Ерофей Трофимов

Шатун. Шаг в неизвестность. Казачий князь

© Ерофей Трофимов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Шаг в неизвестность

Как они вернулись из того похода, Руслан не помнил. Всю дорогу провалялся в фургоне без сознания. Пуля из штуцера ударила его вскользь чуть выше виска. Контузия, очередной шрам, потеря крови, но рана на самом деле оказалась не так и опасна. Гораздо тяжелее были ее последствия. Особенно в той части, что касалось контузии. Что ни говори, а пуля из нарезного штуцера штука тяжелая, и удар был сравни хорошему удару кувалдой, все так же вскользь. Периодически приходя в себя, Шатун глотал поданную денщиком Мишкой воду и снова впадал в забытье. Как потом выяснилось, из двадцати пяти человек без ранений обошлись только Мишка и один из ветеранов, что был взят в отряд кашеваром. Оба полагались больше на свое умение стрелять, чем на силу в рукопашной схватке, так что держались позади остальных и, как следствие, обошлись без очередных украшений на шкурах. Но была и хорошая новость. Бой тот прошел для отряда без потерь. Ран и порезов хватало у всех, были и трое тяжелых, которых в срочном порядке оперировал врач армянин, живший в ближайшем городке, но все обошлось. Преодолевая тошноту и сильное головокружение, Руслан объяснил Мишке, как пользоваться шприцем, и все поголовно получили по инъекции пенициллина. Это был главный секрет Руслана и панацея их отряда от всех ранений и болезней. Раны при перевязках присыпали стрептоцидом, так что обошлось даже без нагноений. В общем, как говорится, бог миловал.

Теперь осталось только вернуться в Пятигорск и привести себя в порядок. После той драки их даже не пытались задержать. Эриванская контрразведка в лице ее начальника понимала: отряд на данном этапе как боевая единица не существует. К тому же в бою были растрачены все боеприпасы. Начиная от минометных мин и заканчивая патронами к револьверам. Про мины и гранаты и говорить не приходилось. Экономить нужды не было. Отряд дрался так, словно это был их последний бой. Впрочем, так оно и было. Их задачей было не пропустить турок в глубь своей территории и продержаться до того момента, когда к месту схватки подойдет местное ополчение. И они это сделали. От места боестолкновения у городка под названием Ахалкалаки отряд ушел через два дня. Когда раны немного поджили и появилась уверенность в том, что дорогу перенесут все. Доктора Мишка притащил в лагерь, заставив ехать под угрозой смерти. Размахивая револьвером, паренек разогнал и обывателей, и полицию и, усадив доктора в седло, приволок его в лагерь. Спорить с озверевшим казачком не рискнул никто. Да и желающих не было. Известие о драке обитатели городка получили еще до ее окончания и были уверены, что отряд будет просто уничтожен. Так что появление у дома доктора казака не стало для них большой неожиданностью. Гораздо больше их удивило известие, что хоть кто-то там остался жив.

До города они добирались около двух недель. Миновав заставу, казаки направили фургоны к дому командира. В очередной раз Руслан пришел в себя уже в своей собственной спальне. Рядом с кроватью, на стуле, клюя носом сидел Васятка. Полюбовавшись несколько минут русоволосой макушкой, Руслан негромко откашлялся, морщась от отдававшейся в голове боли, и мальчишка, тут же вскинувшись, с ходу спросил, вскакивая:

– Чего подать, княже?

– Водички, – хрипло попросил Шатун, с грехом пополам поворачивая голову.

– Вот. Холодная, недавно из колодца, еще не нагрелась, – бормотал малец, поднося к его губам глиняную кружку с водой.

«Это чего, в доме все чашки перебить успели, пока меня не было», – лениво мелькнула у Шатуна мысль, и только припав к посудине, он понял, что все сделано правильно. Широкая глиняная кружка была гораздо удобнее для подобного действа, чем фарфоровая чашка. Да и уронить ее было не страшно. Подобную посудину можно было купить на базаре буквально за копейки. Напившись, Руслан перевел дух и, дождавшись, когда голова перестанет кружиться, тихо спросил:

– Давно я тут?

– Второй день, как привезли, – грустно улыбнулся мальчишка.

– Все вернулись? – помолчав, осторожно уточнил Шатун, мысленно готовясь к самому плохому.

– Все, княже. Старые казаки уж молебен в церкви отстояли. Молитвы благодарственные читали и тебе здравицу пели, что всех вернуть сумел и супостата побил.

– Так это ж здорово, – нашел в себе силы улыбнуться Руслан. – А чего сам такой мрачный?

– Так ранетый ты, – тихо всхлипнул Васятка.

– Не ранетый, а раненый, – на автомате поправил его Шатун. – И не ранен, а контужен. Впрочем, хрен редьки не слаще. Угораздило же, – скривился он, осторожно касаясь пальцами повязки на голове.

– Не тронь, княже, – тут же подскочил мальчишка. – Дохтур баял, тебе теперя лежать долгонько придется. И повязку трогать никак нельзя.

– Да уж. С контузией шутки плохи, – нехотя согласился Шатун, опуская руку. – Рассказывай, какие новости в городе. И не говори мне, что не знаешь. Не поверю. Небось, Петьку гонял, пока меня не было.

– А чего его гонять, – пожал Васятка плечами. – Он и так все одно целыми днями то на паперти, то по базару шляется. Вот и заходит рассказать, чего услыхал.

Эти странные взаимоотношения двух мальчишек Руслана давно уже удивляли, но вмешиваться он не спешил. Похоже, ребят все устраивало. Беспризорник Петя, промышлявший милостыней на паперти, ловко вынюхивал всякие странные слухи и пересказывал их Васятке, тот, в свою очередь, приносил ему с кухни остатки обедов и пересказывал все услышанное самому Руслану. К чему и зачем ребята выстроили эту схему, парень так и не понял, но она работала, так что ломать Руслан ничего не стал. Как оказалось, в городе даже после их отъезда все было тихо и спокойно. Эта новость была тем удивительнее, если вспомнить, что буквально рядом с заставой имелся еще один, стихийный базар, куда съезжались даже горцы из непримиримых кланов.

Но дни шли за днями, а на торгу все было тихо и спокойно. Более того, на том базаре даже воров не было. Само собой, и тут торговцы норовили обмануть покупателей, но все это воспринималось как само собой разумеющееся. Не хочешь быть осмеянным, не щелкай клювом. Так бывало на всех базарах и ярмарках во всех городах. Понимающе кивнув, Руслан принялся выспрашивать мальчика обо всем случившемся в городе. Понятно, что в чистые кварталы мальчишки старались не соваться, но, как известно, шила в мешке не утаишь, и если там что-то случалось, то буквально через пару часов об этом знали на базаре. К огромному удивлению Шатуна, у чистой публики дела шли гораздо хуже, чем у плебса. Были тут и пьяные дебоши, и интимные скандалы, и даже пошлый мордобой. Случилось также и несколько краж, но со всеми этими делами разбиралась полиция. Эти даже жандармов от дел оттерли. Из чего Руслан сделал вывод, что новое полицейское начальство решило реабилитировать себя перед большими дядями в Краснодаре.

Их неспешную беседу прервал граф Рязанов, бесшумно вошедший в комнату. Увидев, что Руслан пришел в себя и ведет вполне осмысленный разговор, майор истово перекрестился на образа и, расстегнув верхние пуговицы кителя, что в обычной обстановке было бы немыслимым, с легкой улыбкой приказал:

– Вася, сбегай на кухню. Скажи, чтобы нам сюда чаю подали.

Бросив на Руслана короткий вопросительный взгляд и получив едва заметный кивок в ответ, мальчишка соскочил со стула и мигом исчез за дверью.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался граф, присаживаясь.

– Как заплесневелая корка хлеба. Попробовали прожевать, да выплюнули, – едва заметно усмехнулся Шатун. – У тебя тут как?

– Твоими молитвами, тишь да гладь, да божья благодать. Нет, слово чести, так тихо в городе давно уже не было, – заверил парня майор. – Признаться, самому не верится, что это так, но с фактами не поспоришь. Даже горцы в город не суются. Все свои торговые дела на новом торгу решают.

– Я что-то тебя не пойму. Это хорошо или плохо? – удивленно уточнил Руслан, вопросительно глядя на приятеля.

– Для жизни хорошо. Даже очень. А вот для службы… Даже не знаю, – честно признался майор, задумчиво расправляя усы.

– Кури, Миша. Только окно открой, – понимающе усмехнулся Руслан. – Что там от начальства слышно, после нашей судьбоносной виктории?

– Молчит начальство, – развел майор руками. – Я всех казаков опросил и депешу отправил. Да и о твоем состоянии тоже отписался. Но пока молчок.

– Ладно. В любом случае отряд наш пока существует только на бумаге, – помолчав, вздохнул Шатун. – Боеприпаса нет, весь личный состав нуждается в лечении. Так что, если вдруг что, останется только шашками отмахиваться.

– Да уж, повоевали, – кивнул майор с некоторой растерянностью. – Расскажи мне кто, что два десятка смогут без малого полк турецкий уничтожить, я бы только посмеялся. А тут все доказательства налицо.

– Это какие? – не понял Шатун.

– А, ты ж не знаешь, – понимающе кивнул Рязанов. – Казаки твои, едва оправились малость, все фургоны и трофейных лошадей добром, что с турок сняли, загрузили. Коней почитай три десятка привели.

– Откуда кони-то? Турки ж пешком шли, – растерянно проворчал Руслан, пытаясь вспомнить детали.

* * *

– А я сказал, ты выйдешь за него! – крепкий кулак пожилого полковника с грохотом обрушился на столешницу, и она поняла, что перегнула палку.

Отец всегда потакал ей во всех ее начинаниях и проказах, защищая перед остальными родственниками, и прежде всего перед маменькой. Та, словно чуя свою вину, что не смогла одарить мужа наследником, и вообще сумев родить только один раз, с самого детства старалась держать дочь в ежовых рукавицах, но для отца она всегда была любимицей. Одной-единственной. И потому она с младых ногтей знала, что может из отца веревки вить. Достаточно было ласково улыбнуться и прижаться к нему, как все ее желания исполнялись словно по волшебству. Женился полковник Вяземский поздно и, потому, заполучив уже в серьезных годах на руки новорожденную дочку, враз превратился в сумасшедшего папашу. К ее услугам было всё. И собственная лошадь, и обучение всяческим, далеко не девичьим забавам, навроде стрельбы и фехтования саблей, и даже разрешение ездить в седле в мужском наряде. Последнее маменьку шокировало более всего. Подобный эпатаж женщина строгих правил всеми силами старалась пресечь, но из раза в раз натыкалась на упрямство дочери и решительное непонимание со стороны мужа. Не получив долгожданного сына, полковник обучал дочь тому, что должен был уметь любой уважающий себя офицер, дворянин и просто мужчина.

Так что Екатерина росла девочкой ловкой, сильной и отчаянно смелой. Ей даже однажды случилось драться на дуэли. Произошло это, когда на приеме у графа Лопухина одна из приглашенных особ осмелилась высмеять ее платье. Катерина не умела и не любила носить платья, но позволить кому-то смеяться над собой не могла. В итоге насмешница, схлопотав увесистую оплеуху, сгоряча пообещала устроить Катерине неприятности, на что девушка, ничтоже сумняшеся, предложила дуэль. Мода на женские поединки уже добралась из Европы и до российских палестин, но подобные схватки можно было пересчитать по пальцам. В общем, скандал был знатный. Убивать соперницу Катерина не собиралась, впрочем, как и та ее. Все закончилось несколькими порезами и срубленной у противницы косой. Такие удары ее научил наносить отец, и Катерина не посрамила его науку.

Но пришел срок, и к родителям сильной, стройной девушки стали присылать сватов. Полковник Вяземский был человеком обеспеченным и мог позволить себе выбирать. Благо приданое у его дочери было весьма солидным, да и семья его никогда не бедствовала. Вяземские всегда были хозяевами рачительными и к службе своей относились весьма серьезно. Так что выбор у Катерины был широкий. Но душа у девушки не лежала к сватавшимся молодым людям. В каждом из них она находила столько изъянов, что при их перечислении полковник хватался за голову и тут же прекращал все разговоры о свадьбе. Язычок у девицы был острый, а врожденное умение подмечать мелочи позволяло ей видеть то, чего другие просто не замечают.

Вначале все эти попытки сватовства забавляли ее, но уже после пятого раза она поняла, что эти пустые хлопоты начинают раздражать. Катерина была девушкой умной и понимала, что с мужчиной слабым жить просто не сможет. И уж тем более не сможет терпеть его самодурство и снобизм. Ей хотелось встретить человека сильного, умного, а главное, умеющего ее слышать и понимать. Как отец. И желательно, чтобы он имел отношение к военной службе. Так что очередного жениха, служившего по гражданской части, она без долгих разговоров зазвала на верховую прогулку и, заставив догонять себя, пустила своего любимого арабского жеребца в галоп. Жених вывалился из седла уже через несколько минут, пытаясь перепрыгнуть невысокий плетень следом за своей избранницей. В итоге его увезли из имения к доктору, а у Катерины состоялся не самый приятный разговор с папенькой. И вот теперь, стоя перед рабочим столом в его кабинете, девушка, упрямо насупившись, твердо отвечала:

– Можете сами на нем жениться, папенька, а мне этот слизняк и даром не нужен. Он же даже верхом ездить толком не умеет. Не говоря уже обо всем остальном. И как, скажите на милость, он станет честь мою защищать, ежели даже сабли в руках никогда не держал? Да бог бы с ней, с саблей. Он даже шпагой не владеет. И стрелять не умеет. Да поймите же, папенька, – надавила она, заметив, что отец, заметно остыв, все больше и больше мрачнеет, слушая ее, – я готова подчиниться вашей воле, но хочу, чтобы дети мои имели серьезного отца, а не размазню какую.

– И где я тебе такого возьму? – не удержавшись, мрачно хмыкнул полковник.

– Ну, вы же, папенька, откуда-то взялись, – тут же нашлась Катерина.

– Значит, предпочитаешь военных? – со странной интонацией уточнил отец.

– А вы разве, папенька, против? – насторожилась Катерина.

– Откровенно признаться, не знаю, как и сказать, – задумчиво протянул полковник. – Современные офицеры, они, так сказать, солдаты мирного времени. Из тех, что крови не лили и пороху не нюхали. Фанфароны, право слово.

– Да как же, папенька! Ведь война ж идет. А какая ж война без офицеров? – растерялась девушка.

– Так в том-то и штука, что толковые на фронте, а те, что здесь, и слова доброго не стоят, – развел полковник руками.

– Ну, не знаю. Намедни Лизанька Тарханова рассказывала, что сестрица ее, Наталья, царствие ей небесное, встретила на Кавказе офицера и влюбилась так, что аж и сказать страшно. Так он после ее смерти год траур держал. А ведь они даже помолвлены не были. Так, изредка виделись только. На приемах, да когда он по делам приезжал. Да и сама она с офицером помолвлена. Майор, граф Рязанов, Михаил Сергеевич. Слышали про такого? – невинно поинтересовалась девчонка, делая вид, что ответ ей вовсе не интересен.

– Рязанов? – задумчиво переспросил полковник. – Не слыхал. А по какому ведомству он там служит?

– Начальник отдела контрразведки города. И Натальи покойницы любый там же служит. Товарищем его. Князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Штабс-капитан.

– Ростовцев?! – изумленно переспросил полковник. – Неужто Владимира сын в военные подался? Ну да. Все сходится. Тот Руслан Владимирович, а этот Владимир Иванович.

– Так ты его знаешь? – оживилась Катерина.

– Избави тебя бог, дочка, от такого знакомства, – скривился Вяземский. – Володька Ростовцев, хоть и титул высокий имеет, а все одно мот, бабник и жуир, каких поискать. Все наследство свое промотал да в карты спустил. Всей столице почитай должен. А теперь и вовсе пропал. Говорят, он тоже на Кавказ подался, да там и сгинул. Слухи ходят, горцы его зарезали. А яблочко от яблоньки, сама знаешь, недалеко падает, – с намеком закончил полковник.

– Не в этот раз, папенька, – решительно мотнула Катерина роскошной, смоляной косой. Масть эта досталась ей от прапрабабки, имевшей корни ажно из половецких степей. Так что и высокие скулы, и смоляная коса, и брови вразлет, и ярко-синие глаза делали девушку настоящей экзотической красавицей.

– Уж простите, папенька, но князь Тарханов не тот человек, который дочку за кого попало отдаст, – с напором продолжила она. – Да и Лизанька про того Ростовцева весьма хорошо отзывалась. А ей это никоим образом не интересно. У нее свой жених имеется.

– А ведь права ты, Катюша, – подумав, удивленно кивнул полковник. – Странно, что я про ту историю не слышал.

– Так ведь он из контрразведки, – быстро напомнила Катерина, которой история эта сразу запала в душу. Было в ней что-то, что заставляло девичье сердечко трепетать и сладко ныть от мечты о чем-то подобном. Но только, чтобы все живы были.

– А тебе что за дело до всей этой истории? – вдруг спросил полковник, лукаво прищурившись.

– Так ведь к слову пришлось, что есть еще в империи настоящие офицеры, – моментально выкрутилась Катерина.

– К слову, значит. Ну-ну, – ехидно хмыкнул Вяземский, решив про себя как следует все выяснить про эту историю.

Уже на следующий день его старый друг и сослуживец, генерал-поручик Еремин, рассказал, как оно все было на самом деле, и кто таков был тот самый штабс-капитан Ростовцев. Выслушав его рассказ внимательно, полковник удивленно покачал головой и от избытка чувств, пристукнув ладонью по столу, азартно спросил:

– Выходит, есть еще настоящие офицеры в государстве нашем?

– И уж тем более это удивительно услышать про такую фамилию, – кивнул в ответ Еремин. – Вот не поверишь, Павел Лукич, я глазам своим не верил, когда депеши те читал. Хотя, пожалуй, удивляться тут нечему. Вьюнош тот не отцом воспитывался.

– А кем же? – насторожился полковник.

– Неизвестно. Вся штука тут в том, что о нем вообще мало чего известно. Знаю только, что он долгое время за границей жил, а после, когда вернулся, был папашей своим признан как законный княжич и наследник рода. Там контрразведка с этим делом суетилась.

– А им-то оно зачем? – не понял Вяземский.

– Не знаю, – снова качнул генерал головой. – Но, похоже, нужно им так было. Для дела. А самое главное, его из-за границы сразу на Кавказ отправили. Там он и объявился, уже офицером в звании поручика.

– Это что ж такое получается? – принялся рассуждать Павел Лукич. – Службу он начал рано и под другим именем, а после, когда надобность возникла, ему все полагающиеся регалии выписали и официально обществу представили? Уже серьезным офицером?

– Так и есть, – в который уже раз кивнул генерал.

– Странная история, – задумался полковник.

– И тем более странная, что контрразведка все бумаги о нем в огромном секрете держит, – добавил Еремин. – Уж не знаю, что там у него было и чем он занимался, но только на Кавказе он объявился поручиком и весь в шрамах. А это, сам понимаешь, о чем-то да говорит.

– Знать бы еще, о чем, – задумчиво хмыкнул полковник.

– Бывают дела, Павел Лукич, о которых нам лучше бы и не знать, – помолчав, высказался генерал. – Целее будем.

– Выходит, и от гнилой ветви можно добрый плод получить, – неожиданно выдал полковник.

– Выходит, можно. А теперь, дорогой мой друг, объясни, с чего вдруг у тебя такой интерес к этому княжичу возник? – решительно потребовал генерал объяснений.

– Откровенно сказать, я и сам толком не знаю, – смутился Вяземский. – Просто Катерина моя очередного жениха так отделала, что и сказать страшно. Ты ж знаешь, она у меня в седле, что тот улан держится. А тут новый жених выискался. Ну, она его на верховую прогулку и потащила. А тот в седле, как собака на заборе. В общем, расшибся.

– Ох, уморил! – сквозь смех простонал Еремин. – Это ж надо. Девица парня обскакала. Тоже мне жених. И чего? А кавказцы те тут при чем?

– Да я в сердцах принялся шашкой махать, вот Катерина мне и рассказала, что княжна Тарханова ей поведала, что за офицеры на том Кавказе служат. Вот я и заинтересовался. Уж больно история та странной выглядела. Тем более что и фамилия известная.

– Угу, еще как, – помрачнев, усмехнулся генерал. – Не приведи господи такой шлейф за собой тянуть.

– Погоди, так ведь если старший Ростовцев сгинул, то заимодавцы те теперь кинутся с наследника долги требовать, – вдруг сообразил полковник.

– Ага, как же. Для того придется на Кавказ ехать. К тому же в наследование княжич не вступал. Да и нечего там наследовать. Регалии семейные ему через контрразведку отправили, вот и все наследство. А все имущество, что в столице было, теперь на торги выставлено.

– Выходит, у парня, кроме титула да личных печатей, и нет ничего? – изумился Вяземский. – Как же тогда князь Тарханов хотел за него дочку отдать? Уж он-то обо всем этом давно знать должен.

– А он и знал, – пожал генерал плечами. – Да только молодой княжич решил все с чистого листа начать. От семьи – только титул да фамилия. А все остальное – сам. Уже и землю под имение выслужил. Дом ставит.

– Все там же, на Кавказе? – быстро уточнил полковник.

– А где ж еще? – удивился генерал. – Это там он в почете, а здесь ему от кредиторов житья не будет. Да и не поверят тут, что он совсем не старший Ростовцев.

* * *

Приезд в Пятигорск князя Тарханова в очередной раз встряхнул местное общество, заставив всех чиновников и карьеристов насторожиться. Но к всеобщему возмущению, первым делом князь нанес визит не городскому голове, как это было принято, а лично какому-то штабс-капитану. Хотя говорить «какому-то» могли себе позволить только особо отчаянные. Что это за штабс-капитан и что он может сделать, было известно всем и каждому в городе. Для самого Руслана, а также для графа Рязанова и всех домочадцев появление столь высокопоставленной особы оказалось полной неожиданностью. Сам Шатун, уже немного придя в себя после контузии, кое-как ползал по дому, проклиная все на свете и тихо ненавидя это состояние отчаянной беспомощности. И хотя это ранение для него было далеко не первым, от этого было не легче. Так что, увидев входящего в кабинет князя, парень принялся тяжело подниматься из-за стола, на что князь, истово замахав руками, приказал:

– Даже и не думай вскакивать. Не на плацу.

– Вот уж не ожидал вас тут снова увидеть, Петр Иванович, – выбравшись из-за стола, обнял несостоявшегося тестя Руслан. – Рад. Весьма рад. Прошу, – указал он на кресло у стола. – Чаю, или прикажете покрепче чего?

– Рано для крепкого, – отмахнулся Тарханов. – Прикажи чаю подать.

– Васятка! – негромко окликнул Руслан своего маленького посыльного.

Мальчишка возник в кабинете словно из воздуха. Поклонившись князю, Васятка вопросительно посмотрел на парня, продолжая краем глаза следить за гостем.

– Не окосей от любопытства, – не удержавшись, поддел его Руслан. – Сбегай на кухню, скажи, пусть чаю спроворят. Ну, и к чаю чего.

– Мишка уже самовар поставил, – кивнул мальчишка и, ехидно усмехнувшись, поинтересовался: – Может, еще чего?

– Это что у тебя за сорванец? – иронично поинтересовался князь.

– Сирота. На посылках у меня служит, – хмыкнул в ответ Руслан.

– Тогда сбегай-ка ты, Васятка, к майору Рязанову и передай, что его желает князь Тарханов у него дома видеть. Сумеешь? – пряча усмешку, уточнил Петр Иванович.

– А чего там уметь? – не понял мальчишка. – Я к Михал Сергеичу уж сколько раз бегал, – пожал он плечами и, заметив показанный Русланом кулак, выскользнул за дверь.

– Дерзкий, – одобрительно усмехнулся князь. – Учишь его чему?

– Пока только грамоте и атлетике. Пусть слегка мяса нарастит, – отмахнулся Руслан. – Случилось опять чего, Петр Иванович? – осторожно уточнил он на всякий случай.

– Слава богу, нет, – широко перекрестился князь. – В этот раз я тут с добрыми вестями. Вот сейчас друга твоего дождемся и приступим, помолясь, – загадочно усмехнулся он.

«Ладно, подождем», – подумал Руслан, кивая и бросая задумчивый взгляд на широкую кожаную сумку, напоминавшую портфель, с которой князь и вошел в кабинет. Судя по ее объему, там были не только бумаги. Мишка принес все нужное для чаепития и, выставив на стол небольшой самовар, вопросительно посмотрел на него.

– Рядом будь, – коротко скомандовал Руслан, жестом отпуская его и подхватывая чашку нежданного гостя, чтобы наполнить ее.

Чай они пили не спеша, со вкусом, запивая напитком свежую выпечку. Осилив две чашки, Тарханов отказался от третьей и, утирая лицо от испарины чистейшим платком, добродушно проворчал:

– Ох, упарился. И как ты такой кипяток пить умудряешься?

– Казаки приучили, – едва заметно улыбнулся Руслан.

– Я тут намедни с губернатором в столицу катался, – неожиданно начал князь. – К его величеству на доклад. И должен сказать, многое мне после той поездки понятно стало.

– И что именно вы поняли? – насторожился Шатун.

Ответить князь не успел. Дверь распахнулась, и в кабинет широким шагом стремительно вошел граф Рязанов. Бросив фуражку на диван, он вежливо поклонился гостю и, присев к столу, настороженно уставился на князя, явно ожидая плохих новостей.

Понимающе кивнув, Тарханов поднял свою сумку и, положив ее на колени, продолжил:

– Так вот, понял я после той поездки, что вы, мальчики, и генерал-губернатора, и меня спасли. Как есть спасли. История та, с заговором, серьезные последствия имела. Мы ведь лично императору серьезную депешу отправили, с указанием «лично в собственные руки». А такие документы в канцелярии вскрывать права не имеют. Их лично его величество вскрывает. И генерал-губернатор на послание подобных депеш полное право имеет. Чем мы и воспользовались. В общем, о заговоре том император узнал, что называется, из первых рук, после чего кое-кому при дворе крепко не поздоровилось. Ну, да это наши дела, и вас они не шибко касаются. А теперь о том, что касается лично вас. Мы с его высокопревосходительством долго думали, чем отблагодарить вас, мальчики, за службу верную и спасение наших старых дурных голов. Да-да, именно что дурных. Под собственными носами заговора не приметили. Стареем. Оба. Ну да бог с ним. Я это все к чему. После всего вами сделанного решили мы с генерал-губернатором сделать все, чтобы после ухода нашего в отставку вам было за что нас добром помянуть. А посему извольте, мальчики мои, – торжественно улыбнувшись, князь открыл сумку и принялся доставать из нее коробочки и бювары с бумагами.

По итогу этого пролившегося звездного дождя оба приятеля стали полными кавалерами ордена Святого Георгия, получили по Анне и Владимиру первой степени и по банковскому векселю на десять тысяч рублей каждому. Малость обалдев от наград, приятели растерянно вертели в руках коробочки с орденами, задумчиво переглядываясь между собой. Но как оказалось, это было еще не все. Все два десятка казаков, служивших по их ведомству, также были награждены Георгиевскими крестами. Генерал Татищев, по долгу службы имевший полный списочный состав приданного службе подразделения, выписал наградные листы на всех. Без исключения. Выложив на стол должное количество наград и соответствующих бумаг, князь понимающе усмехнулся, заметив состояние друзей, и, подмигнув Рязанову, негромко напомнил:

– Вот теперь награды и обмыть можно.

– Сейчас, – опомнился майор и, вскочив, вышел из кабинета. Распорядиться.

– Скажи мне, Руслан, ты такого полковника Вяземского случаем не знаешь? – повернулся князь к парню.

– И слыхом не слышал, – качнул Руслан головой, перебирая награды.

– А про генерал-поручика Еремина? – не унимался князь.

– Тоже.

– Странно, – удивленно проворчал Тарханов. – Люди генерала о тебе и папаше твоем справки наводили. Все до последней сплетни собрали.

– Зачем? – не понял Руслан, вырвавшись из своих размышлений.

– Вот и я думаю, зачем, – хмыкнул князь в ответ. – И ведь тут вот какая штука. Их обоих я знаю хорошо. Да и Татищев тоже. Но оба они не по вашему ведомству служили. Еремин пехотой командовал, а Вяземский кавалерист от бога.

– А кем сейчас тот генерал служит? – задумчиво уточнил парень.

– При дворе инспекцией по армейским делам ведает, – пожал князь плечами.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – откровенно признался Руслан. – Был бы он по артиллерийской части, я б его интерес понял. А пехота… – Шатун растерянно покрутил головой, машинально поморщившись от вспыхнувшей в ране боли.

– И самое странное, что интерес этот возник сразу после встречи дочери полковника Вяземского с моей Лизанькой, – помолчав, добавил князь.

– Еще веселее, – растерянно фыркнул Руслан. – А девчонки тут каким боком?

– Сам ничего не понимаю, – буркнул князь в ответ. – Решил поначалу, что ты с кем-то из них как-то дело имел. Но раз нет, то уж не знаю, что и думать.

– Вот ей-богу, Петр Иванович, ни сном, ни духом, – заверил Руслан, широко перекрестившись.

– Да верю я тебе, верю, – поспешил успокоить его Тарханов. – Ладно, время покажет, что к чему. Я там кое-кого попросил присмотреть за этой парочкой. Они хоть и старики, а дел сгоряча наворотить могут таких, что не враз и разгребешь. Боевые офицеры. Настоящие.

– Выходит, подозревать их в работе на кого-то нет смысла? – помолчав, прямо спросил Руслан.

– Господь с тобой, сынок, – отмахнулся Тарханов. – Не те люди.

– Ну и слава богу. А то, признаться, я устал уже в служивых разочаровываться, – признался Шатун. – Я так понимаю, вы их обоих хорошо знаете?

– И служить вместе доводилось, и воевать, – кивнул князь.

Вернувшийся Рязанов ловко разлил по бокалам коньяк, и собравшиеся дружно приложились к напитку, обмыв нежданные награды. Руслан, по причине контузии, свой бокал только пригубил. Поставив тару на стол, он дождался, когда приятель закусит коньяк лимоном, и осторожно поинтересовался, не известны ли ему такие люди, как полковник Вяземский и генерал Еремин. Чуть подумав, майор только отрицательно мотнул головой.

– Фамилии известные, но по делам никак не сталкивался, – решительно заверил граф. – А с чего вдруг такой интерес?

– Это у них ко мне какой-то интерес, – проворчал в ответ Руслан, задумчиво потирая пальцами повязку, под которой крепко чесался новый шрам.

– Думаю, тут дело в твоем оружии, – помолчав, высказался Рязанов. – Они оба боевые офицеры и на такую новинку просто не могут внимания не обратить.

– Все равно странно. К ГАУ они никаким боком отношения не имеют, а значит, интерес может быть только личный, – возразил Шатун.

– А ты уже готов и тут заговор искать, – поддел его граф, пряча улыбку в уголках губ.

– Здоровая паранойя значительно продлевает жизнь, – фыркнул Руслан в ответ.

– Мальчики, вы когда собираетесь новоселье праздновать? – неожиданно сменил Тарханов тему.

– Так строимся, – развел Руслан руками. – Сами знаете, Петр Иванович, дело это не быстрое.

– Это верно, – удрученно вздохнул князь, бросив на Рязанова быстрый взгляд.

– Михаил, а тебе не кажется, что при нынешнем положении вещей тебе пора уже сделать шаг и попросить у его сиятельства руки его дочери? – сообразив, к чему был вопрос, спросил Руслан, глядя на приятеля серьезным взглядом.

– Я совсем не против, скорее, наоборот, но, как ты сам только что сказал, стройка дело не быстрое, – крепко смутившись, ответил граф, чуть заикаясь от волнения.

– Ну, теперь-то она быстрее пойдет, – не уступил Руслан, выразительно тряхнув своим векселем. – Так что хватит кота за хвост тянуть, друг любезный. Пользуйся случаем и вперед, – подтолкнул он друга, кивая на князя.

– Ваше сиятельство… – поднявшись, начал Рязанов чуть дрогнувшим голосом.

– …Да забирай уже, – отмахнулся Тарханов, не дожидаясь продолжения.

– Ваше сиятельство, Петр Иванович, я хоть и надеялся… – Михаил запнулся, но князь снова не дал ему договорить.

– Граф, ты боевой офицер, а ведешь себя, словно девица в казарме. Сядь уже. Я ж тебе, Фома неверующий, свое благословение давно уже дал. Так что собирайся. Со мной в Краснодар поедешь. К Лизаньке. А по осени и свадьбу сыграем. Уж прости, но очень мне внуков понянчить хочется, – чуть смутившись, неожиданно признался Тарханов.

– Благодарствую, Петр Иванович, – растерянно улыбнулся граф.

– Уж кому как не тебе будущее дочери своей я доверить могу? – развел князь руками. – Эх, Тотошеньки моей нет боле, а то разом бы две свадьбы сыграли, – чуть слышно всхлипнув, закончил он.

– Простите, Петр Иванович, не уберег, – вздохнул Руслан в ответ.

– Господь с тобой, сынок, – отмахнулся Тарханов. – Нет тут твоей вины. Ты уж прости старика, что я так, по больному, но мне и вправду жаль. Мы б с вами еще таких дел наделали…

– Так я вроде еще не помер, – развел Руслан руками. – Вы только скажите, что нужно, а дальше мы сообразим.

Рязанов, погруженный в свои мечты, только согласно кивнул, поддерживая приятеля.

– Спаси Христос, мальчики. Знаю я, что во всем на вас положиться могу, – благодарно кивнул Тарханов. – Но и вы знайте. Случись беда какая, сразу ко мне езжайте. Ничего не пожалею. Слово даю, – заверил князь, поочередно пожимая приятелям руки.

* * *

Доктор отложил деревянную трубочку, которой слушал дыхание полковника, и, несколько раз встряхнув кистями рук, попросил пациента обнажить живот. Помяв брюшину, врач велел полковнику открыть рот и высунуть язык. Примерно с минуту поизучав его, врач кивнул и, вздохнув, устало произнес:

– Язвенная болезнь у вас, ваше высокопревосходительство. Придется соблюдать умеренность в еде, исключить все острое, жирное, а также жареное и печеное.

– Да я ж сдохну! – тут же возмутился Вяземский и, скривившись, снова ухватился ладонями за живот.

– И постарайтесь поменьше волноваться, – все тем же ровным, менторским тоном продолжил врач.

– Неужто нет никакого лекарства? – робко уточнила супруга полковника.

– Лечение сей болезни длительно и трудно, – развел врач руками. – Язва, она язва и есть. И не важно, где она выскочила. На коже или в желудке. Было бы неплохо съездить на воды, за границу. В Германию или во Францию, но это уже от вашего решения зависит.

– А что, поближе воды нигде не имеется? – сварливо поинтересовался полковник. – У нас вон, в роще ключ имеется, вода до того холодная, что ажно зубы сводит.

– Там воды необычные, – стоически вздохнул врач. – Так называемые серные. Оченно даже полезные для человеческого организма. А поближе… Есть и поближе. На Кавказе, к примеру. Но там сейчас война, осмелюсь напомнить.

– Нет на Кавказе войны, – продолжал ворчать Вяземский, упрямо набычившись. – С турками у нас война. А Кавказ, это порубежная часть нашей с вами, сударь, империи. Да, там бывает и постреливают, не без того, но войны там нет.

– А когда постреливают, это еще не война? – иронично уточнил врач.

– Нет. На охоте тоже бывает постреливают, но войной это никто не называет, – злорадно отозвался полковник.

– Ну, вам решать, – решил прекратить бесполезный спор врач. – Вы только на меня после зла не держите, ежели случится чего, – ехидно добавил он.

– Я что-то в толк не возьму, доктор. Вы меня, боевого офицера, стрельбой напугать хотите? – окончательно рассвирепел полковник.

– Да господь с вами, Павел Лукич, – тут же открестился доктор. – Это для меня любая стрельба словно ножом по сердцу. Уж поверьте, слишком хорошо мне известно, сколько всяких глупых ранений случается, когда господа по пьяному делу начинают с оружием удаль свою показывать.

– Понятно, – сделав над собой усилие, кивнул Вяземский. – Еще чего скажете, или только в еде мне ограниченным быть?

– Пока только так, – кивнул врач, поднимаясь.

– Благодарю, – холодно попрощался полковник и отвернулся в сторону, делая вид, что его там что-то заинтересовало.

Супруга полковника незаметно вложила в ладонь врача купюру в три рубля и отправилась провожать его до коляски, а крутившаяся тут же Катерина, присев на край кровати, ласково погладила отца по плечу и, тихо вздохнув, осторожно спросила:

– Сильно болит, папенька?

– Терпимо, – буркнул полковник, оттаивая на глазах.

– Может, вам и вправду послушать доктора и съездить на воды? – нейтрально предложила девушка.

– За границу не поеду, – отрезал Вяземский, тут же снова начиная злиться.

– Да кто ж про заграницу говорит? – тут же выкрутилась девчонка. – Поедемте, папенька, на Кавказ. Слышала я, что воды там и вправду целебные. А что стреляют, так нам ли того бояться? К тому же и там люди живут. Вон, давеча Лизанька Тарханова рассказывала, что от них всякие болезные то и дело здоровыми уезжают. А они там все время живут. А Тархановы семья известная. Княжеский род. Могли бы уж давно в столицу перебраться, коль было б желание. Лизанька вон против наших местных девиц словно амазонка. Так здоровьем и пышет.

– А ты, егоза, никак со мной туда намылилась, – проворчал полковник, давно уже уловивший причину этих ее уговоров.

– А как иначе, папенька? Кто за вами в дороге присмотрит? Кто воды подаст, за прислугой проследит? – тут же нашла сотни причин Катерина.

– А мать, значит, на хозяйстве оставим? – задумчиво поинтересовался Вяземский.

– Ну, кому-то надо тут за делами приглядеть.

– Тоже верно. Ладно, подумаю, – не стал ничего обещать полковник, но Катерине и этого было достаточно. Пряча улыбку в уголках губ и бесенят в глазах, она быстро поцеловала отца в гладко выбритую щеку и выскочила из его спальни.

– Вот ведь непоседа, – еле слышно буркнул Вяземский, провожая свою любимицу долгим взглядом. – Эх, ей бы мальчишкой родиться, офицер бы вышел любо-дорого. А так получается, ни богу свечка, ни черту кочерга. И кто ее возьмет, с таким-то характером.

Вернувшаяся жена присела на стул рядом с кроватью и, окинув мужа задумчивым взглядом, негромко спросила:

– Рассказывай, Павлуша, чего решил.

– Да чего тут рассказывать, – отмахнулся полковник. – Доктор все про заграницу твердит, да только долго это и дорого. Катька, вон, на Кавказ тянет. Да только там и вправду бывает, что разбойники местные шалят. Вот и думай тут, куда лучше.

– Ну, то, что Катерине на Кавказ загорелось, оно понятно. Ей княжна Тарханова про те места все уши прожужжала. Но слыхала я, что там и вправду люди излечиваются. А разбойники… так их и тут хватает.

– Права ты, Марфуша, – помолчав, вздохнул Вяземский. – Со всех сторон права. Да и не страшны мне те разбойники. Вон, пару пистолей возьму да ружье. Припасу огненного да свинца побольше, вот и вся недолга. Ну и Катерине, само собой, такой же набор. Поди возьми нас.

– Да ты никак решил и ее с собой тащить?! – вдруг возмутилась супруга.

– А что делать прикажешь, милая, – развел полковник руками. – Кто за слугами присмотрит? Кто мне поможет, коль снова плохо станет? Нет, Марфуша, в такую дорогу одному ехать – проще сразу прямо тут отходную заказать. Вот ведь незадача, – скривился он, потирая ладонью живот. – Совсем старый стал. Болячка одолела.

– Не гневи бога, Пашенька, – осадила мужа Марфа Ивановна. – Мы с тобой добрую жизнь прожили. Бурную. А уж тебе и подавно жаловаться грешно. И воевал, и стране честно служил. А что заболел, так это с каждым случиться может.

– Так что, отпустишь Катьку со мной? – помолчав, прямо спросил полковник.

– А что с вами поделаешь? – вздохнула женщина. – Все одно она к тебе всегда больше тянулась. Езжайте уж.

– А может, вместе? – чуть подумав, предложил Вяземский. – Оставим все на управляющего, да и поедем. Он хоть и шельма, но человек верный. Справится.

– Нет уж. Сначала вы поезжайте. Вот оправишься, тогда и я, может, приеду, – подумав, решительно заявила Марфа Ивановна.

– Возок покупать придется, – вдруг вспомнил полковник. – Раньше Рождества все одно не выехать.

– Нашел, о чем думать, – отмахнулась супруга. – Леньке велю, хоть завтра тебе возок пригонит. Благо в городе мастеров хватает.

Имение Вяземских располагалось за Гатчиной, так что в словах Марфы Ивановны имелся смысл. Доехать до Петербурга и купить зимний возок было небольшой проблемой. Поднявшись, она поцеловала мужа в седой висок и, быстро перекрестив, вышла.

– Прикажи чаю подать, – бросил ей вслед полковник, откидываясь на подушки. Болезнь эта навалилась неожиданно, разом скрутив его так, что не вздохнуть, не охнуть. В животе словно раскаленной кочергой ворочали, и от этой боли бравый полковник, умевший одним своим рыком вогнать в страх даже придворных шаркунов, принимался скулить, словно маленький щенок. Спасал от боли только холодный обрат, которым потчевала его бабка ключница. Тяжело вздохнув, полковник поправил рубашку и, с тоской посмотрев на разукрашенное морозным узором окно, тихо проворчал:

– Эх, сейчас бы в поле, верхом волков погонять.

Охота была одной из любимейших его забав. А бить зимой волков, то и дело подходивших к человеческому жилью, было еще и весьма полезным для имения. Крестьяне знали, что полковник потравы от зверья не потерпит, и жаловаться на серых разбойников не стеснялись. Впрочем, как и на кабанов по осени, когда они в поля выходили. Дверь тихо скрипнула, и в комнату осторожно прокралась тонкая фигурка дочери с подносом в руках.

– Спите, папенька? – негромко окликнула она отца.

– Нет. Валяюсь тут, словно ворона дохлая, – сварливо отозвался полковник.

– Я вам чаю принесла, как просили.

– Вижу. Ставь уж, егоза, – махнул полковник рукой, делая попытку подняться.

– Да лежите же вы спокойно, папенька. Доктор сказал, вам сейчас беспокоиться никак нельзя, а то язва еще сильнее разболится. Так что лежите. Я сама вам все подам, – остановила его Катерина, аккуратно пристраивая поднос на туалетный столик и одним ловким движением переставляя журнальный стол к кровати.

Помня, сколько весит этот резной предмет мебели, полковник только крякнул, одобрительно покосившись на дочь. Не всякий мужик так легко его переставит, а тут девчонка.

– Что в деревне слышно? – спросил полковник, чтобы хоть что-то спросить.

– Спокойно все, папенька, – пожала Катерина плечами. – Егерь давеча сказывал, что даже волков не много. Лоси на опушку выходили, но к полям не пошли. Видать, не особо им пока и голодно, – принялась рассказывать она, моментально сообразив, о чем думает отец.

– Передай ему, пусть прикармливает, – кивнул полковник. – И за волками особо смотрит. Как появятся, бить без всякой жалости. Иначе начнут скот по деревне рвать. Вон, пущай лосей загоняют.

– Передам, папенька, – улыбнулась девушка, внимательно глядя ему в глаза.

– После Рождества с тобой на Кавказ поедем, – не удержавшись, обрадовал Павел Лукич дочку. – Может, и вправду поможет мне от болячки та вода избавиться.

– Обязательно поможет, папенька, – сверкнув радостной улыбкой, истово заверила Катерина. – Я Лизаньку Тарханову как следует расспрошу. Уж она-то должна всех толковых врачей из местных знать.

– А ей-то это зачем? – не понял полковник. – Сама говорила, что здоровьем пышет. Амазонка, – ехидно припомнил он высказывание дочери.

– Так к ним отсюда все знакомые туда лечиться ездят, – моментально нашлась Катерина. – Она рассказывала, что князь и жилье снять помогал, и докторов советовал.

– Ну, ежели только так, – задумчиво протянул Вяземский. – Из оружия что с собой возьмешь?

– Пистолеты капсюльные, что ты подарил, да штуцер. Я из него вальдшнепа влет бью, – гордо отозвалась девчонка.

– Вальдшнепа, из штуцера? – изумленно ахнул полковник. – Давно я тебя, Катька, не порол, – огорченно покачал он головой. – Вальдшнеп, он размером чуть больше голубя. А ты его пулей. Да там, кроме головы да лап, и не остается ничего. Его мелкой дробью бить надо.

– Так я ж для тренировки, папенька, – смутилась Катерина, понимая, что допустила серьезное нарушение охотничьего правила.

– Для тренировок по поленьям стреляй. Вон, мальчишку какого кликни, дай ему копеечку, и пусть поленья бросает. А ты стреляй. А впустую живую душу бить, грех это. Запомни, Катька. На охоте стрелять надо только то, что сам есть собираешься, – сурово выговорил дочери заядлый охотник.

– Простите, папенька, – повинилась девчонка. – Я только один раз. Чтобы попробовать.

– И сколько набила? – успокаиваясь, поинтересовался Вяземский.

– Восемь раз стреляла, восемь раз попала, – снова загордилась Катерина.

– А тушки куда? – не унимался полковник.

– Так собакам и скормила.

– Катька! Точно выпорю! – чуть не взвыл отец, грохнув кулаком по столу так, что чуть не проломил столешницу. – Кто ж так охотничьих собак портит?

– Так я дождалась, когда принесут, а после шкурки с перьями содрала и мясо срезала. Сама их с рук кормила, – снова выкрутилась юная оторва.

– Не делай так больше, – вздохнув, уже спокойно попросил полковник. – Добрая собака больших денег стоит. Меня не станет, они тебе останутся. В столице все знают, что у меня охотничьи собаки лучшие. Таких даже на царской псарне нет.

– Больше не буду, папенька. Слово даю, – истово пообещала девушка, заливаясь румянцем смущения.

* * *

Отлежавшись и немного придя в себя, Руслан предпринял несколько коротких вылазок из дома и, убедившись, что способен передвигаться без посторонней помощи, решил отправиться на базар. Очень кофе захотелось. Мишка тут же развил бурную деятельность, и сразу после завтрака к крыльцу была подана коляска, запряженная парой каурых рысаков. Увидев коней в окно, парень задумчиво хмыкнул и, тряхнув колокольчиком, вызвал своего денщика. Выяснить, откуда взялись кони, нужно было сразу. Не приведи господи, подношение от какого-нибудь просителя.

– Это что за красавцы в оглоблях? У нас вроде таких не было, – спросил он, едва Мишка вошел в комнату.

– Так из трофеев, – развел паренек руками. – Тебе не до того было, так велел сюда их пригнать. Благо и масти одной, и порода сразу видна. Аглицкие рысаки. В наших местах редкие, – закончил денщик с явным восхищением в голосе.

– Казачья кровь свое взяла, – понимающе усмехнулся Руслан. – А чего продавать их не стал? Они хороших денег стоят, – не удержавшись, поддел он паренька, помня его тороватость и прижимистость.

– Княже, – укоризненно протянул Мишка. – То ж твой трофей. Скажешь, так и продать не долго. Но только жалко. У тебя под седло испанец, на племя аргамак, а эта пара в коляску.

– О! Точно. У нас же еще и кобыла имеется, – вспомнил Руслан еще об одном трофее. – Только где мы ей жеребца искать станем?

– Нашел беду, – фыркнул Мишка. – Вон, я ее намедни вываживал, так купцы чуть из пролеток не вываливались, ее рассматривая. Трое уже про племя спрашивали.

– У них что, породистые жеребцы имеются? – не понял Руслан.

– У всех троих, – решительно кивнул паренек.

– Погоди, я, может, чего не понимаю. Но насколько я помню, хозяин кобылы за спаривание платит. Тогда какой им с того интерес?

– Так-то оно так, да только для хорошего племени нужно сперва на первого жеребенка посмотреть, – рассудительно принялся пояснять Мишка.

– Так, казак, – осадил его Шатун. – Пошли вниз. По дороге мне все это расскажешь. А то мы тут будем конские стати до морковкина заговенья обсуждать.

– Серого продать можно, – плюхнувшись не сиденье напротив парня, продолжил Мишка начатый разговор.

– Серый покрепче твоего солового будет, – подумав, высказался Руслан.

– Это верно. Мой-то немолод уже, – вздохнул Мишка.

– Вот и сведи его матери. В оглобли. А на Серого сам сядешь, – принял Шатун соломоново решение. – Серый и к бою приучен, и в скачке вынослив. А твой, того и гляди, отставать начнет.

– Благодарствую, княже, – радостно улыбнулся Мишка.

Благосостояние его семьи медленно, но верно улучшалось. Дом его матери уже отремонтировали, кое-какую худобу приобрели, теперь вот еще и второй конь в хозяйстве будет. И это не говоря про приданое сестренкам. Руслан свое слово сдержал и каждой из девчонок выделил на будущее обустройство по двадцать пять рублей. И это был еще не конец. Мишка, получая жалованье, откладывал по рублю каждой девчонке, и Шатун, зная это, платил на три рубля больше, давая ему возможность поддерживать семью. Коляска подкатила к базару, и казаки, привязав коней к задку транспорта, тут же окружили осторожно вылезшего из коляски парня. Оставшийся на козлах казак демонстративно передвинул кобуру с револьвером на живот и, поигрывая нагайкой, огляделся, всем своим видом показывая, что любому злоумышленнику придется несладко. Все приехавшие не спеша вошли на территорию базара, и Руслан, оглядевшись с высоты своего роста, негромко скомандовал:

– Пошли, ковры посмотрим. Дом уж достраивают, надо хоть что-то в те хоромы прикупить.

– Ты, княже, словно и не рад тому? – иронично произнес один из казаков.

– Да у меня с тем имением головной боли больше, чем удовольствия, – хмыкнул Руслан. – Мебель всякую купи, прислугу найди, кухарку найми, а у меня на все это и времени нет. Это сейчас, пока ранен, могу малость передохнуть. А как поправлюсь, опять начнем по лесам носиться. А прислуга нужна такая, чтоб ей верить можно было. Сами знаете, что дела у нас серьезные и за иную бумажку враги наши дорого дадут.

– Ага, – задумчиво протянул заговоривший казак. – Тебе, значит, люди верные в услужение нужны.

– Ну, а сам как думаешь? – повернулся к нему Руслан. – Верные и грамотные.

– Подумаем, княже, – кивнул казак, ничего не обещая.

В ответ Шатун только плечами пожал, не понимая, о чем тут думать. Казаки, даже уже выписанные из реестра, в услужение редко идут. Казачки вдовы обычно живут своей вдовьей долей, поднимая детей благодаря натуральному хозяйству. Их в прислуги тоже не особо зазовешь. Слишком уж привыкли они к вольной жизни. Сами себе хозяйки всю жизнь. Такие и мужика запросто послать могут так далеко, что устанешь адрес искать. Пройдя в ряды с так называемыми промтоварами, Руслан погрузился в изучение и осмотр выставленных ковров. К его удивлению, посмотреть тут было на что. Но не нашлось ничего, что сразу бы захотелось купить. Пожилой торговец, заметив сомнения парня, перегнулся через прилавок и, понизив голос, тихо спросил:

– Скажи, что ищешь, князь. Найду. Какой ковер хочешь? Персидский, индийский, китайский? Есть из шерсти, есть из шелка. Только скажи.

– А не боишься, почтенный, что я про тебя таможенникам расскажу? – хмыкнул Шатун, отлично понимая, что все предложенные товары это чистая контрабанда.

– Не скажешь, – лукаво усмехнулся торговец. – Тебе самому это не интересно, а вот то, что я могу рассказать, для тебя важнее. А скажешь, так ничего знать не будешь.

– Ты меня напугать решил, уважаемый? – удивился парень.

– Нет, князь. Пугать тебя, дураком надо быть, – качнул торговец головой, прямо глядя ему в глаза. – На этом базаре любой торговец за тебя молиться готов. Все знают, как ты бандитов ловил, которые караваны грабили. Нет, я не пугать тебя хочу. Я тебе дело предлагаю.

– Дело? – переспросил Руслан, окончательно запутавшись. – Какое?

– Князь. Ты дом строишь. Тебе и ковры, и мебель, и всякие ткани нужны будут. Я тебе все привезу, а ты мне позволишь для своих караванов у твоего мастера оружие покупать.

– И много тебе того оружия надо? – насторожился Шатун.

– Десять штуцеров твоих и столько этих новых пистолетов. Ну и припас к ним весь, какой положен, – быстро перечислил торговец. – Кузнец, кроме военных и казаков, их никому не продает, – пожаловался он, разведя руками.

– Подумать надо, – насупился Руслан, которого это странное предложение несколько насторожило.

– Что тут думать, князь? – возмутился торговец. – Всего десять стволов у тебя прошу. Не для разбоя, для защиты своих караванов только.

– Это я понимаю, – кивнул Шатун. – Но вся беда в том, что за моими винтовками всякие иностранцы охотятся. И я не хочу, чтобы из моих винтовок чуть позже моих же людей убивали.

– Нет, князь, – решительно возразил торговец. – Я тоже не дурак. Знаю, что такие вещи продавать нельзя. Если бы такие люди, как ты, по всей стране были, я бы и оружия не покупал. А то, когда за Урал-камень идешь, то и дело всякие бандиты нападают. А места там дикие, каторжных много. Вот и приходится не только возчиков, а еще и бойцов нанимать. Хочешь, после каждого возвращения сам тебе буду все оружие привозить и показывать? Даже если сломается.

«Серьезно мужика припекло, если он с таким предложением выступает», – подумал Руслан и, помолчав, решительно кивнул.

– Хорошо. Будут тебе винтовки. И револьверы. Скажу Митричу, сделает. Но учти. Пропадет хоть один ствол, не бойцы твои, а ты, своей головой отвечать будешь. Согласен?

– Согласен, князь, – твердо кивнул купец. – А за ковры и материи не беспокойся. Все лучшее прямо к тебе домой привезу, там выберешь. И отдам по цене, за которую сам купил.

– Не разоришься? – не удержавшись, поддел его Руслан.

– Голова дороже, – усмехнулся купец в ответ. – Меня уже пять раз грабили. Я лучше тебе отдам, чем такие убытки впустую терпеть стану. Ты хоть как-то в этих местах порядок держишь.

«Вот именно, что хоть как-то», – хмыкнул про себя Руслан, кивая.

Они отошли от прилавка, и Шатун, дернув за рукав ближайшего казака, тихо спросил:

– Кто-нибудь из наших этого купца знает?

– Так местный он. Давно тут торгует. От отца дело получил, – так же тихо поведал казак. – А что не так?

– А ты не слышал? Он же у меня оружие просил, – напомнил Руслан.

– Так то невелика беда, – пожал казак плечами. – Караваны и вправду грабят. А так ему хоть какая защита будет.

– Поспрашивай наших, кто чего про него знает, – приказал Шатун.

Согласился он на просьбу торговца только потому, что идея магазинных винтовок и револьверов давно уже носится в воздухе, и очень скоро подобное оружие начнет появляться в самых разных странах. Секрет это уже небольшой. Обиднее всего было, что правительство при наличии уже действующих образцов не мычит, не телится. Шатун точно знал, что генерал Татищев подавал несколько докладных на высочайшее имя о появлении в его ведомстве толкового изобретателя и о возможности провести перевооружение армии на новое, прогрессивное оружие. И о наличии уже действующих образцов тоже докладывал. А самое главное, что примерно сотня казаков принимала участие в войне именно с этим оружием. То есть имеется наглядный пример его использования в боевых условиях. Вспомнив, что плетью обуха не перешибешь, Руслан плюнул на косность мышления придворных генералов и повел свою команду в чайхану. Встретивший их хозяин лично проводил гостей к отдельному столику и, то и дело косясь на перевязанную голову парня, принял заказ. Вернувшись с подносом, Арам ловко накрыл на стол и, отступив на шаг, неловко замялся. Заметив это, Руслан молча указал чайханщику на пустующий стул и, дождавшись, когда он устроится, негромко спросил:

– Случилось что, Арам-джан?

– Нет, князь, не случилось. Я спросить хотел, – смущенно признался хозяин чайханы.

– Спрашивай, – кивнул Шатун, пригубив чашку с кофе.

– Тут недавно земляк мой был. Варданом зовут. Говорил, что ты его семье землю дал, и что скоро всех сюда привезет. Так ли?

– Так, – спокойно кивнул Шатун, наслаждаясь напитком.

– И он у тебя егерем служить будет?

– Я тоже охоту люблю, – пожал парень плечами.

– А еще людей на землю примешь? – сделав глубокий вдох, решился спросить Арам о самом главном.

– Твои родственники? – задумчиво уточнил Руслан, поворачиваясь к нему.

– Да, – быстро кивнул армянин. – Я детей оттуда увез, но с одной чайханы всех не прокормишь. Да и не умеют они ничего, кроме обычной работы. Зато на земле все могут. И скот разводить, и землю пахать, и птицу всякую держать.

– А Вардан рассказал, какие условия у его семьи? – уточнил Шатун. – Я ведь его семью не в крепость беру. Они арендаторы будут. Пока живут, землей пользуются. Мне только аренду платят. Что вырастили, сами продают и мне только деньги приносят. Мне этой торговлей заниматься некогда. Так же и со всем остальным. Шерсть состригли, продали, мне мою долю отдали. Птицу продали, заплатили. Дом могут поставить, какой сами решат. Тут я и слова не скажу. Захотят два поставить, значит, два будет. Все от них зависит.

– Да, он рассказал, – быстро кивнул Арам. – Так даже лучше. Сами знать будут, что продавать, а что оставлять. Только кто все это считать станет?

– Управляющего искать буду, – вздохнул Шатун. – Говорю же, мне всем этим заниматься некогда. Да и не умею я, – грустно усмехнулся парень. – Я только воевать хорошо умею. И с железками всякими возиться.

– А много земли дашь, князь? – помолчав, уточнил Арам.

– Сколько попросят, – пожал Руслан плечами. – Сам подумай, кто кроме человека может сказать, сколько земли он вспахать сможет? Какой надел попросят, такой и дам. А дальше сами. С меня в этих делах толку мало.

– Хорошо. Я им все расскажу, – быстро кивнул чайханщик и, поднявшись, отправился на свое место, за стойку.

* * *

Рождество праздновали скромно. Полковник так и не оправился от своей болезни. Из-за постоянных ноющих болей некогда жизнерадостный, сильный человек превратился в склочного, желчного ворчуна, которому не нравилось все вокруг. Катерина, которой такое состояние отца было словно ножом по сердцу, то и дело сбегала из дому. То на верховую прогулку, а то и вовсе на охоту. На ее удачу, волков этой зимой появилось много, и крестьяне то и дело подавали управляющему жалобы на бесчинства серых разбойников. Загоны на флажки пользы не приносили. Волк – зверь умный и хитрый, и дважды в одну ловушку не пойдет. Так что Катерине оставалось только устраивать засидки и отстреливать зверей с полатей, на приманке. Благо зима выдалась снежная, и к Рождеству волки успели оголодать, идя на запах свежей крови, словно завороженные. Мать девушки, зная, чем она занята, пыталась запретить Катерине подобные развлечения, но полковник в очередной раз проявил настойчивость, напомнив жене, что сам он в своем нынешнем состоянии защитить крестьян не может. В итоге Марфа Ивановна ночами простаивала перед киотом, отбивая поклоны и молясь за здоровье и жизнь своей отчаянной доченьки. Но едва только закончились праздничные гуляния, как Катерина своей волей приказала начинать сборы к поездке. Матушке своей, на ее возмущение, девушка твердо заявила, что больше не имеет сил смотреть, как мучается отец, и лечение нужно начинать как можно скорее. Сообразив, что дочь права, Марфа Ивановна махнула на все рукой и приняла в сборах самое деятельное участие.

Спустя три недели после Рождества из имения выехал поезд в трое саней и крытый возок, в котором и везли болезного полковника. Понимая, что лечение может затянуться, Катерина приказала упаковать все, что может понадобиться полковнику и ей не только зимой, но и летом. Тратиться и приобретать тряпки на месте она не собиралась. Рачительное отношение к деньгам Вяземский привил ей с самого детства.

Праздник Крещения они встретили в дороге. Морозы застали их в степи у Воронежа. Благо обошлось без метели, и выезд переждал холод на постоялом дворе. Катерина, не расстававшаяся в дороге с парой капсюльных пистолетов, командовала возчиками и парой слуг так, что гости постоялого двора только диву давались. Сам полковник, передав бразды правления в руки дочери, скрупулезно выполнял предписания врача и втихомолку посмеивался, глядя на решительные действия своей любимицы. Спустя неделю, когда крещенские морозы пошли на убыль, Катерина приказала запрягать, и караван снова выкатился на тракт.

Поправив жаровню, наполненную раскаленными углями, девушка выразительно покосилась на свой любимый штуцер и, вздохнув, попыталась хоть что-то рассмотреть в разукрашенное морозом стекло. Заметив ее взгляд, полковник едва слышно хмыкнул и, вздохнув, принялся набивать трубку.

– Что, Катюша, скучно тебе? – закурив, спросил он нейтральным тоном.

– Скучно, папенька, – нехотя призналась девчонка.

– А ты книжку почитай, – посоветовал Вяземский, отлично зная, что дочка дамские романы терпеть не может, а церковные тексты навевали на нее тоску.

– Не брала я с собой книжек, папенька, – скривилась Катерина. – Вон, только газеты и имеются, да и те уже читаны.

– И чем же прикажешь тебя развлекать? – не унимался полковник. – Разве что в картишки перекинуться.

– Я и карт не взяла, – развела девушка руками.

– А вот это ты зря. Дорога долгая, говорить толком не о чем, а молчать столько времени и сама устанешь, – наставительно высказался Павел Лукич.

– Вы же знаете, папенька, я к картам равнодушна, – отмахнулась Катерина. – Мне б сейчас в седло, да наметом по полю, – мечтательно протянула она.

– Тебе б не девчонкой, а казаком родиться, – хмыкнул полковник. – А еще лучше черкесом каким. Те почитай из седла только в постель слезают. И что ты делать будешь, когда замуж пойдешь?

– Не хочу я замуж, папенька, – помолчав, неожиданно высказалась Катерина.

– Как это?! Ты в своем ли уме, дочка?! – всполошился полковник. – Это что за речи такие?

– Не серчайте, папенька, да только нет среди наших знакомых тех, к кому сердце бы лежало, – вздохнула Катерина. – Все они какие-то слабые. Огня в них нет. Даже в офицерах. Только и знают, что бахвалиться делами, которых не совершали. Вы, вон, к слову, о походах своих только с сослуживцами и говорите. Никогда в обществе попусту не хвалились. А эти… два раза выстрелили, а рассказов про целую баталию. Словно в одиночку Бородино или Ватерлоо выиграли.

– Ну, так давно известно. Не приврешь, добрую историю испортишь, – усмехнулся Вяземский.

– Так ладно бы, если добрую, – отмахнулась Катерина. – А то вранье одно. Давеча поручик гвардии бахвалился, что на дуэли дрался.

– Ну-ну, и что? – оживился Вяземский.

– А ничего. Ту дуэль Танечка Лопухина видела и мне рассказала. А он такое понес, что хоть святых выноси. И ведь врет и не краснеет, поганец.

– Поэтому ты предложила на спор стрелять? – сообразил полковник.

– Ага, – озорно усмехнулась девчонка.

– Да, славно ты его окоротила. Из трех выстрелов три раза попала. А он только раз, – рассмеялся Вяземский, вспомнив скисшее лицо гвардейца.

– Да чего там попадать-то было, – небрежно фыркнула юная оторва. – Свечи у стены в десяти шагах стояли. Это не оленя с седла бить и не утку влет.

– Да, Катюша. Тяжко нам с тобой придется, – отсмеявшись, покачал полковник головой.

– Чего? – не поняла девушка.

– Где ж я тебе такого жениха возьму, чтобы и в седле крепко держался, и стрелял тебя не хуже, да еще и охоту любил? А мне уж внука нянчить хочется. Стар я, Катюша. И не спорь, – рыкнул Павел Лукич, заметив, что дочка открыла рот, чтобы возразить. – Вон, болячки уж одолели. Запомни, дочка. Всему живому есть свой предел. И потому душевно тебя прошу, Катя, прими уж хоть какое решение.

– Ну какое тут решение, папенька? – чуть не взвыла Катерина. – Выйти абы за кого, а потом всю жизнь в подушку плакать, на нелюбимого глядя? Да я ж его от такой жизни сама удавлю ночью.

– Ох, беда мне с тобой, Катерина, – сокрушенно покачал полковник головой. – Ну да сам виноват. Надо было тебя не забирать от матери и в седло не сажать. Сейчас бы умела все, что другие девки умеют, и не дурила мне голову бреднями своими.

– Ну, вы меня за дуру-то не держите, папенька, – неожиданно возмутилась девчонка. – Умею я все, что другие женщины умеют. Надо будет, и сготовлю, и приберу, и посуду помою, и белье постираю. Ничего тут сложного нет. Да и за имением присмотреть тоже могу. Даром, что ли, маменька из дому и не ездит никуда. Я у нашего управляющего давно все вызнала.

– Ой, не ври мне, Катька, – погрозил ей полковник пальцем.

– Вот вам крест, папенька, – не уступила девушка, широко перекрестившись.

– Вот, значит, как, – озадачился Вяземский и, замолчав, принялся усиленно пыхтеть своей трубкой, окутываясь клубами сизого дыма.

– Это вам, небось, маменька про меня всякого наговорила, – насупившись, буркнула Катерина.

– И зачем бы ей это надо? – спросил полковник, пытаясь хоть как-то защитить жену.

– А затем, чтоб вы мне охотиться запретили и к ней в обучение отправили, – моментально сообразила девчонка. – Да вы не хмурьтесь, папенька, не хмурьтесь. Я и ее и ваши хитрости все давно уже знаю. Потому и решила сама все выучить, чтобы было, что вам ответить.

– Умная больно, – смущенно проворчал полковник, не зная, как реагировать на ее слова.

– Да уж не дура, – фыркнул в ответ Катерина. – Вы уж простите, папенька, но мечту вашу про внука я исполню, только когда сама решу, что сыну своему достойного отца нашла.

– Это как? Это что ж, без свадьбы, без венчания, во грехе?! – тут же завелся полковник, от возмущения чуть не выпустив из зубов чубук трубки.

– Господь с вами, папенька, – возмутилась Катерина в ответ. – Что ж вы мне страсти такие пророчите? Как это можно, без венчания?

– Так это ты сказала, – буркнул Вяземский, успокаиваясь.

– Я про греховную связь ничего не говорила, – тут же пошла Катерина в отказ. – Я сказала, что внука вам подарю только от того, кого сама отцом выберу. Отцом, папенька, а не полюбовником.

– Тьфу! Чтоб тебя, балаболка, – не удержавшись, выругался полковник. – Чуть до кондрашки не довела.

– Вы, папенька, хоть ругайтесь, хоть деритесь, а всякого слизняка я в отцы своему ребенку не хочу, – решительно отрезала Катерина. – Ну сами посудите, какой с такого прок? Ни обучить чему толковому, ни семью защитить. Как вы там повторять любите? Ни богу свечка, ни черту кочерга.

– Гм, ты полегче с выражениями, – смутившись, посоветовал полковник. – Не гвардеец в казарме, а девица из хорошей семьи. Не позорь отца.

– Господь с вами, папенька. Это я с вами могу говорить, что думаю. А на людях – глаза долу, ручки сложены, голосок тихий, – пряча в глазах пляшущих бесенят, ответила девчонка.

– Угу, только гвардейского поручика стрельбой окоротить, как воды попить. Скромница, – фыркнул полковник в ответ и, не удержавшись, снова рассмеялся.

– Я, папенька, полковничья дочка, и всему, что толковый солдат уметь должен, обучена, – гордо подбоченившись, отозвалась Катерина. – А про домашние дела и думать забудьте. Умею я все, что любая девица на выданье уметь должна. А что охоту люблю да волю вольную, так характер такой.

– Норов у тебя, а не характер, – отмахнулся Вяземский, мысленно признавая правоту дочери.

С самого детства девочка больше напоминала язычок пламени, чем обычного ребенка. Половецкая кровь в ней взыграла сильнее, чем в нескольких предыдущих поколениях. Порывистая, ловкая, смелая, она и вправду напоминала тех своих пращуров, что верхом покоряли степи на долгие переходы вокруг и разносили в пыль любых врагов. Именно поэтому Павел Лукич и взялся учить дочку всему тому, чему обычно учат сыновей. И теперь пожинал плоды своего собственного воспитания. Покуривая трубку, полковник вдруг очень остро осознал, что Катерина вот уже в который раз сумела взять верх в споре с ним и настоять на своем решении.

«Выросла девчонка, – думал он, разглядывая дочку сквозь клубы табачного дыма. – Уже не девчонка, девица. А характером все тот же сорванец. Может, и вправду дать ей благословение, да пусть сама решает, как судьбу свою строить? Настоять на своем я смогу, да как бы бедой все не кончилось. Уж чего-чего, а крови она точно не боится. Сильна девка. Ох, сильна. Решено. За кого попросит, с тем и обвенчаю. А дальше пусть сама решает, как жить. Если уж совсем невмоготу будет, подам прошение на высочайшее имя, чтобы развод дозволили». Вздрогнув от собственных мыслей, полковник мелко перекрестился и, выбив о край жаровни погасшую трубку, вздохнул.

– Что, папенька, опять болит? – всполошилась Катерина.

– Ноет, проклятая, – отмахнулся Вяземский, возвращаясь к размышлениям.

– Может, молока вам налить? – не унималась девушка.

– После, дочка. После, – качнул Вяземский головой. – Ты лучше вот что мне пообещай. Ежели с мужем вдруг невмоготу станет, мне скажешь. Я попробую на высочайшее имя прошения для развода подать. Не бери греха на душу. Но учти. Ребенок должен в законном браке быть рожден. Он наследником моим станет. Так что, прежде чем делать чего, дважды подумай. Обещаешь?

– Обещаю, папенька, – пролепетала Катерина растерянно.

Она и предположить не могла, что ее суровый отец примет подобное решение. По сути, это был полный карт-бланш на построение собственной дальнейшей жизни. А самое главное, на выбор будущего мужа и отца ее будущего ребенка. Зная отношение Павла Лукича к подобным вещам, она и мечтать не могла, что такое вообще может случиться. Полковник, зная характер дочери и будучи уверенным в том, что данное слово она сдержит, испустил тяжелый вздох и, отвернувшись к заиндевелому окошку возка, задумался. Катерина же, обдумывая полученное разрешение, притихла, краем глаза наблюдая за отцом и пытаясь понять, что подвигло его на подобное решение. Но вспомнив его слова о внуке, вдруг поняла, что он и вправду очень хочет иметь наследника знаменитой и почтенной фамилии. А значит, пришло время и ей подумать о том же.

* * *

История с избиением жандармского подполковника неожиданно получила продолжение, но не то, которого ожидал сам Шатун. После Рождества, когда Руслан уже начал постепенно возвращать себе прежнюю физическую форму, вошедший в кабинет денщик угрюмо доложил:

– Княже, там к тебе какой-то чин жандармский просится. Прикажешь пустить, или сразу с лестницы скинуть?

Поступив к Руслану на службу и лично коснувшись некоторых дел господ из полиции и жандармерии, Мишка утерял перед ними любой пиетет и готов был в любой момент встретить этих господ кулаками, а то и пулей. К огромному удивлению самого Руслана, для паренька теперь существовало только два авторитета. Казачий круг и служба контрразведки. Даже обычные армейские офицеры вызывали у Мишки только презрительную усмешку. Слишком хорошо паренек знал уровень их подготовки.

– А что за чин? – оторвавшись от бумаг, удивленно уточнил Шатун. – Кто-то серьезный, или так, ротмистр какой?

– Полковник. Говорит, что из Краснодара.

– Веди сюда, – чуть подумав, приказал Руслан, окидывая кабинет внимательным взглядом.

Тут и вправду было на что посмотреть. Оружие, развешанное на коврах, письменный стол, за которым он сидел, и стол, перед которым на стене были развешаны инструменты, которыми он доводил свои задумки до рабочего состояния. В общем, нормальная, рабочая обстановка. Перед письменным столом были установлены два полукресла для посетителей, так что принять гостя было можно. Вошедший жандарм, с интересом оглядевшись, хмыкнул и, расправив щегольские усы, представился:

– Полковник жандармского ведомства Васильев, Модест Петрович. Я имею честь говорить с князем Ростовцевым?

– Именно так, ваше высокопревосходительство, – не спеша поднимаясь, ответил Шатун. – Штабс-капитан контрразведки, князь Ростовцев, Руслан Владимирович, к вашим услугам. Чему обязан?

– Я вынужден беспокоить вас, князь, вот по какому поводу, – присаживаясь в указанное полукресло, не спеша заговорил полковник. – В прошлом году у вас случилась стычка с подполковником нашей службы. Как вы понимаете, вами было нанесено подполковнику серьезное оскорбление. Я уже не говорю о том, что вследствие ваших оскорбительных действий сей офицер долгое время не мог исполнять свой долг.

– Прошу прощения, ваше высокопревосходительство, вы его секундант? – предельно вежливо перебив оратора, уточнил Руслан.

– Э-э, нет, – сбившись, протянул полковник с некоторой растерянностью.

– Дело в том, что я по сию пору жду его секундантов. Ваш подполковник осмелился нанести мне словесное оскорбление, после чего и был спущен с лестницы. Так что, если вы пришли не для того, чтобы оговорить условия поединка, то я не понимаю причины всего этого разговора.

– Думаю, секундантов не будет, – окончательно сбившись с мысли, протянул жандарм. – К тому же особы, находящиеся на службе в ведомствах, подобных нашему, не имеют права рисковать жизнью по частным случаям.

– В нашем ведомстве те же правила, – спокойно кивнул Руслан. – Но не мне вам объяснять, что бывают частные случаи, задевающие вопросы чести, а значит, приходится принимать тяжелые решения. Как говорится, душу Господу, жизнь Родине, честь никому.

– То есть вы готовы настаивать на дуэли? – растерялся жандарм.

– Ну, если господин подполковник готов забыть эту историю и не вздумает делать мне гадости исподтишка, то я готов отказаться от поединка. По сути, дело-то уже улажено. Он мне нахамил, в ответ получил в морду. Всё.

– Как у вас все просто, князь, – делано возмутился полковник. – Бьете человека выше вас по званию, а после заявляете, что готовы все забыть.

– Даже высокое звание не дает ему права оскорблять титулованную особу, – жестко отрезал Шатун. – Впрочем, как и всем остальным тоже.

– Не хотелось этого говорить, но папаша ваш покойный имел не только титул, но и весьма неприятную славу, – аккуратно припомнил полковник.

– Папаша, земля ему пухом, проживать изволил в столице. Я же долгое время жил за границей, а после несу службу здесь. И осмелюсь напомнить, что я не мой папаша. В отличие от него, я боевой офицер.

– Да, о подвигах ваших мы наслышаны, – нехотя признал полковник. – И должен признать, что рассказы о них даже в столице ходят. Знатную баню вы туркам устроили.

– Благодарю, – с достоинством кивнул Руслан. – Но я так и не понял причины, по которой вы были вынуждены оставить дела и тратить свое время на этот частный случай.

– Потому что случай этот повлек за собой некоторые последствия для подполковника и для всей нашей службы в этом уезде, – вздохнул жандарм.

– Что-то я не слышал ни о чем подобном, – насторожился Шатун.

– Вы и не могли о том слышать. Все прошло, можно сказать, кулуарно, – снова вздохнул полковник. – Ну да бог с ним. В конце концов, подполковник и сам виноват. Думать надо было, кому и что говоришь. Слухи о князе Лютом в Краснодаре как сказки на ночь рассказывают.

– Надеюсь, детей еще моим именем пугать не начали? – едва заметно усмехнулся Руслан.

– Пока нет, – усмехнулся в ответ полковник.

За время этого странного разговора у Руслана вдруг стало складываться впечатление, что жандарм приехал о чем-то его просить, но никак не может решиться сказать, что именно ему нужно. Откуда это понимание взялось, он и сам не очень понял, но решил слегка подтолкнуть полковника в нужном направлении.

– Я так понимаю, что после всего случившегося в вашей службе было принято решение что-то изменить, и это что-то как-то касается меня именно, – задумчиво протянул Шатун, внимательно отслеживая реакцию жандарма.

– Приятно иметь беседу с умным человеком, князь, – быстро кивнул жандарм. – Вы абсолютно правы. Нам указали даже на историю с фальшивыми ассигнациями, не говоря уже о том, что служба прошляпила покушение на генерал-губернатора. Хотя все это случилось довольно давно и, к счастью, закончилось благополучно.

– И что же вы решили поменять? – поинтересовался Руслан. Он уже приблизительно догадывался, чего у него попросят, но хотел услышать это от самого полковника.

– Принято решение закупить для службы револьверы вашей оружейной мастерской, но ваш мастер прямо сказал, что продаст нам оружие только по вашему прямому указанию. К слову, с чего бы вдруг такие ограничения?

– Не хочу, чтобы подобное оружие оказалось в руках наших врагов, – пожал Руслан плечами. – Казаки и армейские офицеры покупают его на свои деньги и обязательно постараются сберечь. К тому же правила снаряжения патронов к револьверам они изучают отдельно. Устно. Наставлений на бумаге не существует.

– Узнаю контрразведку, – одобрительно хмыкнул жандарм. – Умеете вы свои секреты хранить.

– Разведка предназначена искать друзей, а контрразведка врагов, – припомнил Шатун поговорку из своего мира. – Так вы приехали ко мне за разрешением на закупку оружия?

– Именно.

– И какие именно образцы вас интересуют? Только револьверы или винтовки тоже?

– Пока только револьверы. Да и то только для офицеров и нижних чинов службы.

– Вы знаете, сколько стоит каждый ствол?

– Знаю, – скривился жандарм. – Дорого, но приказ получен, так что будем исполнять.

– И сколько всего стволов вам требуется? – продолжал допытываться Руслан, усилием воли пряча довольную улыбку. Это был первый серьезный заказ, который обеспечит работой мастерскую Митрича на долгое время и принесет серьезную прибыль. Пользуясь тем, что стал пайщиком в деле купца Михеева, Руслан сумел обеспечить регулярный подвоз в мастерскую металлов, но отдача от этой негоции шла очень медленно. И вот теперь появилась возможность исправить положение.

– Две с половиной сотни револьверов решено закупить, – ответил жандарм, настороженно глядя на парня.

– Серьезное количество, – озадачился Руслан. – Надеюсь, вы понимаете, что мастерская не сможет сразу выполнить этот заказ. Делать все придется частями. К тому же требуются еще и патроны. Их придется покупать отдельно.

– Знаю, – снова скривился жандарм. – Под припас тоже деньги выделены.

– Что ж. Если вас все устраивает, то я не вижу причин для отказа, – развел Шатун руками. – Тем более что такое перевооружение пойдет только на пользу.

– Не могу не согласиться, – нехотя кивнул полковник. – Капсюльные револьверы капризны и часто дают осечки и произвольные выстрелы. А ваши таких бед не имеют, чем и радуют.

Руслан только головой кивал, слушая этот спич. Тут полковник был абсолютно прав. Проблема самовоспламенения у капсюльных револьверов действительно была. Что приводило иногда даже к ранениям самих стрелявших. Взяв со стола колокольчик, Руслан вызвал Мишку и, быстро набросав на листе бумаги записку, приказал:

– Отдай Васятке, пусть снесет письмо Митричу. И скажи на кухне, пусть чаю нам подадут.

– Сполню, княже, – коротко кивнул денщик, забирая бумагу.

– Вот и все, господин полковник. Вопрос о порядке и сроках исполнения вашего заказа оговорите с мастером. Только душевно вас прошу, воздержитесь от грубости и угроз. Митрич человек серьезный и плохих изделий не отдает. К тому же это мой человек, – закончил Шатун, голосом выделив ключевое слово. – А я своих людей в обиду не даю. Никому.

– Не беспокойтесь, князь. Я отлично понимаю, что нам все одно придется еще обращаться к нему за патронами, – понимающе кивнул полковник. – Однако ловко у вас это получается. Вроде ничего сами и не просили, а за вас серьезные люди радеют. Да и генерал-губернатор вашу службу постоянно всем в пример ставит. Не боитесь?

– Чего? Завистников? Плевать мне на них. Я не за ордена служу и не ради славы. В нашем деле славу добыть сложно. Да и не нужно. Чем о нас меньше знают, тем работать легче. Так что его высокопревосходительство имеет долгую память и упоминает историю с покушением. Думаю, скоро это закончится, – равнодушно отозвался Шатун.

– Завистники разные бывают, – не унимался полковник. – Некоторые могут серьезно карьеру испортить.

– А моя карьера уже состоялась, – пожал Руслан плечами. – В нашей службе больших чинов не выслужишь. Даже в войну. Я товарищ начальника отдела. Дальше только чин начальника, и все. Выше – только уезжать из предгорий и перебираться в столицу или еще куда. А я отсюда уезжать не хочу.

– Вот как? И почему же, позвольте спросить? – оживился полковник.

– Нравятся мне эти места. Да и имение у меня тут. Прежнее-то папаша промотал, – иронично напомнил Руслан. – Первый раз в жизни вдруг свой дом появился, если про детство не вспоминать.

– И где же прошло ваше детство? – осторожно поинтересовался жандарм.

– Увы, этого я вам не скажу, – усмехнулся Шатун в ответ. – Есть в моей жизни вещи, о которых я говорить не вправе.

– Понимаю, – задумчиво кивнул полковник. – Семь лет назад в Кале сгорел и взорвался пороховой склад, из-за чего наши заклятые друзья не смогли провести некоторую боевую операцию. Говорят, много народу пострадало, – высказался полковник, напряженно следя за реакцией парня.

– Бывает. Порох штука опасная, – хмыкнул в ответ Руслан.

– Так я и думал, – кивнул полковник, прихлебывая поданный чай. Что он сумел рассмотреть на физиономии Руслана, парень так и не понял, но, судя по всему, увиденное полковника удовлетворило.

– Однако отчаянный вы человек, князь, – высказался жандарм, отставляя пустую чашку.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – отговорился Руслан старой пословицей.

– Пожалуй, – задумчиво кивнул жандарм.

– Раз уж мы решили с вашим делом, то может, подскажете мне, что с тем подполковником? Секундантов его ждать или как? – сменил Руслан тему.

– Не будет секундантов, – отмахнулся полковник. – Похоже, ваши кулаки произвели на него неизгладимое впечатление. Да и геройства ваши в бою против турок тоже незамеченными не остались. Подполковник не трус, но нарываться на поединок, результат которого известен заранее, не станет.

– Ну, судьба дама переменчивая, – философски протянул Шатун.

– Не станет он так рисковать, – отмахнулся полковник. – Ваше умение стрелять давно уже стало притчей во языцех. Еще с краснодарской истории, когда на семью князя Тарханова напали.

В ответ Руслан только зубами скрипнул, вспомнив тот ночной бой.

* * *

В Краснодар их выезд вкатился уже под вечер. Сняв несколько комнат в гостинице средней руки, полковник первым делом приказал затопить баню, а после уселся писать письмо князю Тарханову, как своему старому знакомцу и сослуживцу. Катерина же занялась текущими делами. Сани, на которых они выехали из столицы, пришлось обменять на телеги, а возок на карету. После Ростова-на-Дону, за станицей Староминской, снег в степи сменился голой землей. Девушке, которая с самого начала взяла все дорожные заботы на себя, пришлось приложить кучу усилий и проявить характер при замене транспорта, но у нее все получилось. Правда, карета была старая и скрипела на ухабах нещадно, но до Краснодара она своих пассажиров довезла. А это было главное.

Проследив, как слуги разгрузили багаж, Катерина распорядилась насчет ужина, уделив особое внимание блюдам для отца, и, убедившись, что ее услышали, отправилась в баню. Полковник к тому времени уже успел попариться и отправить с мальчишкой письмо князю. Прихватив простыню и пару полотенец, девушка быстро пробежала через двор и, заскочив в предбанник, плотно закрыла за собой дверь. Зимний степной ветер был холоден и пронизывал до костей. Бросив все принесенное с собой на лавку, девушка сняла пуховый платок, в который куталась всю дорогу, и, облегченно вздохнув, принялась расплетать косу. Тяжелые, прямые волосы накрыли ее вороной гривой до самого пояса. Расчесав их костяным гребнем, подарком отца, Катерина разделась и, прихватив простыню, нырнула в парилку. Пару полковник нагнал под себя, а париться он любил от души, и дочку к тому же приучил. Подхватив ковшик, Катерина с размаху плеснула на каменку воды, смешанной с квасом, и, еле слышно повизгивая от накатившего жара, взобралась на полок. Спустя два часа, пропарившись до последней косточки и отмывшись до скрипа, она вернулась в свою комнату и, с аппетитом поужинав, забралась в постель. Сон сморил девушку сразу, едва ее голова коснулась подушки. Утром, первым делом проведав отца, она заказала на кухне завтрак и, умывшись, поднялась в номер к полковнику. Отдохнув и выспавшись, Павел Лукич вид имел бравый и почти здоровый. Увидев дочь, полковник весело улыбнулся и, указав ей на стул, с усмешкой произнес:

– Ну, Катюшка, полдела сделано. До места почти добрались. Осталось понять, что тут дальше делать. Признаться, мне лично вся эта поездка не сильно по нраву.

– Папенька, вот только сызнова не начинайте, – подскочила Катерина. – Уж много раз все говорено. Воды местные лечебны, и о том даже в газетах писали. Так что сейчас позавтракаем, и я пойду узнавать, какой доктор тут лучший. А дальше будет так, как он скажет. И не спорьте, папенька. Теперь, пока не поправитесь, я ваш командир.

– Погоди суетиться, Катюшка, – со смехом осадил порыв дочери полковник. – Вот ответ от Петра Ивановича получу, тогда и будем решать, какого доктора звать.

Словно в ответ на его слова раздался стук в дверь и в номер вошел слуга с небольшим подносом, на котором лежало письмо, запечатанное личной печатью князя Тарханова. Сунув слуге гривенник, полковник быстро распечатал послание и, пробежав текст взглядом, протянул письмо дочери:

– Изволь, дочка. На обед мы званы к князю. Так что готовься.

– Опять в карете трястись, – скривилась Катерина. Продолжить она не успела.

Снова раздался стук, и девушка, открыв дверь, впустила в номер горничную, принесшую завтрак. Быстро перекусив, она оставила отца читать свежие газеты, а сама отправилась готовиться к визиту. Понятно, что с семейством Тархановых их связывала давняя дружба, но явиться к ним в дом замарашкой Катерина не могла себе позволить. Выбрав подходящее платье, девушка тщательно проверила швы и, убедившись, что в чистке оно не нуждается, повесила на палочку, отвисеться после перевозки в сундуке.

Карету слуги подали в срок, и примерно в семь часов вечера они с отцом вошли в княжеский дом. Князь Тарханов встретил гостей в прихожей и, с ходу обняв старого приятеля, широким жестом пригласил к столу. Катерина, обнявшись с Лизанькой, поспешила следом. За столом обе семьи обменивались последними новостями, когда вошедший в столовую мажордом доложил:

– Ваше сиятельство, к вам князь Ростовцев. Прикажете звать сюда?

– Зови, голубчик. Зови немедля, – обрадовался Тарханов и, повернувшись к приятелю, добавил: – Ты, Павел Лукич, сейчас удивишься. Штабс-капитан сей настоящий богатырь. Я его по делам службы вызвал, но раз уж так сложилось, заодно он со своими казаками вас до Пятигорска проводит.

– Что, тот самый Ростовцев? – насторожился полковник.

– Именно. Уж поверь, это не то что старший князь, прими душу его, господи. Этот служака до мозга костей. Не случись беды, я Наташеньку мою за него давно б отдал и не задумался.

– Однако, – удивленно протянул Вяземский, настороженно рассматривая приятеля. – Удивил, Петр Иванович. Как есть, удивил.

– Я тебе после кое-что расскажу, так ты еще больше удивлен будешь, – загадочно усмехнулся Тарханов и, поднявшись из-за стола, пошел навстречу вошедшему в зал офицеру в черкеске, широко раскинув руки.

– Руслан, рад тебя видеть здоровым, сынок, – улыбнулся князь, крепко обнимая вошедшего. – Оправился после контузии?

– Слава богу, Петр Иванович. Вот, прибыл, как просили, – едва заметно улыбнулся офицер в ответ.

– Благодарствую, сынок. Проходи, присаживайся. Позволь представить тебе моего старого приятеля и его очаровательную дочку. Полковник Вяземский Павел Лукич и Екатерина Павловна.

– Ваше высокопревосходительство, сударыня, – четко, словно на параде склонил голову штабс-капитан, щелкая каблуками начищенных сапог. – Рад знакомству.

– Руслан! Слава богу, выздоровел, – раздалось от двери, и в столовую вошла княгиня Зинаида Павловна. К удивлению гостей, княгиня также обняла гостя и, троекратно облобызав его, указала на стул: – Присаживайся. Поешь сначала с дороги. Знаю ведь, что, небось, всю дорогу наметом коней гнали.

– Так приказ был, Зинаида Павловна, – развел штабс-капитан руками, улыбаясь при этом одними глазами. – Думал, опять случилось чего.

– Про то после поговорим, сынок, – вмешался Петр Иванович. – Ты и правда поешь сначала.

– Благодарствую, – кивнул офицер, осторожно усаживаясь на поданный слугой стул.

– Однако и стати у вас, сударь, – придя в себя от увиденного, проворчал полковник, наливая себе в рюмку анисовой водки. – Гренадер, право слово.

– Я повыше буду, – усмехнулся офицер в ответ. – Как доехали, господин полковник? Надеюсь, без приключений?

– Бог миловал. А что, тут у вас балуют? – в свою очередь спросил Вяземский.

– Да вроде купцы не жалуются, – пожал штабс-капитан широченными плечами. – Было дело, каторжные баловали, но мы это дело быстро пресекли. Так что вроде спокойно пока все.

– А горцы что ж? Неужто всех замирили? – аккуратно поддел его полковник.

– Не всех, – спокойно ответил Ростовцев. – Но пока непримиримые в своих аулах сидят и в долины спускаться не рискуют. Если только на торг, что у города организован. Но по зимнему времени и он почти зачах. Вот потеплеет, и поедут.

– Это что же, вы врага на торг невозбранно пускаете? – удивился Вяземский.

– А что вы им предъявите? – повернулся к нему штабс-капитан. – Торговать у нас в стране не запрещено, и ежели они приезжают мирно и за товары честно платят, то и трогать их незачем. А что уж они по дороге сделали, еще узнать да проверить надо. Тут у нас всякое было. И каторжные под горцев рядились, и тати в мундирах на них всякое навесить пытались.

– Это как так? – тут же закипел полковник, едва не выплеснув водку мимо рта.

– Люди, ваше высокопревосходительство, на всякие подлости способны, несмотря на мундир и титулы, – все так же спокойно отозвался Ростовцев. – Вы вон, небось, про папашу моего сразу вспомнили, едва фамилию услышав, а про то, что я в контрразведке служу, и не знали. А ведь в службу эту кого попало не возьмут.

– Да уж, – смутился полковник, опуская голову.

– Ты, Павел Лукич, запомни. Я этому мальчику жизнью своей обязан и карьерой, – неожиданно высказался князь Тарханов. – И прежде, чем чего лишнего сказать решишь, подумай.

– Да я уж понял, – кивнул Вяземский. – Сообразил, когда ты его сыном назвал. Не тот ты человек, Петр Иванович, чтобы кого попало так называть.

– Ну, мужчины, разобрались? – неожиданно уточнила княгиня. – Ну и слава богу, – подвела она итог, едва заметно усмехаясь. – Я тебе, Павел Лукич, больше скажу. Лизанька наша за друга его, графа Рязанова выходит. А Руслан со стороны жениха дружкой будет. Вот и думай.

– М-да, похоже, я и вправду перед вами, господин штабс-капитан, повиниться должен, – помолчав, очень серьезно произнес Вяземский. – Уж простите, но я про вас и вправду бог знает чего подумал, когда фамилию услышал. Уж больно много всякого плохого про папашу вашего в столице рассказывали.

– Понимаю и не сержусь, – с достоинством кивнул Ростовцев. – Мне, признаться, и самому все эти слухи весьма неприятны. Но что поделать? Фамилию-то не сменишь. Раз уж родился Ростовцевым, так и жить с тем придется.

Собравшиеся замолчали. Атмосфера в столовой вдруг сделалась тягостной, словно кто-то принес неприятное известие. Катерина, покосившись на смутившуюся княгиню, отложила вилку и, повернувшись к офицеру, негромко спросила:

– Руслан Владимирович, а что это у вас за револьвер такой. Вроде как незнакомая мне конструкция.

– Сразу видно дочь боевого офицера, – едва заметно улыбнулся Ростовцев. – Это револьвер моей собственной конструкции. Отличается от других тем, что имеет способ заряжания единым патроном, а не раздельным, как капсюльное оружие.

– Единый патрон? Как патроны для винтовки господина Бердана? – быстро уточнила Катерина, отмечая про себя, как атмосфера в комнате начинает разряжаться.

– Именно, – кивнул князь. – Любите стрелять, сударыня?

– И стрелять, и верхом скакать, и охотиться, – вступил полковник в разговор. – Не девка, а башибузук вырос.

– Ну, может, это и неплохо, – усмехнулся Ростовцев. – В этих местах казачки всегда такое умели. И ничего, живут. Главное, чтобы женщина свое главное предназначение не забывала. А остальное мелочи. А в наших местах так и вовсе достоинство.

– И каково же, по-вашему, предназначение женщины? – ощетинилась Катерина, ожидая высказываний о недопустимости подобного поведения.

– Да как Всевышним изначально назначено, так и есть, – развел Ростовцев руками. – Детей рожать, за домом следить, хозяйство держать. А что охоту да верховую езду любите, так это даже и хорошо. Расстояния у нас тут долгие. Иной раз куда доехать, так только верхом. А без оружия лучше и не бывать. Всякое случается.

– Выходит, у вас такое поведение девицы из хорошей семьи презрения не вызывает? – прямо спросила Катерина, с вызовом глядя ему в глаза.

– Нет, – спокойно выдержав ее взгляд, ответил князь. – Я, сударыня, человек широких взглядов и могу принять многое. Но также имеются вещи, которых я никогда не приму. Но об этом не с вами и не здесь, – закруглил он разговор.

– Значит так, молодежь, – заявил Тарханов, закусив очередную рюмку соленым огурчиком. – Вот после десерта ступайте в малую гостиную и обсуждайте свои взгляды сколько влезет. А нас, стариков, от подобных разговоров избавьте.

– Руслан, а вы когда обратно ехать собираетесь? – сменила тему Лизавета.

– Как служба решит, – усмехнулся князь. – Но письмо от вас Михаилу я обязательно заберу. К слову, я вам от него тоже послание привез, – добавил он, заставив княжну мило зардеться.

– Потом все. Потом, – повторил Тарханов, сурово сдвигая брови. – А вы, девушки, извольте не вмешиваться с разговор старших.

– Папенька! – возмутилась Лизавета.

– Давно уже папенька, – сварливо отозвался Тарханов. – Даст бог, скоро уж дедом стану.

При этих словах старые приятели переглянулись и дружно, с некоторой грустью усмехнулись.

* * *

Письмо от князя Тарханова Руслан получил сразу после Крещения. Его очень удивило, что обратился князь не к Рязанову, как к начальнику отдела, а именно к нему. По всему выходило, тут было что-то личное, о чем князю нужно было поговорить именно с ним. Показав письмо приятелю, Шатун ожидал от Михаила каких-то дополнений, но граф и сам оказался в полнейшем недоумении. Взяв с собой пятерку казаков в сопровождение, Руслан следующим же утром выехал в Краснодар. Просьбы поспешить в письме не было, но парень решил не откладывать дело в долгий ящик. Князь не так часто обращался к нему лично с какой-либо просьбой, поэтому Шатун решил, что должен быть готов ко всему. В том числе и к возможным боевым действиям. Так что оружия и он, и казаки взяли столько, что можно было взвод вооружить. Ну и патронов соответственно.

В общем, через сутки его команда осадила коней у знакомых ворот, и привратник, увидев знакомую фигуру, без единого слова бросился их открывать. Мажордом, очевидно, предупрежденный князем, с каменной физиономией вызвал слуг и, приказав им обеспечить казаков всем потребным, лично повел Руслана в выделенные ему комнаты. К слову, именно в этих апартаментах он проживал в прошлые свои приезды. У парня сложилось впечатление, что князь просто приказал оставить эти комнаты за ним. Зачем? Сложный вопрос, но влезать так далеко в личное Шатун бы не решился. Так что, приняв все, как оно есть, парень быстро разделся и, пройдя в туалетную комнату, принялся приводить себя в порядок. Смыв с себя пот и дорожную грязь, он переоделся в чистое и, едва выйдя в коридор, был встречен лично мажордомом. Убедившись, что гость готов к встрече с хозяином, мажордом попросил парня следовать за ним и не спеша направился на хозяйскую половину дома.

К большому удивлению Руслана, в доме, кроме него, были и еще гости. Встретивший его с радостной улыбкой Петр Иванович представил парню пожилого мужчину как своего старого сослуживца, приехавшего сюда для лечения, и, пригласив к столу, принялся расспрашивать о текущих делах. Больше всего князя интересовало состояние здоровья Руслана. Сообразив, что гости не в курсе всех местных дел, Шатун принялся отвечать, ведя почти светскую беседу. Но уже через несколько минут полковник Вяземский весьма презрительно отозвался о его так называемом папаше, и парень понял, что нужно что-то менять, и быстро, иначе беседа может перерасти в скандал, который ему был совершенно не нужен. Судя по высказываниям, человеком полковник был довольно резким и в выражениях стесняться не привык. Высказывал то, что думает, без оглядки на последствия. Чуть подумав, Руслан решил лишить его самого весомого аргумента в этом странном споре и сам прошелся по покойному родителю, заставив всех смущенно замолчать. Прием был неожиданный, в местном обществе не принятый, но, как говорится, самокритика вещь удобная. После нее другому сказать нечего. В столовой повисло напряженное молчание, заставившее собравшихся чувствовать себя неловко. Положение спасла дочь полковника.

Девушку Руслан приметил сразу, но держался с ней, как и положено, вежливо, но на расстоянии. Как оказалось, девушка неплохо разбиралась в оружии и сумела заметить, что его револьвер отличается от привычных ей капсюльных. К удивлению Шатуна, девчонка оказалась не промах и любила совсем не девичьи развлечения. Охоту, верховую езду и оружие. Обсудив с ней некоторые аспекты жизни, Руслан пришел к выводу, что девушка по натуре бунтарка и вести обычный образ жизни ей неимоверно скучно. К тому же еще и папашино воспитание сказывается. Похоже, полковник, не имея сына, обучил дочку всему, что умел сам. В итоге получилось то, что получилось. Дождавшись десерта, Руслан вручил Лизавете письмо от Михаила и, оставив девушек под присмотром княгини, отправился с мужчинами в курительную комнату. Сидя в сторонке, он с интересом присматривался к Вяземскому, пытаясь понять, на кого похожа Катерина. От отца ей достались только глаза. Все остальное явно к этой семье отношения не имело. Заметив его взгляд, полковник удивленно выгнул бровь и, покосившись на приятеля, угрюмо спросил:

– А что это вы меня так рассматриваете, молодой человек?

– Пытаюсь понять, на кого Екатерина Павловна больше похожа, на вас или на супругу вашу, – быстро пояснил Руслан.

– Глянулась девчонка, – одобрительно усмехнулся Тарханов. – И то сказать, красавица, каких поискать.

– Екатерина Павловна девушка, безусловно, красивая, но вы же знаете, Петр Иванович, пока своего гнезда не совью, ни о каких амурных делах и речи быть не может, – вздохнул Шатун. – Папаша мой образом жизни своим здорово мне подгадил. Так что, пока имение не начнет доход приносить, все побоку.

– Не дури, Руслан, – вздохнул Тарханов, укоризненно качнув головой. – Ты мое к тебе отношение знаешь. И раз уж у вас с Наташенькой не сложилось, то с любой другой барышней я тебе сам помогать стану. А захочешь, и сватом буду. Уж поверь, в наших местах отказать мне мало смелых найдется.

– Не сомневаюсь, Петр Иванович, и весьма признателен вам за вашу милость, но не хочу охотником за приданым прослыть. Вот поправлю дела, имение дострою, тогда и к разговору этому можно будет вернуться.

– И как же вы их поправлять собираетесь, молодой человек, – иронично хмыкнул полковник.

– Прежде всего службой, ваше высокопревосходительство, – пожал Руслан плечами. – Имение я уже выслужил. Наград от государя имею немало, даже полный Георгиевский бант получил, как видеть изволите. Дом на полученной земле строится. Дальше можно будет и о деле каком подумать.

– И каким же делом вы думаете заняться? – не унимался Вяземский.

– Прежде всего, тем, что лучше всего умею. К примеру, разработка новых видов оружия. Как уже отметила ваша дочь, сей револьвер, – тут Руслан достал из кобуры оружие, – отличается от привычного вам капсюльного револьвера. Имеется у меня и винтовка магазинного типа. Ими мои казаки вооружены, так что, пожелаете увидеть, принесу. Есть и еще несколько задумок, которые мой мастер делает и продает. К тому же, продавая оружие и прочие задумки, я скопил кое-какие деньги и вошел в долю с купцом первой гильдии, завозящим в наш уезд чугун, железо и сталь. С того три тысячи чистого дохода в год имею. В дело я не вмешиваюсь, его учить – только портить. А вот расширить его я купцу помог. Так что деньги эти чистые, и никто меня ни в чем укорить не может.

– Это тот, у которого горцы семью выкрали? – моментально сообразил князь.

– Он самый, Петр Иванович, – кивнул Шатун.

– Три тысячи в год… неплохие деньги, – оценил полковник, слушавший парня очень внимательно. – Но ведь вечно это продолжаться не будет.

– Именно поэтому после окончания строительства я стану собирать деньги для еще какого-нибудь предприятия, – согласился Шатун. – Во всяком случае, в долги лезть и кредиты у ростовщиков брать точно не стану.

– Достойная позиция, – помолчав, одобрил Вяземский. – А что до вашего вопроса, так Катюшка моя на свою прапрапрабабку похожа. Пращур мой ее из калмыцких степей привез. Окрестил да женился. Говорят, красавицей была, каких поискать, вот он и не устоял. Одного из половецких каганов дочь.

– Половецких? – удивленно переспросил Руслан. – Их же вроде еще при монголах рассеяли.

– Верно. Вот они в степи и ушли. Теперь-то и искать бессмысленно. Нет уже того племени. А в те времена несколько семей еще встречались. Дома даже пайцза ее хранится, где вроде как сказано, что она дщерь самого кагана. Да только кто теперь те письмена прочтет?

– А как она выглядит? – не сдержал парень любопытства.

– Лоскут кожаный, тонкой выделки, вот такого размера, – показал полковник руками, – а на нем письмена. Внизу же пластина золотая, с бегущим волком. Вроде как тотем их клана. И тоже с надписями. Ну и шнуры шелковые, это само собой. Много лет в семье нашей реликвия сия хранится, – закончил он с гордостью.

– Любопытно, – уважительно качнул Руслан головой. – Реликвия эта теперь большую историческую ценность иметь должна. Ученым ее не показывали?

– Да ну их, аспидов, – отмахнулся Вяземский.

– Не любит у нас Павел Лукич ученую братию, – тихо рассмеялся князь. – Было дело, пришлось ему экспедицию в донские степи сопровождать. Вот с тех пор и невзлюбил.

– Да, порой эти господа бывают просто невыносимы, – с легкой улыбкой согласился Руслан. – А история пращура вашего весьма поучительна.

– Это чем же? – не понял полковник.

– Ну, хотя бы тем, что иной раз стоит не только разума, но и сердца послушаться. Не влюбись он и не приведи ту принцессу в дом, Екатерина Павловна могла бы и не оказаться столь привлекательной.

– А толку-то с той красоты, – неожиданно насупился Вяземский. – Я, конечно, сам виноват, что вырастил ее такой, но ведь уж и остепениться пора. Не девчонка. Девица. Серьезные люди к ней сватались, а она всех женихов так отваживает, что и сказать соромно. Обрадовалась, что в седле держится, словно улан, и заставляет их с ней наперегонки скакать. Сама-то земли имения назубок знает, и гости через те скачки мало что не убиваются. Третьего уж пришлось к доктору отправлять. А то еще и стрелять с ними берется. Ты представь, Петр Иванович, офицера гвардии ославила. Оказалось, тот хуже этой оторвы стреляет. Позор сплошной. Шкандаль, одним словом.

– Господь с вами, господин полковник, – рассмеялся Руслан. – Это не ей в укор, а тому офицеру. Не по балам шастать надо, а на стрельбище быть. Самому навыки боевые поднимать и людей своих учить.

– Ты только нашим офицерам этого не скажи, – посоветовал Тарханов. – А то опять придется их в чувство приводить. Я ж тебя знаю. После твоей дуэли противника твоего только отпеть и остается. А они на тебя и так зуб имеют.

– Им же хуже, – пожал Шатун плечами. – Вы же, Петр Иванович, знаете. Я первым никого не трону. Но уж если сунулись, пощады не дам.

– Потому и говорю, – кивнул князь. – Ты представь, Павел Лукич, – повернулся он к приятелю, – было тут однажды. Из столицы комиссию прислали, а те дурни вздумали с ним задраться. Так этот ирод с малой лопаткой да топориком против саблей вооруженного встал, да и зарубил его, как того каплуна.

– С какой еще лопаткой? – удивился Вяземский.

– Отряд мой, и я сам, имеем при себе по малой лопате каждый, – принялся пояснять Руслан, вспомнив, что такого понятия, как саперная лопатка для солдат, тут еще не знали. – Мы ведь не столько верхом, сколько в пешем порядке действуем, и для устройства засады лопатка та бывает крайне нужна. Вот и пришлось придумать, как ее сделать, чтобы с собой носить. А топорик, он в лесу очень нужен бывает.

– Так что же, вы обычным белым оружием совсем не пользуетесь? – не понял Вяземский.

– Пользуемся. Но оно обычно не при себе, а к седлу приторочено. У нас ведь, господин полковник, задачи другие. Нам в атаку не ходить. Мы тайного врага ловить назначены, – напомнил ему Руслан задачи контрразведки.

– Шашкой он лучшего выборного бойца из горцев побил, – с одобрительной улыбкой рассказал Тарханов. – Эх, Паша, ежели я начну тебе все его подвиги расписывать, скажешь, что я на старости лет брехуном стал. Да только о тех делах даже я не все знаю.

– Оно и понятно, – кивнул полковник, вспомнив, что контрразведка дела ведет по большей части секретные. – Да только я тебя, Петр Иванович, слишком давно знаю, чтоб неверием обижать. Раз говоришь ты, что он такое сделал, значит, так оно и есть. Да и полный Георгиевский бант не пустой звук. Такие награды на паркете не выслужишь. Я только одного не пойму. К чему ты вдруг решил мне этого юношу так нахваливать? Чего задумал?

– Ничего, Павел Лукич, – вздохнул Тарханов с грустной улыбкой. – Просто увидел, как у тебя лицо скривилось, когда ты фамилию услышал, вот и решил показать, что и от гнилой ветки можно добрый плод получить. Да и Катерина твоя с него за столом глаз не сводила. Видать, глянулся ей богатырь наш.

– Ну, это еще бабка надвое сказала, – снова насупился полковник. – Ей сейчас глянулся, а завтра, совсем даже наоборот. Обжигался я уже.

– Не дури, Павел Лукич, – отмахнулся Тарханов. – Кобылка твоя с норовом, но и у меня казак не промах. Глядишь, и объездит.

* * *

Три дня, которые Руслан провел в Краснодаре, протекли весьма насыщенно. Так сложилось, что дело, по которому его вызвал князь Тарханов, сводилось только к одному, вывезти и сохранить его архив, в котором хранились материалы, а точнее, компромат на очень многих высокопоставленных лиц империи. В том числе и на того полицейского генерала, от которого так ловко избавился сам Руслан. Понимая, что материалы эти настоящая информационная бомба, и он оказался втянутым в игры серьезных и очень больших мужчин, Шатун приказал уложить все бумаги в один большой сундук, купленный им на базаре, и попросил князя одолжить для перевозки крытый фургон. Чуть усмехнувшись, Петр Иванович вызвал мажордома и приказал тому показать парню подготовленный для него транспорт. Это был такой же фургон, как Руслан использовал в операции по поимке разбойников. К фургону прилагалась пара могучих першеронов. Глядя на этих громадных зверей, Шатун только в затылке почесал, пытаясь понять, зачем было тратить огромные деньги и покупать тяжеловозов, если можно было обойтись просто парой обычных лошадей. Мажордом, заметив его сомнения, осторожно коснулся пальцами его рукава, привлекая внимание и склонившись к плечу, тихо прошептал:

– Его сиятельство приказали этих коней вам отдать. Сказали, вам в ваших делах они сильно пригодиться могут.

Вспомнив, что в их хозяйстве уже имеются восемь подобных громадин, Руслан только тяжело вздохнул. Эти кони требовали к себе особого отношения, и обычным сеном их не прокормишь. Тут овес нужен. В товарных количествах. Тогда и отдача от них будет серьезная. С другой стороны, для завода такое количество уже вполне достаточно. Жеребята от этих коней будут расходиться по серьезной цене. Главное, не загубить племенной косяк.

– Придется толкового лошадника искать, – вздохнул Руслан и, развернувшись, отправился обратно в кабинет хозяина.

Главным условием в просьбе князя было не просто сохранить архив, а сделать так, чтобы его никто кроме самого Руслана не смог найти. Князь особо оговорил условие, по которому он мог бы достать эти бумаги на свет божий. Только его личная просьба или письмо с малой печатью. Сняв с пальца перстень, князь протянул его парню, для внимательного изучения. Повертев перстень в руках, Шатун постарался запомнить рисунок до последней черточки и, вернув его обратно, осторожно уточнил:

– Петр Иванович, вы чего-то опасаетесь?

– Трудно сказать, сынок, – помолчав, вздохнул князь. – Вроде все уже успокоилось и никаких опасений дела не вызывают, но точно знаю, что нам той истории не простили. Явно в драку не полезут, уж очень много всякого тут всплыло, когда комиссия из столицы приезжала, но втихую гадить будут точно.

– Это уж как обычно, – согласился Руслан, прикидывая, что можно в этом случае сделать. По всему выходило, что ничего. Тут шли игры на таком уровне, что одним выстрелом не отделаешься. Тут придется баллистическую ракету изобретать. С кассетным боезарядом. Усмехнувшись собственным мыслям, Шатун мрачно скривился и, чуть подумав, решил сменить тему.

– Петр Иванович, а что, папаша мой господину полковнику задолжать сумел, что он так резко на фамилию мою отзывается? – осторожно поинтересовался он.

– Слава богу, нет, – отмахнулся Тарханов. – Тут другое. Паша – человек прямой и честный, и потому подобных людей просто не приемлет. А папаша твой, земля ему пухом, тот еще прохиндей был. Ну, соответственно и от тебя теперь все того же ждут. Я потому и стал Паше про тебя всякое рассказывать, чтобы понял он, что ты человек серьезный. Да еще и дочка у него чудить принялась. Ну, про сватовство ты слышал. А ему, как и мне, хочется внуков понянчить. В общем, не бери в голову. Тут больше у него свое вылезает, а до тебя ему теперь и дела нет. Лучше вон свези Катерину за город, пострелять, – лукаво усмехнулся князь.

– А господин полковник позволит? – иронично поинтересовался парень.

– А вот сейчас и узнаем, – ехидно отозвался Тарханов, поворачиваясь к открывшейся двери, в которую вошел упомянутый полковник.

– И чего ты, Петр Иванович, узнать хочешь? – сварливо уточнил Вяземский, тяжело опускаясь в ловко подставленное Русланом кресло.

– Отпустишь дочку с Русланом верхом покататься и пострелять? – прямо спросил князь приятеля.

– Ты никак охоту задумал? – подобрался полковник.

– Не до охоты теперь, – отмахнулся Тарханов. – Вон, пусть молодежь веселится, – кивнул он на парня.

– Для охоты сейчас не сезон, – пожал Руслан плечами. – Так, за городом проедемся да по мишеням постреляем. Я все одно собирался ехать, а Екатерине Павловне в доме все время сидеть скучно.

– Это верно, – скривился полковник. – Ладно. Езжайте. Но чтоб дотемна дома были.

– Будем, – пообещал Шатун, едва не рассмеявшись, услышав последнюю фразу. «Словно подросткам», – подумал он, пряча усмешку.

– Ступай, сынок. Прикажи слугам коней готовить, – отпустил его князь, поворачиваясь к приятелю.

Девушку Руслан нашел в комнатах Лизаветы. Вежливо постучавшись, он предложил девицам совершить небольшую верховую прогулку, на что княжна сморщила носик и отказалась. Ей подобные развлечения были не интересны. Катерина же мгновенно загорелась и, согласившись, понеслась одеваться. Пройдя к себе, парень прихватил побольше патронов и, пройдя в людскую, приказал казакам седлать коней. Ездить в одиночку он давно уже отвык. Катерине заседлали кобылу из княжеской конюшни. Выскочив из дома в мужском наряде, девушка ловко осмотрела подготовленную для нее лошадь и, недоуменно хмыкнув, негромко проворчала:

– Могли бы и порезвее лошадку подыскать.

– Ну, аргамаков в княжеской конюшне не имеется, но и эта лошадка неплоха, – осторожно высказался Руслан, усаживаясь в седло своего Беса.

– А если б был, вы бы позволили его оседлать для меня? – тут же спросила девица, ловко вскакивая в седло.

– Ну, кавалерист вы опытный, значит, лошадь не загубите. Так почему бы и нет, – пожал Шатун плечами.

– Вы сказали это так, словно у вас аргамак имеется, – фыркнула Катерина.

– Имеется. В Пятигорске, – спокойно кивнул Шатун.

– Шутите! – ахнула девушка. – Неужто чистопородный?!

– Именно. Тоже кобыла. Теперь придется жеребца для нее искать, – вздохнул Шатун, припомнив, сколько может стоить подобный конь.

– А про вас рассказывали, что вы не богаты, – удивленно проворчала Катерина.

– Не богат, – все так же спокойно подтвердил Руслан. – Кобылка мне трофеем досталась. От турка ее забрал. А Бес это подарок, – похлопал он жеребца по круто выгнутой шее.

Кавалькада выехала со двора и спустя полчаса, миновав заставу, оказалась за городом. Казаки, зная, куда и зачем они едут, тут же взяли курс на небольшой распадок, в котором и раньше проводили стрельбы. На тренировке своих бойцов Руслан не экономил, так что стрельбище его казаки посещали регулярно. Даже оказавшись далеко от дома. Оказавшись на месте, бойцы быстро организовали мишени и, привязав коней к старой чинаре, принялись готовить оружие. Встав на огневой рубеж, Руслан выхватил из кобуры револьвер и, в пулеметном темпе выпустив все пять пуль, принялся перезаряжать оружие, направляясь к мишени. Катерина, не утерпев, поспешила следом. Все пули легли в круг, размером с медный пятак. Удовлетворенно кивнув, Шатун сменил в револьвере барабан и, протягивая его девушке, предложил:

– Попробуйте. Тяжеловат, конечно, но думаю, вы справитесь.

Сверкнув радостной улыбкой, девушка быстрым шагом поспешила на его место. Вскинув оружие, она примерилась, но, вздохнув, опустила руку.

– И правда тяжелый, – нехотя призналась она.

– Подставьте под рукоять левую руку, – посоветовал Руслан.

Показав ей правильную стойку и убедившись, что девушка впитывает новшество, словно губка, Руслан сделал шаг назад, привычно скомандовав:

– Огонь!

Не ожидавшая этого Катерина спустила курок, невольно вздрогнув, когда револьвер рявкнул, подбросив ствол вверх.

– Вот это отдача! – удивленно проворчала девчонка, опуская оружие.

– Да, патроны снаряжены под меня. Об этом я не подумал, – смутился Руслан, припомнив, что и сам револьвер тоже сделан под его лапу.

– Княже, пусть с моего стрельнет, – с улыбкой предложил один из пластунов, протягивая ему свое оружие.

Катерина быстро сменила ствол и, ловко перехватив его двумя руками, не спеша сделала пять выстрелов.

– Да, с этим гораздо проще, – обрадованно сообщила девушка, пытаясь разобраться с механизмом перезарядки.

– Дозвольте, барышня, я снаряжу, – предложил казак, забирая у нее оружие.

– Руслан Владимирович, а из винтовки пострелять дадите? – тут же спросила девица, горящим взглядом разглядывая его винтовку.

– Боюсь, результат будет тем же, – снова смутился Шатун. – Мне все под себя делать приходится. Даже коня подбирать, – с едва заметной усмешкой пояснил он. – Андрей, дай Катерине Павловне свою винтовку, – попросил он другого бойца.

Сделанный специально для работы в стесненных условиях карабин привел девушку в полный восторг. Короткая, ухватистая и маневренная винтовка с отлаженным механизмом перезарядки была словно создана для нее. Ловко щелкая затвором, Катерина выпустила все семь пуль и, осмотрев мишень, удивленно протянула:

– Похоже, с таким оружием снова стрелять учиться надо.

– Это каждый раз с новым оружием так, – пожал Руслан плечами. – Впрочем, если вам понравилось, я могу заказать для вас такую винтовку. Полегче этой и калибром поменьше. Мой мастер умеет разные стволы ковать.

– Вы серьезно?! – изумилась Катерина.

– А что тут такого? – не понял Руслан, судорожно вспоминая, какое правило этикета он нарушил своим предложением.

– И сколько такая винтовка стоит? – подумав, осторожно поинтересовалась девушка.

– Я бы хотел, чтобы вы приняли ее в подарок, – проявил Шатун галантность.

– Сказать откровенно, я хотела попросить вас заказать винтовку и револьвер. Само собой, за плату. Но теперь… – Катерина задумалась, не зная, как поступить. Они были еще слишком мало знакомы, чтобы она могла позволить себе принять подобный подарок. Оружие это было новым и, следовательно, совсем не дешевым. Уж это она понимала прекрасно.

– Будут вам и револьвер, и винтовка, – усмехнулся Руслан, угадавший ее затруднение. – Под вашу руку. Мой мастер подобное оружие сделает для меня не так дорого. А по поводу платы договоримся, – усмехнулся парень.

– Предложение ваше звучит несколько двусмысленно, – задумчиво протянула Катерина, разглядывая его настороженным взглядом.

– Односмысленно, – отмахнулся Руслан. – Все одно без моего разрешения вы такое оружие не купите. И уж тем более патроны к нему. А плату я с вас попрошу простую. Хочу только вашего разрешения иногда навещать вас в вашем доме.

– От встреч с вами мне все одно не отказаться, – ехидно усмехнулась девушка. – Так что придется такое разрешение вам дать.

– Если я вам неприятен, сударыня, так и скажите, – выпрямившись, жестко ответил Руслан. – Я знаю, что не красавец и что шрамы могут быть вам неприятны. Так что достаточно просто сообщить мне об этом. А одолжений я не приемлю. Как и насмешек.

– Простите, князь, – смутилась Катерина. – Я не хотела вас обидеть. А шрамы… Так они и у папеньки имеются. Так что этим меня не испугать. Давайте не будем ссориться.

– Я не в обиде, – кивнул Шатун. – Просто предпочитаю ясность в любых отношениях. Что просто в знакомстве, что в дружбе. Интриг мне и по службе хватает.

– Руслан Владимирович, дозвольте еще один вопрос? – осторожно спросила девушка.

– Конечно.

– Почему вы никогда не улыбаетесь?

– Больно, – вздохнул Руслан, указывая на свое лицо. – Мышцы сильно повредило.

* * *

Из Краснодара они выехали через три дня. Личный врач князя Тарханова, осмотрев полковника, подтвердил диагноз своего коллеги из столицы и указал Вяземскому, воду какого именно источника ему надлежит пить и в каком порядке. Выезд полковника, теперь уже с сопровождением казаков, двигался не спеша, что приводило Катерину в ужасное расстройство. Ну не умела она долго сидеть на одном месте. Горячая, порывистая девушка все время порывалась куда-то бежать, ехать или скакать. Усидеть на одном месте долго ей было просто невыносимо.

Сопровождавший их выезд Шатун тоже был не сильно рад такому медленному продвижению, но держал себя в руках, старался погрузиться в обеспечение режима секретности при перевозке полученных от князя документов. Прятать что-то от казаков было бессмысленно. Сундук в фургон они и грузили. Но о его содержимом было известно только Руслану и самому князю. Бойцам шатун сказал, что по его просьбе Тарханов закупил кое-какие химикаты для очередной серии опытов. Этого оказалось достаточно. Вся команда парня знала, что Руслан постоянно занимается всякими опасными экспериментами, и потому химикаты, необходимые для этого, требуют особых условий хранения. В общем, меньше знаешь, крепче спишь. Именно по такой схеме казаки отнеслись к огромному, тяжеленному сундуку. Сказали погрузить, погрузили. Скажут выгрузить, выгрузят. А с остальным пусть командир сам разбирается. Он для этого по заграницам учился.

В общем, особых опасений у парня режим сохранения секретности не вызывал. Осталось придумать, где именно этот сундук спрятать. Поначалу Шатун решил было завезти его в мастерскую и сунуть под один из стеллажей. Но потом, вспомнив, что работа с нитроглицерином это своего рода рулетка, передумал. Рванет взрывчатка, и сгорят бумаги синим пламенем. Так что придется искать или изобретать какой-то тайник. Само собой, самым удобным было бы упрятать сундук в строящемся доме. Но там на данном этапе постоянно крутятся разные люди, а сам Руслан бывает в доме от случая к случаю. Так что, пока стройка не закончится, этот вариант тоже отпадает. На стоянке парень забрался в фургон и, осмотрев навешанный на сундук замок, задумчиво хмыкнул. Сковырнуть этого монстра было проще, чем воды попить. Механизм был крупным, грубым и ненадежным. Так и не придя к какому-то конкретному решению, Шатун выбрался из фургона и с ходу наткнулся на стоящего у фургона Романа.

– Ты чего суетишься, княже? – удивился следопыт, осматривавший колесные ступицы транспорта.

– Да химикаты свои проверял. Не приведи господь, разольется чего, беды не оберемся, – вздохнул Руслан. – Чего тут? – кивнул он на ступицу.

– Скрипеть начала, зараза, – скривился казак. – А скрип этот за версту услышать можно. Может, малость жира бараньего растопить, за залить до дому?

– Тогда поднять его надо, и колесо провернуть несколько раз, чтобы жир по всей ступице размазать, – подсказал Шатун.

– Сделаем. Вон, жердиной навалимся, да поднимем, – нашелся следопыт.

– Добре, делайте, – кивнул Руслан, заметив, что к ним направляется Катерина.

– Руслан Владимирович, мы что, будем ночевать прямо в поле? – удивленно поинтересовалась девушка.

– В степи, сударыня, – поправил ее Руслан. – Увы, постоялых дворов на нашем пути не имеется. Так что придется потерпеть. Зато завтра днем уже будете в городе.

– А вы, когда в Краснодар ехали, тоже так ночевали? – тут же последовал вопрос.

– Всякое бывало, – пожал Шатун плечами. – Но в этот раз ехали без остановок. Рысью шли, чтобы коней не запалить.

– Ночью? – еще больше изумилась Катерина.

– Мы привычные. Можем и ночью, – хмыкнул Шатун, глядя, как казаки обихаживают коней.

Где-то в ночи прозвучал долгий волчий вой, и девушка, услышав его, зябко поежилась.

– Не бойтесь. Нас много, так что близко они не подойдут, – поспешил успокоить ее Руслан.

– Я не волков боюсь. Я за лошадей беспокоюсь, – вздохнула Катерина. – Сорвутся, придется пешком отсюда уходить, весь скарб бросив.

– Не сорвутся, – отмахнулся Руслан. – Казаки мои люди опытные. Не в первый раз в степи ночуют. К тому же мы еще и караул выставим.

– Думаете, что можете предусмотреть все на свете? – поддела его девушка.

– Все не можем, но мы стараемся, – отшутился Руслан.

Между тем казаки уже развели костер и, подвесив над ним котелок, принялись варить кулеш. Второй котелок, для чая, уже дожидался своей очереди. Тащить за собой полевую кухню Руслан счел особым видом извращения. Провести сутки в седле, питаясь сухим пайком, ни для него, ни для его бойцов не было никакой проблемой. Полоски пряного вяленого мяса и сухари имелись в ранце у каждого. Как и небольшой глиняный горшочек с медом, вместо сахара. Крышки этих горшочков прижимались к самим горшочкам при помощи кожаной прокладки и системы металлического запора, так что потерять продукт никто не опасался. Для семейства полковника слуги развели отдельный костер, и вскоре Катерину позвали ужинать. Руслан уже привычно уселся на седло рядом со своими бойцами и, получив от кашевара миску кулеша, с удовольствием запустил зубы в сухарь. Поужинав, он попил чаю и, поднявшись, не спеша обошел лагерь, проверяя, как расставлены посты. От своего костра его окликнул полковник.

– Присаживайтесь, князь, – предложил Вяземский, указывая на полено, брошенное рядом с костром. – Я смотрю, вы в походе со своими казаками из одного котла пищу принимаете.

– Всегда так было, – равнодушно пожал парень плечами.

– Я не в укор, князь. Наоборот. Признаться, меня это зрелище порадовало. Это означает, что вы со своими солдатами близки и цените их, – одобрительно проворчал полковник. – Было время, я и сам так же поступал. Потому и ценили меня в армии. Да только любовь нижних чинов не приносит ни уважения начальства, ни продвижения по службе.

– Так всегда бывает, – кивнул Руслан. – Мы с вами, господин полковник, люди военного времени. Когда идет война, кто-то должен рисковать жизнью, чтобы защитить свою землю. А в мирной жизни мы слишком неудобны. Говорим, что думаем, спину перед начальством не гнем. Но мне грех жаловаться. Карьера моя, можно сказать, состоялась. Для нашей службы мое звание и чин это уже величина. Дальше только кабинетная работа, а ее я терпеть не могу.

– Понимаю, – неожиданно рассмеялся полковник. – Обменять всю эту волю на пыль кабинетов сложно, – пояснил он, обводя рукой степь вокруг. – Эх, где мои двадцать лет?!

– Там же, где и мои девятнадцать, – усмехнулся Руслан ему в тон.

– Прошу простить мою дерзость, князь, это вас на службе так? – осторожно поинтересовался Вяземский, указывая пальцем на лицо.

– Да. Взрывом, – коротко пояснил Руслан. – Уж простите, но больше сказать не могу. Думал, не выживу, но бог миловал. Обошлось. Только теперь улыбаться не могу. Больно. Да и улыбка моя больше оскал напоминает.

– Однако, – удивленно покачал полковник головой. – Говорят, вам и тут уже несколько раз досталось.

– Угу. Месяц назад османов на границе в Армении отбивали, получил пулей по голове вскользь. Контузило, – вздохнул Руслан, снимая папаху и демонстрируя шрам на черепушке. – А до этого в спину пшек один выстрелил. Снова уберег Господь. В пряжку ремня сумки попал. Пулю разбило. Несколько ребер сломало. В общем, обошлось.

– А не надоело судьбу испытывать? – неожиданно спросила Катерина, внимательно слушавшая их разговор.

– А я, Екатерина Павловна, судьбу не пытаю. Я Родине служу, – повернулся к ней Руслан. – Как некогда и батюшка ваш служил, и другие офицеры, что не на паркетах чины да звания выслуживали, а вот так, в поле. Это, простите великодушно, и есть суть слова дворянство. Служение трону и государству. Для того оно и создано было.

– А как же жизнь? – спросила девушка. – Семья, дом? Это все куда? Или вы решили совсем не жениться?

– Господь с вами, – отмахнулся Шатун. – Наоборот. Я о семье давно мечтаю. Да пока все не складывается.

– Ну, про Наталью Тарханову я наслышана, – осторожно кивнула Катерина, с тревогой поглядывая на него. – Но неужели вы после нее не пытались еще раз как-то жизнь устроить?

– Ну, поначалу я должен был траур выдержать. Как ни крути, а она невестой моей была. А после дела службы закрутили, ранение, контузия, в общем, не до того было, – снова вздохнул Шатун, которому этот вежливый допрос уже начал надоедать. – Да и дела поправить сначала требовалось. Это Петр Иванович меня как облупленного знает и был уверен, что я не ради приданого за дочерью его ухаживать стал. А кому другому пойди это докажи. Вот и решил, что пока все дела в порядок не приведу, ни к кому свататься не стану.

– Ну, про это я уже слышал, – одобрительно кивнул полковник. – Но неужто вы не желаете куда поближе к столице выбраться? В тот же Краснодар, к примеру.

– Как к моей фамилии относятся, вы, господин полковник, хорошо знаете, так что мне и тут неплохо, – ехидно усмехнулся парень. – Да и дела все мои тоже тут. Ну не повезу же я за собой своего мастера, который все мои задумки изготавливает. Я его не могу уговорить в имение переехать, чтобы и кузня, и лаборатория, и мастерские в одном месте устроить, а вы говорите – в Краснодар. А это мой доход, ваше высокопревосходительство.

– Перестаньте, Руслан Владимирович, – отмахнулся полковник. – Для вас Павел Лукич. Не на плацу, да и в отставке я.

– Как прикажете, Павел Лукич, но полковником вы для меня все равно останетесь, – подпустил Руслан чуточку подхалимажа.

Как ни крути, а полковник Вяземский был старым приятелем и сослуживцем князя Тарханова, а с этим человеком Руслан предпочитал дружить. Что ни говори, но князь как-то случайно стал его настоящим покровителем, делавшим все, чтобы у парня и карьера состоялась, и личные дела как-то устроились. Достаточно было вспомнить эпопею с имением. Такие подарки власть делает очень редко, а еще реже выделяет средства для их обеспечения. А самое главное, прощаясь с ним, князь попросил, именно попросил Руслана, присмотреть за полковником и его дочерью. Так что теперь Шатун просто вынужден был налаживать с полковником добрые отношения. Потому и отвечал на все сыпавшиеся на него вопросы.

– Петр Иванович сказывал, что тяжеловозов этих он вам специально покупает, чтобы после вы племя вывели. Так ли? – подумав, спросил Вяземский, кивая на двух громадин, не спеша жевавших свой овес.

– Есть такая идея, но пока это только планы, – вздохнул Шатун.

– А чего так задумчиво? – усмехнулся полковник. – Дело-то доброе, да еще и доходное к тому же.

– Где б еще время на него найти? – фыркнул Шатун. – Я ж на службе только не живу. Иной раз, как в горы уйдешь, так недели три, а то и дольше по козьим тропам ползаешь. А кони, они ж живые. Им пригляд нужен.

– И что делать станете? – заинтересовался Вяземский.

– Придется доброго лошадника искать, да нанимать его на службу. Вон, казаков своих попрошу, найдут.

– Что-то у вас, я смотрю, все через казаков делается, – вдруг насупился полковник.

– А чему тут удивляться? – не понял Руслан. – Они люди честные, почти все грамоте разумеют, да и слово свое держат. К тому же у меня среди них и имя имеется. Знают, что я слово свое держу и, что обещал, исполню свято. А крестьян тут мало. Они все больше подальше от предгорий селятся. Я вон не знаю, где людей набрать, чтобы в имении на землю посадить. Боятся они близко к горам селиться.

– Это да. Про горцев я не подумал, – смутился полковник. – А вы их, Руслан Владимирович, не опасаетесь?

– Горцы меня Лютым прозвали. Так что нет. Не опасаюсь, – хищно усмехнулся Шатун.

– Тут у них, говорят, кровная месть во всю имеется. Неужто вас никто кровником не называл? – последовал новый вопрос.

– Был один, – отмахнулся Шатун.

– И что? – жадно глядя на него, быстро спросила Катерина.

– Я же сказал. Был. Да весь вышел, – хмыкнул парень, поднимаясь.

* * *

Дом для полковника Вяземского был снят по приказу князя Тарханова самим городским головой, так что заниматься устройством беспокойного семейства Руслану не пришлось. Доведя их до самых ворот уже арендованного подворья, Шатун вежливо попрощался и поспешил по своим делам, пообещав заехать при первой же возможности. Теперь нужно было решить, куда девать сундук. Роман, заметив его беспокойство, подъехал ближе и, понизив голос, тихо поинтересовался, что так парня беспокоит. Понимая, что без помощи ему не обойтись, Руслан быстренько сочинил историю, что полученные химикаты могут быть весьма опасными и ему требуется место, где он мог бы их долгое время хранить, не беспокоясь, что кто-то в тот сундук случайно влезет, или случится еще какое несчастье, которое может привести к большой беде. Поэтому ему требуется место, о котором никто не знает, и где, даже если что-то случится, случайных людей не будет. Понимающе кивнув, следопыт на несколько минут погрузился в раздумья, после чего, радостно улыбнувшись, сообщил:

– Есть такое место, княже. И от мастерской твоей недалече.

– Фургон пройдет? – тут же спросил Шатун, которому совсем не улыбалось тащиться через лес с тяжеленным сундуком на плечах.

– Близко подъехать можно. Дальше на руках донесем, – уверенно кивнул следопыт.

– Веди, – чуть подумав, решительно кивнул Шатун, понимая, что лучше этого казака окрестные места не знает никто.

