сигарет купить, – пискнул он, перепуганный насмерть.

– Идем домой, – сквозь зубы произнес Али. – Я дам тебе прикурить.

Подволакивая ватные ноги, Сайдар поплелся обратно.

– А я знал, что ты попытаешься свалить, – сказал Али. – Знаешь поговорку? Лучше паршивая лошадь, чем ишак с густой гривой. Ты мне никогда не нравился. Я говорил Шеврону, что ты не подходишь для нашего дела. Но у нас, к сожалению, нет времени для поиска надежных и верных людей. Так вот, ты даже не паршивая лошадь. Ты тот самый ишак с густой гривой. Понтов много, а толку ноль. Тебе придется сильно напрячься, чтобы доказать, что Шеврон не зря выбрал тебя. Шагай!

Плохие новости

Пулат с раздражением поставил пиалу с чаем на поднос. Звонок Липатова, заместителя директора Федеральной миграционной службы, был совершенно некстати (как, впрочем, все последние недели), и теперь Пулату приходилось прерывать обед и нестись в город. А учитывая загруженность дорог в связи с пятницей, все это займет немало времени.

«И зачем я ему понадобился?!» – злился про себя Умаров. Он посмотрел на пиалу, снова взял ее и безо всякого удовольствия допил чай.

Пулат мельком оглядел свои руки и торопливо поставил пиалу обратно. Пальцы мелко подрагивали, и предводителя диаспоры это не на шутку пугало.

Что это? Страх? Или предвестник какой-то страшной болезни, о последствиях которой даже не хотелось думать?

Он поднялся с бамбукового кресла и направился в дом, чтобы переодеться.

Спустя двадцать минут Умаров, облаченный в свежий костюм, спустился во двор. Он уже хотел позвонить водителю, который отъехал на автозаправку, как увидел входящий вызов. Черты лица Пулата окаменели. Звонок был из Саудовской Аравии, и проигнорировать его было нельзя ни при каких обстоятельствах. Умаров скорее бы послал лесом Липатова, чем отказался от разговора с человеком, который сейчас пытался до него дозвониться…

– Здравствуй, Джамал[4], – сдержанно произнес он.

– И тебе доброго здравия, Пулат, – прозвучал мужской голос. – Чем похвалишься? Как здоровье семьи?

– Все в порядке. Благодарю за заботу.

– Я хочу напомнить о нашем деле, которое намечено на завтра, – сказал Джамал.

С губ пожилого мужчины сорвался вздох.

– Я все помню, Джамал. Не волнуйся, все будет сделано, – уверил он собеседника.

– То же самое ты мне обещал в прошлый раз, – напомнил Джамал. – Не сочти меня назойливым, но вопрос очень серьезный. И от того, насколько эффективно он будет решен, зависит твоя судьба.

– Моя? – Пулат почувствовал, как кровь в венах мгновенно смерзлась в кристаллики льда.

– Именно. Это не угроза, а просто предупреждение. Сделай все как полагается, чтобы серьезные люди и впредь были уверены, что с тобой можно иметь дело.

– Конечно. Я… все сделаю, – сбивчиво проговорил он, и Джамал положил трубку.

«Не слишком ли много ты на себя берешь, парень?!» – с закипающим гневом подумал Пулат.

«Это не угроза…»

Ну конечно. Принимая во внимание тон, которым были произнесены эти слова, иначе как угрозой это не назовешь.

Подумав, Пулат набрал Шеврона. Лучше лишний раз перестраховаться.

– Привет, – буркнул он, услышав в трубке знакомый голос наемника. – Как идут дела?

– Все под контролем, – отозвался Шеврон. – Чего это ты волнуешься?

– На всякий случай… Курьера нашел?

– А как же! Сейчас с ним мой помощник. Не переживай, Пулат.

– Приходится. Потому что слишком высокие люди заинтересованы в том, чтобы на этот раз мы не сели в лужу.

– Не сядем. Ты лучше подготовь мою долю. Как только все будет закончено, я лично заеду к тебе.

– Сначала дело, потом разговор о вознаграждении, – отрезал Пулат. – Не имей привычки, как говорят русские, делить шкуру неубитого медведя.

Шеврон рассмеялся, но звук смеха больше напоминал звук костей, перекатывающихся в пустом гробу.

– Ну и компания подобралась, – пробормотал Пулат. Направляясь к воротам, он увидел Фархада, который о чем-то разговаривал с водителем.

– Иди в машину, – приказал Умаров, и молодой человек молча кивнул, поспешив на улицу.

– У меня мало времени, Фархад, – устало сказал Пулат. – Ты что-то хотел сообщить?

– Хотел, брат. И, к сожалению, новости у меня нехорошие.

– Говори.

Они сели на длинную лавку рядом с газоном.

– Павлова отпустили, – сообщил Фархад. – Его самый главный из Следственного комитета вытащил, Старыгин. Поговаривают, они давние друзья.

Пулат помрачнел еще больше.

– Так что обработать нашего адвоката как следует не успели, – добавил Фархад.

– Это плохо. Но не смертельно, – после недолгого размышления проговорил Пулат. – Тем более сейчас есть дела поважнее. Завтра – концерт в ТЦ, сам помнишь. Закончим дело, потом будем решать с Павловым. Нам нужна передышка. Невозможно одновременно сразу собрать весь виноград, у человека только две руки.

– Пока ты будешь делать передышку, этот адвокат нас всех под статью подведет! – воскликнул Фархад. – Ты посмотри, брат! Оглянись вокруг! Как все изменилось с тех пор, как Павлов влез в нашу жизнь! Вот гляди…

Он поднял руку, принявшись поочередно загибать пальцы.

– Парни, за которых ты вписался, в итоге сели. Мало того, что обоим светит срок за изнасилование, еще прибавят за нападение на Павлова и убийство курьера. Статьи серьезные, сам понимаешь. С судьей договариваться – это не уровень ментов, там расценки ого-го! Это раз. Второе – центр «Дружба» закрыт. Наглухо. Речь уже идет о том, чтобы запретить частным лавочкам оказывать такие услуги, как этот центр. Против Темира, твоего приятеля и бывшего директора «Дружбы», возбуждено уголовное дело по целому ряду статей.

Фархад перевел дух и продолжил:

– Поехали дальше. В-третьих, ОВД, где командовал Исламов, расформировано, причем полностью! Исламов уволен, по нему проводится проверка, за каждым его шагом следят. Те парни, что задерживали Павлова, арестованы за фальсификацию доказательств! Этого мало, Пулат?

Глава диаспоры слушал Фархада с каменным лицом, не проронив и слова.

– Четвертое. Не по-детски начали прессовать «Эверест», где, если ты не забыл, тоже наша доля, и немалая. Во время недавних рейдов обнаружили подвалы, где жили приезжие строители, их сотни! И всех их депортировали домой. Кто-то слил ментам информацию, что документы им делали в миграционном центре. И напоследок, пятое. Ты в курсе, чем закончился выезд наших земляков в этот дурацкий клуб в Подольске?

– Слышал, там прошли задержания, – сказал Пулат.

– Вот-вот. Парней взяли прямо на месте, когда они хотели прижать мотоциклистов. Кто-то вызвал ментов, автобус заблокировали, и никому не удалось скрыться.

Умаров нетерпеливо взмахнул рукой.

– Мы говорили о том, что ребята приедут с лозунгами и устроят что-то вроде митинга, – сказал он. – А вышло что? Они устроили погром и чуть не сожгли частный дом!

– Им просто помешали довести до конца дело.

– Но при чем здесь Павлов? – изумился Пулат. – Он, что ли, ментов вызвал? И потом, ты ведь сам подбирал этих парней! По ходу, они сами не знали, зачем и для чего едут!

– Это все звенья одной цепи, – прошипел Фархад. – И виной всему – этот гаденыш Павлов!

– Я скоро буду икать и вздрагивать, слыша эту фамилию, – поморщился Пулат. – Все, что ты рассказал, я и так знаю. Не бывает, чтобы не было неудач. Не забывай поговорку: «Просчеты скрывать – удач не знавать». Теперь мы знаем, с кем имеем дело, противник серьезный.

– Представь на секунду, что сейчас к тебе на участок припрется свинья, – внезапно сказал Фархад. – Начнет визжать, носиться и топтать твои цветы, гадить везде… Укусит твоих детей и жену и уляжется спать на твоей кровати. Что ты сделаешь?

– Пристрелю, – не раздумывая бросил Пулат, и на гладко выбритом лице Фархада зазмеилась хищная улыбка.

– Правильно. Вот и я о том же. Пора перестать воевать с врагом в белых перчатках.

С этими словами он приоткрыл полу черного пиджака, демонстрируя Умарову запрятанный в кобуру пистолет.

– Я сам с разберусь с этой свиньей.

Пулат поджал толстые губы. Очевидно, решение начальника охраны не вызвало в нем энтузиазма.

– Не торопись, брат, – промолвил он. – Не забывай, что от Павлова уже, по сути, ничего не зависит. Механизм запущен. Проблемы нужно решать с другими людьми.

– Дело в нашей чести, – последовал ответ. – В отмщении. Пусть все знают, что для каждой свиньи уготовлена пуля.

– А если сорвется? – спросил Пулат. – Не забывай: адвокат – крепкий парень.

– Значит, такова судьба. Неудачника и на верблюде собака укусит. А я себя к неудачникам не отношу. Верю, что у нас все получится.

– Я хочу, чтобы завтра ты был там, в торговом центре, – сказал Пулат, поднимаясь с лавки. – Мало ли что там случится… Мне, если честно, положиться больше не на кого.

– Конечно, я там буду. Шеврон тоже будет присутствовать?

– Конечно. Он там старший.

– Он мне не нравится, – признался Фархад. – Напоминает мне дремлющую змею. Будь с ним поосторожнее, брат.

Пулат только махнул рукой.

Надежный друг

Рабочий день был в самом разгаре, когда Павлову по внутреннему телефону позвонила секретарь:

– Артемий Андреевич, к вам посетитель. Он не записывался, но утверждает, что вы его примете… Он сейчас на пропускном пункте.

– Кто это?

– Юрий Соломин.

Павлов непроизвольно улыбнулся.

– Этого человека пропускать можно всегда, Оля.

Наконец в коридоре раздались уверенные шаги, и Артем поднялся из-за стола, встречая старого друга.

– Ну, братишка, наконец-то увиделись, – заулыбался генерал, хлопая Артема по плечу. – А то все по телефону общаемся да в мессенджерах, как сейчас модно говорить.

Они обнялись.

– Я очень рад тебя видеть, – искренне сказал Павлов, указывая на кресло. – Кофе, чай?

– Нет, я буквально на пару минут. Не поверишь, просто ехал мимо. Выдался свободный час, вот и решил заглянуть, – ответил Юрий, усаживаясь в кресло.

Артем шагнул к высоченному шкафу и, открыв дверцу, вытащил наружу небольшой продолговатый сверток, упакованный в водонепроницаемый чехол.

– За мной должок, Юра. Держи.

С этими словами Павлов протянул Соломину странный предмет.

– Что это?

– У тебя ведь день рождения недавно был. Увы, не получилось поздравить как положено, – объяснил Артем, глядя, как его приятель расстегивает молнию на чехле. – Но лучше поздно, чем никогда.

– Перестань, Тема. Я все равно в командировку на неделю уезжал, – ответил Юрий и восхищенно присвистнул, когда полностью снял чехол. – Ого! Спиннинг!

– Ручная сборка, – пояснил адвокат. – По специальному заказу сделано, только для тебя. Материал – углепластик.

– Это сродни карбоновому волокну?

Артем кивнул:

– По сути, одно и то же. Очень прочный, с таким даже на акул можно ходить.

Соломин убрал спиннинг обратно в чехол и, приподнявшись с кресла, крепко пожал Павлову руку:

– Спасибо, дружище. Акулы, конечно, дело занимательное, но у нас в России своя живность в воде водится… Щуки, например.

Они посмотрели друг на друга, и лицо Соломина посерьезнело.

– Да, разворошил ты гнездо, Тема… Хорошо, Старыгин оперативно вмешался. Я-то вообще был ни сном ни духом! Ты бы хоть своей подруге мой телефон оставил на всякий пожарный!

Адвокат пожал плечами:

– Всего сразу не предугадаешь.

– Сегодня в новостях показывали, что за «Эверест» взялись крепко, и твоя фамилия промелькнула. Строительная деятельность этой компании приостановлена. Суд завален исками против «Эвереста», прокуратура начала проверку.

– Если строительная фирма возводит некачественные дома, нелегально завозит, как рабов, сотни и даже тысячи мигрантов, чтобы они впахивали за копейки, а в свободное время совершали преступления, то такую фирму нужно ликвидировать. А ее владельцев привлечь к уголовной ответственности. Разве я не прав?

– Ты совершенно прав, Тема, – не стал спорить Соломин. – Но мне иногда кажется, что тебя захлестывает какой-то наивный рыцарский порыв, острое чувство справедливости и возмездия для согрешивших. Жизнь слишком многогранна, брат.

– Мы все живем в обществе, которое существует по определенным правилам, именуемым законами. Либо ты соблюдаешь закон, либо нет. Несоблюдение установленных правил влечет за собой санкции. Это азы, которые вдалбливают школьникам с первого класса. Совершил проступок – отвечай. Все предельно просто и ясно. Никакого рыцарского пафоса тут не просматривается.

Юрий засмеялся.

– Ладно. Просто я очень напрягся, когда узнал, что ты за решеткой. Даже сначала решил, что это фейковая новость. А вот теперь думаю, чтобы к тебе охрану приставить. По крайней мере, пока ты не закончишь это дело. К слову, я не ошибусь, если скажу, что твое расследование в сфере незаконной миграции станет самым масштабным и резонансным делом.

– Юра, видишь ли, ситуация дошла до крайней точки, – произнес Павлов. – Дальше – или срочные меры со стороны государственных органов, или социальный взрыв. Ты почитай прессу. Что ни день – конфликты, связанные с мигрантами. Общество на взводе и напоминает пороховую бочку. Но есть и те, кому выгодно нагнетание обстановки. Если смотреть в корень проблемы, то незаконная миграция, ни много ни мало, создает угрозу национальной безопасности нашей страны, – продолжил адвокат. – Это явление лишает миллионы русских семей работы. Приводит к развитию этнорелигиозных анклавов в российских городах, а это, как следствие, меняет культурное и цивилизованное единство России. Я перелопатил массу информации по этому поводу и пришел к следующему выводу. Рабочие руки нашему государству, безусловно, нужны. Но! Приехал на заработки в нашу страну? Хорошо. Заработал денег – возвращайся к себе домой. А не привози сюда весь табор. Я как-то на досуге подсчитал, что семья из пяти человек может распотрошить государственный бюджет от семисот тысяч до двух с половиной миллионов. И специально нанятые адвокаты помогают мигрантам облапошивать наших чиновников, растаскивая казну.

У русских испокон веков была распахнутая душа, и мы всем говорим: «Добро пожаловать!» И что в результате получаем? Преступность взлетела до небес, в школах и садах дети, которые едва понимают по-русски, а организации, которые должны способствовать адаптации мигрантов, торгуют патентами и сертификатами русского языка!

Я навел справки, поднял статистику. В России примерно три миллиона нелегальных мигрантов. Только вдумайся в эту цифру, Юра! Образовательный уровень приезжих при этом оставляет желать лучшего. Многие не имеют вообще никакого образования, и тогда я задаю закономерный вопрос: как эти люди получают сертификаты о знании русского языка?

Еще один пласт проблемы – диаспоры и прочие культурные автономии. Вместо того чтобы помогать приезжим интегрироваться в наше общество, эти структуры превратились чуть ли не в криминальные кланы, функция которых сводится лишь к тому, чтобы вызволять из неприятностей своих земляков, у которых проблемы с законом. Благодаря этим диаспорам мигранты дистанцируются от взаимодействия с органами власти. По большому счету, диаспора – это ведь просто инструмент. В зависимости от того, как его использовать, можно извлечь красивую мелодию. А можно и гвоздь забить.

– Или голову пробить, – вставил Юрий, и Артем кивнул, полностью соглашаясь с другом.

– В общем и целом в данном контексте следует говорить с позиции безопасности наших граждан, – сказал он. – Российских граждан. И только потом – об экономике страны. Это я к тому, что в прессе неоднократно поднимался вой, мол, как же мы обойдемся без мигрантов! Обойдемся, если будет нужно. Что мы имеем в итоге? А имеем вот что. Так, в одной из школ «новые россияне» отказались вести своих детей на новогоднюю елку. Аргумент у них был следующий: поклонение дереву в исламе – грех. Мальчики не реагируют на учителей-женщин, поскольку им с рождения вбивали в голову, что главный всегда – отец, то есть мужчина. О каком уважении учителей тогда можно говорить? Одного девятилетнего мальчика не пускали в школу, а когда стали разбираться, родители объяснили: пока их сын не выучит Коран, в школу не пойдет.

