Кирико Кири

Между добром и злом. 3 том

Глава 1

' Уважаемый мистер Кондрат Брилль.

Специальная Служба Расследований Империи Ангария, следуя регламентам закона о служебной повинности и долге, просит вас явиться в Северный Отдел Служб Контроля Правопорядка для дачи ответа на предложение в участии в расследовании, проводимом силами Специальной Службы Расследований. Согласно закону о долге и верности Империи Ангария напоминаем обязанность дать ответ в течение суток, желательно, с положительным ответом.

Центральный Отдел Специальной Службы Расследований'.

И всё, ни росписи, ни имён тех, кто это письмо прислал, ни какой-либо ещё информации. Лишь печать, которая Кондрату ничего не говорила. По факту, такое мог написать вообще любой человек, переодеться и принести ему, хотя Кондрат и сомневался, что кто-то стал бы заниматься подобной ерундой.

Формулировка, конечна была хорошей. Вы имеете право отказаться, но лучше вам этого не делать — это было написано буквально между строк. То есть ни не заставляют, но как бы иной выбор сулит туманные неприятности, включая измену и прочие вещи.

Кондрат пробежался пару раз взглядом по письму. Из всего текста его больше всего интересовало, что за расследование ему хотели предложить.

Было ли ему интересно? Естественно.

Поэтому Кондрат не стал ждать даже завтра. Позвав Сайгу и сказав, что он отойдёт, Кондрат оделся и вышел на улицу, где на ближайшем экипаже доехал до северного отдела.

Ездит сюда уже как на работу. Он не мог отделаться т ощущения, что это место, не такое уж и взрачное, пропитанное какой-то мрачной атмосферой закона, что нещадно фильтровал людей через себя, словно очистительная станция. Люди, которые сюда попадали, эти перекрикивания стражей правопорядка, люди разных мастей от проституток и наркоманов до убийц — его это не пугало. Более того, он чувствовал себя здесь как дома.

Кондрата уже знали здесь. Стражи правопорядка кивнули ему в знак приветствия, направив сразу в кабинет нового главы отдела.

Вайрин за это время уже успел уже устроиться в кабинете, изменив его на свой манер. Старый интерьер, придающий слегка мрачный внешний вид этом месту был обновлён. Старую мебель из тёмного дерева заменила светла и новая, ламп в помещении тоже добавилось, из-за чего это место теперь производило совершенно другой эффект. Плюс на столе теперь красовалась фамилия самого Вайрина, восседающего на новом кресле.

Только он был здесь не один.

Мужчина, что посетил его буквально полтора часа назад тоже был здесь. Он сидел напротив Вайрина, и пол лицу нового главы отдела не было видно, что он рад его присутствию. Тем не менее, он улыбнулся и встал. Даже несмотря на светлый кабинет здесь была какая-то слегка давящая атмосфера.

— Мистер Брилль, — улыбнулся Вайрин, заметив его в дверях. — Прошу, проходите, садитесь. Вы пришли очень кстати, — он обратился к сидящему мужчине. — Ну, как я и говорил, он не удержится от того, чтобы прийти.

Ничего странного, что Вайрин обращался к нему официально, не было. Человек в костюме, который тоже обернулся к Кондрату, был просто какой-то важной персоной и сейчас было не время для панибратского общения.

— Это похвально, — кивнул мужчина. — Господин Легрериан много о вас рассказывал, мистер Брилль. Империя признательна за ваши за слуги и что вы так быстро решили дать нам ответ.

Кондрат кивнул, заняв свободный стул. Его не трогала лесть. Он пришёл сюда по делу и хотел знать только одно.

— Перед тем, как я отвечу, могу поинтересоваться, что именно за расследование меня ждёт?

— Боитесь, что не справитесь? — хмыкнул мужчина.

— Боюсь, что оно окажется скучным.

— Не скучнее последнего дела, что вы провели месяц назад, мистер Брилль. Это всё, что я могу сказать по этому поводу.

— Я просто не хочу подписываться на что-то, не зная сути, мистер…

— Мистер Рай Гибсдек.

— Мистер Гибсдек, — закончил Кондрат.

— Конечно, это ваше право, но специальной службе расследований не требуются трусливые и вечно сомневающиеся люди в помощь, — слегка высокомерно заметил он.

— Не путайте смелось с глупостью, мистер Гибсдек. Они стоят очень близко друг от друга, — заметил Кондрат. — Сыщик, который не проявляет осторожность и никогда не сомневается обречён вечно повторять ошибки и не замечать очевидного.

Мистер Гибсдек улыбнулся, ответ он оценил.

— Вы отправитесь из Эдельвейса в другое место, чтобы расследовать одно загадочное происшествие. Думаю, это всё, что я могу рассказать вам.

Кондрат задумчиво потрогал гладковыбритый подбородок, глядя ему прямо в глаза. Вайрин молча наблюдал за этим представлением и мог сказать, что эти двое стоят друг друга. Наверное, поэтому он не струхнул перед гостем из службы расследований — слишком много времени провёл с Кондратом, который что по манерам, что по повадкам был таким же.

— Тогда… мой ответ — да, — наконец ответил Кондрат. — Хочу я или нет, но, если империи требуется помощь, я не имею права и не хочу отказываться от своего долга.

Хотя он, конечно же, лукавил. Ему просто было интересно, и он не мог отказаться от этого предложения. И пришёл он сюда, уже зная, какой ответ даст.

Мистер Гибсдек кивнул.

— Рад слышать о вашей преданности нашей империи, мистер Брилль. Тогда уже завтра мы отправляемся. Дело не терпит отлагательств. Вас будет ждать экипаж ровно в одиннадцать у вашего дома. Инструктаж и ввод в курс дела я проведу уже в дороге.

Он неспешно встал, всем видом показывая свою значимость, после чего покинул Кабинет, оставив Кондрата и Вайрина наедине.

Когда дверь с щелчком закрылась и его шаги растворились в гуле северного отдела, Вайрин наконец вздохнул.

— Ну и типок, этот Гибсдек, — сел обратно в кресло, откинувшись на спинку. — Такой деловой, что аж зубы сводит.

— Он что-нибудь расспрашивал про меня?

— спросил Кондрат.

— Да так, по мелочи. Что я о тебе знаю, где родился, сколько работал сыщиком, как ты себя показал и так далее. Так, заносчивый чувак. Вы даже в чём-то с ним похожи.

— Хочешь сказать, что я тоже заносчивый, как и он? — хмыкнул Кондрат.

— Не, такой же самоуверенный и суровый, — улыбнулся он в ответ.

Они сели обратно, уже непринуждённо расположившись на стульях.

— Говорил, что за дело? — поинтересовался Кондрат.

— Нет, почти не затрагивал эту тему, но мне сказали, что вы отправитесь на север.

— Север? Зачем?

— Ну как он и сказал, какое-то расследование, — без интереса ответил Вайрин, глядя на Кондрата завистливым взглядом. — Завидую даже тебе, если честно.

— Мне-то?

— Тебя пригласила специальная служба расследований, как думаешь, зачем? Просто по приколу? Они так отбирают себе людей. Ищут перспективных, проверяют навыки, смотрят, как те себя ведут, прежде чем взять на работу. Талантливые люди нужны, и таким образом империя проверяет людей в деле, прежде чем зачислить их в свои ряды. Знаешь, как в армии, отбирает лучших из лучших среди бойцов.

— Значит, они ни с того, ни с сего меня просто заметили? — нахмурился Кондрат.

— Да. Такое бывает. А меня нет, — вздохнул Вайрин. — Я типа рад за тебя, но мне типа и завидно, если честно.

— Но тебе…

— Досталось это место, да, знаю, — вздохнул он. — Карьерный рост и так далее, но всё же они ведь признали твоё мастерство, а моё… ну я просто богатенький сынок, чего ещё сказать.

— Ещё признаю, Вайрин, — заверил его Кондрат. — Может меня сразу выпрут после этого расследования, как знать.

Хотя что там за расследование такое, что привлекли специальную службу? Для Кондрата это было чуть ли не приглашение на интересное мероприятие, которое пропускать не стоит. Возможно, в этом и состоял план специальной службы, смотреть на реакцию кандидата, насколько он будет заинтересован в своей работе, проявит ли профессиональный интерес.

Кондрат вернулся домой, и весь вечер думал о том, что его будет ждать. Вайрин сказал, что так они отбирали кандидатов к себе в службу. А кто сказал, что сам Кондрат хочет к ним на службу? Судя по реакции его друга, это было очень престижно, да и Кондрат был не против попробовать работать там, где серьёзно относятся к преступлениям. Возможно, он сможет привнести в этот мир действительно полезные вещи. И тем не менее его интересовало, что последует за тем, если он откажется.

На утро Кондрат был готов к путешествию на север. Он вышел ровно в десять пятьдесят пять, и экипаж приехал, как по часам, ровно в одиннадцать. Внутри никого не было, и всё дорогу Кондрат был погружён в собственные мысли. Он совсем не волновался и испытывал, скорее, нетерпение узнать, зачем его привлекли к делу и тем более, почему именно его, частного сыщика, по факту, никого из города, который располагался едва ли не на окраине империи.

Дорога, по которой они ехали, была ему знакома. Она вела к главному вокзалу, и скоро их экипаж остановился прямо перед главным входом. Когда Кондрат вышел, извозчик молча протянул ему билет и так же молча уехал, оставив его одного у входа, если не считать других людей.

Поезд отходил ровно в двенадцать и пунктом назначения был какой-то неизвестный ему населённый пункт. Никто его здесь не встречал, но на билете был указан и вагон, и купе, поэтому он и сам мог найти дорогу.

Кондрат шёл через украшенные залы, просачиваясь через толпу приезжающих и отправляющихся и вышел на перрон. Найти нужный поезд и вагон проблем не составило. Как оказалось, ему дали билет, пусть и не в первый, но во второй класс. Разница была в том, что в первом классе место для одного изредка на двоих, а во втором сразу на четверых. Но это всё было лучше, чем обычный, где койки шли вообще по всему вагону.

Проводник довёл его до нужного купе. И когда Кондрат открыл нужную дверь, внутри его уже ждал тот самый мужчина. Рай Гибсдек с собственной персоной.

— Мистер Брилль, — кивнул он и встал, протянув руку.

— Мистер Гибсдек.

Они обменялись рукопожатиями, после чего Кондрат спрятал свой чемодан и занял место напротив своего нового напарника. Они молчали несколько секунд, будто оценивая друг друга, после чего Кондрат всё же начал первым.

— Я могу поинтересоваться, мистер Гибсдек.

— Конечно, спрашивайте. Я отвечу, если буду иметь на это право.

— Почему вы вызвали именно меня?

В этот момент снаружи раздался продолжительный свисток, и вагон слегка дёрнулся, после чего начал медленно набирать скорость. Перрон и провожающие люди начали отдаляться. Вскоре он полностью скрылся, и мимо побежали рельсы и дома, окружавшие железнодорожное полотно.

— Почему вас? — мистер Гибсдек откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. — Вы показали себя хорошо, мистер Брилль, а хорошие сыщики нужны нашей империи. Люди, которые любят свою работу.

— Могу с уверенностью сказать, что таких, помимо меня, ещё сотни, если не тысячи, разве нет?

— Ну не тысячи точно, — покачал он головой. — Однако нам нужны лучшие.

— С чего вы взяли, что я лучший? Мистер Легрериан тоже хороший сыщик, подающий большие надежды.

— И тем не менее вы сами сказали, что он лишь подаёт надежды, мистер Брилль. К тому же… будет честны между собой, его поставили на пост главы отдела благодаря связям, и его показатели… умеренные. И его, в отличие от вас, нам никто не рекомендовал.

— Меня рекомендовали? — удивился Кондрат, подавшись немного вперёд.

— Да. Удивлены? — позволил себе слегка улыбнуться мистер Брилль.

— Если честно, то да. И кто же это, мой добродетель?

— Герцог Вёлтенберг.

— Герцог?

— Ага, он написал нам рекомендательное письмо, описав вас, как опытного сыщика. Был повод заинтересоваться в вашей кандидатуре.

— Зачем ему это? Он мог порекомендовать того же мистера Легрериана. Думаю, он бы… — он думал, как бы подобрать правильнее слова, но человек напротив него не пытался найти нужных слов. Он просто сказал то, что было у Кондрата на уме.

— Поимел с этого больше выгоды? Помог сыну графа, и смог бы возможно не только завести нужные знакомства, но и связи в службе расследований? — усмехнулся он. — Возможно, так было бы логичнее, да. Но мы не часто принимает аристократов именно по этой причине. К тому же, как знать, может он хотел помочь вам именно потому, что разглядел потенциал. Может потому, что именно вас хотел сделать своим человеком. А может, из-за того, что хотел избавиться.

— Избавиться, значит?

— Никогда не знаешь, что может найти хороший сыщик. А избавляться от человека необязательно физически. Умные люди делают это иначе, а герцог Вёлтенберг никогда глупым не был. К тому же у вас хорошие и достаточно влиятельные друзья.

В ответ Кондрат просто кивнул. Вопросов больше не было. А мистер Гибсдек тем временем достал папку и положил её на стол перед Кондратом.

— А теперь, раз вопросы закончились, думаю, настало время немного ознакомиться с делом, которое вас заинтересовало.

Кондрат протянул руку и взял папку. Быстро пробежался взглядом по листам, после чего посмотрел на человека напротив.

— Исчезновение?

— Исчезновение, похищение — называйте, как удобно, пока неизвестны точные причины.

— Написано, что пропала целая деревня, — нахмурился он. — Ещё кто-либо этим занимался?

— Нет. Сразу доложили нам.

— Почему именно ваша служба? Это что-то связанное с государственной безопасностью?

— Не знаем. Но хотим узнать.

Кондрат продолжал читать, уже более внимательно, вникая в факты.

Целая деревня исчезла буквально четыре дня назад. Сорок шесть человек: тринадцать детей, тридцать три взрослых просто бесследно пропали. Ни тел, ни следов борьбы, ничего — они как испарились в воздухе. Больше ничего известно по этому не было.

— Местные стражи правопорядка занимались этим? — спросил Кондрат, не отрываясь от дела.

— Как могли, но потом сообщили графу, который заведует теми землями, а тот, в свою очередь, обратился к нам.

Ну да, точно, они же что-то вроде ФБР на местный манер. Если не справляются местные, то обращаются сразу к ним. И тем не менее…

— Почему именно ваша служба? Такое раньше происходило? — нахмурился Кондрат.

— Обычно пропадали люди по одиночке. Реже пропадали семьи. Они просто исчезали. Но целая деревня — в первый раз.

— Боитесь, что это может повториться?

— Есть такое опасение, — не стал отрицать мистер Гибсдек.

— Ещё где-то пропадали целые деревни? Может в других районах, графствах, герцогствах.

— Нет.

— А люди? — спросил Кондрат.

— Люди всегда в тех местах пропадают, мистер Брилль. Особенно на севере, где кроме тундры ничего нет. Легко уйти в метель и просто заблудиться, после чего даже тела не найдёшь. Были случаи, когда пропадали целые семьи, по десять, пятнадцать человек, которые занимались перегоном скота, но сейчас масштаб явно другой.

Мало информации. Вернее, её почти нет. С чего начать — непонятно, как непонятно, за что зацепиться. Единственное, что приходило на ум…

— Массовое похищение? — предположил Кондрат.

— Возможно, но маловероятно. Там у каждого третьего есть ружьё, и очень странно, что никто не попытался защититься.

— Подозреваемые?

— Пока нет.

— Это проверка, чтобы я сам нашёл ответ, или вы говорите как есть? — на всякий случай уточнил Кондрат.

— Как есть, мистер Брилль. Конечно, нам хочется увидеть, как вы работаете, однако в этом деле нет смысла что-либо скрывать. К тому же мы не будет работать одни. Позже к нам присоединиться ещё один человек.

— Всего трое?

— Целых трое. Думаю, за то время, что мы будет туда ехать, он соберёт ещё немного информации, но основная задача ложится на наши плечи. По приезду мы сначала организуем штаб, после чего направимся уже в сторону деревни, чтобы осмотреться на месте.

— А если окажется, что это всё же похищение и тех, кого мы должны задержать, несколько больше, чем дин или даже трое?

— Главное, найти их, а там, в таком случае, к делу присоединится личная гвардия местного графа или сразу регулярные войска. Зависит от ситуации.

Кондрат ещё раз пробежался взглядом по делу, не в силах отрицать того, что оно его действительно заинтересовало.

Глава 2

Путь был далеко не близким. Кондрат не являлся ценителем природы, и всё равно ему было интересно наблюдать, как меняется мир вокруг. Мимо пролетали леса, в которых прятались речушки и деревеньки, в течение дней постепенно сменяясь сначала на луга, потом на тундру, которая уходила за горизонт. Вскоре начали появляться снежные шапки то тут, то там, пока окончательно вся земля вокруг не превратилась в белоснежные земли на фоне голубого неба, нарушаемые лишь барханами.

— Чем занимается город? — спросил Кондрат во время их небольшого путешествия.

— Шахты, переработка руды и скотоводство, — кратко ответил мистер Гибсдек.

— Олени?

— Да, оленеводство. Плюс пушнина.

Город, в который они ехали, назывался Колдберг. Он как раз начал проглядываться на горизонте чёрными столпами дыма и постройками, которые казались рассыпанными на горизонте камнями. Им и землями рядом правил свободный граф по фамилии Сайвелджен.

Когда поезд медленно подъезжать к вокзалу, Кондрат и Гибсдек начали собираться. Перрон встретил их грязью, перемешанной со снегом, которая чавкала под ногами, как каша. Это и было первое, что бросилось в глаза — грязь. Точнее, пыль, которая оседала везде, где только могла зацепиться, отчего даже снег на крышах казался серым.

Город, даже не смотря на солнечную погоду, будто утопал в сумраке, и люди здесь были такими же — серыми, хмурыми, бесцветными, укутанными в тёплые шубы и дублёнки. Да и Кондрат, когда вышел, поёжился, почувствовав, как налетевший ветер тут же пробрал его до костей.

— Надеюсь, вы взяли тёплую одежду, мистер Брилль. Дальше будет холоднее, — предупредил мистер Гибсдек.

— Как далеко находится деревня?

— Сутки полтора отсюда.

Получается, на поезде три дня, потом ещё полтора дня до деревни, и они доберутся до места происшествия лишь спустя восемь с половиной дней. За это время по горячим следам что-либо выяснить уже не удастся. Ещё хуже, что за это время мародёры, если таковые имеются, успеют и вовсе всё разграбить.

— Надо ещё кое-куда зайти, встретить третьего, — предупредил Гибсдек, направившись в сторону вокзала. Внутри, несмотря на хорошую отделку, было не чище, а на дорогах и вовсе грязь. И почти все транспортные средства здесь использовали лыжи вместо колёс, даже экипажи. На одном из таких они отправились подбирать третьего, позволяя Кондрату взглянуть на другую жизнь в империи.

Всё вокруг выглядело достаточно прискорбно. Атмосфера города навевала уныние и какую-то депрессию. Заводы, которые коптили небо, почти полностью закрывали город дымом. Люди спешили по своим делам, укутанные, как снеговики, выглядя скорее мрачными тенями. Дома сплошь были грязными от многолетней сажи, которая оседала с местных предприятий, на которых, скорее всего, город и держался.

— Как здесь с криминогенной обстановкой? — поинтересовался Кондрат, провожая взглядом небольшую группку мужчин, которая пряталась в переулке.

— Как и везде. Ни выше, ни ниже.

— В самом городе люди часто пропадают?

— Нет. Я пробивал ситуацию. Они не сильно выбиваются из статистики по пропажам. Однако стоит отъехать от города, как ситуация меняется в худшую сторону. Больше всего пропаж регистрируется среди коренных народов, однако это те, про которые заявляют. Они живут… — Гибсдек сделал неопределённое движение рукой, — скажем так, обособленно.

— Насколько?

— Настолько, что платят налоги, следуют законам и так далее, но в то же время у них свои главы, которые всё решают, свои негласные законы и наказания и так далее. Они связываются с нами поскольку-постольку, не более. И если пропал человек, то вряд ли будут обращаться по этому поводу. Они всегда живут там, в снегах, и потому за ними просто физически следить невозможно.

— Можно сказать, своё маленькое графство.

— Да, что-то типа того. Формально, подчиняются императору, но всё решают внутри себя.

Ситуация примерно была ясна. Всё, что в пределах города под надзором империи, однако там, где не проследишь, всё решают они. По факту, это похоже на мирное соглашение — они платят налоги и хотя бы для виду следуют законам, но там в тундре решат всё сами без вмешательства.

— Они будут препятствовать нам расследовать исчезновение целой деревни? — спросил Кондрат.

— Не должны. Но лучше держать уши востро, мистер Брилль. Поэтому нас и трое человек. Кстати, вот мы и приехали.

Экипаж очень мягко затормозил перед каким-то не самым опрятным кабаком. Выпрыгнув прямо в грязь, Гибсдек повёл его прямиком ко входу.

Внутри было не просто тепло, а жарко. Камин, стоявший у стены по левую руку, каменный, массивный, весело трещал, освещая добрую половину зала. Само помещение было украшено в лучших традициях охотничьего стиля: головы животных на стенах, над камином крест-накрест ружья, вместо привычных ламп козьи рога, и ими была украшена люстра по центру.

Людей пока было немного, всего одна пятая зала была занята трудягами. От них веяло жёсткостью закалённой на работе. Суровые, сгорбленные жизнью и работой, они лишь бросили на них взгляд, после чего вернулись к своим кружкам.

Гибсдек сразу повёл Кондрата в угол зала, где сидела одинокая фигура в плаще, скрывавшая своё лицо капюшоном. Он не поднял голову, даже когда они подошли у нему. И лишь заняв одно из мест у круглого стола Кондрат наконец смог его рассмотреть.

Мужчина лет тридцати пяти с лёгкой щетиной и в круглых несуразных очках. Худой, чистый, явно не работающий в поте лица, его никак нельзя было назвать угрожающим. Скорее библиотечный червь, который по какой-то причине стал членом группы расследований.

— Феликс, долго ждал? — спросил Гибсдек, садясь рядом.

— А? — тот как-то совсем растерянно посмотрел на своего товарища, будто был погружён в свои мысли. — Что? Нет, нет-нет, я минут десять назад пришёл.

Голос был тихим, слабым, даже слегка болезненным, как и его внешний вид. Он был похож на скромного нерадивого студента, который вечно витает в облаках.

— Так, сразу представимся. Мистер Брилль, это мистер Феликс Тресмин, сыщик и маг. Феликс, это Кондрат Брилль, частный сыщик и консультант отдела стражей в городе Эдельвейс.

— Очень приятно, — слабо поздоровался Феликс.

— Мне тоже, — ответил Кондрат рукопожатием.

— Чтобы не иметь мозги, обращаемся друг к другу по именам. Итак, Феликс, что нашёл?

— Да не то, чтобы много, Рай. Я изучил отчёты тех, кто прибыл тогда в деревню. Всё как и в первый раз, ни сопротивления, ничего. Они будто взяли и пропали. Никто их не видел, никаких банд рядом не наблюдали. Нападения животных тоже не было. Но местные поговаривают о древнем зле, которое иногда уносит людей в пургу, что это он их забрал.

— Дух Ледяного Ветра, — уточнил Кондрат.

— Что-то такое, да, — кивнул он.

— Ты что-то знаешь об этом? — посмотрел на него Рай.

— У меня работает один уборщик, жил на севере. Он рассказывал, что однажды сестра вышла проверить курятник и исчезла. При этом территория была огорожена, и она её якобы не покидала, — пояснил он. — Похоже на то, что рассказывает Феликс.

— А калитка была открыта или закрыта? — уточнил Феликс.

— Не знаю, не уточнял. Вы верите в злых духов?

— Мы верим в то, что в любом событии замешан человек, — твёрдо и чётко ответил Рай. — К тому же, как поговаривают городские, те, кто живут в степях, практикуют жертвоприношения, так что есть и такая вероятность, что ту девочку родители пустили в пургу, чтобы там маслить своих духов.

— А деревня? — спросил Кондрат.

— Могут быть просто схожие ситуации. На месте будет видно. Получается, — он обвёл их взглядом, — у нас толком ничего нет. Пропала вся деревня. Подозреваемых нет, борьбы нет, банд, которые могли бы сделать набег ради порабощения тоже нет. Местные считают это происками злого духа. Раньше подобное происходило лишь в единичных случаях, реже пропадали семьи. Чаще всего, глубоко в снегах, но там подозревают, что ни просто замёрзли.

— Ещё они могли знать то, чего знать не стоит, — добавил Кондрат. — И от них избавились.

— Каким образом?

— Как ты сказал, это будет видно на месте.

— Возможно, отравленная вода, — предположил Феликс. — Они выпили воды, отравились, умерли, тела выволокли глубоко в тундру. Только если так. Надо взять анализы и проверить воду.

Но это всё были предположения. Было только два факта факт — все исчезли и раньше это происходило, но куда в более маленьких масштабах. Всё остальное — догадки чистой воды на кофейной гуще. И всё усложняло удаление от цивилизации, плюс прошедшее время, которое само по себе заметёт следы во всех смыслах слова.

— Когда мы выдвигаемся? — спросил Кондрат.

— Сейчас. Если выйдем из города, завтра к вечеру, возможно, уже прибудем к месту, — ответил Рай. — Нас будут ждать сани и проводник.

— Кушать будем? — спросил Феликс. По его внешнему виду казалось, что он реально недоедает.

— Да, на дорогу сразу пообедаем, чтобы не тратить на это время, — согласился тот и взмахом подозвал официантку.

Девушка была явно не местная. Не из империи. Азиатский разрез глаз, но не узкий, высокие скулы, чёрные волосы она походила чем-то на народы севера у него на родине, типа эвенков или кого-то в этом духе. С лёгким акцентом и каким-то неунывающим видом она приняла заказы, и минут через десять они уже обедали.

Всё было нескромно, и жаренная рыба, и картошка с луком, и морс, — алкоголь, понятное дело, исключался, — и какие-то пельмени. Они набрали много, но даже не всё доели. Казна оплачивала и Рай с Феликсом не видели причин экономить. Рай заплатил и за Кондрата, на его попытки оставить деньги, сказав, что всё полечивается за счёт государства.

— Это не лёгкая прогулка, и мы рискуем, поэтому за это всё платят, — пояснил он.

— Насколько это нелёгкая прогулка? — уточнил Кондрат, вставая из-за стола.

— Коренные народы относятся с подозрением и лёгкой враждой к нам, — заместо него ответил Феликс. — Это были их земли и ихними остаются, а мы чужаки, поэтому к нам могу относиться в лучшем случае с подозрением.

— А в худшем враждебно, верно?

— Именно. Но первыми они не полезут, если мы не будем провоцировать их. Они ценят нейтралитет, по которому им не указывают, как жить, и не станут его нарушать.

— У тебя есть пистолет? — спросил у него Рай.

Кондрат честно отвечать не стал, понимая, что ношение оружия без разрешения чревато последствиями. Даже сейчас, когда они в одной группе, неизвестно, как потом это скажется, и потому соврал с чистой совестью:

— Не ношу.

— Значит, с этого момента придётся, — он протянул ему ремень, на одной стороне которого была кобура, а на другой с патронажем. — Носи с собой, но без разрешения не используй. На всякий случай.

— Принял.

Снаружи их ждал экипаж, который отвёз троих в самый конец города. Как и в Эдельвейсе, районы переходили из одного в другой, пока не оставались отдельные дома. Только в отличие от Эдельвейса, здесь они выглядели куда более презентабельно и ухожено, а не как трущобы. Там их и ждало двое саней с двумя проводниками.

Это были типичные северные сани с большими собаками, больше похожими на волков, в упряжи. Проводники были с ружьями за спиной, один из империи, а второй метис, видимо, имевший одного из родителей из местного народа.

Они были рослыми, сильными и молчаливыми мужчинами, которые не обронили ни единого слова, когда Кондрат, Рай и Феликс устраивались в санях, после чего они поехали прочь от города.

Протоптанные дороги заканчивались почти сразу. Дальше шли снежные просторы, которые нарушали лишь снежные барханы, как волны, поднимающиеся то тут, то там. Из-за того, что здесь негде было укрыться, ветер бросал в лицо острую, как битое стекло позёмку прямо в лицо, иногда налетая так сильно, что едва не сдувал их. А иногда было совсем тихо и спокойно, будто они остались в этом мире одни.

Кондрат почувствовал, что даже его одежды было для этого путешествия мало. Он подготовился, услышав слово «север», купил тёплую одежду, ботинки и нательное бельё, но едва они покинули Колдберг, как они уже и не сильно спасали. В городе ещё было тепло, здания спасали от ветра, но здесь от него было негде спрятаться.

— Здесь снег тает? — негромко спросил Кондрат Феликса, который ехал с ним в одной упряжи.

— Да, первые два месяца, весенних, всё тает, потом два месяца полноценное лето с ужасной жарой, а затем, будто по сигналу, всё полностью заметает снегом.

— А дороги? Их совсем нет?

— Летом есть. Зимой есть лишь направления, куда надо ехать. Дальше города их протаптывать не имеет смысла, так как за одну снежную бурю придётся делать их заново. Ты замерзаешь?

— Немного прохладно, да.

— Мне тоже, — вздохнул он. — Сколько не готовься, а всё равно будет холодно.

Они ехали через заснеженные равнины, и лишь единожды Кондрат заметил изменение пейзажа по правую сторону. Какие-то строения, возвышавшиеся вдали, отдавали чернотой на фоне неба и снега.

— Это шахты? — прищурился Кондрат, силясь разглядеть получше.

— Да, одна из шахт, — подтвердил Феликс, пытаясь полностью спрятаться в своей одежде.

— Много таких здесь?

— Около десятка то тут, то там.

— Рядом с деревней есть шахта?

— Нет, нету, — негромко ответил он. — Вокруг неё на многие километры нет вообще ничего

.

— Как же они тогда выживают?

— Торгуют с кочевыми семьями, что перегоняют оленей. Кто-то работает на шахтах сменами. Точно не помню, сколько конкретно работает там. Летом они занимаются охотой и продают добычу в город.

— У них были проблемы с местными? — спросил Кондрат.

— Они сами местные, поэтому я сомневаюсь в этом.

Вскоре на округу начал спускаться вечер. Ветер почти стих, вокруг было ничего кроме снега. Сколько не смотри, глазу было не за что зацепиться. Только за ними оставалась лыжня от саней, которая убегала за горизонт. Зрелище по-своему удивительное и даже немного пугающее, когда ты не видишь совсем ничего, сколько не иди в любую из сторон.

Они остановились здесь же, разложив прямо на снеге что-то похожее юрту, предварительно немного раскопав снег почти до самой земли. И Кондрат присоединился к очистке снега. Не потому что хотел помочь, а просто замёрз, и работа лопатой, как в армии давала хоть как-то согреться. Феликс и Рай тоже присоединились к нему, довольно быстро сообразив, зачем он это делает.

И вскоре посреди заснеженных просторов стояла круглая, как бочка, с покатой крышей палатка. По центру поставили маленькую печку буржуйку, скармливая ей уголь, дым от которой выходил уходил в отверстие в крыше. Судя по всему, уголь здесь тоже добывали, глядя на то, чем топят её.

На этот раз ужин был заметно скромнее, однако никто не жаловался. Здесь, на севере, в принципе жаловаться было проявлением слабости, так как ты или выживаешь, или умираешь. А потому ешь что дают. Да и еда, вяленое мясо с хлебом были не так уж и плохи вместе с чаем. Лишь соль слегка пощипывала рот, но и это казалось чем-то приятным, уютным, когда понимаешь, что ты сидишь в тепле посреди снега, где температура не собирается подниматься выше минус двадцати.

Каждому был выделен спальный мешок рядом с печкой, под который постелили плотный коврик из веток. А на утро они, позавтракав, вновь начали собираться, уложившись буквально в час и оставив после себя круг оттопленной земли, где ещё были видны ростки зелёной травы, что пряталась под снегом.

Вновь дорога, вновь снега и ветер, который набрасывался на них с новой силой. Один раз Кондрат увидел даже дикое животное. Что-то пушистое и белое, очень похожее на лису, но размером с волка или даже чуть больше. Оно наблюдало за ними некоторое время следуя на расстоянии, после чего отправилось восвояси.

Но это встреча не была единственной, так как к обеду их встречали хозяева заснеженных земель. И выглядели они не очень приветливо. Как правильно заметил Феликс, чужакам они были не рады.

Глава 3

— Впереди, — негромко позвал его Феликс, продолжая ехать в тех же санях, что и Кондрат. Тот в свою очередь не то что бы задремал, скорее задумался, прячась от холодного ветра, который ожигал лицо, бросая в него позёмку.

Он поднял взгляд и увидел на горизонте четвёрку всадников на… оленях. Немного странное зрелище, но выглядели они величественно и красиво, сидя верхом с гордо выпрямленными спинами, держа в руке по ружью. Кондрат быстро пробежался взглядом и увидел таких же всадников по бокам, ещё по три всадника с каждой стороны.

По факту их брали в клещи, довольно типичный приём, не отменяющий смертоносности, если те к ним враждебны.

Кондрат напрягся, рука тут же нащупала пистолет в кобуре. Феликс перед ним тоже вытянулся, явно насторожившись. Но извозчик на санях, метис, с лёгким акцентов их тут же осадил:

— Без глупостей. Если показались, то хотят говорить.

— О чём? — спросил Кондрат.

— Мы на их землях, — ответил вместо него Феликс. Но извозчик добавил:

— Они имеют право спрашивать с вас, зачем вы двигаетесь вглубь наших земель.

Наших — это было ключевое слово в его словах. Может территория номинально и считалась имперской, но контролировали её явно коренные народы. А если точнее, малхонты, как поведал ему Феликс. В прошлом здесь была война, похожая на столкновение индейцев с американцами, кровопролитная и жестокая, после которой заключили негласное соглашение: номинально империя присоединяет эти земли, и они платят налоги, и в то же время не вмешиваются в их жизнь. Так империя сохранила лицо, избежав позорного поражения, а они сохранили жизни своего народа.

Но…

Всадники начали медленно приближаться, всё так же держа на виду оружие. И почти никто из них не носил капюшон или шапку, когда Кондрат даже перчатки боялся снять, чтобы пальцы не отморозить. Действительно, дети зимних просторов…

— Они с миром, — произнёс их проводник, успокаивая. — Иначе бы уже скакали в нашу сторону и стреляли.

— Тогда почему они с оружием?

— Показывают, кто здесь власть, а кто лишь гости, — он сошёл с саней. — Вставайте, надо поприветствовать их.

Когда всадники подъехали ближе, Кондрат смог рассмотреть лица участников. Часть из них И что удивительно, среди них были как мужчины, так и женщины, причём делились они поровну, пять тех, пять тех. Кто-то уже близился к старости, а кто-то совсем молодой.

Проводник метис вышел вперёд и что-то произнёс им на слегка чавкающем языке. Человек по центру, мужчина в самом расцвете сил ответил на том же языке, после чего махнул рукой, другой всё так же продолжая держать ружьё, направленное в небо. Метис отошёл в сторону.

— Зачем вы пришли в наши земли? — холодно произнёс он.

Вперёд выступил Рай без какого-либо страха и уверенно произнёс.

— Я — Рай Гибсдек, мои товарищи — Феликс Тресмин и Кондрат Брилль. Мы группа из специальной службы расследований, пришли расследовать исчезновение жителей деревни Уюг, что дальше на север. Вы знаете, о чём я.

Он говорил уверенно без толики страха, словно перед ним не возвышались десять человек с оружием в руках. Кондрат бы попридержал такую уверенность, учитывая перевес в силе, но с другой стороны показывать страх тоже верный путь к тому, что их в лучшем случае развернут.

— Знаем. И мы вас не звали, — нахмурился он.

— Не вам говорить нам, приезжать на исчезновение целой деревни наших граждан или нет, — отрезал Рай. — По закону империи…

— Здесь не действуют ваши законы! — неожиданно произнесла девушка по левую руку от главного.

— По закону империи, — громче повторил Рай, — мы имеем полное право и будем расследовать любые преступления на любых участках земель Ангарии. Любое препятствование расследованию будет классифицировано, как измена.

— Вы приходите… — пылко начала девушка, но мужчина положил ей руку на плечо, заставив смолкнуть.

Рай же окинул их всех взглядом, после чего уверенно продолжил:

— Когда на ваших священных землях граф Сайвелджен попытался построить шахту, вы обратились в столицу, и специальная служба расследований тут же вмешалась, приструнив его, по закону об исконных землях граждан империи Ангарии. Это ваши земли, и мы будем так же отстаивать ваши права на неё, как отстаивали до этого, но помимо этого мы расследовать любые преступления, свершённые на этой территории.

Он смолк и повисла тишина, нарушаемая лишь воем ветра, который вновь начал усиливаться. Мужчина, что был главным молчал лишь до поры до времени.

— Там нечего искать. Их нет, а виновные будут наказаны так или иначе нашими землями.

— Тогда тем более вам не очень беспокоиться. Чем быстрее мы приступим, тем раньше покиним эти земли.

— Хорошо, я услышал вас, — согласился он. — Езжайте к деревне, если считаете нужным, но там вы ничего хорошего не найдёте.

— Империя выражает благодарность за сотрудничество, — ответил Рай спокойно несмотря на то, что уже на полуслове всадники развернулись, не дослушав его.

Девушка плюнула им под ноги, бросив напоследок:

— Смотрите, не исчезните в снежной мгле. Эти земли очень голодные.

После чего поехала за остальными прочь.

Они проводили их взглядом.

— Они не сильно дружелюбны, — заметил Кондрат.

— Просто напоминают, кто здесь хозяева, — пожал Феликс плечами.

— Едем, — поторопил их проводник. — Надвигается снежная буря. Надо добраться к вечеру, если не хотим, чтобы её слова стали для нас пророческими.

Они вновь устремились вперёд в сторону деревни Уюг.

Всю оставшуюся дорогу не происходило ничего интересного. Кондрат молча наблюдал за тем, как белоснежный снег проплывает мимо их саней. Как природа, дикая и неукротимая иногда показывает характер, словно напоминая им, кто здесь в гостях. А ведь сколько людей здесь вот так исчезло, замёрзло в снежных степях и никогда не будет найдена.

— О чём говорил Рай, когда упомянул шахты? — спросил Кондрад, пытаясь перекричать усиливающийся ветер.

— Там были найдены залежи угля. Граф хотел их разрабатывать, но то священные земли, и малхонты возмутились. Едва не дошло до резни, но их старший, как его… вождь или шаман, не помню, как они его зовут, обратился в столицу империи. Там подключили нас, и мы наложили запрет на разработку.

— Доход не оправдывал вложения?

— Можно и так сказать. Да и проблемы были не нужны. Как я говорил, может они и часть империи, но здесь свои законы и легче соблюдать определённый нейтралитет и уважение к друг другу, чем потом расхлёбывать проблемы.

— А насколько прибыльным было то место?

— Да не очень, если быть честным. Просто ещё одна шахта, не более. Есть и другие места, где можно добывать уголь без каких-либо проблем. Я знаю, ты думаешь, мог бы граф на это обидеться на малхонтов, но там игра просто не стоило свеч.

И тем не менее мог ли граф затаить обиду на них? Вообще без проблем, учитывая самомнение аристократов. Вырезать деревню, чтобы припугнуть остальных — это было вполне вероятно. Самый край империи, власть далеко, и ты сам себе здесь хозяин. Случись что, вряд ли кто-то хватится за твои тёмные делишки.

Но он не мог не знать, что за это возьмётся служба расследований, которая, на минуточку, имела иммунитет перед аристократией. Да и вырезать деревню, чтобы запугать? Так они потом и сами начнут вырезать людей графа, что так или иначе привлечёт внимание власти, а там после разборов уже он отправится в один конец в снежные земли. Слишком грубая работа, если предположить этот вариант. И глупая.

С другой стороны, нежелание пропускать их виднелась невооружённым взглядом. Местные будто что-то скрывали и не хотели, чтобы служба расследований это нашла или увидела. Если это не их проделки, то пропустили бы и всё, а здесь пришлось надавить, чтобы ехать дальше.

Но опять же, это одни предположения, а они даже места не видели ещё.

К вечеру погода начала резко портиться. Ветер усилился настолько, что некоторые порывы, налетающие сбоку, едва не переворачивал сани. По правой стороне к ним стремительно приближалась белоснежная стена снега. Она выглядела, как огромная волна, от земли до самого неба. От того она выглядела ещё масштабнее, что с других сторон было чистое голубое небо и даже светило солнце.

— Осталось немного, — прокричал проводник. — Вон уже деревня!

По идее, деревня должна была быть прямо у них по курсу, но Кондрат как не приглядывался, ничего не мог различить на фоне блестящего на солнце снега. Только по прошествии пятнадцати минут он наконец начал замечать чернеющие точки домов, которые с каждой минутой становились всё больше и больше.

Они добрались до деревни ровно в тот момент, когда буря настигла их. Вот ещё даже солнце не скрылось за горизонтом, заставляя сверкать снег, как вдруг стало темно, и весь мир погрузился в снежную пелену. Все дома впереди сразу скрылись за снежным бураном. Видимость сократилась буквально метров до пяти.

Последние десятки метров им буквально пришлось прорываться, борясь с ветром, который только усиливался.

— НАДО СПРЯТАТЬ СОБАК! — ПРОКРИЧАЛ ПРОВОДНИК. — ДАВАЙТЕ, БЫСТРЕЕ!!!

Буквально наощупь они добрались до ближайшего дома и ненароком проехали над заметённым забором — об этом сообщили скребнувшие о доски лыжи саней. Стараясь не разделяться, они двигались вперёд, пока не наткнулись на дом, сложенный из брёвен, — далеко же пришлось их везти, — после чего кое-как нашли сарай.

Двери открывались вовнутрь и были заперты на засов, поэтому проблем попасть внутрь не возникло. Быстро отцепив собак и раскинув по мискам еду, они цепочкой вышли из сарая и вернулись к дому. Здесь все двери предусмотрительно открывались вовнутрь, поэтому не пришлось ничего откапывать, иначе это заняло бы порядочно времени — без людей дома занесло по самые подоконники.

Внутри их встретило пустое помещение. Только вой ветра снаружи и поскрипывания дома нарушали мёртвую тишину помещения. Изо рта шёл пар. Казалось, что даже сам дом слегка искрится от мороза.

Проводники тут же бросились растапливать печь, пока Кондрат медленно обходил дом. Здесь было всего четыре помещения: коридор, кухня, зал, совмещающий спальню, и туалет в самом углу, больше похожий на шкаф. Из дыры задувал холодный ветер, и Кондрат серьёзно опасался, что пока будешь здесь сидеть, всё отморозишь.

Восемь дней без человека не прошли для здания бесследно. Оно всё было покрыто инеем и здесь было ещё холоднее, чем снаружи. Кондрат провёл пальцами по стене, собрав на пальцах, иней, потёр его между пальцев и вытер об одежду, после чего огляделся. Дом выглядел пугающе мёртвым и пустым, будто наполненным ледяной тьмой, которая укутывала тебя со всех сторон. Будто они не были здесь одни…

Кондрат бросил взгляд в дверной проём и на мгновение напрягся. Ему показалось, что он увидел тень, стоящую и наблюдающую за ним, но мгновение и видение растворилось, оставив лишь синеватый полумрак.

Выдохнув, Кондрат ещё раз огляделся, и его взгляд остановился на кроватях. Вернее, на одной большой кровати сразу для всей семьи. Кондрат оглядел её, заглянул вниз, но ничего любопытного не нашёл и вернулся на кухню.

Здесь было чуть поинтереснее. На столе стояли тарелки с супом, который давно превратился в лёд. Четыре тарелки у каждого стула. Плюс кастрюля на печи, которую пытались затопить проводники.

— Словно ели, ели, а потом просто встали и ушли, — негромко сказал Рай, кутаясь в своё пальто.

— Интересно, это был завтрак, обед или ужин… — пробормотал, стуча зубами Феликс.

Кондрат взял вмёрзшую ложку и поднял её вместе с тарелкой.

— Что бы здесь не произошло, они ели. Успели съесть всё до половины, после чего… ушли.

— Думаешь, ушли по своей воле? — спросил Рай.

— Не знаю. Нередко, когда врываются в дом, люди роняют ложки на стол, на пол, а здесь все остались в тарелках, — поставил он посуду обратно на стол. — даже стулья не валяются, а отодвинуты, будто они спокойно встали. Значит не было никакой неожиданности. Они будто…

— Будто просто ушли, — кивнул Рай. — Домашнюю обувь видел?

— Специально посмотрел, но у кровати нет.

— Здесь её тоже нет. И у входа, я посмотрел. Но есть унты, шубы и всякие телогрейки у входа. Две взрослые пары, две детские. Получается, они просто ушли в том, в чём находились. А это немного. В такой одежде далеко не уйти.

— Это может быть ледяной психоз, — произнёс Феликс, не попадая зубом на зуб.

— Что это? — спросил Рай.

— Психоз. Он встречается на севере. Человек неожиданно может услышать голоса и идти на них далеко в тундру. Или начать плакать, кричать, метаться по комнате и вести себя неадекватно. Чаще всех ему подвержены женщины.

— Просто находка для инквизиторов… — промотал Рай.

— У нас это называли меряченье, — кивнул Кондрат. — Только, насколько я знаю, им не заболевают все разом. Им накрывает только одного человека, а здесь исчезла вся деревня. С трудом верится, что их всех накрыло этим. Может резкое снижение температуры?

— В плане? — взглянул на него Феликс.

— При резком снижении температуры, когда человек начинает замерзать, у него случаются галлюцинации. Ему кажется, что стало очень жарко, и он начинает раздеваться, — пояснил Кондрат. — Ил инфразвук, который…

— Что-что? — подался вперёд Феликс. Его слова Кондрата заинтересовали явно больше, чем Рая.

— Инфразвук. Низкочастотный звук. Очень низкий звук, который едва слышим человеком или вовсе исчезает. Такой может возникнуть при сильном ветре.

— И?