Группа снова выехала из города и, объехав его по дуге, углубилась в лес. Роман провел отряд одному ему известной тропой, выведя его к небольшому каменному языку, разрезавшему лес словно ножом. Скальный выход с короткой осыпью начинался невысоким утесом, у подножия которого и обнаружилась расселина. Срубив недлинную жердину, Роман ловко размахрил один ее конец топориком и, запалив этот импровизированный факел, первым протиснулся в эту щель. Руслан, шедший следом за ним, с сомнением оглядел этот лаз и, вздохнув, принялся протискиваться в пещерку. Оглядев этот природный тайник в неровном свете факела, Шатун коснулся стенок пещеры и с удивлением понял, что здесь сухо. Присмотревшись к пламени, парень понял, что здесь имелась естественная вентиляция, так что за содержимое сундука можно было не особо беспокоиться. Впрочем, оставлять его здесь навсегда Руслан не собирался.

– Теперь главное, чтобы сундук сюда влез, – вздохнул он, понимая, что ничего лучше ему так быстро не найти.

– Влезет, – усмехнулся Роман. – Я ж схрон искал, помня, что сундук широкий.

– Добре. Тогда запихиваем его сюда, и домой, – махнул Руслан рукой.

Казаки, давно уже мечтавшие о бане и отдыхе, выполнили команду моментально, на радостях едва не запихнув в пещеру сундук вместе с фургоном. Пара бойцов, во главе с самим Русланом, подкатили ко входу крупный валун и, завалив вход, с облегчением перевели дух. Дело было сделано.

Еще через два часа вся группа была дома. Попарившись в бане, Руслан встретился за ужином с вернувшимся со службы Рязановым и под рюмочку поведал о прибытии очередного протеже князя.

– А вызывал он тебя зачем? Ну не полковника же этого сопровождать, – спросил майор о главном.

– Прости, Миша, но тут дело личное, и говорить о нем я не вправе, – смутился Руслан.

– Тогда ладно, – отмахнулся майор. – Главное, что по службе ничего такого, что снова нас в дорогу погонит.

– Нет, ничего такого, – заверил Руслан приятеля.

– А что эта девица, дочь полковника, и вправду так хороша, как рассказывают про нее? – неожиданно сменил граф тему.

– Господи, люди еще приехать не успели, а о них уже слухи ходят, – охнул Шатун.

– Ну, так зима, милый мой. Народ со скуки только что на стены не лезет. А тут такое развлечение. Новые лица, новые люди, да еще и из самой столицы. А самое главное, их в город не кто-нибудь привел, а ты, – ехидно закончил майор. – Так как она?

– Хороша, – вздохнув, признался Шатун. – Нет, правда хороша. Тоненькая, сильная, смелая до отчаяния. А главное, видно полковничье воспитание. Из револьвера, из винтовки стреляет. Верхом не хуже наших казаков ездит и охоту любит.

– А ты часом не влюбился, друг мой? – лукаво прищурился майор. – А то ведь девица тебе под стать. Думаю, вдвоем с ней вы любую банду разгоните, даже не взопрев.

– Да ну тебя, – фыркнул Руслан. – Знаешь же, что не с моей фамилией в женихи набиваться. И так папаша ее едва за пистолет не схватился, когда ему меня Петр Иванович представил.

– М-да, неприятно, – скривился Рязанов. – Говорил ведь, что сволочь эту надо в расход пустить, – зло выдохнул майор. – Сразу, как только бумаги о признании подписал.

– Кстати, а что по тем фигурантам, что его разыскивать пытались. Коллеги что-то выяснили? – напомнил Шатун.

– Есть несколько фигур, но ничего толком не сообщали, – развел граф руками. – Сам понимаешь, благо если после операции спасибо скажут. А так, они перед нами не отчитываются.

– Понятно, что ничего непонятно, – кивнул Руслан. – А на нашей кухне чего?

– А на нашей кухне, похоже, даже тараканы со скуки перемерли, – усмехнулся майор. – Тишина. Правда, слух прошел, что к непримиримым снова какие-то странные люди пожаловали с той стороны. Но проверить это, сам понимаешь, мы не можем.

– Опять начнут воду мутить, – скривился Шатун.

– Не знаю, – качнул граф головой. – Но говорят, что приняли их не очень радушно.

– С чего бы? – насторожился Руслан.

– Забыл, что сам же летом устроил? – усмехнулся майор.

– Ты про поединок? – уточнил парень.

– Про него.

– Ну, одним поединком тут ничего не исправишь. Это скорее был повод задуматься.

– Вот они и задумались. И, похоже, серьезно. Ну, сам вспомни. После той истории непримиримые на торг много раз приезжали, но ни разу никого не тронули. И думаю, эта их задумчивость кому-то на той стороне сильно не понравилась. Вот гости и нарисовались.

– Угу, нарисовались. Теперь стереть бы их еще как-нибудь, – зло усмехнулся Шатун.

– Не дури, – осадил его майор. – В аулах их закон гостеприимства защищает. А вообще, высокогорье – земли непримиримых, и воевать там с ними мы не можем. Только людей зря положим.

– Знаю. Но очень хочется, – криво усмехнулся Руслан, про себя уже проигрывая возможные варианты такого налета.

– Руслан, я не шучу. Даже думать о том забудь, – надавил Рязанов.

– Так я ж молчу, – делано оскорбился парень.

– Ага, молчит он. А то я тебя не знаю. Как только у тебя физиономия закаменела, так все. Жди очередной пакости, – сварливо отозвался майор.

– Ого. Похоже, ты меня уже читать научился, господин майор, – иронично подумал Шатун. – Хотя чему удивляться. Думать местные умеют лучше меня. Иных способов просчитать варианты у них и нет. Ну, раз все так благостно, чем займемся? – спросил он, меняя тему.

– Хочешь сказать, что у тебя в мастерской дел не имеется? – ехидно осведомился граф.

– А купец твой спирт и кислоту прислал? – в тон ему отозвался парень.

– Заказано. Ждем, – понимающе кивнул Рязанов. – Сам знаешь, у нас и так дороги не приведи господи, а зимой так вообще. К слову, тут тебя какой-то еврей спрашивал.

– Ага, – обрадовался Руслан, моментально сообразив, кто это может быть.

– Чего ага. Кто это? – снова завелся майор.

– Миша, ты сегодня не с той ноги встал? Чего придираешься? – удивился Руслан.

– А что мне еще делать, если ко мне в дом приходит какой-то странный мужик и требует тебя. Но при этом со мной даже говорить не желает, хотя и знает, кто перед ним. Блеет, потеет со страху, но молчит. И что думать должен?

– Надеюсь, ты его в холодную не запихнул, для острастки? – рассмеялся Руслан.

– Да ну его. Еще помер бы тут с испугу, – фыркнул майор.

– Ювелир это, – отсмеявшись, пояснил Шатун. – Я через него кое-какой инструмент и станки заказал. Похоже, привезли. Странно, что ты его не знаешь.

– Можно подумать, что я в той лавке покупал чего, – хмыкнул граф. – Тут себя бы прокормить, а не украшения покупать.

– А вот снобизм в нашем с тобой деле, господин майор, весьма опасен, – наставительно произнес Руслан. – Не забывай, что в подобные места часто ходят люди, которые желают другим пыль в глаза пустить. Так что знакомство с ним может быть весьма полезно. И не надо рассказывать мне, что ты дворянин, офицер и так далее. Знаю. Все знаю. Но надо, Миша. Надо, – закончил он, повторив последнее слово едва не по слогам.

– Так я и не спорю, – задумчиво кивнул Рязанов. – Знаешь, я все чаще стал забывать, что ты не от мира сего, и что там, у вас, подобные вещи давно уже возведены в ранг постулатов. Иногда это становится для меня настоящим откровением.

По негласному договору, они с Михаилом старались не касаться обстоятельств, по которым Руслан оказался в этих местах, чтобы случайно, увлекшись, не проколоться где-то на людях. Но вот так, в разговоре тет-а-тет, граф иногда возвращался к этой теме. В его сейфе уже скопилась пачка исписанных Русланом листов бумаги солидной толщины, но все изложенное там тщательно перерабатывалось самим майором и только после отправлялось по инстанциям.

– А что за станки? – нарушил граф затянувшееся молчание.

– Токарный, сверлильный, всякий инструмент к ним, да и просто инструмент для мелких работ, – коротко пояснил Шатун.

– Решил в ювелиры податься? – поддел его майор.

– Решил первые образцы нового оружия сам до нормы доводить, – усмехнулся Руслан в ответ. – Так проще. Сделал один рабочий образец и после Митричу в работу отдал. Тогда не придется к нему каждый божий день бегать.

– Чего опять задумал? – быстро спросил Рязанов.

– Ручку хочу сделать, с которой чернильница будет не нужна. Со стальным пером. А то тем, что тут вместо нормальной ручки, только злейших врагов убивать.

– Интересно, – удивленно протянул майор. – А еще что?

– Вот когда придумаю, тогда и расскажу, – усмехнулся Шатун.

– Руслан, я же не из пустого любопытства интересуюсь, сам понимаешь. Просто ты можешь задумать делать такие вещи, о которых тут еще и не слышали. А это лишнее к тебе внимание.

– Его и так хватает, так что хуже уже не будет, – отмахнулся Руслан. – Но я тебе обещаю. Прежде, чем пускать что-то в обиход, сначала покажу тебе.

– Хорошо. И кстати, раз уж тебе пока нечем заняться, через два дня очередной прием в городской управе. Мы приглашены. Оба.

– Опять? – едва не взвыл Шатун. – Да сколько же можно.

– Сказано ж тебе. Зима. Людям скучно. Вот они и придумывают себе развлечения, – ехидно усмехнулся граф.

– Это сколько угодно, но не за наш же счет, – продолжал возмущаться Шатун. – Если они бездельники, то мы-то с тобой на службе.

– Не нуди, – осадил его майор с улыбкой. – Знаю, что ты местное общество не шибко жалуешь. Признаться, я и сам от него не в восторге. Но положение обязывает. Это можно сказать, подтверждение того, что все в порядке и обыватель может спать спокойно.

– В том смысле, что если уж господа офицеры смеют развлекаться, то остальным сам бог велел? – ехидно уточнил парень.

– Вот, понял, наконец, – в тон ему отозвался майор. – И вообще, в твоем положении изображать из себя бирюка не самый умный ход.

– Это ты о чем? – не понял Руслан.

– Сам говорил, папаша тебе фамилию оставил такую, что иной готов за оружие схватиться. Вот и будем исправлять это потихоньку. Я не шучу. Сам подумай. Который уже раз на приеме будешь, а еще ни разу ни у кого ничего не спросил.

– Думаешь, заметят? – с сомнением поинтересовался Руслан.

– Уверен, – твердо кивнул граф.

* * *

На приеме Руслан был при полном параде. В белой черкеске и со всеми орденами. Рязанов в своем мундире, но также с орденами и кобурой револьвера на поясе. Государство все еще находилось в состоянии войны, и потому они оба, как боевые офицеры, просто обязаны были иметь при себе оружие. Их появление в бальном зале городской управы вызвало среди собравшихся серьезный ажиотаж. О награждении их очередными орденами никому не сообщалось, поэтому полный Георгиевский бант на груди обоих офицеров вызвал удивление, уважение и даже зависть. Многие тут же припомнили, что Руслана из похода привезли с перевязанной головой, и большинство свитских тут же кинулось выяснять подробности. Шатун, понимая, что простым «угу» тут не отделаешься, сразу принялся напускать на себя таинственный вид и многозначительно надувать щеки. К его огромному удивлению, приехавший на воды полковник с дочерью тоже были тут. Хотя, если вспомнить, что об устройстве полковника в городе беспокоился сам князь Тарханов, то такое приглашение было вполне понятно. Проходя по залу, приятели вежливо здоровались с местными, знакомились с приезжими и дружно делали вид, что безумно рады видеть столь блестящее общество. Когда они добрались до угла, где стояли ломберные столики, собравшиеся там пожилые господа дружно отложили карты и принялись задавать офицерам вопросы. Полковник Вяземский, не спеша надев на нос пенсне, внимательно осмотрел награды на мундирах приятелей и, задумчиво хмыкнув, одобрительно проворчал:

– Сразу видать, не паркетные шаркуны.

Выскользнувшая из-за спин мужчин Катерина, увидев офицеров, сначала настороженно замерла, а после, радостно улыбнувшись, аккуратно пробралась к отцу. Взяв его под руку, девушка осторожно сняла с него пенсне и, развернув к его креслу, негромко попросила:

– Папенька, вы бы воздержались от игры, а то начнете волноваться, а после опять живот заболит.

– Так скучно же, Катюшка, – смущенно оправдывался полковник. – Ты не беспокойся. Я по маленькой ставить стану. Так, только для интереса. Что, не веришь? – прямо спросил он, заметив скептический взгляд дочери.

– Вы, господин полковник, играете, как воюете, – ехидно отозвалась девчонка. – Будете атаковать, пока в пух врага не разобьете. Или пока войска не кончатся. Так что, папенька, ежели хотите, чтобы я от вас отстала, дайте мне ваше портмоне.

– Вот дожил, – делано возмутился полковник. – Родная дочка кошелька лишает, – негромко бурчал он, доставая из кармана бумажник и протягивая его Катерине.

– Вот, извольте, господин полковник. Здесь пятьдесят рублей. Их вы можете проиграть, пропить или вообще на веселых девиц потратить. А все остальное у меня побудет, – лукаво улыбаясь, заявила девушка, протягивая отцу несколько купюр.

– Избаловал я тебя, Катюша, – покрутил полковник головой. – Совсем отца не почитаешь. Это ж надо? Кровному родителю про веселых девиц говорить.

– Сами виноваты, папенька, – не осталась девица в долгу.

– Это чем же? – удивился Вяземский.

– А кто со старыми друзьями былые годы при мне вспоминал? Кто не только про военные походы рассказывал, но и про походы в веселые дома?

– Что? Я? – охнул Павел Лукич, начиная заметно розоветь от смущения.

– И вы тоже, – решительно кивнула юная оторва. – И вообще, вы, вон, картами развлекайтесь, а меня Руслан Владимирович развлекать будет, – окончательно добила она папашу.

– Катя, – предупреждающе встопорщил полковник бакенбарды.

– Я все помню, папенька, – успокаивающе улыбнулась девушка и, чмокнув отца в щеку, ускользнула, оставив его у карточного стола.

Наблюдавший за ними с высоты своего роста Руслан про себя отметил, как ловко девчонка манипулирует своим отцом. При этом полковник отлично понимает, что идет у нее на поводу, но остановить это сил не находит. Похоже, грозный отставник и вправду души не чает в единственной дочери. Катерина же, отобрав у папаши бумажник и оставив его с гостями, принялась ловко пробираться в сторону парня. Невесомой тенью проскальзывая среди толпившихся дворян, она подобралась вплотную к Руслану и, тронув его за рукав, тихо попросила:

– Князь, вы не могли бы уделить этим вечером свое внимание мне? Просто я тут никого не знаю, а местные господа, похоже, особой деликатностью не отличаются.

– Конечно, Катерина Павловна. Но неужто вас кто-то посмел обидеть? – удивился Руслан, подставляя ей локоть.

– Обычное пьяное хамство, – отмахнулась девушка. – Какой-то полицейский чин успел набраться и принялся отвешивать мне сомнительные комплименты.

– Не беспокойтесь, этого больше не будет, – твердо пообещал Шатун, не спеша оглядывая собравшихся.

Заметив в другом углу несколько мундиров, среди которых было и несколько полицейских, парень нашел взглядом приятеля и не торопясь двинулся в его сторону. Граф Рязанов уже успел одарить своим вниманием несколько почтенных матрон, отвесить пару дежурных комплиментов их дочерям и теперь ловко отбивался от какого-то гражданского чиновника. Тот явно пытался объяснить майору, что и сам готов все бросить и отправиться, куда родина пошлет, но пока посылают только по анатомическому адресу. Подойдя к майору, Руслан несколько секунд выслушивал весь этот бред, после чего, аккуратно взяв чиновника за локоть, тихо произнес:

– Прошу меня извинить, ваше превосходительство, но нам с господином майором нужно срочно обсудить одно служебное дело.

– Да, конечно, понимаю, – суетливо закивал чиновник и, осторожно вытянув свою худосочную конечность из лапы Шатуна, куда-то исчез.

– Когда ж они тут набраться до такого состояния успели? – удивленно проворчал Рязанов, устало потирая шею.

– Князь Голоянц целую подводу чачи привез, вот они и напробовались, – просветила Катерина мужчин.

– Сурен Георгиевич в городе? – удивился Руслан, покосившись на графа.

– Два дня как, – спокойно кивнул Рязанов. – Я и забыл, что вы знакомы. Он, к слову, где-то тут, в зале.

– Ну, значит, еще встретимся. А пока, Михаил, позволь тебе представить Вяземскую, Екатерину Павловну, – опомнился Шатун. – Дочь полковника Вяземского.

– Весьма рад знакомству, сударыня, – изящно поклонился майор. – Наслышан о вашем батюшке. Геройский офицер.

– Но вы с князем его обскакали, – улыбнулась Катерина в ответ. – Папенька полный Георгиевский бант так и не выслужил. Интересно, это какого же дракона вы добыли, чтобы столько наград получить?

– Скорее, несколько зверей василисков, – нашелся Руслан. – Но, увы, о делах наших мы рассказывать права не имеем.

– Вот так всегда. Как что-то интересное, так сразу секрет, – вздохнула девушка. – Руслан Владимирович, а идемте танцевать? – вдруг сменила она тему.

– С удовольствием, – решительно кивнул Шатун и повел ее в середину зала, где уже кружилось несколько пар.

Вальс и мазурка прошли отлично. Руслан еще в училище научился танцевать классические танцы, а долгие занятия единоборствами позволяли ему легко выдерживать нужный темп и правильно координировать свои движения. Единственное, что доставляло ему некоторое неудобство, так это собственные габариты. Ему элементарно требовалось больше места, чтобы исполнить ту или иную фигуру танца.

Попав в этот мир, парень неожиданно для себя понял, что очень сильно отличается от местного населения. И ростом, и тяжелым, могучим костяком. Жизнь на свежем воздухе, постоянные тренировки и здоровая пища помогли ему привести тело в идеальное состояние. Руслан не выглядел качком, перегруженным огромными мышцами, но по его телу вполне можно было изучать анатомию мускулов. Подкожной жировой прослойки у парня почти не было. Настоящий скульптурный атлант. Пару раз, ловко избежав столкновений с соседними парами, Шатун дождался, когда музыканты умолкнут, и предложил Катерине освежиться каким-нибудь напитком. Обмахиваясь небольшим веером, девушка, чуть подумав, решительно кивнула и, ухватив его под руку, негромко спросила, пряча смешинку в глазах:

– Решили меня коварно подпоить, князь?

– Здесь это не принято, сударыня, – хмыкнул Шатун в ответ. – Тут понравившуюся девицу закатывают в ковер и увозят в горы.

– А если она драться будет? – не сдавалась девчонка.

– Все равно скрутят, – отмахнулся Руслан. – У похитителя еще и кунаки имеются. Так что остается только пищать и надеяться, что родичи вдогон кинутся.

– И многих вы так увозили, в ковре?

– Не поверите. Пока ни одной.

– Надеюсь, ковры перед похищением хоть чистят, – подумав, вздохнула Катерина. – А то там же от пыли задохнуться можно.

– Браво, сударыня, – тихо рассмеялся Шатун. – Вашему самообладанию и находчивости можно позавидовать.

Они добрались до столов, и Руслан, приметив кувшин с каким-то соком, принялся искать чистые бокалы. Ухватив пробегавшего мимо слугу, он озадачил его и развернулся к спутнице, когда за спиной раздался пьяный голос:

– Сударыня, вы обещали мне тур вальса!

Сделав шаг в сторону и одновременно развернувшись, Шатун увидел перед собой полицейского подпоручика и, заметив скривившееся личико девушки, понял, кто перед ним.

– Боюсь, вы обознались, подпоручик. Катерина Павловна ангажирована на этот вечер и ничего не могла вам обещать, – вежливо произнес он, глядя на это пьяное существо, как солдат на вошь. Подпоручик и вправду был крепко навеселе и уже, похоже, плохо понимал, где находится и кого перед собой видит. Спиртное лишило его тормозов, и теперь подпоручик выглядел, словно завсегдатай дешевого кабака. В расстегнутом до середины груди мундире, потный и взъерошенный, с блуждающим, стеклянным взглядом, он производил отталкивающее впечатление.

– Ангажирована? Это тобой, что ли, рожа меченая? – вызверился полицейский.

– Вам лучше извиниться и покинуть зал, подпоручик. В противном случае вы будете сильно сожалеть о том, что произнесли то, что произнесли, – холодно произнес Шатун, выпрямляясь во весь рост и нависая над ним, словно ангел мщения.

– Ты мне еще грозить станешь?! – взвыл подпоручик. – Цацки нацепил и думаешь, кто-то тут поверит, что ты их честно заслужил? – вдруг спросил он и, протянув руку, попытался ухватить в горсть кресты на груди Руслана.

Одним движением перехватив его руку, Руслан сделал шаг назад, одновременно выворачивая схваченную конечность вниз и наружу. Промахнувшийся мимо цели подпоручик взвыл от боли в вывернутой неестественным образом руке и, повинуясь заданной траектории, кувыркнулся через плечо, с размаху грохнувшись на пол. Руслан, сжимая его пальцы, управлял этим процессом до последнего момента, отпустив кисть противника только в последнюю секунду. Громкий голос полицейского привлек внимание собравшихся, и у стола моментально образовалось свободное пространство. Падение подпоручика вызвало дружный сочувствующий вздох. Приложился он основательно. Так что несколько секунд глупо хлопал глазами, пытаясь понять, что произошло. Потом, кое-как сориентировавшись, принялся подниматься.

– В последний раз повторяю, сударь. Извинитесь перед дамой и покиньте зал, – твердо повторил Руслан, чувствуя, что начинает свирепеть.

– Что здесь происходит? – раздался вопрос и сквозь толпу протолкался еще один полицейский чин. На этот раз, для разнообразия, трезвый.

Подошедший к столу подполковник, увидев, в каком состоянии находится его подчиненный, зло сжал зубы и, ухватив подпоручика за шиворот, вздернул его на ноги.

– Пошел вон, скотина, – прошипел он и поволок свою добычу к дверям.

– А извиниться они так и не удосужились, – фыркнула Катерина, глядя им вслед.

* * *

На следующий день после того приема Руслан с головой погрузился в текущие дела, попутно обдумывая некоторые вопросы, которые у него возникли в ходе той тусовки. Само собой, прежде всего его удивляла и настораживала некоторая вольность полковничьей дочери. Уж очень разительно отличалось ее поведение от поведения других знакомых ему девиц. Понятно, что единственный ребенок сильного и своенравного мужчины, в котором тот души не чает, просто не может не быть избалован. Иногда даже до крайности. Но принятые в обществе правила мало кто рискует нарушать. Тем более столь публично. Чего только стоит ее приглашение парня провести вечер вместе. А ведь на это местные кумушки с ходу обратили внимание и теперь пару месяцев будут старательно обсуждать. Единственное, что играло за нее, так это тот факт, что из зала они никуда не выходили и весь вечер находились в прямой видимости полковника. То есть все осталось в рамках правил, но в то же время было проделано гораздо смелее, чем это положено правилами общественной морали. Пытаясь разобраться во всех этих хитросплетениях, Руслан очень быстро понял, что уже вообще ничего не понимает, и, плюнув, решил плыть по течению. В конце концов, свататься к Вяземской прямо сейчас он не собирался. Да и папаша ее от такого жениха явно в восторге не будет.

Побывав в мастерской Митрича, Шатун передал мастеру чертежи вечной ручки, повышающего редуктора для привода станков и еще несколько новых задумок. Митрич, обрадованный возможностью сделать что-то, не относящееся к оружию, тут же с головой погрузился в изучение схем и размеров. Руслан же, воспользовавшись моментом, подсунул ему еще пару листов. Бросив на них короткий взгляд, мастер сгреб свою роскошную бороду в горсть и, скривившись, мрачно хмыкнул:

– И зачем тебе, княже, эта мухобойка? Тут же калибр детский.

– И рукоять под маленькую ручку, – лукаво усмехнулся Шатун.

– Погоди, так это что ж, для женщины оружие? – сообразил кузнец.

– Для девицы, – коротко кивнул Шатун.

– Что, и винтовка для нее? – всмотревшись в чертеж, уточнил Митрич.

– Угу.

– И хорошо она стреляет?

– Получше иных офицеров.

– Однако ловка. Добре, сделаю.

– Митрич, это подарок. И потому моя к тебе сердечная просьба. Сделай так, чтобы после мне за это оружие краснеть не пришлось, – осторожно попросил Руслан.

– Обидеть меня хочешь, княже? – насупился кузнец.

– Нет. Объясняю, зачем мне такое оружие нужно, – моментально выкрутился Шатун.

– Погоди. Подарок? Выходит, девица та тебе по сердцу пришлась? – врубился кузнец. – Так бы сразу и сказал. Добре, будет тебе подарок, – усмехнулся он, чуть подумав. – И патронов сразу много сделаю. Чтоб потом ты за ними ко мне не бегал, – ехидно добавил мастер.

Вручив парню очередной кошель с деньгами, Митрич отправил его восвояси, а сам с головой погрузился в изучение новинок. Руслан же, сев на Беса, задумался, чем заняться дальше. В имении все шло своим чередом. Купец, желавший приобрести оружие для своих охранников, сдержал слово и, познакомившись с архитектором, регулярно поставлял ему материалы для отделки комнат. Обходилось это не дешево, но гораздо дешевле того, что Шатун заплатил бы, покупая материал на базаре. Рязанов, успокоившись по поводу источника добычи средств, больше не спорил с Русланом из-за каждой покупки, так что его дом тоже постепенно принимал задуманный вид. И ехать туда сейчас не имело смысла. Сообразив, что дел больше не осталось, Руслан толкнул каблуками коня, и Бес не спеша затопал в сторону дома. Сопровождавшие парня казаки, заметив его задумчивость, даже не пытались отвлекать командира, зная, что именно в такие моменты у него появляются очередные новинки, заметно облегчавшие им службу. Вернувшись домой, Руслан приказал подать в кабинет чаю и, поднявшись к себе, присел к столу. Достав из ящика бумагу и чертежные принадлежности, он уже собрался погрузиться в работу, когда вошедший Мишка доложил:

– Княже, там к тебе какой-то чин полицейский пришел. Принять просит.

– Мелкий чин или серьезный кто? – равнодушно уточнил Руслан, уже погруженный в очередную идею.

– Подполковник вроде, – пожал денщик плечами.

– Зови, – вздохнул Шатун, отодвигая бумагу.

Вошедшего Руслан узнал сразу. Это был тот самый подполковник, который собственными руками выбросил из зала пьяного подпоручика. Вежливо поздоровавшись, Руслан указал гостю на кресло у стола и, сложив на груди руки, вопросительно уставился на него.

– Не буду отнимать у вас время, господин штабс-капитан, – откашлявшись, заговорил полицейский. – Вчера вечером мой подчиненный повел себя, словно пьяная свинья. По этому поводу я пришел, чтобы принести вам свои извинения.

Подполковник сидел в кресле, словно лом проглотил. Спина прямая, подбородок вздернут, плечи развернуты. Не человек, а аллегория к картине «наступил на горло собственной песне».

– Кто он вам? – помолчав, тихо спросил Руслан, и по тому, как вдруг вздрогнул полицейский, понял, угадал. Это не просто его подчиненный.

– Это не имеет значения. Мой подчиненный нанес вам оскорбление, и я готов извиниться за него, – отрезал подполковник.

– Ну, лично вам извиняться не за что. Более того, вам лично я даже в какой-то степени благодарен. Избавили меня от труда вышвыривать того болвана лично, – пожал Шатун плечами. – Но вся беда в том, что оскорбил он не только меня. Потому я и спрашиваю, кто он вам. Ведь тут замешана честь дамы.

– Вы про девицу Вяземскую? – еще сильнее помрачнел подполковник.

– Именно. Он осмелился сделать ей непристойное предложение, – завуалировал Руслан высказывания подпоручика. – Так что вам лучше ответить на мой вопрос.

– Двоюродный племянник, – устало проворчал полицейский. – Сестрица моя двоюродная овдовела пять лет назад, вот с тех пор я с ним и мучаюсь.

– Что, сильно к пьянству склонен? – сочувствующе уточнил Шатун.

– При каждом удобном случае к бутылке прикладывается, – мученически вздохнул подполковник.

– В таком случае я предлагаю наказать его совместно, – помолчав, заявил Руслан.

– Это как? – растерялся подполковник.

– Я пришлю к нему секундантов, и мы будем стреляться. Завтра. Но убивать дурака я, так и быть, не стану. Плечо прострелю. Мне это не сложно. Вылечится, и пусть дальше служит. А вы, в свою очередь, станете ему при каждой встрече повторять, что ежели б не его пьянство, то ничего бы и не было вовсе. А самое главное, что только по вашей просьбе я этого дурака не пристрелил, словно пса бешеного. Если и после такого он продолжит в бутылку заглядывать, то я уж и не знаю, чем его отворотить можно будет.

– Князь, вы готовы гарантировать мне, что не убьете его? – твердо спросил подполковник, глядя Руслану в глаза.

– Слово чести, – спокойно кивнул Шатун. – Спустить это дело просто так я не могу. Сами понимаете, такого поведения не поймут, а вот сделать, как сказал, будет не сложно. Да и не нужна мне его смерть. Сказать по чести, мне было проще ему грубо рыло начистить, да промеж дворян это не принято.

– Видать, недаром про вас слухи ходят, что вы боец, каких поискать, – удивленно проворчал подполковник.

– Осмелюсь напомнить, что полный Георгиевский бант кому попало не вручают, – снова пожал Руслан плечами. – Так что скажете, ваше превосходительство?

– Я согласен. Но, ваше сиятельство, ради всего святого…

– Господин подполковник, я своим словом просто так не разбрасываюсь, – остановил его излияния Руслан. – Кровь будет. Но он выживет. Остальное будет зависеть только от вашей убедительности.

– Благодарю, князь, – тяжело вздохнув, кивнул полицейский, поднимаясь. – А по поводу секундантов можете не беспокоиться. Завтра, в полдень, за заставой, у оврага, где вы обычно со своими казаками стреляете. Он там будет. Уверяю.

– Прекрасно. Я тоже там буду, – кивнул Руслан, провожая его до двери.

Вечером, рассказав Рязанову о визите подполковника, Руслан попросил приятеля побыть его секундантом. Покачав головой, граф испустил страдальческий вздох и, махнув рукой, согласился.

– Ты уверен, что это так необходимо? – помолчав, уточнил майор.

– Ну, ты же был там, Миша, – скривился Руслан. – Эта пьянь и меня оскорбил, и Катерину. Так что, не заяви я дуэли, меня твое же общество просто не поймет. Даже невзирая на военное положение.

– Да уж, ситуация, – скривился майор. – А если этот дурак успеет выстрелить раньше? Ты же к своему револьверу привык, а дуэльные пистолеты это совсем другое.

– С опытом приходит навык, при котором становится все равно, из чего стрелять. Хоть из рогатки, – отмахнулся Шатун. – Бывают, конечно, накладки, но это, скорее, исключения, подтверждающие правило.

– Ну, смотри, – снова качнул майор головой. – Как ты там говорил? Убьют, домой не приходи. На гауптвахте сгною, – шутливо пригрозил Рязанов, но в глазах его читалось неподдельное беспокойство.

Ровно в полдень следующего дня они оба были в условленном месте. Там уже стояла пролетка, в которой кутался в овчинный полушубок местный доктор, а подполковник с подпоручиком прогуливались рядом. При этом подполковник что-то жестко выговаривал родственнику, из-за чего тот то и дело прятал глаза и зябко ежился. Спрыгнув с коня, Руслан передал повод казаку и, потянувшись, направился к своему противнику.

– Не самая здравая мысль ездить верхом перед дуэлью, – проворчал подполковник, поздоровавшись.

– У Беса шаг ровный, к тому же мы и ехали не спеша, – понимающе усмехнулся Руслан. – Вы готовы, господа?

– Да, князь, – устало кивнул подполковник. – Пистолеты в коляске. Ваш секундант может их осмотреть.

– Надеюсь, представлять вам майора, графа Рязанова нет необходимости? – на всякий случай поинтересовался Шатун.

– Мы знакомы, – кивнул подполковник, направляясь к коляске.

Михаил быстро проверил оба пистолета, и подполковник под его внимательным взглядом быстро зарядил оба ствола, протянул коробку поединщикам.

Руслан жестом указал на пистолеты противнику, предоставляя ему возможность выбрать оружие первым. Чуть вздрогнув, подпоручик медленно протянул руку и неуверенно взял ближайший к себе пистолет.

«Да ты, мужик, боишься меня», – подумал Руслан, забирая второй ствол.

Между тем Рязанов отсчитал десять шагов от одного рубежа до другого, и казаки пометили нужные места, воткнув в землю шашки. Руслан, положив пистолет на плечо, широким шагом направился к ближайшему рубежу. Предоставив противнику первым выбрать пистолет, он оставил за собой право выбора точки выстрела. Встав на исходную точку, парень со злой веселостью отметил про себя, что подпоручик плетется к чуть покачивающейся под ветром шашке с огромной неохотой. Дождавшись, когда противник встанет на рубеж стрельбы, Руслан скосил глаза на приятеля, и Михаил, заметив это, громко произнес:

– Начинайте, господа.

По этому сигналу подпоручик суетливо вскинул пистолет и, едва наведя его на противника, спустил курок. Руслан и подполковник решили не усложнять ритуал, и противники могли стрелять сразу после команды. Так что подпоручик явно торопился выстрелить первым, чтобы хоть как-то увеличить свои шансы. Но, как говорится, поспешишь, людей насмешишь. Пуля из его пистолета просвистела в стороне от головы Руслана. Чуть сдвинув ствол, Шатун прицелился ему в правое плечо и выстрелил. Глухой шлепок и страдальческий вопль ясно сказали ему, что он не промахнулся. Ветер унес клубы порохового дыма, и парень увидел, что его противник сидит на земле, зажимая ладонью правое плечо, а по пальцам медленно стекает кровь. Подскочивший к нему подполковник помог родичу подняться и повел его к пролетке. Врач тут же занялся раной, а Руслан, аккуратно положив пистолет в коробку, отошел в сторону, ожидая, когда Михаил закончит все формальности. Но вместо него появился подполковник.

– Благодарю вас, князь. Вы сдержали слово, – устало улыбнулся он, утирая лоб носовым платком.

* * *

Но на этом история не закончилась. Уже вечером полковник Вяземский, при полном параде, вошел в кабинет Руслана и, церемонно щелкнув каблуками, произнес:

– Князь, я приношу вам свою благодарность и уверяю, что более никогда не посмею сравнить вас с вашим покойным отцом.

– Извольте объяснить мне, бестолковому, ваше высокопревосходительство, о чем именно идет речь, – поднявшись ему навстречу, ответил Руслан.

– Я говорю о вашей дуэли с полицейским подпоручиком. Он посмел нанести оскорбление моей дочери, но я не успел бросить вызов. Вы меня опередили. Но признаюсь, я даже рад, что так сложилось. Увы, князь, годы мои уже не те и рука не так тверда, как раньше, – грустно улыбнулся Вяземский.

– Господь с вами, Павел Лукич, – поспешил заверить его Руслан. – Тот подпоручик посмел оскорбить и Катерину Павловну и меня, так что я решил посчитаться за все разом. Его дядя просил меня не доводить дело до смертоубийства, но я не жалею. Не люблю лишней крови. Надеюсь, эта история отучит его напиваться до свинского состояния.

– По-божески рассудили, князь. Вот, право слово, по-божески, – обрадованно кивнул полковник. – И без того война идет. Позвольте пригласить вас к нам на обед, господин штабс-капитан.

– Для вас, господин полковник, Руслан Владимирович, – проявил ответную любезность Шатун.

– В таком случае извольте и вы ко мне без церемоний, князь. Павел Лукич.

– С радостью, ваше высокопревосходительство.

– Так мы ждем вас вечером? – уточнил полковник.

– Непременно буду, – заверил Руслан. – Во сколько прикажете быть?

– В семь вечера, ждем-с, – снова щелкнул каблуками Вяземский и, коротко поклонившись, вышел.

– М-да, дедок тот еще кадр, – еле слышно проворчал Шатун, опускаясь в свое кресло. – Но стержень у него крепкий.

Вошедший Мишка поставил на стол стакан с чаем и, поинтересовавшись, нужно ли еще чего, тихо вышел. Руслан вернулся к работе, но буквально через полчаса его снова отвлекли. На этот раз на прием просился все тот же подполковник. Поздоровавшись с ним, Шатун указал гостю на кресло и, отодвинув бумаги, спросил:

– Чем могу служить, ваше превосходительство.

– Я осмелился снова побеспокоить вас, ваше сиятельство, чтобы выразить вам свою безмерную благодарность, – тяжело вздохнув, высказался полицейский. – Признаться, я по сию пору поверить не могу, что вы сумели так ловко все провернуть. Там ведь и ветер сильный был, да еще и вы верхом приехали.

– Я дал слово, господин подполковник, – пожал Руслан плечами. – А я никогда не обещаю того, чего не могу исполнить.

– Сколько ж вы пороху сожгли, чтобы научиться так стрелять? – изумленно спросил полицейский.

– Не считал, – отмахнулся Шатун. – К тому же науке воинской меня специально обучали. Большего, уж простите, сказать не могу.

– Понимаю, – быстро кивнул подполковник. – Скажите, князь. Вы ведь были в Краснодаре, когда убили губернского полицмейстера?

– Да. Гостил в доме князя Тарханова, когда все случилось, – спокойно кивнул Шатун. – Но к чему этот вопрос?

– Да просто я никак понять не могу, как так получилось, что убийца сумел выстрелить и сбежать раньше, чем его кто-то успел приметить, – задумчиво протянул подполковник.

– А чего тут удивительного? – не понял Руслан. – Случилось все вечером. Когда порядочные люди уже дома, готовятся ко сну отойти. Насколько мне известно, и полицмейстер ваш тоже в собственной спальне убит был.

– Что верно, то верно, – все так же задумчиво кивнул полицейский. – А вам разве не поручали по вашей линии это дело расследовать?

– Мне? С чего бы? Дело случилось в Краснодаре, а я тут служу. Там и свои мастера имеются, – быстренько отмазался он от такой чести. – Но я не очень понимаю сути ваших вопросов.

– Все просто, князь, – бледно улыбнулся подполковник. – Вас называют лучшим в вашей службе. По всей губернии остальным в пример ставят. Вот я решил воспользоваться оказией, чтобы посоветоваться с толковым человеком.

– Увы, господин подполковник, я ничем вам помочь не могу. Ведь ни на месте преступления, ни в доме я не был, и даже тела не видел, – развел Шатун руками.

– А зачем вам тело? – не понял полицейский.

– По характеру ранения можно многое понять, если тело не трогали с места, после того как оно упало. Неужели вам ничего такого не говорили? Да и сама пуля может многое сказать об оружии, из которого ее выпустили.

– Ну, с пулей все просто, – отмахнулся полицейский, проигнорировав его ехидный вопрос. – Обычная, свинцовая, выпущена из нарезного штуцера. Сам же штуцер подобрали на улице. Странно, что убийца бросил такое доброе оружие.

– Штуцер – это примета. Мало кто станет ходить по городу с ружьем, да еще и среди ночи. Даже если скажет, что боится быть ограбленным, это все одно будет странно. Ведь в городе гораздо удобнее пользоваться пистолетами.

– А ведь вы правы, – подумав, кивнул подполковник. – Но как он ушел?

– Кто? Стрелок? – удивился Руслан. – А чего бы ему не уйти? В лицо его никто не видел. Примет не знают. Так чего ему беспокоиться? Думаю, он через заставу утром и уехал спокойно.

– Выходит, человек, совершивший это преступление, обладает отменным хладнокровием?

– Ну, ловких душегубов на Руси всегда хватало, – отмахнулся Шатун. – К тому же ходили слухи, что полицмейстер и сам имел с ними какие-то дела. Но, еще раз повторюсь, лично для меня это только слухи. Дела этого я не расследовал и уликами не обладаю.

– Вы ведь в это время расследовали нападения на караваны рядом с Краснодаром? – не унимался полицейский.

– Расследовал. И дело было закончено достаточно быстро. Банда уничтожена, их подельники в городе, которые на караваны наводили, арестованы, так что и обсуждать тут более нечего. К тому же я не вижу тут никакой связи.

– Значит, вы уничтожили банду и сразу уехали? – осторожно уточнил подполковник.

– Да. Надолго оголять наш участок предгорий мы не имели права. Мало ли до чего горцы додумаются. Но наша беседа все больше начинает напоминать допрос. Вы хотите меня в чем-то обвинить? – прямо спросил Руслан, глядя ему в глаза.

– Господь с вами, ваше сиятельство, – вдруг засуетился полицейский. – Говорю же, хотелось поговорить с умным человеком.

– Благодарю за комплимент, но, как видите, ничего толкового я вам подсказать не могу, потому как не владею нужными знаниями, – холодно отозвался Шатун.

– Отнюдь. Пищи для размышлений вы мне дали немало, – неожиданно признался подполковник.

– Это чем же? – не понял парень.

– Вашими рассуждениями о том, почему стрелок бросил ружье. Как он выскользнул из города, – быстро перечислил полицейский.

– Думаю, к таким выводам пришли и те, кто это дело расследовал, – отмахнулся Руслан. – Они лежат на поверхности.

– А если предположить другой вариант? – неожиданно вернулся подполковник к теме. – Стрелок не покидал города и просто спрятался.

– И такое возможно, – спокойно кивнул Шатун. – Но зачем ему это? Дело сделано, осталось получить выгоду.

– Какую? – тут же отреагировал полицейский.

– Да откуда ж мне знать? – удивился Шатун. – Да и вариантов тут немного будет. Или его наняли специально, чтобы избавиться от человека, или там что-то личное, или полицмейстер действительно был в чем-то замешан, и от него избавились его собственные подельники. Ничего нельзя исключать, пока убийца не найден.

– Смелые, однако, измышления, – удивленно оценил подполковник. – И вы не боитесь их озвучивать?

– Это всего лишь мысли, высказанные вслух, – пожал Руслан плечами. – А думать мне никто запретить не может. Да и проку от них не много. Для рассмотрения этого дела, насколько мне известно, были аж из столицы люди присланы.

– Были, – скривился полицейский. – Да только толку от них никакого не было. Приехали, покрутились, вопросы всяческие позадавали, с тем и отбыли.

– Неужто даже выводов никому не озвучили? – удивленно хмыкнул Шатун.

– Только лично генерал-губернатору, – обиженно вздохнул подполковник.

– Выходит, дело закрыто? – задал Руслан самый главный вопрос.

– Не поверите, ваше сиятельство, не знаю, – развел подполковник руками. – Уехали, никому ни слова не сказав.

– Так зачем вы тогда снова поднимаете это дело? – задумчиво осведомился Руслан.

– Ну не дает оно мне покоя, – нехотя признался полицейский. – Полицмейстер человеком был непростым, но, при всех своих недостатках, имел и немало достоинств, которые в нашей службе весьма ценились.

– Ну, это не мне судить. Я его вообще не знал, – снова отмахнулся Шатун. – Впрочем, если вам так угодно, можете возиться с этим делом и дальше. А у меня, уж простите, и своих дел хватает, – закончил он, таким образом намекая, что разговор можно считать законченным.

– Да, и вправду пора мне, – снова засуетился подполковник.

Проводив его до двери, Руслан вернулся в свое кресло и принялся прокручивать в голове весь разговор. Судя по вопросам, подполковник решил расследовать это дело на свой страх и риск. Не получится, и ладно. Все одно дело закрыто. А вот если получится, можно будет получить немало вкусных плюшек. Во всяком случае, карьерный рост будет обеспечен. Но он не знает, с чего начать и за что зацепиться. К тому же, судя по его вопросам, подполковник этот никогда не занимался дознанием, хотя в уме и внимательности ему не откажешь. Убедившись, что ничего особенного он полицейскому не сказал, Руслан плюнул на этого карьериста и попытался вернуться к работе.

В третий раз его отвлек уже приятель. Рязанов, войдя в кабинет, с интересом покосился на незаконченные эскизы и, устало плюхнувшись в кресло, сообщил:

– Похоже, придется все-таки тебе в горы ехать.

– Плохие новости? – моментально подобрался Шатун.

– Очередная банда, – скривился майор.

– Сведенья точные?

– Наш человек из горцев рассказал. Он уже много лет на меня работает, и лгать ему проку нет, – пожал майор плечами.

– Где именно ту банду видели? – быстро поднявшись, спросил Руслан, раскатывая на столе карту предгорий.

– Вот тут, неподалеку от селения Тырныауз, – ткнул майор пальцем.

– Дорога к перевалу, – понимающе кивнул Шатун. – Но мы его еще два года назад завалили. Точнее, тропу снесли. Получается, горцы как-то смогли завал разобрать?

– Об этом я ничего не знаю, – качнул Рязанов головой. – А человека своего туда посылать не стану. Опасно. Это уже земли непримиримых.

– Ну а что банде еще там делать? – задумчиво протянул Руслан. – Или через перевал, на ту сторону идти, или обратно, сюда. В долину. Ну не будут же они просто так по горам кататься? Или у горцев промеж себя какая замятня началась?

– Мой человек ничего такого не говорил, – снова качнул майор головой. – Что делать станем? – спросил он, отодвигаясь от стола.

– Как обычно. Беру свой десяток и в горы. Троп там не много. Думаю, где-нибудь да встретимся.

– Думаешь их ловить до того, как они в предгорья спустятся?

– А чего ждать? Пока они на хутор какой налетят? – возмутился Шатун.

– Нет. Надо перекрыть тропу, по которой они выйти могут, и ждать их там, – помолчав, решительно заявил Рязанов. – Не будем горцев злить раньше времени. Пока не напали, не враги. Сам понимаешь, просто так пальбу устраивать глупо.

– С Романом поговорить надо и с его барбосами. Может, подскажут, где еще абреки могут в предгорья выйти, – задумчиво проворчал Руслан, подхватывая со стола колокольчик.

* * *

Катерина узнала о дуэли случайно. Вернувшись с базара, она решила проведать отца и застала его одетым в полковничий мундир, при всех орденах. Так он поступал только в том случае, когда намечалось какое-то серьезное мероприятие. Торжественный прием или ругань с чиновниками. Столоначальников Вяземский на дух не переносил и иначе как с пистолетом за поясом ни в какое присутственное место не ходил. Из-за этого на него даже подавали в суд, но обошлось. Мировой судья, выслушав историю несгибаемого полковника, даже виры не выписал, решив, что полковник в отставке имеет полное право требовать от чиновников почтения. И вот теперь Вяземский снова был в своем мундире, застегнутый на все пуговицы и прямой, словно на параде.

– Что случилось, папенька? Мы же вроде не в нашем уезде и с чиновниками ругаться вам нужды нет, – улыбнулась девушка, с удовольствием оглядывая седого, но еще крепкого отца.

– Не собираюсь я ругаться, Катюшка, – повернулся к ней полковник. – Тут другое.

– Что стряслось, папенька? – насторожилась Катерина.

– Штабс-капитан твой сегодня в полдень стрелялся с тем подпоручиком, что тебе нахамить посмел.

– И ничего он не мой, – смутилась девушка, заливаясь румянцем. – Погоди, так ты хотел сам того полицейского вызвать? – вдруг сообразила она.

– Я, дочка, офицер, и поругания чести ни от кого не потерплю, – еще больше выпрямился полковник, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Да только князь меня опередил.

– Погоди. Я на базаре была и ничего такого не слышала, а ты дома сидел, и все знаешь? Как так-то? – вдруг возмутилась Катерина.

– Полицейский подполковник заходил. Тот самый, что пьянь эту из зала выкинул. Оказалось, родичи они, – коротко пояснил полковник.

– И чего приходил? Грозился небось? – насупилась девушка.

– Извинялся, – вздохнул Вяземский. – Рассказал, что князь тому подпоручику пулю в плечо вогнал, и тот теперь месяца два будет вынужден дома сидеть. Вот я и подумал, что должен выразить князю свою признательность. Что ни говори, дочка, как ни хорохорься, а все одно годы свое берут, – грустно улыбнулся Вяземский. – Старый я уже, чтобы дуэли затевать. Да и подполковник тот просил за родича своего.

– Так ты теперь к князю? – вычленила Катерина главное для себя из его монолога.

– Да.

– Лихача кликни, и шинель застегни, – тут же потребовала Катерина. – Холодно еще на улице. Не приведи бог, простынешь.

– Само собой, не пешком пойду, – сварливо отозвался полковник. – А ты, егоза, дома посиди. А то ишь, глаз-то загорелся, как про князя услыхала. Ты это, Катюха, смотри мне. Он, конечно, не папаша, но и к нему у меня особой веры пока нет.

– Глупости, папенька, – отмахнулась девушка, снова заливаясь краской. – Князь Ростовцев человек чести. Служит тут, в медвежьем углу и даже не думает в столицу рваться. Дом вон строит свой. Мне тут кумушки местные уже успели уши прожужжать, что Руслан Владимирович очень скоро станет завидным женихом. Ему и князь Тарханов благоволит, и генерал-губернатор отмечали лично. Уж простите великодушно, но столько людей сразу просто не могут ошибаться.

– Ну, может, и так, – едва заметно смутился полковник. – Выходит, он тебе нравится? – спросил он, помолчав.

– Не знаю, – тихо призналась Катерина, едва заметно пожав плечами. – Знаю только, что рядом с ним я себя, как с тобой в детстве, чувствую. Тепло и покойно. А еще он очень сильный.

– Да уж, силушки ему не занимать, – нехотя согласился Вяземский. – Ну да ладно. После поговорим, – свернул он разговор и, спустившись в прихожую, надел шинель.

Дверь захлопнулась, и Катерина, пройдя в свою комнату, прилегла на кровать. Она и сама не очень понимала, что с ней происходит, но такого с ней прежде никогда не было. Сердце колотилось в груди, словно птичка, щеки горели, а где-то в животе сладко ныло. Сама того не заметив, Катерина пригрелась и уснула. Проснулась девушка от какого-то грохота и громкого голоса полковника. Вернувшийся папаша наводил среди слуг армейский порядок привычными средствами. Ругаясь так, что кукушка в часах икала. Послушав выдаваемые им перлы изящной словесности, Катерина вышла из своей комнаты и, спустившись на первый этаж, спросила, входя в столовую:

– Что тут опять происходит? Папенька, вы ругаетесь так, что за окном кусты вянут. Что случилось?

Спокойный, уверенный голос девушки подействовал на полковника, словно ушат воды. Осекшись на очередном загибе, он смущенно закашлялся и, расправив усы, проворчал:

– Да вон, бездельники эти еще ничего не приготовили, хотя время давно уж обеденное. А ты где была? – развернулся он к ней.

– Уснула, – смущенно призналась девушка. – Как вы ушли, так пошла в свою комнату и случайно уснула.

– Ну, хоть отдохнула, – улыбнулся Вяземский.

– Как там прошло? – поинтересовалась Катерина нейтральным тоном, хотя сердце ее снова забилось очень быстро.

– Хорошо прошло, – задумчиво вздохнул полковник. – Оказалось, князь специально не стал убивать того дурака. Подполковник сильно просил. Однако, должен признать, князь настоящий мастер. Всадил пулю из дуэльного пистолета именно туда, куда и обещал. К слову сказать, я князя на обед пригласил. Так что проследи там, на кухне, чтобы все правильно было и переоденься. Не замарашка, чай, какая. Вяземская, – с гордостью закончил полковник.

Едва сдержав восторженный визг, Катерина шагнула к отцу и, быстро чмокнув его в выбритую щеку, выскочила в коридор.

– Будь осторожна, дочка, – вздохнул полковник, глядя ей вслед. – Вижу, что запал он тебе в сердце.

Катерина же влетела на кухню, не чуя под собой ног. Быстро проверив, что именно готовится сегодня, она выскочила в коридор и помчалась к себе. Распахнув дверцы шкапа, девушка принялась перебирать платья, которые привезла с собой. Выбрав одно, скромное, но достаточно нарядное, Катерина быстро переоделась и, подойдя к зеркалу, принялась внимательно изучать свое отражение. Убедившись, что за время, прошедшее с того момента, как она проснулась утром, ничего не изменилось, Катерина тихо вздохнула и, оправив лиф платья, отправилась в столовую.

Князь появился ровно в назначенный час. Встретивший его слуга принял у гостя папаху и бурку и проводил его в столовую. Находившийся там полковник при виде его поднялся и, пожав руку, указал на стул рядом с собой.

– Присаживайтесь, Руслан Владимирович. Обед сейчас подадут. Не желаете ли по рюмочке, в качестве аперитиву?

– Я равнодушен к спиртному, Павел Лукич, – пожал парень плечами. – Видел, до чего иных вино доводит. И папашу моего в том числе.

– Что ж, тогда и я не буду, – легко согласился полковник. – Князь, дозвольте вопрос задать?

– Конечно, спрашивайте, – насторожился Шатун.

– Что вы испытываете к моей дочери? – вздохнув, словно нырять собрался, спросил Вяземский.

– Она мне очень нравится, – честно признался Руслан. – Но я помню, что вы, Павел Лукич, считаете меня возможным охотником за приданым. Так что, пока дела не поправлю, ни о чем и речи быть не может.

– Ох, ты… – едва сдержался полковник, смущенно потупившись.

Ответ этого молодого, украшенного шрамами мужчины заставил его вздрогнуть и крепко растеряться. Такой откровенности полковник не ожидал. Собравшись с мыслями, Вяземский окинул парня задумчивым взглядом и, качнув головой, негромко проворчал:

– Однако умеете вы по самую маковку в дерьмо макнуть.

– Господь с вами, Павел Лукич, – хмыкнул Руслан. – Правда, она и есть правда. Она редко сладкой бывает. Мы с вами, ваше высокопревосходительство, офицеры и словесные кружева нам плести ни к лицу. Что вы хотите знать, Павел Лукич? Спрашивайте, мне скрывать нечего.

– А ежели я о личном спрошу? – нашелся Вяземский.

– О чем не захочу говорить, скрою. Промолчу. Но лгать не стану, слово чести, – твердо ответил Шатун.

– Ладно. Посмотрим, – усмехнулся полковник и, расправив усы, спросил: – Вы про поправку дел серьезно говорите, или так, для красного словца?

– Правду. И уже занимаюсь этим. У князя Тарханова я вам чистую правду сказал. Имею и свое дело, и в доле с купцом первой гильдии состою.

– Выходит, желаешь фамильное гнездо тут устроить?

– Да. Нравятся мне эти места. Тепло, еда вкусная, народ душевный, – пожал Шатун плечами. – Да и землю под имение мне тут выдали. Так что да. Теперь это и будет моим родовым гнездом.

– Ну, может, оно и верно, – помолчав, протянул Вяземский. – А как с семьей будет?

– Да кто ж его знает. Отдадите за меня Катерину, значит, быть ей княгиней. А нет, буду другую искать.

– Что, вот так просто и отступишься? – вдруг возмутился полковник.

– Так ведь насильно мил не будешь, – развел Шатун руками. – Что толку ходить да кланяться, коль вы все одно откажете? Да, Катерина Павловна мне очень нравится, но унижаться и просить я никого не стану.

– Гордый, – удивленно проворчал полковник. – А ведь гордыня суть грех тяжкий. Не забыл?

– Гордыня и гордость вещи разные, – качнул Шатун головой. – Одно дело, ради гордыни глупой беду на себя навлечь, и совсем другое, когда врагу не кланяешься, с оружием в руках его встречая.

– Ишь, как повернул, – проворчал полковник, качая головой. – Но ведь Катюха моя девка своенравная, упрямая. Видел ведь, что ей не столько хозяйство, сколько охота да езда верховая интересны. Хотя начинает в ней что-то женское пробиваться. На детишек глядит, улыбается. Взрослеет вроде как.

– Это все не страшно, – отмахнулся Руслан. – Казачки вон, по станицам, и верхом умеют, и стрелять обучены, и ничего. Хозяйства свои ведут так, что иной раз залюбуешься.

– Помню, говорил ты про них, – кивнул полковник. – Но ведь одно дело казачка, и совсем другое – девица из семьи доброй. Ее ведь вожжами не поучишь.

– Это почему же? – сделал вид, что удивился, Руслан. – Баба, она, Павел Лукич, в любом сословии баба. И ежели добром не понимает, то можно и вожжами. Но прежде добром да словом.

– Умен ты, князь. Как есть, умен, – вздохнул Вяземский. – Но ведь и ты меня пойми. Катерина у меня единственная дочка. Иных детей не имею. И как я смогу ее отдать неизвестно кому?

– Чего вы от меня услышать желаете, Павел Лукич? – прямо спросил Руслан, устав от этой словесной эквилибристики.

– Да хотя бы то, что ты дочку мою любишь, – всхлипнул полковник, пряча подозрительно заблестевшие глаза.

– Павел Лукич, – вздохнул Руслан, помолчав. – Как я уже сказал, Екатерина Павловна мне и вправду очень нравится, но я не знаю, что такое любовь. Правда, не знаю, – смущенно признался парень. – Знаю только, что ежели сложится у нас, то она ни в чем отказа знать не будет. А идей у меня еще много. Так что кусок хлеба я всегда добуду. Даже на большак выходить не придется.

– Шутки у тебя, князь, – фыркнул полковник, покрутив головой.

– Да какие уж тут шутки, – усмехнулся Руслан в ответ. – Говорю же, я на многое способен, но разбойником никогда не стану. Не для того меня учили. И учили крепко.

– Да уж, воевать ты умеешь, – кивнул полковник. – В общем, покуда мы здесь, можешь с Катериной встречаться. Ну, так, прогулки конные, пострелять ее свези, ну да сам знаешь, чего я тебя учить стану. Но помни, обидишь девочку, сам тебя пристрелю.

«Здоровья-то хватит?» – хмыкнул про себя Руслан, бросив короткий взгляд на его чуть подрагивающие пальцы.

Их разговор прервала Катерина, вошедшая в столовую. Девушка ловко командовала слугами, которые принялись расставлять на столе посуду, судки и тому подобную утварь. Дождавшись, когда они закончат, девушка отправила слуг и, окинув стол внимательным взглядом, решительно скомандовала:

– Господа, прошу к столу.

* * *

Отряд вышел из города на рассвете. Кутаясь в бурки, казаки выстроились в колонну по два и пришпорили коней. Руслан, покачиваясь на спине Беса, запахнул бурку поплотнее и предался размышлениям. По данным так называемой разведки, абреки все еще сидели в горах и явно что-то затевали. Что именно, узнать не было никакой возможности, как и выяснить сроки их нападения. Впрочем, куда именно будет направлена их атака, узнать также не представлялось возможным. Оставалось только ждать. Больше всего Шатуна бесил тот факт, что у него не было нормальной карты этой местности. Все его попытки составить хоть какие-то кроки разбивались о жестокую действительность. Имея на руках кучу листов с набросками троп и бродов, он никак не мог свести все эти данные воедино. Не хватало информации, а отправлять своих людей в подобную экспедицию означало бы подставить их под удар. Да и не потерпят непримиримые чужаков на своей земле. Это было давно известно. Так что приходилось обходиться тем, что есть. Знаниями тройки пластунов, облазивших предгорья буквально на пузе, и собственной памятью. Вообще, после переноса Руслан стал замечать за собой некоторые странности. Сначала они проявлялись не так сильно, но чем дольше он находился в этом мире, тем сильнее это становилось заметно. Например, любая рана заживала на нем гораздо быстрее, чем на любом местном. Не нужно далеко ходить за примерами. После выстрела в спину он лечился примерно месяца два, и еще почти месяц ощущал последствия этого выстрела. А после получения контузии очухался за полтора месяца. Да, выстрел в спину был опаснее, потому как пуля ударила рядом с позвоночником, но и голова это не только сплошная кость. Усмехнувшись собственным мыслям, Руслан оглянулся на своих бойцов. Роман, который в походах всегда держался рядом с ним, потому как в любой момент могла потребоваться разведка дальнейшего пути, заметив его усмешку, тихо спросил:

– Княже, так куда поедем-то?

– Самому бы знать, – фыркнул Шатун. – Знаю только, что где-то в горах есть крупная банда абреков. Где сидят, толком неизвестно, чего хотят, тоже. Как в долины спускаться станут, непонятно. А у нас приказ один. Держать и не пущать.

– Ну, не пущать, это мы запросто. Вот только знать бы еще, кого и где? – понимающе усмехнулся следопыт.

– Самому интересно, – вздохнул Шатун. – Может, это вообще кунаки собрались, чтобы кровникам отомстить, а мы ломимся туда, как кабан на случку. И ведь не откажешься. Приказ имеется? Изволь исполнять со всем прилежанием.

– Оно понятно, – в тон ему вздохнул Роман. – А как высоко хоть засели, знаешь?

– Где-то на землях непримиримых.

– Еще не легче.

– Вот-вот. Еще и карты толковой нет. Была б карта, можно было бы хоть примерно понять, откуда они спускаться станут, – не удержавшись, пожаловался Руслан. – Ладно. До аула доедем, там видно будет. Человек, что весть принес, там живет. Сам с ним поговорю. Может, получится понять, где именно те абреки собрались.

К вечеру, выехав на небольшое горное плато, отряд остановился на околице аула. Горцы, едва приметив казаков, поначалу засуетились, но очень скоро от дома к дому разнеслась весть. Князь Лютый приехал. Это известие разом разогнало всех обывателей по саклям, а к околице вышли старейшины. Увидев седые бороды и высокие папахи, Шатун спрыгнул с коня и широким шагом двинулся к гостям. Аксакалы, внимательно рассмотрев его, не спеша переглянулись, после чего, самый старший что-то спросил на своем языке.

– Зачем ты приехал, князь? – перевел старик помоложе.

– Слух прошел, что в горах абреки в набег собрались. Вот я и хочу встретить их подальше от земель тех, кто живет с нами мирно.

– Был такой слух, – огладив бороду, согласился переводчик. – Но ты не поехал дальше по тропе. Ты свернул к нам.

– Я решил спросить кое-что у одного из ваших людей, прикажите ему прийти сюда, мы поговорим, и я уеду.

– Он уже рассказал все, что знал, – качнул старик бородой. – Мы знаем, что ты Лютый, и этим именем тебя назвали не просто так. Но он и правда ничего больше не знает.

– А ты? – нашелся Руслан. – Ты можешь мне сказать, где именно собрались те абреки? Мне нужно знать место.

– Их видели на тропе, – вздохнул старик. – Но думаю, они встали в ауле, Али-хазрат-юрт.

– Почему ты так думаешь? – тут же отреагировал Руслан.

– В тех местах видели османов и несколько инглизов, – нехотя признался старик. – Думаю, те воины ехали туда.

– Благодарю тебя, почтенный, – коротко поклонился Шатун и, развернувшись, вернулся к своим бойцам.

– По коням! – раздалась команда, и вскоре отряд выезжал на тропу.

– Что тебе эти черти старые сказали? – поравнявшись с ним, спросил хорунжий. С другой стороны оказался следопыт.

– Кто из вас знает, в какой стороне находится аул Али-хазрат-юрт? – вместо ответа спросил Руслан.

– Вон они куда подались, – мрачно присвистнул Роман. – Знаю я тот аул. Там в каждой сакле чей-то кровник православных имеется.

– Да и хрен бы с ними, пока они в своих горах сидят, – отмахнулся Шатун. – Тут другое. В тот аул турки с какими-то англичанами приехали. Что за англичане, само собой, никто не знает, но нам это было бы весьма интересно.

– Да уж. За таких гусей, небось, еще по одному кресту начальство не пожалеет, – мечтательно проворчал хорунжий.

– Нашел, о чем думать, – фыркнул Роман.

– А вот это ты зря, – поддержал Шатун хорунжего.

– Да как же это, княже? Тех гусей еще поймать надо, а он уже крест цепляет, – возмутился Роман.

– Ну, помечтать никогда не лишне, – лукаво усмехнулся парень. – От этого и настроение лучше, и воевать не так страшно.

– Это тебе-то страшно? – рассмеялся следопыт. – Ой, уморил. Да тут почитай все горцы от одного твоего имени удрать норовят. Как заслышат, что Лютый рядом, так сразу тише воды, ниже травы становятся.

– Это когда такое было? – растерялся Шатун, сообразив, что стал для местных чем-то вроде жупела. Эдакой страшилки, про которую рассказывают всякие ужасы.

– Да на торгу, что за заставой появился, – тем временем пояснял Роман. – Едва только кто из горцев бузить начинает, так наши старики подъедут и не громко так, уймись, мол, скоро тут Лютый будет. И все. Тишина сразу.

– Дожил, блин, – растерянно проворчал Руслан, почесывая в затылке и не зная, как реагировать на подобное известие. – Мной уже людей пугают.

– Нашел беду, княже, – рассмеялся в ответ хорунжий. – Лучше уж такая слава, чем трусом прослыть. Да и не из страха они притихают. Знают, что ты лишней крови не льешь. Уважают тебя крепко, Шатун. Так крепко, что и сказать трудно. Вот как ты на ладонь Аллаха биться вышел, так и зауважали. Потому как не каждый в таком поединке выживет. Уж тем более, когда православный против правоверного. А ты еще и воина ихнего рубить не стал. Живым отпустил. Горцы такое ценят.

«М-да, похоже, мне еще очень многое узнать о местных обычаях предстоит», – подумал Руслан, слушая пояснения хорунжего.

По караванной тропе отряд поднялся выше плато и вскоре встал на ночевку у крошечного родника, бившего прямо из скалы. В небольшом гроте нашелся запас дров, а для коней имелся загон, собранный из жердей. Окинув это хлипкое сооружение взглядом, Руслан покосился на своего Беса и, скептически хмыкнув, решил не рисковать и привязать жеребца рядом с местом, где устроится на ночлег.

– Ты чего, княже? – не понял его маневров хорунжий, заметив, что парень не заводит коня в загон.

– Да ты глянь на эти прутики и посмотри на эту зверюгу, – отмахнулся Шатун. – Он же их просто снесет и не заметит. Нет уж, пусть лучше под рукой будет.

– Да уж, выбрал ты себе зверя, – усмехнулся казак, оценив названные параметры.

– Зато не смотрюсь на нем, словно медведь на осле, – нашелся Руслан, снимая с коня седло.

Казаки быстро развели костерок и подвесили над ним несколько котелков с водой. Поесть горячего при такой погоде было просто необходимо. Вроде и снега нет, а по ночам все одно морозило. Особенно в горах. Так что кошмы раскатали все. Сняв сапоги и развесив на них портянки для просушки, бойцы переобулись в подшитые кожей ичиги и, рассевшись на седлах, притихли, кутаясь в бурки. Следуя их примеру, Руслан также сменил обувь и, протянув озябшие ладони к огню, тихо вздохнул:

– Похоже, трудный поход у нас будет. И дело не в горцах. Погода стоит такая, что простыть не долго. Так что, как кто почует, что в носу свербит или горло заболело, сразу мне говорите, – приказал он, оглядывая своих бойцов.

Нечто подобное он предполагал изначально и потому с собой имел не только полную склянку с пенициллином, но и запас игл, заранее подготовленных к инъекции. Иглы он сумел приобрести случайно, в последней своей поездке в Краснодар. Парень глазам своим не поверил, когда увидел их на прилавке. Выложив без малого семь рублей, он выкупил весь запас и, собираясь в этот поход, озаботился их стерилизацией. Небольшая латунная коробочка у него имелась давно. Так что, выложив ее днище чистой тряпицей и залив ее спиртом, он накрыл иглы второй тряпицей и прибрал коробочку в свою личную аптечку. Возможность спасти жизнь кому-то из своих бойцов, вовремя сделав ему укол, Руслан ценил больше, чем излишек веса. Тем более что для громадного Беса это вообще была не нагрузка. Огромный жеребец мог запросто нести и в полтора раза больше, чем носил обычно. Словно подтверждая его мысли, Бес вытянул шею и принялся хватать губами хозяина за рукав, выпрашивая угощение. Едва заметно усмехнувшись, Шатун достал из переметной сумы прихваченную с собой морковку и, скормив ее коню, похлопал его по щеке. Жеребец воспринял ласку как возможность выпросить еще чего-нибудь, но Руслан плавно отодвинул от себя его морду, проворчал:

– Отстань, попрошайка. Была б твоя воля, ты б как тот заяц, одной морковкой питался.

– Да уж, зайчишка, – дружно рассмеялись казаки. – Ему и медведя затоптать не сложно будет.

– Вот уж лучше чего никогда не проверять, – фыркнул Руслан. – Потому как медведь это символ России, а жеребец у меня испанский. Так что может и не совладать.

– Погоди, княже. У нас же вроде как символом орел, – ероша роскошный, уже начавший седеть чуб, возразил хорунжий.

– Ты не путай символ и герб, – хмыкнул Руслан в ответ. – Символ, то вроде тотема. Ну, как когда-то у славян были, до Крещения еще.

– А ведь и верно, было такое, – подумав, решительно кивнул Роман. – Как думаешь, княже. Не с того ли на Руси вечно всякое случается, что люди старых богов забыли? – неожиданно спросил он, и Шатун едва не подавился чаем.

– Тут тебе никто толком ответить не сможет, – осторожно произнес он, прокашлявшись. – Потому как попы будут тебе свое рассказывать, всякие славянофилы свое, а иные и вовсе о том говорить не станут, потому что сказать нечего. Но я так думаю, бед в любой стране хватает. Просто, как известно, своя рубаха к телу ближе, потому мы и не спрашиваем, что там, за границей.

– Погоди, ты вроде сказывал, служил там, – вспомнил хорунжий. – Неужто и там, как у нас, и нищие, и воры всякие имеются? И бывает, что людям хлеба не хватает?

– Еще и похлеще бывает, – кивнул Шатун, припомнив некоторые иностранные законы и правила, написанные специально для банков. – И голодают там, и последней хибары лишаются, – принялся перечислять парень, обрадовавшись, что удалось соскочить со скользкой темы.

– Ишь ты как, – удивленно протянул следопыт. – А нам офицер один все сказывал, что в той же Франции сплошь все грамотные да вежливые, и даже прежде, чем начать друг друга шпагами пырять, обязательно о здоровье справляются.

Услышав это, Руслан заржал так, что от хохота свалился с седла, на котором сидел.

* * *

До плато, где находился нужный им аул, отряд добрался через двое суток. Убедившись, что это выход к нужному месту, Руслан приказал казакам оттянуться ниже по тропе и организовать бивак. Оставив рядом с собой следопытов и хорунжего, парень некоторое время рассматривал долину в бинокль, после чего, повернувшись к пластунам, негромко сказал:

– Значит так, браты. Не хочу я этого делать, но надо. И потому сразу признаюсь, что дело будет опасное. Если кто откажется, пойму и осуждать не стану.

– Ты скажи, чего делать-то надо, княже? – шагнув вперед, прямо спросил Роман.

– Долину эту надо обойти и посмотреть, нет ли оттуда другой тропы.

– И всего-то? – иронично хмыкнул казак. – Будь покоен, княже. Пробежим, никто и не приметит.

– Не говори гоп, – покачал Руслан головой. – Дело будет непростое. Самое для вас главное, это никому на глаза не попасться. Это первое, а второе, если будет другая тропа, то надо будет ее на ниточку заминировать. Мины у нас имеются. Гранат от пуза возьмете. В общем, смотрите сами, что вам понадобится, чтобы дело сделать.

– Ты и этот аул запереть хочешь? – чуть подумав, уточнил хорунжий.

– Да пока вроде бы и не за что. Но и готовым к этому быть нужно, – вздохнул Шатун.

– Не спеши, княже. Давай так сделаем. Найдет Роман тропу, пришлет к нам кого, и я с половиной десятка туда пойду. Так у нас две засады будет. И как они вооруженные спускаться начнут, так и рванем тропу, – предложил опытный боец.

– Мысль хорошая, но опасность для людей сильно увеличивается, – одобрительно кивнул Руслан.

– Однова живем, княже, – хищно усмехнулся хорунжий. – Бог не выдаст, свинья не съест. А так, глядишь, и запрем непримиримых без долгих споров.

– Добре. Давай попробуем, – нехотя согласился Шатун. – Роман, лохматки все обновили?

– А как же. Сам проверял. В трех шагах от обычных кустов не отличишь, – с гордостью усмехнулся следопыт.

– Тогда бери своих ухорезов, и начинайте готовиться. Как стемнеет, пойдете. И помни, в саму долину не лезьте. По краю ее обойдите. Чтоб сразу тропу найти. И людей береги, Рома. Я не для того столько сил и времени в вас вкладывал, чтобы терять глупо, – закончил парень, хлопнув следопыта по плечу.

Оставив наблюдателя, они вернулись в лагерь, и пластуны принялись готовиться к выходу. Глядя на них, Руслан вдруг понял, что ему больше всего хочется плюнуть на все и отправиться в этот выход самому. Ведь именно для подобных действий его и готовили. Тихо прийти, тихо уйти, а позади уже все умерли. Но на данном этапе он являлся командиром группы и не имел права на личный риск. Как говорится, тяжела ты, шапка Мономаха. Заметив его взгляд, Роман понимающе усмехнулся и, подмигнув, тихо проворчал:

– Не журись, княже. Сам сказал, что ты нас учил. Пришло время науку твою вспомнить. А в том, что ты запросто сам всю долину пройти сможешь, ни у кого и сомненья нет.

– Знаю, – вздохнул Шатун в ответ.

Дождавшись сумерек, пластуны поднялись и, уже привычно проверившись на погремушку, бесшумно растворились в темноте. Проводив их взглядом, Руслан испустил очередной тяжелый вздох и, устроившись на седле поудобнее, принялся вспоминать, что именно успел приметить в той долине. На первый взгляд, ничего особенного. Что-то вроде альпийского луга, на котором удобно пасти скот. Несколько возделанных участков земли, огороженных жердями навроде забора. Еще дальше, на самом пределе видимости восьмикратного бинокля, обычные горские сакли, обнесенные заборами из нетесаного камня. Кавказ живет окнами вовнутрь, припомнил Руслан старую поговорку, что означало, что в саклях и вправду окна делали только во двор. На улицу же смотрели только голые стены. Это было продиктовано соображениями безопасности. Получить в окно стрелу или пулю от кровника тут можно было запросто. Во все времена. Рассмотреть сам аул как следует у парня не получилось. Слишком велико было расстояние, но и того, что он увидел, было достаточно, чтобы понять, что аул не такой уж и маленький. Тут была даже своя мечеть. Ее минарет Шатун заметил сразу. Да и название аула тоже было говорящим. Святой Али был тестем самого пророка Мухаммеда, так что приблизительно, в переводе, название этого поселения звучало как село святого Али. Ну, а раз имеются такие предпосылки, то становится неудивительно, что иностранные эмиссары отправились именно сюда. Больше всего Руслану не давало покоя известие, что среди этой братии имелось несколько европейцев. Вот уж кого бы он с огромным удовольствием подержал за глотки. От этих кровожадных мыслей парня отвлек присевший рядом хорунжий. Заметив, как парень с задумчивым видом принялся поглаживать рукоять кинжала, опытный казак моментально сообразил, что это может быть признаком очередной бяки для непримиримых.

– Чего задумал, княже? – тихо спросил казак, чуть подтолкнув парня локтем.

– Пока ничего, – мотнул Руслан чубом. – Вспоминаю, что в том ауле рассмотреть успел.

– Да чего там смотреть. Эти аулы все на один манер, – отмахнулся хорунжий. – Тут только и отличия, что мечеть своя имеется. Так ее горцы всем миром строили.

– Откуда знаешь? – удивился Руслан.

– Так, земля слухом полнится. Помню, я еще малым совсем был, когда они ту мечеть строить затеяли, и казаки промеж себя спорить принялись, достроят они ее или бросят. Ничего, достроили. Лет пятнадцать возились, но сделали, – уважительно закончил казак.

– Ладно. Учтем, – задумчиво кивнул Руслан.

Его учили запоминать и учитывать подобные нюансы при планировании операций. И если выяснилось, что местную мечеть горцы строили на свои кровные и своими руками, то это придется учитывать. Народ на Кавказе религиозный, и если случайный снаряд порушит хотя бы минарет, то в драку ввяжутся все окрестные аулы. Впрочем, это были дела возможного будущего, а ему нужно было думать о настоящем.

– И много таких мечетей в горах? – задумчиво уточнил Шатун.

– Не много, – качнул головой хорунжий. – В основном они для молитвы большие сакли строят, и получается вроде нашего молельного дома. Но приметить его легко. Над воротами завсегда зеленым крашено, и надпись на ихнем будет.

– Понятно, – все так же задумчиво кивнул Шатун и, не удержавшись, широко зевнул.

– Притомился, княже? – тут же отреагировал казак. – Коли так, ложись да спи. Все одно ждать нам еще долго.

– Тут ты прав, – нехотя признал Шатун. – Ждать долго.

Переложив седло в изголовье своей кошмы, он переобулся и, завернувшись в бурку, бездумным взглядом уставился в непроглядное ночное небо. Облака закрыли небосклон, так что рассмотреть звезды оказалось невозможно. Прикрыв глаза, Руслан поерзал на своей жесткой постели, устраиваясь поудобнее, и вскоре спокойно уснул.

Разбудил его аппетитный запах кулеша на сале с вяленым пряным мясом. Откинув край бурки, Руслан поднял голову и, принюхавшись, одобрительно проворчал:

– Такой аромат и мертвого поднимет.

– Так умывайся, княже, да садись, готово уже, – польщенно улыбнулся кашевар. – Да и кипяток к чаю уже поспел.

Кивнув, Шатун поднялся и, отойдя от лагеря вниз по тропе, принялся приводить себя в порядок. Бурдюк с водой, предназначенной для умывания, он прихватил у кашевара. Воду казаки носили из родника, примерно в полуверсте от того места, где разбили лагерь. Дрова же для костра привезли на лошадях, нарубив и увязав хворост в вязанки. Его собирали еще в долине и тащили с собой, понимая, что сидеть в горах придется долго. При такой погоде и ветрах без горячей пищи просто замерзнешь. Вернувшись в лагерь, Руслан получил от кашевара миску кулеша и, достав из переметной сумы сухари, негромко спросил:

– Как ночь прошла?

– Тихо все было, княже.

– А в долине?

– Тоже. Похоже, ухорезы наши словно мыши прошмыгнули, – ехидно усмехнулся казак. Ухорезами пластунов стали называть с легкой руки самого Руслана. Однажды, вспылив на их бестолковость, при пояснении очередного разведывательного приема он так и обозвал. В итоге прозвище для пластунов прижилось, и очень скоро следопыты и сами так представлялись.

– Муэдзин на рассвете пел? – подумав, уточнил Шатун.

– Горланил, – кивнул кашевар. – А чего это ты про него вспомнил?

– Не помню, есть у местных мусульман такое или нет, но вроде как, ежели что случается, то каждый правоверный сам решать должен, когда ему молитву читать. В общем, если муэдзин не запел, значит, случилось что-то.

– Ага, у нас, значит, в колокол набатный бьют, а у них молчат, – сделал казак вывод.

– Вроде того. Вот только не вспомню никак, где именно такое имеется, – кивнул Шатун, орудуя ложкой.

Постепенно проснулся весь десяток и, позавтракав, снова расположился на своих спальных местах. Ждать. Ничего иного придумать было невозможно. Ну не устраивать же на тропе занятия по строевой подготовке. Тем более что оружие у казаков тщательно вычищено и уложено в специальные кожаные чехлы с хитрой застежкой. Дернул за кожаный ремешок – и хватай уже заряженную, готовую к стрельбе винтовку. Все остальное оружие, включая револьверы, казаки держали при себе. Не снимали они днем и разгрузки с подсумками. В общем, десяток был готов к бою в любую секунду. Руслан слишком хорошо знал своих бойцов, чтобы сомневаться в этом. Для перехода в боевой режим им требовалось не более полутора секунд. Жизнь в этих местах изначально приучила их всегда быть готовыми к драке.

Глядя на своих бойцов, Руслан так же развалился на кошме и, попивая чай, изредка расспрашивал сменяющихся наблюдателей. Но доклады разнообразием не отличались. Аул жил своей обычной жизнью, никто никуда не скакал и оружием не размахивал.

В таком режиме десяток прожил четыре дня, и Руслан уже начал подумывать о том, чтобы отправиться на поиски пластунов, когда они объявились сами. Глядя на усталые, чумазые лица разведчиков, Шатун мысленно ликовал. Просочиться там, где противник знает каждый кустик, и при этом не попасться, сумеет не каждый. Дождавшись, когда следопыты поедят и немного передохнут, Шатун жестом подозвал к себе командира группы и, указав на кошму рядом с собой, приказал:

– Докладывай, что видели?

– Все видели, княже, – усмехнулся Роман в ответ. – Есть гости в ауле. В самой большой сакле, что рядом с мечетью, обосновались. Там коней много и кони все не горские. Сразу видно, породистые. Да и седла дорогие. Не наши. Не казацкие, – пояснил следопыт.

– Так вы что, засранцы, в аул ходили? – растерянно ахнул Руслан. – Совсем сдурели?! У тебя какой приказ был, Рома?

– Не шуми, княже, – отмахнулся пластун. – Не ходили мы в аул. Там за мечетью кладбище у них. А оно все кустами заросло. Вот мы в тех кустах и засели. А в биноклю твою все отлично видно было. Ну, сам посуди. Горцы ведь собак только при отарах держат. В аулах их не бывает. Близко мы не подходили, так что и кони шума не подняли. Вот и высмотрели все.

– Понятно, дальше, – взяв себя в руки, кивнул Шатун.

– Нет другой тропы с этой долины. Точнее, тропа-то имеется, но ведет она на ту сторону. Сначала на перевал, а после уже к осману. Ну, мы пару мин в самом узком месте и заложили. Как ты учил, на веревочку. В общем, соберутся гости обратно, и сильно удивлены будут. Ажно до смерти, – ехидно закончил следопыт.

– М-да. Учудили вы, – растерянно проворчал Шатун, быстро обдумывая ситуацию.

Если отойти отсюда сейчас и выбрать более удобное место для засады, то получится и горцев отогнать, и людей уберечь. А если они не пойдут, то и сидеть там будет проще. Ну, а взрыв на тропе к перевалу послужит еще одним уроком. Вас самих мы не трогаем, а вот гостей непрошеных знать не желаем.

* * *

Уйти они не успели. Лагерь уже был свернут, когда горное эхо донесло до бивака отголоски яростной перестрелки. Не сговариваясь, весь десяток похватал винтовки и помчался к выходу в долину. Добежав до наблюдателей, Руслан с разбегу запрыгнул на давно присмотренный козырек, нависавший над тропой, и, выхватив из сумки бинокль, приказал:

– Докладывай, чего видел?

– А ничего не видел, княже, – спокойно протянул казак, не спеша убирая в подсумок подзорную трубу. – Это в ауле, похоже, стреляют.

– Да уж, похоже, и вправду зря всполошились, – проворчал Руслан, всматриваясь в происходящее в ауле.

Выстрелы все еще раздавались, но кто в кого стрелял, было непонятно. В ауле действительно что-то происходило. То и дело бегали какие-то люди, кто-то седлал коня, а кто-то спешно проделывал движения, которыми заряжают дульнозарядные ружья. Рассмотреть точно не позволяло расстояние и возможности бинокля. Потом перестрелка вспыхнула с новой силой, и примерно десяток всадников, вырвавшись из кривых улочек аула, помчались по долине куда-то вглубь.

– Шо там, княже? – не удержавшись, поинтересовался хорунжий.

– Похоже, гости хозяевам крепко нахамили, и те попросили их на выход, – ехидно прокомментировал Руслан увиденное. – А ежели серьезно, примерно с десяток всадников куда-то в ту сторону поскакали. О, а вот и погоня за ними, – добавил он, увидев очередной десяток бойцов, вылетевших из аула.

– От нас пошли? – с интересом уточнил Роман.

– Угу.

– Значит, к перевалу кинулись, – ехидно усмехнулся следопыт. – А там им гостинчик от нас припрятан.

– Интересный расклад получается, – задумчиво протянул Руслан. – Думаю, нам придется еще немного подождать.

– А чего ждать-то, княже? – не понял следопыт. – Они на тропу выйдут, да взорвутся.

– Хочу посмотреть, что местные после этого делать станут, – пояснил Шатун, спрыгивая на тропу. – Возвращаемся в лагерь. Зря только собирались, – ворчливо пробурчал он, убирая бинокль.

– Ты бы полегче прыгал так, княже. Тропа узкая, не приведи господи, подвернешь ногу, – вдруг заворчал на него хорунжий.

– Постараюсь, друже, – кивнул Руслан, принимая его замечание. Для подобных выходок было не время и не место. На его попечении было два десятка человек, плюс к ним еще куча народа, за которых он, так или иначе, нес ответственность.

– Наблюдать теперь будем по двое. Чтобы, случись что, один тропу перекрывал, а второй успел добежать, тревогу поднять. И самое главное, у каждого наблюдателя, чтобы всегда гранаты под рукой были. Что с ними делать, вы знаете, учить не стану.

– Добре, княже. Сполним, – решительно кивнул хорунжий и, быстренько что-то прикинув, ткнул пальцем в двух казаков, которым пришлось сменить прежнего наблюдателя.

Десяток вернулся обратно и снова принялся разбивать бивак. Благо все уже было знакомо и много времени это не заняло. Уже через полтора часа в яме весело потрескивал костерок, над которым кипятилась вода для чая. В горячем питье Руслан бойцов не ограничивал. Здоровье его людей было ему гораздо дороже, нежели любые другие соображения. Да, по меркам его прошлого это было совсем не профессионально, ведь дым от костра запросто мог выдать их, но в этом мире к таким вещам еще не были привычны. А самое главное, здесь не было материалов, способных уберечь человека от простуды только за счет своих собственных свойств. Вся амуниция казаков была изготовлена из того, что в этом мире было привычно и доступно. А дым… Ну, всякое бывает. Может, караван какой остановился на отдых, а может, чабаны остановились, чтобы дать отаре передохнуть. К тому же ветер в горах понятие практически постоянное. Иногда сильный, а иногда едва заметный, но он есть, и дым от костра уносился, едва поднявшись.

До следующего утра они прожили спокойно. А с рассветом, едва только отряд успел проснуться и позавтракать, от тропы примчался один из наблюдателей с вестью, что к тропе движутся всадники. Велев ему привести к лагерю напарника, Руслан объявил по десятку тревогу. И спустя пять минут лагерь превратился в укрепленный редут.

Проводя время в ожидании, казаки не баклуши били, а выкладывали из камня укрепления. Еще минут через двадцать на тропе застучали копыта коней, и на площадку у тропы выехало шесть человек. Четверо мужчин азиатской, точнее, ярко выраженной семитской внешности и двое европейцев. Едва рассмотрев направленные на них стволы винтовок, всадники замерли, понимая, что крепко влипли. Двигаться по тропе верхом можно было только в колонну по одному, да и то только шагом. Хвататься за оружие тоже было особо хитрым способом самоубийства. Противнику достаточно было нажать на спуск. Нависшая над площадкой тишина нарушалась только тихим посвистом ветерка и звяканьем конской сбруи. Наконец, Руслан решил попробовать взять эту банду живьем и, перейдя на английский, громко крикнул:

– Господа, прикажите своим сопровождающим бросить оружие и сдавайтесь. В этом случае мы сохраним вам жизнь.

– Кто вы, мистер? Представьтесь! – быстро о чем-то пошептавшись, потребовал европеец постарше.

– Вы не в том положении, мистер, чтобы диктовать мне условия. У вас есть тридцать секунд. По их истечении вы все будете уничтожены, – огрызнулся в ответ Руслан, беря говоруна на прицел.

Заметив его движение, казаки тут же разобрали цели, и турки поняли, что дело запахло керосином. Английского они явно не понимали, но направленные на них стволы в пояснениях не особо нуждались. Один из турок, судя по одежде, самый главный, негромко что-то скомандовал и первым снял с себя перевязь с саблей. Дальше последовали штуцера, пистолеты и прочее оружие. Англичане, наблюдая этот стриптиз в стиле милитари, только кривились и презрительно фыркали. Вспомнив, что Роман умеет говорить по-турецки, Руслан велел ему скомандовать, чтобы турки слезли с коней и отошли в сторону. Следопыт с грехом пополам выдал нужную фразу, и османы, не делая резких движений, покорно выполнили все указания.

– Теперь ваша очередь, господа. Не заставляйте меня проливать лишней крови, – надавил на них Шатун.

Сообразив, что теперь проявлять характер глупо, европейцы не спеша бросили все оружие и так же спокойно отошли от коней к стене скалы. По кивку Руслана шестеро казаков оставили свои винтовки на месте и, выскользнув из укрытий, принялись быстро собирать оружие. Навесив все найденное на седла коней, они подхватили животных под уздцы и увели за линию редута, к своим лошадям. После все остальные бойцы быстро окружили пленных, и казаки принялись обыскивать их. Европейцы тут попытались проявить гонор, заявляя, что, мол, они офицеры и не должны подвергаться подобному унижению от нижних чинов, потому как являются дворянами. На что Руслан, презрительно усмехнувшись, от чего пленным вдруг сразу стало неуютно, спокойно ответил:

– Ваше дворянство и благородство еще требуется доказать, господа. Но даже в этом случае я точно знаю, что вы не постесняетесь выстрелить в спину. Так что лучше помолчите. Не усугубляйте свое положение.

Очень скоро стало ясно, почему эти двое так старательно пытались избежать обыска. У обоих нашлось по маленькому кинжалу, что-то вроде мизерикордии, и по двуствольному капсюльному «дерринждеру». Чтобы сбежать ночью, вполне достаточно. Держа в ладонях это оружие, Руслан презрительно усмехнулся и, повернувшись к хорунжему, спросил:

– Точно все нашли? Эта сволочь глотку перережет, чуть зазеваешься.

– Все, княже. Обыскивали, как ты учил, – уверенно кивнул казак.

– Тогда сворачиваемся и уходим отсюда. Такую добычу грех потерять, – зло усмехнулся Руслан.

Пленных связали и оставили под присмотром пары бойцов. Казаки же снова принялись сворачивать лагерь. Отряд уже выстраивался в походную колонну, когда на тропе из-за поворота появился отряд горцев. Первым, к огромному удивлению Руслана, ехал тот самый горец, с которым он бился на ладони Аллаха. Велев бойцам держать оружие в руках, но никого на прицел не брать, Шатун вышел навстречу горцам.

– Ас-салам-алейкум, Ахмад, – едва заметно улыбнулся Шатун, встретившись взглядом с воином.

– Алейкум-ас-салам, Лютый, – склонил голову горец, едва справившись с удивлением. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Слух прошел, что к вам в гости приехали люди с той стороны перевала, вот я и решил посмотреть, куда они потом поедут, – пожал Шатун плечами.

– И давно смотришь? – иронично хмыкнул Ахмад, всем своим видом показывая, что не очень верит в эту версию.

– Почитай неделю уже. Ты же знаешь, я традиции чту. Помню, что в ауле их закон гостеприимства хранит. Вот и решил подождать, когда обратно поедут.

– Про тебя все говорят, что ты умный, князь, – качнул горец косматой папахой. – Люди в твоем караване наши враги. Я должен вернуть их обратно в аул.

– Гости превратились в кровников? – удивился Руслан. Его реакция была вполне понятной. Чтобы такое случилось, гость должен очень сильно оскорбить хозяина. – И кто именно из них тебе нужен? Инглизы или османы? – чуть подумав, уточнил он.

– Сделали все турки, но командовали ими инглизы, – зло выдохнул боец. – Отдай, князь. Знаю, что я и так тебе должен свою жизнь, но теперь речь идет о моей чести.

– Из аула их ушло примерно с десяток. На тропе к перевалу случился взрыв, и их осталось шестеро, – задумчиво протянул Руслан.

– Значит, это ты устроил, – понимающе кивнул Ахмад. – Я вспомнил о тебе, когда узнал, что на тропе был обвал. Но не подумал, что ты посмеешь прийти в эти горы.

– Ты плохо меня знаешь, Ахмад. Я приду туда, куда мне будет нужно, и никто меня не остановит. Но речь сейчас не о том. Раз уж так сложилось, я предлагаю разделить пленных. Османы твои, инглизы мои. И мы спокойно уйдем, не разрушая за собой тропы. Я могу забрать всех, ты и сам это видишь, но я не хочу ссоры с тобой и твоими людьми. Мы не враги. Враги у меня в плену. Согласен?

Сгрудившиеся за спиной воина горцы явно не все понимали из этих переговоров, поэтому кто-то, лучше всех знающий язык, негромко переводил, а остальные передавали его слова другим, стоявшим дальше. В итоге над тропой стоял негромкий гомон. Ахмад, недовольно покосившись на своих подчиненных, вздохнул и, махнув рукой, усмехнулся:

– Ты давно доказал, князь, что умеешь находить нужные слова. Я согласен. Это лучше, чем терять людей в дурной драке.

– Турок сюда, – коротко скомандовал Руслан, оглянувшись через плечо.

Казаки ловко сдернули пленных османов с седел и, не развязывая, подтащили к парню. Повинуясь жесту Ахмада, трое молодых горцев тут же слезли с коней и потащили их дальше. Чуть шевельнув поводом, горец проехал вперед и, приложив ладони к груди, склонил голову.

– Я благодарен тебе, Лютый. Второй раз ты даришь мне мою жизнь. Я дал слово, что виновник случившейся беды получит свое наказание, и теперь могу сдержать его.

– Все в руках Всевышнего, друг мой, – усмехнулся Руслан. – Знаешь, я только что понял, что в этих местах у меня есть друзья, есть враги, даже свой кровник был. А вот кунака, который стал бы таковым по всем обычаям, нет. Я помню, что обещал тебе надежную шашку. Приезжай в город. Я подарю тебе ее.

– Странный ты человек, князь, – растерянно усмехнулся Ахмад. – Называешь другом человека, который должен был убить тебя. Почему?

– Ты пришел, чтобы свершить волю Всевышнего, а не убивать. И дрался ты честно. Без подлых уверток. Это был бой чести, и я не могу сердиться из-за этого. Все случилось так, как решил Господь, и никак иначе. А честным воинам всегда найдется о чем поговорить и о чем помолчать. Я знаю, что ты человек чести, и потому приглашаю быть моим гостем. Ну, а принимать мое приглашение или нет, решай сам, – спокойно произнес Руслан, глядя горцу в глаза.

– Я запомнил твои слова, князь. Я подумаю над ними. Крепко подумаю, – ответил горец и, коротко поклонившись, развернул коня.

* * *

В такую задницу лейтенант-коммандер Спенс еще не попадал ни разу. Это определение как нельзя лучше подходило к сложившейся ситуации. Нет, вначале все шло, как и планировалось. Их встретили на тропе, сразу за перевалом и проводили в местный центр сопротивления. Именно так, по документам, проходила эта дикарская деревня, с некоторым подобием молельного дома в центре. Местные дикари очень гордились этим сооружением, и Спенсу даже пришлось сделать вид, что он восхищен увиденным архитектурным убожеством. Переговоры с вождями не задались с самого начала. Похоже, русские нашли способ, как накинуть узду на эту вольницу. Они попросту уничтожили несколько троп на плато, которые занимали особо воинственные кланы, поставив горцев на грань вымирания. Это крепко отрезвило особо горячие головы и заставило остальных задуматься. Кроме того, местные, решив, что могут диктовать русским свои условия, выбрали среди своих бандитов самого ловкого фехтовальщика и, недолго думая, устроили настоящий поединок с офицером, придумавшим этот самый план. Офицер оказался не промах и сумел победить своего противника. Но самое неприятное, что проделал он это по правилам самих горцев, что заставило этих дикарей задуматься о правильности их прежних действий. Внимательно слушая весь этот религиозный бред, Спенс не мог отделаться от мысли, что дикари одинаковы во всех концах света, независимо от цвета кожи. Нечто подобное он слышал и в Африке, и Южной Америке, и даже в бывшей Оранжевой Республике. В общем-то, на этом встречу можно было и заканчивать. Ему было все ясно. Но начальство требовало не просто разобраться, в чем причина затухания активности местных бандитов, но и сделать так, чтобы все вернулось на круги своя. А вот как это сделать, лейтенант-коммандер пока не представлял. Переубедить этих религиозных фанатиков, если они уже что-то решили, было практически невозможно.

Впрочем, вывод напрашивался сам собой. Повторить вызов, и уничтожить того офицера, чтобы показать горцам, что и их Господь может передумать. А на самом деле в поединке все зависит от мастерства бойца. Но пока он предавался размышлениям, сопровождавшие их с помощником турки успели накуриться гашиша и принялись наводить свои порядки. Спенс сначала не обратил на возникший шум внимания, погруженный в собственные мысли, но, когда за стеной раздался выстрел, ему стало не до размышлений. В одно мгновение мирная беседа превратилась в местный филиал ада. Горцы схватились за оружие и с гортанными воплями принялись штурмовать комнату, в которой находились турки. В переговорах они не участвовали. Благо сам Спенс прекрасно говорил по-арабски, а среди местных нашлось пару человек, совершавших паломничество на Аравийский полуостров, где хранилась какая-то их святыня. Сам Спенс, хоть и бывал в тех местах, подробностями не интересовался. В то время у него были другие задачи. Турки, сообразив, что их принялись убивать, сумели каким-то образом проломить внешнюю стену и вырваться на улицу.

Взбешенные горцы кинулись в погоню, а кое-кто решил обратить свой гнев на европейских гостей. Сообразив, что время разговоров кончилось, Спенс воспользовался кинжалом и, быстро расчистив себе путь, последовал за турками. Его помощник, прошедший с ним многое, успел оседлать двух коней, и Спенс, сумевший запомнить дорогу до тропы к перевалу, погнал коня к выходу с плато. Миссия был сорвана. Пытаться что-то исправить сейчас не было никакого смысла. Горцы в ярости, турки, обкурившись своей дряни, вообще ничего не соображают. Так что остается только уйти, чтобы повторить попытку через некоторое время, когда страсти немного улягутся. К удивлению самого Спенса, не все турки оказались обкуренными. Через некоторое время их догнали четверо солдат из группы сопровождения. Точнее, трое солдат во главе с десятником. Похоже, немолодой десятник свое дело знал и сумел увести своих подчиненных из-под удара горцев. Выскочившие из аула первыми турки первыми же добрались до тропы и начали подъем на перевал. Спенс давно уже научился доверять своему чутью и потому придержал коня, давая им уйти как можно дальше. Но едва только он собрался дать команду к началу подъема, как на тропе раздался взрыв, после которого случился сильный обвал. Растерянно посмотрев на то, что осталось от тропы, лейтенант-коммандер развернул коня и молча погнал его по краю плато в сторону тропы, выходившей на территорию русских. Там, в местных лесах, он планировал найти проводника и снова вернуться на территорию Турции, но уже через другой перевал. С погоней они разминулись на полпути. Его крошечный отряд, шедший рысью, чтобы не загнать коней, услышал грохот подков раньше, чем горцы вылетели из-за зарослей каких-то высоких кустов. Остановившись за этими зарослями, Спенс переждал, когда погоня пронесется мимо и снова пришпорил коня.

Они почти спаслись. Их отряд уже начал спуск с плато, когда, выехав на широкую площадку у поворота, вдруг оказался под прицелом сразу десятка винтовок. Дальше все было словно в кошмарном сне. Турки, вместо того чтобы атаковать противника и связать его боем, тут же сдались в плен, а потом сопротивление просто потеряло всякий смысл. Спенс надеялся на свой тайный арсенал, но как оказалось, пленили их не просто солдаты, а элитное подразделение русской армии. Казаки. К огромному возмущению Спенса, обыскали их профессионально, и весь арсенал, скрытый в складках одежды, был изъят. Связали их тоже профессионально. В этом Спенс разбирался прекрасно и сразу понял, что шансов на побег у них нет. Ни одного. Но то, что случилось дальше, вообще выбивалось из всяческих рамок его представления о том, как должны вести себя враги. Во всяком случае, такие, как местные дикари. Догнавшие их горцы, вместо того чтобы броситься в бой и отбить столь желанную добычу, вдруг вступили с казаками в переговоры. Точнее, разговор начал тот самый офицер, что приказал им сдаться. Говорил он на хорошем английском, но с каким-то странным выговором и необычными оборотами. Хотя для местного населения и это было сродни чуду. Офицер вышел навстречу горцам и несколько минут что-то обсуждал с их главарем. Потом казаки, по приказу офицера, стащили турок с коней и передали горцам. Главарь бандитов, к еще большему изумлению Спенса, коротко поклонился офицеру, и горцы просто ушли. Сообразив, что стал свидетелем чего-то необычного, Спенс принялся присматриваться к этому странному казаку. А он действительно был странным. Громадного роста, с широченными плечами, с украшенной шрамами физиономией и разноцветными глазами. Эта его особенность бросилась в глаза Спенсу первой. Такого властного, подавляющего взгляда лейтенант-коммандер в своей жизни еще не встречал. На ум случайно пришла мысль, что когда-то людей с такими глазами называли одержимыми дьяволом и старались уничтожить. Похоже, монахи ордена святого Доминика знали, что говорили и что делали. Перенести подобный взгляд было сложно. Даже ему. Покачиваясь в седле, Спенс впервые в жизни пожалел, что не знает русского языка. Ехавшие рядом с ним казаки что-то тихо обсуждали, но что именно, он не понимал. Но знал офицер британского флота только одно. Оказавшись в застенках местной тюрьмы, он не просто провалит свою миссию, он поставит крест на своей карьере как офицера разведки и офицера вообще. Таких провалов в их службе не прощали. Так что, как следует подумав, Спенс решил воспользоваться хоть и призрачным, но шансом. Окликнув офицера, он дождался, когда его коня подведут поближе к громадному зверю, на котором тот ехал, и, понизив голос, предложил:

– Сэр, у меня есть к вам деловое предложение.

– Говорите нормально. Мои бойцы не знают вашего языка, а подслушивать тут некому, – фыркнул в ответ гигант.

– Хорошо. Сэр, вы офицер, а значит, человек благородный. Я предлагаю вам заключить со мной сделку. Вы отводите меня с моим помощником к месту, которое я вам назову, и там вы получаете крупную сумму в английских золотых соверенах. После чего просто разворачиваетесь и уезжаете. Я не прошу вас даже дать нам нож, не говоря о чем-то огнестрельном. Просто доехать с нами туда, получить деньги и уехать. Даю вам слово офицера, тех денег, что вы получите, вам хватит, чтобы спокойно встретить старость. А своим людям можете сказать, что просто расстреляли нас. Все равно мы больше никогда не встретимся.

– И где же находится столь привлекательное место? – усмехнулся гигант.

– Мы еще не заключили сделки, – осторожно напомнил Спенс.

– А я и не спрашиваю у вас точного расположения вашего тайника, – пожал гигант плечами. – Но я должен знать, на чьей земле он находится и стоит ли игра риска.

– Стоянка на перевале, на тропе, что ведет к деревне Алагир.

– Знаю этот аул, – спокойно кивнул гигант. – И тропу ту знаю. Но дороги на перевал больше не существует. Мы завалили ее, – ехидно усмехнулся он.

– Есть один проход. Верхом там не проехать, а вот пешком пройти можно, – возразил Спенс, но тут же осекся, сообразив, что сболтнул лишнего. – Впрочем, дальше будут уже только наши проблемы.

– И вы хотите сказать, что устроили тайник прямо на площадке для отдыха караванов? – недоверчиво переспросил офицер. – Не считайте меня глупее моего коня, мистер.

– Хочешь, чтобы что-то не замечали, оставь это на виду, – пожал Спенс плечами. – Я даю вам слово, сэр, что тайник там есть, и вы получите все, что в нем находится. Ну сами посудите, что вы теряете? Я же не прошу вас освободить нас прежде, чем вы получите деньги. Не обнаружите тайника, отправите нас в вашу тюрьму. Все козыри у вас на руках.

– Почему вы так уверены, что я вам поверил? – вдруг спросил офицер. – Наверняка у вас имеется в рукаве какой-то джокер. Или там будет засада, или в тайнике найдется что-то, что позволит вам получить и свободу, и деньги.

– Я дал вас слово офицера, – возмутился Спенс.

– Не смешите меня, мистер, – отмахнулся гигант. – Честность таких, как вы, если и распространяется на кого-то, то только на тех, кто является выходцем с Туманного Альбиона. Все остальные для вас не более чем туземные аборигены. Даже если их внешность и цвет кожи ничем не отличаются от ваших.

«Похоже, этот дикарь очень плотно общался с кем-то из представителей нашего общества», – мрачно проворчал про себя Спенс.

– Хотите я угадаю, о чем вы сейчас думаете? – неожиданно спросил офицер.

– Хочу, – кивнул Спенс, даже не успев толком понять, что он предлагает.

– Вы сейчас мысленно ругаете того, кто уже успел меня как следует надуть, – зло усмехнулся гигант. – Но не тратьте свои проклятия понапрасну. Это был не один человек. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения. Они все этого не пережили. А теперь правду, сэр. И учтите. Или вы расскажете ее сами, или я прикажу сунуть вас пятками в костер. И мне плевать, что вы офицер, дворянин и так далее. Все ваши регалии давно уже не имеют для меня никакого значения. Тем более что вы никак не можете этого подтвердить. Бумаг-то у вас с собой нет.

«Проклятье! Этот дикарь загнал меня в простейшую ловушку», – мысленно выругался Спенс.

Времена, когда можно было с первого взгляда определить в человеке дворянина, подходили к концу. Внешние различия между сословиями стирались все больше. Теперь уже каждый бродяга, сумевший напялить на себя дорогую одежду, вполне мог сойти за благородного, и чтобы подтвердить свое право на дворянство, требовалось или быть в мундире офицера, или иметь при себе соответствующие бумаги. Они же попались в руки этим дикарям в походной одежде, по которой его можно было принять за путешественника или простого охотника. Про бумаги же и вспоминать нечего. Само собой, никто в подобные поездки таких бумаг брать не станет. Задумавшись, Спенс не заметил, что ехавший рядом офицер то и дело бросал на него внимательные, пытливые взгляды, словно проверяя, какое действие произвели на пленного его слова.

– Что вы хотите знать, сэр? – помолчав, глухо спросил лейтенант-коммандер, сообразив, что влип куда серьезнее, чем полагал вначале.

– Расскажите мне о своей миссии, – не поворачиваясь к нему, приказал гигант. – О деньгах мы еще успеем поговорить. Но это будет зависеть от того, что вы расскажете мне о своей встрече с горцами. Правду или очередную байку. И не советую вам испытывать мое терпение. Я и так не слишком хорошо отношусь к выходцам с вашего острова.

– Это я уже заметил, – вздохнул Спенс и, собравшись с мыслями, принялся колоться.

* * *

В город они въехали вечером, перед самым закатом. Дежурный прапорщик на заставе, увидев их отряд с очередной добычей, только головой покачал, сообразив, что просто так связанных европейцев казаки возить не станут. Заперев пленников в камере, Руслан показал дежурной смене вертухаев свой увесистый кулак и, глядя пожилому уряднику в глаза, честно предупредил:

– Хоть одна тварь в те камеры без моего разрешения сунется, лично вам всем головы поотрываю. И не посмотрю, что православные. Пощады не ждите.

– Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство. Я сюда своих лучших людей поставлю, – истово заверил его урядник.

Кивнув, Руслан направился к выходу из острога, а урядник, глядя ему вслед, еле слышно проворчал:

– С тобой свяжешься, и вправду без башки остаться не долго. Ну тебя к бесу, с твоими арестантами.

– Это что же, Карп Семеныч, нам с тех арестантов никакого навару не ждать? – вдруг возмутился один из его подчиненных.

– Дурья башка, – огрызнулся урядник. – Тебе теперь не о наваре, а о животе своем думать надобно. Забыл, как офицера этого народ прозвал? Лютый! – медленно произнес он, воздев к потолку указательный палец с желтым от никотина ногтем. – Вот и думай.

– Да знаю я, кто это, – фыркнул нахальный солдат. – Так что ж теперь, их благородия станут дела свои делать, карьеры строить, а мы, значит, голодом сидеть должны?

– То-то у тебя с голодухи аж рожа трескается и ремень на брюхе не сходится, – презрительно скривился урядник. – Не дури, Савелий. У Лютого слова с делом не расходятся. Сказал, что башку оторвет, так и будет. Да и не простые там, похоже, сидельцы. Слышал, как он с ними говорил?

– Слышал, только не понял ничего, – скривившись, признался солдат.

– Так вот, не по-русски тот разговор был. Выходит, иностранцы это. А иностранцы, это политика. В общем, подальше держись, ежели не хочешь по тракту кандалами греметь. Не нашего ума это дело.

Назначив дежурных, урядник лично проверил замки везде, где они имелись, и на всякий случай погрозив выводным кулаком, направился в дежурку.

Сам же предмет этого спора в этот момент подъезжал к штабу. Увидев короткую кавалькаду, стоявшие на крыльце офицеры дружно замерли, настороженно глядя на поднимающегося по ступеням Руслана.

– Князь, как съездили? – не удержавшись, поинтересовался молодой, но уже начавший седеть поручик.

– Благодарю. Хорошо, – кивнул в ответ Руслан. – Даже без стрельбы в этот раз обошлось.

– И что, будет набег? – продолжал любопытствовать поручик.

– Думаю, нет, – мотнул Шатун чубом. – Горцам сейчас не до набегов. У них с турками какая-то замятня вышла.

– Выходит, слухи про османов в горах правдой были? – оживился поручик.

Стоявшие за ним офицеры тоже оживились, ожидая интересного рассказа.

– Правда. Были османы. Да только что-то они там неправильно сделали и в итоге с горцами сцепились. В общем, нет там больше османов, – коротко поведал Шатун и, не дожидаясь следующего вопроса, добавил: – Прошу меня простить, господа, но прежде я должен начальству доложиться.

Сообразив, что он прав, офицеры дружно расступились, освобождая ему проход в штаб.

– Ага, с горцами османы сцепились, как же. Небось, сам со своими казаками их вырезал, – расслышал Руслан, уже входя в здание.

Едва заметно усмехнувшись, Шатун поднялся на второй этаж и, коротко стукнув в створку двери, вошел, не дожидаясь разрешения. Сидевший за столом Рязанов, едва завидев его, выскочил из-за стола и, крепко обняв, радостно выдохнул:

– Слава богу. Я уж беспокоиться начал. Рассказывай, как все было.

Внимательно выслушав рассказ парня, майор некоторое время молчал, яростно пыхтя папиросой, а после, загасив ее в пепельнице, задумчиво протянул:

– Выходит, эти двое сейчас в наших камерах и о них знаем только мы с тобой? Верно?

– Ну, мы по городу не скрываясь ехали. Так что их наверняка видели, – пожал Шатун плечами. – К тому же есть еще бойцы мои.

– Их я не беру. Эти будут делать то, что ты им прикажешь, – отмахнулся Рязанов. – Скажешь молчать, и под пыткой смолчат, а скажешь забыть, так они от старания и имена свои забудут. Меня другое беспокоит.

– Не понял, – устало мотнул Руслан головой. – Что именно?

– Что их никто из военных или жандармов не видел.

– Нет, эти по пути не встречались. Темнело уже, когда мы в город въехали. А у острога вообще никого не было. Только смена местная.

– Прекрасно, – усмехнулся майор со злой веселостью. – Значит, мы сможем выжать из них все, что им известно, не оглядываясь на последствия.

– А проверять их слова ты как станешь? – вернул его Руслан на землю. – Они-то тебе что угодно расскажут, а вот что из того правдой будет?

– Ну, ты меня за новичка-то не держи, – фыркнул майор. – Ладно. Езжай домой. Отдыхать. А то на физиономии от усталости одни глаза остались. Отчет завтра напишешь. Да и я скоро приеду. Только с бумагами закончу.

Кивнув, Руслан поднялся и, не прощаясь, вышел.

Дальше все пошло обычным манером. Отпущенные отдыхать бойцы заскочили на подворье, сообщить, что поход окончен, и Мишка тут же кинулся топить баню. Так что, пока Руслан устраивал на проживание своих гостей в камерах, у денщика уже все было готово. А к тому времени, когда парень добрался до дома, баня почти протопилась. Выждав для порядка еще с полчаса, Руслан отправился мыться. Поданный Мишкой ужин они с графом съели, не спеша беседуя о местных делах. Самого похода они не касались ни словом.

Убедившись, что в городе все в порядке, Руслан допил чай и, попрощавшись с Михаилом, поднялся к себе в кабинет. Требовалось еще почистить оружие. Мишка, последовавший за ним, по пути высвистал Васятку, и вскоре оба паренька бодро докладывали о городских слухах. В этом деле Васятке просто цены не было. Шустрый мальчишка грел уши где угодно, умудряясь при этом не попадаться на глаза. И даже когда его замечали, он умудрялся сделать вид, что не понимает, о чем вообще идет речь. Воровская школа в этих случаях его выручала крепко. По большому счету с того момента, как десяток выехал из города, Пятигорск жил ожиданием очередного набега. Кто собирался нападать и откуда ждать беды, никто толком не знал, но слухи об этом ходили регулярно. При этом торг за воротами города только набирал обороты. Горцы, зная о возможном нападении, приезжали на торг вооруженными, но при этом старались держаться так, чтобы всем местным было понятно: оружие не против них, а для самозащиты. Непримиримые нередко забывали, что перед ними единоверцы, и вполне могли ограбить и торговцев из примиренных кланов. Слушая ребят, Руслан мысленно поздравил себя с очередной доброй идеей. Напасть на заставу, чтобы ворваться в город, можно было только с тракта, а торг становился своеобразным буфером, который запросто мог сдержать налетчиков. Во всяком случае, налететь просто так уже не получится. Слишком много народу находится на тракте во время торга. Коней разогнать будет тяжело. Шум поднимется. А шум, это время для заставы приготовиться к бою.

– Тут вот еще чего, княже, – чуть смущаясь, вздохнул Мишка. – Верка моя… она это… в тягости, в общем.

– Так это ж здорово! – весело улыбнулся Шатун. – Молодцы, поздравляю.

– Благодарствую, княже. Да только я просить хотел, – еще больше смутился денщик. – Дозволь я ее к матери отвезу. Сам понимаешь, ей теперь в лавке быть не надобно. Народ туда всякий ходит… – закончил парень, еще сильнее смущаясь.

– Бери фургон и вези, – сообразив, что он хочет сказать, решительно кивнул Шатун. – Так, сейчас я тебе денег дам, купишь всего, что ей понадобиться может, и своим гостинцев. Не с пустыми же руками поедешь. Да и матери на хозяйство тоже отвезешь. И скажи, что дом вам строить уже начали, – напомнил он, припомнив собственное обещание. Последнее было правдой. Дом молодой чете и вправду уже начали возводить. Крепкий, каменный, как и принято было на Кавказе. Способный выдержать и разгульное празднование, и нападение врага.

– А с Санькой кто работать останется? – осторожно напомнил Мишка.

– А ты завтра с утра к ней забеги, да скажи, что жену к матери увозишь. Пусть сама себе работницу ищет, – отмахнулся Руслан, которому те копейки, что он получал с лавки, давно уже были безразличны. Санька умудрилась за прошедшее время каким-то образом вернуть почти всю сумму своего долга, и теперь лавка приносила чистый доход. Так что можно было бы и отказаться, но это помогало хоть как-то легализовать свою добычу. Во всяком случае, лишних вопросов ни у кого не возникало. Впрочем, теперь и это особого значения не имело. Вспомнив о деньгах, Шатун припомнил предложение британца и, хищно усмехнувшись, проворчал:

– А не заняться ли вам, господин штабс-капитан, кладоискательством? Заодно и тропку к перевалу поищем.

Но срываться туда, едва вернувшись, было бы глупо. Нужно было выждать какое-то время, чтобы очередной выезд его десятка не взбудоражил народ и не вызвал ненужного интереса у начальства. Закончив с оружием, Руслан выдал Мишке тридцать рублей, приказав не жмотиться и купить все, что только может понадобиться.

– Мало будет, еще добавлю, – закончил Руслан, хлопнув денщика по плечу.

Утром, надев повседневную черкеску с копиями всех орденов, Шатун отправился в штаб, писать отчеты. Часа через три, устав от писанины больше, чем от самого похода, он вывалился из кабинета Рязанова и, выйдя на крыльцо, велел своему сопровождению подавать коней.

– На базар, – весело скомандовал Руслан, усевшись в седло вычищенного Беса. – Народ посмотрим, себя покажем. А после в имение скатаемся. Пора и там глянуть хозяйским глазом.

Но едва только кавалькада замедлилась у базарных ворот, как проезжавшая мимо пролетка остановилась, и из нее послышался возмущенный девичий голос:

– Князь, что вы себе позволяете?!

– Рад вас видеть, Екатерина Павловна, – повернувшись, коротко поклонился Руслан. – Позвольте спросить, чем это я вас так прогневал?

– Как это чем? Исчезли и носа не показываете. Я уж не знала, что и думать, – продолжала возмущаться девица, воинственно размахивая веером.

– Осмелюсь напомнить, сударыня, что я являюсь офицером контрразведки, и служба моя требует самых разных вещей. В том числе и срочного отъезда без права ставить в известность людей, не имеющих отношения к делу. О том вы можете удостовериться у своего папеньки, – жестко осадил ее Шатун.

Услышав эту отповедь и заметив его разом посуровевшее лицо, Катерина осеклась и, заметно смутившись, спросила, понизив голос:

– Так вы уезжали из города? И когда же вернулись?

– Вчера вечером.

– А сегодня первым делом на базар, – не смогла промолчать Катерина.

– Первым делом я был на службе. Докладывал о делах. А уж после приехал сюда, чтобы прикупить гостинцев перед посещением некой особы. Ходить в гости с пустыми руками это моветон, сударыня, – так же тихо отозвался парень.

– И когда вы собирались посетить нас? – еще больше смутившись, поинтересовалась девушка.

– Сегодня же, во второй половине дня. Когда папенька ваш будет отдыхать после лечения, – спокойно ответил Руслан, прекрасно знавший распорядок дня полковника Вяземского.

– Ну вот. Я, как всегда, поспешила, – грустно вздохнула Катерина.

– Просто вы привыкли к тому, что все знакомые вам офицеры это люди, несущие службу в мирной обстановке. А здесь всегда война. Даже когда страна не воюет, в этих местах без драк не обходится. К тому же я еще и контрразведчик. А у нас отдыха не бывает, сударыня, – пояснил Шатун, подавая ей руку. – Куда вы ехали, Екатерина Павловна?

– Сюда и ехала. На базар, – сварливо отозвалась девчонка, выбираясь из пролетки.

– А почему вы одна? – удивился Шатун. – Где ваши слуги?

– Да ну их. Надоели, – отмахнулась Катерина. – Хотелось одной побыть. А тут вы.

– Простите, что нарушил ваши планы, сударыня, но для одиночества базар странный выбор, – иронично хмыкнул Шатун.

– Князь, не сердитесь, – вдруг тихо попросила девушка. – Я повела себя глупо, признаю. Но я беспокоилась о вас, и это меня извиняет.

* * *

Две недели, пока Рязанов проводил некие действия для каких-то своих расследований, Руслан занимался своими делами, не забывая попутно уделять толику внимания дочке полковника. Сам Вяземский, видя его интерес к девушке, вздыхал, иногда кривился, но молчал, а при встрече с парнем старательно делал вид, что так и должно быть. Понимая, что старому полковнику многое не нравится, Шатун решил вызвать его на откровенность и однажды, воспользовавшись хорошей погодой, пригласил полковника прокатиться по окрестностям. Увидев поданную к крыльцу коляску, Вяземский с интересом оглядел ее и, удивленно хмыкнув, задумчиво проворчал:

– Дорого, небось, обходится прогулка на такой. Да еще и кони в масть подобраны.

– С чего тут дороговизне взяться? – удивился Руслан. – И кони, и коляска мои. Коней трофеем с турок взял, а коляску по моим чертежам мой же мастер и сделал.

– Шутить изволите, князь? – удивленно повернулся к нему полковник.

– И в мыслях не было, Павел Лукич. Да вы вон хоть казаков спросите. Они со мной в том бою были. И мастера моего хорошо знают. Оружие их, от него все.

– К слову об оружии, – решительно вступила в разговор Катерина, спускаясь с крыльца. – Руслан Владимирович, вы, кажется, обещали мне револьвер под мою руку.

– Именно так, сударыня. И он сейчас делается, – с достоинством кивнул Шатун. – Как будет готов, лично отвезу вас на наше стрельбище и обучу правильно с ним обращаться.

– Думаете, меня нужно учить, как правильно обращаться с оружием? – иронично поинтересовалась девушка.

– С незнакомым обязательно. Я ни секунды не сомневаюсь, что с обычным пистолетом вы можете сделать, что хотите, но револьвер это несколько другое оружие, и навык обращения с ним требует надзора знающего человека.

– Тут князь прав, дочка, – усаживаясь в пролетку, вдруг согласился с ним полковник. – Любое оружие, оно первым делом к себе вежества требует. А уж после, как научишься с ним обращаться, тогда и будешь носом крутить. Ишь ты, удобно. А мягко-то как, – высказался полковник, пару раз подпрыгнув на подвесном диване.

Пряча улыбку, Руслан помог Катерине устроиться рядом с отцом и, усевшись на противоположное сиденье, скомандовал:

– В имение, Ваня.

Пролетка, в сопровождении трех казаков, не спеша прокатила по городу и, выехав за заставу, свернула на не широкую, но хорошо укатанную дорогу. Это был еще один проект Руслана. Помня о вечных бедах своей страны, парень договорился с артелью каменотесов, и те принялись отсыпать эту дорогу отходами своего производства. Щебнем. После Руслан сговорился с мастером-бочаром, и тот изготовил ему бочку с прямыми боками, обив ее парой десятков железных обручей. В итоге получилось что-то вроде асфальтового катка. Бочку наполнили водой и прицепили к паре першеронов. Дорогу поливали водой и тут же укатывали этим катком. В итоге, после нескольких десятков таких прокаток, щебень оказался утрамбован так, что по нему можно было пешком гулять, словно по брусчатке. Не забыл Руслан и про кюветы. Канавы вдоль дороги откапывали крестьяне, приехавшие из соседних губерний на отхожий промысел. Помня, что работать надо на перспективу, Шатун проложил дорогу шириной сразу для двух тяжелых дрог. Шире этого транспорта в империи просто не существовало. На взгляд парня, полотно получилось примерно пять с половиной, шесть метров. В общем, нормальная дорога, на которой запросто можно будет разъехаться двум автомобилям. Полковник, с интересом оглядывавший мелькавший мимо пейзаж, не удержался и, свесившись наружу, внимательно всматривался в полотно дороги.

– Это как же вы так камень укатали, что его даже кони копытами не выворачивают? – не удержавшись, поинтересовался Вяземский.

– Приедем, покажу, чем это делается, но скажу сразу, дело это не быстрое и муторное, – честно признался Руслан. – Но пришлось делать, потому как для себя.

– Ну, может, оно и правильно, – подумав, согласился полковник.

Минут через десять пролетка выкатилась на развилку и, свернув направо, вкатилась на широкий двор, который только начали обносить забором.

С интересом посмотрев на широкое, двухэтажное здание, Вяземский что-то прикинул и, повернувшись к Руслану, спросил:

– А чего выше дом ставить не стали?

– Опасно это, – развел Шатун руками. – Тут, Павел Лукич, иной раз и землетрясение случается. Так что пусть уж лучше так. Да и не нужен мне дворец. Ни к чему это. И замок не нужен. Я дом строю, а не острог.

Рабочие, занимавшиеся отделкой и работами по подготовке хозяйственных построек, заметив хозяина дома, снимали шапки, почтительно кланяясь. Руслан отвечал им так же вежливо и, поднявшись на крыльцо, лично распахнул дверь.

– Прошу, Павел Лукич. Можете с любым артельным поговорить, хотите, велю архитектора позвать. Вопросы можете любые спрашивать.

– Это вы, князь, к чему? – растерялся от этих слов полковник.

– Ну, я же вижу, что вы все еще не верите, что я и вправду свой дом строю. Вот и решил показать вам все. Чтоб, значит, своими руками его потрогали, – грустно усмехнулся Шатун.

– От ведь… – задохнулся полковник, не ожидавший такого финта. – Да верю я вам. Верю, – махнул он рукой. – Тут другое, – замялся он, не зная, как правильно объяснить свою реакцию.

– И что же, позвольте узнать? – подобрался Руслан и, пользуясь моментом, что любопытная, словно кошка Катерина уже отправилась обследовать дом, тихо добавил: – Павел Лукич, вы мне прямо скажите, могу я и дальше за дочерью вашей ухаживать, или лучше сразу забыть? Я ведь не мальчик уже. Решайте. Или мы делаем все честь по чести, или на дверь мне укажите, и слово даю, никогда больше вас не побеспокою.

– Что, вот так просто и отступишься? – бледно усмехнулся полковник, очевидно забыв, что уже задавал однажды этот вопрос.

– Насильно мил не будешь, Павел Лукич, а без родительского благословения это уже не семья, а черт знает что получится. К тому же я не купец какой, чтобы понравившуюся девку ночью красть.

– Я вроде как и не против, да только все одно сердце за кровиночку болит. Одна она у меня, князь, – вздохнув, нехотя признался полковник.

– Так я ж ее не на другой конец света увожу, – развел Руслан руками. – Будет желание, милости просим. Хоть и вовсе сюда переезжайте. Мне только веселее будет. Сам-то я сирота. Места всем хватит.

– Да уж. Широко построили, – оценил полковник, обрадовавшись возможности сменить тему. – А там у вас что будет? – ткнул он пальцем в ближайшую дверь.

Руслан только начал пояснять, в каком помещении что планируется, когда выскочившая из другой комнаты Катерина с ходу спросила:

– Руслан Владимирович, а что будет в большой дальней комнате, что в том крыле?

– Моя мастерская, – усмехнулся Шатун. – Я кое-какие станки уже закупил, так что, как закончат отделку, привезу их сюда. Буду в свободное время задумки свои выделывать.

– И много их у вас? Задумок этих? – не сдержал любопытства полковник.

– Немало, – хмыкнул парень. – Вы, Павел Лукич, заметили, как пролетка, в коей мы ехали, катится легко?

– Да, мягко идет, – согласился Вяземский, – и ступицы не скрипят. А главное, от колес дегтем не пахнет.

– Верно. Там особый механизм имеется. Подшипник называется. Мастер мой его из латуни льет. За этими подшипниками местные купцы уже в очередь стоят. Ручка вот, к примеру, – продолжил парень, доставая из сумки названный предмет. – К ней чернильница раз в неделю нужна. Один раз заправил и пиши. Тоже многих интересует.

– Неужто все сами придумываете? – растерянно уточнил полковник, вертя в руках вечную ручку.

– Механика всякая меня всегда интересовала. Так что, пока за границей был, регулярно на всякие выставки да ярмарки ездил. Специально, чтобы новинки посмотреть, – напустил Руслан туману.

– Да уж, умеете вы, князь, удивить, – проворчал полковник, возвращая ему ручку. – А тот дом чей будет? – спросил он, едва они вышли на крыльцо.

– Майора, графа Рязанова. Командира моего, – пояснил Руслан, наблюдая, как от дома приятеля спешит архитектор. – Прошу меня извинить, похоже, у господина архитектора какие-то новости имеются, – добавил парень и, сойдя с крыльца, остановился у пролетки.

Новости у архитектора были не самые радужные. Ему, как обычно, снова требовались деньги. К счастью, на этот раз всего лишь тысяча рублей на приобретение недостающих мелочей. К слову, на оба дома сразу.

– Завтра пришлю с кем-нибудь, – чуть подумав, кивнул Руслан. – Долго вы еще возиться тут будете?

– Так заканчиваем уже, – развел архитектор руками. – Думаю, осенью будете новоселье отмечать.

– Ну, дай-то бог, – вздохнул Руслан, чувствуя, что уже начинает уставать от местной неторопливости.

Полковник, с интересом слушавший их разговор, бросил на парня быстрый, оценивающий взгляд и, не удержавшись, тихо поинтересовался:

– Большие деньги. Неужто в долг брать станете?

– Господь милостив, знал, что затеваю, – качнул Руслан головой. – Я, прежде чем все это затеять, по копеечке капитал складывал. Так что одалживаться не придется. Есть еще запас. Задумку одну на время отложить придется, но то не страшно.

– То конюшня у вас будет? – вдруг заинтересовался полковник.

– Она, – усмехнулся Руслан.

– Это сколько ж вы лошадей в такой громадине держать станете? – удивился полковник размерам сооружения.

– Так у меня одних першеронов десяток, – развел Руслан руками. – Пара этих вот красавцев, – кивнул он на коней, запряженных в пролетку. – К ним еще Бес мой, да кобылка аргамак. Вот закончим тут, хочу жеребца ей в пару взять. Да и моему зверю тоже пара не помешает.

– Однако это уже настоящий завод получается, – оценил полковник его планы.

– Почему бы и нет, если уж складывается, – пожал Шатун плечами.

Они снова уселись в пролетку, и Руслан вывез гостей на базар. Проведя их мимо прилавков в ремесленный ряд, парень вошел на подворье Митрича и, поздоровавшись с хозяином, принялся объяснять полковнику, что именно тут и делаются все его задумки.

На этот раз Вяземский равнодушным не остался. Отставному офицеру это царство оружия, металла и огня было близко по духу, так что полковник с интересом разглядывал всякие стволы, оглаживал пальцами булатные клинки шашек и кинжалов и даже понаблюдал за процессом ковки какой-то детали. Как оказалось, у мастера было несколько вопросов по работе очередного агрегата, и тот, воспользовавшись, случаем, потащил Руслана к своему рабочему столу.

Увязавшаяся за ними Катерина слушала их разговор, распахнув глаза во всю ширь и приоткрыв рот. Она явно понимала не все слова, произнесенные этими двумя, но интереса своего не скрывала. Наконец, Митрич, с хитринкой в глазах покосившись на девушку, ткнул пальцем в Руслана и качнул в ее сторону головой. Сообразив, что означает эта пантомима, Шатун кивнул в ответ. Одобрительно хмыкнув, кузнец огладил ладонью бороду и, усмехнувшись, скрылся в своей святая святых. Вернулся Митрич, неся в руках кисет и небольшой сверток. Отдав кисет Шатуну, он не торопясь развернул тряпицу и, протянув ее парню, прогудел:

– Вот, княже. Как заказывал.

На широченной ладони мастера лежал небольшой револьвер, калибром примерно семь миллиметров. Ствол, рукоять и даже барабан были украшены изящной серебряной насечкой, что превращало оружие в настоящее произведение искусства. Аккуратно взяв револьвер в руки, Руслан мысленно признал, что стрелять из этого оружия не с его лапами, и, протянув игрушку девушке, произнес:

– Вот, Екатерина Павловна. Как обещал. А чуть позже и винтовка готова будет.

– Чего это позже? – делано обиделся мастер. – Сегодня и заберете. Я, княже, добро твое помню.

* * *

О появлении нежданного гостя Мишка доложил Руслану сразу после завтрака. Убирая посуду, казачок неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу и, опустив поднос на стол, повинился:

– Княже, прости, забыл совсем. Там в прихожей тебя горец дожидается.

– Какой горец? – не понял Руслан, едва не подавившись чаем.

– Да тот, которого мы из степи раненым привезли.

– Аслан? – еще больше изумился Шатун.

– Он самый.

– Ну, так зови. Нехорошо гостя на пороге держать, – удивленно приказал князь.

– Так он сам сказал, что не торопится, вот я и забыл, – развел Мишка руками.

– Понятно. Он не торопится, а ты и вовсе на потом отложил, – иронично хмыкнул Руслан. – Зови уж, склеротик малолетний.

Денщик слова не понял, но по интонации догадался, что князь не сердится, быстрым шагом вышел из столовой. Спустя пару минут в комнату вошел тот самый горец и, не снимая папахи, поклонился, приложив ладонь к груди.

– Здравствуй, Аслан. Проходи, присаживайся. В ногах правды нет, – пригласил Шатун. – Миша, чаю гостю подай. Да и мне заодно, – приказал сунувшемуся в столовую денщику. – Как твои дела, Аслан? Легок ли был путь и был ли к тебе милостив Всевышний на твоем пути мщения?

– Благодарю, князь. Все закончилось, – коротко ответил горец. – Теперь, когда я сдержал свое слово, я могу жить дальше.

– И чем я могу тебе помочь? – подтолкнул его Руслан, не желая терять времени на долгие разговоры.

– Ты был добр ко мне, князь. Когда со мной случилась беда, ты потратил время и деньги, чтобы спасти мне жизнь, а после дал оружие, чтобы я мог свершить месть. Пришло время вернуть долг. Я пришел, чтобы служить тебе, князь.

– Ты ничего мне не должен, – качнул Руслан головой. – Господь велел нам помогать страждущим и защищать больных и слабых. Ты был ранен, а значит, помочь тебе было моим долгом.

– Нет, князь. Ты мог вытащить пулю и оставить меня там, в степи, дав воды и немного еды. И был бы прав. Взяв меня в свой дом, ты рисковал, потому что мои кровники могли прийти сюда. Но ты приказал везти меня сюда. И потому я тебе должен. Возьми меня на службу. Клянусь, ты не пожалеешь.

– В этом я не сомневаюсь, Аслан, – задумчиво кивнул Шатун. – Но я не знаю, какую службу могу поручить вольному воину. Мы деремся с врагами империи, но тебе незачем рисковать своей жизнью в этой войне. Ведь иногда мы деремся и с горцами, а среди них могут быть твои соплеменники. А поручать воину работу крестьянина, значит, оскорбить его.