– И кто же виноват в этом? – тихо спросил Соломин.

– Я убежден, что истоки проблем с мигрантами – в распаде СССР, – подумав, ответил Павлов. – Многие страны ближнего зарубежья оказались оторваны от советского рынка. И это привело как к безработице, так и к экономическим катаклизмам. В нашей стране начался экономический рост, которому были нужны свежие трудовые ресурсы, в том числе низкоквалифицированные. Вот и весь ответ. Нужно отметить, что зависимость нашей страны от мигрантов, которые трудятся у нас, просто колоссальная. Вот поэтому в Россию и хлынули миллионы наших бывших сограждан. Но проблема оставалась: многие бывшие республики так и не сумели построить успешные и развивающиеся государства. А принимая во внимание нашу географическую близость, теперь это наша общая проблема.

– У тебя есть какое-то решение? – прищурился Юрий.

– Решение есть всегда. На мой взгляд, во-первых, нужно повышать демографию. Если бы в нашей стране рожали по три-четыре ребенка, то проблемы бы не было. Ситуация доходит до грани: в некоторых школах процент детей-мигрантов доходит до шестидесяти, а то и выше! Второе – получение российского гражданства должно быть привилегией достойных, а не всех подряд, и тем более – за деньги. В-третьих, шарашкины конторы, вроде миграционного центра, который возглавлял Тураев, необходимо ликвидировать. Таким ответственным делом должны заниматься государственные структуры. Четвертое – ограничить места в школах и детских садах для детей-мигрантов.

Немаловажен вопрос, связанный с диаспорами, поскольку в последнее время эти организации практически срослись с ОПГ. Считаю, что все этнические общины, которые обосновались в России, необходимо ставить на учет как юридические лица. Чтобы это не было в виде аморфного клана, решающего какие-то свои мутные дела…

Помимо этого, требуется ввести повышенную ответственность работодателей, которые нанимают иностранцев. Напортачил твой работник – отвечай вместе с ним! Кстати, и кто сказал, что работа мигрантов дешевле и лучше? Кто посчитал экономический ущерб от переделки того, что они понастроили? Сейчас идет подъем экономики, количество рабочих мест растет, а работать, как оказалось, некому. Не нужно привлекать для этого иностранцев. Надо своих, русских, с дивана стаскивать и отправлять работать. Видишь ли, построение общества потребителей привело к тому, что россияне просто разучились работать! Молодежь мечтает стать менеджерами, двигая бумажки на столе, и при этом получать миллионы. Нужно кардинальным образом менять менталитет у подрастающего поколения. Слово «рабочий» должно звучать гордо. Любой труд должен быть в почете, а безделье – подвергаться порицанию. Кстати, не думай, что в Европе или на Западе нет подобных проблем. Возьмем ту же Францию. Никто из последних президентов не смог решить проблему мигрантов. А между тем исламизация Франции идет нарастающими темпами.

– Ладно, этот вопрос можно обсуждать до бесконечности, – сказал Соломин. – Лучше скажи: твое дело прекратили?

– Слава богу, да. Теперь идет проверка в отношении тех полицейских, что меня задержали, и на завтра планируется допрос Жени. Исламов понимает, что, если все вскроется, ему конец. Они поставили на протоколе допроса поддельные подписи понятых. Мигалку эту откуда-то достали… Я задаю вопрос: если бы у меня был спецсигнал, почему он у меня в багажнике?! А не на крыше своего авто? В общем, театр абсурда.

– Сложно понять, на что они рассчитывали, – сказал Юрий.

– Юра, у меня неважное предчувствие, – внезапно заявил Павлов. – Не знаю, как объяснить. Наверное, то же самое чувствуют рыбы, когда надвигается цунами. Где-то на уровне подсознания. Вся эта кутерьма с диаспорами, подставы… Налет на мотоклуб, членов которых я защищаю… Все это похоже на растревоженный улей. Но у меня стойкое ощущение, что все, что было, – только прелюдия, цветочки. Ягодки нас ждут впереди. И эти люди не будут сдаваться без боя.

Соломин поднялся с кресла:

– Тема, будем надеяться, что твои тревоги напрасны. Но если что, ты знаешь: я всегда на подхвате.

Карим

Выгрузившись из машины, Дамир Ибрагимович подхватил пакеты с провизией и зашагал в сторону центрального входа в больницу. В этот день он не планировал лично навещать своих подопечных, но человек, который должен был это делать, сам внезапно слег с высокой температурой. Собственно, можно было и не ехать: через два дня в эту больницу согласно графику придет другой волонтер. Но Абдуллаев решил, что за два дня может произойти что угодно, а человеку, волею судьбы попавшему в больничные покои, помощь может понадобиться прямо сейчас. Да что говорить, влажные от слез глаза какого-нибудь гастарбайтера, которого привезли прямо со стройки с переломанным позвоночником, говорили сами за себя. И когда Дамир уходил, оставив этому человеку помимо пакета с продуктами и визитки надежду, эти глаза были преисполнены глубокой благодарностью. И ради этого стоило жить.

Охранник узнал его сразу и нажал на кнопку, пропуская через валидатор. Дамир улыбнулся мужчине в форме, кивнув в знак приветствия, и направился в регистратуру.

– Здравствуйте, девушки, – поздоровался он и, вынув из пакета большую коробку шоколадных конфет, положил ее на стол. – Это вам к чаю!

– Ой, как приятно, Дамир Ибрагимович, – заулыбалась миловидная врач с короткой стрижкой. – Вы никогда с пустыми руками не приходите!

– Стараюсь вам понравится, Ирина, – засмеялся Дамир. – Какие новости? Есть кто-то новенький?

Ирина взяла со стола стопку листов и, выбрав один из них, пробежалась глазами:

– Позавчера двое поступили. Одна пожилая женщина со сломанной ногой и молодой парень. И если с первой все понятно, при ней документы и родные к ней приходят, то со вторым сложнее. Его нашли на улице с черепно-мозговой травмой. Скорая привезла его в критическом состоянии. Врач сказал, что, если бы еще час-полтора, – все. Ему сразу операцию сделали, но подробности вам уже в отделении скажут. Пойдете?

– Разумеется.

– И как вы на все время находите, Дамир Ибрагимович? – спросила врач. – Я ведь знаю, что вы и культурные мероприятия организовываете, и в совете ветеранов состоите… По телевизору вас показывали!

– Кто захочет, всегда найдет время, – ответил Дамир.

– Вы очень отзывчивый человек. Помогаете всем, даже зная, что потом никогда не увидите этого человека, – задумчиво проговорила она. – А от некоторых даже благодарности не дождешься…

Абдуллаев медлил с ответом, словно собираясь с мыслями, затем произнес:

– Видишь ли, Ирина… Зачастую сюда попадают совсем беспомощные и одинокие люди. Родные даже не всегда знают, где они и что с ними случилось. Бывали случаи, когда люди, в том числе мои соотечественники, попадали сюда без документов и телефонов, и благодаря нашей поддержке удавалось отыскать родственников пациента. И если этим людям можно оказать хоть какую-то помощь, я это сделаю с радостью и не раздумывая. Я понимаю, что у всех разные судьбы. И кто-то, оказавшийся здесь, может быть преступником. Но вы – врачи, вы давали клятву Гиппократа. Вы лечите всех, невзирая на пол, возраст, расовую принадлежность, вы лечите хороших и плохих. Вот и я тоже помогаю всем. А там пусть бог всех рассудит.

– У вас доброе сердце, Дамир Ибрагимович. Вас проводить?

– Просто скажите, на какой этаж подняться, а там уже я сам.

– Хорошо, тогда я позвоню, чтобы предупредить врача.

Выйдя из лифта, Абдуллаев заглянул в ординаторскую комнату, и к нему вышел дежурный врач. Поздоровавшись с Дамиром, он пояснил:

– Больной без документов, поступил в тяжелом состоянии, закрытая черепно-мозговая травма. Была произведена операция – удалили эпидуральную гематому.

– Гематому? – переспросил Дамир. – Это скопление крови?

– Совершенно верно. Все прошло успешно, и пациента перевели из реанимации в палату. Сегодня он пришел в себя, аппетит хороший. Все про какую-то сумку спрашивал. Наверное, потерял… Скорее всего, сейчас парень спит. Так что пообщаться с ним вы вряд ли сможете.

– Я бы хотел взглянуть на него. Если не удастся поговорить, оставлю продукты с минеральной водой и визитку.

– Конечно, идемте.

Мужчины зашагали по коридору, освещаемому бледно-желтым светом флуоресцентных ламп. Остановившись у самой дальней палаты, врач толкнул дверь:

– Он возле окна.

– Большое спасибо, – поблагодарил Абдуллаев. – Я ненадолго.

– Если что, я в ординаторской.

Дамир вошел в больничную комнату, и ноздри тут же уловили специфический запах лекарств, присущий любому лечебному учреждению. Палата была рассчитана на восемь человек, и почти все койки были заняты, но едва ли кто-то обратил внимание на визитера. Один пожилой мужчина раздраженно разговаривал с кем-то по телефону, объясняя, где найти его электрическую бритву. Молодой парень в наушниках, вытянув ноги, смотрел какой-то фильм в телефоне. Другому пациенту медсестра делала укол.

Дамир подошел к койке, на которой неподвижно лежал молодой человек с забинтованной головой. Его лицо было осунувшимся и белым как снег. Поставив пакеты с провизией на пол, Дамир достал из кармана визитку.

«Скажу врачу, чтобы он объяснил парню, кто я такой и зачем приходил», – подумал Абдуллаев. Он положил визитку на тумбочку и уже собрался уходить, как неожиданно веки больного затрепетали. Пациент глубоко вздохнул, и губы его беззвучно шевельнулись, после чего он открыл глаза.

– Ну вот, очухался, – с удовлетворением сказал Дамир. Парень непонимающе глядел на мужчину, затем попытался приподняться.

– Спокойно, не нужно вставать, – покачал головой Абдуллаев. – Ты только что после операции.

– Где… Сайдар? – разлепил губы молодой человек.

– Сайдар? Думаю, что его тут нет. А кто он? Ваш родственник?

– Он… брат, – чуть слышно вымолвил тот.

– Как вас зовут? – спросил Дамир.

– Ка… Карим.

– Вы так волнуетесь за своего брата, Карим. Ему тоже нужна помощь? – спросил Дамир.

– Да… Он в большой беде… Какое сегодня число? И где сумка?

– Какая сумка?

Карим облизал пересохшие губы и начал говорить. Он говорил тихо, чуть слышно, но Дамир, склонившись над молодым человеком, слышал каждое его слово. И по мере того, как Карим рассказывал, взгляд Абдуллаева становился жестче.

Последние приготовления

Ночью Сайдару привиделся странный сон.

Ему снилось, будто время отмоталось назад и он вновь стоит с Каримом на вокзале, оживленно обсуждая планы на будущее. Затем кадры его жизни начали мелькать, словно в режиме убыстренной перемотки. Вот он заработал денег (и никакого криминала!), вернулся к себе домой, женился… Купил дом, у него родился сын. По этому поводу он позвал домой всю родню, накрыв большой стол. И здесь «картинки» вновь поплыли размеренно и спокойно.

Все гости сидят, с вожделением глядя на яства, от которых ломился стол, но никто не решается приступить к праздничной трапезе – все ждут главного гостя. Время идет, но он не появляется.

Все перешептываются, затянувшаяся пауза становится невыносимой. Собравшаяся родня и друзья начинают выражать недовольство. Где же главный гость, из-за которого никак нельзя начать торжество?!

Сайдар тоже, как и все, покорно ждет высокопоставленного человека. С другой стороны, кто бы это мог быть? Отец? Нет, он уже здесь, вон он сидит… Дед? Да нет, его дед тоже здесь… Тесть?

Внезапно дверь распахивается, и он поворачивает голову. В комнате тут же повисает тишина, свет почему-то меркнет. В комнату входит мужчина, в его руках что-то большое, и у Сайдара перехватывает дыхание: это Шеврон. А предмет в его руках – здоровенная спортивная сумка.

«Ты забыл о главном, – цедит сквозь зубы Шеврон, надвигаясь на Сайдара. – Ты взял на себя обязательство…»

Наемник протягивает ему сумку, и ошалевший от ужаса Сайдар видит, что та пульсирует и вздрагивает, будто живая.

«Отнеси сумку».

Гости разбегаются, оставив Сайдара один на один с этим страшным человеком.

«Отнеси сумку. Отнеси сумку!» – как заведенный, бубнит Шеврон, и Сайдар кричит нечеловеческим голосом. Он прячет руки за спину, но Шеврон швыряет сумку прямо в него, и все погружается в ослепительно-белое облако…

Сайдар сел на диване, тяжело дыша. Спина взмокла от горячего пота, сердце колотилось, как игла в швейной машинке. Повертел головой, увидев дремлющего в кресле Али. Склонив голову набок, боевик мерно дышал, уголок его рта блестел от слюны.

Желая проверить время, Сайдар потянулся к телефону. Почти девять утра. Он обратил внимание на новое письмо в мессенджере и открыл его. Оно было от Шеврона, и, прочитав его, Сайдар побледнел.

«Помни о семье» – вот и все, что было написано в сообщении. Ниже была прикреплена фотография младшей сестры Сайдара, которой недавно исполнилось восемь лет. Откуда у Шеврона это фото?!

Осторожно, чтобы не разбудить Али, Сайдар вышел на кухню. Несколько минут он молча стоял, глядя в мутное окно.

Сегодня все решится.

А может, он зря паникует?! Вдруг все идет по плану и ему действительно заплатят деньги за то, что он пронесет сумку к сцене? Тогда Сайдару нечего волноваться и через несколько часов он станет богачом! Но…

«Не валяй дурака, – заговорил внутренний голос. – Поставь себя на место Шеврона. Стал бы ты платить такие огромные деньги какому-то нищеброду вроде тебя, если его проще грохнуть?! И свидетелей нет, и денежки в целости!..»

Может, просто уйти, пока Али спит?

Ага, разбежался… квартира заперта, а ключи у Али.

Ко всему прочему, как назло, перед глазами замаячила фотография сестры. Как он может уйти, подставив под удар совсем маленькую сестренку?!

Так что уйти не вариант.

Сайдар устремил взгляд на стол, где среди оберток и упаковок из-под вчерашнего ужина лежал кухонный нож. Старый кухонный нож еще советских времен, с истертой пластмассовой рукояткой и потемневшим от времени лезвием. Да, нож никудышный. Но чтобы перерезать горло, сойдет и такой.

Он взял его в руки, внимательно осматривая со всех сторон. Перед глазами пронеслась дикая и фантастическая картина: он подходит к спящему Али и одним росчерком распарывает ему глотку, от уха до уха. Потом забирает у него деньги (если таковые имеются у наемника) и убирается прочь.

Едва соображая что делает, Сайдар медленно двинулся в комнату.

Али продолжал безмятежно сопеть, все так же склонив голову на грудь.

«Один удар, – стучало в голове Сайдара. – Всего один удар, и он должен быть точным…»

Скрип, скрип…

Раздолбанный паркет под ногами потрескивал так, что испуганному Сайдару казалось, будто этот звук слышен даже во дворе.

Он переложил нож из левой руки в правую, с досадой чувствуя, как вспотела его ладонь. Не хватало еще, чтобы в нужный момент нож выскользнул…

До Али оставалось еще два-три шага, как тот глубоко вздохнул и неожиданно открыл глаза. Растерявшись, Сайдар не придумал ничего другого, как торопливо спрятать свое оружие в карман.

– Тебе чего? – осипшим спросонья голосом спросил Али и с подозрением посмотрел на мигранта.

– Жарко, – выдавил Сайдар. – Хотел окно открыть…

– Так открой, – бросил Али и зевнул. – Потом сходи помойся. От тебя начинает нести, как от бездомного пса.

Проглотив унижение, Сайдар шагнул к окну, приоткрыв рассохшуюся створку.

«Видно, это судьба», – угрюмо подумал он.

Время тянулось словно в вязком тумане. На обед Али заказал кое-какой еды, но у Сайдара напрочь пропал аппетит, и единственное, на что его хватило, – выпить стакан воды.

Наконец Али вошел в комнату, швырнув на диван сверток:

– Переодевайся. Свое старое барахло можешь оставить здесь.

Пока Сайдар обдумывал слова напарника, тот вынул из своего телефона сим-карту, заменив ее на другую.

– Надеюсь, ты не забыл, что делать? – спросил Али, приподняв одну бровь.

– Нет, раз пятьсот уже обговаривали… Послушай, Али, – начал осторожно Сайдар. – Я знаю, что мне делать сейчас. Я знаю, что буду делать, когда мы приедем в торговый центр. Я знаю, что должен отнести сумку. Но мы ни разу не поговорили насчет того, что будет после этого. Шеврон говорил, что после выхода из ТЦ нас будет ждать машина. Кто будет в машине? Ты? Или Шеврон? Куда меня отвезут? И самое главное: когда заплатят деньги? Как помогут перебраться на родину? Если кто-то выйдет на наш след, за нами начнется охота! А русские умеют искать!