— Он может сводить с ума человека. Заставлять испытывать животный страх. Они могли испугаться, даже сами не поняв, чего именно, и броситься наружу, подумав, что это какой-нибудь злой дух или что-то в этом роде.

— Всё хорош, но не видно, чтобы они покинули дом в спешке, — заметил Рай. — Даже дверь закрыли. И кстати, откуда ты об этом столько знаешь?

— Слышал неоднократно от некоторых профессоров. А про замерзание от своих наставников, что видели замёрзших людей.

К этому моменту проводники всё же развели огонь. он набирал силу с каждым подкинутым паленьем, пока не разбушевался внутри настолько, что языки пламени лизали металлическую плиту. Иней на печи начал расступаться. Они облегчённо выдохнули и начали раскладываться.

— Буря завтра закончится, — сказал один из них, тот, что был не местным. — Сможете осмотреть остальные дома.

— Отлично, — кивнул Рай и окинул взглядом кухню. — Хотя, по правде, не нравится мне здесь. Атмосфера какая-то…

— Давящая, — кивнул Феликс. — Это из-за того, что мы не знаем, что произошло, а пустые помещения могут вызывать страх. Это нормально.

— В любом случае, оставим часовых, — он бросил взгляд на проводников, явно намекая, что не сильно доверяет им. — Будем дежурить по одному. Сначала Кондрат, потом я в конце Феликс. Завтра, как буря утихнет, пройдёмся по деревне и осмотримся.

Надо было отдать должное Раю, он выбрал самое неприятное время для себя. Первым было дежурить достаточно легко, пока ты ещё не уснул и тебя не клонит постоянно в сон. Последним тоже дежурить удобно, ты успеваешь нормально поспать, а потом вроде как и просыпаешься, как надо. Но посередине — это ни туда, ни сюда. Нет нормального сна.

И вскоре Кондрат остался единственным бодрствующим в доме.

Постепенно помещения прогревались. Уходил иней, внутри становилось теплее, и та атмосфера, о которой говорил Рай испарялась сама по себе. Скорее всего, всё дело было именно в температуре и в ощущении того, что дом был словно мёртв. Но теперь, с приходом тепла, от того ощущения не оставалось и следа. Лишь буря за окном навевала неприятные мысли.

Кондрат обустроил пост около окна, поставив стул так, чтобы было видно ещё и входную дверь. С кружкой горячего чая он наблюдал за бурей, которая не спеша останавливаться, изредка отвлекаясь на чайник, который заблаговременно поставили для дежурившего.

Как сейчас.

Вздохнув, он подошёл к нему и налил в кружку, — в одну из тех, что они взяли с собой, — горячий чай, от которого поднимался пар. Приятный аромат и вкус, они явно не экономили на еде. Отпив немного, Кондрат медленно повернулся к своему месту…

И замер.

Глаза прищурились. Рука тут же сползла на рукоять пистолета.

Там, за окном у самого стекла он снова видел чью-то тень. Даже не тень, а очертания человека. Смутные и нечёткие, будто марево. Он появился лишь на мгновение, как будто дразня, и почти сразу растворился в ветре, словно сам став снегом, оставив за собой чувство, словно теперь они были здесь не одни…

Глава 4

В любой подобной ситуации правильным решением было только одно.

— Подъём! Вставайте! — крикнул Кондрат на весь дом, не спуская глаз с окна.

Показалось ему или нет, но лучше несколько раз встать по тревоге, чем один раз не проснуться вовсе. Это правило он усвоил ещё в армии.

Из соседней комнаты послышался шум и через несколько секунд на кухню выскочили Рай с Феликсом, а следом за ними через пару уже проводники, каждый с ружьём на перевес. Они выглядели немного ошалевшими после внезапной побудки, оглядываясь слегка диким взглядом.

— Что случилось? — резко спросил Рай, оглядываясь. В руке у него был пистолет.

— Я кого-то видел за окном… кажется, — честно ответил Кондрат.

— Кажется?

— Не знаю. Я бросил взгляд в окно и сразу за ним мелькнул кто-то. Какой-то мужчина.

Рай быстрым шагом подошёл к окну и попытался хоть что-то рассмотреть в метели.

— Нихрена не видно, — пробормотал он. — Как давно?

— Только что.

Все нахмурились. Рай посмотрел на Феликса и кивнул.

— Феликс, Кондрат, проверьте на всякий случай. Мы будем здесь.

Всех бесили ложные тревоги, однако лучше перебдеть, чем проснуться с перерезанным горлом и парой дырок от пуль. В таких ситуациях излишняя осторожность лишней никогда не бывает. Да и выбор был достаточно очевиден. Феликс, если верить Раю, маг и, получается, сильнейший из них. И случись что, если не справится он, то не справится никто.

Он и оделись быстро: просто запрыгнули в сапоги и накинули поверх тёплую одежду, после чего вышли наружу. Почти сразу их встретил обжигающий ветер, который резал кожу на лице и пробирался под одежду так быстро, что всего пара шагов, и они начали замерзать.

Кондрат крутил головой, пытаясь хоть кого-то разглядеть в завихрениях снега, но тщетно. Они обошли дом и вышли к окну, где Кондрат видел силуэт человека. Феликс внимательно осмотрел снег под окном, после чего бросил взгляд в ревущую бурю, которая окружала их стеной.

— ЕСТЬ ЧТО-ТО⁈ — приходилось кричать, чтобы даже рядом человек тебя услышал.

— НЕТ, НЕ ВИЖУ! ТЫ ТОЧНО ЕГО ВИДЕЛ ЗДЕСЬ?

— ДА!

Феликс ещё раз внимательно осмотрелся и покачал головой.

— ВОЗВРАЩАЕМСЯ ОБРАТНО! — крикнул он.

Дома в коридоре их встречал Рай.

— Ну? — в нетерпении спросил он.

— Никого, ему показалось, — пожал плечами Феликс. Он не выглядел раздражённым или рассерженным по поводу того, что ему пришлось выйти на улицу, пусть весь дрожал от холода. — Иногда такое может привидеться. Усталость, снежный буран, взвинченность из-за атмосферы и одиночества. Такое не раз описывали, что в буре видели очертания людей. Из-за этого люди даже погибали, так как отправлялись за ними и терялись в буре.

— Ясно, хорошо… — Рай вздохнул облегчённо. — Тогда хорошо, — он бросил взгляд на Кондрата и кивнул головой в сторону комнаты. — Кондрат, иди, выспись, я досижу. Всё равно скоро моя смена. Феликс, потом твоя смена.

Кондрат не стал спорить. Не он главный, не ему принимать решение. Если он так решил, то пусть оно так и будет. Поэтому он без зазрений совести сдал пост и занял одно из мест, у натопленной стены, прилегающей к печке.

Он проспал всю ночь, и за это время больше никаких эксцессов не случилось. А на утро буря улеглась, не оставив за собой ни следа, кроме снега, который теперь уже завалил на одну треть окно.

Завтрак был таким же скромным, как и их ужин. Пока они сидели за столом, Рай описывал их планы на день.

— Проверим деревню. Феликс с этим поможет. Обойдём дома, посмотрим, может что-то и обнаружим.

— А если нет? — спросил Кондрат.

— Тогда объедем территорию по кругу. Если все жители покинули деревню без всего, то не смогли бы забраться далеко. При таких бурях, если верить знающим, — бросил Рай взгляд на проводников, — снега могло как привалить, так и просто сдуть с наветренных участков. Не выйдет, придётся встретиться с местными кочевниками и спросить у них напрямую.

— Есть вблизи ещё деревни? — спросил Кондрат.

— На востоке, — зевнул Феликс. — Имеет смысл заехать туда перед тем, как ехать к кочевникам. Они более миролюбивые.

— Почему?

— Те, кто осел в деревнях, по большей части приняли империю. Там и наши, что решили осесть здесь, как бывшие солдаты, охотники, шахтёры, и малхонты, которые решили отказаться от своего прошлого образа жизни. Между собой они уже давно перемешались, скажем так, оцивилизовывались. А вот те, кто не принял империю, продолжают заниматься исконно народным промыслом и вести кочевой образ жизни. Отсюда и разница в отношениях.

Закончив завтрак, они вышли на улицу.

От бури не осталось и следа, только сугробы в некоторых местах стали больше. Солнце уже успело подняться, и сейчас снег искрился как россыпь драгоценных камней на свету. Ветер был, но очень слабый и уже не такой холодный, как вчера. Он то налетал, принося ледяную свежесть и запах чистого снега, гоняя по земле позёмку, то стихал.

Деревня представляла из себя десяток домов, которые выстроились рядами по пять с каждой стороны вдоль главной и единственной улицы. Рядом с каждым домом был свой сарай, около пары даже сразу два, такие же засыпанные снегом. Один из домов несколько отличался от остальных, будучи больше по размерам и со вторым этажом — местная ратуша, в которой проживал глава поселения.

Выйдя в центр деревни, Рай кивнул Феликсу и дальше предстояло самое интересное.

Кондрат всего несколько раз видел магию. Первый, когда они с Вайрином наткнулись на колдуна во время дела с домом призраков. Во второй раз, когда он пришёл на свиноферму и встретился там с чем-то. Но сейчас всё значительно отличалось от тех раз.

Феликс встал по центру и вытянул руки в стороны. Вокруг него начал медленно закручиваться ветер, поднимая с земли снег, и через несколько секунд он стал центром небольшого торнадо, стеной оградившего его от остального мира. Оно набирало силу, сдувая снег с земли в разные стороны, пока в центре деревни поднялась своя собственная буря. Она медленно расширялась в разные стороны, пока наконец не сдула значительное количество снега, в некоторых местах почти до самой земли, раскопав деревню.

Им пришлось переждать очистку в доме, наблюдая за представлением из окна. Это было даже к лучшему. На Кондрате до сих пор был тот амулет, который защищал его от магического воздействия. По заверениям ведьмы, маги не могли его чувствовать, и тем не менее в этот момент ему стоило держаться подальше от Феликса, чтобы ненароком не разрушить его магию.

— Вот и всё, — кивнул Рай, оторвавшись от окна. — Теперь в обход. Посмотрим, что здесь можно найти.

Деревня посреди заснеженных пустошей. Чем-то даже походило на дикий запад, смени снег на песок. Он начали со здания напротив и так дом за домом обходили каждый, пытаясь найти хоть какие-то зацепки.

Рай был неправ — здесь не у каждого третьего, а у каждого второго было ружьё. Кондрат даже снял одно со стены в одном из домов. Оно весело над камином напоказ. С резьбой на деревянном ложе и стволе, покрутив в руках. Хорошее, массивное и старое, переделанное с кремнёвого в капсульное.

Его взгляд скользнул по полке камина, где были выставлены зубы, какие-то небольшие каменные плитки с узорами и небольшая картинка семьи, нарисованная умелой рукой художника. Муж, жена и двое детей, обе девочки. Только сложно сказать, малхонты они или имперцы, или метисы, как их проводник. В промёрзшем доме, как и в прошлый раз, нашёлся накрытый стол. Теперь уже мясо задубело в тарелках и теперь походило на камень. Одежда так же осталась в доме, но не было домашней обуви.

И больше ничего.

— Мы не мародёрствуем, — предупредил Рай, когда Кондрат вышел из дома с ружьём за плечом.

— Это не мародёрство. Мы не знаем, что случилось, и лучше иметь дополнительный ствол на всякий случай.

Тот задумался на мгновение и кивнул.

— Хорошо, пусть так. Есть что-то?

— Да. Они исчезли где-то в два-три часа дня.

— Почему ты таки решил? — нахмурился он.

— Мы знаем, что они исчезли во время приёма пищи. Я проверил масло в лампах. Будь это ужин, то было бы темно, и они бы зажгли их, а когда пропали, лампы продолжили бы гореть, пока не кончилось масло. Но они все заполнены. Следовательно, это или завтрак, или обед. А…

— А еда, которая в тарелках, не похожа на обычный завтрак, скорее обед, — кивнул Рай. — Хорошо, я понял, это уже что-то. Мы тоже кое-что нашли.

Он поманил Кондрата за собой в сарай.

располагались загоны для животных. Чтобы те не замёрзли, здесь была даже печка-буржуйка, только большая, стоявшая по центру сарая. Животные тоже были, замёрзшие, покрытые иголками инея в своих загонах. Пара свиней, три козы и даже корова. Кондрат окинул взглядом помещение.

— Животные, — произнёс он, поёжившись. Здесь было ещё холоднее, чем снаружи.

— Ничего не замечаешь? — спросил Рай, не сводя с них глаз.

— Они замёрзли заживо, — ответил Кондрат, подойдя ближе к закону с козами. Те сбились в углу в кучу. — Видимо, после того, как пропали люди, ударили сильные морозы, некому было топить печь, и они просто-напросто замёрзли.

— И да, и нет.

Рай перепрыгнул ограждение и подошёл к козам, присев перед ними. Три козы прижались друг к другу в самом углу, будто пытались забиться подальше.

— Они замёрзли, но не так, как это должно быть. Ты хоть раз видел замёрзших животных?

— Не доводилось, — честно признался Кондрат. В деревне, где он жил, морозы никогда не были сильными. Но он видел людей, которые замерзали на улице.

— А я видел. Они как будто засыпают. Закрывают глаза, нередко ложатся и со стороны выглядят так, будто уснули. Заснувшие в снегу, прямо как…

— Люди, — кивнул Кондрат.

— Да. Эти не заснули.

Кондрат перешагнул забор загона и подошёл ближе.

— Видишь? — указал Рай на морду одной из коз. — Глаза открыты, пасть распахнута, будто она блеяла перед смертью. Они словно были чем-то напуганы и забились в самый дальний угол перед смертью.

— С остальными животными так же?

— Да. Все они пытались забиться подальше от входа. И все они умерли очень быстро.

— Замёрзли живём? — уточнил Кондрат.

— Или умерли от испуга. Я не знаю.

Кондрат прошёлся по остальным домам и сараям, и везде была одна и та же картина. Животные забиты в угол, будто спасаясь от чего-то и скривлёнными от страха мордами, а дома пусты и промёрзли, сохранив тот самый вид, какой был, когда их покинули хозяева. Ни тел, ни следов. Вообще каких-либо.

Они встретились в центре деревни.

— Что-нибудь есть? — спросил Рай Феликса, который обыскивал дома отдельно.

— Нет. Всё как и везде. Вещи на месте, сани на месте. Дом главы деревни заперт, мы не смогли их открыть, а бить стёкла пока не пока не стали. Я нашёл несколько собак и кошек. Они замёрзли заживо, только несколько странно.

Он положил на снег замёрзшую кошку. Она была как статуэтка, покрытая изморозью. Кондрат неоднократно за свою жизнь видел шипящих кошек, принимающих позу, чтобы защититься от противника сильнее их. Здесь было так же. Вся сгорбилась, прижалась к земле, подняв хвост, пасть застыла в оскале, показывая ряд маленьких острых зубов.

— С собаками почти то же самое. Кто-то словно пытался защититься, кто-то забился в будке или в углу, — произнёс Феликс. — Домашняя скотина тоже замёрзла.

— Да, мы видели. Словно от испуга померли или мгновенно обратились в лёд, — кивнул Рай.

— Возможно, этот тот вариант с резким понижением температуры, о котором говорил Кондрат. Настолько низкой, что животные снаружи замерзали сразу, а людей на первые мгновения спали тёплые дома, не дав замёрзнуть сразу в доме. Но здания всё равно промёрзли настолько сильно, что от холода у них случились галлюцинации, и они вышли на улицу.

— Тогда мы бы нашли их тела, — ответил Кондрат. — Возможно, они заперлись в ратуше.

— Да, надо проверить, — кивнул Рай.

Они пришли к самому большому дому в деревне. Вокруг него были следы Феликса и проводников. Они, видимо, пытались попасть внутрь и заглядывать в стёкла, но те были просто белыми, покрытые инеем настолько сильно, что не было возможности ничего разглядеть внутри.

Вопрос решили просто — выломали входную дверь, чтобы не бить стёкла и попали в небольшой зал, который служил для жителей местом для собраний. В воздухе пахло морозом, обжигающим нос.

В этот раз они не разделялись. Шли вместе, обходя каждое помещение. На первом этаже был только зал и небольшая подсобка. Подвал был чем-то вроде холодильника, где хранились продукты и подвешенные к потолку на крюки туши. А вот на втором этаже находились жилые помещения главы. Судя по одежде, здесь жили мужчина женщина и ребёнок. Всё то же самое — все предметы на своих местах, стол накрыт, масляные лампы полные.

Вошли в спальню и огляделись. Постель была аккуратно заправлена, на полках стаяли покрытые инеем предметы, как и во всех остальных домах. Они осмотрели всё и уже собирались уходить, когда проводник-метис на мгновение остановился, бросив взгляд на что-то. Мимолётный. Будто что-то интересное увидел и пошёл дальше, но…

Кондрат это заметил. Рукой он остановил проводника.

— Ты что-то увидел? — прямо спросил он, глядя ему в глаза. Остальные тут же замерли, обернувшись к ним.

— Я? Да там… так, глупости… — попытался он отмахнуться, но Кондрат не отпустил его.

— Показывай, что увидел, — произнёс он твёрдо, и тот не стал сопротивляться.

Его палец в перчатке указал на какой-то клык, который был весь изрезан узорами, стоявший в аккуратной подставке. Размером он едва ли не с предплечье Кондрата. Видимо, кто-то приложил немало усилий, чтобы так искусно вырезать на нём подобные узоры, похожие на лозу, которая его оплетала.

Кондрат взял его в руку и покрутил перед глазами. Остальные подошли поближе, чтобы тоже посмотреть на него.

— Что это?

— Это клык розмара, — пожал тот плечами.

— Розмар?

— Животное такое, — пояснил Феликс, осторожно взяв клык из рук Кондрата. — Хищник, обитает как раз на севере, охотится на других животных. У него почти нет естественных врагов кроме людей и редкой рождаемости, которая регулирует популяцию. Животное довольно редкое.

— Как он выглядит? — спросил Кондрат.

— Да как сказать… Ну похож чем-то на медведя и мордой моржа. Толстая шкура, много жира, умеет плавать, имеет перепонки на лапах. Этот клык уже взрослого розмара, самец, судя по всему.

— Это священное животное, — добавил метис. — На него почти не охотятся, убивают только в целях самозащиты или для ритуалов.

— Значит, наш глава был браконьером? — уточнил Рай.

— Нет, — замахал головой проводник. — Этот клык ему не принадлежал.

— А кому принадлежал?

— Малхонтам. Какому-то охотнику одного из племён ещё глубже на север у берегов ледяных вод. Это их узоры. Скорее всего, кто-то из охотников убил розмара и забрал клык, как показатель его силы и умений. Как доказательство силы.

— И как он оказался у главы деревни? — спросил Феликс. — Подарок?

— Да, наверняка, — кивнул он. — Если охотник отдал этот трофей, значит глава спас ему жизнь, и тот преподнёс его в знак признательности.

— Я так понял, что у каждого племени или семьи свой узор? — уточнил Кондрат.

— Да.

— Значит, ты знаешь, откуда он?

— Ну… да, знаю, — нехотя признался тот.

Кондрат переглянулся с Раем и Феликсом.

— Мы должны туда съездить, — произнёс Рай. — Далеко они?

— Не очень, но… они не дружелюбны, скажу так, — предупредил метис.

— Я, кажется, знаю, о ком ты говоришь… — протянул он. — В любом случае, без причины они не станут на нас нападать. Надо съездит и узнать, как клык попал главе. Может, что-то и сможем выяснить.

Кондрат его понимал. Пока что это была единственная ниточка в их руках. Здесь не было ничего подозрительного, не за что зацепиться, а здесь хоть какой-то след. Возможно, хозяин клыка сможет пролить свет на главу деревни и на то, что здесь могло произойти.

— Хорошо… — нехотя согласился тот. Второй проводник тоже был не в восторге от этой новости.

— Отлично, тогда надо выдвигаться, — направился он к выходу. — Быстрее начнём, быстрее закончим.

Глава 5

Перед отправкой дальше на север Феликс успел собрать с разных домов пробы еды и воды. И пока остальные готовили сани, он размораживал кусочки льда и проверял на яды, добавляя реагенты из своей сумки, занимаясь тем же самым, что и алхимик из города Вайрина. Возможно, это смогло бы ответить на вопросы, но…

— Никаких примесей, — покачал он головой, выйдя из дома, когда все остальные уже расселись по местам. — Ни ядов, ни каких-то наркотических веществ.

— Ты так быстро провёл проверку? — удивился Кондрат, когда тот сел рядом с ним.

— А чего проводить там? — устало осведомился он. — Добавил основные реагенты и смотришь, есть ли реакция или нет. Нам же не точный состав надо было вычислить, а просто понять, есть там что или нет.

— Значит еда не отравлена… — вздохнул Кондрат.

В этот момент сани сдвинулись с места под радостный лай собак, которые были рады немного размяться. Они перелаевались между собой, медленно набирая ход, и деревня постепенно начала отдаляться.

— Далеко до туда? — обернулся Кондрат к проводнику-метису, который стоял позади на лыжах саней.

— Честно признаюсь, так далеко мы не забирались.

— Ты говорил, что они не очень дружелюбные. Нам ждать проблем?

— Если проявить уважение к ним, то нет. Но… — он косо посмотрел на сани впереди. — Боюсь, могут возникнуть сложности.

Всю дорогу Кондрат пытался представить, куда могли уйти жители деревни. Как далеко они могли зайти. Если была буря, то вряд ли дальше трёхсот метров. Сильный ветер, быстрая потеря тепла, отказ конечностей — всё это без одежды их бы быстро уложило. Если был погожий день, как сейчас, то вполне могли пройти и километр, и два. И всё равно далеко бы не ушли.

Но как их искать в снегах? После бури, а вряд ли она была одна, тела бы замело сразу, и жди лета, пока всё оттает.

Вновь бесконечные снега без единого намёка хотя бы на рельеф, если не считать лёгких барханов, которые встречались на их пути. Хотя живности всё равно встречалась, как белоснежные лисы, какие-то мелкие мыши, а один раз вдалеке стая животных, похожих на волков, которые серыми точками преследовали их до поры до времени.

— Они не нападут, — успокоил проводник.

— Даже если голодные? — уточнил Феликс.

— По идее.

— По идее? — хмыкнул он. — Раньше снежные волки были основной причиной гибели людей в этих местах. Не малхонтов, а наших, имперских. Ни морозы, ни голод, ни бури, а именно волки. Нападали стаями, пока мы их не отучили так делать. И тем не менее, это одна из основных причин смерти наравне с холодом.

— Почему малхонтов они не трогают? — поинтересовался Кондрат.

— Да кто их знает, — пожал он плечами и поплотнее укутался в одежду.

— Потому что малхонты живут в гармонии с животным, — ответил проводник. — Они чтят духов, духи чтят их. Имперцы не чтят никого.

— Да всё это ненаучная белиберда… — пробурчал Феликс.

Ненаучная белиберда… Тоже самое можно сказать и про магию. Кондрат сколько не пытался понять принцип её работы, так и не смог разобраться. Просто есть, просто действует. Никаких нормальных исследований по этому поводу не было. Поэтому в этом мире нельзя было что-либо с уверенностью называть белибердой, учитывая, что сам Кондрат сталкивался с тем, что объяснению не поддавалось.

На ночь они остановились точно так же, как и в прошлый раз, только на этот раз заметно позднее и на помощь вышел Феликс, который отчистил участок от снега. А на вопрос, почему он не делал это во время первой стоянки, тот пожал плечами и ответил, что не видел смысла, да и согреться хотел, поработав лопатой.

Быстрый ужин и они легли спать, чтобы ранним утром, когда ещё солнце только-только начало выглядывать, быстро позавтракать и двинуться в путь. Сколько им предстояло так ещё преодолеть Кондрат не представлял, однако следующую ночь они точно так же провели в заснеженных землях. И лишь на третий день пути впереди замаячил высокие холмы, вершины которых проглядывались скалами.

— Мы уже близко, — сообщил проводник. — Это горная гряда, которая идёт вдоль побережья.

— Те малхонты, у них поселение или они кочевники? — спросил Кондрат.

— Чаще всего они оседают в каком-то месте, но иногда могут сняться, чтобы перебраться в другой район, более дружелюбный.

— А такие здесь бывают? — усмехнулся Кондрат.

Третья ночь прошла у подножья одной из гор. Наутро они должны были пересечь их, по крайней мере, попытаться, чтобы выйти к морю, а там уже будет дело техники. И сидя сейчас в своей громадной палатке, окружив печку-буржуйку, они перед сном пили чай… до поры до времени, тема не свернула в неожиданную сторону.

— А есть те имперцы, которые примкнули в малхонтам? — поинтересовался Кондрат, отпивая из кружки чай.

— Да есть такие, но в качестве исключения, — пожал плечами Феликс. — Чаще малхонты оседают в деревнях.

— Почему?

— Ну как, все, кто здесь осел, чаще всего шахтёры, охотники или бывшие военные, нашедшие здесь себе жену. А женщины почти всегда примыкают к семье мужчины, покидая свою. Вот и остаются с ними в деревнях.

— Ну а женщины-имперцы разве не находят себе мужчин среди малхонтев? — спроси Кондрат. — Это же работает в обе стороны.

— Не, женщины предпочитают с малхонтами не встречаться, — покачал он головой.

— Не любят такой образ жизни?

— Не совсем. Скорее, их не устраивают они, как мужчины.

— В смысле?

— В прямом, — хмыкнул Феликс, стараясь скрыть улыбку. — Член маленький.

— Это с чего вдруг? — насупился неожиданно метис. — Нормально у нас всё.

— Да ничего подобного. У малхонтов маленький. Из-за мороза. Типа чем длиннее, тем легче отморозить. Вот женщины и не отдают им предпочтения. А их женщины, наоборот более охотно выходят за наших.

— Я, конечно, прошу прощения, но это чушь, мистер Тресмин. Всё там нормально.

— Ну это научно доказано, — пожал он плечами.

— Я могу вам в научных целях продемонстрировать, что у нас такой же размер.

— Не надо. К тому же ты не чистокровный малхонт, и у тебя там точно всё в порядке. Просто так распорядилась природа. Вон, у южных там член вообще чуть ли не все тридцать сантиметров.

— Сколько? — подавился чаем Рай. — Тридцать? Да у моей дочери руки короче.

— Да чушь это! — воскликнул метис. — У меня вопрос, откуда вы вообще это знаете?

— Да так, от друзей узнал… — смутился Феликс.

— Феликс, без обид, но я бы не доверил спину друзьям, которые тебе свои болты показывают, — улыбнулся Рай. — Ты уверен, что они были твоими друзьями, а не предателями, ждущими, когда ты повернёшься к ним спиной?

— Да они просто рассказывали об этом!

— Интересные разговоры вы ведёте, мистер Тресмин, — не удержался от подколки проводник. — Я никогда не обсуждал со своими друзьями ни своих, ни чужих змей. Нас обычно интересуют девушки.

— Очень остроумно, — фыркнул тот. — Это научный интерес.

Рай опять поперхнулся чаем.

— Феликс, у тебя странные интересы, — тот едва сдерживался, чтобы не заржать. — Я ничего не имею против, но разглядывать чужие болты ради интереса, это… необычно. Хорошо, что я не с тобой еду в санях.

— Да ну вас… — фыркнул он.

— И всё равно, тридцать сантиметров… — пробормотал второй проводник. — Они куда этот дрын совать собрались? Таким же и гвозди можно забивать.

— Природа, — буркнул тот. — Мы все отличаемся, потому что живём на разных землях и приспосабливаемся к ним.

— Получается, у имперцев в принципе размер как золотой стандарт, не большой, не маленький? — уточнил Рай.

— Варьируются по размеру, но плохих размеров не бывает, — ответил Феликс. — Каждый для своего.

— Я не измерял свой болт… — пробормотал задумчиво он. — А если больше нормы?

— Тогда поздравляю, главное, чтобы не меньше.

— Почему мы вообще обсуждаем не женские прелести, а мужские болты? — наконец спросил второй проводник, и все тут же смолкли.

Видимо поняли, как это выглядит — сидят пятеро мужиков в палатке и с интересом члены обсуждают. Вроде ничего плохого, но всё равно странно и даже немного стрёмно.

Кондрат лишь молча наблюдал за ситуацией, не вмешиваясь. Это было, мягко сказать, не в его интересах и компетенции. Всё можно было закончить ещё в самом начале, не вдаваясь в подробности физиологических особенностей мужчин из разных народов. Он-то спрашивал про имперцев, которые примкнули к малхонтам, а узнал то, чего не хотел и предпочёл бы не знать.

На следующее утро все уже забыли об этом странном разговоре, и только Рай отпустил шутку, что рад не сидеть в Феликсом в одних санях.

Переход был действительно непростым. Теперь приходилось двигаться в гору и переваливаться через гребни, из-за чего им нередко приходилось идти пешком, чтобы облегчить путь собакам. На одной из вершин Кондрат наконец увидел и море, которое волновалось волнами, но не замерзало. И после полудня они подъехали к берегу.

Ветер здесь дул нещадно. Вроде и не так холодно, как в глубине заснеженных земель, но высокая влажность в купе с низкой температурой обжигала кожу. Здесь их сориентировал проводник-метис, свернув налево. До самого вечера они двигались вдоль берега, и когда уже начали искать место, чтобы остановиться, наткнулись на интересную находку.

— Стой! Надо остановиться! — крикнул Кондрат, стараясь не отводить взгляда от того, что заметил в снегу.

Сани остановились. И пока остальные пытались понять, в чём дело, Кондрат выпрыгнул из них и, проваливаясь в снег где-то по середину голени, направился к тому месту. Могло показаться, что из снега торчали камни, однако ближайшем рассмотрении ими оказались…

— Палатки? — нахмурился Рай, остановившись рядом.

— Это малхонтов или империи?

— Наши, — ответил он кратко и начал раскидывать снег в разные стороны.

Сзади подошёл Феликс, который попросил их расступиться в стороны, после чего взмахами рук быстро расчистил площадку от снега до самых обледеневших камней, позволяя разглядеть место получше.

Это был какой-то лагерь, и, кто бы здесь не жил, покинут он был достаточно. Шесть палаток стояли в круг вокруг давно потухшего кострища. Чуть в стороне стояли ящики, в которые Кондрат с интересом заглянул. Одни были пусты и забиты соломой, в других были частично заполнены припасами, как консервы, вяленое мясо и хлеб.

Внутри палаток даже остались личные вещи. Кондрат заглянул в одну из палаток, и обнаружил там оставленные спальные мешки, остатки свеч, книги и даже какую-то фотографию на небольшом ящичке, как из-под патронов в его мире.

— Ни документов, ни журнала, — произнёс Рай, окидывая место взглядом.

— Журнал?

— Если это экспедиция или какая-то геологическая группа, то у них обычно есть журналы их экспедиции, — пояснил он. — На браконьеров не похожи, так как обеспечение у них явно хорошее.

— И покинули они это место не в спешке, — добавил Феликс, который присоединился к их исследованию лагеря. — Личные вещи остались, будто они собирались вернуться, но при этом ни оружия, ни личных документов, ни одежды. Словно на время покинули лагерь и не вернулись.

— А можно выяснить, кто это был? — спросил Кондрат.

— Надо поднимать планы экспедиций и проверять, у кого здесь проходил маршрут, — пожал тот плечами. — Но для этого надо вернуться в город. А вообще картина не сказать, что необычная для этих мест. Иногда то тут, то там находят вот такие лагеря или замёрзшие тела людей, которым не повезло.

— И тем не менее, пропавшая группа. Как и деревня, — заметил Кондрат. — Возможно, они столкнулись с тем же, с чем и жители Уюга.

— Это название не склоняется, просто Уюг, — поправил его Рай между делом. — Проблема в том, что вот это, — он кивнул на палатки, — пусть и не частая, но нормальная картина. Застала буря в походе, заблудились, сход лавины с горы или провалились в какую-нибудь расщелину или пещеру, и не смогли выбраться. В противном случае, любое исчезновение в северных землях можно связывать с исчезнувшей деревней.

— А может они и связаны все.

— Может. Но у нас нет ни единого доказательства, что это так, — пожал Рай плечами. — А вот несчастные случаи — это сколько душе угодно.

В этот момент Феликс, шагнув к ним, тихо произнёс.

— Не хочу прерывать вас, но у нас гости.

Кондрат и Рай практически одновременно обернулись в сторону холмов, проследив за его взглядом. На склонах холмов стояли люди. Как и в прошлый раз, это были малхонты, однако сейчас он выглядели несколько воинственнее. По крайней мере, их ружья были направлены не в воздух, как в прошлый раз, а них. И они не спешили спускаться.

— У нас проблемы? — спросил Кондрат, потянувшись к кобуре.

— По-видимому, да, — так же тихо ответил Рай, так же вытащив пистолет.

Их проводники на этот раз тоже держали оружие, пусть пока и не целились из него в гостей. Но здесь как не крути, они на открытой местности, и для малхонтов это будет просто как тир. Даже если не попадут с первого раза, попадут в следующий.

— Если бы они хотели убить нас, то уже бы убили, — произнёс Феликс, после чего, не оборачиваясь, обратился к метису. — Скажи, что мы не ищем неприятностей, и просто ищем одно племя.

Тот безоговорочно перевёл его слова прокричав их на всю округу, чтобы гости на горе услышали, и получил ответ.

— Они говорят, чтобы мы сложили оружие.

— А они пойти подальше со своим предложением не хотят? — фыркнул Рай.

— Спроси, почему они так агрессивно настроены. Ведь мы ничего плохого не делали, — попросил Феликс, и тот перевёл их слова.

Они что-то прокричали в ответ, и это не звучало не то, что дружелюбно, даже предупредительно. По интонации было понятно, что они не настроены вести переговоры, и Кондрат был прав.

— Они сказали, что если мы не сложим оружие, то нас перестреляют, как собак, — напряжённо ответил метис.

— Они знают, кто мы? — поинтересовался Рай.

— Уверен, что знают. Это те же люди, что мы встретили в первый раз.

Значит всё это время они следили за ними. Следили до тех пор, пока они не забрались слишком далеко. И возможно слишком близко к ответу. Возможно, это был шанс выяснить, что здесь, в конце концов, происходит.

— Надо сложить оружие, — тихо произнёс Кондрат. — У нас нет здесь ни власти, ни шансов. Возможно, они просто хотят поговорить.

— Я могу прикрыть нас магией, — предложил Феликс.

— Думаю, они знают, кто ты, — ответил он. — И знают, как с этим справиться, иначе бы не пошли на такую конфронтацию с теми, кто может создать им проблем. В любом случае, мы здесь бессильны. Придётся подчиниться, может что-то и сможем выяснить по ходу дела. Иначе мы просто исчезнем.

Убьют, сбросят в море, и никто не узнает, что с ними произошло. И малхонты понимали, что это они тоже прекрасно осознают безнадёжность ситуации знают. Здесь что не сделай, всё будет не в их сторону. А гости, захоти они их убить, давно бы это уже сделали.

Рай поморщился и бросил пистолет в снег первым. Остальные последовали его примеру, включая проводников, и только Феликсу нечего было выкидывать. У него была магия. Оружие получше любого огнестрела в этом мире, если верить тому, что слышал Кондрат.

Когда последнее ружьё было сброшено, те начали спускаться с горы, и их оказалось больше, чем десять. Ещё по пять человек появились просто откуда-то из снега с обоих сторон берега. Они держали нас на мушке до того самого момента, пока не подошли вплотную.

Я видел, что Феликс горит желанием пустить в ход магию, однако несколько человек до сих пор оставались на позициях. Возможно, они понимали, что он не успеет защитить всех разом и не станет рисковать. А потом не оставили ему какого-либо шанса, защёлкнув на кистях какие-то каменные браслеты, предназначавшиеся именно для него.

Кондрат пришёл к этому выводу потому, что всем остальным руки просто связали.

И одной из тех, кто их заковывала, была та самая девушка, что пригрозила им тем, что они могут пропасть в этих землях. Собственно, это сделала она и сейчас.

— А я ведь предупреждала, что можно запросто пропасть в этих землях, если зайти слишком далеко, — с едкой улыбкой произнесла она, завязывая Кондрату руки за спиной, пока другой держал его на мушке.

— Мне не в первой, — ответил невозмутимо Кондрат и вызвал слегка удивлённые взгляды что девушки, что человека с ружьём напротив. Не такого ответа они ожидали. И вместо ответа она толкнула его вперёд.

— Пошёл. Посмотрим, как ты заговоришь потом…

Глава 6

Единственное, за что можно было сказать спасибо — это что их погрузили в сани и повезли, а не привязали к оленям и заставили бежать за ними, как это иногда делали в прошлом мира Кондрата. Проводников эта участь так же не избежала, только ехали они в других санях.

Малхонты продолжили путь вдоль берега на запад, так что проводники были правы насчёт того, в какую сторону им двигаться. И всю дорогу Кондрата не покидали тревожащие мысли на счёт происходящего.

Почему их схватили именно сейчас, когда они набрели на чей-то лагерь. Что они хотели скрыть, так быстро завернув их? И как это связано с деревней Уюг. Было ли это совпадение, что они прост неудачно остановились стали лёгкой целью, или те следили за ними всю дорогу и испугались, что сыщики смогут узнать то, что не предназначалось для остальных?

Ни одного ответа на вопросы и единственное, что хоть как-то связывало их — тот исписанный узорами клык в доме главы. И, возможно, это и было той самой зацепкой, которая даст хоть какие-то ответы. Он привёл их к этим малхонтам, а те явно что-то знают о произошедшем, и возможно смогут ответить на несколько интересующих их вопросов. Ведь их везут поговорить, а хотели бы убить, убили бы прямо там.

Кондрат украдкой бросал взгляды на всадников, ехавших рядом с санями. Женщины и мужчины, все держали в сёдлах уверенно, скорее всего, учась ездить верхом с самого детства. Возможно, и стрелять на скаку умеют хорошо. Не то, чтобы Кондрат подумывал о варианте сбежать, — куда там он против оленей, — и тем не менее это заставляло задуматься.

Вскоре малхонты свернули с берега в сторону холмов, двигаясь по низине. Здесь ветер был ещё сильнее, но лишь до того момента, пока они вновь не свернули, выйдя на небольшую поляну, где был разбит их лагерь.

Здесь было оживлённо. Кондрат ожидал увидеть несколько юрт, не больше десяти, но тут их было… двадцать? Нет, двадцать один. Они выстроились в круг, образовав в центре своеобразную площадь, где сейчас разводили большой костёр. В стороне была стоянка точно таких же ездовых оленей, а на склонах холмов, что возвышались дальше, виднелись стада оленей, которые неторопливо рыли снег в поисках пищи копытами.

Людей, соответственно, тоже было много. Дети играли, все остальные или куда-то шли, или были чем-то заняты: кормили оленей, обрабатывали шкуры, чинили снасти или оружие. И все без исключения внимательно смотрели на них, провожая подозрительным взглядом. Дети и вовсе бежали рядом, пытаясь получше разглядеть незнакомцев, пока их грозным голосом не разогнал один из наездников.

— Судя по всему, намечается свадьба, — тихо сообщил Феликс.

— Приехали прямо к празднику, — хмыкнул Рай. — Надо было захватить подарки.

— Как бы подарками мы сами не стали, — отозвался Кондрат.

— Тогда порадуемся тому, что рабство уже давно не встречалось в империи.

Да только здесь не империя. Сыщиков тоже в плен брать нельзя, но как-то этот факт не сильно кого-либо волновал здесь.

Их подвезли к одной из самых больших юрт, после чего грубо выдернули из саней, поставив на ноги, и подтолкнули в сторону входа. Их продолжали сопровождать малхонты с оружием, нетонко намекая, что делать глупостей не надо.

Внутрь завели только их троих, оставив проводников снаружи. Внутри было жарко, почти что душно. Пол был выстелен шкурами. Вместо печки буржуйки в центре был разведён костёр, копоть от которого поднималась к отверстию в крыше. Кондрата, Рая и Феликса грубо посадили на пол, надавив на плечи. Один из конвоиров ушёл в то время, как ещё трое остались, держа их на мушке.

Через несколько минут в юрту зашли трое — одна старая женщина и двое мужчин, которых можно было расценить, как её телохранителей. Она была одета в что-то похожее на дублёнку, увешанную множеством полосок кожи и металлическими украшений овальной формы, которые поблёскивали в языках пламени. На голове была шапка, вытянутая вверх, украшенная перьями и бусинками, а её лицо частично закрывали всё те же полоски кожи, словно фата. Выглядело она очень ярко и нарядно.

Она встала напротив них, внимательно разглядывая их лица, но все трое держались спокойно и уверенно, ни на мгновение не показав страха перед гостей.

— Далеко забрались слуги империи, — проскрипела старуха презрительно. Удивительно, что она вообще знала их язык.

— Вы совершаете большую ошибку, — произнёс без тени страха Рай. В трусости обвинить его было нельзя. — Нападение на нас — объявление войны империи. Я бы посоветовал вам от…

— Война, война, война… — проскрежетала она. — Вы прячетесь за ту силу, которой у вас нет. Никто не начнёт войну из-за трёх потерявшихся служителей империи.

— Все знают, куда мы отправились. Они выйдут на вас.

— Кто знает? Никто не знает. И не узнает, стоит нам пожелать этого. Вы приходите в наши земли и считаете, что можете творить что захотите, и вам за это ничего не будет. Но это не так.

— Тогда что вас остановило избавиться от нас ещё на берегу? — спросил Кондрат прямо. — О чём вы хотели с нами поговорить?

— Поговорить? — оскалилась она. — Нет, нам не о чем разговаривать. Вы продолжаете приходить и искать то, что никогда не будет вам подвластно. Мы дали вам возможность уйти, но вы отказались, и поэтому теперь не может быть никаких разговоров. Вы живы лишь потому, что у нас праздник и духи не простят убийство даже таких гостей как вы.

— Значит, мы не первые, кого вы схватили? — прищурился Рай.

— И не последние. Вы ищите то, что принесёт лишь боль и ужас. Как маленькие дети, продолжаете тыкать палкой в брюхо мёртвого кита, пока он не лопнет и не забрызгает всё своими зловонными внутренностями. Вы бездумны и слепы, все вы, кто приходил сюда.

— Вы знаете, что случилась с жителями Уюг? — спросил Кондрат

— Я не собираюсь с вами это обсуждать. После праздника мы решим, что с вами делать, а пока…

— Мы хотим лишь выяснить, что случилось с теми людьми, — настойчиво произнёс он.

— Не перебивая меня, имперец, — предупредила она зловеще. — Мы проявили гостеприимство, но мы можем так же быстро сменить милость на гнев.

— Это может случиться и с вами в следующий раз.

— Не случится.

— И всё же вы должны нам помочь, — произнёс Кондрат, глядя ей в глаза. — Глава деревни однажды спас охотника вашего племени. Он обязан ему жизнью.

— Но не вам, — заметила она.

— Не нам, но именно мы можем спасти его. Мы — та ответная услуга, которую тот охотник может выполнить. И если он член вашего племени, то вы все в ответе.

— Мы все? — рассмеялась старуха. — Перед кем, перед вами, падальщиками, кто слепо идёт на смерть и кого даже не признали наши земли? Трусливыми чужаками юга, что сбегают при любой опасности? О нет, перед такими мы не собираемся отвечать. Мы в ответе лишь перед тем, кто спас нашего человека.

— А если бы нас признали ваши земли, вы бы ответили на наши вопросы?

Старуха прищурилась. Старость проявлялась в каждой её морщине, она выглядела, как мумия с обвисшей кожей, похожей на бумагу, но чего у неё было не отнять, так это взгляда. Острого, как лезвие бритвы и ясного, как небо. Её карие глаза выглядели ясными угольками, незатуманенными старостью лет, и до сих пор могли излучать ту силу, что поддерживала в дряхлом теле жизнь.

Она повидала многое. Она, как и все, была когда-то беззаботным ребёнком, которым никто не может теперь её представить. Была юной и влюблённой, была матерью и бабушкой. А теперь она была старейшиной, умудрённой жизнью и видевшей на своём веку то, что её внуки могут никогда не узреть. Что-что, а видеть в людях то, что скрыто от чужих глаз она умела.

И то, что она увидела в глазах этого человека, ей понравилось. Хладнокровный, уверенный в себе и сильный духом, кой не сломят трудности мужчину в лучшем смысле этого слова. Человек, который будет стоять до последнего, пока не испустит дух или не добьётся своего.

Такого человека можно было уважать. В нём было то, что было в каждом члене их племени. Не то, что в других чужаках, избалованных дружелюбной природой. И тем не менее он был чужаком.

Что можно было исправить…

— Осторожнее со словами, имперец, ведь мы можем и ответить на твоё желание.

Кондрат прищурился в ответ, и она усмехнулась.

— Когда я скажу «да», обратно пути не будет, — предупредила она. — Ты быть может и смел, но и более смелые сгинули в этих землях. Подумай, пока будет праздник, действительно ты хочешь этого, после чего дашь ответ.

— Пусть земли рассудят, — ответил Кондрат философски.

Он не верил, что их вот так просто отпустят после того, как схватили и связали. После того, как они самолично признались, что Кондрат, Рай и Феликс были не первыми, кого они убили в целях сохранить какую-то тайну. Праздник спас их жизни сегодня, но что потом? Возможно, после него из них выпытают, зачем они здесь, «настоящую» цель их визита, а как получат необходимое, избавятся.

Кондрат не мог поставить на то, что именно так оно и будет, но шанс этого был очень велик. К тому же, им нужны были ответы, и, если они смогут доказать, что достойны, им поведают, что же всё-таки произошло в деревне. На фоне это посвящение или что там они собирались сделать, не выглядело столь плохим вариантом.

— Что ж, будь по-твоему, — хмыкнула она. — Пусть земли рассудят. Выведете его отсюда.

— Матушка, но он же… — начал мужчина, настоящий костолом за её правым плечом, но она подняла ладонь, заставив его замолчать.

— Духи этих земель сами свершат свой суд над ним. Выводите.

Эти двое подошли к Кондрату и грубо подняли его на ноги, после чего потащили прочь из юрты.

— А мои товарищи? — спросил он, когда его тащили около старухи.

— Останутся, как гарантия того, что ты не сбежишь трусливо, оставив их. Хотя я бы не удивилась этому. Вы всегда думаете только о себе.