– Позволь мне охранять тебя, князь, – неожиданно предложил горец. – Никто не посмеет поднять против тебя оружие. Я стану твоим щитом.

– У меня есть для тебя служба, – неожиданно оживился Шатун. – За городом я строю поместье. Там же рядом есть еще одно, моего друга. Ты его видел, граф Рязанов.

Горец коротко кивнул, подтверждая, что понимает, о ком идет речь.

– Идет война, и я не хочу, чтобы непримиримые сожгли наши дома. Это и будет твоей службой. Черед два часа Мишка поедет туда, чтобы отвезти одному человеку деньги. Ты проводишь его и останешься там. Будешь все это охранять. Мишка покажет тебе, что именно. Согласен?

– Спасибо, князь, – обрадованно улыбнулся горец. – Не беспокойся. Никто не посмеет подойти к твоему дому, пока я жив.

– Я и не сомневался. Теперь, раз ты у меня служишь, скажи, сколько у тебя пороха, свинца и патронов к револьверу?

– Мало осталось, – вздохнул горец, понимая справедливость этих вопросов.

– Пойдем, – скомандовал Шатун, поднимаясь.

Приведя Аслана в свой кабинет, парень достал из оружейного шкафа одну из запасных винтовок и, быстро передернув затвор, принялся объяснять ему, как этим оружием правильно пользоваться. Аслан, проживая во время лечения в доме, уже был знаком с этими винтовками, но быстрый и четкий инструктаж выслушал с большим вниманием. Потом, получив винтовку в руки, он повторил все сказанное, попутно демонстрируя свои знания в действии и, прижав винтовку к груди, сверкнул вспыхнувшим от восторга взглядом:

– Князь, только скажи, кто тебе мешает. Что прикажешь, все сделаю.

– Благодарствую, Аслан. Слово воина, золотое слово. Я запомню это, – кивнул Шатун, давая ему понять, что тот был услышан.

Выдав своему новому сторожу пять обойм под патроны и две сотни самих патронов в пачках, он добавил к тому патроны для револьвера и набор для чистки. Все это было осторожно уложено в сумку, и Руслан, кликнув Мишку, приказал ему собрать на кухне продуктов, объяснив, куда они с горцем поедут. Кивнув, денщик жестом позвал за собой горца, и Аслан, в пояс поклонившись, вышел.

– Ну, теперь любого возможного злоумышленника будет ждать неприятный сюрприз. С оружием этот товарищ обращаться умеет, – проворчал Руслан, проводив его взглядом.

Не сговариваясь, и Руслан, и его новый наемник не коснулись темы гибели старого князя Ростовцева. На тот момент для Шатуна это был единственный выход из сложившегося положения. Слишком уж старый князь старательно пытался подвести его к предательству страны. Да и прикрытие он себе сумел организовать весьма серьезное. Это парень понял с самого начала. В общем, князь нарвался. Как и любой другой интриган, он даже представить не мог, что кто-то станет решать вопрос при помощи грубой силы. В понятии такого человека имелся весь арсенал интригана. Подкуп, запугивание, шантаж, угрозы, но никак не грубая сила. Обычно таким людям и в голову не приходит, что их могут начать элементарно бить. В общем, случилось то, что случилось, и Руслан ни о чем не жалел. А теперь, когда горец сам пришел проситься на службу, все становилось еще проще. У этого воина имелся свой собственный кодекс чести, и отступать от него Аслан не станет. А значит, ему можно верить. Ну, а в случае, если что-то пойдет не так, вопрос можно будет решить кардинально. Но Шатуну очень хотелось верить, что до этого не дойдет. Растолкав дела, парень сел к столу и принялся вычерчивать свою очередную задумку, но едва только на листе бумаги стало что-то прорисовываться, как его снова отвлекли. Ввалившийся в кабинет посыльный из штаба шмыгнул носом и, утерев его рукавом, задыхаясь доложил:

– Эт самое, ваше благородие, осмелюсь доложить, у заставы горцы.

– А что, там дежурной смены не имеется? – удивился Руслан, разглядывая это юное чудо.

Солдатик, явно первогодок, в еще толком не обмятой форме, выглядел настоящей пародией на настоящего солдата. Судя по всему, его недавно мобилизовали, и теперь он теряется перед любым офицером, еще толком не понимая, в чем именно состоит его служба.

– Так они эт самое, вас требуют, – сообразил высказаться до конца посыльный.

– Тебя кто сюда прислал, чудо? – не удержавшись, усмехнулся Шатун, поднимаясь.

– Так эт самое, из штабу прислали, ваше благородие, – развел солдатик руками, едва не выронив ружье.

– Ладно, ступай, – отмахнулся Руслан, понимая, что ничего толком из этого чудовища не выжмешь.

Быстро переодевшись, он спустился на крыльцо, и уже предупрежденные Мишкой казаки подвели ему оседланного Беса. Вскочив в седло, Шатун толкнул жеребца каблуками, и могучий конь взял с места широкой рысью. К заставе они подъехали минут через десять такого аллюра. Не сдерживая коня, Руслан направил его прямо на шлагбаум. Один из дежурных солдат, едва завидев его, быстро поднял бревно и перехватил оружие на караул, таким образом выражая свое уважение проезжавшему офицеру. Благодарно кивнув ему, Руслан выехал на площадь перед заставой и с ходу увидел примерно дюжину горцев, стоявших в стороне от клубящегося тут же торга. Присмотревшись, Шатун понял, кто именно пожаловал к нему в гости. В середине отряда стоял Ахмад. Его противник в поединке. Осадив коня прямо перед ним, Руслан вежливо склонил голову, спокойно произнеся:

– Ас-салам-алейкум, Ахмад. Рад видеть тебя здоровым.

– Благодарю тебя, князь. Ты звал меня в гости, и я приехал, – улыбнулся горец, также вежливо склонив голову.

– Я гостям всегда рад, – усмехнулся Руслан. – Но вас несколько больше.

– Они останутся здесь. За городом, – качнул Ахмад головой. – В город войду я один.

«Решил подстраховаться», – усмехнулся про себя Руслан.

– Но закон гостеприимства не только вы помните. Твоим кунакам нет нужды ночевать под открытым небом. Я пришлю своих людей, и они проводят их к моему дому. Там еще работают, но конюшня и новый сарай уже готовы. Я понимаю, что это не гостевые комнаты, но и не ночевка на голой земле. Мои люди дадут им все, что нужно, чтобы они не чувствовали себя забытыми.

– Да будет так, – помолчав, кивнул Ахмад. – Тогда я возьму с собой одного человека. Он вернется сюда с твоими людьми.

– Хорошо. Пусть будет так, – спокойно кивнул Шатун, разворачивая коня.

Они вернулись на подворье, и Руслан, тут же высвистав Мишку и Аслана, принялся раздавать указания. Аслан, услышав, что перед ним один из непримиримых, тут же подобрался, словно бойцовый пес, но Ахмад, заметив это, качнул головой.

– Мы приехали не воевать. Не жди от моих людей плохого.

– Ты сказал. Я услышал, – коротко кивнул горец и отправился выкатывать из-под навеса телегу.

Для прокорма и удобства гостей Руслан велел собрать все необходимое, а чего не хватает, купить по пути. Для этого и Мишке и Аслану было выдано по пятнадцать рублей на ассигнации. Вполне достаточно, чтобы купить два десятка овец, солений, свежих лепешек к чаю и всего, что еще может потребоваться. Заодно Мишка получил отдельно ровно тысячу рублей для архитектора. Казачок должен был отвезти в имение продукты и все, что Аслан соберет для гостей, а после вернуться обратно. Овец было велено купить на торгу, за заставой. Этого добра там хватало. Велев слугам подать в кабинет чаю и начать готовить угощение, Руслан усадил гостя в кресло и, усевшись напротив, с интересом спросил:

– Ты решил принять мое приглашение. Почему? Только не говори, что тебе так нужна шашка. Не поверю.

– Ты прав, князь. Я долго думал после того боя. Ты не убил меня, хотя мог. Мы были врагами, и тебя никто бы осудил. Почему? – вернул воин вопрос.

– Не люблю лишней крови. Ее и так слишком много проливается в этих горах, – вздохнул Шатун. – Мы убиваем друг друга на потеху нашим врагам. Инглизы так всегда делали. У них это называется «разделяй и властвуй». Они смеются над нашей враждой и обращают нашу кровь в золото. Мы умираем, а они богатеют. Наши дети голодают, а они каждый день мучают себя выбором того, что им съесть. Так не должно быть.

– Ты говоришь так, словно знаешь это точно, – помолчав, вздохнул горец.

– Так и есть. Прежде, чем оказаться здесь, я долгое время жил за границей. Был и во Франции, и в Германии, и Британии. Перечислять можно долго, но сейчас это не важно. Поверь, Ахмад. Я точно знаю, что говорю, – ответил Шатун, твердо глядя ему в глаза. – Не забывай, что я офицер контрразведки.

– Я плохо понимаю, что это такое, – мотнул Ахмад головой. – Я умею только хорошо говорить по-русски. Но читать и писать так и не научился.

– А по-арабски или по-турецки? – быстро уточнил Руслан.

– Нет. Я потому и не решился совершить хадж. Даже Коран прочесть не могу, – грустно усмехнулся горец. – Но я твердо знаю одно. Есть люди, которые не станут врать, глядя тебе в глаза. Ты из таких. У тебя есть честь. И потому я верю твоим словам. Но скажи, как тогда нам быть? Мы много лет были врагами, и теперь, даже если мы перестанем ходить в набеги, вы все равно не будете верить нам. И однажды все начнется снова. Разве нет?

– Ты прав. Поверить вам для многих будет трудно, – задумчиво кивнул Шатун. – Но это не значит, что этого не надо делать совсем. Рано или поздно все равно придется решить, как остановить эту войну. Если не для нас, то для наших детей.

– Но как это сделать? – не унимался Ахмад.

– Для начала остановите набеги. Ваши обычаи пусть останутся обычаями. Ваши правила вашими правилами. Ведь могут же многие кланы приезжать на торг и не воевать. Ты сам это видел.

– А что потом? – не унимался Ахмад. – Турки все равно не оставят нас в покое. Или ты хочешь, чтобы мы отдавали их вам?

– Хватит и того, что вы просто перестанете принимать их на своей земле. Перестанете их слушать. Это ваша земля и ваши жизни, – развел Руслан руками.

* * *

Горец провел у парня в гостях три дня. И все это время они говорили. Говорили, спорили, даже иногда в чем-то соглашались. Помня свое обещание, Руслан подарил Ахмаду булатную шашку, и воин, едва разглядев качество клинка, на некоторое время потерял дар речи. Потом, благоговейно прижав клинок к губам, еле слышно что-то прошептал на родном языке.

– Что-то не так? – насторожился Шатун.

– Нет, князь. Все так, – едва заметно улыбнулся горец, аккуратно убирая клинок в ножны. – Это и вправду княжеский подарок. Так случилось, что вся моя семья умерла много лет назад от черной оспы. Мулла много дней и ночей возносил молитвы, но Всевышний не захотел его услышать. Из всей семьи остался только я. Те, кто выжил после той болезни, ушли из нашей долины, а дома сожгли. С тех пор я живу где придется. И ничего, кроме войны, не знаю. Все, что у меня есть, это конь, оружие и несколько кунаков. Поэтому я не могу позвать тебя в гости и принять, как положено принимать князей. Но я хочу, чтоб ты знал. Я никогда не подниму против тебя оружие. Это все, что я могу обещать. Но я клянусь в этом своей честью воина.

– Если ты устанешь так жить, то там, где сейчас ждут тебя твои люди, для тебя всегда найдется кусок земли, чтобы построить дом, и мое доброе отношение, – так же тихо отозвался Руслан.

– Ты настоящий князь, – помолчав, высказался Ахмад и, склонив голову, поднялся в седло своего коня.

Руслан, решивший лично проводить его, вскочил в седло Беса, и они, в сопровождении казаков, выехали из города. Кунаки, предупрежденные Мишкой, который ежедневно ездил в имение, чтобы убедиться, что гостям ничего не требуется, уже собрались и, завидев Ахмада, принялись оживленно переговариваться. Подъехавший к ним горец что-то гортанно скомандовал, и вся эта буйная команда тут же притихла. Судя по их реакции, Ахмад пользовался среди них непререкаемым авторитетом. Руслан проводил их до границ своего имения, и Ахмад, по обычаю, развернул коня головой к хозяину, заставив его пятиться до самого поворота на тракт. Явно не ожидавшие такого кунаки горца начали растерянно переглядываться. Чуть усмехнувшись, Руслан подъехал к Ахмаду вплотную и, не раздумывая, протянул ему руку. Бывалый воин, отлично зная, что это за жест, не раздумывая пожал протянутую ладонь и, еще раз поклонившись, развернул коня буквально на одном копыте. Послышался разбойничий посвист, и вся команда галопом понеслась в сторону гор. Проводив их взглядом, Шатун вздохнул и, оглядевшись, спросил подъехавшего Мишку:

– Как тут дела? Аслана пристроил?

– Этот зверь уже всех артельных до икоты напугать успел, – рассмеялся денщик. – Они ж привыкли, что тут окромя них и нет никого, и шастали по ночам, как бог на душу положит. А тут вышли, а перед ними Аслан с винтовкой. Едва до конфузу не дошло.

– Они тут работают или веселятся? – возмутился Руслан. – Рабочему человеку ночами не до гулянок.

– Не серчай, княже. Работают, – тут же заверил его Мишка. – Особливо опосля того, как горцев тут поселили. Перепугались, черти.

– Решили, что я их горцам продать решил? – догадался Шатун.

– Ага.

– Дурачье, – фыркнул парень и толкнул каблуками жеребца.

Но едва только они подъехали к заставе, как у шлагбаума их встретил подполковник жандармерии. Выйдя вперед и заступив Руслану дорогу, жандарм коротко козырнул и не терпящим возражения тоном потребовал:

– Господин штабс-капитан, извольте объясниться. Почему в вашем доме некоторое время проживал горец из клана непримиримых? Как прикажете это понимать?

– Как исполнение мной моих прямых обязанностей, – равнодушно отозвался Руслан, даже не делая попыток ответить на приветствие.

– Но ведь он же непримиримый! – ахнул жандарм.

– И что? От этого он перестает быть человеком? Ошибаетесь, сударь. К вашему сведенью, к слову этого горца в кланах прислушиваются, и именно поэтому я принимал его у себя.

Руслан намеренно обратился к офицеру не положенным обращением, подчеркивая тем самым, что тот осмелился вмешаться не в свое дело.

– И до чего же вы с ним договорились? – скептически хмыкнул жандарм.

– А вам мало того, что за всю зиму горцы не совершили ни одного набега? – в свою очередь спросил Шатун.

Сообразив, что его только что изящно послали, подполковник насупился, но с дороги не отошел.

– Вы удовлетворили свое любопытство, сударь? – все так же равнодушно поинтересовался парень. – Вы задерживаете и меня, и других желающих въехать в город. Извольте отойти в сторону.

Жандарм вскинулся, явно собираясь ответить что-то резкое, но в этот момент Руслан сжал ногами бока Беса, и громадный жеребец взял с места рысью. В его исполнении это выглядело так. Сначала Бес присел на задние ноги и, тут же с силой толкнувшись ими, сделал два прыжка, переходя на размашистую рысь. Могучий конь едва зацепил плечом стоявшего на пути жандарма, но этого хватило, чтобы того просто отшвырнуло в сторону.

Не оглядываясь, Руслан направил коня к зданию штаба. Войдя в кабинет Рязанова, он присел в указанное графом кресло и, дождавшись, когда тот закончит оформлять какой-то документ, вздохнул:

– Ну, вроде договорились.

– Думаешь, тебе удалось его в чем-то убедить? – закуривая, проворчал граф.

– Ну, человек он вроде неглупый и повидал много. И знаешь, в некоторых вещах он даже согласился со мной, – задумчиво протянул Руслан. – Во всяком случае, в том, что касается отношений с европейцами его позиция однозначна. Это враги. Ахмад это принял, понял и согласился. Хотя перебить его аргументы было непросто.

– Вот уж чего никак не ожидал, так того, что ты сумеешь ему это доказать. Они же от Европы и оружие, и порох, и даже свинец получали. И заметь, почти бесплатно, – напомнил Рязанов.

– Именно на этом я и сыграл, – кивнул Шатун. – Что-что, а торговать горцы умеют. Торговля у них одно из самых почитаемых занятий. А тут, считай, все себе в убыток отдают. А так не бывает.

– Молодец, – рассмеялся майор, который уже слышал эту историю. – Я бы вот так сразу не сообразил.

– Не прибедняйся, – отмахнулся Руслан. – К слову сказать. Тут на заставе меня какой-то жандарм допрашивать взялся. Пришлось послать.

– Подполковник? – понимающе усмехнувшись, уточнил майор. – Ко мне он тоже приходил.

– И что ты ему ответил?

– Примерно то же, что и ты, – рассмеялся граф. – Да еще и напомнил, что нападений всю зиму не было.

– Мы с тобой слишком часто общаемся, – расхохотался Шатун. – Я ему про то же сказал.

– Вот и хорошо, – улыбнулся граф. – Это значит, что линия работы с этим горцем у нас согласована и действуем мы по своему плану. А что это за план, им знать не положено. Кстати, пока не забыл. В город приехал очередной иностранец. С ним двое слуг. Представляется австрийцем, но есть у меня серьезные сомнения в истинности его бумаг.

– Ага. Заклятые друзья решили уточнить, с чего вдруг тут так спокойно стало, – зловеще усмехнулся Шатун. – Их это никак не устраивает.

– Само собой. Я людей присмотреть за ними уже отправил, но и ты будь наготове. Бог его знает, что им в головы взбредет. К слову, в Краснодаре тоже иностранцев много появилось. Вроде как торговать приехали.

– Ну, за Краснодар пусть у наших коллег головы болят, – отмахнулся Шатун. – Нам бы в своей песочнице порядок навести.

– Наведем, – усмехнулся майор в ответ. – Хочу тебя снова огорчить.

– Шо, опять прием? – чуть не взвыл Руслан.

– Надо, – развел Рязанов руками.

– Миш, может, ты сам? – проныл Шатун, которому все эти приемы были, как серпом по известному месту.

– Исключено. Это большой прием по поводу начала весны.

– Погоди, ураза-байрам вроде как мусульманский праздник, – ехидно усмехнулся Шатун.

– Руслан, не дерзи, – фыркнул майор. – На приеме будут не только дворяне, но и представители купечества. Имей в виду.

– А вот это уже интересно, – подобрался Шатун. – С чего бы такое вдруг?

– Обычай это местный. Давно заведен. Еще когда город только начал строиться. Первый голова, чтобы хоть как-то купцов в эти места привлечь, начал подобные приемы давать. С тех пор и повелось. Так что изволь быть. И желательно со своей пассией, – добавил майор, лукаво улыбнувшись.

– Вот обеспечишь нас приглашением на две персоны, а еще лучше на три, тогда и подумаю, – сделал Руслан последнюю попытку отвертеться.

– Держи, – ехидно усмехнулся граф, доставая из ящика стола три открытки.

– Дать бы тебе в глаз, – мечтательно протянул Шатун, мрачно рассматривая приглашения.

– Размечтался, – фыркнул Рязанов. – Тебе согласно субординации положено встать во фрунт и бодро отрапортовать, что готов исполнить любой приказ начальства. Да еще и выразить свое почтительное довольство вниманием начальствующего.

– Я тебе сейчас нос откушу, – зловеще пообещал Руслан.

– Ступай уже отсюда, вурдалак, – рассмеялся Рязанов. – И в субботу изволь быть готовым.

– А сегодня у нас что? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Совсем плох стал. Уже и дней недели не помнит, – принялся сокрушаться Рязанов. – Четверг сегодня. Я раньше тебе приглашения показывать не стал, потому как тебе не до того было. Да и не хотел лишних знаний гостю твоему давать.

– Тоже правильно, – задумчиво одобрил Шатун. – Но если говорить лично про него, то можно было и не опасаться. А вот про кунаков его ничего не скажу. Те еще башибузуки.

– Ладно. Уехали, и бог с ними, – вздохнув, махнул майор рукой. – У нас теперь новые фигуранты появились.

– Ну, вот начнут шевелиться, тогда и посмотрим, что это за звери такие, – хмыкнул Руслан, поднимаясь.

Из штаба он отправился прямиком в дом полковника Вяземского. Сам полковник отправился на процедуры, но Катерина оказалась дома. Увидев приглашения на прием, девушка оживилась и, сверкнув радостным взглядом, осторожно попеняла парню:

– Вы, князь, нас совсем забыли. Принимаете у себя каких-то горцев, а старых друзей побоку.

– Ошибаетесь, Екатерина Павловна, – устало вздохнул Шатун. – Это не просто абы какой горец. Этот воин, один из тех, к кому даже горские старейшины прислушиваются. Потому и пришлось ему столько внимания уделить.

– Так он из этих? Которые не смирились? – ахнула Катерина.

– Непримиримые, – спокойно кивнул Шатун. – Больше того. Именно с ним у меня и был поединок.

– И вы решились принимать его в своем доме? – окончательно растерялась девушка.

– Вы не знаете местных обычаев, – понимающе усмехнулся Шатун. – Тут есть один закон. Если два врага встретились за одним столом и преломили хлеб, то они перестали быть врагами. Кроме того, есть еще закон гостеприимства. Человек, переступивший порог твоего дома, неприкосновенен. Ровно до того момента, пока он не нанес тебе или твоим домочадцам тяжкого оскорбления или не обнажил оружия. И пока он ведет себя соответственно обычаю, его не тронут. Более того, хозяин дома обязан защищать гостя от других, даже ценой своей жизни.

– Удивительно, – покрутила Катерина головой. – Выходит, вы три дня только и делали, что исполняли дела службы?

– Именно так, Екатерина Павловна.

– Что ж. В таком случае я не сержусь на вас, князь, – лукаво улыбнулась девчонка. – Вы готовы сопровождать меня на этот прием?

– Я для того и привез вам эти приглашения. Надеюсь, ваш папенька не станет возражать против подобного времяпровождения.

– Не станет, – отмахнулась Катерина. – Скажу вам по секрету, Руслан Владимирович, ему и самому тут очень даже скучно. Так что возражать он не станет.

* * *

Весенний бал в здании городской управы был пышным, словно цыганская свадьба. Сверкали позолота и украшения дам, мужчины щеголяли друг перед другом регалиями и орденами. В общем, ярмарка тщеславия в самом прямом смысле этого слова. Руслан, вынужденный следовать правилам, надел подаренную ему белую черкеску, на которой красовались все полученные ордена, и, оглядев себя в зеркало, мрачно проворчал:

– Павлин альбинос в стае фазанов.

– Ты чего тут опять бурчишь? – спросил Рязанов, входя в комнату. – Ого, вот это наряд! И сидит отлично. Ай да атаман, – оценил он подарок.

– А то ты его раньше не видел, – фыркнул Руслан.

– Ага, на гвоздике, – ехидно отозвался граф. – Ты ж так оденешься, только если тебе кинжал к горлу приставить. Да и то прежде полчаса драться будешь.

– Так ведь не тот это праздник, чтобы так рядиться, – попытался возмутиться Шатун.

– Тот, – отозвался майор неожиданно жестко. – Поверь, Руслан, именно тот. Можно сказать, что именно с такого вот приема и начался наш город. Так что перестань ныть и займись делом. За Вяземскими сам поедешь? – сменил он тему.

– Да, коляску уже подали, – кивнул Шатун на окно.

– Тогда езжай. Мою телегу тоже уже подогнали, – усмехнулся Рязанов, выглядывая во двор.

– Совести у вас, граф, ни на грош не имеется, – приняв высокомерно обиженный вид, буркнул Руслан. – Я ему, можно сказать, от сердца подшипники оторвал, старался, коляску делал. А он – «телега».

– Вот когда сделаешь мне самобеглую повозку, тогда поверю, что от души сделал. А пока, что коляска, что телега, четыре колеса да лошадиный хвост перед носом, – со смехом ответил майор.

– Не понял! Это где ты про самобеглую повозку услыхал? – моментально подобрался Шатун.

– Мне тут в руки журнал один немецкий попался. Там и прочел, – понимающе усмехнулся Рязанов. – После бала отдам, – быстро добавил он, едва заметив возмущенно открывающийся рот приятеля.

– Я тебе точно ухо когда-нибудь откушу, – проворчал Руслан, успокаиваясь. – Не мог раньше отдать?

– Самому интересно было, – развел майор руками. – Признаться, я там мало чего понял, но все одно интересно.

– Нет у нас нормальной технической базы для изготовления подобных вещей, – вздохнул Руслан. – Мастера даже резьбы нарезают кто во что горазд. Вот закончится стройка, первым делом начну хороший инструмент делать.

– Мебель сначала сделай, – тут же поддел его Рязанов. – А то дом почти достроен, а у тебя даже табуретки завалящей нет. Так и станешь на кошме своей под буркой спать?

– Можно подумать, ты мебель заказал, – не остался Руслан в долгу.

– А вот и заказал, – рассмеялся граф. – И про тебя с артельным поговорил. К слову сказать, столяры там толковые. Что угодно сделают, главное, объяснить, что именно получить желаешь.

– Это где у нас такая артель имеется? – удивился Руслан, знавший почти все артели в городе, в силу своих связей с различными мастеровыми.

– У дальней заставы лабазы и мастерские. Там и работают. Завтра, даст бог, съездим.

– Погоди, прежде надо хоть какие-то чертежи сделать, – задумался Шатун.

– Они тебе на месте все нарисуют. Да и образцы всякие у них в лабазе имеются. Посмотришь, да выберешь, что глянется. Все, хватит разговоров. Езжай уже, а то опоздаете, – подтолкнул граф приятеля.

Понимая, что он прав, Руслан выскочил на крыльцо и, легко запрыгнув в коляску, скомандовал:

– К полковнику Вяземскому.

Группа сопровождения уже сидела в седлах, так что кучер, которого изображал один из казаков, звонко щелкнул бичом, и сытая пара коней легко поволокла коляску на улицу.

Вяземские его уже ждали. Едва только коляска остановилась перед крыльцом, дверь распахнулась и на крыльцо первой выпорхнула Катерина. Увидев парня, девушка радостно улыбнулась и, обернувшись, негромко приказала:

– Папенька, оставьте уже свою фуражку в покое. Она на вас все тридцать лет уже одинаково сидит.

Руслан едва из коляски от смеха не вывалился, услышав ее слова. Смущенный полковник, выйдя следом за дочерью, быстро поздоровался с ним и, усевшись на сиденье, вздохнул:

– И чего бы вам, князь, раньше не приехать было. Она ж меня буквально извела своими нарядами.

– К-хм, – поперхнулся Шатун от такой откровенности. – Уж простите великодушно, Павел Лукич, но мы с Екатериной Павловной не настолько близки, чтоб мне ее наряды обсуждать.

– А вы могли бы? – тут же влезла девчонка в разговор.

– Ну, я не великий знаток моды, но про то, к лицу что-то девушке или нет, сказать могу, – выкрутился Руслан. – Вот, к примеру, ожерелье это я раньше у вас не видел. Тут покупали?

Вопрос этот был задан не просто так. Скромное ожерелье и вправду он еще не видел. Золотая цепочка с пятью короткими подвесками, украшенная небольшими рубинами, привлекла его внимание сразу. Особенно камни в нем. В его коллекции самый маленький камень был раза в полтора больше тех, что красовались на шее девушки. Даже те, что он продал ювелиру, и то были гораздо крупнее. А значит, шкатулка та стоит столько, что о будущем можно вообще не думать.

– Нет, – мотнул полковник бакенбардами. – Это ожерелье я ей на шестнадцатилетие подарил. Супруга, маменька ее, шипела, что, мол, рано. Мала еще для таких подарков, а я настоял.

– Приятная вещица. И скромно, и сразу видно, что стоит немало, – оценил Руслан, мысленно усмехаясь.

В геммологии он тоже разбирался постольку-поскольку. Теорию знал неплохо, а вот с практикой всегда были проблемы. Ну не обучали их в училище, как правильно обращаться с драгоценными камнями. Так что, даже примерной стоимости этих камней парень назвать не мог. Точно знал только одно. Подобное украшение могло стоить порядка тридцати тысяч рублей. Плюс-минус пару тысяч. В лавке ювелира нечто подобное продавалось.

Полковник, услышав его слова, гордо подбоченился, а Руслан старательно сделал вид, что поглощен чем-то, что приметил на улице города. У парадной лестницы городской управы уже вовсю клубился народ. Экипажи, собственные и наемные, подъезжая, высаживали гостей и тут же откатывались в сторону, освобождая место другим. Дождавшись своей очереди, казак подогнал коляску к расстеленной на ступенях ковровой дорожке и, оглядываясь через плечо, наблюдал, как высаживаются его седоки.

Выскочив первым, Руслан подал руку девушке и, дождавшись, когда коляску покинет полковник, захлопнул дверцу. Казаки, сопровождавшие его, в этот момент внимательно оглядывали площадь, не убирая ладоней с рукоятей револьверов. И это была не пустая демонстрация своей крутости. После выстрела в спину князю бойцы вели себя так постоянно. Поднявшись на крыльцо, Руслан поздоровался с несколькими знакомыми офицерами и повел Катерину в здание. На улице еще было вечерами прохладно. Войдя в бальный зал, Руслан с высоты своего роста нашел взглядом Рязанова и, наклонившись к девушке, предложил:

– Вон там граф Рязанов стоит. Не желаете присоединиться к нему?

– А танцы будут? – вместо ответа спросила девушка.

– Ну, это называется весенний бал, так что, думаю, будут, – протянул Шатун.

– Тогда пошли, – кивнула Катерина и, вытянув и без того стройную шейку, попыталась рассмотреть искомого графа.

Аккуратно ведя ее в нужную сторону, Руслан пытался понять, какое отношение танцы могут иметь к общению с графом. Но так и не найдя объяснения этому выверту женской логики, плюнул на эту идею. Понять женщину еще никому не удавалось. Рязанов, увидев приятеля, учтиво поздоровался с девушкой и, улучив момент, тихо сообщил Руслану:

– Тут тобой один серьезный купец интересуется.

– С чего бы? – удивился Шатун.

– Не знаю, но настроен весьма серьезно, – все так же тихо добавил майор и, отвернувшись, принялся с кем-то почтительно раскланиваться.

«Ладно. Ему надо, сам подойдет», – проворчал про себя Руслан.

Его вниманием целиком и полностью завладела Катерина. Девица явно решила показать всем, что рядом с ней не просто поклонник, а человек, претендующий на нечто большее. Держа его под руку, Катерина то и дело задавала ему какие-то вопросы и, даже не вслушиваясь в ответы, тут же задавала следующие. Руслан, уже на второй минуте потонув в этом потоке, даже не пытался отвечать, только делал вид, что внимательно ее слушает. Наконец, когда круг вежливости был закончен, и они пристроились у стены, девушка перевела дух и, лукаво посмотрев на Руслана, неожиданно спросила:

– Ну как? Получается у меня изображать из себя светскую дурочку?

– И даже очень. В какой-то момент я испугался, что вы такая и есть, – признался Шатун, не понимая, зачем вообще это было нужно.

– Слава богу, нет, – тихо рассмеялась Катерина. – Признаюсь вам, князь, откровенно, я вообще не люблю подобные сборища. А вот танцевать мне очень нравится. Потому и соглашаюсь бывать на подобных приемах.

– А я танцевать не очень люблю, – признался в ответ Руслан.

– Почему? У вас это очень даже ловко получается.

– Все из-за моих размеров. Для такого, как я, тут места маловато. Того и гляди, сшибешь кого. А это натуральное оскорбление.

– То есть, будь у вас возможность танцевать дома, вы бы танцевали? – не унималась Катерина.

– Ну, иногда можно. Танец, он хорошо развивает тело и помогает научиться двигаться более точно. А в бою это бывает очень важно. Горцы, к примеру, даже с оружием танцуют.

– А вы так умеете? – тут же последовал очередной вопрос.

– Казаки показывали. Они тоже этот танец переняли, чтобы ловчее с оружием обращаться.

– Научите меня, – моментально загорелась Катерина.

– Тогда для начала придется вам шашку по руке заказать. Обычные для вас тяжеловаты будут.

– Вы мне еще и настоящего аргамака обещали дать покататься, – вдруг напомнила девчонка.

– Дам. Вот как земля подсохнет, так и поедем, – кивнул Шатун, сообразив, что девчонка запоминает все, что ее хоть как-то может развлечь.

– Князь, вы чудо, – захлопала Катерина в ладоши. – Вы единственный из моих знакомых мужчин, кто не пытается меня отговорить от верховой езды и охоты.

– Не вижу в этом необходимости, – пожал Шатун плечами. – И то и другое занятия весьма полезные для здоровья. Опасные, но полезные.

– И в чем же их польза? – моментально отреагировала Катерина.

– А вы просто посмотрите на себя и оглядитесь вокруг. По сравнению с другими девицами вы словно булатная шпага рядом с простым палашом. Тонкая, гибкая, сильная. И двигаетесь легко, словно огонек над углями. А они тяжеловесные, рыхлые. Случись что, ничего кроме визга от них ожидать не приходится. Вы же сразу за оружие схватитесь. Привыкли на охоте при любой опасности стрелять.

– Вы правда так думаете? – помолчав, еле слышно спросила девушка.

– Слово чести, Екатерина Павловна. А что не так?

– Я всегда считала себя уродливой, – все так же тихо призналась Катерина. – Да и маменька все время твердила, что девица должна быть круглой. В теле, чтобы мужской взгляд к себе привлекать. А сила и ловкость только актрискам во всяких балаганах нужны, чтобы на потеху толпе выступать.

– Господь с вами, Катенька, – растерявшись от такого признания, жарко выдохнул Шатун. – Для меня вы просто образец красоты. Ну не люблю я толстомясых.

– Но ведь Наталья Тарханова тоже не была такой, как я, – не удержавшись, напомнила Катерина. – Я ее хорошо помню.

– Верно. Не была. Она была совсем другой. Но и толстомясой ее тоже назвать нельзя было. Наташенька была просто крупной девушкой. Мне под стать. Но при этом очень даже пропорциональной и сильной.

– Вы все еще ее любите? – помолчав, решилась спросить Катерина.

– Я ее помню, – вздохнул Руслан. – И все, что нас связывает, было до нашей с вами встречи.

* * *

Бал катился своим чередом, и Руслан даже на некоторое время забыл, где находится и что вокруг идет война. Катерина в танцах отдавалась ритму полностью и, прикрыв глаза, просто скользила по паркету, словно завороженная музыкой. Вообще, танцевала она и вправду здорово. Ее тело, привычное к нагрузкам и взрывным реакциям, чутко реагировало на любое изменение ритма. Музыканты действительно старались, но это явно был не академический оркестр, так что ляпов и сбоев хватало. Дождавшись окончания очередного тура, Руслан аккуратно вывел девушку из толпы и, перехватив проходившего мимо слугу, приказал ему принести сока, вместо разносимого вина. Осанистый, дородный мужчина, окинув парня удивленно презрительным взглядом, чуть оттопырил нижнюю губу и, качнувшись с носка на пятку, ответил:

– Соков не имеем. Извольте пользовать то, что предложено.

– Слушай меня внимательно, хамло, – ухватив его за локоть и сжимая пальцы, прошипел Руслан. – Или ты сейчас принесешь сюда два бокала сока, или я тебе, шваль подзаборная, лично все кости переломаю.

Стальная хватка произвела на лакея неизгладимое впечатление. Глаза и рот слуги приобрели одинаковые очертания, но заорать от боли он не решался. Между тем Шатун продолжал плавно напрягать кисть, чуть прищурившись, глядя ему в глаза.

– Сей… сей… сей секунд принесу, ваше благородие, – проблеял лакей, смаргивая набежавшие от боли слезы.

– Я жду, – многозначительно добавил Шатун, отпуская его локоть.

Слуга, охнув от очередного приступа боли, чуть скособочившись, поспешил скрыться в толпе. Проводив его взглядом, Руслан повернулся к девушке и тут же наткнулся на ее внимательный, задумчивый взгляд.

– Что это было, князь? – спросила она, кивая в сторону, куда ушел лакей.

– Я попросил его принести нам с вами соку. Местное вино мне не нравится, – пожал Руслан плечами.

– Я не о том. Вы взяли его за руку, а у него лицо сделалось такое, словно вы ему уже принялись голову отрывать. Да и шел он так, словно ему было очень больно.

– Вы весьма наблюдательны, Екатерина Павловна.

– Мне больше понравилось, когда вы назвали меня Катенькой, – мило улыбнулась она.

– С удовольствием, если вы не против, – тут же отреагировал Шатун.

– Я не против, – снова улыбнулась девушка. – А чем вам местное вино не угодило? Если я не ошибаюсь, здесь даже бордо подавали.

– Кислятина, – небрежно отмахнулся Руслан. – Вот будет время, попрошу одного моего знакомого настоящего вина привезти. Которое в горах делают. Вот это вино.

Подошедший к ним слуга, уже другой, протянул Шатуну поднос с парой бокалов, и Руслан, пригубив свой, одобрительно кивнул.

– Быстро сообразили. Не думал, что им ума хватит гранаты отжать.

– Вкусная штука, – попробовав, одобрила Катерина.

– Еще и для крови полезна, – добавил Руслан, доставая из кармана полтину и протягивая ее слуге. – Прими, любезный. И скажи там, на кухне, пусть еще приготовят. Вечер долгий, наверняка пить захочется.

– Благодарствую, ваше превосходительство, – коротко поклонился слуга, ловко пряча монету. – Не извольте беспокоиться. Сок для вас приготовят, только махните, мигом подам.

Еще раз поклонившись, слуга исчез, словно растворился. Катерина, подхватив короткий веер, принялась обмахиваться, то и дело едва заметно морща носик.

– Что-то не так? – снова насторожился Руслан.

– Некоторые дамы духами пахнут так, словно их из ведра поливали, – тихо ответила девушка. – Даже дышать дурно.

– Может, выйдем из зала? – чуть подумав, осторожно предложил Руслан. – Отдышимся, заодно и носы проветрим.

– Пожалуй, – подумав, решительно кивнула девушка и, подхватив его под руку, скомандовала: – Ведите, князь.

Шатун вывел девушку в холл и, оглядевшись, направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Между этажами была широкая площадка, на которой сейчас никого не было. Вести разгоряченную девчонку на улицу означало бы подвергнуть ее опасности простудиться. Прислонившись к мраморной стене, Катерина окинула парня задумчивым взглядом и, помолчав, неожиданно спросила:

– Князь, что с нами будет дальше?

– Мой ответ будет зависеть от того, что вы ответите мне на мой вопрос, – решившись, произнес Шатун. – Скажите, Катенька, я вам не шибко противен из-за своих шрамов?

– Господь с вами, князь. Я их и не замечаю уже, – всплеснула девушка руками. – Попервости страшно было. А еще любопытно, как сильно это все болит. А теперь я их и не вижу, – добавила она, погладив его своей крошечной ладошкой по щеке.

– Выходит, ежели я стану просить вашей руки у вашего папеньки, вы не ответите отказом? – задал Шатун следующий вопрос.

– Вы и вправду хотите на мне жениться? – вдруг растерялась девушка.

– Да.

– А как же мои увлечения? Я ведь все одно охоту не брошу. Да и верхом ездить не перестану.

– Да бога ради. Я уже говорил, подобные увлечения меня ничуть не отвращают. Я и сам предпочитаю седло коляске. А уж про стрельбу и говорить нечего.

– Тогда я согласна, – помолчав, решительно кивнула девушка.

– Слава богу, – вздохнул Руслан с неожиданным для себя облегчением.

Ему действительно очень нравилась эта немного взбалмошная, но удивительно смелая девчонка. И ее согласие стать его женой парень воспринял как очень радостную новость. Руслан отлично понимал, что долго тянуть с женитьбой не стоит. Потому как в этом времени девиц частенько выдавали замуж даже насильно, а Катерина и так уже засиделась в девках. Спасало ее только умение ставить потенциальных женихов в неловкое положение, после чего они отказывались от своих планов сами.

– Руслан, я ведь могу теперь вас так называть?

– Конечно.

– Тогда я бы хотела выбрать для дома кое-что сама, если ты не против, – чуть смутившись, попросила Катерина.

– Да бога ради, – рассмеялся Шатун. – Вот попрошу у полковника твоей руки, и как только получу его согласие, можешь развлекаться, как твоей душе угодно. Денег я дам, сколько скажешь.

– Ты так богат? – насторожилась Катерина.

– Ну, скажем так, я далеко не беден, – ушел Руслан от прямого ответа. – Удалось скопить кое-что за время службы. К тому же не забывай, я долгое время служил за границей. И был свободен в своих действиях.

– Это что же, ты на улицах грабил? – не удержавшись, поддела его девчонка.

– Еще чего, – фыркнул Шатун. – Да там и грабить особо некого. В основном местные там нищи, словно церковные мыши. Есть несколько десятков действительно богатых семейств, но в основном там живут люди среднего достатка.

– А как же купцы, лавочники и прочие торговцы? – не поняла Катерина.

– Так у них все деньги в товар вложены, – развел Шатун руками. – Если уж кого и грабить, так это банкиров. Да и то не дома, а сами банки. Но лучше действовать не так. Там имеется такая штука, биржа называется. Так вот, ежели свести знакомство с каким-нибудь маклером, то игра на такой бирже может принести серьезный доход. Главное, маклера того все время на коротком поводке держать, чтобы с деньгами не сбежал.

– И, похоже, у тебя это неплохо получалось, – лукаво усмехнулась Катерина, подтолкнув его кулачком в бок.

– Сам себя не пощекочешь, никто не рассмешит, – усмехнулся Шатун в ответ. – Я ж всегда знал, что сирота. Так что просто вынужден был позаботиться о собственном будущем.

– Вот вы где, – послышался голос и на площадку вышел граф Рязанов. – Я уж думал, вы по домам отправились. Екатерина Павловна, там папенька вас уже обыскался, – напомнил он девушке, что на прием она приехала не одна.

– Князь, проводите меня, – вздохнула Катерина, благодарно кивнув майору.

– Передашь девушку папаше, вернись сюда, разговор имеется, – тихо произнес Рязанов, отступая в сторону.

Едва заметно кивнув, Руслан отвел Катерину в курительную комнату, где за картами развлекался полковник Вяземский, и, извинившись, отправился обратно. На лестничную площадку. Рязанов, стоя у перил, задумчиво пыхтел папиросой, разглядывая клубящуюся в холле толпу гостей. Руслан, подойдя к нему, так же оперся локтями о перила и, помолчав, тихо спросил:

– Что случилось, Миша?

– Наши фигуранты зашевелились. Их главный был приглашен сюда и уже примерно два часа старательно задает всем подряд вопросы о том, не привозили ли в город арестованных европейцев.

– Занятный расклад, – понимающе хмыкнул Шатун. – Ты куда ту парочку деть успел?

– А куда их девать? – пожал майор плечами. – Вытряхнул все, что знали, и концы в воду. Надоело, что их вечно обратно отдают.

– Сурово, но справедливо, – одобрительно кивнул Руслан. – А с этими что делать станем?

– Пока только наблюдать. Слишком много вокруг них суеты. Прихватим, шума не оберемся.

– Так, может, когда из города выедут? – не унимался Шатун.

– Нет. В этом случае в нас с тобой только ленивый пальцем не ткнет, – качнул майор головой. – Да и поддержка у них высоковато сидит. Кто именно, пока не понял, но это явно не при дворе генерал-губернатора. Там все выше.

– Ты какие-то бумаги видел? – быстро уточнил Руслан.

– Городской голова за них просил. Точнее, за их главного. А ему из столицы указание пришло. Во всем оказывать содействие. Мол, мы с Австрией не воюем и у нас с ними вечный мир и сердечное согласие.

– Да уж, согласие, – мрачно скривился Шатун. – Тогда пусть все идет, как идет, а я пока в горы скатаюсь, – подумав, предложил парень.

– Зачем? – не понял майор.

– По аулам проедусь, с людьми поговорю. Хочу узнать, чем та история с непримиримыми закончилась. Точнее, как ее в горах восприняли. Сам понимаешь, такого раньше не было.

– Тоже верно. Хорошо. Езжай. Но с собой чтоб не меньше десятка взял. Ты мне живым и здоровым нужен, – настоятельно напомнил Рязанов.

– Вот не поверишь, самому нужен, – усмехнулся Руслан в ответ. – К слову, можешь поздравить. После поездки отправлюсь у полковника просить руки Катерины.

– Решился, значит, – одобрительно кивнул граф. – Ну и слава богу. Пора уже. Даст бог, сразу две свадьбы играть станем.

– Так привез бы Лизавету сюда, – неожиданно предложил Руслан. – Пусть пока от тебя отдельно живет, но дом уже почти готов. Вот и займется его обустройством. Это ж теперь ее гнездо будет.

– Пожалуй, – задумался майор. – Вот только…

– Если ты про деньги, то забудь. Все одно Катерина станет этим заниматься, так что и на вашу долю найдем.

– Руслан, я уже и не знаю, что про все это думать, – растерянно пробормотал Рязанов, нервно закуривая очередную папиросу. – Ты и так столько всего для меня сделал, что и сказать страшно. А тут опять… – майор запнулся, не зная, как правильно все это назвать.

– Уймись, Миша, – отмахнулся Руслан. – Лучше отпиши маменьке, пусть свободных крестьян собирает и отправляет к нам. А то земли за неделю не объедешь, а работать на ней некому.

– Это не маменьке, это управляющему писать надо, – задумался граф.

– Ну, это тебе виднее. Но у вас там крестьян набрать проще, чем тут. И надо будет тогда денег ему переслать. Чтоб тем, кого он найдет, было на что в дороге жить.

– Не так, – качнул майор головой. – Деньги они должны уже тут получать. За переезд и на обустройство.

– А в дороге как же? – не понял Руслан.

– Так они ж не пешком пойдут, – отмахнулся граф. – Ежели решат ехать, то скарбу с собой наберут столько, что у телег оси трещать будут. Вот только где мы их селить станем?

– Нашел проблему, – фыркнул Шатун. – Вот артельные с нашими домами закончат, и можно будет их же подрядить дома ставить. Для начала сразу всем одинаково наделы под огороды нарезать, а после и добавить можно будет.

* * *

Выход в горы был назначен через три дня. Руслан хотел не только найти тайник британца, но и тропу, по которой турки могли бы пройти на эту сторону. Задачей максимум было перекрыть все возможные перевалы, а парочку самых доступных взять под свой контроль. Отсекать все возможности для перехода границы было бы недальновидно, да и невозможно. Слишком велика ее протяженность. Не смогут проникнуть здесь, найдут способ пройти в Грузии или Армении. Что называется, не можешь пресечь безобразие, возглавь его. Но вот такие тонкие козьи тропы следовало отсечь раз и навсегда. Такие переходы давали слишком большие возможности для тайного проникновения на территорию империи всяческих опасных личностей. В общем, тропу нужно было найти и перекрыть окончательно. Казаки, уже получившие боевую задачу, готовились к выходу, как положено. С запасом патронов, мин и гранат. Само собой, не забывали и про сухой паек. Горы это не лес и даже не предгорья. Если воду для питья найти можно, то топливо для костра приходилось везти с собой. Именно поэтому Руслан судорожно пытался решить вопрос с индивидуальной жаровней и чем-то вроде сухого спирта. Все упиралось в техническую базу и добычу составляющих реактивов. Здесь, в медвежьем углу, подобные химикаты найти было просто невозможно по причине полного отсутствия какого-либо химического производства. Все реактивы нужно было заказывать в Москве или в столице. А самое неприятное, что единственной толком оборудованной химической лабораторией обладала только местная гимназия. Но связываться с этой конторой в очередной раз Руслану не хотелось от слова совсем. Такого понятия, как сохранение секретности, там не существовало в принципе. Достаточно было вспомнить историю с пенициллином. Так что подобное оборудование нужно было приобретать в личную собственность и устраивать лабораторию в своем имении.

В общем, собираясь на очередной выход, Шатун отметил в своем ежедневнике несколько позиций, для решения которых требовалось особое оборудование, и с головой погрузился в подготовку. Проверив и вычистив оружие, парень тщательно осмотрел амуницию и, убедившись, что ремни замены не требуют, занялся содержимым ранца. Выложив из него все, Руслан принялся укладывать его заново. Запас патронов, четыре гранаты, шкатулка со швейными принадлежностями. Еще одна шкатулка с аптечкой, личный несессер для соблюдения гигиенических процедур, котелок, миска, кружка, ложка, нож, кисет со специями, огниво, в общем, в ранец складывалось все, что может потребоваться человеку в одиночном выходе.

О возможности отрыва от основной группы Шатун не забывал никогда и приучал к тому же своих подчиненных. Беса уже перековали, и Мишка лично проверил всю сбрую. Казачок очень страдал от того, что не может сопровождать князя в походе, но в этот раз Руслан был непреклонен. Им предстояло много ходить пешком, а денщик в этом деле был плох из-за своего увечья. Понимая, что это очень обидно парню слышать, Руслан вечером перед выходом вызвал его к себе в кабинет и, выложив на стол список, решительно заявил:

– Пока нас не будет, твоя задача – проследить, чтобы в имении закончили мастерские. Пора перевозить все производства в одно место. А то у нас черт знает что творится.

– Так им вроде только двери с окнами поставить осталось, – равнодушно хмыкнул Мишка.

– Вот ты и проследишь, чтобы все было сделано правильно, – ответил Руслан, грозно сдвинув брови. – Ну сам посуди, кому еще я все это хозяйство доверить могу? – быстро сменил он тон, заметив, как Мишка закусил губу от обиды. – Мне надо, чтобы в тех мастерских спокойно работать можно было, а самому за всем этим хозяйством следить некогда. А ты и знаешь все, и всегда можешь того же Аслана на помощь позвать. Он же знает, что ты лично мне служишь. А что до похода, так не расстраивайся. Там больше ходьбы по тропам будет, чем дела. Даст бог, вообще без стрельбы обойдется.

– Княже, так, может, я в лагере вас дожидаться стану? – тут же отреагировал денщик.

– А местными делами кто заниматься станет? У Верки твоей скоро пузо на нос вылезет, а мы все по чужим углам тремся, – недовольно проворчал Шатун. – Пора уже и свои хоромы обживать. Да и тесно мне в городе становится. Давно хочу свои мастерские завести, чтобы первые задумки самому делать, а все не получается. Надоело. Так что, могу я на тебя рассчитывать?

– Сполню, княже, – вздохнув, кивнул Мишка.

– И про лавку Санькину не забывай. Ты там мой первый голос. Ежели что, можешь даже сам решить, как лучше сделать. Доверяю, – подсластил Руслан пилюлю.

Идея передать часть дохода с этой лавки Мишке созрела у него давно. Да, парень получал жалованье, но отрабатывал его Мишка на все двести процентов. А в связи с изменением социального статуса казачку требовалось что-то, что могло бы заметно повысить его самооценку. Так что половину дохода казачок заслужил честно.

Убедившись, что денщик внимательно прочел список добрых дел и вопросов не имеет, Руслан отпустил его, а сам отправился отдыхать. Выезд был назначен на раннее утро.

С рассветом, едва только солнце показалось над горизонтом, вся команда выехала через заставу и направилась к горам. Не спеша двигаясь от аула к аулу, Руслан говорил со старейшинами и, убедившись, что зима прошла спокойно, двигался дальше. К его огромному удивлению, непримиримые даже не пытались устроить набег или ограбить кого-то. Судя по некоторым признакам, торг у Пятигорска исключил подобную необходимость. Ведь частенько налеты горцев были вынужденными. Нехватка припасов вынуждала их выходить весной на большую дорогу. Одним мясом жив не будешь, а горная земля не всегда приносила добрый урожай. Но теперь они могли приобрести или просто обменять нужные товары, не рискуя жизнью. Несмотря на свою браваду, жизни соплеменников горцы ценили и отлично понимали, что серьезная схватка может лишить клан сразу многих молодых и здоровых мужчин, что в свою очередь может привести к гибели всех остальных.

На нужное место отряд вышел через неделю. Оставив коней с большей частью отряда на караванной тропе, Руслан отправился искать проход в обход обвала, который они сами же в свое время устроили. Роман со своими следопытами облазил все окрестные скалы, выискивая любые, самые эфемерные следы. Но спустя еще четыре дня козья тропа на перевал была найдена.

Эту стежку трудно было обнаружить просто потому, что она проходила метрах в трех над старой тропой. Чтобы подняться на нее, нужно было обладать подготовкой альпиниста. Именно так тропу и обнаружили. Роман, исследуя разрушенную тропу, приметил на скале свежие царапины, словно у кого-то соскользнул подкованный сапог. Дальше все было просто. Руслан, недолго думая, поднял на плечах одного из казаков, и тот, осмотревшись, выбрался на стежку. Уже там был обнаружен вбитый в трещину колышек, к которому была привязана веревка из конского волоса, пропитанная говяжьим жиром. Тропку заминировали и, отойдя за скалу, подорвали. Дело было сделано.

Вернувшись в лагерь, Руслан принялся обыскивать саму стоянку. Заметив его интерес, Роман и его следопыты тут же подключились к поискам, и уже через два часа тайник был найден. В узкой расселине, которую кто-то старательно завалил плоским камнем, обнаружился саквояж из рыжей толстой кожи. Вытянув его на свет божий, казаки тут же отдали его Шатуну и, отойдя к костру, принялись с интересом наблюдать за процессом потрошения добычи. Открыв замки, Руслан быстро переворошил содержимое и, достав пачку каких-то бумаг, погрузился в чтение. Убедившись, что это отчеты захваченных британцев и несколько личных писем, Шатун весело усмехнулся и, повернувшись к казакам, объявил:

– Так, браты. Всем по возвращении от меня по десять рублей премии.

– Благодарствуем, княже, – разом оживились казаки. Для нынешнего времени это были очень серьезные деньги.

Утром, свернув лагерь, отряд двинулся обратно. Еще через неделю десяток въехал в город и, разделившись, отправился отдыхать.

Помывшись и выслушав новости, Шатун отправился в кабинет, решив более подробно осмотреть свою добычу. Как оказалось, британец не солгал. В саквояже нашелся мешочек с полутысячей золотых соверенов и четыре пачки ассигнаций, на общую сумму в пять тысяч рублей.

– Похоже, жить они собирались на широкую ногу, – тихо буркнул Руслан.

По сути, это был годовой доход с весьма хорошего имения в средней полосе империи. Но больше всего, Руслана порадовали найденные документы. Из них следовало, что пара чиновников в Краснодаре давно и прочно сидят на жалованье у иностранной разведки. Отложив документы, Руслан убрал деньги в свой солдатский сидор, лежавший в шкафу, и отправился в кабинет к Рязанову. Тот еще не спал, решив перед сном развлечься чтением какого-то романа. Увидев парня, майор отложил книгу и, задумчиво посмотрев на бумаги у него в руке, с ходу спросил:

– Что-то серьезное?

– Сам решай, – хмыкнул Шатун, отдавая ему документы.

Быстро пробежав написанное взглядом, граф тихо присвистнул и, покачав головой, проворчал:

– Чтоб тебя, опять добычу отдавать придется. Краснодар не наша епархия.

– Спишись для начала с генералом. Татищев человек умный, найдет правильное решение. Да и не стоит через его голову подобные дела решать, – осторожно посоветовал Шатун.

– Согласен. Завтра же гонца отправлю, – чуть подумав, согласился майор. – Да и не стоит нам с тобой там лишний раз появляться. И так весь город знает, если ты приехал, значит, опять кому-то рыло набок свернут, – поддел граф приятеля.

– Ну, тогда я отдыхать пошел, – усмехнулся в ответ Руслан. – А то вдруг война, а я уставший.

– Ну тебя, скоморох, – рассмеялся Рязанов.

Утром, убедившись, что за ночь ничего особенного не произошло, Шатун сразу после завтрака отправился с визитом к Вяземским.

Катерина, уже начавшая привыкать, что по службе парень может в любой момент неожиданно исчезнуть, встретила его с улыбкой, но и с укором в глазах.

– Увы, Катенька, но пока я просто не имею права ставить вас в известность, куда еду, – развел Руслан руками. – Понимаю вашу обиду, но это служба, и этим все сказано.

– Знаю, – вздохнула девушка, протягивая ему руку для поцелуя. – Мне уж папенька раз двадцать все это повторил. И даже признался, что очень многое маменьке не рассказывал, чтобы лишний раз ее не волновать.

– Ну, вот видите, вы и так все знаете, – вздохнул Шатун в ответ.

Полковник, собиравшийся отправиться на процедуры, увидев парня, вежливо поздоровался и, услышав, что тот все это время провел в горах, только одобрительно кивнул. Что такое служба, боевой офицер понимал прекрасно и потому воспринимал это как должное. Так что короткий рассказ Руслана не стал для него чем-то особенным. Надев шинель, полковник поправил перед зеркалом фуражку и, расправив бакенбарды, заявил, ехидно поглядывая на дочь:

– Значит так, молодые люди. Вздумаете куда из дому податься, записку мне оставьте, чтоб я знал, когда вас обратно ждать. И ждать ли вообще. А то господин штабс-капитан, напитавшись горским духом, вздумает тебя, дочка, скрасть, а я и знать не буду.

– Я, Павел Лукич, хоть и живу на Кавказе, но обычаи православные чту. Вздумаю увезти, первым делом у вас благословения спрошу, – отшутился Руслан.

– Ну, хоть так, – хмыкнул полковник и, чмокнув дочь в подставленную щеку, вышел.

– И чем же вы собираетесь меня развлекать, князь, – скромно потупившись, поинтересовалась Катерина, стрельнув в парня лукавым взглядом.

– Ну, развлечений тут не много, поэтому предлагаю съездить на базар. Заодно и гостинцев каких купим. А то в горах их взять было негде, – нашелся парень.

– Тогда мне надо переодеться, – быстро кивнув, заявила Катерина и, не дожидаясь его ответа, выскочила из комнаты.

Спустя час они не спеша катили в коляске по городу. Руслан то и дело здоровался с различными прохожими и проезжими, сам периодически удивляясь, как много людей знают его в лицо. Заметил он и несколько удивленно завистливых взглядов, брошенных на них с девушкой встреченными семействами из местной знати.

* * *

В очередной раз проходя по базарным рядам, Руслан уже по привычке интересовался стоимостью того или иного товара, что-то пробовал и не спеша шел дальше. Торговцы, давно уже привыкшие к его подобным прогулкам, отвечали на вопросы не спеша, обстоятельно, стараясь не упустить ни одной мелочи. История с освобождением купеческой семьи и разгромом банды, нападавшей на караваны, создала ему среди торгового люда серьезный авторитет. Теперь Руслан частенько слышал в свой адрес предложения угощаться или указать, какой именно товар ему потребен, и в каком количестве, чтобы хозяин мог чинно доставить его парню прямо на дом. А самое главное, бесплатно. Но Шатун никогда не пользовался подобными предложениями, чем вызывал у обывателей еще большее уважение. Не берет. И не потому, что брезгует, а потому что не берет ни у кого. Парень честно платил за понравившиеся товары названную цену, естественно, от души перед этим поторговавшись. Но это уже был освещенный веками ритуал. Приобрести что-то на базаре не торгуясь, оскорбить торговца. Так что в торг он вступал решительно и торговался отчаянно. Единственное, что себе Руслан позволял, так это попросить доставить купленное прямо на дом. Но это тут было в порядке вещей. У подростков имелось даже что-то вроде небольшой артели, члены которой зарабатывали именно доставкой.

Пройдясь по рядам местных торговцев, Шатун свернул в ряды, выделяемые специально для приезжих купцов. Тут тоже было на что посмотреть. Несмотря на военные действия, тут можно было найти торговцев из Средней Азии, Персии и даже Аравии. Смуглые, горбоносые дети пустыни никак не походили на описанных во многих романах восточных купцов. Не было дородности и вальяжности. Не сверкали на пальцах огромные золотые перстни и тому подобные украшения. Наоборот. Купцы больше напоминали воинов, а не торговцев. Внимательные, цепкие взгляды, крепкие мозолистые руки и оружие, находящееся постоянно под рукой. Арабы приходили на Кавказ через Персию и Азербайджан, и некоторые из них вполне сносно говорили на русском языке. Этот факт больше всего удивил Руслана. Но подумав, парень понял, что это вполне объяснимо. Не хочешь, чтобы тебя обманули, учи язык страны пребывания. А убытки всегда были серьезным стимулом для любого торговца. Рассматривая ковры, ткани, посуду и тому подобную мануфактуру, Шатун вдруг приметил среди кованой, разукрашенной чеканкой меди небольшую турку и, не удержавшись, остановился у прилавка. Взяв в руки понравившийся ему предмет, парень примерно с минуту изучал тонкий орнамент на боках турки и, поставив ее перед продавцом, спросил:

– Сколько?

Стоявший за прилавком мужчина средних лет, окинув парня внимательным взглядом, уже открыл было рот, чтобы назвать цену, когда из-под навеса раздалась гортанная команда, и к прилавку подошел еще один араб. На этот раз чуть постарше продавца, и в добротном, далеко не дешевом одеянии. Судя по властному поведению, купец, хозяин всего выставленного товара.

– Добрый день, почтенный, – первым поздоровался купец. – Это тебя местные называют Лютым? – По-русски купец говорил правильно, но с сильным акцентом, иногда путая окончания.

– Да, это я, – спокойно кивнул Руслан.

– Я хотел сам искать тебя, князь, – неожиданно признался купец.

– Зачем? – растерялся Шатун. – Если тебя кто-то обидел, то этим должна заниматься полиция или жандармы.

– Они не помогут, – огладив бороду, вздохнул купец. – Зайди, князь. Почти мой шатер своим присутствием. Тебе подадут сладости и шербет.

– В это время я предпочитаю кофе, – едва заметно усмехнулся Шатун, решив проверить купца на вшивость.

Варить настоящий арабский кофе умеет далеко не каждый, и по тому, как сварен этот напиток и что к нему подадут, можно многое сказать о человеке с Востока. Если он действительно с Востока. Окинув Руслана удивленным взглядом, купец приложил правую ладонь к груди и, коротко поклонившись, ответил:

– Желание гостя – закон.

Велев сопровождавшим его казакам погулять рядом, Руслан обошел прилавок и, пригнувшись, скользнул под то, что он вначале принял за навес. Как оказалось, арабы и вправду разбили шатер прямо в торговых рядах и все обустроили в нем по своим обычаям. Переступив порог, Шатун тут же скользнул в сторону, уходя от возможного удара, но убедившись, что тут никого нет, выругал самого себя. Слишком расслабился за время жизни в этом времени. Во время обучения ему рассказывали, как определять наличие противника в помещении по совокупности различных мелких признаков. И именно этому он в свое время учил своих людей.

Вошедший следом купец жестом указал парню на кипу войлочных листов, покрытых шелковым ковром, и, усевшись напротив, звонко хлопнул в ладоши. Скользнувший в шатер слуга, выслушав приказ, поклонился и так же бесшумно исчез. Руслан, привычно усевшись на ковре по-турецки, с интересом осмотрелся и, приметив на полочке центрального столба масляный светильник, задумчиво хмыкнул. Медный чирак, именно так по-тюркски называется лампа, тоже был украшен изящной чеканкой.

– Тебе нравится эта лампа, князь? – тут же спросил купец, заметивший его взгляд. – Хочешь, забери ее себе.

– Лампа красивая, но мне она не нужна, – качнул Шатун головой. – Просто, глядя на нее, я подумал, почему вы не используете светильники с земляным маслом. В ваших местах, да и по пути сюда, его легко найти.

– Оно неприятно пахнет, – чуть скривился араб. – Да и коптит сильно. Но в дороге мы иногда используем и его.

– Так о чем ты хотел поговорить, уважаемый? – перешел Руслан к делу. – Я знаю, что это не по обычаю, но у меня не так много времени, чтобы тратить его на вопросы вежливости.

– Ты хорошо знаешь наши обычаи, – удовлетворенно кивнул араб. – Хорошо. Я расскажу тебе всё. Я давно вожу караваны в вашу страну, но такого со мной еще не случалось. Мы перешли границу Персии и почти дошли до армянских земель, когда нас догнал отряд турок. В моей жизни было всякое, но еще ни разу моих людей не начинали убивать, даже не спросив, кто мы. Нас спасло только то, что мы с ними одной веры. Их командир, ата-бек, приказал отпустить нас и вернуть весь товар. Но теперь я думаю, что это был последний раз, когда я пришел в вашу страну. Это стало слишком опасно.

– В Персии ты можешь нанять корабль и доплыть вдоль берега до земель империи, минуя опасные места, – тут же нашелся Шатун. – Плавание вдоль берега не очень опасно, а летом Хазарское море обычно спокойно.

Руслан специально назвал Каспий старым названием, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. Кивнув, купец в очередной раз огладил бороду и, достав откуда-то из складок пояса длинные янтарные четки, задумчиво ответил:

– Я думал об этом. Но тогда товар станет стоить еще дороже. Наем фелюги обойдется не дешево.

– Тогда чего ты хочешь от меня? – прямо спросил Шатун, окончательно растерявшись. – Я не могу бросить свою службу и провожать твой караван до границы с Персией. Я офицер, и мои начальники меня просто не поймут.

– Я знаю, – все так же не спеша отозвался купец, перебирая пальцами четки. – Я не прошу тебя провожать мой караван. Я хотел рассказать тебе другое. Я вчера видел того ата-бека и двух его людей здесь, на базаре. Они выдают себя за персидских купцов, но это турки.

– Где? – моментально подобравшись, тихо спросил Руслан, но в этом коротком вопросе явственно лязгнул металл.

– Я пошлю с тобой своего человека. Он все покажет. Но как ты поймешь, что он действительно турок?

– Это не сложно. Турки и персы говорят на разных языках. Так что подловить их на этом будет не сложно, – отмахнулся Шатун.

– Про тебя говорили правду, – удовлетворенно кивнул араб. – Ты умеешь находить врагов.

Вошедший в шатер слуга внес широкий поднос, на котором стояло все для неспешного пития кофе. Аккуратно опустив поднос на пол, паренек выкатил из угла низкий круглый столик и, установив его между собеседниками, принялся переставлять посуду. Крошечная чашечка, оказавшаяся перед Русланом, источала умопомрачительный аромат.

Пригубив ее, Шатун прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом. Это действительно был настоящий кофе, сваренный по-арабски. Густой и приторно сладкий. Внимательно наблюдавший за ним купец едва заметно улыбнулся и, пригубив свою чашечку, взял в руку серебряную ложечку. Подцепив ею кусочек халвы, он отправил его в рот и, глотнув кофе еще раз, осторожно поинтересовался:

– Кто научил тебя пить наш кофе? Турки варят его по-своему. Неплохо, но не так, как мы. Для непривычного человека вкус этого напитка кажется странным. Ты же получаешь от него удовольствие. Это видно сразу.

– Давно это было, – едва заметно усмехнулся Шатун. – Мой учитель много лет прожил на Аравийском полуострове и там полюбил ваш кофе. А потом научил любить его меня.

– Белый жил среди арабов? – растерялся купец. – Тогда про него должны знать многие. Как его звали?

– Это теперь не важно. Он давно уже умер, – ушел парень от ответа. – К тому же он ездил туда не просто так. Он совершал хадж.

– Он был правоверным? – еще больше удивился араб.

«Прости, Николаич», – вздохнул про себя Руслан, кивая.

– И ты учился у него? – не унимался купец и, получив в ответ еще один кивок, тут же задал следующий вопрос: – А сам ты никогда не хотел стать правоверным?

– Нет, – качнул Руслан головой. – Родители дали мне веру предков, и менять ее, значит, предать их память. К тому же и правоверные, и православные, всегда были людьми книги. Просто каждый из нас верит по-своему. Так зачем суетиться и что-то менять, если Всевышний един, а имен у него множество?

– Теперь я верю, что тебя учил правоверный, – неожиданно кивнул купец. – Только тот, кто совершил хадж и лично читал великую книгу, может произнести такие слова, а главное, понять их смысл.

«Эк тебя раскорячило», – проворчал про себя Шатун.

– Прикажи привести сюда человека, который покажет мне османов, – попросил он, глотнув еще кофе.

– Не спеши, – отмахнулся араб. – Они не собираются уходить. Товара у них много. И если они станут торопиться, это всем покажется странным.

– Я не спешу. Я хочу передать твоего человека своим людям, и пока мы наслаждаемся кофе, мои люди начнут присматривать за турками. Сам я слишком заметен, чтобы идти туда.

– Да уж, – хмыкнул араб, окинув могучую фигуру парня быстрым взглядом. Снова хлопнув в ладоши, он что-то быстро приказал вошедшему слуге, и вскоре тот вернулся в сопровождении крепкого, подтянутого мужчины лет тридцати.

– Он говорит по-русски? – первым делом уточнил Шатун.

– Очень плохо, – отмахнулся купец.

– Жаль, но все лучше, чем ничего, – проворчал Руслан, поднимаясь.

Выведя мужика на улицу, он жестом подозвал к себе одного из казаков и, быстро объяснив ему ситуацию, приказал осторожно взять турок под плотный контроль. Убедившись, что казаки поняли его правильно, Руслан вернулся в шатер и, усевшись на свое место, задумчиво посмотрел на купца.

– Ты хочешь меня о чем-то спросить? – произнес купец, продолжая перебирать четки.

– Мне стало интересно, почему ты решил отдать турок мне. Ведь вы с ними единоверцы, – ответил Шатун и, достав из сумки четки, которые когда-то купил у горца, начинал перебирать их в пальцах.

Парень намеренно зеркалил своего собеседника, заставляя его раскрыться. Араб, увидев в руке парня столь необычный для православного предмет, на минуту растерялся, позволив удивлению прорваться сквозь маску полнейшего спокойствия. Потом, взяв себя в руки, араб едва заметно качнул головой и, усмехнувшись, произнес:

– Эти шакалы убили двух моих проверенных людей и отобрали много товара. Но товар это не страшно. Главное, мои люди. С каждым из них я прошел много дорог и повидал много стран. В каждом я был уверен, как в себе. А теперь мне придется принести в их шатры плохую весть. Турки должны заплатить.

– Они заплатят. В этом можешь не сомневаться, – хищно усмехнулся Шатун, залпом допивая свой кофе.

* * *

Слежка, установленная за псевдокупцами, очень скоро показала, что турки оказались в городе не просто так. Подростки, которых казаки использовали для слежки, ходившие за турками едва ли не сутками, доложили, что один из турок, изображавший слугу, вечером, в сумерках встречался с одним из тех, кого официально в городе числили австрийцами. О чем они говорили, пацаны, понятное дело, не поняли, но факт встречи был зафиксирован точно.

Это заставило офицеров контрразведки подобраться и с головой погрузиться в работу. Очень скоро и торговцы и европейцы оказались под плотным контролем специально обученных людей, в помощь которым были наняты казачата. Спустя неделю после того, как купец указал Руслану на турок, у Рязанова скопилась целая папка документов, где были описаны все перемещения и встречи двух этих групп. В общем, работа велась плотно, серьезно, с соблюдением все возможных правил и указаний. И Шатун, и майор отлично помнили, с какими бумагами эти австрийцы прибыли на Кавказ.

Спустя еще неделю, распродав товар, турки принялись собираться на выезд. Отлично понимая, что просто так из города они не уйдут, Руслан тут же поднял свою команду в ружье. Его десяток штурмовиков выехал из города загодя и, устроившись в лесу, принялся ждать выхода османов. Спрятаться в буйно зазеленевшем лесу для опытных бойцов было не сложно.

А спустя сутки две арбы с четырьмя турками, изображавшими купцов, неспешно выкатились из города. Следовать за ними верхом было бы глупостью. Тракт просматривался прекрасно. Так что Руслан принял сложное, но необходимое решение. Бойцы нагрузились всем необходимым, словно верблюды, и пара коноводов вечером отогнала всех коней обратно в город. Дальше отряд шел за врагом скрытно, вдоль тракта. Благо летние лохматки укрывали казаков от чужих взглядов прекрасно.

Через сутки, не выезжая в степь, турки свернули на узкую тропинку, шедшую куда-то в предгорья, и, кружным путем двинулись вдоль хребта к Каспию. Оставив в стороне Нальчик и пройдя между Моздоком и Назранью, османы снова свернули к горам. Во Владикавказ они не входили. Обойдя городок, турки вышли на старую караванную тропу и двинулись вдоль реки Сунжи. Еще через два дня, уйдя за невысокую, но длинную скалу, османы соединились с отрядом примерно в полсотни голов.

Устроились турки ловко. Заметить их с берега реки или с тропы было невозможно. Но стоило только зайти за скалу, как любой неподготовленный к подобной встрече человек тут же наткнулся бы на турецкую засаду. Казаки обнаружили дозорных только потому, что сидевшие в засаде аскеры вылезли встречать прибывших. Тщательно отметив на кроках место засады, казаки оттянулись обратно в лес и тут же доложили Шатуну обо всем увиденном.

Жестом подозвав к себе следопытов, Руслан поставил им задачу обойти скалу с другой стороны и выяснить все пути отхода, имевшиеся у турок. Следить за этой бандой дальше не было никакого смысла. Эту стаю следовало уничтожить, чтобы лишить так называемых австрийцев возможной силовой поддержки. Что ни говори, а полсотни опытных головорезов могли устроить в предгорьях настоящий геноцид. С учетом состояния местных дорог, расстояний и средств коммуникации это было бы не сложно.

Почти сутки следопыты ползали вокруг турецкого лагеря, осматривая и вынюхивая любую возможность для противника скрыться. Остальные тоже времени даром не теряли. По команде Шатуна самые ловкие скалолазы изучали скалу, ища возможность забраться на ее вершину и оттуда взять под контроль весь лагерь противника. К вечеру, благодаря стальным клиньям и веревкам, пара самых молодых и ловких казаков сумели взобраться на скалу.

Убедившись, что подъем обеспечен, Руслан дождался возвращения пластунов и, выслушав их доклад, принялся прорабатывать операцию по уничтожению противника. Как ни крути, а расклад сил был не в их пользу, даже с учетом технического превосходства. От скалы турки могли уйти только по одной тропе, которая вела в обход самой скалы снова на берег Сунжи. Выдав пластунам три «монки», Руслан приказал заминировать тропу в трех разных точках и, добавив к их тройке еще пару бойцов, отправил работать. Эта пятерка должна была перекрыть османам возможность отхода и ударить им в спину. Сам Руслан, прихватив с собой Андрея, лучшего стрелка десятка, поднялся на скалу. Вдвоем с такой позиции они могли отстреливать турок на выбор, как в тире. Остальные должны были изображать из себя атакующий отряд. Но прежде требовалось вырезать секрет, засевший под самой скалой, на повороте тропы. Для опытных штурмовиков это было не сложной задачей.

Спустя час после начала операции в темноте звонко свистнула сойка, и ей ответил козодой. Спустя еще минуту ухнул филин, и Руслан, еле слышно прошептав:

– Начали, – плавно поднял винтовку.

Два выстрела прозвучали залпом, и два турка, изображавшие из себя купцов, с воплями повалились на землю. Дальше в ход пошли гранаты. Ввязываться в долгую перестрелку, а тем более в рукопашный бой, Шатун не собирался. Задача стояла – уничтожить противника, по возможности взяв в плен тех, на кого указали в городе. Именно поэтому первые два выстрела были сделаны не на поражение, а только чтобы обездвижить фигурантов. Дальше пошла зачистка. Десяток гранат, рванувших в уже начавшем засыпать лагере, произвели на османов неизгладимое впечатление. Вопли раненых добавили веселья. Несколько турок бросились на тропу, пытаясь скрыться в лесу и хоть как-то сориентироваться в происходящем, но ждавшие чего-то подобного пластуны выбили их раньше, чем они сумели добраться до кромки леса. Тяжелые полуоболочечные пули не оставляли противнику ни единого шанса.

С момента первого выстрела прошло не более семи минут, по внутренним часам Руслана, а в лагере противника воцарилась тишина, нарушаемая только стонами раненых. К огромной удаче казаков, горевшие в лагере костры не были погашены разрывами гранат, так что рассмотреть все происходящее там было не так сложно. Руслан с напарником держали разгромленный лагерь под полным контролем, пока казаки обходили лежавших, проводя контроль. Раненых связали и, обыскав, сложили в сторонке, оказав первую помощь. С ними еще предстоял серьезный разговор. Через час все было закончено. Турецкий отряд был полностью уничтожен, а у казаков в очередной раз обошлось без потерь. Легкие ранения и царапины от разбитых пулями камней были не счет. Убедившись, что вся группа цела, Руслан приказал раздуть огонь и первым делом оказать друг другу медицинскую помощь. Проверив пленных и убедившись, что ни сбежать, ни сдохнуть от ран они не могут, Руслан устало присел на ближайшее свободное седло и, оглядевшись, велел:

– Так, браты. Гляньте там, что у османов в котлах имеется. Хватит уже всухомятку давиться. Заодно и воды для чая поставьте. А после всем отдыхать. С трофеями утром разберемся. Кони не разбежались? – повернулся он к одному из казаков.

– Добре стреножены. Напуганы малость, но то не страшно. Уймутся, – заверил его опытный боец. – Утром как следует гляну, но вроде даже поцарапанных нет.

– Ну и слава богу. Значит, обратно не придется самим ноги бить, – усмехнулся Шатун, и казаки дружно заулыбались этой немудрящей шутке.

Роман отправил своих подчиненных снять так и не пригодившиеся мины, а сам, присев к костру, тихо спросил:

– Княже, а с австрияками теми чего делать станем? Они ж, паскудники, противу нас умышляли.

– С этим придется осторожно, – скривился Руслан. – У них из столицы серьезные бумаги имеются. Не знаю уж, как они их получить сумели, но нам с теми чинами не тягаться. В общем, придется скрадывать их, словно горных тэков. Чтоб чего раньше времени не учуяли.

– А может, просто скрасть их? – предложил следопыт, хищно усмехнувшись. – Дождаться, когда из города куда подадутся, и взять за глотку. Ну, уехали и уехали. Нам-то какая разница, куда. А пошлют искать, так я тех искальщиков год по предгорьям кругами водить могу.

– В том-то и беда, что в предгорья они не суются. Даже из города не выезжают. А если и решат куда ехать, так только через степь. В Краснодар. А там их так просто не возьмешь. Сам знаешь, непримиримые уже почитай полгода в долину не спускались. И ведут себя на удивление тихо. В общем, не поверит никто, что их горцы скрали, – вздохнул Шатун, всем своим видом показывая, что ему и самому хотелось бы решить все быстро.

– Это какая ж тварь врагу такие бумаги выдала? – помолчав, мрачно протянул следопыт.

– А кто знал, что они враги? – понимающе усмехнулся Руслан. – С Австрией мы не воюем. Больше того, у нас вроде как с ними сердечный мир на веки вечные подписан. Как тут угадаешь, что это враг. По бумагам-то они австрияки, а на деле какие-нибудь французы или, прости господи, вообще британцы. Как угадать?

– Хитро придумали, – вздохнул Роман.

– Хитро. Но для разгадки таких хитростей мы с вами есть. Вон, походили по базару, с людьми поговорили, и что вышло? Турок нашли, а после и про их связь с теми австрияками узнали.

– Да уж, ловко у тебя это выходит, княже. Вроде и вопросы простые задаешь, а на самом деле, враз хитрецов всяких примечаешь. Вот как так? – не скрывая любопытства, спросил следопыт.

– Это как следы читать, – принялся задумчиво объяснять Руслан. – Только не на земле, а глядя на то, как человек говорит с тобой, как руки держит, как в глаза тебе смотрит. Одно дело, ежели человек чист и с совестью своей в ладу. И совсем другое, коль у него за спиной что-то нехорошее имеется. Тогда он и глаза прятать начинает, и суетится не к месту.

– Ишь ты. И вправду наука, – удивленно покрутил казак головой. – Княже, а можно я в городе с тобой по базару похожу? Посмотрю, как ты это делаешь.

– Научиться хочешь? – удивленно уточнил Руслан. – Добре. Нам всякая наука на пользу, – одобрил он рвение следопыта. – Только тебе ж и с семьей побыть надо. А ты все на службе будешь.

– Разберусь, – отмахнулся Роман. – Дети уж выросли почти, хозяйство справное. Вот через месяц надел вспахать надо будет. Тогда да, не до службы станет. Слава богу, кони в хозяйстве добрые. Так что быстро обернусь.

– Так, – задумался Руслан. – А если наших тяжеловозов взять?

– Это битюгов-то? – быстро уточнил Роман. – С ними да. С такими конями еще быстрее управимся.

– У вас же вроде наделы недалеко друг от дружки расположены? – все так же задумчиво уточнил Руслан.

– Ну да. Рядышком, – быстро кивнул следопыт.

– Ну, тогда все еще проще. Делим отряд, как обычно, на две части. Половина из тех, кто в городе с графом служит, и половина из наших. Берете всех битюгов и в поле. Одна половина управилась, а после вторая. Всем гуртом и быстрее, и проще будет. Битюгов у нас целый десяток. Так что и коней не заморим, и службе урону не будет.

– Ох, и голова у тебя, княже, – удивленно хмыкнул Роман.

Казаки, с интересом слушавшие Руслана, быстро переглянулись и дружно закивали, явно одобряя предложение парня. По сути, ничего особенного в этом не было. Для десятка першеронов вспахать уже обрабатывавшиеся наделы было делом не трудным. Каждый из таких коней запросто мог тащить груз весом более семи тонн. С места. А при повышении нагрузки на ходу – до двадцати. Это Руслан помнил еще из своего прошлого. В Советском Союзе для тяжеловозов даже проводились соревнования. Лошадь тянула большую телегу, которую нагружали прямо по ходу движения. Рекорд был около двадцати двух тонн. Поверить в подобное было сложно, но именно так утверждала одна газетная статья, на которую парень наткнулся случайно. В развалинах старой библиотеки, на очередном выходе.

В общем, идея была стоящая. Подобных животных все равно требовалось тренировать и нагружать. Ведь именно для этого они и были выведены.

Утром, обыскав разгромленный лагерь и собрав все, что имело хоть какую-то ценность, на арбы и трофейных коней, отряд двинулся обратно в город. На этот раз дорога прошла гораздо быстрее. Лошадей было гораздо больше, чем всадников, так что время теряли только на то, чтобы перепрячь их в повозки.

К середине третьего дня группа вошла в город. Отправив казаков разгружать трофеи, Руслан направился в штаб, на доклад. Быстро рассказав Рязанову о результатах похода и наличии пленных, Шатун вернулся домой. Отмываться и отдыхать.

* * *

Тщательное потрошение пленных дало много пищи для очередного витка расследования. Как оказалось, турки должны были совершить несколько быстрых и кровавых налетов на поселения вдоль Кавказского хребта, под конец атаковав какой-нибудь крупный город. Все это нужно было для отвлечения с фронта серьезных сил, а также для раскручивания в СМИ волны разоблачительных статей на тему, как Российская империя относится к малым народам, входящим в ее состав.

Что такое черный пиар, тут еще толком не знали, но старательно учились. Руслан несколько раз с интересом изучал случайно найденные лубочные картинки, на которых Россия была изображена в виде пьяного медведя или пьяного же казака. И обязательно за неприглядным занятием. Вроде бы глупость, но для по большей части неграмотного населения Европы весьма доходчиво и действенно. Всю эту кровавую вакханалию планировалось свалить на горские кланы, тем самым вдобавок спровоцировав карательные рейды по местам проживания местного населения. В общем, задумка не самая сложная, но весьма неприятная. Особенно увенчайся она успехом.

Мрачно глядя на пленных турок, Руслан бездумно поглаживал рукоять кинжала, что вызывало у османов приступы речевого извержения. Заметив это, Рязанов попросту выставил приятеля из допросной, велев отправляться по своим делам. Последнее, что Шатун успел услышать, так это то, что первое нападение планировалось совершить через два дня после того, как лазутчики вернутся в лагерь. Связываться с представителями австрийской прессы напрямую не планировалось. Все новости они должны были узнать от местных. Покачиваясь в седле Беса, Руслан прокручивал в голове все услышанное. По всему выходило, что, уничтожив банду, его команда поставила лазутчиков противника в двусмысленное положение. Все их планы летели к чертям. Паники и слухов о нападении не будет, а значит, им придется предпринимать хоть какие-то телодвижения, чтобы понять, что вообще происходит. И если хоть один из них попытается выехать из города, появится шанс добавить противнику проблем.

– Что дальше делать станем, княже? – тихо спросил поравнявшийся с парнем хорунжий.

– Ждать, – вздохнул Руслан, оторвавшись от своих размышлений.

– А чего ждать-то, княже? – не унимался казак.

– Пока лазутчики дергаться не начнут. Османы должны были по хуторам да деревням пройтись, а эти шум поднять. А раз этого не будет, то им неловко станет. Начнут искать да выяснять, что случилось и что не так пошло. Вот тут мы их и подловим. А пока ждем.

– А пока ждем, чего делать будем? – продолжал допытываться хорунжий.

– Ну, у вас вроде как посевная на носу, – задумчиво протянул Руслан. – А у меня переезд скоро. Дом в имении вроде как закончили. «Не прошло и пятилетки», – закончил он про себя.

– А в городе кто ж тогда останется?

– Так говорено уже все, чего повторяться, – слегка возмутился парень.

– Да я не про нас. Я про то, кто за теми лазутчиками следить станет.

– А сейчас кто смотрит? Вот они и будут. Наше дело – их вовремя повязать. Да так, чтобы этого никто и не заметил. К слову, поехали, посмотрим, как там битюги наши поживают, – оживился Руслан, припомнив свое обещание.

Кавалькада свернула в сторону от базара и через двадцать минут осадила коней на широком дворе у конюшен уланского полка, некогда квартировавшего в городе. Тут заправлял всем пожилой, но еще крепкий казак, знавший о лошадях, кажется, все, что только можно знать. Город содержал эти конюшни для приезжих. Не на всяком подворье имелась своя конюшня и толковый конюх. И не всякая гостиница могла выделить отдельную площадь под подобное дело. Ведь постояльцы бывают всякими и не всем нравятся запахи, идущие от конюшен. Управлявший общественными конюшнями казак, услышав топот копыт, не спеша вышел из своей сторожки и, оглядев гостей, спросил, расправляя усы:

– Случилось чего, казаки, или приехали коней забрать?

– Пока только глянуть на них, дядька Кузьма, – спрыгивая с коня, ответил Руслан. – Хочу битюгов казакам для пахоты выделить, чтобы наделы быстрее обработать могли. Как они тут?

– А чего им сделается, – понимающе кивнув, усмехнулся казак. – Жрут да серут. Иной раз кобыл кроют, которые в охоту вошли. А про пахоту это ты добре удумал. Таких зверей без работы держать нельзя. Загинут. Их для работы выводили. Пойдем, княже. Сам глянешь, – пригласил он, широким жестом указывая на ворота конюшни.

Не спеша двигаясь вдоль денников, Руслан с удивлением отмечал, что все десять громадин вычищены, ухожены и даже расчесаны. Как старый лошадник успевает управляться с таким количеством лошадей, было непонятно. А ведь тут было еще и с полдюжины других животных. И все выглядели так, что хоть сейчас на выставку.

– Ну, дядька Кузьма, удивил, – выходя на улицу, одобрительно хмыкнул Шатун. – И как справляешься?

– А чего тут? – в свою очередь удивился казак. – Мне ж еще и внуки помогают. Сыны-то сейчас в туретчине воюют, вот внуки заместо них и приходят.

– Может, помочь нужно чем, дядька Кузьма? – осторожно поинтересовался Шатун. – Ты скажи. Привезти чего, купить, или просто денег надо?

– Да пока вроде как не требуется, – задумчиво протянул старик. – Ты, княже, вот что скажи. Коней забирать когда станешь?

– Ну, вот сейчас с наделами разберемся, а после уже, наверное, и в свою конюшню отгоню, – задумчиво протянул Руслан.

– А смотреть за ними кто станет? – последовал новый вопрос.

– Для начала кого из старых казаков найму, а дальше видно будет, – честно признался Шатун, сообразив, что о данном вопросе еще и не думал.

– Ага. Выходит, своего конюха у тебя не имеется, – сделал вывод казак.

– Да откуда ж ему взяться, коль у меня и дома своего по сию пору не было, – развел Шатун руками.

– А меня конюхом возьмешь? – неожиданно спросил старик.

– А как же тут служба? – удивился Руслан.

– Тут любой дурак управится, – отмахнулся казак, мрачно скривившись.

– Что не так, дядька? – внимательно посмотрев на него, прямо спросил Шатун. – Ты при этой конюшне уже лет десять служишь и вдруг уходить решил. С чего?

– Да голова с чинушами его совсем совесть потеряли, – еще больше мрачнея, вздохнул старик. – Дорого им стало конюшни эти содержать. А лошадки, они не спрашивают, дорого или дешево. Они кушать хотят. Да и ковать их вовремя надо. И чтобы коновал добрый вовремя смотрел. А эти все деньгу отрезают. Мол, чтобы подешевше было. Вот я и решил. Уйду. Пусть сами потом тут крутятся. Крыша вон, еще в прошлом годе прохудилась, а чинить некому. Вот отдам тебе битюгов, да уйду. Не к тебе, так еще куда подамся, – махнув рукой, в сердцах закончил старый лошадник.

– Понял я тебя, дядька Кузьма, – чуть подумав, решительно кивнул Руслан. – Добре. Как начнем переезд, жду тебя у себя на подворье. Знаю, что лучше тебя с этими зверями никто не управится. Так что будет тебе и служба, и жалованье доброе. Уговор?

– Уговор, – решительно кивнул казак, хлопнув ладонью по протянутой руке парня. – На пахоту пойдете, – повернулся он к хорунжему, – я покажу, которая кобыла уже в тягости. Так чтобы сильно ее не грузили. Жеребята от этих коней добрые будут.

– У тебя никак записано всё, – усмехнулся Руслан.

– С чего бы? Я ж, княже, неграмотный, – отмахнулся лошадник. – А в голове все держу. Какая кобыла, когда понесла. От какого жеребца и когда ей жеребиться.

– Ну и память у тебя, старый, – ахнул Руслан.

– Да ты не сомневайся, княже. Я свое дело и без грамоты добре знаю, – решительно заверил старик.

– Я и не сомневаюсь, – усмехнулся Шатун. – К слову сказать, у меня на подворье еще и кобылка аргамак имеется. Теперь думаю, где ей доброго жеребца найти.

– Княже, так взяли мы жеребца трофеем, – неожиданно сообщил хорунжий. – С османов и взяли. Жеребец добрый. Молодой. Я велел его отдельно поставить. Для тебя.

– Благодарствую, – растерянно кивнул Руслан, и не подумавший осмотреть трофейный табун лично.

– За кобылу покоен будь, княже. Коль она и вправду чистых кровей, найду я тебе и жеребца доброго, и жеребенка после присмотрю, – тут же заверил Кузьма.

– Ну и слава богу, – вздохнул Шатун, уже начавший уставать от всех этих вопросов.

Теперь, получив на шею ярмо в виде собственного имения, он начал понимать, почему многие помещики с головой бросались в разгул или попросту спивались. Каждый день решать тысячи подобных вопросов, это можно просто с ума сойти. А самое главное, что во всех этих сельскохозяйственных делах Руслан не смыслил ни уха, ни рыла. До сих пор выкручиваясь только за счет смекалки и умения слушать других.

Закончив разговор с конюхом, Шатун вскочил на коня и уже собрался было ехать дальше, когда старый казак, быстро подойдя к Бесу, ухватил его за заднюю правую ногу и, подняв ее, принялся ладонью очищать копыто. Внимательно осмотрев его, казак отпустил коня и, отряхивая ладони, заявил:

– Княже, ты у кого этого красавца ковал?

– Казаки ковать отводили, – растерялся Руслан от такого наезда.

– От же дурни. И кузнец тот тоже дурак, – выругался лошадник. – Он, криворукий, гвоздем до живого мяса добрался. Сведи перековать, покуда не захромал.

– К кому вести? – спросил Руслан, решив довериться мнению профессионала.

– Ульяна кузнеца знаешь? – повернулся старик к хорунжему.

– Знаю, да только он со мной и говорить не станет, – отмахнулся казак.

– Станет. Скажешь, я послал. А начнет рожу кривить, вели мальца ко мне послать. Сделает все, как надо. Не сомневайся, княже, – повернулся старик к Руслану. – Ульян, казак характерный, с норовом, но дело свое добре знает. Я ему коней ковать уж лет двадцать гоняю. И не тяни с этим. А то и вправду загубишь коня.

– Добре, сегодня же отправлю, – быстро кивнул Руслан, понимая, что еще одного такого Беса ему просто не достать. И дело тут не в деньгах. Подобная порода коней в России была большой редкостью. Это ему многие повторяли. В том числе и серьезно занимавшиеся подобным вопросом люди. Так что советом опытного лошадника не стоило пренебрегать.

Между тем Кузьма бесстрашно сунул руку в пасть жеребцу, заглянул в глаза, оттянув веки, ощупал уши и зачем-то ткнул кулаком в живот. Бес перенес все это с возмущенным пофыркиванием, но достаточно спокойно, даже не пытаясь укусить конюха.

– Добрая лошадь, – выдохнул казак, отступая в сторону. – Силен зверь. Ты его береги, княже. Таких коней здесь и не найти. Эх, кобылок бы ему в пару, можно было б и свой завод завести, – мечтательно закончил старик.

– Тебе битюгов мало? – не удержавшись, съехидничал Шатун.

– А-а, княже, – отмахнулся казак. – Кони, дело такое. Раз начнешь племя, а после уж и остановиться не можешь. Кони, они ж как дети. Ростишь их, кормишь, учишь.

– Ну, все, поехали, княже. А то этот старый конь тебя до смерти заговорит, – со смехом перебил его хорунжий. – Уймись, дядька. Сам сказал, что коня князю перековать надо.

– И правда, пора вам, – чуть смутившись, вздохнул старик.

– Мы с тобой, дядька, еще поговорим о заводе, – подумав, пообещал Шатун и толкнул Беса каблуками.

Тряхнув головой, жеребец двинулся размашистой рысью, а Шатун, вспомнив о совете казака, начал прислушиваться к его шагу. Неправильно забитый в копыто гвоздь мог причинять животному боль, и лошадь начинает хромать. Но Бес шел ровной, размашистой рысью, словно все было в порядке. Удивленно хмыкнув, Руслан оглянулся и, жестом подозвав к себе хорунжего, спросил:

– А что там за Ульян такой, и с чего он тебя слушать не станет?

– Кузнец старый, – вздохнул казак. – Они с Кузьмой погодки вроде. Ничего не скажу, умеет он коней ковать так, что иному и не представится. Но норов такой, что проще с камнем уговориться, чем с ним. А с годами только еще упрямее стал. Одно скажу, княже. Ежели через Кузьму Ульян станет наших коней ковать, мы горя знать не будем. Он ведь не только кузнец, а еще и коновал славный. На том они с Кузьмой и сошлись.

«Значит, надо будет с ним подружиться», – подумал Шатун, припомнив еще и разговор о конезаводе.

* * *

Очередной прием у городского головы оказался назначен очень вовремя. Руслану требовалось легально, своими глазами посмотреть на фигурантов текущего дела. Хоть он и не собирался ввязываться в подковерные интриги, но знать врага в лицо полезно. Попутно это была возможность перевести его отношения с Катериной на новый уровень. Пусть их уже не редко видели вместе, но пока не было официального объявления о помолвке, их встречи считались просто ухаживанием. Понимая, что спешка в этом времени в подобных делах недопустима, Шатун старательно делал все, чтобы выдержать приличия и между делом изменить мнение полковника Вяземского о своей фамилии. Что ни говори, а слава у папаши в столице сложилась весьма неприятная. Можно сказать, вонючая. Именно поэтому, называясь в обществе очередной семейной чете, приехавшей на лечение или отдых, Руслан сразу добавлял:

– Князь Ростовцев. Не кривитесь, господа, с папашей никогда не жил и дел не имел. Являюсь последним отпрыском данной фамилии.

После такого заявления у многих не оставалось слов, чтобы высказать хоть как-то свое отношение к данной фамилии. Наоборот, многие тут же начинали выяснять, откуда он взялся и почему о сыне старого князя никто ничего раньше не слышал. Так что, удовлетворив их любопытство, Шатун лишал возможности сплетничать на его счет. Офицер контрразведки, покрытый шрамами, да еще и в черкеске с кучей орденов на груди, которые можно было получить только в бою, заставляли их прикусывать языки.

К огромному сожалению Шатуна, подобные представления ему приходилось проводить регулярно. Это была еще одна причина, по которой он терпеть не мог всякие балы и приемы. Но время диктовало свои условия, и ему просто необходимо было бывать на подобных мероприятиях, иначе его тут же бы записали в изгои. По сути, Руслану было глубоко наплевать на это, но подобное положение начало бы мешать работе.

Как оказалось, граф Рязанов не ошибался, когда говорил, что среди знати и просто весьма состоятельных подданных империи предателей было гораздо больше, чем среди простых людей. Впрочем, это было понятно. Сословные различия не позволяли простецам занимать серьезные должности, а значит, для противника они были интересны только как исполнители, которых можно использовать даже втемную. Настоящие же предатели сидели гораздо выше.

Так что появление любого нового лица в городе требовало личного с ним контакта, который можно получить только на подобных сборищах.

В общем, в очередной раз, вздыхая и матерясь про себя похлеще пьяного сапожника, Руслан принялся готовиться к приему. Надевать белую, праздничную черкеску он в этот раз не планировал, решив обойтись черной. Не так нарядно, зато сразу понятно, кто перед тобой. На черном фоне и погоны и ордена становились гораздо заметнее. Черная же шелковая рубашка была куплена заранее. Так что из зеркала на парня смотрела мрачная, зловещая фигура, способная вызвать оторопь у любого не сильно крепкого нервами обывателя. В очередной раз выругавшись, Руслан спросил у денщика, подана ли коляска, и, надев папаху, вышел из комнаты.

Заехав за Катериной и полковником, парень был приятно удивлен. Вяземский почему-то решил в этот раз на прием не ездить, позволив дочери повеселиться там в сопровождении Руслана. Усадив девушку в коляску, Шатун дождался, когда они окажутся на улице, и, взяв Катерину за руку, тихо спросил:

– Катенька, а что с Павлом Лукичом случилось? Отчего он вдруг решил не ехать?

– Хандрит папенька, – вздохнула Катерина.

– С чего бы? Вроде лечение идет своим чередом. Он вроде как даже дородности набрал, и тут хандра. Случилось что?

– Скучает он, – в очередной раз вздохнула Катерина. – Дома он то и дело по деревням ездит, с управляющим спорит, а тут только газеты, да и те не свежие. Вот он и хандрит.

– М-да, задачка, – растерянно почесал Руслан в затылке. – Даже не знаю, что и сказать. Да и время такое, что даже на охоту его не пригласишь.

– Папенька псовую охоту любит. А просто стрелять он баловством считает.

– Это он зря. Охотничья стрельба умения правильно целиться сильно добавляет, – решительно возразил Шатун.

– А вы что предпочитаете?

– На кабана, с рогатиной. Медведей здесь мало, потому предпочитаю их не трогать.

– А как же стрельба? – удивилась девушка.

– А это на птицу или на зайца.

– Однако, – задумчиво протянула Катерина. – Кабан, зверь опасный. Не страшно?

– Для того и охочусь, чтобы себя перебороть. Страх, он крепко человека дисциплинирует и заставляет его себя в руках держать.

– Руслан, а когда вы в свой дом переезжать станете? – вдруг сменила девушка тему.

– Скоро уж, – понимающе усмехнулся Шатун. – Думаю, раз полковник вас со мной отпустил, значит, сильно возражать против моего сватовства не станет. Или он вам, Катенька, что-то про это говорил?

– Молчит, – качнула девушка головой. – Сопит только, да газету швыряет.

– Понятно. Не хочет с единственной дочерью расставаться, – хмыкнул парень. – Ничего. Вот перееду и сразу приеду к нему, руки вашей просить. Надеюсь, вы не передумали? – спросил он, заглянув девушке в глаза.

– Нет, – едва заметно улыбнулась Катерина, мило краснея.

– Благодарю вас, Катенька, – погладил Руслан ее музыкальные пальчики.

Коляска подкатила к зданию городской управы, и Руслан, выйдя на мостовую, подал девушке руку. Уже в зале, приметив Рязанова, он не спеша двинулся по кругу, приветствуя гостей. Оказавшись рядом с майором, парень крепко пожал ему руку и, воспользовавшись тем, что его спутница отвлеклась на короткую беседу с одной из приезжих девиц, тихо спросил:

– Они уже здесь?

– Только главный. Остальные мелькнули и куда-то отошли.

– Твои их не упустят? – насторожился Руслан.

– Нет. Особо их предупредил, чтобы рядом были.

– Добре, пошли тогда веселиться, – усмехнулся Руслан.

Приятели не спеша продолжили обходить зал, то и дело обмениваясь с гостями ничего не значащими фразами. Катерина, крепко зацепившись за локоть Руслана, также не оставалась безмолвным зрителем, то и дело вставляя какое-нибудь остроумное замечание. К удивлению Шатуна, девчонка действительно умела постоять за себя не только физически, но и вербально. За словом в карман она точно не лезла. Уже знакомый Руслану слуга, приметив их троицу, на короткое время исчез, чтобы вновь появиться рядом, с подносом, на котором стояли бокалы с соком. Одобрительно ему кивнув, Шатун пригубил свой бокал и, оглядевшись, задумчиво проворчал:

– Похоже, вечер будет не самым веселым.

– С чего ты взял? – удивился Рязанов.

– А ты присмотрись. Молодых почти нет. В основном собрались люди выше среднего возраста.

– Еще не все приехали, – отмахнулся майор. – Зато на вине кто-то решил не экономить.

– Я тоже заметил, – кивнул Руслан, отмечая, что лакеев с подносами гораздо больше, чем было в прошлый раз.

– Ты только не вздумай убивать кого прямо тут, ежели что, – поддел его граф.

– Нужны они мне, – презрительно фыркнул Шатун.

– Может, и не нужны, но тебе ж много не надо. Махнешь лапой своей разок, и все. Одной оплеухой зашибить можешь, – не унимался майор.

– Миша, ты чего добиваешься? – повернулся к нему Руслан всем телом.

– Только одного. Чтобы ты не с такой мрачной рожей на это сборище смотрел. А то на тебя и так смотреть жутко, а тут еще физиономия такая, что хоть сразу панихиду заказывай. Прям воплощение аллегории горской смерти.

– Угу. Только косы не хватает, – хмыкнул Руслан в ответ. – Хотя, при желании, можно и отрастить.

В ответ Рязанов от души рассмеялся, сообразив, какую именно косу парень имеет в виду. Катерина, отвлекшись от очередного разговора с еще одной девицей, тут же потребовала рассказать, что такого веселого они увидели. Руслан коротко пересказал ей их разговор, и девушка, не удержавшись, прыснула в ладошку, лукаво поглядывая на него.

– А что, волосы у тебя густые, коса хорошая должна вырасти, – все еще хихикая, поддела она Руслана.

– Я ж не китаец, чтобы косу всю жизнь отращивать, – отмахнулся Руслан.

– А разве там мужчины с косами ходят? – тут же последовал вопрос.

– И не только, – усмехнулся Шатун.

В итоге ему пришлось развлекать невесту и приятеля рассказами о нравах, царящих в Поднебесной империи. Больше всего девушку поразил тот факт, что богатые люди там ничего не делают своими руками и для этого специально отращивают длинные ногти.

– С ними же даже есть неудобно, – протянула Катерина, задумчиво рассматривая собственные пальчики.

– Они палочками едят, – усмехнулся Руслан.

– Это как? Разве такое возможно? Что, и суп тоже? – тут же посыпались на него вопросы.

Переждав этот поток, Шатун принялся методично отвечать на ее вопросы. В процессе рассказа Рязанов, не упускавший из виду вход в зал, незаметно подтолкнул приятеля и глазами указал ему на двух входящих в зал мужчин. Оба явно были чем-то взволнованы. Подойдя к ломберному столику, они отвлекли от игры еще одного мужчину и, отойдя в сторонку, принялись быстро что-то обсуждать.

– Похоже, господа получили не очень хорошие новости, – проворчал Руслан, с высоты своего роста наблюдая за ними.

– Похоже, – ехидно усмехнулся Рязанов.

– Господа, что происходит? Кого вы обсуждаете? – заинтересовалась девушка, приподнимаясь на цыпочки, чтобы хоть как-то рассмотреть предмет их беседы.

– Иностранных репортеров, – коротко пояснил Рязанов. – Что-то их сильно расстроило.

– Так вы здесь не ради веселья, а по делам службы? – сообразила Катерина.

– Катенька. В нашей службе не бывает не служебного времени, – вздохнул Шатун, успокаивающе накрывая ее ладошку своей рукой. – А это иностранцы, которые приехали в страну во время войны. Так что наш интерес к ним вполне понятен. Просто не обращайте внимания на наши с графом разговоры. Это все не помешает нам с вами потанцевать, когда играть начнут.

– Попробую, – чуть подумав, нехотя пообещала Катерина.

Между тем фигуранты, подозвав к себе лакея, дружно выпили по бокалу вина и, тут же прихватив еще по бокалу, принялись осматриваться. Главный вернулся к игре, а его помощники явно принялись разглядывать присутствующих девиц и молодых женщин. В этот момент появились музыканты, и молодежь оживилась. Катерина, вздохнув, вопросительно покосилась на Руслана, и он, помня свое обещание, решительно повел девушку на середину зала.

– Я присмотрю, – успел шепнуть Руслану Михаил.

Станцевав первый танец, Руслан уже хотел сделать перерыв, когда Катерина, просяще глядя ему в глаза, тихо произнесла:

– Руслан, давайте еще. Хоть какое-то развлечение.

– Конечно, – едва заметно улыбнулся Шатун.

Зазвучали первые такты мазурки, и парень, подхватив подругу, уверенно ее повел в танце. Увлекшись, он не заметил, как двое иностранцев успели крепко набраться дармовым вином и принялись громко обсуждать достоинства и недостатки находящихся вокруг дам. Говорили они на немецком, пользуясь тем, что основная часть собравшихся знали только французский. После войны двенадцатого года эта мода так и не иссякла. Немецкий же язык считался языком ученых и инженеров. Руслан, который язык Шиллера и Гете знал на достаточно серьезном уровне, услышав их высказывания, сначала сдержался, но когда речь зашла о Катерине, плюнул на все правила и, поручив девушку графу, решительно направился к подвыпившей парочке. Майор, также не плохо знавший немецкий язык, даже не пытался его удержать, понимая, что за подобные речи требуется отвечать.

– С чего вдруг две пьяные австрийские свиньи решили, что могут обсуждать наших дам? – жестко спросил Шатун, подходя к фигурантам. – Кем вы себя возомнили?

– Вы нас понимаете? – растерялись псевдоавстрийцы.

– Болван. Я обращаюсь к вам на вашем же языке, – презрительно фыркнул Руслан. – Так я жду ответа на свой вопрос.

Народ, сообразив, что происходит что-то необычное, тут же подался в стороны, ожидая очередного зрелища.

* * *

Растерянно глядя на стоящего перед ними разгневанного гиганта, оба лазутчика заметно струхнули. Хмель из их голов моментально выветрился, и теперь они оба судорожно искали выход из сложившейся ситуации. Между тем Шатун шагнул к ним еще ближе и, глядя на обоих сверху вниз, презрительно бросил:

– Извольте представиться, господа. А главное, назвать свое достоинство. В противном случае я буду вынужден приказать выбросить вас отсюда. Этот прием не для разночинцев. Здесь собрано только высшее общество. Итак, я жду.

– Мы репортеры известного издания и имеем право находиться в любом собрании. Или свобода слова для вас ничего уже не значит? – тут же окрысился один из лазутчиков.

Подлец прекрасно понимал, что его прикрытие в подобном случае является универсальным. Но не для Руслана. Скривившись так, словно раскусил лимон, Шатун ухватил обоих за отвороты сюртуков и, подтянув поближе, прошипел прямо в лица:

– Даже ваша аккредитация как репортеров не дает вам права оскорблять людей, стоящих выше вас по положению. Будь вы дворянами, я бы вызвал вас обоих на дуэль. А теперь придется наказать вас, как наказывают всякую зарвавшуюся шваль. Эй, кто там! – повернувшись к выходу из зала, громко окликнул он.

– Что вы собираетесь делать? – предпринимая слабые попытки вырваться, проблеял один из лазутчиков.

– Прикажу своим казакам выпороть вас, – фыркнул Шатун, направляясь к выходу и волоча обоих псевдорепортеров, словно нашкодивших котят.

– Вы не имеете права! – прохрипел второй лазутчик, трепыхаясь в его лапе.

– Господин штабс-капитан, оставьте в покое моих людей, – раздалось от ломберного столика, и на очистившееся пространство вышел главарь этой банды.

– Ваши люди посмели оскорбить женщин из высшего общества. И раз уж вы называете их своими, значит, вам за них и отвечать, – отшвыривая обоих лазутчиков в стороны, развернулся к нему Руслан.

Что интересно, но теперь разговор велся на русском языке. Во взгляде, брошенном главарем на своих подчиненных, мелькнули гнев и досада. Потом, взяв себя в руки, он снова перевел взгляд на противника и, вздохнув, спросил:

– И чего же вы хотите? Извинений? Извольте, я готов извиниться перед вашей спутницей.

– Вам придется извиниться перед всей женской частью этого собрания, – жестко ответил Шатун. – Избавлю дам от подробностей и перечисления эпитетов, которыми ваши люди смели их наградить, но скажу прямо, что скажи они подобное про мою невесту, обоих уже повесили бы на ближайшем суку.

– Пьяные свиньи, – проворчал главарь по-немецки и, тряхнув головой, снова перешел на русский: – Хорошо, господин штабс-капитан. Я выполню ваше требование.

– Этого мало. После принесения извинений вы заберете своих слуг и покинете прием, чтобы больше никогда не посещать подобные собрания, – надавил Руслан, отлично понимая, что ставит его в очень неприятную ситуацию. Ведь подобные сборища в любом времени и в любых условиях всегда были просто кладезем для добычи информации.

– Это недопустимо, – вскинулся главарь. – Я был приглашен сюда вашим городским головой, и не вам решать, могу я тут находиться или нет.

– Мне. После всего случившегося я, как офицер и человек чести, не могу терпеть вашего присутствия в этом обществе, – насел на него Шатун. – А если хотите изменить это, примите мой вызов, как положено дворянину. Или вы, как и ваши люди, также из разночинцев? – не удержавшись, поддел он австрийца.

– Баронет фон Лейгиц, к вашим услугам, – с каменным лицом представился лазутчик.

– Князь Ростовцев, – произнес Руслан так, что титул австрийца разом померк. – Итак, господин баронет. Вы готовы принять мой вызов, или предпочтете принять мои условия?

Эта фраза сама по себе ставила лазутчика перед непростым выбором. Или показать себя трусом, и потерять возможность добывать информацию невозбранно, за партией в покер, или рискнуть, приняв вызов, и поставить под удар всю операцию. Бросив на парня полный ненависти взгляд, главарь несколько секунд раздумывал, после чего мрачно прошипел:

– Я буду ждать ваших секундантов.

– Это будет не долго. Позвольте представить, майор, граф Рязанов. Он и будет моим секундантом, – тут же зло усмехнулся Руслан. – Не будем терять времени понапрасну. Стреляемся через десять минут, у входа в здание. Остальные подробности вы оговорите с господином майором.

– Ты что задумал, ирод? – еле слышно прошипел Михаил, подойдя к приятелю.

– Хочу им всю игру сломать. Эта сволочь у них главный, а без него те двое или уедут сразу, или суетиться начнут, – так же тихо отозвался Руслан.

– Можешь не убивать его? – чуть подумав, уточнил майор.

– На хрена он тебе? – не понял Шатун.

– Связи его отследить надо.

– Вот шлепну, тогда и узнаешь, – фыркнул Руслан, решив закончить это дело одним выстрелом.

– Похоже, они тебя крепко рассердили, – удивленно проворчал граф, направляясь к лазутчику.

Воспользовавшись моментом, к Руслану подскочила Катерина и, повиснув у него на руке, жарко спросила:

– Руслан, что они такого говорили, что вы так решили довести дело до убийства?

– Подобные высказывания не для ваших ушек, Катенька, – выкрутился Шатун, решив не втягивать ее в свои дела.

– И вы вправду собираетесь с ним драться? – не унималась девчонка.

– В вопросах чести, Катенька, я никогда не шучу, – отрезал Руслан, внимательно наблюдая за переговорами.

– Господин штабс-капитан, неужели это так необходимо? – решительно спросил городской голова, едва подойдя к ним.

– Вы готовы простить им оскорбление вашей семьи? – удивленно выгнул Шатун бровь.

– И что они сказали? – тут же вклинилась в разговор дородная супруга головы.

– Ну, переводить дословно я не стану, потому как подобные слова в обществе не произносят, но вас, сударыня, и ваших дочерей они назвали свиноматкой с поросятами. Уж простите великодушно, но это самое приличное, что я могу произнести в вашем присутствии, – ответил Руслан, делая вид, что смущен.

– Дорогой, нам нужно поговорить, – прошипела матрона, дернув мужа за рукав так, что едва не оторвала его вместе с рукой.

Испуганно хрюкнув, голова втянул собственную тыковку в плечи и послушно последовал за женой. Едва удержавшись, чтобы не заржать от этого зрелища в голос, Руслан вернулся к наблюдению за переговорами графа. Катерина, стоя рядом с ним, буквально приплясывала на месте от возбуждения.

– Вам нравится смотреть на убийство? – решившись, прямо спросил у нее Руслан.

– Нет, но сама дуэль приводит меня в некоторое возбуждение, – смутившись, тихо призналась девушка. – Есть в этом что-то волнующее, когда двое сильных, смелых мужчин выходят к барьеру и неподвижно ждут выстрела противника, зная, что выстрел этот может стать для них роковым.

– Понятно, – с облегчением кивнул Шатун, сообразив, что она имеет в виду.

«Как в анекдоте. Вы любите детей? Нет, я люблю сам процесс», – усмехнулся он про себя.

Наконец, переговоры были окончены, и Михаил, вернувшись к приятелю, быстро объяснил, что пистолеты предоставит сам городской голова, наблюдать за дуэлью будет все общество, а главным в самом процессе будет армейский полковник, полностью вставший на сторону Руслана. Секундантом со стороны австрийца согласился стать один из гражданских чиновников. Фамилия его Руслану ничего не сказала, но судя по сверкнувшему взгляду майора, человеку теперь крепко не поздоровится.

– Стреляться будете с десяти шагов. Выстрел можно произвести по команде арбитра, одновременно, – закончил Михаил.

– Ну и хорошо. Пошли на улицу. Пора место готовить, – хищно усмехнулся Руслан.

Дежурная группа казаков, ожидавших офицеров у здания, увидев своих подопечных, тут же принялась подтягивать подпруги, но Руслан, пронзительно свистнув, жестом подозвал их к себе.

– Значит так, браты. Вот тут, от сих и в ту сторону, отсчитать десять шагов и места пометить. Дуэль будет, – коротко пояснил он, указывая рукой, откуда и куда считать.

– Опять ты, княже, себе беды ищешь, – скривился Роман, который с самого момента возвращения ежедневно бывал рядом с парнем, пытаясь научиться правильно вести опрос возможных свидетелей.

– Она, друже, сама за нами бегает, да вечно за плечом стоит, – усмехнулся Шатун в ответ.

Казаки, выполняя его указание, аккуратно воткнули между камней мостовой шашку и, отсчитав десять шагов, точно так же установили второй клинок. Убедившись, что за спинами стреляющих никого не будет, и пули не смогут нанести хоть какой-то ущерб городскому имуществу, Руслан одобрительно кивнул и нетерпеливо оглянулся на вход в здание управы. Словно в ответ на его взгляд, из здания повалил народ. Первым вышел городской голова, в сопровождении супруги и слуги, в руках которого был ящик с дуэльными пистолетами. Толпа остановилась на крыльце, а голова со слугой спустились к самой линии огня. Секунданты внимательно осмотрели оружие, и майор, как более опытный в подобных делах, ловко зарядил оба ствола. После чего, вскинув их над головой, выстрелил двумя руками одновременно.

– Пистолеты в рабочем состоянии и одинаковы в своих свойствах, – громко объявил Рязанов. – Кто-то желает убедиться в моих словах?

– Полноте, граф. В вашей честности никто и не думал сомневаться, – отмахнулся полковник, назначенный арбитром.

– Благодарю, ваше высокопревосходительство, – ответил Михаил вежливостью на вежливость и принялся снова заряжать оружие. Закончив, он уложил оба пистолета в ящик и, отступив, жестом предложил обоим поединщикам выбирать оружие.

Недолго думая, Руслан подхватил ближайший ствол и, в три шага оказавшись у барьера, занял позицию, положив ствол пистолета на плечо, чтобы пуля не выкатилась. Австриец, сообразив, что переиграть уже ничего не получится, взял второй пистолет и, отойдя к торчащей из мостовой шашке, мрачно проворчал:

– Зря вы все это затеяли, господин штабс-капитан. Эта дуэль будет стоить вам дорого. Весьма.

– Вы смеете мне угрожать? – иронично уточнил Шатун.

– Это предупреждение, а не угроза, – опомнившись, быстро выкрутился лазутчик.

– Господа, прошу вас приготовиться, – громко произнес полковник, поднимая руку с зажатым в пальцах платком. Именно по его отмашке они и должны были стрелять.

Поединщики вскинули оружие и, плавно опуская его, начали наводить стволы на противника. Полковник не спеша оглядел обоих и уже открыл рот, чтобы подать команду, когда воцарившуюся тишину разорвал выстрел из карабина. Звук выстрела своего оружия Руслан узнал бы из сотен других. Раздавшийся следом за выстрелом стон и звук падения тела ясно сказали ему, что стрелявший казак не промахнулся.

– Прости, что помешал, княже. Но этот аспид тебе в спину целиться начал, – со злой усмешкой произнес Роман, волоком вытаскивая из кустов одного из подчиненных баронета.

– Подлость еще никого до добра не доводила, – фыркнул Шатун и тут же жестко добавил: – К барьеру, сударь. Мы еще не закончили. А вашему человеку помощь уже не требуется. Мои люди промахиваться не умеют.

Дернувшийся было к своему подчиненному баронет зло оскалился, но вернулся к торчавшей из мостовой шашке. Полковник в очередной раз убедился, что они готовы, и, резко опуская руку, скомандовал:

– Начинайте!

Два выстрела прозвучали одновременно. Промежуток между противниками заволокло пороховым дымом, но Руслан успел ясно различить звук удара от попадания пули.

* * *

– Ну и везучий же ты, черт, – ворчал Рязанов, разглядывая оторванный пулей погон.

Та же пуля слегка оцарапала кожу на левом плече Шатуна. Его противник, не сумев воспользоваться выпавшим ему шансом, от огорчения раскинул мозгами. В буквальном смысле. Пуля Руслана вошла ему в левый глаз и, вынеся затылочную кость, расплескала содержимое черепной коробки по мостовой. Австриец умер раньше, чем успел это понять. Срочно вызванный доктор ловко перебинтовал парню царапину и, посоветовав некоторое время не мочить повязку, уехал. Забрав у приятеля погон, Шатун попытался приладить его обратно на черкеску, но сообразив, что без нитки с иголкой ничего не получится, мрачно вздохнул. Крутившаяся рядом Катерина, моментально уловив, в чем проблема, выхватила у него из рук черкеску и погон и куда-то умчалась.

– Похоже, девица знает, что делать, – задумчиво протянул Рязанов, глядя ей вслед.

– Дочь офицера и не знает, как погон пришить? Не смеши меня, Миша, – усмехнулся Руслан в ответ.

– Ну, дочки, они тоже разные бывают, – вздохнул Рязанов. – Да уж, наворотил ты дел, – неожиданно сменил он тему.

– Я? – делано изумился Шатун. – Я только наказал зарвавшегося нувориша. И у него был выбор. Принести извинения всему обществу и покинуть его навсегда или драться. Он выбрал второе. И тому есть огромное количество свидетелей.

– Только это меня с твоей выходкой и примиряет, – усмехнулся майор. – Но сам понимаешь. Устраивать дуэль во время войны – моветон. И тебе этого могут не простить.

– Плевать. Пусть не прощают, – отмахнулся Шатун. – В конце концов, сослать меня куда еще они просто не смогут.

– Зато могут не позволить проводить твое награждение, – напомнил граф.

– И так орденов, как у дурака махорки. Пусть лучше деньгами награждают, – ехидно отозвался парень.

– Только не вздумай это кому-то еще сказать, – жестко осадил его майор. – Один раз пронесло, а больше о том и не поминай. Кому надо, и так все знает.

– Ты словно чего-то боишься, Миша, – удивленно проворчал Руслан. – Что случилось?

– Голова, благодаря тебе, оказался в сложном положении. С одной стороны, его разъяренная супруга, а с другой, рекомендательные письма, которые ему предъявила эта компания. В общем, пока он был в таком душевном раздрае, я успел взглянуть на те письма, и должен сказать, что подписи на них стоят весьма серьезные. А это дело, как ты сам понимаешь, может закончиться весьма для нас скверно.

– А ты взгляни на ситуацию с другой стороны, – подумав, предложил Шатун. – Ни я, ни, тем более, ты, ничего подобного не планировали и даже не думали о подобном. И кто им виноват, что эти репортеры, напившись до свинского состояния, посмели оскорблять женщин, стоящих выше них по положению? Не забывай, что немецкий, кроме меня, знают еще многие в зале. А значит, промолчи я сейчас, и завтра все станут говорить, что русский офицер просто струсил. Еще раз повторю. У него был выбор. Про попытку выстрелить в спину я даже не вспоминаю. Подлость в высшей степени.

– Да уж. Такого даже я не ожидал, – растерянно признался граф.

– В каком смысле даже ты? – не понял Руслан.

– В том, что я повидал всяких подлецов, но стрелять в спину человеку, стоящему у дуэльного барьера, это даже не подлость, это черт знает что, – возмущенно фыркнул майор. – Наше счастье, что казак твой стрелял при большом скоплении народу. И как только приметил?

– Свет на стволе пистолета блеснул, а Роман – командир группы пластунов. Ему такие вещи по службе замечать положено, – усмехнулся Руслан, раздумывая, чем наградить казака за меткий и своевременный выстрел.

Примчавшаяся обратно на крыльцо Катерина протянула парню уже починенную черкеску и, с гордостью оглядев свою работу, удовлетворенно кивнула:

– Вот, как новенькая, и не видно ничего.

– И правда незаметно, – удивленно подтвердил Рязанов. – И погон ровно лежит. Да вы, Екатерина Павловна, просто мастерица.

– Благодарствую, Катенька. Ручки у тебя и вправду золотые, – произнес Шатун, целуя девушке руку.

– Ну что? Домой поедем? – грустно вздохнув, уточнила девушка.

– С чего бы? – удивился Руслан. – Прием еще не окончен. Так что и потанцевать успеем, – ответил он, решительно направляясь к дверям.

– Руслан, но вы же ранены! – ахнула Катерина.

– Царапина, – отмахнулся Шатун. – О таком и говорить не стоит.

– Поверьте, Екатерина Павловна, если он говорит, что готов танцевать, значит, так и есть, – поддержал приятеля Рязанов. – Уж я своего товарища по службе и друга по жизни знаю.

– В таком случае, граф, для вас я просто Катя, – мило улыбнулась девушка. – Ведь вы друг моего… – тут она осеклась, не решаясь произнести главное слово.

– Вашего жениха, Катенька, – пришел майор ей на помощь. – Я все знаю. И должен признать, что Руслану очень повезло. Да, вы еще юны и далеко не всегда понимаете некоторые жизненные сложности, но это быстро пройдет. Особенно рядом с таким человеком, как ваш жених. И признаюсь вам по секрету, я очень рад за него. Грешным делом думал, что после гибели Натальи он так и не решится на серьезные отношения.

– Почему? – резко остановившись и развернувшись к графу всем телом, спросила девушка.

– Он считает, что она погибла из-за него, – вздохнул Михаил. – Нападение планировалось на нас, но бандиты по глупости перепутали кареты. Увы, это все, что я могу вам рассказать об этом деле, – быстро добавил он, пресекая возможные вопросы.

– Теперь я многое начинаю понимать, – задумчиво кивнула Катерина и, подхватив юбки, почти бегом кинулась догонять Руслана.

Появление в зале офицеров было встречено бурными аплодисментами. Удивленно переглянувшись, друзья вежливо склонили головы, благодаря собравшихся за оценку их действий.

– Признаться, господа, вы заставили меня серьезно пересмотреть свое отношение к вашей службе, – громко заявил полковник, согласившийся быть арбитром на дуэли. – Всегда думал, что ваша служба это что-то вроде фискальной службы. А вы, оказывается, умеете не только бумажки перекладывать.

– Увы, ваше высокопревосходительство, но я просто не имею права рассказать вам даже один эпизод из тех, что с нами случались, – жестко усмехнулся в ответ майор. – Но поверьте, полный Георгиевский бант за бумажки не дают.

– Просто запомните, господин полковник. Разведка ищет государству друзей, а контрразведка ищет врагов. Государства. И, к сожалению, далеко не всегда эти самые враги являются иностранцами. Своих продажных гнид хватает, – мрачно добавил Руслан. – Понимаю, что это мерзко, но кто-то должен это делать и раскрывать подобные дела.

– Не могу с вами не согласиться, – чуть подумав, задумчиво кивнул полковник. – В любом случае, господа, прошу запомнить. В случае необходимости вы всегда можете обращаться ко мне. Даю слово, окажу любую помощь, которая будет в моих силах.

– Благодарю, ваше превосходительство, – тут же отреагировал Рязанов. – В свою очередь, обещаю, что мы откликнемся на любую вашу просьбу.

Щелкнув каблуками, полковник отошел, а граф, пригубив вина, еле слышно проворчал:

– Ну, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– У тебя на него что-то есть? – тут же отреагировал Шатун на поговорку.

– Чист. Служака до мозга костей, – качнул Рязанов головой.

– Тогда почему овца, да еще и паршивая?

– Он один из тех, кто всегда воспринимал нашу службу как нечто ненужное и мешающее линейным офицерам доблестно умирать за родину, – ехидно отозвался майор. – Не слишком умен, но смел и предельно честен. В общем, именно такой офицер, каким его представляют наши великие полководцы.

– Потише, – усмехнулся Шатун. – Это уже тянет на речи, порочащие империю.

– А я и не понял, – иронично отозвался майор и, махнув рукой, добавил: – После сегодняшнего вечера я уже ко всему готов.

– Хочешь сказать, что на тех письмах стояли столь высокие подписи? – удивленно уточнил Руслан.

– Угу, – мрачно кивнул майор. – Один из великих князей, – коротко пояснил он.

– Ну, это еще не показатель, – помолчав, буркнул Шатун. – Ему могли те письма просто подсунуть с кучей других бумаг. А столь высокие особы тратить свое время на чтение всяких документов не очень любят. В любом случае переживем.

Музыканты грянули вальс, и парень, подхватив свою подружку, закружил ее в танце. Катерина, легко скользя по паркету, не могла сдержать радостной улыбки, но то и дело в ее глазах мелькало беспокойство, когда ее взгляд упирался в пришитый ею же погон Руслана.

– Как ты себя чувствуешь? – едва музыка смолкла, спросила она.

– Прекрасно.

– А плечо?

– Немного болит, но это не страшно, – заверил ее Руслан.

– Может, все-таки поедем домой? – не унималась Катерина.

– Ты устала или не хочешь больше танцевать? – удивился Шатун.

– Нет, но ты ранен.

– Катенька, я здоров, как бык. А через несколько дней об этой царапине и думать забуду. Так что веселись и забудь про все плохое.

Они протанцевали до самого окончания приема, а после Руслан отвез девушку домой, где передал ее с рук на руки отцу.

Вернувшись к себе, Шатун велел Мишке принести горячей воды и приготовить все для перевязки. Стерев все, что намазал на рану врач, он засыпал ее стрептоцидом, предварительно промыв раствором пенициллина, и, наложив свежую повязку, велел позвать в кабинет следопыта.

– Ну, брат, спас ты меня сегодня, – прямо признался парень, усадив казака напротив себя. – Говори, чем я отблагодарить тебя могу? В чем нужда имеется?

– Господь с тобой, княже, – вдруг смутился Роман. – Твоими стараниями мы и так словно сыр в масле катаемся. И оружие лучшее, и кони добрые. И дома полные чаши. Чего еще-то желать? Вон, даже мальчишек наших уже учить себе на смену начали. А выучка твоя, она не хуже нашей, пластунской будет. Глядишь, они нас и сменят скоро.

– Ну, может, для себя самого чего хочешь? – не унимался Руслан. – Ты говори, не стесняйся. Даже если дорого, все одно придумаю, как сделать.

– Мне б, княже, жеребенка от твоих битюгов, – потупившись, словно девица, вдруг произнес казак.

– А битюг-то тебе зачем? – удивленно спросил Руслан.

– Так он и в хозяйстве завсегда нужен, и на племя. Мне б жеребчика, чтобы наших, казачьих коней улучшить.

– Добре, – растерянно разведя руками, кивнул Шатун. – Там три кобылы в тягости. Как ожеребятся, любого жеребчика себе выбирай.

– Благодарствую, княже, – вскочив, в пояс поклонился Роман.

– Да ты сдурел, служивый? – возмутился Шатун. – Это я тебе кланяться должен.

– Нет, княже. Это мы все, за доброту твою да за науку, тебе по гроб жизни должны. Это ведь благодаря тебе в отряде ни одного убитого нет. Да и живем мы, слава богу, получше многих. Нам уж завидовать начали. Так что не гневайся, Шатун, а мы тебя берегли и далее беречь станем. Потому как без тебя и отряд наш сгинет. Вот.

– Все мы друг без друга сгинем, – вздохнул Руслан, отпуская его.

– Нашел, чем спасителя своего наградить? – спросил Рязанов, входя в кабинет. – Видел его сейчас. Идет, едва не светится от довольства.

– Жеребенка тяжеловоза у меня попросил. Я и обещал, – развел Шатун руками. – Только не очень понимаю, какая ему с того прибыль.

– Не скажи. Таких коней в наших местах днем с огнем не найдешь. А он его со своими кобылами сведет и получит коней серьезных, сильных. И для хозяйства, и под седло годных.

– Век живи, век учись, а все одно дураком помрешь, – вздохнул Руслан, понимая, что ничего не понял.

* * *

Судя по тому, как резко загрузился работой граф Рязанов, история дуэли получила неожиданное продолжение. Оставшийся в одиночестве лазутчик первым делом попробовал раздуть скандал, нажаловавшись на офицеров контрразведки, но быстро сообразив, что дело не выгорит просто потому, что начали все они сами, бросил это занятие и попытался получить хоть какие-то указания.

Отправленный им посыльный был в Краснодаре перехвачен и напоен до полного изумления. Письмо лазутчика прочли и даже скопировали. Кто этим занимался и где, Руслан узнавать даже не пытался. Изначально взяв на себя боевую часть всех операций, он намеренно не влезал во внутреннюю кухню службы, отлично понимая, что в этом случае очень многие зададутся вопросом, а почему это офицер, много лет прослуживший в контрразведке, не умеет правильно оформлять нужные документы. Как говорится, прокалываются на мелочах. Про собственную безграмотность в этом времени Руслан и вспоминать не хотел. Живя в новом мире уже почти пять лет, он продолжал путать всякие яти, еры и прочие апокрифы. Ну не давалась ему местная грамматика. От слова совсем. Не говоря уже про построение фраз. Если при вербальном общении это можно было списать на долгое проживание за границей, то про ошибки в текстах так уже не скажешь.

Заметив возникшую суету, Руслан привел все свои наличные силы в готовность и на всякий случай предупредил майора, что его команда в любой момент готова выдвинуться в любую точку их уезда.

– Сиди, – неожиданно отмахнулся граф. – Ты уже наворотил, разгребать не успеваю.

– Так ведь и польза имеется, – решительно возразил Шатун.

– Что есть, то есть, – устало усмехнулся майор. – Ладно, ступай, брат, своими делами заниматься. Я тут теперь как-нибудь сам. А про казаков твоих я помню. Благодарствуй. Надеюсь, обойдется.

Воспользовавшись разрешением прямого начальства, Руслан тут же отправился в имение. Выловив архитектора, Шатун жестко потребовал от него прямого ответа, когда уже можно будет переехать в свой собственный дом.

– Дайте еще две недели, ваше сиятельство, – взмолился тот. – Надобно еще много мелочей всяких доделать.

– Мастерские готовы? – помолчав, уточнил Руслан.

– Мастерские? Да, готовы.

– А конюшни?

– И конюшни тоже, – растерянно кивнул архитектор. – Ваше сиятельство, вы что же, в мастерской жить собираетесь, пока мы доделывать станем, или, не приведи господи, на конюшне?

– Совсем сдурел, – изумленно проворчал Руслан, разглядывая его неверящим взглядом. – У меня дюжина коней на городской конюшне стоят. Я впустую деньги трачу, потому и спрашиваю. А мастерские мне нужны, потому что мне станки всякие привезли, а ставить их некуда.

– Ах, вон оно как, – облегченно выдохнул архитектор. – Да, ваше сиятельство, эти помещения уже можно использовать по назначению.

– Точно? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Точно, ваше сиятельство. Как бог свят, точно, – истово закивал архитектор.

– Ну, хоть что-то хорошо, – вздохнул Шатун, отпуская его.