– Как только отнесешь сумку, возвращаешься к тому же выходу, откуда ты зашел, – сообщил Али. – Мы вместе уедем на машине. Все остальное – не ко мне. У тебя было время задать все эти вопросы Шеврону.

– Тогда я сейчас позвоню ему.

Сайдар уже полез было за телефоном, но Али резким движением вырвал его у напарника.

– Никаких звонков, парень. До дела осталось два часа, все разговоры закончены.

– Отдай мой телефон! – дрожащим голосом потребовал Сайдар, но Али покачал головой.

– Это не обсуждается. Получишь его, когда будет закончено дело.

– Но…

– А теперь давай помолимся, – велел Али тоном, не терпящим возражений. – Верю, что Аллах сегодня на нашей стороне!

Сайдару ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Группа поддержки

Выйдя из здания адвокатской конторы, Павлов двинулся к машине, на ходу доставая ключи. И был несказанно удивлен, когда увидел рядом со своим «Ягуром» Шмеля. «Спартанец» был при полном байкерском параде: потертая «косуха» с вышитой на спине эмблемой клуба, черные мотоштаны с кевларовой защитой, и в довершение всего – военные берцы со стальными набойками.

– Артемий Андреевич, добрый день! – поздоровался он, и Павлов пожал крепкую руку дорожного капитана.

– Здравствуй, Борис. Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! Что-то случилось? Вашего товарища Дикого вроде ведь вчера отпустили?

– Да, совершенно верно. И за это вам отдельное спасибо!

– Как он себя чувствует? – спросил Артем.

– Уже лучше. Хорошо, что перелома нет, просто сильный ушиб, – ответил байкер. – Вашу речь в суде выложили в интернет, и она уже набрала сотню тысяч просмотров! Все наши мотобратья выражают вам благодарность!

– Спасибо, дружище, но я просто делал свою работу. Так что тебя привело сюда?

– Да все в порядке, – улыбнулся Шмель. – Извините, что приехали без предупреждения. Рус вам звонил несколько раз, но у вас постоянно занято. Дело вот в чем. Мы тут подумали, что вполне можем вам оказать сопровождение, пока вы передвигаетесь по городу. Так, на всякий случай. По крайней мере, пока не закончится эта история с расследованием. Вы не против? На дороге, как показывает жизнь, всякое может случиться.

– Это весьма неожиданно, – сказал Павлов и рассмеялся. – Меня еще никогда не сопровождал мотоциклист.

– Два, – с достоинством уточнил Шмель. – Со мной еще Волкодав, мы во дворе припарковались. Будем меняться каждый день. Вы согласны?

– Только потому, что не хочу обижать своим отказом, – ответил Павлов. – Хотя признаюсь, что очень тронут таким вниманием.

– Своих не бросаем, – кивнул Шмель. – Один из нас будет впереди, другой замыкающий. Вы сейчас куда?

– Сначала к следователю, управление находится во Врачебном проезде, потом в городской суд. Сориентируетесь?

– Разумеется. Мы Москву хорошо знаем.

Артем выезжал с парковки, когда из соседнего двора, рыча двигателями, вырулили «спартанцы». Шмель поддал газу, обогнав Павлова, Волкодав же пристроился сзади адвокатского «Ягуара».

– Ну, теперь я под надежной защитой, – пробормотал Павлов, про себя еще раз с уважением оценив поступок байкеров. Вот что значит настоящее мужское братство…

Запиликал телефон, прицепленный к приборной панели, и Артем включил громкую связь. Звонил Дамир.

– Тема, приветствую тебя! – заговорил его старый приятель, и Павлов не мог не отметить, что голос его бывшего командира буквально звенел от напряжения.

– Привет, Дамир, рад тебя слышать.

– Я сейчас в 17-й больнице, той, что в Солнцево. Навестил одного парня с черепно-мозговой травмой, и он мне тут такого наговорил… В общем, я решил сначала тебе позвонить.

– Я тебя внимательно слушаю, – сказал Павлов.

– Он утверждает, что сегодня вечером будет совершен теракт, во время выступления рок-группы в одном московском торговом центре, – сказал Дамир. – Я навел справки и выяснил, что как раз сегодня в ТЦ «Афимолл-Сити» будет играть группа «Реванш». Адрес – Пресненская набережная, дом 2. Парня, который мне это сообщил, зовут Карим, он приезжий. У него возник конфликт с братом, и тот вырубил его, из-за чего Карим попал в больницу. Ты слышишь, Тема?

– Слышу, – отозвался Павлов. – Во сколько концерт?

– В шесть вечера.

Артем скользнул взглядом по часам. Стрелки показывали 17:04.

– Ты мог бы передать телефон этому Кариму? – спросил он.

– Конечно.

Обреченный

Сайдар сидел на диване, неподвижно уставившись в донельзя истертый паркет, когда в комнату вошел Али.

– Ты еще не переоделся? – раздраженно спросил он, выводя мигранта из вязкого оцепенения. – Шевелись! Через пять минут подъедет Шеврон, и мы выдвигаемся!

Сайдар увидел в руках боевика пистолет и втянул голову в плечи. Али поставил его на предохранитель и сунул за пояс темно-бордовых штанов с крупными карманами на коленях. Куртка, в которую был облачен наемник, была такого же цвета, на груди пестрела эмблема известной компании по обслуживанию праздничных мероприятий.

Вздохнув, Сайдар начал переодеваться.

Вскоре приехал Шеврон и позвонил Али, велев им спускаться во двор. К тому времени Сайдар, раздираемый внутренними противоречиями, уже не знал, куда себя деть.

– Идем, – приказал Али, подхватывая спортивную сумку, и Сайдар послушно двинулся за ним.

У подъезда была припаркована помятая «Лада Гранта». Судя по застарелым вмятинам и разбитой фаре, российская легковушка многое повидала на своем веку и не раз попадала в ДТП. Кроме Шеврона в машине был еще один мужчина, в котором Сайдар узнал подельника Али. Именно с ним тогда они были на вокзале, когда Сайдар с Каримом их впервые увидели… Вроде с тех пор прошел всего месяц, а как много изменилось в жизни Сайдара!

Напарник Али был одет точно в такую же униформу, что и Сайдар с Али. Его худое лицо, заросшее жесткой щетиной, было хмурым и неприветливым.

– Привет, брат, – поздоровался Шеврон, и Сайдар молча пожал протянутую руку. Наемник улыбался, но его пронзительно-синие глаза источали безжизненный холод.

– Почему такой смурной? – поинтересовался Шеврон. – Через пару часов ты будешь несказанно богат! Разве не этого ты хотел?!

«Хотел, только не таким способом», – едва не вырвалось у Сайдара, но он вовремя прикусил язык. Он видел, что, несмотря на внешнюю безмятежность, Шеврон был взвинчен и напряжен, словно натянутая струна. Да и эти двое, Али со своим подельником, вызывали у него серьезную тревогу. Глядя на этих небритых черноволосых мужчин, Сайдар почему-то подумал о смертниках, судьба которых была давно предрешена. Что они будут делать в этом торговом центре?! Каждый из них понесет сумку с бомбой? Тогда зачем Али пистолет? Ведь Сайдару никто оружие не давал…

– Садись на переднее сиденье, – велел Шеврон, и Сайдар покорно выполнил указание. Машина тронулась с места, выезжая со двора.

– Зачем ты прислал мне фото сестры? – тихо спросил Сайдар, кусая губы. – Это нехорошо. Я ведь и так согласился вам помочь.

– Я ничего не имею против твоей семьи, брат, – сказал Шеврон, следя за дорогой. – Это просто бизнес. Подстраховка, скажем так. В конце концов, чем эта работа отличается от той, которую ты выполнял раньше? Курьер, он и в Африке курьер! Только за эти пятнадцать минут ты получишь столько, сколько не заработаешь и за десять своих жизней. А что касается фото твоей сестры… Я просто хотел напомнить тебе о важности нашего дела. Все должно быть шикардос. И если вдруг в какой-то момент к тебе закрадется сомнение о правильности выбора, перед твоими глазами появится личико твоей сестренки. Подумай, что сказали бы о тебе, если из-за твоего отказа участвовать в деле ее изнасилуют, а потом убьют?

Сайдар дернулся как от удара, к его лицу прилила кровь.

– Ты… – хрипло начал он. – Ты даже не думай…

– Спокойно, парень, – пробасил Али, и Сайдар осекся, почувствовав, как в его затылок уперлось что-то твердое. Не нужно было иметь богатое воображение, чтобы понять, что это ствол пистолета.

– Тихо, Али, – усмехнулся Шеврон. – Наш коллега просто немного нервничает. Правда, Сайдар?

Мигрант ничего не ответил. Некоторое время они ехали молча, затем Шеврон вынул из внутреннего кармана замусоленный кнопочный телефон и протянул его Сайдару:

– Это тебе. Как только сумка будет возле сцены, сразу мне позвони.

– Я не помню твоего номера, – угрюмо отозвался Сайдар. – Али забрал мой телефон.

– Нажмешь кнопку исходящих звонков, там будет всего лишь один номер, это и есть мой, – пояснил Шеврон. – Ты понял? Обязательно позвони! Иначе все сорвется, мы должны быть уверены, что ты выполнил свою часть дела!

– Хорошо, – кивнул Сайдар, беря телефон в руки.

– Убери его и не трогай раньше времени, – вставил Али. – И ни в коем случае не звони просто так. Только когда сумка будет у сцены.

Сайдар вздохнул.

– Все помнят, что нужно делать? – задал вопрос Шеврон. – Али?

– Конечно.

– Умид?

Напарник Али буркнул что-то нечленораздельное, но, казалось, это удовлетворило Шеврона.

– Я буду на связи, – сказал он. – Телефоны оставьте здесь, связь только по рации. Забираю вас всех от того места, где сейчас высажу. Понятно?

– Да, – сказал за всех Али.

– Ну вот и отлично.

Потолкавшись в небольшой пробке, «Лада» проехала оживленный перекресток и свернула направо. Впереди уже виднелось громадное здание торгового центра, куда и направлялся автомобиль. Уже слышались аккорды «Реванша» – из динамиков звучала одна из известных композиций рок-группы.

Желающие попасть на концерт небольшими группами стекались к основному входу, где уже выстроилась очередь. Молодые люди смеялись и шутили, кто-то даже держал в руках букеты цветов, некоторое пришли с детьми. Несмотря на значительное скопление людей, охрана тщательно проверяла каждого посетителя, заставляя его буквально выворачивать наизнанку рюкзаки и сумки.

Миновав центральный вход, Шеврон затормозил у неказистых дверей, рядом с которыми была прицеплена табличка:

ВХОД НЕ ЗАГОРАЖИВАТЬ! ВЫГРУЗКА ТОВАРА

Включив аварийный сигнал, Шеврон обернулся к боевикам:

– Ну что, братья… Я верю в вас. Да поможет вам Аллах!

Словно очнувшись от анабиоза, Умид торопливо выпрямился и, открыв дверь, вышел из машины. Али последовал за ним.

– Сейчас Али тебе даст сумку, – произнес Шеврон. Его ледяной взгляд гипнотизировал Сайдара, который настолько съежился от страха, что казалось, даже уменьшился в размерах. – Дальше ты все знаешь. Я жду от тебя звонка, Сайдар. Помни о том, что назад уже дороги нет. Хотя у тебя даже сейчас есть выбор. Или ты относишь сумку и выходишь наружу богачом и уважаемым человеком. Если ты этого не сделаешь, ты мертвец. А после тебя мы возьмемся за твою семью.

– Хватит уже об одном и том же, – проскрипел Сайдар и вылез из автомобиля. Осклабившись, Али протянул мигранту увесистую сумку, и Сайдар взял ее в руки.

Сайдар

– Эти пятнадцать минут – самые важные в твоей жизни, – подмигнул Али мигранту, закидывая на плечо свою сумку. – Отнесись к этому со всей серьезностью, парень. Идем!

С этими словами вся троица стремительно зашагала к запасному входу в торговый центр. Али первым открыл дверь и вошел внутрь. На пороге высился арочный металлодетектор, в простонародье именуемый «рамкой», через который прошли боевики и Сайдар. Рядом с «рамкой» располагался небольшой столик, за которым сидел немолодой охранник. Увидев троицу, он удивленно приподнялся на стуле:

– Постойте, вы куда? Вы по списку?..

Секьюрити хотел добавить что-то еще, но Али не дал ему закончить и точным ударом в челюсть сбил мужчину с ног. Тот беспомощно взмахнул руками и грохнулся со стула, неподвижно растянувшись на полу. На столике остался лежать его телефон, на экране которого был виден незаконченный кроссворд.

– Жестко, Али, – отметил Умид, расстегивая молнию на своей сумке. – Может, его лучше добить?

Али покачал головой.

– Выстрелы могут услышать. Лучше отволоки его подальше, чтобы не было видно. И чтобы не попадал в обзор камер – вон их сколько понатыкано…

Пока Умид возился с бесчувственным секьюрити, Али быстро передвинул к выходу стол, поставив его таким образом, чтобы он полностью загораживал проход в здание. После этого наемник вытащил из своей сумки пластиковую табличку на подставке, которая извещала: «РЕМОНТНЫЕ РАБОТЫ», и водрузил ее на стол.

Все это время Сайдар стоял в полной неподвижности, тупо глядя на своих подельников.

– Чего встал как баран? – рассердился Умид. Он отряхнул руки и, достав из кармана балаклаву, натянул ее на голову. – Давай, топай к сцене!

С заторможенным видом мигрант поднял свою сумку. Когда он увидел, что боевики достают укороченные автоматы Калашникова с дополнительными магазинами, по его спине заструился холод.

– Пошел! – рявкнул Али, видя его нерешительность, и Сайдар, с трудом передвигая ватные ноги, побрел в сторону лестницы.

– Проклятый трус, – сплюнул Али, рассовывая по карманам гранаты. Он, как и его напарник, тоже нацепил маску, после чего присоединил к автомату рожок. Сняв автомат с предохранителя, боевик до отказа отвел затворную раму и со щелканьем отпустил ее. То же самое проделал Умид. В полном боевом снаряжении они встали плечом к плечу, мысленно отсчитывая секунды. Теперь оставалось ждать главного сигнала. Как только произойдет взрыв, часть людей, охваченных паникой, ринутся сюда. Где их будет ожидать большой «сюрприз».

Между тем Сайдар приблизился к лестнице и, глубоко вздохнув, начал подниматься.

«У них маски, – промелькнула у него запоздалая мысль. – А у меня нет. Это значит, что меня запомнят и будут искать…»

«Никто тебя искать не будет, – прозвучал в голове чей-то ехидный голос. – От тебя вообще мало что останется, глупец…»

Краем сознания Сайдар понимал, что эти слова могут оказаться правдой, но усилием воли постарался не думать об этом и сосредоточиться на ступеньках.

Его дыхание с присвистом вырывалось сквозь сжатые зубы, и каждая из ступенек казалась Сайдару непреодолимым препятствием. Он словно взбирался на вершину Эвереста, и осталось всего каких-то десять метров, чтобы оказаться на самом пике величайшей горы мира. В голове заиграла легкая музыка, и через некоторые время Сайдар с удивлением узнал в ней ту самую мелодию, под которую танцевал с Айлой в тот злосчастный вечер, когда он не сдержался и ударил ее. Как она? Простила ли его? О, сколько бы он отдал, чтобы вернуться к себе домой и вымолить у нее прощение! Не нужно ему никаких денег, ничего этого он уже не хочет! Только оказаться среди близких и родных!

Глаза Сайдара стали влажными, и он торопливо вытер их.

«Брат…» – прошелестело где-то за спиной, и он вздрогнул, обернувшись.

Пусто.

Когда он поднялся на второй этаж, голос вновь дал о себе знать.

«Брат, еще не поздно».

Сайдар пригнулся, будто от удара плетью. Это ведь голос Карима! Но откуда здесь быть Кариму?! Он ведь мертв! Или, в крайнем случае, в больнице!

Он завертел головой, и в какой-то ужасный момент Сайдару показалось, что он видит сгорбленную фигуру Карима. Шатаясь, брат плелся к нему, и его голова блестела от слипшейся крови.

«Ты хотел убить меня, но я не держу на тебя зла», – прошептал Карим.

Глаза Сайдара расширились, и он несколько раз моргнул, прогоняя ужасное видение. У него начались галлюцинации?! Но ведь он уже два дня как ничего не принимал!

В коридоре никого не было. Где-то хлопнула дверь, гудел грузовой лифт, на третьем этаже слышались голоса…

У мигранта вырвался вздох облегчения.