На улице уже вовсю подготавливались к празднику или, если верить Феликсу, свадьбе. На площадь вывели несколько оленей, которых сейчас раскрашивали дети и женщины. Остальные устанавливали какую-то платформу перед костром и готовили, судя по всему, угощения. Однако все взгляды вновь были прикованы к Кондрату, едва его вывели на улицу.

Старухе даже не пришлось кого-то звать — к ней сразу подошёл дряхлый старик, одетый так же нарядно, как и она. По возрасту, они могли оказаться мужем и женой, но…

— Куда ты его ведёшь, каси?

— Этот человек хочет доказать, что достоин, кари. Приведи несколько человек, пусть проводят его.

— Куда? — нахмурился он.

— Думаю, ты знаешь, кари, — ответила она и махнула рукой, прогоняя его. — Если тебя не затруднит, найди сопровождающих. Пусть отвезут его.

В этот момент Кондрат понял, что старик действительно её муж. Она и говорила очень мягко с ним, и смотрела совершенно иначе на старика, более тепло, чем на остальных. Видимо, у них в народе царствовал матриархат вопреки всему остальному миру.

Кондрата вывели за пределы круга, образованного юртами, где и остановили. Ждать долго не пришлось, и скоро нашлись и проводники. Всего трое, мужчина и двое женщин. Вернее, одна была ещё девушкой. Причём той самой, что его и встретила в первый раз, и связала во второй. Её взгляд зло скользнул по нему, но виду она не подала, внимательно посмотрев на старуху.

— Отвезите его к воющей смерти. Пусть докажет, что силён не только на словах, — произнесла она властно.

— Это… — мужчина сразу напрягся.

— Да, к берегу. Отпустите и ждите, пока не вернётся день, — кивнула она. — После возвращайтесь.

— А если выберется? — спросила девушка недовольно.

— Значит духи сказали своё слово, — отрезала старуха. — Езжайте.

Несколько раз просить их не пришлось. Кондрата буквально швырнули в сани, запряжённые оленями. Один оседлал ездового оленя, двое сели на сани. Кондрат почувствовал, как шеи коснулся холодный металл.

— Задумаешь глупость сделать, горло перережу, — тихо предупредила девушка, стоявшая на лыжах саней позади него.

И сомневаться в её словах не приходилось. Она точно вскроет ему горло, и сделает это с радостью, дай только повод или даже подозрение, что он что-то замышляет.

Они тронулись с места.

Очень скоро лагерь малхонтов скрылся за холмами, и они выехали к берегу, двигаясь вдоль него дальше на запад. Управлялись с санями, как показалось Кондрату, они куда более умело, чем их проводники. По крайней мере, ехали они гораздо быстрее и увереннее, иногда заходя в такие повороты, что казалось, ещё немного, и они перевернутся.

Кондрат терялся в догадках, что именно его могло ждать впереди. Бросят посреди заснеженных равнин, чтобы выбрался сам или его сожрала сама природа? Или заставят поохотиться на какого-нибудь дикого зверя, как проходили иногда инициацию юные охотники? А может отправят его в пещеру к тому же розмару? Он же священное животное, чем не дух, который решит его участь?

Неизвестность мучала ещё сильнее, чем холод. Она пугала гораздо сильнее, чем направленный в лицо пистолет, так как ты просто не знал, с чем будешь иметь дело, и насколько это окажется страшнее смерти от пули. А его проводники не спешили его просвещать.

Пару раз они выезжали на лёд, чтобы сократить пусть через заливы, покрытые льдом. Кондрат заметил и другую особенность. Чем дальше на запад, тем сильнее море было скованно льдом. Возможно, они двигались на северо-запад, однако у него не было ни знаний местности, ни карты, чтобы подтвердить свои догадки. Это путешествие длилось не только целый день, но и целую ночь, встав на привал только под утро.

Удивительно, что его плен был даже гуманным. По крайней мере, его покормили, пусть и засохшим хлебом с валянным мясом и холодной водой. Но всё лучше, чем быть голодным. И вновь путь в целый день вплоть до заката, пока солнце не скрылось уже на три четверти. Казалось, что тьма буквально наступает им на пятки, так ещё и облака затянули небо, а в воздухе летал снег. Не как при буре, но теперь дальние холмы скрывались за белоснежным покровом, ухудшающим видимость.

В этот момент они и остановились.

— Вылезай, — рыкнул девушка, удивительно сильной рукой буквально сдёрнув его на землю. — Мы приехали.

Кондрат огляделся.

Сейчас они находились на льду, это точно. Местность была удивительно ровной, а справа ещё кое-как виднелись очертания сопок, очерчивающих береговую линию. Оставался лишь вопрос, куда именно они его привезли. Если отсюда его заставят идти обратно, то он точно не доберётся.

К нему подошёл мужчина. Женщина стояла поодаль с ружьём, явно страхуя их.

— Сейчас слушай внимательно, имперец…

Его голос пусть и был грубым, но казался куда доброжелательнее, чем у девушки рядом. Правда акцент был настолько сильным, что Кондрат едва понимал, что тот говорил.

Мужчина указал пальцем в сторону моря.

— Ты пойдёшь сейчас туда до воющей смерти.

— Что это?

— Скоро узнаешь, — недобро улыбнулась девушка.

— Ты должен будешь войти туда и принести нам клык смерти. Или, если вдруг удача улыбнётся тебе, амулеты наших братьев. Одно из двух. И можешь возвращаться. У тебя сутки с этого самого момента, и после мы уезжаем.

— Что за клык смерти? — спросил Кондрат, не надеясь на ответ, но неожиданно получил его.

— Это… как его называют ваши… — мужчина задумался.

— Минерал, — подсказала женщина вдалеке. — Голубоватый, слегка прозрачный минерал, твёрдый, как сталь и холодный как лёд. Забери его.

Мужчина тем временем достал из саней масляную лампу и ремень, на котором была кобура с пистолетом и патронташем.

— Держи. Наденешь её, когда доберёшься. Вытащишь пистолет раньше, и мы убьём тебя. Когда будешь возвращаться, сними её и держи на виду, иначе мы убьём тебя. Вернёшься без клыка смерти — мы убьём тебя. Не вернёшься через сутки — мы уезжаем. Ты всё понял.

— Не возвращаться без клыка смерти и держать кобуру на виду, пока вы рядом.

— Именно, теперь иди.

— И не возвращайся, — хмыкнула девушка и толкнула его в нужную сторону.

Впереди была только снежная мгла, которая стремительно темнела с заходом солнца. И Кондрат шагнул навстречу ей, с каждым шагом удаляясь от единственных людей на многие километры, пока их не скрыла снежная мгла.

Те тоже провожали его взглядом, в котором читался лёгкий интерес. Они сюда редко ездили и ещё реже отправляли туда людей, по факту, почти что на верную смерть. Лишь единицам удавалось вернуться обратно, уже не говоря о результате. Малхонты логично предполагали, что смерть от пули или кинжала была более милосердной, чем то, что можно было там встретить.

— Как думаешь, вернётся? — спросила женщина, всё держа в руках ружьё, пока фигура человека не скрылась в снегу.

— Не вернётся, — ответил мужчина. — Оттуда почти никто не возвращается…

Глава 7

Уже через двести метров мгла окружила Кондрата со всех сторон, скрыв его от конвоиров. Было темно и теперь даже света от солнца было не видать, из-за чего казалось, что его окружали стены из снега.

Возникла глупая мысль сбежать, но он её тут же подавил её в зародыше, чтобы не отвлекаться на глупые планы. Ведь куда ему отсюда бежать? Обратно в город? Это даже не смешно: если он каким-то чудом и сможет преодолеть холмы, не замёрзнув, дальше его ждали сотни километров равнин, покрытых снегом, где будет не спрятаться ни от ветра, ни от бури с учётом того факта, что он сможет ещё правильно определить направление.

Вернуться и попытаться устроить перестрелку, чтобы отбить сани и на них прорваться? У них ружья, пусть неточные, но ружья, которые бьют дальше пистолета. И сани, за которыми они смогут укрыться. Даже с бронежилетом, но у него не будет шансов, а с такой дистанции единственное, куда он сможет попасть, это себе в голову.

Поэтому Кондрат шёл вперёд на встречу неизвестности.

Ещё сто шагов, и он решил, что прошёл достаточно, чтобы надеть на себя ремень с кобурой. Они его не видят, а он не видит их. И лучше иметь оружие под рукой, когда он доберётся до «воющей смерти», чем впопыхах пытаться его вытащить.

Кондрат попробовал зажечь и масляную лампу, но с ней видимость стала ещё хуже. Свет отражался от снега и дальше небольшого круга ничего было не видно, поэтому он её решил затушить до тех пор, пока не доберётся до места.

Вскоре снег совсем ушёл. Теперь Кондрат шёл по льду, иногда поскальзываясь на удивительно ровной глади. Пару раз тот издавал какой-то синтетически-космический звук, словно выстрелы каких-то бластеров из фильмов про космос. Это было несколько пугающе, учитывая, куда его привели.

А потом он услышал странный звук.

Его было сложно описать, он был похож на продолжительное «о-о-о-о», но только если это что-то всасывало воздух. Оно было низким, вибрирующим, словно громкое мурлыканье. Вот здесь Кондрат и понял, почему это место звали «воющей смертью».

Звук действительно пробирал. Кондрат почувствовал, как его собственное сердце забилось чаще, и страх начал прокрадываться в душу, пуская туда свои корни. Скорее всего, ветер проходил через какое-то препятствие, создавая эффект свистка, и создавал, эффект, что в его мире называли звуковым оружием. Как раз низкие частоты могут вызывать страх, с которым остаётся только бороться.

Кондрат направился на звук, подавляя желание включить фонарик. Да, с фонариком страх немного отступит, но тогда он не будет видеть дальше вытянутой руки. А сейчас видимость играла наибольшую роль, особенно когда впереди, через снежный покров проглядывался остров.

Это был небольшой скальный островок, состоявший из двух высоких пиков метров семь в высоту и множества валунов поменьше, вмёрзших в лёд, которые создавали небольшое побережье. Источником звука как раз и служили эти два пика, через которые продувал ветер, тем самым действительно создавая вой смерти. Видимо, туда и лежал его путь, между этих двух скальных столбов, который будто подпирали ночное небо.

Кондрат осторожно забрался по камням к проходу между скалами. Сюда постоянно задувало снег, поэтому между двумя ними пришлось продираться через высокий гребень снега, но дальше начинался голый камень, покрытый коркой льда. Следов, чтобы сюда кто-нибудь заходил, видно не было.

Как они сказали? Возьми «клык смерти» или амулеты их братьев, что служили здесь чем-то вроде военных жетонов, и можешь возвращаться? Что ж, очень жаль, что никто из них не умер здесь, прямо у входа…

Кондрат шёл дальше, на этот раз всё же запалив лампу, которая позволяла хотя бы видеть, куда ступаешь. Земля представляла собой нагромождение валунов, по которым приходилось очень осторожно карабкаться, чтобы не упасть между ними и не сломать себе что-нибудь. А ещё здесь казалось гораздо холоднее, чем там, снаружи под снегом. Словно забрался в холодильник.

Кондрат всё пытался найти признаки хоть людей, хоть животных, но не видел ни того, ни другого. Лишь признаки, что когда-то сюда заходили людей — между валунов он увидел небольшой мешочек из кожи, завалившийся между камнями. Пришлось постараться, чтобы выдернуть его из лап сковавшего его льда, но внутри не обнаружилось ничего интересного. Какие-то травы, кисет с табаком, курительная трубка, какие-то камешки и несколько поржавевших пуль.

Кондрат оставил его там, где нашёл и двинулся дальше, пока не вышел к кораблю.

Да, именно корабль. Лампа с трудом выхватывала светом его носовую часть с торчащей, как рог, мачтой, но уже этого было достаточно, чтобы понять, что перед ним. Старое, деревянное судно, на носу которого была изображена какая-то дева, держащая в руках цветок.

И от этого корабля разило чем-то пугающим. Чем-то давящим, гнетущим и мёртвым, будто шепча, чтобы незваный гость прямо сейчас развернулся и бросился наутёк. И Кондрат бы это сделал, — он привык доверять инстинктам, а они требовали бежать без оглядки прямо сейчас, — но позади его тоже ждала смерть. Призрачный шанс или верная смерть — даже под гнётом какого-то животного ужаса ответ был очевиден.

Значит сюда ему надо было прийти? А минерал тот, он находится на корабле или вокруг него? Кондрат бы предпочёл не подниматься на борт корабля призрака, если есть такая возможность, и чтобы ответить на этот вопрос, он решил для начала обойти это судно.

Осторожно двигаясь по валунам, обходя его, Кондрата не покидало чувство, что за ним наблюдают. Не что-то конкретно, а сам корабль, его чёрные окошки для пушек, прорехи в его борту, где доски от старости успели отвалиться. На его мачтах, что тянулись к тёмному небу, ещё оставались паруса, рваные и дырявые, развивающиеся на ветру, как платье на призраке.

Лишь обойдя его по кругу, Кондрат смог сложить в своей голове примерный план места.

Больше всего судно напоминало старый слегка пузатый и округлый линейный корабль на парусах, которые давным-давно ходили по морям ещё в его мире. У него были окошки для пушек, расположившиеся в четыре этажа, и Кондрат беглым взглядом насчитал около семидесяти таких окошек. Значит около ста сорока орудий. На палубе возвышалось четыре мачты с остатками парусов и верёвок. Большой, даже слишком, и Кондрат затруднялся сказать, существовали подобные монстры в его мире.

Он лежал на камнях, окружённый со всех сторон высокими зубьями скал, как стеной. Как именно корабль сюда попал, одному богу известно, однако можно было предположить, что какой-нибудь страшный шторм поднял судно так высоко на волнах, что смог забросить его сюда, в это логово. И благодаря скалам, которые окружили его, судно не было видно даже с моря, будто кто-то хотел спрятать его от чужих глаз.

Жутко представить, что за шторм мог его сюда закинуть, но, по факту, оно было надёжно спрятано, и со стороны, когда по этим водам можно плыть, это место выглядело бы, как небольшой скальный островок. Но вот внутри него…

Никакого голубоватого минерала Кондрат вокруг не нашёл. Только оторванные от корабля доски, ящики и бочки, выброшенные с его борта и прочий мусор. Тел тоже не было. Значит этот клык смерти должен был быть на борту, если его, конечно, не обманули. Оставалось лишь подняться туда…

Кондрат ещё раз обошёл судно, надеясь, что сможет пробраться через пробоины сразу в трюм, однако удача распорядилась иначе. Один из канатов на мачте был оборван и свисал за борт, позволяя по нему забраться наверх. Кондрат несколько раз подёргал за него, потом немного повис, примеряясь, после чего всё же рискнул подняться наверх.

С трудом, но у него вышло забраться наверх. Палуба была лишь частично занесена снегом, видимо ветер постоянно сдувал его. Да и, если быть откровенным, только сейчас Кондрат заметил, что именно над кораблём как такового снега и не было. Был ветер, виднелось чёрное, как купол небо, но снег падал едва-едва, чтобы образовать позёмку.

Палуба была на удивление целой, как и весь корабль, насколько это позволяли суровые условия. Вдоль бортов стояли древние пороховые пушки. Кондрат заметил и следы от пуль в одном из поручней корабля. Они появились до или после того, как судно здесь застряло? Если это место опасно, то малхонты должны были на собственном опыте узнать об этом, верно?

Первым делом Кондрат осторожно обошёл палубу. От одного вида этого судна в сердце замирал ужас, а пройтись по нему и вовсе было задачей не из лёгких. Кондрат старался не думать о том, что скрывается в недрах этого корабля, но страх уже давно поселился у него в душе, и теперь медленно перерождался в ужас, который грозил обернуться в панику.

Это всё корабль. Он действовал на него так. Он был словно пропитан чем-то страшным и пугающим. А чем именно, можно было выяснить в журнале капитана. Она, если он не ошибался, находилась в корме судна, в той самой кормовой надстройке, на крыше которой располагался руль. Ну так был, по крайней мере, в его мире.

Кондрат направился в ту сторону. Каждый звук отдавался скрипом старых досох под ногами. Скрип, скрип, скрип…

Стоп!

Кондрат замер, когда понял, что его шаги не совпадают со скрипами. Он резко обернулся, подняв над головой фонарь и направил пистолет в темноту.

Никого.

Да и скрип подозрительно затих.

Он вглядывался в никуда, видя, как от дрожи в руке гуляет ствол пистолета. Чувство было точно таким же, как когда он спустился в подземелья — животный страх, липкий холодный ужас, копошащийся внутри. Сердце гулко билось и воздуха не хватало, сколько бы он не пытался сделать вдохов. Ноги будто примёрзли к палубе.

Он стоял около минуты, чувствуя себя в западне. Со второго раза удалось совладать с телом, и сделать неуверенный шаг вперёд, сопровождающийся предательским скрипом. Зубы стучали друг от друга, но отнюдь не от холода, и желание забиться в угол, целясь во всё подозрительное не пропало, но Кондрат всё равно продолжал идти, замирая при каждом звуке, которых здесь хватало — от стона старых мачт до поскрипывания корпуса.

Так он дошёл до кормовой надстройки.

Дверь была приглашающе приоткрыта, и Кондрат осторожно толкнул её носком, целясь во тьму, которая расступалась перед светом масляной лампы. На мгновение язычок пламени в ней задребезжал. Слово испугался и пытался затухнуть, и Кондрат тут же отступил, буквально отпрыгнул в самый угол под одну из лестниц, что вела к рулевому колесу, забившись в угол рядом с какими-то ящиками.

Старые руки тряслись, и дуло пистолета прыгало, готовое выпустить пулю в первое, что покажется перед ним. Он так сидел минут пять, даже когда пламя успокоилось и вновь загорело ярко и ровно. Только минут через пять он выгнал сам себя обратно на открытую палубу к двери.

Надо идти, надо не останавливаться, чем быстрее, тем лучше…

И он боялся, как маленький ребёнок. Ему не было стыдно в этом признаться — это был один из шажков к контролю над собой. Не стыдно бояться, стыдно не бороться. Возможно, это и было испытание, пересилить себя и идти дальше. И Кондрат шёл.

Кондрат приблизился к двери и осторожно заглянул внутрь. Здесь располагался большой зал со столом в центре. На противоположной стороне располагались окна с подоконником, который служил чем-то вроде стола. Повсюду были разбросаны вещи, истлевшая бумага, всякая ерунда в виде металлических предметов неясного назначения и даже глобус, который лежал в углу.

Он вошёл, освещая помещение лампой. За ним внимательно следили портреты людей, как ожившие призраки, жаждущие крови. Кондрат осветил один из них лампой — человек с белым париком смотрел на него чёрными глазами с кровожадно ласковой улыбкой. Кондрат отступил в сторону, но глаза так и продолжали смотреть в одну точку.

Взгляд пробегал по убранству зала, но взгляд не мог зацепиться ни за что подходящее. Не перерывать же здесь всё подряд. Нет, можно, но Кондрат не очень желал заниматься подобным, учитывая обстоятельства. Он прошёл до самого конца зала. Две каюты нашлись по бокам. Кому они принадлежали, неизвестно, но скорее всего капитану и кто там идёт сразу после него.

Кондрат сначала заглянул в одну каюту. Там была вытянутая каюта с кроватью, столом и шкафом. Какие-то записи, бумаги, личные предметы. Кондрат наступил случайно на маленькую рамку, в которой был изображён портрет девушки. Старый, почти стёршийся и в классическом исполнении, когда все лица были странно круглыми.

В другой каюте Кондрат обнаружил труп.

Холод сделал своё дело. Частично. Даже несмотря на мороз, тело было уже истлевшим, кожа буквально обтягивала скелет, а глазницы зияли чёрными дырами. Но хорошо сохранилась одежда, и судя по ней он был не и рода малхонтов. Парадный мундир, медали на груди и погоны говорили лишь о том, что перед ним какой-то офицер, возможно, даже сам капитан, глядя на его густую седую бороду.

Он сидел в самом углу вытянутой каюты, а в его руке лежал старый кремнёвый пистолет. Судя по дыре в виске и пятну на стене напротив, закончил он жизнь самоубийством.

Почему он застрелился? Потому что потерпел крушение и не смог выбраться? Или потому что боялся встретить то, что они перевозили.

Кондрат осторожно закрыл дверь, закрыв её на щеколду, после чего поставил лампу на стол и начал осматривать помещение. Личный журнал капитана — правда или вымысел, он не знал, но поискать стоило. Он открывал ящички стола, разглядывал бумаги на столе, часть из которых закономерно истлела и нашёл только список экипажа.

Тысяча четыреста человек…

Имена, фамилии, их звания — всё было аккуратно внесено в столбики. Но едва Кондрат взял его в руки, тот попросту рассыпался на несколько кусочков.

Тысяча четыреста человек… это много или мало для такого корабля? Но что ещё более интересно, среди экипажа до того, как листок рассыпался, числились люди, у которых званий не было.

А потом нашёлся и журнал. Прямо около трупа, словно тот напоследок решил записать свои последние мысли. За столом, завалившийся между задней стенкой и бортом. Кондрат осторожно достал его и раскрыл его, попробовав на прочность первые страницы. Нет, эти сохранились по лучше, но рвались буквально от каждого резкого движения.

Если верить надписи, корабль назывался «Судьбоносцем». Самая первая запись дотировалась едва ли не все триста пятьдесят лет назад. Здесь были лишь сухие факты о том, когда корабль вышел, когда прошёл через контрольные места, какие происшествия были за время его плавания и так далее.

Не сильно интересуясь историей корабля, Кондрат перелистал в самый конец, случайно порвав несколько страниц.

Последнее плавание.

Корабль получает приказ прибыть в порт с названием Альсонта-Гартей. Через две недели он причаливает и получает вместе продовольствием и сменным экипажем какой-то груз. Именно какой-то, так как в журнале груз взят в кавычки. После трёх дней стоянки он берёт курс на север к через какое-то Мглистое море. И…

Дальше начинается.

Третий день пути: два человека выпрыгивают за борт. Пятый день пути: находят трупы четырёх матросов и одного солдата на нижних палубах в трюме у хранилища. Седьмой день пути: пропадает семнадцать человек, одно тело найдено на верхней палубе. Тринадцатый день пути: погибает сорок два человека.

Шестнадцатый день пути: погибает шестьдесят три человека. Трюм запечатывается, объявляется тревога, команда корабля вооружается. Семнадцатый день пути: бои в кубрике. Она запечатывается. Её покинуть не успели сразу двадцати четыре человека. Двадцать первый день пути: пропадает сто один человек, тридцати три найдены мёртвыми. Двадцать второй день пути: происходит нападение неизвестного противника, погибло ещё сорок восемь человек.

Двадцать третий день пути: корабль подвергается нападению, идут ожесточённые бои на всё корабле, офицерский состав в количестве сорока двух человек успевает запереться в кормовой пристройке, корабль никем не управляется.

Двадцатый четвёртый пути: бои снаружи стихают, корабль дрейфует.

Двадцать шестой день пути: корабль попадает в шторм.

Двадцать седьмой день пути: корабль выбрасывает на скалы. Десять человек предпринимают попытку выбраться наружу. Никто не возвращается, слышны звуки перестрелки.

Тридцать третий день пути: в кормовой постройке происходит бой. Капитан запирается в каюте.

Тридцать четвёртый день пути…

«Мы были обречены, едва оно попало на борт, корабль проклят, мы все прокляты, выхода нет, оно уже скребётся в дверь».

Последняя запись сделана уже неофициально. Словно предсмертная записка капитана прежде, чем он ушёл на своих условиях. Но одно становилось ясно — корабль что-то перевозил в трюме, в каком-то хранилище, и это что-то вышло из-под контроля, уничтожив весь экипаж.

То есть, оно, как и все грузы хранилось в трюме, и клык смерти находится, скорее всего, именно там, внизу. Ему придётся туда спуститься, чтобы достать его. Успокаивала лишь мысль, что раз малхонты знают об этом, то они смогли туда спуститься и выйти обратно живыми. А значит и у него есть шанс.

Так Кондрат думал.

А потом в дверь кто-то поскрёбся…

Глава 8

Кондрат чуть не умер от инфаркта, выронив книгу и резко развернувшись в сторону двери, направив на неё пистолет. Его трясло так сильно, что, что мушка гуляла во все стороны, и даже в дверной проём попасть было бы проблематично. Второй раз Кондрат вздрогнул, когда книга упала с глухим стуком на пол.

Он едва не задыхался от удушливого ужаса, который вновь сковал его до пят. Сердце стучало у самого горла, которое как будто распухло. Спина покрылась потом, и липкий холод прошёлся от груди до самых ног.

Кондрат стоял, даже не смея дышать, боялся, что что-то снаружи услышит его. Боялся, что услышит даже его сердцебиение, которое гремело на всю каюту. Он ждал. Ждал, когда звук повториться.

И он повторился.

Кондрат выстрелил сразу. Пламя осветило помещение, и из двери напротив вылетели щепки, оставив после себя дыру.

Его пальцы дрожали настолько сильно, что ему с трудом удалось перезарядить пистолет. Если что-то уже в курсе, что он на корабле и где прячется, то уже не имело смысла скрывать себя. Может удача улыбнётся, и выстрел прибьёт того, кто находился с другой стороны корабля?

Он хотел верить, но всё равно не верил. Не в его случае.

Кондрат спрятался за кровать, поглядывая из-за неё на дверь с пистолетом наготове. Сколько он так просидел? Минуту? Десять? А может и все полчаса? Он не следил за временем. Его взгляд был прикован только к двери, как и дуло пистолета. И Кондрат сидел так ровно столько, сколько потребовалось, чтобы взять себя в руки и обрести хотя бы контроль над собственным телом.

А просидел он так три часа.

Целый три часа, пролетевших в один миг, в течение которого он продрог до костей, а незваный гость так и не сделал вторую попытку постучаться к нему.

Может действительно убил?

Проверить это можно было только одним способом. Всё внутри кричало, чтобы он так и продолжал сидеть здесь, в укрытии, не показывая носа, но Кондрат всё равно переборол свой страх. Сидеть можно очень долго, хоть до самого утра, которое в этом месте могло и не наступить, а двигаться дальше всё же надо было.

Он вновь позволил себе оторвать глаза от двери и взглянуть на часы. Было уже четыре утра. Если подождать ещё немного, то выглянет солнце, и станет немного легче. Не только в плане видимости, но и в плане душевного спокойствия. Темнота пугает не слабее пистолета у виска, а солнечный свет давал хотя бы надежду. Хотя бы какою-то уверенность и успокоение. Время ещё есть, он успеет всё сделать, даже если просидит здесь до первых лучей солнца.

И Кондрат выбрал дождаться утра.

Он присел за кроватью, боясь двигать что-либо, чтобы подпереть дверь. Боялся, что скрип привлечёт хозяина этого места вновь. К тому же он так или иначе не мог уснуть что от страха, который медленно пилил нервную систему, что от холода, который не стеснялся пробираться под одежду. Единственный плюс от страха — он так и не сомкнул глаз, пока первые лучи солнца не пробились слабо через стёкла каюты.

За всю ночь он неоднократно слышал, как за дверью что-то скрипит. Слышал, как потрескивает дерево и будто кто-то ходит прямо под ним, где-то внизу, в недрах корабля. Однако больше никто в дверь не скрёбся.

Когда просветлело достаточно, чтобы лампа уже не требовалась, Кондрат решил, что пора. Если незваный гость, — хотя незваным гостем был именно он, — не ушёл сейчас, то вряд ли вообще уйдёт и придётся встретиться с ним лицом к лицу.

Прежде, чем выйти, Кондрат ещё раз окинул взглядом комнату и достал из-под кровати небольшой меч. Слегка изогнутый, как сабля, и с гардой, которая полностью закрывала держащую кисть. На всякий случай, если вдруг придётся сразиться вблизи.

В зале никого не было. Всё оставалось таким, каким он увидел его в первый раз. Разбросанные на полу бумаги, какие-то непонятные инструменты, книги и прочая мелочёвка. Теперь, при свете дня это место выглядело менее жутко, но отнюдь не менее величественно. Некоторые подпорки, шедшие по стенам, были вырезаны в форме фигур дев, которые неустанно поддерживали конструкцию. Картины всё так же молчаливо смотрели в никуда.

На полу никаких следов Кондрат не обнаружил, и вышел наружу.

Про солнечный свет, он, конечно, погорячился. Над этим местом будто висели тучи. Даже утром всё выглядело блекло и угнетающе. Корабль продолжал давить на психику, однако теперь он растерял свои силы с приходом света.

Если верить записям, ему предстояло спуститься вниз, в трюмы. Лестница, ведущая вниз расположилась практически в центре корабля рядом с люком, через который спускали в трюм грузы. Люк был закрыт, уже буквально сросся с самой палубой, однако проход по лестнице был открыт.

Кондрат несколько секунд вглядывался в ступени, ведущие на палубу ниже, после чего начал медленно спускаться. Сердце сжималось от каждого скрипа ступеньки, а скрипели они абсолютно все, будто предупреждая хозяев о незваных гостях.

Здесь располагалась орудийная палуба. Пушки стояли по оба борта рядами. Тут же были и ящики с ядрами, уже давно изржавевшими, превратившимися в один цельный кусок металла. Канаты, доски — ничего интересного на первый взгляд, но, если приглядеться, можно было заметить бурые пятна на полу.

Кондрат осторожно присел у такого пятна прямо около лестницы и потрогал пальцем. Нахмурился. Кровь, старая, уже впитавшаяся в доски настолько, что даже время не смогло её стереть. Такие пятна были повсюду. Если быть внимательным, можно было увидеть разглядеть сабли и пистолеты, которые валялись то тут, то там. На стенах виднелись следы от пуль. Когда-то здесь разыгралось нешуточное сражение. Одно из тех, что описывал капитан в журнале. Да только останков не было. Кто-то явно утащил их и, скорее всего, утащил ниже, в трюм или кубрик.

Пройдя по достаточно большой палубе до самого конца, Кондрат нашёл лестницу вниз. Здесь было заметно темнее. Несмотря на то, что солнце ещё пробивалось через бойницы для пушек, однако тени были настолько густыми, что вновь пришлось зажечь лампу.

Та же самая картина, что и на палубе выше. Повсюду засохшие пятна кровь. Кондрат замечал следы на стенах и подпорках, — или как правильно их называют, — оставленные окровавленными руками. Под ногами то и дело попадалось оружие. И опять никаких тел.

Лестница ещё ниже, и Кондрат попал к выломанным дверям. Кто-то в прошлом пытался их заколотить и забаррикадировать всем, что было, однако это не спасло от нашествия снизу. Обломки баррикад валялись повсюду. Весь пол был бурого цвета, а стены пестрели следами от пуль. Здесь была бойня, рубеж, где члены команды пытались сдержать то, что рвалось наружу.

Проход зиял темнотой.

Осторожно переступая мусор, Кондрат вошёл внутрь, подняв над собой лампу. Кубрик корабля. Здесь повсюду висели гамаки, часть из них оборванная. На полу валялся мусор и личные вещи, щедро разбросанные повсюду. Кондрат сразу обратил внимание, что с обратной стороны на стенах и выломанной двери остались следы ногтей, и некоторые даже до сих пор торчали из дерева. Словно обезумевшие, люди рвались отсюда наружу, когда их заперли…

Или не люди?

Кондрат не мог ответить, но опять же, тел не было и подтвердить или опровергнуть эту теорию он не мог. Он медленно шёл вперёд через место ужасной битвы прошлого, переступая разный мусор и дёргаясь от каждого движения, что улавливал его глаз. Но это были лишь гамаки, оставшиеся висеть здесь с допотопных времён.

Где-то здесь должен был быть спуск в трюм, место, где всё началось. Место, где загадочный корабль вёз страшный груз, не сумев сдержать его. И он нашёл его, где по середине вдоль борта вниз шла лестница. Он осторожно подсветил ступени, прежде чем спуститься. И вновь кровь, много крови, которая, казалось, лилась по ним ручьями.

Внизу был целый лабиринт из ящиков, бочек и мешков. В некоторых местах они были свалены в кучу — не выдержали тросы, удерживающие их у стен, чтобы сохранит баланс. Сначала Кондрат не мог найти отсюда выхода. Он ходил по трюму, перебирался через ящики и мешки в поисках выхода, пару раз едва не упав, но потом заметил очень слабый зловещий голубоватый свет, который отражался от стен и потолка в самом конце трюма по направлению к корме.

Перебираясь через груз, он осторожно выглянул.

Корма заканчивалась стеной с дверным проёмом. Видимо, это и было то самое хранилище, где они везли злополучный груз. Отдельное помещение в трюме, в самом дальнем и защищённо месте корабля. Но куда больше его внимание привлекало завораживающее и пугающее зрелище.

Все подступы к этому хранилищу и, судя по всему, оно само внутри — они были завалены телами. Не просто много тел, а целые горы лежали у стен. Они доставали до потолка, были чем-то единым целым, сваленные в кучу, как какие-то ненужные вещи. Одна сплошная масса, послужившая плодородной почвой до того, что знали малхонты, как клык смерти.

Кристаллы покрывали тела, покрывали стены, потолок и даже пол, но не отходили дальше, чем на метр от гор трупов, которые, видимо, служили чем-то вроде почвы. Испускаемое мягкое свечение было сложно назвать приятным. Он был каким-то мёртвым, неестественным настолько, что было даже слегка больно на него смотреть.

Кондра, держа наготове пистолет, осторожно перебрался через завалы и ступил на пол. Добравшись братской могилы, он осторожно присел над ними, разглядывая промёрзшие и истлевшие тела, похожие на мумий. Почти на всех была одна и та же военная униформа, похожа на ту, что носил капитан. На некоторых виднелись раны и следы крови. Ответ, куда делась команда корабля, решился сам собой. Оставалось загадкой лишь то, что именно перетащило их сюда.

Кондрат осторожно подошёл к хранилищу, где тел было не меньше. Они полукругом обступали небольшую площадку в центре.

Быстрый взгляд по месту: небольшая площадка, скорее даже стол, в центре и цепи на полу. Судя по размерам самого стола, здесь должно было что-то находиться. Вряд ли живое, скорее что-то типа небольшого предмета, как сундук, который надёжно удерживали цепи, не давая сдвинуться с места.

И всё же, что за предмет?

Кондрат окинул взглядом груды тел, сваленные так, чтобы оставался лишь маленький проход. Столько трупов… Кто их перетащил сюда? Какая-то тварь? Нет, навряд ли? Команда корабля? Нет, навряд ли, зачем? Или всё же команда корабля? Те, кто стал несколько иным? Изменился под влиянием того, что они перевозили?

Кондрат обратил внимание на трупы, которые здесь лежали. Не все они были членами корабля. Он видел тела, которые были одеты отлично от остальных, как в современную одежду, которую носили его товарищи, так и в шкуры, как у малхонтов. Заметно свежее, чем все остальные, но на них уже виднелись кристаллы, которые покрывали тела, как изморозь.

И если с малхонтами было понятно, пришли сюда, чтобы пройти испытание, то вот тела в экипировке вызывали вопросы. Кто они, что здесь делали и зачем? Какие-нибудь полярники, случайно обнаружившие судно?

Очень навряд ли. Найти его, не зная точного или хотя бы приблизительного положения было практически то же самое, что искать иголку в стоге сена. А у некоторых Кондрат видел кобуру с пистолетом. Он даже рискнул притронуться к телу, чтобы обыскать карманы, но не нашёл ни документов, ни чего-то, что могло рассказать о прошлом человека. А что, если…

Внезапная идея посетила его. Кондрат вернулся к цепям и посмотрел срезы. Совсем свежие… ну, относительно всего корабля. Не так давно, может в течение пяти последних лет кто-то их срезал, чтобы… что? Забрать то, что перевозил корабль?

Картина постепенно вырисовывалась.

Глава племени нетонко намекнула, что служители закона не первые, кто пришёл сюда и ищут нечто, что принесёт лишь боль и ужас всем остальным. Оставленный лагерь на берегу, и тела имперцев здесь. Просто допустить, что они между собой связаны, и всё складывалось само собой: сюда пришли люди, зная и о корабле, и о его грузе. Они смогли забрать его, и унесли с собой, потеряв несколько товарищей.

Но куда унесли? В лагерь они не вернулись. Сразу отправились обратно? Или погибли на полпути? Или кто-то помог им погибнуть на пол пути, а земли и снега скрыли следы преступления?

Вопросы оставались вопросами, и только та старуха могла его просветить по поводу того, что здесь произошло. А значит пора было заняться тем, зачем он сюда пришёл. Кондрат нашёл взглядом тело одного из малхонтов. Совсем юный парень, он лежал на груде тел, точно так же сваленный кем-то в кучу для роста странного материала.

Стараясь лишний раз не прикасаться к самому трупу, Кондра расстегнул его пуговицы у шеи. Амулет по идее должен был висеть на шее, по крайней мере, в его представлении. И его представление оказалось правильным — на шее действительно была верёвочка, за которую он выудил высушенную лапку какого-то животного, обрамлённого несколькими небольшими клыками.

Кондрат дёрнул на себя амулет, обрывая верёвочку.

И тело схватило его за руку.

Выстрел грохнул в то же мгновение. Вспышка осветила хранилище, и тело рухнуло обратно в кучу с простреленной головой.

Кондрат был ни жив, ни мёртв, едва дыша от испуга. Такого сюрприза он не ожидал, если быть честным. А потом ужас начал набирать обороты. Тела, ещё более-менее целые и совсем истлевшие начали поднимать то тут, то там, проросшие странным минералом и, как только сейчас заметил Кондрат, истерзанные, словно после жутких пыток. Бывшие малхонты и полярники, люди, которые почти полностью истлели, и кто был совсем свежим — они медленно поднимались на ноги, издавая, негромкий визжащий звук, заставляющий сердце замирать от ужаса.

Друг за другом они поворачивали свои мёртвые головы в сторону Кондрата, и тьма начала сгущаться, словно нечто осязаемое. Корабль ожил. Корабль устал ждать. Он приветствовал своего нового члена экипажа, который в скором времени должен будет присоединиться к остальным, чтобы стать удобрением для жуткого минерала.

Безумие — вот что охватило этот корабль. Что в прошлом, что сейчас. Он был чем-то вроде вместилища, сосуда, который концентрировал в себе ужас, чтобы по итогу вылиться во что-то большее. И тела потянулись к Кондрату своими промёрзшими руками, хватаясь за его куртку, штаны, ноги и руки, не давая тому убежать.

Старая сабля мелькнула в всполохах лампы, которая постепенно начинала затухать, и в корабле разыгралось новое сражение, последнее сражение не на жизнь, а на смерть. И тьма озарилась тысячами голубоватых искорок, которые теперь были глазами. Она тянулась к гостю, пыталась его схватить, сковать, как однажды сделала это со всеми, но…

* * *

Малхонты остались дожидаться пленника там же, где его и высадили, разбив небольшой лагерь прямо на льду. Не самое хорошее место, но видят духи, они верны своему слову. Стоит им просто отойти к берегу, как пленник может банально заблудиться.

И они ждали. Прождали целую ночь и утро, бросая опасливые взгляды в сторону небольшого островка, который торчал во льдах подобно надгробию.

— Я никогда не видел того места. Видел Тсанко, но он не сильно любит вспоминать о том времени, — тихо произнёс мужчина.

— Думаешь, он сгинет? — спросила девушка с надеждой.

— Не знаю. Как духи пожелают, — пожал он плечами. — Поговаривают, что там сама тьма оживает.

— Милосерднее было бы его пристрелить, — проворчала женщина. — Там сгинул не один наш охотник, а те, кто вернулись, даже не смогли забрать их амулеты. Это смерть.

— Он заслужил её, — воинственно произнесла девушка, чем заслужила осуждающие взгляды остальных.

— Иногда надо быть милосерднее, — проворчал мужчина.

Хотя назвать смерть милосердием тоже звучало очень… странно, но только если речь не шла о том острове, где покоился проклятый корабль. Они знали о нём с самого детства, знали по страшным сказкам, где тьма приходила, чтобы забрать непослушных детей, и историям бывалых охотников, редкие из которых осмелились вступить на его борт. Зло давно облюбовало то место, и только самые отчаянные или серьёзно провинившиеся перед своими братьями и сёстрами бросали ему вызов.

— Он не вернётся, — уверенно заявила девушка. — Если вернётся, то даю слово, что…

Что именно она сделает, девушка не договорила, так как в этот момент мужчина вскочил, схватившись за ружьё. Она последовала его примеру, устремив аномально острый взгляд к острову, над которым всегда были тучи, и замерла в удивлении.

С той стороны в их сторону медленно двигался человек. Словно покойник, покачивающийся из стороны в сторону, он брёл, едва волоча за собой ноги, и казалось, в любой момент был готов рухнуть. Он подходил всё ближе и ближе, и вскоре можно было рассмотреть, в каком чудовищном состоянии их пленник находился. Весь окровавленный в подранной одежде, едва держащийся на ногах, он оставлял за собой кровавый след и должен был испустить дух в любую секунду…

И, не дойдя до них метров двухсот, запнулся, упал и больше не двигался.

Они невольно переглянулись, и девушка тихо спросила:

— А это считается или нет?

Глава 9

Кондрат задыхался. Всё тело горело то ли от жара, то ли обжигающего холода. Он выныривал из тьмы, чтобы вздохнуть полной грудью и тут же проваливался обратно, не понимая, где заканчиваются его галлюцинации и начинается реальность.

Весь мир вдруг стал обрывочным, непонятным и странным. Ему мерещились люди: солдаты, малхонты, имперцы, и все они звали его и пытался утянуть за собой. В один момент Кондрат пытался вырваться из крепкой хватки сотен закоченевших от холода рук, пытавшихся затащить его в голубоватую мглу, в другой уже вырывался из объятий людей, которые буквально горели огнём и были готовы испепелить до состояния угольков.

Иногда Кондрат вновь обнаруживал себя в том самом трюме, где он вновь дрался и кричал, сражаясь в безуспешной попытке вырваться. А после этого словно по щелчку оказывался в бесконечности, объятая снегом, который валил без устали, под тихий шёпот голосов.

Но сколько бы Кондрат не боролся, этому не было ни конца, ни края. Была лишь бесконечность, и под конец он просто перестал сопротивляться. Всему есть предел, рано или поздно ты сдаёшься, устав от беспросветного кошмара, которому нет ни края, ни конца. Он лишь мог наблюдать, как его затягивает в голубоватую мглу под беспрестанные глухие голоса и шептания мёртвых, которые звучали всё громче, всё более угрожающе и злее.

А потом его выдернуло. Внезапно и сильно вырвало из цепких объятий смерти назад, и он наконец погрузился во тьму, беспокойную и безопасную.

Сколько прошло времени в этом состоянии, Кондрат ответить не мог, но в следующий раз, когда он пришёл в себя, то мог точно сказать, что открыл глаза в реальном мире.

Его тело горело, а зрение не могло сфокусироваться. Всё вокруг казалось размытым, словно через толщу воды. Тело горело, болел каждый сустав, каждая кость. В голову будто положили целый ворох раскалённых углей, которые медленно запекали ему глаза. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь невнятный хрип. Горло обожгло сухостью, словно наелся песка. Почти сразу чьи-то ледяные руки мягко подхватили его за затылок, помогая поднять голову и к губам подступила вода.

Кондрат выпил её до дна, несмотря на мерзотный вкус. В таком состоянии выбирать не приходилось, да и он не заметил его, пытаясь утолить душащую жажду. Вод закончилась, и ладони так же настойчиво вернули его обратно в горизонтальное положение. На лоб легло что-то мокрое и холодное, даря маломальское облегчение, и он снова отключился.

Так повторялось несколько раз. Кондрат просыпался, ему помогали попить, после чего возвращали обратно. В эти короткие промежутки просветления он видел лишь очертания места, где оказался, с каждым разом всё чётче и чётче: куполообразную крышу, людей, которые оказывались около его кровати, их лица, но недостаточно долго, чтобы осознать всё это.

Кондрат продолжал проваливаться в беспамятство.

* * *

Он пробудился.

В этот раз всё было иначе. Кондрат просто открыл глаза и чётко осознал, что окончательно вернулся в реальность. Сонливость отступила быстро и безапелляционно, наконец очистив разум.

Он лежал на кровати, отгороженный от остальной части юрты пологом из плотной ткани, словно в больничной палате. Рядом стоял небольшой деревянный тазик с водой, на краю которого лежала тряпка.

Здесь пахло травами и кровью. Кондрат попытался осторожно сесть, и у него это получилось с первого раза, однако в голове почти тут же ухнула глухая боль. Всё тело ощущалось каким-то вялым, все движения казались немного ватными и даже пальцы, двигались медленно, как-то нерасторопно и запоздало.

Немного привыкнув к своему состоянию, Кондрат осторожно откинул одеяло и осмотрел себя. Тело как тело, ничего не изменилось, если не считать, что он был почти полностью перебинтован. Грудь была полностью перевязана, парочка повязок на ноги и почти полностью обмотанная левая рука. Кондрат осторожно подвигал конечностью, но нет, двигается, значит не всё настолько страшно. Лицо тоже было перебинтовано, но Кондрат уже давно не волновался о внешности: есть можно, дышать можно, видят оба глаза и на том спасибо.

Он немного подумал, после чего уже собирался встать, когда полог отодвинулся в комнату заглянула женщина, которая, наверное, была возрастом с самого Кондрата. Чёрные волосы уже давно были испещрены сединой, а на обветренном холодными ветрами лице проглядывались морщинки.

Её чёрные глаза недовольно пробежались по Кондрату. Она произнесла что-то непонятное строгим голосом, подойдя ближе и безапелляционно надавив ему на грудь, чтобы положить обратно на кровать.

— Я хочу поговорить с вашей главной, — произнесён, удивившись, каким хриплым и слабыми был его голос.

Женщина вновь произнесла что-то строго, ещё настойчивее пытаясь его уложить, а Кондрат всё равно сопротивлялся.

— Позовите вашу старейшину.