На следующий день казаки, под его командой, перегнали весь табун в имение и завезли несколько пудов свежего сена. Благо с этим продуктом тут проблем не было, и купить его труда не составляло. Вместе с табуном переехал и старый казак Кузьма. Вверив его попечению и битюгов и аргамаков, Руслан с интересом понаблюдал, как опытный лошадник осматривает новых коней. Зрелище и вправду было не для слабонервных. Невысокий, жилистый, сухой старик бесстрашно заглядывал громадным животным в зубы, лазал у них под брюхом, то и дело куда-то нажимая и следя за реакцией зверей. Задирал им ноги, осматривая копыта, и оттягивал веки, заглядывая в глаза. И что самое интересное, ни один даже самый норовистый конь не пытался укусить или лягнуть старика.

К удивлению самого Руслана, неожиданно выяснилось, что коней у него далеко не дюжина. Десяток першеронов, пара аргамаков, пара каурых, для коляски и Серый, отданный под седло денщику. Но казаки, даже не советуясь с ним, отобрали из добычи еще пять голов лучших коней, взятых трофеем, и просто отвели их на общественные конюшни. С удивлением рассматривая этих лошадей, Шатун жестом подозвал к себе Романа и, кивая на табун, поинтересовался?

– А эти-то мне зачем?

– Полукровки арабские, – коротко пояснил следопыт. – Их, княже, ежели правильно держать, они и в оглобли, и под седло хорошо. Да и по масти схожи. Будет тебе выезд на смену каурым.

«Твою ж маман, опять без меня меня женили», – проворчал про себя Руслан и, махнув рукой, вздохнул:

– Ладно. Пусть будут. В крайнем случае, ежели кто коня потеряет, всегда на смену чего будет.

– Неужто так отдашь, княже? – без тени иронии поинтересовался казак.

– А ты сомневаешься? – удивленно повернулся к нему Шатун.

– Не, княже. Тебя зная, не удивлюсь, – твердо ответил следопыт.

– А чего тогда спрашиваешь? – ворчливо спросил Шатун.

– Само как-то вырвалось. Это ж кони, – развел казак руками.

– Ну да, – кивнул про себя Руслан. – Для казака конь первый друг.

Оружие и лошадь – это то, что у них отобрать можно только вместе с жизнью. Решив не заострять на этом разговоре внимания, Шатун велел готовить дроги для перевозки станков в мастерскую. Благодаря связям Рязанова, ему удалось выписать из Москвы набор химической лабораторной посуды. Так что химическая лаборатория тоже не осталась без внимания. Благо помещение под нее было сложено из камня и стояло отдельно от основного здания. Двери этой мастерской были обиты железом, а окна забраны решетками. Свои секреты Руслан собирался хранить жестко. Сюда же было перевезено все из сарая, где он прежде вырабатывал нитроглицерин, и переведены казаки, нанятые в охрану. Этой команде была поставлена отдельная караулка.

По требованию Кузьмы в сарай рядом с конюшней завезли десять пудов овса, и на этом Руслан посчитал, что с начальным этапом переезда закончено. Но как оказалось, рано обрадовался. Уже на следующий день старик приехал к нему на городское подворье на молодой, горячей кобыле-трехлетке и, едва соскочив на землю, спросил:

– Княже, тебе толковый кузнец нужен?

– Это ты про друга своего? – сообразил Шатун.

– Про него, – не смущаясь, кивнул казак. – Он свою кузню сынам отдать хочет, а без дела сидеть не привык. Вот я с ним и сговорился, что он к тебе в имение переедет. Будем с ним за табуном твоим вместе смотреть.

– А денег он сколько за работу хочет? – сделал вид, что задумался, Руслан.

– Княже, соглашайся, – дернул его за рукав хорунжий. – Лучшего коваля, что коней подковывает, во всей округе не найдешь. Это я уж не знаю, чего там такого случилось, что Ульян решил к кому-то в услужение пойти.

– Как же, в услужение, – проворчал Шатун в ответ. – Эти старики-разбойники еще и из меня веревки вить начнут. Ладно, дядька Кузьма. Возьму друга твоего. И жалованья ему положу столько же, сколько тебе. Годится?

– Благодарствую, княже, – неожиданно поклонился казак. – Не пожалеешь.

– Выходит, уговор? – протянул Шатун руку.

– Уговор, княже, – хлопнул лошадник по его руке сухой, заскорузлой ладонью. – Не изволь беспокоиться. Все честь по чести будет. Слово даю.

– Добре. Ты вот что скажи. Ему для работы нужно чего? А то ведь, раз кузню сынам отдал, то и инструмент ему всякий нужен на новом месте.

– Ну, кое-что он с собой привез, а там, глядишь, и прикупим, чего сильно надо будет, – заметно смутившись, вздохнул Кузьма.

– Так не годится, – качнул Шатун головой. – Вот, держи, – достал он из кармана пачку ассигнаций. – Там на подворье дроги стоят. Берите любые. Кони у вас имеются. Езжайте на базар, да купите все, что для работы потребно. И денег не жалейте. Надо будет, еще дам, – закончил Руслан, сообразив, что инструмент потребуется не только для перековки коней его и всего отряда, он и для изготовления некоторых его личных задумок.

– Правду про тебя баяли, – удивленно покачал головой старый лошадник, аккуратно пряча деньги за пазуху. – Благодарствую, княже. Будет тебе добрая служба. Вот те крест. – Широко перекрестившись, Кузьма вскочил на свою кобылу и, развернув ее на одном копыте, с ходу пустил в галоп.

– От ведь бес старый, – восхищенно проворчал хорунжий, глядя ему вслед. – Словно прилип к кобыле своей. В седле сидит, не качнется.

– Да уж, опыт, его не пропьешь, – понимающе хмыкнул Шатун, про себя закончив: «Хотя попытки были».

– Эх, княже. Мальчишек бы наших к нему в науку, – мечтательно протянул казак. – Он же не только ходить за конями умеет. Он и ездит так, что любо-дорого. Так, как он, в седле держаться мало кто умеет. Да и кнутобой он, каких поискать.

– Надо, значит, отдадим, – решительно кивнул Шатун. – В нашем деле любая наука пригодится.

Вспомнив свое обещание Катерине, он приказал запрячь коляску и отправился к девушке. Объяснив, что уже начал процесс переезда, он быстро уговорил ее начать работу по обстановке дома. Катерина, тут же загоревшись идеей, понеслась одеваться, а Руслан, улучив момент, направился к полковнику, который со скучающим видом листал очередную газету.

– Добрый день, князь, – буркнул он, снимая с носа пенсне. – Чем могу служить?

– Павел Лукич, – вздохнув, начал Руслан давно заготовленную речь. – Я прекрасно знаю, что не очень вам нравлюсь. Но я люблю вашу дочь, и она ответила мне взаимностью. И потому, как честный человек, я прошу у вас ее руки.

– Вот, значит, как, – вздохнул полковник. – Я, признаться, надеялся, что вы откажетесь.

– Это почему же? – откровенно растерялся Руслан.

– Да потому что характер у Катюшки далеко не сахар. Да и вы сами тоже не образец добросердечия.

– Так, может, потому мы и испытываем симпатию друг к другу? – быстро нашелся Шатун. – Ведь ни она, ни я ничего друг от друга не скрывали. И зная, что характеры у обоих сложные, на том сошлись?

– А ежели откажу, что будет? – вдруг спросил Вяземский, откладывая газету.

– Был у нас с вами уже такой разговор, – спокойно напомнил Руслан. – Неволить не стану. Против воли родительской идти не годно. Но будет ли Катенька от того счастлива? С каким-нибудь коллежским асессором?

– Не буду, – раздался решительный голос, и, распахнув дверь, в кабинет решительно вошла девушка. Глядя на нее, Руслан вдруг понял, что не может поручиться, что дверь она распахивала не с ноги. – Папенька, я прошу вас дать ваше согласие на наш брак. Я люблю его, – вдруг всхлипнув, закончила Катерина.

– И давно? – нахохлившись, словно старый ворон, уточнил полковник.

– С того дня, как он из-за меня на дуэли дрался, – прохлюпала девчонка.

– А как же мы с матерью? – дрогнувшим голосом спросил Вяземский.

– Так я ж дом отгрохал, хоть верхом катайся, – быстро нашелся Руслан. – В любое время, как захотите, так и приедете.

– А уж как внуки пойдут, мне тем более маменькина помощь нужна будет, – быстро добавила Катерина.

– А ты, значит, уже и о детях думаешь? – сварливо поинтересовался полковник. – Не рановато? Еще и замуж не выйдя.

– Так ведь мечтать никто запретить не может, папенька, – моментально парировала Катерина, продолжая всхлипывать.

– Ну все, не реви. Белуга, – буркнул Вяземский, поднимаясь и направляясь в красный угол, где висели иконы. Сняв лик Николы-угодника, полковник испустил мученический вздох и, повернувшись к молодым, проворчал: – Бог с вами. Раз уж так сложилось. Но учти, князь. Обидишь ее, лично пристрелю, даже если это моя последняя дуэль будет.

– Не обижу, – спокойно ответил Руслан, беря невесту за руку и вместе с ней опускаясь на колени. – Вам бы, Павел Лукич, упрямства поменьше, и цены б вам не было, – добавил он, снимая папаху.

– Это ты к чему? – уточнил полковник, звучно сморкаясь в большой клетчатый платок.

– К тому, что вы никак не хотите принять, что я – не мой папаша, чтоб ему ни дна, ни покрышки. Всю жизнь с этой фамилией из-за него маюсь.

– Не гневи Бога, – строго оборвал его полковник. – Ростовцевы всегда был род достойный, служивый. А что папаша твой таким уродился, так в семье не без урода. Ну да Господь ему теперь судья. Не о том сейчас речь. Храни вас Бог, дети, – закончил он после короткой паузы, осеняя молодых иконой.

* * *

Быстренько озадачив теперь уже невесту проблемами обустройства семейного гнездышка, Руслан с головой погрузился в дело обустройства мастерских. Механической и химической. Теперь, когда за ним твердо закрепилась слава человека знающего и много умеющего, а также местного изобретателя, парень собирался всячески эту самую славу закреплять.

По его чертежам уже давно изготавливались самые разные вещи, в том числе и простейшие швейные машинки. Ничего особенного. Ее главным достоинством была способность вести ровную, непрерывную строчку. Со всякими оверлоками и зигзагами Шатун решил не заморачиваться. Главное, это ровная строчка и пробивная сила иглы. То есть эта машинка запросто могла шить и сукно, и шелк, и брезент, и даже не толстую кожу. Главное было правильно выбрать скорость наложения шва.

И вот теперь пришло время придумать мясорубку. Прибор, на первый взгляд, не самый сложный, но сильно облегчавший жизнь поварам и домашним хозяйкам. Ведь и в кавказской, и русской кухне имеется немало рецептов, где мясо требует тщательного измельчения. На данный момент это делалось тяжелым секачом. Вот парень и решил облегчить людям жизнь. Да и самому захотелось простых котлет. Вычертив механизм, Руслан отправился на подворье к Митричу. Удивленно разглядывая чертеж, кузнец, задумчиво хмыкая, оглаживал бороду, то и дело бросая на парня удивленный взгляд.

– Это что ж такое будет, княже? – так и не придумав, для чего это нужно, поинтересовался мастер.

– Мясо на этом повара будут мелко рубить, – коротко пояснил Руслан. – Ножом или секачом так не нарубишь.

– Так это что ж, механизм для кухни? – еще больше удивившись, переспросил кузнец.

– Так и есть.

– Думаешь, его покупать станут? – усомнился Митрич.

– Даже не сомневайся. Не сразу, конечно, но как только попробуют котлет, обязательно начнут, – решительно кивнул Шатун.

– Это что за зверь такой, котлета? – заинтересовался кузнец.

– Этого так просто не объяснишь. Тут пробовать надо, – буркнул Руслан, почесывая в затылке.

Он только теперь сообразил, что, помимо мясорубки, придется еще и рецепты к ней продавать. Иначе народ и вправду не поймет, для чего эта штука нужна. Ведь сейчас котлетой называют кусок жареного мяса на ребре. Понимая, что заниматься подобной рекламой ни он, ни кузнец не смогут, парень принялся судорожно вспоминать, кому можно поручить такое непростое дело.

– В общем, ты пару штук для начала сделай. Мы с тобой их пробуем, и ежели будет работать правильно, я найду, кого готовкой озадачить. Тогда сам все и попробуешь, – заверил Руслан, вспомнив про Арама-чайханщика.

– Да чего тут делать-то? – отмахнулся мастер. – Форму для литья дольше делать. Да резьбы нарезать. Дня за три не спеша справлюсь.

– Значит, так и поступим. Отольешь, соберешь, сунешь в нее кусок мяса, и ежели вот отсюда каша мясная полезет, мальчишку ко мне пришлешь. Дальше мои дела.

– Добре. Сделаю, – усмехнулся кузнец, качая головой. – Ты мне вот что скажи, княже. К чему тебе второй кузнец нужен стал?

– Это ты про Ульяна? – уточнил Руслан. – Он коновал, говорят, знатный, да еще коней подковывает так, что любо-дорого.

– Что есть, то есть. Да только он не только коней подковывать умеет. Прежде он знатным златокузнецом был, – неожиданно сообщил Митрич. – Да с годами глазами ослаб. Потому и подался в станицу.

– Шутишь! Погоди, так он что, не из казаков? – растерялся Шатун.

– Так ты, выходит, мастера нанял, а сам за него ничего и не знаешь? – удивился кузнец.

– За него конюх мой Кузьма поручился. Потому и нанял. Да коня он мне перековал так, что уже месяц езжу и горя не знаю.

– Это он умеет, – одобрительно кивнул Митрич.

– Ну, вот видишь. Ни к тебе же мой табун гонять. А там еще два десятка казаков, – развел Шатун руками.

– Да можно было б и ко мне, – чуть пожал мастер плечами. – Уж твоих коней я б точно перековал и платы не взял.

– Ты, Митрич, это брось. Мы с тобой друзья, и в слуги ты ко мне не нанимался. Моя б воля, я бы тебя отсюда в свое имение перевез, к мастерским поближе. Так ведь ты не поедешь.

– Это верно, – смущенно кивнул мастер. – Тут я сам себе хозяин, а там…Ты, княже, хоть и добр, а все одно там твоя земля и твоя воля. Уж прости, коль обидел чем, сам того не желая, – насупившись, вздохнул кузнец.

– Нет тут обиды, – отмахнулся Руслан. – Прав ты, мастер. Но и не прав вместе с тем. Просто не привык ты к таким людям, как я, хоть и знаком со мной уже почти пять лет. Ну да бог с ним. Лучше про Ульяна расскажи. Что за человек, что умеет, чем живет, а главное, почему в станицу подался? Может, за ним что неправедное имеется?

– Нет, княже. Добрый он мастер. И человек хороший. Да не повезло ему. В наших местах он лет двадцать тому назад оказался. Говорят, прежде свою мастерскую златокузнечную имел и горя не знал. Да вышло так, что его в краже серебра обвинили. Мол, заказчик одно количество материала принес, а в полученном заказе его меньше стало. Его к мировому потянули. А тут еще мор в их местах случился. Ульян всю семью разом схоронил. В суде том ему виру такую назначили, что отдай он все, что имеет, все одно должен будет. Бросил он все, запряг коня в бричку, да сюда и подался. А тут… сам знаешь. Как с Дону, выдачи нет. Он в станице прижился. Стал коней подковывать да лечить их. Казаки и приняли его. А что? Мастер добрый, в Бога верует. А что власть его осудила, так тут любого казака возьми, с такой историей будет. Кто раньше, кто позже. В общем, года через три как приехал, сошелся Ульян с вдовой казачьей. Ее-то ребятишки и так казачатами пишутся, а тут она еще двух ребят родила. Сам-то Ульян казаком уже стать не мог, а вот сыны его запросто могут в реестр вписаться. Так и вышло.

– А чего он ко мне на службу попросился? – задумчиво поинтересовался Руслан.

– Ну, про то тебе его самого спросить надобно. Но слух прошел, что после того, как жену схоронил, затосковал он крепко. Да и сыны подросли. Он ведь их сызмальства к науке своей приучал да натаскивал. Мастера выросли добрые. Ничего не скажу. Но до самого Ульяна пока не доросли. Думаю, он с того и пошел к тебе, что тоскливо ему одному в старом дому. А тут и Кузьма, старый лошадник, рядом. Да и ты особо работой не нагрузишь. Ему три десятка коней перековать, только посмеяться.

– Да, Митрич, удивил, – протянул Шатун, уже прикидывая, как можно будет использовать умения златокузнеца. По сути, это тот же ювелир. – Слушай, это выходит, он и тонкое литье знает? – на всякий случай уточнил парень.

– По серебру да по золоту, само собой. А вот со сталью, да с железом свенским, тут все по-другому, – так же задумчиво отозвался мастер.

– Ладно. Подумаю я, как ваши умения к делу приспособить, – пообещал Шатун.

– Ты уж прости, княже. Но нас в одни оглобли запрягать, только дело портить, – усмехнулся в ответ кузнец.

– Вот как раз этого я делать и не собирался. Тут другое, – отмахнулся Руслан. – Вот ты, к примеру, стволы знатные куешь. Других таких по всему уезду, да чего там уезду, по всему краю не найти. А он по мелким деталям мастер. У него, как у златокузнеца, такие вещи точнее получаться должны. Сам понимаешь, украшения всякие после отливки напильником не обточишь.

– Тоже верно, – кивнул мастер, уважительно посмотрев на парня. – Я о таком и не подумал.

– Ладно, Митрич. Благодарствуй за работу. Поеду я, – свернул Руслан разговор, убирая в карман очередной кисет с деньгами.

К его удивлению, Митрич на их совместных придумках зарабатывал весьма серьезно. И это за минусом стоимости всех материалов. С другой стороны, булатные клинки и нарезные стволы и вправду никто больше в округе делать не умел.

Митрич проводил парня до ворот и, осторожно пожав протянутую ладонь, так и застыл на краю своего подворья, глядя парню вслед. Эта его реакция на отношение к нему удивляла парня, но ломать что-то и объяснять, что так и должно быть, парень уже не рвался.

Заехав на базар, Шатун направился не в торговые ряды, а в чайхану. Нужно было провести предварительный разговор с Арамом. Заказав, как обычно, кофе, Руслан попросил чайханщика присесть за стол и, глотнув напитка, спросил:

– Скажи, Арам-джан, ты долму делать умеешь?

– Вай, князь, ты меня обидеть хочешь?! – тут же возмутился армянин. – Чтобы я и долма делать не умел? Только скажи, когда придешь, такой долма сделаю, пальчики оближешь!

– Во вкусе ее я не сомневаюсь, – пряча усмешку, заверил его Руслан. – Я хотел спросить, чем ты мясо для нее рубишь?

– Как чем? Ножом.

– А если я скажу, что придумал машинку, которая еще лучше будет мясо рубить и при этом ни силы, ни времени много не надо, поверишь?

– Вай, князь, если ты мне такой машинка покажешь, я ее у тебя за любые деньги куплю. Тогда ведь не только долма, тогда и люля-кебаб, и кюфта-бозбаш готовить можно будет, – всплеснул чайханщик руками.

– Договорились, – быстро кивнул Руслан. – Как только машинка готова будет, я тебе ее сюда принесу и покажу, как ею пользоваться. Но с уговором. Ежели кто станет спрашивать, как ты так мелко сумел мясо порубить, станешь отвечать про машинку, а ежели захочет кто, то и показывать. Согласен?

– Хочешь, чтобы другие такой машинка покупали? – моментально сообразил чайханщик. – Хорошо, князь. Согласен. Буду рассказывать. Только ты скажи, сколько тот машинка для меня стоить будет. Мне же надо деньги приготовить.

– Сговоримся, Арам-джан, – отмахнулся Руслан. – Хорошему человеку не жалко.

– Благодарствуй, князь, – поднявшись, глубоко поклонился армянин.

– Да присядь ты, – скривился Шатун. – Мне не поклоны твои нужны. Я доброе отношение ценю, а не поклоны.

– Скажи, князь, что сделать? – тут же оживился чайханщик. – Что могу, все сделаю.

– Родичи твои переехали? – поинтересовался Шатун, вспомнив, что Арам просил его разрешить осесть в имении на земле для какого-то родственника.

– Слава богу, князь. И дом поставили, и землю вспахали. А главное, живут теперь спокойно, – в очередной раз склонил голову армянин.

«М-да, похоже, придется еще и толкового управляющего срочно искать, – подумал Руслан, кивая в ответ. – А то я им тут накомандую. Землю пахать, это не морды бить. Тут знать надо, когда и что делать».

Арама позвали на кухню, и Руслан, отпустив его, задумался. Казаки, с интересом слушавшие их беседу, заметив его задумчивость, быстро переглянулись, и сидевший ближе всех Роман негромко спросил:

– Чего опять на так, княже?

– Управляющий мне в имение нужен, браты, – поделился Шатун.

– Это зачем? – не понял следопыт.

– Затем, что сам я за всем этим хозяйством смотреть не могу. Я на службе быть должен. А где такого взять, чтобы и грамотен был, и честный, да еще и во всех этих делах разбирался, ума не приложу.

– Дай срок, княже, придумаем чего, – не очень уверенно вздохнул Роман.

– Да вы-то чего придумать можете? – удивился Шатун. – Вы казаки. И этим все сказано. А тут человек нужен, который готов будет в услужение пойти.

– Ну, денщика мы тебе нашли, – не остался следопыт в долгу. – Глядишь, и управляющего толкового найдем.

– Ну, дай-то бог, – вздохнул парень. – Мне, по чести сказать, с казаком каким куда как проще было бы.

– Покоен будь, княже. Есть кого спросить, – помолчав, решительно кивнул Роман.

Шатун допил кофе и, поднявшись, направился к двери, не забыв подсунуть под блюдце полтину мелочью. Арам, получив разрешение на обустройство своей семьи, за кофе с него больше брать отказывался. Казаки, тут же прикупив у торговок корзины, окружили парня и принялись уже привычно прицениваться к разным товарам.

* * *

Появление комиссии из столицы неожиданностью для друзей не стало. Из Краснодара прибыл посыльный с депешей, в которой генерал Татищев предупреждал офицеров, что по их души приехала целая куча проверяющих. Приятели быстро привели все текущие служебные дела в порядок и принялись ждать незваных гостей. Спустя неделю в город вкатилась целая кавалькада карет, в сопровождении роты улан. Глядя на это столпотворение, Руслан только в затылке почесал, растерянно проворчав:

– Это с каких это пор господ офицеров охранять надо? Да еще целой ротой?

– Бандитов у нас тут много, – пряча усмешку, в тон ему отозвался майор.

Господа проверяющие разошлись по штабу, и приятели, разложив на столе карту, дружно сделали вид, что сильно заняты.

Дверь без стука распахнулась, и офицеры принялись действовать, как уговорились. Руслан, шагнув входящему навстречу, выхватил из кобуры револьвер, и Рязанов принялся быстро сворачивать карту. Не ожидавшие такой горячей встречи проверяющие испуганно шарахнулись обратно в коридор и уже оттуда принялись представляться.

– Входите, господа, – пригласил майор, убрав карту в сейф.

– Однако широко вы гостей встречаете, – проворчал моложавый подполковник, осторожно переступив порог.

– А как вы хотели, ваше превосходительство, – пожал Шатун плечами. – За любую бумажку из этого кабинета некоторые господа готовы по весу золотом платить. Это ведь кабинет отдела контрразведки, а не отдельный кабинет в трактире.

– М-да, об этом мы как-то не подумали, – смущенно признался подполковник. – Но раз мы поняли друг друга, позвольте представиться. Подполковник Майоранский, Карл Густавович. Представляю здесь отдел канцелярии Его Императорского Величества.

«Ой, как интересно, – протянул про себя Руслан. – Что-то я не помню подобных заведений в той истории, что нам преподавали». Судя по удивленному взгляду Рязанова, тот тоже не очень понял, что это за отдел и кто вообще дал этим людям право что-то проверять. Но спустя несколько минут, когда подполковник предъявил графу свои бумаги, лицо Рязанова заметно разгладилось, и он, бросив на Руслана быстрый взгляд, едва заметно кивнул.

– Похоже, вы, господа, до сих пор мне не верите, – растерянно проворчал подполковник, явно начиная злиться.

– При всем уважении, ваше превосходительство, но мы здесь о подобных отделах ничего никогда не слышали, оттого и насторожены, – вздохнул Руслан, только теперь убирая револьвер в кобуру.

– Мне говорили, что будет сложно и что на Кавказе к чинам и званиям относятся несколько вольно, но не думал, что тут еще и подобная подозрительность имеется, – проворчал в ответ Майоранский.

– А чему тут удивляться, – усмехнулся в ответ Рязанов. – Это сейчас по всей империи военное положение введено. А прежде оно здесь и не отменялось. Мы с князем постоянно к драке готовы.

– С князем? – удивленно переспросил подполковник, оборачиваясь к Шатуну.

– Позвольте представить, ваше высокопревосходительство. Мой товарищ, штабс-капитан князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Полный капитан, граф Рязанов, Михаил Сергеевич, – назвался майор официально и представив приятеля.

– Две титулованные особы в отделе контрразведки небольшого городка в предгорьях? – еще больше растерялся подполковник.

– Дворянство от создания своего было сословием служивым, – хмыкнул Руслан в ответ. – И ничего зазорного в защите интересов империи я не нахожу. А уж где это делать, не суть важно.

– Не могу с вами не согласиться, – быстро кивнул Майоранский.

Судя по тому, что своего титула он не назвал, подобный у него просто отсутствовал. А это означало, что в Табели о дворянском достоинстве он находился гораздо ниже обоих приятелей. Кто-то из его предков был возведен в наследуемое дворянское достоинство, что дало ему возможность стать офицером. Ну, а за что его предок то дворянство получил, дело уже десятое. Но судя по тому, что он входил в состав столичной комиссии, при дворе его предки были достаточно давно. Все эти мысли пронеслись в мозгу Руслана, и он, указав гостю на стул, не спеша уселся сам. Рязанов, давно уже сидевший на своем месте, достал из портсигара папиросу и, закурив, не спеша поинтересовался:

– Итак, господин подполковник, чем мы обязаны вашему визиту?

– Ну, о том, что по службе у вас все идет хорошо, мы уже знаем, – вздохнул подполковник, сообразив, что оказался в сложной ситуации. Одно дело, говорить с простыми офицерами, и совсем другое, с титулованными особами в мундирах. Тут можно и крепко нарваться.

– Но до столицы дошли слухи, что тут у вас регулярно нарушается указ о запрете дуэлей. Согласитесь, господа, в военное время это просто недопустимо, – продолжил он, быстро поглядывая на каждого из офицеров поочередно.

– Боюсь, кто-то в столице ввел вас в заблуждение, – чуть помолчав, вздохнул Рязанов. – Да, не спорю. Дуэли иногда случаются. Но что прикажете делать, если некоторые господа, перебрав лишнего, позволяют себе неподобающие высказывания или, чего хуже, действия. И ладно бы, протрезвев, они оказались готовы принести свои извинения. Мы тут не звери, ваше высокопревосходительство, и вполне спокойно относимся к некоторым человеческим слабостям. Но зачем же настаивать на своем, если ты не прав?

– Что, и такое бывало? – усомнился подполковник.

– Уж поверьте, господин подполковник, регулярно. Особенно когда дело касается приезжих. Все считают, что Кавказ это своего рода сборище ссыльных и опальных офицеров, не способных понять элементарных вещей. А это совсем не так, уверяю вас.

– Что, и австрийские репортеры так же себя повели? – задал Майоранский давно ожидаемый вопрос.

– Эти вообще оказались натуральными свиньями, – презрительно фыркнул Руслан. – Мало того что их главный, некий баронет, посмел притащить на дворянский прием у городского головы своих плебеев, так те еще и, напившись, принялись громко, по-немецки обсуждать собравшихся там дам. Решили, что русские дикари не способны выучить язык. В итоге произошла дуэль с баронетом. А одного из его подчиненных казаки просто пристрелили.

– За что же, позвольте узнать? – растерянно спросил подполковник.

– Решил выстрелить в спину противнику баронета в момент самой дуэли, – пожал Шатун плечами.

– Вы это серьезно? – окончательно растерялся Майоранский.

– В вопросах чести, ваше превосходительство, я никогда не шучу, – жестко отрезал Руслан. – А их действиям имеются десятки свидетелей. Ведь все происходило прямо в зале приема. К слову сказать, несколько офицеров прекрасно расслышали и поняли высказывания этих репортеров. Просто я оказался ближе всех и успел первым.

– Так это вы стрелялись с баронетом? – угрюмо поинтересовался подполковник.

– Да. Ему был предложен выбор. Принести всем присутствующим дамам свои извинения и больше никогда не посещать подобные собрания в нашем городе или встать к барьеру. Он выбрал второе, – вместо Руслана ответил Рязанов.

– Но почему? – растерянно спросил подполковник, явно ничего не понимая. – Ведь его люди были неправы.

– Потому что он работал на иностранную разведку, и посещение подобных приемов ему было необходимо для его деятельности, – ответил граф, открывая ящик стола. – Извольте взглянуть, господин подполковник, – предложил он, протягивая папку. – Здесь только общие сведения, собранные нами, но и их вполне достаточно, чтобы понять, что эти господа приехали сюда не просто так.

– Постойте, господа. Я уже совсем ничего не понимаю, – растерянно признался Майоранский. – Как же так? Ведь с Австро-Венгрией у нас заключен мир и в этой войне они не участвуют.

– А кто вам сказал, ваше превосходительство, что эти трое и вправду приехали именно оттуда? – спросил Рязанов, внимательно отслеживая реакцию подполковника.

Руслан хорошо знал, как действует на неподготовленного человека такой взгляд. Вот и подполковник, невольно поежившись, опустил глаза и, чуть пожав плечами, пробурчал:

– Перед отъездом нам кое-что рассказали и приказали как следует изучить этот случай.

– Кто приказал? – тут же последовал новый вопрос.

– Господа, это что, допрос? – взяв себя в руки, гордо выпрямился подполковник.

– Скорее, беседа на заданную тему, – вклинился Руслан. – Вся беда в том, что вас могли использовать втемную.

– Это как, простите? – снова растерялся Майоранский.

– Поручили изучить дело, не ставя в известность об истинной его подоплеке. В разведке подобное не редкость. Честному человеку поручают простое на первый взгляд дело, а по его итогам принимают нужное фигуранту решение.

– Возможно, – помолчав, вздохнул подполковник. – Но зачем же было устраивать дуэль и убивать баронета?

– А вот это чистой воды случайность, – вздохнул Рязанов. – Эти пьяные свиньи оскорбили людей гораздо выше их по положению, за что и поплатились. Должен признать, что баронет еще нужен был нам живым. Ему потому и был предложен выбор. Но он сам решил свою судьбу.

– Так и не понял, болван, что имеет дело с боевым офицером, а не паркетным шаркуном, – презрительно добавил Шатун и едва не рассмеялся, когда подполковник при этих словах заметно дернулся.

– Да уж, это трудно не заметить, – проворчал Майоранский, покосившись на его кресты. – Выходит, своей выходкой они и вам дело испортили.

– Вот именно, – решительно кивнул граф.

– Признаться, озадачили вы меня, господа, – помолчав, тихо произнес подполковник. – Я теперь и не знаю, как быть.

– А что именно вам приказали, ваше превосходительство? – осторожно уточнил Рязанов.

– Выяснить все подробности той дуэли и найти виновных, – угрюмо ответил офицер.

– И только? – удивился Руслан.

– А чего еще-то? – удивился подполковник.

– Ну, вам могли бы намекнуть, что виноватыми должны были быть именно некие офицеры. Я, например, – пожал парень плечами. – Такого не было?

– Со мной нет, – качнул головой Майоранский.

– А разве разговор был не со всеми вами? – насторожился Рязанов.

– Нет. О составе комиссии нас поставили в известность только перед самым отъездом. Так что задания мы получали отдельно.

– Очень интересно, – зло усмехнулся Руслан.

– Господа, исходя из нашего разговора, я так понимаю, что некое весьма непорядочное лицо находится при дворе его величества? – вдруг высказался подполковник. – Но это же невозможно, господа.

– Увы, ваше превосходительство, возможно и не такое, – вздохнул Рязанов. – Человека можно подкупить, запугать, шантажировать, в общем, вариантов для подобных дел масса. Не надо далеко ходить. Всем известно, что иногда в свете появляются люди, склонные к необычным развлечениям. Само собой, это не одобряется и, узнав о подобном, человека легко подчинить себе.

– Вы это про содомитов? – скривился подполковник.

– Именно, – спокойно кивнул майор.

– Вот еще мерзость, – фыркнул Майоранский. – Но вы правы. Как сказано, человек есмь сосуд греховный. Но что теперь мне делать?

– Для начала просмотрите врученные вам документы. Мы не хотим быть голословными, – предложил Рязанов, кивая на лежащую перед офицером папку. – Ну, а дальше соедините все услышанное с тем, что прочли, и сделайте выводы. Как я уже сказал, баронет нужен был нам живым. Пока. Но случилось то, что случилось. Так что говорить о глупой шутке, из-за которой эта дуэль случилась, бессмысленно. Напомню, их слова слышали многие на том приеме.

– Странно, что эти люди себя так повели. Даже пьяные, – задумался подполковник.

– Обычный снобизм, – отмахнулся Руслан. – Они все такие просвещенные, умные, великие. А мы ложку мимо рта проносим и щи лаптем хлебаем. Решили, что в этом медвежьем углу никто немецкого языка толком не знает. Как видите, ошиблись. Вот вы, к примеру, господин подполковник, сколько языков знаете?

– Э-э, один. Французский, – в очередной раз смутился Майоранский.

– А мы на двоих семь, – усмехнулся Рязанов. – И уж поверьте, отличить ругань от комплимента способны вполне.

– Теперь я в этом не сомневаюсь, – вздохнул подполковник, раскрывая папку.

* * *

Наступившая Пасха снова спутала Шатуну все планы. Праздник этот на Руси всегда отмечался широко и массово, так что отговориться в очередной раз службой уже не получилось бы. Предупредивший парня об этом Михаил особо подчеркнул, что приехавшая комиссия будет на службе в церкви в полном составе, а значит, к приятелям будет приковано особое внимание. Особенно после того, как они сломали этой самой комиссии всю игру.

К огромной удаче приятелей, два генерала и три полковника остались гостевать в Краснодаре, поручив проверку в Пятигорске своим подчиненным. В выехавшей в городок группе самым старшим по чину был подполковник Майоранский, которого контрразведчики быстро привели к нужному им знаменателю. Остальные же оказались гораздо ниже их по статусу и званиям. В общем, вместо проверки получился чистейшей воды фарс. И вот теперь друзьям оставалось пройти последнее испытание. Что ни говори, а религия в России всегда играла особую роль, хоть и не являлась ключевой в управлении самим государством. Как ни крути, а отношение любого человека к церкви имело большой вес в характеристике его перед начальством. Пусть даже оно само не отличалось большой религиозностью. В общем, положено в церковь ходить, вот и ходи. И даже не думай возражать, потому как после таких разговоров с тобой поостерегутся иметь дело. Понимая, что подобный вопрос нужно решать кардинально, Руслан заранее договорился с семьей Вяземских, и ко всенощной они подъехали на его коляске. Войдя в церковь, Шатун уже привычно перекрестился и, купив свечи для всех троих, повел Катерину ближе к алтарю, где было отведено место для прихожан знатного сословия. Отстоять службу и пройти за служителями культа крестным ходом для тренированного бойца проблем не составило. Крестясь в нужных местах и одними губами повторяя за священником фразу: «Христос воскресе», – Руслан успевал краем глаза отслеживать стоявших неподалеку членов комиссии и представителей местного общества. Что-то во всем этом благолепии не давало ему покоя. Но что именно, он никак не мог уловить. То и дело парню казалось, что в спину ему направлен внимательный, мрачный взгляд. Усилием воли сдерживаясь, чтобы не оглянуться, Руслан осторожно сместился так, чтобы прикрыть собой Катерину.

– Что случилось? – еле слышно спросила девушка, когда в службе случился короткий перерыв.

– Ничего. Просто показалось, что мне кто-то в спину смотрит недобро, – так же тихо отозвался Шатун.

– И тебе?! – удивилась Катерина. – Думала, помстилось.

– Ты тоже это почувствовала? – насторожился Руслан, отлично зная, что двоим сразу померещиться не может.

– Угу. У меня такое на охоте уже бывало, – ответила девушка, зябко передернув плечами. – Егерь наш рассказывал, что так обычно бывает, когда волк или медведь тебя приметил и решает, можешь ты ему добычей стать или нет.

– Правильно говорил, – одобрительно кивнул Руслан и быстро добавил: – После еще поговорим, а пока старайся передо мной держаться.

Дождавшись окончания службы, парень намеренно придержал девушку и полковника на месте, давая толпе схлынуть на улицу. Дождавшись, когда основная масса народу покинет церковь, он первым шагнул к выходу. Достав из кармана медную мелочь, он принялся не спеша раздавать милостыню, внимательно отслеживая все происходящее на церковном подворье.

Михаил, давно уже заметивший настороженность парня, проделывал то же самое с другой стороны, так же внимательно контролируя свой сектор. Казаки, вынужденные стоять службу с простым людом, дожидались их у ворот церковного двора, так же внимательно сканируя окрестности. Закончив с раздачей мелочи, Руслан вышел за ворота, и кучер уже начал разворачивать коляску, когда рядом с Вяземскими словно из-под земли выросли три странные фигуры. Молодые, наглые, одетые с претензией на роскошь, эти парни больше всего напоминали приказчиков у богатых купцов. Служба закончилась на рассвете, так что на улице уже начало светлеть, и рассмотреть неизвестных не составляло никакого труда. Шагнув к полковнику и его дочери, приказчики остановились и, окинув девушку оценивающим взглядом, начали гнусно усмехаться.

– Христос воскресе, барышня, – шагнув еще ближе, произнес заводила.

– Воистину воскресе, – холодно отозвалась Катерина, кутаясь в широкую шаль.

– Не по-божески поступаете, барышня. А как же похристосоваться? – делая еще один шаг и продолжая ухмыляться, спросил приказчик.

Это была своего рода религиозная ловушка. После этого приветствия, по канону, полагалось трижды поцеловаться с человеком, поздравившим тебя с праздником, и парни нередко пользовались этим, чтобы сорвать поцелуй у понравившейся девушки. Но лезть с подобным предложением к знатной девице было верхом нахальства.

– С собутыльниками своими христосуйся, – отрезал полковник, заслоняя собой дочь.

– А ты, дядя, гонор-то придержи, пока бока не намяли, – небрежно огрызнулся один из троицы.

– Может, со мной попробуешь? – прошипел Руслан, шагнув им навстречу.

В своей роскошной белой черкеске и с полным Георгиевским бантом на груди парень являл собой весьма впечатляющую фигуру. Казаки, стоявшие метрах в семи от ворот, рядом со своими конями, бросили поводья и направились к приказчикам, на ходу разматывая нагайки.

– Вам чего тут, псы шелудивые, надобно? – грозно поинтересовался хорунжий, надвигаясь прямо на заводилу.

– Ты кого псом лаешь, шваль?! – тут же взвился тот. – Да ты знаешь, кто за мной стоит?

– А мне плевать, – зло усмехнулся хорунжий и стремительно взмахнул рукой.

Нагайка подсекла приказчику ноги, и тот, охнув, рухнул на мостовую. Свистнув в воздухе, нагайка прошлась по упавшему организму, заставив того взвыть от боли. Двое остальных тоже недолго задержались в стоячем положении. В течение пары минут на улице слышались только вопли боли и посвист нагаек. Казаки обрабатывали наглецов от всей души.

– Хватит, – осадил своих бойцов Руслан. – Свяжите их, и в холодную. Пусть проспятся.

– Только в нашу холодную, – добавил, подходя, граф. – Есть у меня к ним несколько вопросов.

Не давая трем недоумкам опомниться, казаки скрутили их сыромятными ремнями и, перекинув через седла, увезли.

– Ну, и что это было? – задумчиво спросил Руслан, глядя им вслед.

– Завтра узнаем, – небрежно отмахнулся Михаил. – Твои казаки их так обработали, что, протрезвев, они шелковыми будут. Ваше превосходительство, сударыня, позвольте откланяться, – повернулся он к Вяземским.

– До свидания, Михаил, – улыбнулась в ответ Катерина.

– Честь имею, граф, – щелкнул полковник каблуками.

Руслан усадил их в коляску и, отвезя домой, распрощался, пообещав, что вечером они с девушкой снова увидятся.

Вернувшись домой, парень завалился спать. Все равно день был праздничным, и заниматься чем-то, кроме празднования, никто не будет. Выспавшись, Шатун умылся, не спеша позавтракал, или пополдничал, потому как было уже три часа пополудни, и, пройдя к себе в кабинет, озадачился вопросом, чем бы занять оставшиеся до свидания с Катериной несколько часов.

– Что вечером делать станем? – с порога спросил Рязанов, вваливаясь в комнату. Граф явно выспался, хорошо отдохнул и чувствовал себя прекрасно. Так что желание как-то развлечься так из него и перло.

– Я заказал столик в ресторане. Хочу вечером посидеть там с Катериной. Можешь присоединиться к нам.

– Думаешь, это будет удобно? – слегка задумался граф.

– Миша, ну мы же не в отдельном кабинете ужинать станем, – отмахнулся Руслан. – В зале посидим. Разговеемся, так сказать. Заодно на наших господ проверяющих полюбуемся.

– А они-то тебе зачем? – не понял граф.

– Мелькает у меня одна мысль, – вздохнул Шатун.

– Поделись, вместе подумаем, – с улыбкой предложил Рязанов.

– Думаю, утреннее происшествие как-то с ними связано.

– Ну, тут ты не оригинален. Такая мысль и у меня мелькала. Но как это все доказать?

– Вывезем подонков к ближайшему оврагу, сами все расскажут.

– Зверь вы настоящий, господин штабс-капитан, – иронично упрекнул приятеля майор. – Как же можно, живых людей, без суда и следствия, в овраг.

– Думаешь, надо было прям возле церкви повесить? – с таким же ироничным сомнением уточнил Руслан.

– Вот все бы вам, казакам, силой да оружием решать, – пожурил приятеля Михаил. – А как же подумать? Душевный разговор с людьми провести?

– Душевный, говоришь? Это можно. Пару раз сапогом в морду, и можно спрашивать, – продолжал мрачно шутить Шатун.

– Ну, можно, конечно, и так, но лучше первым делом просто пообещать прирезать, – в тон ему отозвался майор. – А если серьезно, то я завтра сам их как следует допрошу. Уж поверь, допрошу так, что они мне все выложат. Мне и самому вся эта история очень не нравится. Да и проверка эта дурная какая-то. Кроме подполковника, с нами вообще никто не разговаривал. И это они нас так проверяют?

– Мне тоже это показалось странным, – кивнул Руслан. – А что с последним фигурантом? Его все еще водят?

– А как же. Словно козла на веревочке. Мне его каждый шаг докладывают. И знаешь, что самое интересное?

– Дай угадаю, – усмехнулся Руслан. – Господин австриец имел беседу с кем-то из наших проверяющих?

– Не интересно с тобой, – делано огорчился Михаил. – Наперед все знаешь.

– И что у нас по господину из комиссии имеется?

– Пока ничего. Но депешу генералу я уже отправил. Лично в руки. Думаю, через пару недель будем знать все необходимое.

– Господи, когда уже нормальный телеграф изобретут, – мученически вздохнул Руслан. – Про телефон я даже не вспоминаю.

– Руслан, – осуждающе произнес граф. – Я же просил тебя.

– Уймись, Миша. Подобные работы уже ведутся, насколько я помню. Так что, еще немного, и это изобретение начнет внедряться повсеместно.

– А тебе откуда об этом может быть известно? – не унимался майор.

– Газеты читаю. И журналы тоже, – ехидно отозвался Шатун. – Миша, я еще не сошел с ума, чтобы говорить о подобных вещах с посторонними. Но ты-то обо мне знаешь все, и даже больше. Так что уймись. И постарайся понять одну простую вещь. Я не могу постоянно контролировать каждый свой шаг. Иногда мне нужно просто расслабиться и начать говорить с кем-то так, как я привык. В противном случае это может плохо закончиться. Это как с пружиной. Будешь держать ее постоянно сжатой, в нужный момент она просто сломается или не станет работать.

– Примерно так я и думал, – вздохнул в ответ Рязанов. – Ладно, мели, Емеля.

– Уже смолол, – отмахнулся Руслан. – Пошли собираться. Сегодня вечером будем кутить. А если повезет, еще и морду кому-нибудь набьем.

– Что, прям в ресторане? – делано изумился граф.

– А помнишь, как мы купца в чувство приводили?

– Это когда они с цыганами гуляли?

– Ага.

– М-да, и не поспоришь, – рассмеялся граф.

Не спеша собравшись, они уселись в коляску и покатили к дому Вяземских. Катерина уже ждала их во всеоружии. Сообщив полковнику, что уезжает, она легко вспорхнула в коляску, и кучер ловко щелкнул бичом.

В ресторане уже все было готово. Усевшись за дальний от сцены столик, вся троица не спеша принялась дегустировать поданные закуски. Убедившись, что готовить тут не разучились, Руслан жестом подозвал официанта и приказал подать кахетинского вина.

– А почему не французского или испанского? – тут же спросила девушка.

– Французское – кислятина. А хорошего испанского тут не найти. Так что доверься моему вкусу и поверь, что доброе кахетинское вино французскому ничем не уступит. Особенно если его не на продажу, а для себя делали.

– А разве есть разница? – усомнилась Катерина.

– Имеется, – решительно кивнул Руслан. – На продажу его много надо. Вот и пускаются люди на всякие ухищрения. А для себя делают от души. Потому и качество у него доброе.

– И тут наука, – удивленно покачала Катерина головой.

* * *

Вечер шел к окончанию, и вся троица от души веселилась, когда Рязанов вдруг подобрался, словно перед прыжком, и, улучив момент, тихо сообщил приятелю:

– У тебя за спиной пятеро из комиссии. Уже серьезно пьяны и, похоже, одному из них твоя Катя крепко понравилась.

– Ну, пусть попробует, – хищно усмехнулся Руслан, пригубив бокал с вином.

– Руслан, в данной ситуации дуэль просто недопустима, – быстро напомнил майор.

– А не будет никакой дуэли. Будет обычная кабацкая драка. А уж за последствия мы не отвечаем. Напомню, что офицер не только стрелять или рубить должен уметь, а еще и врукопашную биться. Тем более что мы их вообще не видим и внимания не обращаем.

– Только бога ради, не зашиби никого, – вздохнув, попросил граф.

– А вот это уж как получится, – зло оскалился Шатун и тут же добавил: – все, Катюшка бежит.

Девушка, вернувшись из дамской комнаты, уселась на свое место и, задорно блестя глазами, попросила:

– Миша, расскажите еще что-нибудь. У вас это так интересно получается.

Граф и вправду был великолепным рассказчиком, знавшим кучу всяких анекдотов и забавных историй. К тому же он был еще и галантным кавалером, умудрявшимся держаться так, что Руслан совершенно не чувствовал себя забытым или оскорбленным. Более того, у парня появилась очередная возможность сравнить старое воспитание и воспитание в будущем. Граф, по просьбе девушки, уже завел было очередной рассказ, про пехотного подпоручика, когда рядом со столом, чуть покачиваясь, появился ротмистр и, протянув Катерине руку, развязно произнес:

– Пойдем, красавица, потанцуем.

– Я не танцую с пьяными, сударь, – холодно отозвалась девушка, одарив пьяного офицера презрительным взглядом.

– Не ломайся, я же тебе денег заплачу, – ляпнул ротмистр, пытаясь схватить ее за руку.

Катерина невольно отшатнулась от протянутой лапы, но тут ладонь Шатуна перехватила кисть пьяного и, одним движением вывернув ее в обратную сторону, потащила в сторону от стола. Поднимаясь, Руслан поставил ротмистра так, чтобы у него за спиной оказался столик его собутыльников, и, левой рукой ухватив его за горло, прошипел, напрягая руку и медленно вздергивая противника в воздух:

– Сказано тебе, пьянь, что девушка не танцует. Так проваливай к черту, шваль.

Хрипя и задыхаясь, ротмистр попытался ослабить хватку парня, но Руслан не стал дожидаться окончания этого действа. Чуть качнувшись всем корпусом, он отвел противника в сторону, под правую руку и резко, от пояса ударил. Что называется, по всем правилам. От бедра. Отлетев на свой собственный столик, ротмистр опрокинул его и, перевалившись на другую сторону, замер, раскинув в стороны конечности.

– Как вы смеете?! – взвизгнул раскрасневшийся от выпитого поручик, замерший на своем стуле с рюмкой в одной руке, вилкой в другой и салфеткой на шее.

– Как видите, смею, – презрительно фыркнул Шатун. – А надо будет, так могу и повторить.

– Вы посмели ударить офицера! – завизжал поручик, словно не замечая, что перед ним стоит человек с погонами штабс-капитана на плечах.

– А он посмел оскорбить мою невесту. Пусть спасибо скажет, что я его не пристрелили по сию пору, – огрызнулся Руслан, не спеша усаживаясь на свой стул.

– Это уже слишком, – вдруг выкрикнул молчавший до этого подпоручик, вскакивая и срывая с шеи салфетку. – Вы, сударь, даже представить себе не можете, чем это для вас закончится. Я с вами разговариваю!.. Ой! – последнее восклицание подпоручик издал, когда кости его руки затрещали в хватке Шатуна.

Подойдя, подпоручик попытался развернуть парня к себе лицом и неосмотрительно схватил его за плечо. Дальше последовал рывок и резкий удар локтем, после которого молодой офицер без чувств растянулся на полу.

– М-да, жидковат в столице офицер пошел. С одного удара духа лишается, словно гимназистка при виде мыши, – фыркнул Руслан, не спеша отпивая вина из своего бокала.

– Так откуда ж сильным взяться? Сильные все на фронте, или в таких вот медвежьих углах, как наш, служат. С абреками режутся, – громко ответил Рязанов, поднимая свой бокал. – А ловко ты. Я и не заметил, как ты ударил, – добавил он, отсалютовав приятелю бокалом.

– Научу после, – кивнул Шатун. – Сам знаешь, в наших делах всякое может пригодиться.

Голоса офицеров раздавались в замершем зале громко, словно в церкви. Чуть погодя, немного отойдя от случившегося, посетители снова начали тихонько гомонить, когда над всем этим обычным шумом раздалась уверенная, звонкая фраза:

– А чего вы хотели, господа. Это же сам князь Лютый. Его даже абреки горные боятся. Ну, сами посудите. Он же с десятком казаков купеческую семью у целого клана горцев отбить сумел. А тут штафирки столичные. Уверяю вас, господа, горцы просто так никого Лютым не назовут.

– Это кто там такой грамотный? – удивленно хмыкнул Шатун.

– Если я правильно успел приметить, купец первой гильдии. Один из пяти самых богатых купцов нашего уезда, – усмехнулся в ответ граф.

– Господа, может быть, нам пора закончить этот вечер, – огорченно вздохнула Катерина.

– Да бог с вами, Катенька, – весело улыбнулся Михаил. – Не обращайте внимания. Это все так, мелочи. Ну получили пьяные болваны по мордасам, так и бог бы с ним. На то и кабак. Вот когда до стрельбы дойдет, тогда и можно будет счет требовать.

– Думаешь, дойдет? – иронично поинтересовался Руслан.

– Не хотелось бы, но сам знаешь, все в нашей жизни может быть, – философски проворчал Рязанов в ответ.

Заметив быстрый взгляд, брошенный ему за спину, Руслан взял со стола нож и, слегка повернув его, рассмотрел в отражении, как официанты выносят пострадавших пьянчуг из зала. Сидевший с двумя поверженными штабс-капитан быстро расплатился по счету и, одернув мундир, чуть покачивающейся походкой покинул зал.

– Надеюсь, ему хватит ума не устраивать засаду, – весело хмыкнул Шатун, глядя ему вслед. – В противном случае я точно всю эту свору перестреляю.

– В таком состоянии он в той засаде и уснет, – рассмеялся Рязанов в ответ.

– Что будем брать на десерт? – спросил Руслан, потирая ладони и намеренно меняя тему.

– Я бы твоего кофе сейчас выпил, – неожиданно признался граф. – Вы не поверите, Катенька, но ваш Руслан умеет варить настоящий арабский кофе. Вот в этом самом ресторане он умудрился вопросами об этом напитке довести метрдотеля до истерики.

– Я и турецкий неплохо варю, – вздохнул Шатун, скромно потупившись.

– А чем арабский отличается от турецкого? – тут же заинтересовалась девушка.

– Турки пьют кофе без сахара, а арабы говорят, что кофе должен быть крепким, как сталь, и сладким, как поцелуй, – усмехнулся Руслан в ответ. – Но для человека неподготовленного это может оказаться слишком непривычным напитком.

– Тогда я предлагаю заказать десертного вина, пирожных и после отправиться к нам. Пить кофе, – неожиданно предложил Рязанов. – И не надо на меня так смотреть, – произнес он прежде, чем Руслан успел открыть рот.

– Ваша помолвка уже оглашена, так что к своему жениху Катенька может заехать невозбранно.

– Я согласна, – тут же согласилась девчонка.

– А уж как я согласен, – рассмеялся Руслан.

Официант принес три бокала мускатного вина и три разных пирожных. К удивлению Руслана, такие сладости, как безе, эклер или тот же наполеон, тут еще и не знали. Глядя на Катерину, с удовольствием уплетающую какой-то бисквит, Шатун тихо порадовался, что ему не хватило времени на описание всяких рецептов для Санькиной лавки. Теперь он с чистой совестью мог поделиться этими рецептами со своим поваром, чтобы побаловать невесту. После смерти отца мать не могла позволить себе покупать детям всякие сладости, и потому старалась баловать их, выпекая различные пирожные сама. Понемножку, по нескольку штучек каждого сорта, но это всегда был настоящий праздник. Поначалу Руслан не очень интересовался тем, как вся эта вкусность появляется в доме, но став постарше, принялся помогать матери на кухне. Именно в те времена он и научился готовить всякие десерты и выпекать настоящие пирожные. И вот теперь, похоже, пришло время вспомнить мамины рецепты.

Закончив вечер, друзья вышли из ресторана и, усевшись в коляску, отправились домой. Руслан с порога отправился на кухню, варить кофе, а Михаил проводил Катерину в столовую, где и развлекал рассказами, пока Шатун священнодействовал. Внеся в комнату поднос, Руслан быстро расставил все потребное для потребления кофе и, усевшись рядом с девушкой, принялся наставлять ее.

– Это кофе по-турецки. Берете чашечку, делаете маленький глоточек и после запиваете его простой холодной водой.

– Слушайте его, Катенька. Столько о кофе, сколько знает он, вы не услышите ни от кого, – заверил ее Рязанов, подхватывая свою чашку.

– Необычный вкус, – кивнула девушка, с интересом прислушиваясь к своим ощущениям.

– Пейте не спеша. Кофе, это не просто напиток. Это целый ритуал. На Дальнем Востоке, у китайцев и японцев, есть такая чайная церемония. А у восточных народов, турок и арабов, нечто подобное с кофе, – рассказывал Руслан, не торопясь прихлебывая напиток.

– Он этими церемониями умудрился целую турецкую банду на чистую воду вывести, – ехидно усмехнувшись, сообщил Рязанов. – На базаре с одним купцом восточным разговорился, тот его позвал кофе пить. А в итоге про банду рассказал.

– Это правда? – изумилась Катерина.

– Угу, – коротко кивнул Шатун, бросив на приятеля укоризненный взгляд.

– Знаете, Катенька. Ваш жених, и мой лучший друг, иногда поражает меня своими познаниями и умением находить общий язык со всяким басурманами, – между тем продолжал рассказывать майор, не обращая внимания на взгляды приятеля. – Он однажды даже с местным муллой договориться сумел. А уж как те нас не любят, это отдельный рассказ.

– Миша, не перегибай, – слегка осадил Шатун приятеля. – Да, в вопросах веры, они не особо терпимы, но, если понимают, что ты знаешь об их религии не меньше их самих, то начинают говорить с тобой как с равным.

– Заметьте, Катенька. Это говорит офицер Российской армии, контрразведчик и титулованная особа, – тут же поддел его Рязанов. – Говорить на равных с простым человеком, пусть и духовного звания. Теперь вы хоть немного понимаете, что такое наша служба?

– Твердо я поняла уже только одно. Что совать нос в ваши дела опасно, – весело усмехнулась девчонка. – Прищемить могут.

– Умница! – похвалил ее Рязанов, демонстративно хлопнув несколько раз в ладоши.

Только теперь Руслан сообразил, к чему майор устроил весь этот цирк. Таким образом он давал девушке понять, что соваться в их служебные дела чревато, и от них лучше держаться подальше. А что можно, они и сами при случае расскажут.

– Михаил, – вдруг очень серьезно произнесла Катерина. – Я понимаю, что кажусь вам вздорной, своенравной девчонкой. Но поверьте, я дочь офицера, который много лет прослужил не на дворцовом паркете, а по самым разным гарнизонам нашей страны. И потому, что такое дела службы, понимаю с самого детства. Так что можете не сомневаться. Я умею держать себя в руках и лезть туда, куда не нужно, не стану.

– Я в этом и не сомневался, Катенька, – улыбнулся в ответ Рязанов. – А что до вашего характера, так это не мое дело. Это теперь вон его забота, – усмехнулся он, кивая на Руслана. – Но я очень рад, что вы все правильно поняли и что мне не придется беспокоиться о моем друге.

– Не сомневайтесь, граф. Я постараюсь быть доброй женой, – твердо произнесла девушка, ответив майору прямым, уверенным взглядом.

– Вы еще подеритесь, – фыркнул Руслан, чтобы разрядить обстановку. – К слову, Миша. На дуэль ее вызывать не советую. Стреляет девица не хуже нас с тобой.

– Еще одно весьма полезное качество в нашем деле, – рассмеялся Рязанов в ответ.

* * *

На следующий день обоих контрразведчиков срочно вызвали к начальнику штаба порубежных войск. И хотя формально для контрразведки это было вовсе не начальство, игнорировать такой вызов не стоило. Не спеша собравшись, приятели приказали подать коляску и покатили на вызов. Начальник штаба, пожилой полковник, едва увидев приятелей при всех орденах и оружии, тяжело вздохнул и, окинув могучую фигуру Руслана задумчивым взглядом, мрачно поинтересовался:

– Господа, я понимаю, что мое мнение для вас ничего не значит, но зачем же было так жестко обходиться с господами из комиссии?

«Зачем же стулья ломать», – хмыкнул про себя, Руслан и, щелкнув каблуками, ответил:

– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, но сии господа, напившись, повели себя по отношению к юной девице, словно к гулящей девке. А это, к слову, дочь полковника Вяземского. Бывшего сослуживца князя Тарханова. И произошло все это в ресторане, в присутствии многих зрителей. И последнее. Данная девица моя невеста. С отцом ее все уже оговорено.

– Так и есть, ваше высокопревосходительство, – шагнув вперед, добавил майор. – В том ресторане мы помолвку и отмечали.

– Эк, – хрюкнул полковник. – Выходит, они вас лично оскорбили, господин штабс-капитан?

– Так точно, господин полковник, – рявкнул Руслан так, что стекла в окнах зазвенели.

– А вы, значит, решили, вместо дуэли, просто им рыла набок свернуть, – понимающе кивнул начальник штаба.

– Так с быдлом стреляться, себя не уважать, – презрительно скривился Шатун.

– А видаки тому оскорблению точно были? – подумав, осторожно уточнил полковник.

– Слово чести, господин полковник, – отрезал Руслан.

– Слово офицера, ваше высокопревосходительство, – поддержал приятеля Михаил.

– Что ж, господа. Благодарю, что не поленились уделить мне время, – кивнув, отпустил их начальник штаба.

Друзья дружно щелкнули каблуками и, развернувшись, вышли из кабинета. Шагая по лестнице в кабинет Рязанова, Руслан про себя пытался вспомнить, какие отношения в эти времена были у контрразведки с войсками вообще и начальником штаба в частности. По всему выходило – никаких. Тут вообще много чего было не так, как он привык. К примеру, академия Генерального штаба существовала, а самого Генштаба не было в природе. В случае войны штаб формировался как отдельная структура войск. Вот такая коллизия. Они же с графом, хоть и считались офицерами армейской контрразведки, но подчинялись только своему прямому начальству и имели право, в случае необходимости, поставить в позу удивленного тушканчика любой штаб и любое подразделение приданных сил. То есть весь этот разговор был нужен только для того, чтобы господин полковник мог разобраться в сложившейся ситуации.

Едва только они вошли в кабинет, и Рязанов закурил очередную папиросу, как дверь без стука распахнулась, и в помещение вошли сразу пять офицеров, в чинах от подпоручика до штабс-капитана.

– В чем дело, господа? – жестко спросил майор, выпуская длинную струю дыма.

Руслан, вместо слов, звучно щелкнул курком револьвера. Моментально сообразив, что это не шутка и оружие заряжено, господа офицеры замерли, разом растеряв весь свой гонор. Взгляд у Шатуна был мрачным и многообещающим, так что в его решимости стрелять сомнений ни у кого не возникло.

– Господа, мы хотели услышать ваши объяснения случившемуся вчера в ресторане, – взяв себя в руки, негромко произнес один из офицеров.

– Проучили пьяных хамов. Только и всего, – пожал плечами Рязанов, продолжая не торопясь курить.

– Но ведь… Дело в том, что ротмистр признался, что хотел увести у вас девицу легкого поведения, – запнувшись, сказал все тот же поручик.

– Выбирайте выражения, сударь! – рявкнул Руслан, вскакивая на ноги. – Или клянусь богом, я вам всем эти слова обратно в глотки вобью. Это моя невеста и дочь полковника Вяземского.

– Чтоб тебя, – охнул какой-то подпоручик, испуганно глядя на разъяренного Шатуна.

– Вам лучше извиниться, господа. Прямо сейчас. Потому что, если господин штабс-капитан начнет вас убивать, остановить его я уже не сумею, – негромко посоветовал майор, откидываясь на спинку кресла и поднимая над столом свой револьвер. – Да и не стану этого делать, – добавил он, взводя курок. – Вы только что, признаю, по незнанию, оскорбили девицу благородного происхождения и невесту моего друга.

– Господа, – шагнул вперед штабс-капитан из состава комиссии. – Мы приносим вам свои извинения. Бог свидетель, мы и вправду не знали, кто это был, и опирались только на сказанное нашим сослуживцем.

– Подлец он, ваш сослуживец, – фыркнул Руслан, немного расслабившись. Но оружия так и не убрал. – Нажрался до свинского состояния и не смог даже отличить приличную девушку от гулящей девицы. И что теперь, прикажете этого болвана на дуэль вызывать? Много чести. Рыло набок, и вся недолга.

– С этим у вас и вправду получилось, – смущенно усмехнулся штабс-капитан. – Вы ему челюсть сломали, шею повредили, да еще и с горлом что-то, толком говорить не может. Сипит только.

– Пусть бога благодарит, что вообще живым ушел, – презрительно усмехнулся Руслан.

– Да, но второму-то за что досталось? – попытался возмутиться офицер. – Ему ж тоже теперь челюсть лечить и зубов половины как не бывало.

– Сидел бы молча, был бы здоров, – отмахнулся Шатун.

– Господа, я буду вынужден составить доклад об этом случае, но признаюсь, я в серьезном затруднении, – неожиданно признался штабс-капитан. – Эта история случилась вечером, когда мои офицеры были не на службе, но при этом они входят в состав проверяющей комиссии, а значит, все одно были в городе по служебным делам. А главное, все случилось в общественном присутствии. Указав, что они были пьяны, я тем самым сломаю им карьеру. Про оскорбление знатной даме я даже не вспоминаю.

– Вы можете писать все, что вам вздумается. Депешу с описанием происшествия я отправил генералу Татищеву еще утром, – пожал Рязанов плечами. – Уж простите, но оскорбление офицера контрразведки это уже совсем не анекдот. И укрывать подобное я просто права не имею.

– Господа, вы не могли бы убрать револьверы? – вдруг проблеял молоденький подпоручик, ахнувший при виде вскочившего Руслана.

– И правда, Руслан Владимирович, уберите револьвер. Вам и без него тут недолго разобраться, – ехидно произнес майор, ловко убирая свое оружие в кобуру.

– Хотите сказать, что господин штабс-капитан способен и нас всех на больничные койки отправить? – обиженно уточнил ротмистр, до этого молчавший.

– Князь Ростовцев – пластун, командир команды пластунов. Десяток казаков под его командой уничтожил турецкую полусотню, не потеряв ни одного человека, – коротко рассказал граф, иронично усмехнувшись. – Кто-то из вас способен проделать такое?

Быстро переглянувшись, господа проверяющие понурились и принялись отводить взгляды.

– Осмелюсь напомнить, господа, что полный Георгиевский бант выслужить не так просто, как может показаться, – продолжал размазывать их по стенам Рязанов. – Для этого требуется недюжинная сила и храбрость. А уж для офицера еще и умение правильно командовать вверенными ему солдатами.

– А почему вы в черкеске, господин штабс-капитан? – неожиданно спросил все тот же подпоручик.

– Местная специфика, – ответил Шатун, намеренно подпустив незнакомое им словечко. – Мне по долгу службы часто приходится иметь дело с горцами, а они, видя офицера в близкой им одежде, становятся от этого более откровенны. Пришлось даже у начальства отдельное разрешение на это испрашивать.

– Нам об этом ничего не говорили, – задумчиво протянул все тот же подпоручик.

– А вам это и не нужно. Вы ведь в столице служите, а не на Кавказе, – хмыкнул Руслан в ответ.

– Не все в этой комиссии паркетные шаркуны, как вы изволите думать, – выпрямившись, гордо заявил штабс-капитан.

– Помилуйте, – усмехнулся Руслан. – Мне и дела нет до того, кто где служит. Просто подобные ухищрения в одежде нужны только здесь, и нигде больше. Вот и все.

– Странная ситуация, господа. Две титулованные особы, и вдруг служат в контрразведке, на Кавказе, – выступив вперед, вдруг высказался ротмистр. – К тому же фамилию князя Ростовцева мне уже приходилось слышать, и надо сказать, не в самом лучшем свете.

– Да, папаша мой, увы, благочестием не отличался. Прямо скажу, игрок был и мот. Ну, да теперь Бог ему судья. Но, как говорится, сын за отца не в ответе, – жестко усмехнулся в ответ Шатун. – Потому и оказался я на Кавказе, чтобы подальше от его интриг быть. И родине служу с тех пор, как в сознательный возраст вошел. Хотите еще что-то сказать? – навис он над ротмистром.

– Э-э, нет, – мотнул тот головой, вдруг сообразив, что рядом с этим гигантом ему очень неуютно.

– Ну, а меня сюда начальство направило, а приказы, как известно, не обсуждают, – добавил Рязанов, доставая из портсигара очередную папиросу. – У вас еще что-то, господа?

Понимая, что вступать в нынешнем положении в спор и что-то доказывать было бы глупо, офицеры развернулись и молча покинули кабинет. Дождавшись, когда за ними закроется дверь, Руслан повернулся к приятелю и, окинув его задумчивым взглядом, тихо попросил:

– Рассказывай, Миша.

– И что прикажешь тебе рассказать? – иронично усмехнулся граф.

– Всё. С чего ты вдруг вчера так переменил свое отношение к этой комиссии и даже не стал возражать, когда я принялся их по полу размазывать? А сегодня даже сам револьвер достал. Еще и депешу какую-то приплел.

– Все просто, друг мой, – победно усмехнулся майор. – Эта комиссия не более чем инициатива нескольких генералов, пожелавших подмять под себя все местные службы, мешающие им мошну набивать. Перевалы-то ты перекрыл, а они с той контрабанды свой гешефт имели. Вот и решили от нас с тобой избавиться. Но, как говорится, руки коротки. Татищев наш, едва только слух про комиссию эту прошел, вместе с Тархановым свои связи при дворе теребить принялись. А заодно и службу нашу подключили. Уж у этих двоих связи такие, что нам с тобой и не снилось. В итоге вся эта махинация и всплыла. А самое интересное, что по возвращении господ офицеров ожидает весьма неприятная встреча с людьми из нашей службы. Тех генералов уже арестовали. Не поняли, дураки, что во время войны подобный гешефт может делом о шпионаже обернуться.

– То есть мы теперь можем этих с кашей съесть, и никто не почешется? – уточнил Руслан, кивая на дверь.

– Ну, не все так радужно, но примерно подходит, – рассмеялся Рязанов.

– А раньше мог сказать? – сварливо поинтересовался Шатун.

– Сам депешу только перед уходом домой получил. А после уже не до нее было. Тем более что ты и так все правильно понял, – отмахнулся граф.

– Все равно поросенок. Я б тогда в ресторане еще крепче эту пьянь приложил, – беззлобно обругал его Руслан.

– Куда крепче-то? – возмутился Рязанов. – И так двоих из комиссии придется почитай полгода лечить. Ох, и силища же у тебя, Руслан. Ты когда того дурака над полом одной рукой вздернул, я глазам своим не поверил. Тебе только с медведем врукопашную выходить. Вот ей-богу.

– Начинай вместе с моими казаками тренироваться, таким же будешь, – отмахнулся Руслан.

– А, пожалуй, что и начну, – помолчав, задумчиво кивнул граф. – А то я в этом кабинете совсем закис. Уже забывать начал, когда шпагу в руки брал.

– Вот кстати. Давай уговоримся. Ты меня учишь на шпагах драться, а я тебя рукопашному бою, – тут же отреагировал Руслан.

– А зачем тебе шпага? – удивился граф.

– Ну, мало ли, вдруг кто-то вздумает меня на дуэль вызвать, а я этот вертел только на картинке видел, – смутился Шатун. – Шашкой, саблей уже орудовать научился. А вот шпагу даже в руки не брал.

– М-да. Умеешь ты озадачить, – растерянно проворчал граф, почесывая в затылке.

* * *

Тревожные вести пришли как всегда нежданно. Спустя два дня после того разговора с офицерами проверяющей комиссии из Кисловодска пришла весть, что со стороны перевала, находившегося за Тебердой, идет большая банда. Кто именно, было непонятно, но более сотни молодых, здоровых мужчин с оружием, никак на мирных туристов не похожи. Понимая, что иных сил у них нет и не будет, Рязанов поднял в ружье все доступные ресурсы, а Руслан приказал своим бойцам выгребать из загашников все, что может помочь в этой драке.

Пара минометов с боеприпасом. Противопехотные мины. Гранаты, патроны к винтовкам и револьверам. Все это вытаскивалось на улицу и тут же загружалось на дроги, в которые уже запрягали тяжеловозов. Громадные звери только негромко пофыркивали, грызя удила и гулко топая по земле огромными копытами. Руслан тихо радовался, что успел переделать эти большие телеги на свой лад. Теперь они имели железные оси и ступичные подшипники, что заметно облегчало ход и повышало грузоподъемность. Собранные благодаря казачьему кругу ветераны уже сменили бойцов Руслана на их обычных постах, взяв под защиту все жилые кварталы города и заметно усилив солдатские караулы на заставах. В общем, городок перешел на военное положение. Даже обывателей на улицах стало заметно меньше. Руслану подвели его жеребца, и парень, пожав приятелю руку, за подбородок поднял грустное личико невесты.

– Не грусти раньше времени, Катюша. Не в первый раз, – тихо прошептал он, осторожно целуя ее в губы.

– Береги себя, – дрогнувшим голосом попросила девушка.

– К-хм, Катенька, думаю, нам пора, – откашлявшись, нейтральным тоном произнес полковник Вяземский.

– Да уймитесь уже, папенька, – фурией взвилась девчонка. – Уже весь город знает, что мы помолвлены. Так дайте спокойно жениха проводить.

– Но, Катя… – поперхнувшись, попытался возразить полковник.

– Папенька, – прошипела в ответ Катерина, – прогуляйтесь до конюшни. Там много чего интересного имеется, – посоветовала она.

Полковник возмущенно фыркнул, качнулся с носка на пятку и, вздохнув, поплелся в указанном направлении. Переспорить собственную дочь он не пытался уже давно. Сам такую вырастил. Катерина же, проводив его взглядом, прижалась к жениху и, чуть слышно всхлипнув, тихо попросила:

– Руслан, ты только вернись. Пожалуйста.

– Обязательно вернусь, Катюшка, – старательно закивал Шатун. – А не круто ты с отцом-то? – не удержавшись, осторожно поинтересовался он.

– Тебя провожу и пойду прощения просить, – озорно усмехнулась девчонка. – Просто я хорошо помню, как маменька за него ночами молилась. Как сутками перед иконами на коленях поклоны била. Просила, пусть хоть каким, раненым, контуженым, калекой, лишь бы живым вернулся. Так что теперь его очередь на такое смотреть.

– Ты только не вздумай по ночам молиться. Ночью спать надо. Запомни, душа моя. Кому быть повешенным, тот не утонет, – всполошился Руслан. – Как на роду написано, так тому и быть. Всё, милая. Пора мне, – закончил он, краем глаза заметив, что казаки уже сидят в седлах. Быстро чмокнув девушку еще раз, Руслан осторожно отодвинул ее от себя и, одним прыжком вскочив в седло, разобрал повод.

Катерина, подскочив к коню, вцепилась своей маленькой, но крепкой ручкой в стремя и зашагала к воротам рядом, то и дело заглядывая Руслану в лицо. Увидев эту картину, казаки переглянулись и дружно одобрительно закивали. Откуда Катерина успела узнать про этот древний обычай, так провожать казака в поход, Шатун так и не понял. Идти до ворот у стремени теперь решались только казачки. В воротах, свесившись с седла, Руслан в последний раз поцеловал невесту и толкнул коня каблуками. Бес, азартно всхрапнув, с ходу взял размашистой рысью. Уже у поворота Руслан оглянулся через плечо и с удивлением увидел все еще стоящую в воротах девушку. Катерина стояла, вытянувшись струной и закрыв ладошкой нижнюю часть лица. Словно сдерживала рвущийся наружу крик. Махнув ей рукой, Шатун переключился на своих подчиненных. Жестом подозвав к себе хорунжего, парень на ходу развернул карту и, ткнув пальцем в загогулину, изображавшую дорогу, поинтересовался:

– Более короткая дорога мимо Кисловодска в предгорья есть?

– Есть, но дроги там не пройдут, – скривился казак. – Тропа, а не дорога.

– Плохо, – мрачно вздохнул Шатун. – Если банда в долину вырвется, мы им не соперники. Сомнут. Нам их опередить надо, чтобы тропу перекрыть. В этом наш шанс на победу. Зажмем в какой узости, значит, победим.

– Коней жалко. Это ж всю дорогу придется рысью идти. Битюги могут не выдержать, – вздохнул хорунжий, оглядываясь на катящиеся следом дроги.

– Должны выдержать, – угрюмо отозвался Шатун. – Весу в дрогах не так много. Там больше размерами груз неудобный, а не весом.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул хорунжий и, привстав в стременах, громко скомандовал: – Поспешай, казаки! Время дорого!

Возницы дружно подхлестнули коней, подчиняясь его команде. Роман, прихватив своих подчиненных, умчался вперед, разведать дорогу. В сложившейся ситуации это было не лишним. Противника видели на тропе, ведущей к перевалу. Но за то время, пока посыльный успел добраться до штаба и передать тревожное известие, пока отряд собирался и готовился к выходу, прошло больше суток. За это время бандиты уже могли пройти село Теберда и спуститься к выходу в долину. Впрочем, если банда решит задержаться для отдыха в селе и начнет его грабить, то это займет у них много времени. Село это считалось черкесским, и жители его отлично знали, с какой стороны из ружья пуля вылетает. Так что легкой прогулки там точно не получится.

Кисловодск они миновали уже вечером и не останавливаясь двинулись дальше. До темноты оставалось еще пара часов, и за это время Руслан планировал дойти до самых предгорий. На ночлег вставали уже в сумерках. Казаки первым делом занялись лошадьми. К огромной радости всех бойцов, першероны выдержали эту гонку без особых проблем. Отерев коней и поводив их вокруг лагеря, чтобы остыли, казаки свели весь табун к небольшому ручейку и, напоив, стреножили. Битюгам навесили торбы с овсом, а остальных коней оставили просто пастись. Руслан, обиходив своего Беса, насыпал в торбу немного овса и, дождавшись, когда тот с удовольствием его схрупает, отправил щипать свежую траву.

– Что там впереди? Успеем? – спросил он у вернувшегося следопыта, усаживаясь на седло у костра.

– Должны, княже, – подумав, осторожно кивнул казак. – Мы до самой тропы доскакали. Следов свежих нет. Выходит, спуститься они еще не успели. Известно хоть, с кем биться будем?

– В том-то и дело, что нет, – мрачно вздохнул Шатун. – Никто толком ничего не знает. Известно только, что банда большая. Все верхами и вооружены.

– Сомнения меня берут, княже, – подумав, тихо протянул пластун. – Весна в нонешнем году ранняя, и перевалы еще не должны были открыться. Снег там еще лежит. И как тогда те бандиты его перешли?

– Самому бы понимать, – хмыкнул Руслан в ответ. – Но другой дороги там нет. Выходит, с той стороны идут. А на той стороне у нас море.

– Это ты к чему? – не понял следопыт.

– А к тому, что это не просто банда. Думаю, это турки. На корабле пришли, лошадей выгрузили и через перевал пошли.

– Зачем это? – не понял казак.

– А не ждет их никто с этой стороны. Там по всему побережью городки да села рыбацкие, а земля грузинская. К примеру, в Сухуми выгрузились и на перевал пошли. Местных или в ножи взяли, или просто разогнали. Вот и некому стало весточку подать. В Гудауте тоже разгрузиться можно. Там народу еще меньше.

– Выходит, мы им тут перевалы закрыли, а они в обход пошли? – понимающе хмыкнул казак.

– Угу. Потому и торопимся. Нельзя этих башибузуков в долину пускать. Прорвутся, все кровью умоются, – вздохнул Руслан.

– Успеем, княже. Надо будет, с ходу в шашки ударим.

– И поляжем там все. Не забывай, что там их почти сотня. Возможно больше. Нет, брат. Тут с умом надо, – мотнул Шатун чубом. – Дождаться, когда они у выхода с тропы соберутся, и мортирами. А чтобы не вырвались, выход заминировать. Ну, а после мортир гранатами да винтовками. А в шашки, это уж в самом крайнем случае. Это, брат, не фронт. Это как с татями ночными драться. Хоть кистенем, хоть поленом бей, но к себе не подпусти, иначе нож в бок точно получишь, как ни крутись.

– Да уж, – помолчав, тяжело вздохнул следопыт.

– Чего вздыхаешь, Рома? – отреагировал Шатун на его вздох.

– Не знаю, как и сказать, княже, – вдруг смутился казак.

– А как есть, так и говори, – пожал Руслан плечами.

– Уходит время казачье, – выдал пластун неожиданную сентенцию. – Прежде казак славу и честь в бою шашкой добывал. А теперь что? Мортиры, мины, гранаты. А где бой честный? Где удаль казачья?

– С нами, брат, – твердо ответил Руслан, заметив, что к их разговору прислушиваются остальные два десятка. – Я ведь недаром сказал, что мы не на фронте. Это там можно и в лаву, и грудь в грудь с врагом сойтись. А здесь мы не просто с врагом режемся. Мы с татями, которые исподтишка нападают, деремся. Вот скажи мне, стал бы ты коней через перевал тащить, рискуя им ноги переломать, чтобы после на простые станицы напасть? И где тут честь? Думаешь, мне не хочется глотку вражескую в кулаке сжать? – Руслан демонстративно с хрустом сжал свой громадный кулак и, повертев им перед носом у казака, продолжил: – Очень хочется. Ажно руки зудят, врезать так, чтобы разом башку набок своротить. Уж я это умею. Но нельзя нам рисковать попусту, браты. Нельзя, – едва не по слогам закончил он.

– Это почему же? – не удержавшись, спросил хорунжий, присаживаясь к костру.

– Да потому, что мы другому обучены. У нас задачи другие. Тайных врагов искать и отлавливать. А доблесть наша в том, что мы после каждого дела домой живыми возвращаемся. А значит, и в следующий раз сможем врага достать. Просто сдохнуть, даже в бою, дело нехитрое. А вот сделать так, чтобы враг в землю лег, а самому обратно вернуться с добычей, тут голова нужна. Целая, – с усмешкой закончил Шатун. – А что до чести и славы, так честь казачья не в том, чтобы сгинуть, а сделать так, чтоб враг на землю нашу даже смотреть боялся.

– От ведь завернул, – восхищенно покачал хорунжий головой. – Умен ты, княже. Вроде и старики наши так же бают, а все одно не так. А ты сказал, и сразу все понятно стало. Умен.

– Правильно он говорит, – раздался глухой, усталый голос, и к костру подошел пожилой, но еще крепкий казак с небольшой трубочкой в зубах. – Я с вами уже в третий поход возницей хожу и сказать могу твердо. За ним вся ватага ваша целой будет. Он головы казачьи бережет и славы вашей не умаляет. Правильно сказал. Для казака главное – врага сгубить и самому живым вернуться. А остальное пыль да тлен. И баста, казаки. Есть у вас ватажный, вот его и слушайте. А думать это его дело. Княже, дозволь спросить, – повернулся казак к парню.

– Присаживайся, дядька, да спрашивай, – указал Шатун на соседнее седло.

– Коли получится с бою доброго коня взять, дозволишь ли его за свой трофей увести?

– Как банду кончим, все трофеи ваши, – решительно заявил Шатун. – Кому что глянется, тот то и возьмет. Остальное после продадим, а деньги разделим. Порядок у нас один и ты, дядька, его знаешь, раз прежде с нами ходил.

– Спаси Христос, княже, – кивнул казак. – Ты не подумай чего. Внук у меня в возраст вошел. Нужно его к реестру приписывать, а коня доброго нет. Вот я и решил…

– Сказано, дядька. Какой конь глянется, того и возьмешь, – перебил его Руслан. – Всем говорю. Кому надо, берите. Не обеднеем. Жизни казачьи дороже стоят.

– Любо, – одобрительно зашумели казаки, при этом стараясь не особо повышать голос.

Поужинав сухим пайком и запив трапезу чаем, казаки разошлись отдыхать.

Утром, едва только солнце начало подниматься над горами, бивак ожил. Быстро запив чаем пару сухарей, бойцы начали седлать коней. Уже через полтора часа после подъема лагерь был свернут и отряд выдвинулся в сторону предгорий.

Еще через три с половиной часа Роман жестом остановил кавалькаду, негромко сообщив:

– Прибыли, княже. Тут они спускаться станут. Нет оттуда иной дороги.

* * *

Расставить мины они не успели. Едва только бойцы разобрали «монки» и направились к выходу с тропы, как из-за скалы выбежали разведчики и, размахивая руками, поспешили к основной части отряда.

– Что там? – выбежав им навстречу, быстро спросил Руслан.

– Идут, княже. Сотни полторы сабель. Может, чуть меньше. Досюда им с полторы версты осталось, – задыхаясь, быстро ответил Роман.

– Казаки, мины ставим первой линией обороны, – моментально сориентировавшись, приказал Шатун. – Брустверы ставим. Быстрее. Всем оружие проверить. Коневоды, лошадей всех за скалу. Шибче, браты, шибче, – подгонял он свою команду.

Но казаки и так старались, отлично понимая, что два с половиной десятка против полутора сотен – это верная смерть. Брустверы, сложенные из камней, должны были укрыть их от пуль противника, а мины сдержать атакующий порыв. Отбежав метров на двадцать вперед, минеры принялись быстро устанавливать противопехотки. Маскировали их просто камнями. Делать это вдумчиво уже не было времени. Разведка заняла свои места, и Шатун, прикинув расстояние до выбранных ориентиров, принялся наводить минометы, мысленно благодаря изобретателя этого оружия. Ведь, по сути, система простейшая. Труба, в конце которой конус с иглой, о которую и происходит накол капсюля – и активация выстрела. Все остальное в самом снаряде. Главное, правильно навести. Устроив свою батарею за кустами, Шатун надеялся, что их не заметят после первого же залпа. Маскировать минометы лучше они просто не успевали.

«Твою ж мать, как тут пулемета не хватает», – зло выдохнул про себя Руслан, поднося к глазам бинокль. Бойцы уже заняли свои места и замерли, ожидая подхода противника.

«Сейчас бы парочку ПК на фланги, и вся это свора с ходу бы кровью умылась», – думал Шатун, оббегая взглядом затихших казаков.

Спустя еще минут десять из-за скалы показались первые всадники. Как оказалось, турки решили не рисковать и повели через перевал только полсотни лошадей. Все остальные шли пешком. На этот раз, словно специально, османы даже переодевать своих солдат не стали. Ряды пехотинцев – аскери, шли в походной колонне, положив ружья на плечи, как это было принято в нынешнем времени. Кавалеристы в таких же фесках, но более богато одетые, двигались верхом. В голове колонны ехал расфранченный важный, словно индюк на птичнике, турок. Широкий красный кушак туго обтягивал заметно выпирающий живот, а роскошные усы воинственно топорщились, словно у уличного кота.

Руслан, хмыкнув про себя от подобных сравнений, прикинул расстояние до врага и, вздохнув, медленно поднял винтовку. Как обычно, его выстрел был первым. Команда минометчиков была отлично натаскана, и внести поправки могла и без его участия. Главное, было подать сигнал к открытию огня и вовремя остановить его. Чтобы весь боеприпас не расстреляли. Дождавшись, когда вся кавалерия окажется в зоне уверенного поражения из винтовок, Шатун навел перекрестье прицела в грудь главному турку и плавно спустил курок. Тяжелая пуля вышибла толстяка из седла. И тут же залпом блымкнули два миномета. Султаны взрывов поднялись в самой середине пешей колонны. Такого Шатун и сам не ожидал и, не удержавшись, рявкнул во весь голос:

– Беглый огонь!

Минометчики работали словно заводные. Заложить снаряд в ствол, шаг в сторону, присесть и закрыть уши, и тут же подхватить следующий снаряд. Казаки, пользуясь замешательством противника, опустошали магазины своих винтовок со скоростью автоматов. Руслан, тщательно выбирая цели, отмечал про себя, что промахов почти не допускалось. Кавалеристов выбивали методично и аккуратно, словно в тире. Благо навалившаяся паника и теснота ущелья мешали всадникам развернуть коней и ринуться в атаку. Так же, как и у них, пехота мешала уйти за скалу из-под огня. Но османов недаром считали одной из самых сильных армий в мире. Во всяком случае, так было прежде. Нашелся среди пехотинцев толковый десятник, сумевший организовать остатки своего отряда, и вскоре стрелки были выстроены в две шеренги. Не обращая внимания на избиваемых кавалеристов, аскеры принялись отвечать залпами на казачью стрельбу. Первый ряд стоял на колене, второй в полный рост, в трех шагах позади них. Чей-то зычный голос подавал команды, и неплохо обученные солдаты привычно их выполняли. Но, как вскоре выяснилось, толку от всей этой пальбы было мало. Слишком велико было расстояние. Даже винтовки казаков не давали преимущества. Взять на прицел противника, которого еле видно, было сложно.

– Прекратить огонь! – зычно скомандовал Руслан и, обернувшись к минометчикам, добавил: – Перенести прицел. Пол-оборота вперед. Одиночным, огонь!

Мина разорвалась метрах в тридцати от строя турок.

– Еще четверть оборота, – продолжал командовать Шатун.

Следующая мина разбросала в стороны второй ряд стрелков.

– Беглый огонь в четыре снаряда!

Четыре мины разом ополовинили остатки отряда противника. Не выдержав, турки развернулись и бросились обратно к перевалу.

– За мной! – скомандовал Шатун, первым бросаясь к тропе.

Добежав до поворота, он осторожно выглянул из-за камня и, зло усмехнувшись, достал из подсумка гранату. Что ни говори, а воевать турки умели. Отходя, даже несмотря на панику, их командир додумался оставить заслон, чтобы отсечь погоню. Выдернув чеку, Руслан размахнулся и, примерившись, аккуратно забросил увесистую чушку за поворот. Хлопок запала и последовавший за ним взрыв заставили его мячиком выкатиться на тропу. Распластавшись на камнях, он выпустил три пули подряд и, вскочив, метнулся под скалу, выхватывая револьвер. Перезаряжать винтовку не было времени. Добив двух раненых солдат, Шатун жестом придержал казаков, быстро объяснив им задачу:

– Под пули головы не подставляйте. Держитесь у скал. И смотрите, где можно гранаты использовать. Похоже, они их не знают.

– Есть у них бонбы ручные, княже, – хищно оскалившись, ответил хорунжий. – Только они их порохом начиняют. И запал огненный.

– Все одно на рожон не лезть, – отрезал Шатун, быстро перезаряжая оружие.

Казаки быстро проскользнули мимо и рысью побежали дальше. Разобравшись с патронами, Руслан быстро осмотрелся и, присев, подобрал выпавшую из рук стрелка винтовку.

– Господа британцы совсем нюх потеряли. Изделие господина Бердана всем подряд продают, – проворчал он, отставляя винтовку к скале. Бросать оружие в пыль, даже такое, было не в его правилах. Убедившись, что ничего больше интересного тут нет, помчался догонять своих подчиненных.

Следующая перестрелка случилась километра через четыре. Турки снова оставили заслон из пяти человек, но казаки не стали вступать с ними в перестрелку. Закинув самого молодого и легкого на скалу, они снабдили его парой запасных гранат, и казак, добравшись до поворота, просто забросал ими османов. Быстро проведя контроль, отряд помчался дальше. Что ни говори, а пехота, хоть и опытная в боях, и особый отряд казаков, это, как говорится, две большие разницы. Привычные к беготне по горам казаки догнали турок километров через семь. Навязав им бой, казаки использовали рельеф местности. Трое бойцов, в очередной раз поднявшись на скалу, пустили в ход очередную порцию гранат. Все было кончено.

Задумчиво обходя лежащие тела, Руслан пытался понять, почему этот отряд шел в долину так нахально. Прежде, даже проходя через перевалы, турки всегда переодевались под местных, а в этот раз шли словно на параде. В собственной форме и с привычным оружием.

Тем временем казаки собрали все трофеи и теперь задумчиво чесали в затылках, пытаясь решить, что делать дальше.

– Княже, что с телами делать станем? – окликнул Шатуна Роман. – Хоть и басурмане, а просто так бросать негоже.

– Тут рядом ущелье какое есть? – подумав, спросил Руслан.

– Выше по тропе расселина будет. Глубокая, – помолчав, кивнул следопыт.

– Туда и сбросим, – решительно кивнул Шатун. – А после край подорвем, чтобы засыпать.

– Так расселина у самой тропы, – задумчиво протянул Роман.

– Ну и ладно. Заодно и тропу перекроем, – отмахнулся Руслан.

– Взяли, казаки, – скомандовал хорунжий, и бойцы, подхватив трупы, потащили их в указанном направлении.

На похороны ушло часа два. От убитых во втором заслоне избавились примерно таким же способом. А первый заслон сбросили в узкую, безымянную речку. Речка, хоть и узкая, но бурная, так что тела быстро унесло куда-то в предгорья. Куда именно, Руслан даже не пытался интересоваться. Не до того было. В последней перестрелке двое его бойцов получили легкие ранения. Вроде бы ничего серьезного, но это был своего рода звоночек. Нельзя без конца испытывать судьбу. Им в который уже раз несказанно повезло. Но так не может продолжаться вечно. Оставшаяся часть бойцов, пока они догоняли бежавших турок, успела отловить всех лошадей, собрать трофеи и занялась похоронами погибших.

К месту боя отряд вышел примерно через четыре часа. Убедившись, что тут все идет по заведенному порядку, Руслан устало присел на крупный валун и, жестом подозвав к себе старшего минометчика, приказал:

– Рассказывай, что тут.

– Османов всех положили, княже. У нас двое тяжко ранетых и убитый один, – вздохнул минометчик.

– Кто? – дрогнувшим голосом, глухо спросил Руслан. Это была первая потеря в его команде. Еще двое неизвестно в каком состоянии.

– Возница, из старых, – вздохнул казак, перекрестившись. – Выскочил раньше команды твоей, так пулю в грудь и схватил. Даже охнуть не успел. Сразу помер.

– Раненые где? – взяв себя в руки, спросил Шатун, поднимаясь.

– Так на дроги сложили. Кровь вроде уняли, а дальше решили тебя ждать.

– Твою ж мать, – ругался Шатун, быстро шагая к выкаченным из укрытия дрогам. – Нужно толкового врача в отряд искать. Это не дело, каждый раз шаманские пляски устраивать и на самодельный пенициллин надеяться.

Один из казаков схлопотал пулю в правую часть груди. Чуть ниже и правее соска. В слюне его крови не было, что давало надежду, что легкое не задето. Второй получил ранение в живот. Рана кровила не сильно, но как он не умер еще от болевого шока, было непонятно. Быстро вытряхнув из своего ранца аптечку, Шатун приказал развести костер и вскипятить как можно больше воды. Смочив чистую тряпицу хлороформом, он прижал ее к лицу раненого и, дожидаясь, пока тот уснет, принялся протирать руки уксусом.

Моментально сообразив, что он собирается делать, казаки быстро сложили костер и, подвесив над ним чистый котел, принялись осторожно снимать с раненого одежду. Ругаясь про себя на чем свет стоит, Шатун быстро протер клинок своего бебута спиртом, убедившись, что пациент спит, сделал надрез. К его огромному удивлению, пуля, пробив брюшину, остановилась, лишь слегка поцарапав кишечник. Вытянув из раненого пулю, Шатун старательно осмотрел раневой канал и, убедившись в том, что перитонита ожидать не приходится, растерянно вздохнул:

– Или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется. Расскажи кому, не поверит.

Быстро зашив казаку живот, он вкатил ему дозу пенициллина и, наложив повязку, занялся вторым раненым. У этого пуля засела в ребре, с внутренней стороны. Очевидно, ударила она на излете, потому что, пробив одно ребро, во втором просто остановилась. Но после операции выяснилось, что от смерти казака спасли газыри. А вот с извлечением пули пришлось повозиться. Дотянуться до нее Руслану было нечем. Такого длинного пинцета в его аптечке просто не было. В очередной раз выручила смекалка. Вытянув из двух трофейных винтовок шомпола, он приказал заточить их концы и, нагрев на огне, загнуть крючками. Связав железки ремнем, он осторожно ввел этот дикий инструмент в раневой канал и, кое-как дотянувшись до пули, принялся аккуратно захватывать ее крючками. Убедившись, что поймал, он принялся осторожно вытягивать пулю наружу. Из раны вся эта конструкция вышла с тихим хлопком, словно пробка из бутылки. Дав немного стечь крови и убедившись, что рана чистая, Шатун залил ее раствором пенициллина и, наложив шов, перевязал. Вкатив бойцу еще порцию антибиотика внутримышечно, Руслан отошел от телеги, служившей ему операционным столом, и, тряхнув головой, проворчал:

– Теперь все в руках Божьих.

* * *

В обратный путь они отправились на следующий день. Двигался отряд неспешно, потому как гонка по местным дорогам это способ добить раненых. К огромному удивлению Шатуна, оба казака пережили вечер и ночь после операции. Да, от потери крови и боли оба были слабы, но ни жара, ни каких-либо признаков воспаления не наблюдалось.

Из лагеря отряд вышел, уложив раненых и убитого на дроги, но очень скоро Руслан понял, что таким аллюром до города пострадавших они могут и не довезти. Приказав объявить привал, он велел казакам срубить несколько длинных жердей и устроить конные носилки. Из табуна трофейных коней выбрали четверку лошадей поспокойнее и, подвесив носилки на них, двинулись дальше. То и дело свешиваясь с седла, Руслан проверял температуру и пульс своих пациентов, но к его изумлению, оба все еще были живы. Это было удивительно, но это было.

В город они въехали вечером третьих суток. Не останавливаясь, отряд сразу направился к больнице, до икоты перепугав ночного сторожа и дежурного врача. Тело погибшего возницы положили в ледник морга, а раненых поручили заботам доктора. Быстро и вполне профессионально осмотрев обоих, врач удивленно обернулся к Руслану и, разведя руками, произнес:

– Должен поздравить вашего хирурга. Оба ваших казака, хоть и нуждаются в уходе, но помирать точно не собираются. Более того, тот, кто провел операции, оказался настоящим мастером. Так что опасности для их жизней не имеется.

– Благодарю вас, доктор, – вежливо кивнул Шатун. – Но я попрошу вас на несколько дней оставить обоих у себя. Для наблюдения. Само собой, все услуги вас и ваших людей будут оплачены. Завтра я зайду, чтобы проведать их.

– Как пожелаете, ваше благородие, – вздохнул врач, явно нехотя. Судя по тишине, народу в больнице было не много, и он рассчитывал на спокойное дежурство.

Убедившись, что оба казака спят, Руслан, тихо ступая, вышел из палаты и, дождавшись, когда следом выйдет врач, достал из кармана пачку ассигнаций.

– Примите, доктор. За беспокойство, – едва заметно усмехнулся Шатун, протягивая ему ассигнацию в пять рублей. – Выживут, еще столько же получите.

– Да выживут они, господин штабс-капитан. Вот ей-богу, выживут. Говорю же, настоящий мастер операции делал. Раны чистые, без воспалений. И у самих ни жара, ни бреда не наблюдается. И дыхание, хоть и частое, но это от боли, но глубокое. Так что не извольте беспокоиться. Будут они жить. Как бог свят, будут.

– Ваши бы слова, да богу в уши, – вздохнул Шатун, мелко крестясь.

– А где это вас так? – проявил врач любопытство.

– В горах, с турками сцепились, – отмахнулся Шатун и, попрощавшись, быстро покинул больницу.

Теперь, когда с мрачными делами было покончено, можно было для разнообразия заняться и чем-нибудь приятным. Например, как следует осмотреть трофеи. Хотя Руслан и так знал, что ничего особенного в этот раз отряду не досталось. Даже денег с убитых офицеров взяли всего ничего. Пара горстей серебра и десяток золотых монет. Все это добро Шатун приказал снести в банк и обменять на российские деньги. Можно даже бумажные. Все одно вся сумма будет разделена между всеми участниками похода. Среди захваченных лошадей несколько были ранены, но их не стали добивать. Достаточно было снять сбрую и седла и обработать раны, чтобы лошади сами пошли за остальным табуном. Тем более что двигался отряд медленно. В общем, теперь и старому лошаднику Кузьме было чем заняться.

Вернувшись домой, Руслан первым делом отправил Васятку в дом к Вяземским, с известием, что они вернулись, и он жив и здоров. Визит к невесте планировался на завтра. После доклада начальству. Сходив в баню, Руслан не торопясь поужинал и, поднявшись к себе в кабинет, засел писать отчет. Приехавший со службы Рязанов, едва только сняв сапоги и сменив мундир на домашний халат, ввалился в кабинет и, пожимая парню руку, потребовал:

– Рассказывай. Мне сообщили, что в отряде есть потери.

– Возницу убили, – вздохнул Шатун. – И двое тяжело раненных. Я их в больнице оставил.

– Кто операции делал? Фамилия врача? – тут же потребовал майор.

– Я делал. Прямо там. На месте, – развел Руслан руками. – Иначе бы не выжили.

– Удивил, – растерянно протянул майор. – А препарат свой чудодейственный применял?

– Обязательно.

– Ну, выходит, недаром ты над ним столько колдовал. Которую уже жизнь им спасаешь.

– Одного препарата мало, Миша, – качнул Шатун чубом. – Тут прежде надо было пули извлечь. А вот это и было самое сложное. Я ведь, дурень, препарат сделал, а про толковые операционные инструменты и не подумал. Пришлось на ходу всякое выдумывать. И вот это меня беспокоит больше всего.

– Бога побойся, – резко осадил его майор. – Ты раненых из предгорий в город довез и живыми врачу передал. А значит, все, что мог, ты для них сделал. Дальше все только Божьим провидением. Так что перестань всякое дурное придумывать. А инструмент сделаешь. Зная тебя, я в этом даже не сомневаюсь.

Подумав, Руслан кивнул, уже мысленно представляя, какой именно инструмент ему нужен и как он должен быть изготовлен. Такое понятие, как медицинская сталь, тут еще не придумано. Ее состав Шатун и сам толком не помнил. Но у него имелся мастер, умеющий ковать булат, и еще один мастер, знающий, как правильно работать с драгоценными металлами. Ответ напрашивался сам собой. Кузнец Митрич изготавливает по его чертежам стальные инструменты, а Ульян покрывает их серебром, для того, чтобы избегнуть занесения в рану какой-нибудь заразы. Серебро само по себе прекрасный антибиотик.

Заметив его задумчивость, Рязанов понимающе хмыкнул и, закуривая, уточнил:

– Судя по выражению твоей физиономии, ты уже успел все придумать.

– Все, не все, а идея имеется. И даже вполне рабочая, – усмехнулся Шатун в ответ.

– Ну и слава богу, – проворчал майор, выпуская в потолок струю дыма. – С турок хоть какую бумажку по нашей части взять получилось?

– Нет, – отмахнулся Руслан. – Они вообще какими-то пустыми шли. Ни денег, ни украшений толком, как они это любят, про бумаги я вообще молчу. В сумки командира я первым делом после боя полез. Ничего. Обычные походные мелочи.

– Бывает, – как-то равнодушно кивнул граф.

– Так. Миша, колись, что за новости, – потребовал Руслан, заметив его настроение.

– Отряд этот видели, когда они на грузинский берег высаживались. Так что про то, что драка будет, в Краснодаре раньше нас знали. От нас теперь только и ждут, что победных реляций. А это ты в очередной раз сумел обеспечить. Я из окна видел, все дроги трофейным оружием завалены. Да еще и очередной табун лошадей на заднем дворе.

– Завтра будем с этим разбираться. Заодно и похороны организовать надо.

– Миша, оставь это казакам, – подумав, посоветовал майор. – Они лучше знают, как правильно сделать. А ты просто денег дай и семье помоги. Так будет самое правильное. Не забывай, что та комиссия, будь она неладна, все еще в городе.

– Господи, чем они тут еще занимаются? Наши палестины проверить и три дня хватит.

– Вот не поверишь, водку пьют, – вдруг рассмеялся Рязанов.

– С чего бы? – не понял Шатун.

– А им депеша пришла, что вся их комиссия не более чем фикция. А для офицеров это настоящий пассаж. Ведь их попросту использовали как грязную тряпку. Попользовались и бросили.

– Тогда чего нам на них оглядываться? – снова не понял Руслан.

– Не стоит давать им повод для хоть какой-то попытки выкрутить что-нибудь для спасения своего реноме. Раз уж опростоволосились, так пусть в столице и заглаживают. Не за наш счет. К слову, я с утра Татищеву и Тарханову депеши отправлю. Так что постарайся хотя бы до полудня в историю не влипнуть.

– Тогда сейчас допишу тебе отчет, а в штаб завтра не пойду. Нанесу визит Катюше и съезжу в больницу. Казаков проведаю.

– Добре, – кивнул Рязанов, давно уже подцепив это слово у казаков. – Так и сделай. И по городу старайся особо не кататься. Признаться откровенно, мне эти рожи уже вот где, – прижал он ребро ладони к горлу. – Так и хочется перестрелять их всех к черту. С утра уже пьяные ходят. И так третий день.

– Ну, так отпиши об этом начальству, – пожал Руслан плечами. – Мол, так и так, пьют и видом своим непотребным российское офицерство позорят. Мол, убирать их из города надо срочно, пока до беды не дошло. У них ведь там, как я помню, еще куча генералов имеется.

– Так и сделаю, – чуть подумав, решительно кивнул граф. – И вправду, надоели. Пусть отзывают.

Руслану, как человеку иного времени и воспитания, подобные вещи казались дикими, но вспомнив несколько эпизодов из собственной службы, парень только вздохнул. Могут меняться времена, общественные строи, а вот натура человеческая останется прежней. Особенно у тех, кто ближе к власти. Обязательно найдется человек со связями и влиянием, который сумеет использовать обычных офицеров в своих целях. Обговорив все дела, друзья разошлись спать.

Утром, не спеша позавтракав, Руслан велел подавать коня и, вскочив в седло, первым делом отправился к невесте. Раз за ночь из больницы плохих вестей не поступило, значит, его бойцы живы и можно туда не спешить. Тем более что дежуривший вечером врач обещал, что за казаками присмотрят.

Едва только Шатун переступил порог дома, как выскочившая из кухни Катерина с тихим воплем повисла у него на шее.

– Живой! Здоровый! – глухо повторяла она, радостно целуя его куда попало.

Растерявшийся от такого напора, Руслан поднял девчонку на руки и, прижав к себе, еле слышно зашептал:

– Ну, тихо, девочка, тихо. Все хорошо. Уймись.

Сухое покашливание полковника не заставило Катерину разжать объятья. Оглянувшись на него, девчонка не задумываясь заявила:

– Папенька, хватит брови хмурить. Лучше вспомните, как вас когда-то маменька встречала.

Поперхнувшись, Вяземский неопределенно пожал плечами, после чего ответил:

– Так мы тогда уже венчаны были, и ты у нас народилась, – нашелся он.

– Не важно, – отмахнулась Катерина. – Мы помолвлены, и ни я, ни Руслан от помолвки отказываться не собираемся. А венчание дело нехитрое.

В очередной раз поперхнувшись, полковник испустил тяжкий вздох и, махнув рукой, отправился к себе в комнату.

– Переживает он за тебя, – попытался немного образумить Шатун невесту.

– Знаю я, чего он переживает, – отмахнулась Катерина. – Боится, как бы я не утерпела и раньше времени тебе большего не позволила. Все ворчит, что норов у меня бешеный, прабабкин. Точнее, прапрапрабабкин. О ней в семье нашей по сию пору легенды рассказывают. Она ведь из половчанок была. Маменька все твердила, что я и обликом, и характером в нее пошла.

– Облик, может, и ее, а вот характер только твой. Собственный, – усмехнулся Руслан в ответ. – И мне он очень нравится. Как и облик. Но учти, ежели что, я тебе такой норов покажу, что чертям тошно станет, – игриво пригрозил он.

– Ну, ты меня за дуру-то не держи, – фыркнула девчонка. – А то я не знаю, что мужика своего лучше не злить. А уж того, кого Лютым прозвали, тем паче.

– Это кто ж тебе рассказать успел? – насупился Руслан, мысленно обещая вырезать болтуну язык.

– Нашлись добрые люди. Поведали, – рассмеялась Катерина, устраиваясь у него на руках поудобнее. – Ну, не хмурься. Они меня так напугать хотели, а мне только смешно стало. Это для врагов ты – Лютый. А для меня самый добрый и нежный. Вот.

– Это с чего ты такое взяла? – не утерпев, спросил Шатун, окончательно сбитый с толку.

– Я же женщина, – снова рассмеялась Катерина. – Ну, в смысле по натуре своей. А значит, такие вещи сразу чувствую. А еще я заметила, как ты все время меня прикрыть стараешься. В любой толпе. И как поцеловал в первый раз, тоже помню. Так что, хочешь, хмурься, хочешь, смейся, а я тебя давно уже разгадала. Вот…

* * *

Кузьма, едва увидев трофейных лошадей, разом забыл про все дела и тут же кинулся их осматривать. Спустя примерно двадцать минут из загона у конюшни послышался такой мат, что заслушались все. Даже видавшие виды ветераны. Удивленно глядя в ту сторону, Шатун иронично хмыкнул и, уперев кулаки в бедра, громко спросил:

– Ему что, кобыла на причинное место наступила, что он орет громче того ишака?

Стоявшие рядом с парнем казаки зашлись от хохота. Услышав это, старый лошадник выбрался из табуна к ограде и, обиженно глядя на казаков, ржущих не хуже его подопечных, пожаловался:

– Княже, ну как же так можно-то? За что ж так с лошадками?

– А что с ними не так? – не понял Шатун.

Казаки их вроде осматривали и ничего особенного не нашли. Решив узнать, что именно так возмутило старика, Руслан подошел поближе к ограде загона и, внимательно посмотрев на трофейных коней, уточнил:

– Так что с ними не так, дядька?

– Так подковы почитай у каждой третьей сбиты, у полудюжины спины натерты, про поранетых я и не говорю. И это я их еще толком не осматривал. А что будет, ежели каждую смотреть возьмусь?

– Ну, кони это трофейные, так что с их прежних хозяев уже не спросишь. А что до подков, так их через перевал вели. Там, видать, и сбили.

– Так оно и понятно, что трофейные, – всплеснул Кузьма руками. – Но смотреть-то надо было. Чего ж даже седла не сняли, когда собрали?

– А куда их тогда девать? – вполне резонно возразил Руслан. – У нас двое раненых было. А дроги были оружием трофейным завалены. Вот и пришлось так перегонять. Ты, дядька, лучше скажи, цену добрую за них взять получится?

– Ну, коль подлечить, почистить как следует да перековать, то запросто, – чуть подумав, кивнул старик.

– Вот и займись этим, – решительно кивнул Шатун. – Все одно лучше тебя с ними никто не справится. А чем ворчать, лучше скажи, что тебе в конюшню нужно?

– Так вроде есть все, – задумался казак. – Овса бы еще прикупить. А то битюги твои его жрут так, что торбы набивать не успеваешь. Однако и пользы с них немало, – тут же добавил казак.

– Оно и понятно, – кивнул Руслан, представив, сколько корма нужно этим громадинам. – Вот, держи, – достал он из кармана деньги. – Купи, сколько надо. И еще. Дядька, лошадей этих в порядок приведи. Это трофей, а его, как сам знаешь, на всю ватагу делят.

– Там двое твоих бойцов гуторят, что ты вроде как коней обещал на выбор, – осторожно напомнил Кузьма.

– Было такое, – кивнул Шатун. – Пусть выбирают, а ты присмотри, чтобы самых лучших взяли. Им для молодых казачков, чтобы в реестре писаться. Сам знаешь, добрый конь для казака в бою первый друг.

– Добре, княже. Выберу, – задумчиво посмотрев на него, уважительно кивнул старик. – Это самое, княже, аргамак твой, кобылка, в охоту вошла. Я ее пока в дальний денник поставил, но жеребцы все одно буянят. Свести бы ее с тем, что ты трофеем взял, пока беды не случилось.

– Так своди, – развел Шатун руками. – Я, дядька, в заводе ни уха, ни рыла не смыслю, так что тебе и карты в руки.

– Выходит, разрешаешь, – обрадованно усмехнулся старик.

– Сам сказал, что сводить пора, – тут же выкрутился Шатун.

Кивнув, Кузьма тут же вернулся к лошадям. Руслан, развернувшись, отправился инспектировать свой дом. Вскоре выяснилось, что все последние недоделки устранены, и архитектор готов передать дом заказчику. Мысленно перекрестившись, Руслан не спеша прошелся по зданию, заглядывая во все комнаты подряд.

Как оказалось, купец, обещавший поставить на строительство все потребные для обивки стен ткани, не подвел. Все комнаты были задрапированы светлым, узорчатым ситцем, от чего в доме создавалось впечатление свободы и света. Печи, сделанные по проекту самого Руслана, прекрасно отапливали все комнаты. Вода бежала по медным трубам и возвращалась обратно в печь самотеком, но прошедшей зимой в доме даже при всех недоделках и отсутствии в некоторых окнах стекол все равно было тепло.

Спустившись обратно в прихожую, Руслан снял папаху и, присев на ступени лестницы, задумчиво проворчал:

– Ну вот. Вроде и дом свой имеется, а как сюда переезжать, ума не приложу.

– А чего так, княже? – тут же насторожились ходившие за ним по пятам казаки.

– Так ведь одному тут не прожить, – развел Шатун руками. – Сюда теперь и кухарку, и прислугу искать надо. А еще мажордома, управляющего по-нашему, в дом, и управляющего в имение. А то тут без таких людей все скоро прахом пойдет.

– Имением управлять мы тебе человека нашли, – неожиданно ответил хорунжий. – Из наших. Из казаков. Он без ноги, правда, но на деревяшке своей все одно везде поспевает. Добрый казак был, да не свезло ему. Ногу абрек срубил.

– А пойдет в услужение-то? – усомнился Шатун.

– Пойдет. Из всей семьи у него только дочка одна осталась. Недавно замуж вышла, а жить толком негде. Не сложилось там чего-то. Вот он молодых в свой дом и пустил. А как услышал, что при тебе должность имеется, так и загорелся. Ему верить можно, княже, – чуть подумав, решительно добавил казак. – Он и в крестьянском деле добре смыслит, и порядок блюсти умеет.

– Ну, пусть приезжает, – помолчав, кивнул Руслан.

– Так он тут уже. У Ульяна в кузне сидит. Знакомы они давно, вот и зашел, поздоровкаться. А как увидел, что ты занят, решил выждать малость.

– Зови, – решительно кивнул Шатун.

Один из молодых казаков выскочил на улицу, чтобы минут через пятнадцать вернуться обратно с казаком средних лет. Крепким, жилистым, с широкими мозолистыми ладонями и без левой ноги. Русые, слегка волнистые волосы мужчины были пробиты ранней сединой. Короткая бородка и лихо закрученные усы. Одежда чистая, опрятная. Все это Руслан успел отметить про себя, пока казак хромал от двери к лестнице. Поднявшись, Шатун без долгих церемоний протянул ему руку, представившись:

– Князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Можно коротко, Шатун. Ну, или в крайнем случае Лютый.

– Захар Седых, Иванов сын, – осторожно пожимая протянутую ладонь, склонил казак голову.

– Не тушуйся, Захар. С ним еще и не такое увидишь, – поддержал старого знакомого хорунжий. – Княже у нас хучь и офицер, а человек простой. Что не по нему, разом рыло набок кому угодно свернет.

– Да ну тебя, балабол, – с легкой усмешкой отмахнулся Захар. – Тут слух прошел, что тебе, княже, управляющий в имение нужен. Так я готов.

– Что, вот так просто? – удивленно выгнул Руслан бровь. – Даже про жалованье не спросишь?

– Знаю, что не обидишь. Да и прежде чем о деньгах говорить, надо старание свое показать.

– Думаешь, управишься с большим хозяйством?

– А чего тут сложного-то? Что малое подворье, что большое, все одно. Тут главное, из виду ничего не упустить. А уж в хозяйстве своем я завсегда знал, где что лежит.

– Значит так. Жить будешь тут. В доме. Вон в том крыле выбери себе комнату по душе и селись. У Кузьмы из трофейного табуна коня себе выбери. Чтоб и под седло, и в оглобли. Коляску тебе у мастера моего закажем. На деревяшке ты много не находишь. Земли у меня теперь много, а за ней пригляд нужен. В той стороне, – Руслан махнул рукой в нужном направлении, – несколько армянских семей поселилось. Сам потом глянешь, как они с пашней управляются. Вот еще. Тут у меня горец один, за сторожа. Асланом звать.

– Видел я его, княже, – кивнул казак. – Добрый воин.

– Вот и слава богу, – обрадовался Шатун тому, что теперь ему не придется самому беспокоиться за все это хозяйство. – Ежели что, можешь его смело звать. Ну, и деньги тебе на хозяйство, – полез Руслан в карман.

– Не сейчас, княже, – остановил его Захар. – Вот осмотрюсь, пойму, что к чему, тогда и станем решать, на что и сколько денег тратить.

– Тебе решать, – легко согласился парень с такой постановкой вопроса.

– Ну, вроде сладилось, – расправляя усы, с явным облегчением вздохнул хорунжий.

– Ага. Осталось только слуг да стряпуху нанять, – бледно усмехнулся Руслан в ответ.

– Так чайханщик тебе обещал племянницу свою в услужение отдать. Баял, что она готовит так, что за уши не оттащишь, – вдруг напомнил один из казаков.

– Было такое, – задумчиво кивнул Шатун. – Думаешь, управится?

– Ну, иначе Арам бы не предлагал, – пожал казак плечами. – Чего даром позориться?

– Может, ты и прав, – хмыкнул Руслан, почесав в затылке. – Добре. Собираемся. Поедем к Араму. С ним еще поговорим. Осталось придумать, где прислугу нанять, – добавил он, растерянно покрутив головой.

– Так, может, по станицам с вдовами погуторить? – задумчиво протянул хорунжий. – А чего? – заметив скептические взгляды, возмутился он. – Мало ли по хуторам да станицам баб, что одни по хозяйству ломаются? Да еще и с детишками малыми.

– И что? Малых тех тоже в дом притащишь? – иронично поинтересовался Роман.

– А много прислуги-то надо? – повернулся хорунжий к Руслану.

– Ну, три этажа в доме. По две на этаж, чтоб прибираться не так тяжело было. Точно не скажу. Тут, пожалуй, прежде с Катериной моей посоветоваться надо. Она точно скажет.

– А вот это верно, – одобрил его решение Захар. – Она тут хозяйкой будет, и потому пусть лучше она решает, сколько какой прислуги нанять. А там видно будет. Ежели что, на заднем дворе можно будет отдельный дом поставить. Для прислуги.

– Смеешься? – возмутился Руслан. – Да в этих хоромах заблудиться можно. Неужто ребятишкам места недостанет?

– Тебе решать, княже, – склонил Захар голову.

– Значит так. Сейчас едем к Араму, на базар. А после к Катерине, – подумав, решительно огласил Руслан маршрут.

Вся ватага вывалилась на крыльцо и спустя пару минут уже скакала в сторону города.

В чайхане, как всегда, было людно. Увидев Руслана с его охраной, чайханщик лично бросился протирать отдельный небольшой столик и, едва только все расселись, спросил:

– Князь, как всегда сварить, или еще что хочешь?

– Сначала ответь, Арам-джан. Помнишь наш разговор, когда ты сказал, что твоя племянница готова у меня стряпухой работать?

– Конечно, помню. Что, дом достроил? – всплеснул чайханщик руками. – Вай, слушай, очень хорошо. Стряпуху себе хочешь? Будет тебе стряпуха. Сейчас позову, сам в ней поговоришь.

– Я за этим и приехал, – успел кивнул Руслан.

Арам, не дожидаясь его ответов, стремительно покатился на кухню. Спустя пару минут он выскочил оттуда, волоча на буксире молодую девушку крепкого телосложения. Не высокая, коренастая, с грудью примерно четвертого размера и короткопалыми, плотными руками. Волосы ее были заплетены в толстую косу, покрытую косынкой. Но главное внимание Шатуна привлекли глаза девушки. Большие, черные, словно ночь, обрамленные длинными, пушистыми ресницами.

– Знакомься, князь. Моя племянница, Сиануш. Что хочешь, тебе приготовит. Хочешь, нашу кухню, хочешь, русскую, а хочешь, консоме сделает. Все умеет.

– Что, и французскую кухню знаете? – удивленно уточнил Шатун.

– В ресторане служила, – тихо кивнула девушка.

– А чего ушла? – насторожился Руслан.

– Э-э, князь. Там старший повар плохой человек был. Руки распускать стал. А у нас так нельзя, сам знаешь. Потому ушла, – заметно помрачнев, ответил за племянницу Арам.

– Ну и правильно, что ушла. Главное, что ты там многому научиться успела, – одобрительно кивнул Шатун, заметив, как, потупившись, покраснела Сиануш.

– У нее хорошая книжка есть, князь. Там много всяких рецептов есть. Хочешь, принесет, сам посмотришь.

– Не надо, – отмахнулся Шатун. – Завтра пришлю казака с подводой, с ним сама, все, что тебе для работы надо, купишь. Денег я ему дам. И уже с базара, прямо в имение. Там теперь управляющим Захар Иванович. Казак без левой ноги. Он тебе все покажет и поможет, чем надо будет.

* * *

Следующие два дня Руслан занимался только своим новым домом. Завозил мебель, часть из которой они заказывали вместе с Катериной. Выбирал ковры для личных комнат, даже присматривал столовую посуду. Для своего личного пользования Шатун, не задумываясь, приобрел пару десятков турецких грушевидных стаканчиков, дюжину тонкостенных крошечных фарфоровых чашечек под кофе и заказал кузнецу Ульяну две дюжины единиц приборов столового серебра. Для этого он выдал мастеру несколько горстей трофейного серебра и приложил к металлу свой эскиз, где было примерно изображено его виденье узора. С интересом рассмотрев рисунок, кузнец долго щурился, после чего спросил, задумчиво поглядывая на серебро:

– Не боишься, что испорчу, княже. Деньги-то немалые.

– Ну, сам-то металл никуда не денется. А что испортишь, так сам и переделаешь, – пожал Шатун плечами. – Или совсем уж работать разучился?

– Навык-то остался. Да только глазами слаб стал больно, и руки уже той точности не имеют, – нехотя признался кузнец.

– Так возьми подмастерьем сироту какого. Сыновья у тебя по своей части работать станут, а он после тут останется, – быстро нашелся парень.

– Зачем тебе это, княже? – помолчав, осторожно поинтересовался старый мастер.

– Не люблю, когда доброе знание впустую пропадает. Не должна наука с мастером уходить. Неправильно это. Потому и казаков своих заставляю сирот обучать. Пусть пока не так много, как хотелось бы, но лиха беда начало.

– Выходит, тогда и Кузьма может себе учеников взять? – все так же осторожно уточнил мастер.

– Не может, а должен. Такие знания о лошадях, как у него, для воинства казачьего настоящий клад. Сам знаешь, дядька, конь в бою первый друг, – быстро ответил Руслан.

– А кого брать можно? – последовал новый вопрос. – Кого сам решу, или кого ты укажешь?

– У кого к делу твоему талант имеется, – хмыкнул Шатун. – Но первым делом из сирот. Им и так в жизни тяжко, а тут хоть какое мастерство будет. Да и после знания не пропадут, ежели в имении остаться решат.

– Добре, княже. Все сполню, – неожиданно поклонился старик.

Уже через три дня после этого разговора в конюшне появились трое вихрастых мальчишек, а в кузне зазвучали звонкие голоса двух сорванцов. Деды, хоть и ворчали на мальчишек без конца, но учить их взялись серьезно.

Руслан же, велел передать на кухню, чтобы детей кормили четыре раза в день, от пуза, и выделил наставникам деньги на одежду и обувь для них. Этого никто не ожидал, и потому вечером того же дня к парню явилась целая делегация. Два старых мастера, пятеро мальчишек и две женщины среднего возраста. Глядя на них, Шатун только недоуменно хмыкнул и, повернувшись к дедам, поинтересовался:

– Ну, и что от меня надобно?

– Благодарить тебя пришли, княже, – выдохнул Кузьма, тяжело опускаясь на колени. – За доброту твою, что дозволил в имении сирот приветить. Эти трое сестры моей двоюродной внуки. Родители в мор сгинули, сама она вдова давно. Вот и мается с пятью, мал мала меньше. А мальчишки-то растут. Я уж сам хотел тебе в ноги кинуться, да тут ты с дозволением поспел.

– Встань, дядька Кузьма, – шагнув к нему, приказал Шатун, за плечи поднимая старого лошадника. – Ты казак, а не крепостной. Знай я раньше, что у тебя беда такая, сразу бы велел их сюда привезти. Ты лучше вот что скажи. Сестрица твоя, она как, шустрая, или уж не хозяйка?

– На десять лет меня младше. Мне уж шестьдесят пять, выходит, ей пятьдесят пять. Поскрипит еще, кочерга старая, – усмехнулся лошадник.

– Тогда предложи ей дом продать, и пусть сюда перебирается. Будет за вами, пнями старыми присматривать, да и сорванцов этих обихаживать. Тут стирки одной на артель целую будет. Дом поставим. Дело нехитрое. Надел какой дам. И сама под присмотром будет, и вам проще. Я так понимаю, там еще двое детишек имеется.

– Так, княже, – растерянно кивнул Кузьма.

– Вот пусть все в одной куче и растут. И голода бояться не будут. Уж на кусок хлеба всегда заработаем.

– Спаси Христос, княже, – низко поклонился казак.

– А вы кто такие будете? – повернулся Шатун к женщинам.

– Вдовы это, княже. Учеников моих матери, – шагнул вперед Ульян. – Ты ж сам велел брать тех, у кого талант к моему делу имеется. Вот я и нашел таких.

– Ну и слава богу. Учи всему, что сам знаешь, – одобрительно кивнул Руслан. – Надо чего будет, или к управляющему, или ко мне сразу. Решим, как быть.

– Княже, – вдруг решившись, повалилась на колени одна из вдов. – Дозволь и мне сюда переехать. Я все умею. И постирать, и прибрать, и сготовить. Мочи моей больше нет в поле одной ломаться, а деток шестеро. Может, и для них ученье какое найдется.

– Да встань ты. Я ж не икона, чтоб мне поклоны бить, – скривившись, приказал Шатун несколько резче, чем требуется. – А ты что скажешь? – повернулся он ко второй вдове. – В своем дому останешься, или тоже переехать желаешь?

– Неужто можно? – ахнула казачка, зажимая себе рот ладонью.

– А что ж я, по-твоему, ради смеха спрашиваю? – возмутился Руслан. – Мне, прежде чем такое дело затевать, знать надо, чего вы хотите и чем заниматься думаете.

– Так ведь, чем прикажешь, княже, тем заниматься и станем, – растерянно ответила женщина. – А по хозяйству мы все умеем. Не барыни, чай.

– Добре, – кивнул Руслан и, обернувшись к своему управляющему, спросил: – Захар Иванович, ты там что-то про птичник говорил да про коров. Вот тебе и работницы. Завтра возьмешь подводу, сам с ними съездишь и с головой станичным все решишь. Ну и кого из молодых прихвати, вещи грузить.

– Куда селить покуда прикажешь, княже? – кивнул, быстро уточнил казак.

– В том крыле. Там места много. А как дома поставим, тогда и расселим их, – ответил Шатун, махнув рукой в нужную сторону.

– А птичник-то большой будет? – не сдержала любопытства первая вдова.

– Куры, гуси, индюки, утки, – пожав плечами, перечислил Захар. – Хозяйство большое, значит, и птицы много надо. Вон, малых ваших подкормить надобно, – усмехнулся он, потрепав мальчишек по вихрам. – А то кожа да кости. Какие ж с них в таком разе работники?

– Верно решил, Захар Иванович, – одобрил Шатун, жестом отпуская нежданных гостей.

– Княже, – проводив гостей, догнал его управляющий. – Раз уж так закрутилось, мне б денег на хозяйство.

– Сколько надо? – кивнул Руслан.

– Ну, я вот тут посчитал, – начал было Захар, доставая из кармана какую-то бумажку, но Шатун, жестом остановив его, велел:

– Ты мне просто цифирь скажи, Захар Иванович. Не надо сейчас этого добра. Сам знаю, что только обживаться на новом месте начинаем. Так сколько?

– Триста рублей на ассигнации, – вздыхая так, словно собрался топиться, произнес управляющий.

– Это и с птицей, и со скотиной, и остальным добром? – задумчиво уточнил Руслан, припоминая цены на базаре.

– Точно так, – быстро кивнул Захар.

– Пошли в кабинет, – велел Шатун и, развернувшись, начал подниматься по лестнице. – Значит так. Я цены не на все знаю, но думаю, что брал ты всего с таким расчетом, чтобы только до осени дотянуть. Верно?

– Так точно, княже, – снова кивнул управляющий.

– Тогда, вот тебе пятьсот, и чтобы всего нужного с запасом было. Сам видишь. Одни битюги нам в копеечку обходятся, а их сеном кормить не станешь. Загубим скотину, еще больше убытку будет. В общем, что хочешь делай, но в имении всегда запас корма для любой живности быть должен. А главное, дети голодать никак не должны. Это главное. Уговор?

– Спаси Христос, княже, – неловко поклонившись на своей деревяшке, тихо ответил Захар. – Все сделаю, как велел. Покоен будь.

Кое-как растолкав текущие дела, Руслан отправился к своей невесте. Пришло время напрямую поговорить с полковником Вяземским и назначить время свадьбы.

Заехав по пути в штаб, Шатун поведал Рязанову обо всех изменениях в своей жизни. Внимательно выслушав его, майор вздохнул и, закурив, проворчал в ответ:

– Маменька дома крестьянами занимается, но дело это не быстрое.

– Так ты пока хоть управляющего себе найди, – посоветовал Руслан. – Я понимаю, что в делах этих ты смыслишь больше меня, но начинать с чего-то надо. Мебель я тебе завез, но ее даже расставить там некому. Хоть мажордома какого заведи.

– Мыши в подполе заводятся, а мажордома нанимают, – фыркнул майор в ответ. – Да прав ты. Прав, – отмахнулся он, заметив возмущенный взгляд приятеля. – И человека в мажордомы себе я уж присмотрел. Из наших. Давно у меня служит, на покой пора. Да только, по совести признаться, страшно мне, Руслан.

– Ч-чего? – от удивления Шатун даже заикаться начал. – Чего это тебе страшно вдруг стало?

– Так не привык я к тому. Хозяйством заниматься надо, а у нас с тобой служба.

– А то я не знал, – возмущенно фыркнул Руслан. – Потому и пытаюсь наладить все так, чтобы оно без меня работало. И ты так же сделай. Вон, сам сказал, человек нужный у тебя уже имеется. Вот и поручи ему это дело. А сам только отчета спрашивай. Да, и учти, что на первое время деньги нужны будут. Вот, держи. Тут полторы тысячи. Дом готовый, это на хозяйство. Ну, а дальше уж сам.

– Руслан, я все верну. До копейки, – принялся заверять его граф.

– Миш, заткнись, а, – вздохнув, попросил его Шатун. – Лучше поспеши. А то я уже свадьбу планирую. Нехорошо получится, ежели подчиненный раньше начальства женится.

– Уговорил, – решительно загасив в пепельнице окурок, заявил Рязанов. – Прямо сейчас беру своего человека и в имение. Прав ты, Руслан. Во всем прав. Хватит уж за службой прятаться. Да и непорядочно это по отношению к Лизаньке.

– Слова не мальчика, но мужа, – воздев к потолку указующий перст, едва заметно усмехнулся Шатун. – Всё, я поехал к Катерине.

– Ага. Вечером дома увидимся, – кивнул майор, быстро убирая все бумаги в сейф.

Выйдя на улицу, Руслан вскочил в седло подведенного ему Беса и, разобрав поводья, направил коня к дому Вяземских.

Спустя двадцать минут он натянул повод и, привстав в стременах, с удивлением рассматривал творящееся во дворе столпотворение. Три кареты без гербов, куча телег и еще непонятно какой гужевой транспорт.

«Это что еще за фигня», – проворчал про себя парень, пытаясь в мельтешащей толпе разглядеть свою невесту.

– Постой у ворот, княже. Сам позову, – вызвался Роман, соскакивая с коня.

Руслан толкнул каблуками Беса и, выехав в проем ворот, остановился. Из дома выскочила тоненькая фигурка и, стремительно рассекая толпу, бросилась к воротам. Соскочив с коня, Шатун встал так, чтобы массивный корпус жеребца прикрыл их от приехавших. Оббежав Беса, Катерина с ходу бросилась жениху на шею.

– Что тут у вас случилось? – целуя ее, тихо спросил Руслан.

– Папенька, хитрец. Мне ничего не сказал, а сам маменьку с родичами вызвал, – осторожно высвободившись из его объятий, ответила девушка.

– Так это родственники твои? – удивленно уточнил Шатун.

– Ага. Маменька всех собрала. Теперь можно и свадьбу играть, – потупившись, ответила Катерина.

– Ну и слава богу, – рассмеялся Руслан, подхватывая ее на руки и думая про себя: «Очередной шаг в неизвестность».

Казачий князь

Охотничья двустволка гулко грохнула, и роскошный красавец фазан с треском ломаемых ветвей рухнул в кустарник. Катерина, гордо покосившись на мужа, ловко перезарядила ружьё и, дождавшись, когда молодой сеттер притащит добычу, спросила, повернувшись к Руслану:

– Убедился? Говорила же, что не разучилась стрелять.

– Да я и не сомневался, – рассмеялся Шатун, целуя её в губы. – Хватит, или хочешь продолжить? Трёх петухов уже взяла.

– Я бы ещё постреляла, но нельзя. Пропадут. Жарко уже, – чуть подумав, нехотя призналась юная княгиня.

– Тогда поехали домой. Скоро ещё жарче станет, – ответил Руслан, забирая у жены ружьё.

Покачиваясь в седле своего громадного Беса, князь Ростовцев, или известный в узких кругах Шатун, и широко известный в предгорьях Лютый, вспоминал промелькнувший год как самое суматошное, но в то же время самое приятное для него время. За это время много всякого случилось. А началось всё с окончания строительства дома в имении. Теперь широкий двухэтажный дом окончательно и безоговорочно стал его родовым гнездом. Благо начальство не поскупилось и землицы нарезало под имение от души.

Шутки шутками, а ежели ехать с инспекцией, вдумчиво, то дарованные земли объехать можно только за неделю. Тут было всё. И не широкий, но быстрый ручей, и непроходимый, почти дремучий лес, и степная целина, часть которой уже начали распахивать севшие на земле арендаторы. Отлично понимая, что в сельском хозяйстве не понимает ровным счётом ничего, Шатун решил внести некоторые новшества в местные правила пользования землёй.

Обычно крестьяне имели свой крошечный надел и отрабатывали барщину на землях хозяина земли. Дальше, после получения урожая, барин уже сам решал, что продавать, а что оставлять себе на прокорм. Схема грубая, но в подробности Руслан даже не пытался влезать. Не до того было. А вот в его имении всё было иначе. Арендатор получал участок под дом, свой огород и ровно столько земли, сколько мог сам обработать.

После, имея на руках плоды своего труда, они сами решали, сколько и чего продавать, а сколько оставлять. Шатуну они платили только арендную плату за пользование землёй. Таким образом Руслан избегал любой ответственности за последствия их недальновидности. Продал больше, чем надо было, твоё решение и твои заботы. Само собой, обрекать на голодную смерть Шатун никого не стал бы, но и особо беспокоиться из-за этого не собирался. Единственное условие, которое он был вынужден поставить арендаторам, так это посев овса.