«Я сделаю это», – мысленно произнес он и убыстрил шаг. Коридор казался бесконечным. Навстречу ему попалась какая-то женщина в черном офисном костюме, но она даже не взглянула на Сайдара.

Он двинулся дальше, чувствуя тяжесть кнопочного телефона в нагрудном кармане. Невероятно, но Сайдар был готов поклясться, что эта дешевая поцарапанная трубка начинает нагреваться, словно хочет напомнить о себе. Мол, не забудь о звонке! О самом важном звонке в своей жизни!

Он поправил телефон, как если бы желал убедиться, что с ним все в порядке и вовсе он не нагревается.

Мигрант помнил, что после коридора нужно свернуть направо и, пройдя немного, он окажется у сцены. Оттуда уже доносились обрывочные звуки электрогитары: участники группы заканчивали настройку инструментов, готовясь к выступлению.

До конца коридора оставалось всего несколько метров, когда внезапно перед Сайдаром возникла высокая фигура мужчины в бежевом пиджаке.

«Просто пройди мимо, – приказал сам себе Сайдар, чувствуя, как по виску стекает горячая струйка пота. – Ты – работник компании, у тебя в сумке важное оборудование…»

Человек, так неожиданно появившийся в коридоре, никуда не шел, он просто стоял, устремив свой тяжелый взгляд в Сайдара, и это не на шутку тревожило мигранта. Кто это?! На охранника вроде не похож…

«Брось сумку здесь, – неожиданно посоветовал ему внутренний голос. – Бросай сумку и делай ноги. Только не через запасной выход, где эти безумцы с автоматами, а через главный…»

Глотка Сайдара стала сухой, как давно заброшенный колодец. С гулко колотящимся сердцем он приближался к застывшему незнакомцу, и когда до него оставалась всего пара шагов, тот вдруг спросил:

– Сайдар?

Мигранту показалось, что он ослышался, и по инерции он прошел еще несколько метров, как вдруг в его плечо вцепилась крепкая рука:

– Тебя зовут Сайдар?

– Да, – машинально ответил он и повернулся к мужчине. Крупный, атлетического телосложения, с волевым, немного усталым лицом. Темные глаза буравили Сайдара словно сверла.

– Я тут работаю, – промямлил Сайдар. – Дайте мне пройти, я опаздываю.

– Опаздываешь на собственную смерть? – тихо спросил высокий незнакомец, и внутри Сайдара все оборвалось. Кто это?! Полицейский, которому каким-то непостижимым образом удалось узнать о планах Шеврона и его компании?!

Он вгляделся в лицо странного мужчины, который буквально нависал над ним.

– Скажи, Сайдар, – так же тихо продолжил он. – Как бы отнеслась твоя возлюбленная Айла к тому, что ты хочешь убить сотни ни в чем не повинных людей? Она ведь больше никогда не увидит тебя. И твои родные тебя не увидят. Они будут помнить, что ты убийца. А родные погибших будут проклинать тебя и твой род долгие годы. Ты ведь знаешь, что в твоей сумке?

Пальцы Сайдара задрожали, и он медленно опустил сумку на пол.

– Кто вы? – прошептал он.

– Моя фамилия Павлов.

Бдительный контроль

Помимо Сайдара, которого буквально колотило от страха в преддверии порученного ему дела, был еще один человек, который с волнением наблюдал за происходящим.

Это был Фархад Джафаров.

Начальник умаровской охраны стоял на противоположной стороне улицы, неотрывно глядя на запасной вход торгового центра. Он видел, как из «Лады Гранты» выбрались трое мужчин в одинаковой униформе с большими сумками, которые быстро вошли внутрь здания. Через минуту перед раздвижными дверьми появился стол, преграждающий вход.

«Значит, охранник уже нейтрализован», – догадался Фархад, чувствуя охватившее его возбуждение. Еще немного времени – и все здание «Афимолл-Сити» будет охвачено всепоглощающим пожаром.

Он не чувствовал никаких переживаний и угрызений совести по поводу возможных жертв, которые в результате теракта наверняка будут исчисляться сотнями. За годы своей работы Фархад четко усвоил уже набившее оскомину железобетонное правило: «Цель оправдывает средства». Если для того, чтобы решить задачу, необходимо лишить жизни десяток-другой людей, даже детей, в этом нет ничего крамольного. Что такое несколько жизней серой биомассы, если речь идет о важнейших геополитических процессах? Которые с каждым годом только убыстряют свое движение, вроде товарного состава, несущегося по рельсам? Ничего! За всю историю человечества люди всегда расплачивались своими жизнями за политику! Голод, война, революции…

Фархад посмотрел на часы. Если все пойдет по задуманному, то буквально через несколько минут здесь начнется ад. Он достал телефон и набрал Умарова.

– Добрый вечер, брат, – сказал он. – У меня хорошие новости. Наши люди вошли внутрь.

– Где Шеврон? – отрывисто спросил Пулат.

– Я с ним созванивался час назад, когда они ехали сюда. Его среди вошедших не было.

– Как только все закончится, позвони.

– О чем речь…

– И не мозоль там особо глаза. Потом начнется суета и будут изучать камеры. Не светись лишний раз.

– Не буду, – пообещал Фархад, решив, что Пулат прав. Он и так уже довольно долго тут торчит у всех на виду…

– До связи, – сказал он и сбросил вызов.

Пожарная тревога

Несколько минут Али и Умид стояли в полном молчании. Изредка слышался звук работающего лифта, но никто из людей к выходу не приближался. В холле громадного торгового центра было пусто, словно он был городом-призраком, где вымерло все живое. И это было более чем удивительно.

– Странно все это, – процедил Али, нарушив паузу. – Как будто ТЦ и правда на ремонт закрылся. Только никого из ремонтников почему-то тоже нет.

– Это запасной выход, – напомнил Умид. – Может, здесь всегда так тихо?

Помолчав, он вдруг сказал:

– Этот мальчишка, Сайдар… Он слабак.

– Я знаю, – бесстрастно ответил Али. – Трудно все время носить маску смелого. Рано или поздно она слезет вниз и покажет твое истинное лицо.

– Ему бы «закладки» делать, а не такое важное дело!

Али качнул головой:

– На то, чтобы отнести сумку и сделать звонок Шеврону, нервов должно хватить даже у такой трусливой овцы, как этот Сайдар.

– Он может убежать, – озабоченно проговорил Умид. – Не нужно было его так запугивать.

– Брось. Он должен знать, что кроме смерти есть что похуже. А что может быть хуже, когда под угрозой жизнь твоей семьи?! И Сайдар это понял.

– Почему так тихо? – не выдержал Умид, резко меняя тему. – Либо должна играть музыка, либо…

Он многозначительно умолк, но и так все было ясно.

– Может, он заблудился?

Али раздраженно взглянул на подельника:

– Там даже слепой щенок найдет дорогу! Этому придурку сто раз объяснили, куда идти! И хватит ныть!

– На входе в концертный зал мог оказаться еще один пост охраны.

– Тогда Сайдар просто вернулся бы обратно.

Умид что-то буркнул, и в это мгновенье в холе мелькнула мужская фигура. Это оказался охранник, который, держа в руке рацию, направлялся к «рамке». Однако завидев вооруженных автоматами боевиков, он застыл на месте, изумленно глядя на незнакомцев в масках.

Умид вскинул «калаш» на изготовку, но Али резким движением ударил рукой по стволу. Сухой треск выплевываемых пуль разорвал сонный воздух холла, все выстрелы «ушли» вверх. Охранник, похоже, очнулся и, осознав, что находится на волосок от смерти, метнулся в сторону лифтов.

– Ты что?! – зло зашипел Умид. – Дал ему уйти!

– Слишком рано для выстрелов.

– Но сейчас он вызовет ментов!

Нервы у обоих были на пределе, казалось, еще немного – и подельники направят автоматы друг на друга.

Неожиданно раздалось тихое потрескивание, вроде помех радиоприемника со сбитой волной, после чего из встроенных динамиков по громкой связи зазвучал голос:

– Внимание! По техническим причинам выступление группы «Реванш» отменяется! Просьба всем покинуть концертный зал! Внимание! По техническим причинам…

Умид потер переносицу.

– Что-то здесь не так, – хрипло сказал он. – Мне это не нравится, Али.

– Подождем, – скупо ответил наемник.

– Знаешь, только не смейся… Я сегодня утром видел, как в комнату залетела бабочка. Это дурной знак.

– Успокойся, брат. Ты же не бросишь все из-за какой-то дурацкой бабочки?!

Боевики перешептывались, сосредоточившись на пустынном холле, и не видели, что происходит за их спинами. Между тем снаружи остановился темно-зеленый автобус, из которого проворно выпрыгивали бойцы спецназа. Они быстро рассредоточились вокруг запасного входа торгового центра. Тем временем сотрудники полиции в спешном порядке проводили оцепление «Афимолл-Сити», разгоняя любопытных зевак.

– Свяжись с Шевроном, – потребовал Умид, и Али, помешкав, нажал на кнопку рации, торчавшей из нагрудного кармана:

– Шеврон?

– Слушаю, – раздался знакомый голос наемника.

– Концерт отменили, от нашего курьера никаких вестей нет, – проинформировал Али.

– Сам вижу, – буркнул Шеврон. – Что я могу сделать? Оставайтесь на позиции. Если что, я выйду на связь.

– Хорошо, отбой.

Али убрал палец с кнопки и посмотрел на Умида. К его безмерному удивлению, боевик снял с плеча автомат и положил его на стол.

– Ты что?! – рявкнул Али. – Совсем берега попутал?

– Я ухожу, Али. Никакого взрыва не будет. Я думаю, что они взяли нашего курьера.

Глаза Али потемнели от ярости, и он, едва владея собой, крикнул:

– Откуда ты знаешь?! Ты просто трус! Испугался бабочки! Аллах не простит тебе этого!

Тем временем сообщение по громкоговорящей связи изменилось:

– Внимание! Пожарная тревога! Всем немедленно покинуть здание через главный вход! Внимание!..

– Умид, пока мы вместе, у нас есть шанс, – стараясь сохранять спокойствие, промолвил Али. – Если мы разбежимся, нашим врагам будет с нами легче справиться.

– Это неважно. Если хочешь, идем со мной, – сказал Умид. Он выгрузил из карманов гранаты и снял маску. – Я попытаюсь смешаться с толпой. Все равно ничего не выйдет.

– Ну уж нет! Я своих решений не меняю.

В кармане Али затрещала рация, и, не сводя ненавидящего взгляда с Умида, он нажал кнопку:

– На связи.

– Срочно уходите, – велел Шеврон. – Ваш вход заблокирован снаружи, там полно военных. Вам придется пробиваться с боем. Я с машиной буду ждать возле станции «Деловой центр», белая «Киа Рио». Можете попробовать уйти через центральный вход. Только там тоже все оцеплено, гражданских фильтруют при выходе… У меня все.

Голос наемника оборвался, и Али выругался. Умид печально улыбнулся:

– Я ведь говорил, что все сорвалось. Нужно верить приметам, брат.

– Внимание! – внезапно загремел мужской голос, прерывая монотонный бубнеж о пожарной тревоге. – Говорит генерал ФСБ Соломин! Здание полностью заблокировано! Террористам, находящимся у запасного входа торгового центра, предлагается сложить оружие и выйти в холл с поднятыми руками. В случае отказа будет открыт огонь на поражение…

– Да пошел ты, Соломин! – презрительно выкрикнул Али и демонстративно плюнул на пол, выложенный декоративной плиткой. – И все твои цепные псы! Мы не сдадимся!

Он посмотрел на Умида, который начал медленно пятиться. Лицо боевика было бледным и измученным.

– Извини, Али, – пробормотал он. – Но я пока не готов отправиться к Аллаху. Постараюсь выйти через главный выход. Если что, мою долю забирай себе… И…

Не договорив, Умид развернулся и бросился бежать. Али действовал машинально, не раздумывая: вскинув автомат, он нажал на спусковой крючок. Кинжальная очередь мгновенно срезала наемника, будто лезвие косы – тонкий стебель. Словно споткнувшись о невидимое препятствие, Умид взмахнул руками и повалился вниз.

Эти выстрелы послужили негласной командой на штурм, и вскоре Али увидел впереди серые тени. Он быстро повернулся, глянув на улицу, и глаза его сузились: бойцы спецназа, пригнувшись, бежали к входу. Его окружали со всех сторон.

– Ну нет… – прохрипел он, выхватывая гранату.

Он метнулся влево, туда, где все еще без сознания лежал охранник. Выдернув чеку, Али швырнул гранату в сторону приближающихся фигур. Те, будто предчувствуя тактику боя наемника, тут же рассыпались в стороны, укрывшись за толстыми колоннами. Граната взорвалась на полу, и воздух содрогнулся от оглушительной вспышки, которая на несколько секунд скрыла весь обзор. Когда дым рассеялся, бойцы продолжили движение. На месте взрыва осталась развороченная дыра, многочисленными осколками посекло лестницу и колонны.

С улицы, опрокинув стол, уже ворвалась группа захвата, сухо и хлестко застрекотали автоматы. Одна из пуль прошила ногу Али, и тот, скрипя зубами от боли, отполз за колонну. Помедлив, он высунулся из укрытия и открыл встречный огонь. Пули летели яростными шершнями, но лишь одна зацепила руку спецназовца, слегка ранив его. Когда рожок автомата опустел, Али вынул новый, но, пока он его перезаряжал, еще две пули пронзили его плечо. Ударная сила отбросила боевика на пол, и он выронил автомат. Его мутнеющий взгляд выхватил силуэты в касках, они приближались, как безмолвные призраки.

Здоровой рукой Али вытащил еще одну гранату и сорвал с нее чеку.

– Трусливые псы! – взвыл он и судорожно вытянул руку вперед. – Аллаху акбар!

Его глаза заволокло ослепительно-белой пеленой, а потом вдруг все потемнело, словно он провалился в самое глубокое ущелье…

Виновник всех бед

Новость о том, что в торговом центре засели террористы и в настоящее время силами спецназа идет их ликвидация, мгновенно облетела столицу. К «Афимолл-Сити» в предвкушении острого сюжета уже вовсю спешили корреспонденты.

Выходящие из здания ТЦ люди не скрывали своего негодования и не торопились расходиться: вероятно, они еще надеялись, что после пожарной тревоги концерт возобновится. Толпа любопытствующих росла с каждой секундой, несмотря на оцепление и непрекращающиеся призывы полицейских покинуть опасную территорию.

Среди прочих, для кого личная безопасность отошла на второй план, был и Фархад. Он даже встал на скамейку, чтобы было лучше видно происходящее. С замиранием сердца он ждал главного взрыва, но его все не было. Вскоре по рядам собравшихся пробежал слух, что концерт отменен, затем объявили пожарную тревогу. Надежды Фархада таяли с каждой минутой. Вскоре он увидел, как к запасному входу торгового центра подъехал автобус спецназа, после чего вооруженные бойцы ринулись на штурм. Послышались выстрелы, затем два громких хлопка, после чего из разбитых окон заструился дым. Потом все стихло.

«Слишком слабо для главного удара», – подумал Фархад. Прикинув, он решил, что прозвучавшие хлопки больше смахивали на взрывы гранат.

Завыла очередная сирена, и к торговому центру, сверкая мигалками, подъехал пожарный автомобиль. Следом за ним – служебный автобус с эмблемой «Росгвардия».

«Все, – скользнула у Фархада мысль. – Больше ничего не будет. Курьера с сумкой, скорее всего, задержали… Он даже не успел сделать звонок».

Но как такое могло случиться?! Ведь в здании ТЦ не планировалось серьезной охраны! По крайней мере, так уверял Шеврон! Что могло произойти, раз самый главный груз не был доставлен до сцены?!

Впрочем, что толку задавать самому себе бестолковые вопросы? Скоро все выяснится, достаточно посмотреть телевизор…

Фархад слез с лавки и вынул из кармана телефон, набрал Умарова.

– Пулат, у меня неважные новости, – сказал он. – План сорвался, ничего не было. О людях Шеврона ничего не слышно. Было немного шумно, но сейчас все тихо. Думаю, их уже нет, в здание пустили собаку с кинологом. Концерт отменили, и тут полно ментов. Я думаю, произошла утечка информации. Насчет курьера тоже никакой информации. Похоже, его взяли. Или он сам сдался.

Долгое время в трубке молчали, было слышно лишь натужное дыхание. Затем Пулат холодно произнес:

– Что ж, тебе там больше нечего делать. Приезжай ко мне, а я постараюсь связаться с Шевроном.

– Еду.

Пробираясь сквозь живую стену, Фархад активно работал локтями и бесцеремонно пихнул стоящего на своем пути крепкого парня в кожаной куртке, держащего в руках шлем.

– Аккуратней, уважаемый, – сказал молодой человек. – Толкаться совсем необязательно.