Женщина подняла тон. На её возмущённый голос в комнату заглянула ещё одна женщина, и та явно жаловалась ей на Кондрата, который, по её скромному мнению, вредничал, как ребёнок. То тоже начала что-то говорить, и уже вдвоём чуть ли не силой они уложили его обратно и укрыли.

Вторая вышла, а первая начала что-то смешивать из бутыльков, которые принесла с собой, и потом спаивать это Кондрату. Только сейчас, полностью придя в себя, он в полной мере ощутил, насколько вкус был мерзким. Горьким, кислым с неприятным травянистым осадком, который оставался во рту. Но рассудив, что травить его просто так не будут, Кондрат беспрекословно всё выпил.

А затем настало время перевязки.

По тому, что рядом оказались ещё три женщины, Кондрат осмелился предположить, что уход за больными было вотчиной именно женщин. Они не показывали даже доли стеснения к его обнажённому телу, деловито снимая старые повязки и надевая новые, позволяя ему самому увидеть, как сильно он успел пострадать.

На груди появилось несколько глубоких порезов, как от когтей. На ноге были колотые раны, размер которых можно было сопоставить с неплохим таким такого мясницким ножом, а левая рука и вовсе вся была искусана до мяса. Кондрат даже не смог посчитать, как много было на ней укусов: одни принадлежали явно людям, а вот другие больше походили на звериные. Про лицо он ничего не мог сказать.

Но заинтересовало его больше то, как именно они выглядели. Не красные и не чёрные, а голубоватые, будто в их края впрыснули голубую краску, а некоторые места выглядели так, как если были покрыты инеем. При этом какого-либо дискомфорта он сам не чувствовал.

После того, как процедуры были закончены, и женщины ушли, через несколько минут пришла старуха. Теперь она была одета заметно проще, без какой-либо нарядной мишуры, мало отличаясь от остальных жителей их племени, если не считать всевозможных оберегов в виде зубов, которые были развешаны по всей одежде и ожерелья из таких же клыков и каких-то металлических бусинок на шее.

Хитро улыбнувшись, она села напротив его головы, и когда Кондрат попытался сесть, положила руку на грудь, скрипучим голосом произнеся:

— Лежи, не стоит тебе сейчас вставать.

— Где мои товарищи? — сразу спросил Кондрат.

— Они здесь, и с ними всё в порядке. Мы своё слово держим.

Кондрат кивнул.

У него в голове было много вопросов, которые хотелось задать, и сейчас, когда гудела голова, было сложно выстроить их в правильном порядке, поэтому Кондрат спросил первое, что пришло на ум.

— Как давно я спал?

— Три дня и четыре ночи. Тебя принесли наши охотники, что отправились с тобой к воющей смерти. Не думали мы, что ты выживешь, но душа твоя сильна, и духи были благосклонны к тебе. Как и те, кто о тебе заботится…

Она выудила из-за пазухи медальон в форме головы змеи, который подарила ему ведьма, и осторожно положила его на грудь Кондрату. Он молча взял его в руку, задумчиво покрутив в руках. Не уж то и в этом случае его спас этот амулет? Значит, на корабле творилось нечто похожее на то, что было под свинофермой?

— Я выполнил вашу просьбу? — спросил он негромко.

— В полной мере. Не ожидали мы, что ты вернёшься обратно с клыком смерти и даже сможешь вынести несколько амулетов наших павших воинов. Их семьи благодарны тебе, теперь они смогут проститься со своими близкими. Теперь, как дано было моё слово, я готова ответить на твои вопросы.

Кондрат задумался.

— Как вас зовут? — наконец спросил он. Может вопрос и странный, однако он всё же должен знать, как обращаться к ней.

Старуха улыбнулась.

— Я Такисуко Гно, старейшина нашей семьи или, как говорите вы, имперцы, племени.

— Миссиси Гно…

— Мы обращаемся друг к другу по имени, — поправила она его.

— Такисуко, что произошло с жителями деревни Уюг?

Она задумчиво посмотрела в никуда. Её лицо расслабилось, она будто уснула на мгновение, после чего медленно произнесла:

— Вы не найдёте тех, кого забрал Дух Ледяного Ветра, имперец. Единственное, чего вы добьётесь — сгинете в его холодных объятиях.

— Кто это, Дух Ледяного Ветра?

— Дух, что живёт в этих землях.

— И всё? — прищурился Кондрат.

— И всё, — беззаботно ответила старуха Такисуко.

И ради этого он рисковал жизнью? Ради этого спустился на проклятый корабль, даже не помня, как толком оттуда выбрался?

А ведь он действительно не помнил, как выбрался наружу. Последнее воспоминание, которое Кондрат мог уловить в своей голове, было то, как он зашёл в комнату, обросшую кристаллами. Заходит туда, осматривает тела, после чего срывает амулет с одного из тел, а дальше…

А дальше какие-то обрывки: искажённые лица, крики, стоны, кровь, выстрелы и блеск сабли, которую он нашёл в каюте капитана, в свете лампы. Все воспоминания были покрыты мраком, и когда Кондрат прикладывал усилия, чтобы вернуться туда и вспомнить, что же конкретно произошло, чувствовал лишь страх перед тем, что так заботливо вычеркнула его память.

— Почему вы уверены, что это Дух Ледяного Ветра? — спросил Кондрат.

— Когда вы видите бури, это он гуляет по просторам. Это его дыхание щипает кожу на ветру, и его озорной характер заставляет покрываться воду льдом. Иногда, приходя с бурями, он забирает с собой людей, чтобы не было одиноко.

— И он забрал целую деревню? Почему?

— Вероятнее всего, он был недоволен чем-то, и в наказание забрал жителей деревни.

Только сказки и легенды, не более. Нередко они имеют под собой какую-т реальную составляющую, но ещё чаще люди просто так пытаются объяснить себе то, что не способны понять. И что бы он не спросил, всё будет упираться в этого духа. Поэтому Кондрат решил немного сменить направление.

— Тот корабль, вы знаете, что он перевозил? — поинтересовался он.

Лицо Такисуко посуровело.

— Они перевозили зло. Перевозили воплощение смерти, что не смогли удержать в оковах, и оно собрало свою жатву.

— Вы сказали, в оковах? То есть, вы видели, что именно они перевозили? — Кондрат даже немного приподнялся, вспомнив, что рядом с тем столом были срезанные цепи.

— Я была там однажды во время своей охоты, — медленно произнесла старуха. — Это обряд для тех, кто готовится возглавить семью, и должен доказать свою отвагу перед лицом самой смерти. Или для тех, кто сильно провинился и должен доказать, что смерть его пока не готова прибрать к себе. А иногда туда отправляются и те, кто хочет доказать свою силу. Все они отправляются в тёмные недра того судна, где смерть обнажила свои зубы, собирая свои трофеи. Приходят, чтобы взглянуть её в глаза и вернуться обратно. Вы должны были видеть её сами, окутанную цепями.

— Я видел только снятые цепи.

Старуха поджала губы и слегка побледнела, что-то пробормотав на своём языке. Её пальцы задвигались, будто она пыталась начертить какой-то оберег. А Кондрат не собирался сдаваться, почувствовав, что наткнулся на след.

— Вы говорили, что мы как дети тыкает в труп кита, пока он не лопнет. Что вы имели ввиду? Это связано с тем, что хранилось на том корабле? Кто-то уже бывал здесь, я правильно понимаю? Вы подумали, что мы одни из них?

Она молчала.

— Я хочу знать правду по праву того, кто побывал там, — произнёс он настойчиво. — Я хочу понять, что происходит, и спасти тех, кого ещё можно спасти, Такисуко.

— Если то, что вы говорите, правда, вы уже никого не спасёте, — произнесла она голосом, лишившимся уверенности, и Кондрат почувствовал слабину, на которую можно надавить.

— Кто побывал там до нас, Такисуко? Тот лагерь, где нас схватили, вы не хотели, чтобы мы узнали правду. О чём? Говорите уже!

— О смерти, — проскрежетала она. — Вы не первые, кто пришёл сюда. Не первые имперцы, что хотели оседлать смерть, как дикого оленя, как это попытались сделать люди, что привезли её. У них не получилось этого сделать, но людская жадность до власти не знает границ. И пришли другие, кто хотел попробовать взять над ней верх.

Она говорила с ненавистью, с искренним отвращением, направленным не на Кондрата, а вообще на всех, кто жил за пределами их земель.

— Имперцы уже приходили сюда. Они искали эту смерть, они рыскали по всюду, пытаясь её отыскать, и однажды они спросили о ней нас. И мы поняли, какое зло они хотят выпустить наружу. Вы правы, они были здесь, и мы сделали всё, чтобы они не добрались до того места. Но кто-то, видимо, всё же смог пройти мимо нас. Смог пройти и освободить её, забрав с собой и даже не понимая, что нас всех будет ждать.

Кондрат из этого понял несколько вещей.

Первое, малхонты не любили имперцев и любили их не только из-за войны, но и потому, что те лезли куда не следует, нарушая негласные правила народов севера. И они относились настороженно к чужакам именно потому, что боялись, что те однажды найдут корабль с грузом и выпустят на волю то, что они называли смертью и злом.

Если верить старухе Такисуко, люди уже неоднократно приходили сюда. И они наблюдали за чужаками, проверяя, действительно ли это обычные люди, приехавшие на север по личным причинам, будь то работа или банальный интерес, или же искатели того самого корабля «Судьбоносец». Те, кто был обычными людьми, они не трогали, а вот тех, кто искал корабль, постигала незавидная судьба.

Что касается лагеря, то здесь одно из двух — он или принадлежал одной из таких команд, с которыми малохнты расправились, или той самой команде, что всё-таки смогла добраться до корабля.

Кондрат склонялся к первому варианту. В пользу него говорил тот факт, что малхонты сразу напали на них, поняв, что служба расследований узнает о произошедшем самосуде. Но был и второй вариант, что малхонты упустили именно этих полярников, и те смогли-таки добраться до корабля и забрать с собой смертоносный груз.

Что за груз? Вариантов было много, и Кондрат даже не знал, какой именно будет правильным ответом. Артефакт, вызывающий безумие? Артефакт, поднимающий мёртвых? Или источник, который порождал враждебных существ, типа бузель, «монашек», которых он видел на свиноферме или ещё каких-нибудь тварей пострашнее.

Мог ли тот груз послужить причиной исчезновения целой деревни? Мог, вполне мог. Вопрос лишь в том, где именно он теперь находится.

— Вы знаете, кто мог его забрать? — спросил Кондрат, внимательно глядя ей в глаза.

— Ваша империя, — произнесла она злым голосом. — Только ей это и было бы интересно.

— Если бы это была империя, она бы не отправила нас, — возразил Кондрат. — Они бы не стали давать этому огласку, зная, что могут выйти сами на себя. Вы приняли нас за тех, кто приходил за грузом, и я вас не виню. Вы пытались защитить себя и остальных. Но мы пришли не за грузом, мы пришли искать пропавших людей, а значит империя не знает, что происходит. Пропажа людей может быть связана с тем, что люди достали с того корабля?

— Если это так, то смерть будет самым лёгким избавлением от смерти, — ответила она. — Ты уж должен это понимать.

— Почему я? — нахмурился Кондрат.

— Потому ты сам видел, что может вытворить смерть с теми, кто жив.

Глава 10

Корабль вёз какой-то артефакт, что мог быть использован, как оружие, но не доплыл и был выброшен на скалы. После этого о нём узнали малхонты и стали защищать его от тех, кто мог использовать его во зло. Но это не помогло, и теперь артефакт или что они там перевозили был то ли затерян, то ли в руках кого-то, кто пытался им воспользоваться. И возможно, то, что местные называли Духом Ледяного Ветра, было последствиями использования того оружия.

А может это две совершенно несвязанные между собой вещи, и он пытается притянуть за уши одно к другому.

Выяснить, где правда, а где его домыслы можно было лишь отследив сам артефакт или тех, кто увёл людей из деревни. След с деревней затерялся окончательно, но вот с артефактом могло что-нибудь и выйти. И для начала надо было понять, как давно его забрали.

— Кто в последний раз видел груз того корабля? — спросил Кондрат, взглянув на старуху Такисуко. — Кто последний спускался туда, чтобы принести клыки смерти?

— Охотник, — нехотя ответила она. — Охотник Родуми из другой семьи. Пять лет назад он был повинен в смерти человека и отправился туда, чтобы доказать, что имеет право на жизнь. Родуми вернулся с клыком смерти, а значит должен был видеть ту комнату.

— Я хочу с ним поговорить.

— Поговоришь, как только встанешь на ноги, — ответила Такисуко.

— Мне надо сейчас, — возразил Кондрат и уже начал было вставать, но старуха удивительно сильной для её возраста рукой уложила его обратно.

— Мы спасали тебя не для того, чтобы ты умер. Тебе надо восстановиться.

— Я хорошо себя чувствую, — попытался он встать, но она его удержала одной рукой и рассмеялась.

— Даже если такая старая, как я, могу с тобой справиться, что сделают с тобой наши равнины, ответь мне? Твоя жизнь оказалась рядом со смертью куда ближе, чем ты думаешь, и проклятие того корабля ещё не отпустило тебя.

— Какой проклятие? — ему эти слова не понравились. Не то, чтобы он верил в проклятия, однако что он мог там подцепить, одному богу известно.

Вместо ответа старуха осторожно убрала повязки с одной из ран на его руке. Вроде обычные раны после укусов человеком и дикими животными, да кое-где не хватало даже плоти и тем не менее они выглядели не так жутко, как могли, если не считать голубого цвета и чего-то похожего на иней.

Вместо слов старуха вышла на улицу, после чего вернулась с пригоршней снега, который уже таял в её руках. Она осторожно посыпала снег на рану, но вместо облегчения, которое обычно дарил холод, руку Кондрата пронзила боль. Острая и нестерпимая, будто ему к ране приложили раскалённый металл. Кондрат не издал ни звука, сжав челюсти, но демонстрация была красноречивой.

Рана тут же начала покрываться изморозью, которая начала расти маленькими кристалликами в разные стороны, как на телах, которые он видел.

— Видишь? — кивнула она на рану. — Это проклятие смерти. Выйдешь на сильный мороз, и очень быстро погибнешь, станешь как те тела, что ты видел, если не долечить.

— Как меня тогда довезли? — поморщился Кондрат. Рука успела немного занеметь.

— Так и довезли, старым народным способом.

— Каким же?

— Тело к телу, — усмехнулась она. — А теперь спи. Ты уже не ребёнок, не надо мешать нашим сёстрам спасать тебя.

— Я ещё хотел спросить про кристаллы и сам корабль… — пробормотал Кондрат.

— Спрашивай, если сможешь, — хмыкнула она.

И он бы рад был спросить, но язык начал заплетаться, а в голове стало настолько тяжело, что он сам не заметил, как оказался головой на подушке. Всё вокруг темнело, и Кондрата неуклонно клонило в сон. Он ещё немного посопротивлялся этому чувству, после чего понял, что всё бесполезно и просто сдался, отдавшись усталости, которая накатила не просто так.

В любом случае, доводы старейшины были весомыми. Не имеет смысла рваться расследовать дальше, когда тебя может убить банальный холод. Потому в следующие дни Кондрат позволил женщинам поухаживать за собой, что было для него… несколько непривычно.

Он привык к одинокой жизни, которую не разбавляла забота. С того самого момента, когда по глупости решил пойти в армию до того момента, как стал старым детективом он всегда был сам по себе. А здесь за ним всегда кто-то да ухаживал, перевязывал, заботливо кормил, менял постель и повязки и даже помогал ходить в туалет.

Суровые женщины как штык приходили в одно и то же время, когда рядом за занавеской обязательно кто-то да дежурил. Но суровость была внешней, обтёсанной суровыми ветрами и жёсткими условиями жизни, но стоило им немного попривыкнуть, как пошли разговоры в его присутствии, мягкие голоса, когда к нему обращались и даже улыбки. Чего стоил смешок одной из женщин, когда она увидела его утренний стояк — на мгновение женщина помолодела сразу не пару десятков лет, став юной.

С ран постепенно сходила голубизна, они приобретали бордовый оттенок и медленно затягивались, оставляя за собой рубцы. Вскоре Кондрат уже мог встать на ноги, не шатаясь из стороны в сторону, как маятник. В юрте, где его расположили никого не было, ни детей, ни мужчин, только те, кто за ним следил, и как он сразу отметил, без оружия они к нему не входили, пусть и выглядели куда более расслабленно. Может боялись, что он обратится в одного из тех мертвецов? Или боялись конкретно его?

За то время, что Кондрат провёл в их импровизированном госпитале, он пытался выяснить подробности как о его товарищах, так и о корабле, но единственное, чего добился от женщин, это отговорок по типу «с ними всё в порядке» и «потом». Почему они не позволяли ему с ними увидеться, был первым вопросом, который он задал напрямую старухе, когда пришла его навестить. Ответ был просто и лаконичен.

— Я им не доверяю.

— А мне доверяете?

— Ты прошёл испытание, заглянув в глаза смерти, тебе мы можем доверять. О них речи не шло, всё это время они сидели в тепле и уюте сытыми и нетронутыми. К тому же ты ведь и не совсем из службы расследований.

— С чего вы взяли?

Она лишь хитро улыбнулась и кивнула на вещи, аккуратно сложенные в стороне.

— Где значок специальной службы расследований, мистер Брилль? — поинтересовалась она, зная, что ему нечего будет ответить.

— Вы не доверяете им?

— Империя пришла на наши земли, чтобы забрать то, что им не принадлежало по праву, силой. У них не получилось это сделать в первый раз, но неужели ты веришь, Кондрат Брилль, что империя остановится на этом? С чего мне им доверять сейчас?

— Но мне вы доверяете.

— Духи сказали своё слово. Покажите раны, я хочу посмотреть.

Кондрат не стал спорить, просто разделся и показал свои шрамы, которые успели удивительно быстро зарубцеваться. Теперь это были обычные свежие бардовые шрамы, ничем не отличающиеся от тех, что он получал раньше. Такисуко пощупала их, потыкала пальцем, после чего удовлетворённо кивнула.

— Можете одеваться. Холод больше не заберёт вашу жизнь.

— Вы можете сказать, зачем вам эти минералы? — спросил Кондрат, подойдя к своим вещам.

— Оружие, амулеты, обряды.

— Они не опасны?

— Опасен даже огонь, если не уметь им пользоваться. Они же безвредны настолько же, насколько и обычный нож. Они стали частью нашей жизни, показателем смелости и памяти о тех, кого забрали эти холодные земли.

— Они растут на трупах людей, — напомнил он.

— И именно поэтому они для нас ценны, Кондрат Брилль.

— Вы знаете, откуда они берутся? Почему растут именно на трупах?

— Это проклятие. Проклятие того, что жило в том корабле. Смерть коснулась их и оставила эти клыки на их телах, как оставляют следы от зубов звери на своей добыче. То место пропитано злом, и оно растёт на телах тех, кто стал их жертвой.

— Но почему вы не сожгли тот корабль, когда узнали о нём и том, что в нём завелось?

— А вы уверены, что это поможет? — поинтересовалась Такисуко. — Уверены, что мы не сделаем ещё хуже? Смерть не убить огнём, а вот выпустить, разрушив сосуд — это вполне возможно.

— Но сейчас смерти там нет. Её кто-то забрал. А значит можно похоронить то место вместе со всем, что там осталось.

— И тем не менее, вы так уверены, что не будет последствий? — старуха рассмеялась. — Как меня удивляет самоуверенность мужчин, которые считают, что знают лучше остальных, но не думают о возможных последствиях.

— И тем не менее огонь может всё уничтожить.

— А если выпустит, ты об этом думал? Нет, навряд ли, ты просто уверен, что это поможет, и не думаешь, что будет, если окажешься не прав, — продолжала она посмеиваться над ним. — Всё, иди к своим товарищам, они тебя уже, наверное, заждались. Я сообщу вашим проводникам, куда вам стоит держать путь. И да, возьми от меня это…

— Он протянула какую-то железную пластинку с выштампованными на ней знаками. Кондрат с интересом покрутил его в руках.

— Что это?

— То, что заставит поверить племя, где живёт Родуми, что вы от меня.

Она махнула рукой в сторону выхода.

Снаружи Кондрата уже ждала девушка, всё та же вредная и гордая охотница, от которой, казалось, было невозможно отвязаться. Она встретила его внимательным взглядом.

— Оклемался? — поинтересовалась девушка. Без агрессии, без какого-либо пренебрежения или подозрения. Простым будничным тоном, будто и не было никаких натянутых отношений. Как у людей, которые просто работают вместе.

Такая перемена отношения была удивительно и немного подозрительной, но Кондрат просто кивнул.

— Немного.

— Хорошо, идём.

Расположение поселения с того момента, как Кондрат здесь оказался, не изменилось, однако юрт заметно поубавилось. Видимо, часть малхонтов, что приехали на праздник убрались восвояси, да и праздничные постройки, которые они возводили, тоже исчезли. Теперь здесь было действительно не больше десяти, как и положено большому племени.

— Как тебя звать? — поинтересовался Кондрат между делом.

— Нутико, — ответила она невозмутимо. — Нутико Лонту.

— А я…

— Кондрат Брилль, я знаю. Нам сюда.

Они подошли к юрте, около которой караулило сразу трое человек с ружьями. Нутико подняла полог, пропуская Кондрата вперёд. Внутри, как и в других юртах, было тепло. Рай и Феликс сидели вокруг печки, что-то обсуждая, и едва холодный ветер залетел вовнутрь, они тут же смолкли, повернув головы в сторону Кондрата. У них даже промелькнуло облегчение, когда они его увидели.

Оба сразу же встали и молча подошли к нему, обменявшись рукопожатиями, а Феликс и вовсе обнял, похлопав его по плечу.

— Мы уже боялись, что ты не вернёшься, — сказал Рай, окинув его взглядом. — Мы боялись, что ты с концами.

— Концы пришлось немного удлинить. Как вы?

— Да вот, сидим, ждём, когда тебя отпустят. Сказали, что без тебя нас не выпустят, и лучше бы тебе выжить.

— Выяснил что-нибудь? — спросил Феликс, но Рай бросил предупредительный взгляд в сторону выхода.

— Потом обсудим, — сказал он. — Старейшина сказала, что как только ты встанешь на ноги, нас отпустят. Мы и так сильно задержались здесь, надо ещё отправить отчёт в столицу о результатах.

С этой просьбой Рай обратился к охране снаружи и уже через полчаса перед ними сидела старейшина, гордо задрав подбородок и поглядывая на них свысока, всем видом показываю, кто здесь хозяин. Рай и Феликс были слишком благоразумны, чтобы отпустить какую-нибудь глупость, которая поставит под риск их жизни, но просто так их отпускать никто не собирался.

Старуха пододвинула к ним листок.

— Прежде, чем вы уйдёте, я хочу, чтобы вы написали нам благодарственное письмо, имперцы.

— Я не вижу в этом смысла. Мы просто хотим поскорее покончить с этим и уйти, — ответил Рай, на что она недобро улыбнулась.

— Не рассказывай мне сказок. Я знаю, что едва вы покинете стены этого дома, как сразу броситесь в столицу писать доклад. Мне нужны гарантии, что вы не ударите нам в спину, и сюда не заявятся другие имперцы, чтобы нам отомстить.

— И в мыслях не было.

— Тогда напишите благодарственное письмо и все трое распишитесь в нём. Скажите, что мы оказали посильную поддержку и спасли одного из вас. Что мы проявили себя верными поддаными империи, и вы очень нам благодарны. Ведь это не должно будет вызвать проблем?

— А если мы откажемся? — спросил Феликс. У него единственного из троих на руках были колодки, сдерживающие его магическую силу.

— Тогда вы никуда не пойдёте, — улыбнулась она.

— Мне прекрасно известно, насколько вы хитры. А с этим письмом вы уже ничего не сможете нам сделать. Это будет гарантом того, что мы не зря вас отпускаем.

Сначала Кондрат не понял, в чём смысл этой просьбы, но потом осознал. Старуха видела их насквозь. Знала, что они первым делом сообщат о произошедшем в центр, а те долго ждать себя не заставят. Взять в заложников сыщиков службы расследований — тяжкое преступление, за которое тут же последует очень жестокое наказание, чтобы остальным было неповадно.

Однако с письмом, которое они трое заверят, все потуги призвать их к ответственности будут пустым звуком. На все претензии малхонты будут тыкать в лицо документом, где те самолично выражали благодарность за спасение. А если они выражали благодарность за спасение, заверенное письменно, что они смогут им предъявить? Малхонты просто скажут, что если бы хотели убить их, то это бы и сделали, а не стали отпускать, а вот здесь они ещё и говорили, что очень благодарны.

Он не знал, насколько такая формальность может остановить специальную службу расследований, однако все доводы будут не в их сторону. Слова троих сыщиков против слов целого поселения и бумаги, которую они лично подписали.

Это, видимо, понимал и Рай, который очень неохотно согласился и написал им бумагу в трёх экземплярах, оставив один себе, где Кондрат, Феликс и сам Рай поставили подпись, что со всем согласны.

Такисуко сдержала слово. После благодарности они не представляли опасности, да и отпустить их было лишним доводом в копилку того, что они никакого зла им не причиняли — иначе бы не отпустили. На выходе троих уже ждали двое проводников и подготовленные к переходу сани с провизией.

— Надеюсь, вы забудете дорогу сюда, — произнесла старуха им вместо прощания.

Рай не ответил. Ему нечего было ответить. Огрызнуться — глупо, сыпать угрозами людям, которые имели численный перевес — ещё глупее. Поэтому им не оставалось ничего, кроме как сесть и двинуться прочь из прибрежных холмов, которые цепью растянулись вдоль моря.

Всю дорогу они молчали, пока не встали на стоянку, у самого подножья холма, расположившегося перед заснеженными равнинами, которые простирались на многие километры. И пока проводники готовили ночлег, все трое отошли в сторону, чтобы обсудить дальнейшие планы.

— Чёртова старуха… — выругался Рай. — Теперь за шею не схватишь…

— Забудь о ней, живы и ладно, — отмахнулся Феликс и посмотрел на Кондрата. — Ты смог что-нибудь выяснить по поводу деревни?

— Если быть честным, немного. Однако я обнаружил кое-что другое, не менее интересное. Вы помните тот лагерь, который мы нашли?

— Да, — кивнул Рай, внимательно глядя на него. — Ты узнал, чей он?

— Не совсем. Здесь всё немного сложнее…

Он неторопливо поведал им о том, как отправился на испытание к берегу моря, как увидел там скалы и нашёл среди них корабль. Про то, что он обнаружил внутри, Кондрат постарался рассказать максимально детально, насколько позволяли его собственные смутные воспоминания, которые отчасти смогли к нему вернуться. Не забыл он упомянуть и разговор со старухой Такисуко в юрте, когда он спросил её о том корабле.

Закончил он её словами о том, что им стоит обратиться к охотнику по имени Родуми, показав им железную пластинку.

— Значит, наш путь лежит теперь в другое племя? — вздохнул Феликс.

— Если мы собираемся выяснить, что было на том самом корабле, — ответил Кондрат. — Я не могу быть уверен, однако есть вероятность, что это всё взаимосвязанно.

Ни оба посмотрели на Рая, который был у них негласным и гласным лидером. Тот лишь кивнул.

— Если есть шанс, что это поможет нам понять, что произошло там, то стоит проверить. Так или иначе, у нас больше нет никаких других зацепок…

Глава 11

Практически вся территория севера была поделена между собой между племенами малхонтов, которые пасли оленей, иногда перегоняя их с места на место. Это значило, что сейчас племя, где жил охотник Родуми, могло находиться где угодно. Оставалось надеяться на проводников, которые ориентировались здесь куда лучше, чем кто-либо из них.

Целый день они мчались на санях через заснеженные просторы, где был только хруст снега и ветер, завывающий в ушах. А о время остановки на привал, если отойти подальше от саней, можно было услышать саму природу, где тебя будто и не было.

— Успокаивает, да? — тихо спросил Феликс, встав рядом с Кондратом. — Замрёшь и услышишь, как живёт это место без тебя.

Они минуту просто смотрели в даль.

— Ты когда-нибудь слышал о корабле «Судьбоносец»? — тихо поинтересовался Кондрат.

— Нет, в первый раз. Но если ты на нём был и видел форму солдат, то может и смогу сказать, откуда он.

— Тёмно-синяя, ближе к изумрудной. У капитана на парадном мундире были звёзды с восемью лучами, четыре большие, четыре…

— Кансекатория, — произнёс Феликс не дослушав. — Это корабль из империи Кансекатория. Это у хи моряков такая форма. Цвет тёмного изумруда и восьмиконечная звезда на погонах. Далеко они забрались…

— Это южная страна?

— Нет, тоже север, но с другой стороны. Видимо, они сбились с курса, раз их сюда занесло. Такое иногда случается.

— Ты можешь предположить, что могло быть на их корабле? Такое, что убило весь экипаж и превратила их в ходячих мертвецов? Артефакт?

— Да, похоже на то, — кивнул тот, продолжая смотреть в горизонт.

— Можешь сказать, какой именно?

— Даже не представляю. Это не оружие, где каждое имеет свою модель и серийный номер. Артефакты уникальны, одни древнее, чем наша империя, другие новее, чем построенный дом мэра в столице. Одни — результат кропотливой работы десятков лет, а другие слеплены на коленке. Помнишь, ты однажды убил колдуна с артефактом?

— Да, было дело, — кивнул Кондрат.

— Тот артефакт был сделан кустарно. Кости, кристаллы — всё это было сделано колдунами в каком-нибудь подвале из подручных средств, как кустарный огнестрел. Части мёртвых животных, силовые кристаллы, это всё вещи, которые легко аккумулируют силу. Быстро, легко, но слабо.

— В плане слабо?

— Быстро выдыхаются. А вот настоящие артефакты, как их называют, благородные, они другие. Драгоценные металлы, редкие материалы, заряжающиеся силой годами, пропитанные такой мощью, что могут спокойно менять мир.

— Или заставить исчезнуть целую деревню.

— Не исключено. Но это станет понятно, лишь когда мы увидим тот артефакт. Если увидим, конечно. Он может быть потерян где-нибудь в снегах, а может лежать на руках какого-нибудь ублюдка.

— Но даже примерно, ты можешь сказать, что это за артефакт? — продолжал допытывался Кондрат.

— Ну… если судить по тому, что ты описывал, артефакт относится к пассивным, то есть работает постоянно. Что касается энергии, то он относится к тёмным. Конкретно этот излучает некроидную энергию, которая поднимает мёртвых.

— А кристаллы?

— Скорее всего, побочный эффект работы. Энергия откладывается и кристаллизируется на телах в виде тех голубоватых кристаллов, о которых ты говоришь.

— Его можно использовать? Ну то есть как… м-м-м…

— Оружие? Активный артефакт, имеешь ввиду? Не знаю, надо смотреть. Единственное, что могу сказать — он очень сильный и древний. Что-то и тех эпох, когда люди создавали артефакты такой силы, которые сами не всегда могли контролировать. Это если отталкиваться от того, что его везли на паруснике и какой корабль под него выделили.

— И он свёл создал какую-то тварь?

— Или свёл всех с ума. Говорю же, это надо видеть сам артефакт.

— А его можно уничтожить, — спросил Кондрат.

Феликс внимательно посмотрел на Кондрата, после чего медленно ответил.

— Любой артефакт можно уничтожить, но… мы будем обязаны его передать в столицу. Ты ведь это понимаешь?

— Почему не уничтожить сразу?

— Неизвестно, как эффект это вызовет. Да и к тому же он может послужить оружием во имя интересов империи.

— Даже тёмный? — уточнил Кондрат.

— Любое оружие против врага хорошо, — Феликс пожал плечами.

Любые средства хороши? Кондрат слышал это не раз, но где находятся границы того, когда эти средства можно использовать? Против врагов? Против тех, кто подрывает государственный строй? Против тех, кто просто не согласен, как малхонты, чтобы раз и навсегда покончить с их неповиновением? Здесь не пахнет правовыми нормами, когда само государство способно себя остановить, а значит радиус применения может быть пугающе широким.

Любой вопрос можно решить миром, если хотеть этого. Но когда в руке молоток, всё остальное кажется гвоздями, которые можно просто забить. И такая перспектива Кондрата несколько напрягала. Но прежде, чем думать о таких вещах, конечно, следовало для начала найти сам артефакт.

Их путешествие продолжилось. Длинное, однообразное и белоснежное. Кондрат просто отдыхал, погружённый в свои мысли, не обращая внимание на монотонность. Да и платят ему за сутки не ради того, чтобы он развлекался.

Первые следы племени. Которое они искали обнаружились только через несколько дней. Островки, где стояли юрты, вытоптанные тропинки и разрытый оленями едва ли не до самой земли снег, всё это было присыпано снегом и говорило о том, что здесь они были совсем недавно. Благодаря стаду и саням, определить, куда именно они двигались, было не так уж и сложно.

— Они были здесь буквально пару дней назад, — произнёс один из проводников, бросив взгляд на запад. — Они не должны двигаться быстро. Если поедем сейчас, то вполне можем догнать к завтра.

— Тогда по саням, — кивнул Рай. — Феликс, будь наготове. У меня нет желания вновь сидеть у них в заложниках.

Они направились прямо по следам. Не заметить или пропустить их было не просто сложно, а невозможно. Стало вытоптало целую дорогу, в некоторых местах до почвы, которая виднелась издали под любым углом. Вплоть до ночи они вглядывались в горизонт, после чего встали на привал. На следующее утро с первыми лучами солнца они вновь отправились в погоню за племенем.

Первые признаки того, что что-то не так, Кондрат заметил где-то ближе к полудню. На горизонте в стороне от их основного пути Кондрат заметил оленя. Тот наблюдал за ними издалека, гордо возвышаясь среди бесконечных снегов. Обычный олень, такие водятся в этих местах, ничего странного на первый взгляд.

А потом он заметил ещё одного оленя на горизонте. И ещё одного. И чем дальше они ехали, тем больше их становилось, словно подснежников с приходом лета.

— Что-то их многовато… — нахмурился метис, вглядываясь вдаль.

— Может дикие? — предположил Феликс.

— Дикие всегда держатся всегда вместе, а эти разбрелись в разные стороны. Они явно из стада племени.

Он что-то крикнул первому проводнику, и тот так же ответил. Кондрат обратил внимание, что оба потянулись к ружьям и сам нащупал рукой пистолет на поясе. А под боком лежало уже готовое ружьё, которое он тогда забрал из дома одного из охотников.

Ещё через минут пятнадцать на горизонте показались точки, которые могли быть только юртами, которые малхонты поставили для ночлега.

— Стой! — крикнул Кондрат, почти на ходу выпрыгивая из саней. Снег здесь был достаточно глубоким, и ему пришлось едва ли не по колено идти к передним саням.

— Что случилось? — обернулся Рай.

— Дай бинокль, — протянул он руку.

Взяв бинокль, Кондрат вышел вперёд и внимательно посмотрел в сторону поселения.

У него было с чем сравнивать. То племя, откуда они приехали, стояло в круг, рядом паслись стала оленей, не отходя далеко. Здесь всё было иначе. Насколько он мог судить с такого расстояния, несколько юрт рухнули, одно выгорело и сейчас от неё поднимался едва заметный дымок. А стада оленей не было видно вовсе.

Чтобы там не произошло, они вряд ли найдут малхонтов в добром здравии.

— На них напали, — произнёс Кондрат, не отрывая бинокля от глаз.

— Видишь кого-нибудь? — сразу вытянулся Рай.

— Нет. Судя по всему, это случилось где-то к вечеру. Тот, кто это сделал, наверное, уже ушёл.

Проводник занервничал.

— Мы поедем туда? — негромко спросил он.

— Надо убедиться, что там не осталось выживших, — ответил Рай, после чего обернулся. — Феликс, меняемся, едешь первый. Будь наготове, возможна засада.

— Понял, — кивнул он быстро.

Они немного перегруппировались.

Вперёд поехал Феликс, который мог магией закрыть себя и проводника, и в случае чего дать жару и отступить. Маги были не пустым звуком в этом мире и даже засада, устроенная обычными людьми с ружьями имела мало шансов против тех, кто мог сжечь округ дотла, заковать в лёд или вовсе испепелить молнией. Кондрат и Рай же ехали далеко позади и слегка в стороне, внимательно наблюдая за округой. Теперь каждый держал в руках оружие, готовый пустить его вход.

Не доезжая метров трёхсот до лагеря, они остановились, следя за тем, как сани с Феликсом подъезжают к юртам. Где-то на горизонте Кондрат заметил и то самое стадо оленей, которое мирно паслось в стороне, немного разойдясь во все стороны.

— Чисто, — произнёс Рай, следя за Феликсом в бинокль. — Можно подъезжать.

Лагерь представлял из себя жалкое зрелище. Всё, как увидел Кондрат через бинокль: три юрты покосились, одна сгорела дотла и ещё четыре стояли. Хотелось бы сказать, что нетронутыми, однако в их стенах виднелись следы от пуль. А ещё здесь было кровь и немало, которая тянулась от шатров, пятнами виднелась в разных участках поселения и следами уходила в тундру, теряясь среди снега.

Нападение — это первое, что пришло Кондрату в голову, однако это было лишь слово без какого-то смысла. Надо было понять, что конкретно здесь произошло, и он принялся за то, что умел, по его скромному мнению, лучше всего — искать улики.

Первое, как и было сказано юрты. Часть завалилась, одна сгорела, четыре нетронуты. Он подошёл к той, что частично обвалилась и стояла чуть в стороне от остальных. Вряд ли её специально так установили, скорее просто не смогли идеально ровно вписать её в круг из остальных. Взгляд сразу приковывал кровавый след, который вёл, судя по всему из юрты на улицу, заканчиваясь огромным красным пятном, резавшим глаз на белом снегу.

Держа пистолет в руке, Кондрат осторожно заглянул внутрь, отодвинув полог большой палатки.

Внутри было обычное убранство юрты, которое осталось нетронутым. Она была пуста. Здесь попросту негде было спрятаться, даже пожелай это сделать. Кровавый след вёл от одной из кроватей, которая больше походила на спальник. Там было ещё больше крови, целая лужа, которая успела застыть на морозе. Кондрат присел перед ней, провёл пальцем по крови, после чего обратил внимание на спальный мешок. На нём не было ни следом от пуль, ни следов от когтей.

Однако около другой он нашёл ружьё. Сразу проверил его — разряжено. Рядом валялся мешочек с порохом и пулями. Кондрат взял небольшую горсть пыли с пола и поднёс к глазам. Это был порох. Видимо, кто-то успел выстрелить, в спешке начал перезаряжать ружьё, рассыпав порох, но судя по крови, не успел этого сделать.

В других юртах ситуация была похожей, однако крови было заметно меньше. Судя по следам от пуль, люди или стреляли внутри, или пытались палить по атакующим прямо через стены. В сгоревшей юрте Кондрат и вовсе обнаружил два маленьких обугленных тела, которые друг друга обнимали.

— Дети, — тихо произнёс он, стоя на пепелище. — Видимо, когда всё произошло, они пытались спрятаться в кровати, но задохнулись в дыму и сгорели, — и поднял взгляд на Феликса. — Нашли что-нибудь?

— Рай обнаружил тело неподалёку. Судя по следам, нападение диких животных. По крайней мере, следы людей или саней мы не нашли.

— Покажи.

Тело было в метрах пятидесяти от стоянки. Женщина. Сказать её точный возраст было тяжело— лицо было обглодано до костей. Ноги не было. Тело было частично обглодано, и живот выпотрошен. Внимательно осмотрев внутренности, оставшиеся в животе и рядом, Кондрат поморщился.

— Она была беременна.

— С чего ты взял? — спросил Рай над его плечом, и тот ткнул пальцем в снег, где лежал окровавленный кусочек, очень похожий на маленькую руку.

— Видимо, они пытались сбежать, — негромко произнёс Феликс.

— Думаю, это не единственное тело в округе. Если поищем ещё, найдём и другие останки, — вздохнул Кондрат.

Он был прав. Найти их было не так уж тяжело, достаточно было следовать по следам крови, которых здесь было полно. В большинстве своём это были мужчины. Истерзанные, разорванные, изуродованные до состояния, что было тяжело понять, кто именно перед ними лежит. Рядом с некоторыми было оружие, всегда разряженное. Ещё оружие они обнаружили рядом с юртами, тоже разряженное. Это помогало выстроить картину произошедшего.

Они стояли на ночёвке, когда на них напали. Началась стрельба, мужчины пытались обороняться, но это помогло мало. Кто-то был убит рядом с юртами, выронив оружие, кто-то, уже убежав от лагеря, где их и застала смерть.

Но все обглоданные тела находились за пределами лагеря. Почему дикие животные оттаскивали их в стороны, чтобы съесть, а не пиршествовали на месте? Кондрат бросил взгляд на сгоревшую юрту. Возможно пламя спугнуло хищников, заставив их оттащить тела в сторону. Поэтому часть людей, которых они нашли, были без оружия. Кого-то убили, когда те пытались сбежать, а кого-то убили в лагере и оттащили.

И по следам зубов на теле можно было предположить, что это действительно сделали животные, какие-нибудь дикие звери.

Но было сложно представить, что это были за твари, которые смогли вот так напасть на лагерь малхонтов. Они были охотниками по жизни, хорошими охотниками, которые знали все опасности этих земель и могли постоять за себя и дать отпор хищникам. А здесь их просто… смели.

— Все личные вещи, включая деньги, остались здесь. Если кто-то и выжил, то они покинули лагерь в спешке, бросив все свои пожитки, — Феликс присел над одним из тел. — Что это могло быть?

— Не знаю… — пробормотал Кондрат.

— Надо проверить сани, — произнёс Рай. — Посчитать койки, прикинуть, сколько их было и посмотреть, сколько саней стоит. Возможно, кто-то успел уехать.

— Если это произошло внезапно, то, скорее всего, они ускакали на оленях.

— В любом случае, нельзя здесь оставаться. Кто бы это ни был, он может вернуться к ночи, — Рай бросил взгляд в сторону солнца, которое неуклонно клонилось к горизонту. — Я верю в Феликса, но не стал бы проверять, сможем ли мы выстоять или нет.

— Да… — Кондрат продолжал задумчиво смотреть на одно из тел. — Но перед этим я бы хотел осмотреть окрестности.

— Зачем?

— Хочу понять, как именно всё произошло. Напали ли твари сначала на оленей, а потом, когда те разбежались, переключились на более лёгкую цель или же сразу целились на людей.

Хоронить тела времени не было. Рай был прав, тварей пока было не видно, однако к закату солнца они вновь могут вернуться и, скорее всего, вернутся на запах крови. И им стоило убраться как можно дальше. Время поджимало и не оставляло возможности более детально осмотреть лагерь. Возможно, они бы смогли найти куда больше следов и ответов, чем при беглом осмотре, однако рисковать из-за этого не стоило.

Поэтому, единственное. Что они могли сделать — объехать лагерь по кругу, высматривая трупы животных. И действительно, около десятка обглоданных тел они действительно нашли. Оленей так же не пощадили, буквально выпотрошили брюха и обглодали всё, что можно было обглодать. Возможно, после этого они переключились на людей, когда стадо начало или защищаться, или убегать.

Однако вопросы всё равно оставались. Всегда ночью кто-то да дежурит на всякий случай. Где были те люди? Почему сразу не подняли тревогу и не заметили, что стадо вдруг заволновалось? И кто именно устроил охоту в этом месте, так как они не нашли следов каких-либо зверей, которые бы вели в лагерь.

Зато нашли следы, которые вели из лагеря. А значит кто-то всё же мог спастись бегством и дать ответы на вопросы. Поэтому двое саней сразу пошли по следу за теми, кто смог убежать. А солнце тем временем медленно и верно приближалось к горизонту…

Глава 12

Всю поездку Кондрат оглядывался назад. У него было тревожное чувство, что на это всё не закончится. Интуиция, она самая. Она тихо шептала, что они упустили кое-что важное. Не разглядели что-то совсем очевидное. Но Кондрат как не старался, не мог уловить, что именно. Будь у них больше времени осмотреть то место, то, конечно, он бы нашёл разгадку и понял, почему его это так тревожит, но…

— Нам нельзя останавливаться на ночлег, — сказал он Раю.

Теперь они поменялись местами, и Кондрат ехал с Раем в то время, как Феликс двигался на санях впереди.

— Уверен? — уточнил тот, не став вдаваться в подробности.

— Более чем.

Рай не стал спорить, лишь сказал, чтобы на ночлег сегодня не становились. Конечно, тот пытался возражать, что собакам надо отдохнуть и ночью двигаться неудобно, однако Рай был не приклонен.

Следы тем временем уходили всё дальше и дальше. И что самое интересно, следов было много, словно малхонты, что смогли спастись, угнали за собой часть стада, а не ехали налегке. Опять же вопрос, зачем?

Тем временем уже темнело. Солнце скрылось почти полностью, и тундра погрузилась в полумрак. Ещё был виден отчётливо горизонт, и можно было спокойно различить те же следы на снегу, а звёздное небо в этом помогало, однако видимость ухудшилась, и тени теперь рисовали иногда подозрительные настораживающие образы на границе видимости.

Их группа ехала достаточно долго, прежде чем следы не начали сворачивать в сторону на север.

— Что там? — спросил Кондрат, обернувшись к проводнику.

— Не знаю. Я не заезжал в эти места.

— А они не одни и те же везде? — усмехнулся Рай.

— Нет, не одни и те же, — серьёзно ответил метис, внимательно следя за окружением. — Где-то есть озёра, где-то есть пещеры, где-то есть горы и так далее. Малхонты знают эти места как свои пять пальцев.

— А ты разве не наполовину малхонт?

— Да, моя мать была малхонтом, а отец имперцем, — не стал он отрицать. — Но я не забредал так далеко. Чаще всего мы курсировали по восточным деревням.

— А здесь деревни есть? — поинтересовался Кондрат.

— Нет, только далеко на востоке. Это место называют слепым пятном.

— Слепым пятном?

— Местом, где никто, кроме самих малхонтов не живёт, да и они не часто сюда заходят. Это их священные земли.

— А нам за то, что мы сюда заехали, ничего не будет? — спросил Рай.

— Не должно.

Значит решили спрятаться на святых землях предков? Уж точно не от обычных хищников.