Полученные от князя Тарханова битюги-тяжеловозы, которых парень решил использовать на племя, поедали овёс в товарных количествах. Так что злак этот был в хозяйстве весьма даже нужен. Но все эти текущие проблемы Руслан быстренько переложил на плечи нанятого управляющим казака. Одноногий инвалид, не способный более нести службу, пошёл к нему в услужение, и Шатун ни разу не пожалел, что взял его.

Рачительный, толковый казак вёл хозяйство так, что уже к концу первого же года имение жило на собственных продуктах и вышло по доходности в ноль. К огромному удивлению Руслана, доход управляющий умудрился получить с птичника и с отары овец, купленных где-то в предгорьях. Как он умудрился продать разом столько птенцов и шерсти, Шатун так и не понял, а спрашивать просто не решился. Как говорится, не трогай, пока работает.

Убедившись, что дело пошло, парень быстро устранился от всех этих дел и с головой погрузился в дела службы. Благо его молодая жена отлично знала, что это такое, и даже не пыталась возражать. Дочь офицера прекрасно знала, что такое служба, и старалась сделать всё, чтобы свежеиспечённому мужу было приятно возвращаться домой. Катерина с увлечением играла в новую для себя игру под названием «семья».

Руслан, для которого подобный статус также был в новинку, целиком и полностью поддерживал супругу, пытаясь ещё сильнее влиться в местное общество. Свадьба у них была долгой и шумной. Руслан, втайне надеявшийся провести это мероприятие тихо и кулуарно, очень быстро понял, что его мечтам суждено таковыми и остаться. Приехавшие на Кавказ родственники невесты развили бурную деятельность, и очень скоро выяснилось, что гулять на этой свадьбе будет весь город.

Быстренько продав знакомому ювелиру ещё несколько драгоценных камней из своей добычи, Шатун молча отдал вырученные деньги полковнику Вяземскому, поручив будущему тестю все хлопоты по устройству торжества. Сжимая в руке пачку ассигнаций, полковник растерянно крякнул и, ловко пересчитав купюры, изумлённо проворчал:

– За такие деньги весь уезд неделю поить можно.

– Это уж вам решать. Уж простите, Павел Лукич, но в деле устройства свадеб я опыта не имею. Так что только на вас вся надежда, – моментально выкрутился Руслан, поступивший так не только ради самой свадьбы.

Покойный папаша оставил после себя о фамилии такую славу, что дальше некуда. Так что, вручив тестю весьма серьёзную сумму денег, Шатун на корню пресекал любые инсинуации о собственной несостоятельности. Да, он являлся офицером контрразведки, но жил отнюдь не на получаемое жалованье. И именно это он показывал тестю, отдавая ему такие деньги.

В общем, в первый раз гуляли в лучшем ресторане города. Все три дня. Второй – свадьбу гуляли по казацким обычаям. Этого Руслан и сам не ожидал, но его подопечные сделали всё, чтобы о свадьбе этой узнали в самых дальних станицах. Отказаться Руслан просто не посмел. Ведь затеяли это всё его прямые подчинённые, с которыми он не один раз ходил в бой, и чьё доверие ценил гораздо больше, нежели внимание всего местного светского общества.

Вместе с ним играл свадьбу и граф Рязанов. Так что, когда сразу две пары молодых выходили из церкви, воплей поздравлений и стрельбы было столько, что казалось, началась война. Ведь к огромному удивлению всех собравшихся, венчался Руслан в своей знаменитой белой черкеске. Именно этот факт заставил всех собравшихся прикусить языки и только мрачно вздыхать, глядя на лихое веселье двух казачьих десятков.

Отряд, прикомандированный к отделу контрразведки, устроил у ворот церкви такое шоу, что обыватели только диву давались. Тут было всё. И пальба по подброшенным мишеням, и джигитовка, и даже рубка на скаку. Но самый удивительный подарок казаки поднесли молодым после. Когда стали гулять свадьбу по казачьим обычаям. Самые уважаемые члены казачьего круга подошли к столу молодых и с поклоном вручили парню папаху, которая до половины была наполнена золотыми монетами.

Растерянно охнув, Руслан несколько раз беззвучно хлопнул губами, пытаясь сказать хоть что-то, но подходящих слов так и не нашёл.

– Прими, княже, – чуть улыбнувшись, произнес старый казак с поклоном. – Не побрезгуй. Всем миром собирали.

– Господь с вами, – наконец нашёлся Руслан. – Это ж большие деньги. А в станицах и так вдов да сирот хватает. Лучше б им помогли.

– Не знаешь ты обычаев наших, княже, – понимающе усмехнулся старик. – За то, что о других радеешь, поклон наш тебе земной, а вот подарок этот тебе. От всех нас. От воинства казачьего. Потому как старанием твоим и оружие у казаков доброе имеется, и другая справа тоже.

– Бери, княже, после кобениться будешь, – еле слышно посоветовал выросший рядом с Русланом следопыт.

Поклонившись старикам в пояс, Руслан поставил папаху рядом с собой на стол и, вздохнув, тихо проворчал повернувшейся к нему Катерине:

– Боюсь, этим всё не закончится.

Так и вышло. Одарив жениха казной, старики взялись за невесту. Ей преподнесли монисто из золотых червонцев и штуку роскошного шёлка кипельно-белого цвета. В итоге, после всех празднований они выяснили, что подарков и денег на свадьбе было собрано для молодой семьи больше, чем потрачено. И это не считая отдельных даров от особо высокопоставленных особ. Чета Тархановых преподнесла молодым подарки, о которых стоило сказать особо.

Катерина получила ожерелье из рубинов и алмазов, а Руслан пару арабских скакунов. Глядя на эту роскошь, парень только растерянно глазами хлопал, пытаясь про себя решить, чем будет отдариваться. Все его сомнения разрешила княжна. Заметив его состояние, Зинаида Павловна отозвала его в сторонку и еле слышно поведала, что подарки эти были приготовлены князем давно. Именно для такого случая. Потому как Руслан своей службой принёс их семье гораздо больше пользы и избавил от позорной отставки самого князя.

В общем, всё разрешилось к огромному облегчению самого Шатуна. Дальше были хлопоты по обустройству нового дома, приём тестя с тёщей и тому подобные дела. Но Руслан, пользуясь тем, что является боевым офицером, очень скоро сбежал на службу, оставив новоявленных родственников самих разбираться со всеми этими мелочами. Точно так же поступил и граф.

Сидя в кабинете в штабе, новоявленные мужья не спеша попивали чай и делились впечатлениями от произошедшего. Там их и застали князь Тарханов и полковник Вяземский. Опытные интриганы сразу поняли, куда могли податься несколько охреневшие от навалившихся дел мужчины. Дальше был долгий задушевный разговор и затянувшаяся до самой полуночи суровая, мужская пьянка.

* * *

Выстрел грохнул, едва только Руслан осадил Беса у крыльца здания штаба. Просвистев мимо головы парня, пуля ударила в стену и с визгливым рикошетом ушла в сторону. Ещё до конца не осознав, что происходит, Шатун рывком ушёл в сторону, выхватывая из кобуры револьвер. Перекатившись через плечо, он нырнул за ступени крыльца, одновременно разворачиваясь к возможному противнику.

Клуб порохового дыма, медленно расплываясь в воздухе, ясно показал, откуда именно стреляли. Но там уже никого не было. Выругавшись так, что под ногами трава завяла, Руслан вскочил на ноги и пешком понёсся к месту выстрела. Бес, оставленный им у крыльца, возмущённо всхрапнул и, развернувшись, порысил следом. Подбежав к перекрёстку, Шатун быстро осмотрелся и, увидев удирающую во все лопатки фигуру, ринулся следом. К его огромному удивлению, Бес не отставал.

На бегу оглянувшись, стрелок приметил погоню и попытался прибавить ходу. Наддал и Руслан, но уже через несколько секунд, едва не запнувшись на ровном месте, перешёл на шаг. Бес, азартно всхрапнув, перешёл с рыси на размашистый галоп и, в несколько прыжков догнав убегавшего стрелка, грудью толкнул его в спину. Рухнув на брусчатку мостовой, стрелок охнул и попытался вскочить, но жеребец, зло заржав, ударил копытом.

Удар громадным подкованным копытом пришёлся в левую сторону тазобедренного сустава беглеца. Хруст костей Руслан расслышал шагов за десять. Пронзительный вопль стрелка огласил город. На этот звук из домов и подворотен начали выглядывать обыватели, но едва увидев Шатуна с оружием в руках, тут же прятались обратно. Придавив коленом неизвестного к земле, он быстро обыскал его и, связав руки за спиной, перевернул беглеца на спину.

– Ты кто такой? – мрачно поинтересовался Руслан, удивлённо разглядывая непонятного стрелка.

– Всё одно сдохнешь, – просипел стрелок, глядя на него с ненавистью.

– Это кто так решил? – с мрачной иронией поинтересовался Шатун.

– Имеются люди, – продолжая обжигать его взглядом, хрипел стрелок.

– Ты и вправду дурной, – качнул Руслан головой. – Тебе теперь не гонор показывать надо, а думать, как одним куском от меня уйти. Всё одно скажешь. А уж в каком виде ты после того разговора будешь, мне и дела нет.

– Полиция не даст, – злорадно отозвался стрелок.

– И вправду дурак, – фыркнул Руслан. – Ты, болезный, в офицера контрразведки стрелял. А это дело военных, а значит, я с тобой могу делать всё, что вздумаю, и никто мне слова сказать не посмеет, – закончил Шатун, вздёргивая его на уцелевшую ногу и одним движением перебрасывая через седло Беса. – Не знаю уж, кто тебя так ловко обманул, но все дела, которые военных касаются, военным трибуналом и разбираются. И полиция тут никаким боком…

– Врёшь! – охнув от боли, выдохнул стрелок.

– А ты оглядись, – фыркнул парень. – Вон, на перекрёстке городовой стоит и подойти даже не пытается. Думаешь, почему? А потому, что знает, кто я и где служу, а значит, все хлопоты будут пустыми, – наставительно добавил Шатун, беря жеребца под уздцы.

– Сволочь, – выругался стрелок непонятно в чей адрес.

– Да ты теперь хоть изругайся, а влип ты крепко, – злорадно усмехнулся Руслан. – И ежели не хочешь серьёзные муки испытать, лучше начинай говорить прямо сейчас. Глядишь, и обойдётся.

– Врешь, небось, – помолчав, прошипел стрелок.

– А зачем мне? – пожал Руслан плечами, ведя в поводу коня. – Ты мне интересен только на тот случай, чтобы знать, кто тебе велел стрелять в меня. Ты же из блатных?

– Угу, – коротко прозвучало в ответ.

– Вот и рассказывай, кто из Иванов тебе велел стрелять.

– Не Иваны велели. В ватаге нашей старшим Сиплый ходит. Он и приказал.

– А Сиплый он как, из Иванов, или так, сам по себе? – небрежно уточнил Шатун.

– Не знаю я. Я в той ватаге только третий месяц. Прежде браконьером был, – нехотя признался стрелок.

Их беседу прервало появление тройки охраны, галопом вылетевшей на улицу из-за поворота. Руслан отправил своих бойцов проверить, как идут дела на торгу за заставой. Оказавшись в городе, он вполне справедливо решил, что тут ему ничего угрожать не может, и потому отдал такой приказ. Но, как оказалось, рано расслабился. Подлетевшие к нему казаки ловко сдёрнули стрелка с седла и, для проформы сунув пару раз кулаками в морду, перекинули через круп одного из своих коней.

– Полегче, браты, – осадил их порыв Руслан. – Ему Бес и так кость сломал, а мне эта рожа ещё далеко не всё сказала.

– Скажет, княже. Покоен будь, – зловеще усмехнувшись, пообещал хорунжий.

– Мытарить станете? – упавшим голосом спросил арестованный.

– А ты говорить начинай, и никто тебя пальцем не тронет, – хмыкнул Шатун. – Сказано же, сам ты мне не интересен. А вот Сиплый твой, да тот, кто его нанял, чтобы стрелка найти, очень даже. Так что тебе решать, как дальше быть. Но учти. Соврёшь хоть в какой малости, пощады не будет, – зло закончил парень, уже сидя в седле и разбирая повод Беса. – Где вы с Сиплым промышляли прежде?

– Так в Краснодаре, – испустив тяжёлый вздох, отозвался стрелок.

– Там он и поручил тебе в меня стрелять?

– Да.

– Сколько вас сюда приехало?

– Я один. Ватага наша всего из пяти голов состоит, а у Сиплого уже новое дело задумано было, когда он велел мне сюда ехать.

– А как говорил? Кого именно искать приказал, как описывал?

– Сказывал, искать высокого, статей богатырских. Обычно в казачьей одёже ходит, но с погонами офицерскими. Сказал ещё, другого такого в городе больше нет.

– Это точно, – со странной усмешкой согласился хорунжий.

– Что ещё приказывал? – покосившись на него, уточнил Руслан.

– Ничего. Велел стрельнуть, да сразу из города уходить. Я тут седмицу уже живу. Думал поначалу прямо на подворье тебя достать, да после понял, что не выйдет. Там и казаков много и собаки имеются, да ещё и горец какой-то всё время по двору со штуцером ходит. Вот и решил тебя прямо в городе достать. Да не свезло. Тебе словно сам чёрт ворожит. Я по летящей птице не промахивался, а тут почитай в упор промазал.

– Выходит, не пришло ещё моё время, – иронично хмыкнул Шатун. – А кто заказ на меня давал, знаешь?

– Нет. То только Сиплого дела. Он вообще всю ватагу в стороне от своих знакомцев держал. Мы только дело делали, да после долю с добычи получали. А само дело он сам задумывал.

– Ловок, пёс, – оценил манеру командования хорунжий.

– А в Краснодаре где ватага ваша жила? Дом снимали, или каждый сам по себе был? – продолжил Руслан допрос.

– Дом у самой окраины сняли. От чистых кварталов подале. Туда даже полиция просто так не суётся. Только однажды солдаты с казаками вломились. Но то ещё до нас было.

Услышав этот ответ, казаки понимающе переглянулись и дружно заулыбались. Руслан и сам не удержался от злой усмешки.

– Где именно тот дом искать надо? – помолчав, уточнил он.

– У самой окраины. За его забором уже степь начинается. Крыша соломой крыта, а труба известью крашена.

– Собака на подворье есть?

– Нет. Даже курей нет. Кто ж за той живностью смотреть станет? Мы в тот дом только ночевать приходили. А так, всё по базару да по делам.

– Это на промысле, что ли?

– Угу.

– А Сиплый сам тоже по городу бродил или ещё куда ходил?

– Да кто ж его знает, – бледно усмехнулся стрелок. – Говорю же, я с ними только три месяца был.

– А чего в разбойники-то подался? – неожиданно спросил один из казаков. – Неужто честного дела на всей Руси себе не нашёл?

– Говорил же, браконьер я. Всегда охотой жил. А тут на барской земле зверя взял, да попался. Барин заметил и на меня загонную охоту устроил. Собаками травил, сволочь. Думал, загонят, да бог миловал. Ушёл. Вот и подался куда глаза глядят. А тут эти. Вот и прибился к ним. Стреляю-то я ловко.

– Не так и ловко, раз в меня промахнулся, – ехидно усмехнулся Руслан.

– Говорю же, тебе словно сам чёрт ворожит, – окрысился пленный.

– Язык придержи, пока не отрезали, – рыкнул в ответ хорунжий.

– Пусть тявкает, – отмахнулся Руслан. – Мне с его ругани ни холодно, ни жарко.

– Добр ты, княже, – покачал хорунжий головой с заметной укоризной. – А такие вот тати, они добра не знают. Они сразу думают, что это слабость твоя.

– Знакомая песня, – усмехнулся Руслан в ответ.

– Это он-то добр?! – вдруг возмутился стрелок. – Да у него даже конь обучен на людей бросаться! Едва не затоптал, аспид!

– Вот и радуйся, что не затоптал, – усмехнулся Шатун, ласково похлопав жеребца по шее.

– Что, неужто и вправду ты его конём стоптал, княже? – удивлённо поинтересовался хорунжий у парня.

– Там не так было, – почесав в затылке, признался Руслан. – Этот дурак в меня стрелял, когда я с коня спрыгнул. Ну, я в сторону и укатился. А после, как увидел, что стрелка на месте нет, в погоню побежал. А Бес следом. А как увидел его, сам догнал и с ног сбил. Я только одного понять не могу. Мы его вроде такому не учили, а он словно понял, что сделать надо, – удивлённо закончил парень.

– Сам говорил, княже, что коней этих для боя особо растили. Вот и вышло, что кровь своё взяла, – подумав, осторожно высказался казак.

– Ну, может, и так, – недоумённо протянул Руслан, пожимая плечами.

– Не бери в голову, княже. Кони, они иной раз умнее собаки, – вступил в разговор ещё один казак. – Наши, вон, в бою иной раз такое отчебучат, что после сам диву даёшься. А вроде никто особо такому и не учил.

– Ну да, – снова был вынужден согласиться парень. – Ладно. После об этом. Сейчас надо придумать, как того Сиплого достать и узнать, кто ему это нападение заказал. Иначе так и будем нового выстрела из-за угла ждать.

– А служба как же? – не понял хорунжий.

– Так это считай служба и есть. Ну, сам подумай. Не станет меня, после ещё и майора уберут. А потом что? Вас атаман отзовёт, и получится, что вся наша служба развалилась. А без нас с вами линейные войска просто не справятся. Непримиримые снова волю почуют, а дальше, сами понимаете, что будет.

– Все предгорья кровью умоются, – мрачно кивнул хорунжий.

– Вот и выходит, что предстоит нам с вами, браты, новый поход с казёнными хлопотами в стольном городе Краснодаре, – едва заметно усмехнулся Руслан.

– Ну, на то и служба, – философски отозвались казаки.

– Верно-то оно верно. Да только, боюсь, не дадут нам просто так это дело раскрутить. Хотя…

– Князя Тарханова просить надо. И Татищева. Генерала вашего.

Удивлённо оглянувшись на высказавшегося казака, Руслан только согласно кивнул. Иного выхода у него всё равно не было. Проводить силовую операцию на чужой территории, не поставив хозяев в известность, по меньшей мере моветон. Так что ехать в город придётся в открытую, а после делать вид, что некий дом в трущобах их совершенно не интересует. Ну, а после один-единственный, стремительный и безжалостный удар, который решит все вопросы разом.

Банда будет уничтожена, а главный фигурант допрошен с пристрастием. После чего придётся планировать ещё одну силовую операцию. Кого именно придётся искать и ловить, неизвестно, но это и не важно. Главное, чтобы заказчик оказался в Краснодаре. Задумчиво посмотрев на схваченного браконьера, Руслан в который уже раз почесал в затылке и, хмыкнув, про себя буркнул: «Хочешь не хочешь, а этого красавца придётся с собой тянуть. Иначе тому Сиплому будет просто нечего предъявить».

С этой мыслью он уселся в седле поудобнее и решительно толкнул Беса каблуками, заставляя прибавить шагу.

* * *

– Странная история, – выпустив очередной клуб табачного дыма, проворчал граф Рязанов. – Если уж решили всерьёз убить, зачем было простых каторжников нанимать? А ежели напугать пытаются, то тем более глупость. Тебя пугать, только смешить. Думаю, это давно уже всем известно. Странно.

– Вот и я задумался, – кивнул Руслан. – Что делать станем?

– А ты уже в Краснодар намылился? – поддел его майор.

– В прошлом году я бы уже там был. А теперь сижу и думаю, а надо ли? – философски протянул Шатун.

– Вот что женитьба с человеком делает, – рассмеялся Рязанов. – Думать начал.

– А в глаз? – лениво поинтересовался Шатун.

– Не, тебе вставать лень, – снова отшутился граф. – А ежели серьёзно, то думаю, того Сиплого, или Хрипатого, или как там его, прости господи, уже и след давно простыл.

– Дай угадаю, – хмыкнул Шатун. – Думаешь, был ещё кто-то, кто должен был отследить результат покушения и рассказать о нём Сиплому, с передачей заказчику?

– Вот не интересно с тобой, – деланно огорчился Рязанов. – Всё наперёд знаешь. Но ты прав. Думаю, так оно и было.

– Сам так считаю, – кивнул Руслан. – Это была проверка. Чего именно, пока не понимаю. Но уверен, что наблюдатель обязательно был. Ну не бывает так, чтобы человека на такое дело одного отправляли. Обязательно за всем этим безобразием кто-то со стороны смотреть должен был. Понять бы ещё, кто и зачем всё это устроил?

– А как ты это поймёшь? – удивился майор.

– А отпиши генералу, – подумав, предложил Руслан. – Пусть коллеги наши за тем домом присмотрят. Описания внешности всех членов шайки у нас имеются. Пусть походят за ними, глядишь, чего интересного вылезет.

– Думаешь, не откажет? – усомнился граф.

– Ну, не каждый день на офицера из его ведомства покушение устраивают. Раз простишь, они и на других могут охоту устроить.

– Тоже верно. Добре. Все твои записи мне на стол, а я уже сам всё начисто оформлю, – решительно кивнул майор. – К слову, об охоте. У твоих крестьян потравы полей ещё не было?

– Кабаны, – понимающе кивнул Руслан. – Расплодились, житья не стало. Что предлагаешь?

– Засаду устроить, – азартно усмехнулся граф. – Лето в разгаре, молодых подсвинков много. Заодно и мясом запасёмся в зиму.

– Ага, а ледник? – напомнил Шатун.

– Так нарезали же льда, – развёл Рязанов руками. – Твоему управляющему благодарность моя великая, что не забыл. Да и ты молодец. Толковый ледник устроил.

В ответ Руслан только коротко кивнул. Это действительно была занятная история. Уже переселившись, он неожиданно понял, что кладовые для хранения продуктов просто малы. Что называется, на день. А вот помещения для долгого хранения в доме просто было не предусмотрено. Так что Шатуну пришлось взять дело в свои руки. Заказав у каменотёсов широкие базальтовые плиты и кирпич из того же материала, он с головой погрузился в строительство.

Рядом с домом была отрыта глубокая прямоугольная яма, дно которой уложили сырой глиной. Утрамбовав её как следует, рабочие дождались, когда глина подсохнет, и выстелили дно толстым слоем соломы. Сверху, насыпали речного песку, а после покрыли пол купленными плитами. По такому же принципу ставили и стены. Потолок укрыли песчаной подушкой метровой толщины, а сверху поставили каменный сарай.

Вход в ледник был устроен с тамбуром, что позволяло лучше сохранять температуру. Двери и лестница были широкими, но за каждой дверью была навешана плотная занавесь. В самом сарае пол также был каменным. Это помещение было решено отдать именно под хранение продуктов. Так что стеллажей там было много, а освещение только свечное. Окон в сарае не было предусмотрено изначально.

Подвоз льда с ледников организовал уже управляющий Захар. Как оказалось, дело для него это было не новое. Выяснилось, что в станицах и хуторах казаки нередко организовывали подобные караваны за льдом. Так что вопрос длительного хранения продуктов хоть как-то, но был решён, о чём Рязанов и напомнил приятелю.

– Велю Вардану засидки устроить. Не гоняться же за ними по полям, – подумав, решительно кивнул Руслан. – Заодно и вкусностей всяких прикажу накоптить. Окороков там, да колбасы всякой.

– Не трави душу, – вдруг возмутился граф. – Я пообедать не успел, а ты тут про такие деликатесы вспоминаешь.

– Так поехали, перекусим, – тут же предложил Шатун. – И вообще, ты теперь человек семейный. Хватит штаны в кабинете просиживать. Закрывай контору, и поехали домой.

– Так домой, или всё-таки перекусим? – ехидно уточнил граф.

– А что, мы не можем дома перекусить? – не остался Руслан в долгу.

– К тебе или ко мне? – чуть подумав, деловито уточнил Рязанов.

– А есть разница? – рассмеялся Руслан.

– Ну, армянка твоя готовит так, что я всё время лопнуть боюсь. А мне сегодня Лизок обещала к обеду что-то особенное. Так что давай ко мне, – решительно предложил майор.

– Поехали, – усмехнувшись, покладисто кивнул Руслан.

Друзья вышли на крыльцо здания штаба, когда из подъехавшей кареты выпорхнула молодая, роскошно одетая женщина и, завидев офицеров, с ходу спросила:

– Господа, где я могу найти вашу контрразведку?

– Прошу прощения, сударыня, а вы уверены, что вам нужна именно эта служба? – удивлённо переглянувшись с Русланом, аккуратно уточнил граф.

– Мне сказали, что с моим делом разобраться могут только там, – решительно кивнула неизвестная.

– А что у вас за дело? – не сдержал Шатун любопытства. – Просто, ежели у вас кого горцы схватили, то прежде подождать надо. Они в таком случае всегда выкуп берут, но письмо такое доставляют долго.

– Нет, не похитили, – мотнула посетительница головой. – Тут другое. Так вы скажете, куда мне идти?

– Следуйте за нами, сударыня, – нехотя вздохнул Рязанов и, развернувшись, направился обратно в кабинет.

Уже зная, что дело без его участия всё равно не обойдётся, Руслан пропустил даму в здание и поспешил следом, попутно пытаясь понять, кого на этот раз к ним чёрт принёс. Судя по карете с каким-то гербом и одежде, дамочка эта была не просто из общества, а являлась титулованной особой. А от таких так просто не отмахнёшься. Отперев дверь кабинета, Рязанов прошёл к своему креслу и, указывая посетительнице на стул, представился:

– Майор контрразведки граф Рязанов, Михаил Сергеевич. Мой товарищ штабс-капитан, князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Так чем мы можем вам служить, сударыня?

– Графиня Елена Степановна Милованова. Вдова полковника Милованова, – представилась женщина, с достоинством опускаясь на стул.

– Так с чего вдруг вам понадобилась контрразведка, ваше сиятельство? – повторил Рязанов свой вопрос.

– Дело в том, что меня шантажируют, – вздохнув, с ходу заявила дамочка.

– Ну, подобные дела находятся в ведении полиции, – удивлённо пожал майор плечами. – На худой конец жандармерии. А вы пришли почему-то в армейскую контрразведку. Или это как-то касается вашего покойного мужа?

– Нет. Дело касается меня и ещё одной высокопоставленной особы, и мне бы очень не хотелось, чтобы имя этого человека как-то упоминалось в свете всего происходящего.

– Тогда давайте по порядку, – вздохнул майор. – Кто вас шантажирует, чем, что именно требует и чем это может вам грозить?

– От меня требуют услугу, – заметно покраснев, тихо произнесла женщина. – Они хотят, чтобы я заставила своего… – она запнулась, подбирая слова.

– Вашего друга, – осторожно подсказал ей Руслан.

– Да, наверное, так. Так вот, они требуют, чтобы он достал для этих людей какие-то бумаги. Какие именно, они ещё не сказали, но не думаю, что это будет что-то безобидное.

– Верно. Безобидные вещи подобным способом не добывают, – задумчиво согласился Руслан. – А где служит ваш друг?

– В посольском отделе при дворе его величества.

«Твою мать!» – ахнул про себя Руслан, но взяв себя в руки, тут же добавил:

– Простите, сударыня, но при чём тут вообще мы? Это Кавказ, и до двора его величества, и до столицы нам отсюда никак не дотянуться. Не наша, так сказать, епархия.

– Да, но предложение это они сделали именно здесь, – развела женщина руками.

– И кто с вами разговаривал? Вы запомнили его? – тут же сделал стойку Шатун.

– Нет. Мы не разговаривали. Сегодня, примерно в два часа пополудни, мне принесли письмо, в котором и были прописаны эти условия.

– Кто именно передал письмо? – не унимался Руслан.

– Прислуга сказала, какой-то мальчишка, – небрежно отмахнулась дама.

– Ну, а теперь самое главное. Чем именно они вас шантажируют? – вступил в разговор Рязанов, дождавшись паузы.

– Обещают предать огласке письма моего друга ко мне, – дрогнувшим голосом ответила графиня.

– И конечно же ваш друг женат и не желает, чтобы ваша связь с ним стала известна, – понимающе кивнул майор.

– В свете знают о нас. Более того, его супруга тоже всё знает. Это весьма мудрая и достойная во всех отношениях женщина, которую подобные мелочи не беспокоят. Тут другое.

– Не понимаю, – тряхнул Руслан головой. – Если все всё знают, то в чём тогда беда?

– Беда в самих письмах, – снова зардевшись, тихо произнесла графиня. – Мой друг, он иногда бывает весьма не сдержан. Любит, знаете ли, фантазировать о разном. И иногда пишет мне о своих фантазиях. А после мы… – она снова запнулась и залилась краской ещё сильнее.

– Кажется, я понял, – проворчал Руслан, почесав в затылке. – Ваш друг в письмах излагает свои эротические фантазии, а после вы претворяете их в жизнь.

– Да, – еле слышно отозвалась женщина. – И именно эти письма были украдены из моего дома.

– А с чего вы решили, что их действительно украли? – тут же последовал вопрос от Рязанова. – Вам предоставили какие-то доказательства тому?

– Нет. Но они прямо написали, что забрали эти письма из моего бюро в моей спальне.

– Вы хранили письма именно там? – быстро уточнил Шатун.

– В том-то и дело.

– Кто ещё знал об этих письмах и кто имел доступ в вашу спальню?

– Только моя горничная. Ну и другая прислуга ещё. Но в спальню только она. И письма она видела, – растерянно пролепетала графиня.

– Видела или имела возможность прочесть часть из них? – задал Руслан очередной вопрос.

– Видела. Не думаю, что ей интересна моя переписка. Она вообще не очень любопытна.

– Зря вы так думаете, – вздохнул Рязанов. – Прислуга обычно знает о хозяевах намного больше, чем вы привыкли думать.

– Странная ситуация, – задумчиво высказался майор. – Если они выкрали письма после того, как вы уехали, то зачем было сообщать об этом сейчас, когда вы никак не можете выполнить их требований? Ведь ваш друг, как я понимаю, сейчас находится в столице?

– Верно, – растерянно кивнула графиня.

– Скажите, Елена Степановна, а кого из слуг вы взяли с собой, когда ехали сюда? – осторожно поинтересовался Руслан.

– Горничную, слугу и кучера, – быстро перечислила графиня.

– Ту самую? – подобрался Шатун.

– Да. У меня только две горничные, но у второй имеется ребёнок. Это жена моего мажордома. Так что я решила обойтись одной.

– Весьма благородно с вашей стороны, – произнёс майор с едва заметной иронией. – Как мы можем поговорить с вашей горничной?

– Ну, думаю, вам придётся прийти ко мне, – пожала графиня плечами.

– Кто из ваших домашних знает, что вы отправились к нам? – едва заметно скривившись, спросил Руслан.

– Только кучер. Я просила его отвезти меня сюда.

– Завтра утром вы с вашей горничной прогуляетесь по магазинам. Там мы с вами случайно встретимся и немного побеседуем, – предложил Руслан план действий. – Думаю, тот, кто прислал вам письмо, наблюдает за вами. Не будем пока давать ему повод для беспокойства. Мы с графом слишком хорошо известны в этом городе. Не стоит поднимать волну раньше времени.

– А что теперь делать мне?

– Поезжайте домой. А завтра будет видно. Как говорится, будет день, будет и пища, – ответил граф, не спеша вставая из-за стола.

* * *

– Ну, что скажешь? – закуривая, негромко поинтересовался Рязанов, задумчиво оглядывая торговые ряды.

– Похоже, девица тут ни при чём, – помолчав, проворчал Шатун. – Уж слишком явно она удивилась. Или актриса хорошая. Про это тоже забывать не стоит.

– Да нет. Удивлена она была и вправду сильно, – всё так же задумчиво протянул граф. – Да и сама графиня в полном недоумении.

– Что делать будем? – вздохнул Руслан, которому вся эта история откровенно не нравилась.

– Для начала поставлю пару своих людей присмотреть за их домом. Письмо они передали, теперь должны получить хоть какой-то ответ.

– Это верно. А я пока отправлю Васятку, чтобы друга своего ко мне привёл.

– Это беспризорника? – уточнил майор, слегка нахмурившись.

– Ага. Пусть поспрашивает, кому из уличных мальчишек приказывали письмо передать. Глядишь, и повезёт. Горничная-то вспомнила, что мальчишка, который письмо принёс, из оборванцев был.

– Ну, найдёшь ты его, и что дальше? – задумался Рязанов.

– Зря ты думаешь, что малец того адресата не запомнил, – хмыкнул в ответ Руслан. – Беспризорники, они приметливые и любую опасность нюхом чуют, как те зверята. Не удивлюсь, если выяснится, что он точно знает, где тот адресат проживает.

– Зачем ему такое знать? – снова не понял граф.

– Миша, ну ты как маленький, ей-богу, – фыркнул Шатун. – Все беспризорники обычно под каторжными ходят, и если примечают жирного гуся, то ведут его до самого логова.

– Старших наводят, – понимающе кивнул майор. – Что ж. Добре. Тогда я к себе в штаб, а ты своими делами занимайся, – закончил он и, жестом подозвав свою коляску, уехал.

Неспешно оглядевшись, Руслан чуть подумал и, забрав у казака повод Беса, уселся в седло. День ещё только начался. На церковной звоннице отбили полдень. Так что найти знакомого мальчишку беспризорника можно было на паперти. Не торопясь подъехав к церковному двору, Руслан прямо с седла оглядел подворье и, приметив знакомую фигурку, негромко свистнул. Чуть вздрогнув, Петька оглянулся и, завидев Шатуна, недоумённо почесал всклокоченную шевелюру.

Жестом указав ему на следующий перекрёсток, Руслан толкнул каблуками Беса и шагом направил его в нужную сторону. Спустя несколько минут оборванная фигурка бесшумно проскользнула мимо и скрылась в придорожных кустах. Свернув на перекрёстке направо, Шатун придержал коня и, повернувшись к кустам, тихо произнёс:

– Дело есть. Беги к базару, там расскажу. У лавок на входе меня жди.

Мелькнувшая в кустах тень ясно показала, что мальчишка всё услышал и уже понесся в указанную сторону. Чуть усмехнувшись, Руслан тряхнул поводьями и всё так же не торопясь поехал на торговую площадь. Уже привычно привязав Беса к старой коновязи у трактира, Шатун бросил стоявшему на крыльце вышибале пятак и, указав глазами на коня, оглянулся на спешившихся казаков.

– Рома, прихвати в лавке калач какой. Петька, небось, опять голодным бегает.

– Сей момент, княже, – кивнул следопыт, быстрым шагом направляясь к нужной лавке.

Осмотревшись, Руслан прогулочным шагом направился к скобяной лавке, на углу которой мелькнула знакомая фигурка. Казаки следовали за ним в нескольких шагах, внимательно отслеживая всё окружающее пространство. Обойдя лавку, Шатун нашёл взглядом сидящего на корточках беспризорника и, жестом подозвав его поближе, спросил:

– Как жизнь, Петя?

– Жив покуда, – вздохнул мальчишка.

– Всё на паперти отираешься? Не надоело?

– А куда мне ещё. Промыслу какому не учился, на побегушках, как Васька твой, из милости жить? – с явной обидой проговорил мальчишка.

– А сейчас что ж, не из милости? – иронично поддел его Руслан. – Ты, вон, вырос уже, считай. Скоро и подавать перестанут. Чем тогда жить станешь. Неужто в душегубы подашься? Так это всё одно каторгой закончится. Не думал о том?

– Думал, – тяжко вздохнул мальчишка. – Да только кому я нужен такой. Ни ремеслу, ни грамоте не разумею. Только и могу, что ныть да плакаться.

– А сам бы чего делать хотел? – спросил Руслан, с интересом рассматривая его. – К чему душа лежит?

– Мне стряпать нравится, – опустив голову и покраснев так, что хоть прикуривай, еле слышно произнёс беспризорник.

– О как! – удивлённо охнул Руслан. – Ну, в таком разе могу я твоей беде помочь. Стряпухе моей давно уже помощник на кухню нужен. Так что, ежели решишь, в имение моё приходи. Станешь ей на кухне помогать да ремеслу учиться.

– А после? – помолчав, с потаённой надеждой уточнил мальчишка.

– А тут всё от тебя самого зависеть будет. Захочешь в люди выбиться, учись. И не только готовить, а ещё и грамоте. И счёту. Ну сам подумай, придумал ты рецепт какой особый, а как его сохранить? Голова, она штука хитрая, чего не часто вспоминаешь, забудешь. А так, грамоте разумея, записал всё, а после как понадобилось, прочёл да вспомнил. А счёт нужен, чтобы знать, чего и сколько в какую стряпню класть.

– А кто меня учить станет? – помолчав, задал мальчишка следующий вопрос.

– А у меня в имении с дюжину сирот ремёслам обучаются. Вот с ним учиться и станешь.

– И жить там? – не унимался Петька.

– Ну не в город же тебе каждый день бегать, – развёл Шатун руками. – Да и нечего тебе тут особо делать. Учись своей жизнью жить. Каторжным ты нужен, пока с тебя хоть какой барыш имеется. А не станет дохода, ты им без надобности будешь.

– А когда прийти-то можно? – решившись, спросил мальчишка после долгого молчания.

– А вот как дело для меня справишь, так и приходи, – ответил Руслан, забирая у подошедшего следопыта большой свежий калач. – На, поешь пока, да послушай, что сделать попрошу.

– Благодарствуй, княже, – просипел беспризорник с полным ртом, вцепившись в угощение, словно кот в сосиску. Только когтей не выпустил.

Дав ему прожевать первую порцию, Шатун принялся рассказывать, кого ему нужно было найти. Не отрываясь от выпечки, Петька только кивал и иногда глухо угукал, при этом не сводя с князя внимательного, настороженного взгляда.

– Сможешь узнать, кто то письмо графине приносил? – закончил Руслан.

– А чего тебе с того посыльного? – уничтожив калач, уточнил Петька.

– Знать хочу, кто ему письмо передать велел и где тот человек живёт.

– В нумерах, у цветника, – коротко сообщил мальчишка.

– Так это ты письмо приносил?

– Нет. Машка рябая. Тот гусь её за мальчишку принял и копейку дал. А я присматривал, чтобы другие не отобрали, – нехотя признался Петька. – Она письмо отнесла, а я после за тем гусём проследил. Потому и знаю.

– Каторжным про него рассказал? – быстро уточнил Шатун.

– Не. С него навару не много, – небрежно отмахнулся беспризорник. – С виду он на мастерового средней руки похож.

– В лицо его запомнил? Показать можешь? – подобравшись, спросил Шатун.

– Запросто.

– Роман, – оглянулся Шатун через плечо. – Сходишь с ним, посмотришь на нужного человека. А ты, как все дела свои сделаешь, в имение ступай. Там меня дождись, – закончил он, повернувшись к Петьке.

– Благодарствуй, княже. Только не смогу я, – повесив голову ниже плеч, тихо вздохнул беспризорник.

– Вот тебе здрасьте, – растерялся Руслан. – С чего?

– Не смогу, – упрямо повторил мальчишка.

– Погоди. Это случаем не из-за Машки той? – сообразил Руслан, сопоставив кое-какие факты из его рассказа.

– Угу, – коротко кивнул Петька.

– Родня тебе, или просто?.. – решив не вгонять мальчишку в смущение, осторожно уточнил Шатун.

– Просто, – в который уже раз вздохнул Петька.

– Ну, и в чём беда? С собой её забирай. А каторжным скажи, что ежели мешать станут, сам к ним приду.

– Не станут. Не до нас им, – отмахнулся мальчишка, разом повеселев.

– А это с чего вдруг? – снова насторожился Руслан.

– Залётных трое двух купцов до исподнего обобрали. Вот полиция и лютует. А наши теперь из-за того тише воды сидят. Тебя опасаются, – пояснил Петька, злорадно усмехнувшись.

– Вот и пользуйся. Забирай свою зазнобу и в имение. Хоть с голодухи не сгинете, – вздохнул Руслан и, жестом велев следопыту заняться делом, вернулся к казакам.

Не спеша прохаживаясь по базарным рядам, Руслан беседовал с торговцами и с интересом разглядывал привезённые товары. Часа через два к ним присоединился следопыт и, увидев вопросительный взгляд парня, коротко кивнул. Их неспешную прогулку неожиданно прервал истошный женский крик:

– Убили-и!!!

От этого вопля вздрогнули все. Казаки тут же взяли Руслана в плотное кольцо, а обыватели дружно завертели головами, пытаясь понять, откуда раздался крик.

– Туда, княже, – моментально сориентировавшись, указал Роман.

Решительно рассекая толпу, вся их группа протолкалась в нужный ряд и, подойдя к прилавку, за которым судорожно всхлипывала дородная торговка, раздвинула толпу. На земле, свернувшись в позу эмбриона, лежал пожилой городовой, прижимая к животу окровавленные ладони.

– Лихача сюда. Прямо в ряды тащите, – быстро приказал Руслан, опускаясь на корточки рядом с телом полицейского. – Дай гляну. Ножом бил или шилом? – спросил он у едва слышно скулившего городового.

– Шилом, – еле слышно прошептал тот, нехотя отводя руки от ран. – На этих залётных у нас особое указание было.

– Понял. А теперь помолчи, – кивнув, приказал Шатун.

Ловко расстегнув мундир, Руслан разорвал рубаху и, прикинув, куда именно пришлись удары, мрачно вздохнул. Четыре удара толстым шилом пришлись в область желудка. Кровотечение было не сильным, но, похоже, вся кровь собиралась в брюшной полости. В общем, требовалась срочная операция, в противном случае долгая агония и смерть. Толпа подалась в стороны, пропуская наёмный фаэтон, и казаки, подчиняясь команде Руслана, подхватили тело полицейского на руки.

Уложив его на сиденье, казаки отступили, но Руслан, достав из кармана деньги, приказал:

– Андрей, вези его в больницу. Деньги доктору дай и скажи, что его шилом били. Срочно операция нужна. Ежели что, на меня ссылайся.

– Сделаю, княже, – кивнул казак, запихивая купюры за пазуху и запрыгивая в фаэтон.

– Кто душегуба рассмотреть успел? – громко спросил Руслан, оборачиваясь к зевакам.

– Я, – трубно сморкаясь, отозвалась торговка.

– Как выглядел, как одет был, говорил чего, когда с городовым столкнулся? Вспоминай, милая. Вспоминай, – подтолкнул бабу Шатун, глядя ей в глаза долгим, немигающим взглядом.

Замерев, словно кролик перед удавом, торговка, всхлипывая и запинаясь, принялась пересказывать всё, что успела заметить. Руслан слушал её не перебивая и давая высказаться. В процессе Шатун начал рисовать себе вполне читаемую картину. Городовой, получив описание преступника, приметил подходящего под описание человека и, подойдя, потребовал предъявить хоть какие-то бумаги.

Для перемещения по территории страны требовался паспорт. Время, что ни говори, было военное. Преступник, делая вид, что полез в карман за бумагами, выхватил шило и нанёс городовому четыре удара, после чего скрылся в толпе, словно растворился.

– Глянь, княже, – протянул Руслану какую-то бумажку Роман.

– О, вот это вовремя. Описание того самого преступника, которое полиция разослала, – обрадовался Шатун, пробежав текст взглядом. – Все прочтите и запомните. Увидите, стреляйте по ногам. Сами видели, чего от этой швали ожидать можно, – жёстко приказал он, возвращая розыскной лист следопыту.

* * *

Наблюдение выявило, что двое проживавших в нумерах средней руки в гостинице у цветника вели очень замкнутый образ жизни. Водки пили весьма умеренно, по городу почти не ходили, а если выбирались, то только в трактир или на базар, за какой-нибудь мелочью. Спустя четыре дня после начала присмотра за ними господа офицеры, после долгого мозгового штурма, приняли волевое решение.

Господ этих тихонько изъять и как следует поспрошать. Вся эта история с самого начала казалась Руслану какой-то странной, почти опереточной. Ну не ведут так себя представители серьёзных служб. Да и не выглядели эти двое службистами. Не тот формат. И ходят они не так, и одеваются неправильно, даже смотрят иначе. Серьёзный представитель любой службы с самого начала вёл бы себя совсем иначе. Во всяком случае, скрываться в номере он бы точно не стал. С этими выкладками согласился и Рязанов.

И именно этот факт стал решающим в их споре. Так что акция была запланирована на следующую ночь. Казаки, для которых подобное действие уже стало чем-то вроде забавы, к делу подошли весьма ответственно. В нужное время весь десяток собрался у гостиницы и по молчаливой отмашке Руслана, растворился в темноте. Сидя в коляске, Шатун чутко вслушивался в ночную тишину, готовый в любой момент поддержать своих людей оружием или авторитетом.

Копыта коней, запряжённых в коляску, были обмотаны специальными мешочками, набитыми овечьей шерстью. Стук копыт в ночной тишине раздавался словно гром и мог привлечь к транспорту ненужное внимание. Где-то тихо стукнула оконная рама, заскрипел песок под сапогами, и из кустов вынырнули казаки, неся на плечах связанных фигурантов. Мешочки с дробью обеспечили полную их неподвижность.

Бросив добычу на пол коляски, бойцы всё так же бесшумно растворились в темноте, и Руслан, потянувшись, чуть толкнул сидевшего на козлах казака.

– В имение. Там разбираться будем.

Небольшой зиндан был построен на территории имения графа. Руслан иногда шутил по этому поводу, что майор решил брать работу на дом. Но шутки шутками, а построенный по всем правилам небольшой изолятор мог весьма серьёзно облегчить им жизнь. Особенно с учётом того, что охраняли его пожилые казаки из уже списанных из реестра.

Майор дожидался парня в кабинете изолятора. Рассовав похищенных по разным камерам, казаки отлили их водой и, не развязывая, для начала всыпали горячих. Что называется, для вразумления и понимания остроты момента. Вошедшие в камеру к первому фигуранту офицеры рассматривали его, словно какое-то странное насекомое. Потом Руслан, ногой подвинув к себе табурет, присел над стонущим телом и, слегка подтолкнув его сапогом в плечо, поинтересовался:

– Ну, поведай мне, болезный, кто тебя надоумил женщину из высшего общества запугивать.

– Обознались вы, сударь, – простонал арестованный. – Не я это.

– Вот дурак-то, прости господи, – деланно огорчился Шатун. – Ты что ж, всерьёз думаешь, что контрразведка кого попало среди ночи хватать станет и в камеру запирать? Всыпьте ему, браты, ещё десяток горячих, чтобы осознал, с кем дело имеет, – повернулся он к казакам.

После второго внушения клиент явно понял, что просто разговорами тут не обойдётся, и если он желает сохранить хотя бы здоровье, то следует начинать каяться. Попросив воды, он кое-как отдышался и, оглядев награды на черкеске парня, обречённо вздохнул:

– Вот уж не думал, что она к военным побежит.

– Ну, считай, что я заинтересован, – жёстко усмехнулся Руслан. – С самого начала давай. Кто приказал всё это устроить, зачем и, главное, где бумаги?

– Так дома у неё, – бледно усмехнулся неизвестный.

– Вот тут не понял, – удивился Шатун. – Так вы что же, шваль подзаборная, на голый понт её взять решили?

– Ого, да ты, благородие, похоже, и в наших делах соображаешь, – откровенно удивился арестованный.

– Знал бы ты, в чём я соображаю, уже б от страха обделался, – рыкнул в ответ Шатун. – Колись, мразь, пока не приказал тебя на дыбу вздёрнуть. И запомни, адвокатов, судей и тому подобных прокуроров не будет. Мы тебе за них. Вдвоём, за всех сразу.

– Ладно, ваша взяла, – огорчённо скривился неизвестный. – Дамочку эту мы давно приметили. Поначалу просто обнести её хотели, но я случаем с горничной её познакомился. А та баба ловкая и любопытная, давно про письма те знала, даже читала кое-что. Вот когда мы с ней в тех письмах описанное испробовали, я и решил сначала с полюбовника графини денег сорвать, а уж после и её саму обнести. Вызнал, где она письма те хранит, а тут она на воды собралась. Ну, мы и решили, что самое время, чтобы на неё малость страху нагнать. Приехали сюда, узнали, где остановилась, я записочку и написал.

– Двойка нам с тобой, господин майор, – повернулся Руслан к приятелю. – Одна баба сумела двух матёрых контрразведчиков вокруг пальца обвести. Не видела она тех писем, как же.

– Так она и не скрывала, что видела, – отмахнулся Рязанов. – И не брала она их. Прочла только несколько и на место всё положила. А про то, что она их читала, мы и не спрашивали.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул Шатун. – И что с этими двумя теперь делать будем? В полицию их сдавать бесполезно. В городе они ничего не совершили. Да и доказательств у нас не имеется, даже если наследили где.

– Подумать надо, – с сомнением протянул граф. – Пусть пока под замком посидят, дальше видно будет.

– Письма точно дома у графини? – повернулся Руслан к аферисту. – Учти, соврёшь, после прикажу с живого шкуру спустить.

Словно в подтверждение его слов, Роман, уже ставший настоящей тенью Шатуна, медленно вытянул из ножен кинжал и, проведя клинком по ладони, принялся проверять заточку ногтем.

– Не стали мы в дом лезть, чтобы прислугу раньше времени не насторожить. Они ж в полицию побегут, а после так просто уже не влезешь. Там всё.

– Ну-ну, – мрачно протянул Руслан и, поднявшись, вышел из камеры следом за майором.

– Дожили, – фыркнул граф, когда они поднялись в кабинет. – Заместо лазутчиков вражеских всяких шантажистов ловим.

– Погоди. В записке вроде про документы какие-то говорилось, – припомнил Руслан, порываясь вернуться в камеру.

– Не дури, – отмахнулся Рязанов. – Сначала документы, а когда торг бы начался, потребовали бы деньги. Главное, в самом начале страху нагнать. Сам же сказал, на голый понт взять решили.

– Утром надо будет ещё раз с графиней поговорить. Проверить, что они точно написали, – упрямо набычился Руслан.

– Поговори, лишним не будет. Ну что? По домам? – устало потянувшись, спросил граф. – Жёны, небось, уже десятый сон видят, а мы всё собственный хвост ловим.

– Ничего. Считай, что это тренировка была, – понимающе усмехнулся Руслан. – И нам, и казакам.

– Ну, ежели только так, – усмехнулся Рязанов в ответ.

Они заперли кабинет и, выйдя на улицу, приказали охране глаз с арестованных не спускать и ничего кроме воды не давать. Дойдя до дома, Руслан тихо поздоровался с бесшумно выступившим из темноты Асланом и, потрепав по широкой лохматой башке Султана, вошёл в дом. Подобранный когда-то щенок давно уже превратился в громадного лохматого кобеля, способного в одиночку порвать волка. Вдвоём с Асланом они представляли собой серьёзную боевую пару. Горец умудрился каким-то образом расположить к себе пса, и теперь охрану дома они несли вместе.

Тихо поднявшись на второй этаж, Руслан проскользнул в туалетную комнату и, быстро умывшись, пробрался в спальню. Но как оказалось, все его ухищрения были напрасны. Катерина, едва только он проскользнул в комнату, ракетой взвилась с кровати и, с разбегу запрыгнув ему на руки, с силой прижала его голову к своей груди, тихо шепча:

– Слава богу, вернулся!

– Тихо, милая, тихо. Всё в порядке, – проворчал Руслан, прижимая жену к себе ещё крепче и нежно целуя куда попало. – Уймись. Дело простое было.

– Ага, ночью, и простое. За дуру-то меня не держи, – фыркнула Катерина. – Всё, пусти. Кормить тебя стану. Небось, всю ночь голодным бегал.

– Так мы ужинали, – осторожно напомнил Руслан, покорно следуя к столику, где стоял накрытый полотенцем то ли поздний ужин, а то ли ранний завтрак.

– Хватит спорить, – воинственно взмахивая полотенцем, велела ему жена. – Садись и ешь.

– Уже ем, – пряча улыбку, отозвался Руслан, запуская зубы в ещё тёплый пирожок с мясом.

Запив ужин кружкой холодного кваса, он откинулся на спинку кресла и, сыто отдуваясь, поинтересовался:

– Катюша, а ты чего спать не легла? Я ж сразу сказал, что поздно вернусь. Оставила бы всё на кухне, а мне записку написала и в прихожей положила.

– Нет уж, – забираясь к нему на колени, решительно возразила девушка. – Я твоя жена и должна о тебе заботиться. Сама. А выспаться я успею. Не особо и занята. Лучше расскажи, чем дело закончилось, – попросила она, устраиваясь поудобнее.

– Да какое там дело, смех один, – небрежно отмахнулся Руслан. – Два афериста случайно узнали от горничной об интимной переписке той графини и решили шантажировать её и её любовника. А чтобы страху на них нагнать, для начала потребовали какие-то бумаги с его службы.

– А что в тех письмах такого было, что графиня так переполошилась?

– Да откуда ж я знаю. Я их не читал. Могу только догадываться, исходя из того, на что она намекнула.

– Расскажи.

– Это, милая, проще показать, чем объяснить, – смутился Руслан, вспомнив про воспитание местных девиц. – Ты что-нибудь про «Декамерон» слышала?

– Конечно, – моментально подобравшись, ответила Катерина, гибко изгибаясь и заглядывая мужу в лицо.

– Вот, похоже, они чем-то подобным и занимались, – осторожно пояснил Руслан.

– Погоди. Ещё в гимназии, в старших классах, девчонки что-то про какие-то восточные нравоучения шептались, – подумав, припомнила Катерина. – Сказывали, что они посерьёзнее того Декамерона будут.

– Ну, и это может быть, – поспешил согласиться Шатун.

– А сам ты их читал? – вдруг спросила девушка.

– И не только их, – подумав, признался Руслан.

– А что ещё?

– Ну, на Востоке интимные игры давно уже в целую науку превратили, так что кое-какие трактаты из тех земель мне видеть доводилось, – ушёл он от прямого ответа.

– Погоди, так они же на других языках. Ты что, восточные языки знаешь? – моментально отреагировала Катерина.

– Там картинки имелись, – вздохнув, признался парень. – Подробные.

– И что там нарисовано было? – не унималась Катерина.

– Милая, говорю же, это проще показать, чем объяснить.

– Ну, так покажи, – не сдавалась новоявленная жена.

– Уверена? – с сомнением уточнил Руслан. – Имей в виду, в тех трактатах такое описано, что иной и подумать неприятно.

– Милый, я офицерская дочка, и воспоминания господ офицеров о походах в весёлые дома с детства слышала, – ехидно отозвалась оторва.

– Так и скажи, что подслушивала, – проворчал Руслан, понимая, что кое-какие приёмы интимной жизни всё-таки придётся ей показать.

К тому же и в этом времени опытные мамки и няньки рассказывали подросшим девицам о некоторых аспектах семейной жизни. Пусть немного, но кое-какие представления имелись. Между тем Катерина начала ластиться к нему, явно подвигая на продолжение разговора с наглядным показом, так что очень скоро все сомнения и метания отошли в сторону, и Руслан, подхватив жену на руки, в два шага оказался у кровати. Ещё минут через десять спальню огласил протяжный, громкий стон удовольствия.

– Похоже, нам придётся всерьёз изучить эти твои трактаты, – промурлыкала Катерина, жарко прижимаясь к мужу.

* * *

Скандала в гостинице с исчезновением двух постояльцев так и не случилось. Было некоторое удивление, даже недоумение среди обслуги. У хозяина имелась серьёзная досада. Как выяснилось, за снятый номер эти проходимцы не заплатили, обещая рассчитаться при выезде. Но ничего такого, что заставило бы полицию или жандармов насторожиться и начать хоть кого-то искать, не случилось. Такое равнодушие служб было вполне объяснимо.

Утащив самих фигурантов, казаки умудрились выволочь из номера все их личные вещи. То есть на первый взгляд выходило, что эти господа просто сбежали из гостиницы среди ночи, чтобы не оплачивать постой. Этот факт господ офицеров весьма порадовал, потому как начатое ими дело ещё не закончилось. По просьбе Рязанова графиня Милованова отписала своему управляющему, с требованием проверить, заперто ли бюро в её спальне, и теперь ждала ответа.

По той же причине пара аферистов продолжала занимать камеры в тайном зиндане контрразведчиков. Господа шантажисты клялись всеми святыми, что писем тех и в глаза не видели, но верить им никто не собирался. Оставив арестованных на попечении ветеранов, контрразведчики сосредоточились на текущих делах. Точнее, вернулись к тому, с чего начали. К покушению на Руслана. Оставлять это дело без ответа никто не собирался.

Депеша на имя генерала Татищева давно уже была отправлена, и теперь приятели просто терпеливо ждали ответа. К удивлению офицеров, ответ последовал быстрый и весьма жёсткий. Получив описание банды, коллеги из Краснодара взяли указанный дом штурмом, без долгих разговоров повязав всех там находившихся. Далее последовал жёсткий допрос, и ответной депешей приятели узнали, что заказчик этого безобразия давно уже покинул город, отправившись, по полученным данным, в столицу.

Внимательно прочтя документ, Руслан с мрачным вздохом вернул его майору и, почесав в затылке, негромко проворчал:

– Упустили время. Надо было самим туда сразу ехать. Ищи теперь эту тварь.

– А надо ли искать? – помолчав, хмыкнул Рязанов. – Думаю, в столице его тоже нет. Он своё дело сделал и домой подался. Чего ему тут высиживать?

– Результат, – пожал плечами Шатун. – Не может же он просто тупо оплатить чьё-то убийство и уехать, не выяснив результата своих усилий.

– В обычном случае да. Но ты ведь сам говорил, что у того стрелка наверняка имелся наблюдатель, который всё видел и успел сообщить.

– Говорил, – задумчиво кивнул Руслан. – А банду всю взяли? Не уточнял?

– Само собой, – фыркнул майор. – Всех повязали. И допрашивать там умеют не хуже нас. Сам понимаешь, покушение на офицера контрразведки это уже не шутки. Спустишь такое один раз, а после сам будешь ходить и оглядываться. В Краснодаре это хорошо понимают.

– Надеюсь, – задумчиво кивнул Руслан. – Что-то не вяжется у меня в этом деле. Концы с концами не сходятся.

– И что тебе не слава богу? – иронично уточнил майор.

– Скорый отъезд заказчика. Слишком вовремя он уехал. Да, нанять толкового стрелка для устранения неугодного офицера дело нехитрое. Можно сказать, рутинное. Но дальше идут сплошные непонятности. Браконьер, а значит, отличный стрелок, промахивается и попадает ко мне в руки. Самый правильный вариант в этом случае – убрать его прямо на месте. Один выстрел, и все концы в воду. Но наблюдатель просто уходит, чтобы сообщить заказчику, что дело провалено. Эх, мне бы этих каторжных на пару дней сюда, в руки, – мечтательно вздохнул парень.

– А почему бы и нет? – подумав, пожал майор плечами. – Отпишу генералу, попрошу отправить главаря сюда. Дело нехитрое.

– Думаешь, станут они с этим делом возиться? – заинтересовался Руслан.

– Так было такое уже не раз, – отмахнулся Рязанов. – Да и сложного там ничего нет. Карета тюремная в службе имеется. Сунут того Сиплого в нее, да под конвоем привезут.

– Пиши, – решительно кивнул Руслан.

– Завтра депешу отправлю, – спокойно кивнул майор. – Но не понимаю, чего ты хочешь от того главаря добиться. Из него и так вытряхнули всё, что только можно.

– Сомневаюсь, – мрачно усмехнулся Руслан.

– Сослуживцам нашим не доверяешь? – удивился граф.

– Доверяю, – решительно кивнул Руслан. – Но вся беда в том, что они задавали не те вопросы. Точнее, они спрашивали про покушение и заказчика, а вот про всё остальное, похоже, забыли.

– Это про что же? – насторожился майор.

– Про наблюдателя. Понимаешь, Миша. Они могли и не посылать своего человека, а наблюдатель мог просто следить за стрелком. И послать его мог сам заказчик.

– И как главарь узнать это поможет? – не понял Рязанов.

– А вопросы надо правильно задавать, – пожал Шатун плечами. – Это проще показать один раз, чем долго и нудно объяснять.

– Добре, привезут, вместе допрашивать пойдём, – решительно кивнул майор.

Будучи старше Руслана по званию и должности, граф не стеснялся учиться у него всему, что только парень мог передать. От стрелковой подготовки до различных техник допроса. И хотя Руслан был вынужден тщательно скрывать свои навыки, графу он передавал их старательно. Впрочем, и казаки получали долю необходимых знаний. Команду свою Шатун тренировал и натаскивал постоянно, делая из них настоящее штурмовое подразделение, обученное по стандартам конца двадцатого века.

Сами казаки, давно уже оценившие его навыки и умения, постепенно начали подтягивать к этим тренировкам и своих сыновей, явно готовя себе смену. Не обходили они вниманием и сирот. Полтора десятка мальчишек носились по имению, поднимая физические кондиции и обучаясь приемам рукопашного боя. Освободив старый сарай, в котором прежде изготавливал взрывчатку, Руслан переделал его и весь близлежащий участок в полигон, на котором все его подопечные отрабатывали различные схемы штурма помещений и оттачивали навыки обыска.

Патроны для занятий сжигались сотнями, но казаки и не думали роптать, отлично понимая, что делается это всё не просто так. И что, проливая пот сейчас, они не будут лить кровь после. Об этих занятиях среди офицеров гарнизона уже легенды ходили. Некоторые линейные офицеры специально приезжали посмотреть на эти тренировки, а уезжали после под большим впечатлением.

Как позже Руслану рассказал Рязанов, господа офицеры на очередном офицерском собрании негласным решением постановили – вызова на дуэль офицерам контрразведки не бросать. Все разногласия и споры решать только мирным порядком. Это не было трусостью. Просто, будучи людьми вполне здравомыслящими, а иные в армии долго не живут, они отлично понимали, что против таких опытных стрелков ни у кого из них шансов нет.

Да и сами контрразведчики ссор не искали и вели себя вполне корректно, даже когда дело касалось службы. Высшие чины гарнизона вполне доходчиво объяснили своим подчинённым, что контрразведка это не просто странная служба, ищущая, как испортить жизнь простому офицеру. А суть серьёзные бойцы, вскрывающие тайную скверну в их рядах и наказывающие неразумных, вздумавших переступить черту. Дружбы контрразведчикам это не принесло, но и негативного отношения стало гораздо меньше.

Неожиданно для самих офицеров контрразведки их два десятка бойцов медленно, но верно обратились четырьмя десятками опытных стрелков. Но костяк группы оставался прежним. Всё те же два десятка обстрелянных, обученных казаков. Остальные числились во вспомогательном подразделении. Своего рода эдакий хозвзвод. Возницы, коноводы, повара. Всю эту работу брали на себя крепкие, опытные ветераны, способные не только за лошадьми присматривать, но и в случае необходимости взять в руки оружие. Тем более что винтовками и револьверами их обеспечивали за счёт службы.

Генерал Татищев умудрился каким-то образом пробить финансирование отряда не принятым на вооружение оружием, и теперь кузня Митрича на постоянной основе обеспечивала отряд миномётными минами и корпусами для противопехотных мин. Про патроны и само оружие и вспоминать не приходится. Как генерал сумел это сделать, Руслан так и не понял, но деньги на счёт их службы переводились регулярно. Пусть немного, но и это было настоящим чудом.

Погрузившись в свои мысли, Руслан не замечал, что граф вот уже десять минут внимательно наблюдает за ним. Вздохнув, парень вынырнул из своих грёз и, наткнувшись на внимательный взгляд майора, смущённо хмыкнул:

– Задумался. Прикидывал, чего нам ещё для полного счастья не хватает.

– И до чего додумался? – с лёгкой усмешкой поинтересовался Рязанов.

– Врача нам в отряд надо, – чуть подумав, решительно заявил Руслан. – Настоящего. И главное, не слюнтяя.

– Где ж я тебе такого возьму? – растерялся майор. – Да у нас и должности такой не имеется. Хотя… – он задумался, а через минуту, вскочив, принялся рыться в железном нутре своего сейфа.

– Ты чего там, вчерашний день ищешь? – не понял Руслан.

– Погоди. Сейчас, – отмахнулся Рязанов, продолжая перетряхивать какие-то бумаги. – Ага. Вот. По штату нам ещё положен прапорщик. Вакансия сия уже лет десять как свободна, но на это место я имею право принять любого, кто покажется мне подходящим.

– А зачем нам прапорщик? – поинтересовался Руслан, задумчиво почесав в затылке. – Чем он там у тебя по штату заниматься должен?

– Чем, не важно. Главное, что должность имеется, – наставительно ответил Рязанов, закрывая сейф. – А чем ему заниматься, это ж мне решать. Но имей в виду, что звание это роста иметь не будет. Если только с вольноопределяющегося до прапорщика.

– Погоди. Так ты предлагаешь на эту вакансию врача взять? – сообразил наконец Руслан.

– Именно. Или ты собираешься жалованье ему из своего кармана платить? – поддел его Рязанов.

– Интересно девки пляшут, – задумчиво протянул Руслан. – Осталось только врача найти.

– А вот это сам, – тут же пошёл майор в отказ. – Тебе ж надо, чтобы этот врач с тобой по горам лазил. Вот и ищи такого. Я своё дело сделал. Вакансию тебе нашёл.

– Зараза ты, Мишка, – не удержавшись, рассмеялся Руслан. – Ладно. Будем думать.

– А чего тут думать? – усмехнулся Рязанов в ответ. – Вот как в следующий раз в Краснодаре будешь, сходи в местный университет. Есть там такой. И даже на врачей учит.

– М-да, если человек дурак, то это надолго, – смущённо проворчал Руслан.

– Это ты к чему? – не понял Рязанов.

– К тому, что мог бы сам сообразить, – отмахнулся Шатун.

– Ну, одна голова хорошо, а две…

– …мутант, – автоматически добавил Руслан и, только высказавшись, сообразил, что именно произнёс.

– Ты только про герб такого не скажи, – сквозь смех простонал Рязанов.

– Так я только при тебе шучу, – грустно усмехнулся Шатун. – Даже от жены скрываюсь.

– Терпи, брат, – понимающе кивнув, вздохнул граф. – Потому как, ежели всплывёт, беды не оберёмся. И ты, и я вместе с тобой.

– Знаю, но очень уж врать ей не хочется, – вздохнул в ответ Руслан.

– А в чём ты врёшь? – неожиданно спросил Рязанов. – Про то, что долго жил за границей? Так почитай твоё прошлое за границей и прошло. Только граница эта не по земле, а по времени пролегла.

– Ну, тоже верно, – подумав, согласился парень.

– А что знаешь много, так и я, уж прости, доброе образование получил. Понятно, что не твоему чета, так я и за границей не жил, – продолжал напирать майор.

– И тут согласен, – усмехнулся Руслан в ответ.

Дверь без стука открылась, и в кабинет решительно вошли Катерина и Лизавета. Увидев жён, офицеры моментально подобрались и в один голос дружно спросили:

– Что случилось?

– Вы чего такие нервные, господа? – удивилась Катерина, покосившись на подругу. – Мы вас проведать решили. А то вечно на службе своей пропадаете, а мы вынуждены дома одни скучать.

– Так. Похоже, наши благоверные что-то задумали, – настороженно проворчал Рязанов, выразительно поглядывая на приятеля.

– Придумали, – решительно кивнула Лизавета. – Сейчас вы оба заканчиваете свои дела и едете с нами домой. Катюша велела всякого наготовить, мы вина доброго купили. Веселиться будем. Пить, петь и танцевать.

– Так. Похоже, пришло время к князю Голоянцу письмо писать. Просить его настоящего вина прислать, – с улыбкой ответил Руслан.

– И чачи заодно, – вставил граф свои пять копеек.

– Завтра займусь, – решительно кивнул Шатун, поднимаясь.

– На мою долю тоже проси, – добавил Рязанов, убирая бумаги со стола.

* * *

Сиплого привезли спустя три недели после того разговора. Сидя напротив бывалого каторжника в камере их частного изолятора, Руслан молча рассматривал сидящего перед ним человека, пытаясь составить для себя его психологический портрет. В камере уже минут десять висело удручающее молчание, что заставляло Сиплого невольно ёжиться и елозить на жёстком колченогом табурете.

– Ну, поведай, болезный, кто тебя убогого надоумил стрелка за моей жизнью послать?

– Так рассказывал уже, – вздрогнув от глухого, мрачного голоса парня, ответил каторжник.

– А ты повтори. Язык, чай, не отвалится. А станешь кобениться, так я тебе его и вовсе отрежу. Потому как не нужен более станет.

– Не по закону это, – упрямо набычившись, проворчал Сиплый. – Права на такое не имеете.

– Про закон вспомнил, – зло усмехнулся Руслан, и каторжник вздрогнул во второй раз. – А чего ж ты о законе не думал, когда стрелка подряжал в меня стрелять? Ты, дурашка, главного так и не понял. Тебя ведь не полиция повязала. А контрразведка. А это значит, что я могу с тобой делать, что захочу, и никто мне слова не скажет. Догадываешься, почему?

– Из-за войны? – мрачнея на глазах, глухо спросил Сиплый.

– Ну, не безнадёжен, – хмыкнул Руслан. – Верно. Вы, шваль подзаборная, посмели на офицера контрразведки руку поднять. А значит, я могу со всей вашей банды заживо шкуры поспускать, никто и не почешется.

– А духу хватит? – неожиданно оскалился каторжник.

– Сомневаешься, значит, – понимающе кивнул Руслан. – Что ж. Эй, кто там?! – оглянувшись через плечо, кликнул он охрану.

Дверь с лёгким скрипом отворилась, и в камеру шагнули сразу трое казаков. Крепкие, не молодые мужики, украшенные шрамами и орденами. С первого взгляда было понятно, что эта далеко не святая троица не раздумывая выполнит любой приказ.

– Звал, княже? – негромко спросил старший.

– Тащите сюда того хромого, что в угловой камере сидит. И ножи приготовьте. Свежевать его станем, – ровным, спокойным голосом велел Шатун, легко поднимаясь на ноги.

– Сполним, княже, – коротко кивнул казак, и двое тут же вышли в коридор, а оставшийся принялся прилаживать к крюку в потолке верёвку, небольшой моток которой вынул из кармана.

– Креста на вас нет, ироды, – прохрипел каторжник, растерянно глядя на эти приготовления.

– Это на тебе, рожа каторжная, креста не имеется, – не остался казак в долгу. – Как на тракте грабить да простых людей резать, так вы молодцы, а как за дела свои отвечать, так сразу и про крест вспоминаете. А когда вы, твари, девок насильничали, о кресте не думали? – зло спросил он, нависая над пленником.

– Не было такого, – ушёл Сиплый в отказ, опасливо отодвигаясь от казака. – Грабить, грабили. Было. А девок не трогали. Да и баб тоже. Гулящих хватало всегда. С доброй добычей их десяток набрать можно.

– Твоё счастье, – прошипел казак, возвращаясь к своему занятию.

– Изволь, княже, – втаскивая в камеру стрелка, доложил один из казаков.

Браконьера небрежно бросили на пол, и тот, ударившись о камень, глухо застонал. Задумчиво посмотрев на него, Руслан присел на корточки и, взяв в пальцы безвольное запястье, нащупал пульс. Кожа стрелка была сухой и горячей. Судя по быстрому, прерывистому дыханию и температуре, у него начал развиваться абсцесс. Полученный от удара копытом перелом лечить никто не собирался. Просто наложили шину и перевязали. Так что жить этому несчастному осталось не долго.

– М-да, не жилец, – поднимаясь, мрачно проворчал Руслан. – Скоро сам сдохнет.

– Так что, княже, подвешивать? – с сомнением уточнил старший группы.

– Так ведь по-другому ишака этого не убедить, – развёл Руслан руками, кивая на замершего каторжника. – Сам он мне пока живой нужен. А от этого всё одно толку нет. Подвешивайте, – махнул он рукой.

– Смилуйся, твоё благородие, – дрожащим голосом вдруг попросил Сиплый. – Верю я тебе. Вот как бог свят, верю. Прикажи руки развязать, перекрещусь. Вижу ведь, что не шутишь. Сделаешь, как сказал.

– Правильно видишь, – угрюмо проворчал старший тройки казаков. – Княже, ежели слово молвил, так и будет.

– А вы значит, ему как псы служите, – не удержавшись, зло выплюнул Сиплый.

– Служим, – спокойно кивнул казак. – Потому как знаем, что за ним и сами, и род наш не пропадёт. Да только тебе того не понять. Ты только своей шкурой завсегда дорожил. За других тебе и дела нет.

– Много ты знаешь, – потупившись, отозвался каторжник. – Ладно, благородие. Спрашивай. Вижу, всё одно своего добьёшься.

Жестом велев убрать лежащее тело обратно, Руслан снова уселся на табурет и, чуть помолчав, принялся задавать вопросы. Казаки, быстро утащив стрелка, столпились в коридоре у дверей и, затаив дыхание, жадно слушали каждое слово, произнесённое в камере. Как оказалось, наблюдатель действительно был. Его отправил следом за стрелком заказчик. Но Сиплый узнал об этом, когда вынужден был показать ему исполнителя.

Заставив описать заказчика до мельчайших подробностей, Руслан вздохнул и, поднявшись, закончил:

– Живи покуда. Но учти. Всплывёт, что обманул хоть в чём, подыхать будешь долго. Дыба с колом тебе в грёзах мерещиться станут, потому как такая смерть ещё не самая лютая. Уж поверь.

– Видать, недаром тебя местные Лютым прозвали, – кивнув, вздохнул Сиплый. – Лютый и есть. Чистый волк.

Руслан недоумённо хмыкнул и, выйдя из камеры, отправился в кабинет. Но на лестнице он неожиданно вспомнил, что в старых русских сказках волка и вправду называли лютым. Удивлённо почесав в затылке, парень присел к столу и, достав бумагу, принялся записывать всё, что узнал у арестованного. Люди Татищева действовали вполне профессионально, и не их вина, что для полного потрошения фигуранта им не хватало некоторых специфических знаний. Так что полученное описание заказчика у Шатуна получилось гораздо полнее, чем то, которое прислали из Краснодара.

Закончив, Руслан присыпал написанное песком и, промокнув пресс-папье, аккуратно уложил в плотную кожаную папку. Эти бумаги требовалось передать Рязанову. Это будет доказательством, что арестованного перевозили не просто так. Заперев кабинет, парень вышел из острога и, окликнув своё сопровождение, похлопал Беса по круто выгнутой шее.

– Куда едем, княже? – спросил хорунжий, вскакивая в седло.

– В штаб. А после видно будет, – ответил Руслан, усаживаясь на коня.

Четыре всадника рысью пронеслись до заставы и, поздоровавшись с дежурной сменой, поскакали дальше. У штаба, перебросив поводья казакам, Руслан быстро поднялся на второй этаж и, стукнув в знакомую до последней трещинки дверь, вошёл не дожидаясь ответа. К его удивлению, майор в кабинете был не один. У стола, покуривая пахитоску через длинный мундштук, сидела графиня Милованова.

– Добрый день, ваше сиятельство, – проявил Руслан вежливость. – У вас опять что-то случилось?

– Слава богу, нет, – улыбнулась женщина одними губами. – Я получила письмо от своего мажордома. Бюро в спальне заперто. Он это особо проверил. Выходит, вы, господа, были правы и все мои письма в целости и сохранности.

– Добрая новость, – кивнул Шатун, присаживаясь к столу. – Значит, вы можете со спокойной душой отдыхать и ни о чём не беспокоиться. Но я позволю себе дать вам один совет. Не храните подобную корреспонденцию. Совсем. Если уж так надо, то после претворения в жизнь написанного сжигайте. Всё одно уже и сами знаете, что делать.

– Пожалуй, вы правы, – задумчиво протянула графиня, бросив на него быстрый, внимательный взгляд. – Скажите, князь, вы действительно долгое время жили за границей?

– Наводили обо мне справки? – иронично поинтересовался Шатун. – Да, жил. А какое это имеет значение?

– Просто я была сильно удивлена, что такой сильный, много знающий офицер служит в каком-то медвежьем углу, а не в столице, – подпустила графиня чуточку лести.

– Ну, сильных и много знающих там и без нас хватает, – отмахнулся Руслан, посмотрев на приятеля.

– К тому же, сударыня, кто-то должен и тут служить, – чуть кивнув, добавил граф.

– Не понимаю я вас, господа, – покачала графиня головой. – Вот честное слово, не понимаю. Блестящие офицеры, титулованные особы, и такое странное нежелание строить серьёзные карьеры. Это удивительно.

– Всё просто, ваше сиятельство, – едва заметно усмехнулся Рязанов. – Мы с князем свои карьеры сделали здесь, на Кавказе. Тут нас все знают, и мы вольны в своих решениях. В столице же сразу возникнет куча правил и ограничений. Сокола в клетке не держат, – добавил он аллегории в свою речь.

– Да уж. Я наслышана о ваших делах, – проворчала графиня, зябко передёрнув обнажёнными плечами. – Признаться, слушала их словно сказки какие.

– Ну, не приукрасишь, добрую историю испортишь, – усмехнулся Шатун.

– Хотите сказать, что всё неправда?

– Отчего же. Правда. Только подробностей о тех делах, кроме нас с князем, никто и не знает толком, – хмыкнул майор в ответ.

– Господа, я, может, и женщина, но не слепа и кое-что о наградах знаю. И глядя на ваши ордена, понимаю, что просто так вам их никто не выдаст. Даже по серьёзной протекции. Один полный Георгиевский бант у обоих сам за себя говорит. С такими наградами вы ведь прямо сейчас можете в отставку выйти и жить на пенсион припеваючи.

– Верно. Можем, – спокойно кивнул граф, доставая из портсигара очередную папиросу. – Но осмелюсь напомнить, что дворянство изначально создавалось как служилое сословие. А значит, будучи дворянами, мы просто обязаны служить государству.

– Но ведь не обязательно служить именно здесь. Можно служить и в столице, – не унималась графиня.

– Сударыня, – вздохнул Руслан. – Моя фамилия Ростовцев. И если я появлюсь в столице, то все, от мала до велика, примутся тыкать в меня пальцами, говоря: вон, сын того Ростовцева, который всей столице должен остался. К тому же у меня там, в столице, нет ничего. Даже дом папаши моего с молотка продан, чтобы долги его погасить. Так что нечего мне там делать. Тут у меня и дом, и имение, и дела свои, а главное, служба, за которую я все эти ордена и получил. У графа почти так же, кроме дурной славы. Так что наше место здесь. И давайте закончим этот разговор, потому как он не имеет смысла.

– Простите, князь, – заметно смутившись, извинилась графиня. – Я совсем забыла про вашего отца.

– И слава богу, – мрачно усмехнулся Руслан. – Выходит, и ваше дело мы можем смело закрыть?

– Ну, точно уверена в том я буду, только вернувшись домой.

– Вы не доверяете своему мажордому? – не понял Руслан.

– Доверяю, но в подобном случае лучше увидеть всё самой. Хотя, положа руку на сердце, полученное письмо принесло мне некоторое успокоение. Но самое неприятное, что если письма всё-таки выкрали, то мне придется начать всё сначала, но там не будет вас.

– Ну, думаю, в столице и без нас найдётся кому решить эту проблему, – отмахнулся Рязанов.

– И верно, – поддержал его Руслан. – Умных и хватких офицеров там хватает.

– Хватает, но только они больше заняты своими заботами и делами. Карьеры делают, – вдруг криво усмехнувшись, ответила женщина. – Им до чужих бед и дела нет. Думаете, почему я именно к вам пришла?

– И почему же? – чуть подобравшись, уточнил Руслан.

– А я случайно услышала про купеческую семью, которую из горского плена вытащили два офицера, при этом даже не оцарапавшись. В ресторане купцы какие-то её обсуждали. А после я стала справки наводить. В итоге поняла, что ежели хочу, чтобы дело моё решилось быстро и положительно, нужно искать именно вас. А теперь скажите, господа. Чем я могу вас обоих отблагодарить?

– Нам ничего не нужно, – решительно мотнул граф головой. – Вы нуждались в нашей помощи, и наш долг, как мужчин и офицеров, было ту помощь вам оказать.

– К тому же вы ещё не полностью убедились, что ваши письма целы. Вот когда вы собственными руками отправите их в печку, тогда это дело и закончится, – быстро добавил Руслан.

* * *

Развернув газету, Руслан отхлебнул кофе и погрузился в чтение. Пресса, хоть и недельной давности, но в этих местах считалась свежайшей. Пробегая взглядом заголовки статей, Шатун добрался до сводок с фронта и вчитался в текст. Если не вдаваться в подробности, то общая картина вырисовывалась такая. Надавав туркам по соплям, русские войска загнали их почти до самого побережья Чёрного моря и остановились, готовясь к очередному рывку.

Такое положение весьма не понравилось общеизвестной еврошвали, и руководители ведущих держав принялись слать в столицу депеши с требованием не доводить ситуацию до абсурда, слегка придержать коней. Что в переводе на понятный язык значило: Британия и Австро-Венгрия, испугавшись, что русские войска выйдут к проливам, принялись давить на царя, чтобы любой ценой избежать подобного сценария.

Всё это в своё время он описывал в докладах, которые требовал от него граф Рязанов, и теперь, читая газету, парень понимал, что вся эта суета была напрасной. Никто к этим докладам прислушиваться не собирался. Но при этом Шатун оставался при своём мнении. Рваться в столицу и искать выход на императора занятие долгое, сложное, а главное, бесполезное. Доказать своё происхождение ему нечем. А ко всяким мистикам и пророкам особо не прислушиваются.

Можно, конечно, было попробовать воздействовать через вдовствующую императрицу, но её вес при дворе был слишком малым. Задумавшись, Руслан не заметил, как в кабинет проскользнула жена. Услышав запах её духов, парень одним движение отбросил газету, взмывая на ноги.

– Ну и реакция у тебя, – восхищённо ахнула Катерина. – А я надеялась застать тебя врасплох.

– Лет через пятьдесят, может, и получится, – усмехнулся Руслан, легко подхватывая её на руки. – Случилось чего?

– Нет. Просто хотела предложить тебе устроить очередную охоту.

– Середина лета. На кого ты охотиться собралась? – удивился Шатун.

– На кабанов. Они опять на поля выходить начали.

– Два стада почти выбили, и всё одно лезут, – удивлённо покачал головой Руслан. – Осторожный ведь зверь. И корма в лесу сейчас хватает. Им там мёдом, что ли, намазано?

– Кабан зверь упрямый, – пожала Катерина плечами. – Так что, постреляем?

– А тебе лишь бы пострелять, – фыркнул Руслан. – И к слову, почему ты опять без револьвера?

– Дома эту железку таскать? Она же тяжёлая, – деланно возмутилась девушка, но Шатун не принял её игривого тона.

– Катюша, это не шутки. Имение не в городе, и случиться тут может что угодно. Богом тебя прошу, держи его всегда при себе.

– Да держу, держу, – вздохнула молодая жена. – Это я сейчас его в спальне оставила, когда решила к тебе прийти.

– Можешь приходить и приезжать когда угодно, но только с оружием, – целуя её, заверил Руслан.

– Ты чего-то опасаешься? – помолчав, осторожно поинтересовалась Катерина.

– Мы должны быть готовы ко всему. Не забывай, милая, война, а за моей головой охота уже несколько лет идёт. Захотят до меня добраться, постараются начать с моих близких.

– Потому ты столько казаков в имение нагнал? – сообразила девушка.

– И поэтому тоже, – не стал отказываться Шатун.

– Хорошо. Больше никогда его оставлять не буду.

– Умница ты у меня, – одарил Руслан жену ещё одним поцелуем. – Что Павел Лукич? Опять скучает? – сменил он тему.

– На конюшне пропадает, – отмахнулась Катерина. – Съездит, воды попьёт, и снова на конюшню. Уж очень его твои битюги заинтересовали. Особенно после сева.

– А чего там такого было? – не понял Руслан.

В вопросы сельского хозяйства он старался не влезать, от слова совсем. Жил по принципу, работает – и не трогай. Семьи, получившие у него землю, тихо радовались той воле, которую получили в его имении, и старательно распахивали поля, попутно обрабатывая землю под огороды. Зима и особенно весна в этом времени всегда были голодными временами. Так что Руслан не ограничивал крестьян ни в каких попытках запасать побольше продуктов.

– Да уж очень ему сила этих коней понравилась. Один жеребец сразу три плуга за собой легко тащил. Это те, которые ты придумал, – поведала Катерина. – Вот он и думает, как бы таких же коней в нашем имении завести.

– М-да, проблема, – протянул Руслан, задумчиво почесав бровь пальцем. – У меня всех жеребят уже на год вперёд выкупили. Кобыл я в поля только для тренировок выпускаю. А молодняк ещё и обучить надо.

– Вот он и думает, как это лучше сделать. Да ещё у Кузьмы твоего всякие секреты вызнаёт. У нас-то таких коней никогда не было, – улыбнулась Катерина. – Так что насчёт охоты? – резко сменила она тему.

– Скажи Вардану, пусть начинает готовиться. А я пока с Мишей поговорю. Думаю, он тоже от запаса окороков не откажется, – ехидно усмехнулся Шатун.

Всех добытых животных охотники отправляли в переработку. Коптили окорока, крутили колбасы, пекли буженину, в общем, делали запасы на зиму. Часть мяса отдавали крестьянам. Узнавать, что такое голод в деревне, на собственном опыте он не собирался. Привезённые управляющим Михаила из средней полосы крестьяне ещё только обживались, и Руслан старался сделать всё, чтобы помочь им прижиться на новом месте.

Двадцать семей решились на переезд, и теперь, в версте от дома, появилась настоящая деревня. Семьи были большие. В каждой от пяти до восьми детей разного возраста. Так что в скором времени деревня должна была разрастись до большого села. Благо земли им с Рязановым нарезали от души. И именно наличие большого количества детей заставляло Руслана делать всё, чтобы приехавшие забыли о голоде. Катерина в этом деле поддерживала его целиком и полностью.

Усевшись в кресло, Руслан усадил жену себе на колени и, чмокнув её в нос, поинтересовался:

– А кроме охоты, какие планы? Что делать собираешься?

– Хочу по лавкам пройтись, – чуть подумав, призналась Катерина. – Надо для дома кое-чего прикупить.

– Сколько? – вздохнув, коротко уточнил Шатун.

– А сколько дашь? – ехидно усмехнулась девчонка.

– Сотни хватит?

– Всего-то?

– Совесть имей! Это, к слову, почти моё годовое жалованье, – деланно возмутился Руслан.

Подобные споры у них случались регулярно, но к удивлению парня, его молодая жена относилась к деньгам весьма рачительно. Но зуд в построении собственного гнезда у Катерины не проходил. Она словно задалась целью превратить их дом в образцово-показательный дворец. То какая-то мебель ей вдруг показалась неудобной и недостаточно красивой. То скатерти шторам не соответствовали, в общем, занятие она себе находила регулярно.

Достав из ящика стола пачку ассигнаций, Руслан отсчитал двести рублей и, отдав их супруге, проворчал:

– Надеюсь, часа на два прогулки тебе хватит.

– Я постараюсь, – не осталась девчонка в долгу и, влепив ему крепкий, страстный поцелуй, выскочила из кабинета.

– Княже, к тебе граф Рязанов, – доложил вошедший в кабинет денщик.

– Так зови, чего ты его на пороге держишь? – удивился Руслан.

– Так не один он, княже, – чуть смутившись, доложил Мишка.

– А с кем? – не понял Шатун.

– Чин какой-то полицейский с ним.

– Зови обоих, – махнул Руслан рукой. – И скажи там, пусть чаю нам принесут.

– Уже самовар поставили, – кивнул денщик.

В кабинет вошли граф Рязанов и уже знакомый Руслану подполковник полиции. Тот самый, который просил не убивать его двоюродного племянника.

– Господин подполковник, рад видеть вас в добром здравии. Чему обязан? – поднявшись им навстречу, поинтересовался Шатун, пожимая графу руку.

– Беда у нас, ваше сиятельство, – с ходу сообщил подполковник.

– Снова новости, – удивлённо проворчал Руслан, вопросительно глядя на приятеля и начальника.

– Всё и вправду непросто, Руслан, – кивнул майор, присаживаясь в кресло.

– Я слушаю, – вернувшись на своё место, кивнул Шатун.

– Племянник мой, тот самый, которого вы так ловко окоротили, исчез, – вздохнув, коротко сообщил подполковник.

– И почему вы решили, что он в беде? – не понял Руслан. – Подпоручик мужчина молодой, мог отправиться к кому-то в гости, задержаться у женщины, загулять, наконец.

– Он похитил деньги из кассы, – опустив голову, еле слышно ответил офицер.

– А при чём здесь мы? – повернулся Руслан к майору. – Или есть какие-то предпосылки?

– Он проиграл серьёзную сумму какому-то иностранному коммерсанту. И тот коммерсант назначил ему встречу в Краснодаре, – всё так же коротко поведал Рязанов.

– В любом случае подпоручик служит в полицейском ведомстве и дело это должна разбирать полиция, – пожал Шатун плечами. – Или я опять чего-то не знаю?

– Мы все теряемся в догадках, – испустив мученический вздох, признался подполковник. – По моей просьбе начальство решило не предавать это дело огласке, пока не станет понятно, что именно произошло. Этот проигрыш, это всё, что мне доподлинно известно. Он никому ничего не говорил. Просто двое суток назад пришёл в участок, вскрыл кассу и исчез.

– А вы уверены, что он отправился в Краснодар? – помолчав, уточнил Руслан.

– Его видели на дороге туда.

– Ну, это не удивительно. Дорог отсюда не много, – пожал Шатун плечами. – Так чего вы от нас хотите? Думаю, следствие по этому делу и вы сами прекрасно проведёте. Догнать и притащить его обратно? Так ведь мои ухорезы его и помять могут. Им до чинов и званий и дела нет, когда речь о драке заходит.

– Я знаю, что у вас есть связи, князь. И хочу просить вас найти этого болвана и притащить сюда, но сделать это тихо, воспользовавшись покровительством ваших высокопоставленных друзей, – решившись, глухо произнёс офицер.

– Иными словами, вы хотите скрыть это дело любыми путями, – чуть подумав, кивнул Руслан.

– Да.

– Что скажешь? – повернулся Шатун к майору.

– Второй, – коротко ответил тот.

– Думаешь, в этом деле есть что-то интересное для нас? – удивился Шатун.

– Судя по всему, да, – коротко кивнул Рязанов.

– Откуда такое мнение?

– Потом, – качнул головой майор.

– Британец или австрияк? – коротко уточнил Шатун.

– Непонятно, – чуть скривился граф.

Удивлённо выгнув бровь, Руслан едва заметно кивнул и, помолчав, принялся вслух рассуждать, раскладывая всё по полочкам:

– Итак, что мы имеем. Подпоручик похитил деньги из кассы и скрылся. То есть в средствах он не стеснён. Уехал два дня назад. На чём, к слову? – повернулся он к подполковнику.

– С вещами поехал. Коляску мою забрал, – вздохнул в очередной раз тот.

– Ага, значит, до города он добрался только вчера утром, – кивнул Шатун. – Ну, ежели прямо сейчас сорвёмся, то утром будем на месте, а дальше как бог даст.

– Собирай людей, – решительно приказал Рязанов, поднимаясь. – Господин подполковник. Уверяю, если ваш племянник всё ещё в Краснодаре, то через три-четыре дня его привезут обратно. А теперь прошу оставить нас. Дальше пойдут уже наши служебные дела.

– Конечно, господа, конечно, – быстро закивал подавленный офицер и, поднявшись, вышел.

– Тот коммерсант имел встречи с людьми, которые вели дела с той троицей репортёров. Так что делай что хочешь, но уйти он не должен, – быстро повернувшись к Руслану, жёстко заявил майор.

– Выкрасть? – коротко уточнил Шатун.

– Да.

– Сделаю. Главное, чтобы они всё ещё в городе были, – кивнул Руслан.

– Даже если уехали, ты должен притащить их сюда, – неожиданно добавил граф Рязанов.

* * *

Помня, как выглядит тот подпоручик, Руслан в течение двух часов собрал свою команду, и вскоре отряд рысью двигался по тракту в сторону Краснодара. Задачу своим бойцам Шатун ставил уже на ходу. Внимательно выслушав его, казаки быстро переглянулись и, пожав плечами, пришпорили коней. Кавалькада двигалась без остановок. Ночью, крепко напугав дежурных у заставы, отряд, въехав город и не останавливаясь, направился прямо к дому князя Тарханова.

Привратник, разглядев гостей в свете свечного фонаря, молча распахнул ворота и, жестом остановив Руслана, тихо попросил:

– Ваше сиятельство, хозяева почивать изволят. Так что вы бы потише.

– Шагом пойдём. А до утра в конюшне переждём, – быстро кивнул Шатун.

– Спаси Христос, ваше благородие, – поклонился пожилой слуга.

Отряд шагом доехал до конюшни, и бойцы уже привычно принялись обихаживать коней. Высунувшийся из своей сторожки конюх, едва рассмотрев казаков, растерянно охнул и, выйдя во двор, принялся изумлённо оглядываться, пытаясь угадать старшего в этой команде. Шагнув к нему, Руслан встал так, чтобы лунный свет падал ему на лицо, и, дождавшись, когда конюх обратит на него внимание, спросил:

– Помнишь меня?

– Как же, ваше благородие. Обязательно помню, – присмотревшись, обрадованно закивал тот. – Нешто случилось чего, что вы посередь ночи примчались?

– Кое-что, – кивнул Шатун. – Но хозяев твоих это не касается. Это по нашей службе. Коней прими и покажи, откуда можно им корму задать.

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие. Всё сделаю, – закивал конюх.

– Мы до утра на сеновале передохнём, а дальше видно будет, – кивнул Шатун, подхватывая перемётные сумы, снятые с жеребца.

Конюх только кивнул, отлично помня, что спорить с этим странным штабс-капитаном строжайше запрещено самим хозяином дома. Умывшись у колодца, Руслан расстелил на свежем сене кошму и, накрывшись буркой, спокойно уснул. Казаки, устроив коней, повалились рядом, и вскоре вся команда спокойно спала. Но едва только солнце позолотило верхушки деревьев, Шатун проснулся и, потянувшись, бесшумно выбрался во двор.

Начинать день с тренировки давно уже стало для него не просто привычкой, а чем-то вроде умывания. Умываешься не потому, что надо, а потому, что это просто необходимо. Как следует размявшись, парень сунул голову в ведро с водой и, охнув от ледяного озноба, охватившего всё тело, вылил остатки воды на себя. Конюх, выбравшийся из своей сторожки, увидев его, вежливо поклонился и поспешил в конюшню.

Приведя себя в порядок, Руслан не спеша проверил коней и, подойдя к крыльцу, осторожно толкнул входную дверь. Мажордом, уже предупреждённый привратником, встретил парня в прихожей и, поклонившись, тихо сообщил:

– Завтрак для ваших казаков уже готовят, ваше сиятельство. Его сиятельство ещё почивают, но через два часа они будут завтракать. Так что вы сможете присоединиться к ним. Я доложу о вашем приезде.

– Благодарю, – вежливо кивнул Руслан. – В общем-то нам нужен только кров. Мы приехали по делам службы.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Все нужные распоряжения я уже давно получил, так что к полудню всё будет, как и всегда было, – заверил его мажордом.

– Хорошо, тогда скажите на кухне, пусть не мудрят. Мы скоро уйдём.

– Могу приказать подать квасу или молока, хлеба и буженины. Это сейчас всё, что есть из готового.

– А больше ничего и не надо, – усмехнулся Руслан и, развернувшись, вышел на крыльцо.

Его команда уже была на ногах. Дождавшись слугу, принёсшего продукты, бойцы быстро перекусили, и Шатун, прихватив с собой команду пластунов, отправился в город. Могучая фигура его притягивала взгляды всех ранних прохожих, но иного выхода у парня не было. Казаки просто не могли помнить полицейского подпоручика, потому как не видели его в лицо. А вот сам Шатун запомнил эту рожу очень хорошо. Слишком уж он разозлил его тогда, на приёме.

Приметив свободного извозчика, Шатун звонко свистнул, и группа, погрузившись в транспорт, отправилась в вояж по гостиницам и постоялым дворам. Чтобы не светиться, словно фонарь в ночи, Руслан поручил опрос персонала своим пластунам. Иного выхода, кроме как выяснять, не останавливался ли в заведении полицейский офицер, у них просто не было. Не дежурить же у каждого входа, высматривая нужное лицо.

В трактире средней руки, с номерами для припозднившихся гостей, им наконец повезло. Вышибала, покрутив в пальцах полученную полтину, поведал, что такой подпоручик был. Точнее, имеется. Только заселившись, он переоделся в гражданское платье и почти всё время проводит в номере. На вопрос, как часто он покидает трактир, вышибала задумчиво покосился на монету в своей ладони и только вздохнул.

Чуть усмехнувшись, Руслан достал из кармана ассигнацию в три рубля и, жестом подозвав его поближе, негромко предложил:

– Видишь бумажку?

– Само собой, ваше благородие, – быстро кивнул вышибала.

– Получишь, если расскажешь всё, что о нём знаешь, а после будешь держать помело за забором. Уговор?

– С чего бы им казаки интересоваться стали? – помолчав, задумчиво протянул крепкий, жилистый мужик, настороженно рассматривая бойцов.

– Вот оно тебе надо? – мрачно хмыкнул Руслан. – Из контрразведки мы. А тот подпоручик в неприятном деле замешан. Так что держись от него подальше, целее будешь.

– Политика, – понимающе кивнул вышибала, скривившись так, что Руслан начал опасаться за целостность его физиономии. – Добре. Расскажу.

Как выяснилось, подпоручик, едва заселившись в номер, который оплатил на две недели вперёд, сменил одежду и, приказав подавать еду в номер, куда-то ушёл. Вернулся он часа через три в весьма расстроенных чувствах. Велел подать бутылку водки и закуску, после чего, заперевшись, употребил напиток в одно лицо. Выходил из номера он только по нужде. Ещё через день он снова куда-то уходил, а вернулся в гораздо лучшем настроении.

Отдав вышибале честно заработанные деньги, Шатун осмотрелся и, приметив наискосок от трактира какую-то харчевню, коротким жестом указал на неё казакам. Теперь нужно было подумать, как посмотреть на этого человека своими глазами. В том, что подпоручик узнает Руслана сразу, было понятно. Спросив у полового чаю и какой-то сладкой выпечки, Шатун принялся проигрывать различные варианты.

Хватать непричастного к их делам человека категорически не хотелось. Это сразу насторожит фигурантов, потому как без скандала не обойдётся. Отправив одного из пластунов обойти трактир с задней стороны, Руслан попросил Романа выяснить у вышибалы, какое окно номера подпоручика. Как оказалось, его окно выходило на улицу. Выругавшись, Шатун обозвал себя ослом. Фигуранту достаточно было выглянуть на улицу, чтобы понять, что эти люди приехали по его душу.

Вернувшийся казак доложил, что второй выход в трактире имеется, но через него можно попасть только во двор. Выход же со двора выводил всё на ту же улицу. Уйти из трактира незаметно можно только через забор, на соседний участок. Хмыкнув, Шатун почесал в затылке и, задумчиво покосившись на нужное окно, выразительно посмотрел на Романа.

– Сполню, княже, – азартно усмехнувшись, кивнул моментально сообразивший, что именно нужно, следопыт.

Не торопясь выйдя из харчевни, казак прошёл вдоль улицы и, осмотревшись, всё так же не торопясь вернулся обратно.

– С дерева всё рассмотреть можно, княже, – тихо сообщил он, усевшись за стол. – Там тополь старый. Ствол толстый, тебя запросто выдержит. А там из бинокли своей всё разглядишь. Подпоручик-то нумер на втором этаже занял. Так что и лезть не высоко.

– Твою мать, – подумав, вдруг выругался Руслан.

– Ты чего, княже? – растерялся пластун.

– Мне его разглядеть надо, а он с темнотой спать ляжет. А пока светло, мне на то дерево не взобраться. Ну сам подумай, что люди скажут, ежели я у них на глазах начну кота из себя корчить?

– Может, суету какую затеять? – растерянно предложил Роман.

– Не поможет, – скривился Руслан.

– А как тогда?

– Думаю, – вздохнул Шатун, мрачно рассматривая здание трактира.

– Только поджигать не вздумай, – неожиданно высказался казак.

«Так. Похоже, мы слишком много и слишком близко общаемся. Они уже мысли мои читать начали», – растерянно проворчал про себя Шатун, кивая.

Идея поджечь что-нибудь у него уже мелькала, так что Роман осадил его очень вовремя. Что не говори, а пожары в этом времени штука весьма опасная. И вправду могли пострадать невинные люди. Так что нужно было придумать что-то другое. Отбросив эмоции, Руслан погрузился в некое подобие транса, быстро прокручивая в уме различные варианты. Но всё, что приходило в голову, не подходило. Требовалось что-то простое и понятное, что не привлечёт к себе особого внимания.

– Фургон, – неожиданно даже для себя выдохнул Руслан.

– Чего фургон? – не понял Роман.

– Нам фургон нужен. Подгоним к дереву и, вроде как с колесом чего случилось, встаем. И пока вы будете с колесом возиться, я фургоном прикроюсь и на дерево залезу. Вечером-то на улицах народу не много.

– И верно, – чуть подумав, обрадованно кивнул пластун. – А после в том фургоне его и увезём. Главное, темноты дождаться.

– Шум подняться может, – мотнул Руслан головой.

– Ещё чего, – фыркнул следопыт. – Мы с братами этого хлыща спеленаем, и пискнуть не успеет.

– Не кажи гоп, пока не перескочишь, – напомнил ему Руслан старую пословицу. – Иной раз бывает, что человек в беспамятстве может вскрикнуть. На выдохе.

– Помню. Ты рассказывал, – быстро кивнул Роман. – Всё одно справимся. И вещи все прихватим. Пусть после местные головы ломают, куда его черти унесли.

– Ну, дела местных нас беспокоить не должны. У нас свои заботы, – отмахнулся Руслан. – Значит так. Сейчас идёте к князю Тарханову и у его мажордома спрашиваете, где на время можно фургон взять. Только без битюгов. А то они и сами по себе звери приметные. А тут ещё в паре, да в фургон запряжённые. Вся улица на такое диво смотреть сбежится.

– А ты?

– А я пока тут посижу. Посмотрю, чтобы он никуда не ушёл и не сбежал.

– Добре, княже. Сполним, – быстро кивнул Роман и, сделав знак одному из своих бойцов, поднялся.

Оставшаяся пара пластунов вопросительно покосилась на Руслана.

– Ждём, – коротко ответил Шатун на не высказанный вопрос. – Они без нас справятся, а тут ещё не всё закончено. Этого хлыща нам кровь из носу взять надо.

Половой, сменивший им чайник на столе, задумчиво оглядел оставшихся и, чуть пожав плечами, уже сделал шаг, чтобы отойти, когда Руслан, заметив его взгляд, настороженно спросил:

– Что-то не так, любезный?

– Прощенья просим, сударь, – вздрогнув, быстро поклонился половой. – Я просто никак в толк не возьму, с чего бы казакам в нашем заведении сидеть. Ваши обычно у базара обитают. Там им и почёт, и плату меньше берут.

– Это с чего бы? – насторожился Руслан ещё больше.

– Так трактир там казак и держит. Вот своим и плату меньше назначает.

– Занятно, – хмыкнул Шатун. – Да только у нас тут дело одно имеется. Нужно людей нужных дождаться.

– А вы, выходит, не местные, – кивнув каким-то своим мыслям, протянул половой.

– Потому и ждём, – спокойно кивнул Руслан, пытаясь попутно просчитать этого приметливого человечка.

– А ведь я вас узнал, ваше благородие, – вдруг улыбнулся половой. – Вы из контрразведки. Когда на генерал-губернатора покушение случилось, вы тут в городе такого шуму наделали, что местные даже дыхнуть лишний раз боялись. Про вас тогда много ужасов всяких рассказывали, да только знаю я, что всё это чушь собачья. Вы злодеев, что на губернатора покушались, ловить изволили.

– Я тебя не помню, – удивлённо качнул Руслан головой.

– Так вы и не можете помнить, – тихо рассмеялся половой. – Мне вас на улице показали. Я сторонкой стоял и всё дивился, как же может человек таким большим вырасти. Одно слово, богатырь былинный. Вы не извольте беспокоиться. Я молчок. Сидите, сколько потребно. И хозяину скажу, чтобы не совался. А он властей боится. Так что, будьте покойны, никто вас не заденет, – заверил он и, поклонившись, ушёл.

* * *

Подкативший фургон заставил Руслана с облегчением перевести дух. Ведь если в хозяйстве князя Тарханова не нашлось бы подобного транспорта, вся задумка оказалась бы бессмысленной. Казак, сидевший за возницу, подогнал фургон прямо к нужному месту, и пластуны, подчиняясь жесту Шатуна, направились к выходу. Достав из кармана три рубля, Руслан подозвал полового и, протягивая ему деньги, посоветовал:

– Любому, кто спросит про нас, скажешь, что приезжие казаки телегу ждали. Как пришла, так и уехали. Про меня не вспоминай. Уговор?

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие, – с поклоном принимая купюру, заверил половой. – Не было вас тут. Как есть, не было.

– Добре. Бывай здоров, любезный.

– Благодарствую, ваше благородие, – снова поклонился подавальщик, ловко вытирая освободившийся стол.

Быстро пройдя к фургону, Шатун одним прыжком оказался внутри и, хлопнув сидевшего там хорунжего по плечу, скомандовал:

– Снимайте колесо.

Бойцы тут же принялись с ворчанием и матерками возиться с колесом и ступицей, делая вид, что поломка эта для них неожиданна. Уже начало темнеть, когда Роман, проходя мимо заднего борта, тихо сообщил:

– Княже, пусто на улице. Самое время.

Выскользнув из кузова, Шатун в два шага оказался за деревом. Тут же подошедшие казаки составили ступень, и Руслан, уперевшись сапогом в их ладони, одним толчком взлетел на нижние ветви тополя. Дальше было просто. Держась за стволом, он достал из сумки бинокль и, наведя его на нужное окно, замер. Минут через семь в комнате загорелся неровный свет от свечей. Хозяин комнаты, поднявшись, подошёл к окну и принялся задёргивать занавески.

Этого небольшого промежутка времени Руслан хватило, чтобы узнать беглого подпоручика. Дождавшись, когда беглец скроется в комнате, Шатун ловко соскользнул с дерева и, подойдя к фургону, скомандовал:

– Заканчивайте. Это он. Езжайте отсюда.

Один из пластунов остался рядом с парнем, а остальные, быстро установив колесо на место, погрузились в фургон, и вскоре транспорт скрылся за поворотом. Стоя за деревом, Руслан задумчиво смотрел на двери трактира, только иногда поглядывая в быстро темнеющее небо. С грехом пополам дождавшись полночи, он тихим шёпотом отправил бойца за остальными и, вздохнув, внимательно осмотрелся.

Трактир уже закрылся. Даже запоздалые гуляки отправились отдыхать. В комнате фигуранта свет погас ещё часа три назад. Казаки выросли из темноты, словно тени. По знаку Руслана четверо из них бесшумно подобрались к стене трактира, и спустя минуту Шатун услышал глухой стук. Бойцы закинули на конёк крыши кошку, обшитую кожей. Наблюдая, как его ученики ловко вскарабкались на уровень нужного окна, Руслан невольно ощутил гордость за их точные, выверенные действия.

Вот один из бойцов на минуту замер у закрытого окна. Вот, чуть скрипнув, створка отворилась, и тёмная тень всё так же беззвучно проскользнула в комнату. За ней последовала вторая и третья фигуры. Четвёртый боец остался под стеной, страховать сослуживцев. Негромкие шаги заставили Руслана чуть вздрогнуть и резко повернуть голову в сторону источника звука. По улице неторопливым шагом двигались трое мужчин.

Боец, оставшийся на страховке, быстро присел на корточки, скрываясь в темноте у самой земли, а замершие у тополя казаки молча потянули из ножен кинжалы. Словно специально, из-за угла выкатилась коляска извозчика и, повернув, покатила в сторону трактира.

«Вот только вас тут не хватало», – про себя выругался Руслан, показывая бойцам мешочек с дробью.

Убивать поздних прохожих в его планы не входило. Шедшая по улице троица, быстро переглянувшись, рассредоточились. Этот манёвр насторожил Руслана. Сделав своим бойцам знак оставаться на месте, он внимательно следил за действиями неизвестных. Коляска не спеша катила по улице, и когда она доехала до неизвестных, те кинулись в атаку. Шедший в середине, метнувшись вперёд, схватил лошадь под уздцы и с силой пригнул её голову к земле, останавливая.

Двое других бросились к коляске. В свете луны сверкнул нож, и возница с тихим стоном вывалился на мостовую. Сколько в коляске точно было седоков, никто не рассмотрел, но женский вскрик заставил Руслана глухо выругаться и метнуться вперёд. С отставанием в полсекунды с места сорвались и его бойцы. Быстрые, бесшумные и смертельно опасные, казаки в очередной раз доказали своё звание лучших бойцов. Трое нападавших были отключены в течение двух секунд.

Заглянув в коляску, Шатун рассмотрел две фигуры, одна из которых лежала на полу, а вторая повалилась на сиденье. Дотянувшись до шеи жертвы, лежавшей на полу коляски, Руслан нащупал становую жилу и, убедившись, что человек ещё жив, точно так же проверил пульс у второго седока. Это была женщина. Нащупав пульс, Шатун вздохнул и, присев над извозчиком, услышал:

– Помер он, княже. Эти варнаки умеют ножами орудовать.

– Свяжите их и тащите к фургону. Похоже, сегодня у нас долгая ночь будет, – еле слышно приказал Руслан.

– Княже, дозволь коляску на соседнюю улицу отогнать, – тихо спросил Роман. – Там чистые кварталы начинаются, и городовые имеются. Да и сторожа ночные ходят. Найдут быстро.

– А с кучером что делать будем? – чуть подумав, уточнил Шатун, отлично зная, что трогать тело с места нельзя.

– Тут оставим, – решительно заявил пластун. – Коляску найдут, и его искать станут.

– Добре, – коротко кивнул Руслан, оборачиваясь к зданию трактира.

Окно, в которое просочились его бойцы, распахнулось и из него ловко вытолкнули связанное, безвольное тело с мешком на голове. Подскочившие бойцы приняли пленника, и вскоре вся команда была в сборе. Двое казаков уселись в коляску, чтобы отогнать её в безопасное место, а остальные быстрым шагом отправились к фургону. Погрузив в него пленного и все его чемоданы, бойцы запрыгнули сами, и возница ловко тряхнул поводьями.

Спустя примерно сорок минут фургон вкатился во двор дома князя Тарханова, и казаки, уже отлично знавшие, где тут и что находится, поволокли схваченного подпоручика в подвал под конюшней. Туда же отправились и все собранные вещи беглеца. Отправив основную группу отдыхать, Руслан, прихватив с собой хорунжего и пластуна, спустился в подвал, где на полу словно куль валялся связанный подпоручик.

По жесту парня Роман ловко сорвал с него мешок, а хорунжий окатил водой из прихваченного с собой ведра. Застонав, беглец заперхал, словно простуженная овца, и, проморгавшись, хрипло спросил:

– Кто вы? Что случилось? Почему меня связали?

– Пасть захлопни, падаль, – рыкнул Роман, пнув его сапогом в бок.

Хорунжий затеплил керосиновый фонарь и, подняв фитиль, чтобы увеличить яркость, поставил его так, чтобы осветить комнату. Для чего именно в хозяйстве князя использовался этот подвал, Руслан так и не понял, но для содержания арестованных и для допросов он подходил прекрасно. Рассмотрев, кто перед ним, подпоручик испуганно икнул и, извиваясь, словно червь, попытался отползти подальше.

– Где живёт иностранец, с которым ты дела ведёшь? – спросил Руслан, присаживаясь на корточки рядом с телом. – Скажешь правду, обойдёмся без особо болезненных процедур. Станешь дурака валять, пеняй на себя. От тебя мне нужна только информация. И я её получу. Что с тобой будет после, мне не интересно. Совсем.

– Флигель на подворье купца Ананьева. Купец первой гильдии, и кому попало жильё не сдаёт, но господин Брюгге не скупится. Там флигель удобный. Два выхода имеет. На улицу и во двор. Прислуга приходящая. Там ещё у него свой слуга имеется, – не раздумывая, принялся рассказывать подпоручик.

– Добре. Проверим, – кивнул Руслан, поднимаясь. – Этого в кандалы. Сена ему постелите и пусть сидит. Ведро поставить не забудьте. Не нужно в чужом доме грязь разводить, – приказал он, повернувшись к казакам.

– Сполним, княже, – коротко кивнул хорунжий. – Не изволь беспокоиться, – заверил он, жестом отправляя одного из подчинённых за всем необходимым.

– Когда вы с ним снова встретиться должны будете? – резко наклонившись над арестованным, жёстко спросил Шатун.

– Через три дня! – взвизгнул подпоручик, вздрогнув всем телом и снова делая попытку отползти.

– Пошли, – вздохнув, скомандовал Руслан, направляясь к двери.

Во дворе хорунжий быстро назначил двух дежурных для охраны пленника и, отдав им все нужные распоряжения, выдал им прихваченные из Пятигорска кандалы. Руслан, отлично понимая, что по службе у него будут пленные и что все эти люди будут иметь разные характеры, давно уже озаботился чем-то вроде наручников. Грубоватые, тяжёлые, но функцию свою они выполняли на все сто. А самое главное, вскрыть их без ключа было весьма сложно. Митрич постарался на славу.

Всего таких кандалов было изготовлено с полдюжины пар, но и это в данное время было настоящим чудом. Пользовались ими только в случаях, когда планировалось везти арестованного далеко. Во всех остальных случаях обходились привычными, сыромятными ремнями. Они и лёгкие, и носить удобно. Места много не занимают. Убедившись, что пленник под надёжной охраной, Руслан устало потянулся и, попрощавшись, отправился к себе.

Мажордом ещё утром успел сообщить, что отведённые ему комнаты готовы и он может занять их в любое время. Укрепившись в мысли о том, что князь Тарханов велел оставить эти комнаты специально для него, Шатун поднялся на второй этаж и, пройдя в туалетную комнату, принялся приводить себя в порядок. Смыв с себя пот и пыль, он в одних штанах вышел в смежную со спальней комнату и удивлённо замер, увидев в кресле хозяина дома.

– Вечер добрый, Пётр Иванович, – поклонился он. – Прошу прощения, что вынужден был побеспокоить вас столь нежданно.

– Пустое, сынок, – поднимаясь, улыбнулся князь, раскидывая в стороны руки. – Рад тебя видеть. Как дела?

– Слава богу, – кивнул Руслан, обнимая его.

– Жаль, что так редко видимся, – вздохнул Тарханов, усаживаясь обратно в кресло. – Я так понял, у вас опять какая-то замятня.

– Служба такая, – развёл Руслан руками. – Но одного уже взяли. Теперь будем второго искать.

– Чем помочь могу? – тут же отреагировал князь.

– Человечка бы мне толкового, что город отменно знает. Глядишь, и быстрее бы управились, – задумчиво протянул Шатун.

– Есть такой. Завтра с утра пришлю, – быстро кивнул Тарханов. – Может, ещё чего потребно?

– Благодарствую, Пётр Иванович, – мотнул Шатун чубом. – Остального в достатке.

– Как Катенька твоя? – сменил князь тему.

– Да тоже слава богу. Гнездо вьёт, – усмехнулся Руслан.

– Хорошо. Коль баба взялась своё гнездо вить, значит, хорошо ей в том доме. Детей-то ждёте?

– Стараемся, – с едва заметной улыбкой кивнул Шатун.

– А у Лизаветы как? Всё ли поздорову?

– Перед самым отъездом виделись. Здорова. С Катериной моей всё по базару бегают, всякое разное покупают.

– Не скучают, значит, – с грустной улыбкой кивнул Тарханов.

– Некогда им, – осторожно пояснил Руслан, сообразивший о причине этих расспросов. – К тому же она знает, что стоит только сказать, так Миша её сюда с казаками отправит. Дорога-то не дальняя. А уж бойцы мои её в целости и сохранности доставят, только прикажите.

– Благодарствую, сынок, – вздохнув, кивнул князь. – Ты не обращай внимания, это я так, ворчу по-стариковски. Пусто в доме стало.

– Даст бог, и Миша, и я вам внуков подкидывать станем, – решившись, пообещал Руслан. – Мишины вам родные, а мои… вы мне тут вместо отца стали, так что не обессудьте, – с робкой улыбкой закончил он.

– Господь с тобой, сынок. Мы с женой только рады будем, – широко улыбнулся Тарханов в ответ.

* * *

Нужное подворье нашли быстро. Присланный князем Тархановым проводник привёл казаков к нужному дому сразу, едва услышав, кому именно он принадлежит. Внимательно осмотрев со стороны флигель, в котором по рассказу подпоручика и жил главный фигурант, Руслан оставил двух наблюдателей и отправился в соседний трактир. Общее описание нужного человека всей его командой было заучено наизусть, но возможность ошибки всё равно оставалась.

Так что и казаки, и сам Шатун приготовились к долгому и нудному ожиданию. Прежде чем вламываться и вязать, требовалось убедиться, что это именно тот, кто нужен. Устроившись в каком-то глухом переулке, оставленные парнем бойцы присели на старую, покосившуюся лавочку и принялись не торопясь лузгать семечки. Самое простое и безобидное занятие, застав за которым, никто и не подумает, что эти двое кого-то высматривают. Подобные сцены тут были не редкость.

Просто пара служивых, укрывшись от палящего солнца и глаз начальства, хорошо проводят время. А что в переулке, так в такие места начальство точно не заглядывает. Сам Руслан с остальными бойцами нашёл трактир чуть дальше по улице и, спросив на всю команду чаю со сладкими заедками, приготовился к долгому ожиданию. Терпения ему и его подчинённым было не занимать, так что чаёвничали они долго и со вкусом. Половой уже дважды сменил чайники, когда в трактир вошёл человек, очень похожий на фигуранта, а следом за ним и оставленная у флигеля пара казаков.

Делая вид, что незнакомы, пара пластунов заняла дальний стол и, так же спросив чаю, погрузилась в тихую беседу промеж собой. Торговец, как его обозначил Рязанов, приказал подать чарку водки, каких-то закусок и не торопясь принялся полдничать. Спустя минут двадцать в трактир вошёл ещё один человек, судя по одежде, из торгового сословия, и, поздоровавшись с фигурантом, присел за его стол.

Склонившись над столом, Руслан тихо объяснил Роману порядок действий, и казак, коротко кивнув, не торопясь поднялся. Переглянувшись с одним из своих подчинённых из пары наблюдателей, он едва заметно качнул головой и вышел на задний двор. Якобы в туалет. Означенный казак через несколько минут последовал за ним. Сам Шатун вынужден был держаться так, чтобы не привлекать к себе внимания своей громадной фигурой, и только дирижировать свой командой.

Казаки вернулись обратно и расселись по местам. Тем временем торговцы, как решил про себя именовать этих двоих Руслан, не спеша перекусив и о чём-то поговорив, рассчитались по счёту и вышли из трактира. Теперь главного фигуранта вела другая пара, а за его визави отправилась присматривать новая пара бойцов. Самому же Шатуну оставалось только сидеть на месте, сжимая кулаки в бессильной злости.

Уж слишком заметен он был, чтобы самому заниматься подобными делами. Парень отлично понимал, что справится с подобным делом лучше всех, но на местных улицах его заметят сразу, едва только он дважды появится в одном и том же месте. Оставшийся с ним хорунжий, заметив состояние парня, расправил усы и, подливая ему в чашку чаю, тихо проворчал:

– Уймись, княже. Казаки и сами всю службу справят. Ты только говори, чего сделать надо.

– Пока ждём, – кивнув, вздохнул Шатун. – Похоже, тут этих лазутчиков целое кубло завелось. Так что будем вскрывать. Но прежде мне надо с генералом Татищевым повидаться.

– Это ещё зачем? – не понял хорунжий. – У них тут и своих дел хватает. А наше им без надобности.

– А затем, что может так случиться, что, утащив этих двоих, мы местным коллегам всю игру сломаем. Может, они за ними сами присматривают.

– Ну, тоже верно. Так езжай тогда. Я ребят сам дождусь, а после на подворье у князя встретимся.

– Добре, так и сделаем, – подумав, кивнул Руслан, доставая из кармана купюру в пять рублей. – Вот, рассчитаешься и братов покормишь.

– Сделаю, княже, – заверил хорунжий, аккуратно прибирая деньги.

В походы и выезды казаки с собой денег брали по минимуму. Кое-какую мелочь, чтобы в нужный момент с пустым карманом не оказаться. Так что действие Шатуна было обоснованным. Поднявшись, он в сопровождении двух бойцов вышел на улицу и, свистнув лихача, уселся в пролетку, негромко приказав:

– Давай к штабу войск.

Штаб находился в том же здании, что и администрация генерал-губернатора, только в другом крыле. Так что, называя адрес, Руслан ничем не рисковал. Офицер, направляющийся в штаб, в сопровождении пары казаков, это вполне естественно. Извозчик подстегнул пожилую серую кобылу, и та, недовольно фыркнув, потянула пролётку короткой рысью, явно собираясь перейти на привычный шаг. Делая вид, что его всё устраивает, Руслан про себя выругал и извозчика, и старую клячу, и этот скрипучий рыдван, готовый развалиться в первой же яме.

Добравшись до нужного здания, Шатун небрежно бросил извозчику горсть мелочи и, легко взбежав на крыльцо, решительно толкнул высокую дверь. Войдя в знакомый холл, он быстро поднялся по широкой мраморной лестнице и направился к нужной двери. Казаки следовали за ним словно привязанные. Войдя в приёмную, Шатун коротко поздоровался с адъютантом и, представившись, попросил сообщить о своём приходе генералу.

Адъютант, чуть улыбнувшись, поднялся и, протянув ему руку, ответил:

– Я прекрасно помню вас, ваше сиятельство. Сей момент доложу его высокопревосходительству.

– Благодарю, подпоручик, – щёлкнул Руслан каблуками.

Зайдя в кабинет, адъютант задержался там на несколько минут и, выйдя, придержал широкую дверь, негромко сообщив:

– Его высокопревосходительство ждёт вас, господин штабс-капитан.

Войдя, Руслан сделал положенные три строевых шага и вскинул руку к папахе, когда Татищев, выйдя из-за стола, с улыбкой проворчал:

– Бросьте, голубчик, не на плацу. Рад вас видеть. Присаживайтесь. Я уже приказал нам с вами чаю подать. Рассказывайте, как там у вас дела.

– Ну, думаю, граф отписал вам, что я отправлен отыскать и привезти обратно беглого полицейского подпоручика и его приятеля. Иностранного торговца. Тем и занимаюсь.

– Да, депешу он нарочным прислал, – кивнул генерал. – И как, получается отыскать?

– Подпоручика уже взяли. А вот с его визави всё не так просто. Он тут, похоже, не один, – задумчиво ответил Руслан.

– С чего такое мнение? – подобрался генерал.

– Наблюдали за ним. Час назад у него была встреча с ещё одним торговцем. Я отправил людей присмотреть за ними, а сам сюда поехал. Ваше высокопревосходительство, мне обязательно нужно знать, не ведут ли наши коллеги за ними наблюдение или ещё какую работу. А то начнём свои дела вести, и всю игру им сломаем.

– Понятно, сейчас узнаем, – решительно кивнул генерал и, дождавшись, когда адъютант внесёт поднос с чаем, приказал вызвать начальника местного отдела.

Вошедший в кабинет полковник, увидев Руслана, удивлённо вскинул брови, но, тут же взяв себя в руки, с лёгкой улыбкой поздоровался. Внимательно выслушав рассказ Шатуна, он недоумённо хмыкнул и, покачав головой, проворчал, заметно мрачнея:

– Нет. С этими людьми мы пока не работаем.

– Это что ж получается, Вениамин Степанович? – сложив руки на груди, грозно поинтересовался генерал Татищев. – Вы тут мышей не ловите, а князь, сидя в Пятигорске, про местных лазутчиков знает?

– Случайность, ваше высокопревосходительство. Похоже, местные тоже не лыком шиты и ведут себя так, что пока не привлекли к себе особого внимания наших коллег. А мы на эту шайку случайно вышли. Через того подпоручика, – поспешил Руслан на выручку полковнику.

– И что предлагаете делать? – повернулся к нему генерал.

– Господин полковник выделит своего человека, я покажу ему нужного фигуранта, а дальше коллеги уже и сами их отработают. Мне только двое нужны, – быстро ответил Шатун.

– Что, вот так просто отдадите? – не удержавшись, ехидно уточнил полковник.

– Так тут не моя земля, – развёл Шатун руками. – Это ваш город и ваша забота. А я своих грешников заберу да домой поеду.

– Так и поступим, – решительно кивнул Татищев. – Полковник, обеспечьте нужного филера. И жду от вас доклада по этим людям. Поторопитесь, голубчик.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, – вскочив, заверил полковник. – Куда прислать человека? – повернулся он к Руслану.

– Завтра утром на подворье князя Тарханова.

– То-то про вас никто и слыхом не слыхивал, – понимающе кивнул полковник. – Ночью приехали, и сразу во двор, где вас никто и не подумает искать.

– А нам лишние фанфары ни к чему, – усмехнулся Руслан в ответ. – Нам чем тише, тем лучше.

– Согласен, – чуть подумав, признал полковник. – Хорошо. Завтра утром нужный человек будет у вас. Разрешите идти, ваше высокопревосходительство?

– Ступайте, голубчик, – коротко кивнул Татищев, и полковник, развернувшись, вышел из кабинета.

– Совсем обленились, – проворчал генерал, глядя ему вслед. – Только и думают, как бы очередной чин получить.

– Живут спокойно, – пожал Руслан плечами. – Тут стрельба раз в год по обещанию бывает, а у нас что ни день новая замятня.

– Правильно Пётр про вас сказал. Собаки против волков. Вы с Мишей – волки, а эти… – генерал чуть покривился и, вздохнув, продолжил: – Псы сторожевые, беспородные. Только и умеют, что брехать громко. Ну, ещё при случае укусят, а вот загрызть уже не умеют.

– Надеюсь, я господину полковнику не сильно планы сломал, – подумав, проворчал Руслан. – Не хотелось бы с коллегами ссориться.

– Пусть попробуют, – угрюмо бросил генерал. – Вы им лазутчиков едва не на блюдечке преподнесли. Только прожевать осталось. Вот и посмотрим, что они из этого выкрутят. Я ж не просто так сказал, что доклада жду, – ехидно усмехнулся он.

– Что ж, – допив чай, едва заметно улыбнулся Руслан. – Раз уж всё решилось, позвольте откланяться, ваше высокопревосходительство.

– Руслан, бумаги Тарханова хорошо спрятаны? – неожиданно спросил генерал, понизив голос до еле слышного шёпота.

– Про место никто, кроме меня, не знает, – так же тихо отозвался Шатун.

– Слава богу. Но имей в виду, они могут потребоваться в любой момент.

– Как только получу нужное письмо, так и привезу, – решительно заверил Руслан.

– Ты поосторожней там, – вздохнул Татищев. – А то сложишь буйную головушку, и пропадут все твои знания с нею вместе.

– На этот случай я особую схему придумаю. Через денщика своего. Он парень толковый и верный. Ежели меня не станет, он будет знать, что делать, – помолчав, пообещал Шатун. – Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие. Всё будет в порядке.

– Ты что же, хочешь ему рассказать… – вскинулся Татищев.

– Ваше высокопревосходительство, я сказал, что делать. А не с чем, – едва заметно усмехнулся Руслан. – Не извольте беспокоиться. Он будет знать ровно столько, сколько нужно для дела.

– Ну, тебе виднее, – подумав, кивнул генерал. – Надеюсь на тебя, сынок.

– Я Петру Ивановичу слово дал, – всё так же тихо напомнил Руслан.

– Знаю, – вздохнул Татищев. – Ладно. Ступай. И помни, мы на тебя надеемся.

– Я это всегда помню, – заверил Руслан и, поднявшись, осторожно пожал поданную генералом руку.

Выйдя из кабинета, он попрощался с адъютантом и, жестом позвав казаков за собой, направился к выходу. Уже на улице, осмотревшись, Шатун велел хорунжему найти транспорт и, прислонившись к перилам крыльца, задумался. О том, что Тарханов отдал ему на хранение кучу документов, генерал мог узнать только от самого князя. Слежки или ещё какой оперативной работы не было. Да и не могло быть. Сундук был погружен в фургон во дворе княжеского дома. Значит, вся эта затея – работа этих двух стариков-разбойников.

А раз так, то и думать нечего. Эту парочку старых приятелей терять нельзя никак. И генерал, и князь – залог их с Михаилом спокойной, достойной службы. В противном случае их обоих просто сольют. И это в лучшем случае. Припомнив свой разговор с полковником, Шатун ещё раз убедился, что поступил правильно, отдав возможных лазутчиков местным, и, махнув на всё остальное рукой, встряхнулся. Хорунжий уже подогнал пролётку к крыльцу, и Руслан, легко сбежав по ступеням, уселся на сиденье, скомандовав вознице:

– К дому князя Тарханова.

* * *

Нужного им торговца бойцы выкрали через ночь. Уволокли тихо и без всякого шума. Даже собаки не забрехали на подворье купца. Упаковав его так, что лазутчик даже мычать не мог, казаки сунули фигуранта в фургон и не торопясь покатили к дому князя. Не забыли бойцы прихватить и все его вещи. И дело тут было не в добыче. Такие понятия, как тайнопись и шифр, тут уже отлично знали, так что среди обычных вещей вполне мог найтись ключ к шифру или важная записка. О важности в их деле любой бумажки Руслан без устали повторял много раз.

Не забывали казаки и обыскать занимаемые помещения на предмет тайников. Отыскивать всякие схроны Руслан учил их особо, так что извлечённая из-под половицы шкатулка была вручена Шатуну почти сразу после похищения фигуранта. Сунув лазутчика в подвал, не забыв при этом украсить его кандалами, бойцы отправились отдыхать. Сам же Шатун, поднявшись к себе в комнату, принялся изучать полученный сувенир.

Поставив шкатулку на стол, Руслан затеплил сразу две керосиновые лампы и, достав из своих вещей лупу, добытую из разбитой пулей подзорной трубы, принялся рассматривать её. Вместо пинцетов, он придерживал коробочку кинжалом. Вторым кинжалом, бебутом, он осторожно нажимал на разные подозрительные завитки и гвоздики. Наконец, в шкатулке что-то щёлкнуло и, из боковой стенки выскользнула длинная игла. Прикинув, что обычно человек удерживает предмет именно так, что игла впилась бы в ладонь, Шатун мрачно хмыкнул и, тихо выругавшись, сунул клинок кинжала под крышку.

Не выдержав такого варварского обращения, замок хрустнул, и крышка откинулась, явив парню своё содержимое. Остриём бебута отодвинув в сторону кусок бархатной ткани, Руслан с интересом рассмотрел ряды золотых соверенов и, покачав головой, тихо проворчал:

– Ну, вот не верю я, что такую коробочку использовали только для защиты золота. Не верю.

Склонившись над шкатулкой, он внимательно изучил стенки внутри и, злорадно усмехнувшись, достал из сумки моток сталистой проволоки. Согнув из неё пару крючков, парень подцепил ими две нитяные петли и, осторожно потянув, вынул всё содержимое вместе с фальшивым дном. Монеты так и остались лежать в своеобразном контейнере, под которым обнаружился тонкий блокнот и несколько вскрытых конвертов.

Отложив всё найденное в сторону, Шатун задумчиво посмотрел на шкатулку и, хмыкнув, одним резким ударом рукоятью кинжала обломил торчавшую из стенки иглу. В этой штуке ему был интересен только механизм взведения и выброса. А каким ядом воспользоваться, Шатун и сам мог придумать. В этом деле он понимал больше, чем всё семейство Борджиа вместе взятое. Вернув поддон на место, Руслан обвязал шкатулку куском сыромятного ремня и, сунув её в свой ранец, занялся бумагами.

К его огромной радости, в руки ему попали одновременно и шифр и ключ, так что часа через два он расшифровал найденные письма и, переведя их с немецкого на русский, устало проворчал:

– Ну, никак не угомонятся, сволочи. Придётся опять к генералу идти. Нужно всю эту шайку актировать.

Злость парня была вполне понятна. В найденных письмах было сказано, что в случае, если не получится склонить генерал-губернатора к смене его позиции по отношению к Австро-Венгрии, то возможно применение особых мер воздействия. Ещё раз перечтя перевод, Руслан задумчиво взъерошил себе волосы и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво хмыкнул:

– Блин, как в той хохме – где дом, где Кура. Где генерал-губернатор Кавказа, и где та Австро-Венгрия. Твою мать, похоже, мне дико не хватает информации. И где её взять? Ну не к губернатору же ломиться? Стоп. У меня же князь Тарханов имеется. Если кто и знает что-то про эту связь, то только он.

Словно в ответ на его мысли, в дверь тихо постучали, и на пороге, с подсвечником в руке, появился сам хозяин дома. Увидев князя, Руслан вскочил и, подвинув к столу кресло, вежливо предложил:

– Присаживайтесь, Пётр Иванович. Неужто это мы вас разбудили?

– Господь с тобой, сынок, – отмахнулся князь, осторожно опуская подсвечник на стол. – Старый стал, бессонница одолела, – вздохнул он, опускаясь в кресло. – А тут глянул, у тебя свет горит. Вот и решил заглянуть, как говорится, на огонёк. Я там приказал чаю подать. Надеюсь, ты не против?

– С удовольствием, – быстро кивнул Руслан. – Пётр Иванович, я, признаться, сам собирался к вам идти, да решил до утра отложить. Дело уж больно непростое.