– Да пошел ты! – огрызнулся Фархад, оглянувшись. Байкер уже повернулся спиной, и в глаза начальнику охраны бросилась крупная нашивка на его куртке – острый угол, вписанный в мотоциклетное колесо, под которым значилось: «СПАРТА». Продолжая продираться к машине, Фархад случайно уронил ключи. Он наклонился, чтобы их поднять, а когда выпрямился, застыл на месте.

Буквально в двух шагах от него стоял Павлов. Адвокат разговаривал с невысоким, но кряжистым седовласым мужчиной лет шестидесяти и не видел Фархада.

«Павлов, ублюдок…»

Фархад стоял как каменное изваяние, слушая стук собственного сердца, и не мог отвести от адвоката взгляда, преисполненного бешеной ярости. Его глаза медленно наливались кровью. Весь мир начальника охраны сузился до этой высокой фигуры в бежевом пиджаке.

Это Павлов влез в их жизнь, нарушив четко налаженный бизнес. Разрушил все планы и смешал карты. Разве кто-то из них влезал в дела Павлова? Нет. Ему никто не мешал, это он всегда и всем мешает!

Это Павлов развалил семью Мансура, отец которого приходился Фархаду двоюродным братом. Теперь из-за этой адвокатской проныры и Мансур, и его отец Нарбек за решеткой.

Это из-за Павлова закрылся миграционный центр, их друг Темир под следствием, а диаспора терпит колоссальные убытки.

И теперь… Самое главное дело, за которым следили важные люди из Саудовской Аравии, обернулось провалом! Все пошло прахом, и теперь у Фархада не было сомнений в причастности адвоката к срыву операции. Ведь ясно, что Павлов здесь оказался неслучайно!

Ненависть к адвокату настолько захлестнула Фархада, что, упади сейчас на улицу метеорит, он непременно обвинил бы в этом Павлова.

Его рука непроизвольно потянулась к кобуре, спрятанной за полой пиджака, но Фархад спохватился и вовремя взял себя в руки.

Не сейчас.

Чуть позже. Но Павлов свое получит, не будь он Фархадом.

Друг

Пока ослепленной злобной желчью Фархад спешил к своему автомобилю, не подозревающий о нависшей беде Павлов разговаривал с Абдуллаевым, который тоже приехал к торговому центру.

– …Соломин пояснил, что их было трое, по крайней мере, так зафиксировала камера, – рассказывал Артем. – Их высадила «Гранта», сейчас машину ищут. Значит, где-то был и четвертый сообщник. Возможно, координатор, потому что взрывное устройство, которое нашли в сумке у Сайдара, должно было сработать в результате телефонного звонка. Сейчас с бомбой работают саперы. И хотя основная опасность позади, Соломин сказал, что все здание проверят кинологи…

– Обычная практика, – согласился Дамир. – Проверить нужно в любом случае. Жаль, из боевиков никого в живых не осталось. Может, этот Сайдар даст полезную информацию?

– Его уже допрашивают.

Павлов хлопнул старого друга по плечу:

– Ты не представляешь, сколько людей ты спас, Дамир. Если бы не ты… я даже боюсь представить, какие могли бы быть жертвы.

– На все воля Всевышнего, Тёма. Раз я оказался в эту минуту в той самой больнице, чтобы Карим мне сообщил о теракте, значит, такова воля Всевышнего. Ничего не бывает просто так в нашей жизни, в этом я давно убедился. Ты куда сейчас?

– Я так и не доехал до следственного управления, – ответил Павлов. – Не знаю, успею ли еще и в суд… – Он посмотрел на часы и покачал головой.

– Где твоя машина? Пойдем, провожу, – сказал Дамир, и они направились к стоянке.

– Я уже тебе говорил, что этот Карим и Сайдар двоюродные братья, – вздохнул Абдуллаев. – Вроде выросли в одном селе, а какие разные судьбы…

– Как сказал О. Генри, не важно, какую дорогу мы выбираем. Главное то, что внутри нас заставляет выбирать эту дорогу, – заметил Артем. Возле его «Ягуара» уже стояли мотоциклы «спартанцев», байкеры завели моторы, выжидательно глядя на адвоката.

– Мощное у тебя сопровождение, – улыбнулся Абдуллаев.

– Надежные парни, – только и сказал Павлов, показав большой палец.

Глаза Дамира сощурились, улыбка погасла. Он смотрел на черный «Вольво», который остановился от них в нескольких метрах. И когда через окно высунулась рука, сжимающая пистолет, он резко толкнул Павлова в сторону, непроизвольно заняв место, где только что стоял адвокат. В ту же секунду прозвучал выстрел, за ним второй. Третьего не последовало, вместо этого спусковой крючок бестолково клацал – патрон заклинило.

Тело Дамира вздрогнуло, затем медленно опустилось вниз, прямо на асфальт.

Двигатель «Вольво» взревел, и машина, стирая об асфальт покрышки, рванула с места.

Опомнившись, Артем кинулся к другу.

– Дамир?!

Губы Абдуллаева беззвучно шевелились, как если бы он хотел сообщить товарищу что-то чрезвычайно важное.

– Скорую! – закричал Павлов, начиная расстегивать рубашку Дамира, набухающую от крови. – Вызовите скорую!

– Звони, а потом двигай за мной! – бросил Шмель Волкодаву, надевая шлем. – Постараюсь сесть ему на хвост.

– Тё… ма, – прошептал Дамир. Кровь отлила от его лица, а губы стали лиловыми. – Береги себя… братишка…

Фархад вел машину, невидящими глазами глядя перед собой.

Похоже, ему снова не повезло. Хотя он четко целился в Павлова, но в последний момент этот седой мужик внезапно заметил его и отпихнул адвоката, приняв удар на себя.

Джафаров стукнул рукой по рулевому колесу и, сверкая глазами, с бешенством уставился на пистолет, который лежал рядом на пассажирском сиденье.

«В самый ответственный момент даже ты меня подвел», – устало подумал он. Что теперь? Операция сорвана. Павлов жив, хотя Фархад пошел на такой неоправданный риск, засветив себя…

За спиной послышался нарастающий рокот мотора, и Фархад машинально взглянул в зеркало.

Ловко виляя между рядами, к нему стремительно приближался мотоциклист. Глядя на байкера, замотанного с ног до головы в кожу, Фархад почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Что это, совпадение? Или… погоня?!

Его сомнения быстро развеялись, когда поравнявшийся с ним «спартанец» внезапно задрал ногу и с силой обрушил тяжелый ботинок на зеркало, расположенное с левой стороны. Оно хрустнуло, беспомощно повиснув на куске пластика.

– Ах ты, тварь! – зашипел Фархад и схватил пистолет. Пригнувшись, Шмель поддал газу и быстро скрылся в потоке машин, двигающихся впереди. Перестроившись в крайнюю левую полосу, байкер притормозил, ожидая, когда Фархад поравняется с ним, и рванул направо. Не успел Фархад оглянуться, как Шмель вплотную приблизился к его «Вольво». Новый удар, и второе зеркало, кувыркаясь, покатилось по асфальту. Налитые кровью глаза Фархада уставились в салонное зеркало.

«Уж его ты, гаденыш, не сломаешь», – подумал он с чувством злобного удовлетворения. Эх, если бы не заклинивший патрон! Но разбираться с пистолетом сейчас попросту нет времени.

– Ладно, урод, – процедил Джафаров. – Я просто собью тебя.

Шмель шел по второй полосе на расстоянии десяти-пятнадцати метров от Фархада, пристально отслеживая каждый маневр убийцы. И как только «Вольво» прибавил скорость, байкер мгновенно перестроился на другую полосу. Менее маневренная иномарка Фархада попыталась сделать то же, но зацепила крыло следовавшей рядом «Газели». Водитель грузовика принялся возмущенно сигналить, но Фархад даже не взглянул в его сторону. Все внимание Джафарова было сосредоточено на пламенеющей эмблеме «спартанцев», вышитой на спине байкера.

Он не сразу услышал, как по крайней левой полосе с рокотом пронесся еще один мотоциклист.

«Проклятые шакалы», – заскрежетал зубами Фархад, видя, как второй «спартанец» начинает притормаживать. Он резко крутанул руль, и Волкодава от удара спасла лишь молниеносная реакция – в какую-то долю секунды байкер успел уйти от столкновения, при этом царапнув дугой безопасности по красной «девятке».

Впереди замаячил светофор, мигая желтым, и Фархад утопил педаль газа в пол.

«Вы не посмеете ехать на красный», – подумал он, с яростью глядя на мелькающих впереди мотоциклистов. Водитель «Газели», поравнявшись с ним, что-то раздраженно кричал, но Фархад взял пистолет, направив его в сторону мужчины, и тот мгновенно притих, сбавив скорость.

Сосредоточившись на светофоре, Фархад не заметил, как Волкодав, притормаживая, оказался практически на одной линии с ним. Левой рукой байкер размотал мотоциклетную цепь, которая опоясывала руль его рокочущего «Вулкана». Стремительный взмах – и стальное оружие с гулким стуком опустилось на лобовое стекло «Вольво». От неожиданности Фархад моргнул, на мгновение выпустив руль из рук. Машину тут же повело в сторону. Желтый сигнал светофора уже сменился красным и на перекресток слева и справа начали выезжать машины. Не снижая скорости, «Вольво» вылетел прямо под колеса автобуса ритуальных услуг. Раздался визг тормозов, лязг сминаемого железа, после чего легковушку отнесло в сторону. Виляя оторванным бампером, «Вольво» со всего размаха врезался в фонарный столб и тут же заглох. Из развороченного двигателя, торчавшего наружу, валил густой дым, на асфальт капало масло, образовывая блестящее озеро.

«Спартанцы» спешно припарковались возле остановки и побежали к иномарке, которая пронзительно гудела, словно раненый зверь.

Фархад был без сознания. Он навалился грудью на рулевое колесо, давя всей массой на клаксон. Шмель протянул руку, нащупав пульс на шее мужчины.

– Живой, – вынес он вердикт и снял шлем. – Вызывай полицию, Волкодав.

Выстрел в спину

Не дожидаясь новостей от Шеврона, Пулат поехал в офис, арендованный им на Маросейке. Шестое чувство подсказывало руководителю диаспоры, что сейчас уже не просто запахло жареным, а земля начала гореть под ногами. Своей интуиции Умаров доверял всегда – она не раз выручала его в самые ответственные моменты его непростой жизни.

Собирая бумаги, Пулат чувствовал нарастающее жжение в груди, отчего дыхание пожилого человека стало учащенным, на лбу появилась испарина.

«Пожалуй, пора на покой», – с тоскою подумал Умаров, освобождая ящики от папок с документами. Он мельком проглядел стопки листов: фиктивные договоры, накладные, всевозможные компроматы на должностных лиц… все это имело ценность, которой можно было бы с выгодой распорядиться. Но сейчас Пулат нутром чуял, что от всего этого лучше избавиться. Потому что не сегодня завтра заговорит Темир, который был арестован накануне вечером, и его показания могут серьезно ударить по Умарову. Допросы, обыски… И хотя через все это уже Пулат проходил, на сей раз ситуация может оказаться куда серьезней. Особенно если учесть, что операция в торговом центре, к которой так долго готовились, вложив столько сил, провалена. Окончательно и бесповоротно.

Неожиданно его словно молния пронзила жуткая догадка:

«Люди Шеврона, исполнители… которых застрелили при штурме! Они ведь были у меня! И как только ФСБ начнет копать, они обязательно выяснят, что боевики были со мной в ресторане и здесь, в офисе!»

Неужели придется уезжать домой?!

Эта мысль даже напугала Пулата. Да, у себя на родине он тоже будет уважаемым человеком, но если сравнивать источники дохода, то разница в заработках настолько существенная, что тут даже обсуждать смешно. Нужно всеми силами пытаться остаться в России. Может, перебраться в другой город, где немного поспокойней? Сколотить новый состав надежных партнеров, завести нужные и полезные знакомства. Найти Темиру хорошего адвоката, вроде Павлова…

При мыслях о Павлове Пулат скривился, словно у него разболелся зуб. Вот уж точно заноза! Может, и правда нужно было дать карт-бланш Фархаду, чтобы он ликвидировал этого настырного юриста?! Но что уж теперь, когда маховик запущен… Проблему нужно было решать в зародыше, а не когда уже все шестеренки закрутились!

Пулат включил телевизор и мимоходом слушал новости. Почти все каналы сообщали о несостоявшемся теракте в ТЦ «Афимолл-сити», демонстрируя обрывочные кадры. На них был виден холл запасного входа, иссеченный осколками гранат, кто-то из корреспондентов даже исхитрился снять труп боевика, накрытый черным мешком.

Затрезвонил мобильный телефон, и Пулат едва не подпрыгнул от неожиданности. Глянув на экран, он закусил губу. Звонок был из Саудовской Аравии, и меньше всего Умаров хотел сейчас оправдываться перед заказчиком операции. Вероятно, он сам позвонит заказчику, только позже…

А вот от кого действительно Пулат желал бы получить объяснения, так это от Шеврона. Несколько раз он звонил наемнику, но тот не отвечал. Умаров также пытался связаться с Фархадом, но они все словно сговорились, и его телефон тоже хранил безмолвие.

Тяжело дыша, Умаров в очередной раз набрал номер Шеврона. На вызов долго не отвечали, но он терпеливо ждал, и когда сигнал оборвался, позвонил снова. И замер, услышав тихую музыку, звучавшую в коридоре. Она становилась громче, и Пулат провел языком по вмиг пересохшим губам: он уже догадывался, что означает эта незатейливая мелодия. Спустя секунду дверь в кабинет приоткрылась и внутрь, словно змея, бесшумно проскользнул Шеврон. Источником музыки был телефон, который он держал в приподнятой руке, на экране которого мерцало имя абонента: «Пулат».

– Привет, старина, – беспечным голосом проговорил Шеврон, закрывая за собой дверь. – Давно не виделись.

– Зачем ты сюда приехал? – нахмурившись, спросил Пулат и покосился на гостя. – Все равно хороших новостей от тебя не дождешься.

– Отрицательный результат – это тоже результат, – возразил Шеврон, усаживаясь за стол и закидывая на него ноги. – А новости такие: двое моих людей убиты, курьер задержан с бомбой, которая, увы, так и не сработала…

– Все это мне известно из новостей, – перебил его Пулат. – Только ты забыл добавить, что ищут четвертого сообщника.

С этими словами он направил в Шеврона указательный палец, толстый как сарделька.

– И ты не придумал ничего лучше, как припереться сюда, глупец? Ты второй раз проваливаешь дело! Сначала не вышло в Петербурге, теперь сейчас!

Шеврон ухмыльнулся.

– Нет, Пулат. Это твоя вина, ты подсунул мне этого курьера. Все из-за него. Это он сдался ментам, поэтому и сорвалось дело. Это вы с Фархадом выбрали этого никчемного Сайдара. Его дело – «закладки» в помойках делать, а не на такое важное дело идти.

– Значит, ты плохо обработал этого парня! – гаркнул Пулат, потеряв самообладание. – Сколько у тебя было времени, чтобы ему прочистить мозги? И ты не справился! Нечего сейчас все сваливать на нас с Фархадом!

– В любом случае это уже не важно, – зевнул Шеврон. – Лично я считаю, что утечка информации произошла из-за твоих людей. Слишком многие знали об операции, вот и результат.

Пулат упер руки в бока и в упор посмотрел на мужчину, который безмятежно развалился на стуле.

– Зачем ты пришел? Беги, пока не поздно, – сказал он. – Теперь у тебя нет работы, Шеврон. Никто не обратится к тебе, поскольку ты дважды завалил серьезные операции. Я бы посоветовал тебе пойти в кафе официантом… Но твое лицо скоро будет на всех столбах. Тебя будут искать, а местные менты это делать умеют. И никакой Исламов уже не поможет, он сам в бегах.

Шеврон опустил ноги и выпрямился, его изуродованное шрамом лицо посуровело.

– Я уйду, Пулат, не вопрос, – тихо промолвил он. – Только с деньгами. Отдай мне мою долю, и мы квиты. Я делал все как положено. Ты, кстати, мне еще за Питер должен.

Пулат рассмеялся, но смех главы диаспоры прозвучал неестественно.

– Ты дурак! – воскликнул он. – Ты не выполнил дело, Шеврон! О каких деньгах ты говоришь? Если тебе нужны деньги, звони Джамалу. Интересно, что он тебе скажет.

– Джамал далеко, а ты здесь.

– Убирайся, пока тебя не увидели здесь! – не выдержал Пулат. – Рядом с тобой опасно находиться.

Он умолк, ошеломленно глядя на пистолет, который с неизъяснимой быстротой появился в руке наемника.

– Это верно, опасно, – согласился Шеврон. – Давай бабки, старый осел. Или я разнесу твою башку. Надеюсь, ты не будешь играть в героя?!