Пока они ехали дальше, Кондрат обратил внимание, что иногда на горизонте за ними появлялись точки. Едва заметные, как фигуры зверей. Попросив бинокль, он разглядел оленей, некоторые из которых продолжали их преследовать. Видимо, лишившись людей, они просто пошли за теми, кто имел две ноги, две руки по привычке. Странно, что не сразу всё стадо.

А следы к тому моменту вывели их к небольшой пещере, где, собственно, и обрывались. Вернее, следы оленей после этого расходились в разные стороны, будто те разбежались, но следы людей уходили внутрь. Издали её можно было даже спутать с обычным сугробом. Вход был достаточно широким, чтобы туда могли протиснуться несколько человек, а заодно и сани затащить. Он находился в небольшой горке, которую можно было спутать издали с сугробом.

Но что настораживало, так это кровь, её следы уходили зёв пещеры, как если бы кого-то убили и затащили внутрь.

Рай, Феликс и Кондрат подошли ко входу, пытаясь заглянуть внутрь.

— Будем входить? — спросил Феликс.

— Да, над проверить, — кивнул Рай. — Ты пойдёшь первым, мы с Кондратом за тобой. Если встретишь кого-то из людей, просто нейтрализуй, не убивай. Если там и остался кто-то живой, то они, скорее всего, перепуганы и будут палить во всех подряд. Если тварь — убивай к чёрту, но не сжигай. Надо будет её осмотреть.

Феликс кивнул, взмахнул рукой и над его головой появился шар. По свету он был не ярче, чем обычная масляная лампа, но при этом не занимала руки. На его ладонях появился электрический ток, который пробегал редкими синеватыми молниями между пальцев.

Они вошли в пещеру, осторожно, держа наготове оружие. Кровавый след уходил дальше в темноту. Остановившись прямо на входе, Рай громко крикнул:

— Специальная служба расследований! Если кто-то есть живой, дайте знать! Мы нашли ваш лагерь и пришли оказать помощь!

С одной стороны, может это и выглядит глупо, ведь криком, если там какая-то тварь, они просто привлекут к себе ненужное внимание. Но, с другой стороны, тварь и так очень скоро узнает, что они здесь и сама придёт, а люди хотя бы будут предупреждены, что избавить от эксцессов.

Но в ответ была тишина.

— Специальная служба расследований, сыщик Рай Гибсдек. Я спускаюсь. Хочу лишь выяснить, всё ли в порядке. Если меня кто-либо слышит, не открывайте огонь, — после этого взглянул на Феликса и кивнул. — Идём.

Пещера уходила вниз. Каменная, с ровными шершавыми стенами, на которых виднелись прожилки слоёв. Пол был неровным, покрытый камнями и обломками скал, из-за чего каждый шаг сопровождался хрустом. Пробраться вниз, не выдав себя, было попросту невозможно. Шаг за шагом они спускались вниз, пока пещера не пошла горизонтально, постепенно расширяясь. И там прямо по центру прохода стоял человек.

Шарик Феликса пролетел чуть вперёд, зависнув между ними, чтобы можно было разглядеть его лицо. Малхонт, мужчина, лет тридцать пять- сорок. Он держал руки поднятыми, глядя на гостей с настороженностью.

— Специальная служба расследований, — произнёс ещё раз Рай, держа ружьё опущенным. Всё равно через щит, который выставил перед собой Феликс не выстрелишь. — Держите руки на виду, чтобы мы их видели.

— Спокойнее, я не вооружён, — негромко ответил он.

— Ты — да, а вот те, кто сидит за камнями — нет. Пусть опустят ружья и выйдут на свет, чтобы мы могли их увидеть.

— Зачем? — прищурился он.

— Это не предложение. Пусть покажут руки и выйдут вперёд, — громче повторил Рай, но ни он, ни те, кто прятался за камнями даже не сдвинулись с места. — И мы окажем помощь по мере своих сил!

Ситуация слегка зашла в тупик и Кондрат вышел вперёд, всё так же находясь за Феликсом.

— От кого вы прячетесь?

— Вы не видели? — спросил он недоверчиво.

— Мы нашли только ваше разрушенное поселение и трупы. Это было днём и там кроме оленей никого не было, — Кондрат внимательно пробежался по мужчине взглядом. Охотник, судя по его амулету на шее, украшенному когтями и клыками. Плюс охотничий кинжал, который он видел у других охотников. Обычные люди их не носят. Да и держится уверенно. — Мы искали вас, чтобы поговорить с охотником Родуми.

— Зачем? — тут же спросил он.

— Нам рассказали, что он бывал у воющей смерти и смог оттуда вернуться живым. Мы хотели поговорить с ним об этом. Нас послала Такисуко Гно.

Кондрат показал небольшой медальон из металла, который она передала. Тот слегка поблёскивал на магическом свету полированной поверхностью, раскачиваясь на верёвочке. Мужчина прищурился, разглядывая его, после чего приопустил руки.

— Что вы хотите знать о том месте? — спросил он настороженно.

— Я могу сказать это только Родуми, — отрезал Кондрат, уже понимая, кто перед ним стоит и угадал. И мужчина негромко ответил.

— С чего Такисуко вдруг решила, что я вам буду рассказывать об этом?

— Дело в том… — и Кондрат смолк, услышав шум, доносившийся от входа в пещеру.

Снаружи лаяли собаки.

Кондрат обернулся. Мужчина, кто и был Родуми, тоже насторожился.

— Они вернулись, — тихо произнёс он. — Видимо, пришли сюда по вашему следу.

— Кто?

— Вам надо сейчас же увести собак и людей, если те остались снаружи, иначе от них останется то же самое, что и нашего лагеря, — предупредил Родуми быстро.

Рай и Кондрат переглянулись.

— Феликс, стой здесь, — распорядился Рай и тут же направился обратно к выходу. Кондрат последовал за ним.

Они быстро поднялись наружу, где у самого входа стояли сани с ездовыми собаками. Оба проводника уже вооружились ружьями, держа их наготове и не спуская глаз с тех, кто пришёл по их следу.

И когда Кондрат окинул взглядом округу, у него слегка похолодело внутри.

Олени.

Много оленей.

Они стояли в метрах трёхстах от них, окружив пещеру полукольцом. Высокие, статные, как статуи, их было отчётливо видно в свете звёзд на белом снегу. И то, как они неподвижно стояли и смотрели прямо на них, — и Кондрат мог поклясться, что чувствовал на себе их взгляд, — вызывало внутри пугающее чувство нереальности, чего-то странного и не объяснимого.

— Заведите собак в пещеру, — негромко приказал Рай. — Быстрее.

Проводников, которые и так были перепуганы, просить сто раз не пришлось. Они быстро отвязывали лающих собак, подталкивая в пещеру. И всё же одной удалось вырваться. С криками «стой» проводник пытался поймать её, но животное оказалось быстрее, юркнув прямо между его рук и бросившись к оленям. Она бесстрашно остановилась, продолжая облаивать их, когда один из оленей, по размерам, вожак сделал шаг вперёд. А потом ещё один.

Он медленно приближался к собаке, но как-то странно, крадучись, опустив низко рогатую голову, как это делают хищные животные, принюхиваясь к следу. Она лаяла, даже подпрыгивала. А когда олень подошёл слишком быстро, опустилась на передние лапы, визгливо и бесстрашно продолжая лаять.

А потом случилось совсем неожиданное.

Олень неожиданно ринулся вперёд.

Ни Кондрат, ни Рай с проводниками, ни даже сама собака не успели отреагировать на такой манёвр, но что ещё хуже, никто даже не представлял, что последует дальше.

А дальше вместо того, чтобы боднуть собаку рогами, олень вцепился в её шею зубами. Он без проблем поднял с земли визжащее от боли животное, крутя головой в разные стороны и терзая её, как плюшевую игрушку.

В разные стороны брызнула кровь.

Не прошло и нескольких секунд, как как оленю присоединились остальные. Они вцепились в визжащую собаку, разрывая её на куски, устроив пугающее пиршество. В разные стороны полетели ошмётки. С собакой разобрались за какие-то мгновения, и пока одни олени продолжали есть, то, что осталось от животного, вожак, оторвавшись от своей трапезы, поднял окровавленную морду, посмотрев на людей, и заревел.

От этого звука кровь стыла в жилах. Было в нём что-то пугающе агрессивное и безумное, как, собственно, и в самом олене, который раскрыл клыкастую пасть настолько, что туда бы спокойно могла бы поместиться голова взрослого человека. Теперь он был похож на травоядное животное — это был хищник, большой, опасный и безумный, который жаждал крови.

И олени бросились в их сторону.

Теперь собак не пришлось затаскивать в пещеру. Они сами туда ринулись, едва не сбив с ног людей. И Кондрат со стальными решил, что ну его нахрен, бросились следом.

— ФЕЛИКС!!! ФЕЛИКС, СЮДА!!! — заорал Рай, нырнув в пещеру. — БЫСТРЕЕ!!!

Он развернулся ко входу, вскинув ружьё, и через несколько секунд, когда первый олень нырнул следом за ними, выстрелил ему прямо в голове. Животное, каким бы оно не стало, повалилось замертво, запнувшись и перекувыркнувшись через голову. За ним тут же заскочил ещё один одичавший олень.

Грохнуло два выстрела подряд. Пуля пистолета Рая воткнулась тому в тело, но следующая пуля от одного из проводников, настигла цели, и животное рухнуло там же. Его сородичи продолжали прорываться в убежище, коим стала пещера, и все остальные встретили их дружным огнём. Этого хватило ровно настолько, чтобы Феликс успел выпрыгнуть вперёд и зарядить туда потоком пламени, которое выжигало всё на своём пути.

Но не могло остановить оленей.

Они горели, ревели, раскрывая чудовищные окровавленные пасти, обрамлённые клыками, но продолжали рваться вперёд. Феликс, недолго думая, тут же изменил тактику. Теперь в проход полетели фаерболлы, сосульки и призрачные копья, сотканные из воздуха. Они пробивали животных на вылет, оставляли рванные раны до самых костей и отрывали конечности, но те продолжали пытаться прорваться в пещеру.

Рядом загрохотали новые выстрелы. Малхонты, что прятались в пещере, присоединились к обороне. Родуми, а вместе с ним ещё один мужчина, раненный в ногу и четыре женщины, одна из которых была беременна, открыли огонь, подавляя прорыв, пока Кондрат и остальные быстро перезаряжали ружья.

Но оленей это не останавливало. Они продолжали вваливаться внутрь, и защитники начали отступать вглубь. Феликс практически в одиночку сдерживал животных. Перед ним вспыхивали стены огня и молний, в кучу тел отправлялись огненные шары и сосульки, разбивая атаку, как волнорез, а их выстрелы добивали тех, кто пытался прорваться даже, будучи раненым, и тех, кто подступал сзади.

— НАЗАД! НАЗАД, ВНУТРЬ! — крикнул Родуми, отступая.

— НЕТ! СТОИМ ЗДЕСЬ! ДЕРЖИМ ДО ПОСЛЕДНЕГО! — проорал Рай.

И Кондрат был с ним солидарен. Это было идеальное место для обороны. Достаточно узкое, чтобы удержать превосходящее число тварей. Отступят в ту часть, где пещеры шире, и отбиваться будет сложнее.

Но спасло их совершенно другое, а именно сами олени. В узком проходе, падая замертво, они собственными огромными тушами заваливали проход, пока не замуровали его настолько, что там было невозможно пролезть. Последние из оленей пытались разрыть пусть под самым потолком через собственных братьев, но были быстро остановлены пулями.

И по итогу, они просто замуровали вход тушами животных.

Кровь лилась рекой. Она стекала между камней по земле глубже в пещеру. Пахло жаренным мясом, металлом и палённой шерстью. Воздух был тошнотворно тяжёлым, но им удалось сдержать натиск. И даже в этой ситуации они слышали, как там снаружи беснуются озверевшие олени, который, судя по звукам жрали собственных павших братьев, пытаясь унять свой голод.

Несколько минут царила кромешная тишина.

Все приходили в себя, встревоженно глядя на замурованный вход и в любую секунду ожидая, что твари пробью себе выход. И первым тишину нарушил Феликс.

— Это что, мать вашу, такое? — просипел он, тяжело дыша. Магия, видимо выматывала его точно так же, как и физические нагрузки обычного человека.

— Твари, напавшие на наш лагерь, — тихо ответил Родуми.

— Олени? — посмотрел на него косо Рай.

— Они лишь выглядят, как олени. Вы видели, на что они способны, — ответил он.

— Значит, это они напали на вас, — подытожил Кондрат. — Кто они? Какие-то твари из ваших легенд или обычные олени?

— Я бы не назвал их обычными. Но это олени. Или то, во что они превратились.

— Это дикие олени или те, что были в вашем стаде? — уточнил Кондрат.

— Не знаю. Скорее всего, наши.

— Вы чем их кормили таким, что они превратились в хищников? — удивился Рай.

— Ничем. Они просто… просто стали такими.

— Просто так животные такими не становятся, — ответил он, а потом посмотрел на Кондрата. — Погоди, ты куда?

— Посмотреть, — ответил тот, не оборачиваясь.

Кондрат остановился перед ближайшей тушей оленя, наполовину заваленной сородичами, держа наготове пистолет.

Олень выглядел страшно, совсем не то милое животное, которое можно было увидеть в зоопарке или даже просто в тундре, здесь, на землях, где они родились.

Его морда была запачкана кровью и обтянута кожей, выделяя хищные черты черепа. Губы, которые прикрывали зубы, словно ссохлись, подтянулись, обнажая ряды зубов. Одни, как и у любого травоядного животного, обычные пеньки. Но передние, уродливые и кривые, будто наскоро вылепленные из глины торчали чуть наружу, как у хищника, обрамлённые достаточно длинными клыками. Копыта были разросшимися, заострёнными и длинными, теперь больше напоминая когти.

Всё говорило о том, что перед ним теперь был хищник. Но больше всего Кондрата заинтересовали глаза оленя. С красными прожилками, как будто покрытые кровавыми язвами, они имели голубой оттенок, совсем не характерный для этих животных…

Глава 13

За горой тушь слышалось рычание и чавканье. Иногда эта куча немного вздрагивала, однако олени больше не пытались прорыться через своих собратьев внутрь, словно потеряв людей из виду, они тут же о них забыли.

— Это ещё не конец, — негромко произнёс Родуми. — Едва они разгребут кучу, как вновь попытаются прорваться к нам.

— Много таких ещё? — спросил Феликс.

— У нас в стаде было чуть больше тысячи оленей. Сколько из них стало такими, мы не знаем.

— Будем надеяться, что с рассветом они все разбегутся, — сказал Кондрат, отходя от жуткой баррикады. — Когда мы приехали в лагерь, никого там не было, а значит есть вероятность, что они уйдут со временем.

— Или, как только доедят собратьев, прорвутся сюда, — ответила одна из женщин.

— Как бы то ни было, у нас есть передышка, — Рай повернулся к Феликсу. — Ты как, продержишься?

— Конечно. Сейчас немного отдохну и смогу повторить.

— Отлично, — он на проводников. — Останьтесь здесь с ним для поддержки. Если разроют проход, сразу зовите.

Те кивнули, и Рай повернулся к Родуми.

— Я верно понимаю, что вы Родуми?

— Да, Родуми Сикифу.

— Нам с вами надо поговорить. Идёмте.

Они спустились обратно в пещеру, которая заканчивалась небольшим залом. Здесь уже был разведён костёр, и ещё одна женщина, которая была на сносях, вместе с пятерыми детьми сидели, с опаской поглядывая на детей. То есть, всего племени выжило двое мужчин, пять женщин, две из которых беременны и ещё пятеро детей. Всего тринадцать человек.

— Сколько вас было до нападения? — поинтересовался Кондрат.

— Тридцать два, — ответил он сухо.

— Ещё кто-нибудь мог выжить?

— Я не знаю. Здесь все, кого мы смогли оттуда увезти.

Негусто…

Они расселись около костра. Дети старались держаться подальше вокруг женщин, которые с ними возились, хотя здесь не было такого разделения, и они занимали равное положение в племени или семье наравне с мужчинами. Просто женщины есть женщины, дети к ним всегда охотнее тянутся.

— О чём вы хотели меня спросить? — спросил Родуми, закурив трубку.

— Что случилось с вашим лагерем? — взял слово Рай. — Когда на вас напали? Как это произошло?

— Как произошло, спрашиваешь? — задумчиво повторил он. — Как произошло… Я бы, наверное, и сам хотел это знать, однако началось всё где-то дня три назад. Мы заметили, что трое оленей пропали.

— У вас около тысячи оленей, но вы точно знаете, сколько пропало?

— Ты знаешь, сколько у тебя денег, верно? Почему мы не можем знать, сколько у нас оленей и сколько из них пропало?

— Ну их же…

— Много. Но когда занимаешься этим всю жизнь, когда это твой хлеб и деньги, ты точно знаешь, сколько их, сколько самок и самцов, сколько собираются разродиться и сколько неожиданно пропало в один вечер.

— Вы их нашли? — задал вопрос Кондрат.

— Пытались, но к утру была сильная позёмка, и следы потерялись. Они просто ушли на северо-восток. Мы решили, что они убежали, и продолжили путь к новому пастбищу. На следующий вечер пропало ещё одиннадцать, и одного мы нашли загрызенным. Мы нашли его тушу далеко в стороне, словно он отбился от стада, да и само стадо было встревоженным. Поэтому на последней стоянке мы поставили двух человек.

— Почему до этого не ставили? — спросил Рай.

— Потому что хищники приучены нас не трогать. Мы чтим духов и оставляем им жертв в трудные времена, а те не трогают нас. Мы живём в гармонии, однако иногда всё же бывают те, что нападают на стада.

— Значит вы оставили двух охранников. Что дальше? — продолжил Рай.

— А вот настала ночь, — посуровел он. — Я спал, когда раздались первые крики и стрельба. Почти сразу я выскочил наружу, а они уже были здесь. Забрались в одну из палаток, откуда доносились душераздирающие крики.

— Как много их было? — спросил Кондрат.

— Их было не так много, как сегодня, однако достаточно, чтобы у нас не осталось шансов дать отпор. Олени, жаждущие плоти, выпрыгивали из ночи и тут же вгрызались в тех, кого могли. Разрывали на части и жрали прямо там же, не обращая внимание на то, что по ним стреляют. А потом в одном из домов, куда заскочил такой олень, начался пожар. Шатёр быстро вспыхнул, и огонь заставил их отступить. Они его боялись точно так же, как боятся его дикие звери.

— Но это не помешало им продолжить охоту, — заметил Кондрат.

— Не помешало, — внимательно посмотрел на него Родуми. — Теперь они выскакивали из темноты, хватали кого-нибудь и уносили обратно в ночь, где разрывали несчастных, только душераздирающие крики и были слышны. Но пожар дал нам возможность спастись. Я и мои сёстры схватили кого могли и бросились к стаду. Оседлали первых же оленей и бросились прочь, пока те не схватились за нас.

— Откуда вы знали, что те олени были нормальными? — спросил Рай.

— Они не набрасывались на нас и не пытались нас сожрать, — ответил Родуми. — Стадо тоже их боялось. Олени разбегались, сбивались в оборонительный круг, отбиваясь от них.

— Значит, обратились не все… — пробормотал Кондрат задумчиво и взглянул на Рая. — У нас есть карты?

— В санях.

— Ладно, тогда это потом… — он обратился к Родуми. — Возвращаясь к тому, где мы остановились. Нас отправила к вам Такисуко Гно. Я был на том корабле, что расположен в зове смерти.

— Ты? — недоверчиво фыркнул тот.

— Да. Большое старое деревянное судно с пушками по бортам. На верхних палубах вроде всё чисто, даже тел нет. Однако если спуститься в кубрик, там на полу везде засохшая кровь и видно, что там шёл ожесточённый бой и его пытались забаррикадировать, чтобы сдержать что-то. Что-то из трюма, где есть отдельная комната, заваленная трупами команды корабля и теми, кто туда пытался спуститься, включая ваши братьев малхонтов. Все тела покрыты клыками смерти, голубоватыми минералами, которые разрастаются по стенами и потолку, но не отходят далеко от тел, будто не могут расти далеко от них.

Родуми нахмурился. Он знал, что человек говорил правду. Знал, потому что сам туда спускался и видел это всё своими глазами. Родуми пытался забыть о тот, что увидел там, но услышав слова чужака, словно вновь спустился туда и прошёл тот короткий и в то же время очень долгий путь. Он взглянул в глаза человека напротив и понял, что тот не врёт. Была в глазах людей, однажды спустившихся туда, та тень, которую оставляла смерть, когда ты однажды взглянул ей в глазах.

И невольно он проникся уважением к этому человеку.

— Что ты хочешь знать? — тихо спросил он.

— Когда именно вы посетили корабль?

— Четыре года и девять месяцев назад, — нехотя ответил он. — Я нарушил закон своего народа и убил человека во время ссоры, за что должен был ответить.

— Вы видели ту комнату?

— Да.

— Вы были в ней? — подался вперёд Кондрат.

— Я заходил туда, да, — не стал отрицать Родуми. — Я не смог побороть интерес, несмотря на смерть, что наблюдала за мной.

— Там был стол с цепями. Что было на нём?

А вот здесь Родуми прищурился.

— Почему ты спрашиваешь? — подразумевая под этим, что сам Кондрат должен был знать, что там находилось.

— Когда я спустился туда чуть меньше недели назад, стол был пусть, а цепи обрезаны, — поведал Кондрат. — То, что там хранилось, кто-то забрал и унёс с собой. Я хочу знать, что именно было заковано там в цепи.

Родуми судорожно вздохнул, стирая со лба пот. Он видел это, он помнил, помнил то чувство, которое вызывал один-единственный взгляд на ту вещь. Ужас и… желание подойти поближе и рассмотреть, прикоснуться, чтобы узнать…

— Шкатулка.

— Шкатулка? — переспросил Кондрат. — Какая?

— Деревянная. Резная. Жуткая. Она выглядела как небольшой сундучок. С плоской крышкой из какого-то чёрно-кровавого дерева и такого же цвета ручками. На ней были изображены какие-то узоры… символы, магические символы. Она была полностью ими покрыта.

— Откуда вы знаете, что это магические символы? — спросил Рай.

— Какие ещё могут быть символы на сундучке, который хранит в себе зло?

— Цепи были прикованы к ручкам? — уточнил Кондрат.

— Нет, они были прикованы к самой шкатулке. Как-бы оплетали её со всех сторон, так, что её было невозможно вытащить из них. Но вряд ли кто-то бы в здравом уме попытался это сделать.

— Вы помните тела, которые там были? — продолжил Кондрат.

— Тела тех, кто был на корабле. Одна и та же форма. И братья. Что спустились и не смогли вернуться обратно.

— А имперцы? Они были одеты примерно, как мы. Толстая верхняя одежда, толстые штаны, кожаные сапоги.

Но Родуми покачал головой.

— Вы уверены?

— Да. Я бы сразу обратил на это внимание, — ответил он глухо. — Там точно не было ваших.

Значит шкатулка пропала где-то периоде последних четырёх лет и девяти месяцев. И тела тех людей, скорее всего, часть команды, которая спустилась на тот корабль. Ни документов, ни личных вещей у них не было, а значит они, скорее всего, знали, на что идут и не брали с собой ничего, что бы могло вывести на нанимателя.

Одним словом, наёмники.

В том лагере на берегу они тоже ничего особого не нашли. Да, была рамка с фотографией, картинкой, если быть точнее, но по ней искать человека в империи равносильно поиску песчинки другого цвета в огромной песочнице.

Что могло произойти?

Они вытащили оттуда шкатулку и направились обратно туда, откуда пришли. А потом могло произойти два варианта событий.

Первый — они донесли его, и сейчас кто-то пробует артефакт в деле, используя эти земли, как полигон для испытаний. С одной стороны, это облегчает задачу, так как немногие смогут с ним управиться, и можно выйти на этого человека, следуя по местам, где было замечено его воздействие. С другой, это значит, что какой-то человек вряд ли с хорошими намерениями завладел подобием оружия массового поражения.

Второй — они не дошли. Погибли, и артефакт затерялся в снегах. А теперь тундра на себе ощущает последствия губительного действия этого артефакта. Пропавшая деревня, заразившиеся олени, непонятные смерти. Он буквально отравляет собой округу. Но и здесь был вариант отыскать его: если олени заразились этой чумой, то должны были или контактировать с ним, или пройти рядом, попав под его губительное действие. А значит, отследив путь артефакта, можно было найти его самого.

Но для этого надо было выбраться из пещеры.

— Здесь есть выход? — огляделся Кондрат.

— У этой пещеры только один выход, — ответил Родуми. — Мы забрались сюда потому, что один вход будет оборонять легче.

— А кровь на входе?

Вместо ответа Родуми кивнул в угол пещеры, где лежала туша оленя.

— Надеюсь, это не одичавший олень?

— Нет, один из тех, на ком мы приехали. Решили на всякий случай запастись провиантом, если придётся здесь долго сидеть.

А вот сколько именно здесь предстояло им сидеть, большой вопрос. Олени сделали ещё одну попытку прорваться наружу, когда достаточно проели завалы из собственных туш, но их вновь встретили огнём и пулями. Минут десять длился бой, пока тварями вновь не был завален проход, после чего с той стороны послышалось противное чавканье тварей.

За это время хищные олени успели мутировать. На телах появилась изморозь, а в некоторых местах она уже начала постепенно превращаться в пока ещё маленькие, как песок кристаллики. При этом почти все зубы стали клыками, шерсть местами облезла, а рога стали заострёнными и больше походили на торчащие окровавленные кости. Копыта теперь были практически двумя острыми когтями, которыми они вполне могли разделать человека.

Жуткое зрелище, одним словом.

Так прошли сутки, за которые нападения повторились ещё раз пять. А потом ещё одни, когда те предприняли семь попыток, постепенно выедая баррикады и медленно сдвигая их глубже. С одной стороны, такими темпами они успеют перебить всех оленей, но с другой — сколько их ещё там? Сотни? Больше? А не прибавилось ли их числом за счёт того, что остальные олени начали мутировать?

Они бы могли очень долго здесь держать оборону. Воду можно было топить со льда, на стенках и потолке, который каждый день появлялся снова и снова, но пули не бесконечные. Был Феликс, который мог справиться теперь и в одиночку, однако выбираться всё равно надо было. И провиант всё равно рано или поздно закончится. А пробовать мясо заражённых оленей никто желанием не горел.

И на третий день, будто услышав их мысли, пришла подмога, откуда её не ждали. Снаружи послышались выстрелы. Первыми их услышал Родуми, как человек, который большую часть жизни занимался охотой и имел, наверное, самый лучший слух.

К тому момент уже и костёр нечем было разжигать, отчего температура упала и все жались друг к другу, засунув в середину детей и беременных, чтобы не замёрзнуть. Он внезапно поднял голову, устремив взгляд в сторону выхода.

— Стреляют, — тихо произнёс он.

— Что?

Все тут же оживились. Быстро зажглась масляная лампа, которую экономили как могли.

— Стреляют, говорю.

Все прислушались, и только через минуту каждый уловил очень глухие и далёкие хлопки.

Вопрос, друзья это или нет, не стоял, так как находиться здесь уже было нельзя. Не ровен час, когда они просто-напросто замёрзнут, вот обнявшись. Все, кто мог держать оружие, направились к выходу, где неизменно дежурил Феликс. Тот тоже был на ногах и уже зажёг масляную лампу.

— Кто-то снаружи стреляет.

— Да, мы слышали, — кивнул Рай. — Надо расчистить выход и помочь в случае чего.

— А если это не друзья? — зада он логичный вопрос.

— Это уже не играет никакой разницы.

Кое-как они стащили несколько туш сверху, и в пещеру ворвался свежий прохладный воздух вместе с дневным светом. Глаза даже немного резануло с непривычки. Первым в проход прополз Феликс, который был самым сильным и боеспособным и уже, получив от него разрешение пролезли остальные.

Вход в пещеру представлял какой-то кадр из фильмов ужасов.

Повсюду кровь, обглоданные скелеты оленей, разорванные шкуры и разбросанные внутренности. И всё это на когда-то белом, но теперь вытоптанном снегу. Место кровавого пиршества, адское логов чудовищ, один вид которого говорил, что стоит от него держаться подальше. Но сейчас мутировавших оленей ярдом не было. Они гнались за теми, кто пришёл им на помощь, и увидев спасителей, Кондрату показалось, что все облегчённо выдохнули.

Малхонты.

Целая кавалерия из всадников на оленях, они кружили вокруг этого чудовищного логова, устроив карусель. Твари бросались за ними, разделялись, и те ловко расстреливали их прямо из сёдел, сокращая поголовье чудовищ.

Вот тройка промчалась рядом с тварями, заставив сразу пятерых увязаться за собой, угоняя их в сторону. Там подключилось ещё трое и уже вшестером они просто перестреляли их, держась на почтительном расстоянии. Это выглядело по-своему завораживающе, слаженная и красивая охота тех, кто был для этого рождён.

Кондрат и остальные просто наблюдали за этим представлением со стороны и лишь пару раз пустили в ход оружие, когда несколько тварей всё же обратили на них своё внимание и бросились в их сторону.

Вскоре охота подошла к концу.

Кондрат окинул взглядом людей на оленях, но точно не мог подсчитать их количества: кто-то направлялся к ним, кто-то стоял по периметру, как бы окружая это место, а вон вдалеке были ещё всадники. Но точно куда больше тридцати.

Группу, которая направлялась к ним, возглавлял малхонт, которого Кондрат не узнавал. Взрослый, широкий, сильный с короткой бородой на таком же массивном олене, как и он сам. Они остановились в метрах десяти от их группы, и Родуми вышел вперёд.

Они переговаривались на своём языке, однако взгляд мужчины практически не спускался с Кондрата, рая и Феликса. Лишь раз, что-то спросив, он пробежался взглядом по остальным, и в ответ Родуми слишком глубоко, явно пытаясь скрыть свои чувства, подступающие к горлу. Тот ответил на это мягко, и речь явно шла про тех, кого потеряло племя Родуми.

— О чём они говорят? — тихо спросил Рай метиса.

— Он говорит, что видел, что случилось с его семьёй и скорбит по их потере вместе с ним. Говорит, что они упокоены со всеми почестями и миром, чтобы их путь по ту сторону был спокоен и безоблачен. Спрашивает, сколько осталось с нами людей.

Кондрат пробежался взглядом по остальным всадникам и к своему удивлению увидел там и Нутико, девушку из племени Такисуко. Та кивнула ему, и он ответил тем же. Тем временем Родуми закончил разговаривать с главой группы и обернулся к ним.

— Надо уходить. Они проводят нас до безопасного места.

— Всё настолько плохо? — спросил Феликс, бросая взгляд на всадников вокруг.

— Нет. Но есть вероятность, что станет гораздо хуже…

Глава 14

— Ситуация выходит из-под контроля, — тихо произнёс Рай, наблюдая за тем, как малхонты отстреливают недобитков и следят за округой.

— И что ты предлагаешь? — спросил Феликс. — Сворачиваться и ехать?

— Хорошо бы, но нет. Кондрат правильно мыслит. Если олени мутировали, то они должны были как-то контактировать с этой силой или оказаться в радиусе её действия. Чем меньше времени прошло, тем больше шансов выйти на это. Но и тянуть с подкреплением уже попросту нельзя. Поэтому я возьму проводника, может заручусь поддержкой парочки малхонтов и поеду в город. А вы езжайте по следу, пока он не остыл.

— А если они будут против? — негромко заметил Феликс, озираясь по сторонам.

— Какая разница, против они или нет, — фыркнул он. — Ты видел, что здесь происходит. Нам втроём уже не управиться.

— Разделяться плохая идея, Рай. Ты можешь и не доехать. Лучше давай сначала посмотрим, где они могли подхватить заразу, а потом уже втроём отправимся в город. Парочка дней ничего не сделает.

Кондрат здесь был солидарен с Феликсом, однако не лез. Он был, можно сказать, на испытательном сроке, и не ему решать, как поступать. Его задача была другой и до банальности простой — найти причину происходящего.

Найдя и разложив карту на санях, Кондрат подозвал Родуми.

— Покажи, где вы проходили, — попросил он.

Малхонт тут же указал пальцем на место, где они сейчас находились, после чего провёл линию на восток, потом южнее, и сразу на север.

— Шли так. Здесь проходит наша территория. Трое оленей пропали вот в этом месте.

— Что там?

— Ничего. Открытые поля. Хорошая плодородная почва, богатая на травы. Мы часто проходим по этому месту.

— А вы замечали, что до этого они как-то беспокойно себя вели?

— Чуть дальше. Здесь. На западном берегу реки Рунь, когда мы стали на привал. Они начали волноваться. Мы думали, хищники пожаловали, однако потом вроде как все успокоились.

Значит туда им и нужно. Знать бы, что именно они должны найти, конечно. Искать какую-то шкатулку в этих землях то ещё увлекательное занятие, однако им помогла бы любая зацепка. В любом случае Феликс прав. Разделяться нельзя. Сначала проверят те места, а уже потом в город вызывать подмогу.

— Вы попросите сопроводить нас туда?

— На места стойбища?

— На оба.

Родуми кивнул.

Малхонты явно отнеслись к просьбе без радости, однако упираться не стали. Может, потому что их просил их же брат, а может потому что он сказал, что они могут остановить это. Как бы то ни было через полчаса группа разделилась.

Большая часть поехала с выжившими, решив их сопроводить до безопасного места. Теперь у них не было ни дома, ни племени и оставалось лишь присоединиться к кому-либо, чтобы выжить вэ тих беспощадных землях.

С группой следователей поехали сразу четверо малхонтов, включая Родуми. В неё входила и уже старая знакомая Кондрата, которая возглавляла их путешествие.

— Как я устал от этого места… — пробормотал Феликс. Они вновь сидели в одних санях.

— Не любишь холод? — спросил Кондрат без особого интереса, глядя куда-то вдаль.

— Холод, отсутствие нормального туалета, постоянно сидеть в санях, чтобы добраться из одного края этого места в другое. Ты не устал от этого?

— Мне нравится путешествовать, — пожал он плечами. — Свобода, свежий воздух, красивые просторы. Я как-то даже раньше не замечал, насколько это мне нравится.

Наверное, потому, что никогда не покидал того города.

— Да чего красивого? Снега как снега. У нас такое каждую зиму.

— Тайны севера…

— На уберегут меня боги от этих тайн. Теперь будут кошмары всю жизнь меня преследовать из-за этих оленей.

— Почему ты согласился на это задание? — спросил Кондрат, взглянув на Феликса.

— А меня кто-то спрашивал? — усмехнулся он невесело. — Мне положили на стол дело, сказали, что скоро отправляюсь, надо ознакомиться. А ещё что с нами будет перспективный сыщик, которого надо будет проверить в деле. Тебя тоже это ждёт.

— А… как ты стал магом? Меня всегда интересовало, как вы… ну…

— Как нас находят или как мы появляемся?

— Наверное, и то, и другое.

— Ну… — улыбнулся он. — У меня история довольно обычная, Кондрат. Я жил в Полстане, это на северо-западе от Эдельвейса. Просто жил, просто был ребёнком. А потом вдруг понял, что огонь меня не обжигает, если я этого не хочу, а если постараться очень сильно, то могу и сдвинуть его пальцем. Я не видел в этом ничего особенного, ребёнком был. А родители всё поняли. И однажды к нам пришли люди.

— Маги.

— Не, люди из церкви. Но да, с ними были и маги, это обязательно на случай, если ребёнок испугается и что-нибудь учудит. И меня забрали из дома.

— Сочувствую.

— Да нет, ты чего, — рассмеялся он. — Меня никто силой не забирал. Нет, конечно, варианта ответа «нет» тоже не было, но это делали без силы. Родителям полагались выплаты за меня, а я мог к ним приезжать на каникулы. Всё культурно и спокойно. Это же не двести лет назад происходило.

— Получается, вас обучали пользоваться магией, а потом? — спросил Кондрат.

— А потом распределение. Кто-то оставался в церкви, но часть обязательно шла на службу империи. Мне выпал второй вариант. И я никогда не жаловался, — он задумчиво посмотрел вдаль. — Но что точно, так это что при других обстоятельствах я бы никогда не стал сыщиком. Вот Рай, он действительно сыщик. А я… я просто маг, и этого было достаточно, чтобы дать мне место.

— Ну если взяли, значит подходил, — рассудил он.

— Потому что я маг, Кондрат. Без обид, но вы другие. Ты, Рай. Вы созданы, что охотиться на людей. У вас к этому талант, как у малхонтов к охоте. Я же в упор могу не видеть то, что просто очевидно. А ещё риски — в этом расследовании я в первый раз подумал о том, что могу не вернуться обратно.

— Жалеешь, что что обладаешь ею?

— Моя жизнь на этом повязана, Кондрат. Я всегда нарасхват. Всегда что-то должен делать или куда-то ехать, несмотря на то, что у меня и семья есть всё-таки. Постоянно особое отношение и даже какой-то страх в глазах людей, когда они понимают, кто я. Это кажется со стороны весело, но всё детство ты учишься, а потом всю жизнь работаешь. Магия забирает у тебя часть жизни за право обладания ею. Да, деньги, да, уважение, но… Мне просто интересно, как бы мне жилось, будь я простым человеком, а не вот это всё…

В последней фразе чувствовалось какое-то сожаление. Кондрат силился понять, о чём именно сожалел Феликс. О том, что лишился детства и нормальной жизни? Или что на нём больше ответственности, чем на остальных и спрос, соответственно, больше.

— Не бери в голову, — вздохнул он. — Просто мысли. Устаёшь от магии устаёшь от угроз, которые она несёт за собой, от последствий, которые могут сказаться на моих детях. Её называют даром, но каждый дар — это своего рода проклятие. Я бы предпочёл ему быть каким-нибудь гончаром, если быть уже откровенным. Я не жалуюсь на работу, платят хорошо, и семья не останется без денег, даже если со мной что-то случится, такова политика государства. И тем не менее, это не моё.

— Ты не можешь просто уйти с работы?

— С такой работы не уходят, Кондрат. Если ты маг, то ты будешь им всегда, даже на пенсии. Бывших магов не бывает, как и шпионов. С другой стороны, Раю пришлось пройти куда больше, чем мне, чтобы так подняться.

— Он был не из богатых, — догадался Кондрат.

— Более того, он был из совсем нищих семей. Из тех босяков, что бродят по улицам и таскают кошельки у людей. Ему пришлось пробиваться самому. Сначала армия, потом стражи, потом добился сыщика, а там его рост заприметили уже в службе расследований. Вот ему пришлось действительно тяжко. Ты, наверное, заметил, что он слегка…

— Пробивной.

— Да, пробивной, — посмотрел он на товарища в передних санях. — Если идёт, то идёт до конца. Иногда он будто вообще забывает, что его дома жена с детьми ждут. Он действительно человек, преданный своей работе, который полностью погружается в неё, наплевав на всё остальное.

— А у тебя есть жена и дети?

— Куда ж без них?

— Не боишься, что им достанется магия? Например, если это дочь?

— Боюсь, конечно. Девочек с магией контролировать куда сложнее, чем парней. Они буквально сходят с ума, когда обретают силу, становятся ведьмами.

— И что с ними делают?

— Что делают с артефактом, который способен всех убить? — тихо спросил он, и всё стало ясно без слов. — В любом случае, я бы не хотел, чтобы ни моя дочь, ни мой сын унаследовали магию и, к счастью, такое случается нечасто. И тем не менее… А у тебя есть дети, Кондрат?

— Нет, я холостяк.

— Решил, что семейная жизнь не для тебя? — хмыкнул он.

— Решил посвятить себя отлову ублюдков, — соврал Кондрат. — И я не очень склонен к романтическим чувствам, если быть честным.

— Просто не встретил ту единственную.

— Может быть… — пожал он плечами.

— Ты хороший человек, Кондрат. Рай и я считаем, что ты вполне можешь войти в ряды службы расследований. Просто знай, что эта работа… ты с ней на всю жизнь. И прежде, чем принять наше предложение, подумай, действительно ли ты готов к этому.

— Я всю жизнь сущик, Феликс. Как думаешь, я готов к этому?

— А, ну да, точно… — рассмеялся он. — Глупый вопрос, признаюсь. Кстати, про детей…

Феликс торопливо вытащил бумажник и выудил оттуда потёртую но очень хорошо нарисованную, практически фотографичную картинку своей семьи, будто не мог дождаться, когда покажет её ему. Мальчик, девочка и жена. Этакая идеальная фотография семейного человека.

Кондрат взглянул на Феликса. Он действительно мало походил на Рая, это Кондрат заметил ещё в самом начале. Какой-то слишком спокойный и отчасти мягкий. И показывал он картинку своей семьи с любовью, как это делают семьянины, которые всей душой и сердцем опекают тех, за кого в ответе.

— На тебя похожи, — сказал Кондрат.

— Надеюсь, не во всём, — хохотнул Феликс. — Благодаря работе их ждёт хорошее образование, и это ещё один бонус, чтобы продолжать здесь работать. Империя умеет убеждать верно служить ей. Что-что, а своих она уж точно не бросает.

— А церковь, она работает вместе со службой расследований или сама по себе? — поинтересовался Кондрат.

— Раньше церковь была сама по себе, но та её часть, которая охотилась на ведьм, инквизиция, они с каждым годом всё больше и больше работают с нами. Всё идёт к тому, что однажды их попросту отсоединят от церкви и создадут какое-нибудь новое министерство.

— И церковь не против?

— Против, естественно. Это их сильнейший и единственный рычаг давления на империю в важных вопросах. Однако империя их медленно и верно душит, год за годом, лишая свою власти, как бы те не пытались сопротивляться. И это к лучшему, как по мне. Власть не может быть в двух руках одновременно. Рано или поздно кто-то захочет большего и пусть это будет империя, которая следует закону, а не тому, что там сказали боги.

— Раньше тебя бы за эти слова сожгли, — заметил Кондрат, припомнив слова Вайрина, когда они посетили один из храмов.

— Не сожгли бы, — усмехнулся Феликс. — Инквизиция пусть и часть церкви, однако слишком большая сила, чтобы напрямую идти против неё. Пожурили бы и всё. А вот ведьмы… да, ведьм раньше только так и отправляли на костёр.

* * *

Первое место стоянки племени, где в первый раз пропали олени, находилось в трёх днях пути. Как и говорил Родуми, это была обычная равнина без каких-либо признаков даже на неровности местности. Им пришлось внимательно обойти местность в поисках каких-либо признаков, однако ничего найдено не было. Да и Кондрат сомневался, что именно здесь произошло заражение, скорее это было сделано для галочки, чтобы точно не ошибиться.

Ко второму месту они ехали ещё сутки.

Реку Рунь, как её называли местные, выдавала лишь низина, тянущаяся ниткой среди полей до самых горизонтов.

— Стадо стояло здесь, — указал Родуми на западный берег. — Прямо на этом месте, где мы сейчас.

Кондрат обошёл медленно обходил место, оглядываясь по сторонам. Хорошее место, поднимающиеся от реки берега как бы укрывали этот участок от ветров, служа естественной защитой для тех, кто решит здесь спрятаться.

— И здесь нет никаких пещер, ничего? — уточнил он.

— Нет. Только устье реки, не более.

Тогда он спустился в низину и ногой раскидал снег, очистив лёд. Потопал по нему ногой, огляделся в задумчивости и спросил:

— А ещё кого-либо вы здесь не видели? Может чьи-то следы или ещё что?

— Нокато говорила, что видела следы лагеря южнее.

— Покажи, — без права на отказ произнёс Кондрат.

Он прошли вдоль берег около пятисот метров. Тоже хорошее место, эдакий пятачок, где можно в случае нужды спрятаться. Искать его даже не было нужды. Пройдёшь на юг и сам увидишь эту маленькую складку, скрытую от ветров, которые здесь порой могли тебя попросту сдуть. Родуми спустился вниз и потоптался на месте, разгребая ногой снег, пока не указал на кострище, которое осталось после гостей.

— Здесь.

— Можешь сказать, как давно этому месту?

— Да давно. Уже всё успело порасти. Вон, консервы валяются поржавевшие. С прошлого года никто, как минимум.

Да, консервы… и место для костра.

— Что они здесь жгут?

— Траву, скорее всего, откапывают и всякие мелкие ветки. Их здесь предостаточно под снегом. Если уметь, можно и костёр развести. Без тепла не останешься.

Кондрат задумчиво потыкал пальцев угли, превратившиеся за это время в камни. Встал, ушёл к саням и вернулся с картой, показав её Родуми.

— Получается, это где-то здесь, да? — ткнул он пальцем.

— Да.

Кондрат пробежался взглядом по береговой линии, где должен был располагаться корабль, после чего спросил:

— Если бы тебе надо было вернуться, как бы ты пошёл от зова смерти?

— По реке, — ответил он, пальцем водя по карте. — Я бы дошёл до этих гор, после чего ушёл западнее и вдоль реки пошёл дальше на юг. Здесь нет хищников, снег не сильно глубокий вдоль берега, и есть где спрятаться. По ней можно было бы выйти сначала к городу, а потом дальше на юг уже куда угодно.

— К городу… — пробормотал Кондрат, внимательно разглядывая карту.

В голове он пытался сопоставить все имеющиеся данные. Пропавший проклятый груз, тела имперцев на борту. Брошенный лагерь. И теперь лагерь здесь. Не факт, что это всё связано части одного компании, однако можно предположить, что кто-то искал этот артефакт, отправляя поисковые группы. Кто-то его нашёл. И отправил тех, кто его забрал. И те поехали самой короткой дорогой прямиком на юг к ближайшему городу.

Вопрос лишь в том, почему эффект артефакта проявился именно здесь, и почему деревня исчезла. Кто-то им всё же завладел и начал тренироваться использовать? А почему тогда на деревне, за которую бы сто процентов схватились бы? Малхонты — отличные испытуемые, которые могут просто «потеряться». К чему было рисковать и использовать его на деревне? И как именно его использовали, что те просто пропали, а не превратились в тех тварей, похожих на зомби?

Кондрат обратился к тому источнику ответов, которым располагал собственным воспоминаниям. Припомнил, как сам был ранен там на корабле и как его потом лихорадило, когда он лежал в кровати, отогреваемый малхонтами.