– Что там у тебя? – моментально подобравшись, спросил князь, бросив внимательный взгляд на разложенные на столе бумаги.

– Взяли мы второго лазутчика. А у него вот такие вот занятные бумаги нашлись, – пояснил Руслан, протягивая ему перевод документов.

Достав из кармана пенсне, Тарханов не спеша нацепил их на нос и, развернув лист к свету, принялся читать. Закончив, он ещё раз пробежал текст взглядом и, мрачно хмыкнув, спросил, остро глядя на парня:

– Кто ещё это видел?

– Только я, – твёрдо заверил Руслан. – Текст был зашифрован, но я нашёл и письма и ключ к шифру. Так какое отношение генерал-губернатор имеет к сношению империи с Австро-Венгрией? Он же вроде как внешней политикой не занимается. Точнее, занимается, но только на нашем, местном уровне.

– Тут не так всё просто, – вздохнул князь, снимая пенсне и убирая в нагрудный карман халата. – При дворе, – он вскинул глаза к потолку, давая понять, при каком именно, – имеется несколько партий. Одни – за дружбу с Британией. Другие за Францию, третьи за Австро-Венгрию. Сам понимаешь, иных серьёзных игроков на политическом поле мира сейчас не имеется. Льва Демидовича давно уже пытаются склонить на ту или иную сторону, но пока он остаётся при своём мнении. Долго ли так будет продолжаться, сказать сложно.

– Но ведь он здесь, на Кавказе. А большая политика делается в столице. И кого интересует, что думает по этому поводу какой-то генерал-губернатор? – не понял Шатун.

– Ты не всё знаешь. Лёвушка правящей семье родственник, хоть и дальний, – вздохнул Тарханов. – И мнение его серьёзный вес имеет в малом императорском совете. А вот то, что ты добыл, дорогого стоит и может стать серьёзным камнем преткновения на пути у некоторых особо ретивых особ, – зло усмехнувшись, тихо поведал князь.

– Уж простите, Пётр Иванович, но оригиналы документов я вам отдать не могу. Перевод, бога ради. Я себе ещё сделаю, а вот оригиналы не отдам. Да и не нужны они вам. Всё одно зашифрованы, – вздохнув, решительно заявил Шатун.

– И этого хватит, – отмахнулся Тарханов. – Лучше скажи, как собираешься остальных злодеев брать?

– Я на них уже коллег местных навёл, – чуть скривившись, признался Руслан.

– Зачем? – тут же возмутился князь.

– Когда дело до лазутчика дошло, пришлось к генералу нашему идти, чтобы случайно им какие дела не порушить. Оказалось, что про этих людей они ещё толком и не знают ничего. Но Татищев это дело под свой контроль взял. Так что, думаю, скоро и аресты будут.

– Кому поручил? – мрачно кивнув, уточнил князь.

– Полковнику Варенецкому.

– Карьерист, хоть и умён, – вздохнул Тарханов. – Надо было сначала ко мне прийти.

– Так вы на службе были, а мне во дворец генерал-губернатора ломиться не с руки было, – смутился Руслан. – Да и Татищев, как ни крути, начальство мне прямое.

– Так-то оно так, да только сдавать граф начал, – грустно усмехнулся князь. – Всё норовит дела на подчинённых своих спихнуть. А вот такие дела самому вести надо, – тряхнул он листом с переводом письма. – Это, друг ты мой сердечный, есть прямое указание на покушение на жизнь важной особы. Ладно. Это теперь и не важно вовсе. Главное, что мы об этом узнали до того, как они безобразие какое учинить успели.

Осторожно постучавшись, сонный слуга внёс поднос со всем потребным для чаепития и, аккуратно сервировав столик в углу, бесшумно исчез. Шатун поспешил наполнить чашки и, подав одну князю, переставил столик к письменному столу.

– Благодарствую, сынок, – кивнул Тарханов, не спеша прихлёбывая напиток. – Что теперь сам делать станешь?

– Завтра допрошу того лазутчика как следует, тогда видно будет. В любом случае пора уже обратно в Пятигорск возвращаться.

– Жаль, что вы тогда отказались здесь остаться, – неожиданно высказался Тарханов. – Всё гораздо проще было бы.

– На тот момент нам надлежало в предгорьях быть, – упрямо мотнул Руслан чубом. – Не будь нас там, много крови невинной бы пролилось.

– Тоже верно, – нехотя признал князь. – Повоевали вы там серьёзно. По сей день ваш бой на границе поминают.

– Это кто же? – откровенно удивился Руслан.

– Поверь, сынок, многие. Некоторые по сию пору не верят, что два с половиной десятка могли османский полк разгромить.

– Ну, там скорее батальон был, – смущённо проворчал Шатун. – Да ещё и местность для нас удобная.

– Это всё уже не важно, Руслан, – хитро усмехнулся Тарханов. – На этом деле не только вам, но и нам, старикам, кое-чего перепало. Уж поверь, Лёвушка тебя, что ни день, добрым словом поминает. Так что бумага эта, – он кивнул на лист, который отложил, чтобы освободить руки, – ему весьма интересна будет. В общем, не спеши уезжать. Я с утра на докладе, ему эту бумаженцию покажу и расскажу, кто её писал и кто добыл. А там посмотрим, кто дальше будет это дело вести.

– Не хотелось бы местным мешать. Обиду затаят, никакой работы не будет, – скривился Шатун.

– За это не беспокойся, – понимающе усмехнулся Тарханов. – Ты у нас тайное оружие, размахивать которым мы никак не станем. А вот подсказать кое-что ты можешь. Так что работать местные будут, а мы с тобой думать и подсказывать. Отдохни пока, – посоветовал он, с аппетитом уничтожая свежий пряник. – И дом и слуги в твоём распоряжении. Зина только рада будет, ежели ты с ней хоть денёк проведёшь. Она по Лизавете сильно скучает.

– Кабы не торопливость, обязательно бы вам от неё письмецо привёз, – поспешил заверить Руслан.

– Оно понятно. Она едва духу не лишилась, когда казачков твоих утром разглядела. Спала ведь и знать не знала, что вас посередь ночи принесло. Думала, опять стряслось чего, – усмехнулся князь.

– М-да, неудобно получилось, – снова смутился Шатун.

– Господь с тобой, – отмахнулся Тарханов. – Неужто ты и вправду решил, что я не знал, что будет, когда тебе своё гостеприимство обещал? Знал, сынок. Точно знал, что ты сюда больше по службе приезжать станешь, нежели просто погостить. Ещё скажи, что тебе неудобно такое место иметь, где в любое время остановиться можно?

– Господь с вами, Пётр Иванович, – затряс Шатун головой. – Кабы не ваше разрешение, под забором бы ночевали, потому как все странноприимные дома заперты были. А тут и кров, и постель, и баня, и конюшня для лошадок. Ещё и кормят от пуза, – закончил парень, усмехнувшись.

– Вот и отдыхайте, – тут же отреагировал князь. – А я пока с Лёвушкой решу, как дальше быть.

– Долго отдыхать? – деловито уточнил Руслан, начавший кое-что понимать.

– Думаю, в седмицу управимся, – помолчав, задумчиво протянул князь.

– Ну, думаю, за седмицу ничего страшного дома не случится, – кивнул Шатун.

– Вот и слава богу, – кивнул Тарханов с заметным облегчением.

Именно после этой его реакции Руслан окончательно убедился в своих подозрениях. Судя по всему, князь всерьёз опасался, что противник рискнёт ускорить события, и на них с генерал-губернатором будет устроено покушение. Тем более что подобное уже было. Да, теперь дворец губернатора охранял особый отряд казаков, подчинявшихся лично атаману и самому губернатору. Но для хорошего стрелка это не станет проблемой.

А ещё Тарханов хорошо помнил, как Руслан умудрился одним метким выстрелом решить все их проблемы. А значит, готов был использовать его в своих, только ему понятных раскладах. Влезать в местные интриги Шатун даже не собирался. Эти старые зубры съедят его раньше, чем он успеет разобраться в причинно-следственных связях. В его ситуации главным было правильно выбрать подходящую сторону и придерживаться правил игры. Тогда, глядишь, и пронесёт.

В общем-то, так и получилось. Став человеком системы, он оказался нужным, и очень скоро его умения стали учитывать в местных раскладах. Для не особо посвящённых Руслан был чем-то вроде джокера в колоде. Картой, способной побить любой козырь. Так что желание князя держать его под рукой до нужного момента было вполне понятно.

* * *

Допрос иностранного псевдоторговца ничего особо нового не дал. Всё, что сумел рассказать похищенный, Руслан уже знал из найденных писем. Парень просто получил очередное подтверждение тому, что эта братия готова была пойти на крайние меры, лишь бы добиться желаемого. Старательно записав все показания, Шатун часа три переписывал их набело, после чего, отдав документ князю Тарханову, с чистой совестью предался блаженному безделью.

Князь приказал отдыхать, вот он и отдыхал. Для начала, проехавшись по магазинам, Руслан приобрёл гостинцы для всех своих близких, а после устроил себе экскурсию по местным оружейным магазинам и лавкам. Убедившись, что ничего из ряда вон выходящего иностранные мастера пока не предлагают, он решил, что пришло время перекусить, когда на выходе из очередной лавки его перехватила княгиня Зинаида Павловна. Её коляска остановилась у тротуара, и княгиня, едва заметно улыбаясь, громко сказала:

– Руслан Владимирович, как хорошо, что я вас нашла. Вынуждена просить вас о немедленной помощи.

– Чем могу служить, ваше сиятельство? – отвесив положенный поклон, осторожно поинтересовался Шатун.

– Садитесь, князь, – хлопнула княгиня ладонью по сиденью рядом с собой. – Прокатимся, заодно и побеседуем.

– Одну минуту, – кивнул Руслан и, повернувшись к своему сопровождению, приказал: – Ловите пролётку, и за нами.

Один из казаков, сорвавшись с места, бегом метнулся к перекрёстку, и пронзительный свист сорвал с веток большую стаю голубей и ворон. Убедившись, что транспортом его подчинённые обеспечены, Шатун осторожно опустился на сиденье рядом с княгиней, и она, слегка подтолкнув кучера кончиком своего зонтика, приказала:

– В торговые ряды, Панкрат.

Кивнув, кучер тряхнул поводьями, и серая пара не спеша поволокла коляску по улице.

– Руслан, что там с покушением на генерал-губернатора? – повернувшись к парню всем телом, тихо спросила женщина.

– Думаю, обойдётся, – так же тихо отозвался парень. – Всё что мог, я уже сделал. Теперь очередь за местными коллегами.

– Боюсь, не всё так просто, друг мой, – ещё сильнее понизив голос, ответила княгиня. – Татищев, при всей моей к нему любви, уже не способен как прежде взять противника за глотку. Памятью слаб стал, да и здоровье совсем не то. А из-за этого и характер уже не тот. Петруша, конечно, коллег твоих подгоняет, но у них генерал прямым начальником. В общем, всё очень непросто.

– Что я должен сделать? – помолчав, прямо спросил Руслан.

– Побудь пока здесь. В городе, – тихо попросила княгиня. – Хотя бы до того момента, пока всех нужных не арестуют. Боюсь, ежели начнёт каша завариваться, даже казаки, которых атаман к Лёвушке приставил, не управятся. Я как про всё это дело услышала, сразу про тебя вспомнила и про выучеников твоих. Вроде глянешь, и те, и другие казаки, а присмотришься, как Петруша любит повторять, волки против собак.

– Если я стану своими людьми местных казаков подменять, это сразу всех насторожить может. Хоть и говорят, что на охрану обычно никто внимания не обращает, но это верно только отчасти, – задумчиво проговорил Шатун. – Тот, кто подобное злодейство задумал, на охрану в первую голову смотрит, а значит, насторожится, новые лица увидев.

– И что делать? – быстро спросила княгиня.

– Мне нужен распорядок дня генерал-губернатора. Есть одна идея, но пока ничего толком сказать не могу.

– Я попрошу Петрушу, он принесёт, – решительно заверила Зинаида Павловна. – Ты пойми меня правильно, Руслан. Не станет Лёвушки, следом и нас уничтожат. У них потому всё и получается, что они друг за дружку уже много лет подряд держатся и одной упряжкой свой воз тянут. Ведь они с самой юности знакомы. Как тогда подружились, так вместе и служат.

– Я уж понял, – спокойно кивнул Руслан. – Но пока у меня руки связаны. Я же, когда со своими делами разбирался, вынужден был коллегам сообщить, чем именно занят. Не моя земля, вот и приходится политес соблюдать. Так что теперь придётся и дальше по краешку ходить. Внутренние интриги ещё ни одной службе на пользу не пошли.

– Но ведь ты уже что-то придумал? – с нескрываемой надеждой уточнила княгиня.

– Стрелять в губернатора в кабинете больше никто не рискнёт. Однажды уже такое было, так что ни в кабинете, ни во дворце вообще никто этого делать не станет. Дома тоже все на пять кругов вперёд проверены и надёжны. А вот на улице, когда он куда-то ехать соберётся, вполне возможно. Тут мы и будем за ним присматривать. Потому мне его распорядок и нужен.

– Поняла. Ещё что-нибудь? – деловито уточнила женщина.

– Всего остального в достатке, – мотнул Руслан чубом. – Войну мы устраивать не собираемся. В случае чего всё должно одним выстрелом обойтись. Если только коляску…

– Эта подойдёт? – тут же спросила княгиня.

– Посмотрим, – задумчиво проворчал Шатун, выскакивая из салона.

Коляска подкатила к торговым рядам, и кучер натянул поводья, удерживая коней. Подав княгине руку, Руслан помог ей выйти на тротуар и, отметив про себя, что его сопровождение уже рядом, всё так же негромко спросил:

– Куда изволите, Зинаида Павловна?

– Ты, небось, весь день по городу не евши бродишь. Пойдём, перекусим, – с лёгкой улыбкой предложила женщина, указывая на двери ресторана.

– Как прикажете, – едва заметно усмехнулся в ответ Руслан.

Жестом подозвав к себе хорунжего, он вручил ему пятёрку, велев покормить людей, после чего, подав руку княгине, повёл её к ресторану.

– Ох, завтра разговоров будет, – лукаво усмехнулась княгиня, вежливо поздоровавшись с парой каких-то дам из высшего света.

– С чего бы? – не понял Шатун, погружённый в свои мысли.

– Так княгиня Тарханова в ресторан с молодым офицером пришла. Не иначе интрижку затеяла на старости лет, – ехидно пропела женщина, не скрывая пляшущих в глазах бесенят. – Крепко мне косточки перемоют, пока кто-то из свитских тебя вспомнит. Эти две кумушки первые сплетницы на весь город. Такого напоют, что хоть святых выноси.

– А вас, похоже, это забавляет, – усмехнулся Шатун в ответ.

– Ну, так двух великосветских сплетниц разом дурами выставить, это ли не удовольствие, – тихо рассмеялась княгиня. – Им же ума не хватит понять, что я могу с тобой по делу встретиться. И ресторан для этого самое удобное место.

– Бог им судья, – отмахнулся Руслан, про себя подивившись местным нравам. – Вы уж простите великодушно, но вы меня всерьёз озадачили, потому и собеседник из меня теперь плохой.

– Нашёл беду, – усмехнулась княгиня. – Я и за двоих поболтать могу. Ты, главное, дело реши. А ежели чего надо будет, сразу ко мне. Без всяческих церемоний. Сам понимаешь, от этого дела и моя судьба зависит. Так что помогать стану всем, чем сумею.

– Благодарствую, Зинаида Павловна, – кивнул Шатун, раскрывая папку меню.

Полдничали они не спеша, со вкусом. Запивая съеденное чашкой крепкого кофе, Руслан вдруг скривился и, отставив посуду, проворчал:

– Зёрна пережарили, ироды. Руки бы тому бариста оторвать.

– Поехали домой, – вдруг предложила княгиня. – На кухне и зерно имеется, и мельничка. Сам себе сваришь, как нравится. Помню ведь, что ты до кофе большой охотник. Или у тебя ещё какие дела в городе есть?

– Нет. Гостинцев купил, так что теперь свободен.

– Ну и поехали, – решительно подвела итог княгиня.

– А вы разве не собирались по магазинам пройтись? – удивился Руслан.

– Да чего я там не видела, – отмахнулась женщина. – Признаться, я тебя искать поехала. А то, как к тебе в комнаты ни загляну, а тебя уж и след простыл. Слуги отвечают, с первым светом умчался. А тут казачки твои поведали, что на торг отправился, ну я и велела коляску запрягать. Уж где-где, а на торгу женщина всегда лучше знает, как кого найти. Так оно и вышло. Кого – где искать, а тебя так только в оружейных лавках, – лукаво улыбнувшись, закончила она.

– Грешен. Люблю оружие, – смущённо развёл Шатун руками.

– Ещё б тебе его не любить, – понимающе кивнула княгиня. – Это ж и служба, и жизнь твоя.

Подняв руку, она подозвала официанта и, небрежно обведя стол кистью, велела:

– Всё на мой счёт запиши, любезный.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – поклонился официант.

Поднявшись, княгиня взяла Руслана под руку и, небрежно поигрывая зонтиком, пошла рядом с ним, весело улыбаясь и краем глаза наблюдая, как внимательно следившие за ними кумушки сделали стойку, словно охотничьи собаки, учуявшие дичь. Шатун едва не расхохотался от этого зрелища. Судя по всему, эти две дамочки и вправду не отличались умом и сообразительностью, а княгиня явно задалась целью опустить их ниже плинтуса.

Подыгрывая ей, он склонился и, делая вид, что шепчет что-то интимное, еле слышно спросил:

– Надеюсь, Пётр Иванович за подобную вольность не решит меня на дуэль вызвать?

– Ещё и посмеётся, – весело ответила княгиня. – Ему эти слухи давно уже поперёк горла. Так что история выйдет занятная.

Выйдя из ресторана, Руслан уже привычно осмотрелся и, приметив своих бойцов, одобрительно кивнул. С первого взгляда было понятно, что вся группа сыта и довольна жизнью. Усевшись в коляску, они всё так же не спеша вернулись домой, и Руслан, отпустив своих людей отдыхать, уселся за стол, рисовать схему внешнего круга безопасности для охраняемого лица.

Телохранитель из него был, прямо скажем, не очень. Его учили противоположному, но исходя из имевшихся знаний, уберечь генерал-губернатора должно было получиться. К огромному удивлению Руслана, местные душегубы больше полагались на нож или пистолет, чем на винтовку. С одной стороны, оно вроде бы и понятно. Толковых стрелков, способных положить цель с первого выстрела, не так много. Оружие в этом времени ещё не столь надёжно. А с другой, надеяться на это было бы глупо.

Найти среди каторжных толкового охотника, браконьера или бывшего солдата не так и сложно. Ведь в него самого стрелял подобный персонаж. И то, что он умудрился промахнуться, не более чем случайность. Или судьба. Кто во что верит. Так что Руслану кровь из носу нужно сделать так, чтобы возможный стрелок был замечен ещё на подходе и устранён раньше, чем успеет поднять оружие.

Вспоминая площадь у дворца генерал-губернатора, Руслан вырисовывал схему, попутно прикидывая, откуда бы стал стрелять сам. Получалось, что сделать выстрел с дальнего расстояния скрытно можно было только из двух точек. Во всех остальных случаях стрелку придётся выходить на открытое место. Убедившись, что без толкового проводника по городу не обойтись, Руслан аккуратно прибрал свою схему в карман и, поднявшись, отправился на хозяйскую часть дома. Княгиня, уже переодевшись, приняла его в малой столовой и, приказав подать кофе, вопросительно выгнула бровь.

– Мне бы человека, который хорошо город знает и может сказать, кто в каком доме живёт, – приступил Руслан к делу, едва только слуга скрылся за дверью.

– Есть такой, – чуть подумав, кивнула княгиня. – Ты объясни, что ему делать придётся. Может, я ещё кого подберу.

– Я тут принялся схему рисовать, откуда стрелок выстрелить может, и получилось, что только из этих двух домов, – принялся пояснять Руслан, развернув свои каракули.

– Этот дом городская управа, – ткнула женщина в бумагу ухоженным пальчиком. – А этот собор купеческих гильдий. Они там свои дела решают и споры разбирают промеж себя. Так что любой сторонний там сразу заметен будет, – с сомнением пояснила княгиня.

– А ночью их кто-нибудь охраняет? – вздохнул Руслан, понимая, что разговор предстоит долгий.

– Не знаю. А зачем? – последовал ожидаемый вопрос.

– Ну, ежели решат оттуда стрелять, то самое правильное – пробраться в здание ночью и дождаться, когда цель подъедет. Потом выстрел и быстрый отход. Можно даже через окно на другую сторону здания, бросив оружие. Оно больше не нужно, – как можно короче пояснил Шатун.

– Не приведи господи врагом твоим стать. И не поймёшь, откуда смертушка глянет, – помолчав, проворчала Зинаида Павловна, истово перекрестившись.

* * *

Получив нужный документ, Руслан собрал своих ухорезов и принялся ставить задачу, исходя из соображений секретности и сохранения тайны раскрытия заговора. Внимательно выслушав его, пластуны задумались, а после принялись задавать вопросы. И надо признать, что вопросы они задавали правильные, серьёзные. Как выяснилось, генерал-губернатор редко выезжал за территорию города. В основном, к огромной радости Руслана, все дела он вёл во дворце.

Более того, он и из собственной резиденции выбирался редко. Утром – из дома на службу, вечером обратно. Со службы домой. Впрочем, в его возрасте и при его здоровье подобный образ жизни был вполне понятен. Пожилой человек, кое-как оправившийся после тяжёлого ранения. Так что прикрыть его нужно было только в тот момент, когда он выходил из дворца или входил в него. На собственном подворье до губернатора уже было не дотянуться даже из штуцера.

От ограды подворья до крыльца дома было более двухсот метров. Да ещё и через ухоженный парк. Но главное, требовалось предупредить казаков из группы телохранителей. Это можно было сделать только с помощью князя Тарханова. Только он имел право входа к генерал-губернатору без доклада, и казаки отлично знали его в лицо. Так что, распределив роли и порядок дежурства своих бойцов, Руслан отправился с князем во дворец, прихватив с собой хорунжего.

Войдя в приёмную, Шатун внимательно осмотрелся и, улучив момент, когда все ожидавшие приёма чиновники отвлеклись на вышедшего из кабинета губернатора секретаря, скользнул к стоявшему в углу казаку. Хорунжий, следуя за ним, словно тень, встал так, чтобы не перекрывать бойцу панораму приёмной, и еле слышно произнёс:

– Поздорову ли, брат?

– Благодарствуй. И тебе не хворать, – едва заметно кивнул казак.

– Знаешь, кто я? – так же тихо поинтересовался Руслан.

– Ведаю, – усмехнулся боец. – С твоим оружьем и служим, княже.

– Добре. Тогда слушай внимательно. Есть сведения, что на губернатора снова кто-то решил покушение устроить. Так что передай старшине вашему, вечером жду его в доме князя Тарханова.

– То не шутка, княже? – моментально подобравшись, мрачно уточнил казак.

– Я на службе, казаче, и такими вещами шутить не обучен, – жёстко отреагировал Руслан.

– Виноват, ваше благородие, – сообразив, что ляпнул глупость, повинился боец.

– Бог простит. Ты, главное, передать не забудь. Дело серьёзное, отлагательства не терпит.

– Добре, всё обскажу, как велел, – заверил телохранитель.

Кивнув, Руслан движением кисти позвал хорунжего за собой и вышел из приёмной.

Вечером, угощая немолодого, кряжистого старшину чаем, он на пальцах раскладывал ему все возможности нападения. Внимательно его слушая, казак попивал чай, не отрывая взгляда от схемы, а когда Шатун замолчал, вздохнул, отставляя чашку:

– Эх, не ты тут за главного, княже. С тобой бы они и подумать не посмели такую замятню затеять. Спаси Христос, что упредил.

– Господь с тобой, друже, – отмахнулся Руслан. – Одну лямку тянем.

– Значит, вот этот дом и вот этот, – повторил старшина, ткнув узловатым пальцем в схему площади.

– Верно. Но это, ежели задумают издали стрелять. А коль решат подойти, то тут уж вам работать. Ну, и мои стрелки прикроют, конечно.

– Добре. Обскажу своим, пусть думают, как вставать правильно, – кивнул казак, явно уже сообразивший, что полученные советы будут в его деле совсем не лишними.

– Конями пусть прикрывают, – быстро напомнил Руслан. – У коней тулово длинное, да и так просто не прострелишь. А сами чтоб глаз с тех двух точек не спускали.

– Добре придумал, – одобрительно усмехнулся казак. – Запомню.

Убедившись, что старшина запомнил всё сказанное, Руслан отпустил его, а сам отправился готовиться к ночи.

Утром, едва рассвело, он выскочил во двор и, быстро размявшись, проследил, как пластуны отправились на своё первое дежурство. Вся беда для злоумышленников заключалась в том, что площадь перед дворцом была широкой и стрелять из найденных парнем точек было непросто.

Тут нужен был действительно хороший стрелок, способный всадить из штуцера пулю в мишень, размером с мелкую тарелку, на расстоянии в сто двадцать метров примерно. Выстрел не самый сложный, но и не простой. Тут требовались опыт и умение. Сам Руслан из своей винтовки мог провести подобную акцию на расстоянии в два раза больше, но подобных винтовок у заговорщиков просто не могло быть.

Впрочем, подобное оружие уже было не такой большой редкостью, так что отмахиваться от этого варианта тоже не стоило. Но стрелять заговорщику пришлось бы сверху вниз. А значит, ему придётся высунуться из окна. Или встать так, чтобы видеть цель. А это почти у самого окна. Скрыться в глубине помещения просто не получится. На это и строился весь расчет Шатуна.

Спустя ещё час с княжеского подворья выкатилась карета, окна которой были занавешены плотными шторами, и, выехав на площадь, остановилась в стороне от дворца. Кучер, привязав коней к коновязи, не спеша обошёл свой транспорт и, уйдя за угол, скрылся из виду. Выезд генерал-губернатора подкатил к крыльцу дворца спустя полчаса. Его охрана ловко перекрыла все возможные подходы к охраняемому лицу, и сидевший в карете Руслан только одобрительно хмыкнул, наблюдая за этими манёврами.

Неожиданно его внимание привлекла коляска с двумя седоками в салоне. Мужчины делали вид, что проезд губернатора им совсем не интересен, но короткие, быстрые взгляды не укрылись от парня. Рассматривая их в бинокль, Руслан пытался угадать, чьих будут эти странные седоки, свои или иностранцы. Как только губернатор прошёл в здание, коляска тронулась с места и скрылась на одной из улиц города.

– Коляску видел? – повернулся Руслан к хорунжему.

– Видел.

– Отправь кого присмотреть, куда поедут.

– Сполню, – кивнул казак, выскальзывая на улицу.

Бойцы из их группы стояли за углом ближайшего поворота. Спустя пару минут два казака верхами, на рысях поскакали следом за коляской. Ещё раз осмотревшись, Руслан убедился, что дальше ничего интересного уже не будет, и дёрнул за шнурок, давая понять сидевшему на козлах кучеру, что можно уезжать. Кучера, а точнее, одного из переодетых бойцов его группы, вызвал хорунжий.

Вечером всё повторилось почти в точности, с той только разницей, что переодетым казакам пришлось изобразить целый спектакль, чтобы любому стороннему наблюдателю стало понятно, владелец кареты приехал сюда по делу. Снова заметив коляску с теми же самыми седоками, Руслан только мрачно хмыкнул. Похоже, господа заговорщики решили перевести свою операцию в острую фазу.

А утром следующего дня события понеслись вскачь.

Едва только карета генерал-губернатора подъехала к крыльцу, как всё та же коляска не спеша тронулась с места и покатила ко дворцу. В то же время сразу четверо мужчин, примерно одного возраста и телосложения, быстрым шагом двинулись в ту же сторону. Интуиция Шатуна взвыла пароходной сиреной, а по загривку стадом пронеслись ледяные мурашки. Сложилось впечатление, что это шерсть дыбом встала.

– За мной, – тихо скомандовал Руслан, выскальзывая из кареты.

Хорунжий, один из молодых бойцов, взятый посыльным, и даже кучер тут же последовали за ним, быстро доставая из кобур револьверы и пряча их за спины. Не самый правильный манёвр, но времени на придумывание всяких уловок уже не было. Быстро шагая к карете, Руслан держал взглядом седоков в коляске и пару их помощников, шедших с той же стороны. Точнее, эти двое уже почти бежали.

Казаки охраны уже заметили все эти перемещения и сместились так, чтобы перекрыть нападавшим все подходы к охраняемому. Двое бойцов подхватили губернатора под руки и буквально понесли его по лестнице в здание, когда вскочивший в коляске мужчина вскинул руку, наводя револьвер ему в спину. Руслан, не снижая шага, с ходу выстрелил в киллера. Тяжёлая пуля ударила мужчину в плечо, буквально вышвырнув его из коляски. И на площади тут же разразилась перестрелка.

Сообразив, что раскрылись, нападавшие принялись палить во всё, что движется, словно у каждого в барабане было по ведру патронов. Руслан и его бойцы тут же стали смещаться из стороны в сторону, сбивая противнику прицел. Это заставило заговорщиков нервничать и начать делать ошибки. Возница коляски попытался покинуть площадь, но пуля в бедро заставила его забыть обо всех планах побега и сильно озаботиться состоянием собственного здоровья. Казаки охраны клали всех наглухо, но Руслановы ученики, помня, что ему нужен хоть кто-то для допроса, старались только ранить.

Спустя три минуты после приезда губернаторской кареты всё было кончено. Из десятка нападавших живыми взяли только троих, но и это Руслана радовало. Сам губернатор не получил ни царапины. Да и казаки, участвовавшие в стычке, тоже обошлись без ран. Всех раненых заговорщиков связали и, перетянув им раны, принялись грузить в трофейный транспорт. Свистки полицейских заставили казаков презрительно усмехнуться. Эти, как всегда, к шапочному разбору.

Выбежавшие на площадь городовые, увидев, чем заняты казаки, словно на стену налетели. Жестом подозвав полицейского урядника, Руслан назвался и, указывая на трупы, приказал:

– Этих в покойницкую и без представителя контрразведки не трогать. Исполнять!

Вздрогнув от лязгнувшего в его голосе металла, урядник втянул голову в плечи и, развернувшись, поспешил к своим подчинённым. Команды его, после рыка князя, звучали слабовато. Явно не хватало командного опыта. Руслан, приказав своим бойцам увозить пленных, задумчиво осмотрелся и, подозвав Романа, спросил:

– Где те двое живут, помнишь?

– Само собой, княже.

– Отправь своих, пусть присмотрят, чтобы оттуда никто уехать не попытался. А я пока попробую местных дёрнуть, а то они, похоже, совсем мышей не ловят.

– А ежели бежать вздумают? – вполне резонно уточнил следопыт.

– Пусть берут. Жёстко. Главное, чтобы говорить могли, – решительно приказал Шатун.

– От то добре, – хищно усмехнулся казак и, свистнув своих подчинённых, взлетел в седло.

Руслан уже собрался было ехать следом за коляской, в которой увезли арестованных, когда подъехавший к нему старшина, спрыгнув с коня, снял с головы папаху и, в пояс поклонившись, произнёс:

– Спаси Христос, княже. Помог и честь казацкую спасти, и братов не потерять, и генерала сберечь. Должок за мной. За всеми нами.

– Брось, казаче, – отмахнулся Руслан. – Придёт время, и ты меня пулей прикроешь.

– Княже, ты, ежели что, только знать дай. Всем десятком придём, – истово заверил старшина.

– Добре. Запомню, – усмехнулся Руслан, забираясь в карету.

С его габаритами пролезть в узкий проём дверцы было совсем не просто. Приходилось изворачиваться так, словно собираешься ввинтиться в салон. Казак, изображавший кучера, уже начал разворачивать этот неуклюжий транспорт, когда на площадь вылетела кавалькада. Шатун, едва глянув, с ходу узнал коллег из местного отдела. Велев кучеру придержать коней, он распахнул дверцу и, дождавшись, когда знакомый полковник подойдёт, едва заметно улыбнулся:

– Доброе утро, господин полковник.

– Как прикажете это понимать, князь? – с ходу взял быка за рога тот. – Вы же сами спрашивали, не ведём ли мы это дело, а после, отдав, продолжили его разрабатывать?

– Отнюдь, господин полковник, – покачал Руслан головой. – Я случайно получил известие, что на генерал-губернатора, возможно, подчёркиваю, возможно, покушение, и принял меры по его предотвращению.

– А почему не сообщили мне? – мрачно спросил полковник, вздёрнув подбородок.

– Потому что не обладал точными данными. Мы этих злодеев уже двое суток тут караулим. Вон, и с охраной его высокопревосходительства сговариваться пришлось, чтобы друг дружку не пострелять. Так что не с чем мне к вам идти было. Одни слухи и догадки.

– И что, никто из нападавших не выжил? – не унимался полковник.

– Есть добыча, – хищно усмехнулся Руслан. – Получите их, когда я по своей части данные получу, – произнёс он так, что полковник моментально понял, что спорить будет себе дороже.

* * *

Допрос арестованных многое прояснил, но ещё больше, запутал. Как оказалось, тут велась какая-то игра вдолгую, для склонения императорского двора к союзу с Австро-Венгрией, но правила всем Британия. Сообразив, что не с его возможностями влезать в подобные интриги, Руслан плюнул и, старательно записав всё услышанное, отдал выживших в перестрелке коллегам. Как ни крути, а Краснодар это их земля и их епархия.

Всех погибших в ходе дознания сумели опознать. Тут было, что называется, с бору по сосенке. Пара каких-то студентов, мутные народовольцы, непонятно чего желавшие, и обычные каторжники, готовые убивать кого угодно, лишь бы платили. В общем, тот ещё зверинец. Генерал-губернатор, внимательно изучив доклад князя Тарханова и начальника отдела контрразведки, долго и затейливо матерился, после чего приказал явить пред его светлы очи виновника торжества. Руслан, получив от Тарханова приказ явиться во дворец, мрачно окинул в зеркале свой костюм и, вздохнув, проворчал, пожимая плечами:

– В конце концов, я сюда по делу приехал, а не по приёмам шастать. Так что пусть терпят.

Князь, услышав про его затруднения, только рукой махнул, с улыбкой заявив:

– При параде он тебя уже видел. Пусть теперь в обычном виде полюбуется.

В общем, через трое суток после той памятной стычки Шатун стоял навытяжку в кабинете генерал-губернатора и, как положено, ел начальство глазами. Выгнав из кабинета всех присных, губернатор выбрался из-за стола и, подойдя, не чинясь, протянул парню руку.

– Благодарствую, князь. Второй раз уже вам жизнью обязан, – растерянно улыбнулся Лев Демидович. – Даже не знаю, чем вас благодарить.

– Да я по службе старался, – растерянно пожал Руслан плечами, понимая, что выпрашивать что-то в подобной ситуации будет просто некрасиво.

– Служба службой, а кушать всегда хочется, – усмехнулся Тарханов, лукаво подмигивая парню. – Ты, Лёвушка, голову себе не дури. Выпиши им обоим по векселю на солидную сумму и на том угомонись. Ордена в данном случае будут лишними. Не тот случай.

– Ты так считаешь? – повернулся к нему губернатор.

– Ну, сам подумай. Он-то сюда приехал лазутчика ловить, а получилось, что в заговор против тебя влез. Да ещё и охране твоей помощь оказал. Выходит, ты ему за спасение своё государственной наградой отдарился. Сам понимаешь, подобное сейчас в столице могут не понять.

– Согласитесь на такой расклад, князь? – подумав, осторожно спросил губернатор.

– Пётр Иванович прав, – кивнул Руслан, заметив, как князь чуть прикрыл глаза. – Получилось всё случайно. Так что такое решение меня вполне устроит. Тем более что вашей волей я и так уже полный Георгиевский бант имею, а следовательно, буду получать пенсион при выходе в отставку. А ордена мы ещё заслужим, – закончил он, едва заметно улыбнувшись

– Благодарствую, князь, – кивнул губернатор с заметным облегчением. – Ты прав, Петруша. Так будет лучше. И не надо будет шум по поводу награждения поднимать. Не то время.

На этих словах Руслан устремил вопросительный взгляд на Тарханова. Тот, вздохнув, жестом указал парню на кресло рядом с собой и, дождавшись, когда он присядет, тихо произнёс:

– В столице происходят неприятные вещи, сынок. И пока всё не разрешится, мы стараемся держаться в стороне и потише.

– Могут серьёзно зацепить? – подобравшись, так же тихо уточнил Шатун.

– Ещё как. Только клочки по закоулочкам полетят, – вздохнул Лев Демидович, тяжело опускаясь в своё кресло. – И самое неприятное, что мы никак понять не можем, чего там добиваются. Вести с фронта приходят официально одни, а на деле там совсем другое. Похоже, Европа на императора сильно давит.

– Боятся, что мы османов разобьём и проливы под свой контроль возьмём? – рискнул догадаться Руслан.

– Умён, – одобрительно кивнул генерал-губернатор. – Хотят победу нашу проигрышем обернуть. А воевать со всеми с ними у нас сил не хватит. Вот так, князь.

– Да уж, ничего не меняется, – не удержавшись, еле слышно проворчал Шатун.

– Это ты про что? – насторожился Тарханов.

– Всегда так было. Пока вои в поле бьются, те, кто у власти, победу делят. Сперва князья удельные, после бояре, теперь вообще непонятно кто, – ловко выкрутился Руслан.

– И верно. Всегда так было, – грустно усмехнулся губернатор.

Достав из ящика стола какие-то бумаги, он быстро заполнил пару листов и, посыпав их песком, протянул парню.

– Возьмите, князь. Надеюсь, это хоть немного вас порадует и смягчит всю эту ситуацию.

– Благодарю, ваше высокопревосходительство, – вскочив, ответил Руслан, осторожно забирая бумаги, в которых уже опознал банковские векселя.

– Господь с вами, князь, – отмахнулся губернатор. – С глазу на глаз я для вас Лев Демидович. Не считайте уж меня совсем неблагодарным.

– И в мыслях не было, – решительно открестился Шатун. – Да мне и самому так проще. Так что не извольте беспокоиться, Лев Демидович. Мне всё нравится.

«Особенно суммы на векселях», – закончил он про себя.

И это была не шутка. Губернатор, недолго думая, вписал в них разом по двадцать тысяч рублей на каждого. Князь Тарханов, пользуясь случаем, не мог не порадеть собственному зятю. Но в этом случае Руслан был с ним полностью согласен. Решение о поездке в Краснодар принимал именно Михаил. Так что всё честно.

– Ну и слава богу, – улыбнулся в ответ губернатор. – Я слышал, вы женились, – сменил он тему.

– Так точно, – усмехнулся в ответ Руслан. – Взял девицу Вяземскую, дочку полковника Вяземского, Павла Лукича.

– Добрый вояка, – усмехнулся губернатор. – Помню его.

– Ещё бы не помнить, – рассмеялся Тарханов. – Это же он тогда с полицейскими сцепился, давая нам уйти.

– Да уж, ловок был, шельма, – не удержавшись, прыснул губернатор.

Старые друзья снова рассмеялись, и князь жестом указал Руслану на кресло, давая таким образом понять, что разговор ещё не закончен. Усевшись, Шатун аккуратно сложил полученные векселя и, прибрав их в карман, замер, ожидая главного. Успокоившись, чиновники быстро переглянулись, и князь, получив от губернатора одобрительный кивок, всё так же тихо произнёс:

– Бумаги, что я тебе передал, целы?

– Само собой, Пётр Иванович. Только скажите, привезу, – заверил Руслан.

– Держи их так, чтобы сразу по получении моего письма можно было выехать, – попросил князь. – Дела и вправду странные, и боюсь, только эти бумаги и могут нам помочь.

– Не сомневайтесь, господа. Всё будет исполнено, – решительно кивнул Шатун.

– Слава богу, – кивнул губернатор. – Когда обратно собираетесь, Руслан Владимирович?

– Хоть завтра. Я свои дела тут давно закончил. Задержался только из-за этой истории. Так что, думаю, послезавтра, с солнышком, в путь-дорогу.

– Ну, это уж вам решать, – снова кивнул губернатор, жестом отпуская и его, и князя.

Выйдя из кабинета, они переместились в кабинет Тарханова. Усевшись за свой рабочий стол, князь указал парню на кресло напротив и, выдвинув ящик стола, с лукавой улыбкой произнёс:

– Лёвушка тебя из своих средств наградил, а я от себя добавлю.

– Лишнее это, Пётр Иванович, – попытался отказаться Руслан. – Тут и так суммы такие стоят, что нам за пять лет не заработать, – хлопнул он себя по карману, в котором лежали векселя.

– А вот это, сынок, мне решать. Уж поверь, кабы не твоя смекалка да ловкость, бед было бы столько, что и вовек не расхлебать, – твёрдо ответил князь, доставая из стола ещё пару векселей. – К тому же я тебе не из своего кармана плачу. У меня для особых дел специальные деньги имеются. Так что бери и радуйся. Это вам с Мишей, на полное обустройство, и чтоб запас был какой-никакой. Бог его знает, чем оно всё обернётся, – вздохнул Тарханов, устало потирая шею.

– Судя по всему, в столице драка идёт такая, что только перья летят, – подумав, высказался Шатун.

– Не то слово. Троих уже схоронили, – скривился князь. – И ведь никому до того и дела нет. Все норовят только своё урвать.

– Спаси, господи, государство наше, – не удержавшись, проворчал Руслан, перекрестившись.

– Это верно, – устало кивнул князь. – Ладно, сынок. Ступай. У меня ещё дел невпроворот. Вечером к тебе зайду, поговорим.

– Буду ждать, Пётр Иванович, – заверил Шатун, поднимаясь.

Вернувшись в дом князя, Руслан достал из своего загашника прихваченные с собой деньги и, спустившись к своим бойцам, одарил каждого червонцем, велев прикупить гостинцы домашним. Обрадованные казаки тут же поспешили на базар. Руслан заверил хорунжего, что никуда уходить не собирается, и, отправив его следом за бойцами, вернулся в свои комнаты. Но едва только он успел закончить с делами, как вошедший после короткого стука слуга доложил, что его желает видеть хозяйка дома.

Зинаида Павловна приняла его в малой гостиной на хозяйской половине дома. Стол уже был накрыт к чаепитию, и она, с улыбкой указав ему на стул, шагнула навстречу. Подойдя к парню, княгиня потянулась и, взяв его голову в ладони, трижды облобызала.

– Спаси Христос, Руслан, – улыбнулась женщина, отступив. – Без тебя не миновать нам большой беды.

– Рад был услужить Зинаида Павловна, – поклонился Руслан.

– Тебе Петруша всё отдал? – деловито уточнила княгиня.

– Если вы про векселя, то да.

– Вот и хорошо. А это от меня прими, – улыбнулась женщина, протягивая ему коробки, в которых обычно хранили драгоценности. – Катюше, супруге твоей. Купила по случаю Наташеньке в подарок. Лет семь тому уже. Думала, одарю, когда замуж выйдет. Да не судьба, – чуть слышно всхлипнув, поведала женщина.

– Зинаида Павловна… – вздрогнув, попытался отказаться Руслан, но княгиня не дала ему договорить.

– Не обижай, Руслан, – дрогнувшим голосом произнесла женщина. – Через тебя и мы не так сильно осиротели. Я когда услышала, что ты решил траур держать по ней, три дня поклоны у икон била, просила Богородицу вразумить бабу глупую. Возьми. Катюше скажешь, я подарила, с благословением своим. Дай вам Бог счастья да детишек побольше.

– Благодарствую, Зинаида Павловна, – поклонился Руслан в пояс, осторожно принимая коробочку.

– А вот это Лизаньке моей передашь, – продолжила княгиня, протягивая ему такую же коробку другого цвета.

Та, в которой лежал подарок для Катерины, была синей. Для Лизаветы красной. Кивнув, Шатун осторожно положил коробочки на стол и, присев, принялся наполнять чашки свежезаваренным чаем. Княгиня, выполнив торжественную часть своей миссии, с благодарным кивком приняла у него чашку и, отхлебнув напитка, стала задавать ему вопросы по домашним делам. Руслан, пытаясь не ударить в грязь лицом, отвечал обстоятельно, но не вдаваясь в подробности.

Услышав, что першероны уже дали первый приплод, женщина заметно оживилась, погрузилась в тему с явным знанием предмета. Как оказалось, её семья занималась коневодством, так что разговор получился весьма содержательным. Шатун, нахватавшись верхушек от своих казаков и конюха Кузьмы, старался держать марку, ведя беседу так, словно двигался по минному полю. Но всё когда-нибудь заканчивается. Закончилось и это чаепитие. Поблагодарив хозяйку дома, Руслан поднялся и, прихватив подарки, отправился к себе.

Усевшись за стол в своей комнате, он осторожно открыл коробочку, предназначенную для Катерины, и, растерянно охнув, в голос высказался:

– Твою мать! Это ж бешеных денег стоит!

Перед ним на синем бархате лежало колье, собранное из изумрудов и мелких бриллиантов. Во второй коробке также лежало колье, но из сапфиров в обрамлении всё тех же бриллиантов. Осмотрев украшения, Руслан нашёл клеймо торгового дома и, почесав в затылке, проворчал:

– Похоже, эту роскошь из-за границы привезли. Во всяком случае, надпись на клейме латиницей.

* * *

Дорога домой, как всегда, была короче. Уже через сутки вся команда, вместе с арестованными, которых везли в фургоне, была в имении Руслана. Отправив злоумышленников в зиндан, Шатун отпустил своих бойцов отдыхать, а сам направился прямиком в баню. Высланный заранее вестник уже давно сообщил, что группа возвращается, так что к их приезду всё было готово. Катерина встретила его в предбаннике, с чистой сменой белья и полотенцами.

Подхватив жену на руки, Руслан с удовольствием зарылся лицом ей в волосы и замер, вдыхая запах любимой женщины. Катерина, почувствовав его состояние, замерла, прижавшись к его груди. Так они простояли минут пять. Наконец, волевым усилием оторвавшись от неё, Руслан поставил жену на пол и, погладив её ладонью по щеке, тихо прошептал:

– Любушка моя. Соскучилась?

– Ещё как, – порозовев от удовольствия, так же тихо ответила девушка. – Уехал и словно в воду канул. Не знала уже, что и думать. Благо батюшка дома был. Было с кем поговорить да лишний разочек спросить, как там всё быть может.

– Ему-то откуда знать? – не понял Руслан.

– Так он же полковник, хоть и бывший, – чуть возмутилась Катерина.

– Он армейский полковник, а я в контрразведке служу, – отмахнулся Руслан. – Ладно, бог с ним. Давай вещи, да я мыться пойду. А то конским потом пропах так, что впору в конюшню ставить.

– Может, тебе ещё и кобылу под бок? – поддела его девушка, шутливо ткнув крепким кулачком в бок.

– Ну, ежели она на тебя похожа будет, то можно и кобылу, – не остался Руслан в долгу, ловко уворачиваясь от её ударов.

Не удержавшись, Катерина звонко расхохоталась и, напоследок бросив в него полотенцем, выскользнула из бани. Быстро раздевшись, Руслан скользнул в парную и, принюхавшись к горячему воздуху, одобрительно кивнул. Подхватив ковшик, он плеснул на каменку воды, смешанной с квасом, и, охнув, забрался на полок. Прогревшись до первой испарины, парень вышел в предбанник и, пройдя в мойню, окатился холодной водой.

Чуток отдышавшись, Шатун снова прошёл в парную и, в очередной раз подкинув пару, взялся за можжевеловый веник. Острые, но мягкие колючки очищали кожу не хуже мочалки. А про запах и говорить не приходилось. Увлёкшись, он не услышал, как дверь в баню отворилась, и в предбаннике прозвучали лёгкие шаги. Тоненькая фигурка проскользнула в парную, и Катерина, тихо охнув, жалобно произнесла:

– Пару-то нагнал, не продохнуть.

– Ниже присядь. Обвыкнись пока, – посоветовал Руслан, опуская веник в кадушку с водой.

Из бани они выбрались часа через три. Отмытые до скрипа и довольные жизнью. Пройдя в дом, молодые супруги уселись за стол, и Катерина принялась кормить мужа, выгнав из столовой слуг. В таком блаженном состоянии и застал их вернувшийся со службы Рязанов. Войдя в столовую вместе с женой, граф с ехидной улыбкой оглядел идиллию и, повернувшись к Лизавете, лукаво улыбнулся:

– Видала, как мужа встречать надо? Даже слуг нет.

– Вот когда уедешь из дому на месяц, тоже так встречу, – не осталась Лизавета в долгу.

– Как съездил? – отсмеявшись, спросил Рязанов у Руслана, усаживаясь за стол.

– Добре съездили. С прибытком, – весело усмехнулся Шатун. – Если коротко, то теперь мы, можно сказать, богатые люди.

– Это в каком смысле? – тут же насторожился майор.

– Сам посмотри, – пожал Руслан плечами, выкладывая на стол два из четырёх полученных векселей.

– Двадцать и десять тысяч рублей?! За что?! От кого?! – ахнул граф, глядя в бумаги неверящим взглядом.

– А ты на подписи глянь, – хмыкнул парень.

– Генерал-губернатор, князь Тарханов. Ты чего там натворить успел? – потребовал ответа майор, бросая векселя на стол.

– Ну, подробный отчёт я тебе завтра писать буду, а ежели коротко, то мы со своим расследованием прямо в очередной заговор влезли. Пришлось малость повоевать.

– Что, опять на губернатора покушение? – моментально сообразил граф.

– Угу, – коротко кивнул Руслан.

– Какое покушение? А почему в местных газетах этого не было? – тут же влезла в разговор Катерина.

– Потому что об этом не писали, – вдохнул Шатун. – Катюша, это всё, что я могу вам рассказать. Остальное не для ваших ушек.

– Опять секреты да тайны, – обиженно надулась девушка.

– Увы, милая, не все тайны следует раскрывать и не все секреты узнавать. За иные можно и без головы остаться, – грустно усмехнулся Руслан.

– Понятно, – вздохнула Катерина. – Что ещё интересного скажешь?

– Интересного не скажу, но для вас, красавицы, у меня гостинцы имеются. Это маменька Лизаветы передать велела, – пояснил парень, доставая из сумки коробочки с драгоценностями.

– Ой, какие красивые! – дружно ахнули молодые женщины, тут же сунув носики в содержимое коробочек.

– Они по форме одинаковые, только камни разные, – отметила Лизавета, сравнивая ожерелья.

– Верно. Зинаида Павловна их покупала для вас с Натальей. Но вот это, – он указал ладонью на ожерелье в руках жены, – велела тебе, Катюша, передать.

– Но как же… – растерялась девушка.

– Воля матери закон, милая, – ответил парень, твёрдо глядя в глаза жене. – Она его с добром тебе отдала. Уж поверь.

– Это верно, – неожиданно поддержал Рязанов приятеля, задумчиво рассматривая украшения и потирая при этом подбородок.

– Лизок, будешь матушке писать, передай от меня поклон и благодарность безмерную, – повернувшись к подруге, попросила Катерина. – Вот уж никак не ожидала такого подарка.

– Я и сама удивлена безмерно, – проворчала в ответ Лизавета. – Вот уж чего никак от маменьки не ожидала.

– То, что Зинаида Павловна строга бывает, ещё не значит, что она в душе жестка. У них там всё очень непросто теперь, – буркнул Руслан, не зная, как лучше всё это объяснить.

– Да уж, маменька порой не просто строга, а даже жестока бывает, – задумчиво ответила Лизавета. – Но, похоже, не просто так.

– Что, порола? – сочувственно поинтересовался Рязанов, пряча улыбку в уголках губ.

– Ещё чего! – возмутилась было Лизавета, но увидев в глазах мужа пляшущих бесенят, тут же рассмеялась. – Да ну тебя, охальник. Лишь бы насмехаться.

Рязанов же, разрядив обстановку, улучил момент, когда девушки увлеклись сравнением украшений, и, склонившись к приятелю, тихо поинтересовался:

– Это какого ж ты там дракона добыл, что они так расщедрились?

– После расскажу, Миша, – так же тихо отозвался Руслан.

Закончив раздавать гостинцы, он отложил сумку и, потянувшись, азартно предложил:

– А не испить ли нам настоящего кофе, друзья?

– Кому что, а ему кофе, – рассмеялся Рязанов. – Вари уж, неугомонный.

Поднявшись, Шатун легко выскочил из комнаты и спустя пару минут уже священнодействовал на кухне, отодвинув в сторону стряпуху. Зная, что сам он готовит этот напиток лучше неё и её дяди, молодая женщина даже не подумала возражать. Нагрузив поднос всем необходимым для пития напитка, Руслан передал его слуге и первым поспешил в гостиную. Все разговоры разом смолкли, когда по комнате поплыл восхитительный аромат.

Закончив, Руслан отставил чашку и, оглядев собравшихся, поинтересовался:

– Ну-с, друзья мои, какие планы на завтра?

– Имеешь что предложить? – тут же отреагировал Рязанов.

– Предлагаю отметить окончание очередного дела в ресторане. Посидим, повеселимся, – пожал плечами Руслан, отлично помня, что с развлечениями тут было не очень.

– Да ну его, этот ресторан, – вдруг отмахнулась Катерина. – Лучше дома соберёмся. Велю наготовить всякого вкусного.

– Лучше у нас, – перебила её Лизавета. – Я вчера на базаре ягод всяких накупила. Прикажу пирогов сладких напечь. Что скажете? – повернулась она к мужчинам.

– Ну, ежели сладких, то я согласен, – нашёлся Руслан.

– Всегда знала, что мужчины втайне сладкоежки, – тут же поддела его Катерина.

– Конечно. Иначе мы бы не любили женщин. Ведь вы бываете такими сладкими, – выкрутился Руслан, подмигнув жене.

– Охальник, – проворчала Катерина, мило порозовев.

– Ага. Зато твой, собственный, – снова нашёлся Шатун.

– Ой, подружка, они все такие, – пропела Лизавета, лукаво покосившись на мужа.

Крякнув, Михаил заметно стушевался и оглянулся на приятеля, расправляя усы.

– А иначе откуда б тогда дети брались? – развёл Руслан руками.

– К слову о детях, – вдруг покраснев, тихо произнесла Лизавета. – Милый, я, похоже, в тягости, – еле слышно выдохнула она.

– Что?! Как?! – растерянно ахнул Рязанов, вскакивая так, что стул, на котором он сидел, отлетел в сторону. – Это правда? – наклонившись к жене, спросил граф, жадно глядя ей в глаза.

– Правда, – кивнула Лизавета, пряча набухающие на глазах слёзы.

– Так что ж ты плачешь-то, любушка? – взвыл майор дурным голосом, подхватывая жену на руки.

– Дети, это прекрасно, но зачем же стулья ломать? – иронично усмехнулся Руслан, поднимая опрокинутый предмет мебели. – И вообще, это надо как следует отметить. К слову, кого в крёстные звать будете? – нейтральным тоном поинтересовался парень.

– Можно подумать, у меня тут друзей полк, – фыркнул Рязанов. – Тебя с Катериной, конечно. Ежели сын, то ты крёстным отцом будешь, ну, а ежели дочка, то Катенька крёстной матерью.

– Благодарствуем, – дружно склонили головы супруги.

Остаток вечера прошёл в бесконечных разговорах о детях и обо всем с ними связанным. С той только разницей, что мужчины погрузились в вопросы практические. Что покупать, где его учить. А женщины в обычные материнские вопросы. Как лечить и во что одевать. В общем, всё, как и всегда. Глядя на это, Руслан про себя усмехался. Времена меняются, а родительские хлопоты остаются неизменными.

Разошлись они далеко за полночь. Но едва только Руслан улегся в кровать, Катерина тут же скользнула ему на грудь и, прижавшись, тихо всхлипнула:

– Прости, Руслан. Плохая тебе жена досталась. Лизавета вон и та уже в тягости, а я всё никак не могу.

– Не дури, – обняв её, прошептал Шатун. – Придёт время, всё у нас будет. И дети тоже. Это скорее моя вина. Вечно меня дома нет. То в горах, то в погоне.

– Выходит, не сердишься? – целуя его, спросила девушка.

– Господь с тобой, милая. Говорю же, это скорее моя вина, – отвечая на ласку, отозвался Руслан.

Очень скоро поцелуи перешли в более пылкую фазу, и всё продолжилось так, как и должно было. Утром, выспавшийся и довольный жизнью, Шатун выбрался из дома и, покосившись в небо, удивлённо хмыкнул:

– Вот это я поспал.

От души размявшись и прогнав весь комплекс упражнений, он уже привычно окатился водой из колодца и, тряхнув головой, проворчал, припомнив подходящую фразу из фильма своего прошлого:

– Жить хорошо. А хорошо жить ещё лучше.

Выросший рядом с ним словно из-под земли Аслан коротко склонил голову в вежливом поклоне и, пряча улыбку в бороде, спросил:

– Что прикажешь, князь?

– А нечего мне тебе приказать, друг. Дело ты своё добре делаешь, а иного мне и не надо. Может, у тебя нужда какая имеется? Говори, не смущайся.

– Князь, женщина есть одна. Вдова. Хочу её женой взять, – помолчав, признался горец.

– И слава богу. Человек не должен быть один, – поддержал его Руслан. – Что для этого надо? Деньги, коня или ещё чего?

– Князь, дозволь дом на твоей земле поставить, – решившись, попросил Аслан.

– Не просто дом. Настоящее подворье поставим, – рассмеялся Шатун в ответ. – Вон, в деревне место выбирай. Артель наймём, добрый дом поставим. Землю нарежу, будешь как серьёзный хозяин, а не как абрек, за которым все охотятся.

* * *

Сигнал тревоги прозвучал, как обычно, в самый неподходящий момент. Шатун едва поцеловал жену и, откинувшись на подушку, с блаженной мордой лица широко раскинул руки, чтобы от души потянуться, когда под окнами дома послышался топот подков и чьи-то громкие голоса.

Вбежавший в спальню без стука Мишка с ходу развернулся к кровати спиной и срывающимся голосом доложил:

– Беда, княже. Непримиримые на хутор налетели.

– Отряду в ружьё! Скажи, чтобы Беса седлали, – скомандовал Руслан, срываясь с постели.

Катерина, накрывшись до подбородка одеялом, едва только дверь распахнулась, ахнула и тоже попыталась вскочить, но сообразив, что денщик ещё не вышел, зашипела бешеной коброй:

– Мишка, охальник. Сказал, что надо, и исчезни отсель.

– Прости, Катерина Павловна. Я жду, может, княже ещё чего прикажет, – повинился Мишка, даже не делая попытки уйти.

– Ступай. Надо будет, Васятку пришлю, – отправил его Шатун, распахивая дверцы шкафа.

Вся его походная одежда и амуниция была развешана в образцовом порядке. Натянув камуфляж и затянув ремни разгрузки, парень подхватил ранец и, наклонившись к жене, тихо пообещал:

– Я не долго. Только накажу наглецов и обратно. К тебе.

– Береги себя, – дрогнувшим голосом попросила Катерина, жарко его целуя.

Шатун ещё не успел на крыльце встретить свою команду, как Катерина уже выскочила следом, с узелком в руках.

– Что это? – не понял Руслан, погрузившись в доклады о количестве боеприпасов и гранат.

– Поесть в дорогу, – пролепетала девушка, пряча закипающие на глазах слёзы.

– Уймись, Катюша, – сообразив, о чём речь, едва заметно улыбнулся Руслан. – Это не так страшно, как кажется, – утешил он жену, забирая у неё узелок. – В дом ступай. А тут зашибут ненароком. Сама видишь, суета какая.

Обняв его на прощание, Катерина взбежала на крыльцо и, запахнув на груди лёгкую шаль, замерла, глядя на этот упорядоченный бардак. Казаки, уже получившие приказ, привычно проверяли коней и амуницию, попутно перекидываясь малозначительными фразами. Руслан, похлопав громадного Беса по шее, легко вскочил в седло и, жестом подозвав к себе посыльного, уточнил:

– Когда весть о нападении пришла?

– Мальчонка час назад прискакал, – быстро ответил тот.

– Час. Дорога до хутора ещё час. Значит, должны на хвост им быстро сесть, – кивнул Руслан и, приподнявшись в стременах, скомандовал: – За мной, рысью, марш!

Отряд выехал на дорогу и прибавил ходу. Казаки, нанятые для охраны, быстро затворили ворота и, проверив оружие, растворились среди дворовых построек и кустов. Словно никого и не было. Только лохматый Султан, не спеша подойдя к крыльцу, тяжело опустился на камни двора и замер, не сводя взгляда с дороги, ведущей к имению. Словно ждал кого-то. Чуть слышно всхлипнув, Катерина зябко передёрнула плечами и, вздохнув, отправилась к себе.

– Что там опять стряслось, дочка? – вопрос отца заставил её вздрогнуть и взять себя в руки.

– На хутор какой-то горцы напали, – коротко поведала она полковнику.

– А твой, выходит, туда помчался, – понимающе кивнул отец.

– А то вы, папенька, не знаете, что он на службе, – фыркнула Катерина и, заметив в руке отца старый пистолет, едва заметно усмехнулась. – А старьё это вам зачем? С кем вы тут воевать собрались? Если уж решили дом защищать, так возьмите нормальное оружие. Руслан же подарил вам револьвер.

– Да непривычный я к нему, – смутился полковник. – Отдача такая, что едва с ног не валит.

– Так сходите на стрельбище. Благо до него тут два шага, – не удержалась девушка от дерзости. – Вы, папенька, боевой офицер, а не старая развалина, так что извольте соответствовать.

– Не смей отцу дерзить! – тут же взвился полковник.

– А это, папенька, не дерзость. Это реальный взгляд на вещи, – выкрутилась Катерина. – Я вас всегда боевым офицером считала, так перестаньте меня разочаровывать. Стыдно. Я и то больше вас на стрельбище бываю.

– Уела, – растерянно вздохнул Павел Лукич. – Старый стал. Ленивый. Прости, дочка, – повинился он.

– Бог простит, папенька. Я после завтрака стрелять пойду. Извольте и вы со мной, – тут же насела на него девчонка.

– Буду, – чуть помолчав, кивнул полковник и, покосившись на пистолет в своей руке, тихо хмыкнул: – И правда старьё.

Спустя два часа отец и дочь прогулочным шагом шли в направлении устроенного в стороне от дома и построек стрельбища. Это сооружение Руслан устроил специально. Парень отлично понимал, что на достигнутом останавливаться не стоит, и продолжал совершенствовать имеющееся оружие. В планах стояло сделать самовзводную полуавтоматическую винтовку с отъёмным магазином, под единый патрон.

Сейчас в стране, после долгих мытарств и споров, на вооружение была принята винтовка господина Мосина. За унитарный патрон взят боеприпас 7,62 на 54. Всё, как и в истории Руслана. Это известие Шатун воспринял с философским спокойствием. Главное, что приняли. Остальное не так и важно. К тому же его собственные винтовки давно уже нашли применение среди местных казаков. А револьверы нашли почитателей ещё и среди линейных офицеров. Не стоило забывать и про перевооружение жандармских сил. В общем, худо-бедно, а дела кое-как шли.

Катерину и полковника сопровождали два казака из ветеранов. Услышав, что господа стрелять собираются, ветераны решили присоединиться. Катерина, отлично помня, что говорил ей муж, и не подумала возражать, и не позволила отцу даже рта раскрыть по этому поводу. Отлично понимала, что казаки идут не стрелять, а их охранять. Так что очень скоро на стрельбище начали раздаваться выстрелы. Катерина, почувствовав азарт, укладывала в мишень из подаренной винтовки пулю за пулей, разнося её в щепки.

Настрелявшись до боли в плече, девушка отставила винтовку в сторону и, достав револьвер, сменила дорожку. Стрельбище Руслан устроил в четыре полосы. Две для дальней стрельбы и две для короткоствола. У огневого рубежа, под навесом, стояли крепкие столы и были оборудованы места для стрельбы лёжа. Полковник, которому стрельба из винтовки не давалась из-за сильно ослабшего с годами зрения, сразу занял дорожку для стрельбы из револьвера.

Казаки, сменяя друг друга, отстреляли по десятку патронов и, тихо обсудив результаты, с интересом уставились на мишень девушки. Катерина, в очередной раз опустошив магазин, положила винтовку на стол и, принеся мишень, задумчиво покрутила головой. Все пули были в цели, но разброс велик. Заметив её сомнения, один из ветеранов подошёл поближе и, тыча узловатым пальцем в мишень, негромко сказал:

– Добре стреляешь, Катерина Павловна. Торопишься только. Ты когда стреляешь, не спеши. Не рви крючок. Винтовка у тебя добрая. Сама знает, когда выстрелить. Так что жми на него плавно, словно иголочку в ткань втыкаешь, тогда и разброса не будет.

– Благодарствую, – улыбнулась Катерина в ответ и достала револьвер.

Тут у неё всё было гораздо веселее. Благо основу ей преподал отец ещё в самой юности. Руслану осталось только правильно отшлифовать эти навыки с новым оружием. Глядя, как девчонка ловко всаживает пулю за пулей в центр мишени, казаки только одобрительно крякали, с довольным видом расправляя седые усы. Краем глаза отмечая их одобрение, девушка внутренне ликовала.

Одобрение этих седых, украшенных шрамами и орденами ветеранов было ей действительно приятно. Что ни говори, а эти волки войны понимали в доброй стрельбе гораздо больше, чем все паркетные офицеры, вместе взятые. Ведь у них каждый меткий выстрел напарника означал спасение жизни их соратника. Отстреляв барабан, девушка отступила к столу и принялась перезаряжать револьвер. Воспользовавшись паузой, Павел Лукич прошёл к мишеням и, принеся их к столу, удивлённо проворчал, рассматривая ту, в которую стреляла его дочь:

– Ну, Катюша, с тобой теперь только мужу твоему в стрельбе тягаться. Я такой меткости давно не видал.

Полковник нисколько не льстил дочери. Все её попадания можно было накрыть медным пятаком. Но Катерина была с ним не согласна. Помня, как стреляет её благоверный, девушка стремилась к такому же результату.

– Вот когда все дырки можно будет гривенником накрыть, тогда да, добрая стрельба будет, – проворчала она, забирая у него мишень.

– Это, девонька, надо тыщи патронов сжечь, – понимающе усмехнулся казак, давший ей совет при стрельбе из винтовки. – Так у нас только муж твой стрелять умеет. Казаки пострелять не дураки, но до него любому из нас далече будет.

– Он умеет, и я научусь, – ответила Катерина, упрямо насупившись.

– Ну, дай-то бог, – кивнул казак, пряча усмешку в усы.

– Думаешь, не получится? – тут же взвилась девчонка.

– Отчего ж. Ты только не забывай, девонька, что княже много лет так стрелять учился, а ты тот револьверт едва в руки взяла. Тут терпение надобно, – наставительно пояснил ветеран.

– Катерина, почему ты терпишь такой тон по отношению к себе? – вдруг спросил полковник, перейдя на французский язык.

– А потому, папенька, что эти казаки не просто так тут находятся. Это наша с тобой охрана, и Руслан просил относиться к ним почтительно. Хотя бы из уважения к их возрасту и шрамам, – отозвалась девушка, перейдя на тот же язык. – И если потребуется, они не задумываясь рискнут ради нас своими жизнями.

– С чего ты взяла? – охнул полковник, от удивления снова заговорив по-русски.

– А с того, что они в том Руслану слово дали, – пояснила Катерина, всё так же по-французски.

Не найдя, что ответить, полковник пожал плечами и, прихватив мишени, отправился их вешать. Дождавшись, когда он вернётся обратно, Катерина снова взялась за оружие. Отстреляв все патроны, девушка почувствовала, что устала, и, подхватив винтовку, позвала:

– Папенька, идёмте чай пить. Хватит на сегодня.

– И правда пора, – закивал полковник, с кряхтением потирая натруженные плечи.

– И вы, казаки, на кухню ступайте. Я велю кухарке вам чаю подать и к чаю чего, – повернулась Катерина к охране.

– Благодарствуй, девонька, – коротко поклонились казаки, подхватывая свои винтовки.

Глядя, как ловко и привычно они обращаются с оружием, Павел Лукич только одобрительно хмыкнул, понимая, что подобные бойцы, каждый, стоят десятка его солдат, с которыми он когда-то воевал в одном строю. Вся четвёрка прошла в дом, и Катерина, не позволив Мишке забрать оружие, лично отнесла его в оружейную, собираясь после чая почистить. Павел Лукич, услышав это, одобрительно усмехнулся и, вздохнув, последовал за дочерью. Убрав оружие и отмыв руки от пороховой гари, они встретились в столовой, где слуги уже накрыли стол.

Катерина, быстро проглотив свою чашку чаю, оставила отца наслаждаться напитком и поспешила на кухню, якобы отдать распоряжения для обеда. Сама же, присев рядом с казаками, осторожно спросила:

– А часто такое, как сегодня, бывает?

– По-всякому, девонька, – отхлебнув чаю, буркнул дававший ей советы казак. – Да ты не кручинься. Княже, он просто так рисковать не станет. Он у нас голова. И сам бережётся, и людей своих бережёт. Завсегда повторяет: помереть за родину много ума не надо. А вот врага положить и самому выжить, тут думать уметь потребно. Война, это не кто кого перестреляет, а кто кого передумает. А думать он умеет, уж поверь.

– А это опасно, вот так сразу вдогон пускаться? – не унималась Катерина.

– Это отсюда они гоном пошли, – усмехнулся второй казак. – А как к хутору подойдут, так прежде пластунов отправят, все подходы проверить и врага поискать. Никто дурной силой в хутор ломиться не станет. Да и вправду угомонись, княгинюшка. Не рви себе сердечко. Оно ведь не впервой, чтобы абреки на хутора да станицы налетали. У Шатуна вои опытные, всякого повидали.

– Думаете, обойдётся? – помолчав, прямо спросила девушка.

– Покойна будь, девонька. Княже, он своё дело добре знает. Обойдётся, – решительно кивнули казаки.

* * *

Отряд добрался до разорённого хутора через два часа. Пластуны, быстро обойдя поселение по кругу, убедились, что противник отступил, и бойцы вошли в посёлок. Мрачно глядя на кровавые лужи посреди улицы, Руслан только сжимал зубы, чувствуя, как в груди закипает холодная, бешеная ярость. Обитатели хутора, три семьи, нашлись во дворе самого большого дома. Глядя на зарубленных мужчин, растерзанных, изнасилованных женщин и походя уничтоженных детей, Шатун медленно свирепел.

Казаки, рассредоточившись по дворам, благо их и было-то всего четыре, быстро восстановили картину нападения. Бандиты атаковали ранним утром, едва только начало светать. Пощады не было никому. Приехавший в город за помощью мальчишка остался единственным живым из всех обитателей хутора. Усилием воли взяв себя в руки, Шатун внимательно огляделся, отмечая про себя несоответствия, обычные для такого налёта.

Подошедший к нему хорунжий устало вздохнул и, сняв папаху, глухо проворчал, медленно крестясь:

– Всех порубили. В хатах всё перевёрнуто, но брали, похоже, только самое ценное.

– Что у простого крестьянина ценного-то может быть? – пожал Руслан плечами. – Всех богатств, худоба да монисто у жены.

– Не скажи, княже. Крестьяне народ тороватый. У каждого хоть какая кубышка, а припрятана. Пусть в кубышке той медь одна, а всё одно имеется. На чёрный день отложено. Вот их они и искали.

– Нашли? – безжизненным голосом поинтересовался Шатун, отводя глаза от растерзанных тел молодых женщин.

– Выпытали, – мрачно кивнул казак, играя желваками на скулах. – Матери выдали, когда детишек мытарить взялись. Мужиков-то сразу положили. Сам глянь. Рубили, едва дав на крыльцо выскочить.

– Роман где? – окончательно взяв себя в руки, уточнил Шатун.

– След нашёл. Осматривается.

Их разговор прервал тихий плач ребёнка. Вздрогнув, Шатун завертел головой, пытаясь понять, откуда именно он раздаётся.

– С конюшни, похоже, – подсказал хорунжий, кидаясь в указанную сторону.

Влетев в добротную, крепкую конюшню, они поняли, что не ошиблись. В самом дальнем деннике, в яслях, лежал ребёнок, примерно двух-трёх месяцев от роду. Стоявшая в деннике кобыла, склонившись к младенцу, тихо пофыркивала, словно пыталась успокоить его. Хорунжий, открыв дверцу, осторожно шагнул в денник и, ласково огладив лошадь, аккуратно достал из яслей ребёнка. Вынеся младенца на улицу, казак развернул пелёнки и, качнув головой, растерянно проворчал:

– Девка. Пелёнки обдула, вот и вопит.

– Глянь в доме, может, есть сухие, – растерянно посоветовал Руслан, опасливо рассматривая младенца и косясь на собственные лапы.

Хорунжий быстрым шагом прошёл в ближайший дом и, вернувшись с кучей чистых пелёнок, принялся приводить девочку в порядок. Отбросив мокрые пелёнки в сторону, он ловко обмыл её водой из ведра и, отерев прихваченным рушником, завернул младенца в чистое. Глядя на его ловкие, уверенные движения, Шатун только головой покачал. Ему до такой уверенности в своих действиях было далеко.

Своих детей у него никогда не было, а пеленать младших сестёр ему просто не доверяли. Так что теперь, глядя на уверенные движения казака, Руслан ощутил что-то вроде лёгкого укола зависти. Подобная уверенность достигается только долгой практикой.

– Что с дитём делать станем, княже? – вывел его из задумчивости вопрос хорунжего.

– Надо в город везти, – не раздумывая, ответил Шатун. – Всё одно сюда надо хоть кого-то звать, чтобы за худобой присмотрел. Сам видишь, тут и птица, и коровы, и лошади вон остались. Звери эти только собак побили.

– Они всегда так делают, – мрачно кивнул хорунжий. – Чтобы шума поменьше было. Даже стрелять не стали. Всех белым оружием положили.

Выскользнувший из-за угла дома Роман быстрым шагом подошёл к Руслану и, утирая рукавом пот, обстоятельно доложил:

– Их два десятка было. Все верхами. Три заводных коня. Пришли потемну, а напали с первым светом. Ушли вдоль хребта.

– Много для обычного налёта, – задумчиво отозвался Шатун.

– Не похожи они на горцев, княже, – помолчав, добавил пластун. – Сам глянь, резали всех, без всякой жалости. А тут вон три девки были, самый цвет. Таких горцы завсегда живыми уводили. Тем паче коней-то им и искать не надо. Вон, седлай любого да вези. Даже охлюпкой можно. Всё одно в поводу вести. Да и дисциплина у абреков этих совсем не как у горцев.

– Это ты с чего решил? – насторожился Шатун.

– Горцы коноводов не оставляют. У них кони к бою приучены. Где оставил, там и будет стоять. Ежели только на пару шагов отойдёт. А тут кони под присмотром были. Двое с ними стояло. Заметь, княже, стояли. Горцы б стоять так не стали. Обязательно пошли бы добро трясти.

– След от них ясный? – подумав, уточнил Шатун.

– Вдогон запросто пройдём, – решительно кивнул казак.

– По коням! – резко скомандовал Руслан. – Одного коновода в город, чтобы власти предупредить. Пусть родичей ищут. Ребёнка и мальчишку того, что с вестью прискакал, пусть ко мне на подворье отвезёт, ежели родичи принять не пожелают. Не пропадут. Прокормим, – жёстко закончил он, вскакивая на подведённого ему Беса.

Пожилой ветеран, который шёл с отрядом коноводом, аккуратно принял младенца и, прижав его к груди, коротко кивнул, подбирая повод:

– Всё сполню, княже. Покоен будь.

Пластуны встали в голове колонны, и отряд понёсся по следу.

Спустя ещё три часа Роман, вскинув руку, остановил группу и, дождавшись, когда Руслан поравняется с ним, негромко сообщил:

– Тут они постояли, а дальше шагом пошли. Похоже, решили на днёвку встать.

– Бери своих ухорезов и проверь, – кивнув, приказал Шатун. – Найдёте, вестника пришли. Только прежде уверен будь, что все на месте.

– Живых брать будем? – кивнув, уточнил пластун.

– Только главного. Остальных в расход, – жёстко ответил Шатун.

– Сполним, княже, – хищно усмехнулся следопыт, соскальзывая с коня.

Пластуны растворились в подлеске, а остальные бойцы, спешившись, отвели коней в сторону от тропы. В ожидании они отирали их пучками травы и проверяли сбрую и подковы, готовые в любой момент продолжить погоню. Часа через полтора из кустов выскользнул один из пластунов и, подскочив к Руслану, коротко доложил:

– Нашли, княже. Все там.

– Чем заняты? – быстро спросил Шатун, перехватывая винтовку.

– Пожрали да спать легли. В карауле только трое.

– Всех караульных нашли? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Обидеть хочешь, княже? – вдруг возмутился казак. – Мы там всё вокруг облазили. Только что подковы у коней не пересчитали. Надобно бы стало, и это б сделали.

– Добре. Веди, – усмехнувшись, кивнул Шатун.

Отряд, заранее дослав патроны в патронники, осторожно двинулся в сторону бивака противника. Двигались казаки медленно, аккуратно придерживая ветви и медленно раздвигая листья лопуха, чтобы лишним шумом не насторожить врага. Подведя Руслана к Роману, проводник тут же бесшумно растворился в кустах. Учить в отряде никого ничему не надо было. Едва только проводник подал знак, бойцы тут же развернулись цепью и начали охватывать бивак вокруг.

Выпускать кого-то в их планы не входило. Наконец, где-то в подлеске дважды пропела кукушка, и Шатун, наведя прицел на ногу самого богато одетого бандита, спустил курок. В ту же секунду лес словно взорвался. Залп выкосил большую часть бандитов. Оставшиеся едва успели вскочить на ноги, когда раздался второй залп, и всё было кончено. На поляне остался только глухо вывший от боли главарь.

Пуля Шатуна, войдя ему в бедро, разворотила кость. Беспокоясь, что бандит загнётся от болевого шока, Руслан вскочил на ноги и быстрым шагом направился к нему, закидывая винтовку за спину и доставая из кобуры револьвер. Увидев его, главарь злобно скривился и, выхватив из широкого кушака пистолет, попытался навести его на Руслана. Делая шаг в сторону, Шатун от бедра всадил ему пулю в предплечье, выбивая оружие.

Пистолет упал на живот бандиту, и тот, перехватив его левой рукой, быстро приставил ствол к собственному подбородку и не раздумывая спустил курок. Не ожидавший такой выходки Шатун резко остановился, словно на стену налетел. Так обычные абреки не поступали. Они до последнего торговались и пытались выговорить себе жизнь. В крайнем случае предпочитали умереть, гордо насмехаясь над противником. Легко применяя пытки к другим, они готовы были и к тому, что получат однажды той же мерой. А тут главарь сделал всё, лишь бы избежать допроса.

– Ушёл, паскуда, – выругался хорунжий, подходя к трупу.

– Обыскать тут всё, – громко приказал Руслан. – Этого до исподнего раздеть. Каждый шов прощупать. Все перемётные сумы перетряхнуть. Это не горцы.

– Оно и так видно, – мрачно проворчал хорунжий, начиная развязывать на главаре кушак.

Казаки проверили всё. Даже кусты, за которыми бандиты устроили отхожее место. Убедившись, что найдено и собрано всё, что может хоть как-то указать на принадлежность этой банды, они расселись вокруг костра, где уже аппетитно булькал котелок с походным кулешом. Блюдо это, похоже, было интернациональным. Во всяком случае, по запаху от казачьего было не отличить. Сложив всё найденное на плащ-палатку, бойцы с интересом наблюдали, как Руслан пытается разобраться в этих находках.

В сумке главаря нашлось письмо, написанное по-французски. Удивлённо хмыкнув, Шатун погрузился в чтение. Как оказалось, это был самый настоящий приказ навести в предгорьях террор, уничтожая поселения и наводя ужас на местных. Задумчиво глядя на эту цидулю, Шатун пытался понять, что именно ему так не нравится во всём происходящем. С языком всё было понятно. Это могло быть сделано, чтобы перевести стрелки и заставить искать не того, кто нужен.

То, что в Стамбуле заправляют чаще не турки, а всякие советники из просвещённой Европы, ему было известно давно. Ещё с курсантских времён. Больше всего Шатуна беспокоил вопрос, сколько ещё таких групп находится в предгорьях и как они сюда попали. Отложив в сторону всё, что имело хоть какое-то значение для рассмотрения этого дела, Руслан забрал у кашевара свою порцию кулеша и, кивнув на сваленное в кучу добро, сказал:

– Гляньте, кому чего в хозяйстве потребно. Остальное продадим. С деньгами, как обычно.

– Саблю возьми, княже, – предложил Роман, протягивая ему турецкий клыч. – Добрый клинок. Знаем же, ты до таких охотник. И вон, ещё пистоль того главаря. Всё одно твоя добыча.

– Благодарствую, – кивнул Шатун, обведя взглядом свою команду и убедившись, что возражать никто и не собирается.

Пообедав и напившись чаю, отряд принялся собираться в обратный путь. Возиться с похоронами никто и не думал. Лесное зверьё быстро обглодает тела до костей. Для казаков это были не просто враги. Это были отщепенцы, тратить время на которых себя не уважать. Да, они всю жизнь воевали с горцами. Да, приходилось выкупать пленных и тела убитых, но при нападении горцы никогда не убивали детей. Такого зверства себе не позволяли ни казаки, ни абреки, которых не любили даже сами горцы.

Собрав коней в цуг, отряд короткой рысью двинулся обратно в город. К вечеру они въехали в Пятигорск, и Руслан, отправив бойцов отдыхать, направился к штабу. На доклад. Встретивший его в кабинете Рязанов, внимательно выслушав рассказ парня, быстро прочёл найденный приказ и, небрежно бросив его на стол, мрачно буркнул:

– Жупел. Пытаются напугать и тень на плетень навести.

– Я тоже так подумал. Но бумажку на всякий случай привёз. Меня другое больше волнует. Откуда они тут взялись? Тебе никаких сведений не поступало о прорыве большого отряда?

– Нет. Депеши только из Краснодара приходили, – мотнул граф головой. – Думаешь, таких банд может быть несколько? Но зачем? Какой в этом всём смысл?

– Это было бы логично, – задумчиво отозвался Шатун. – Небольшими группами навести террор на нашей территории, таким образом раздёргивая все имеющиеся в наличии войска. А после или ударить большими силами, или начать готовить почву для какого-нибудь восстания, стачки или ещё чего подобного. Короче, большого выступления недовольных обывателей. Есть и ещё один вариант. Отзыв регулярных войск с фронта для переброски его в эти места. Как говорится, с паршивой овцы…

– Ну, отзыв войск, это уже не шерсти клок. Это серьёзно, – вздохнул в ответ майор. – И что делать будем?

– Надо все поселения предупредить. И объяснить, что это не горцы, а турки, которые под них рядятся. И горцам всё это рассказать.

– Тогда горцы за тобой, а я поселениями займусь, – решительно кивнул граф.

* * *

Известие об очередном нападении застало Руслана в дороге. На этот раз банда попыталась налететь на небольшую станицу под Майкопом, но не рассчитали силы и были уничтожены в полном составе. Весть о бандах разнеслась по предгорьям быстрее лесного пожара. Объехав все близлежащие аулы, Шатун рассказал все старейшинам о турецких отрядах и буквально на пальцах объяснил, для чего они это делают.

Вернувшись в город спустя неделю, он с мрачным удовлетворением выслушал о результатах ещё трёх нападений и, устало кивнув, буркнул, потирая пальцами виски:

– Похоже, они и вправду решили нас раздёргать и заставить требовать войска. Я только одного понять не могу, откуда они пробираются сюда?

– Думаешь, узнав это, сумеешь перекрыть этот канал? – мрачно усмехнулся майор.

– А почему нет? – удивился Шатун. – Что мне помешает использовать мортирки? Благо снарядов для них мы скопили под тысячу штук.

– Сколько?! – удивлённо ахнул Рязанов. – И где ты эту прорву снарядов хранишь?

– Страшно стало? – поддел его Руслан. – Не волнуйся. Место специально для таких целей приготовлено. Сухо, прохладно, а главное, никто лишний не сунется. И грузить легко. Всё под рукой. В общем, если задаться целью, перекрыть мы можем что угодно. Потребуется, и порт в клочки разнесём.

– А порт-то тебе чем не угодил? – не понял майор.

– Ну, они же могли по морю прийти, и в Грузии высадиться, – пожал Шатун плечами. – Тем более что так уже было.

– Верно, было, – задумался Рязанов. – Значит так. Я сейчас отпишу в Тифлис, коллегам, пусть присмотрят за своим побережьем. А ты пока отдыхай. И главное, команду свою под ружьём держи. Все эти нападения нужно пресекать быстро и безжалостно, как ты это умеешь. И для нас полезно, и обыватель видит, что мы даром хлеб едим. Не поверишь, но о ваших походах в городе уже легенды рассказывают.

– А что, у кого-то сомнения были? – насторожился Шатун.

– Да поползли тут слухи, – скривился граф. – Но этим вопросом уже занимаются, так что не обращай внимания. Придёт время, разберёмся, кто там такой умный.

– А ты не думал, что эти слухи очень складно укладываются во всё происходящее? – задумчиво поинтересовался Шатун.

– Думал, – лукаво усмехнулся майор. – Потому и приказал отработать этот следок.

– Понял, пошёл, – усмехнулся Руслан и, поднявшись, отправился на улицу.

Выйдя на крыльцо штаба, парень задумчиво осмотрелся и, вздохнув, сделал казакам знак, подавать коня. Но не успел он отъехать от крыльца, как подкатившая пролётка остановилась, и из неё раздался громкий мужской голос:

– Князь, мы можем поговорить?

Обернувшись, Руслан увидел крупного, дородного мужчину с окладистой бородой, в отлично сидящем платье и с золотой цепочкой от часов, свисавшей из жилетного кармана. Весь вид мужчины просто кричал, что он богат и успешен.

– С кем имею честь? – холодно поинтересовался Руслан, про себя отмечая, что под его взглядом неизвестный заметно занервничал.

– Купец первой гильдии Русанов, Модест Григорьевич.

– Штабс-капитан, князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Что вам угодно, сударь? – ещё холоднее отозвался Шатун, не забыв, что купец посмел обратиться к нему по титулу, что обычно считается моветоном, если собеседник не ровня титулованному лицу. Особенно если они не представлены друг другу.

– Прошу простить, ваше сиятельство, – заметно сменив тон, заговорил купец. – Просто мне, кроме титула вашего, ничего толком и не сообщили. Вот и пришлось вот так вот, – развел купец руками.

– Так что вы хотели? – коротко кивнув, повторил Руслан свой вопрос.

– Дело у меня к вам, ваше сиятельство, – решившись, бухнул купец. – Дозвольте пригласить вас в ресторан. Отобедаем, чем бог послал, заодно и поговорим спокойно. Я уж осмелился заказать всё.

– Хорошо. Давайте поговорим, – подумав и вспомнив, что на сегодня нет никаких дел, согласился парень.

– Так, может, в коляску? – засуетился купец, подвигаясь на сиденье.

– Увольте, сударь. Я предпочитаю седло, – отрезал Руслан и, чуть шевельнув поводом, направил Беса в сторону самого знаменитого в городе ресторана.

Они с казаками уже успели спешиться, когда к заведению подкатила коляска купца. Выдав своим сопровождающим по рублю, Руслан отправил их обедать, а сам, повернувшись к купцу, вопросительно выгнул бровь. Раз уж он решился пригласить, то пусть и сопровождает. Купец, отдуваясь, выбрался из коляски и, тяжело дыша, вскарабкался по ступеням крыльца. Швейцар распахнул двери, и они вошли в широкий прохладный холл.

– Убьёт меня жара эта, будь она неладна, – проворчал купец, отдуваясь и утирая лицо большим клетчатым платком.

– Побольше пешком гуляйте и за столом старайтесь не переедать. А то так и до апоплексического удара не далеко. Работа всё больше сидя, за бумагами, а это для здоровья весьма губительно, – не удержавшись, посоветовал Шатун.

– Вот и доктор мне всё время твердит, что гулять надо, а когда? – развёл купец руками. – Дело, оно ведь постоянного пригляда требует. Чуть отвернёшься, так людишки тут же воровать начнут. Приказчики, они же шельмы, все как один ворьё.

– Неужто на Руси честных людей не осталось? – иронично поддел его Шатун.

– Так откуда ж им взяться? – возмутился купец. – Каждый только и смотрит, как бы чего урвать. А до хозяйского добра им и дела нет.

– А с чего им за него радеть. Оно ж хозяйское, – не удержавшись, снова съехидничал Руслан. – Вот кабы в том добре и его интерес был, тогда и разговор другой. А так одно беспокойство, за крошечное жалованье. Еще, небось, и штрафы накладываете.

– А как иначе-то? – окончательно растерялся купец.

За разговором они прошли следом за метрдотелем к забронированному столику, и Руслан, бросив на него короткий взгляд, едва удержался от того, чтобы присвистнуть.

«Если это у него „чем бог послал“, как же тогда у него праздничные столы выглядят», – проворчал парень про себя, пытаясь понять, сколько видов закусок на столе уже имеется.

Стол и вправду ломился. С трудом удержав на лице маску равнодушия, Шатун не спеша присел и, расправив салфетку, уже привычно заправил её за воротник. Купец первым делом ухватил со стола штоф водки, но Шатун, отрицательно качнув головой, коротко ответил:

– Я вина. Для водки слишком жарко. Да и вам бы не стоило зельем этим увлекаться. Вы ж поговорить хотели, – напомнил он.

– Так я только так, для аппетиту, – смутился купец, но рюмку себе набулькал едва не с горкой.

Официант показал Руслану бутылку и, получив его одобрение, ловко выдернул пробку. Ритуал в этом заведении соблюдался почти свято. Похоже, хозяин заведения хорошо знал правила. Налив в бокал едва на палец, официант дождался, когда парень попробует напиток, и, получив одобрительный кивок, налил уже на три пальца. Пригубив вина, Шатун подцепил вилкой кусок заливного осетра и, прожевав, спросил:

– Как же у вас тогда получилось купцом первой гильдии стать, коль у вас все воруют? Это ж разорение одно, а не торговля.

– А я им, шельмам, проверки всяческие устраиваю, – оживился купец. – И каждый раз в иной срок. Так что ни почто не угадаешь, когда проверять стану.

«Надо же, до аудита додумался», – усмехнулся Шатун про себя.

– Так что вы хотели мне предложить? – спросил он, снова берясь за бокал.

– Я, ваше сиятельство, по Кавказу, почитай, самый богатый человек, – начал купец от Адама. – Мои товары и в Тифлисе, и Эривани, и на Москве знают. Про столицу я уж не поминаю. Там у меня лабазы свои имеются. Мало что только поставщиком двора его величества не стал, дай ему бог здоровья. Про вас средь купцов слава добрая идёт. И охранить можете, и, в дело вступив, сами торговли не касаетесь. Только процент свой имеете, и никакого беспокойства. Вот я и подумал, мои капиталы да ваши связи при дворе генерал-губернатора. А там глядишь, и до высочайшего двора недалече, – хитро прищурившись, усмехнулся купец в бороду.

– Ход мыслей ваших мне вполне понятен, – помолчав, кивнул Шатун. – Но вы, уважаемый Модест Григорьевич, не всё знаете. Да, при дворе генерал-губернатора меня знают. Это верно.

– А как же?! Я ж прежде людей поспрошал, справки навёл, – не удержавшись, перебил его купец, напыжившись и с трудом выговорив последнюю фразу.

– Это я уже понял, – не дрогнув, светским тоном продолжил Шатун. – Но, к большому вашему сожалению, вы не всё узнали. Знать-то меня знают, но не шибко привечают. Особенно придворные губернатора. А как говорят во Франции, короля играет свита. Так что, увы. Боюсь, вашим планам со мной не дано сбыться. Не тот я человек, чтобы так высоко взлетать. К тому же меня скорее знают как боевого офицера, а не прожектёра.

– Но вы же князь, – растерянно пролепетал купец.

– И что? Князей, сударь, на Руси, от начала времён, как собак нерезаных было. Только я, будучи князем, здесь, на Кавказе служу, а не в столице паркет на балах протираю. Так что покровителя вам надо в столице искать, а не в наших палестинах.

– Неужто при дворе у вас знакомцев не имеется? – не поверил купец. – Или, может, я сам вам чем не глянулся? – вдруг выдвинул он очередную версию. – Так нам с вами детей не крестить. Я ж вам серьёзное дело предлагаю. Тут счёт на многие тыщи идёт. Я ж миллионщик, ваше сиятельство.

– Вы потише такими цифрами похваляйтесь, – жёстко осадил его Руслан. – Я, сударь, честью и словом своим дорожу, и потому всегда обещаю только то, что действительно могу исполнить. А чего не могу, обещать ни за что не стану.

– Выходит, зря я вас искал, – мрачно хмыкнул купец. – Хотя и князь, а всё одно бесполезный, – в глазах толстяка мелькнула неприкрытая злоба.

– Я смотрю, вам, любезный, водка в голову ударила, – прошипел Руслан, отставляя бокал и сдёргивая салфетку. – За речью следите, иначе не посмотрю, что купец. Прикажу казакам своим к коновязи привязать, да выдрать нагайками, как холопа.

Поднявшись, Шатун небрежно бросил салфетку на стол и, достав из кармана десять рублей, сунул купюру под край тарелки, негромко добавив:

– Не люблю быть должным. Честь имею.

Развернувшись, парень вышел из зала и, сойдя с крыльца, подошёл к коновязи. Казаки ещё обедали, так что у Шатуна было время немного успокоиться и обдумать случившееся. Поглаживая Беса по морде, Руслан прокручивал в уме весь их с купцом разговор и, не найдя за что себя упрекнуть, мысленно махнул рукой. Злобный, жадный дурак. Да, с серьёзной деловой хваткой, но совершенно не умеющий разбираться в людях. Из тех, что привыкли всех гнуть под себя.

Вышедшие из трактира казаки, увидев его, удивлённо переглянулись и, быстрым шагом подойдя поближе, дружно спросили:

– Княже, что случилось? Ты ж с купцом обедать собирался.

– Не случилось обеда, браты. Дома поем, – отмахнулся Руслан.

– Да что не так-то? – не унимался Роман.

– Глупый он, – усмехнулся Шатун в ответ. – Решил, что сможет меня под себя согнуть. Да ещё вдруг узнал, что у меня в столице высоких покровителей не имеется.

– Так он из-за этого? – возмутились казаки. – Покровителя ему подавай?

– Угу.

– Вот пёс! Княже, дозволь, мы ему сами объясним, с какого конца редьку едят, – зло усмехнулся Роман, похлопывая по ладони нагайкой.

– Да хрен с ним, с убогим, – отмахнулся Шатун. – Поехали домой. А то и вправду есть хочется.

– Неужто спустишь такое, княже? – не унимался Роман. – Это ж чести урон будет.

– Придёт время, сам жалеть станет, что посмел так со мной разговаривать, – многообещающе хмыкнул Руслан. – Места у нас дикие. Опасные. Всякое случиться может.

– Не иначе уже удумал чего, – растерянно проворчал пластун, почесав в затылке.

Бойцы вскочили в сёдла, и спустя двадцать минут группа выехала за заставу.

* * *

Ещё одна банда была уничтожена, едва появившись в предгорьях. Этим хватило ума попробовать с ходу атаковать отряд Шатуна. Моментально рассыпавшись в подлеске, казаки взялись за карабины, и вскоре от напавшего на них отряда остались одни воспоминания. Руслан себе язык стёр, до самого другого конца, вбивая в забубённые головушки своих бойцов, что их задача не умереть за родину, а за эту самую родину врага уконтрапупить. И что для решения этой святой задачи подходят любые средства.

Так что теперь, после этого боя, Шатун имел все основания гордиться своими выучениками. Быстро проведя контроль и привычно собрав трофеи, отряд вынужден был вернуться в город. Проезжая через заставу, Руслан отметил про себя, как дежурный прапорщик оглядывал гружённых трофеями коней удивлённо-завистливым взглядом. Оставив рядом с собой только группу пластунов, Шатун отправил остальных разбираться с добычей, а сам двинулся к начальству на доклад.

С момента их выезда из города прошло всего двое суток, так что удивление Рязанова при виде своего заместителя было вполне понятно.

– Быстро вы, – проворчал майор, пожимая Руслану руку.

– А чего тянуть? – иронично пожал Шатун плечами. – Выехали, врага нашли, прикончили – и вернулись.

– Хочешь сказать?.. – от удивления майор чуть окурок не проглотил. – Это что ж получается? Эти бродяги османские уже у самого города шляются?

– Ну, сутки пути отсюда. Так что, в масштабах страны, да.

– Ладно, – резко помрачнев, протянул Рязанов. – О результатах не спрашиваю. Надеюсь, никто не ушёл?

Руслан только головой качнул, устало откидываясь на спинку стула.

– Давай бумагу. Буду отчёт писать, – отмахнулся он. – Не хочу завтра на это время тратить.

– Пиши, – покладисто согласился майор, подавая ему бумагу и подвигая чернильницу. – А заодно расскажи, как всё было. Неужто и вправду у самого города их нашли?

– Да нечего там рассказывать. Сошлись на тропе нос к носу. Они, видать, решили, что нас мало, и решили атаковать. Да только мы с ними баталию устраивать не собирались. Коней бросили и в подлесок. Ну, а дальше – кто стреляет лучше.

– Вот так просто, – усмехнулся Рязанов. – Хотя, помня выучку твоих головорезов, не удивлён.

– Чего это они головорезы? – возмутился Руслан, посадив на начатый отчёт кляксу. – Это для врагов они головорезы, а для наших людей защитники отечества. Понял?

– Да понял я, понял, – рассмеялся майор. – Уймись. А то всю бумагу мне попусту переведёшь.

– К слову сказать, бумага у нас паршивая, – буркнул Руслан в ответ, сминая испорченный лист.

– А нет другой, – развёл майор руками. – Может, сам сделаешь?

– Нашёл задачу, – фыркнул Шатун, начиная отчёт заново. – Надо будет, сделаю.

– Ты это серьёзно? – насторожился Рязанов.

– Я часто шутил подобными вещами? – иронично поинтересовался Шатун.

– И что тебе нужно, чтобы устроить такую мануфактуру? – нейтральным тоном уточнил граф.

– Так сразу не перечислю, но если интересно, могу список потребного составить.

– А сам процесс описать можешь?

– Миш, тебе чего, сильно бумага нужна? – удивлённо поинтересовался Шатун.

– Нужна. А ежели доброго качества, так тем более, – кивнул граф.

– Так. А теперь не торопясь и подробно. В чём беда? – отложив отчёт, потребовал Руслан.

– Всю торговлю писчей бумагой у нас держал купец первой гильдии Русанов.

– Это который Модест Григорьевич? – уточнил Шатун со злой иронией.

– Знаешь его? – удивился Рязанов.

– Имел честь познакомиться, – скривившись, кивнул Руслан. – То ещё насекомое. И что дальше?

– Месяца полтора назад, по его приказу, цены на всю бумагу поднялись на двадцать процентов. Бумага, сам понимаешь, нужна не только нам, и пара купцов попытались наладить её подвоз.

– И что? – поторопил Руслан.

– Их лабазы вдруг сгорели, а лавки подверглись нападению.

– Здесь? У нас? – растерялся Шатун, которому ни о чём подобном не докладывали, хотя он всегда спрашивал обо всех происшествиях в городе.

– Господь с тобой, – отмахнулся Рязанов. – В Краснодаре.

– Отправь людей узнать, он сейчас в городе или уже уехал, – помолчав, попросил Шатун.

– И что ты собираешься делать? – насторожился майор.

– Вывезу в лес да повешу, – зло усмехнулся Руслан. – Думает, раз миллион нажил, так может всем вокруг свою волю диктовать? Хрен ему по всей морде.

– Я предлагаю поступить по-другому. Организуем свою мануфактуру и лишим его дохода. Для такого человека это страшнее смерти, – ответил ему граф с не менее кровожадной усмешкой. – Да и сами на этом деле хорошо заработаем. Как ни крути, а бумага нашему чиновничеству нужна как воздух. Я вон каждый божий день чуть не по полпачки извожу.

– Думаешь, станут покупать? – задумался Руслан.

Предложение и вправду было интересным. А сам процесс не так и сложен. Место под подобную мануфактуру выделить можно и в собственном имении, ручей там имеется. Процесс максимально автоматизировать, тогда и работников много не потребуется. Главное, обеспечить их сырьём. А сам порядок выработки бумаги нужно просто вспомнить. Уж это Руслан умел. Тем более что ещё во время обучения их знакомили с несколькими способами изготовления бумаги.

Почесав в затылке, Шатун отложил недописанный отчёт и, сменив перо на карандаш, принялся быстро вычерчивать требуемые станки. Убедившись, что вспомнил весь порядок работы, парень хмыкнул и, побарабанив пальцами по столешнице, высказался:

– Значит так. Станки мне мои мастера за неделю сделают. Но придётся на ручье нашем запруду сделать и водяное колесо поставить. Согласен?

– Делай, раз надо, – быстро кивнул майор.

– Тогда предлагаю сам цех ставить прямо на границе участков. К дороге ближе всего, и шумом мешать не будет. У тебя там ещё стройматериалы остались?

– Полдвора заднего им забито, – фыркнул Рязанов. – Ты ж завёз столько, словно дворцы ставить собрался.

– Ну, так помимо домов, нам ещё и постройки другие нужны, – пожал Руслан плечами. – Выходит, сам цех нам месяца за полтора поставят. Станки я хоть завтра заказать могу. Но вот где сырьё брать станем?

– А что для того нужно? – насторожился Рязанов.

– Тряпьё старое, опилки, мел, извести немного. Я список составлю, – быстро перечислил Руслан.

– А мел-то зачем? – не понял граф.

– Если уж делать что-то, то делать так, чтобы другие повторить не смогли. Мелованную бумагу тут ещё делать не научились. Даже вон гербовые документы и те в желтизну отдают.

– А ты, выходит, чисто белую сделать можешь? – удивлённо уточнил майор.

– Могу, – спокойно кивнул Шатун. – И не только её.

– Так. Тряпьё говоришь, старое, – задумчиво повторил Рязанов. – Есть у меня одна идея. Мы его скупать станем.

– Это как? – не понял Шатун.

– На входе у базара лавку поставим. Там мои люди заправлять будут. Заодно и за самим базаром присмотрят, – азартно усмехнулся майор.

– И по какой цене покупать станешь? – не удержавшись, ехидно уточнил Руслан.

– Полкопейки за фунт, или полтину за пуд, – с ходу ответил граф. – Тут ведь не в прибыли дело для народа будет. Тряпья всякого в любом доме много. А тут или выкинуть его, или хоть какую денежку поиметь. Уж поверь, понесут. Ещё и в очередь стоять станут, лишь бы купили.

– Ну, тебе виднее, – удивлённо проворчал Шатун. – А опилки где возьмёшь?

– А тебе какие именно нужны?

– Чем мельче, тем лучше.

– Тогда надо с артелями столярными да плотницкими сговариваться.

– А зимой что делать станем? Цех останавливать?

– Думаю, за лето они тебе тех опилок столько навезут, что ты ещё не рад будешь, – отмахнулся Рязанов. – Вон, для взрывчатки твоей весь двор у сарая завалили корзинами.

– Тоже верно, – согласился Шатун, почесав в затылке.

– Так что? Начинаем? – широко улыбнувшись, спросил Рязанов.

– А как со службой быть? – не понял Руслан. – Это ж одному из нас придётся постоянно за всем этим хозяйством присматривать. Уже начиная с постройки цеха.

– Ну, я-то почитай постоянно в городе торчу. Это ты вечно по всем предгорьям носишься, – отмахнулся Рязанов. – Так что прослежу. Дело нехитрое. К тому же у нас в имениях наши люди имеются. Помогут.

– Ладно. Тогда я сажусь за чертежи, а ты займись лавкой. Сырьё нам сразу потребуется. И много, – махнув рукой, сдался Руслан.

Заниматься бизнесом его никогда не тянуло. Придумать что-то, внести какое-то усовершенствование в имеющийся механизм ему всегда нравилось. А вот заниматься повседневными хлопотами по уговорам поставщиков, спорить с торговцами его не тянуло. Совершенно. Для парня это было чем-то вроде рутинного болота. Именно поэтому все вопросы по реализации всех его изобретений он со спокойной душой отдавал другим. Тем, кто действительно умел это делать.

Закончив, наконец, с отчётом, Руслан вернулся к черчению. К концу дня все потребные станки уже были нарисованы, а примерный размер цеха был понятен. Ставить его планировалось как обычно, каменным, под черепичной крышей. Это была своего рода защита от пожара. На Кавказе вообще было очень мало деревянных строений. Долгие годы военного противостояния не прошли для местных жителей даром. Да и надежнее камень в местном климате.

За жаркое лето дерево высыхало до звона и могло вспыхнуть от любой искры. Так что, даже если у крестьянина не было денег на каменный дом, то его строили из самана. Смеси глины с соломой. Толстые стены такого глинобитного дома летом держали помещения прохладными, а зимой отлично удерживали тепло. Так что отступать от принятых канонов Руслан не собирался.

Домой друзья отправились вместе. Катерина встретила мужа ласковым упрёком, намекнув, что баня давно уже протоплена, на кухне всё приготовлено для семейного ужина, а он всё никак навоеваться не может. Поцеловав жену в ответ, Руслан прихватил чистое исподнее и поспешил в баню. Катерина присоединилась к нему минут через двадцать, когда парень успел уже смыть с себя первую грязь.

Дальше всё пошло по уже накатанной колее. После ужина, отложив все дела до утра, Руслан подхватил супругу на руки и унёс в спальню. Но с рассветом он уже вышел из дома и отправился выбирать подходящее место под новую мануфактуру. Найдя подходящую поляну на самом берегу ручья, Шатун отсчитал шагами нужные размеры цеха и, воткнув в землю четыре кола, приступил к тренировке. Как следует размявшись, парень провёл бой с тенью и, убедившись, что не растерял навыков, отправился обратно в дом.

Катерина уже проснулась и поспешила приступить к обязанностям хозяйки дома. В столовой Руслана ждал сытный завтрак и отлично сваренный кофе. Не спеша позавтракав, Шатун поцеловал жену и отправился к себе в кабинет, заканчивать чертежи требуемых для цеха станков. К середине дня всё было готово. Ещё раз проверив, не забыл ли чего, Руслан отправил Васятку на конюшню, за конём, а сам пошёл одеваться.

Пообещав жене, что вернётся к обеду, Шатун вскочил на своего жеребца и, сопровождаемый своей охраной, поскакал к базару. Митрич, едва завидев его, широко улыбнулся и, поглядывая на папку с бумагами, спросил, осторожно пожимая протянутую руку:

– Опять оружие, или чего поинтереснее привёз?

– Станки делать будем, мастер.

– Это какие ещё станки? – охнул кузнец. – Чего опять затеял?

– Мануфактуру хочу поставить, бумагу делать.

– Бумагу? Ишь ты. Неужто знаешь как?

– Знаю. Но без твоей помощи не обойтись, – усмехнулся Руслан в ответ. – Вот, смотри. Это измельчитель. Навроде мельницы, чтобы сырьё в пыль молоть. Тогда бумага гладкая будет и ровная.

– А это? – ткнул кузнец пальцем.

– А это ровные листы латуни. Их отполировать надобно. На них бумага и будет высыхать.

* * *

Две недели в предгорьях было удивительно тихо. Горцы, получив не самые приятные известия, намертво заперлись в своих аулах и долинах, запретив молодым джигитам покидать территории таких анклавов. Старейшины ясно дали понять самым отчаянным сорвиголовам, что навлёкший на род беду окажется отщепенцем. Для жителя гор, жившего от создания времён клановыми нуждами, это было самым страшным наказанием.

Стать человеком без рода и племени, отщепенцем, от которого отказался весь род, для горца смерти подобно. Было даже несколько случаев, когда горцы сами наводили рейдовые группы казаков на османские банды. Да, да, именно банды. Никак иначе все эти команды в отчётах майора Рязанова не именовались. Ему даже пришла депеша, что отряды турок потребно именовать вражескими командами, но граф, плюнув на все указания, продолжал называть их бандами. Это было нарушением всяческой субординации, но Рязанов не сдавался, мотивируя своё упрямство тем, что ему на месте гораздо виднее.

Услышав такой ответ, Руслан только присвистнул и, почесав в затылке, решил не влезать в отношения графа с начальством. Единственный вопрос, который он задал приятелю, от кого именно пришла такая указявка. Как оказалось, это была реакция столицы. Понимающе кивнув, Шатун махнул на все эти канцелярские баталии рукой и вернулся к делам. Их проект по организации бумагоделательной мануфактуры начал обретать реальные очертания.

Нанятые работники уже соорудили на ручье запруду, которая лихо вращала водяное колесо, подвешенное на подшипниках. Лавка у базара тоже начала работу, и в специально построенном под сырьё сарае уже начало скапливаться всякое старьё и корзины с опилками. Мел закупали у артели каменотёсов. Часть станков уже была готова, так что Руслан занимался их установкой на рабочее место, когда из штаба примчался посыльный.

Молоденький солдатик недавнего призыва, ловко спрыгнув с коня, лихо отдал честь и, придерживая винтовку за ремень, бодро доложил:

– Ваше превосходительство, осмелюсь доложить, вас срочно в штаб требуют господин майор Рязанов.

– Случилось чего? – насторожился Руслан.

– Не могу знать, ваше превосходительство, – громко отбарабанил солдатик.

– Ты дураком-то не прикидывайся, – фыркнул Шатун. – Сразу ж видно, что рожа продувная. Рассказывай, что там случилось.

– Меж солдат слух прошёл, что место, где османы на наш берег высаживаются, найдено, – понизив голос, нехотя признался посыльный.

– Вот это другой разговор, – усмехнулся Руслан, хлопнув его по плечу так, что солдат невольно присел. – Держи, – протянул он солдату полтину. – Скажи майору, скоро буду. Только переоденусь.

– Слушаюсь, ваше превосходительство, – заметно повеселев, откозырял солдат и, усевшись на лошадь, поскакал обратно.

Глядя на его неуверенную посадку, Руслан только усмехнулся. Понятно, что паренёк этот деревенский, и как обращаться с лошадью, отлично знает. Но в деревнях крестьяне верхом ездят не часто. Всё больше на телеге по делам. А верхом обычно мальчишки охлюпкой, выгоняя коней в ночное. Велев Мишке седлать коня, Руслан быстрым шагом прошёл в дом и, поднявшись к себе в комнаты, принялся переодеваться. Влетевшая следом за ним Катерина с порога задала только один вопрос:

– Надолго?

– Пока не знаю. В штаб вызвали. В любом случае ещё приеду.

– Княже, дозволь с тобой, – попросил вошедший следом за Катериной денщик. – Надо мной уже люди смеются. Денщиком называюсь, а сам из имения и носа не кажу.

– Собирайся, – чуть подумав, кивнул Руслан.

Дежурная тройка охраны, спокойно ходившая за Русланом тихими тенями, уже ждала его в сёдлах. Запрыгнув на подведённого Беса, Руслан разобрал повод и без долгих разговоров скомандовал:

– За мной!

Кавалькада широкой рысью вылетела с подворья и, выскочив на дорогу, прибавила ходу. Уже подлетев к штабу, Руслан с грустной усмешкой приметил посыльного, привязывавшего лошадь к коновязи. Вид у солдата был явно уставший. Быстрая скачка верхом, это не простая прогулка, а настоящая работа всего организма всадника. Увидев Руслана, солдат от удивления рот раскрыл. Он явно думал, что господин офицер соизволит приехать ещё часа через два, не раньше.

Усмехнувшись, Шатун озорно подмигнул ему и, взбежав на крыльцо, быстрым шагом прошёл в здание. Коротко постучав, он толкнул дверь и, едва переступив порог, с ходу наткнулся взглядом на сидевшего за столом мужчину средних лет. Сразу определить его возраст и род занятий Шатун не сумел и, только заметив внимательный, настороженный взгляд, понял, что это один из конфидентов Рязанова.

– Познакомься, Никита Андреевич, – указав Руслану на стул, произнёс граф. – Это мой товарищ, штабс-капитан, князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Он и будет заниматься решением этой проблемы.

– Наслышан о вас, ваше благородие, – склонив голову, с достоинством произнёс мужчина.

– Никита Андреевич у нас рыбак. Потомственный. Владелец двух шаланд и фелюги.

– Рыбак, в смысле рыбак, или рыбак, в смысле по контрабанде? – чуть усмехнувшись, уточнил Руслан, решив проверить мужчину на вшивость.

– По-всякому бывает, – усмехнулся тот в ответ. – Но обычно просто рыбак. А что, вам что-то нужно с той стороны?

– Пока нет, но я ваше предложение запомнил, – хмыкнул Шатун.

– Ладно, друзья мои. Шутки это, безусловно, весело, но у нас и дело имеется, – прервал их пикировку Рязанов. – Рассказывай, Никита Андреевич.

– Третьего дня, уходя на промысел на фелюге, приметили мы три баркаса. Баркасы большие. Устойчивые. Сразу видно, для дальнего перехода сделаны. И шли они в сторону нашего берега. А вернувшись, я у своих рыбаков узнал, что баркасы те в сторону Гагры прошли. Там малая бухточка имеется, где подобные судёнышки к самому берегу подвести можно.

Мужчина замолчал, выразительно посмотрев на майора. Кивнув, тот достал из стола конверт и, положив его перед собой, проворчал, доставая из портсигара папиросу:

– Никита Андреевич, не в театре. Знаешь же, я своё слово держу. Рассказывай, время дорого.

– Я сам в ту бухточку не поленился съездить, – продолжил мужчина. – А там настоящий полевой лагерь разбит.

– Турки? – быстро уточнил Руслан.

– Они, проклятые, – зло скривился рыбак.

– Как много?

– Я насчитал полсотни рыл. И столько же коней.

– Оружие какое?

– Винтовки у всех. Было ещё что-то, я такого не знаю. Колёса большие, как у пушки, и куча стволов на том станке.

– Пулемёт Гочкинса, – мрачно кивнул Руслан. – Или Гатлинга, хрен редьки не слаще. Блок из шести стволов может выпустить без остановки четыре сотни выстрелов в минуту.

– Сколько?! – ахнул Рязанов.

– Господи, помилуй! – истово перекрестился рыбак.

– Вы слышали. Оружие это новое. Разработано в Британии. Похоже, наши заклятые друзья очень не хотят, чтобы османы эту войну проиграли. Ладно. Куда они направились?

– Никуда. Точнее, когда я сюда собирался, они ещё в лагере сидели. А вот баркасы сразу после разгрузки ушли обратно.

– Сколько от той бухты до турецкого берега морем идти? – подумав, уточнил Шатун.

– Сутки, ежели море спокойно, – с ходу ответил рыбак, ещё больше укрепив Руслана в мысли, что контрабандой эта артель промышляет не так и редко.

– Думаю, они за остальными войсками пошли, – подумав, высказался Шатун. – Мы их группы тут крепко проредили. Точнее, можно сказать, все уничтожили. Вот они и решили, похоже, усилить своё давление. Через хребет мы перевалы закрыли, так они теперь будут в обход ходить. До Геленджика мы не ходили, и думаю, они там проход нашли.

– Предлагаешь найти и перекрыть? – быстро спросил Рязанов.

– Да, но перекрывать будем на обратном пути, – жёстко усмехнулся Руслан.

– Объясни, – тут же потребовал майор.

– Всё просто. Никита Андреевич выведет нас на ту бухту, и мы, дождавшись баркасов, уничтожим и солдат, и те калоши. Ну, а после уже на обратном пути и проход перекроем.

– А можно те баркасы не уничтожать, а захватить? – осторожно поинтересовался рыбак.

– Хотите, чтобы османы, узнав их, вас вместе с экипажем вашим на колья рассадили? – прямо спросил Руслан, глядя ему в глаза.

– Ну, для этого их ещё узнать надо, – нахально усмехнулся рыбак в ответ. – Перестроим, покрасим, родная мама не угадает, кем он сначала был.

– На месте посмотрим, – хмыкнул Руслан, ничего не обещая. – К слову, баркасы парусные, или мотор какой имеется?

– Парусные, машины на такие суда турки не ставят. Дорого, да и смысла нет.

– Уже проще. Что скажешь? – повернулся Шатун к приятелю.

– Думаешь, они так и будут сидеть там, пока вы до той бухты добираетесь? – с сомнением проворчал майор. – И ещё. Почему ты решил, что будут ещё войска? Это же опасно. Куда разумнее высадиться и сразу уйти куда, чтоб не приметили.

– Сам подумай, – пожал Руслан плечами. – Полсотни стволов, слишком мало для нашего уезда. Это всего две группы по два с половиной десятка. Меньшими силами тут воевать не получится. Сам знаешь, каждая станица это считай небольшой гарнизон. Даже если там старики да бабы. А вот сотня, это уже четыре группы, которые запросто могут нанести серьёзный урон, ударив разом в четырёх местах. Отбить все удары у нас просто бойцов не хватит.

– А почему только три баркаса? – не сдавался Рязанов.

– Да потому, что крупная переброска войск сразу привлечёт к себе внимание. А так, идут себе три калоши куда-то, и идут. Этих-то и то случайно приметили. Они ж вдоль берега шли? – уточнил он у рыбака.

– Да. Только отошли подальше, чтобы с берега не видно было, – кивнул тот.

– Вот видишь, – развёл Шатун руками, повернувшись к майору. – Грузились, небось, в ближайшей к нашей границе удобной точке, чтобы коней в переходе не заморить. А сутки простоять любая лошадь может спокойно.

– Ну, вроде сходится, – подумав, согласился майор с явной неохотой. – Но ты не забывай, что это уже будет Грузия. Не наша с тобой земля. Там свои силы имеются.

– Кавказ – это всегда наша земля, – жёстко усмехнулся Руслан. – А что до местных властей, так они едва те баркасы увидят, сами разбегутся. Там только народ боевитый. И то не весь.

– Чёрт с тобой. Поднимай свою команду, – помолчав, сдался Рязанов. – Когда выходишь?

– Три часа на сборы, и в путь, – ответил Шатун, легко поднимаясь на ноги. – А ты, Никита Андреевич, тут меня дождись. С нами поедешь. Проводником.

– Лучше не спорь. Иначе в мешке повезёт, – быстро посоветовал граф, заметив, как рыбак открыл рот для возражений.

– Добре. Только мне с турками видеться не с руки, – быстро ответил рыбак. – Меня в тех местах знают.

– А тебе и не придётся. Место покажешь и свободен, – усмехнулся Шатун, выходя из кабинета.

Выскочив на крыльцо, Руслан энергичным жестом подозвал своих бойцов и, не вдаваясь в подробности, принялся раздавать указания. Спустя минуту рядом с ним остался только один казак. Остальные, включая денщика Мишку, галопом неслись в разные стороны. Вскочив в седло. Шатун погнал Беса к дому. Нужно было переодеться и приготовиться к очередному сложному походу.

На этот раз собирались серьёзно. С обозом и полевой кухней. Собранные по его команде ветераны явились на подворье, как положено. Конно и оружно. В подводу с установленной на ней кухней погрузили дрова, меха со свежей водой и ларь с продуктами. Точнее, с крупами. Ещё один ларь, с вяленым мясом, погрузили в фургон с боеприпасом к миномётам. Выпускать кого-то из той бухты Руслан не собирался.

Быстро построив свой отряд, Шатун проверил наличие боеприпасов, гранат и аптечек, после чего, не садясь в седло, принялся объяснять причину сбора и ставить задачу. Услышав, что найдено место, откуда турки пробираются в предгорья, казаки быстро переглянулись и хищно заухмылялись. Опытные бойцы отлично знали, кто именно виновен во всех неурядицах с горцами и кому именно выгодна бесконечная война.

Убедившись, что сборы закончены и ничего не забыто, Руслан подал команду, и отряд расселся в сёдла. Но едва только бойцы тронулись с места, как к Бесу подскочила Катерина и, вцепившись в стремя, пошла рядом с жеребцом, то и дело заглядывая мужу в глаза. В воротах Руслан наклонился и, крепко поцеловав её, тихо пообещал:

– Вернусь. Жди.

* * *

Спустя четверо суток отряд вышел на побережье и, свернув вдоль хребта, двинулся в обратную сторону. Такую петлю казакам пришлось выписать, чтобы добраться до нужного места. Иной дороги через горы просто не было. Разведчики, постоянно двигаясь впереди отряда, отслеживали любое движение, но всё было тихо. Это удивляло и настораживало Руслана, но что-то изменить было просто невозможно.

Когда до искомой бухты осталось всего несколько вёрст, рыбак, ехавший рядом с Шатуном, придержал коня и, повернувшись к парню, негромко сообщил:

– Ваше благородие. Отсюда бы потише, близко уже.

– Стой! – скомандовал Шатун и, повернувшись к Роману, добавил: – Отправь своих. Пусть глянут, что там и как. Не нравится мне это спокойствие.

– Там они, ваше благородие. Вот вам крест, там, – тут же отреагировал рыбак.

– Откуда вам знать, Никита Андреевич? – хмыкнул Руслан. – Османы могли и другой дорогой пойти. Вот и разминулись.

– Нет, – помолчав, решительно мотнул рыбак головой. – Я за ними сына своего присматривать оставил. Ежели что, он бы до меня первым добежал, чтобы сообщить. Я ему по карте показал, как поеду.

– Хотите сказать, что иной дороги просто нет? – насторожился Руслан.

– Для верховых нет. А коней они не бросят.

– Интересная у вас карта. Дозволите взглянуть?

Вздохнув, контрабандист нехотя протянул Шатуну свёрнутый в тугой рулон лист тонкой кожи.

– И вправду интересно, – проворчал Руслан, ощупывая пальцами материал.

– В море кожаная надёжнее. Бумага, ежели намокнет, расползётся сразу, – пояснил рыбак с очередным вздохом.

– Это откуда ж у вас такая роскошь? – поинтересовался Шатун, внимательно рассматривая подробную карту побережья и перевалов через хребет.

Его интерес был вполне понятен. У них с графом карты были гораздо хуже, хотя и получали их в генштабе. Точнее, в той организации, которая тут так называлась. А заказывали ту карту в Русском Географическом обществе. Вот такая загогулина местной бюрократии.

– Трофеем взял. С османа одного, – помолчав, тихо признался рыбак.

– А чего вы так насторожились? – не понял Руслан. – Или решили, что я за это вас ругать стану? Так это вы зря.

– А по мне, так всё равно, станете ругать или нет. Я зверей этих ненавижу, – вдруг зашипел рыбак, непроизвольным движением хватаясь за нож, висевший у него на поясе.

– Не балуй, – с угрозой остановил его хорунжий, звучно щёлкнув курком револьвера.

– Все уймитесь, – рыкнул Шатун. – Что они тебе сделали? – повернулся он к контрабандисту.

– Жену с дочерью в полон увели. Я их выкупить хотел. Деньги собрал. А оказалось, пока я деньги искал, там мор прошёл. Померли они. От оспы. С тех пор режу этих гадов где только могу. Потому и контрабандой занялся, чтобы на той стороне бывать, – опустив голову, глухо поведал рыбак.

– Прости. Не знал, – извинился Руслан. – Родных я тебе не верну, а вот посчитаться за них возможность дам. Если хочешь, с нами в бой пойдёшь.

– А штуцер дадите? – тут же вскинулся рыбак.

– Для такого дела найдём, – кивнул Шатун и, спрыгнув с седла, скомандовал: – Привал. Ждём, когда пластуны вернутся.

Часа через три группа следопытов вынырнула из подлеска и, отдышавшись, начала доклад. Как оказалось, контрабандист был прав. За прошедшее время турки из бухты так и не ушли, но их количество резко увеличилось. Казаки насчитали полторы сотни бойцов и три пулемёта. А самое главное, все три баркаса стояли в бухте.

– Местность там осмотрели? – помолчав, уточнил Руслан у Романа.

– Местность в самый раз, – хищно усмехнулся тот. – Они ж хотят всё тихо сделать, так что ни кусты, ни деревья не трогают. Только валежник для костров собирают. А костры, похоже, только ночами жгут. Так что мы подбирались, доплюнуть можно было. И для мортирок наших полянку добрую нашли. Вот только придётся всё на себе нести. С фургонами нас сразу заметят. Да и шуму от них много.

– Это понятно, – кивнул Руслан, обдумывая план нападения.

– Не мудри, Шатун. Кольцом их охватим, и как мортирки бить перестанут, так и наша очередь настанет, – вступил в разговор хорунжий.

– Ты же слышал, там кусты вокруг. В темноте можем кого-то не заметить. Проберётся на баркас, и ищи ветра в море.

– Не уйдут. В море точно не уйдут, – зло, усмехнувшись, заверил рыбак. – Я эту бухту хорошо знаю. Ежели дадите мне пару стрелков толковых, то я их краем, да по воде, к самым баркасам подведу. Тогда никто не уйдёт.

– По воде, ночью? – усомнился Руслан. – Заметят.

– Не заметят. Мы под самым берегом пойдём. А берег там камни одни. Так что не заметят.

– Ладно. На месте видно будет. Хорунжий, начинайте фургоны разгружать. С ними только коноводов оставить. Все остальные стрелками с нами пойдут. Много их слишком для нас.

Столпившиеся вокруг казаки, быстро переглянувшись, дружно закивали, после чего без лишнего шума и разговоров принялись готовиться к пешему переходу. Даже Мишка, передав коней коноводам, поспешил получить у хорунжего свою часть груза, несмотря на увечье. Руслан уже привычно закинул на плечи ящик с миномётными минами и зашагал следом за проводником. Спорить с ним не решился никто. Все бойцы понимали, что с его силой и выносливостью это просто бессмысленно. Да и про лишние пять выстрелов тоже не стоило забывать. Противника и вправду было слишком много для отряда.

Отряд двигался звериной тропой примерно часа полтора. Шедший рядом с Романом рыбак вдруг остановился и, присев, принялся вглядываться в землю рядом с тропой.

– Чего тут? – тихо спросил пластун, присев рядом.

– Ходил кто-то, – ткнул рыбак пальцем в траву.

– Точно. Вон, гвоздик из сапога, – согласился следопыт. – Как углядел?

– А блеснул он, вот и заметил.

– Давно ходили? – уточнил стоявший над ними Руслан.

– Вчера. След почти стёрся, – уверенно ответил Роман.

– Пошли, – выдохнул рыбак, поднимаясь.

Ещё через полчаса Роман знаками приказал отряду остановиться и, негромко свистнув сойкой, вызвал своих наблюдателей. Парни времени даром не теряли. Пока Роман с одним из бойцов бегал за основным отрядом, они успели облазить всё вокруг бухты и найти несколько десятков мест для толковой засады. Пластуны принялись разводить бойцов по найденным точкам, а Роман повёл миномётчиков на присмотренную позицию.

Двигаться приходилось медленно и осторожно. Лёгкий ветерок помогал им, шевеля листву и чуть покачивая кроны деревьев и кустарников. Так что до точки они добрались незамеченными. Введённые в отряде Русланом лохматки отлично маскировали бойцов, но от случайностей в этой жизни никто не застрахован. Так что по лесу казаки передвигались, соблюдая все меры предосторожности. Вынеся миномёты на крошечную полянку, бойцы принялись ловко и привычно собирать их.

Внимательно наблюдавший за этим процессом рыбак подошёл поближе и, заглянув в ствол, удивлённо поинтересовался:

– А чего ядро такое мелкое? С него ж толку не будет. Если только в лоб кому прилетит.

– Не спеши судить, – усмехнулся в ответ один из миномётчиков. – Тут не ядра. Тут другое. Погоди. Скоро сам всё увидишь.

– Добре, – кивнул рыбак и, повернувшись к Руслану, спросил: – Так что, ваше благородие, дашь стрелков?

– Роман, выдели ему двух своих бойцов, – кивнув, скомандовал Шатун. – Но учти, Никита Андреевич. За каждого из них сам с тебя спрошу, ежели что не так пойдёт.

– За то покоен будь, ваше благородие, – понимающе усмехнулся рыбак. – У меня к османам особый счёт.

Дождавшись, когда пластуны разведут бойцов по местам, Роман объяснил вернувшимся бойцам задачу, и контрабандист, поманив их за собой, повёл пластунов к берегу. Теперь оставалось только ждать. Убедившись, что миномёты полностью подготовлены к стрельбе, а мины лежат с уже ввёрнутыми взрывателями, Руслан уселся на ближайший ящик и, сняв папаху, задумчиво уставился в море.

Едва заметная рябь уходила к горизонту и сливалась вдали с начавшим темнеть небом. И только яркий диск солнца всё ещё висел над самой водой.

«Господи, как же красиво», – вздохнул про себя Руслан.

Словно в ответ на его мысли присевший рядом десятник тихо произнёс:

– Благодать. Так бы и любовался весь день. А вместо того опять придётся это благолепие человечьей кровью поганить.

– На то и война. Мы их сюда не звали, – понимающе кивнув, вздохнул Шатун.

– Когда начнём? – вернулся хорунжий к делу.

– Роман сказал, они костры по ночам жгут. Так что, как огонь разведут, так и начнём. Пляж у бухты маленький. Прицела переносить считай и не надо. Знай сади, один за другим. Главное, чтобы наши раньше времени не высунулись.

– Не высунутся. Я им про то особо наказал, – тут же отозвался хорунжий. – Ты ж сам приказал. Пока всякое шевеление средь османов не закончится, на пляж не выходить.

– Азарт в бою дело такое, что и про приказ забыть не долго, – грустно усмехнулся Руслан.

– Ты чего, княже? – растерялся хорунжий. – Неужто ты теперь в людей своих не веришь?

– Верю. Очень верю. Потому и терять их попусту не хочу, – вздохнув, пояснил Шатун.

– Вон ты за что, – протянул хорунжий с явным облегчением. – Так ведь тут, как оно на роду написано, так тому и быть. Сколь не берегись, а больше своего срока всё одно не проживёшь. Как говорится, всё в руце Божьей. Так что брось эти мысли, княже. Мы с тобой уж который год ходим, и всё Бог милует. Казаки уж каждую субботу за то молебен заказывать стали, чтоб оно и дальше так было. Да только не нам о том судить.

– И то верно, – устало усмехнулся Руслан. – Это, видать, красота эта на меня так подействовала.

– Эх, чайку бы сейчас, – мечтательно протянул казак.

– Ага. Оно всегда так. Когда нельзя, так сразу хочется, – усмехнулся парень.

– Во-во. Ещё часа четыре тут сиднем сидеть.

– Значит, будем сидеть, – вздохнул Руслан, доставая из сумки бинокль.

Устроенный османами лагерь аккуратностью и порядком не отличался, но солдаты вели себя спокойно и вполне дисциплинированно. Никто не бродил из угла в угол и от безделья не пытался задираться с соседями. Разбившись на десятки, турки сидели каждый у своего костровища, о чём-то переговариваясь. Некоторые курили длинные, изогнутые трубки. Кто-то, откинувшись на собственный ранец, спал.

Медленно переводя бинокль с одного турка на другого, Руслан пытался найти самого главного, но, как назло, выше десятников, или, как их называли сами турки, кошевых, никого не замечал. Название кошевой пошло от разделения в турецкой армии на количество людей, кормившихся из одного котла. Котлы на десять человек имелись в каждом десятке, и старший над этим десятком и назывался кошевым. Османы считали, что, принимая пищу из одного котла, солдаты роднятся друг с другом.

Убедившись, что главаря этого отряда на пляже нет, Руслан сосредоточил своё внимание на баркасах. Но кроме полутора десятков босоногих матросов и мужика с роскошными усами, командовавшего на одном из баркасов матросами, также никого интересного не обнаружил.

– Ну, и куда ты делся, тварь такая? – бурчал Руслан себе под нос, медленно поводя биноклем.

– А он тебе сильно нужен, княже? – с ленцой уточнил хорунжий, услышав его бурчание.

– Знать бы надо, как много они ещё войск сюда перевезти собираются, – хмыкнул Шатун в ответ.

– А нам не один ли чёрт? Мы ж с собой мины взяли. Закончим с этими, поставим их тут, и пусть приплывают. Места всем хватит.

– Мины, это правильно. Но на всех их может и не хватить, – проворчал Шатун в ответ, покосившись на опустившееся наполовину в море солнце.

– Ну, в таком разе ещё раз придём, – отмахнулся хорунжий, сдвигая папаху на затылок.

* * *

Руслан устало разогнулся и, слегка тряхнув головой, глухо приказал:

– Мишка, шприц давай.

Очередная инъекция пенициллина, и князь, отступив от фургона, из которого казаки сделали передвижной операционный стол, устало произнёс:

– Всё, дальше всё в руке Божьей. Врача нам в отряд надо. Настоящего.

Этот бой обошёлся отряду дорого. Двое погибших и пятеро раненых. Трое из которых тяжело. Руслан, опираясь на свои знания из будущего, делал всё, чтобы спасти своих людей, но в этих случаях мало было просто извлечь пули и зашить раны. Травмы были сочетанными. То есть, помимо самой раны от пули, у кого-то ещё была и сломана кость, а у кого-то разорвано сухожилие. В общем, к концу проведения операций сам Руслан был похож на мясника с бойни.

Стянув с себя испачканный фартук, который Шатун соорудил из подходящего мешка, он подставил денщику руки и принялся смывать с них кровь, то и дело недовольно морщась. Заметив его мимику, Мишка растерянно оглянулся и, убедившись, что рядом никого нет, тихо спросил, подавая Руслану полотенце:

– Княже, ты чего?

– Семерых потеряли. Из двух десятков. Считай, что теперь и нет отряда, – так же тихо отозвался Шатун.