Целую минуту Пулат молча смотрел на Шеврона, словно решая, как поступить. Затем разлепил губы:

– Ты сумасшедший.

– Может быть. Я жду, Пулат. Мы теряем время.

Шеврон снял пистолет с предохранителя и передернул затвор.

– Тише, парень, – хрипло произнес Пулат, разведя руки в стороны. – Убери пушку.

– Уберу, как только ты отдашь мне деньги. Я знаю, что у тебя куча налички в сейфе. В том числе и валюта. Давай, шевелись!

Шаркая ногами, словно столетний старик, Умаров взял со стола связку ключей и направился к высокому сейфу черного цвета, который закрывала занавеска.

– Только аккуратнее, приятель, – подал голос Шеврон. – Не делай резких движений. Все деньги выкладывай на стол.

Подойдя к сейфу, Пулат принялся возиться с ключами. Сунув нужный в скважину, он несколько раз его повернул, и массивная дверца медленно отворилась. Взгляд Умарова остановился на револьвере, лежащем в нижнем отсеке. Американский «Смит и Вессон», который он когда-то получил в подарок от одного влиятельного человека. Вероятно, сейчас от этого увесистого шестизарядного ствола зависит жизнь Пулата. Потому что он не сомневался, что, как только Шеврон получит деньги, он тут же избавится от него, как от нежелательного свидетеля.

Он не видел, что Шеврон уже давно обо всем догадался, и пока Пулат открывал сейф, тихо слез со стула и неслышно приблизился к главе диаспоры. И как только пальцы Пулата обхватили прохладную рукоятку револьвера, в его спину уперся стальной ствол.

– Очень жаль, Пулат, – вздохнул Шеврон и нажал на спусковой крючок. Короткий хлопок – и Умаров вздрогнул, качнувшись вперед. Инстинктивно он схватился за занавеску, увлекая ее за собой вместе с карнизом на пол.

Шеврон убрал пистолет и заглянул в сейф. При виде высившихся стопок денежных купюр он присвистнул, и глаза его алчно блеснули. Он выгреб все деньги, прихватив также несколько золотых слитков, которые оказались там же. Револьвер Шеврон брать не стал: слишком громоздкий и неуклюжий, его даже спрятать под одеждой будет непросто…

Положив деньги в дипломат, найденный в кабинете, Шеврон огляделся. Пулат еще дышал, но он решил не добивать старика – он и так скоро отдаст богу душу.

Еще раз окинув взором кабинет, убийца тихо выскользнул наружу.

Время остановилось, все замерло. Пулата душным покрывалом облепила тишина, густая как сироп. Он слышал только собственное дыхание – влажное и булькающее, – и с каждым вздохом дышать становилось сложнее. Невыносимо болела спина, словно туда вогнали крюк, но Пулат был слишком слаб, чтобы даже повернуться на бок, не то чтобы подняться и проверить, насколько тяжело он ранен.

Веки пожилого мужчины прикрылись, и он неожиданно увидел белоснежный берег, где играли дети. Вода в озере искрилась в лучах полуденного солнца и тоже казалась белой. Приглядевшись, Пулат с изумлением узнал в одном из мальчиков себя. Да, точно! Вон тот кучерявый мальчонка, с радостным смехом подбрасывающий мяч, это ведь он в детстве! Ему тут от силы лет пять! Только сейчас Пулат заметил, что все дети тоже одеты в белые одеяния.

«Я умираю?! – промелькнула у него мысль, и Пулата на мгновенье охватил стылый ужас: – Как?! Неужели это все, конец всему? – Одновременно откуда-то из глубины сознания всплыло: – Может, так и надо? Больше никаких суетливых звонков. Дурацких просьб и унижений перед чиновниками. Никакой нервотрепки и седых волос, которые прибавляются с каждым днем…»

– Пулат Надирович? – внезапно послышался мужской голос, и Умаров разлепил веки, выныривая из полуобморочного состояния. Его тускнеющий взгляд сфокусировался на крепком мужчине в бежевом пиджаке, лицо которого показалось Пулату странно знакомым.

– Вы… зовите врача. – Он закашлялся, выплевывая сгустки крови.

– Уже вызвал, лежите спокойно. Я заткнул рану салфеткой, которую нашел на подоконнике. Очень красивая вышивка, кстати, – добавил мужчина. – Это арабский узор?

– Где Шеврон? – просипел Пулат.

– Понятия не имею, о ком вы. Полагаю, это сообщник террористов, которые хотели устроить взрыв в торговом центре?

Пулат медлил с ответом. Кто этот странный человек? Из силовых структур? Интуиция подсказывала Умарову, что нет. Но должен ли он отвечать на вопросы, ответов на которые с такой настойчивостью добивался этот парень?

Внутренний голос шепнул, что, пожалуй, стоит. Потому что, если Пулат заартачится и будет играть в партизан, этому нежданному гостю ничего не стоит уйти, оставив его на полу истекать кровью…

– Да, – произнес он. – Это Шеврон все спланировал.

– Думаю, что вы тоже в сторонке при этом не стояли, – сказал мужчина в бежевом пиджаке. – Координация, финансовое обеспечение и прочее…

Он с интересом смотрел на раскрытый сейф. Увидев американский револьвер, цокнул языком:

– Судя по всему, этот Шеврон прихватил нечто такое, что раньше принадлежало вам? Что там было? Деньги?

– Я… я не знаю, о чем вы… Кто вы?

– Адвокат Павлов.

Глаза Пулата распахнулись, став круглыми.

– Это Шеврон стрелял в вас? – между тем спросил Артем. Он подошел к столу, разглядывая документы, которые успел собрать Пулат. Мельком полистал их.

– Да. Задержите его…

– Не волнуйтесь, задержим.

За окном раздались звуки спецсигнала: у подъезда остановилась скорая.

– Послушайте, меня заставили, – выдавил Пулат. – Эти люди – шантажисты… Они совершенно безумны…

Он вновь зашелся кашлем, и Павлов сказал:

– У вас будет возможность обо всем рассказать следователю. И про эти интересные документы, которые у вас лежат на столе, и про содержимое сейфа… Эх, Пулат Надирович… Сильно вам помогли ваши миллионы? «A mori non abies»[5] – слышали такую поговорку?

Нет, Умаров не слышал ничего подобного. Если говорить откровенно, сейчас он хотел лишь избавиться от этой невыносимо тянущей боли в спине. Павлов словно угадал его мысли и произнес:

– Потерпите, врачи уже идут.

Пулат устало закрыл глаза.

Да, врачи идут. Его, вероятно, спасут, но только для того, чтобы им занялись следователи… Может быть, все же лучше было спокойно умереть?

Он вспомнил свое видение – кучерявый мальчик, играющий с мячом, – и его глаза заблестели от слез.

Хозяин «Эвереста»

Валентина Юрьевича Липатова с самого утра не покидало тревожное ощущение. Рабочий день заместителя директора Миграционной службы прошел рутинно, по заранее составленному графику. Правда, в последнее время он все чаще ловил на себе косые взгляды своего непосредственного руководителя, но старался не придавать этому значения, гоня от себя неприятные мысли. Впрочем, радоваться (во всяком случае, сейчас) действительно было нечему: строительную компанию «Эверест», негласным владельцем которой он являлся, обложили со всех сторон, и Валентин Юрьевич начинал всерьез подумывать о продаже своего детища. Тем более начались серьезные проблемы у его сестры, на которую была официально зарегистрирована фирма.

Что ж, «Эверест» в свое время принес ему немалые прибыли, но все хорошее когда-нибудь да заканчивается. Лучше подстраховаться и решить вопрос сейчас, получив хоть какую-то выгоду, нежели остаться, как говорил известный классик, у разбитого корыта.

Напрягало другое. Его ближайший партнер по бизнесу, помощник и просто полезный человек Пулат Умаров был задержан полицией. Со слов его родственников, глава диаспоры был тяжело ранен в собственном офисе и сейчас находится в реанимации под конвоем. Интересно, что такого могли накопать на такое влиятельное лицо, как Умаров?! У него был феноменальный талант налаживать связи буквально со всеми, и казалось, не существовало таких вопросов, где бы у него не было все схвачено. В полиции, прокуратуре, управах и даже в судах…

И вот на тебе.

Беспокойство не отпускало чиновника, более того, оно усиливалось. Липатов буквально кожей ощущал приближающуюся беду. Чувство можно было сравнить с ситуацией перед грозой, когда слегка вибрирующий воздух пахнет озоном, а где-то совсем рядом свинцовое небо искрится от разрядов молний.

Своей интуиции Валентин Юрьевич доверял, и после обеда им было принято решение съездить в банк.

«Лучше я ошибусь, – думал Липатов, – чем потом буду кусать локти».

Усевшись в такси (он был предусмотрительным и не рискнул ехать за тем, что лежит в банковской ячейке, на служебном автомобиле), Липатов назвал водителю адрес.

Пока они ехали, Валентин Юрьевич размышлял о том, куда спрятать портфель, хранящийся в банковской ячейке. После недолгих раздумий он решил, что отвезет его на дачу старшего сына. По крайней мере, на какое-то время, а там будет видно.

В банке практически не было посетителей, лишь какой-то полной женщине консультант расписывал преимущества того или иного вклада. Липатов подошел к ближайшему окошку, сообщив о цели визита, и банковский служащий, одарив чиновника дежурной улыбкой, предложил следовать за ним. Через непродолжительное время, получив от него ключ, Валентин Юрьевич вошел в депозитарий, где по обеим сторонам высились здоровенные бронированные шкафы. Липатов быстро нашел нужную ячейку, представлявшую собой встроенный в шкаф герметичный ящик, и открыл дверцу.

«Сколько же там? – задумался заместитель директора, не без труда вытаскивая наружу пухлый портфель из коричневой кожи. – Если не ошибаюсь, два с половиной миллиона».

Да, точно, два с половиной миллиона. Чудесных американских долларов, которыми можно прекрасно пользоваться в любом уголке мира. Конечно, это были не все сбережения Валентина Юрьевича. Основная их часть была разбросана по всевозможным счетам, в том числе зарубежным, о которых практически никто не знал, даже его близкие. А есть еще золото, которое он хранил в тайнике у себя на даче… Нужно как-то на досуге заняться бухгалтерией и подсчитать, где и сколько у него хранится…

С этими мыслями Липатов закрыл ячейку и уже развернулся, чтобы направиться к выходу, как замер на месте. Оказывается, в депозитарии он был не один. В нескольких шагах от него стоял незнакомый мужчина средних лет, не сводя с Липатова внимательного взгляда. В помещении царил легкий полумрак, и Валентин Юрьевич не мог хорошенько разглядеть лица странного визитера. Он сделал шаг вперед, нахмурив брови:

– Как вы здесь оказались? Вы не должны были заходить в депозитарий, пока клиент не закончил…

Он замолк на полуслове, крепче обхватив ручку портфеля. Что-то в лице мужчины показалось ему знакомым, и он вздрогнул от неожиданности, когда его голову пронзила мысль: «Павлов. Тот самый, из-за которого все завертелось!»

– Здравствуйте, Валентин Юрьевич, – поздоровался адвокат. – Судя по выражению вашего лица, вы меня узнали.

– Добрый день, господин Павлов, – сдержанно ответил Липатов. – Могу я поинтересоваться, зачем вы тут оказались?

– Я займу у вас несколько минут, Валентин Юрьевич. Во всяком случае, пока мы с вами разговариваем, на ваших руках нет наручников. А это дорогого стоит, поверьте. Так что в ваших интересах общаться со мной как можно дольше.

– Что вам от меня надо?! – вспылил Липатов. – Если у вас есть какие-то претензии, обращайтесь в прокуратуру! И при чем тут наручники?!

– Просто послушайте. Итак, вы начинали как простой государственный служащий. – Павлов говорил все тем же размеренно-успокаивающим голосом, слово пытался унять капризного ребенка. – Работали в архиве Минсельхоза. И, вероятно, сидели бы там до сих пор, если бы не женились на дочке весьма известного человека (увы, ныне покойного), который в свое время занимал высокую должность в Правительстве Российской Федерации. И вы резко пошли в гору, начав восхождение по карьерной лестнице. Не прошло и трех лет, как вы возглавили один из департаментов в Федеральной миграционной службе, а затем стали заместителем директора. По слухам, которые активно муссируются в коридорах вашего ведомства, вы уже присматриваетесь к должности самого руководителя службы.

– Это разве запрещено законом? – с усмешкой спросил Липатов. – Это что, преступление – ставить себе цели и добиваться их в своей карьере?

– Нет, если только способы и средства достижения этих целей законны, – ответил Павлов. – И если при этом вы не злоупотребляете своими должностными полномочиями, которыми вас наделило государство.

– Вы в чем-то обвиняете меня?

Липатов даже в нетерпении топнул ногой, но Артем и бровью не повел.

– Оказавшись в кресле заместителя директора ФМС, вы вдруг осознали, какие перед вами открываются возможности, – неторопливо продолжил он. – И вы поняли, что, по сути, наткнулись на золотую жилу. Ведь решая вопросы в сфере миграционной политики, можно заработать целое состояние, не особенно при этом напрягаясь. Вы очень коммуникабельный человек, умеющий расположить к себе людей. Вам удалось наладить связи с этническими диаспорами, и вам начали поступать заманчивые предложения. Закрыть один вопрос, договориться насчет второго… Дать взятку, чтобы решился третий вопрос, и привлечь административный ресурс, чтобы замять четвертый. Одной вашей визы достаточно для того, чтобы к вам направились денежные ручейки. Неиссякаемые ручейки, которые иногда превращались в бурные потоки.

– Доказательства? – резко спросил чиновник, и Павлов кивнул.

– Разумеется, господин Липатов. Я бы никогда не осмелился обвинять вас в столь серьезных преступлениях, не будь у меня соответствующих улик. Но всему свое время. Сейчас я бы хотел остановиться на вашем теневом бизнесе. Речь идет о строительной компании «Эверест», которая в последнее время не сходит с первых страниц газет.

– Я не имею к ней никакого отношения! – воскликнул Валентин Юрьевич.

– Я понимаю ваше негодование, – сказал Артем. – Но факты говорят о другом. Да, формально строительной фирмой владели ваши родственники. Но на самом деле всем управляли вы, господин Липатов. Я разговаривал с вашими подчиненными: вы на работе бывали реже, чем в офисе «Эвереста», и этому есть масса свидетелей. Благодаря связям с диаспорами вы привлекали в Москву нескончаемый поток дешевой рабочей силы, которая незаконно обустраивалась в столице. Нелегалам ведь можно платить значительно меньше, чем официально нанятым трудовым мигрантам. И заметьте: Трудовой кодекс соблюдать не нужно, если над каждым работником висит угроза депортации. Он будет покорным как раб.

Итак, в какой-то момент наплывом незаконных мигрантов стал заниматься Следственный комитет, поскольку ваше ведомство бездействовало. И тогда вами была налажена идеальная коррупционная схема с миграционным центром «Дружба». Таким образом, на стройках «Эвереста» теперь работали уже «как бы» легальные трудовые мигранты. Закрывая глаза на многочисленные нарушения миграционного центра, который курировал ваш партнер Умаров, вы ежемесячно получали от него немалый процент. За то, что под окнами этого центра можно было купить не только сертификат по русскому языку, но даже российское гражданство. За то, что ушлые дельцы пачками продавали трудовые патенты на работу. За то, что гастарбайтеры могли сотнями регистрироваться в какой-нибудь зачуханной однушке на окраине Москвы. Все это делалось с вашего благоволения, Валентин Юрьевич. Там, где требовалось вмешательство вашей службы, вы притормаживали, всячески препятствуя законному ходу дела. Там, где было нужно проявить политическую волю и принципиальность, вы демонстрировали алчность и продажность. Не переставая при этом получать неслыханные деньги. Которые постоянно прятали, боясь, что их у вас заберут. Прямо как в той притче про богача. Сколько у вас в этом портфеле? Выскажу предположение, что вряд ли там рубли, скорее всего, валюта. Миллион? Два, три?

«Почти угадал, гаденыш», – подумал Лимпатов и скрипнул зубами. Вслух же он сказал:

– Все, что вы сейчас сказали, – плод вашего воспаленного воображения. Вы переутомились на своей работе.

На губах адвоката заиграла грустная улыбка:

– Валентин Юрьевич, поверьте… Если бы у меня не было доказательств, меня бы здесь не было. И что особенно печально, Анатолий Ильич Старыгин вам безмерно доверял. Я ведь совсем недавно узнал, что вы, оказывается, давнишние знакомые и даже приятели. Старыгин до сих пор в шоке, не в силах поверить, с кем водил дружбу. Но предательству нет прощения. Полагаю, у вас будет возможность пообщаться, когда Анатолий Ильич вас навестит в СИЗО. Если, конечно, захочет.

– Вы бредите. Дайте мне пройти! – потребовал Липатов.