Старейшина Такисуко потом продемонстрировала на его ранах, что может с ним произойти, если их не долечить — та тут же начала покрываться изморозью, похожу на кристаллики, едва соприкоснулась со снегом. Тогда она сказала, что это проклятие смерти, и он сам может стать одним из «зомби», если не долечить.

То есть, если тебя поцарапали, то была вероятность, что ты заражён и потом сам станешь таким, обрастая кристаллами. А знали ли об этом те, кто забрал шкатулку? И не был ли кто-нибудь из них ранен? И потом умер и его где-нибудь здесь похоронили? Они оживали, когда кто-то живой оказывался рядом и тревожил их, как это сделал сам Кондрат, сорвав с тела обращённого малхонта амулет. А не мог олень потревожить тело, чтобы то ожило и заразило уже оленя, после чего это разошлось по остальным, как чума?

Мог. И это было вполне вероятно. Остановились на ночлег, один из них умер, и они оставили его здесь, а похоже случайный олень потревожил его и заразился. Сильное животное, которое защищено жиром и мехом медленно и верно целый день уступало заразе, пока не обратилось и не заразило ещё трёх. А потом случилось что случилось…

— Родуми, — взглянул на него Кондрат. — Где-то здесь есть тело, заражённое смертью.

— Они не покидают корабль, — ответил тот.

— Этот, вероятно, покинул его, ещё будучи живым и умер где-то здесь. Если это так, то мы должны его найти и уничтожить.

Хотел ли Родуми с ним поспорить насчёт этого ил нет, Кондрат так и не узнал, потому что в этот момент к ним прискакала девушка по имени Нутико. В руках у неё было ружьё.

— К нам приближаются, надо собраться вместе.

— Кто? — тут же вскинул голову Кондрат.

— Не знаю, но не наши братья и сёстры. Кто-то из ваших, имперцев. И они вряд ли здесь просто так.

Кондрат поднялся повыше и посмотрел в сторону, где, гипотетически, располагался город. Оттуда в их сторону действительно приближалась группа людей. Они пока были далеко, однако сомнений не было, что они двигаются именно в эту сторону. И группа не была маленькой…

Глава 15

— Ещё нам гостей не хватало… — выдохнул Кондрат, разворачиваясь обратно к саням.

Около них остальные уже готовились к возможному бою. Когда Кондрат подошёл ближе, Рай бросил ему ружьё.

— Что скажешь, Кондрат? — спросил он, проверяя, заряжено ли оружие или нет.

— Думаю, что наткнуться случайно на нас здесь и сейчас было бы проблематично.

— Вот и я так думаю. На, посмотри, — протянул он ему бинокль.

Группа была достаточно большой, около пятнадцати человек, передвигающихся на пяти санях. Сказать, вооружены они или нет, сказать было сложно, но Кондрат искренне сомневался, что в путешествие на север кто-нибудь поехал бы без оружия. Это, не говоря о том, что двигались они именно сюда. Мало похоже на случайность.

— Феликс, ты на передовую со мной, — распорядился Рай и обернулся к малхонтам. — Я вынужден от имени империи попросить вас о помощи. Даю слово, что мы этого не забудем и это обязательно зачтётся вам.

— Зачтётся? — фыркнула Нутико с дерзкой улыбкой. — Да кому нужны ваши поблажки от империи?

— Нам не будет жалко, если вы друг друга перестреляете, — добавил другой из сопровождающих малхонтов.

— У нас могут быть разные взгляды и интересы, но кто-то отравляет эти земли, и вы видели, на что эта сила способна, — вмешался Кондрат, видя, как Рай хочет ответить тем же. — И, если это враги, они захотят помешать нам докопаться до правды, которая защитит и империю, которую вы ненавидите, и вас самих. Не ради империи, а ради защиты ваших братьев и сестёр вы должны нам помочь. Сейчас наши цели совпадают.

Они не любили имперцев, а те в свою очередь не любили малхонтов. Национализм в чистом виде. Малхонтов не интересовало, что и почему там происходит у имперцев. Им был важен исключительно их народ и защита его интересов. Именно за него они были готовы бороться и плевать, что там будет с другими. И вряд ли тут что-то изменится. Но сейчас ситуация изменилась, и Кондрат пытался донести это. Теперь у них был общий враг.

Родуми что-то сказал другим малхонтам. Полминуты они что-то обсуждали, после чего Родуми вынес вердикт.

— Мы останемся и поможем вам. А благодарность империи, от имени наших братьев и сестёр, можете затолкать себе в жопу.

Спасибо, конечно, но Кондрат от подобного бы воздержался. Рай скривился, но не ответил. Гордость гордостью, однако он знал, какова его цель и долг, а значит своё мнение по этому поводу можно отбросить в сторону.

— Спасибо, — холодно ответил он. — Тогда я попрошу держать оборону около саней. Феликс, если что, справится с ними, но на всякий случай.

Здесь негде было прятаться, не считая берегов реки, однако в этой ситуации и там было негде укрыться, так как случись что, перестрелка будет идти вдоль её устья, а не поперёк. Поэтому они немного перегруппировались. Собаки были отпущены, а сани выставлены в ряд, чтобы за ними можно было прятаться.

Рай и Феликс вышли вперёд на встречу незнакомцам, чтобы встретить и не дать приблизиться к их линии обороны. Остальные пока что стояли с оружием наготове. Можно было открыть огонь сразу или спрятаться, взяв их на мушку, однако это было проявление агрессии, и Рай не хотел стать причиной, по которой произойдёт перестрелка, если вдруг выяснится, что это не враги.

Пятнадцать человек против девяти. Соотношение было не в их пользу, однако на их стороне Феликс, а его можно считать, наверное, сразу за нескольких. Минуты их приближения тянулись утомительно долго, и когда Рай, стоящий рядом с Феликсом, решил, что те подъехали достаточно близко, поднял руку.

— Специальная служба расследований, сыщик Рай Гибсдек. Я приказываю вам остановиться!

Те остановились без лишних вопросов.

— Мы хотели только попросить у вас помощи! — крикнул один из людей в санях.

— Это место преступления. Развернитесь и объедьте это место.

— Господин, послушайте, мы не хотим неприятностей… — человек вылез из саней. — Мы просто…

— Я сказал, проваливайте отсюда! — рявкнул Рай. — Залез обратно в сани, развернулся и уехал.

— Но господин…

Они продолжали препираться, и уже сейчас было понятно, что просто так они не уедут. Любой другой уже бы давно развернулся и поехал прочь, но эти прямо-таки навязывались к ним, и это явно было не спроста. Но Рай всё равно не спешил пускать оружие в ход, пусть и держал его в руках. Он продолжал говорить, уже переходя на крик и приказы в то время, как человек продолжал оправдываться. Все остальные в санях тоже как-то вытянулись, наблюдая за этой перепалкой.

Кондрат же без резких движений достал бинокль, чтобы лучше рассмотреть гостей. Он и отсюда хорошо их видел, но без деталей.

Да, пятнадцать человек, все мужчины, но лица… Никто не выглядел ни на пуганным, ни растерянным. Все внимательные, даже какие-то сосредоточенные, что не характерно для тех, кто случайно наткнулся на служителей правопорядка, которые жёстко просят их проваливать или действительно встретился с проблемами. Скорее, как готовые к этой встрече…

И у каждого у видел оружие. Их старались не держать на виду, но у кого-то они были на коленях, у кого-то лежали в санях рядом, и каждый из них держал на них руку, словно готовые пустить их вход.

А потом Кондрат выхватил взглядом одного из людей. Он сидел серди остальных, будто пытаясь затеряться, но всё равно выделялся. Какой-то странный, худощавый с бледной сернистой кожей и мутными глазами. Кондрат уже где-то видел таких, где…

Точно…

Кондрат видел похожего человека, когда они с Вайрином, расследовали дело дома с призраками и следили за одной женщиной… как её там… Маргарет вроде… Но дело не в ней, а в человеке, с которым она встречалась. В колдуне, который сейчас выглядел точно так же, как и тот человек в санях.

Они пришли сюда за ними. Пришли сюда, чтобы избавиться от свидетелей и замести следы происходящего здесь. И этот колдун был здесь потому, что они знали, что Феликс тоже обладает магией. Сейчас лишь вопрос, когда они начнут, когда нанесут удар, дождавшись момента, когда они все откроются и будут максимально уязвимы. А значит…

— Стреляйте, — произнёс Кондрат, вскидывая ружьё.

— Что? — не понял Родуми.

— Огонь! — рявкнул он и выстрелил, бросаясь за сани.

Если удара не избежать, то лучше его нанести первым и дать дождаться врагу момента, когда они откроются, вынудив действовать в неудобный момент, когда их группа готова.

Он целился в колдуна на санях. С такой дистанции и с таким ружьём попасть было проблемой и тем не менее каким-то чудом Кондрат попал. Понял это по тому, как напротив головы колдуна словно пошла алая рябь, остановившая пулю.

Дальше разверзся ад.

Их противники были готовы к тому, что будет стрельба, однако столь внезапная и подлая атака всё же внесла свои коррективы. Сразу пошёл ответный огонь, пули засвистели рядом, начали поднимать брызги снега и выбивать дерево из саней. Они начали высыпаться из саней, иза за ними укрытие, однако повезло не всем.

Кондрат разрядил вдобавок и пистолет, после чего нырнул в снег, быстро перезаряжая. Уже отточенными движениями сначала засыпал порох из бумажного патрона, потом затолкал пыж и следом пулю. Даже вставать не стал, лишь приподнялся из-под саней, пока не выцепил одного и не выстрелил, после чего перекатом ушёл в сторону, когда рядом щёлкнуло сразу две пули.

Кто-то совсем рядом с ним вскрикнул, но Кондрат не обратил на это никакого внимания. Сейчас он весь был здесь, в сражении, отвлекаться на раненых или, того хуже убитых, означало лишить их группу одного ружья, когда и так численный перевес на стороне противника. Как раз один из них вскочил и в полуприсядь бросился в сторону реки, видимо, пытаясь найти укрытие получше, но преодолел лишь одну треть, рухнув в снег.

И пусть изначально силы были не в их пользу, однако именно внезапная атака заметно сократила количество противника, застав часть прямо в санях. Они были готовы напасть, но не были готовы к тому, что по ним первым откроют огонь. Возможно, рассчитывая на то, что это же сыщики, следуют закону, забыв, что он имеет привычку меняться в зависимости от ситуации. На войне, если ты не внимаешь предупреждению, открывают огонь на поражение сразу, а не ждут нападения. Здесь ситуация схожая.

И пока они перестреливались, в центре разразилось настоящее магическое сражение. Первый град выстрелов Феликс сдержал, прикрыв Рая, который бросился в укрытие, однако потом подключился колдун, и они сцепились между собой, обрушивая друг на друга стихии.

Кондрат представлял себе магическое сражение немного иначе. Какие-нибудь призванные элементали, красивые магические заклинания, чудовищные эффекты… Но перед ним просто стояли два мага, которые раз за разом без передышки посылали друг в друга стихии: огонь, воду, лёд, молнии. И даже так это выглядело пугающе, то, как они сталкивались, взрывались, раскидывая снег в разные стороны, заставляли землю гореть огнём или искриться от молний.

И тем самым перекрывали обзор остальным.

Сама перестрелка происходила волнами. В какой-то момент выстрелов становится особенно много, а потом они внезапно стихают, пока все перезаряжаются и так раз за разом. Кондрат попробовал стрелять по колдуну, но того продолжал закрывать барьер, и поэтому он переключился на других противников.

Перестрелка пошла на убыль со смертью колдуна. Каким образом Феликс умудрился его убить, оставалось загадкой, но в тот момент, когда его противник пал, он переключился на остальных, быстро задавив их и не оставив шансов. Рай пытался ему кричать, чтобы тот остановился и оставил кого-нибудь до допроса, но те погибли быстрее, чем он докричался.

После битвы воцарилась тишина, где даже ветер не шумел.

Люди продолжали прятаться, боясь показать носа и получить пулю промеж глаз. Только Феликс расхаживал фривольно, защищая себя барьером от неожиданной атаки. Он же и проверил всех нападавших, после чего крикнул:

— Никого.

Никого в живых…

Кондрат поднялся следом за остальными, отряхиваясь от снега, и огляделся.

Площадка между их группами превратилась в выжженный пустырь. Снег растопило до самой обугленной земли и в центре лежало тело колдуна, которого скрутило практически в узел. С противником было всё понятно, но что касалось группы Кондрата, потери не обошли их стороной.

Кондрата, Феликса и Рая печальная участь обошла, однако один из проводников, а именно метис был ранен, и двое малхонтов убиты, — и это были не Родуми с Нутико. Конечно, такие потери были смехотворны, учитывая количество противников, и можно было назвать даже это чудом, однако смерть есть смерть.

Малхонты склонились над своими братьями, и Рай решил пока не трогать их, боясь лишний раз вызвать конфликт. И пока проводник помогал своему товарищу, он рукой поманил Кондрата за собой.

— Феликс, присмотри за ними, — попросил он, перешагивая труп колдуна.

Тот выглядел так, будто без передышки пробежал марафон на десяток километров, но молча кивнул и вернулся к своим. Рай же направился к группе тех, кто хотел на них напасть, склоняясь над каждым телом и проверяя их тела.

— Я уже начинаю верить в чудеса… — пробормотал он, обыскивая карманы покойников. — Этого вообще не должно было случиться.

— Перестрелки? — спросил Кондрат.

— Нет, того, что мы в принципе выживем. Какова вероятность, что девять человек столкнуться с пятнадцатью и победят?

— Один процент?

— Если не меньше, — Рай вздохнул, закончив обыскивать карманы уже третьего покойника. — То же самое. Ни документов, ни каких-либо личных вещей. Могу поклясться, что у всех остальных будет то же самое. Они явно подготовились и даже колдуна притащили. Знали, против кого идут и где искать.

— Значит нас кто-то сдал.

— Да.

Рай обошёл несколько тел и остановился перед тем, кто вышел с ним на диалог. Тот валялся за санями с простреленной головой. Рядом с ним на снегу осталась растянутая кровавя клякса с содержимым его головы. На нём Рай остановился больше, чем на других, тщательно проверяя его карманы, а после и сани, в которых он ехал. Он что-то усиленно искал.

И нашёл.

Кондрат заметил, как Рай изменился в лице. Будто надел непроницаемую маску, через которую было невозможно различить эмоций. Точно такую же, как у самого Кондрата, которую он, в отличие от Рая, носил вообще постоянно, создавая трудности в общении с ним у других людей.

Они направились обратно к саням.

Рай подошёл к одному к проводнику, который сейчас перевязывал своего раненого товарища метису. Он взглянул на него, после чего перевёл взгляд на ружьё, которое было прислонено к саням. Взял его в руки и осмотрел со всех сторон.

— Это твоё ружьё? — спросил он.

Проводник обернулся и настороженно кивнул.

— М-м-м… хорошо… — Рай покрутил ружьё в руках, после чего заглянул в ствол. Понюхал её, даже лизнул, после чего вновь взглянул на проводника. — А ты из него сейчас вообще стрелял?

— Ну я… — растерялся тот. — Хотел выстрелить, но по мне огонь вели…

— Да, понимаю… — кивнул Рай медленно.

Он смотрел на проводника не моргающим взглядом, после чего, не меняясь в лице, неожиданно перехватил ружьё, направил ствол прямо в лицо проводнику и нажал на спуск.

Выстрел разбил опустившуюся тишину после сражения, как молот стекло. Все подпрыгнули на месте, хватаясь за оружие. Феликс резко обернулся к ним с объятыми едва заметным пламенем ладонями. Даже Кондрат отшагнул от Рая, уже держа в руках пистолет.

Проводник ещё некоторое время сидел на месте, забрызгав ошарашенного товарища кровью, после чего медленно завалился в снег.

— Ты какого хрена творишь, Рай⁈ — подскочил Феликс, с каким-то ужасом глядя на тело проводника. — Ты совсем поехал что ли?

— Он стучал на нас, — невозмутимо ответил Рай.

— Что? Что за хрень ты несёшь⁈ Какой стучал⁈

— Такой. Он сдал нас этим ублюдкам. Он изначально сливал о нас всё им.

— Да с чего ты решил, блин⁈ Мы же сами его подбирали! Проверили, мать твою! Ты не можешь просто подойти и пристрелить человека потому, что подозреваешь его!

— Да он крыса, Феликс, — уже поднял голос Рай, обернувшись к напарнику. — Как они могли ещё на нас выйти, как ты думаешь? Случайно набрели? Случайно узнали, где мы и куда идём? Смотри, что я нашёл!

Он кинул какой-то камушек Феликсу.

— Ничего не напоминает?

— Ну и? — нахмурился он. — С чего ты взял, что именно он…

— Да потому что никого больше не остаётся. Этот, — Рай кивнул на испуганного метиса, — стучит малхонтам и не стал бы стучать врагам своего народа. Поэтому они выследили нас так просто тогда. Ты и я точно не стучим. И Кондрат не стучит. Остаётся только он. Спорим, что я найду в его вещах такую же вещицу?

Кондрат не совсем понимал, о какой вещице идёт речь, однако доводы Рая были достаточно разумны. Они вышли на них, точно зная состав группы и то, куда те двигаются. Вышли в тот самый момент, когда они выяснили, что где-то на севере кто-то завладел опасным артефактом. И, даже учитывая их постоянное движение, смогли безошибочно пересечься с ними на заснеженных просторах.

И пока Рай рылся в карманах проводника, Кондрат взглянул на метиса.

— Это правда, что ты передавал о нас информацию своим братьям? — тихо спросил он.

Метис весь напрягся, буквально вжался в сани, на которые облокотился, явно боясь той же участи, что постигла его товарища. Но отвечать ему на этот вопрос не пришлось.

— Даже не думай сделать такую же глупость, — раздался рядом холодный женский голос.

Нутико стояла рядом с ним с ружьём в руках. Но её поведение было лучше любого ответа.

— А по мне видно, что я хочу сделать глупость? — спокойно осведомился он, взглянув ей в глаза. — Я хотел получить ответ, и ты мне уже дала.

Это расставляло всё на свои места. И удивительно, насколько Рай оказался догадливым, а он сам даже не подумал о том, что один из проводников, а вернее оба просто передавали информацию об их перемещениях другим. Вернее, такие мысли мелькали, однако тогда про малхонтов Кондрат думал, что те изначально следовали за ними, просто держась вдалеке. А сейчас у него и вовсе не было времени обдумать, как так они умудрились на них выйти…

Тем временем Рай нашёл что искал и перекинул это Феликсу, который теперь внимательно рассматривал какие-то камушки на ладони.

— Что это? — спросил Кондрат, скользнув по ним взглядом.

— То, что позволяет передавать друг другу сообщения, — тихо ответил Феликс. — Тёмные артефакты, позволяющие передавать весточки на расстоянии. Если нагревается один, нагревается и другой. Таким образом можно что-нибудь сообщить…

Иначе говоря, за ними следили с самого начала. И сейчас, когда всё вскрылось, охота лишь усилится.

Глава 16

Забавно, задание, которое, по идее, должно было быть тайной, оказалось общеизвестным с самого начала. И когда одни знали, зачем они пришли, а другие просто за ними следили для того, чтобы предотвратить проникновение на корабль. Вот тебе и расследование…

Кондрат присел напротив тела мёртвого проводника, у которого голова сократилась на одну четверть.

— Надо было с ним поговорить сначала, — негромко заметил он.

— Он бы ничего не сказал, потому что не знает, — фыркнул Рай.

Кондрат взглянул на него и ничего не ответил. Поступок, был опрометчивый, явно связанный с какими-то личными счётами или убеждениями. Конечно, вряд ли они доверили обычному проводнику какую-то важную информацию, однако послушать его всё равно было бы интересно, как не крути.

— Нас ещё ждёт работа, — вздохнул Кондрат, поднимаясь. — Надо найти тело, которое должно находиться где-то здесь. Иначе вся эта окрестность может стать воющей смертью, учитывая, сколько здесь тел.

— Мы должны похоронить наших братьев, — зло заметила Нутико.

— И мы похороним. Когда найдём проклятое тело. Иначе ваши братья просто не найдут покоя.

Они разделились и начали обходить территорию, с каждым кругом увеличивая радиус. Довольно утомительное и нудное занятие. Родуми пытался скорректировать область поисков, сдвигая её в сторону стоянки оленей и места, куда они могли забрести, однако результатов это не давало.

— Кстати, Феликс, я хотел спросить про камни, — спросил Кондрат, когда они обходили округу.

— Это тёмный артефакт, — он нервно вздохнул. — И используется в нём тёмные способы изготовки.

— В плане?

— В плане, что берутся два близнеца, вывариваются живьём в специальном зелье со специальными обрядами, пока из них не выделятся два ядрышка. Потом их пропитывают тёмной силой, смертью, наделяя возможностью передавать тепло друг к другу. Как души близнецов, неизменно связанные между собой, так и они будут на любом расстоянии соединены нитью. И чем они ближе друг к другу помимо этого, тем становятся горячее сами по себе.

— То есть они позволяют не только передавать друг другу сообщения, но и отслеживать?

— Да. К сожалению. Это тёмная, грязная и мерзкая методика.

— Почему ими не пользуются в империи стражи правопорядка?

— Спрашиваешь почему её не пользуются? Потому что если будет хотя бы один прецедент, то в следующий раз люди легче на это пойдут. А потом и вовсе начнут сами делать. Это знаешь, если сделали раз, то почему бы не сделать во второй?

— Понятно. А что будет с этими? — кивнул Кондрат на камни, который показал Феликс.

— Уничтожат. Отпустят ту часть живой силы обоих близнецов, что там заточена. Этим уже займутся там, в столице.

— А быстро передаётся сообщение?

— Достаточно. Быстрее, чем птицей или чем-либо ещё. Не придумали пока того, что могло бы с ним сравниться.

Кондрат вспомнил сразу случай со свинофермой, где пропадали девушки. Там был такой человек Сото, в последствии его схватили и вздёрнули, но тогда Кондрат гадал, как тот передавал сообщения конечным покупателям о том, что товар готов? Может те ублюдки, что создали то место, тоже предоставили ему такой камушек?

Пока они беседовали о камнях, с противоположной стороны развивалась совершенно иная ситуация. Нутико, что была в паре с Родуми, неожиданно толкнуло его локтем в плечо. На чистейшем языке малхонтов она тихо спросила:

— Ты это видишь? — её взгляд был устремлён вперёд.

И естественно, он это видел.

— Собака из саней имперцев. Она что-то ест.

— Да.

Это выглядело немного жутковато даже в дневном свете. Собака с рычанием вгрызалась во что-то, испачкав половину морд кровью. Остальных собак рядом видно не было, разбежались и теперь наблюдали за своим сородичем издалека. И лишь подойдя ближе, стало понятно, что ела собака.

Другую собаку.

— Коснувшаяся смерти… — тихо прошептала Нутико, и тварь, в которую превратилась собака, услышала. Подняла голову, глядя на них голодными синеватыми глазами, и зарычала. Её клыки торчали в разные стороны, словно хаотичный частокол. Тварь сделала шаг…

И грохнул выстрел, разнеся ей почти всю голову.

Родуми опустил дымящееся ружьё. Вскоре на выстрел собрались и остальные, включая и Кондрата. Было немного неприятно смотреть на то, что осталось от съеденной собаки. Когда тварь успела, неизвестно, но она почти полностью выжрала у своего бывшего собрата всю брюшину и грудину. Однако именно благодаря её следам, они смогли отследить, откуда она пришла и где могла заразиться. Следы вели прочь от места сражения вдоль реки на север. Опять на север.

— А вообще наша собака была? — спросил Феликс. — Уж больно издали по следам она пришла.

— Надо было пересчитать наших, — вздохнул Рай и взглянул на малхонтов. — Там вообще кроме устья реки и снега ещё что-то есть?

— Насколько мы знаем, нет, — ответил Родуми.

— Тогда она могла прийти вообще чёрт знает откуда.

— Откуда бы не пришла, там она и подцепила проклятие смерти, — ответил он невозмутимо.

— А ваши олени расходятся, когда вы останавливаетесь? Могут разбредаться? — спросил Кондрат.

— Стадо больше, иногда действительно разбредается, но мы всегда держим их под контролем и не даём далеко уходить. Да и олени не стремятся убегать куда-либо в принципе. Отойдут и вернутся.

Ну как они все видели, вернулись олени с неприятным сюрпризом. Кондрат предположил, что олени могли найти труп и тот их заразил. А если их заразил не человек, а собака? Такое ведь, судя по оленям, тоже вполне может быть. Животное заражает животное. И учитывая ситуацию, собаке было бы гораздо проще заразить оленя, даже потому что она быстрее, чем тот же человек и способно догнать, чтобы укусить.

Вопрос лишь в том, почему она вылезла? Разбудили звуки выстрелов? Или почуяла кровь? Или просто её потревожили?

Место, откуда вылезло обращённое животное, они обнаружили совсем недалеко. Это был очень маленький грот, расположенный на берегу реки, в который можно было проползти разве что на четвереньках. Он был засыпан снегом так, что вход едва было видно. И они бы прошли мимо него, если бы не следы собаки, которая прорыла к тому же прорыла выход через сугроб.

— Надо лезть, — произнёс Кондрат.

— Я полезу, — вызвался Феликс, шагнув вперёд. — А за мной вы.

Он, как заправский спелеолог, нырнул в нору, разрытую собакой, и быстро заполз внутрь. Лишь дождавшись, когда он даст знать, что всё в порядке, Кондрат нырнул следом.

Вход в пещеру действительно был небольшим, и было достаточно метрового уровня сугроба, чтобы полностью засыпать его. Внутри с небольшим шаром над головой, который давал тусклый свет, его уже встречал на четвереньках Феликс. А вот следом за ними нырнула Нутико, чем удивила обоих.

— Что вылупились? — недовольно спросила она. — ползите дальше.

Но ползти дальше нужды не было. Пещера вырастала, позволяя дальше двигаться в полный рост, однако даже так требовалась осторожность. Пол был сплошь покрыт льдом. Видимо, в этот грот стекала часть реки, образуя подземную реку. На льду даже виднелись следы когтей дикого зверя и не одни. Или он несколько раз выходит на охоту, или здесь несколько хищников.

Река или, будет правильнее сказать, ручей спускался ниже и впадал в небольшое замёрзшее озеро. Возможно, когда-то ручей пробил сюда проход через мягкие слои земли, размыв их и образовав пещеру с озером. Но причины возникновения этого места волновали их гораздо меньше. На другом конце озера, вмёрзнув в лёд что-то находилось.

Лишь подойдя ближе они распознали сани с несколькими собаками и парой человек. При приближении они очнулись, задвигались, однако ничего сделать не могли из-за сковавшего их льда, который был своеобразными оковами.

Значит когда-то они заразились, спустились сюда, после чего вмёрзли в лёд, который и стал их тюрьмой. Однако одной собаке всё же удалось как-то выбраться, и она просто существовала, — даже жизнью это было сложно назвать, — пока однажды не заразила стадо.

Вопрос стояли лишь в том, что это за люди, и куда они двигались.

— Ты сможешь растопить лёд, чтобы вытащить их? — спросил Кондрат.

— Не раньше, чем мы разберёмся с ними. Не хочу выпускать инфицированных псин.

Кондрат пожал плечами, поднял ружьё и выстрелил, убив первую собаку. Нутико последовала его примеру и вскоре они упокоили всех заражённых. Дальше было дело техники. Феликс растопил лёд, и уже втроём они перетащили тела наружу на свет. В любом случае это было необходимо сделать, так как единственный способ избежать распространения заразы и факта, что от тел кто-то заразится — сжечь их.

Но прежде, чем это сделать, они обыскали тела, пытаясь найти хоть какие-нибудь улики. Хоть какую-то зацепку. Тот факт, что следы вели в город — это конечно хорошо, но город большой и просто фразой «они где-то в городе» здесь было не обойтись.

— Что ты делаешь? — взглянул Кондрат на Нутико, которая отломала самый большой кристалл от тела.

— Не пропадать же добру, — пожала она плечами.

— И тебе это не претит?

— А тебе не претит обыскивать труп?

Он не стал спорить. Просто вывернул кофту покойника в надежде, что найдёт что-то, однако удача улыбнулась не ему. Рай, который обыскивал второе тело, поднёс что-то к глазам и усмехнулся.

— У меня есть, — позвал он остальных.

Кондрат и Феликс, и даже Нутико с Родуми сгрудились около него, разглядывая находку. А ей был небольшой ключ с номерком.

— Что это? — наклонилась Нутико сильнее, явно плохо разбираясь в современном мире.

— Ключ от номера в отеле, — ответил Кондрат. — Переверни жетон, возможно там есть адрес отеля.

С другой стороны номерка адреса не было, но зато была эмблема, герб отеля. Вообще, герб ничего не говорил об отеле, первоклассный он, как королевские покои, или обычный притон. В это время все, кому не лень пихали их куда только можно, лишь бы привлечь внимание.

— Теперь мы знаем, где они остановились, — пожал плечами Феликс. — Может там что-то да найдём.

— Если тела пролежали здесь долго, то ставлю зуб, что номер уже давно вскрыли сами хозяева и подготовили для новых посетителей. Вопрос лишь в том, куда они дели вещи.

— Это можно спросить у них самих, — предложил Кондрат.

Оставалось только разобраться с телами. Они стащили все трупы в кучу, обязательно пользуясь перчатками и используя сани, как растопку. После того, как дерево занялось огнём, и он начал перекидываться на тела, те начали тихо свистеть, словно маленькие чайники. Но при этом звук был отвратным, каким-то жутким, как тихий свист покойников, которые восстали из мёртвых. От тел повалил белый дым, очень похожий на пар.

— Отвратительно… — пробормотал Рай.

— Лучше так, чем никак. А что с другими телами? — Кондрат бросил взгляд на тех, кто пал в перестрелке с ними.

— Малхонты сказали, что сюда прибудут их браться с сёстрами и помогут со всем управиться. Вопросов не возникнет.

— А колдун? — спросил Кондрат.

— А что колдун? — осведомился он.

— С ним вы ничего не будете делать?

— Не в этой ситуации. Я бы отвёз его в город, в морг, но мне бы не хотелось, чтобы это становилось достоянием общественности, что притащили тело колдуна в город. А выяснится это быстро. К тому же есть и второй вариант, который мне бы хотелось избежать.

— Те, кто их прислал.

— Именно, — кивнул Рай. — Сомневаюсь, что они не будет отслеживать свою группу. Это было бы слишком хорошо.

— Но едва мы приедем, они сразу об этом прознают.

— Может сразу, может и нет, здесь как повезёт. Но если сдадим в морг тело колдуна, то точно станет известно о нашем возвращении. К тому же, ну опознаем мы его личность, а дальше что? Пустая морока, не более. Сейчас Феликс только обыщет его, а дальше пусть малхонты чо хотят, то и делают.

Феликс не нашёл у него ничего интересного, кроме какого-то амулета, который позволял защитить себя от воздействия на разум.

— Но я бы его даже надевать не стал, — брезгливо осмотрел он связку из пальцев людей. — Тёмный и грязный… мерзость… От куда такие ублюдки только берутся…

— Тоже в столицу на утилизацию? — спросил Кондрат.

— Ага. Знаешь, что это? — взглянул Феликс на него.

— Для чего он или как работает, ты хочешь спросить?

— Как работает?

Кондрат покачал головой.

— Пальцы людей, они содержат частичку энергетического контура каждого человека. У каждого из нас есть определённое поле, которое создаёт свой естественный барьер от многих влияний как на разум, так и на тело. И когда мы испытываем необъяснимый животный страх, то значит на нас направлено воздействие и барьер борется, защищая нас. И это, — потряс Феликс амулетом, — связка чужих полей.

— Они же будут маленькими, — заметил он. — На палец.

— Он защищает разум, а этого вполне достаточно. Тело защищают маги и колдуны своими силами. Реже прибегают к другим возможностям.

— Слушай, а как вы сражаетесь? Как определяется, кто из вас сильнее, кто победит?

— В каком смысле? — не понял Феликс.

— Если вы дерётесь, то решает реакция, выносливость и сила. Кто успеет уклонится, кто сможет продержать темп атак, и кто нанесёт удар сильнее. А как это работает в магии?

— Наверно, выносливость и концентрация. Барьер сдерживает атаки противника. Концентрация позволяет лучше контролировать силу и точнее направлять её в определённое место, чтобы там пробиться. Это знаешь… похоже… как ты бы, например был в шаре, да? И мог бы одну из его сторон усилить, при этом ослабив остальные.

— И вы ищите эти слабые места, — догадался Кондрат.

— Да. Либо ищем, пробуя защиту различными атаками, а выяснив, пробиваем, либо просто бьём до тех пор, пока не сломаем её.

— А магия, это чисто молнии, огненные шары, сосульки или бывает что-то посильнее? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… я сам не видел, конечно, но говорят, раньше магия была сложнее. Ну то есть можно было создать элементаля, можно было придать огню форму… но это лишь истории. Если это и можно было сделать, то сейчас подобным никто заниматься не будет. Только силы зазря тратить, не более.

Интересно было бы узнать, что ведьмы на этот счёт думают, и как магия выглядит у них. Ведь тогда ведьма Лита говорила, что если для магов и колдунов магия — это механизм, который они используют, как инструмент, то для них он как аромат, как нечто иное, более невесомое и неконкретное. Да и если они телепортироваться умеют, то явно знают побольше остальных.

Пока Кондрат слушал лекцию о магии от Феликса, Рай о чём-то спорил с малхонтами, тыкая в проводника метиса. И явно договорился, так как вернулся он Нутико, представив её остальным.

— Теперь Нутико наш проводник. Она будет заместо раненого проводника, чтобы мы не заблудились и смогли вернуться обратно.

Смотрела Нутико на них гордо, словно видела перед собой не более, чем детей, которые даже не знают, как домой вернуться.

— Значит, мы сразу в город? — уточнил Кондрат.

— Да, — кивнул Рай. — Постараемся прийти без лишнего шума, хотя я не надеюсь. Наша главная задача — связаться со столицей. Это значит, что кто-то отправится туда и сообщит о происходящем в то время, как остальные будут пытаться взять след. Или поедем все вместе, чтобы не разделяться, там уже видно будет.

Учитывая, что саней у них прибавилось, как и ездовых собак, они спокойно заместо подстреленных своих саней те, на которых приехали убийцы. Да и разбежавшихся собак не надо было собирать по округе.

Единственное, что пришлось сделать — это быстро изучить основы управления собачей упряжью под руководством Нутико, которая была не из терпеливых. И уже через десять минут они кое-как сдвинулись с места отправившись в путь сторону города по устью реки. По факту, той же дорогой, что пришли сюда наёмники по их душу. Оставалось надеяться, что они не встретят на своём пути ещё один такой отряд.

Глава 17

— Метель приближается! — крикнула Нутико, возглавлявшая их колонну. — Мы не успеем!

— Тогда становимся на привал? — спросил Рай.

— Да! А завтра с концом бури будем уже у города!

Им на встречу шла огромная белоснежная волна, которая захлёстывала собой землю, как поднятое цунами. Перед ней шёл, как предвестник непогоды, сильный ветер, бивший прямо в лицо, и чем ближе буря была, тем сильнее он становился. Выбирать не приходилось, и они остановились посреди открытых полей, где негде было спрятаться.

Работали все, даже Нутико. Феликс расчистил взмахом рук снег, а Нутико с Кондратом и Раем начали быстро устанавливать юрту, крепя так, чтобы сильный ветер не сдул её вместе со всеми. Больше всех здесь везло собакам, которые могли спокойно ночевать на улице, не боясь ни бури, ни снега, ни низких температур. Более того, низкие температуры они любил больше, чем высокие.

— Буря будет сильной, — тихо произнесла Нутико, выглядывая напоследок на улицу. — Дух Ледяного Ветра не в настроении…

Феликс издал что-то похоже на насмешливое фырканье, что не смогло укрыться от девушки.

— Тебе смешно, имперец? — тут же впилась она в него взглядом.

— Что? Нет, просто…

— Давай, смейся. Хочу посмотреть, как будут улыбаться твои обмороженные губы, когда Дух Ледяного Ветра явится сюда, чтобы выморозить из тебя твою душу.

— Успокойся, Нутико, — осадил её Рай.

— Не указывай мне, — сразу ощетинилась она.

— Я не указываю, я говорю, чтобы ты успокоилась, — ответил он твёрдо. — Нам не нужна сейчас ссора из-за ледяного духа.

— Духа Ледяного Ветра, — возмутилась Нутико.

— Просто без ругани.

А стенками палатки уже начал выть ветер и в том небольшом отверстии, через которое выходил дым, снежная пелена уже заволокла небо, окончательно оградив их от остального мира. Выгляни на улицу и будет казаться, что ты оказался в небольшой комнате, чьи стены сплетены вьюгой. Очень странное чувство.

Они разложились, заняли свои места и определились с тем, кто и когда будет дежурить. Без этого было нельзя. Даже сейчас, когда кажется, что буря надёжно укроет их от остальных. Но перед они поужинали, расположившись около небольшого костерка по центру, который отапливал помещение.

Ели они молча. Лишь иногда Рай или Феликс обороняли парочку слов друг другу, переговариваясь, но не более. А вот Нутико и Кондрат молчали. И лишь один раз он нарушил молчание между ними, вспомнив момент, который хотел уточнить.

— Нутико, а кто такая каси?

— Что? — удивлённо посмотрела она на него.

— Я слышал, как муж вашей старейшины обращался к ней не по имени, а… назвал её каси.

— Каси — это дорогая на нашем языке, — усмехнулась она.

— А кари — дорогой?

— Уважаемый, — поправила его девушка. — Мужчина уважаемый, женщина дорогая.

Интересно, это связано с матриархатом, который царил в племенах, где мужчины пусть и были равны с женщинами, однако те были чуть выше по статусу или как можно было назвать положение в общества?

— Кондрат, ты был в воющей смерти, что ты там видел? — спросила Нутико.

— Зачем тебе?

— Ну как, просто интересно, — пожала она плечами. — Я там не была, а кто был, совсем не рассказывают ничего о том месте. Что оно из себя представляет? Почему там так опасно?

— Наверное, там опасно, когда ты доходишь до самого конца, а всё остальное время ты просто чувствуешь то, что вы называете смертью. Это жуткое и неприятное чувство того, что за тобой следят сами стены.

— И клыки смерти, их там много?

— Достаточно…

История Кондрата пришлась к месту. Не было людей, которым не было бы интересно послушать о загадочном и жутком месте. Даже Рай и Феликс при своих материалистических взглядах на реальность с интересом слушали его, пусть Кондрат им уже рассказывал о том месте. Удивительно, что Кондрат открыл в себе достаточно хорошего рассказчика.

Он не замечал, как, рассказывая о том месте, упоминал о каких-либо фактах из своего мира, тем самым иногда рассказывая истории, которые слышал сам ещё жителем совершенно другой вселенной. Как например про один жуткий перевал или истории исчезновения людей на севере, когда те просто будто растворялись в воздухе.

Иначе говоря, вечер прошёл неплохо. Ничто не объединяет так, как хорошая добротная, пусть и жуткая история за кружкой горячего чая, когда за стенами без устали воет ветер и всё заметено снегом. Не хватало лишь подоконника, чтобы сесть с тёплым пледом напротив окна и наблюдать за снегопадом.

Хотя одному богу известно, что именно можно было увидеть в буре, которая несла с собой лишь смерть.

Первым на очереди был Кондрат. Шутливо Феликс попросил его больше не выглядывать в окно, чтобы не увидеть там кого-нибудь ещё. Для него и Кондрата это было шуткой, однако Нутико, которая застилала себе место подальше от мужчин, обернулась и нахмурилась. Уже когда остальные легли, приглушив огонь и оставив Кондрата караулить, она подошла к нему.

— Что он имел ввиду под тем, чтобы ты больше никого не увидел.

— Да так, мелочи, — отмахнулся Кондрат. — Ложись спать. Тебе тоже дежурить.

— Нет, я хочу знать, настойчиво произнесла она.

Он вздохнул. Молодая и упрямая. Однако Кондрат не видел смысла тут спорить и препираться, когда можно просто рассказать.

— Когда мы остановились в деревне Уюг, я стоял в карауле первым. Сидел, слушал, смотрел в окно. И отвлёкся на несколько секунд. А когда обернулся увидел силуэт человека в окне.

— Какой?

— Обычный. Мужчины. Мне просто показалось, потому что налетел ветер, и он тут же исчез. Такое иногда привидится, — попытался успокоить её Кондрат беззаботным голосом.

— Не к добру видеть мёртвых в буре, — негромко произнесла Нутико.

Да если отталкиваться от этой логики, тут в принципе находиться не к добру. Вроде бы огромный север, а здесь то люди пропадают, то мёртвые нападают, а иногда пытается сожрать стадо оленей. Он, конечно, любит загадки, но здесь какой-то перебор. Он ещё не свихнулся здесь лишь потому, что подходил ко всему с научной точки зрения, пытаясь объяснить всё логичными доводами. Даже те «зомби» могут быть заражены каким-нибудь грибком в мозгу, который заставляет их искать других.

Тем не менее окон в юрте не было, и Кондрат мог быть спокоен по поводу того, что может увидеть ещё одного призрака.

Его смена прошла, настала очередь Рая, которого сменить должна была Нутико. Сдав свой пост, Кондрат сразу лёг и тут же провалился в сон, словно рубильником вырубили свет. Ему не снилось ничего, лишь темнота, спокойная и умиротворяющая Он настолько быстро и сильно уснул, что не услышал, как Рая сменила Нутико, хотя мог похвастаться чутким сном. И он бы так и спал, если бы не одно «но»…

Он захотел в туалет.

Захотел из-за холода, от которого не спасал даже спальник из толстой кожи, обшитый внутри мехом, словно внутри юрты стало холоднее, чем на улице. Медленно просыпаясь, Кондрат чувствовал, как холодный воздух обжигает кожу, как пробирается под одежду, пронизывая тело и заставляя его содрогаться мелкой дрожью.

Он попытался открыть глаза и не смог этого сделать. Ресницы слиплись из-за инея, и ему пришлось помогать себе руками.

То ли из-за предчувствия чего-то нехорошего, то ли из-за дикого холода, но Кондрат сразу пришёл в себя, так же быстро, как и провалился в сон. Он резко сел, потянувшись за пистолетом, но внутри юрты было пусто. Воздух искрился, будто наполненный серебристой пылью, костёр не горел, и всё вокруг было покрыто инеем. Рядом его товарищи, завернувшись в спальники в попытке спрятаться от холода, мирно спали, не смотря на собачий холод.

Но не было Нутико.

— Эй, просыпайтесь, — он начал расталкивать товарищей. — У нас проблемы, вставайте. Подъём!

Но они не просыпались. Лежали в своих мешках и не подавали признаков жизни, кроме дыхания, которое вырывало облачками пара. Будто впали в что-то похожее на летаргический сон, приобретя синюшный оттенок из-за холода.

Когда Кондрат вылез из своего мешка, не мог сдержать стучащих зубов, которые выбивали очень быстрый ритм. Тело то и дело содрогалось от холода. Холод в юрте обжигал. И первым делом он бросился к костру. Упал перед ним на колени и начал разжигать, не экономя на растопке.

Огонь разгорался откровенно плохо. Он то и дело пытался потухнуть, словно растопка промёрзла настолько, что даже пламя не могло заняться им нормально. Как будто сам воздух пытался затушить единственный источник тепла в округе. И Кондрат не стал мудрствовать — он схватил лампу и плеснул масла прямо из неё, наконец заставив огонь разгореться. Свет сразу охватил юрту, заставляя отступить холод, который нехотя и верно отступал от пламени.

Кондрат предпринял ещё одну попытку разбудить товарищей, однако успеха не добился. Его взгляд обратился к выходу.

Нутико пропала.

Несомненно, она ушла в пургу, но как давно? Судя по тому, что костёр затух и юрта вся выстудилась, прошло достаточно много времени. Но с другой стороны, если она настолько сильно промёрзла, то они бы тоже не проснулись. Он бы не проснулся. Скорее выглядит так, будто в юрте внезапно упала температура.

Кондрат бросился к выходу и выглянул на улицу. Там продолжала бушевать стихия, но даже с ней он видел следы, уходящие в снежную тьму, которые очень быстро заметало. Судя по ним, Нутико ушла буквально несколько минут назад. Что бы не произошло, что бы не заставило резко опуститься температуру, она ушла совсем недавно, и у него были все шансы нагнать её до того, как девушка потеряется навсегда.

Кондрат вспомнил свою жизнь в армии, одевшись так быстро, что позавидовали бы многие молодые. Он выскочил на улицу, не забыв прихватить с собой оружие и масляную лампу, устремившись по следам вперёд.

Это был глупый и опрометчивый поступок. Заблудиться вот так в буре следом за девушкой, это раз плюнуть, однако Кондрат надеялся, что Нутико не ушла далеко, и они успеют вернуться обратно по собственным следам. Держался за эту мысль, уверяя себя, что если не нагонит её сразу, то вернётся обратно, отдав непогоде девушку.

На мгновение он остановился около саней, намереваясь захватить с собой собаку, но те в ужасе сбились в кучу, повизгивая и глядя на бурю, которая будто разинула пасть, чтобы их проглотить.

Или ему кажется…

Как бы то ни было, Кондрат бросился вперёд, захватив с саней верёвку на всякий случай.

Выживет ли девушка, выживет ли он сам, решало только время. Как далеко Нутико ушла, как быстро она двигалось — от этого зависело, смогут ли они вернуться обратно по собственным следам.

И почему в тот момент, когда остальные уснули и не приходили в себя, он так просто очнулся? Хотя почему он спрашивает, ответ сейчас висел у него на груди под одеждой, оберегая владельца от воздействия из вне.