– Бога побойся, княже, – неожиданно укорил его денщик. – Мы полторы сотни османов положили. Три баркаса целыми взяли. А нас общим счётом три с половиной десятка.

– Угу, зато теперь нас можно почитай голыми руками брать. Ни снарядов к мортирам, ни гранат не осталось, – снова скривился Шатун. – Скорей бы уж атаман вернулся, – добавил он, вздохнув.

– А чего тебе атаман? – не понял Мишка.

– Людей просить буду. Те пятеро, даст бог, выживут, да только долго ещё в строй встать не смогут. Ранения у некоторых больно тяжёлые. А отряд всегда боеспособным должен быть. А мальчишки ещё толком в силу не вошли, чтобы их в отряд принимать.

– Так атаман тебе тут и не нужен вовсе. Вон, хорунжему скажи, он сам к казачьему кругу сходит. А там уж старики решат, кого к тебе в помощь отправить, – быстро нашёл выход Мишка.

– А казачий круг такое решить может? – удивился Шатун.

– Может, – кивнул денщик. – Атамана нет, значит, они всё решают.

– Значит, придётся кругу кланяться, – помолчав, задумчиво протянул Руслан.

– А тебе-то зачем? – не понял Мишка. – На то у тебя хорунжий имеется. Да и не из наших ты, уж прости, княже.

– То, что не из ваших, это верно, – едва заметно усмехнувшись, кивнул Руслан, отдавая ему полотенце. – Да только я отрядом командую, значит, мне и ответ перед кругом держать.

– Так ведь они казаки простые, хоть и круг казачий, а ты князь. Невместно тебе, – вдруг упёрся Мишка.

– Это кто так сказал? – иронично хмыкнул Шатун. – Я, брат, князь только на службе да в своём имении, а в походе я командир отряда и за каждого своего человека ответ держу. Так что поклонюсь я кругу. Корона не упадёт. Мне отряд важнее. Без отряда я не офицер и командир, а одно название. Так что сам кругу кланяться стану.

Мишка замер, растерянно переваривая ответ. Руслан же, отойдя к разведённому неподалёку костру, тяжело опустился на заботливо уложенное там седло и, взяв у кашевара кружку горячего чаю, погрузился в собственные мысли. Казаки, занимавшиеся осмотром места боя и сбором трофеев, то и дело поглядывали на него, словно чего-то ожидали.

– Хорунжий! – очнувшись, негромко окликнул Руслан. – Как трофеи соберёте, пусть казаки посмотрят, как обычно, кому чего глянется. Остальное продадим. С конями так же.

– Добре, княже. Сполню, – обрадованно кивнул казак и, подойдя поближе, тихо спросил: – Чего там с ранетыми?

– Пули я вынул, раны обработал, как сумел. Двоим жилы и кости сложил, а дальше уж как бог даст. Лекарство своё тоже применил, но ведь это не панацея и не райский нектар, от которого разом всё заживает.

– Оно понятно, – кивнул хорунжий. – Я уж велел, чтобы жердин нарубили. Будем носилки конные ладить.

– Это правильно. И пусть мортиры с той поляны снимут и сюда принесут, – напомнил Шатун.

– Так принесли уж. Вон в тот фургон погрузили, – ткнул казак пальцем в нужный транспорт. – Пока ты братов лечил, всё сделали.

– Добре, – кивнул Шатун. – И вот ещё что. Как вернёмся, придётся тебе, друже, казачий круг собирать. Пойдём с тобой у него людей для отряда просить.

– Так я сам, – тут же отреагировал казак. – Атаман их на тот случай особо предупредил. Тебе-то невместно.

– Да что вы все заладили, невместно да невместно, – возмутился Руслан. – Я отрядом командую. Понимаешь, я! И на смерть я вас посылаю. А значит, и кругу казачьему кланяться я должен.

– Неужто пойдёшь? – растерянно охнул хорунжий.

– Должен, – отрезал Шатун. – Не людям, не кругу казачьему, а отряду своему и чести своей офицерской.

– Добре, княже. Соберу круг, – чуть дрогнувшим голосом пообещал казак.

– Ты б отдохнул, княже, – подойдя, предложил денщик. – Всю ночь бьёшься. Сперва боем командовал, после раненых лечил. Глаза, вон, словно у вурдалака какого, красные.

– И правда передохни, княже, – поддержал денщика хорунжий. – Мы уж тут сами управимся. Всё одно обратно только завтра пойдём. Людям передохнуть надобно. Да и рыбак твой, едва всё кончилось, за матросами побежал. Баркасы-то ты ему обещал.

– Баркасы обещал, а вот то, что на них, наше, – лукаво усмехнулся Руслан. – Только приборы всякие не трогайте. Они для мореходства потребны.

– Княже, а пушки эти шестиствольные тоже заберём? – вспомнил казак о пулемётах.

– Обязательно, – быстро кивнул Шатун. – Они отряду сильно огневую мощь увеличат. Главное, патроны к ним все соберите.

– Так уже собрали. Они вон там, в сторонке лежали, – указал хорунжий в нужную сторону. – Их даже снарядами почти не задело. Так, ящики только покарябало малость. Османы их, видать, для того и сложили отдельно, чтобы от всякой случайности уберечь.

– Ну и хорошо, – усмехнулся Шатун.

– Так, княже. Допивай чаёк, и пошли. Я тебе уж постелил там. В сторонке, – решительно скомандовал Мишка. – Тут и без тебя управятся.

– И правда, ступай, – опомнился хорунжий, быстро вставая.

Понимая, что спорить в данном случае глупо, Руслан в три глотка допил напиток и, вернув кружку кашевару, отправился вслед за денщиком. Он и вправду чувствовал себя уставшим. Больше всего сказывалось нервное напряжение от проведённых операций. Основам военно-полевой хирургии его учили на совесть, но одно дело теория, и совсем другое – понимание, что, даже довезя раненого до больницы, ты не можешь гарантировать его выздоровление.

Скинув сапоги, Шатун улёгся на расстеленную Мишкой кошму и, накрывшись буркой, провалился в сон, даже не заметив, что вместо седла под головой собственный кулак.

Проснулся Руслан от одуряющего запаха свежего кулеша и голодного бурчания собственного желудка. Откинув полу бурки, парень сел и, от души потянувшись, принялся наматывать портянки. Мишка, словно карауливший его сон, тут же оказался рядом с котелком воды и полотенцем.

Правила гигиены в отряде были, можно сказать, образцовыми. О болезнях, возникающих от немытых рук, и о запахе тела, по которому их можно найти в любой темноте, Руслан рассказывал своим бойцам регулярно. Так что такое поведение денщика было нормальным. Казаки, заметив его пробуждение, заметно оживились. Умывшись, Руслан первым делом нашёл взглядом хорунжего и, подойдя к нему, спросил:

– Как тут у нас?

– Добре всё, княже. От рыбака человек был. Сынишка его. Баял, что Никита к вечеру будет. Морем придут.

– Добре, – кивнул Руслан, присаживаясь на своё седло. – С трофеями разобрались?

– Само собой. Всё уж погрузить успели.

– У фургонов, небось, от добра оси трещат, – беззлобно поддел его Руслан.

– Ну, не без того, – усмехнулся казак в ответ. – Так ведь сам знаешь, их тут полторы сотни было. С каждого винтовка да тесак. К тому же ранец. Вот и считай.

– Надо оно мне, портянки считать, – фыркнул Руслан.

– Портянки мы и не брали, – отмахнулся хорунжий. – Да только ты ж сам говорил, что тебе для новой мануфактуры тряпьё разное потребно. Вот мы те портянки в мешки и сложили. Всё одно тряпьё то не продать.

– А вот это правильно сделали, – кивнул Шатун, вспомнив собственное распоряжение. – Интересное что было? – не удержавшись, поинтересовался он. – Может, бумаги, какие попадались, карты или ещё что необычное. Про оружие и не говорю.

– Вон, Мишке всё отдали, – быстро перевёл казак стрелки. – И сумка с бумагами у него. Правда, там всё по-турецки писано, ну да ты разберёшься.

– Много бумаг? – повернулся Руслан к денщику.

– Я всё в пустой ранец сложил. В сумку не уместилось, – бодро доложил казачок. – Всё, что тебе отложено, в фургоне, где мортиры повезут. Я возниц особо упредил, чтобы глаз не спускали.

Кивнув, Руслан с увлечением принялся отдавать должное свежему кулешу. Казаки, получив у кашевара свои порции, последовали его примеру, когда откуда-то из-за периметра бухточки ухнул филин. То, что ночная птица подаёт голос среди белого дня, было само по себе неожиданным, но для бойцов отряда это был сигнал опасности. Отложив котелки, казаки быстро, но без суеты разобрали оружие и моментально заняли круговую оборону.

Проскользнувший на пляж казак, подскочив к хорунжему, тихо доложил:

– Лодка какая-то идёт. Отсель не видать, но мы с карагача приметили.

– Большая лодка? – выглянув из-за валуна, уточнил Руслан.

– Далеко, княже. Так и не скажешь, – смутился казак, сообразив, что докладывать должен был ему.

– Добре. Ступай обратно. Мы тут сами, – отпустил его Шатун. – Похоже, Никита со своими матросами. Но на всякий случай оружие под рукой держите, – добавил он, повернувшись к хорунжему.

Кивнув, тот принялся раздавать указания. Вернувшись к костру, Руслан вернулся к трапезе, то и дело поглядывая на вход в бухту. Примерно минут через двадцать в бухту вошла какая-то шаланда. Как это корыто называется правильно, Руслан не знал, и даже не пытался узнать. Вся его служба была связана с землёй, так что подобные знания ему были не интересны. Как оказалось, догадка была верна.

Это действительно был контрабандист, с экипажами для трофейных баркасов. Едва причалив к берегу, рыбак тут же принялся командовать, матерясь так, что даже казаки заслушались. Судя по всему, это был не первый подобный разбор трофеев. Быстро распределив привезённых матросов, Никита подошёл к костру и, поклонившись, спросил:

– Ваше благородие, уж прости великодушно, но нам прямо сейчас уходить надо, чтоб до темноты поспеть. Дозволишь?

– Да, только на один вопрос ответь.

– Спрашивай. Что знаю, честно отвечу, – пообещал рыбак.

– Дашь карту свою, чтобы я её перерисовать мог? Уж больно она у тебя подробная. А мы про это побережье ничего толком не знаем.

– Держи, – достав из сумки уже знакомую скрутку, ответил рыбак. – Оставь себе, княже. У меня ещё одна имеется.

– Благодарствую, – удивлённо поблагодарил Руслан. – Может, у тебя просьба какая имеется?

– Дозволь винтарь себе оставить. Тем паче что казаки твои уж с баркасов сняли всё, что гвоздями не прибито, – ехидно усмехнулся контрабандист.

– С одним условием. Винтовка эта ни при каком раскладе не должна османам в руки попасть. Что хочешь делай. Хоть сам топись, но винтовку спрячь или просто в воду брось. Уговор?

– Слово даю, княже, – истово перекрестившись, пообещал рыбак.

– Тогда забирай, – махнул Шатун рукой.

– Благодарствую, княже. Будет нужда какая, дай знать в Сухум. В трактире «Старая рыба» меня добре знают. Ежели в море буду, скажут, когда ждать обратно. Пусть только скажут, что от тебя.

– Добре. Я запомню, – едва заметно усмехнувшись, кивнул Руслан. – Но ты с баркасами этими аккуратнее. Не приведи господь, узнают их турки, беды не оберёшься.

– Управимся, княже, – дерзко усмехнулся рыбак и, поклонившись, быстрым шагом поспешил к теперь уже своим посудинам.

* * *

До Пятигорска отряд добирался почти неделю. Двигаться быстро из-за раненых было просто невозможно. Но к огромной радости Руслана, все его пациенты до больницы дожили. Сдав убитых в мертвецкую, а раненых на попечение врачей, Шатун перевёл дух и занялся самым нелюбимым делом. Составлением отчётов. Рязанов, услышав о потерях, только вздохнул, понимая, что говорить в подобной ситуации что-то просто глупо. Соотношение сил в этой схватке было просто невообразимым.

Пока отряд спасала только огневая мощь и наличие неприятных для противника сюрпризов. Но вечно так продолжаться не может. Рано или поздно всё может закончиться плачевно. Так что наличие в трофеях трёх пулемётов он своим решением приказал не освещать. Руслан только благодарно кивнул, придерживаясь того же мнения, что однажды везение может закончиться. Но делать пулемёт самостоятельно не решался. Для подобной механики нужен был бездымный порох.

Делать пулемёт со свободным затвором – тупиковый вариант. Да, можно было слепить что-то вроде того же «максима», но для их задач подобное оружие было слишком неудобным. Впрочем, кое-какие мысли у Шатуна по этому поводу уже появились. Благо неспешное движение от побережья дало ему время для подобных размышлений. Составив отчёт, Руслан отдал его графу и, устало вздохнув, мрачно спросил:

– Здесь-то у тебя как?

– А здесь на удивление тихо, – ответил майор с мрачной иронией. – Но чует моё сердце, это ненадолго.

– Горцы не пытались выступить?

– Нет. Похоже, этим твоего внушения хватило. Меня не они беспокоят. Тут опять какие-то репортёры появились. Благо недолго в городе побыли. Покрутились пару дней и уехали.

– Кого искали?

– Никого. Но очень интересовались, всё ли тут у нас в порядке и не случается ли где-то особо кровавых нападений непримиримых.

– Что, прямо вот так и спрашивали? – удивился Руслан.

– Прямо вот так, – хмыкнул Рязанов. – От этих вопросов даже наши жандармы дар речи потеряли. Пришлось объяснить, что подобные выступления мы пресекаем на корню и в кратчайшее время. А что самое главное, это далеко не всегда бывают непримиримые.

– Так ты что, в их разговор с жандармами влез? – не понял Руслан.

– Нет. Жандармы сами ко мне с этим вопросом пришли. Пришлось объяснять. Благо народ там неглупый подобрался, быстро сообразили, в каком ключе нужно беседу вести. А ещё очень обижались, что мы им раньше о том хуторе не сообщили.

– Интересные новости, – возмутился Шатун. – Можно подумать, мы что-то скрывали. О нападении на хутор весь город знал.

– О нападении да. А вот о том, что напали не горцы, а турки, мы никому не рассказывали. Как и о том, что банда нападавших поголовно уничтожена.

– Погоди. И мы, и линейные части, и казаки, те отряды почти два месяца по лесам гоняли, а эти олухи даже не удосужились узнать, кто с кем воюет? – окончательно растерялся Шатун.

– Не работают они в поле, – скривился Рязанов. – Точнее, работают, но не так, как мы. И не местный отдел. В общем, иные у них задачи. К тому же это мы с тобой знаем, как османа от горца отличить, а эти и горца-то от казака не всегда отличить могут. Особенно местных.

– А чем местные казаки от иных отличаются? – не понял Шатун.

– А самому подумать? – ехидно усмехнулся майор.

– Хочешь сказать, что казаки часто на местных девках женятся, и потому их с горцами спутать можно? – сообразил парень.

– Во-от, уже соображать начал, – снова поддел его граф.

– Зараза ты ехидная, Миша, – рассмеялся Руслан. – Всё, я домой пошёл. Там Катерина, небось, уже ворота с петель снесла, встречу готовя.

– Ступай, – рассмеялся в ответ майор. – С остальным завтра разбираться будем. Только последний вопрос. Как собираешься отряд пополнять?

– А чего тут мудрить? Придётся казачьему кругу кланяться, чтобы людей дали. Атаман-то в походе.

– Как думаешь, дадут? – помолчав, тихо спросил майор.

– Не знаю. Но очень хочу верить, что дадут, – вздохнул Шатун. – Во всяком случае, казаки мои так думают.

– Дай-то бог, – кивнул майор. – Всё, ступай.

До дома Руслан гнал Беса широкой рысью, заставляя прохожих шарахаться в стороны, а пролётки прижиматься к обочине. Несущийся громадный жеребец с таким же большим всадником на спине – зрелище не для слабонервных. Им даже вслед не рисковали ругаться. Не приведи бог, расслышит, беды не оберёшься. Влетев во двор, Шатун с ходу соскочил с седла и, не оглядываясь на сопровождавших его казаков, влетел в прихожую.

Спускавшаяся по лестнице Катерина только и успела, что тихо взвизгнуть, с ходу оказавшись на руках у мужа. Руслан закружил её по прихожей, целуя куда попало, а высунувшийся из кухни Мишка, дождавшись, когда этот вихрь уймётся, бодро отрапортовал:

– Княже, баня протоплена, чистое там уже. Всё привезённое в твоём кабинете лежит.

– А ты что тут делаешь? – тут же напустился на него Руслан, не выпуская жену из рук. – Я же сказал, передашь, что вернулись, вещи занесёшь и домой ступай. Верка, небось, извелась вся, а ты тут на кухне устроился. Гляди, узнает, точно за чуб оттаскает, – поддел он денщика.

– Был я дома, – усмехнулся в ответ Мишка. – Сама велела тебя тут дождаться. Понимает, что я на службе.

– Да ну вас обоих, – фыркнул Шатун. – Всё, домой беги. Не до вас теперь, – отмахнулся он, снова целуя жену.

– На место поставь, бешеный, – счастливо пискнула Катерина. – От тебя лошадью разит и потом с порохом. В баню ступай.

– Сама-то придёшь? – еле слышно поинтересовался Руслан, намекая на более тесное общение после мытья.

– Конечно, – мило зардевшись, пообещала Катерина, целуя его в ответ.

– Всё, тогда я мыться побежал, – усмехнулся Шатун, ставя жену на ноги.

Быстро скинув походную одежду, Руслан в одних штанах и мягких чувяках прошёл в баню и, убедившись, что всё потребное для мытья приготовлено, шагнул в парилку. Минут через двадцать туда же проскользнула тоненькая фигурка юной княгини, и молодая чета пропала для мира до самого утра. А утром, выспавшийся и довольный жизнью парень, потихоньку выбравшись из постели, отправился во двор. Тренироваться.

Уже привычно умывшись водой из колодца, Шатун вернулся в дом и, быстро позавтракав, поспешил к зданию нового цеха. Пока его не было, артель строителей успела вывести стены и теперь занималась крышей. Пройдя вовнутрь, Руслан осмотрел привезённые от Митрича станки и, задумчиво походив вокруг них, принялся прикидывать, какой куда ставить. Для изготовления бумаги их требовалось не так и много, но работать они должны были безукоризненно.

Сам процесс был не сложен. Мелко измельчённый материал размачивался в воде, после чего смесь выпаривалась до состояния густой каши. После эту кашу разливали по листу железа тонким слоем и клали под пресс, сушиться. Потом высушенный лист обрезался по нужному размеру, и бумагой можно было пользоваться. И пресс, и мельница уже были готовы. Не хватало только латунных листов, для сушки и печи для вываривания массы.

А ещё предстояло решить, чем именно топить печь для вываривания. Дровами слишком дорого. Углём тоже сложно. Его в город привозили, и зависеть от поставок Руслан не хотел. Оставалась только нефть. Но эта штука горит хоть и жарко, но уж больно вонюче. Да и дым от неё валит такой, что очень скоро все строения вокруг покроются сажей. Самый приемлемый вариант – мазут, но его ещё надо добыть.

Впрочем, как сделать простейший перегонный куб, Руслан прекрасно помнил. Тот же самогонный аппарат. А мазут – это смесь гудрона и соляра. А если к нему ещё сделать форсунку, то мазут будет прогорать почти без остатка. С этими мыслями он вернулся в дом и, поднявшись в свой кабинет, уселся за стол. Часа через полтора чертежи всего необходимого для перегонного куба и форсунки для печи были готовы.

Быстро одевшись, Руслан отправил Васятку на конюшню, с приказом седлать коня, а сам осторожно прокрался в спальню. Утомлённая бурной ночью Катерина сладко спала. Чуть полюбовавшись супругой, Шатун нежно поцеловал её в шейку за ушком и так же бесшумно выскользнул в коридор. В ответ на его ласку Катерина только улыбнулась во сне и тихо вздохнула. Выйдя на крыльцо, Шатун уселся в седло и, поздоровавшись со своим сопровождением, скомандовал:

– К Митричу едем, браты.

– Княже, – поравнявшись с ним, негромко сообщил Андрей, лучший стрелок десятка. – Хорунжий к старикам давеча ходил. Круг третьего дня собираться будет.

– Добре. Буду, – вздохнув, кивнул Руслан. – В больнице был кто?

– Были. Живы все, – кивнул казак. – Доктор баял, операции сделаны добре. Ему только присмотреть осталось, чтобы антантова огня не случилось.

– Даст бог, обойдётся, – перекрестился Руслан и сам удивился, как легко и привычно вышел у него этот жест.

Кавалькада миновала базар и, подъехав к знакомым воротам, остановилась. Отдав подвод, Руслан спрыгнул с седла и, для порядка громко постучав, шагнул на подворье. Картина, представшая его глазам, заставила парня зло оскалиться и с хрустом сжать кулаки. Какой-то мужик, по виду из купцов, грозно размахивал кулаками перед лицом мастера, грозя ему всяческими карами. Недолго думая, Руслан шагнул к мужику и без долгих разговоров сшиб его с ног одним, не самым сильным ударом.

– Ты кто такой, пёс, что смеешь на мастера моего пасть разевать?! – наехал он на барахтавшегося в пыли мужика. – Отвечай, крапивное семя, пока плетей не добавил.

– Вы что себе позволяете?! – взвизгнул мужик, тряся ушибленной головой. – Да я вас к мировому…

– Да ты не уймёшься, рвань! – рявкнул Шатун, мимоходом вспоминая фразы из известного фильма своего прошлого. – Кто таков? Чьих будешь? Чей холоп, спрашиваю?

– Какой я вам холоп, сударь?! – кое-как проморгавшись, испуганно прохрипел мужик. – Я купец второй гильдии Михалёв.

– А мне без разницы, какой ты гильдии. Сказано, плетей получишь, значит, быть тебе поротым.

– Вы не смеете, – снов завизжал купец. – Я вам не бродяга какой. Я купец и связи имею.

– И сильно они тебе помогли, когда ты в ухо получил? – иронично поинтересовался Руслан. – Вот и тут не помогут. Казаки мои, вон, за воротами стоят. Сейчас прикажу, и выпорют. Чего тебе надобно было от мастера моего?

– Хотел машин швейных десяток купить. А он говорит, что у него заказ срочный на станки какие-то, – сообразив, что тут лучше гонор прибрать и отвечать честно, признался купец.

– Верно. От меня у него заказ. И ещё один будет. Так что швейные машины получишь, но позже, – усмехнулся Руслан. – Ещё чего?

– Он от меня чертежи требовал, чтобы у другого мастера машины заказать, – негромко прогудел кузнец своим гулким голосом.

– А вот это чёрта с два. Машины те я придумал. Так что никаких чертежей не получишь. Вон пошёл, – презрительно приказал Шатун, жестом указывая купцу на ворота. – И запомни. Это мой мастер, а это подворье под моим приглядом.

– Вы?! – изумлённо ахнул тот. – Так это вы князь Ростовцев?

– Мы знакомы? – удивился Руслан, рассматривая наконец поднявшегося с земли мужика.

– Нет. Просто местные купцы говорили, что вы тут всякими задумками механическими знамениты. И весь товар необычный от вас.

– Так и есть. А это мастер мой. Так что по морде вы получили вполне заслуженно. А вздумаете жаловаться, так я ещё поинтересуюсь, кому именно вы собирались те чертежи продать, – зловеще пообещал парень.

– Это самое, ваше сиятельство, прощенья просим. Погорячился я, – быстро сменил тон купец. – Однако прошу от заказа моего не отказываться. Мне машины те сильно нужны. Весьма.

– Цену знаете? – чуть подумав, осведомился Руслан.

– Знаю.

– Учтите, у нас скидок на оптовый заказ не имеется. Не сукном торгуем. Это механика тонкая, особой выделки требует.

– Оно и понятно, – кивнул, тяжко вздохнув, купец.

– Как быстро управишься после того, как вот это сделаешь? – повернулся Руслан к мастеру, протягивая ему свои чертежи.

– Тут не сложно, подручных озадачу. А машины за две недели соберу. Благо все части для механики имеются, – едва заметно усмехнулся мастер.

* * *

Работы в цеху ещё шли, когда Руслан получил первые листы мелованной бумаги. Держа в руках упругие, тихо шелестящие листы, Шатун с интересом наблюдал, как граф пытался определить качество полученной бумаги. То на просвет её посмотрит, то помять осторожно попытается. Потом, расстелив полученный лист на ближайшем станке, майор достал из кармана вечную ручку и принялся что-то писать.

Дождавшись, когда написанное высохнет, граф развернул лист к свету и, ещё проверив его на просвет, удивлённо хмыкнул:

– Не расплывается. И перо не цепляет. Ну, Руслан, знаниям твоим и вправду цены нет. И много такой бумаги этот цех сделать может?

– Я пластин для сушки ещё полсотни заказал, так что две пачки в неделю должно получаться, – почесав в затылке, выдал Шатун приблизительную мощность новой артели.

– Маловато, – тут же скривился майор.

– Лиха беда начало. Расшириться-то нам никто не мешает, – усмехнулся Шатун в ответ.

С учётом того, что местная пачка бумаги была в два раза меньше привычной ему, ответ Руслан был вполне понятен. Парень специально ответил так, чтобы иметь какой-то зазор в производстве. Но расширять дело в ближайшее время и вправду, похоже, придётся. С этими мыслями он уложил полученный товар в пачку и, вздохнув, проворчал:

– Ты, Миша, не забывай, что цех ещё даже работать толком не начал. А ты хочешь всё и сразу. Так не бывает.

– Оно понятно. Я, честно говоря, не верил, что у тебя и столько получится, – растерянно усмехнувшись, признался Рязанов. – Работников-то уже нанял?

– Пока, вон, казачата управляются. А дальше видно будет. К слову, надо бы ещё нефти несколько бочек заказать.

– Это не сложно. Вон, из Грозного привезут, сколько попросишь, – отмахнулся Михаил. – Хотя я этим, пожалуй, сам займусь. Есть у меня купец знакомый из тех мест. Он ту нефть иной раз привозит. Ему и закажу.

– Денег сколько? – тут же поинтересовался Руслан, который никак не мог составить калькуляцию стоимости бумаги.

– Вот поговорю с ним, тогда ясно будет, – отмахнулся Рязанов. – А кстати, ты сам-то откуда её взял?

– Да на базаре же. У купца, что керосином торгует. Правда, у него только три бочки было. Вот я всё и забрал.

– А теперь у тебя и керосин свой, и этот, как его, мазут, – понимающе кивнул майор.

– Ага. А понадобится, я и ещё кое-что сделать смогу.

– Что, например? – моментально подобрался майор, отлично зная, что от его изобретений ожидать можно всякого.

– Про греческий огонь слышал? – иронично хмыкнул Руслан.

– Это и вправду возможно? – удивился граф. – Ведь ходили слухи, что это был особый секрет, и он давно утерян. А кое-кто считал, что это вообще досужие слухи, и никакого огня не существовало.

– Это правда, и подобная смесь была. Единственная сложность с такой смесью, это доставка её до точки воспламенения. В смысле, как закинуть в то место, которое требуется спалить.

– Да понял я, понял, – отмахнулся майор. – Опасная штука. Так помимо нужного, можно и стороннее спалить.

– Угу. Потому и использовали её только в особых случаях, – кивнул Руслан, вздыхая.

Парень вспомнил, как мотострелки выжигали в горах напалмом тайные убежища террористов. Далеко не самые приятные воспоминания. Особенно если вспомнить вопли сжигаемых заживо бандитов. Было это всего пару раз, после которых бандиты в особо сложных случаях предпочитали сдаваться, а не проявлять геройство. Да и с героизмом у них, откровенно говоря, было слабовато. Даже шахиды перед акцией обычно до бровей накачивались какой-нибудь дрянью, чтобы пересилить инстинкт самосохранения.

– А как у вас этот вопрос решался? – помолчав, осторожно поинтересовался Рязанов.

– При помощи огнемётных танков. Бронемашин на гусеничном ходу. Или специальных систем, которые взрываясь, разбрасывали огнесмесь вокруг, выжигая её площадями, – как мог, объяснил Руслан.

– И ты можешь сделать что-то подобное? – тихо спросил Рязанов, настороженно глядя ему в глаза.

– Ну, если постараться, то можно и сделать, – почесав в затылке, кивнул Шатун.

На ум ему сразу пришли воспоминания об отряде 731 и их фарфоровых бомбах с вирусами. Нечто подобное можно было сделать и для миномётов. Главное, разработать безотказную систему воспламенения.

– Стой! Не надо, – резче, чем это было необходимо, почти выкрикнул майор.

– Ты чего, Миша? – удивился Шатун.

– У тебя опять физиономия деревянная стала. А когда так случается, ты обязательно что-то такое выдумываешь, после чего у меня седых волос добавляется, – смутившись, высказался Рязанов. – Давай уговоримся. Такое оружие ты станешь делать, только если нам деваться некуда будет. И только после моего согласия.

– Согласен, – махнув рукой, сдался Руслан, который и сам не горел желанием делать подобное оружие.

Их беседу прервал верховой, подлетевший к цеху галопом.

– Кто из вас будет князь Ростовцев, господа? – чуть задыхаясь, с ходу спросил всадник.

– Я буду. С кем имею честь, сударь? – ответил Шатун, развернувшись к нему всем телом.

– Посыльный от князя Тарханова. Вам письмо от его сиятельства. Приказано лично в собственные руки, – ответил наездник, внимательно всматриваясь в лицо парня. – Что ж, словесное описание соответствует, – спустя несколько секунд удовлетворённо вздохнул молодой человек.

– Это действительно князь Ростовцев. Даю вам слово, юноша. Я граф Рязанов. Надеюсь, это имя вам известно?

– Известно, ваше сиятельство, но я получил прямые указания.

– От кого? – помрачнев, сурово поинтересовался майор.

– От самого князя Тарханова.

– Раз вы служите его сиятельству, то в таком случае должны знать его дочерей в лицо, – ледяным тоном произнёс Рязанов.

– Я действительно имею честь знать его дочерей, как и княгиню, но к чему этот вопрос? – подобравшись, ответил посыльный.

– К тому, что я готов вызвать сюда свою супругу, которая и является младшей дочерью его сиятельства, – всё так же холодно ответил граф.

– Приношу свои извинения, ваше сиятельство, – улыбнувшись с явным облегчением, кивнул наездник. – Вот теперь я вас вспомнил. Прошу прощения, господа, но полученные мной указания не подразумевают двойного толкования. Впрочем, князя я тоже узнал. Его сиятельство описал вас довольно точно. Особенно глаза. Извольте, князь. Сие послание назначено вам, – закончил посыльный, протягивая Руслану пакет.

Развернув его клапаном к себе, Шатун внимательно изучил печать, которой он был запечатан, и, устало вздохнув, достал кинжал. Аккуратно вскрыв его, парень достал письмо и, быстро пробежав текст взглядом, всмотрелся в печать рядом с подписью. Всё было верно. Послание было именно от князя.

– Обойдёшься тут без меня пару дней? – повернулся Шатун к приятелю.

– Что-то серьёзное? – подобрался майор.

– Нужно кое-что отвезти, – качнул Руслан чубом.

– Хорошо. Езжай, – быстро кое-что прикинув, кивнул майор. – А что у тебя с казачьим кругом? – вдруг вспомнил он.

– Так поговорили. Обещали подумать, кого прислать, – развёл Руслан руками. – Сударь, – повернулся он к посыльному. – В каком виде я должен передать ответ?

– Ответа не требуется. Его сиятельство просили не задерживать. Это всё, господа. Позвольте откланяться, – разобрав повод, ответил посыльный.

– Поедете обратно сегодня же или переночуете? – быстро уточнил Руслан.

– Признаться, не хотелось бы ехать в ночь, – бросив быстрый взгляд в небо, признался молодой человек.

– В таком случае вам нет нужды куда-то ехать. Оставайтесь у меня. А завтра с утра все вместе и отправимся, – предложил парень.

– Вы успеете так быстро собраться? – удивился посыльный.

– Это уж, мои дела, – лукаво усмехнулся Руслан. – Мишка, – повернулся он к денщику. – Проводи гостя и присмотри, чтобы ни в чём нужды не знал. А я пока делами займусь. И сообщи хорунжему, чтобы на завтра пятерых казаков к выходу готовыми прислал.

– Добре, княже, сполню, – коротко поклонился казачок.

– Благодарствую, ваше сиятельство, – с достоинством склонил голову посыльный.

– Извольте следовать за мной, сударь, – позвал Мишка и зашагал к дому.

– Прости, Миша, но дело это личное для Петра Ивановича, так что без его дозволения я ничего рассказать не могу, – повернувшись к приятелю, повинился Руслан.

– И не надо, – отмахнулся Рязанов. – Своих тайн хватает. Одно только скажи, это опасно для него?

– Не знаю, – честно признался парень. – Знаю только, что всё это как-то связано с дворцовыми интригами в столице. А сколько это опасно, тебе лучше знать.

– Понятно. Здесь мы ему не помощники, – чуть скривившись, вздохнул майор. – Утром отправишься?

– Да, с первым светом. Князь просил сразу, как только письмо получу. Так что сейчас соберу всё, и утром в дорогу.

– Добре.

– А ты пока тут присмотри, чтобы казачата не испортили чего. Я им весь процесс объяснил и показал, так что они знают, что делать. Но могут и перестараться. Так что пригляд за ними всё одно нужен.

– Пришлю человека, он присмотрит, – кивнул граф, иронично поглядывая на стоявших неподалёку юных работничков.

Казачата и вправду отработали весь процесс от измельчения сырья до сушки готовых листов. Но Руслан был прав, когда говорил, что присмотр за ними необходим. Мальчишки всё равно остаются мальчишками, в каком бы времени они ни жили. Им всё было интересно, и любопытство то и дело толкало их на рискованные эксперименты. Сообразив, что их проделки никто забывать не собирается, казачата тут же сделали вид, что всё сказанное их не касается.

Усмехнувшись про себя, Руслан шутливо погрозил мальчишкам пальцем и, попрощавшись с майором, отправился к себе. Быстро собрав шестерых казаков из команды охраны дома, он велел запрячь фургон першеронами и выехал со двора.

Дорога к гроту, где они спрятали сундук, заняла почти два часа. Отодвинув камень, казаки с кряхтением и руганью выволокли из грота сундук и, погрузив его в фургон, снова завалили грот камнем.

Фургон, по возвращению, загнали в сарай, под замок, и Руслан отправился собираться в дорогу. Катерина, едва услышав, что он снова уезжает, грустно кивнула и пошла на кухню, собирать мужу продукты в дорогу. Эту её привычку Руслан никак не мог изжить, как ни старался. Катерина, наученная матерью, вела себя так, как её приучили в детстве. Единственное отличие заключалось в её привычке провожать мужа до ворот, идя у стремени. Это был старый, сохранившийся ещё с дохристианских времён обычай, но его всё ещё придерживались. Особенно в казачьих станицах.

Вернувшийся Мишка доложил, что утром казаки будут ждать его у крыльца. Чуть подумав, Руслан велел Мишке также собираться в дорогу. Этот поход планировался мирным. Из-за увечья Мишка не мог долго скакать верхом, но им предстояло гнать с собой фургон. Так что путешествие для парня будет не сложным.

То, что над Мишкой стали посмеиваться из-за того, что он не участвует в походах, хоть и числится денщиком княжеским, стало для паренька настоящей проблемой. Ведь он дал слово служить, а исполнять его не может по причине своего увечья. Так что Руслан решил немного его поддержать. Да и в походе такой рукастый помощник лишним точно не будет. В общем, Мишка помчался домой окрылённый.

Утром, едва рассвело, Руслан уже стоял на крыльце, внимательно осматривая свой выезд. Запряжённый першеронами фургон и пятерых, вооружённых до зубов казаков. В фургоне сидели возница из ветеранов, и Мишка, с карабином в руках. Ему в обязанность вменялось следить за сохранностью сундука. Убедившись, что всё готово, Руслан вскочил в седло своего жеребца и, ласково погладив по голове подскочившую к стремени Катерину, толкнул каблуками Беса.

* * *

Спустя сутки после выезда кавалькада въехала в Краснодар и, не останавливаясь, покатила к дому князя Тарханова. Было раннее утро, и хозяева ещё изволили почивать, как выразился открывший им ворота привратник. Так что, заведя выезд на задний двор, казаки принялись не спеша вываживать коней и проверять сбрую. Лошади, выдержавшие такую долгую скачку, требовали серьёзного ухода и заботы.

Да, их никто не гнал бешеным галопом, но даже перемешивание рыси и шага всё равно было для них серьёзным испытанием. За этими занятиями князь Тарханов и застал гостей. Мажордом сообщил ему о приезде отряда сразу, как только проснулся. Так что, едва умывшись, Пётр Иванович поспешил на задний двор лично.

Обнявшись с Русланом, князь мельком заглянул в фургон и, убедившись, что всё на месте, велел тащить его к нему в кабинет. Руслан отдал команду, и казаки, вытащив сундук из фургона, поволокли его в дом. Шатун отлично понимал мотивы такого поведения князя. Его бойцы уже были краем посвящены в секрет этой поездки. Слуги же, хоть они и прослужили в доме князя много лет, ничего о сундуке не знали.

Поставив тяжёлый ящик на указанное место, казаки отправились отдыхать. По приказу Тарханова мажордом уже занялся подготовкой для них ночлега. Проделавшим трудный путь людям требовался отдых. Посыльный, скакавший вместе с бойцами, сразу отправился к себе. Парень еле держался на ногах после суточной скачки, хотя и был привычен к подобной гонке. Так что, убедившись, что о его людях позаботятся, Руслан присел в указанное князем кресло и, устало вздохнув, тихо спросил, дождавшись, когда дверь кабинета закроется:

– Похоже, дождались беды?

– Пока ещё не ясно толком, но думаю, к тому идёт, – вздохнул князь, грустно усмехнувшись. – А у вас там что?

– Тоже всё как-то мутно, – проворчал Руслан, пошевелив в воздухе пальцами. – Турки принялись перебрасывать силы на грузинское побережье. Мы их, конечно, давим, но боюсь, так долго продолжаться не может. В последнем бою я только ранеными пятерых потерял. И двоих убитыми. А это не простые казаки. Каждый был специально обучен и в степи, и в лесу, и в городе воевать.

– Знаю я твоих волков, – понимающе кивнул Тарханов. – Кем заменять будешь?

– Говорил я с казачьим кругом. Сказали, подумают, чем помочь, – снова вздохнул Руслан. – Так что сегодня отоспимся, завтра на базар за гостинцами сходим и обратно. Там и так людей не хватает.

– Добре. А про бой ваш мы уже знаем, – улыбнулся князь. – Раз уж оказия такая вышла, заберёшь с собой награды на весь отряд. Вам с Михаилом по Станиславу, остальным кресты. Список Миша с отчётом прислал. Полторы сотни двумя десятками, это, братец, не абы что. Это настоящий подвиг, и без награды мы его не оставим. Ну, и ещё кое-что, для полного удовольствия, – лукаво усмехнулся Тарханов.

– Благодарствую, Пётр Иванович. Тогда пойду, пожалуй, отдыхать, – едва заметно усмехнулся Руслан, тяжело поднимаясь.

– Ступай, сынок, – кивнул князь.

– Пётр Иванович, вы бы хоть намекнули, чего нам ждать? – уже в дверях развернулся к нему Руслан.

– Я б вам, Руслан, прямо сказал, кабы сам знал, – помолчав, тихо произнёс Тарханов. – В том-то и беда, что у нас догадки одни. Но шевеления какие-то нехорошие в столице пошли. Потому и решили приготовиться. Одно точно знаю. Татищева вашего решено на пенсию отправить. Стар стал. Немощен. Но ты это и так знаешь. А в остальном всё слишком мутно, как ты говоришь.

– А на его место кого? – моментально подобрался Шатун.

– Не знаю, – качнул князь головой. – Решения пока не приняли. Так что остаётся только ждать.

– Значит, подождём, – мрачно кивнув, согласился Шатун.

Попрощавшись, он вышел из кабинета и, пройдя в уже готовые для него комнаты, принялся готовиться ко сну.

Проспав без малого семь часов, парень проснулся бодрым и отдохнувшим.

– Похоже, я и вправду в эту жизнь втянулся, если после суточной верховой гонки ничего не болит и не ноет, – тихо проворчал он, потягиваясь.

Умывшись, Руслан уже собрался идти на кухню, перехватить чего на зуб, когда в дверь, в сопровождении Мишки, вошёл слуга с подносом. Получив полноценный завтрак, Шатун поблагодарил слугу и, дождавшись, когда он уйдёт, негромко велел, наливая себе кофе:

– Рассказывай, чего узнать успел.

– Не особо много, княже, – послушно усевшись на стул, принялся докладывать денщик.

Слуг обычно не замечают или думают, что они не могут что-то понять из разговоров господ, но на самом деле это далеко не так. В общем, Мишка, оказавшись в доме Тархановых, быстро восстановил старые знакомства и выяснил, что на службе у хозяина и вправду происходит что-то непонятное. Даже ходят слухи, что князь может быть лишён своей должности товарища генерал-губернатора.

За что, никто так толком и не узнал, но в том, что грядёт что-то нехорошее, уверена была вся дворня. Княгиня, не будучи занятой домашними делами, отправилась в столицу. Зачем? Официально – повидаться с родичами, но сразу становилось понятно, что умная женщина отправилась лично выяснить, что за брожения происходят при высочайшем дворе. Благо её происхождение и положение в обществе это позволяли.

– Ладно. Бог с ним. Делай, что должно, и пусть будет, что будет, – буркнул Руслан, внимательно выслушав своего денщика. – Скажи казакам, сегодня отдыхаем, а завтра будет день на поход за гостинцами. Послезавтра домой. Мы своё дело сделали. Ежели кому денег надо, пусть ко мне идут. Хотя…

Достав из кармана пачку купюр, Шатун отсчитал шестьдесят рублей и, протянув их Мишке, велел:

– Снеси, каждому по червонцу раздай. Ты завтра всё одно со мной пойдёшь, так что купим твоей Вере, что глянется.

– Благодарствую, княже, – весело улыбнулся денщик.

Мишка уже по опыту знал, что Руслан запросто купит любой товар, который он решит подарить жене, так что даже не думал сомневаться в словах хозяина. Поев, Шатун велел Мишке убрать посуду, а сам перешёл в комнату, выделенную под кабинет. Время подумать у него было, так что теперь он собирался зафиксировать очередную задумку на бумаге.

Ужинать парню пришлось в одиночестве. Князь Тарханов прислал известие, что приглашён на ужин к генерал-губернатору. Сразу стало понятно, что эти два старых интригана решили обсудить свои дела без лишних ушей. Впрочем, Руслану так было даже лучше. Поев, он вернулся к своей работе и с темнотой лёг спать. Утром, приведя себя в порядок и проведя тренировку, Шатун приказал Мишке подавать одеваться и в сопровождении всей своей команды отправился на базар.

Обойдя все прилавки с различной мануфактурой, Шатун отправился в ряды, где торговали всякой иностранной всячиной. Казаки, отлично знавшие, что их командир ничего просто так не делает, направились следом. Каждый из них уже успел приобрести платочки и ленты для жён и дочерей, так что настало время найти что-то и для мужской половины своих семей. Кто-то покупал крепкий турецкий табак, который привозили в город контрабандой, кто-то решил приобрести коралловые бусы или булатный нож, но основные покупки ещё не были сделаны.

Заметив на одном из прилавков рулоны разноцветного шёлка, Шатун тут же сделал стойку, словно охотничий пёс. Подобная ткань хорошего качества в Пятигорске появлялась не часто, так что он тут же решил закупить её и жене, и себе. В местной жаре лёгкий шёлк был настоящим спасением. И не душный, и мягкий. Не натирает тело, даже если вспотеешь. Именно из этих соображений Руслан и принялся выбирать ткани.

Торговец, сообразив, что появился серьёзный покупатель, тут же принялся выкладывать на прилавок рулоны других расцветок. Выбрав подходящие цвета, Шатун отложил рулоны в сторону и, хлопнув по прилавку ладонью, приступил к торгу. К его огромному удивлению, торговец с ходу подвинул цену. Удивлённо рассматривая его, Шатун хмыкнул и, почесав в затылке, прямо спросил:

– В чём подвох, уважаемый?

– А нет подвоха, ваше благородие, – открыто улыбнулся торговец. – Узнал я вас. Это ж вы в позапрошлом годе банду, что купцов грабила, выбили.

– Было такое, – настороженно кивнул Руслан.

– Вот. А та банда брата моего сгубила. Он с караваном шёл. Так эти изверги всех побили. И его, и приказчика, и слуг, и даже возчиков. Десять человек ни за что погубили. Я, ваше благородие, не солдат. Думал уж кого из каторжных нанять, чтобы они с той бандой схлестнулись, а тут вы. Вот и вышло, что вы заместо меня за брата виру взяли.

– Я, почтенный, виру не беру. Я службу свою справляю. Но признаюсь, рад, что оно так вот вышло, – подумав, осторожно ответил Шатун. – Да и не знал я про брата вашего.

– То не страшно, ваше благородие. Главное, что банды нет больше, – решительно отмёл купец все возражения. – Так что не сомневайтесь. Товар добрый. А цену я назвал всё одно не в убыток себе.

– Что ж. Вам решать, – кивнул Руслан, доставая деньги.

– Куда доставить прикажете? – уточнил купец, принимая ассигнации.

– На подворье князя Тарханова. Пусть скажут, что для князя Ростовцева.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – тут же проявил купец вежливость. – Через час весь товар на месте будет. Слово даю.

– Благодарствую, почтенный, – кивнул в ответ Руслан. – А чего в Пятигорске не торгуете? Там бы ткани ваши ещё быстрее разбирали.

– Да есть там у вас один, – вдруг скривился купец. – Я-то по второй гильдии числюсь. А он в первой. Да и не тягаться мне с ним капиталами. Задавит.

– Это кто ж такой? – насторожился Руслан. – Я вроде всех серьёзных купцов там знаю.

– Русанов, – нехотя назвал купец своего обидчика.

– Знаю его. Та ещё рожа, – зло фыркнул Шатун. – И что, он кому-то мешает в городе торговать?

– Давит, – кивнул купец. – Сам цену оптовую за товар назначает да скупает всё. А после в своих лавках тот товар продаёт.

– Вы, почтенный, про торговые ряды за заставой в Пятигорске слыхали? – подумав, поинтересовался Руслан.

– Как же, конечно, слышал. Говорят, туда даже непримиримые торговать приезжают.

– Всё верно. И на том торгу Русанов никакой власти не имеет. Там казаки власть. Так что подумайте. Велите фургон приготовить, да пару слуг своих для пробы отправьте. Пусть прямо с фургона торгуют. А кто станет вопросы лишние спрашивать, пусть сразу к казакам бегут и на меня ссылаются. Да я и сам там часто бываю, – заверил Руслан. – В общем, если не испугаетесь, можете с серьёзным прибытком быть.

Влезать в торговые споры ему совершенно не хотелось, а вот прищемить нос излишне наглому купчине было бы неплохо. К тому же он ещё не забыл обнаглевшему купцу выходки с протекцией. Да и товар у этого торговца действительно было добрым. Сразу видно, что купец именем своим дорожит и залежалых тряпок не держит. Внимательно выслушав его наставления, купец растерянно почесал в затылке и, махнув рукой, решительно заявил:

– Попробую.

– Как звать-то вас, почтенный? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Купец второй гильдии Ложка, Никандр Савельич, – представился тот.

– Фамилия занятная. Ложка. Зато запоминается сразу, – едва заметно усмехнулся Шатун.

– То от пращура нашего, – улыбнулся купец в ответ. – Он в селе нашем первым столяром был. А уж ложки резал такие, что их просто красоты ради покупали. С того и стал весь род наш Ложкой.

– Добрая фамилия, – одобрительно кивнул Руслан. – От мастерства да от памяти доброй. Такой гордиться надо.

– Благодарствую, ваше сиятельство, – в пояс поклонился купец. – Вот уж правду народ говорит, не суди о коне по масти.

– Это вы к чему? – не понял Руслан.

– А вас, ваше сиятельство, все Лютым называют. Бают, что вам человека убить, как иному стакан воды выпить, а вы вона как о пращуре моём. Без смеху да прибауток. Уважительно.

«Крепко ж тебя, мужик, достали шутками про фамилию, если ты на такую мелочь ведёшься», – подумал Руслан и, махнув рукой, хмыкнул.

– Про меня всякое рассказывают. Да только слухам верить – себя не уважать. Вот приедете в Пятигорск, там сами всё узнаете. Да, недобр я. Особенно к врагам. Так у меня служба такая. А вот простого работного человека я ни почто без нужды не трону. Тем паче ежели он место своё знает и ведёт себя почтительно. Так что не верьте россказням, почтенный. Желаю здравствовать, – попрощался Руслан, отходя от прилавка.

* * *

Гружённый гостинцами фургон неспешно пылил по степи, в сопровождении пятёрки всадников. Пара могучих першеронов шла размашистой рысью, гулко бухая по высушенной земле громадными копытами. Размеренно покачиваясь в седле, Руслан лениво оглядывал бескрайнее море ковыля, слегка шевелимое ветерком. Казаки лениво перекидывались короткими, ничего не значащими фразами, не забывая поглядывать по сторонам.

Хоть и благостно было вокруг, а про опасности всякие забывать не стоило. Эти места ошибок не прощают. Ехавший на полкорпуса позади Андрей, первый рубака десятка, вдруг привстал в стременах и, прикрыв глаза от солнца ладонью, настороженно произнёс:

– Княже, вороны кружат.

Вынув из сумки бинокль, Руслан всмотрелся в указанную сторону и, убедившись, что казак прав, мрачно вздохнул:

– Досылай патрон. Поедем, глянем.

– А нам чего? – тут же вступил в разговор пожилой возница фургона.

– Шагом идите. С дороги не съезжать. Ежели что, мы к вам возвращаться будем. А там сами всё поймёте, – ответил Руслан, пришпоривая Беса.

Хоть он и не пользовался шпорами, вышколенному жеребцу хватало и простого толчка каблуками. Всхрапнув, Бес прибавил шагу, переходя с рыси на короткий галоп. Каждый из бойцов отлично знал, что нужно делать. За спиной направившихся в степь всадников защёлкали курки. Вороны, кружащие над одним и тем же местом, всегда означают, что у них есть пожива. А в этих местах это часто бывает не случайно погибшее животное.

Минут через двадцать бойцы выехали к небольшому распадку, и Руслан осадил коня. Свесившись с седла, он всмотрелся в пожухлые от солнца кусты и, повесив повод на луку седла, скомандовал, спрыгивая на землю:

– Прикрой. Похоже, тут разбойники побывали.

Закинув карабин за спину, он вынул из кобуры револьвер и, взведя курок, двинулся в обход распадка. Убедившись, что в кустах ни зверя, ни человека нет, парень спустился к кустам и, осмотрев их, мрачно хмыкнул. Тот, кто оставил тут трупы, явно торопился. Земля в распадке была сырая, и срезанные ветки кустарника достаточно было просто воткнуть поглубже. Они бы если не прижились, то не так сильно бы засохли. Судя по следам, преступление случилось прошлой ночью.

Присмотревшись, Руслан насчитал четверых нападавших. Отбросив сушняк в сторону, парень освободил себе проход и шагнул к куче какого-то тряпья. Ударивший в нос запах сказал ему больше, чем любой осмотр. Достав из ножен кинжал, Шатун быстро разбросал брошенное тряпьё и, обнаружив два тела, зло зашипел сквозь сжатые зубы. Убитые, мужчина и женщина, лежали на спине, прижавшись друг к дружке, словно и в последнюю свою минуту не могли расстаться.

Убили их выстрелами в грудь. Кто-то, явно что-то понимавший в таком деле, стрелял прямо в сердце обоим. Присев над телом мужчины, Руслан кончиком кинжала сдвинул отворот рубашки и, осмотрев рану, глухо буркнул:

– Пистолет.

Всмотревшись в лица лежащих, парень в очередной раз скрипнул зубами. Пара, люди достаточно молодые, не особо зажиточные, но судя по рукам обоих, работы не боявшиеся. Выходит, из крестьян или разночинцев. Одежда не дорогая, но добротная. Ограблены были, что называется, до исподнего. Даже кресты нательные сняли.

– Что там, княже? – отвлёк Руслана голос Андрея.

– Убиты. Двое, – коротко ответил Шатун.

– Разбойники? – так же коротко уточнил казак.

– Похоже на то. Значит так. Езжай за нашими. Пусть пара братов сюда с лопатой подъедут. Надо похоронить их по-человечески. А я пока осмотрю всё как следует. Глядишь, и поймём, кто тут за просто так людей режет.

Топот копыт ясно сказал, что Андрей помчался выполнять указание. Сам же Руслан, выбравшись из кустов, принялся обходить дно распадка. К тому моменту, когда Андрей вернулся с инструментом и помощниками, парень уже успел составить общую картину преступления. Судя по следам, людей этих привели в распадок пешком, после чего велели лечь на землю. По состоянию одежды женщину не насиловали. Возможно, торопились. Осталось найти место, где их схватили.

Пешком эти двое идти через степь не могли. К тому же их забросали старыми, ношеными вещами. Значит, телега точно была. Руслан уже начал подниматься на край распадка, когда из кустов, где лежали тела, раздался тихий, еле слышный звук. Шатун замер, пытаясь понять, что это было. Глядя на него, замерли и казаки. В то, что кто-то из двоих мог ожить, Шатун не верил. Он осматривал тела и точно знал, что они оба давно уже холодные.

Быстро сбежав обратно в распадок, Руслан шагнул в кусты, и звук повторился снова. Замерев, Шатун принялся прислушиваться, пытаясь понять, откуда именно раздаётся это странное хныканье. Заметив краем глаза какое-то шевеление под кучей тряпок, Руслан кинжалом раскидал старьё и, едва рассмотрев, что видит, испуганно ахнул. В куче тряпья, едва шевелясь, лежал младенец. Мальчик, в возрасте примерно полугода.

Пелёнки на нём были развёрнуты. Похоже, бандиты не постеснялись искать что-то ценное даже тут. Глотнув свежего воздуха, малыш приоткрыл глаза и снова захныкал. Быстро сунув кинжал в ножны, Руслан опустился на одно колено и, аккуратно подхватив ребёнка на руки, выбрался из кустов. Увидев его ношу, казаки дружно охнули и перекрестились. Сняв с пояса флягу, Шатун попытался напоить малыша. Глотнув воды, тот закашлялся.

– Да шо ж ты делаешь, княже! Кто ж так дитё поит?! – возмутился один из казаков и, ловко забрав у него малыша, принялся сам его поить, вливая в рот воду буквально по капле.

Глядя на уверенные движения казака, Руслан вынужден был признать, что получается у него гораздо лучше. Напившись, малыш срыгнул и тут же зашёлся хриплым, обиженным плачем.

– Есть хочет, с того и орёт, – вздохнул казак. – Только где ж ему тут молока взять? Да и у нас, как специально, одни жеребцы. Была б кобыла стельная, хоть её молоком покормить можно б было.

– Так. Забирай его, и к фургону. Рысью в город. Мы вас догоним. Только ухо всем востро держать. Разбойники где-то неподалёку, – скомандовал Шатун.

– Сполним, княже, – кивнул казак и, завернув ребёнка в подобранную тут же пелёнку, поспешил к своему коню.

Казаки принялись быстро рыть могилу. Одну на двоих. Разлучать семью, принявшую смерть вместе, никому и в голову не пришло. Спустя полтора часа могила была готова, и бойцы, осторожно уложив в неё тела, накрыли их собранными тут же вещами. Пока бойцы засыпали яму, Руслан срубил пару веток потолще и, кое-как соорудив крест, воткнул его в изголовье могилы. Закончив и сформировав холмик, казаки сняли папахи и, перекрестившись, прочли короткую молитву.

Перекрестившись вместе с ними, Руслан вздохнул и, надев головной убор, скомандовал:

– В дорогу, браты. Нам теперь опять ночь не спать. Не для того нас сюда Бог привёл, чтобы дитё в дороге с голоду померло.

Спустя пару минут короткая кавалькада неслась по степи к тракту. Выскочив на дорогу, бойцы прибавили ходу и ещё через час нагнали быстро кативший фургон. Казак, забравший малыша, привязал своего коня к задку фургона и теперь сидел в транспорте, пытаясь придумать малышу хоть какую-то замену материнскому молоку. Размочив в воде сухарь, он завернул его в чистый кусок ткани и вложил эту соску ребёнку в рот.

Почувствовав вкус хлеба, ребёнок старательно жевал тряпицу беззубыми челюстями, пытаясь выдавить из неё хоть что-то. Догнав фургон, Руслан поравнялся с возницей и, чуть придержав Беса, скомандовал:

– Погоняй. До города останавливаться не будем.

– Добре, княже, – понятливо кивнул пожилой казак, ловко щёлкнув бичом.

Першероны, всхрапнув, прибавили шагу. Руслан, привычно пружиня ногами в стременах, внимательно оглядывался вокруг. Нападение на эту семью заставило его вспомнить слухи, бродившие по базарам Пятигорска и Краснодара. Торговцы то и дело рассказывали, что на тракте грабили. Кто, где и когда, Руслана не особо интересовало. Нападения на тракте случались, пусть и не часто. Желающие поправить своё благосостояние за чужой счёт не переводились, но это уже было делом полиции и жандармов.

Но убийство целой семьи, это уже не шутки. Так что он просто мечтал, чтобы банда попыталась напасть и на их выезд. В том, что его отряд легко справится с подобной угрозой, парень даже не сомневался. Замаячивший впереди перелесок заставил Шатуна отбросить сторонние мысли и подобраться. Чувство опасности снова заставило его вздыбить шерсть на загривке.

– Внимание всем. К бою! – негромко скомандовал Шатун, даже не сомневаясь, что его услышали. Скакали они молча.

Казаки, и так ехавшие держа карабины поперёк седла, тут же насторожились и рассредоточились вокруг фургона, беря его в кольцо. До перелеска осталось метров сорок, когда из кустов раздался выстрел, и пуля свистнула над головой Руслана. Пригнувшись к шее коня, Шатун вскинул карабин и тут же выстрелил в облачко порохового дыма. Раздавшийся в ответ вопль боли ясно сказал, что он не промахнулся. Казаки пришпорили коней, вырываясь вперёд и с ходу стреляя по кустам.

Это был не простой расход боеприпаса, а подавление противника огнём. Вломившись в подлесок, бойцы спрыгнули с коней и тут же рассыпались по кустам. На любое движение они тут же отвечали огнём, и очень скоро на тракт выволокли пять тел. Одно из них ещё было живо.

– Вы вчера семью крестьян убили? – спросил Руслан, наступая раненому на пах.

– Мы, – захрипел бандит, извиваясь, словно червяк.

– Давно на тракте разбойничаете?

– С месяц уже. Прежде за Краснодаром держались. Люди баяли, тут какой-то Лютый масть держит. Да старшой не поверил. Решил, что тут нам добычи больше будет.

– Где обитали? – продолжил Шатун допрос.

– Там, в лесу, хутор старый есть. Брошенный. Там и жили.

– Сколько там ещё ваших?

– Один. Один только! – завыл бандит, чувствуя, как его причиндалы плющатся под сапогом допрашивавшего его казака. – С ним баба ещё, – прохрипел он, сорвав от крика голос.

– Знаю я тот хутор, – подошёл к Руслану возница. – Его лет пять тому как горцы разорили.

– Далеко? – повернулся к нему Шатун.

– Вёрст пять будет.

– Поехали, – чуть подумав, скомандовал Руслан и, одним слитным движением выхватив револьвер, всадил пулю в голову бандиту.

Возница, получив прямое указание, ловко развернул фургон и, съехав на едва заметную тропку, направил транспорт куда-то в сторону от тракта. Расчёт Руслана был прост. Ребёнка нужно было срочно накормить. А на том хуторе наверняка найдутся продукты, из которых можно будет придумать хоть какой-то отвар. Пусть даже это будет обычный куриный бульон. Бойцы отлично поняли его план.

Каждый из казаков, глядя на найдёныша, чувствовал, как в груди поднимается горячая волна лютой ненависти. Ведь и их дети вполне могли оказаться в любой момент сиротами. Но тут всё было понятно. Они дрались за свою землю, воюя с извечным врагом государства. А в данном случае малыш остался сиротой только потому, что кучке бандитов захотелось разжиться добром его родителей.

Ещё часа через полтора возница остановил фургон и, повернувшись к Руслану, сообщил:

– Дальше, вон туда, за ореховую рощу. Но лучше пёхом.

– Верно, – кивнул Шатун, спрыгивая с седла.

Бойцы оставили коней вознице и бесшумно растворились в подлеске. Подобравшись к частоколу, огораживавшему хутор, Руслан заглянул в щель между брёвнами и, приметив возившегося во дворе молодого мужика, достал из кобуры револьвер. С его ростом дотянуться до верха ограды было не сложно. Рывком выдернув себя поверх частокола, Шатун навскидку выстрелил, всадив пулю бандиту в бедро. Сразу следом за выстрелом на подворье влетели казаки.

Спустя три минуты все помещения были осмотрены, а все дворовые постройки вскрыты. К огромной радости бойцов, в одном из сараев нашлась коза и, судя по её вымени, молока она давала не мало. Бабу, крутившуюся на кухне, связали и, вытащив во двор, бросили рядом с раненым бандитом. Один из казаков сбегал за фургоном, и уже через полчаса Руслан имел полную картину жизни новых обитателей брошенного хутора.

* * *

Переночевав на хуторе, группа двинулась дальше. Но на этот раз скорость пришлось сбросить до почти пешеходной, чтобы не растерять на ухабах всё отобранное у бандитов. Малышу козье молоко пришлось по вкусу, и он, наевшись от пуза, мирно спал на руках у всё того же бойца, что сделал ему соску из хлеба, пуская слюнявые пузыри. В очередной раз подъехав к фургону, Руслан с седла заглянул вовнутрь и, найдя взглядом усатого няня, негромко спросил, кивая на найдёныша:

– Как он?

– Да вроде добре, – с доброй усмешкой отозвался казак. – Наелся вон, так теперь и пушкой не разбудишь. Только с рук слезать не хочет. Как положишь куда, так сразу орать начинает. Видать, натерпелся, болезный. К теплу человечьему тянется. И то сказать, ночь в степи пролежал. А чего ты делать с ним станешь, княже?

– Отдам семье, где такой же малыш имеется, и буду им платить, чтобы растили его, – пожал Руслан плечами. – Сирота ведь. На улице не бросишь.

– Это верно, – кивнул нянь, разом помрачнев.

– В любом случае придумаю что-нибудь, – добавил Руслан.

Казак одобрительно улыбнулся, продолжая покачивать младенца на сгибе локтя. Отъехав на обочину, Шатун окинул взглядом свой резко увеличившийся караван. На бандитском хуторе, после решения вопроса с захваченными там разбойниками, казаки устроили повальный обыск. В итоге перед крыльцом дома выросла целая куча добра. Тут была и серебряная посуда, и мотки тканей, и всякая мануфактура, которую бандиты ещё не успели сбыть.

Нашлись и деньги, и украшения. Их Руслан приказал собрать отдельно. Особенно побрякушки из золота и камней. Влезать в полицейское расследование и тем более подставлять своих людей с продажей всего этого добра он не собирался. И так было понятно, что владельцев всех этих вещей уже нет в живых. Это подтвердили на допросе схваченные подручные бандитов. Свидетелей банда старалась не оставлять. К тому же нападали они в основном на маленькие караваны или на одиночные выезды. Как было с крестьянской семьёй, где выжил только младенец.

Деньги Руслан приказал сразу разделить на всех бойцов, а вот украшениями решил заняться сам, уже дома. Казаки, сразу сообразив, что он задумал, только одобрительно кивнули, отлично понимая, что с этим добром могут нажить кучу проблем. В общем, с хутора выезжали они целым караваном. К фургону добавились две телеги и горская арба. Одна телега была загружена собранным добром, на второй везли все найденные съестные припасы и зерно, а на арбе было решено перевозить отловленную живность.

Два десятка кур, козу, кота и небольшую собачонку. Откуда взялась последняя, никто из бойцов так и не понял. Но за всё время штурма собачка и не думала подавать голос, просидев всю атаку под крыльцом. И только когда подручных бандитов увели со двора, выбралась наружу. А как только казаки принялись загружать живностью арбу, сама запрыгнула в кузов и, забившись в угол, притихла.

Такое поведение животного было необычно, и Руслан велел не трогать её. Судя по реакции на резкие звуки, собаку регулярно и сильно били. А судя по следам на шерсти, не только руками или ногами. Пара заметных шрамов на шкуре говорили сами за себя. Подобрав какую-то плошку, Шатун плеснул в неё воды из колодца и, поставив перед собачонкой, отошёл в сторону. Наблюдавший за ним казак оторвал от найденного на кухне круга колбасы солидный кусок и, бросив его рядом с плошкой, проворчал:

– Хоть и пустобрех, а всё одно живая душа.

В общем, теперь, после всех приключений, караван напоминал Ноев ковчег. Доверия найденный транспорт у Руслана не вызывал, так что двигаться пришлось медленно, чтобы ни одна таратайка не развалилась. В город они вкатились уже в сумерках. Вся команда, даже не раздумывая, направилась в казармы на Руслановом подворье. Помня, что казакам не редко придётся собираться в имении, чтобы выдвинуться в нужном направлении, Шатун с самого начала приказал возвести что-то вроде общинного дома.

Длинное, одноэтажное здание, в котором было всё необходимое для ночёвки бойцов. Деревянные лежанки, отгороженные лёгкими занавесками, печки для обогрева, даже шкафчики, индивидуально каждому бойцу. Матрацы в казарме регулярно выносились на солнце и перетряхивались. Набивали их свежим сеном, так что такое явление, как насекомые паразиты, казакам не докучало. Тут даже клопов не было, хотя от этой пакости страдали даже постояльцы солидных гостиниц.

Отметившись в штабе, Руслан направился домой. Уже на подворье Шатун, спрыгнув с коня, устало вздохнул и, забрав у бойца найденного ребёнка, отправился в дом. Выскочившая на шум колёс Катерина, увидев у него на руках свёрток, растерянно замерла, после чего, осторожно заглянув в пелёнки, испуганно спросила:

– Что это?

– Да вот, получилось так. Сироту нашли. Случайно, – вздохнул Руслан, смущённо пожимая плечами.

– Это девочка?

– Мальчик. Маленький совсем. Думали, помрёт, пока доедем.

– А как его зовут?

– Да откуда ж мне знать? – возмутился Шатун. – Говорю же, сирота он. Родителей убили. Потому и задержались.

– И что с ним теперь будет?

– Вырастим, – снова пожал Руслан плечами. – Не в степи же его было бросать.

Вышедшая из кухни казачка, служившая в доме кем-то вроде ключницы, едва завидев младенца, охнула и, тут же отобрав его у парня, поспешила куда-то на людскую половину.

– Ну вот. Вроде всё и разрешилось, – проворчал Руслан, почёсывая в затылке и провожая женщину взглядом.

– Выходит, ты его спас? – помолчав, тихо спросила Катерина.

– Выходит, так, – вздохнул парень.

– А кто родителей его убил?

– Разбойники. А его вместе с телами родителей бросили.

– Что с теми бандитами стало? – посуровев лицом, глухо спросила Катерина.

– Нет их больше. Совсем.

– Это знак нам, – еле слышно произнесла девушка.

– Чего? Какой знак? – не понял Шатун.

– В тягости я, милый, – повернувшись к нему всем телом, заявила Катерина.

– Шутишь?! – ахнул Шатун, не веря собственным ушам.

– Правда.

– Да ты ж моя сладкая, – рассмеялся Руслан, подхватывая жену на руки и кружа её по прихожей.

– Поставь на место, сумасшедший, – счастливо пискнула Катерина, ещё крепче прижимаясь к нему.

– Давно узнала? – спросил Руслан, остановившись, но не выпуская жену из рук.

– Три дня уж, – скромно потупилась Катерина.

– Так тебе теперь поберечься надо, тяжёлого не поднимать и во всём спокойной быть, – принялся суетиться Шатун.

– Уймись, заполошный, – рассмеялась девушка. – Хорошо всё со мной. Как бабка сказала: молодая, здоровая кобыла. Рожать да рожать.

– Какая бабка? Когда? – снова затупил Руслан, всё ещё не пришедший в себя после полученного известия.

– Вчера. Повитуха. Её управляющий твой откуда-то привёз, – с улыбкой пояснила Катерина.

– Повитуха, это правильно. Но я тебя лучше к другой женщине отвезу, – помолчав, решительно заявил Руслан, вспомнив про спасшую его Хизарат.

– Что за женщина? Молодая? – тут же подобралась Катерина.

– Нет. В годах, но ещё крепкая. Было время, она меня от смерти спасла. Из горцев. Хизарат зовут.

– Неужто она лучше наших повитух? – не поверила Катерина.

– Она знахарка, уже бог знает в котором колене. Её и казаки мои знают, и Миша тоже. К ней самых тяжёлых всегда везут.

– Однако, – удивлённо протянула Катерина. – Неужто действительно по роду знахарка?

– Угу. Говорю же, в её доме даже горцы с казаками оружия не обнажают. На то особый запрет негласный имеется промеж них.

– Выходит, нам придётся куда-то ехать?

– Не знаю пока. Думаю, я прежде к ней сам съезжу. Узнаю, что да как, – подумав, принял решение Шатун.

– Ты чего-то опасаешься? – удивилась Катерина.

– Не то чтобы опасаюсь, но всё происходящее мне очень не нравится, – нехотя признался Руслан.

– Это ты о чём? – насторожилась Катерина.

– Обо всём сразу, – вздохнул Руслан. – В столице непонятно что происходит. Турки словно с цепи сорвались. Лезут сюда и лезут, словно им тут мёдом намазано. Да ещё и банды разные опять появляться начали.

– Про столицу это ты в Краснодаре узнал? – осторожно уточнила Катерина.

– Угу. Только сразу должен тебе сказать, что ничего толком я не знаю. Всё только на слухах да домыслах.

– Оно понятно. Ты ж не в столицу ездил, – отмахнулась Катерина. – Может, папеньку попросить, чтобы с друзьями своими списался. Пусть узнают, что там происходит?

– Не думаю, что у них что-то получится. Уж прости, но у князя Тарханова связей при дворе поболе будет, чем у Павла Лукича, да и то он так толком ничего и не выяснил, – скептически хмыкнул Шатун.

– Ого, как всё серьёзно, – удивилась девушка. – И чего нам от всего этого ждать?

– Не знаю, – качнул Руслан чубом. – Но готовыми нужно быть ко всему. Вплоть до того, что я могу оказаться в отставке.

– Ну и ладно, – неожиданно весело улыбнулась Катерина. – Зато тогда ты весь мой… наш будешь, – поправилась она, поглаживая ладошкой свой ещё плоский животик.

– А жить с чего станем? Тут хоть какое-никакое жалованье платят, – не удержавшись, поддел её Руслан.

– Вон, с мануфактуры твоей бумагоделательной и будем, – тут же нашлась Катерина. – Ты всякие задумки свои делать станешь, а я за имением присматривать. Проживём.

– Думаешь, наше имение может серьёзный доход принести? – заинтересовался Шатун, который так и не понял, как оно происходит.

– Дай срок, милый. Всё будет, – уверенно кивнула девушка. – Земля здесь добрая, худобы в хозяйстве хватает, а ещё и твой конезавод имеется.

– Да какой там завод, – отмахнулся Руслан. – Першероны одни, а их покупать не каждый решится.

– А арабы? – с возмущением напомнила Катерина. – На этих красавцев на улице любой, рот открыв, заглядывается. Я вон давеча на базар ездила, так если б не казаки твои, так у меня их мало что не отняли.

– Не понял. Ты что, верхом ездила?! – тут же завёлся Руслан. – Беременная!

От его рёва в шкафах посуда задребезжала.

– Да что ж ты так орёшь? – охнула Катерина. – Я ж тогда не знала, что в тягости. Да и хорошо всё со мной. И вообще, я тебе про коня говорила.

– Кто посмел? – глухо спросил Руслан, зверея на глазах.

– А, купец какой-то, – отмахнулась девушка. – Всё мошной тряс, обещая три тысячи сразу. Даже седла не снимая. Благо казаки ему быстро объяснили, чей это конь. Да ещё пообещали не посмотреть, что он богат. Плетьми отходить грозились.

– С кем ездила? – беря себя в руки, быстро уточнил Руслан.

– А кого ты ко мне приставил, с теми и ездила, – ехидно ответила девушка.

– Трое казаков было? – быстро уточнил Шатун.

– Ты чего, наказать их хочешь? – уперев кулачки в бёдра, мрачно поинтересовалась Катерина.

– Наоборот. Отблагодарить, что службу справно исполнили, – усмехнулся парень, целуя её в нос. – А охрана тебе всё равно нужна. И не спорь. До меня добраться проще всего именно через тебя. Так что привыкай. Казаки с тобой рядом теперь всегда будут. Во всяком случае, пока я служу.

– Ну и ладно, – вдруг усмехнулась Катерина. – С ними даже интереснее. Особенно пока по городу едешь. Клуши великосветские сразу от зависти желчью исходить начинают. Им-то такой охраны никто не приставит.

– Так ты у меня ещё и тщеславная? – рассмеявшись, иронично спросил Руслан.

– Немножко, – показав ему крошечный просвет между большим и указательным пальцами, призналась девушка, делая вид, что смущена. – Что, теперь запретишь мне верхом кататься? – помолчав, неожиданно сменила она тему.

– Вот к Хизарат съездим, тогда видно будет, – выкрутился Руслан.

– Я смотрю, ты ей веришь, – задумалась Катерина.

– Верю. Говорю же, она меня от смерти спасла. Выходила. И всё только травами своими, – решительно кивнул Шатун. – Ты же знаешь, я и сам в медицине кое-что понимаю, но рядом с ней я себя полным дураком чувствовал.

– Сильна бабка, – удивлённо протянула Катерина.

* * *

Хизарат встретила их на пороге своего дома. Стоя на крыльце, знахарка с лёгкой улыбкой наблюдала, как Руслан бережно помогал жене сойти с коляски. Ехать с ней верхом Шатун не рискнул. Катерина, понимая, что спор тут может плохо закончиться, покорно отправилась к знахарке в коляске. Руслан, чтобы не расстраивать жену ещё сильнее, тоже решил воспользоваться этим транспортом. Но едва только пара ступила на двор, Хизарат кивнула и, махнув рукой, с ходу заявила:

– Рано приехали. Вот через три месяца надо будет присматривать.

– Здравствуй, Хизарат, – усмехнулся в ответ Руслан. – Как дела у тебя? Никто не обижает?

– Смеёшься, князь? – презрительно фыркнула женщина.

– Нет, правду знать хочу. Или ты не знаешь, что в предгорьях османы шастают?

– Слыхала, – коротко кивнула Хизарат. – Но здесь их пока не было.

– Всё когда-то случается в первый раз, – пожал Руслан плечами. – Ты же знаешь, им всё равно, кто ты. Зарежут, словно курицу, и даже спрашивать не станут, чем занимаешься. Помнишь, как тогда было?

– Помню, – заметно помрачнев, кивнула женщина. – Что предложить хочешь, князь?

– У меня теперь своя земля есть. Давай тебе там дом поставим. Будешь жить спокойно, людей лечить. Но под моей охраной.

– Только твоих людей и казаков? – уточнила Хизарат, пытливо вглядываясь ему в лицо.

– Всех. На твоём дворе никто никого не тронет. С больными и ранеными я не воюю, – твёрдо ответил Руслан, глядя ей в глаза.

– Подумаю, князь, – помолчав, ответила женщина. – А ты, княгиня, зайди. Посмотрю тебя, раз приехала. Здесь жди, – скомандовала знахарка парню.

Кивнув, Руслан по привычке уселся на лавочку у крыльца и, сняв папаху, откинулся на стену дома, прикрыв глаза. Было в этом месте что-то, что заставляло все проблемы и сложности отойти на второй план, оставляя в душе только тишину и покой. Прошло примерно минут двадцать, когда Катерина вышла на крыльцо, сопровождаемая знахаркой.

– На коня ещё два месяца можешь садиться. Но ездить только рысью. В галоп коня не пускай, ребёночек сорваться может. После даже не думай, если хочешь детей иметь. Помни, с этого дня ты не просто женщина, ты теперь мать, и думать должна не только о себе, – строго выговаривала ей женщина.

– Слышала? – жёстко спросил Руслан, поднимаясь.

– Слышала, – вздохнув, кивнула Катерина, опуская голову. Услышанное ей явно не нравилось.

– Когда дом поставишь, князь? – резко сменила тему Хизарат.

– Как только ты место покажешь, где хочешь его видеть, – не задумываясь, ответил Шатун.

– Сейчас ехать могу, – чуть подумав, решительно кивнула женщина. – Только арбу запрягу.

– Не надо, – отмахнулся Руслан. – Вон коляска моя есть. В ней и поедем. А потом мои люди тебя обратно привезут.

– А тебе не надо? – удивилась знахарка. – Князь ведь. Князь пешком не ходит.

– Я верхом езжу, – усмехнулся в ответ Шатун. – Это сегодня ради неё коляску взял.

– Хорошо. Сейчас, – кивнула знахарка, снова скрываясь в доме.

– Ты и правда хочешь поселить её в имении? – тихо спросила Катерина, когда дверь за знахаркой закрылась.

– Она лучше любого опытного врача. Такие раны и болезни лечит, что иному профессору от медицины поучиться не грех, – решительно кивнул Шатун. – А что не так?

– Я её боюсь, – еле слышно призналась девушка, прижимаясь к мужу.

– Хизарат женщина суровая, но добрая, – так же тихо принялся рассказывать Руслан, ласково поглаживая её по плечам. – Здесь, на её подворье, даже горцы из непримиримых с казаками не ссорятся. Все знают, что она лечит всех подряд и особо денег за это не берёт. Живёт тем, что люди сами дадут. Но зато лечит на совесть.

– Выходит, поселив её там, ты к имению и непримиримых привлечёшь?

– Это не страшно. Они будут приезжать за помощью, а не драться. Да и не настолько они страшны, как рассказывают. У страха глаза велики, помнишь?

– А тебе бы всё веселиться, – укорила его Катерина, легонько пристукнув кулачком по газырям на груди. – Мне ведь и вправду страшно.

– С чего? Она к тебе вроде по-доброму, – удивился Руслан.

– Она только смотрит, а мне чудится, что ей про меня всё известно, – нехотя призналась девушка.

– Это да. Умеет она скрытое видеть. На то и знахарка, бог знает в каком поколении. Знахарям положено такое знать. Иной болезный ведь к ней попадает, себя не помня. А как она поймёт, что с ним? Вот и учится скрытое видеть.

– А ты как с ней познакомился? – сменила Катерина тему.

– Ранили меня. А она подобрала да выходила, – коротко отговорился Шатун.

– А казаки где были? – тут же последовал очередной вопрос.

Но ответить Руслан не успел. Из дома вышла Хизарат. В новом шёлковом платке и новом платье, подпоясанном узким кожаным тиснёным поясом, с серебряным бляхами. На ногах были надеты изящные красные сапожки. Прихватив с собой корзину, знахарка легко спустилась с крыльца и вопросительно посмотрела на Руслана.

– Поехали, – едва заметно улыбнулся Шатун, широким жестом указывая на коляску.

Усадив в салон женщин, он плюхнулся на сиденье сам, негромко скомандовав пожилому казаку, сидевшему за кучера:

– В имение, дядька Елизар.

– Добре, княже, – кивнул казак, ловко щёлкая бичом и разворачивая транспорт.

Каурая пара, повинуясь его движениям, развернула коляску и, снова выйдя на дорогу, взяла размашистой рысью. Ухоженные, сытые кони катили коляску легко, словно она ничего не весила. Хизарат, с любопытством оглядевшись, потрогала пальцами кожу сиденья и, выглянув наружу, с интересом спросила:

– Это ты такой хороший фаэтон сделал?

– Я придумал, мастера делали, – усмехнулся Руслан.

– А можешь сделать такой, чтобы шёл так же мягко, но в нём можно было больных возить, которые сами ходить не могут, только лежат?

– Могу. Но ведь в наших местах на такой повозке не везде проехать можно. Особенно в горах, – напомнил Руслан.

– А мне в горах не надо. Я в горы не езжу. Оттуда родичи сами больных везут. Мне здесь, в долине надо.

– Можно такой сделать, – подумав, кивнул Шатун. – Он даже мягче идти будет, – задумчиво проговорил парень, прикидывая, как можно в местных условиях сделать амортизаторы. – Можно и носилки сделать, чтобы больного прямо на ней в повозку грузить.

– Что нужно, чтобы сделать? – тут же вцепилась в него Хизарат.

– Время. Материалы нужные есть. И ещё надо подумать, сколько коней в неё запрягать станешь. Пару или одного?

– Одного. Парой я управлять не умею.

– Тогда надо будет делать её легче коляски, – всё так же задумчиво протянул Шатун. – Подумать надо. Посмотреть, как лучше.

– Подумай, – вздохнула Хизарат. – Если сделаешь, тебя и твоих людей всегда бесплатно лечить стану. Первыми, – неожиданно пообещала она.

– Я не настолько беден, чтобы не платить мастеру за добрую работу, – отмахнулся Руслан. – Тут другое. Таких повозок ещё никто не делал. Обычно больных или раненых в телегу кладут или в арбу и везут потихоньку. Мы с казаками своих раненых на носилках, которые между двух коней привязываем, перевозим. Говорю же. Подумать надо.

– Он сделает, бабушка. Обязательно сделает, – с неожиданной робостью пообещала Катерина. – Вы только его не торопите. Он уже сейчас об этой повозке думает. Я знаю. Я всегда знаю, когда он что-то задумает. Лицо у него становится такое, жёсткое.

– Вижу, девочка, – улыбнулась в ответ знахарка. – И то, что он сделает, тоже знаю. Муж твой, княгиня, сильный человек, и очень умный. Ему такие вещи известны, о которых мы с тобой и не слышали. А меня не бойся. Я только с виду ведьма. А на самом деле немного волшебница, – поддела знахарка Катерину, улыбаясь одними глазами.

– Это ты ещё ведьм не видела, – не удержавшись, рассмеялся Руслан. – На иную посмотришь, с виду чистый ангел, а как копнёшь, такое наружу полезет, что смотреть страшно. Жуть кошмарная.

– Это где ты таких женщин повидать успел? – заинтересовалась Катерина, и Руслан, к своему огромному удивлению, расслышал в её голосе нотки ревности.

– Милая, я до тебя не в монастыре жил. И по миру помотался. Так что всякое бывало, – выкрутился он.

– Учись характер в кулаке держать, девочка, – посоветовала Хизарат. – Ты сильная, у тебя получится. Не давай дурной бабе из тебя вылезать. Иначе сама себе жизнь испортишь. И ему тоже. Знаю, трудно это. Тебе сейчас иной раз то поплакать, то покричать хочется. Так?

– Угу, – смущённо кивнула Катерина.

– Хочешь плакать, уйди, спрячься и плачь. Хочешь кричать, прячься и кричи. Не держи в себе. Но рядом с мужем ты всегда должна быть спокойной и доброй. Сама себя держать должна.

– Сложно, – подумав, протянула Катерина.

– Жить тоже сложно, – усмехнулась Хизарат. – Но мы женщины, а значит, должны уметь себя держать. Мать свою вспомни. Часто она при отце голос повышала?

– Откуда вы мою маму знаете? – растерялась Катерина.

– Не знаю. Но ты древнего рода. Это сразу видно. Добрую кровь сразу видно. А потому мать тебя с самого детства учила себя держать, да только ты её и не слушала толком. Вот теперь и придётся всё сызнова начинать, если хочешь крепкую семью иметь. А не так, что муж в одну сторону, а ты в другую. Это уж не семья. Оттого и роды древние прерываются, что в семье ладу нет.

– Вы меня словно воспитывать взялись, – буркнула Катерина с заметной обидой в голосе.

– Нет, это пусть родители твои да вот он делают. А я просто рассказываю то, что ты теперь наизусть знать должна, – усмехнулась знахарка. – Раз ребёнок есть, значит, и ты теперь себе не принадлежишь. Помни это, девочка.

Хизарат замолчала, глядя на пробегающие мимо пейзажи, а Катерина, насупившись, уставилась на свои сложенные на коленях руки. Руслан, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, обнял жену за плечи и, прижав к себе, еле слышно прошептал:

– Не сердись. Поверь, солнышко, она знает, что говорит. Я и сам у неё многому научился.

– Она и вправду колдунья, – буркнула девушка ему на ухо.

– Все знахари немного колдуны, – усмехнулся Руслан. – Я тебе потом кое-что про них расскажу.

Уже вечером коляска вкатилась в имение, и путешественники отправились отдыхать после долгой дороги. Коляска хоть и шла легко, но пыль, поднятая лошадьми и принесённая ветром, всё равно нужно было срочно смыть. Иначе это грозило всяческими кожными проблемами. Убедившись, что знахарке выделена хорошая комната, Руслан оставил её на попечении слуг и отправился к жене.

Катерина, уже отмытая и сытая, встретила его в спальне, что называется, во всеоружии. Увидев жену в откровенном пеньюаре, которого раньше не видел, Руслан малость опешил, после чего, обретя дар речи, осторожно поинтересовался, не слишком ли Катерина раздухарилась. Рассмеявшись в ответ, девушка тут же поведала, что пока ей можно всё. А если он не верит, то может сходить к своей знахарке и спросить у неё.

Уже падая в кровать, Руслан успел подумать, что идея перевезти Хизарат в имение была не самой лучшей, но менять что-то уже поздно. Как говорится, слово сказано. А ещё через несколько минут он вообще перестал думать. Не до того стало.

* * *

– Есть у тебя жеребец не объезженный? – повернувшись к Руслану, тихо спросила Хизарат.

– Есть, – удивлённо кивнул Шатун.

– Прикажи привести его сюда.

Недоумённо хмыкнув, Руслан подозвал одного из бойцов своего сопровождения и, объяснив ему задачу, принялся наблюдать, как женщина не спеша бродит по неширокой прогалине, то и дело останавливаясь и склоняя голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Пройдясь по кругу, Хизарат неожиданно углубилась в подлесок. То и дело её невысокая фигура исчезала из виду. Глядя на знахарку, Руслан не мог никак избавиться от ощущения, что кусты и деревья словно расступаются перед ней.

Их ветви словно сами отклоняются с её пути, и даже репейник втягивает колючки. Во всяком случае, к юбке знахарки не прицепилось ничего. Даже сухие травинки, и те словно скатывались с ткани. Хизарат словно не шла, а скользила по лесу.

«И вправду словно колдунья», – подумал Руслан, глядя на её ровные, плавные движения.

После перемещения ему было не до наблюдений. Да и начав ходить, он не имел возможности наблюдать, как ходит по лесу эта странная женщина. И вот теперь словно впервые увидел её. Топот копыт вывел парня из состояния созерцательной задумчивости. Отправленный за конём казак ехал обратно в сопровождении конюха Кузьмы, который вёл за собой в поводу жеребца-трёхлетку. Одного из тех, что появились уже в имении. Из нового приплода.

Подъехав к Руслану, Кузьма легко соскочил со своей кобылы и, огладив взволнованно захрапевшего жеребца, спросил:

– Чего стряслось, княже? Зачем тебе конь, да ещё и не объезженный?

– Не мне. Ей, – коротко ответил Шатун, кивая на подходящую к ним женщину.

– Батюшки святы! – ахнул Кузьма. – Хизарат, ты ли?

– Я, Кузьма. Я. Здравствуй, старый лошадник. Давно не виделись, – тепло улыбнулась знахарка.

– Вы знакомы? – удивился Руслан.

– Лечила она меня, княже, – хмыкнул конюх. – Я тогда разбился крепко да спину повредил. Думал, уж не встану. Все доктора городские так и говорили. А она выходила.

– А он после мне коня подарил. Добрый был конь. Ласковый, – кивнула в ответ знахарка.

– А почему был? – заинтересовался Шатун.

– Каторжные отняли, – грустно улыбнулась женщина. – Хорошо, саму не тронули. Только коня, да еду из дома всю забрали.

– Поймали? – зло уточнил Руслан.

– Вдогон за ними казаки шли. Всех срубили. Да только и коняшка тот в бою рану тяжкую получил, – скривился Кузьма. – Добить пришлось. А мне тогда ещё одного коня не купить было.

– Ничего. Присмотри в табуне подходящего да вышколи. После ей и отдашь, – тут же нашёлся Руслан. – Чтоб и под седло, и в оглобли. Только спокойного. Ей раненых да больных возить.

– Добре. Сполню, княже, – склонив голову, пообещал казак. – А с этим неслухом чего делать? – повернулся он к женщине.

– Дай, – сказала Хизарат, требовательно протягивая руку к недоуздку.

Кузьма передал ей ремень, и женщина, подойдя к жеребцу, принялась что-то тихо шептать, ласково поглаживая его по морде. Словно прислушиваясь, конь опустил голову ей на плечо и только тихо пофыркивал, иногда прядая ушами. Хизарат сняла с него недоуздок и, хлопнув по шее, отступила в сторону. Жеребец, пробежав десяток метров, остановился и начал обходить прогалину по кругу, иногда пощипывая траву. Потом, выйдя на середину поляны, конь не спеша подогнул колени и, повалившись на бок, принялся валяться по траве.

– Хорошо. Значит, я не ошиблась, – обрадованно улыбнулась знахарка и тихо, переливчато свистнула.

Жеребец, поднявшись, встряхнулся и не спеша вернулся к ней. Надев на него недоуздок, Хизарат снова погладила его по морде и, достав откуда-то из складок юбки ржаной сухарь, угостила. Жеребец, схрупав угощение, спокойно позволил подвести себя к конюховой кобыле и, словно убедившись, что на этом его миссия окончена, снова принялся щипать траву.

– И что дальше? – не удержавшись, поинтересовался Руслан, недоумённо глядя на женщину.

– Вот тут дом и прикажи строить, – пожала та плечами. – А теперь пусть меня обратно отвезут. Как построят, пришлёшь людей, чтобы переехать помогли.

– Добре, – коротко кивнул Руслан.

– И про повозку не забудь, князь. Ты слово дал, – напомнила женщина, усаживаясь в коляску.

Сидевший за кучера казак звонко щёлкнул бичом, и коляска, в сопровождении пары казаков, выкатилась на дорогу.

– Твою мать, а жеребец-то тут при чём? – обиженно буркнул Руслан, глядя ей вслед.

– Ты чего, княже? Неужто не слыхал, что конь ни за что в дурном месте ни пастись, ни валяться не станет. Древнее это правило. Было время, так и для церквы место доброе искали, – ответил Кузьма, расслышавший его вопрос.

Несмотря на возраст, слух и зрение у казака были такими, что и молодым позавидовать можно. И хотя Кузьма то и дело ссылался на возраст и кряхтел, держась за спину, все обитатели имения отлично знали, что задираться с ним себе дороже. Реакция, ловкость и сила у старого лошадника были на высоте, а кнутом он орудовал так, что иной казак так шашкой не владеет.

– Вспомнил, – подумав, обрадовался Руслан. – Ещё выражение такое есть, конь не валялся.

– Во-во, – закивал Кузьма. – Теперь ты и сам такое видел. А коль дозволишь сказать, то доброе дело ты затеял, княже. Хизарат многих спасла. И ежели она рядом с твоим домом будет, считай, отсюда все болезни ушли. Вот уж не чаял увидеть, как она из халупы своей выберется.

– Это да. Домишко у неё маленький, – кивнул Руслан, припомнив, как пригибал голову, входя в дом.

Задумчиво рассматривая прогалину, Шатун уже мысленно представлял себе, как будет выглядеть новый дом знахарки и сколько в нём будет комнат. Одна – под её личные апартаменты. То бишь спальню. Вторая для сушки трав и изготовления всяческих отваров. Третья – операционная и приёмная для больных. И ещё одна, большая, примерно на четыре койки, где будут находиться больные во время лечения. Ну, и кухня, само собой. Ко всему этому пара кладовок. Ну и несколько сараев на подворье. Без этого в местных реалиях никак.

Само место под дом они нашли быстро. Руслан так и не понял, чем именно руководствовалась Хизарат, выбирая направление и расстояние от хозяйского дома, но едва усевшись в коляску, она ухватила кучера за плечо и, ткнув пальцем в нужном направлении, скомандовала:

– Туда езжай. Там лес чистый.

Минут десять неспешной езды, и она, остановив коляску, принялась ходить кругами, словно что-то выискивая. После, уловив направление, двинулась в сторону от линии прежнего движения. Но теперь женщина шла пешком. Все остальные двигались следом, на определённом расстоянии. Ещё минут через пять Хизарат вышла на эту самую прогалину, а дальше случилось то, что уже было описано.

– О чём задумался, княже? – тронул Руслана за рукав конюх.

– Думаю, какой дом ей ставить. Слишком большой не нужен. Да и убирать его тяжело. А маленький не подойдёт. Ей людей лечить надо.

– Ставь, какой задумаешь, княже. Ежели что, я баб наших настропалю, чтобы помочь ходили, – заверил конюх.

– Угу. Станут они тебя слушать. Казачки-то, – весело фыркнул Руслан, припомнив, как конюха едва не взашей вытолкали из кухни господского дома женщины, прислуживавшие там. Видать, не вовремя сунулся, да ещё и сказал чего не так.

– Станут, – решительно заявил старый казак. – Доброе лечение всем потребно. А что за лечение, коли знахарка хозяйством занята? Да и знают они, что там, где раненый лежит, завсегда чисто быть должно. Иначе и до беды недалеко. Я вон лошадкам, и то денник по три раза в день убираю, коль заболеет какая или, чего хуже, поранится. Так то лошади, а тут люди.

– Ну, смотри, дядька Кузьма. Коль придут ко мне бабы ругаться, что им ещё и тут работать придётся, я всё на тебя свалю, – ехидно пообещал Руслан.

– Не придут, – отмахнулся казак. – Не дуры ведь. А на такой случай у тебя управляющий имеется. Ещё не хватало, чтобы князь самолично бабьи дрязги разбирал.

– Ладно, старый. Поехали домой, – усмехнулся Руслан, хлопнув его по плечу.

– Ты полегче, княже. Старый я, чтобы такие тумаки сносить, – проворчал Кузьма, потирая плечо. – У тебя ж лапа, как у того медведя.

– Ну, прости, дядька. Я ж по-дружески, – развёл Руслан руками.

– Оно понятно. Будь оно со зла, я б тут уже и преставился, – рассмеялся конюх. – Ох, и одарил тебя господь силушкой, – покачал он головой, усаживаясь в седло своей кобылы. – И правда, что шатун. Метко прозвали.

– Не ворчи, дядька Кузьма, – отмахнулся Руслан. – Лучше скажи, как там выученики твои? Науку постигают?

– Будет с ребятишек толк, княже, – решительно кивнул старик.

– А учишь чему? – не отставал Руслан.

– А всему учу, княже. Всему, что сам знаю. Думал я тут на досуге про слова твои. Верно ты сказал. Не должна наука пропасть. Ни одна. Не для того её пращуры собирали да хранили, чтобы потерять ни за понюшку табаку.

– И многие так думают? – заинтересовался Руслан.

– А почитай все, кто мальчишек учить взялся. Мы с казаками долго судили да рядили. Верно ты всё говорил. И сироты те тоже должны наукам учиться. Тогда и роды казацкие не загинут. А то получается, что коль отца в бою срубили, то и сына выучить некому становится. Добро, ежели хоть дядька родной имеется, что сможет и науке воинской обучить, и казачьему кругу представить. А коли нету? Выходит, и род казачий сгинул весь?

– Верно сказано, – поспешил согласиться Руслан.

– Ты вот ещё чего, княже. Дозволь спросить, – вдруг попросил казак с неожиданной робостью.

– Ты чего, дядька Кузьма? – удивился Руслан. – Когда такое было, чтобы я за спрос гневался?

– Тогда это, коль казаки твои, ну, что в десятках с тобой ходят, решат сыновей своих науке твоей учить, дозволишь ли?

– Вы там на своём сходе с лавок, что ли, попадали? – возмутился Шатун. – Я уже язык по самую задницу стёр, объясняя, что науки воинские все наши люди учить должны. Война эта, даже закончившись, всё одно для нас не закончится. Мы порубежье государственное храним. И османы не уймутся. Всё равно будут воду мутить и горцев на гадости всякие подбивать. Неужто им это непонятно?

– Понятно, княже. Потому и думали, – вздохнул казак. – Только ведь оно как. Привыкли мы своим укладом жить. А твоя наука, она для нас непривычная. Вот взять, к слову, те мортирки твои. Уж чего проще. Плита для опоры да труба с иглой. Однако ж пользы с неё куда как больше, чем от старых орудий. И со многим так.

– Понятно. Новшеств всяких опасаетесь, – понимающе усмехнулся Руслан. – Да только жизнь, она ведь на месте не стоит. Она как та река. Течёт. Меняется. Ручей лесной вон, и то русло своё со временем изменяет. А тут жизнь людей многих. Не могут люди не меняться и жизнь свою не менять. Так всегда было.

– А ведь и верно, – подумав, согласился Кузьма. – Годы, они всё меняют. Да и человека самого в первую голову. Княже, а ты вправду коня Хизарат отдашь? – вдруг сменил он тему.

– Ну и переходы у тебя, дядька, – фыркнул Руслан. – Конечно, отдам. Слово сказано. И повозку ей сделаю специальную.

– Это какую? – оживился старик.

– В которой можно будет спокойно раненых возить, не боясь растрясти сильно.

– Добрая задумка.

Они подъехали к дому, и Кузьма, перехватив повод Беса, лично повёл его на конюшню. Руслан же, едва войдя в дом, с ходу наткнулся на жену. Катерина, увидев его из окна, поспешила встретить мужа.

– Ну как? – спросила она, ответив на его поцелуй.

– Нашли. Тут, неподалёку. Доброе место. Там даже конь валялся.

– Она конём место для дома выбирала? – удивилась Катерина. – Как интересно. Я уж думала, что про обряд этот и не помнит никто.

– А тебе о нём откуда известно? – удивился Шатун.

– Нянька рассказывала. Она меня многому научила, – вздохнула девушка.

– Это чему же? – заинтересовался Руслан.

– А почитай всему. И как хозяйство вести, и как мужа привечать, и как гадать на Рождество, и про обряды всякие.

– А обряды-то тебе зачем? – не понял парень.

– Как зачем? Сам же всё время твердишь, что никакая наука пропасть не должна. А обряды, они от пращуров. Тоже наука. Не просто же так они их придумали, – возмутилась Катерина.

– Ну, тихо, тихо. Развоевалась, – рассмеялся Руслан.

– Что, страшно стало? Боишься меня? – подбоченившись, спросила девушка, лукаво улыбнувшись.

– Бояться не получается. А вот любить даже очень, – рассмеялся Руслан, подхватывая её на руки.

* * *

Стройка в выбранном месте началась ударными темпами. Граф Рязанов, узнав, что именно опять затеял его неугомонный друг, задумчиво поскрёб пальцами подбородок и, качнув головой, удивлённо спросил:

– И как только уговорить сумел?

– А что не так? – не понял Шатун.

– Да я её раз пять уговорить пытался, и всё впустую. Мол, я в этом доме всю жизнь прожила, в нём и помру. И все в округе знают, что это дом знахаря, а значит, нигде никого искать не надо.

– Странно, со мной она спорить не стала, – пожал Руслан плечами. – Впрочем, это уже не важно. Я Хизарат доверяю и уверен, что если роды она принимать будет, то всё обойдётся. Ей в этом деле опыта не занимать.

– Тут ты прав, – поспешил согласиться майор.

Его Лизанька уже начала заметно округляться, и теперь Михаил то и дело отправлял посыльного из штаба домой, узнать, всё ли в порядке. Сам Руслан пока такой потребности не испытывал, списывая это на свою более устойчивую и тренированную психику. А вообще, некоторое беспокойство за жену уже начало проскакивать даже у него. Зная беспокойный характер Катерины, Шатун наказал ветеранам её охраны следить за ней в шесть глаз. Конюх Кузьма же получил прямое указание – под седло ей выводить только спокойных, не самых высоких меринов, из трофеев.

Несколько голов таких животных в хозяйстве имелось. Обычно их использовали для поездок с грузом, но и под седлом они ходили очень даже неплохо. Благо обучать коней Кузьма умел мастерски. О том, что знахарка скоро переедет ближе к городу, уже начали разносить весть через торг у заставы города. Многие горцы, узнав об этом, только понимающе кивали. Весть о том, что турки начали проникать в предгорья и устраивать тут резню, давно уже разнеслась по всем аулам, так что такое решение женщины было встречено с пониманием.

В тот день Руслан как обычно осматривал своё хозяйство и только успел заехать на стройку, где возводили дом для знахарки, чтобы убедиться, что всё необходимое для работы у артели имеется, как к прогалине подлетел посыльный на взмыленном коне и, едва осадив его, с ходу заорал:

– Ваше благородие, вас в штаб вызывают! Срочно! Поспешайте, ваше благородие!

– Что случилось? – вскинулся Руслан.

– Снова напали, – коротко выдохнул посыльный и, развернув коня, помчался обратно.

– Мишка, казаков в ружьё. Сбор у штаба. Пойдём верхами, – коротко скомандовал Руслан и, одним прыжком взлетев в седло Беса, дал ему шенкеля.

Всхрапнув, жеребец присел на задние ноги и, в три прыжка разогнавшись, пошёл размашистым галопом. Группа охраны без разговоров последовала за Шатуном. Спустя минут сорок Руслан без стука распахнул дверь кабинета и, войдя, с ходу спросил:

– Где нападение? Кто весть привёз?

– Мужик какой-то, из крестьян. Напали на хутор у деревни Псебай.

– Кто напал, известно?

– Говорит, османы. Сам овец пас, потому и успел ускакать. Под ним кобыла. Не молодая, но скачку как-то выдержала, – быстро пояснил майор. – Что делать станем?

– Возьму десяток, и туда, – пожал Руслан плечами. – Сколько нападавших, он успел рассмотреть?

– Говорит, десятка два. Точнее не знает. Стрелять начали, он и удрал, – вздохнул Рязанов.

– Ну, а чего ты хотел? – задумчиво хмыкнул Руслан. – Что с пастуха взять. У него из оружия благо, если засапожник найдётся. А кнутом много не навоюешь. Но ты его пока придержи тут. На всякий случай, – закончил парень, неожиданно даже для себя самого.

– Сделаю, – коротко кивнул майор. – Ты там поосторожней. Не нравится мне всё это, – тихо поделился граф своими опасениями. – Никаких известий о чужаках не было, а тут сразу два десятка, словно из-под земли. Мортиры брать будешь?

– Нет. Да и припаса к ним ещё мало. Гранатами обойдёмся. Их у нас всяко больше, – чуть подумав, отмахнулся Руслан.

– Сбор уже объявил?

– Да. Отсюда пойдём. Мишка всё нужное привезёт. Карту давай. Посмотрим, откуда и куда те бандиты прийти могли.

– Я уже смотрел. Только с побережья. Иной дороги у них нет, – ответил Рязанов, ловко раскатывая карту. – Вот, смотри. Тут деревня, а тут перевал, через который ты в прошлый раз ходил.

– Так я ж его завалил, – возмутился Руслан.

– Верно. Но вот тут, вдоль речки пройти можно, – пояснил майор, водя по карте кончиком узкого стилета, который он достал из рукава мундира.

– Это ты от меня нахватался? – не удержавшись, поддел его Шатун, указывая на кинжал.

– А у кого ещё? – фыркнул Рязанов в ответ. – У меня теперь семья имеется, и просто так сдохнуть я права не имею.

– Ну и слава богу, – одобрительно усмехнулся Руслан. – А чего про этот проход ты раньше молчал?

– Там места тяжёлые. Верхом не проедешь. Коня можно только в поводу провести, – отмахнулся граф. – Но теперь, когда перевал завален, иного пути у них не имеется.

– А тропу ту как-то смахнуть можно? – подумав, уточнил Шатун.

– Думаю, не получится, – мотнул граф головой. – Там карниз над самой водой. Взорвёшь его, может реку засыпать. Тогда с нашей стороны беда случиться может.

– Да уж. Рукотворного наводнения нам точно не нужно, – проворчал Руслан, старательно изучая карту.

Цокот копыт и конское ржание под окном вывело их из задумчивости. В дверь негромко постучали, и после разрешения Рязанова в кабинет вошёл денщик Мишка, с ранцем и карабином в руках. Его собственный карабин висел у парня за плечом. С первого взгляда Руслан понял, что казачок привёз всё необходимое для похода и боя, не забыв и себя.

– Благодарствую, – кивнул он, забирая свою амуницию.

Менять костюм ему нужды не было. По имению Шатун обычно носился в старом камуфляже. И удобно, и порвать или испачкать не жалко. А тут, после срочного вызова, это оказалось просто в тему. Быстро надев на себя разгрузку, Руслан проверил наличие боеприпасов, гранат и, подхватив со стула ранец, спросил у денщика:

– Десяток весь тут?

– Все. И коневоды с кашеваром тоже, – быстро кивнул Мишка.

– Всё, Миша, мы поехали, – повернулся Шатун к приятелю. – Ты тут тоже не расслабляйся. Сам сказал, не так оно всё просто.

– Удачи, – кивнул майор, пожимая протянутую руку.

Выйдя из штаба, Руслан с удовольствием оглядел своё воинство и, одобрительно кивнув, сел в седло.

– Значит так, браты. На деревню Псебай опять османы напали. Наша задача – наказать их так, чтобы больше нападать было некому. Вопросы есть?

Казаки дружно замотали чубами.

– Патроны, гранаты, все с запасом взяли? – не унимался Шатун.

– Добре всё у нас, княже, – понимающе усмехнулся хорунжий. – Время дорого.

– Ну, глядите у меня. После не хныкать, – усмехнулся Руслан в ответ и, чуть повысив голос, скомандовал: – За мной рысью, марш!

Отряд сорвался с места и, на ходу разбираясь в колонну по два, начал движение к заставе. Солдаты дежурной смены, едва завидев отряд, поспешили поднять полосатое бревно шлагбаума. Известие о нападении уже разнеслось по всему городу.

«Блин, с этой спешкой с Катюшкой попрощаться не успел», – мелькнула у Руслана мысль.

Отряд вылетел на тракт и, свернув в нужную сторону, прибавил ходу. До нужной деревни с такой скоростью им предстояло ехать часа четыре. Что ни говори, а перемещение в колонне это совсем не то, что поездка в одиночку. Тут весь отряд вынужден равняться на самого медлительного. Можно, конечно, оставить отстающих и прибавить ходу, но в бою будет нужен каждый ствол. Так что Руслану пришлось в очередной раз выругаться про себя. Ветераны, ещё крепкие мужики, уже не могли выдержать быстрый темп так долго. Да и кони у них далеко не лучшие.

И хотя Руслан с каждой добычи предлагал им поменять животных, казаки отказывались. Для них это было сродни тому, что предать друга. Ведь на этих конях они служили долгие годы и привыкли к ним, как к чему-то близкому. Шатун, хоть и ругался про себя, но отлично их понимал. Сам то и дело баловал Серого, отданного денщику, солёной горбушкой. А про Беса и говорить нечего. Этот жеребец стал для него настоящим другом.

Подъехавший к нему Роман выдернул парня из сторонних размышлений. Не сбавляя скорости, казак склонился с седла и, кивая на дорогу, сообщил:

– Княже, дальше развилка будет. Можно малость дорогу срезать. Да и зайдём по ней мы к тому селу с другой стороны.

– Веди, – тут же согласился Руслан.

В нужном месте Роман, вырвавшись вперёд, съехал с тракта на едва заметную тропу, и отряд, вытянувшись в колонну по одному, двинулся дальше. Руслан опасался, что на неезженой тропе их скорость заметно снизится, но этого не случилось. Да, приходилось чаще наклоняться, чтобы не хватать лицом ветви деревьев, но такое и на обычной дороге не редкость. Ведь специально за состоянием дорог в стране никто не следил. Чего уж говорить про предгорья.

Именно поэтому Руслан приказал сделать от города до имения и в самом имении настоящие набивные дороги. Месить в межсезонье грязь ему совсем не хотелось. Роман вёл отряд уверенно, явно зная дорогу и куда именно она их приведёт. Примерно часа в четыре пластун вскинул руку и, спрыгнув с коня, повернулся к Руслану.

– Княже, за поворотом сразу околица той деревни будет, – пояснил он.

– Ты знаешь, что делать, – кивнул Руслан. – Мы тебя тут ждём.

Усмехнувшись, казак кивнул и, жестом подозвав к себе своих бойцов, исчез с ними в кустах. Повинуясь командам хорунжего, казаки быстро отдали коней коневодам и начали готовиться к бою. Примерно минут через сорок на тропу выбрался один из следопытов и, подойдя к Руслану, доложил:

– Тут османы, княже. Два десятка, как сказано. Сейчас баб сильничают да по хатам шарят.

– Вокруг осмотрелись, сторонних нет? – на всякий случай уточнил Руслан, отлично зная, что это входило в обязательную программу действий.

– Чисто всё.

– Добре, начинаем, – кивнул Шатун, жестом поднимая своих бойцов.

Казаки охватили деревню со всех сторон и начали медленно стягивать кольцо. Брать пленных Руслан не собирался. По сути, им нечего было толком сообщить. Так что задача должна была решиться быстро и без всяких сантиментов. Турки пришли сюда убивать, а значит, жалеть их никто не собирался. К тому же сами бандиты, а называть их по-другому Руслан не собирался, повели себя нагло и глупо.

Увлёкшись насилием и грабежом, они даже не подумали выставить часовых. Так что в деревню казаки просочились незамеченными. Проходя двор за двором, бойцы быстро, но тщательно обыскивали все постройки, пуская в ход кинжалы, чтобы сохранить тайну своего появления. Счёт убитым, как ни странно, открыл денщик Мишка. Двигаясь рядом с Русланом, казачок на всякий случай заглянул в сарай и, наткнувшись на увлечённо рывшегося в сене турка, недолго думая, двинул его прикладом в челюсть, после чего, бросив карабин, выхватил кинжал.

Оглушённый бандит глухо захрипел, получив тридцать сантиметров булатной стали в сердце. Услышав знакомый звук, Руслан влетел в сарай, но увидев своего денщика, спокойно добивающего врага, только одобрительно кивнул. Мишка, выдернув кинжал из тела, аккуратно вытер клинок об одежду убитого и, сунув его с ножны, тихо проворчал:

– Нашёл где казну крестьянскую искать, баран. Откуда у крестьянина деньгам взяться.

– Не ворчи. Время, – поторопил его Руслан.

Подхватив брошенный карабин, Мишка ловко проверил его на предмет повреждений и поспешил следом за хозяином. Ещё минут через десять они вышли к деревенской площади, и Шатун, присев за кустами бузины, пронзительно свистнул сойкой. В ответ, спустя минуту, раздался крик выпи. Это означало, что весь отряд занял исходные позиции. Плавно подняв карабин, Руслан взял на прицел самого здорового турка и, зло усмехнувшись, плавно спустил курок.

* * *

Согнанные турками в большой сарай крестьяне, разобрав лопаты и заступы, отправились копать одну общую могилу на всех уничтоженных османов, а Руслан, устало присев на ближайшую завалинку, мрачно огляделся. Что-то в этом нападении ему не нравилось. Категорически. Так что пришло время подумать и разложить всё увиденное по полочкам. Итак, по порядку, с самого начала. Да, эта группа находилась не на фронте, а в тылу противника. Но это совершенно не означает, что они могут забыть об элементарных правилах, принятых во всех армиях мира.

Захватив деревню, турки загнали всех жителей в один большой сарай и, заперев, принялись грабить, даже не выставив часовых. Часть из них принялась насиловать женщин, не озаботившись собственной безопасностью. Да, османская армия уже не та, что была во времена Ивана Грозного, но и настолько деградировать она тоже не могла. Чем дольше Руслан обдумывал всё увиденное, тем больше приходил к выводу, что этот взвод им элементарно подставили. Бросили на убой. Само собой, тут же возникает вопрос: «Зачем?»

Отвлечь от чего-то, что должно произойти совсем в другом месте? Тогда где это должно случиться, а главное, для чего? Что в предгорьях есть такого, что может сильно мешать османам решать свои проблемы? Ведь они методично засылают на Кавказ свои отряды, чтобы наводить ужас на местное население и таким образом выдавить его отсюда. Это не особо касается только части мусульманского населения, да и то не всегда. Выходит, есть тут ещё что-то, что им доставляет сильное неудобство. Но что именно?

Чувство опасности обострилось настолько, что у парня в очередной раз на загривке шерсть встала дыбом, а промеж лопаток промчалось стадо ледяных мурашек. Стремительно поднявшись, Руслан осмотрелся, но, не заметив ничего опасного, замер, не понимая, что с ним происходит. Тряхнув головой, чтобы хоть как-то избавиться от этого наваждения, Шатун быстро пересчитал своих людей и, убедившись, что казаки службу знают и про посты не забыли, негромко выругался.

– Ты чего, княже? – подойдя к нему, тихо спросил хорунжий.

– Не нравится мне всё это, – угрюмо ответил Шатун, продолжая оглядывать опушку леса. – Такое чувство, что мне кто-то в спину целится.

– Окстись, княже. Стена у тебя там, – растерянно проворчал казак, удивлённо заглянув парню за плечо.

– Знаю. Похоже, этих болванов нам просто подставили, чтобы из города выманить, – поделился Руслан своими размышлениями. – Слишком уж беспечно они себя вели. Даже часовых не выставили, хотя знали, что пастух сбежать успел, а значит, подмога точно придёт.

– А ведь похоже, – задумчиво кивнул хорунжий. – Что делать станем, княже?

– Собирай наших. Только тех, кто скачку долгую выдержать может. Остальные пусть с обозом сами в город идут, – помолчав, решительно приказал Шатун. – Оружие, гранаты, патроны иметь, словно к бою готовимся. Выходим черед десять минут. Выполнять!

– Есть! – автоматически вытянулся в струнку казак и, развернувшись, бегом помчался выполнять приказание.

Его зычный голос разом разрушил усталое спокойствие бойцов. Понимая, что просто так панику никто поднимать не станет, казаки тут же принялись пополнять боеприпас и подтягивать подпруги коней. Подбежавший к Руслану Мишка подал ему повод Беса и, замерев, вопросительно уставился на хозяина.

– Обратно с караваном пойдёшь. Ты стреляешь добре, а им может любой ствол в помощь быть. А мы намётом до города пойдём, – продолжать Руслан не стал, чтобы не обижать казачка. Он и так всё отлично понял и только грустно кивнул, вздыхая. Долгой скачки ему было просто не выдержать.

Взлетев в седло, Руслан быстрым взглядом оценил собранных бойцов и, кивнув, коротко скомандовал:

– Роман, до города, самой короткой дорогой. За мной! – и пришпорил коня.

Отдохнувший от долгого перехода Бес взял с места коротким галопом, и вскоре семь человек, которых хорунжий отобрал для этого перехода, скрылись в лесу. На этот раз в группе были только самые выносливые и опытные бойцы. Бросать почти разорённую деревню и караван с трофеями без прикрытия Шатун не собирался. В городе были ещё люди, так что имевшейся шестёрки ему было вполне достаточно.

В город они влетели уже в полной темноте. Выяснив на заставе, что в самом поселении всё в порядке, Руслан развернул коня и, не раздумывая, помчался домой. Казаки без раздумий последовали за ним. Но едва только отряд влетел на подворье, парень понял, что опоздал. Перед освещённым факелами и керосиновыми лампами крыльцом в ряд лежали на расстеленной рогоже три казака из ветеранов, что охраняли Катерину, Аслан и с самого края верный Султан. А самое страшное, что на вынесенной из дома лавке, прикрытое шинелью, лежало тело полковника Вяземского.

Где-то рядом тихо плакали дети, всхлипывали женщины, а у крыльца суетились ветераны. Всем этим бедламом пытался командовать граф Рязанов, но с первого взгляда было понятно, что он и сам находится в полной прострации. Спрыгнув с коня, Руслан шагнул к нему, глухо спросив:

– Что здесь случилось?

– Катерину похитили, – сглотнув, дрогнувшим голосом ответил майор. – Они с полковником отправились пострелять. Там на них и напали. Охрана билась. Руслан, они шестерых положить успели. Ещё троих Аслан пристрелил. И Султан твой. Он двоих порвал. Я приказал все тела пока у овина сложить.

– Сколько их всего было? – усилием воли беря себя в руки, уточнил Шатун.

– Два с половиной десятка. Конюх, Кузьма, по отпечаткам копыт посчитал.

– Значит, столько и было, – мрачно кивнул Руслан. – Когда это случилось?

– Часа через три после того, как вы уехали, – вздохнул Михаил, опуская голову. – Там же, у стрельбища твоего, ни поля, ни огорода нет. Потому не сразу и поняли, где стреляют. Благо Васятка приметил сторонних и шум поднял, да поздно было. Он тоже хотел стрелять идти.

– Сам-то цел? – мимоходом уточнил Руслан, пытаясь решить, что делать дальше.

– Васятка-то? Цел, что ему сделается. Вон, бежит, – кивнул Рязанов куда-то в сторону конюшни.

Подскочивший к Руслану мальчишка ухватил его за руку и, прижавшись к ней мокрой щекой, попросил сквозь прорывающиеся рыдания:

– Прости, княже. Не успел я. В окно их увидал, да не сразу понял, что не наши это. Прости.

– Господь с тобой, парень, – сглотнув вставший в горле ком, ответил Руслан, погладив его по вихрастой голове. – Ты что мог, сделал. Теперь моя очередь. Роман! – повернулся он к следопыту. – Когда солнце вставать начнёт?

– Часа через четыре, – негромко отозвался пластун.

– Подумай, куда они пойти могли. В какую сторону?

– К Алагиру, тут и думать нечего. К Майкопу им не пройти, в ту сторону и мы ушли, и солдаты готовы были врага встретить. В степи им делать нечего. А вот в сторону Грозного им путь свободен. Обойдут его, к побережью выйдут, и ищи ветра в поле.

– А почему не в обход через степь? – быстро уточнил Рязанов.

– Дольше, да и воды в степи не найдёшь. А главное, там они приметны будут. А ежели через предгорья, то лесом можно до самого Хазара добраться. А там или обратно вдоль хребта, или морем. Они ведь знают, что мы вдогон пойдём. Так что времени терять попусту не станут.

– Тогда вы со светом по следам, а я по тракту в сторону Грозного, – принял, наконец, решение Шатун.

Чего ему стоило стоять и вот так спокойно слушать все рассказы, знал только сам Шатун. Подрагивавшие от напряжения пальцы выдавали его нетерпение и бешенство, но об этом мог догадаться только Васятка, так и замерший под его рукой.

– Руслан, это не самая добрая мысль, – попытался остановить его Рязанов.

– Знаю, но просто так сидеть тоже не могу, – нехотя признался Руслан.

– Погоди малость, княже. Мы сейчас сбегаем, глянем, что там за след. Может, и быстрее получится, – неожиданно попросил Роман и, жестом позвав за собой своих подчинённых, кинулся в нужную сторону.

Летняя луна на Кавказе яркая. Даже если она ущербна, так что кое-что рассмотреть в её свете опытный человек мог спокойно. А опыта пластунам было не занимать. Ещё раз погладив мальчишку по голове, Руслан, чтобы хоть чем-то себя занять, подошёл к лавке, на которую уложили тело полковника, и, откинув полу шинели, рассмотрел полученные им раны. В отставного офицера всадили три пули. Осторожно поправив сползшую руку, Руслан прикрыл ему лицо и, подхватив лампу, направился к остальным телам.

Судя по всему, перестрелка была яростной. Каждый из убитых получил не менее трёх пуль. А тело Аслана просто изрешетили. Впрочем, как и тело собаки. Густая шерсть Султана буквально пропиталась кровью, а из пасти торчал какой-то клочок. Осторожно выдернув его из клыков пса, Руслан расправил его и, поднеся к свету, зло процедил:

– Османский кафтан. От их мундира клок.

Заглядывавший ему через плечо майор только кивнул, подтверждая догадку. Сама ткань и её цвет говорили сами за себя.

– Миша, проследи, чтобы всех честь по чести похоронили. И семьям денег дай. Я после верну, – поднимаясь, попросил Руслан.

– Сделаю, – коротко кивнул Рязанов.

Следопыты вернулись минут через сорок. Подбежавший к Руслану Роман зло усмехнулся и, тыча пальцем в сторону стрельбища, сообщил:

– Княже, поехали. Эти ироды и не думали таиться. С таким следом я их с закрытыми глазами найду. А уж втроём тем паче.

– Катерина с ними? – быстро спросил Руслан, сгребая его за плечи.

– Там не видать, но как на тропу выйдем, точно скажу. Она ж лёгенькая, так что след у её коня сильно легче будет, – торопливо заверил пластун, делая слабые попытки освободиться от его хватки.

– Поехали, – отпустив его, скомандовал Руслан и бросился к своему коню.

Спустя пять минут они остановились у вытоптанной площадки, где всё и случилось. Казаки, ещё раз осмотрев след, уверенно двинулись в нужную сторону. Руслан даже не пытался вмешиваться, отлично понимая, что в таком состоянии может ошибиться. Сейчас польза от него может быть только в драке с похитителями. След обошёл имение по краю и свернул в предгорья. Роман оказался прав в своих предположениях. Турки и вправду не рискнули потерять время на долгие манёвры и поспешили уйти как можно дальше.

Отряд шёл быстрым шагом. Несмотря на все уверения, рисковать потерей следа пластуны не стали. В любой момент похитители могли свернуть куда-то в сторону с тропы. И хотя ему не терпелось пустить коня в полный мах, Руслан продолжал держать себя в руках, отлично понимая, что казаки все делают правильно. С ним шли всё те же пять бойцов, которые примчались в имение из деревни. Утром, едва начало светать, Роман жестом остановил отряд и, спешившись, принялся нарезать круги.

– Они разделились, княже, – как следует рассмотрев след, сообщил он, выпрямляясь. – Трое по этой тропе пошли, а остальные вон туда, к перевалу двинули.

– След Катиной лошади где? – быстро уточнил Шатун.

– Нет его, – мрачно вздохнул казак. – Похоже, сообразили, что мы его легко приметим, и на лошадь что-то погрузили для весу.

– Тогда разделимся. Я этих троих возьму, а вы за остальными. Догоните, в бой не лезьте. Я вас позже догоню. Сам всё сделаю, – хищно пообещал Руслан с такой усмешкой, что вздрогнули даже эти видавшие виды бойцы.

– Княже, дозволь с тобой, – шагнул вперёд Роман. – Не дело это одному в горах воевать.

– Меня этому специально учили, – отмахнулся Руслан. – Езжайте. Время дорого.

Казаки нехотя расселись в сёдла и, угрюмо переглядываясь, замерли. Понимая, что так они могут простоять долго, Шатун толкнул каблуками Беса и свернул на развилке в указанную сторону. Бес, словно понимая, что именно произошло, то и дело сам прибавлял шагу, легко вынося своего всадника по узкой тропе. Так продолжалось часа два. Руслан уже успел несколько раз проклясть и турок, и бандитов, и непримиримых, мечтая добраться до глоток похитителей.

Уже совсем рассвело, когда за очередным поворотом послышался конский храп и звяканье уздечки. Бес, остановившись, тихо фыркнул и, переступив с ноги на ногу, ударил копытом, словно готовясь к драке. Понимая, что лезть туда очертя голову просто глупо, Шатун спрыгнул на землю и, достав револьвер, осторожно двинулся к повороту. Прижавшись к скале, он заглянул за уступ и тихо зашипел сквозь плотно сжатые зубы. На площадке, перекрывая тропу, стояли три человека. Чуть дальше стояли их кони.

– Выходите, князь. Нам надо кое-что обсудить, – усмехнулся стоявший посредине.

* * *

– Это всё, что вы имеете мне сказать? – мрачно уточнил Руслан, оценивая обстановку.

– Кажется, вы меня не поняли. Или не расслышали, – резко потеряв всякую весёлость, прошипел неизвестный.

– Я всё услышал и всё понял. Но мне почему-то кажется, что это вы не поняли, с кем связываетесь, – чуть подрагивающим от бешенства голосом ответил Шатун.

Стоявшие рядом с так и не представившимся мужчиной солдаты начали было поднимать опущенные винтовки, но было поздно. Сорвавшись с места, Руслан метнулся в сторону. Попасть с близкого расстояния в быстро бегущего по фронту человека из винтовки гораздо сложнее, чем кажется. Нужно правильно брать упреждение. В три прыжка добравшись до скалы, Руслан с силой оттолкнулся от лежавшего под стеной валуна и следующим шагом буквально оказался на скале. Оттолкнувшись от неё, он в воздухе развернулся и теперь летел в обратную сторону. На противника. Этот прыжок заставил врага встать в одну линию, мешая друг другу, чего парень и добивался.

Сильнейший удар, помноженный на вес самого парня, просто смёл стоявшего первым солдата, сбросив его с тропы. Даже не делая попыток остановиться, Шатун ударом кулака отбросил говорливого иностранца к скале и следующим ударом сшиб второго солдата в ущелье. До дна его было метров семь, но для не готового к такому полёту человеку вполне достаточно. Метнувшись обратно к ушибленному говоруну, Руслан с силой всадил ему кулак под ложечку и за шиворот вздёрнув на ноги, добавил ещё раз. В морду.

Взяв руку упавшего мужчины, Шатун вывернул её в обратную сторону, чтобы лишить подвижности, и, выгнув кисть гусиной лапкой, зло прохрипел, вытаскивая из ножен кинжал:

– Куда её повезли?

– Если я не вернусь, её убьют, – взвыл мужчина.

– Её всё равно убьют. Но ты будешь подыхать долго, я тебе слово в том даю, – рявкнул парень, одним движением клинка смахивая ему три из пяти пальцев.

Завывая и дёргаясь, мужик попытался вырвать свою конечность из хватки Руслана, но тот и не думал останавливаться. Ещё сильнее вывернув кисть, Шатун нагнулся и без долгих раздумий отсёк мужику ухо. В него словно стая чертей вселилась.

– Куда её повезли? – повторил он вопрос, поднося кинжал к другому уху мужчины.

– В аул Али-хазрат-юрт, – провыл мужик, дёргая головой, чтобы хоть как-то оказаться подальше от испачканного его кровью клинка.

– Молись, ежели соврал мне, – зловеще произнёс парень, наступая ему коленом на шею.

Связав неизвестного, Руслан вздёрнул его на ноги и, подтащив к оставленным неподалёку лошадям, перекинул через седло. Перекинув ему через шею ременную петлю, Шатун подтянул её к ногам и, убедившись, что свалиться с лошади пленный не может, быстро увязал оставшихся коней цугом. Негромко свистнув, парень подозвал к себе Беса и, привязав цуг к луке, сел в седло. Теперь следовало поторопиться. Но прежде нужно было доделать начатое. Подойдя к краю тропы, Руслан сделал два выстрела из винтовки, добивая сброшенных в ущелье солдат.

Выехав на тропу, Шатун повёл коней быстрым шагом, понимая, что спешка в горах может закончиться плохо. Внимательно осматриваясь по сторонам, Шатун попутно анализировал всё услышанное, вспоминая весь свой разговор с пленным. Точнее, его самодовольный монолог. По-русски мужик говорил бегло, правильно, но акцент сразу выдавал в нём британца. Впрочем, тут и без акцента не возникало сомнений, чьи это были ужимки с похищением.

– Мы взяли на себя смелость пригласить вашу жену в гости, – усмехаясь, заявил мужик. – И должен вас предупредить, что пределы нашего гостеприимства будут целиком и полностью зависеть от вас. Ваши действия, князь, испортили нам сразу несколько операций, так что было решено вывести вас из игры. Помните, до тех пор, пока вы строго придерживаетесь наших инструкций, ваша жена будет жить и здравствовать.

– Чего вам надо? – угрюмо поторопил его Руслан.

– Вы должны будете свести всю свою деятельность только к охране вашего города. Всё, что будет происходить в горах и предгорьях, вас больше не касается. После этого разговора вы сядете на то чудовище, которое называется конём, и отправитесь домой. Дня через два-три вас посетит наш человек, которому вы передадите все чертежи на ваши мортиры, снаряды к ним и на конструкцию ваших карабинов. Вынужден признать, ваша идея оказалась очень удачной, и ею заинтересовались в метрополии.

– Когда вы вернёте мою жену? – задал Руслан вопрос, которого от него ждали.

– Думаю, месяца через три в ней уже не будет нужды. Как, впрочем, и в вас. Так что наберитесь терпения, князь. Выполните нашу просьбу, и будете жить со своей очаровательной супругой дальше. А если нет… – мужик замолчал, давая Руслану возможность оценить степень угрозы. – И ещё, – помолчав, продолжил мужик. – Рассказывать кому-то об этом разговоре тоже не стоит. Пусть это останется нашим маленьким секретом. Думаю, чуть позже вы оцените все выгоды от сотрудничества с нами.

– Это всё? – на всякий случай уточнил Руслан, уже успевший прикинуть порядок своих дальнейших действий.

– Если вы надеетесь на своих казаков, то напрасно. Их просто уничтожат, – фыркнул мужик, по-своему оценив его вопрос. – Князь, вы же умный человек. Насколько мне известно, долгое время прожили в Европе, а значит, должны понимать, что не всегда всё можно решить силой. Даже такой, какую имеете вы.

Сообразив, что ничего нового этот подонок не скажет, Руслан начал действовать. И вот теперь, разобравшись с этим говоруном, он ехал обратно к развилке, чтобы догнать своих бойцов. Теперь, когда конечная точка движения похитителей была известна, у него появились варианты.

Часа через два с половиной, выехав на знакомую развилку, Шатун чуть подогнал коня, сворачивая в нужную сторону. Перехватили его часа через три, когда Шатун миновал очередной карниз и выехал на небольшую площадку в скалах. Бес, устало дыша, готов был двигаться дальше, а вот трофейные лошади явно выбились из сил. Так что встретился он с казаками очень вовремя.

– Княже, они в полуверсте впереди идут, – быстро доложил Роман, перехватывая у него поводья трофейных коней. – А это что за гусь?

– «Язык». Они Катерину в Али-хазрат-юрт повезли.

– Оно понятно. Тут другой дороги нет, – кивнул следопыт. – Что делать станем, княже?

– Отправь одного бойца в имение. Пусть сюда оба миномёта привезут, – задумчиво приказал Руслан, автоматически назвав орудия их настоящим названием. – И прижгите этому болвану раны, чтобы раньше времени кровью не истёк.

– Прости, княже, чего привезти должны? – удивлённо переспросил Роман.

– Мортиры наши. И пусть со склада заберут все припасы к ним. Не отдадут жену, я этот аул с землёй сровняю, – зловеще пообещал Шатун.

Кивнув, пластун тут же принялся раздавать указания. Пленному оторвали рукав и, поплотнее скрутив его, воткнули ему же в рот. Дальше один из бойцов аккуратно выдернул из гильзы пулю и, высыпав порох на обрубок пальца, поджёг его. Пленный взвыл и задёргался, но казаки крепко прижали его к земле. Такой способ прижигать раны использовался ещё во времена Ивана Грозного. Так что, глядя на эту экзекуцию, Руслан только презрительно усмехнулся.

Казаки, прижигая друг другу таким способом раны, всегда ценили, если раненый переносил процедуру без единого звука. Это считалось проявлением настоящей силы и доблести. Единственное, что дозволялось, так это кусок сыромятной кожи в зубах. Чтобы сами зубы не испортить или язык не прикусить. Закончив с прижиганием, казаки снова связали мужика и, перекинув через седло, приготовились ехать дальше. Убедившись, что все его указания выполнены, Руслан одобрительно кивнул и первым тронулся дальше.

К выходу в памятную долину они добрались через двое суток. Догонять турок по узкой тропе было не самым мудрым действием. Один неудачный выстрел, и лошадь, на которой сидит Катерина, может, испугавшись, сорваться в пропасть. Обогнать же похитителей не было никакой возможности. Так что теперь всё будет зависеть от умения Руслана правильно расставлять акценты и его зловещей славы.

Отправленный за миномётами казак вернулся с пятью миномётчиками и цугом из шести першеронов. Громадные тяжеловозы несли на себе сами орудия и боеприпас к ним. Как получилось, что артиллеристы сумели догнать их, Руслан понял не сразу. Всё прояснилось, когда он вдруг понял, что под гонцом не его лошадь. Подозвав к себе казака. Шатун задал возникший вопрос и получил полный, но довольно неожиданный ответ.

– Так меня первым Кузьма встретил, – развёл казак руками. – Как завидел, что у меня конь весь в мыле, так кнутом своим едва башку не снёс. А когда узнал, что ты меня за мортирами послал, сам этих битюгов первым вьючить и кинулся. А после этого коняку и вывел моему на смену. Добрый конь. Мы от самого имения на рысях шли, а ему хоть бы что. А про битюгов и говорить нечего. Мы уж сами умаялись, а они всё скачут и скачут, словно дороги не замечая. Ох, и сильны звери. Да и вьюки у них добрые. Кузьма времени даром не терял. Добрую сбрую сделал.

Только теперь Руслан разглядел, что на першеронах не совсем обычная сбруя. Что-то вроде грузового седла, на которое крепился груз. Но необычной формы, позволявшей держать ящики в стороне от тела животного. Таким образом они не давили коням на бока, но и не болтались из стороны в сторону. Удивлённо хмыкнув, Руслан кивнул и вернулся к текущим делам. Выехав с тропы в долину, он остановил отряд и, спешиваясь, приказал разворачивать орудия.