– Конечно, вы сейчас выйдете. У меня остался последний вопрос, господин Липатов. Когда разбирался в вашем деле, меня заинтересовал некий фонд благотворительной помощи. Он называется «Общество торговых предпринимателей», который почему-то находится в Бристоле. Конечно, следствию еще предстоит кропотливая работа по установлению всех обстоятельств дела, но если это благотворительная организация, почему деньги от нее получали вы, а не наоборот? За какие такие заслуги вам ежемесячно переводили по нескольку сотен тысяч долларов? Причем не из России, а из самой Англии? Позвольте полюбопытствовать, что вас связывает с англосаксами, которые на протяжении всей истории испытывают к нашей стране, мягко говоря, не самые теплые чувства?

Лицо чиновника потемнело от злости.

– Я больше не намерен это слушать! – закричал он. – И вообще, какое вам до всего этого дело, Павлов?

Артем пожал плечами:

– Есть дело, Валентин Юрьевич. Видите ли, я, как и вы, – гражданин России. И если я вижу, как должностное лицо, призванное служить народу, плюет на этот народ, злоупотребляет своими полномочиями, получая огромные деньги от непонятной иностранной организации, у меня возникают вопросы: на своем ли месте находится этот человек? Не зарвался ли он в своих корыстных желаниях?

Липатов решительно двинулся вперед, и Павлов посторонился, пропуская его к выходу. Но едва Валентин Юрьевич успел открыть дверь депозитария, как чуть не столкнулся с двумя полицейскими.

– Гражданин Липатов? – спросил один из них, и чиновник посерел от страха.

– Да, – промямлил он.

– Вы задержаны.

Расселина

Отношения между Россией и Грузией в последние годы нельзя было назвать хорошими, но при этом единственная сухопутная дорога Мцхета – Степанцминда – Ларс (которую еще называют Военно-Грузинской дорогой), проходящая через Главный Кавказский хребет и соединяющая страны, всегда была загружена до предела. Таможенный пункт пропуска «Казбеги» – «Верхний Ларс» тоже был в своем роде единственной функционирующей точкой, где постоянно скапливался транспорт в обе стороны.

– Проезжай, Васо, – сказал пограничник, протягивая документы худощавому мужчине лет сорока. На нем были потрепанные джинсы и футболка с изображением парящего орла. – Жене привет.

– Обязательно, спасибо, – улыбнулся водитель.

– Не надоело тебе в Россию мотаться? – вдруг спросил пограничник. – Как будто твой товар только там закупать можно!

Васо пожал плечами:

– Ничего личного, только бизнес. В России по-любому дешевле.

Он зашагал к своему большегрузу – запыленной «Татре». Таможенники уже закончили осматривать грузовик и махнули ему рукой, показывая, что тот может ехать. Васо быстро уселся в кабину и тронулся с места. Поглядывая в зеркало заднего обзора, он постепенно увеличивал скорость, и вскоре ТПП скрылся за поворотом.

Проехав около двух километров, Васо включил «поворотник» и остановился на обочине. Выйдя из кабины, мужчина подошел к кузову и, распахнув двери, залез внутрь. Перед водителем высились ряды коробок с постельным бельем, которое Васо вот уже несколько лет возил в Тбилиси на продажу. На то, чтобы разобрать проход к потайному отделению, встроенному в пол, ушло минут пять. Наконец он открыл люк, помогая выбраться из ниши коренастому мужчине средних лет. Его лицо было изуродовано багровым шрамом.

– Победа? – коротко спросил Шеврон, следом за Васо выбираясь наружу. Они спрыгнули на асфальт, и наемник поправил на плече небольшую спортивную сумку.

– Да. Тебе очень повезло, приятель, – сказал Васо, закрывая кузов. – Таможенники в последнее время как с цепи сорвались. Чуть ли не с лупой ползают по фурам. Но в этот раз прокатило.

– Прокатило сегодня, прокатит и в следующий раз, – самонадеянно заявил Шеврон. – Это событие можно отметить.

Забравшись в кабину, он расстегнул сумку и вытащил оттуда металлическую фляжку. Отвинтив крышку, он бросил: «За свободу и независимость!» – после чего прильнул к горлышку.

– Не обижайся, Васо. Тебе не предлагаю, ты за рулем, – сказал Шеврон водителю, но тот лишь напряженно улыбнулся, тронувшись с места.

– Все это, конечно, хорошо, – произнес он спустя минут пять. – Но на этом мы разбегаемся, Шеврон. Больше ко мне не обращайся. Только без обид, ладно? Я смотрю телевизор и знаю, за что тебя ищут.

Шеврон убрал флягу обратно, его обезображенное шрамом лицо оставалось бесстрастным.

– Васо, больше не смотри этот дурацкий зомбоящик. Это все ерунда. Меня просто подставили. Я не имею отношения к этим парням, которых завалили в торговом центре, – сказал он, равнодушно глядя в окно.

– Тогда почему ты скрываешься? – Васо в упор посмотрел на убийцу, но тот с легкостью выдержал испытующий взгляд мужчины.

– Долго объяснять. Тем более я плачу тебе деньги.

– Если меня посадят как твоего сообщника, мне эти деньги не понадобятся. Кстати, о деньгах… пора платить за проезд.

– Конечно, нет вопросов, – усмехнулся Шеврон.

Пошарив в сумке, он вытащил наружу небольшой сверток в полиэтиленовом пакете.

– Вот.

Васо покосился на предмет, который протягивал ему Шеврон, и его лицо вытянулось от изумления. В черствой ладони наемника, мягко поблескивая, лежала небольшая прямоугольная пластина.

– Что это?!

– А как думаешь что? – передразнил его Шеврон. – Шоколадка, елы-палы. Это золотой слиток, деревня! Целых полкило! В банке такой более четырех лямов стоит, так что я тебе втрое больше даю, чем ты хотел! На!

– Это стремно, Шеврон, – с сомнением протянул Васо. – У меня и связей особо нет, где я продам этот слиток?! Все сразу узнают, что у меня откуда-то появилось золото! Это где-то в России может прокатить… Давай-ка лучше деньгами, как договаривались. Мне одного ляма хватит, можно в евро.

– Парень, не выноси мне мозг. – Голос Шеврона заметно похолодел. – Золото всегда можно толкнуть, было бы желание. А наличка мне самому пригодится. Я ведь не навсегда в ваши края приехал…

Он буквально силой впихнул золотую пластину в ладонь Васо.

– Шеврон, послушай…

Дальнейшие препирательства мужчин прервал резкий звук сирены. Сверкая мигалкой, к «Татре» стремительно приближалась полицейская машина – пикап. За ней следовал еще один автомобиль – «УАЗ Профи» болотного цвета.

– Менты местные, – прищурившись, сказал Шеврон. – А вот уазик российский… это, похоже, погранцы…

Он весь подобрался, как зверь, почуявший облаву.

– Это они за нами, Шеврон, – испуганно известил Васо, хотя и так было видно: высунувшийся из пикапа полицейский энергично жестикулировал, показывая, чтобы грузовик съехал на обочину.

– Водитель «Татры», остановитесь! – потребовали по громкой связи, и лицо Васо стало серым от страха.

– Не вздумай тормозить, – предупредил Шеврон. – Газуй. Сможешь уйти – получишь еще такой же слиток.

– Нет, нет, Шеврон, – проблеял Васо. – Я не могу так рисковать!

Сунув руку в сумку, Шеврон вынул пистолет и приставил его к шее трясущегося от ужаса партнера.

– Веди машину, трус несчастный!

– Я не могу! – взмолился Васо. Он с отвращением бросил на пол кабины золотую пластину, которую ему минуту назад всучил Шеврон, словно это была ядовитая змея. – Отпусти меня! Только не убивай!

Шеврон заскрежетал зубами и махнул пистолетом:

– Выметайся. Прыгай на ходу!

– …Остановитесь! Предупреждаем, что в случае неисполнения приказа будет применено оружие… – продолжал надрываться громкоговоритель. – Водитель «Татры»…

Дрожащими руками Васо нащупал ручку дверцы и, открыв ее, неуклюже вывалился наружу. Не удержавшись на ногах, он перекатился через голову, едва не попав под колеса полицейской машины, сидевшей на хвосте фуры. Резко вильнув в сторону, пикап объехал Васо, вновь нагнав «Татру». Возле выпрыгнувшего на дорогу водителя остановился российский «УАЗ». Васо попытался бежать, но из-за ушибленной при падении ноги он едва мог ковылять, громко завывая от боли.

– …Приказываю остановиться…

– Да пошли вы! – со злобным весельем выкрикнул Шеврон. Он пересел на водительское сиденье и вдавил педаль акселератора в пол. Взревев двигателем, «Татра» быстро набирала скорость, но и полицейский пикап не отставал. Боковым зрением наемник видел, как из окна высунулся один из полицейских, сжимая в руках пистолет. Прицелившись, он принялся стрелять по колесам большегруза.

Хлоп! Хлоп!

– Вот же гады, – выдохнул Шеврон. Грузовик сильно тряхнуло, словно он наехал на большой камень, его повело в сторону, но Шеврону удалось вернуть «Татру» на полосу движения. При этом он чувствовал, что фура просела на левую сторону, да и скорость значительно снизилась.

«Ну, ловите ответный удар, легавые», – подумал Шеврон. Он принял правее, выжимая из двигателя грузовика последние силы, затем с силой закрутил руль влево, направив многотонную махину в полицейский автомобиль. С оглушительным лязгом корпус «Татры» смял пикап, буквально расплющив его с левой стороны. Полицейскую машину вдавило в заградительное ограждение, удар был такой силы, что стальные балки едва не вырвало из опор.

«Татра» заглохла, и Шеврон, подхватив сумку, быстро выскочил из грузовика. Осторожно выглянув из-за дымящегося капота большегруза, он удовлетворенно хмыкнул: теперь пикап легавых был намертво зажат между ограждением и фурой. Из полицейской машины доносились сдавленные крики – деформированная дверь, словно в тиски, зажала силовику ноги. Водителю повезло больше, но выйти он, прижатый к ограждению, тоже не мог и теперь тщетно пытался выбить лобовое стекло ногами. Пахло машинным маслом, которое капало из развороченного двигателя пикапа, сквозь разбитый радиатор струился едкий дым.

Шеврон быстро огляделся, его мозг работал как часы. Если уходить, то только в горы, на трассе сейчас очень опасно. К тому же того и гляди подъедут пограничники, которые остановились, чтобы подобрать Васо. Да и легавые уже наверняка вызвали подкрепление…

Закинув сумку на плечо, Шеврон быстро перелез через дорожное ограждение и начал карабкаться наверх. Мелкие камешки хрустели под подошвами ботинок, скатываясь вниз, рубашка моментально намокла от едкого пота.

«Тебе очень повезло, приятель».

Фраза, брошенная Васо полчаса назад, теперь казалась сущим издевательством. Теперь Шеврон жалел, что не прикончил этого жалкого слизняка и дал ему выпрыгнуть из грузовика… Он все про него выложит ментам, как пить дать!

Между тем российский «УАЗ» остановился возле помятых машин, и наружу высыпали пограничники. Один принялся помогать грузинским полицейским выбраться из покореженного пикапа, двое других начали взбираться наверх следом за Шевроном.

– Какие же вы неугомонные, – пробормотал вслух он, мельком оглянувшись. Дыхание с громким свистом вырывалось сквозь зубы, сердце выбивало судорожную дробь, в висках стучало, словно молотками. А ведь когда-то он активно занимался спортом и мог без проблем пробежать десятикилометровый марафон, после которого вступить в неравную схватку с соперниками!

«Ничего, – подумал Шеврон, возобновив подъем. – Все будет шикардос».

Да. Во всяком случае, ему очень хотелось в это верить.

Ведь завтра утром в одном из баров Кутаиси его будет ждать один надежный человек, который поможет ему перебраться в Турцию. И уж там Шеврон сможет вздохнуть спокойно…

Он остановился и, тяжело дыша, посмотрел на две фигурки в темно-зеленой форме, которые продолжали упорно карабкаться в гору. Вот ведь настырные!

«Расстрелять их?» – подумал Шеврон, и пальцы его коснулись рукоятки пистолета, спрятанного за поясом.

Нет. Патронов не так много. Главное – преодолеть вершину, с другой стороны куда легче затеряться…

«Конечно. Если только они не пришлют вертолет», – хихикнул внутренний голос.

Икры стонали от напряжения, подошвы то и дело скользили по обрывкам травы, выжженной солнцем, и Шеврон почти совсем выбился из сил. Ему уже практически удалось добраться до самого верха, как он оступился и едва не сорвался вниз. Сердце подпрыгнуло прямо к глотке, и Шеврона обуял животный страх. Нет, умирать он не собирался. Не для этого он прошел через столько испытаний, чтобы все вот так закончилось, в одно мгновение…

Передохнув минуту, он продолжил восхождение и вскоре был на самой вершине, которая представляла собой небольшое плато. На самом краю неподвижно восседала крупная птица серо-бурого окраса с хищно загнутым клювом. Завидев Шеврона, пернатый хищник с недовольным видом взмахнул крыльями и унесся прочь.

«Бородач-ягнятник… – определил Шеврон, которому уже доводилось видеть в Грузии этих редких птиц. Он проводил бородача завистливым взглядом. – Вот бы мне сейчас крылья».

Передохнув некоторое время, наемник посмотрел вниз. Дорога, по которой они ехали с Васо, с головокружительной высоты казалась ему тоненькой ниточкой. На трассе уже скопилось несколько машин, и Шеврон с досадой увидел, как к карабкающимся пограничникам присоединились еще несколько помощников.

«Пора ускориться».

Спустившись с плато, он, стараясь не оступиться, прошел несколько метров по зубчатому гребню, выискивая укромное место. Наверняка здесь должна быть хоть какая-то ниша или захудалая дыра, вроде пещеры! От стремительного восхождения горели легкие, ноги подворачивались от усталости, рубашка уже насквозь промокла от пота, но Шеврон старался не обращать на это внимание. Главное – укрыться и переждать. А потом попытаться добраться до Кутаиси…

Взгляд беглеца привлекла глубокая расселина по левую сторону. Если бы он смог преодолеть ее, у него бы появился шанс. Не каждый преследователь, который сейчас с таким упорством лезет за ним следом, рискнет преодолеть такую громадную дыру!

Сумка натерла Шеврону плечо, и он перекинул ее на другое, начиная спускаться к широкому разлому в скале. И чем ближе он подходил, тем больше чувствовал, как щупальца липкого страха оплетают все его нутро. Нет, ему не удастся перепрыгнуть на другую сторону! Или получится?!

Шеврон обернулся, мрачно отметив, что зеленые фигурки уже появились на плато. Их было человек восемь, а это даже больше, чем патронов в его магазине…

Взгляд наемника заметался, он ощущал себя загнанной в угол крысой. Еще пару мгновений – и его размажут по этим нагретым солнцем камням, которые дремлют тут сотни и тысячи лет…

«Выход один – прыгать», – решил Шеврон и сглотнул застрявший в горле комок. Он приблизился к расселине и, сняв с плеча сумку, некоторое время молча смотрел на другую сторону. Теперь она казалась Шеврону вратами в рай. Но пока он здесь, в аду, и его отделяет от беспечной жизни всего один прыжок.

Глубоко вздохнув, он размахнулся и швырнул сумку через разлом. Взметнувшись вверх, она с глухим стуком упала на каменную поверхность. От удара материя лопнула, и теперь наружу выглядывал черный пакет, в который были упакованы пачки с деньгами.

– Оставайтесь на месте! – прогремело за спиной, но Шеврон даже не обернулся. – Не двигайтесь!

«Теперь все мосты сожжены. Без денег я никто, – шевельнулось в мозгу у Шеврона, и он отошел назад для разбега. – У меня получится».

– Стойте на месте! – повторил кто-то из преследователей, но Шеврон не слышал этого голоса: все его внимание было сосредоточено на противоположной стороне скалы. И расселине, которую ему было необходимо преодолеть.

«Всевышний, помоги мне! Мне ведь всегда везло».

В воздух был сделан предупредительный выстрел, но Шеврон уже бежал, с каждым шагом набирая скорость. Его тело взмыло вверх, лицо застыло, как восковая маска, руки инстинктивно вытянулись вперед.

Небесные силы не услышали убийцу, Шеврону не хватило буквально несколько сантиметров. Пальцы наемника скользнули по зазубренной поверхности, и его обмякшее от удара тело рухнуло в ущелье. Последнее, что пронеслось перед глазами ошеломленного беглеца, – это чернота, которая сомкнула свои крылья вокруг него наподобие гигантской летучей мыши.

Почетный гость

– Вот здесь, – сказал Павлов, когда его «Ягуар» остановился неподалеку от высоких ворот светло-зеленого цвета, на которых золотистыми буквами значилось:

«Мусульманский участок Кузьминского кладбища»

Адвокат заглушил двигатель, и все находящиеся в машине: Евгения, ее сын Олег и Лена – вышли наружу.