Кондрат бежал через бурю, прорываясь через ветер, который бил в лицо и словно пытался его остановить. Он проваливался в снег по колено, но упорно шагал вперёд несмотря на то, что снег пытался залепить ему обзор. И старался не смотреть по сторонам, так как боковым зрением замечал движение, замечал фигуры, прячущиеся в порывах ветра, их дрожащие очертания, которые наблюдали за ним. Что-то подсказывало, что нельзя им смотреть в глаза…

Всё больше и больше фигур кружилось вокруг него. Через вой ветра он мог слышать их шёпот, их призрачные голоса, мог видеть краем глаза их пугающе улыбчивые лица с пустыми холодными глазами цвета голубого неба. Он слетались на него, как мотыльки, почувствовав живое тепло. Или жизнь, которая ещё билась вокруг него…

В какой-то момент такая фигура возникла прямо перед ним, и Кондрат всё же поднял глаза, встретившись с ней взглядом.

Кондрат к своему удивлению узнал её. Мужчина в свитере, именно такого он видел тогда перед окном, случайно обернувшись. Его неясные очертания неожиданно приобрели чёткость, он будто стал материален, сплетённый из ветра и снега. И лицо, улыбка добрая и слегка безумная, человека, который заботой был готов тебя задушить.

Но страшнее всего были его глаза. Бездонные голубые глаза. Взглянув в них, Кондрат почувствовал прилив… любви и нежности? Какая мерзость… Эти чувства пытались проникнуть в его мозг, пытались вызвать у него какой-то эмоциональный отклик, симпатию или что-то такое, когда тебе хочется поверить человеку…

Кондрат ткнул в призрака лампой, не позволяя проникнуть глубже в мозг и тот просто растворился. Остальным призракам это не понравилось, но Кондрат почувствовал успокоение. Они пугали, это безусловно, они вызывали желание броситься прочь отсюда и начать верить в бога, но… они не были материальны и не могли причинить физический вред.

Так он думал, и так по факту было, если бы они не кружили и не закрывали обзор, мешая ему искать след.

Кондрат пообещал себе, что не отойдёт дальше, чем на три минуты пути, но прошло уже четыре, а он продолжал идти, прорываться через мглу. И его старания были вознаграждены, когда он увидел впереди фигуру. Одинокую фигуру, медленно идущую вперёд, как лунатик, покачивающуюся в разные стороны на ветру.

— Нутико! Нутико, стой!!!

Но Нутико его не слышала. Она брела вперёд с открытыми, но пустыми глазами. Кондрат бросился что есть сил за ней, несмотря на ветер, который бил ему в лицо, пытаясь остановить. Не смотря на призраков, которые кружили вокруг, приобретая пугающие и жуткие формы лица, всё меньше и меньше походя на людей.

— Нутико! — Кондрат схватил девушку, и развернул к себе лицом, но на него посмотрели пустые глаза. С тем же успехом она могла спать. — Очнись!

Пощёчина, вторая, третья, её ледяные щёки покраснели от ударов, но она не проснулась. Более того, пыталась пятиться дальше во мглу, продолжая идти по известному только ей пути. Кондрату даже стало интересно, куда именно девушка его выведет, однако сейчас было не время для экспериментов.

Вместо этого, он накинул ей на талию верёвку, сбил с ног и поволок прочь по собственным следам.

И казалось, что вьюга начинает отпускать их. И ветер больше не летел в лицо, и призраки остановились, но…

Обернувшись назад, Кондрат увидел действительно жуткое природное явление, заставившее его испугаться больше, чем тех призраков, что больше походили на человекоподобных вампиров. В их сторону двигалась ледяная стена. И стена не в переносном смысле этого слова. Именно что стена, синеватая, массивная, похожая на вату стена. Она ревела, ревела как зверь, накрывая собой всё, от самой земли до самого верха, насколько хватало глаз.

Будто то, что не смогло забрать обманом, теперь решило забрать силой. Кондрат бежал, высоко задирая ноги в то время, как Нутико продолжала вяло сопротивляться, служа якорем. Он бы мог её бросить, но Кондрат не для того полез в бурю, чтобы вернуться ни с чем.

Впереди показались очертания юрты. Он устремился к ним, взрывая перед собой снег с каждым шагом. Собаки лаяли, как обезумевшие. Отвязанные от саней, сейчас они разбегались, теряясь во мгле, чтобы попытаться избежать ужасной части. Какой именно, оставалось лишь гадать, однако Кондрат хорошо помнил замёрзших заживо животных, которых они нашли в деревне.

Нутико он буквально забросил во внутрь.

— Подъём! Быстрее! Подъём! — проорал он, но никто не проснулся.

Понимая, что остался здесь один, Кондрат пнул девушку, которая пыталась встать, и выскочил на улицу. Стена уже была близко. Температура падала. Он смотрел на это явление и едва подавлял желание побежать прочь. Вместо этого Кондрат устремился к саням, схватился за них и потащил за собой в юрту. Если это то, о чём он думает, то им нужна будет растопка, нужно будет очень много растопки, чтобы поддержать огонь и сохранить тепло.

Он успел заскочить в самый последний момент, закрыв за собой проход, когда это стена льда и холода настигла на них. Послышался треск, изморозь начала проникать из всех щелей, просачиваться прямо через стенки юрты. Воздух заискрился, и огонь, поддаваясь неведомой силе, начал затухать. И Кондрат понимал, что если он затухнет сейчас, то никаких потом уже не будет…

Глава 18

Не теряя больше ни секунды, Кондрат схватил какой-то ящик из саней, бросил на пол и начал ломать ногами, тут же отправляя обломки в костёр. Едва с ним было покончено, он переключился на остальные вещи. Одежда, ящики, припасы — всё, что могло гореть, шло в ход, пока сани полностью не опустели. Но и здесь Кондрат не остановился, ломая уже их и бросая в огонь.

Холод обступал со всех сторон, будто наблюдая за его попытками спастись. Он становился гуще, уже можно было увидеть эту искрящуюся синеву, которая куполом накрыла единственный источник света и тепла. Стены юрты покрывались слоем льда и изморози, уже сами источая мороз. Холод тянулся к людям, к сыщикам и девушке, что лежали лядом, пока Кондрат ломал сани, растапливая костёр всё сильнее и сильнее.

На мгновение огонь под этой всей растопкой совсем скрылся, и холод бросился вперёд, будто почувствовав победу над жизнью. Кондрат в полной мере ощутил его касание, когда кости начинает ломить от мороза, а сердце учащённо бьётся, пытаясь справиться с такой температурой, будто ты оказался в ледяной воде. Руки мгновенно онемели, и сознание поплыло куда-то прочь, когда Кондрат сделал последний штрих, бросив в костёр лампу. Та с весёлым звоном разбилась, выплёскивая масло, и огонь вспыхнул до самой крыши с новой силой.

За секунду, будто обжёгшись, холод отступил под ударившим во все стороны жаром. Мир вокруг перестал искриться, вернув живые тёплые оттенки, и Кондрат судорожно выдохнул, почувствовав, как мороз внутри его собственного тела сразу отступил.

Костёр получился на славу. Он горел ярко, давал много тепла, и стоять с ним было попросту невыносимо. В одежде ты мгновенно начинал обливаться потом, а стоило повернуться лицом, как кожу сразу начинало запекать жаром. Но едва ты делал шаг за его пределы, как тебя тут же сковывал мороз, доводя конечности до онемения.

Казалось, мороз ещё продолжал бороться, пытаясь подступиться к людям, что оказались в границах костра, однако эти попытки не увенчались успехом. Кондрат мог лишь наблюдать за тем, как лёд нарастает на стенах юрты, не в силах пробиться дальше.

Это случилось в деревне? Так погибли люди, которые попали под это странное явление? Услышали зов, как это случается при меряченье или, как называли здесь, ледяной психоз, и спокойно ушли в чём были навстречу буре, а потом ударил такой мороз, что всё остальное, включая животных погибло?

Похоже на правду, но вопрос оставался в том, что именно вызвало такой катаклизм. Природная стихия или злонамеренное использование какого-то артефакта? Возможно, будь сейчас Феликс в сознании, он смог бы ответить на этот вопрос, однако тот лежал в своём спальнике и мирно спал. Все мирно спали за исключением Кондрата, у которого есть ведьмин амулет…

То есть всё же не обычный катаклизм. И второе, о чём он должен был подумать сразу. Ведьма Лита говорила, что амулет блокирует магию вокруг себя в очень маленьком радиусе. Отталкиваясь от того, что он висит у него на шее, если Кондрат обнимет кого-нибудь, то тот тоже должен будет попасть под его действие, верно? Сейчас бы очень пригодились бы навыки Феликса, учитывая то, как настойчиво, даже несмотря на костёр, который уже начал потапливать лёд на стенках юрты, холод пытается пробиться.

Будто понимает, что упускает своих жертв…

Кондрат не услышал, почувствовал движение позади себя, обернувшись до того, как Нутико успела сделать даже шаг. Но это уже была не она. На него смотрели пустые, глаза, чьи зрачки, — не весь глаз, а именно зрачки, — светились ярким голубым светом зимней стужи. Пустое выражение лица резко контрастировало с вполне осознанными глазами. Она не была тем безмозглым зомби, что он видел, но и не была человеком в привычном понимании этого слова.

Ей что-то овладело…

— Я вижу тебя… — тихо произнесла девушка, и её голос был холоднее льда.

— Я тоже тебя вижу, — осторожно ответил Кондрат, отступив назад так, чтобы их разделял костёр. Вряд ли тварь, пришедшая с холодом, не боится огня. Она попыталась подступить к нему, но Кондрат благоразумно держал дистанцию.

— Я вижу твой страх не справиться… — продолжила она шелестеть. — Я вижу, как ты пытаешься спасти их, но ты борешься с тем, что тебе не по силе… Однако всё может быть иначе…

— Как иначе? — спросил он, хотя уже знал, что предложит то, что скрывалось теперь в сознании девушки.

— Просто смирись… — нежно, как лёгким прохладный ветерок, произнесла она. — Перестань бороться и уйди в снега, приняв меня… Я позабочусь о вас…

Девушка сделала шаг вперёд, вновь пытаясь обойти костёр и подойти к Кондрату, но тот двигался синхронно, не давая ей приблизиться. Может с девушкой он и справится, однако как знать, что имеется в загашнике у того, что захватило её тело.

— Тебе не победить… Тебе не спасти всех… Зачем сопротивляться, когда это бессмысленно… Ты лишь обрекаешь всех на лишние мучения… А я позабочусь о вашем покое… Прими меня, спаси себя и их от мук…

— Кто ты? — спросил Кондрат прямо.

— Я то, что скрывается во льдах. Примите меня в свои сердца… откройся тому, что есть за границами вашего очага…

А там был лишь холод, который убьёт их быстрее, чем они сделают пару шагов.

— Нет, — ответил Кондрат твёрдо.

— Примите меня, — уже требовательнее повторила она.

— Иди к чёрту.

— Примите меня! — вот это уже было требование. Нутико явно пыталась источать холод, но у рядом с пылающим костром получалось это из рук вон плохо. — Прими моё благословение! Впусти меня, отступись, и больше не будет борьбы! Больше не будет страданий и сомнений! Не будет и страха, ни боли!

— Может мне нравится боль, — фыркнул он.

— Я помогу вам обрести покой…

— С этим мы уж как-нибудь сами справимся, если понадобится, — уверенно ответил Кондрат, наблюдая за ней.

Ничего узнать о госте не удалось. Только то, что он пришёл за ними и требовал их сдаться, замёрзнув насмерть, когда не смог сразу с ними расправиться. И такой интересный выбор между безболезненной смертью и бессмысленным сопротивлением и страданием — лишь знак бессилия твари, которая пришла за ними.

То, что завладело девушкой, продолжало смотреть на него холодным осмысленным взглядом. Она тихо повторяло, что им не справиться, и лучше уступить ей, однако её вариант означал однозначную смерть на просторах тундры от холода. Значит это однажды и пришло за людьми из деревни? Не катаклизм, а какой-то злой дух, что однажды точно также свёл с ума членов судна, заставив их убивать друг друга. Дух, который перевозили на том корабле.

Кондрат мало что понимал, особенно, с чем сейчас имел дело, однако было очевидно, что девушка под ментальным контролем. Почему именно Нутико, непонятно, но, возвращаясь к теме с амулетом, он был уверен, что знает, как её вытащить из этого состояния.

Кондрат внезапно бросился прямо на девушку, не давая ей времени как-либо среагировать, и обнял, прижав к себе так, чтобы амулет оказался зажатым между ними. Что говорила ведьма? У него маленький радиус действия? Сейчас он находился максимально близко к ней, поэтому она должна была сто процентов попасть под действие амулета, а проверить это можно было…

Проверять не пришлось, Нутико сама дала понять, что пришла в себя.

Ударом Кондрата в пах.

Боль страшнее, чем удар в живот, мгновенно парализовала, лишая любой даже маленькой возможности сопротивляться. Кондрату оставалось лишь судорожно выдохнуть, согнувшись в три погибели, и следом получить удар коленом прямо в лицо.

— Ах ты ублюдок! — резанул визг девушки по ушам.

Нутико бросилась сверху, начав его лупить и материть на чём свет стоит. Сказал бы Кондрат, что ему какие-то удары от девчонки, да только лупила она будь здоров. Нет-нет, да какой-нибудь удар проскакивал по лицу, вызывая белые вспышки перед глазами, пока он пытался прийти в себя от боли.

— Ты! Кусок дерьма! Да как ты посмел! Да я тебе доверила спину!

— Да успокойся ты… — прохрипел он, но девушка его явно не слушала.

— Ублюдок! Жалкое животное!

Она прекратила прежде, чем Кондрат пришёл наконец в себя и сбросил бы её сам. Выкричавшись, Нутико встала и напоследок добавила по рёбрам ногой, после чего гордо отошла. Кондрат, морщась, сел. Теперь болели не только шары, но и рёбра с лицом. Вроде ничего не разбила, но всё равно мало приятного. Хотелось подойти и двинуть ей так, чтобы зубы вылетели, но Кондрат лишь сплюнул на пол кровь и вытер губы.

— Ну ты и дура… — выдохнул он, вставая.

— Что ты там сказал? — сразу окрысилась Нутико.

— Говорю, что дура… — повторил Кондрат и подошёл к выходу и юрты, который потихоньку оттаивал. Стены ещё были покрыты льдом, но весь холод, казалось, уже ушёл. Но и выходить он не спешил, не хотел рисковать. Может из помещения огонь и выгнал стужу, однако снаружи может бушевать всё та же ледяная буря.

— А это ещё что такое⁈ Наши сани что ли⁈ — раздался её возмущённый голос.

Кондрат бросил взгляд на Нутико, которая держала в руках одну из лыжней.

— Да.

Она явно начала что-то понимать. Её взгляд переместился на костёр, который полыхал таким жаром, что находиться рядом было невозможно. Потом на товарищей Кондрата, которые ещё не пришли в себя, а затем и на стены юрты, которые до сих пор поблёскивали людом, пусть тот и быстро таял.

— Что здесь произошло?

— Ничего хорошего, — Кондрат начал будить Феликса и Рая.

Те спали, точно спали, дыхание было, зрачки реагировали вроде как на свет, но просыпаться они не спешили. Даже когда Кондрат прикоснулся к ним амулетом, подаренным ведьмами, они не пришли в себя, впав в своего рода летаргический сон. Возможно, они потом сами проснуться, возможно, дела обстояли гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд. Однако сейчас ему оставалось лишь ждать утра и надеяться, что всё обойдётся. По крайней мере, на ночь глядя он ничего не мог предпринять.

— Так ты можешь мне ответить, что произошло? — ещё раз настойчиво, но уже без угрозы в голосе попросила Нутико.

— Походу, к нам на огонёк заглянул дух ледяного ветра, — ответил он не громко.

— С чего ты решил?

— Он сам мне сказал.

— Прямо-таки сказал? — прищурилась она.

— Имени не назвал, но дал понять, кто он на самом деле.

— А почему я этого не помню?

Кондрат устало вздохнул и посмотрел на неё вымотанным взглядом.

— Потому что он воспользовался твоим телом, чтобы сделать нам предложение, с которым невозможно согласиться.

Конечно, лучше бы Рай и Феликс тоже проснулись, чтобы не пришлось повторять по несколько раз, а потом отвечать на одни и те же вопросы, но Нутико почти требовала рассказать, что произошло. Да и будь он на её месте, тоже не захотел бы ждать, пока проснуться остальные, когда неизвестно, проснуться ли они вообще или нет. И передвинув товарищей так, чтобы огонь оберегал их своим теплом, Кондрат полномерно пересказала всё, что произошло: как Нутико попыталась сбежать, как их преследовала стена холода, как дух вселился в её тело и говорил её устами, пока он не прогнал незваного гостя.

И первым делом, дослушав Кондрата до конца, Нутико спокойно произнесла:

— Я хочу извиниться за то, что ударила тебя. Для меня это выглядело так, будто я слегка задремала, а ты уже попытался этим воспользоваться. Я не знала, что произошло, и мне действительно жаль, что так вышло. Позор мне за такое.

— Ты сама помнишь, что произошло?

— Только как дежурила, затем задремала и уже очнулась у тебя в руках. Прости, ещё раз.

— Ничего страшного, — поморщился он, потирая скулу.

Била Нутико, конечно, очень больно. С другой стороны, хотя бы извинилась за это. Сухо, сдержанно, и тем не менее это было лучше, чем ничего. Иногда признание своей вины куда лучше, чем тысяча слов извинений.

Они не смыкали глаз до самого утра, пока через отверстие в потолке не начал пробиваться утренний свет, а костёр вернулся к своим первоначальным размерам. И к облегчению Кондрата, к этому времени встали Рай и Феликс. Заспанные, слегка растерянные, они оглядывались по сторонам, медленно приходя в себя и явно не зная о том, что произошло ночью.

— Вы что не разбудили меня? — поморщился Рай, после чего внимательнее взглянул на Кондрата и Нутико. По его красноречивому взгляду было понятно, о чём он подумал. — Хотя ладно, я понял…

— Эй! — девушка тут же вскочила. — Ничего такого не было! Даже не думай!

— Как скажешь, — кивнул он, вылезая из спальника, и только сейчас заметил разломанные сани. — А это что?

— Кое-что произошло ночью, Рай, — произнёс Кондрат. — Думаю, мы пока можем присесть и выпить чай, а потом уже решать, что делать дальше…

Ещё один рассказ, ещё одна порция вопросов и скептических взглядов. Поверить в это было сложно. Их не смущало наличие магии, но при этом они отказывались верить во всевозможных духов, которые могли обитать в этом мире, что выглядело для Кондрата странно, хотя и понимал, что его мир выглядел в их глазах так же. И тем не менее, они не были идиотами, чтобы так отбросить рассказанное Кондратом в сторону — понятное дело, что такой человек, как он, не стал бы рассказывать небылицы.

К тому же в подтверждение словам Кондрата добавились и другие улики.

Снаружи было полным-полно снега. Вторые сани так и остались на месте, а вот собак не было. Только обойдя округу все четверым они наткнулись на превратившихся в статуи животных, которые пытались сбежать. Присыпанные снегом и покрытые коркой льда, они замерли в тех позах, которых находились: убегающие, испуганные, с замёрзшей слюной на пасти. Будто выставленные на экспозицию чучела.

Ещё одно доказательство слов Кондрата.

— Что скажешь, Феликс? — спросил Рай, разглядывая собак.

— А что говорить? Учитывая, что видел Кондрат, можно теперь с уверенностью говорить, что здесь произошло всё то же самое, что и в деревне.

— А кто это сделал?

Феликс задумчиво потёр подбородок.

— Артефакты сами по себе не могут управлять людьми. Думаю, здесь замешан колдун.

— Это был точно Дух Ледяного Ветра, — возразила Нутико.

— Любой колдун может себя за него выдать, если имеет в руках столь могущественный артефакт, — парировал он.

— Только зачем тогда весь этот цирк с тем, чтобы спасти наши души и так далее? — спросил Кондрат.

— Может хотел выманить вас. Может считает себя действительно духом. А может артефакт у нас был не самый обычный.

— В плане? — нахмурился Рай.

— Мало ли чудес в этом мире, Рай. Может артефакт содержал частичку души. Звучит, как сказка, но… — он развёл руками. — Я не знаю. Без понятия, если честно, что произошло, пока мы были без сознания. Хотя странно, что Кондрат не поддался влиянию.

— Я был рядом с костром, — невозмутимо соврал он. — Возможно это помогло.

— Возможно… — не стал тот напирать.

Происшествия здесь и в деревне Уюг идентичны. Теперь они могут с уверенностью сказать, что произошло и куда делись все жители. Возможно, со сходом снега они даже смогут найти их тела. Это явно не просто катаклизм, а целенаправленное использование каких-то сил, а если точнее, то артефакта, который пропал с корабля. Единственное, пока нет доказательств, что это именно артефакт, хотя других вариантов не было.

Вопрос заключался в другом. Зачем, а главное кто это делает?

Про «зачем» можно предположить, что это всё испытания артефакта. А кто? Кому это выгодно? Колдунам? Может быть мэру? Криминальным элементам? Компаниям, которые здесь добывают полезные ископаемые? У всех есть мотив и возможности. И если криминальные элементы можно было отбросить в сторону, то остальные подходили как нельзя кстати.

— Что думаешь? — спросил Рай у Феликса.

— Да что думать-то, — вздохнул он. — С этим и так всё ясно. Кто-то использует артефакт, и пытался нас убить. Вопрос в том, как нам выбираться, без саней это будет сделать довольно сложно.

— Здесь несколько дней пути, — бросила Нутико взгляд вдаль. — Если пойдём налегке прямо сейчас, доберёмся до города до того, как пройдёт какая-нибудь буря.

— Без юрты, без провианта? — уточнил Рай.

— Возьмём всё, что можем унести без усилий, а там будем разбираться.

— Ночёвка? — спросил Кондрат.

— В снегу окапаемся, — ответила она. — Главное, возьмите спальники, если не хотите спать на голом снегу.

Глава 19

Три дня до города — не так много, чтобы не дойти, и не так мало, чтобы расслабиться.

Прежде чем бросить почти все свои вещи, Нутико сделала снегоступы из подручных материалов, ободрав оставшиеся сани. Немного непривычно, но возможность передвигаться, не проваливаясь по колено в снег, это полностью компенсировало. Было взято всё, что могло пригодиться в коротком переходе, включая оружие, после чего они выдвинулись в путь.

Радовало в этой ситуации лишь то, что после прошедшей бури новых не предвиделось. Застань она их сейчас, и живыми они уже точно не выберутся.

Про то, как они собирались ночевать, стало ясно только к ночи, когда Нутико достала походную лопатку. Она минут пять ходила по округе, пока не остановилась около сугроба, и Кондрат понял, что она хочет сделать. Это заняло около часа, однако вскоре была готова нора, полностью укрытая от ветров, где они вчетвером вполне могли разместиться.

Кондрат вспомнил невольно детство, когда ещё ребёнком они строили такие норы во дворе в сугробах и ему было интересно, каково в там ночевать. Что ж, шанс проверить представился, и, если признаться честно, сначала было прохладно. Но не так холодно, как спать на улице под иногда налетающим ветром. А со временем, когда они сбились в кучу, подложив под спальники всё, что было, стало и вовсе даже жарко.

Рай и Феликс недоверчиво подглядывали на заснеженный потолок и, чего уж греха таить, Кондрату тоже было не совсем уютно под толщей снега, который мог обвалиться, пока они спят, и похоронить под собой. Немного радовало, что всегда будет кто-то дежурить и сможет их разбудить до того, как их похоронит.

Но их не похоронило под снегом. Наутро они проснулись целыми, невредимыми и даже выспавшимися, после чего отправились дальше.

Конечно, идти и ехать через бесконечные снега было разными вещами. Всё ощущалось больше, масштабнее, бесконечное, то, что занимало около получаса на санях, они проходили за час и более. Совсем одни среди снегов…

Вторая ночь была такой же спокойной, как и первая, а переход таким же длинным и изматывающим. Единственной, кто двигался легко, будто его не тяготили все трудности перехода, Нутико. Она словно едва касалась снега, легко ступая там, где остальные порой проваливались. А вот на третью ночь ударили настоящие морозы, и даже в их импровизированном убежище было так холодно, что казалось, глазные яблоки превратятся в лёд.

— Надо раздеться, — произнесла Нутико, оглядываясь. — Иначе помёрзнем здесь все.

Она была единственной, кто не стучал зубами. Остальные, включая Кондрата, даже слова вымолвить не могли.

— Разд-д-деться? Изд-д-деваеш-шся? — прошипел Рай, кутаясь в свой спальник.

— Будем греться все вместе друг о друга, — ответила она. — Или предпочитаешь замёрзнуть здесь насмерть?

— Да б-бред-д-д… — пробормотал он.

— Он-на п-п-права, мы так в-в-в арм-мии грел-л-лись, — выдавил из себя Кондрат.

Рай недоверчиво посмотрел на него.

— Гол-л-лыми с-согрем-м-мся лучше?

— Друг о друга, — ответила раздражённо Нутико. — Если ты думаешь, что мне хочется, то сильно ошибаешься. Но жить мне хочется больше.

И в подтверждение своих слов она начала быстро раздеваться, скидывая с себя верхнюю одежду. Было видно, как её кожа бледнеет и покрывается мурашками, а иной раз пробегает дрожь, однако её это не останавливало. Она разделась вплоть лёгкой рубашки и штанов, прыгнув в спальник.

— Быстрее, блин! — рыкнула она. — Нижнюю одежду можете не снимать.

Они переглянулись и всё же подчинились. Трое промёрзших, они сразу нырнули к ней, укрывшись оставшимися спальниками и одеждой, завернувшись, как в кокон. И девушка оказалась права, вскоре они почувствовали долгожданное тепло, словно завернулись в очень тёплое одеяло.

— Кто попытается просунуть мне куда не следует руку, я отрежу член, — сразу предупредила девушка. — Я вас предупредила.

— Никто и не собирался, — фыркнул Рай. — Здесь не насильники собрались.

— Да рассказывай мне, имперец.

— Слушай, если вам приходилось встречаться с ублюдками, не означает, что здесь все такие. Мы их ненавидим в равной степени, как и вы.

— Да конечно!

— Слушай, мы ещё пререкаться здесь будем из-за этого? — спросил он.

— Я не пререкаюсь, — рыкнула она. — Имперцы приходят сюда, нападают на женщин, насилуют, а вы потом такие «а мы не при делах».

— Хорошо, — вздохнул он. — В вашем племени кто-нибудь пострадал от насилия?

— В нашем нет, но в других — да.

— В каких?

— В других, — буркнула она.

— В каких других? Ты точно можешь сказать?

— Мне подруга рассказывала, что у её знакомой сестра была знакома с одной девушкой, у которой мамину подругу изнасиловали, когда она пришла в город.

— Короче кто-то там где-то там, но точно даже никто и не знает, — хмыкнул он. — Я спрашиваю не про город, а про вас. Часто кто-то нападает на ваши племена или там в тундре пытается изнасиловать?

— Да при чём тут это⁈

— Да при том, что в городе всех насилуют, а не исключительно малхонтов. Это вообще хреново, что кого-то насилуют, но это происходит не исключительно с вашим народом.

Пока они пререкались, Кондрат обратился к Феликсу:

— Ты говорил, что артефакт может быть разумным, помнишь?

— Я такое говорил? — удивился он.

— Да, сказал, что он может содержать частичку души и быть разумным.

— А, ну да, точно… — вспомнил он. — И? Если хочешь узнать что-то конкретное, то ты должен понимать, что разумный артефакт никто и никого не видел. О нём говорят, его описывают, каким он должен быть, но при этом неизвестно, возможно ли существование такого предмета или нет. И я думаю, что это не наш случай.

— Почему?

— Ну… потому что будь он разумным, то не лежал бы там в корабле столько лет. Если он действительно имеет кусочек души и управляет людьми, то давно бы заставил вытащить себя оттуда, а не пролежал несколько сотен лет, дожидаясь, пока его вытащат. Помнишь, ты сказал, что там много тел?

— Да.

— Ну вот будь он разумен, заставил бы их вынести его оттуда, по такой логике, как свёл с ума людей на корабле. Но он этого не сделал. А всё потому что безумие — это побочный эффект, как и кристаллизация с оживлением тел. Это просто артефакт, который имеет такую силу, но он не разумен. Почему ты спрашиваешь, кстати?

— Не знаю, — честно признался Кондрат. — Наверное, потому что мне не даёт покоя тот голос. Это было… странно. Он не угрожал, не пытался подкупить. Скорее упрашивал.

— Хрен его знает, если честно, — вздохнул он. — Станет ясно, как найдём артефакт. Сейчас главное, что мы выяснили причину, почему исчезла деревня и что стало с людьми. Теперь надо выяснить, кто это сделал, и где он держит артефакт. Дело техники, иначе говоря.

Рядом заёрзала Нутико. Её спор с Раем ни к чему не привёл, и теперь она искала место поудобнее, чтобы заснуть. Кондрат мог представить, насколько ей неуютно, молодой, пусть боевой, но девушке среди взрослых мужчин. Но она не возмущалась, не бурчала, и позволяла себе лишь злобно сопеть… Хотя не, это она так спит просто.

Как бы то ни было, эта ночь выдалась до ужаса холодной, будто дух ледяного ветра или что там было, вновь вышел на охоту за ними и теперь летал по округе, чтобы найти сбежавших. Хотя какой дух? Убийца, ублюдок, завладевший артефактом, который теперь заметал следы. Не получилось с наёмниками, и решил попробовать артефактом.

А это значит, что они медленно и верно приближались к ответу. Приближались туда, где этот артефакт, скорее всего, и находился. В городе. Именно туда вели следы тех, кто вытащил его с корабля.

Этой ночью они ночевали вполне сносно. Стоило показать нос наружу, как тут же тот замерзал. Однако спрячься в спальник, прильнув к остальным, и казалось, что ты прижался боком к тёплой печке или грелке. Становилось уютно и тепло, а ветер снаружи добавлял какой-то суровой романтики, не в силах их здесь достать.

И Кондрат не заметил, как проспал всю ночь, проснувшись от того, что сзади, сладко похрапывая прям в ухо, обнял его, как подушку, Феликс, а спереди, сжавшись калачиком, точно кошка, ищущая тепло, прижалась Нутико. Рай прижался к Нутико с другой стороны, стараясь не отрываться от тёплого коллектива в то время, как снаружи уже светило солнце.

Пора было вставать.

После вчерашнего холодного ветра не осталось и следа. Будто действительно ледяной дух промчался, ища их на просторах севера, но остался ни с чем. Они двигались вперёд, перекидываясь между собой словами до тех пор, пока впереди не показалось тёмное облако. Это выглядело немного странно, если не знать причины — голубое небо коптили сотни печей на угле, из-за чего над городом всегда был смог. А если приглядеться, то можно было заметить и трубы заводов, которые располагались вокруг.

— Вон там справа находятся шахты по добыче металла, — указал в ту сторону Рай. — Можно сказать, город появился здесь исключительно благодаря им.

— Они проходят под городом? — спросил Кондрат.

— Нет, слава богу. Один раз шахты проходили под деревней, так она потом вся ушла под землю из-за этого. Жуткое дело было.

— Я вас довела, — дала о себе знать Нутико. — Придём, вы дадите мне коня или сани, чтобы я вернулась.

— Как только, так сразу, — ответил Рай, но на их языке это могло значить и то, что могут они сделать это далеко не сразу, и ей придётся задержаться с ними.

Подходить к городу по главной дороге они не стали, избрав путь через пригородные домики. Лучше, если их увидит как можно меньше людей. И дело не в паранойе, простая предосторожность, учитывая обстоятельства. Так частенько приходили в город и сами малхонты, чтобы как можно меньше показываться на людях. Всеобщее недоверие друг к другу здесь цвело и пахло.

— Что теперь? Пошлём письмо? — спросил Феликс. — Или едем сами?

— Сначала выясним с отелем, — ответил Рай. — Кто там проживал, и куда делся. Потом уже всё остальное.

Он вытащил на свет небольшой ключ с жетоном и гербом, который носил отель. Герб был красивым, волчья голова в профиль с обнажёнными клыками. Выглядело солидно… в отличие от самого ключа, который переживал явно не лучшие свои дни. Найти место, откуда был ключ, не представляло проблем, стоило лишь обратиться к первому попавшему человеку, показав брелок.

Спросил Феликс, он выглядел безобиднее всех, словно немного заспанный уставший путник, занимавшийся непонятными и никому ненужными научными работами, о которых никогда и никто не услышит.

Их направили в трущобы.

В каждом городе есть свои трущобы. Вопрос лишь в том, как они выглядят. Где-то это бесконечные многоэтажки, стоящие так близко, что солнце никогда не показывается. Где-то это, наоборот, низенькие дома, кучкующиеся вместе. Где-то старые покосившиеся строения, а где-то монолитные бетонные здания. Вопрос не стоял, какие строения там были — вопрос был в том, какая там царила атмосфера и жили люди. Потому что стоило зайти туда, и ты сразу всё понимал.

Весь город был устелен грязным снегом. Дома были серыми от сажи, коснись, и запачкаешь руки. Про кашу под ногами не имело смысла и говорить, в свинарнике было чище. Однако оказавшись именно здесь, в этом районе они сразу поняли, где оказались.

Вроде те же дома, вроде те же улицы, но народ вокруг нелюдимый, какой-то слегка звериный, поглядывающий на гостей искоса, особенно на Нутико. Крысы — это была первая мысль Кондрата, когда он увидел их. Даже дети, у них были какие-то крысиные повадки бегать стайками и прятаться в переулках, поглядывая оттуда за другими.

Искать в таком месте отель, если так можно было назвать его, не было проблемой. По факту он был здесь единственным зданием, выглядящим презентабельно на фоне остальных. Когда-то величественный четырёхэтажный дом, теперь напоминающий большой короб, расположился перед небольшой прямоугольной площадью, где в центре, как памятник, возвышалась полуразрушенная кирпичная труба. Людей здесь тоже хватало, словно место притяжения всех жителей злосчастного района.

— Подождите здесь, чтобы всей толпой не идти и не привлекать внимания раньше времени, — попросил Рай. — Поднимемся я и Кондрат.

— Как скажешь, — не стал спорить Феликс.

Внутри было не сильно лучше, чем снаружи. Просторный холл со стойкой администрации в конце превратили в забегаловку. Здесь царила грязь, крики и мерзкий запах человеческих выделений и спирта. Под ногами, будто в довершение картины, чавкал когда-то красный, пропитавшийся грязью и растившим снегом ковёр. Наступаешь его, и будто идёшь по болоту, где из-под подошв выделяется вода.

Место идеально подходило для тех, кто хочет спрятаться или не хочет привлекать лишнего внимания к своей скромной персоне. Как раз для тех, кого нанимают для не совсем легальных и грязных дел.

К стойке администрации подходить Кондрат с Раем не стали, сразу направившись к комнате номер которой был указан на брелке. Третий этаж, помещение в самом конце коридора слева. Ключ подошёл идеально. Едва Рай повернул его, раздался глухой щелчок, и дверь открылась. Внутри их ждал вполне себе обычный и даже, что удивительно, опрятный номер. Только…

— Здесь никто не заселён, — заметил Рай, войдя внутрь и оставляя за собой грязные отпечатки сапог. Остановился и огляделся по сторонам. — Да, здесь никто не живёт.

— Тела пробыли во льдах явно дольше недели, так что не удивительно. Вопрос лишь в том, вернулся ли кто-то или нет.

— Вестимо вернулись.

— Я не про город. До города они точно добрались, раз артефактом кто-то пользуется. Добрались ли они сюда, в номер, после встречи с нанимателем?

Рай понял, о чём он. Обычно от исполнителей избавляются. Просто на всякий случай.

— Тогда у нас проблемы, — пробормотал Рай.

— Если они не вернулись, то те, кто здесь давно работает, такое бы запомнили. И наверняка знают, куда делись личные вещи тех людей. Надо спросить.

Администратор был, как и весь отель — лишь напускной лоск снаружи, чтобы обмануть не намётанный глаз, но под ним скрывалось неприятное крысиное лицо. Одно из тех, что устраивает драки в кабаках, а иногда может и пырнуть под рёбра. Когда он увидел ключ и удостоверение Рая, то сразу нахмурился.

— Припоминаю, бывали такие, да, группа людей, в этом году, — кивнул он нехотя.

Он бы может и отнекался, сказав, что не помнит, однако они были из самой службы расследований. А о них ходили плохие слухи, и с такими связываться себе дороже. Сегодня ты послал их, а завтра они тебя будут пытать в подвале и выбивать правду — подобных слухов в массах было полно.

— Сколько месяцев назад? — уточнил Рай.

— Да месяцев шесть назад, чтобы не соврать. Пришли, сняли комнату, а после просто ушли.

— Куда, знаешь?

— Не отчитывались. Ушли в ночь, поняли лишь потому, что комнату через месяц никто так и не оплатил. Никого внутри не было.

— Ушли с концами или собирались вернуться? — спросил Кондрат.

— Собирались вернуться. Там остались личные вещи. Документы, одежда походная, сумки. Явно не то, что берут в дальние походы на север.

— И где они?

— Что-то продали, что-то отдали. За неоплату мы имеем полное право забирать личные вещи, — добавил он быстро, увидев, как недобро блеснули глаза Рая.

— Кому отдали документы?

— Да никому. Где-то здесь может и валяются у нас, — бросил он взгляд на дверь за спиной. — Среди остальных вещей, если подумать, да найдутся.

— Мы хотим посмотреть.

— Конечно-конечно… — мужчина с крысиным лицом поспешил о стойку, пропуская их вперёд.

Как он и говорил, связываться с такими — себе дороже. К тому же, когда речь заходит о делах, которые играются на совершенно другом уровне. Он то обычный администратор, подкидывающий шлюх, наркотики и всё, что захотят гости, иногда подворовывая в номерах у лопухов. А здесь…

Н помнил тех, кто приехал шесть месяцев назад, и их нельзя было назвать простыми работягами, чьё дело кирка или даже пуля. Он не был сведущ в этих делах, но и не был дураком, чтобы не понять, что таких людей зовут, когда у тебя есть деньги, и когда дело требует деликатного подхода…

Глава 20

— Вот здесь посмотрите, господа, — посторонился мужчина с крысиным лицом.

И пока Рай наклонился над ящиками с потерянными вещами, Кондрат стоял в стороне, не спуская глаз с администратора. Сколько было случаем, когда оба детектива вот так отвлекались от безобидного человека и получали нож между рёбер или пулю в затылок.

Среди найденных вещей не было ничего ценного. Всё, что представляло хоть что-то, уже давно стащили, и среди вещей были разве что пустые кошельки, какая-то одежда, сумки и прочее. Не придраться, если кто вернётся, скажут, что нашли уже без ценностей. Документы здесь тоже были, лежали в отдельной коробке, которую Рай достал с одного из стеллажей.

— Которые из них? — подозвал он администратора.

— Да кто же помнит…

— Значит достань книгу учёта и вспомни, — поднял он голос.

Крыселицому не оставалось ничего, кроме как полезть за книгами учёта и присоединиться к поиску. Документов было немного, однако требовалось точно знать, какие именно принадлежали тем, кого они искали.

Вскоре были найдены документы. Десять мужчин с именами и фамилиями, которые не говорили ничего ни Раю, ни Кондрату. Они заехали вместе в один день, заняв несколько номеров, и вместе должны были покинуть их, однако никто из них так и не вернулся. Все от двадцати восьми до тридцати пяти, у каждого в паспорте отметки о прохождении военной службы с неплохим стажем.

Гадать не надо — наёмники. Бывшие военные, не сумевшие найти своего места, часто туда подавались, да и платили нередко там значительно солиднее, чем на той же гражданке. А вопросы законности и этики… если человек подавался в наёмники, то понятно, что его это уже не волновало.

— Что думаешь? — показал один из документов Рай.

— Думаю, что наши. Когда они приехали?

— Если быть точным, то пять месяцев, три недели и два дня назад, — ответил администратор, сверившись с книгой.

— Получается… — Кондрат подсчитывал что-то в голове. — Получается, они должны были приехать как раз перед самой оттепелью, когда всё вокруг тает и лёд сходит.

— Получается, что так… — медленно кивнул Рай.

Время было выбрано не случайно. Единственный способ добраться до корабля, насколько понял со слов малхонтов Кондрат, было дойти по льду. Летом лёд, естественно, тает, и на те три месяца корабль становится недоступным из-за больших волн, идущих с севера, и сильного ветра. Другими словами, никто не сможет добраться до него и сказать, что на нём есть, а чего нет. А как обнаружат, артефакт будет уже и не найти по горячим следам.

Может это было связанно именно с этим, а может случайность, но теперь было понятно, когда именно был украден артефакт. Учитывая его воздействие на окружение, можно было смело предполагать, что он так и не покинул север. Вопрос лишь в том, у кого именно он находится.

Вариантов было много. Понятное дело, подозрения падали сразу на компании, которые добывают здесь полезные ископаемые. У них был живой интерес использовать артефакт, чтобы согнать малхонтов с тех же священных земель. По факту, у них был мотив. Мэр… ну мэр — это само собой, это был как дворецкий, на которого в случае громкого преступления падают сразу подозрения, хотя не было ни мотивов, ни каких-либо улик.

Третьей стороной могли быть какие-то неопределённые силы, связанные с колдунами. Кондрат уже сталкивался с их происками. И пусть ему было неизвестно, какие именно цели они преследовали, но такой артефакт бы их точно заинтересовал.

Вопрос лишь в том, кого сейчас искать и куда податься.

— Насколько я понял, вы видели этих мужчин, — начал негромко Кондрат, просматривая протянутые Раем документы.

— Да, видел, — не стал отрицать он.

— Можете что-то про них сказать нам?

— Честно, я не…

— Я напомню, что документы должны были быть сданы стражам правопорядка сразу же вместе со всем содержимым номеров, — продолжил Кондрат. — Сейчас это значит привлекать стражу, наказывать виновных и так далее. Но нам бы не пришлось искать эти вещи, зная мы что-нибудь о тех людях. Какие-нибудь подробности.

— Подробности?.. — жалобно пробормотал он.

— Я бы посоветовал поторапливаться вспоминать, а то время не ждёт, — подстегнул его Рай. — Внимание целой империи к такому отелю. Я даже не знаю, хорошо это будет или плохо.

— Ну… я много подвила наёмников в этих местах, но те явно другого эшелона, — негромко произнёс крыселицый. — Не простой сброд, что умеет только стрелять. Все хорошо одеты, все с хорошим снаряжением. Ружья в чехлах, а это редкость — значит стволы были очень хорошие. И вели они себя… сдержанно.

— В плане? Не пили? — уточнил Рай.

— Не пили, чего-то запрещённого не пытались пронести. Разве что шлюх заказывали, и то разок, перед выходом.

— Вышли они на следующий день? — спросил Кондрат.

— Через день. Кто-то из них выходил из номера пару раз, но так особо они его не покидали, пока не ушли всем составом.

— Куда уходил кто-то из них?

— Так-с я же не слежу, господа, — развёл тот руками. — Просто вышел, просто пришёл.

— Но ушли они отсюда не своим ходом, верно? Кто-то должен был их забрать.

— Ну так извозчики местные, наверное, и забрали их, — предположил он. — Господа, тут извозчик единственный. Если кто-то и едет, то только через него. Надо по городу? к нему. Надо выехать за пределы и ищешь хороших собак с санями? Тоже к нему. Если они передвигались по городу, то точно обращались к нему.

Они вышли на улицу, где их ждали Феликс и Нутико.

— Ну что, есть что-нибудь? — сразу спросил тот у Рая.

— Да немного, — он окинул площадь взглядом. Неприятное место, грязное, и снег, перемешанный с сажей из сотен труб, делал это место ещё хуже. — Была здесь команда из десяти человек. Наёмники, причём хорошие, со слов администратора, элитные. Почти шесть месяцев назад приехали, ушли куда-то и не вернулись.

— За артефактом.

— Скорее всего. Вряд ли они сейчас есть в живых, но вот.

Он протянул Феликсу документы. Тот пробежался по ним взглядом.

— Это надо отправлять в столицу. В центральный штаб. Там они смогу найти их.

— Это бесполезно. Они так или иначе уже давно покойники. Ставлю зарплату, что от них избавились, как от ненужных свидетелей.

— А какая у тебя зарплата? — заинтересовалась Нутико.

— Хочешь поспорить? Или знаешь что-то?

— Нет, просто интересно, сколько платит имперцам империя.

— Это государственная тайна, — отрезал он, оставив Нутико надувать недовольно щёки. — Надо сходить к компании извоза. Я сомневаюсь, что мы что-то сможем там обнаружить, однако есть пусть и небольшая, но вероятность, что они там могли засветиться. А потом на железнодорожный вокзал, узнаем, откуда хотя бы прибыли.

В компании, естественно, никто ничего не знал. Те, кто пользовался их услугами, конечно, не предоставляли своих документов, а от того отеля отъезжало огромное количество людей, всевозможных проходимцев и искателей своего счастья, растекающихся по всему городу. И сани они тоже никому не предоставляли в те дни на заказ, хотя для Кондрата это было очевидно. Наниматель уж точно бы позаботился о том, чтобы предоставить транспорт без каких-либо посредников, на которых можно было потом выйти.

Та же история ждала их на вокзале, хотя деталей было гораздо больше. Приехали наёмники в тот же день, что и заселились в отель. Садились на поезд, судя по документам, на одной из многочисленных станций в деревнях, что стоили на пути железной дороги. По факту, просто не отследишь, откуда они приехали, где их наняли и другие детали, что могли бы помочь выйти на заказчика.

— Значит надо возвращаться в столицу, — подытожил Феликс, когда они покинули здания вокзала.

Уже наступила ночь, и в городе царила тишина. На улице шёл снег. Город в этот момент удивительно преображался, становясь чистым и даже, как бы странно это не звучало, волшебным в свете ламп и падающих пушистых хлопьев. Но лишь на ближайшие несколько часов, прежде чем всё не покроет вновь золой. Но сейчас можно было насладиться действительно уютной атмосферой зимнего городка.

— Вы мне ещё должны, — напомнила раздражённо Нутико. — Я вас привела. Вы должны помочь мне вернуться.

— Ну это только к утру, — ответил Рай. — Сейчас всё равно всё закрыто. Да и на поезде не уедешь…

— Переночуем тогда? — предложил Феликс. — Не стоять же на улице всю ночь, ожидая, пока всё откроется.