Миномётчики быстро установили мортиры, и Руслан, наведя один из миномётов так, чтобы мина разорвалась в стороне от домов, глухо скомандовал:

– Заряд.

Блымкнуло, и мина со свистом ушла в нужном направлении. Спустя несколько секунд на окраине аула встал куст разрыва мины. Передёрнув затвор карабина, Руслан достал из перемётной сумы платок и, повязав его на ствол винтовки, сел в седло.

– Погоди, княже. Давай я с тобой пойду, и тварь эту заодно прихватим. Ну, чтобы сразу понятно было, кто нас сюда привёл, – остановил его Роман.

– Добро. Давай, – подумав, кивнул Шатун.

Пленника сняли с коня и, не развязывая, погнали в сторону аула. Руслан и следопыт ехали следом. Роман накинул петлю аркана пленному на шею, таким образом пресекая даже мысли о попытке бегства. Разорвавшаяся рядом с аулом мина заставила горцев отнестись к намерениям казаков со всей серьёзностью. Женщин и детей загнали в дома, а мужчины, вооружившись, засели за увалом, готовясь к бою.

Увидев людей с белым флагом, горцы, которым этот знак был хорошо известен, отправили на встречу своих парламентёров. Глядя, как к ним направляются четыре всадника, Шатун едва сдержался, чтобы не перестрелять их ещё на выезде из аула. Но присмотревшись, вдруг понял, что хорошо знает двоих из них. В середине четвёрки ехали тот самый ходжа, что освящал ладонь Аллаха перед боем, и Ахмат. Человек, гостивший в доме Руслана.

Оставшиеся двое Руслану были неизвестны, но один из них к горцам явно отношения не имел. Судя по тому, как напряглись плечи пленного, это был один из тех, кто командовал всей этой затеей. Двигаясь не спеша, с достоинством, горцы внимательно рассматривали и парламентёров, и всё, что творится за их спинами. О казачьих мортирах в горах ходило много слухов, но видеть их воочию довелось немногим. Когда до стоящих казаков осталось шагов двадцать, европеец не выдержал и, пришпорив коня, вырвался вперёд.

За три шага до пленного он осадил своего скакуна и, свесившись с седла, всмотрелся в лицо неизвестного. Имени его Руслан так и не удосужился узнать. Впрочем, оно ему было не интересно. Европеец протянул было руку, чтобы выдернуть кляп изо рта пленного, на раздавшийся выстрел и свистнувшая рядом с рукой пуля ясно сказали, что эти движения будут лишними. Отдёрнув руку, европеец инстинктивно схватился за рукоять пистолета, но увидев направленный на него ствол револьвера, замер. Горцы, ехавшие всё так же не спеша, остановились рядом с ним, и Руслан, глядя в глаза своему поединщику, мрачно выдохнул:

– Здравствуй, Ахмат.

* * *

– Ты пришёл сюда с пушками, князь. Зачем? – кивнув, мрачно спросил горец.

– Эти шакалы украли мою жену, – ткнул пальцем в европейцев Руслан. – Это точно, Ахмат. Я по следам сюда пришёл. Да и спрашивать мы умеем. Этот, – тут он показал на пленника, – всё рассказал. Мы долгие годы воюем, Ахмат, но и у горцев, и у казаков всегда была честь, и беременных женщин и детей мы никогда не трогали, если только не объявлена кровная месть. Этот закон нарушен. А теперь слушайте меня внимательно. И ты, Ахмат, и ты, почтенный ходжа. Я хочу, чтобы каждый в этом ауле узнал. Если хоть один волос упадёт с головы моей жены, я сровняю аул с землёй, а потом прикажу засыпать тут всё солью. Чтобы никто никогда не посмел поселиться в этой долине. Не останется ничего. Ни домов, ни мечети, ни минарета, ни даже кладбища. Будет только голая земля. Я клянусь в том своей кровью, жизнью и истинным крестом, – рычащим голосом закончил Шатун, перекрестившись большим крестом. – У вас есть один час, чтобы вернуть мою женщину.

Подъехавший первым европеец то и дело переводил настороженный взгляд с одного говорившего на другого. Было понятно, что русского языка он не знает и теперь крепко волнуется, пытаясь понять, что происходит.

– Ты заставляешь нас нарушить закон гостеприимства, – глухо ответил ходжа.

– Закон не требует защищать тех, кто приносит горе на весь род. Или вы знали, что они хотят украсть мою жену? – тут же наехал на него Руслан.

– Нет. Этого мы не знали, – качнул ходжа головой. – Хорошо. Мы тебя услышали, князь.

– Ещё раз напомню. У вас есть только один час. Что умеют мои мортиры, вы уже видели. Время пошло, – закончил он, демонстративно глянув на часы, которые достал из кармана.

Молчавший до этого момента европеец что-то быстро протарахтел по-турецки. Зло глянув на него, ходжа вздохнул и, придержав коня, которого уже начал разворачивать, перевёл:

– Он хочет забрать своего человека. Ты позволишь?

– Пусть сначала приведёт мою жену. А если нет, он увидит, как я отрезаю ему голову, – прошипел Руслан так, что вздрогнул даже Ахмат.

– Тебя не зря прозвали Лютый, князь, – гортанно произнёс молчавший до этого момента горец. – Ты наш враг, но ты всегда дрался честно. Почему теперь решил грозить всему роду?

– Я сказал. Моя жена ждёт ребёнка. Ты бы стал чего-то ждать? – повернулся к нему Руслан.

Чуть кивнув, горец свистнул и огрел коня плетью, посылая его с места в карьер.

Внимательно слушавший их разговор Роман дёрнул за верёвку, затягивая петлю аркана, и, развернув коня на одном копыте, погнал его рысью к изготовленным для стрельбы миномётам, заставляя пленника бежать следом. Убедившись, что парламентёры доскакали до увала, Руслан развернул Беса и шагом подъехал к своим бойцам. Спрыгнув с седла, Шатун снял с коня перемётные сумы и, присев на снарядный ящик, принялся набивать патронами дополнительные обоймы.

Процесс этот был сродни медитации. Неторопливые, размеренные движения. После из тех же сумок были извлечены гранаты и ещё пара барабанов к револьверу. Набив их патронами, Шатун разложил всё приготовленное по подсумкам и, достав из сумки на боку бинокль, медленно поднёс его к глазам. Глядя на него, занялись оружием и казаки. В ауле явно что-то происходило. То и дело по улицам пробегали вооружённые мужчины. Пару раз раздавались выстрелы, но вся эта суета Руслана не волновала. Он был намерен выполнить каждое слово своей клятвы.

Подошедший хорунжий, присев рядом, тяжело вздохнул и, сняв папаху, взъерошил густой, уже начавший седеть чуб.

– Осуждаешь? – повернувшись к нему, тихо спросил Руслан.

– Нет, княже. Знаю, что без этого жену тебе не вернуть, – снова вздохнув, ответил казак. – Только всё одно муторно. Там ведь бабы, дети.

– И у меня там баба и дитё. Ещё не рождённое, – зло оскалился Шатун. – Уступлю им сейчас, после вообще тварью продажной стану. Знаешь, что от меня этот пёс требовал? – кивнул он пленника, валявшегося на земле с петлёй аркана на шее. И тут же сам ответил на свой вопрос: – Чтобы я в городе сидел и вас там держал, пока они в предгорьях бесчинствовать станут. Да ещё и на всё оружие чертежи им отдал. А после они из того оружия вас же убивать станут, потому как для них такое оружие сделать дело нехитрое. Умеют.

– А ты, выходит, ждал чего-то такого, – задумчиво проворчал хорунжий, поглядывая в сторону аула. – Не зря же ты старых казаков в охрану княгине определил.

– Угу, да только зря всё. И её не сберёг, и казаков сгубил, – мрачно кивнул Руслан.

– Господь с тобой, княже. Кто ж знать мог, что они такой силой навалятся? – развёл казак руками. – И то сказать, не посрамили старики чести казацкой. Ополовинили отряд османский.

– Зато остальные тут засели, – мрачно фыркнул Руслан, снова поднося к газам бинокль.

– Чего там, княже? – не удержавшись, поинтересовался казак.

– Бегают. Суетятся чего-то. Непонятно, – проворчал Шатун.

– Выходит, станешь по аулу стрелять? – вернулся хорунжий к прежней теме.

– А у меня иного выхода нет. Или аул этот, или семья моя, – жёстко ответил Руслан и, поднявшись, громко, для всех добавил: – Значит так, браты. В этом деле я от вас ничего требовать не могу, потому как османы мою семью украли, а значит, мне с этим и разбираться. Горцам я сказал, что ежели жену не вернут, через час от аула одни головёшки останутся. Никого живым не выпущу. Так что, ежели кто решит, что в таком деле участия принимать не может, пойму. С бабами воевать я вас заставить права не имею. В общем, время ещё есть. Кто решит уйти, может ехать прямо сейчас. Слова не скажу. Ни сейчас, ни после.

Внимательно слушавшие его казаки принялись мрачно переглядываться. Они понимали, что после подобной акции у каждого в горах появится как минимум по десятку кровников. Но и уйти тоже не могли. Отступи они сейчас, и дальше людей начнут воровать прямо из города. Спускать подобное было просто нельзя. Такие выступления нужно пресекать сразу, и жестоко.

– Мы с тобой, княже, – шагнув вперёд, твёрдо ответил командир отделения артиллеристов.

Такого понятия, как отделение, в казачьем войске не существовало. Взводы делили на десятки. А артиллеристов было всего шестеро. Но Руслан, по уже устоявшейся привычке, называл их батареей.

– Все так думают? – обвёл казаков тяжёлым взглядом Шатун. – Добре, – кивнул он, увидев согласные кивки. – Благодарствую, браты. Я не забуду. А вы что скажете? – повернулся он к хорунжему и бойцам группы пластунов.

– С тобой, княже, – шагнул вперёд Роман.

– С тобой, – вздохнув, перекрестился хорунжий.

– Не забуду. До гробовой доски помнить стану, – решительно кивнул Руслан, сжимая пудовые кулаки.

Этот час тянулся для него, словно месяц. Нервы буквально звенели от напряжения, но он делал всё, чтобы не показать своего состояния. Неожиданная вспышка выстрелов заставила парня забыть обо всех проблемах и резко развернуться в сторону аула. Там и вправду что-то происходило. На улице завязалась яростная перестрелка. После несколько всадников вырвались за околицу и, нахлёстывая коней, понеслись куда-то в глубь долины.

Казаки изготовились к стрельбе и открыли крышку снарядного ящика, ожидая команды на открытие огня. Миномёты уже были наведены, так что оставалось только опустить мину в ствол. От аула отделилась группа всадников и на рысях направилась в сторону казаков. Быстро подняв бинокль, Руслан не сдержал вздоха облегчения. Среди всадников он рассмотрел свою Катерину. Первыми ехали ходжа и Ахмат. Впрочем, это было понятно. Это была своего рода гарантия, что казаки не начнут стрелять раньше, чем горцы доедут до них.

Вскочив на коня, Руслан шагом направил Беса им навстречу. Остановившись метрах в тридцати от миномётов, Шатун положил карабин поперёк седла и замер, ожидая развития событий. Подъезжая, Ахмат направил коня чуть в сторону, пропуская Катерину мимо себя. Девушка, прикусив нижнюю губу, поравнялась с мужем и, бросив на него быстрый взгляд, опустила голову.

– К казакам езжай, – тихо скомандовал Руслан, и Катерина покорно тряхнула поводьями.

– Мы вернули твою жену, князь, – устало произнёс Ахмат.

Только теперь Руслан рассмотрел повязку у него на плече.

– Османы решили, что лучше знают, как быть? – уточнил он, кивая на повязку.

– Эти псы потеряли и честь, и совесть. Про инглизов я и говорить не хочу, – скривился горец. – Грозили взять и наших женщин, если мы решим отдать твою.

– Куда они поскакали? Мы же разрушили тропу на перевал, – насторожился Руслан, вспомнив умчавшуюся группу.

– Есть одна тропа, которая идёт по хребту. По ней можно дойти до самого Дербента.

– Дальше море и граница империи, – понимающе кивнул Шатун.

– Да. Но только они не знают, где именно начинается эта тропа. Мы догоним их. И тогда будет наш суд, – зло добавил ходжа. – Отдай нам того инглиза, – кивнул он на пленника. – Эти псы посмели угрожать всему роду. Их надо наказать.

– Хорошо. Дай мне слово, что они не уйдут из этой долины живыми, и я отдам его тебе, – решительно кивнул Шатун.

– Клянусь тебе в том бородой пророка, – ответил ходжа, молитвенно сложив руки.

– Роман! – обернувшись через плечо, окликнул Шатун своего пластуна. – Тащи сюда ту тварь британскую.

Казак, не касаясь стремени, взлетел в седло и, дернув аркан, заставил пленного подняться. Подтащив его к горцам, он одним движением распустил петлю и пинком в спину бросил пленного к ногам коня ходжи.

– Он твой, почтенный. Да будет над вами милость Всевышнего, – склонив голову, произнёс Руслан.

– Над вами его милость, князь, – отозвался ходжа. – Таким врагом, как ты, нужно гордиться. Не держи зла. Мы и вправду не знали, что затеяли эти дети порока.

– В моём сердце нет зла к жителям этого аула. Я вообще не злюсь на горцев. Знаю, что их обманывают вот такие ублюдки. Ахмат, ты гостил в моём доме, и мы говорили с тобой об этом. Помнишь?

– Я помню каждое слово, которое было там сказано, – кивнул горец. – И я передал их нашим старейшинам.

– Знаю. Потому из вашего аула не ушёл в набег ни один воин, – едва заметно улыбнулся Руслан в ответ. – Но и мы не приходили сюда. Ни с оружием, ни с товарами. Мы вообще не трогали вас. Совсем. Вы жили своей жизнью, и никто не смел говорить вам, как надо поступать. Разве не так?

– Это так, – коротко кивнул Ахмат.

– Так зачем вы снова стали вести дела с этими людьми? – тут же последовал вопрос.

– Они пришли и сказали, что давно в дороге и хотят вознести молитву Всевышнему в мечети, – вздохнул ходжа. – А в ауле они уже стали гостями.

– Что ж. Они пришли с чёрными мыслями и обманули вас. Значит, больше в вашем ауле для них не должно быть ни куска хлеба, ни глотка воды, – быстро сделал вывод Руслан.

– Так и будет, – решительно кивнул ходжа. – Убегая, они убили двух старейшин.

– Да примет Всевышний их души, – моментально отреагировал Руслан. – Ас-салам, воины.

– Ас-салам, князь, – раздалось в ответ, и горцы развернули коней.

* * *

– Ну, тихо, милая, тихо, – еле слышно бурчал Руслан, пытаясь хоть как-то успокоить жену.

Похороны полковника Вяземского проходили хоть и не пышно, но как и положено по статусу, со всеми воинскими почестями. Шатун уговорил полковника от артиллерии выделить на время пушечный лафет, на котором и везли гроб на кладбище. После караул из казаков, по его команде, выдал троекратный залп над могилой. Всё это время Катерина как-то умудрялась держать себя в руках, но когда комья земли застучали по доскам, не удержалась, разразившись судорожными рыданиями.

Бросив в могилу горсть земли, Руслан прижал к себе жену и не отпускал до самого окончания похорон. Собравшиеся проводить доблестного полковника в последний путь офицеры крестились, тихо шепча молитву, и поглядывали на замершую пару. Каждый из них невольно ставил себя на место Руслана, пытаясь ответить, смогли бы они вот так запросто отбить собственную семью у похитителей. И получаемый ответ их явно не радовал.

Уже на выходе с кладбища к Руслану подошёл тот самый полковник, что распорядился выдать лафет, и, попросив у Катерины прощения, отозвал парня в сторону. Усадив жену в коляску, Шатун шагнул к офицеру и первым делом поблагодарил его за услугу. Кивнув, полковник поправил фуражку и, махнув на какую-то свою мысль рукой, неожиданно спросил:

– Князь, смею я надеяться, что случись нечто подобное с семьёй кого-то из моих офицеров, мы сможем обратиться за помощью к вам или к кому-то из вашей службы?

– Простите, что именно случиться? – не понял Руслан.

– Ну, если горцы похитят у кого-то семью, то…

– Ох, прошу меня простить, ваше высокопревосходительство, – сообразив, о чём именно речь, спохватился Шатун. – Безусловно, я и мои люди сделаем всё, чтобы помочь. Но вся беда в том, что в этот раз были не горцы.

– А кто? – растерялся полковник.

– Османы, вырядившиеся под горцев. Они давно уже промышляют подобным. И все недавние нападения были совершены именно османами.

– Князь, вы уверены? – растерянно протянул окончательно сбитый с толку офицер.

– Абсолютно. Прошу меня извинить, но сейчас я не могу вам рассказать всего. Давайте поступим так. Завтра я испрошу разрешения у майора, а после расскажу вам всё, на что получу разрешение, – заверил его Руслан. – А сейчас прошу в ресторан. Помянем господина полковника, царствие ему небесное. Настоящий был офицер. Боевой, – закончил он, перекрестившись.

– Всенепременнейше, князь, – поспешил согласиться полковник.

Как оказалось, в местном гарнизоне многие офицеры имели знакомых, когда-то служивших с Вяземским, и потому проводить полковника в последний путь пришло довольно много военных. Кавалькада колясок, карет и фаэтонов подкатила к заранее заказанному ресторану, и все собравшиеся принялись не спеша поминать убитого. Ближе к вечеру, когда гости разошлись, Руслан отвёз жену домой и, оставив на попечении служанок, снова вышел во двор.

На пустыре, в стороне от всех построек, уже были сколочены столы и принесены лавки. Женщины быстро накрывали стол, вокруг которого собирались казаки. Это были поминки по убитым ветеранам. Для похорон по мусульманскому обряду был приглашён мулла из ближайшего аула. Аслан, не имея семьи, мог рассчитывать только на помощь Руслана. Но Михаил, помня, что горец является мусульманином, а их положено хоронить в день смерти, до заката, успел всё организовать.

И вот теперь, на общих поминках, собирались все, кто имел отношение к отряду, и близкие погибших. Рязанов сразу выделил семьям единовременно по полсотни рублей от службы, а Руслан, вернувшись, выделил ещё по сотне из собственных средств. Так что нищета членам семей теперь точно не грозила. К тому же казачий круг, узнав о щедрости Шатуна, обещал взять на себя заботу об этих семьях. Их бы и так не оставили, но Руслан хотел подстраховаться.

Когда всё было готово и собравшиеся расселись по местам, старые казаки, представители казачьего круга, вдруг дружно уставились на Руслана. Не понимая, чего они от него ждут, Шатун вопросительно покосился на сидевшего рядом Михаила, но тот только отрицательно качнул головой, давая понять, что и сам не понимает, что происходит.

– Скажи слово, княже, – тихо подсказал сидевший рядом с ним хорунжий.

– Тут и постарше меня люди есть. Им начинать, – вывернулся Шатун, тут вспомнивший, что почтение к возрасту в казачьих семьях всегда было особым.

Услышав его ответ, старики быстро переглянулись и, одобрительно кивнув, едва заметно подтолкнули под бока самого старого казака. Седой, словно лунь, с серьгой в левом ухе, с расчёсанной на две стороны бородой и лихо закрученными усами, старейшина являл собой весьма колоритную личность. Поднявшись, он взял со стола наполненную чарку и, вздохнув, негромко произнёс:

– Земля вам пухом, браты. Не посрамили вы чести казацкой. Как вои ушли. В бою. Земля вам пухом.

Все сидевшие дружно поднялись и, осушив чарки, так же молча сели. Некоторое время над поляной висела тишина, нарушаемая только звуками, сопровождавшими приём пищи. Следующий тост произнёс кто-то из старых сослуживцев убитых. Постепенно гости расслабились, и поминки потекли своим чередом. Казаки, не знавшие порядков в отряде, с интересом поглядывали на двух офицеров, ожидая, что они или откажутся пить на равных с простыми казаками, или примутся воротить нос от поданных закусок.

Но все эти ожидания очень быстро рассеялись, когда Руслан, в свою очередь, поднявшись, поблагодарил погибших за верную службу и обещал оказывать всяческую помощь их семьям. За ним то же самое проделал и граф Рязанов. Ничего удивительно тут не было. Его дом и подворье так же были под охраной казачьих ветеранов, а жене подходил срок рожать. Уже начало темнеть, когда к столу, в сопровождении вооружённых охранников, подошли Катерина и Лизавета.

Увидев жён, офицеры тут же принялись суетиться, усаживая их рядом с собой, но Катерина, бледно улыбнувшись, вдруг сделала кому-то в стороне знак и тихо попросила:

– Спой, Руслан. Папеньке нравилось, когда ты поёшь.

– И правда спой, княже, – неожиданно поддержал её хорунжий.

Выскочивший из-за кустов Мишка протянул парню гитару. Удивлённо хмыкнув, Руслан взял инструмент и, пробежав пальцами по струнам, чуть подкрутил пару колков.

– Выпей, княже, – быстро наполнив чарку, предложил Роман. – Сегодня можно.

Кивнув, Руслан лихо опрокинул чарку и, занюхав её рукавом, сделал перебор. Репертуар его не изменился, так что песни из будущего, написанные о казачьей службе и воле, многие уже слышали. После каждой песни ему подливали водки, и парень даже не пытался отказаться. Сейчас ему и вправду хотелось напиться. До зелёных чертей. В дрова. Но когда зазвучали слова баллады «Иду на вы», песню подхватил весь отряд.

Чеканный ритм её отбивался крепкими кулаками по столам, а на втором куплете пара молодых казаков обнажили клинки и с шашками наголо выскочили на освещённый факелами пятачок. К огромному удивлению самого Руслана, эта баллада и вправду стала чем-то вроде гимна отряда, а подобные пляски ритуалом. Старики, глядя на всё это, только удивлённо головами качали, оглаживая бороды и пристукивая кулаками в ритм.

Наконец, сбив пальцы и слегка охрипнув, Руслан отложил гитару и, глотнув квасу прямо из жбана, предложил, повернувшись к жене:

– Пойдём, милая, отдыхать. Холодает. Не нужно тебе тут мёрзнуть.

– Не хочу, – насупившись, упрямо мотнула Катерина головой. – Там всё о папеньке напоминает. Что теперь будет, Руслан? Как маменьке одной быть?

– Ну, она может хозяйство на управляющего оставить и к нам переехать. А может, вообще продать всё и уехать к нам. Это уж ей решать. В любом случае место в доме ей всегда найдётся.

От разговора о будущем их отвлекли подошедшие старики. В руках самого старшего была небольшая глиняная тарелка, на которой стояла чарка водки и лежал кусок ржаного хлеба, круто посыпанный солью. Подойдя к князю, троица сняла папахи. Казаки, увидев это, дружно поднялись, и над поляной повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием факелов. Поднялся и Руслан, ещё не понимая, что происходит. Старейшина, державший тарелку, склонил голову и, протянув её парню, произнёс:

– Прими, княже. От сердца нашего. За слово доброе да за песни правильные. А ещё за то, что хоть и не казачьих ты кровей, а всё одно душа у тебя казацкая. Не побрезгуй.

– Благодарствую, браты, – растерянно пробормотал Руслан, поднимая чарку.

Этого обряда он ещё не знал. Выпив, он перевернул тару, показывая, что в ней ничего нет, и, поставив обратно на тарелку, закусил солёной краюхой. Внимательно наблюдавшие за ним казаки только одобрительно кивали на каждое его движение. Руслан чувствовал себя так, словно экзамен сдавал. Но судя по довольным улыбкам стариков, всё было сделано правильно. Следом тот же ритуал повторился и для Михаила. Дождавшись, когда майор закусит выпивку, старики дружно поклонились и, развернувшись, не спеша ушли куда-то в темноту.

– Ром, это чего сейчас было? – тихо спросил Руслан, подозвав к себе следопыта.

– А это, княже, признание, – ответил казак, степенно расправляя усы. – Отныне вы, господа офицеры, в любой станице и кров, и стол иметь будете, возникни нужда такая.

– А что, до этого и на порог не пустили бы? – не удержался Михаил.

– Одно дело, ваше благородие, когда просто странника в хате принимаешь, а другое, когда гостя дорогого, из тех, кому всегда рад, – не принял шутки пластун. – Уж поверь, имеется разница.

– Выходит, мы теперь вроде как тоже почти казаки? – осторожно уточнил граф, чуть смутившись.

– Скорее, кунаки, – привёл правильную аналогию Роман.

– Ну и слава богу, – махнул Руслан рукой, поднимаясь. – Пошли домой, милая, – протянул он жене руку. – Потому как благоверный твой крепко пьян.

И Михаил и обе женщины при этих словах удивлённо уставились на него, не веря своим ушам. Но сам Руслан отлично понимал, ещё немного и его развезёт прямо тут. За столом. Отлично обученный и тренированный организм ещё контролировал движения и координацию, но сам Шатун понимал, что это ненадолго. Всё произошедшее с ним за последние трое суток требовало выплеска. Так что его организм готовился к серьёзной перезагрузке.

Все четверо не спеша направились к дому. Как прошёл в спальню и раздевался, Шатун уже не помнил, повалившись в кровать и уснув едва не раньше, чем голова коснулась подушки.

Проснулся Руслан сам. Открыв глаза, он пару минут тупо смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, что было накануне, и, сообразив, что помнит почти всё, кроме последних нескольких минут в спальне, поднялся.

К его огромному удивлению, перепой обошёлся почти без последствий. Немного побаливала голова, а ещё почему-то очень хотелось есть и совершить обратный процесс. Пройдя в уборную, парень быстро привёл себя в порядок и, выйдя из спальни, направился вниз, на кухню. Но на лестнице его перехватила жена. Катерина в чёрном, глухом платье, с собранными в тугой узел волосами под лёгкой газовой косынкой, едва заметно улыбнулась и, взяв мужа за руку, повела в столовую.

– Садись, горе моё. От похмелья тебя лечить стану, – велела она, указывая на стул.

– Не надо. Со мной всё хорошо. Только есть хочется, – усмехнулся Руслан в ответ.

– Неужто голова не болит? – изумилась Катерина. – Сам же вчера говорил, что пьян. И уснул едва не раньше, чем разделся.

– Самое удивительное, что нет. Ничего не болит, – заверил её Шатун.

– Ну и слава богу. А завтрак уже несут, – обрадованно пообещала девушка.

Словно в ответ на её слова, в столовую вошла горничная с широким подносом и принялась расставлять на столе кучу всяких вкусностей. Взяв жену за руку, Руслан усадил её рядом с собой и, глотнув горячего кофе, впился зубами в бутерброд с бужениной.

* * *

Возникшее в предгорьях затишье Руслан использовал для наведения порядка в делах и подготовке новобранцев. К его огромной радости, те пятеро, что оказались с ранениями в больнице, выжили и потихоньку шли на поправку. Двое уже даже начали понемногу двигаться. Убедившись, что им теперь предстоит только долгая реабилитация, Шатун выдал из своих средств каждому по сотне рублей и показал, что именно нужно делать. После чего с головой погрузился в дела.

Бумагоделательный цех набирал обороты, и первые пачки новой бумаги высокого качества стали появляться в лавке у базара. Торговали в той лавке пара людей графа Рязанова, попутно приглядывая за всякими внутренними течениями на самом базаре. Восточный базар – это особая часть жизни на Кавказе или Востоке, где был свой пульс и свои реакции на всякие раздражители. Недаром существовала такая поговорка: хочешь что-то узнать, иди на базар. Хочешь что-то забыть, иди на базар.

Поэтому оставить такое важное в общественной жизни города место без присмотра было просто глупо. Так что лавка различных писчих принадлежностей работала и, к удивлению Руслана, приносила уже серьёзный доход. Их с Рязановым бумагу очень быстро оценили гражданские и чиновники, и военные, и даже полиция. Узнав, откуда взялось такое чудо, господа из департамента полиции отрядили к Руслану своего делегата.

Услышав его, Шатун примерно с минуту растерянно чесал в затылке, после чего принялся задавать уточняющие вопросы. Как оказалось, в полиции решили, что вместе с бумагой князю Ростовцеву будет не сложно изготавливать ещё и бланки для их службы. Для начала им хотелось бы получить бланки учётных карточек задержанных. Сам Руслан ни о чём подобном даже не слышал. Но как оказалось, пытливая бюрократическая мысль уже додумалась и до этого.

На данный бланк шла не бумага, а тонкий картон. Задумчиво повертев в руках чистый бланк, привезённый для образца, Шатун отметил про себя его отвратительное качество и, хмыкнув, ответил:

– Признаться, я о подобном не задумывался. Впрочем, даже если я решу их делать, то будет это не скоро. Требуется и станок подходящий придумать, и краску толковую подобрать, чтобы хоть от воды не расплывалась. Так что пока ничего ответить не могу.

– Жаль. Наше ведомство закупало бы их регулярно, – вздохнул отправленный на переговоры ротмистр.

– Вообще, подобными делами занимается типография. А я просто бумагу делаю, – напомнил Руслан.

– Ваше сиятельство, – усмехнулся ротмистр. – Слава о вашем таланте изобретателя давно уже прогремела по всему Кавказу. Особенно в части, касаемой оружия. Чего далеко ходить. Вон, ваши револьверы все наши офицеры имеют. Даже для унтеров их закупать стали. Неужто вам с такой ерундой не справиться?

«Хорошая попытка», – усмехнулся Руслан про себя, вздыхая в очередной раз и отвечая:

– Тут всё дело не в бумаге, а в краске. Чтобы получить ровный, чистый оттиск, требуется изготовить хорошее клише. А к нему станок, на котором вот такой кусок бумаги будет одновременно подаваться под пресс, и в ту же секунду выдавать с другой стороны уже готовый бланк. Печатать их надо одним действием. Иначе чёрт-те что получиться может. А это уже получается не просто станок, а почти настоящая типография. К такому я пока не готов, – закончил он, возвращая ротмистру бланк.

– Вы это серьёзно? – не поверил тот. – Тут же всего несколько букв и просто кучка линий.

– На первый взгляд, да. Но если углубиться в детали, то становится понятно, что всё будет упираться именно в станки. Именно в станки, а не один станок. Впрочем, есть и другой путь.

– Какой же? – оживился ротмистр.

– Моя мануфактура изготавливает для вас заготовки под такой бланк, а печать служба заказывает в настоящей типографии. Поверьте, им будет гораздо проще провести подобную печать. Думаю, в типографии любой газеты, да даже любого бульварного листка, с этим справятся.

– И не подумаю спорить с вами, ваше сиятельство, но вся беда в том, что ближайшая типография имеется только в Краснодаре. И как тут быть?

– Ну, получив от меня заготовки, вы можете отправить в Краснодар своих людей для выполнения заказа на типографии, – пожал Руслан плечами.

– Всё дело в том, что моё начальство не хотело бы афишировать, что свои бланки мы получаем не через главное управление, – смутившись, тихо ответил ротмистр.

«Понятно. Распилы и откаты и тут знают», – понимающе кивнув, усмехнулся про себя Шатун.

– Увы, ротмистр, но для подобной работы у меня даже времени свободного не имеется. А самое главное, для работы в типографии требуются очень грамотные, точнее, образованные люди. Иначе они вам таких бланков напечатают, устанете ошибки исправлять. Ещё раз повторю. У меня для подобной работы нет ничего. Ни станков, ни места, где их поставить, ни людей, которые могли бы всё это делать. Увы.

– Жаль. Чертовски жаль, ваше сиятельство, – вполне искренне вздохнул полицейский.

– Понимаю, но уверяю вас, мысль о типографии мне даже в голову не приходила. Бумага да. Ею мы и сами регулярно пользуемся. А вот про бланки всякие я и не думал, – заверил его Руслан.

Убедившись, что дело не выгорело, ротмистр поспешил откланяться, а Шатун, прихватив с собой пачку готовой бумаги, отправился в гости к приятелю. Рязанов, быстро разобравшись с текущими делами в штабе, взял себе за правило тут же возвращаться домой. К беременной жене. Его беспокойство о молодой супруге уже начало выходить за всяческие рамки, но поделать с этим никто ничего не мог. Так что служба контрразведки постепенно переместилась за город. В имения.

Даже филеры Рязанова стали регулярно бывать не в штабе, а в его кабинете дома. Вот и теперь, едва поднявшись на второй этаж, Руслан заметил тихой тенью выскользнувшего из-за знакомой двери неприметного человечка. Вежливо поздоровавшись, человечек почти бесшумно спустился по лестнице и растворился среди дворовых построек. Вежливо постучавшись, Шатун вошёл в кабинет и, поздоровавшись, с порога поддел приятеля, задумчиво крутившего в пальцах папиросу:

– Миша, ты решил в отставку подать или просто курить бросаешь?

– Бросишь тут с вами, – ворчливо отозвался граф, сунув папиросу в рот и закуривая.

– Случилось чего? – моментально отреагировал Шатун.

– В степи каких-то странных людей приметили. Вроде никого не тронули, но все были вооружены. И заметь, это не казаки и не горцы. Даже одеты иначе.

– Османы? – зло уточнил Руслан, сжимая кулаки.

– В том-то и дело, что тоже не похожи. В общем, что-то странное видели, – скривился майор.

– Ну, так скинь эту информацию полиции и добавь, что это, возможно, банда каторжных. Пусть разбираются. Это их клиенты, – отмахнулся Руслан, не имея ни малейшего желания разбираться с этим вопросом.

– Да уж, они разберутся, – презрительно фыркнул Рязанов. – Сперва месяц за ними гоняться будут, а после, когда догонят, решат, что это просто крестьяне лучшей доли ищут. Если вообще найдут.

– Это да. Зато какой гешефт они мне предложили, на основе нашей мануфактуры! Пальчики оближешь, – усмехнулся в ответ Руслан.

– Какой ещё гешефт? – не понял Рязанов.

– Как я понял из нашего с ротмистром разговора, бланки для своей службы они заказывают в Краснодаре. И на этом кто-то там имеет неплохой доход. Так вот, узнав, что мы начали сами делать бумагу, полиция предложила нам делать эти самые бланки прямо тут. На месте. На нашей же бумаге.

– И что не так? – не понял майор, всё ещё не отвлёкшийся от мыслей о банде.

– Всё. Для подобной работы, Миша, нужна типография, если ты не знал, – фыркнул Руслан в ответ.

– Так они тебе ещё и типографию поставить предлагают? – продолжал тупить граф.

– Миша, тебя по голове сегодня не били? – участливо поинтересовался Шатун. – Такое впечатление, что думательную кость тебе кто-то отшиб напрочь. Случаем, не Лизок сковородкой приложилась, будучи не в духе?

– Да иди ты к чёрту со своими шуточками, – возмутился майор, но, не удержавшись, рассмеялся, представив эту картину. – Вот паяц. А знаешь, своя типография была бы нам совсем не лишней, – неожиданно высказался он, отсмеявшись.

– Ты издеваешься?! – в свою очередь, возмутился Руслан. – Ты хоть представляешь, сколько всего для этого нужно?

– Нет. Для подобных дел у меня ты имеешься, – ехидно усмехнулся граф.

– Ни хрена у тебя не выйдет, – злорадно отозвался Шатун. – Типография, друг мой, это тебе не бумагу делать. Тут и станки, соединённые в единую линию, и краска, которую хрен знает где купить можно, а самое главное, образованные люди, имеющие адское терпение. Потому что набор текста занятие не для слабонервных.

– Я так понимаю, что сам процесс печатания ты себе хорошо представляешь, – удовлетворённо кивнул майор.

– В общих чертах, – тут же ушёл в отказ Шатун, которому совсем не светило заниматься подобной ерундой. – Да и денег у меня сейчас свободных нет.

– А если я скажу, что это для дела надо? – слегка надавил майор.

– Всё равно нет. Да и не получится это быстро. Там одних букв нужно сразу десять комплектов делать, чтобы хоть какой-то текст набрать. И три из них должны быть заглавными.

– Так много? – изумился Рязанов.

– А ты возьми любую свою бумажку и просто посчитай, сколько раз на одной странице какая буква повторяется, – ехидно отозвался парень.

– Хм, а ведь верно. Как-то я раньше о таком не думал, – задумчиво проворчал Рязанов. – А буквы для текста из чего отливают?

– Обычно из свинца. Так быстрее. Но они быстро изнашиваются. А самое главное, что форма под них должна быть в зеркальном отображении.

– Это в смысле наоборот? – удивлённо уточнил майор.

– Угу.

– Вот уж не думал, что для простых бланков нужно столько всякой всячины, – удивлённо проворчал Рязанов. – Но своя типография нам бы всё одно не помешала.

– Убыточное это будет предприятие, Миша, – отмахнулся Руслан. – Даже всякие предложения о продаже не помогут.

Их разговор прервал вошедший в кабинет слуга. Извинившись, он с некоторой растерянностью доложил, что майора желает видеть некий господин. И господин этот ведёт себя крайне настойчиво.

– Имя-то у этого господина имеется? – удивлённо поинтересовался Рязанов.

– Купец первой гильдии, Русанов, – доложил слуга, выкладывая на стол перед графом аляписто украшенную визитку.

– Вот и дождались, – зло усмехнулся Руслан. – Сейчас нас с тобой будут всячески пугать и нагибать, чтобы мы свою бумагу только через него продавали.

– Зовите, – заметно помрачнев, приказал Рязанов и, поднявшись, принялся застёгивать френч, который снял со спинки соседнего стула. – Сейчас посмотрим, кто кого нагибать станет, – зловеще пообещал он.

– Казаков звать, чтобы сразу наш зиндан к принятию нового гостя приготовили? – не удержавшись, поддел его Руслан.

– Обойдётся. До такой чести ещё дожить надо. Наш зиндан для врагов государства сделан. А это просто обнаглевший хам. И очень тебя прошу, Руслан. Не вмешивайся. Я сам разберусь. А главное, воздержись от своих шуточек, – очень серьёзно попросил майор, в одно мгновение превращаясь из нормального человека в холодного аристократа в бог знает каком поколении.

Спина выпрямилась, словно граф лом проглотил, подбородок задрался, а взгляд приобрёл холодно-презрительное выражение. Даже давно привыкший к подобным трансформациям Руслан и то ощутил желание оказаться где-нибудь подальше от этого человека.

«Да уж, мне такому ещё учиться и учиться», – проворчал про себя Шатун, пытаясь хоть немного походить на приятеля.

Вошедший купец уже открыл было рот, чтобы с порога начать высказывать что-то гневное, но наткнувшись взглядом на равнодушно-презрительный взгляд графа, подавился собственными словами и, выдохнув, словно сдулся. Руслан небрежно откинулся на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, взял со стола первую попавшуюся бумагу, делая вид, что читает её. Майор же, заложив руки за спину, остался стоять, заставляя стоять и посетителя. А когда атмосфера в кабинете сгустилась до грозовой, мрачно поинтересовался:

– Вы хотели меня видеть, любезный?

* * *

Разговор с купцом не затянулся. Сообразив, что против сразу двух титулованных особ, да ещё и служащих в контрразведке, у него шансов нет, господин Русанов, злобно позыркивая поросячьими глазками, предложил что-то вроде разделения рынка. Руслан, для которого подобные заходы были понятны, только презрительно усмехнулся. Поднявшись, парень выпрямился во весь свой богатырский рост и, подойдя к купцу вплотную, жёстко ответил, глядя ему в глаза:

– Вам, любезный, голову напекло? Иной причины высказывания подобной глупости я просто не вижу.

– Вы, это самое, ваше превосходительство, полегче, – заворчал купец, словно злящийся пёс, окончательно теряя последние капли самообладания. – У меня ведь тоже покровители найдутся. Не вам чета. Это здесь вы величина. А в Краснодаре и нет вас вовсе.

– Всё сказал? – зловеще уточнил Руслан.

– Всё, – решительно заявил купец, вместо груди, выпятив пузо.

– Так слушай меня внимательно, мужик, – нависая над ним, негромко прошипел Шатун, глядя ему в глаза. – С этой минуты ты у меня будешь в ответе за всё плохое, что случится по линии нашей службы или на наших подворьях. Скотина заболеет, тебя трясти будем. Мальчишка на побегушках палец зашибёт, с тебя спрос. А ежели, не дай бог, сгорит что-то, так ты у меня из холодной не вылезешь, пока не признаешься, что сам поджигателя нанял. Даже если это не ты сделал. И плевать мне на твои деньги, связи и адвокатов. Был бы человек, а статья для него всегда найдётся. Не так ли, граф?

– Без всякого сомнения, князь, – зловеще усмехнулся Рязанов. – Дело на такого гуся слепить проще пареной репы. Бумаги его бухгалтерские изымем, и сразу станет понятно, кому платит, сколько и за что.

– Не посмеете, – резко побледнев, прохрипел купец.

– Дурашка, – ласково прошипел Руслан. – Знал бы ты, сколько я всего смею, так уже бы обделался. Хочешь, прямо сейчас прикажу тебя плетьми пороть? И никто мне слова поперёк не скажет. Потому как даже в Краснодаре знают, я ничего просто так не делаю. А спросят, скажу, по службе надо было. В общем так. Ты торгуешь своей бумагой, а мы своей. Вздумаешь нам гадить, прикажу все лабазы твои с лавками спалить, а тебя самого в холодную сунуть. Всё понял?

– Понял, – поникнув, коротко кивнул купец.

– Смею напомнить вам, любезный, что, даже имея миллионы, вы всё одно нам не ровня, – всё так же равнодушно добавил Рязанов. – А мы свои дела будем вести так, как сами сочтём нужным. Засим, не смею больше задерживать.

– Чего? – не понял раздавленный высказыванием графа купец. Судя по реакции, его ещё никогда так не тыкали носом в простецкое происхождение.

– Вон пошёл, вот чего, – рявкнул Руслан, одним толчком вышвыривая его из кабинета.

Не удержавшись на ногах, купец вывалился в коридор, башкой открыв дверь и едва не проломив противоположную стену своей тушей.

– Последнее было лишним, – дождавшись, когда резко распахнутая дверь закроется, негромко произнёс граф, пряча усмешку в усах.

– Надоел, – отмахнулся Руслан. – Сказано вон. Значит, вон, и нечего переспрашивать.

– Грубый вы человек, князь. Ну никакой деликатности, – ехидно поддел его Рязанов.

– Что поделать? – в тон ему отозвался Шатун. – Я ж не в гвардии служу, так что о куртуазности знаю только то, что она где-то есть.

Друзья рассмеялись, избавляясь от тягостного послевкусия случившегося разговора. Нечасто обнаглевший торгаш берёт на себя смелость угрожать офицерам контрразведки, да ещё и в неприкрытой форме. Похоже, купчина и вправду уверовал в свою неприкасаемость. Так что теперь Руслану предстояло провернуть какую-нибудь операцию, которая ясно напомнит купцу, что на любую силу найдётся своя сила.

Разобравшись с вопросами типографии, друзья обсудили дальнейшие планы и дружно пришли к выводу, что мануфактуру требуется расширять. Их бумагу скупали едва не быстрее, чем они успевали завезти её в лавку. И тому были весьма объективные причины. И первая – это её качество. На мелованной, гладкой, словно отполированной бумаге было проще и удобнее писать. Перо не цеплялось за крупные вкрапления, как это бывало на обычной бумаге, а чернила не расплывались.

Бумагу подобного качества иногда завозили и в их медвежий угол, но это случалось настолько редко, что и вспоминать не приходилось. А тут в обычной лавке и сразу в большом количестве. Рязанов уже начал задумываться о создании какого-нибудь кумпанства, с которым всякие конторы смогут заключать договоры на поставку бумаги. Но пока Руслан осаживал его порывы. За месяц мануфактура могла выдать на-гора не более трёх тысяч листов писчей бумаги.

В рамках даже такого захолустного городка, как нынешний Пятигорск, это было очень мало. Так что предстояло решить вопросы снабжения цеха старьём и опилками, а также вопрос увеличения станочного парка. Не стоило забывать и про работников. Сейчас в цеху управлялись подростки казачата, получая за свою работу не самое большое жалованье. Для мальчишек и это было серьёзно. Но если задумываться о серьёзном расширении, то этот вопрос нужно будет решать радикально. Мальчишками тут уже не обойдёшься.

К тому же рано или поздно казачата должны будут вернуться в семьи, когда придёт их срок становиться в строй. Ведь сейчас в цеху работали в основном младшие сыновья Руслановых казаков. И им дело, и семьям прибыток. Внимательно выслушав всё сказанное Шатуном, граф задумчиво покивал и, вздохнув, проворчал, доставая из портсигара очередную папиросу:

– Ну, и откуда будем людей брать? Всё одно расширять дело надо. Уж больно удачно всё получилось. И доход имеем, и базар под присмотром, и люди мои, которые уже работать по нашей части не могут, при деле.

– Заказать ещё одну мельницу я могу. Это не проблема. Чан побольше поставить тоже не сложно. С листами латуни тоже дело не долгое. А вот откуда сырьё брать станем, вот вопрос, – задумчиво протянул Руслан.

– Тебе старого тряпья мало? – удивился Рязанов.

– Опилок мне мало, Миша. Одним тряпьём тут не обойдёшься, – вздохнул Шатун.

– Под Кисловодском лесопилка имеется, – помолчав, ответил майор. – Хозяин её лес на доски пилит да всяким плотникам да столярам продаёт.

– Ты его знаешь? – заинтересовался Руслан.

– Не особо. Слышал только, что там купец какой-то всё затеял, а сейчас вроде какой-то управляющий всё решает.

– Надо бы туда съездить, – проворчал Руслан, потягиваясь. – Пожалуй, завтра с казаками прогуляюсь.

– Сам? Не много ли чести будет, чтобы офицер такой мелочью занимался? – фыркнул майор.

– Миша, не дури. Это сырьё для нашей мануфактуры, – усмехнувшись, напомнил Руслан. – Тем более что мне всё одно на те опилки самому посмотреть надо.

– А чего на них смотреть? – не понял Рязанов. – Опилки, они опилки и есть.

– Опять мимо, – фыркнул Шатун. – Одно дело, опилки от сухой доски, которые из-под пилы столяра сыплются, и совсем другое, когда они от сырой доски, да ещё и от пилы с крупным зубом. Они гораздо размером больше.

– И что? – снова не понял Михаил.

– А то, что их вываривать придётся дольше, чтобы из бумаги потом сучья не торчали, – хмыкнул Руслан. – Чем однороднее масса, из которой отливается бумага, тем сама бумага глаже. А вообще, придётся и этот процесс, похоже, механизировать.

– Ну, тут тебе виднее, – тут же вывернулся майор.

Между тем Руслан уже вычерчивал в уме новую мельницу, которая будет не только измельчать всяческое старьё, но ещё и станет его смешивать. Но жернова для неё нужно будет сделать железные. А ещё лучше отлить из чугуна. И тяжёлые, и изнашиваться меньше будут. Но привод её придётся делать от водяного колеса. Хотя паровые двигатели уже стали применяться в самых разных делах, так что можно будет попробовать слепить и подобное убожество.

Котёл двойного расширения, топить который можно будет тем же мазутом. Благо нефть в бочках им привозили в товарных количествах, и запасы этой смеси у них имелись вполне солидные. К тому же у приятелей скопилось несколько бочек керосина и пара бочек бензина. Эти жидкости получались при выпаривании нефти. Их фракции были более летучими, так что при получении соляра для изготовления мазута приходилось ещё и думать, куда девать бензин, который тут называли газолином.

Вопрос с керосином Рязанов предложил решить просто. Продавать его населению для освещения домов.

Керосиновые лампы уже начали получать интерес у обывателей, так что жидкость для заправки их вполне может стать ещё одной статьёй дохода. Но прежде керосин требовалось очистить. Так что Руслану предстояло решить вопрос с кубом для вторичной перегонки продукта.

Занятый этими мыслями, Шатун не заметил, как Михаил подсунул ему под руку лист бумаги и карандаш. Привычно подвинув к себе и то и другое, парень принялся вычерчивать и перегонный куб, и паровой двигатель. Вспомнив, что пластичность и теплоотдача у бронзы гораздо выше, Руслан решил попробовать сделать двигатель из неё. Трубы для нагрева воды он решил делать медными. В общем, спустя час проект двигателя был готов.

– Что это? – ткнул пальцем в чертёж Рязанов, дождавшись, когда Руслан закончит.

– Паровой двигатель. Ничего нового. Такие уже много где известны, – отмахнулся он, предупреждая возражения приятеля.

– Знаю. Читал, – кивнул граф. – Думаешь, получится сделать?

– Ну, у Митрича моего руки золотые, а выжимать из этого механизма всё возможное нам просто не нужно. Главное, чтобы ему хватало мощности вал крутить. А для облегчения этого процесса мы тот вал на подшипники посадим, – принялся объяснять Руслан, ещё не отойдя от размышлений о механике.

– Всё, всё, я понял, что в этих делах дурак дураком, – поспешно открестился майор, шутливо вскидывая руки.

* * *

К удивлению приятелей, после разгрома османских сил на побережье в предгорьях притихли все. Даже самые непримиримые кланы, об упрямстве которых уже слагали легенды, и те взяли паузу, выжидая непонятно чего. Это и радовало, и настораживало господ офицеров. В штабе линейные офицеры то и дело задавали вопросы, интересуясь, как долго продлится это спокойствие, но приятели только напускали на себя загадочный вид и наводили тень на плетень.

Ведь сказать им по большому счёту было нечего. Майор тряс своих осведомителей, пытаясь выловить хоть какие-то крупицы правдивой информации. Руслан каждую неделю выезжал в ближайшие к городу аулы, пытаясь услышать хоть что-то в пересказываемых новостях, но всё было тщетно. Противник словно вымер. Весь и сразу. Но через три недели, когда приятели, устав от всех этих пустых усилий, занялись текущими делами, в имении Руслана произошло очередное событие. Шатун как раз закончил устанавливать в цеху новые станки, когда прискакавший Мишка, едва осадив коня, доложил:

– Княже, там к тебе тот абрек приехал, что давеча в городе у тебя гостевал.

– Ахмат? – удивлённо уточнил Руслан.

– Он, княже.

– Давно приехал? – быстро спросил Шатун, отвязывая коня.

– Только что.

– Езжай обратно. Прими как гостя дорогого. Чаем угости. Я сейчас буду, – скомандовал Руслан, жестом подзывая к себе свою охрану. – Так, вы двое, по границе имение объезжайте, гляньте, нет ли кого стороннего в лесу. Только осторожно. Без нужды головами не рискуйте, – приказал он двум бойцам.

Мишка уже умчался к дому, а Руслан, сев в седло, двинул коня неторопливым шагом. Нужно было переварить полученную новость и прикинуть, для чего абреку из непримиримых вдруг потребовался этот визит. Но сообразив, что для анализа информации просто не имеется, решил действовать по обстановке. Войдя в дом, Руслан быстрым шагом прошёл в столовую, куда и проводили гостя, и, войдя в комнату, с лёгкой улыбкой произнёс:

– Ас-салам, Ахмат. Присаживайся к столу, будь моим гостем.

– Алейкум-ас-салам, князь, – коротко поклонился горец. – Благодарю тебя за хлеб и кров. Но я приехал по делу.

– Не сомневаюсь, Ахмат. Но прежде чем мы станем говорить о деле, позволь мне до конца остаться хозяином и скажи, где твои люди. Я прикажу отправить им еду и воду, – продолжал изображать из себя гостеприимного владетеля Руслан.

– Я приехал один, князь, – благодарно кивнув, ответил горец.

Мишка внёс в комнату поднос с чаем и всем потребным для вдумчивого чаепития и, расставив всё на столе, исчез. Но Руслан отлично знал, что казачок притаился за дверью, готовый в любой момент поддержать его словом или пулей.

– Присаживайся, Ахмат. Спешить нам некуда, – пригласил Шатун, отодвигая от стола стул.

Наполнив чаем грушевидные стаканчики, Руслан подвинул гостю корзинку со свежей выпечкой и первым пригубил свой стаканчик с напитком. Ахмат, откусив от булочки с вареньем, не торопясь запил выпечку чаем и, вздохнув, тихо произнёс:

– Я виноват перед тобой, князь.

– В чём? – откровенно удивился Руслан, не ожидавший такого захода.

– Когда они привезли в аул твою женщину, я должен был сразу угадать, что следом придёшь ты. А значит, они навлекли беду на весь клан. Я должен был сразу прогнать их, отобрав её. Это моя ошибка.

– Они украли не просто женщину, Ахмат. Они украли мою беременную жену. И за это я бы уничтожил всех, кто живёт в этих горах. Но слава Всевышнему, он наставил вас на истинный путь, и мне не пришлось проливать невинную кровь. Оглянись вокруг, друг мой, – едва заметно улыбнулся Шатун. – Ты сидишь сейчас в моём доме, за моим столом, и делишь со мной хлеб. Думаешь, я стал бы так встречать человека, которого считаю врагом? Я не горец, но я законы гостеприимства и обычаи гор знаю. И почитаю, считая их правильными. Ты мой гость, и тебе не о чем беспокоиться.

– Благодарю тебя, князь. Когда я ехал сюда, многие мне говорили, что ты не станешь мне верить и что даже не станешь разговаривать со мной. Но я отвечал, что ты умный, и поймёшь: в том, что случилось, нет нашей вины. Кто-то даже говорил, что твои казаки убьют меня, едва увидев.

– Посла не душат, посредника не убивают, – ответил ему Руслан древней арабской пословицей. – Я принимал тебя гостем, когда жил в городе. Принимаю сейчас, и приму ещё раз, если твой клан и дальше будет жить так, как живёт сейчас. Тихо и спокойно. Не проливая крови невинных людей.

– Благодарю тебя, князь, – снова склонил Ахмат голову. – Я надеялся, что так будет. Но я приехал не мириться, мы не ссорились, а предупредить тебя.

– О чём? – насторожился Руслан.

– Османы поссорились с инглизами, и те ушли из Турции. Что там случилось, я не знаю, но на их место пришли франки. А теперь эти франки пытаются навязать свою волю непримиримым кланам. Ты закрыл перевалы, но они идут по хребту от моря. Много оружия и пороха так не пронесёшь, но они очень стараются. Продают горцам винтовки едва не по цене овечьего навоза. А пять дней назад тридцать сабель турок и трое франков спустились в предгорья. Не спрашивай зачем, я не знаю. Но это точно. Они уже где-то здесь, – не поднимая глаз, глухо поведал горец.

– Я благодарю тебя, Ахмат. Это очень важная для меня весть, – ответил Шатун, мысленно прикидывая, куда именно мог направиться этот отряд. – Могу я что-то сделать для тебя?

– Да, – помолчав, кивнул горец с явной неохотой. – В клане была плохая весна. Мало хлеба. Дети часто сидят голодными. Мне дали серебра, чтобы я купил хоть немного муки. Но денег мало, а муки надо много. Ты можешь мне её продать?

– Мишка! – вместо ответа позвал Руслан денщика.

– Тут я, княже, – моментально нарисовался казачок.

– Захара Ивановича мне найди. Срочно, – скомандовал Руслан, и Мишка тут же исчез, словно растворился. – Как ты собирался везти муку? – повернулся Руслан к горцу. – У тебя есть арба или заводные кони?

– В соседнем ауле у меня живёт кунак. Я оставил у него арбу и двух коней, – удивлённо признался Аслан.

– Хорошо. Значит, до аула муку тебе довезут, – решительно кивнул Шатун.

Вошедший в комнату управляющий бросил на гостя настороженный взгляд, но, заметив на блюдце крошки от съеденной булочки, заметно расслабился. Горец никогда не преломит хлеб с врагом. Особенно если пришёл с враждебными намерениями.

– Захар Иванович, тут такое дело, – указав управляющему на стул, заговорил Руслан. – Гостю моему мука нужна. Весна в горах была холодная, у них дети голодают. Нужно в телегу десять мешков муки положить и отвезти до аула. Ахмат покажет, куда именно.

– Сделаю, княже, – коротко кивнул управляющий. – Дай два часа. Телегу подобрать надо толковую.

– А что, у нас ещё и бестолковые имеются? – откровенно удивился Руслан.

– У нас всякое имеется, – усмехнулся управляющий в усы и, поднявшись, вышел.

– Возьми, князь, – придя в себя от услышанного, засуетился горец, доставая из-за пазухи кисет с серебром. – Здесь меньше, чем стоит десять мешков, но больше у нас просто нет.

– Оставь, – отмахнулся Руслан. – Я с этих денег не разбогатею. Пусть будут. Год ещё не закончился.

– Что для тебя сделать, князь? – помолчав, глухо спросил Ахмат, сжимая в пальцах кисет так, что монеты захрустели.

– Просто расскажи всему клану правду. О том, как ты был у меня в гостях и как я тебя принимал. И о том, откуда у тебя мука.

– Мне не поверят, – растерянно усмехнулся Ахмат. – Ведь ты пришёл к нам за своей женой, готов был убить всех. А теперь спасаешь наших детей. Почему?

– Я уже говорил тебе, Ахмат. Я не хотел лить крови невинных, и, если бы ваши старейшины не приняли мои условия и стали защищать похитителей, вы стали бы моими врагами. А раз вы сами прогнали тех инглизов и вернули мою жену, не нанеся ей урона, то и говорить не о чем. Инглизы хотели вашей кровью прикрыть свои грехи. Но вы не позволили им это сделать. Я вообще не понимаю, почему дальние кланы так упираются. Какая им разница, кто назовёт эти горы своими?

– Это наша земля, – тут же насупился горец.

– А разве кто-то говорит, что это не так? – с усмешкой развёл Руслан руками. – Да, эти горы ваши. Но находятся они на территории России, а значит, и вы все подданные российской короны. Вот и всё. Не будет здесь нас, то же самое скажут османы. Что горы находятся на территории Турции, а значит, вы турецкие подданные. И что для вас изменится?

– Не знаю, – помолчав, мотнул горец головой.

– Я знаю. Да, и турки, и вы, мусульмане, но у вас свои правила и свои обряды. А значит, оказавшись под ними, вы будете вынуждены их менять. А вот нам и дела нет до того, как вы женитесь, крестите детей и хороните своих усопших. Это ваша религия и ваши обряды. Далеко ходить не надо. Вспомни, как я здороваюсь с тобой. Вспомни, как много кунаков у наших казаков в этих горах. Сколько горянок вышли замуж за них. В прошлый раз мы с тобой уже говорили об этом.

– Я помню, князь. Я рассказал об этом старейшинам. Они долго спорили, думали. Даже ходжа, и тот задумался. А ведь он святой человек и читает святую книгу.

– Книга, это замечательно, – устало кивнул Руслан. – Но ведь она была написана задолго до наших времён. И в ней нет ответов на все вопросы. Не потому, что она плохая или неправильная. Нет. А потому, что она рассказывает о главном. А вот с прочими мелкими делами люди должны разобраться сами. Всевышний создал человека, дав ему один великий дар. Свободу выбирать.

– Что выбирать? – не понял горец.

– Всё. Каждый день мы все что-то выбираем. И только от нас зависит, каков будет этот выбор. Правильный или неправильный. Умный или глупый. Праведный или подлый.

– Как сделал ты? – последовал неожиданный вопрос.

– Ты о чём? – удивился Шатун.

– Ты мог просто продать мне муку на те деньги, которые у меня есть. А мог вообще ничего не продавать. Но ты дал муку и не взял деньги. Значит, для тебя это был праведный выбор?

– Не знаю, – растерянно мотнул Руслан чубом. – Я сделал так, как подсказали мне моя совесть и честь воина. Я не торгаш, чтобы наживаться на чужой беде. И я не хочу, чтобы дети умирали от голода. Это неправильно. Так не должно быть.

Ответить Ахмат не успел. Вошедший Захар доложил, что подвода с мукой готова и возница ждёт.

– Храни тебя Аллах, князь, – поднявшись, поклонился Ахмат, приложив руку к груди. – Я этого не забуду.

– И с тобой милость его, Ахмат, – ответил Шатун, поднимаясь. – Я не стану посылать с возницей охрану. Мне хватит твоего слова.

– Его никто не тронет, князь. Клянусь, – гордо выпрямившись, решительно заверил горец.

Они вышли из дома, и Руслан, лично осмотрев груз и транспорт, одобрительно кивнул. Крепкий соловый мерин, запряженный в оглобли, легко поволок телегу к выезду из имения. Ахмат, вскочив на своего коня, развернул его головой к дому и заставил пятиться до самых ворот. Глядя, как ловко он управляет своим скакуном, Руслан только одобрительно усмехнулся. Такое мастерство приходит только с опытом.

– Ловок, чёрт, – одобрительно проворчал приведший горцу коня Кузьма. – И конь у него добрый.

– Ты уже успел и его осмотреть? – удивлённо повернулся к нему Руслан.

– Так гость твой, княже, – пожал плечами старый казак. – Не дело, ежели гостю коня не обиходили. Тем более такому.

– Ты его знаешь? – ещё больше удивился Шатун.

– Про рубку твою на ладони Аллаха только глухой не слыхал. А с кем ты рубился, почитай полгорода видело. Вот и я решил глянуть, что из всего этого выйдет.

– Ты про что? – не понял Шатун.

– А про то, как ты из бывшего врага друга делаешь, – одобрительно усмехнулся казак и, развернувшись, не спеша отправился на конюшню.

* * *

Получив примерное направление поиска противника, Рязанов напряг своих осведомителей. Руслан же решил обратиться к казачьему кругу. Выслушав его, старики быстро переглянулись и, молча кивнув, коротко ответили. Говорил самый старший из собравшихся ветеранов.

– Добре, княже. Отправим гонцов по станицам. Только чего ты не хочешь, чтобы оставшиеся казаки сами их взяли?

– В станицах остались или покалеченные, или те, кто уже из реестра выписан. А турок солдат серьёзный. К тому же в такие команды не простых солдат собирают, а самых отпетых, которым терять нечего. Так что драться они станут до последнего. Казаки, может, и справятся, да только большой кровью. А у моего отряда для такого дела и оружие имеется походящее, и бойцы обучены. Так что пусть просто знать дадут да присмотрят, чтобы с места не ушли. Остальное мы сами сделаем, – ответил парень, твёрдо глядя в глаза старому казаку.

– Добре, – чуть помолчав, кивнул тот, отгладив седую бороду. – Сделаем. Гонцы сей же час поедут.

– Благодарствую, станичники, – сняв папаху, коротко поклонился Руслан и, развернувшись, поспешил к своему коню.

Его манера общаться с простыми людьми на равных иногда приводила к недоразумениям в высшем обществе, но для казаков и просто базарных торговцев была настоящим бальзамом на душу. Именно поэтому его всегда внимательно выслушивали и старались сделать так, как Руслан говорил. Это просто подкупало обывателей и крепко помогало самому парню в делах. От казаков Руслан отправился к Митричу.

Едва получив в руки сразу три пулемёта, он озадачил мастера изготовлением станка в виде треноги. Перевозить эту тяжеленную дуру по лесам, с помощью лошадей, было сложно. А сменив артиллерийский лафет на станок, пулемёт получалось облегчить и просто переносить на руках. С этой механикой вообще всё получилось не очень хорошо. Старшие офицеры линейных войск, оставшиеся в городе, узнав о таком знатном трофее, решили выцарапать его себе.

В итоге, после долгих споров, один пулемёт пришлось отдать и объяснить господам военным, как им правильно пользоваться. Вся беда заключалась в том, что прежде с такой машинерией им сталкиваться не приходилось. В общем, после долгих споров и прений Руслан сам, лично, выбрал позицию для пулемёта и объяснил, как её правильно оборудовать. В итоге у городской заставы был организован самый настоящий блокпост с пулемётной ячейкой.

С учётом развития современной тактики боя это был серьёзный козырь в случае атаки на город. Не стоит забывать, что гранаты в этом времени ещё только получают своё развитие, так что уничтожить подобную точку задача не тривиальная. Дальность выстрела из этой мясорубки составляла примерно четыреста метров, тогда как дальность выстрела из винтовки Бердана обычно не превышала трёхсот метров. Да, мощность самого патрона была рассчитана на гораздо большее расстояние, но этот параметр применялся при залповой стрельбе в поле.

Два оставшихся пулемёта Руслан решил использовать в своих делах. Один, как уже было сказано, переделывался под использование в горах и лесу, а второй решено было оставить без изменений. Митричу также было заказано ещё два десятка коробчатых магазинов, чтобы резко увеличить продолжительность стрельбы. Благо патронов для этих трещоток в арсенале нашлось больше, чем можно было себе представить. Именно это и стало решающим фактором в использовании пулемётов.

Отказавшись от тяжёлого лафета, Руслан быстро набросал чертёж толкового станка и, прикинув вес всего механизма в сборе, разработал систему, которая позволяла быстро собирать и разбирать его для переноса силами четырёх человек. Один нёс на себе станок. Второй сам пулемёт, а ещё двое ящики с боеприпасом. Так что теперь парню предстояло принять заказанную работу. Въехав прямо во двор, Руслан привязал коня у калитки и, громко окликнув мастера, направился в мастерскую.

Вышедший из своего закутка Митрич, поздоровавшись, тут же поволок парня показывать сделанное. Внимательно осмотрев станок, Шатун пару раз резко повернул сам пулемёт и, убедившись, что двигается он без рывков и заеданий, одобрительно кивнул. В принципе, ничего сложного тут не было. Поворачивался пулемёт всего лишь на одном толстом штыре, который вставлялся в лафет. Вертикальная наводка осуществлялась также на одной оси, представлявшей собой обычную рогульку.

Но Руслану нужен был станок, который не опрокинет отдачей, так что сделанная мастером тренога почти не отличалась от тех, которые использовались в бытность Руслана на автоматических гранатомётах. А с учётом того, что по высоте она была гораздо ниже лафета, то становилось понятно, что выбить расчёт так просто не получится.

– Добрая работа, Митрич. Эх, цены твоим рукам нет, – поднимаясь, усмехнулся Шатун. – Ещё бы голову к ним не столь упрямую, так и вовсе хорошо было бы.

– Это ты про переезд к тебе? – задумчиво хмыкнул мастер.

– Про него, – кивнул Руслан. – Сам видишь, что ни год, то один на тебя кидается, то другой. А на моей земле они рта лишний раз раскрыть не посмеют. А надо будет, и тут пост из казаков поставлю. Вон, круг казачий попрошу, они ветеранов пришлют.

– А вот это в самый раз было бы, – вдруг оживился кузнец. – Я бы им тут, во дворе, и навес, и стол поставил с лавками, чтобы на солнце не сидеть.

– Так. Рассказывай, – развернувшись к нему всем телом, потребовал Шатун.

– Да были тут пара офицеров из жандармов. Всё норовили в кузню заглянуть. Благо мы как раз новую партию стволов ковали. Вот они от искр и шарахнулись. Про картечницу твою всё расспрашивали.

– Чего хотели? – мрачно уточнил Шатун.

– Интересовались, смогу ли такую же сделать, только под тот патрон, что для трёхлинейки пользуют, – вздохнул кузнец.

– И как? Сможешь? – с интересом спросил Руслан.

– Да чего там мочь, – отмахнулся мастер. – Механика простая.

– Так ты, ирод, успел и сам пулемёт разобрать? – деланно возмутился Руслан.

– Так должен же я знать, как он устроен, – возмутился в ответ мастер. – Всё одно как сломается, так ко мне привезёшь.

– Это верно, – рассмеялся Руслан, крепко хлопнув его по плечу. – А со стволами как? Тоже сдюжишь?

– Сдюжу, княже, – с достоинством кивнул мастер. – Мне б патронов тех с пару десятков, чтобы для образца были, и точно сдюжу.

– Будут тебе патроны, Митрич, – подумав, решительно кивнул Шатун. – А что по той машинке, что я тебе на бумаге рисовал?

– Да понял я уже, что ты такую же картечницу задумал сделать, только с одним стволом и подачей одной долгой лентой, – отмахнулся кузнец. – Как уродца этого увидел, так и понял, – кивнул он на пулемёт. – Только тут вот какая беда. Механика там больно точная получается. А пружин толковых у меня пока так и не получается свить. Садятся быстро. Ну, нет у меня железа разного, чтобы сплав добрый подобрать, – обиженно признался он.

– У нас там все пружины на сжатие работают, так? – задумчиво уточнил Шатун.

– Так, – настороженно кивнул мастер.

– А ежели мы их на растяжку переделаем? И не одну, а две.

– Так тогда сам корпус шире делать придётся.

– Да и хрен с ним. В бою что шире, что уже, не важно. Главное, чтобы стреляло, – отмахнулся Руслан. – А по ленте что?

– Вот с лентой всё просто получилось. Я на десяток патронов кусочек сделал, так он работает. Признаться, я из той машинки даже пострелять смог. Но после полусотни выстрелов пружины садятся так, что в механизме патрон перекашивает, – нехотя признался мастер.

– Змей ты старый. У него уже готовый пулемёт имеется, а он молчит, как сыч, – возмутился Руслан.

– А чего говорить, коли он не работает толком? – развёл кузнец руками.

– Переделывай под две пружины на растяжку. Будем так пробовать, – решительно приказал Шатун. – Но сам корпус попробуй сделать так, чтобы пружины те легко менять было. Ну, крышечку откинул, пружину снял, новую натянул, закрыл, и стреляй. Получится?

– Должно. Посмотреть надо, – задумчиво кивнул мастер. – Этого-то уродца забирать будешь?

– А как же. Денег за работу сколько? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Отстань, княже, – отмахнулся мастер. – Я из доли твоей взял, так что сейчас остаток принесу.

– Вот это правильно, – одобрил Шатун действия мастера.

Спустя пару минут кузнец вручил ему очередной кошель с монетами и купюрами, после чего казаки, по команде Руслана, разобрали пулемёт и, завернув его в рогожу, погрузили на лошадей. Такое увеличение огневой мощи отряда Шатуна очень порадовало. Как ни крути, а протащить по лесу орудийный лафет задача нетривиальная. Не говоря уже о сложности этого дела, про соблюдение режима тишины можно было не вспоминать. А тут четыре крепких бойца пронесут машинку, куда надо, и устроят противнику местный филиал ада.

Да, система ещё сырая, толком не отработанная. Машина часто осекается, но всё равно в первые минуты стрельбы она способна создать такую плотность огня, что мало не покажется никому. А в их деле это было самым главным. Что ни говори, а его отряд не предназначался для прямого столкновения с противником в чистом поле. Их дело – тихо прийти, тихо уйти, оставив после себя только трупы и пленных, доставленных для допроса. С этими мыслями Шатун сел в седло и направил коня к дому.

С того момента, как Рязанов узнал о беременности своей супруги, все их служебные дела медленно, но верно начали вестись именно в его имении. Сам же Руслан с самого начала решил переводить временный пункт базирования казаков рядом со своим домом. Отсюда им было гораздо удобнее уходить в любую от города сторону. К тому же и сами казаки чувствовали себя в имении гораздо свободнее, нежели в городе. Тут у них было только два начальника, которых они и так воспринимали как своих старшин.

В городе же то и дело приходилось оглядываться, чтобы случаем не зацепить кого-то из высокородных. Да, в обиду своих людей господа офицеры никому не давали, но подобные столкновения всё одно создавали ненужное напряжение. А с учётом того, что казакам сам чёрт был не брат и любой потерявший берега дворянин вполне мог огрести кулаком по рылу, то подобные опасения были понятны.

Как говорится, с Дону выдачи нет, так что в случае подобного развития событий проштрафившегося казака отсылали куда-нибудь в дальнюю станицу. Так что искать его не имело никакого смысла. Но это создавало между казачьими силами и всяческим приезжим дворянством ненужное напряжение. Местные давно знали, что трогать казаков себе дороже. А вот с приезжими подобное случалось регулярно. Даже Руслану уже приходилось пару раз осаживать подобных снобов.

Из кузницы парень отправился прямиком на своё стрельбище. Казаки, слетав в их арсенал, привезли магазины с боеприпасом и, установив пулемёт, дружно уставились на Шатуна. Правильно обращаться с этой машиной умел пока только он. Воткнув магазин в приёмник, Руслан опустился на одно колено и, наведя стволы на дальний конец стрельбища, принялся плавно вращать ручку. Пулемёт загрохотал, трясясь так, что парню пришлось прижать коленом одну ногу станка.

Но, к его удивлению, завалиться сам станок даже не пытался. Выпустив одной очередью весь магазин, Руслан поднялся и, задумчиво оглядев машинку, буркнул:

– Ну, как-то так.

– Это тебе, княже, так. А любому из нас одному с этой дурой не справиться, – задумчиво отозвался пластун Роман.

– Потому к нему у нас будет свой расчёт. Четверо, которые и будут его таскать да стрелять. Ещё четверо ко второму. Меньше тут не управятся. А теперь смотрите и слушайте внимательно, – ответил парень и, сняв пустой магазин, принялся обучать бойцов правильному обращению с пулемётом.

Спустя час, убедившись, что всё сказанное казаками усвоено, Руслан велел им зарядить пулемет и разрешил отстрелять каждому по магазину. В итоге алгоритм действий вырисовался сам собой. Один заряжает оружие и снаряжает магазины. Второй наводит пулемёт на цель, третий вращает рукоять стрельбы, а четвёртый присматривает, чтобы никто лишний не подобрался сзади или сбоку. Но пользоваться этой машиной обязаны были уметь в расчёте все.

* * *

Известие о появлении в предгорьях чужих заметно взбудоражило население. То и дело в город приезжали гонцы с вестью, что непонятных людей видели в том или ином месте. Понимая, что носиться с отрядом по всем предгорьям они могут долго, Руслан принял соломоново решение. Теперь к месту, где видели чужаков, отправлялся один казак из отряда, который мог точно сказать, что это за люди. Точнее, к какому роду-племени они принадлежат.

Таким образом было уничтожено несколько каторжных банд, которые решили воспользоваться войной и потянулись на Кавказ. Дурни решили, что в условиях боевых действий на их шалости никто и внимания не обратит. Благо банды эти были небольшими и разбирались с ними быстро и без особых проблем. Обученные Русланом казаки подбирались к ним на расстояние вытянутой руки. Лохматки бойцов и их умение тихо двигаться в лесу не оставляли каторжникам никаких шансов.

Дошло даже до того, что полицейское управление разразилось целой петицией в адрес армейской контрразведки с требованием передавать данные по бандитам им, а в случае столкновения обязательно брать их живыми, для дальнейшей передачи под суд. Прочтя эту бумагу, Руслан удивлённо почесал в затылке и, бросив документ на стол, растерянно поинтересовался:

– Они это серьёзно?

– Более чем, – презрительно скривился Рязанов. – По всем текущим делам наша контора сейчас является самой активной. Вот они и пытаются хоть как-то нам лавры сорвать.

– А они у нас есть, лавры? – иронично усмехнулся парень.

– Ну, какие-то имеются, – с довольным видом усмехнулся майор. – Тут, друг мой, всё зависит от того, как любое дело подать. И начальству, и нашему штабу. Благо в штабе все прекрасно понимают, что мы своё дело делаем правильно, и только потому линейные части не носятся по горам, высунув языки. Та история с твоим поединком весь уезд облетела. Так что теперь любую нашу бумагу читают внимательно и принимают всё за чистую монету. Ну и я стараюсь особо не зарываться и лишнего не вписывать. Благо о наших результатах можно судить по количеству твоих трофеев.

– Хочешь сказать, что теперь и за этим наблюдают? – подобрался Шатун.

– Давно уже, – кивнул граф. – Я ведь тебя не просто так предупреждал, чтобы ты своими трофеями лишний раз не размахивал.

– Так я сразу и внял, – развёл Руслан руками. – Всё казаки сами делают. А уж что мы после с вырученными деньгами делаем, только отряда касается.

– Всё правильно, – одобрительно кивнул майор.

– Ладно, с трофеями понятно. А что мы с этой писулькой делать будем? – вернулся Руслан к теме разговора.

– Ну, у меня для подобных, как ты выразился, писулек отдельная папка имеется. Даже две. Одна для тех, которые от жандармского ведомства поступают. А другая для тех, которые из полиции. Там иной раз такие перлы встречаются, что читаешь и диву даёшься.

– Да уж, российская бюрократическая мысль всегда блистала пытливостью и загадочностью, – понимающе усмехнулся Шатун. – Я так понимаю, мы сию бумагу получили, прочитали, а дальше всё покатится, как и раньше.

– А что ты менять собрался? – удивился майор. – Или у тебя люди лишние, чтобы рисковать ими в угоду всяким особо умным? Как они себе представляют взять в лесу вооруженную банду живьём? Не знаешь? Вот и я не знаю. Так что плюнь и забудь. У нас свои правила, и следовать их желаниям мы не обязаны. К тому же им никто не мешает своих осведомителей в деревнях завести.

– Гадить начнут, – подумав, вздохнул Шатун.

– В первый раз, что ли? – иронично усмехнулся граф.

– Может, по-другому сделаем? – задумчиво предложил Руслан.

– Это как? – насторожился Рязанов.

– В следующий раз, как найдём такую банду, так просто перебросим все знания о её местонахождении в полицию. Пусть сами разбираются. От нас только проводник до места.

– И кого пошлёшь? – осторожно уточнил майор.

– Пластунов, – пожал Шатун плечами. – Они и до места доведут, и в случае, если банда с места снимется, по следу пройдут. Вот только в бою они никакого участия принимать не станут. Привели. Показали, ушли. Всё. Наша совесть чиста. Но полученные сведения надо будет официально перекидывать. Чтобы хоть какая бумажка у нас сохранилась.

– Ты хоть представляешь, что будет? – мрачно поинтересовался майор.

– Представляю, – с ехидной усмешкой кивнул Шатун. – Полиция в лесу работать толком не умеет. Так что по соплям они получат крепко. В итоге станут требовать помощи или у нас, или у линейных частей. И те и другие станут их посылать по известному адресу, потому как самим людей не хватает. В общем, очередной межведомственный скандал.

– Вот именно. Скандал. А нам с тобой он нужен? – хмыкнул Рязанов, закуривая.

– Зато после того скандала все наши действия будут вполне оправданны. А то вон, даже судом грозят, – кивнул Шатун на лежащий на столе документ.

– Хм, тоже верно. Ладно, тут как следует подумать надо, – проворчал майор, явно сдаваясь.

– Вот и подумай. Кстати, а что там у нас в лавке? Бумаги хватает? – сменил Руслан тему.

– Едва. Вовремя ты производство увеличил, – с довольным видом кивнул граф. – И к слову, нам уже в пятый раз предлагают переходить на прямую поставку.

– Вот это весело, – удивился Руслан. – Я только про один знаю. Который из полиции был.

– Из жандармерии, из городской управы и даже из нашего штаба. Говорил же, добрая бумага всем нужна. Вот ещё что, – вспомнив, оживился майор, – тут из больницы приходили. По поводу твоего лекарства. Твои казаки уже несколько раз в больнице по ранению лежали и все живыми, на своих ногах ушли. Вот доктора и засуетились. Мол, у нас особый препарат имеется, а мы его никому не даём. Решили, что это какое-то твоё очередное изобретение, которое ты никому показывать не хочешь. Думай.

– А чего тут думать? – не понял Руслан. – Для изготовления этого препарата мне нужно время. Благо лаборатория у меня теперь своя имеется. А вот времени у меня как раз и нет. То погони, то перестрелки. К слову, надо будет запас пополнить, – добавил он, вспомнив, что пенициллина и вправду мало.

– Вот и займись, – решительно кивнул Рязанов. – Мало того что нам своих людей лечить надо, так ещё и бабы на сносях. Мало ли чего.

– Сплюнь, дурень, – шикнул на него Руслан. – Для них у меня отложено. Но ты понимать должен, что это не панацея. Так, толковый препарат от воспаления и нагноений. Не больше.

– Всё равно сделай, – вдруг упёрся Рязанов.

– Ладно. Вот отловим нашу банду, и займусь, – согласился Руслан, отлично понимая, что с ним происходит.

Он и сам уже начал ощущать нечто подобное. И хотя Катерина чувствовала себя прекрасно, даже токсикоза толком не было, он то и дело ощущал за неё серьёзное беспокойство. Особенно это чувство усилилось после похищения. Больше всего Руслан боялся, что стресс и гибель отца приведут к выкидышу, но, слава богу, всё обошлось. Девчонка оказалась крепкой и выносливой. Как сама о себе высказалась Катерина – молодая, здоровая кобыла. И не такое вынесу.

И немного придя в себя после похорон, словно решила оправдать своё заявление, с головой уйдя в хозяйственные дела по имению. С разрешения Руслана девушка написала матери письмо, предложив продать их старое имение и переехать к ней, на Кавказ. Благо и места и земли тут было с избытком. А деньги, вырученные от продажи толкового хозяйства, будут в семье совсем не лишними.

Результата этой переписки Руслан не знал, решив оставить всё на откуп женщинам. В конце концов, то имение к нему никакого отношения не имеет. Это наследство Катерины и её матери. Его раздумья прервал граф. Взяв со стола колокольчик, он вызвал слугу и попросил того подать чаю. Благо дело происходило в домашнем кабинете майора. Одобрительно кивнув, Руслан не спеша поднялся и, подойдя к окну, выглянул на улицу. Внимание его привлёк всадник, намётом мчавшийся к дому майора.

– Похоже, чаю нам с тобой попить не дадут, – протянул Руслан, всматриваясь в фигуру наездника.

– Что там? – тут же подскочил Рязанов.

– Кто-то из моих несётся. Прикажи сразу сюда проводить, – ответил Руслан, уже понимая, что и вправду случилось что-то неожиданное.

Граф отдал нужную команду, и спустя несколько минут в кабинет быстрым шагом вошёл молодой казак из пополнения, что выделил казачий круг.

– Нашли, княже, – сдёрнув с головы папаху, коротко доложил казак.

– Кого нашли, где? – быстро уточнил Руслан. – И надень папаху. Ты казак, а не холоп. Рассказывай.

– Османов нашли.

– На карте показать можешь? – спросил майор, быстро раскатывая на столе рулон.

– Вот тут они встали, ваше благородие, – уверенно ткнув пальцем в карту, ответил посыльный. – Тут низинка малая и только два выхода. Почитай, овраг. А по дну ручей бежит. Вот они там и осели. Ждут чего-то.

– Так, и чего они могут ждать? – задумчиво проворчал Руслан, вопросительно посмотрев на приятеля.

– Сколько их насчитали? – уточнил майор.

– Три десятка, как горец тот и сказал.

– Для серьёзного дела мало, – хмыкнул Рязанов. – Место скрытое. Стоят давно. Выходит, подкрепления ждут. Больше нечего.

– Вот и я так думаю, – мрачно кивнул Руслан. – А подойти оно может только с побережья.

– Верно. И что делать станем? – повернулся к нему Рязанов.

– У низины остался кто? – уточнил у посыльного Руслан.

– Пластуны наши присматривают, – быстро кивнул тот.

– Похоже, наша суета в предгорьях им все планы спутала, вот они и затаились до поры, – продолжал размышлять Шатун. – Но если пришли с побережья, выходит, там рядом проводник должен быть. Чтобы сразу после высадки увести это самое пополнение сюда. На нашу сторону.

– Угу, ищи его в тех лесах, – мрачно буркнул майор.

– А зачем искать? – зло усмехнулся Руслан. – Они ждут, и мы подождём. А как то пополнение появится, сразу всех и прихватим. Что называется, со спущенными штанами.

– С момента, как ты про эту банду узнал, неделя прошла. Даже больше. А они всё сидят. А если пополнение ещё через месяц пришлют? – качнул майор головой.

– А куда нам спешить? – пожал Руслан плечами. – К тому же, как я уже сказал, мы их малость спугнули, шум подняв. Но не думаю, что они готовились там долго сидеть. Для этого тех же продуктов много надо. Нет. Думаю, дня через три-четыре появятся. Не готовы турки долго просто так в лесу сидеть. Да и не обучены они такому. Это я со своими ухорезами там и месяц, и год проживу. А они нет.

Внимательно слушавший его казак только самодовольно усмехнулся, услышав оценку способностей отряда.

– А ты не лыбься, – напустился на него Рязанов. – Вам, новичкам, до таких умений ещё учиться и учиться. Вон, на ветеранов смотрите и слушайте, что они говорят. Вы нам тут живыми нужны.

– Правильно. Вот и я всё время им это повторяю, – кивнул Шатун.

– Так мы и учимся, – поспешил заверить молодой боец.

– Так что решим? – переключился на Руслана граф.

– А что тут решать. Сейчас поднимаю своих бойцов, и завтра с утра выходим к той низине. Будем на месте гостей дорогих ждать, – чуть подумав, решительно высказался Руслан. – Зачистим там всё, а после я гостинцев наставлю. Чтобы другим неповадно было.

– Погоди, – осадил его майор. – Гостинцы твои дело хорошее, но в этот раз будет лишним. Не забывай, что там лес. А ты собираешься с полсотни трупов оставить. Гостинцы твои зверьё разберёт, – напомнил он.

– На месте определимся, – отмахнулся Шатун. – Всё, казак. Сейчас едешь в казарму и до завтра отдыхаешь. Остальным скажи, чтобы сбор начали. Завтра с первым светом уходим. Всем иметь запас патронов, гранат и харчи для жизни в лесу. Ступай.

– Слухаюсь, – щёлкнул казак каблуками и выскочил из комнаты.

– Однако вышколил ты их, – проворчал майор, глядя ему вслед.

– То не я. То ветераны мои их гоняют так, что только перья летят. У хорунжего рука тяжёлая. Подзатыльник отвесит, и уши отвалиться могут. А этого добра он для молодых не жалеет, – усмехнулся Руслан.

– Ну, думаю, чаю мы с тобой выпить успеем. Надеюсь, никто больше не помешает, – усмехнулся Рязанов, увидев входящего с подносом слугу.

* * *

Следующим утром, проводив отряд, Рязанов вернулся к себе в дом и засел за бумаги. Любая государственная структура – это, прежде всего, нескончаемый поток бюрократии. И именно по количеству бумаг и судят о результатах работы той или иной структуры. Именно по количеству, а не по их содержанию. Просто потому, что содержание изучается только лицом, которому надлежит читать написанное, а все остальные обходятся наличием самой бумаги.

Разложив на столе текущие документы, граф не спеша закурил и принялся оформлять очередной отчёт. Благо писать ему было о чём. Что ни говори, но их служба была на данный момент самой результативной. Уже привычные формулировки и словообороты ложились на бумагу, объясняя те или иные действия, когда вошедший слуга, из бывших филеров, доложил:

– Ваше сиятельство, там к вам из городской жандармерии прибыли.

– Кто именно? – уточнил Рязанов, привычным жестом захлопывая папку.

Эту привычку он перенял от своего приятеля Руслана. Тот, даже рисуя свои эскизы каких-то станков, первое время переворачивал все бумаги лицевой стороной вниз. Графу эта его привычка так понравилась, что он взял себе за правило укрывать все документы, с которыми работал, даже если в кабинет входили люди, достойные доверия. Сам этот жест говорил о многом. И у большинства высших офицеров сразу отпадали все вопросы по сохранению тайны их дел.

– Полковник какой-то. Фамилии он не назвал. Сказал только, что ему требуется поговорить именно с вами. Ещё уточнил, не здесь ли князь Ростовцев, – подробно доложил слуга.

– Занятно, – удивлённо хмыкнул граф. – Руслан-то им чем не угодил? Хорошо. Проси, – кивнул он, начиная убирать документы со стола.

Вошедший полковник, увидев, как майор убирает в сейф очередную папку, только головой покачал.

– Добрый день, граф, – поздоровался он, подходя к столу. – Я не займу у вас много времени.

– День добрый, – отозвался Рязанов, убирая ключ от сейфа в карман. – Прошу вас, присаживайтесь, господин полковник. Я вас внимательнейшим образом слушаю.

– Я вынужден был беспокоить вас вот по какому вопросу. Наше ведомство весьма заинтересовано в регулярных прямых поставках бумаги вашей мануфактуры. К моему огромному сожалению, ваш товарищ посчитал это не особо важной задачей, поэтому я вынужден обращаться к вам.

– Понимаю, – вздохнул Рязанов. – Но вся беда в том, что князь отказал вам не просто так. Для заключения подобного договора нужно иметь уверенность, что ты сам сможешь выполнить все взятые на себя обязательства. Осмелюсь напомнить, что мы вообще ни с кем не заключали подобных соглашений. И не потому, что не хотим, а потому, что опасаемся не выполнить данного слова. Ведь изначально эта мануфактура затевалась для решения наших, так сказать, внутренних проблем. Ну, а уж когда возникли избытки получаемой бумаги, решили продавать её через свою лавку.

– Ну, мы так и предполагали, – удовлетворённо кивнул полковник. – Но ведь дело-то пошло. В лавке вашей не только бумагу, но ещё и всякие чертёжные инструменты продают. И должен признать, что инструмент тот весьма отменного качества. Вы даже о футлярах для него подумали.

– Это всё князь, – понимающе усмехнулся Рязанов, у которого в столе лежала готовальня изготовления Руслановых мастеров. – Умеет он всякое разное для облегчения службы придумать.

– А вы? – насторожился полковник. – Вы же с ним в доле.

– А я помогаю, чем могу. Людей толковых подобрать, с сырьём решить. Благо я в этих местах, можно сказать, старожил и почти всех купцов в лицо знаю. Есть у кого спросить.

– Понятно. Но вы так и не ответили на мой вопрос, – надавил полковник. – С чего вы не хотите расширить дело и взять под себя все поставки бумаги в городе?

– Тут вопрос не в том, что не хотим. Тут вопрос в возможностях, – снова вздохнул граф. – К тому же мы и так увеличили объём производства. А для серьёзного расширения требуется изготовить станки, поставить ещё один цех, ну и людей набрать, само собой. А то сейчас у нас казачки подростки работают. Почитай, мальчишки. А у нас на первом месте служба. И уж поверьте, это совсем не шутка. Вон, прямо сию минуту князь со своими бойцами снова в лес умчался.

– А что, причина имеется? – ещё больше насторожился полковник.

– Имеется. Вроде как обнаружили лёжку тех самых турок, о которых нам известно стало, – кивнул майор, внимательно наблюдая за своим собеседником. – Вот он и помчался проверять, а если это правда, так и решить проблему раз и навсегда. А вы говорите, мануфактура. Тут из кабинета в собственном доме не вылезаешь, даже чтоб за женой приглядеть. Все дела дома веду.

– Сочувствую, – слегка поморщился полковник. – Выходит, всё дело в нехватке времени?

– Да нам для серьёзного расширения много чего не хватает. Не будем забывать, ваше высокопревосходительство, что дело это мы затеяли на свои, кровные. А жалованье у нас не такое и большое. Но, как вы сами изволили выразиться, дело пошло. Глядишь, через время и получится как следует расшириться. Подождать надо.

– Жаль. Весьма, – мрачно протянул полковник. – Я надеялся, что мы сможем договориться, господин майор.

– Это угроза? – поинтересовался Рязанов так, что жандарм невольно вздрогнул, услышав в его голосе явный лязг металла.

– Господь с вами, – поспешил откреститься жандарм. – Нет. Я не для того сюда приехал. Думал, у вас этим делом управляющий занимается, и вы можете просто дать ему нужные указания. А тут всё на живую нитку смётано.

– Да бог с вами, господин полковник, – отмахнулся граф. – Какой тут управляющий, ежели мануфактура только-только работать начала. Мы ещё станки толком не обкатали.

– Что ж. Не смею больше докучать, – вздохнув, поднялся полковник и, коротко поклонившись, попрощался. – Честь имею.

– Доброго пути, ваше высокопревосходительство, – не поднимаясь, кивнул Рязанов.

Дождавшись, когда за жандармом закроется дверь, он достал из стола папку с бумагами и потянулся за очередной папиросой, когда всё тот же слуга, войдя, доложил:

– Ваше сиятельство, к вам граф Осташков.

– Проси, голубчик, – быстро кивнул майор, моментально убирая всё ту же многострадальную папку.

Вошедший офицер в мундире подполковника Измайловского полка, не спеша огляделся и, присев в указанное кресло, спросил:

– Где находится сей момент ваш товарищ, князь Ростовцев?

– А кто вам сказал, господин подполковник, что вы вправе задавать мне подобные вопросы? – холодно поинтересовался граф, раскрывая портсигар.

– Желаете видеть мои бумаги? – иронично усмехнулся подполковник. – Что ж. Извольте.

С этими словами он раскрыл роскошный бювар с тиснёным узором и выложил на стол несколько документов, украшенных гербовыми печатями. Внимательно изучая бумаги, Рязанов испытывал то самое чувство, которое Руслан называл «на загривке шерсть дыбом». Полномочия у этого подполковника были широчайшие. По сути, он прямо сию минуту мог отправить майора в отставку без объяснения причин. На всех предъявленных документах стояла высочайшая подпись.

– Удовлетворены? – всё с той же иронией поинтересовался подполковник. – Так я повторяю свой вопрос. Где князь Ростовцев? И где сейчас все ваши казаки?

– Уехал в предгорья, проверить полученные сведения, – обтекаемо ответил майор, которому всё происходящее нравилось всё меньше и меньше.

– Какие именно сведения? – не отставал подполковник.

– До нас дошёл слух, что в лесу объявился отряд противника. Вот штабс-капитан со своим отрядом и отправился его проверять.

– Под противником вы подразумеваете турок?

– Именно.

– И вы всегда пользуетесь слухами в своей службе и всегда их проверяете? – в голосе подполковника прозвучала нотка презрения.

– Большая часть так называемой оперативной информации в нашем деле и добывается именно таким способом, – чуть пожал майор плечами. – Тем более что в этих лесах никаких войск не хватит, чтобы все тропы да проезды под контроль взять.

– Занятные у вас выражения. Оперативная информация, взять под контроль. Вроде всё понятно, а слова словно не наши, – вдруг проворчал подполковник.

– Особенности службы, – снова выкрутился майор.

– И в чём же эта особенность? – не понял подполковник.

– Часто приходится иметь дело с иностранными подданными.

– Верно. Ну да ладно. Но теперь вам надлежит немедленно отправить гонца и вернуть князя обратно сюда, – не терпящим возражения тоном заявил подполковник.

– При всём уважении, ваше превосходительство, но сие невозможно, – упёрся Рязанов, неожиданно даже для себя самого.

– Что значит невозможно?! – резко выпрямился в кресле незваный гость. – У вас что, посыльных не имеется?

– Имеются, – спокойно кивнул майор. – Но вся беда в том, что противник не стоит на месте. И куда он двинется с того места, где его видели в последний раз, одному богу известно. Так что вернуть князя решительно невозможно. Вот проверит сведения и сам вернётся.

– Вы смеётесь надо мной? – вдруг возмутился подполковник. – Или ваши посыльные карты читать не умеют?

– Так у нас и карт толком нет, – развёл майор руками. – Я четыре раза запрос по нашему ведомству отправлял, да только ответа так и не дождался. Сами-то пользуем только то, что сами же и нарисовали.

– Хотите сказать, что Географическое общество на ваш запрос не ответило? – растерянно переспросил подполковник.

– Увы, ваше превосходительство, – снова развёл Рязанов руками. – Я ведь запрос и в инстанции посылал, а уж где он там затерялся, одному богу известно. Так что вернуть князя обратно решительно невозможно. Отправлю человека, так он может и сам не вернуться. Или противник убьёт, или в лесу заплутает. Турки же, они не по дорогам ходят. Они всё больше по потаённым местам хоронятся. Поди сыщи их в тех дебрях. Тут иной раз даже местные бывает плутают.

– Нет, вы решительно издеваться изволите, граф, – снова вспылил подполковник.

– Выбирайте выражения, сударь, – огрызнулся майор в ответ. – Извольте подойти сюда, – поднявшись из кресла, пригласил Рязанов, подходя к окну.

Удивлённый его отпором подполковник поднялся и, подойдя к окну, вопросительно покосился на майора.

– Взгляните, – кивнул Рязанов на пейзаж за окном. – Эти предгорья тянутся вдоль хребта на сотни вёрст. От самого Хазара и до Чёрного моря. И по нашей стороне они почти везде покрыты густыми лесами. Как думаете, много тут трактов имеется, если учесть, что тут и народу живёт всего ничего? И дело тут не в том, что я не хочу исполнить вашу просьбу. Я и вправду не имею такой возможности. К тому же князя в лесу найти задача, уж поверьте, невыполнимая.

– Объясните, – тут же потребовал подполковник.

– И он, и его люди одеты так, что в двух шагах мимо пройдёшь и не заметишь. Князь специально такую одежду для своих казаков придумывал. У нас их в помощи всего два десятка, а задач и полку не враз управиться. Вот и приходится, как блаженной памяти генералиссимус Суворов завещал, воевать не числом, а умением.

Слушая его, подполковник с мрачной задумчивостью таращился на сплошную стену леса, начинавшегося метрах в трёхстах от дома. Наконец, сообразив, что выполнить его команду и вправду практически невозможно, он вернулся в кресло и, задумчиво покачав на ладони папку, проворчал:

– Боюсь, ваше с князем рвение будет иметь неприятные для вас последствия.

– Извольте объясниться, ваше превосходительство, – решительно потребовал майор.

– Я прислан сюда не просто так. Мне надлежит взять вашу службу под свою руку и убедиться, что до принятия окончательного решения там, – он вскинул глаза к потолку, – вы ничего предосудительного тут не натворите. Ваш генерал Татищев уходит в отставку по возрасту и выслуге лет. Так что до приезда нового генерала вы находитесь в моём подчинении.

– А вернуть князя обратно, это вам тоже в столице приказали? – не удержавшись, уточнил майор.

– Мне приказано придержать любую вашу деятельность до особого распоряжения. И я обязан это сделать. Так или иначе, – резко ответил подполковник. – А теперь извольте приготовить все текущие документы для проверки.

* * *

До места отряд добрался за сутки. Как оказалось, турки умудрились найти место для накопления сил почти в самом центре лесного массива, между несколькими населёнными пунктами. Внимательно разглядывая в бинокль разбитый османами лагерь, Руслан еле слышно советовался со своими старшинами. Или, как принято говорить в армии, десятниками.

– Как думаешь, Рома, сами они эту низинку нашли, или навёл кто?

– Сами он её только случаем найти могли. Но думаю, имеется у них проводник, – зло выдохнул следопыт. – Уж больно много времени потратить надо, чтобы отыскать такое место удобное. Да и по лесу ходить тоже уметь надо. А это не егеря и не следопыты даже. С первого взгляда видно, солдаты.

– Думаешь? – подтолкнул его Руслан к дальнейшим рассуждениям.

– А чего тут думать. Ты, княже, и сам всё видишь, – хмыкнул казак.

– То, что я вижу, это я вижу. А вот ты что увидел? – не унимался Шатун.

– Будь это банда обычная, не стали б они так просто на одном месте сидеть. Скучно ведь. Обязательно чего-нибудь да затеяли бы. Или бой шутейный, или просто драку. Да и одеты они все одинаково. Так только в войске одевают. А самое главное – оружие. У всех одно. Да и привычно им на десятки делиться. Сам посмотри. У каждого костра ровно десяток, – уверенно перечислил пластун все основные показатели принадлежности османов к регулярным войскам.

– Всё верно приметил, – одобрительно кивнул Руслан. – Теперь осталось только дождаться, когда к ним остальные придут.

– И проводника прихватить, – зло прошипел казак. – Вот уж с кем бы я по душам побалакал. Вдумчиво.

– Даст бог, побалакаешь, – понимающе хмыкнул Шатун. – Твои с той стороны тропу нашли?

– Сразу, как сюда добрались. Я двоих отправил по ней пробежаться. Ну, чтобы знать, может, на ней отнорок какой имеется.

– Правильно, – снова кивнул Руслан. – Я всё думаю, как бы нам заранее узнать, что к ним подкрепление идёт, да самим не засветиться?

– Мои вернутся, дам передохнуть и снова отправлю, – помолчав, предложил командир пластунов. – Посидят на тропе да посмотрят. А как османы появятся, сразу к нам, короткой стёжкой.

– Что, и такая есть? – насторожился Шатун.

– Имеется. Вон, вдоль того родника, а за большим чёрным валуном, влево. Там тропка звериная. Видать, кабаны натоптали, на водопой к роднику приходя. Так вот та тропка как раз к тропе и выводит. А самое главное, она на саму тропу не выходит. Шагов на сотню вдоль неё идёт, а после опять в лес сворачивает.

– Занятно, – удивлённо протянул Руслан. – Выходит, зверьё со своей тропы за человеческой приглядывает?

– Выходит так, – усмехнулся в ответ Роман.

– Добре. Пусть твои посмотрят, что да как. А заодно и пару мин прихватят, чтобы перед уходом подарочек дорогим гостям оставить. А то кинутся они восвояси, и без подарка. Неправильно это, – хищно оскалился Шатун.

– Да, не по-божески, – в тон ему кивнул пластун. – Покоен будь, княже. Сполним, – добавил казак с не менее кровожадной усмешкой.

– Странно, что на побережье их так никто и не приметил, – вернулся Руслан к своим раздумьям. – Не могли же они где-то далеко в стороне высадиться и после пешком к перевалу идти. Так бы их точно увидели.

– Верно думаешь, княже. Наверняка рядом с тропой высаживались.

– В той бухте, где мы большой отряд взяли, им высаживаться смысла нет. За ней теперь всё время приглядывают, – продолжал рассуждать Руслан. – А вот к другой подобраться вполне могли.

– А может, просто с баркасов прямо в воду сигают и на берег выходят? – помолчав, предположил Роман.

– Так человек может. А вот коня заставить в воду войти дело непростое. Особенно ежели он к такому не приучен, – нерешительно возразил Шатун, понимая, что вступает на тонкий лёд своих слабых знаний дрессировки лошадей.

– Ну, турок от начала всадником был. Это после у них и пехота и другие войска появились. Так что могут и так, – задумчиво высказался казак.

– Твою мать, гадаем на кофейной гуще, – выругался Шатун, понимая, что все их умствования не имеют под собой никакой доказательной базы.

– А что, и такое гадание есть? – заинтересовался пластун.

– Забудь, – отмахнулся Шатун. – Это всё бабкины сказки. Просто в Европе всяких присказок нахватался, – выкрутился он, понимая, что подобное выражение тут ещё не появилось. – Когда твои вернутся? – сменил он тему.

– Так должны уже скоро, – что-то прикинув, ответил Роман. – Вчера в полдень ушли. Так что скоро должны быть.

– Добре. Пошли тогда обратно. Всё одно ничего нового тут не высидим, – вздохнув, приказал Руслан, плавно ввинчиваясь в подлесок.

Свой лагерь казаки разбили примерно в версте от низины, где устроились турки. Небольшой распадок с крошечным родничком оказался весьма кстати. Сплетя из веток навес, бойцы разжигали костёр только в светлое время суток, чтобы сготовить пищу и заварить чаю. Дым от костра разбивался навесом, скрывая сам факт наличия огня. Для костра собирали только сухой валежник, который выкладывали на солнце для дополнительной просушки.

Так что, едва выйдя на край распадка, Руслан с ходу почуял аппетитный запах походного кулеша и приметил пару крепких фигур, активно машущих ложками.

– Ага, вернулись, соколы, – усмехнулся Роман и первым направился к своим подчинённым.

Дав пластунам доесть, Руслан принялся задавать вопросы, попутно высматривая все названные ориентиры на карте. Пластуны прошли по тропе на сутки пути, почти до самого поворота на перевал. Убедившись, что с основной тропы имеется только два поворота и те ведут к поселениям, а находятся далеко в стороне от низины, Шатун принялся ставить казакам новую задачу. Внимательно его выслушав, бойцы быстро переглянулись и, дружно кивнув, пообещали:

– Всё сполним, княже. Покоен будь. Только двух мин мало может оказаться.

– Берите хоть десяток, лишь бы никто из этих живым не ушёл, – отмахнулся Руслан.

– За то покоен будь, княже. Мы втроём пойдём. Один с вестью побежит, а двое тропу сразу за минами перекроют. Не уйдут.

Руслан вопросительно покосился на главного следопыта и, увидев его согласный кивок, проворчал:

– Добре. Пусть так. Только попусту не рискуйте. А теперь отдыхать. Завтра с первым светом на тропу пойдёте.

Приняв от кашевара кружку с чаем, он отошёл в сторонку и, присев на своё седло, принялся изучать карту, в которой только что делал пометки. Найденной казаками тропы на карте вообще не существовало. Не говоря уже про звериную стёжку к водопою. Так что он старательно вычерчивал все повороты, помечая родники, скальные выступы и тому подобные приметы. Этим он занимался на каждом выходе, пытаясь составить самую подробную карту местности, в которой приходилось вести активные действия.

Подобных кроков у них с майором скопилось уже полтора десятка, и останавливаться господа офицеры не собирались. Понимать, где именно случилось очередное нападение или стычка с противником, это считай треть дела. Огромную помощь в деле составления карт им оказывали казаки. Особенно группа пластунов. Эти бойцы, не умея составлять правильные кроки, использовали собственную зрительную память, частенько выводя отряд на перехват противника более коротким путём.

Остаток дня прошёл спокойно. Каждые два часа пара казаков уходила в дозор, присматривать за отрядом турок. Так что каждое движение незваных гостей было известно. Утром пластуны с первыми лучами солнца выскользнули из распадка и бесшумно исчезли в лесу. Глядя на их спокойные, уверенные движения, Руслан испытал что-то вроде чувства гордости. Этих бойцов с руками бы оторвали в любом спецназе. Их выучка и боевые качества были на высоте.

Не спеша позавтракав, Шатун попил чаю и, разлёгшись на кошме, приготовился к долгому ожиданию. Но спустя часа два в распадок бегом влетел один из пластунов и, подскочив к нему, задыхаясь, доложил:

– Княже, идут.

– Где? Сколько? – быстро спросил Руслан, наматывая портянки.

– Ещё три десятка. Час назад поворот у старого дуба прошли, – быстро доложил казак.

– Неужто ровно три десятка? – удивился Шатун, поднимаясь.

– Три и ещё четверо. Двое из них горцы. А ещё двое не наши.

– Это как не наши? – не понял Руслан.

– Ну, с виду вроде как из благородных, но не из наших, – пустился казак в пространные объяснения.

– Европейцы? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Да хрен их знает, – развёл пластун руками. – Я ж с ними не гуторил и пачпорта не спрашивал.

– Добре, я понял, – усмехнулся Руслан. – Отряд, в ружьё! – чуть повысив голос, скомандовал он. – Коноводы и кашевары, разделиться. Часть с нами пойдёт. Каждый ствол на счету. Пулемёт подготовить к бою, и патроны к нему не забудьте. На подходе к низине под ноги всем смотреть. Нам тихо подойти надо, чтобы османов не спугнуть. Пять минут на сборы. Время пошло.

Этот спич не сильно напоминал армейскую постановку боевой задачи, но Руслан предпочитал общаться со своими бойцами именно так. Слишком маленьким был их отряд и слишком опасные задачи им приходилось решать. Спустя указанное время казаки выстроились в колонну по одному и быстрым шагом двинулись в лес. За время наблюдения казаки уже успели обшарить все кусты вокруг низины и присмотреть себе подходящие точки для засады, так что объяснять никому ничего не требовалось.

Нашлось и место для установки пулемёта. Рядом с тропой, шедшей от Пятигорска, нашлась небольшая проплешина, с которой низина была почти как на ладони. Требовалось только собрать в сторонке пулемёт и вынести его на проплешину уже готовым к стрельбе. С этим его расчёт должен был справиться легко, а главное, быстро. Без лишней суеты. Расчёт Руслана строился на эффекте неожиданности и расслабленности турок. За то время, пока османы сидели в этом лесу, их никто не побеспокоил.

Уже на подходе к низине бойцы начали по одному отходить в сторону, направляясь на выбранные места. Руслан, на ходу закрепив на карабине оптический прицел, скользнул в подлесок и, плавно сместившись вправо, начал медленно подбираться к своей позиции. Последние два десятка метров Шатун прополз по-пластунски. Добравшись до двух широких валунов, он плавно загнал патрон в патронник и принялся ждать сигнала, что бойцы заняли свои места.

Между тем в низине радостно приветствовали вновь прибывших. Вышедший из небольшого шатра турок вежливо поклонился двум мужчинам, которых пластун обозначил как европейцев, и принялся внимательно слушать всё, что они говорят. Пришедшие занялись своими лошадьми, снимая с них груз и отводя в сторону, где уже стояли три десятка коней. Плавно смещая прицел, Руслан насчитал шестьдесят бойцов и пятерых командиров. Точнее, командиров было трое. Оставшиеся двое действительно были горцами. Молодые, крепкие мужики, явно понимавшие турецкий язык и пользовавшиеся у турок некоторым авторитетом.

Крик козодоя прозвучал не громко, но неожиданно. Это означало, что часть группы заняла свои позиции на противоположном краю низины. Теперь нужно было дождаться сигнала от пулемётного расчёта. Первый выстрел был, как обычно, за Русланом. Так что, едва только над низиной прозвучал крик выпи, парень спустил курок, всаживая пулю в ногу одному из европейцев. И тут же, перекрывая грохот выстрела, зарокотал пулемёт, выкашивая рядовой состав противника.

Привычно передёргивая затвор, Руслан обездвижил всю руководящую пятёрку и занялся теми, кто пытался бежать или организовать хоть какое-то сопротивление. Пулемёт на несколько секунд замолчал, но вскоре зарокотал снова. Похоже, пулемётчики меняли магазин. Благодаря плотности огня, спустя три минуты всё было кончено. Обошлись даже без использования гранат. Пулемёт добил магазин и замолчал. Руслан, воспользовавшись паузой, прострекотал сорокой, и казаки, поднявшись, начали спускаться в лагерь.

Роли давно уже были распределены. Пока часть проверяла тела и проводила контроль, другая часть отряда прикрывала их, оставаясь на местах. Так было и теперь. Грохот стрельбы заставил замолчать всю лесную живность, так что в низине раздавалось только фырканье лошадей и стоны раненых. Их по уже устоявшемуся правилу брали первыми.

* * *

Проводников казаки сразу уволокли подальше в кусты. Их судьба Руслана не интересовала изначально. Единственный вопрос, который он задал, из какого они аула. Услышав название, Шатун коротко кивнул, и Роман сделал своим подчинённым знак убрать этих двоих. А вот с европейцами предстоял разговор долгий и вдумчивый. Задумчиво разглядывая двух мужчин, которые пытались сделать вид, что всё происходящее их не касается, Шатун пытался решить для себя только один вопрос: выпотрошить их прямо тут или отвезти в город.

Хорунжий, словно угадав его сомнения, шагнул к пленным и, не раздумывая, врезал каждому по морде от всей своей широкой души. Руслан только поморщился, глядя, как взрослые, не самого изящного сложения мужики отлетают от него, словно кегли. Силушки не молодому, но ещё крепкому казаку было не занимать. На занятиях по рукопашному бою он запросто вставал против троих.

– Вы не имеете права обращаться с нами подобным образом, – прошепелявил мужик постарше, выплёвывая выбитые зубы. – Мы офицеры и дворяне, и вы обязаны передать нас вашему командованию. Это правила ведения любой войны. Военнопленные офицеры должны содержаться в надлежащих условиях, соответствующих их статусу.

– Будь мы с вами на поле театра боевых действий, я так бы и поступил. Но вы были схвачены в составе банды, которая планировала устроить террор на границах Российской империи. Не самое подходящее место для офицеров и дворян, не находите? – иронично поинтересовался Шатун.

– С чего вы взяли, что они собирались устроить террор? – тут же засуетился говорливый мужик.

– А чего ещё можно ожидать от обкурившихся гашишем или коноплёй бандитов. Тем более азиатов, – продолжал иронизировать Руслан. – Или вы их таковыми не считаете? Может, вы ещё скажете, что это часть регулярных войск? Тогда где их командование?

Мужик промолчал, но по его зыркающему взгляду сразу стало понятно, что он лихорадочно ищет выход из создавшегося положения. Молчавший до этого офицер провёл языком по внутренней поверхности щеки и, повернувшись к напарнику, негромко пробурчал по-французски:

– Не глупите, Морис. Этот человек не простой казак. Он ещё не начал нас допрашивать, а вы уже вляпались в его словесную ловушку. Не удивлюсь, если это тот самый контрразведчик, которого местные называют Лютым.

– Ого! Похоже, слава обо мне добралась не только до Турции, – хмыкнул в ответ Руслан на том же языке. – Занятно. Не думал, что окажусь столь широко известным в узких кругах.

– Не в узких, – качнул головой всё тот же офицер. – Ваша слава сделала вас популярным и на континенте, и на островах. Я терпеть не могу желтоухих, и каждый их провал с вашей помощью был для меня почти праздником. Но когда сюда направили нас, я понял, что иду по самому краю. И, похоже, я с этого края сорвался.

– Превратности войны, месье, – пожал Руслан плечами, вспомнив, что желтоухими называли британцев скандинавы ещё во времена викингов. – Увы, как ни прискорбно вам это сообщать, но в данной ситуации вы не офицеры и даже не дворяне. Просто пара бандитских главарей, с которыми я могу делать всё, что пожелаю. Так что мой вам добрый совет. Рассказывайте всё, что знаете, и обойдёмся без крайних мер. В противном случае вы всё равно всё расскажете, но уже с болью. Уж поверьте, месье, у каждого есть свой предел прочности и терпения, и найти его не так уж и сложно.

– Вы не посмеете! – взвизгнул гонористый француз.

– Он посмеет, Морис, – повернувшись к нему, бледно усмехнулся офицер. – Можете даже не сомневаться. Так что я, пожалуй, начну облегчать душу, чтобы не подыхать, воя от боли, в дерьме и слезах. Не самый подходящий для офицера вид. Одна просьба, месье, – повернулся он к Шатуну. – Я прошу сделать всё одной пулей. Я офицер и хочу умереть как солдат, а не как вор.

– Всё зависит только от вас, месье. Если вы будете предельно откровенны, то всё будет сделано так, как вы хотите. Более того, я прикажу похоронить вас, а не брошу на поживу зверью. Но если я услышу хоть слово лжи… – Шатун мрачно качнул головой, зло улыбнувшись.

Парень отлично знал, какое впечатление производит на неподготовленного человека его улыбка. Так случилось и в этот раз, вздрогнув, офицер шарахнулся в сторону и непроизвольно дёрнул правой рукой, явно желая перекреститься, но при этом забыв, что руки ему давно уже связали.

– Пресвятая дева. Теперь я начинаю понимать, за что вас прозвали Лютым, – проворчал он, беря себя в руки. – Не беспокойтесь, месье. Я буду откровенен. Не хочу подохнуть, словно раздавленная крыса. Спрашивайте.

– Хорунжий, того шагов на тридцать в сторону и присматривать, – скомандовал Руслан, и казаки, подхватив того, кого офицер называл Морис, потащили к лошадям.

– Представьтесь, месье, – начал допрос Руслан.

– Жак Морене. Капитан Жак Морене, – вздохнул офицер.

– В чём состояла ваша задача?

Спустя десять минут Руслан знал всё, что ему было нужно. Теперь нужно было проверить услышанное через второго пленного. По команде парня казаки отвели капитана в сторону и даже дали ему напиться. Шатун сразу предупредил, что с ним пока нужно обращаться вежливо. По возможности. Приведённый к нему Морис всё ещё пытался показать гонор, но очень быстро понял, что здесь ему не Франция и даже не Германия с Бельгией. Едва только он попытался вякнуть что-то про свои права, как хорунжий, по едва заметному знаку Шатуна, снова зарядил ему в табло.

– Будете продолжать беседу в подобном тоне или предпочтёте что-то новое? – лениво поинтересовался Шатун, разглядывая француза, словно какое-то диковинное насекомое.

– Проклятье! Вы и вправду варвар, – прошепелявил француз, поднимаясь.

– А вы тупой, упрямый осёл, – фыркнул Руслан в ответ. – Сейчас мои люди принесут сюда угли и сунут вас в них пятками. Посмотрим, что вы запоёте после этого.

– Правильно в Европе считают, что вас нужно держать на цепи, словно диких животных. Всех вас! – выкрикнул француз, брызжа слюной.

– Хорунжий, костёр организуй и прикажи этого петуха в него пятками сунуть, – скомандовал Шатун, поднимаясь.

– Сей момент спроворим, – хищно усмехнулся казак, и пара его подчиненных занялись делом.

Спустя десять минут низина огласилась долгим, протяжным воплем боли. Окатив упрямца водой, казаки повторили процедуру, и месье Морис сломался. Заливаясь слезами и всхлипывая, он старательно отвечал на все заданные вопросы, уже даже не пытаясь что-то скрыть. Быстро сопоставив его ответы с теми, что получил от капитана, Руслан поднялся и, коротко кивнув хорунжему, направился ко второму пленному. Позади раздалось тихое шипение вынимаемой из ножен стали и предсмертный хрип человека с перерезанным горлом.

– Бедный глупый Морис, – удручённо покачал капитан головой. – Он всегда отличался крайним упрямством и снобизмом по отношению к людям других наций. Прими Бог его грешную душу. Что будет со мной?

– Я дал слово, – пожал Руслан плечами. – Вы сдержали своё обещание, так что я готов сдержать своё. Хотите помолиться? Я прикажу развязать вас.

– Это было бы весьма любезно, месье, – кивнул капитан с удивлённой улыбкой.

– Только не делайте глупостей, капитан, – посоветовал Шатун, вынимая кинжал. – Вы ранены, и не знаете этих мест. Вам просто не уйти.

– Это всё я давно уже понял. Ещё до того, как начал говорить, – грустно усмехнулся француз. – А теперь сделайте одолжение, позвольте мне остаться на несколько минут одному.

– Конечно, – кивнул Руслан, делая несколько шагов в сторону. – Прикажи одну могилу выкопать, – велел он подошедшему хорунжему.

– Заслужил, значит, – понимающе усмехнулся казак. – Добре, княже. Сейчас спроворим.

Он вернулся к своим бойцам, и спустя минуту двое казаков принялись своими лопатками рыть могилу под высоким старым платаном. Делая вид, что осматривает низину, Руслан краем глаза наблюдал за капитаном. Тот проявил серьёзное присутствие духа, так что от него вполне можно было ожидать последнего рывка. Если уж не спастись, то хотя бы забрать с собой хоть одного врага. Такой логики от этого офицера вполне можно было ожидать.

Но капитан продолжал читать молитву, то и дело осеняя себя католическим крестом. Наконец, прошептав «амэн», он опустил руки и, повернувшись к Руслану, чуть дрогнувшим голосом произнёс:

– Я готов, месье.

– Поставьте его к дереву, – скомандовал Шатун наблюдавшим за ними казакам.

Двое бойцов, подхватив капитана под руки, ловко отнесли его всё к тому же платану и, прислонив спиной к дереву, отошли.

– Достойный офицер должен умирать стоя. Вы достойный офицер, Жак, – вздохнул Руслан, доставая револьвер. – Да смилуется над вами Господь и да примет он вашу грешную душу, – произнес парень и спустил курок.

Пуля ударила француза чуть выше переносицы, отбросив его голову на ствол дерева. Тело безвольно повалилось на траву, и казаки, выждав пару минут, принялись заворачивать труп в пару конских попон. На арканах они опустили тело в могилу и, не дожидаясь команды, быстро засыпали, не забыв сформировать могильный холмик.

– Вот никак не могу понять, как ты так ловко стреляешь не целясь. Ты даже не смотришь, куда у тебя ствол направлен, – подивился подошедший к парню хорунжий.

– Это как пальцем показать, – задумчиво пояснил Руслан. – Куда палец смотрит, туда и пуля прилетит. Патронов на тренировки не жалей, тоже научишься. Что там с трофеями?

– Так почитай уже собрали всё. Пулемётчики машинку свою давно уже обратно в лагерь снесли.

– А с горцами теми что?

– А чего с ними. С врагом якшались, значит, и разговор короткий. Повесили обоих, – отмахнулся казак.

– Жёстко. По их религии им, при таком раскладе, к гуриям в рай не попасть, – усмехнулся Шатун.

– Потому и повесили. И хоронить до заката не станем, – зло проворчал хорунжий в ответ. – Пусть всем остальным уроком станет. Пусть по аулам слух пройдёт, что с врагом мы шутить не станем. Кто с этими дело имеет, может так же кончить.

– Новых кровников себе наживаем, – качнул Руслан головой.

– А то их у нас и так мало, – отмахнулся казак. – Парой больше, парой меньше. Всё одно воевать. А ты чего такой мрачный, княже? – вдруг сменил он тему.

– Не нравится мне кое-что. Понимаешь, эти французы были уверены, что нас тут не будет. Им это особо пообещали. Сказали, что мы им помешать не сможем. А почему, не рассказали. Вот я и думаю, что такого с нами должно было случиться, чтобы мы из города не вышли?

– Может, в городе замятню какую устроить собирались? – задумчиво предположил хорунжий. – Или на торгу за заставой? Ну, так там ветераны наши. У них особо не забалуешь. Да и торговцы там тоже не лыком шиты. Всякого повидали.

– Угу. Вот и я думаю, что не в этом дело, – проворчал Руслан в ответ. – Но ведь им это было обещано.

– Так как же такое обещать можно? – удивлённо поинтересовался казак. – Они ж не из наших. А какое чужие власти отношение к нашим войскам имеют?

– Вот! – моментально вскинулся Руслан и, не удержавшись, крепко хлопнул хорунжего по плечу. – Вот тут ты брат прав. Нашими войсками только наши власти командовать могут. А раз такое обещание было, значит, какая-то договорённость у их властей с нашими имеется.

– Погоди, княже, – растерялся казак. – Это ж предательство.

– Это, брат, там называется политика, – скривился Руслан, кивая куда-то вверх.

– Так ведь они б людей побили, детишек бы осиротили, – принялся перечислять хорунжий. – Как же так-то?

– Для тех, кто у власти, друже, десяток жизней не цена. Они тысячи на смерть пошлют и не поморщатся. Это и есть большая политика, и именно поэтому я не захотел даже в Краснодаре служить. Даже там политика будет. Мне проще вот так, как сейчас. Свою башку под пули подставлять, чем с теми крысами говорить. В общем, имей в виду. Очень может быть, что после этого рейда вольницу нашу разгонят. Меня в отставку, или ещё куда, а вас обратно в войско, – подумав, предположил Руслан.

– Ну, это мы ещё посмотрим, кто, кого и куда пошлёт, – зло усмехнулся казак, поигрывая рукоятью кинжала.

* * *

Увидев впереди заставу, Руслан перевёл дух и прислушался к своему организму. Ощущение опасности притихло, но так и не пропало. Осадив коня, Шатун жестом подозвал к себе хорунжего и, кивая на тянущийся следом караван, скомандовал:

– Все трофеи в имение. Наших заводных коней туда же. С ними всех коноводов и кашеваров. Остальные со мной.

– Что не так, княже? – подобравшись, тихо спросил хорунжий.

– Пока не знаю, но холка дыбом, как у пса бойцового перед дракой, – так же тихо признался парень.

– Понял, щас сполню, – быстро кивнул казак и, развернув коня, принялся командовать.

Коноводы с трофеями, гружёнными на добытых коней, свернули в нужную сторону, а остальные бойцы, едва приметив безмолвный знак хорунжего, «опасность», принялись щёлкать затворами карабинов, загоняя патроны в патронники. Избавившись от груза, отряд построился в колонну по два и, остановившись, все вопросительно уставились на Шатуна. Глядя на этих опытных, прошедших огни и воды воинов, Руслан ощутил странную уверенность, что вместе им всё по плечу. Кивнув, парень шевельнул поводом, направляя коня к заставе, и негромко скомандовав:

– За мной.

Кавалькада шагом подъехала к шлагбауму, и молодой солдатик, судорожно сглотнув, подрагивающим голосом произнёс:

– Осмелюсь доложить, ваше благородие, вам погодить маленько надо.

– И чего я должен гадить? – иронично хмыкнул Руслан.

– Вот сей момент его благородие господин прапорщик придут и сами вам усё скажут, – проблеял первогодок в ответ.

– Ты, служивый, бревно-то подними, – посоветовал ему Руслан. – А прапорщика твоего я подожду. Так и быть.

– Так ведь приказано задержать, ваше благородие, – ещё больше пугаясь, ответил солдатик и зажмурился, явно ожидая вспышки господского гнева, а то и удара.

– Это кто ж такое приказать посмел? – удивился Шатун, чувствуя, что начинает злиться.

Но сливать свой гнев на запуганного солдата было по меньшей мере глупо.

– Из штабу приезжали третьего дня. Они и приказали, – всхлипнул служивый, судорожно вцепившись в верёвку шлагбаума.

– Ну, сами напросились, – презрительно фыркнул Руслан и, развернув коня, отъехал метров на тридцать назад по тракту.

Остановившись, он развернул Беса обратно к городу и, пригнувшись, с резким выдохом дал коню шенкелей. Разогнавшись, жеребец пошёл на препятствие ровным, широким галопом. У самого шлагбаума Руслан снова сжал бока коня коленями, и Бес, азартно всхрапнув, легко перемахнул его. Придержав жеребца, Руслан развернул его и, хищно усмехнувшись, спросил:

– Ну, вот он я, в городе. И что, теперь станешь казаков задерживать? Так они твоё бревно ещё ловчее перемахнут.

– Не губите, ваше благородие, – взмолился солдатик со слезами на глазах.

– Бревно подними и людей моих в город пропусти. Про них в том приказе ничего сказано не было. А я всё одно уже въехал, – жёстко приказал Шатун.

В очередной раз всхлипнув, солдатик покорно поднял шлагбаум, и отряд, въехав на территорию города, остановился рядом с караулкой, ожидая дальнейших команд.

– Так куда твой прапорщик делся? – уточнил Шатун у растерянно замершего солдата.

– Так в штаб поскакал. Как увидел вас, так на извозчика вскочил и поскакал, – сообразив, что бить его сейчас никто не будет, оживился солдат.

– Что, прям так на извозчике верхом и поскакал? – давясь от смеха, уточнил Шатун.

– Ага, ой, так точно, осмелюсь доложить, – закивал первогодок.

Слушая их диалог, казаки прятали усмешку в усах, но расслышав ответ, едва не попадали от хохота с коней. Выкатившаяся к караулке коляска извозчика остановилась, и соскочивший из неё прапорщик недоумённо огляделся, пытаясь понять, что происходит на вверенном ему объекте. Увидев его повязку дежурного, Руслан кое-как совладал со смехом и, повернувшись к нему, произнёс, продолжая посмеиваться:

– Господин прапорщик, извольте объясниться. Мне тут сказали, что меня требуется задержать. Это за что же, позвольте спросить?

– Опять этот болван всё на свете перепутал, – поморщившись, мрачно вздохнул молодой офицер. – Приказ сей был объявлен сразу после вашего выхода из города. По нему вас надлежало остановить и вернуть обратно к штабу. А этот олух решил, что вас нужно задержать в любом случае. И, похоже, у него и тут ничего не вышло, – закончил прапорщик, зловеще покосившись на побледневшего до синевы солдата.

– Не сердитесь на него, прапорщик. Он честно пытался выполнить приказ так, как понял его. Не его вина, что нас остановить одним крашенным кое-как бревном невозможно, – усмехнулся Руслан и, повернувшись к отряду, скомандовал: – Поехали, браты.

– Прошу меня извинить, господин штабс-капитан, – неожиданно шагнул к нему прапорщик. – На два слова, если позволите.

– Конечно, я вас слушаю, – отбросил Руслан веселье и спрыгнул с коня.

– Я знаю вас и графа Рязанова как честных, достойных офицеров и дворян, и знаю, что вы не раз рисковали жизнями, чтобы спасти обычных людей. И потому считаю своим долгом предупредить, что в штабе сейчас происходит чёрт знает что. Все службы бездействуют. Приехала какая-то комиссия, которая проверяет именно вашу службу. Там чуть до драки с казачьим атаманом не дошло.

– Атаман вернулся? – обрадовался Руслан.

– Вчера, – кивнул прапорщик. – В общем, будьте осторожны. Там что-то не так. Что именно, я и сам не понимаю, но чувствую, что происходит что-то неприятное.

– Благодарю, – протянул ему руку Руслан. – Я этого не забуду.

– Рад был быть полезным, господин штабс-капитан, – тепло улыбнулся прапорщик.

– Для вас Руслан Владимирович, – едва заметно улыбнулся Шатун в ответ и одним прыжком вскочил в седло.

У крыльца штаба и вправду происходило что-то непонятное. Солдаты, под руководством офицеров, выносили из здания какие-то бумаги, которые сжигались тут же, на мостовой. Офицеры носились словно наскипидаренные, выкрикивая какие-то команды и передавая друг другу какие-то документы. А над всем этим бедламом непоколебимой скалой стояли двое. Майор, граф Рязанов, и атаман терского казачьего войска, полковник Васильев.

Увидев подъезжающий отряд, Рязанов заметно оживился и, быстро пересчитав взглядом количество бойцов, с облегчением улыбнулся. Отдав повод хорунжему, Руслан легко взбежал на крыльцо и, обнявшись с Михаилом, крепко пожал руку атаману.

– Что у вас тут происходит? – спросил он, кивая на костры.

– Власть сменилась, – мрачно усмехнулся Рязанов. – Толком мне ещё и самому ничего не сказали, но когда сообщили, что ты вернулся, обещали предоставить все объяснения. Так что просто ждём-с. Сам-то как съездил?

– Хорошо съездил, – хмыкнул Руслан. – Есть чем начальство порадовать.

– Боюсь, как бы эта радость для нас горем не обернулась, – не принял его шутки майор.

– Думаешь, мы уже в отставке? – прямо спросил Шатун.

– Похоже на то, но точно не могу поручиться.

– Тогда о результатах похода я, с твоего разрешения, промолчу. Скажу, просто так скатались. Не нашли никого.

– Это ты правильно рассудил, Руслан Владимирович, – негромко согласился атаман. – Придержи покуда. Только скажи, отряд тот и вправду был?

– Шесть десятков турок, при двух проводниках из горцев и двух французах, которые ими командовали, – тихо сообщил Руслан.

– И что с ними сталось? – оживился атаман.

– А кончились они. Все разом, – хищно усмехнулся Шатун.

– Ну и слава богу, – рассмеялся казак. – После всё как было обскажешь.

– И правда, после поговорим. Я посыльного домой отправил, чтобы баню затопили и столы накрывать готовились. Здесь закончим, и домой. Всё одно службы как таковой нет.

– Однако, – удивлённо протянул Руслан.

Суетившиеся на крыльце офицеры притихли и прянули в стороны от дверей. Из штаба вышла весьма представительная делегация и, остановившись, огляделась. Руслан уже привычным взглядом насчитал пятерых полковников, двух генералов и одного чиновника в партикулярном платье, но явно в этой камарилье главного. Чиновник, найдя взглядом графа Рязанова, развернулся к нему всем телом и, не глядя, протянув руку в сторону, забрал у одного из полковников роскошный кожаный бювар.

– Господин майор. При дворе принято решение о замене некоторых офицеров на их постах. Так генерал Татищев отправлен в отставку по выслуге лет и возрасту, для поправки здоровья. Вам, граф, также предоставляется отставка, как офицеру, выслужившему положенный срок. Ваш товарищ, штабс-капитан Ростовцев, также получает отставку по совокупности полученных на службе государству ранений, для поправки здоровья. Все дела вам надлежит передать подполковнику Варенникову. Сии документы предоставляют вам, как кавалерам полного Георгиевского банта, положенный пенсион с сохранением всех полагающихся офицерских регалий. Господин атаман, вам надлежит передать отряд ваших казаков для продолжения несения службы по защите окраин государства.

– А вот это вряд ли, – неожиданно хмыкнул казак. – Мои казачки с контрразведкой службу несли по личной договорённости с начальником отдела графом Рязановым. И на то особый документ имеется. А вот с новым подполковником такого документа пока не имеется. Так что придётся по новой сговариваться.

– Что ж, возможно, так даже лучше будет, – чуть скривившись, надменно произнёс чиновник. – Солдатами обойдёмся. А теперь, господа, я попрошу вас покинуть территорию штаба. Отныне вы в отставке, а значит, делать вам тут более нечего.

– А и ладно, – неожиданно усмехнулся атаман. – Казачьему войску тоже контрразведка нужна. Здесь не нужны стали, в моём штабе пригодитесь.

– Дворяне в казачьем воинстве? – иронично уточнил чиновник.

– Генерал, граф Келлер, в донском казачьем войске много лет служит, и ничего, – пожал Рязанов плечами.

– Да и нет разницы настоящему офицеру, где именно служить. Мы родине служим, а не чиновникам, – добавил Руслан несколько резче, чем требовалось.

– Станете казачьим князем, господин штабс-капитан? Впрочем, с вашей фамилией и такое возможно, – не удержался от шпильки чиновник.

– Лучше быть казачьим князем, чем продажным лизоблюдом, – фыркнул Руслан, с вызовом глядя ему в глаза.

– Тут и вправду сплошь дикари, – проворчал тот, отворачиваясь и направляясь к дожидавшемуся его экипажу. Но не удержавшись, зябко передёрнул плечами.

– Вот и всё, друг мой, – грустно усмехнулся Рязанов, рассматривая полученные документы. – Кончилась наша служба. Вышвырнули, как щенят.

– А я думаю, что она только начинается, – хлопнул его по плечу атаман. – Я ведь не шутил, когда сказал, что добрая контрразведка и нам пригодится. Так что ещё повоюем, господа офицеры.

– Что скажешь? – повернулся Рязанов к Руслану.

– Я столько сил и времени в своих ухорезов вложил, что так просто бросить их не смогу. Так что повоюем, – решительно кивнул Руслан. – Только как теперь с чинами быть? Неужто в реестр впишете? – спросил он у атамана.

– А что? И впишу, – тряхнул атаман кулаком. – Графы среди казаков уже имеются, а теперь и свой казачий князь будет.

– Значит, ещё послужим, – усмехнулся Руслан, протягивая атаману руку.

Content

Ерофей Трофимов
Шатун. Шаг в неизвестность. Казачий князь

Шаг в неизвестность

Казачий князь