– А что, на обычном православном кладбище мусульман нельзя хоронить? – спросила Лена.

– Вообще-то нет, – ответил Артем. – На самом деле по исламским традициям человека мусульманской веры требуется отправлять на родину. Но Дамир больше половины жизни прожил здесь, в России. И его родственники не возражали, чтобы он был похоронен у нас. Россия – многонациональная страна, где свободное вероисповедание, и на многих кладбищах есть участки для погребения мусульман…

Пока они шли, Олег тихо спросил Лену:

– Как дома? Все в порядке?

– Да, слава богу. Маму выписали, она сейчас с нами. Я так рада, что все закончилось благополучно!

– Ну и отлично.

Вскоре их небольшая группа стояла у свежей могилы, которая буквально утопала в цветах. Посреди вороха гвоздик, сирени и гладиолусов на стальном стержне высилась табличка с фотографией, на которой Дамир Абдуллаев был изображен в военной форме. Черные проницательные глаза смотрели с уверенным спокойствием.

Павлов поправил венок, на ленте которого было крупно выведено:

«От 108-й мотострелковой дивизии в Афганистане».

– Он правда закрыл вас от пули? – поинтересовался Олег, не отрывая взора от фотографии погибшего.

Артем кивнул.

– Убийца пытался и дальше вести огонь, но у него заклинило патрон, – после недолгого молчания сообщил он. – Если бы оружие было исправно, на соседнем участке сейчас лежал бы я. Спасибо байкерам, они сумели задержать преступника.

– Это ведь те самые «спартанцы» помогли? – спросила Евгения.

– Да, – подтвердил Павлов. – Парней наконец-то освободили от уголовного преследования. Теперь дело расследуется против Пулата Умарова и Фархада Джафарова, который и пытался меня убить. Я был уверен, что в отношении мотоциклистов была проведена дерзкая и вопиющая провокация. Дальнейшее разбирательство подтвердило мои предположения. Мансур с Азаматом сбили парня – курьера, а руководство диаспоры провернуло все так, будто в этом виноваты парни из «Спарты». У байкеров уже была стычка с членами клуба ММА, где тренировались Мансур с Азаматом, так что многие поверили в виновность «спартанцев». К счастью, сейчас все встало на свои места. Скоро будет суд. Мансур будет отвечать за изнасилование и убийство по неосторожности. Кроме того, он пытался убить свидетеля, который дал важные показания по делу Лены…

Азамату вменяется статья за соучастие в изнасиловании, а в придачу к этому – покушение на убийство вашего покорного слуги. Помимо этого вскрываются массовые факты вымогательства и избиения подростков, которых эти парни долгое время держали в страхе. Отец Мансура тоже арестован, ведь он был среди тех, кто участвовал в избиении байкеров, чтобы отвести подозрения от своего непутевого сына. Оказалось, что половина родни этих юных отморозков находится в России нелегально, и сейчас их ждет депортация на родину.

– Расскажите, чем закончилось ваше расследование, – попросила Лена. – По телевизору столько всего передавали, но всегда интересно услышать от первого лица! А ведь Мансур – всего лишь маленький винтик в той огромной незаконной схеме, которую вам удалось разоблачить!

– Лена, самое удивительное то, что все началось как раз с этого Мансура, – сказал Павлов. – Когда я взялся за твое дело, Мирзоева и его приятеля Азамата всячески выгораживала местная диаспора, которую возглавлял Пулат Умаров. Вместо того чтобы помогать соотечественникам интегрироваться в наше общество, все функции этого человека сводились к тому, чтобы нейтрализовать конфликты, в которые попадали его земляки. По сути, Умаров был «решалой», который ради своих целей наладил эффективную сеть контактов с руководителями государственных структур. Кроме помощи своим товарищам, он преследовал еще одну немаловажную цель – прибыль. Только от миграционного центра «Дружба», директором которого был его ставленник Темир Тураев, он получал огромные деньги. Номинально центр выполнял важные и ответственные задачи: помощь в адаптации мигрантов к условиям российской жизни, прием экзаменов по русскому языку и истории, оформление разрешений на временное проживание, получение вида на жительство и прочее. На практике же все это решалось за деньги. При желании в центре можно было купить трудовой патент и даже оформить российское гражданство!

Постепенно, по цепочке я вышел на эту этническую диаспору, у которой была мощная поддержка в лице как административного ресурса, так и правоохранительных органов. Сейчас все причастные к этим преступлениям лица задержаны, с ними проводятся следственные действия. Кстати, майор Исламов, которым и была придумана схема с подставой байкеров, был задержан на границе с Азербайджаном. За ним числится целых список преступлений – от злоупотреблений должностными полномочиями, получения взятки до незаконного лишения свободы и фальсификации доказательств. Сейчас он в СИЗО, куда только можно пишет жалобы, в которых обвиняет меня во всех смертных грехах.

Миграционный центр закрыт, сейчас буквально с нуля создается новая организация, которая будет заниматься вопросами приезжих. Уже даже придумано название для нового ведомства – «Доверие».

– Название хорошее, вот только будет ли оно соответствовать деятельности новой организации? – справедливо заметила Евгения.

– Самое главное, что новый центр будет полностью подотчетен государству, – успокоил ее Павлов. – Я с самого начала отстаивал точку зрения, что вопросы миграционной политики должны контролироваться государственными органами. Новую организацию, скорее всего, возглавит Дроздов – тот, которого в прежнем центре когда-то сместил Тураев.

– Расскажите, что произошло в «Афимолл-Сити», – подал голос Олег.

– Эту операцию с полным правом можно назвать уникальной, – произнес Артем. – И если бы не мой друг Дамир, возле могилы которого мы сегодня все собрались, последствия были бы ужасающие. Все началось с того, что Дамир, занимаясь волонтерством, случайно увидел в одной из больниц некоего парня с пробитой головой по имени Карим. Тот и поведал Дамиру о готовящемся теракте, в котором собирался участвовать его двоюродный брат Сайдар – он должен был отнести сумку со взрывчаткой к сцене, на которой планировалось выступление рок-группы «Реванш».

Этот Сайдар хотел привлечь в помощь Карима, но тот отказался, за что и получил по голове в ходе конфликта. Когда Дамир все это услышал, он срочно позвонил мне. Информация о готовящемся теракте была крайне скудна: мы знали только примерное время возможного преступления и то, что бомбу должны принести к сцене, когда там будет выступать группа. Я тут же связался со своим старым другом Соломиным, который работает в органах безопасности. Он обещал помочь, но время шло на минуты и даже на секунды. Я помчался в торговый центр. Начальник охраны хоть и узнал меня, но признался, что не сможет блокировать двери только на основании моего рассказа, ему нужны указания свыше. Я узнал, что в торговом центре всего два действующих входа – основной и запасной, через который в здание производится доставка товаров. Я подумал, что террористы будут использовать именно этот вход.

Соломин был постоянно со мной на связи, и вскоре он подтвердил, что к ТЦ выехала оперативная группа. МВД тоже поставлена в известность, к «Афимолл-Сити» начали подтягиваться отряды спецназа, полиция и МЧС. Но все это было потом. До начала концерта оставались считаные минуты, и мне ничего не оставалось, как караулить Сайдара в коридоре. Секьюрити на запасном входе сильно рисковал, но я не мог ничего сделать, поскольку он подчинялся начальнику охраны, а тот не стал давать ему каких-то особых распоряжений. К счастью, террористы не стали убивать охранника, а просто оглушили его. Сайдар с сумкой направился к сцене, где я его и перехватил. На уговоры ушло довольно много времени, но в итоге парень сломался. Как выяснилось, взрывное устройство должен был привести в действие телефонный звонок, который Сайдар обязан был сделать сразу после того, как оставит сумку возле сцены. Уже потом Сайдар мне признался в своих подозрениях, что от него, скорее всего, собирались избавиться после выполнения задания. Когда я ему сообщил, что его разнесло бы в клочья сразу после звонка, он был в шоке.

Далее вы все знаете. У запасного входа стояли вооруженные напарники Сайдара, они планировали расстреливать бегущих в панике людей после взрыва. Но никто не побежал, потому что все вышли через главный вход. Боевикам было предложено сдаться. У одного из террористов сдали нервы и он решил сложить оружие, но был застрелен напарником. Второй некоторое время отстреливался, но в итоге совершил самоподрыв с помощью гранаты. Хорошо, что никто из группы захвата не пострадал, лишь один боец получил легкое ранение. Эти двое террористов – обычные наемники, они даже не смертники и, судя по всему, не собирались умирать в этой кровавой бойне. Просто их карты спутал Сайдар, и потом все пошло не по их плану…

Как потом выяснилось, за этим неудавшимся терактом стоял Умаров, которого контролировали боевики из Саудовской Аравии. Кстати, террористический акт в Санкт-Петербурге тоже был подготовлен террористом по кличке Шеврон. Его настоящее имя – Санжарбек. Этого человека подозревают в теракте, устроенном этим летом в метро Санкт-Петербурга. Санжарбек прошел отличную боевую подготовку, воевал в Сирии на стороне исламистов. Он забрал все деньги из сейфа Умарова и решил скрыться в Грузии, но в последний момент его выследили наши спецслужбы. Уходя от погони, Санжарбек попытался скрыться в горах, но сорвался в ущелье и разбился насмерть.

Пулат сейчас выздоровел и переведен в камеру. Он активно сотрудничает со следствием и с потрохами сдает всех, с кем работал и зарабатывал деньги. Фархад, его правая рука и убийца Дамира, некоторое время хранил молчание, но сейчас тоже начал давать показания. Все лица, причастные к этой преступной группировке, тщательно допрашиваются. Некоторые из них выдворяются из России без права повторного въезда.

Но самое главное, что в результате моих расследований мне удалось выйти на человека, который стоял выше Умарова и всячески покрывал диаспоры, наладив с ними эффективный бизнес. Я имею в виду Валентина Липатова, еще некоторое время назад занимавшего, на минутку, должность заместителя директора Федеральной миграционной службы. Схемы, которые были составлены этим предприимчивым чиновником (к счастью, уже бывшим), впечатляют. Свободное от работы время он посвящал своему детищу – строительной фирме «Эверест», которая в последнее время обросла скандалами, словно бродячий пес репейниками. Благодаря усилиям Липатова в Россию массово завозились мигранты, которые использовались на стройках. Привозили всех подряд, в том числе лиц с мутным прошлым. Неудивительно, что в последние годы рост криминала со стороны приезжих взлетел до небес.

Дальнейшее расследование привело к неожиданному результату. Выяснилось, что все нити ведут за границу, к благотворительному фонду «Общество торговых предпринимателей». Эту организацию возглавляет некий Томас Кендал, человек вполне обеспеченный и, как говорят, вхожий во многие кабинеты власти Туманного Альбиона… Пока этим вопросом занимается наша разведка, но, по предварительной информации, этот персонаж и его приспешники ставили перед собой вполне конкретную и амбициозную цель – наводнить Россию агрессивными мигрантами, подкупить местных чиновников, при этом повсеместно создавая национальные диаспоры, которые, по сути, являются настоящими ОПГ. Конечный итог – раскачать межнациональный вопрос, за которым последует развал нашей страны. Ведь всем нам известно из тысячелетней истории, что победить Россию на поле боя невозможно. А вот расшатать ситуацию, как показывает печальный опыт Российской империи и позже СССР, вполне реально… Как говорили древние, «Historia est magistra vita»[6].

– То есть бороться с этим бесполезно? – спросил Олег. – Это как спрут со множеством щупалец?

– Скорее, гидра, – поправил юношу Артем. – У спрута, в отличие от гидры, не вырастает повторно новая конечность. Но и опускать руки нельзя, мой друг. Перед нашей страной вызов, и вызов очень серьезный. Я скажу банальную вещь: итог этой непростой борьбы зависит не только от нашего государства и чиновников, но и от каждого из нас. Если каждый будет честным и порядочным человеком, соблюдать закон и делать то, что ему полагается, то все будет в порядке. Это видно на простом примере Карима и Сайдара. Они приехали в Россию всего пару месяцев назад, и у каждого из них были равные возможности и силы для достижения своих целей. Карим получил документы законным путем и начал работать, а Сайдар пошел иным путем. Каким – вам всем уже известно. В итоге парню светит серьезный срок. Хорошо, что Сайдар отказался участвовать в теракте, и это будет смягчающим обстоятельством при вынесении приговора. Но в любом случае он сломал себе жизнь и оставил несмываемое пятно позора на своей семье, которая осталась на родине. Карим, кстати, вышел из больницы и снова работает. Говорит, что вскоре собирается жениться…

Но арестом Липатова дело не ограничилось, в ФМС продолжаются чистки и проверки. Кроме того, мною подготовлены предложения на имя председателя Правительства, в соответствии с которыми коммерческие организации должны быть лишены прав заниматься оформлением документов для мигрантов. Это моя твердая позиция. Иначе случаи, имевшие место с бывшим центром «Дружба», и дальше будут повторяться… В общем, проблем много, – улыбнулся Павлов. – Главное, чтобы наша верховная власть их услышала. И у меня есть уверенность, что это будет сделано.

Он повернулся к табличке с изображением Абдуллаева и мягко провел пальцами по фотографии.

– Спи спокойно, брат, – шепнул он.

Как только они вышли за территорию кладбища, у Артема зазвонил телефон. Это был Шмель.

– Артемий Андреевич, добрый день! Это Шмель, то есть Борис, – поправился «спартанец».

– Привет, Борис, я узнал. Как поживаете?

– У нас все отлично! Я хотел узнать, есть ли у вас какие-то планы на сегодняшний вечер?

– А вы хотите что-то предложить? – спросил Павлов.

– Дело в том, что у нас во Фрязино организован небольшой праздник, будут только свои. И мы хотели бы вас пригласить в качестве почетного гостя!

Артем посмотрел на Евгению, переведя взгляд на Олега с Леной.

– Я очень тронут вашим приглашением, но я не один.

– Все в порядке, ваши друзья – наши друзья, – заявил Шмель. – Адрес я вам скину. Ждем вас к пяти вечера! Будет концерт, различные конкурсы, шашлыки, еще масса всего интересного!

– Хорошо, на связи.

Убрав телефон, Артем спросил:

– Я, конечно, не поинтересовался вашим мнением, но думаю, никто не будет возражать против поездки к байкерам в гости?

– Нет, конечно! – воскликнула Лена и захлопала в ладоши.

– Ты прямо нарасхват, – с улыбкой произнесла Евгения. – А ребята молодцы, не забывают.

– Тогда все в машину, – скомандовал он. – Путь предстоит неблизкий.

Евгения коснулась руки Артема, и их взгляды встретились.

– Ты не похож ни на одного из адвокатов, Павлов, – сказала она, глядя ему в глаза. – Как тебе удается всегда выигрывать?

– Если я делаю какое-то дело, то делаю его на совесть и всегда довожу до конца, – просто объяснил он.

– Запомните это правило, молодежь, – обратилась Евгения к сыну с Леной, и все начали усаживаться в машину.

Ноябрь, 2024 г.

Notes

1

Здесь и далее говорят по-арабски.

2

Песня доктора Айболита из советского кинофильма «Айболит-66».

3

В его обязанности входит проработка маршрута (остановки и места дозаправки), управление мотоколонной на дороге, проверка готовности участников выезда к старту, участие в приеме и размещении гостей. Если президент клуба или вице-президент отсутствует, дорожный капитан возглавляет колонну.

4

Здесь и далее разговаривают по-арабски.

5

От смерти не откупишься (лат.).

6

История – учительница жизни (лат.).

Content

Павел Астахов
Мигрант

Ненужный свидетель

Похищение

Неуправляемый

Братья

Неравнодушный

Заявление в полицию

Порошок в барсетке

Сор из избы

Нежданные гости

Травля

Свидетель преступления

Ночной визит

Отверженная

В последнюю секунду

Смертельная поездка

Друг рядом

Отвертка

Заманчивое предложение

Неравная схватка

Миграционный центр

Подстава

Один на один

Разговор с отцом

Домашние пельмени

Лавочка закрывается

Обвинение в убийстве

Деловое предложение

Точка невозврата

На пороге открытий

Встреча в коридоре

Второй адвокат

Важный разговор

Участь решена

Удар

Сослуживцы

Неожиданная поддержка

Затмение разума

Задержание

Умному – намек, глупому – палка

Старыгин

Вооруженные гости

За решеткой

Штурм «Спарты»

Короткий раунд

Отпор

Ишак с густой гривой

Плохие новости

Надежный друг

Карим

Последние приготовления

Группа поддержки

Обреченный

Сайдар

Бдительный контроль

Пожарная тревога

Виновник всех бед

Друг

Выстрел в спину

Хозяин «Эвереста»

Расселина

Почетный гость

Notes