Это было дельное предложение. Особенно когда сам Феликс уже ночевал в этом городе и знал отель, где можно было остановиться без страха, что к тебе кто-нибудь ночью влезет. Правда номеров было всего два. Два двуместных, и тут встал довольно щекотливый вопрос, как располагаться.

— Я займу одну комнату. Вы — другую, — произнесла Нутико.

— Наглость поубавь, — пресёк её попытку распоряжаться Рай. — Все сегодня будут спать на кровати. Можешь решить, кто с тобой будет ночевать.

Нутико нахмурилась, но спорить не стала, молча ткнув пальцем в Феликса. Причина была довольно банальна: у него и жена была с детьми, и был он самым спокойным и безобидным из всех. Наверное, это и подтолкнуло её предположить, что к ней Феликс ночью не полезет.

Хотя надо быть честным — никто бы к ней не полез ночью просто потому, что они не ублюдки какие-то.

— Ненавижу возвращаться с пустыми руками, — посетовал Рай, когда они готовились ко сну. — Столько усилий, а по факту ничего и не добились.

— Почему же ничего? — спросил Кондрат, раздеваясь. — Мы знаем про артефакт, мы знаем, что он находится здесь. Мы знаем причину, по которой пропали все жители деревни Уюг. Этого уже более, чем предостаточно. Остальное нам просто не под силу.

— И тем не менее мы никого не схватили, — как-то слишком напряжённо ответил тот.

Рай явно не любил проигрывать. Он вообще относился к людям, которые идут только вперёд. Это было и хорошей и плохой чертой. Они всегда будут бороться за своё дело, но, с другой стороны, никогда не будут знать, когда остановиться. А в их работе иногда это было важно.

— Как думаешь, кто за этим всем стоит? — бросил он взгляд на Кондрата, залезая в кровать.

— Сложно сказать. Это может быть кто угодно. Назови любого, и ты будешь прав.

— Может мы что-то упустили? — вздохну Рай.

— Иногда преступники просто не оставляют следов, Рай. Мы сделали всё, что смогли и рисковали жизнями ради того, чтобы найти ответ. Но правда в том, что иногда ответ найти невозможно.

— Не нравится мне твой настрой… — пробормотал он, укладываясь поудобнее и туша свет. — Мне кажется, мы просто что-то упустили. Может следы, документы какие-то…

— Не было ничего.

— Да, но тогда бы за нами не пришли те наёмники с колдуном. Всё было не просто так. Возможно, мы были слишком близко к разгадке, чтобы они могли позволить нам идти дальше.

— А может они просто не хотели, чтобы мы доложили о происходящем в столицу, — ответил Кондрат.

— Может быть… а, ладно, хрен с ним… Завтра едем в столицу, посмотрим, что сможем накопать на тех придурков. Может и выведут нас на кого-нибудь…

Это «может» было, наверное, самым неприятным в любом расследовании, когда ты уже просто не знаешь, за что зацепиться. Когда нет ни подозреваемых, ни тел, ни каких-либо зацепок, кроме каких-то бессвязных улик.

А что было у них, по факту? Тела замёрзших наёмников? Пропавшая деревня? Проклятый корабль с исчезнувшим артефактом? Нападение той группы с колдуном? Это всё, конечно, хорошо, но они ни к чему не вели. Одни следы были уже слишком холодными, чтобы выйти по ним хоть на что-то, другие просто обрывались.

Возможно, те наёмники смогли бы вывести их на заказчика, но… Феликс поработал на славу, конечно, а Рай пристрелил предателя проводника.

— Знаешь, о чём я думаю, Рай? — спросил Кондрат, глядя в тёмный потолок.

— О том, что перестрелка, произошедшая в тундре не последняя? — угадал он с первого раза.

— Да. Если они попытались нас убрать там и не смогли, то, скорее всего, попытаются сделать это снова, но уже здесь.

— Я тоже думал об этом, — честно признался Рай. — И Феликс об этом думал. Но они не станут что-либо предпринимать этой ночью. Будут думать, что мы ожидаем этого и попытаются ударить в другое время. Ставлю на то, что завтра на улице что-то может произойти или уже в поезде.

И Рай был прав. В эту ночь ничего не произошло. Всё было тихо и спокойно до самого утра, когда они отправились спозаранку в ванную комнату, чтобы отмыться от грязи, прежде чем поедут обратно в столицу и сообщат новости о произошедшем.

Когда они покинули отель, на улицах уже кипела жизнь, и люди спешили на работу, превращая недавно выпавший снег в однородную серую массу. От вчерашнего волшебного города не осталось и следа.

— Феликс, будь начеку, — предупредил Рай, оглядывая по улице.

— Погодите-ка, а это куда вы собрались⁈ — возмутилась Нутико. — А кто будет помогать мне добираться до дома⁈

— А ты сама не доберёшься? — раздражённо спросил он.

— На чём, бестолочь? — рыкнула она.

— Слушай, у нас тут и так…

— Я, конечно, знала, что имперцы ублюдки, но не настолько, чтобы кинуть человека, который помог добраться им живыми и здоровыми до города, — тихо произнесла Нутико, сверля их презрительным взглядом. — В ваших душонках хотя бы немного чести осталось или уже всё?

И тем не менее Нутико была абсолютно права. У них был уговор. И как бы Рай не скрежетал зубами, про честь она попала довольно метко. И развернувшись на каблуках в противоположную сторону от вокзала, он, чеканя шаг, направился в ближайшую конюшню, где мог снять ей ездовых собак с санями или лошадь.

Конечно, это было таким себе занятием, учитывая, что их явно хотят убить. Кондрат не мог заставить себя смотреть только прямо. Он привык вести слежку, но не привык быть в роли добычи, за которой следят. По идее, они сделали всё аккуратно и чисто: и в город пришли не по главной дороге, и на виду старались лишний раз не показываться. Если их хотели отследить, то сделать это было бы проблематично, не знай, что они уже в городе.

Однако всякое могло быть. В прошлый раз выйти на них убийцам ничего не помешало.

Учитывая охотничий промысел, фирм, включая извозчика, которые могли предоставить средство передвижения на длительный период, хватало. И Рай зашёл в первую попавшуюся конюшню, обратившись сразу к хозяину, чтобы решить вопрос на месте, оставив Нутико довольствоваться компанией лошадей и собак.

В небольшом кабинете, пропахшем навозом и сеном, хозяин, тучный бородатый, но крепкий заключил договор с Раем, заметив, что обычно не ведёт дел с малхонтами.

— Почему? — спроси Феликс.

— Не сочтите расистом, но они не всегда возвращают лошадей или собак, — вздохнул он. — Считают, что это их земли, а значит все животные принадлежат им и возвращать их не обязательно. Ты же не будешь после этого ездить по всему северу искать свою лошадь или сани с собаками, верно?

— Часто берут лошадей? — поинтересовался Кондрат. — Может в последнее время кто-то делал крупный заказ? Саней так… на пять?

Он закинул удочку, рассчитывая на слепую удачу, но та явно ему не улыбалась.

— Да если бы… — усмехнулся мужчина. — Я бы не отказался от такого заказа… Ну-с… вроде всё, договор подписан, она может взять лошадь, что ей понравится. Признаюсь, честно, я даю вам её только из-за вашего статуса…

Слово «статус» он особенно выделил.

— И мы благодарны, — не остался в долгу Рай, после чего кивнул Феликсу и Кондрату. — Идём, мы должны успеть на поезд, если не хотим здесь провести ещё три дня.

И направился прочь из небольшого кабинета.

Кондрат шагнул вслед за остальными, покидая его самым последним, когда взгляд неожиданно зацепился за одну очень знакомую вещицу. На полке, прямо около входа, словно хвастаясь перед всеми, лежали разные вещи, которые можно было найти практически в каждом доме в этих местах. Зубы диких животных, какие-то камушки необычные, перья и так далее.

Но кое-что особенно выбивалось из этого.

Это был небольшой кусочки плоского камня, что-то типа сланца, на котором был осторожно вырезан причудливый узор. Кондрат до этого видел его только в одном единственном месте, однако тогда не обратил на это никакого внимания, а сейчас вот зацепился взглядом.

Наверное, потому что она плитка со странным узором выглядела как точная копия тех, что были в деревне Уюг почти в каждом доме, словно обереги, известные им одним.

Осторожно взяв её с полки, Кондрат покрутил плитку в руках, после чего окликнул хозяина кабинета, задав вопрос, который сейчас его волновал больше всего.

— Откуда это у вас?

Глава 21

Мужчина обернулся и взглянул на каменную плитку в руках Кондрата.

— Вы об этом камне?

— Да. Откуда он у вас?

— Да так, сын нашёл, — пожал тот без интереса плечами.

Судя по всякой всячине, которая была в его кабинете, пылилась на полках, лежала на столе, мужчина явно любил собирать интересные вещи, будто то клыки, какие-то самородки или необычные камни. Для него это было ещё одним необычным и интересным приобретением, не более.

— Где именно? — спросил Кондрат.

— Ох… да как бы не соврать… — пробормотал тот задумавшись. — Ну летом, когда снег сходит, в тундре, понятно дело. Где-то на востоке… не помню уже точно, там был гурий разрушенный и около него лежал этот вот камень с символом. Ну мой сын и решил забрал себе. Узор очень красивый, ему понравился.

Кондра задумчиво посмотрел на символ. Он не ошибался. Может в некоторых моментах его и можно было назвать непроходимо тупым, однако с памятью пока ещё всё было хорошо. Символ в точности повторял те, что были в каждом доме у жителей Уюг, будто вырезанный станком.

— Вас не смутило, что это место могло быть священным для кого-то? — поинтересовался Кондрат.

— Вы не поняли, — быстро поправил мужчина. — Это была не какая-то могила или маленькое святилище, а самый обычный гурий, уже старый и разрушенный, которым никто не пользовался, не более. Никакого кощунства.

— А гурий это?..

— Ну… куча камней. Знаете, такие пирамидки, чтобы путь отмечать или какие-то важные места…

— Всё, понял, — кивнул Кондрат. — На карте примерное положение сможете показать?

— Только примерно. Извините, давно было, лет пять назад, если не больше.

— Может ваш сын сможет сказать точнее?

— Сын… — пробормотал тот как-то подавлено. Пока они разговаривали, Кондрат заметил, что мужчина становился всё больше и больше подавленным, пока тот сам не озвучил причину. — Исчез мой сын, господин. Погиб в тундре. Так что… вот так…

— Я сочувствую, — сказал Кондрат без капли сочувствия в голосе. Стандартная фраза, которую он говорил на автомате, и полностью выжженные эмоции после всех этих случаев и проблем. — Я могу поинтересоваться, как это случилось?

— Не успел уйти от бури, — глухо ответил он. — Простите, господин, но это всё? Я могу идти?

— Последний вопрос, вы знаете, что этот символ означает?

— Нет, я не разбираюсь в этом, но вы можете спросить свою проводницу. Это узор малхонтов, скорее всего. Они обычно пользуются всякими там знаками и подобными штучками.

Кондрат вместе с Раем и Феликсом вышли из кабинета. Нутико стояла около одного из загонов с каким-то детским любопытством поглаживая лошадь, будто не могла понять, почему у неё нет рогов. А может девушка просто нечасто видела лошадей — даже те, что обросли шерстью, не могли соперничать в тундре с их оленями.

— Так что случилось? — спросил Рай, едва они отошли. — Что это за камень?

— Когда мы обыскивали дома, я видел эти каменные плитки с узором почти везде, в каждом доме деревни Уюг: на полке, на камине, у окна, на тумбочке. Я бы и не вспомнил о них, если бы сейчас не увидел его.

— Да, что-то такое было… — пробормотал Феликс.

— Думаешь, это как-то связано? — спросил Рай.

— Возможно, да. А возможно и нет, я не знаю. Но разве это не странно, почти вся деревня имела при себе таблички с непонятным одинаковым узором? Будто поклонялись кому-то. Или чему-то.

— И что он значит?

— Вот это мы сейчас и узнаем, — Кондрат направился прямо к Нутико.

Когда девушка заметила их, то сразу насторожилась. Сгруппировалась, сделав шаг назад, будто была готова броситься на них с кулаками или наоборот убежать. Её острый взгляд скользил с одного на другого и казалось ещё немного, и Нутико зашипит на них.

— Нутико, на один вопрос тебя, — кивнул Кондрат в сторону кабинета.

— Что за вопрос? — настороженно спросила она.

— А тебе есть, что скрывать, связанное с делом деревни Уюг? — задал он встречный вопрос.

— Нет.

— Тогда тебе и бояться нечего. Идём.

Она немного помедлила, но последовала за ним в кабинет, где Кондрат протянул её камень с узором.

— Ты знаешь, что он обозначает?

Нутико несколько секунд разглядывала символ, даже водила по нему пальцем, будто пыталась вспомнить, где его видела.

— Это символ Духа Ледяного Ветра, — негромко ответила она. — Те, кто вверяет ему свои души, скажем так.

— В плане? — нахмурился Кондрат.

— В прямом, — слишком резко ответила девушка. — Эта символ Духа Ледяного Ветра. Вырезая этот символ на камне, ты показываешь ему своё почтение. В свою очередь он будет приглядывать за тобой и в случае необходимости вмешается или придёт на помощь.

— Почему ты раньше не рассказала об этом? — спросил Рай.

— А почему вы раньше не спросили? — задала она встречный вопрос.

А ведь действительно, почему? Наверное, потому что они искали совершенно другое. Потому что никто из них не вспомнил про те таблички, не обратил внимания на то, что они все похожи, как одна. Просто пропустили мимо глаз, а потом те им на пути и не попадались. И вспомнили лишь сейчас, когда увидели их у этого мужчины и задались вопросом — откуда у него такой же плоский камень, как и у жителей деревни.

Иногда некоторые вещи, казалось бы, самые очевидные, оказываются совсем незаметными, если не знаешь, чего искать.

— Ты знаешь, откуда эти таблички? — спросил Рай.

— Нет, без понятия. Их оставляют во многих местах, чтобы показать своё уважение Духу Ледяного Ветра.

— А у вас они есть?

— Мы не держим их дома. Мы её уважаем, мы её считаем очень важным духом, но мы не поклоняемся ей. Ни ей, ни кому-либо другому. Уважение и почтение, а не лизоблюдство. Имперцам это незнакомо.

— Спасибо за бесценное мнение, — кивнул Рай. — И что думаешь, Кондрат? Замешан этот дух или нет?

— Не знаю. Ты веришь в духов?

— Нет.

— Но веришь в ходячие трупы, в проклятия и артефакты, которые могут иметь душу? — попытался подловить Кондрат его на нелогичности, но у Рая в голове всё было вполне себе логично.

— Потому что это я видел своими глазами. Кроме последнего, потому оно и под вопросом. Духи… могу предположить, что что-то может выдавать себя за духа. Например, ведьма или колдун. И учитывая именно последние два варианта мне кажется, что это может быть правдой.

Кто-то приходил к ним в прошлый раз и пытался увести Нутико. Она в свою очередь сказала, что это точно был Дух Ледяного Ветра. И, кто бы то ни был, именно он пришёл и за жителями деревни Уюг, которые имели символы этого духа в домах.

Если это не случайность, что деревня, поклоняющаяся духу ледяного ветра, исчезла в полном составе? Исчезла, если верить Нутико, как раз-таки от действий этого духа? Как она сказала, защищал жителей?

— Что думаешь, Кондрат? — тихо спросил Феликс.

— Думаю, что мы все согласны в одном — то, что едва не убило нас тогда во время бури, стоит и за пропажей жителей деревни Уюг. Так?

— И? — кивнул Рай, предлагая ему продолжать.

— Если тот катаклизм или магия одно и тоже, меня интересует, не связан ли он с тем, что жители Уюг поклонялись духу ледяного ветра. Может они какими-то действиями или обрядом смогли вызвать на свою голову эту дрянь, что теперь бесконтрольно заводит людей в бурю и убивает? Или сами стали жертвой её «помощи» именно как паства?

В голове всплывали воспоминания о свиноферме, где жуткими жертвами колдуны пытались вызвать нечто, что ещё потом преследовало остальных на протяжении всего обратного пути. Если те отморозки смогли создать такое, то может и жители смогли случайно или намерено сотворить нечто подобное?

— Мы не поклонялись, но она на нас, получается, напала, — заметил Феликс.

— Не поклонялись. Но мальчишка этого мужчины тоже не поклонялся, однако взял с собой табличку и случайно пропал в буре. Странно, верно? Странное совпадение, что человек, взявший её, пропал так же, как пропали все те, кто держал её у себя дома. А малхонты не держат её у себя, и никто из них не пропадает. По крайней мере, массово.

— Проклятые вещи, — внезапно произнёс он, но Кондрат его остановил.

— Вряд ли, мужчина-то в порядке.

— Аккумуляция эффекта, — возразил Феликс. — Чем дольше держишь при себе, тем выше шанс получить его.

— Как бы то ни было, мы до сих пор не знаем, кто это, дух, как говорит Нутико, или больной подонок, который ставит над ними опыты. От этого будет зависеть, за кем продолжать охоту — за артефактом, который пропал с корабля, или за тем, чему поклонялись люди.

Две разных цели, два разных направления.

Кондрат бы и продолжил идти по следу артефакта, если бы не тот факт, что все люди были поклонниками духа ледяного ветра. И именно этот дух ледяного ветра напал на них тогда в буре. И они могут охотиться совершенно не за тем сейчас. Да, тоже важная вещь, но они расследуют пропажу жителей деревни.

— Кондрат, — внезапно голос Феликса стал очень отрешённым, да и выглядел он сам не похоже на себя серьёзным. — Покажи ружьё, которое ты взял из дома.

И Кондрат понял, что тот хотел увидеть. Он бы и сам сейчас посмотрел, однако решил позволить это сделать своему товарищу и молча протянул ему трофейное ружьё. Тот с пустым выражением лица поднёс ружьё к глазам, покрутил его в руках, после чего остановился на одном месте.

— Этот символ, верно? — протянул Феликс ружьё обратно, и Кондрат, разглядев его, кивнул. — Несут эти знаки проклятие или служат для кого-то меткой, но одну такую мы носили за собой всё время. Если предположить, что именно поклонение послужило причиной исчезновения жителей, то это объясняет, почему этот психоз настиг и нас во время бури.

— Ты действительно веришь в духов? — спросил Рай.

— Не важно, во что я верю, Рай, — ответил Феликс. — Важно, что говорят факты. Ты сам так говорил.

— А факты говорят, что всё началось из-за артефакта. И то, что за нами послали наёмников перед тем, как обрушилась буря, намекает на одну и ту же природу.

— Но раньше никто целыми деревнями не пропадал.

— Но пропадали отдельные люди. И не понять, это случайность или зловещая закономерность. Те же малхонты, Кондрат говорит, что никто из них не пропадал, но как доказать, что это так? Что никто не пропадал из-за этих табличек или наоборот? — пытался парировать Рай. — Уже не говоря о наёмниках.

— Короче, я считаю, что это взаимосвязано, как эксперт в магии, — поставил точку Феликс. — Одна и та же напасть на всех тех, кто носит этот знак.

— Хорошо, и что нам с этой информацией делать? — вздохнул он.

— Надо определить зону поисков, где конкретно нашли этот кусок камня, — предложил Кондрат. — А там дальше по обстоятельствам.

— Надо сообщить о произошедшем, — напомнил Рай.

— Тогда я отправлюсь искать, а вы поедете в столицу.

— Нет, так не пойдёт, лучше Феликс с тобой отправится искать на случай всякий магических ситуаций, а я в столицу.

— И тебя будет легче убить, — покачал головой Феликс. — Если нас пытались убрать, то попытаются сделать это снова, и в поезде сделать это будет проще всего.

— А почему бы вам просто не послать письмо? — предложила Нутико, заставив всех четверых посмотреть на неё и ответить в один голос:

— Перехватят.

Да, вот так просто перехватят. Если тот, кто забрал артефакт, не поленился впихнуть своего информатора и отправить людей, чтобы убрать их, самое очевидное, как почта, он точно должен был контролировать. Написать — точно сообщить в письменном виде, что им всё известно, и вызвать непредсказуемые последствия. Такое лучше сообщать лично без лишних ушей.

— Упустим единственный поезд сейчас — потом только через четыре дня, — предупредил Рай. — Билеты уже куплены.

— Надо выяснить про эти знаки, чтобы наверняка, — возразил Феликс. — Мне кажется, что мы слишком зациклились на артефакте, позабыв, зачем нас сюда вообще послали.

— Ладно, тогда начнём с мужика…

Первым делом нужны были хотя бы приблизительные координаты того места, где были найдены плоские камни с символом. Район вышел достаточно обширным на северо-востоке от города. Точнее он показать, к сожалению, не смог, однако и этого уже было достаточно, чтобы понять, где искать. Следом уже Нутико взглянула на карту.

— Это священные земли, — сразу заметила она.

— Нам нельзя туда заходить? — уточнил Кондрат.

— Заходить можете, но охотиться, разграблять что-либо или строить нельзя. Только проходить. И не лезть туда, куда нельзя.

— А куда нельзя? — спросил Феликс.

— В места, где мы приносим жертвы, проводим обряды, проводим церемонии. Предупреждение невозможно не заметить.

— Это не там хотели построить шахту случаем?

— Там, — кивнула она.

Пришлось немного сменить планы и взять в аренду сани с лайками, на которых было сподручнее двигаться. Тут же набрали сразу и провизии на несколько дней — для любителей охоты всё было включено, как сказали бы в мире Кондрата. Правда цена тоже кусалась, но здесь, как говорил Рай, оплачивает государство, а их дело малое — найти и отправить на плаху.

Выехали они в тот же день, и Кондрат без устали бросал взгляд по сторонам, пытаясь найти слежку. Их точно ищут. Он до сих пор не понимал, что происходит, но что точно — приславший наёмников человек, и он хочет их убить, чтобы скрыть все следы. Вряд ли духи научились нанимать наёмников.

— Что-то достал меня этот снег и поездки, если честно, — признался Рай, с которым в одних санях оказался на этот раз Кондрат. — Уже сил нет.

— Не любишь путешествия?

— Не люблю тратить силы на всякую ерунду. До этого всё в одном городе было. Знай, что ходи, опрашивай, расследуй, собирай улики. А здесь… Это как какая-то охота, когда пытаешься взять след.

— Я для себя выделил несколько видов расследований, Рай

— И какие же? — заинтересованной взглянул он на Кондрата.

— Есть те, где у тебя есть набор подозреваемых, и ты должен понять, кто из них виновен. Есть те, расследования, где ты пытаешься найти виновного, собирая все улики по кусочкам, пока не выйдешь на него. А есть, где ты просто идёшь по следу, ходишь по всему городу от одной точки к другой, пытаясь разгадать, что происходит

— Интересно ты распределил, конечно, всё… И какой вариант у нас?

— Думаю, что мы идём по следу, — выдохнул Кондрат и спрятал лицо от ветра.

— Ты действительно думаешь, что бурю вызвал дух? — спросил он.

— Я не знаю. Всё слишком запутано. Одно накладывается на другое. Может мы ошибаемся. А может это всё связано между собой. Мы не нашли ни одного первоисточника проблем, чтобы можно было их разделить.

— Значит, думаешь, что всё же это не одно целое.

— Не знаю, — честно признался Кондрат.

Да и зачем ему было гадать, когда они сами всё узнают. Будет это откровение перед смертью или правда, открывшаяся в самом конце, без разницы — они узнают. Так или иначе узнают, даже если за это придётся заплатить.

Да и, если быть откровенным, Кондрат не был против путешествовать. Едешь куда глаза глядят и направляет Нутико, ночуешь под вой ветра и на утро вновь в путь. Оплачиваемый отпуск, не иначе. Только сейчас, приехав на север, Кондрат поднял, что в прошлой жизни упустил такой прекрасный момент, как путешествия.

Они провели в пути несколько дней, прежде чем Нутико остановила их группу, чтобы сообщить:

— Священные земли. Мы приехали.

Для Кондрата эти земли ничем не отличались от тех, что они проехали за несколько дней. А Рай заметил это вслух, спросив, как она это поняла, на что девушка подошла к небольшому снежному холмику, который едва выделялся на фоне всей округи и смахнула с него снег, обнажив каменную пирамидку.

— Как ты его вообще смогла найти посреди этих равнин? — спросил Феликс, на что Нутико, кажется, в первый раз искренне улыбнулась. Без ехидства и злобы.

— Очнитесь, я прожила здесь всю свою жизнь. Я знаю эти места точно так же, как вы знаете улицы своего родного города.

— Значит ли это, что ты знаешь, где он мог взять тот камень? — поинтересовался Кондрат.

— Подозреваю…

И это «подозреваю» звучал совсем нехорошо.

Глава 22

— Не нравится, как ты это сказала… — пробормотал Рай.

— Так же, как и мне не нравится, что люди, как вы, ходите сюда, — ответила Нутико. — Он сказал, где именно нашёл его?

— Какая-то разрушенная груда камней, — ответил Кондрат.

— Указательные камни? — предположил Феликс, но она сразу отсекла этот вариант.

— Здесь нет указательных камней.

— Почему?

— Вообще, на указательных оставляют такие символы, чтобы духи защищали идущих по пути, но в этих землях каждый малхонт должен хорошо ориентироваться.

— Тогда что это было?

— Увидим. За мной. И ничего не трогайте, если что-то найдёте! — предупредила она грозно, как строгая учительница непоседливых учеников.

Пока они ехали по землям, которые ничем не отличались о тех, по которым передвигались до этого, Кондрат то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть хоть какую-то отличительную черту этих мест. Почему именно здесь? Почему именно эти земли считаются священными?

И вскоре, как ответ, определённые отличия стали заметны. Например, на горизонте появился одинокий холм, который Нутико описала, как…

— Эти… церемонии… как их…

— Погребения? — подсказал Феликс, и Нутико резко обернулась.

— Дурак что ли? Не погребения, блин. Эти… мужчина и женщина, муж и жена, как на вашем…

— Церемония бракосочетания, — подсказал Кондрат.

— Да, она.

— Я думал, вы проводите её в кругу племён.

— Нет, там вторая часть, когда молодые возвращаются, и семьи празднуют их союз. А до этого каждая пара поднимается на холм. Сама, чтобы доказать свою решимость быть вместе несмотря на невзгоды и сложности. Приносит дары, попросит мудрости, защиты и благословения и на весь мир сообщает о своём союзе всем духам.

— Это самая высокая точка, как я понимаю, в округе, — прищурился Феликс, разглядывая вершину холма. Там словно находилась какая-то площадка.

— Во всех заснеженных землях, — с ноткой гордости сообщила Нутико. — Вам не понять, каково стоять там, выше всех, наедине с ветром, небом и духами.

— Ты сама там хоть раз была? — поинтересовался Рай.

— Туда поднимаются всего один раз. Мне ещё предстоит однажды взобраться на ту вершину.

— Тогда может он с той горы его принёс? — предположил Кондрат.

— Нет, не с той, — покачала она головой.

Были здесь и другие достопримечательности. Например, удивительно большая и круглая низина, больше похожая на древний кратер от падения метеорита. По словам Нутико, там они приносили в жертву животных или оставляли их там живыми духам, чтобы следующий год был хорошим. Вокруг него было множество таких вот каменных пирамидок, которые шли через равные промежутки между собой.

На предложение спуститься туда Нутико ответила резким отказом и повела их в обход. И таких мест здесь было предостаточно. Отъедешь от одного и через пару часов натыкаешься на другое. Например, на курганы, которые холмиками возвышались на несколько километров вокруг. Они были интересным местом… наверное, не будь они засыпаны снегом. Их было так много, что Кондрат затруднялся даже прикинуть, сколько их здесь. Точно десятки поколений.

— Кто здесь похоронен? — поинтересовался Кондрат.

— Великие малхонты, — кратко ответила она и повела их дальше.

Места, куда нельзя было заходить имперцам, были достаточно красочно помечены всё теми же каменными пирамидками, обрамлёнными черепами животных.

Так ведь посмотришь, собака, олень, лисица — с виду милые животные. А черепа нагоняют такой жути, что в глазах предстаёт совершенно другой образ животного, какого-то мифического чудовища, подсознательно вызывающего желание пойти другой дорогой. Даже не зная законов, станет понятно, что лучше туда не захаживать.

Были и другие интересные места.

— Нутико, а там что? — спросил Феликс, указав на снежные кучи по левую сторону.

— Там? — она бросила взгляд в ту сторону. — Это место, где имперцы пытались устроить ещё одну шахту. Поганые твари уже начали копать и строить свои сооружения, когда мы их остановили.

— Каким образом? — поинтересовался Рай, прищурившись.

— Сообщили, что просим их уйти. А потом они начали умирать, как жуки в холодную осень, — оскалилась она в ответ.

Кондрат проводил то место взглядом.

Может это и было мотивом найти артефакт? Перебить всех несогласных, чтобы безнаказанно строить рудники там, где пожелаешь? Ведь самый банальный мотив всегда был деньгами. Ведь взглянуть на действия артефакта, если это был он, конечно, то его сложно отличить от обычных морозов, если не знать особенностей. А тут замёрзли все несогласные малхонты и замёрзли, холодная зима была, что ещё скажешь?

Но они пошли ещё дальше. Прошли через замёрзшие озерца, которые пятнами выступали то тут, то там, через какие-то овраги и подозрительно глубокие низины. Весь ландшафт в этих священных землях был неоднородным. Возможно, малхонты по этой причине и облюбовали это место под свою веру. И Нутико привела их в похожее место.

— Здесь, — кивнула она.

Что здесь, непонятно. Местность ничем не отличается от той, где они были недавно. Ну неровности ландшафта, ну снег до самого горизонта, однако на этом всё.

— И-и-и? — протянул Рай.

— Что и? Скорее всего, он подобрал эту вещицу здесь. Где-то тут.

— С чего ты решила? — продолжал он допытываться. — Почему не там, у курганов. Или не у той низины? Или вообще у любых указательных камней? Почему именно в этом месте?

— Во-первых потому, что вы указали на карте именно эти земли. Я и привела вас туда, где имперец мог его найти. Во-вторых, не так много мест, где можно встретить разрушенные гурии, которые не восстанавливают. Вот это место одно из них, — кивнула она вперёд. — И третье — тот камень отличался от остальных. Он был… другим.

— Символ тот же, — сразу напомнил Кондрат.

— Дело не в том, как выглядит символ, а в том, как он был вырезан и на чём. Камень не обычный булыжник, порода другая. Да и сам символ, он не зубилом сделан, как у нас. Он как будто… высечен в мягком материале без неровностей, хотя это камень. Без зазубрин и сколов. Идеально гладкий и ровный.

— Мог просто со временем обтесаться, — предположил Феликс.

— Этот не был обтёсан, — фыркнула Нутико. — Там вырез совершенно другой, не тот, что наносим мы.

— Может, его сделали те люди из деревни? — предложил Кондрат.

— Может. Но меня просили привести туда, где их можно встретить. Я привела. Смотрите.

— Куда смотреть? — спросил Рай, и Нутико указала пальцем вперёд.

Пришлось проехать где-то ещё километр, прежде они наткнулись на овраг, засыпанный снегом настолько, что была видна лишь неглубокая впадина, который нитью растянулась перед ними метров на триста.

— Здесь, — кивнула Нутико, когда они подъехали.

— Что, здесь?

— Здесь он мог найти такие таблички. Они встречаются здесь, в этом месте, на этих гуриях, за которыми почти никто не следит и лишь изредка восстанавливает.

— Почему?

— Как это сказать… обители духов, вот, — негромко ответила она. — Это как Воющая Смерть, где ты бывал, Кондрат. Здесь тоже живут духи.

— Я ничего не вижу, — пробежался он взглядом. — Здесь где-то есть пещера?

— Нет, не пещера. Щель. Трещина в земле, откуда выходят духи земли, — ответила Нутико, показывая пальцем на неглубокую впадину в снегу. — Здесь под снегом идёт трещина. На уходит глубоко, и там живут духи севера, в вечной мерзлоте, просыпаясь лишь в отведённое им время.

Да только ничего не было видно. Просто небольшая впадина, на которую не обратишь внимания, если не будешь знать, что искать. Или, пока не наступишь и не провалишься вниз, если верить Нутико. И пока Кондрат думал, что делать дальше, Рай пошёл по достаточно радикальному пути.

Он ходил вдоль впадины, расписывая снег, пока не нашёл большой булыжник. Поднял его и потащил обратно. Нутика, увидев такое кощунство, чуть за ружьё не схватилась.

— Ты что вторишь, ублюдок⁈ — зашипела она с выпученными с глазами. — Я же сказала ничего не трогать!

— Отвали, — бросил он в ответ, после чего зашвырнул Булыжник прямо в ту самую впадину.

Снаряд сразу скрылся под снегом, оставив после себя дыру, однако ещё пару секунд после этого ещё слышались глухие удары. А ещё через пару секунд снег в месте, где провалился камень, начал медленно проседать кусками, обваливаясь вниз, пока перед ними маленький овражек не превратился в огромную трещину в земле.

Глухие удары снега о дно доносились ещё добрые двадцать секунд, после чего всё стихло.

— Ты просто дебил… — просипела Нутико в не себя от ярости. — Просто тупой…

И дальше пошёл уже её родной язык, который ни Кондрат, ни Рай с Феликсом перевести не могли перевести. А Рай даже и не пытался, сейчас его больше всего занимало то, что они обнаружили. К краю он подходить не стал, однако предложил другое.

— Кто-то должен спуститься и посмотреть, что там. Если это обитель духов, как раз и выясним, байки это всё или нет.

— Спуститься⁈ Туда⁈ Вы вообще умалишённые и меня не слушали⁈ — возмутилась девушка.

— Я уже заходил в подобные места, — напомнил Кондрат. — И хорошими их назвать сложно.

— Значит ты сразу поймёшь, с чем имеешь дело, верно? Полезешь?

С одной стороны, это небезопасно, но с другой, кто такой Кондрат, чтобы отказывать самому себе в удовольствии спуститься вниз и взглянуть своими глазами, что это за обитель духов такой там находится. Рай был прав — это или совпадение, притянутое за уши, и они просто ходят и занимаются ерундой, или цепочка событий, которая позволит им выяснить некоторые подробности этого дела.

Какова вероятность, что кусок камня с символом окажется ключом к вопросу? Маленький. Но какова вероятность, что они найдут такой же камень, как и в домах, у мужчины, который потерял в буре сына? Тоже небольшой. Поэтому, учитывая обстоятельства, проверить всё же стоило.

Верёвки у них были. Нутико отчаянно протестовала и потом вовсе отказалась помогать, однако Рай и Феликс были непреклонны. Они тщательно завязывали узлы на Кондрате, чтобы тот не сорвался, вооружив его помимо ружья ещё и местным вариантом ледоруба.

— Как только окажешься внизу, не уходи, следом за тобой спустится Феликс, — проинструктировал Рай.

— Вытащить нас сможешь?

— Собаки помогут, — успокоил он. — Ну всё, подавай голос, если что, понял?

— Да.

Подходя к расщелине, Кондрат внимательно прощупывал землю, чтобы случайно не наступить на пласт снега, с которым он полетит вниз. После того, как край был найден, Кондрат начал свой медленный и осторожный спуск.

Света было предостаточно, и сначала Кондрат не мог понять, почему внизу так светло, хотя должно быть значительно темнее. Однако после буквально метров двух начался лёд. Чистый лёд, Кондрат бы даже сказал, кристально прозрачный, словно толстое синее стекло, которое темнело с глубиной. Будто здесь раньше было огромное озеро, которое со временем раскололо и присыпало землёй. Пузырьки воздуха, трещины и… звуки.

Да, именно звуки производили больше всего эффекта. Кондрат слышал их всего единожды в своём мире, на самом большом озере в мире, и один раз здесь. Нереальный космический звук, как выстрелы бластеров в одном фильме про джедаев, который сейчас проносился по расщелине эхом.

Опустившись на самое дно, Кондрат бросил взгляд в обе стороны, после чего отвязался и пару раз дёрнул за верёвку, сообщая, что уже на дне. Кричать здесь желания почему-то не было. Сейчас дно расщелины было полностью покрыто обвалившимся снегом, а один край заканчивался трещиной во льду, которая уходила куда-то во тьму. Пусть здесь и было достаточно светло благодаря льду, от которого отражался свет, Кондрат всё же зажёг лампу.

Следом спустился Феликс.

— Рай и Нутико останутся сверху, будут ждать нас, — сказал он. — На всякий случай, — и с любопытством огляделся. — Удивительное место, да?

— Мне больше интересно, почему оно не тает летом.

— Ну это земли местом вечной мерзлоты не просто так названы, верно? — в этот момент пробежался тот самый космический звук, заставив их обоих смолкнуть. После чего Феликс продолжил. — Куда нам?

Кондрат кивнул в сторону трещины.

— Подозреваю, что туда.

Они направились в ту сторону, идя по колено в обвалившемся снегу.

— Мне кажется, что сюда никто раньше не спускался, — тихо произнёс Феликс.

— Если сюда не спускались люди, это не значит, что не спускался кто-нибудь другой, — сказал Кондрат.

— Ты про духов? Думаешь, они здесь реально есть? — он провёл рукой по ледяным стенам. — Скорее всего, малохнты принимают это место за обитель духов из-за звука, издаваемого льдом.

— Может да, может нет, я не знаю, — ответил Кондрат. — Но корабль оказался не выдумкой.

— Но и не местом обитания духов. Лишь артефакт, пусть и чрезвычайно сильный и опасный, но тем не менее.

Они подошли к трещине. Тёмная, высеченная прямо во льду, сюда уже не добивал свет и не отражался от льда, отчего становилось ещё страшнее. Будто за этими ледяными, а на деле тонкими стенами вот-вот выскочит какая-нибудь тварь и сожрёт их, разбив хрупкий барьер. Но ещё больше их привлекли внимание две пирамидки из небольших камней. На них красовались те самые плоские камни с характерным узором, поставленные здесь то ли как предупреждение, то ли как очерчивание границ.

— Говоришь, никто не спускался? — тихо произнёс Кондрат и зажёг лампу.

— Лучше я первый пойду, — отодвинул его рукой Феликс и…

В его ладони ничего не появилось. Он удивлённо взгляну на руку, после чего ещё раз сделал, жест, потом ещё и ещё…

— Что за чёрт…

…пока Кондрат не понял, в чём дело, и не отступил назад на пару шагов. И в то же мгновение в ладони Феликса вспыхнул шар, который взмыл над его головой, освещая округу.

— Что-то не так? — состроил из себя дурачка Кондрат, чтобы отвести подозрения.

— Да. Магия, она как-то не с первого раза… — тот хмуро огляделся, даже внимательно посмотрел на пирамидки. — Как будто что-то заглушило её на мгновение… Что-то здесь не так, Кондрат…

Не признаваться же ему, что вся причина в его амулете, подарке от ведьмы, верно?

— Я могу пойти, а ты подождёшь, — предложил Кондрат, но тот лишь отмахнулся.

— Нет, идём дальше. Просто будь настороже, что-то здесь не так.

И пусть это место не пахло смертью, как был с кораблём, однако определённую напряжённость оно всё же вызывало.

Трещина спускалась всё глубже и глубже. Земля здесь была покрыта тонким слоем снега, видимо наметённого со входа, и Кондрат остановился, сняв перчатку и пощупав пол. Снежинки сразу таяли на кончиках его пальцах, когда он прощупывал землю. А искал он следы, оставленные другими людьми, более плотный утрамбованный снег, возможно отпечатки обуви, которые не растают от лёгкого прикосновения так же, как позёмка.

И они были. Неразборчивые и слабые, но рельефные и утрамбованные. Он попытался сдуть с них слой снега, как пыль, стараясь различить их на полу.

— Здесь были люди, — тихо сообщил Кондрат Феликсу.

— Сколько? — обернулся тот.

— Не знаю, но… здесь проходил не один человек.

— Ещё одно место для паломничества, как тот корабль?

— Не знаю, — задумчиво ответил Кондрат. — Нутико говорила, что сюда люди не спускаются, насколько помню.

Они двигались дальше. Уходили вглубь этой пещеры, спускавшейся всё ниже и ниже, пока не достигли каменистого дна, когда над головой зависла скованная льдом пучина, скорее всего, в прошлом какого-то озера.

В подтверждение этого Кондрат не раз замечал, что здесь действительно когда-то была жизнь. Он видел вмёрзших рыб, навечно застывших в тех позах, в которых их поймал лёд. Один раз Кондрат даже видел рыбу длинной с двух человек, похожую на угря. Бедное животное замёрзло прямо рядом со стеной. Ещё немного и её бок торчал бы наружу.

Но дальше было интереснее, и их пещера в прозрачном льду проходила через скелет какой-то огромной рыбы, терявшейся во тьме. Прямо через её пасть, словно распахнутые врата, и дальше между больших рёбер до самого хвоста. Словно создатель этой пещеры сделал это ради забавы, намекая, что любой посетитель лезет в пасть чудовища сам.

Около пяти минут пути по этому музею вмёрзших рыб, и Феликс, идущий впереди, остановился. Пещера резко расширялась, и проход вперёд преграждал невысокий, всего по пояс забор из камней. Его можно было без проблем перепрыгнуть, однако прямо по центру уже был проём, словно для тех, кто хотел пройти дальше. Да только хотели ли они действительно идти дальше?

Кондрат и Феликс переглянулись.

— Держись поближе ко мне, — предупредил маг шёпотом. — Здесь как-то…

— Не так, — подсказал Кондрат.

— Типа этого. И да, Кондрат, если что-то пойдёт не по плану, если я скажу тебе убираться отсюда, ты разворачиваешься и бежишь обратно без оглядки. Сразу. Побегу я с тобой или останусь, без разницы и лишнего героизма. Ты понял?

— Кристально ясно.

— Отлично, — кивнул Феликс напряжённо. — Тогда идём.

И они шагнули вперёд. Туда, где их уже ждали.

Глава 23

Едва они переступили порог, как лёд наполнился слабым светом, разгоняя мрак. Пещера, заканчивающаяся куполообразным залом, открылась во всём своём пугающем ледяном великолепии. В самом центре неё возвышалось строение, похожее на избу из снега с льдом вместо стёкол, покатой крышей и даже узорами, обрамляющими окна и двери. Дверь была приветливо приоткрыта…

— Мы хотим туда идти? — тихо спросил Феликс.

— Да.

— Ладно… Держись позади тогда.

И зашагал вперёд. На полусогнутых коленях, будто готовый в любое мгновение отпрыгнуть или броситься бежать, с ладонями, которые покрывала лёгкая изморозь. Кондрат шёл следом, держа ружьё наготове. Хотя спасёт ли оно от того, кто создал это место? Что-то по этому поводу его гложили определённые сомнения.

Они подошли к дому, переглянулись, после чего Феликс кивнул и, осторожно поднимаясь по ступеням, вошёл внутрь. Кондрат следовал за ним, держась на пару шагов позади, чтобы в случае резкого отступления, они не мешали друг другу.

Внутри было… пусто, если так можно выразиться. Были окна, был пол, стены, но ни мебели, ни каких-либо намёков на то, что здесь кто-то мог жить. Только туннель из снега в задней части стены, уходящий дальше.

— Мне казалось, что снаружи нет никаких пристроек… — тихо сказал Кондрат.

— Пространственная магия, судя по всему, — так же тихо ответил Феликс. — Не к добру это…

— Ты знаешь, что там?

— Есть подозрения…

Потому что магам империи пространственная магия была недоступна. О ней слышали, её даже иногда видели, но она так и оставалась феноменом, который никто ни воссоздать, ни объяснить, как работает, не мог. И пользовались ею только два типа люди, с которые считались в империи врагами номер один.

Они вошли в коридор, друг за другом, чувствуя, как холод пробирается под одежду, как кусает кожу на лице и пробегается по спине, поднимая волны мурашек. Ни тёплый тулуп, ни разгорячённое тело не спасали от мороза, который будто обрёл разум и теперь пытался проникнуть под одежду, чтобы убить незваных гостей. И оба остановились, когда коридор закончился выходом, через который бил яркий свет, мешающий увидеть, что находиться дальше.

Было от этого света какое-то неприятное чувство, очень тревожное…

Но куда больше останавливал голос, который раздался из неоткуда.

— Проходите, раз пришли…

Женский, спокойный, холодный и будто уставший.

Определить, откуда это сказали, было невозможно, звук шёл будто из самого воздуха. Кондрат даже обернулся назад на всякий случай, но никого за ними не было.

— Надо возвращаться… — прошептал Феликс. — Кондрат, уходим сейчас же.

Спорить с этим решением было глупо, и они пошли обратным путём. Что бы ни было там, что бы их не приглашало, ни Феликсу, ни уж тем более Кондрату это было не по зубам. Никто этого не сказал, но ситуация была предельно ясна. Женский голос, пространственная магия, пропажа людей — ведьма.

В этом была замешана ведьма.

И если Кондрат не был ещё уверен, представляет она реальную угрозу или ситуация была сложнее, то в глазах Феликса ведьма была однозначным злом. Маги, хорошие и умелые, вполне смогли бы совладать один на один с ведьмой. И возможно, он бы смог с ней справится… а может и нет. Но как ни крути, риск не стоил свеч.

Однако уйти тем же путём, каким они сюда пришли, Кондрату и Феликс было не суждено. Коридор заканчивался снежным домом, как и было положено, однако за его дверьми был такой же яркий свет, как и с той стороны прохода. И если Кондрат ещё не до конца осознавал проблему, не будучи сведущ в вопросах магии, то вот Феликс всё прекрасно понял.

— Эта дрянь нас заперла… — прошептал он.

— Что?

— Выход, она зациклила выход, Кондрат.

— В каком плане?

— В таком, что куда мы сейчас не пойдём, будем выходить туда, куда ей нужно, — зло и испугано прошипел Феликс.

И получил в то же мгновение ответ.

— А вы думали, что можете вломиться ко мне, а потом, не поприветствовав, точно так же уйти? — устало произнёс голос, будто они успели вымотать его обладательницу своими действиями.

Они вновь попытались вернуться, но куда бы оба не сунулись, коридор заканчивался одним и тем же — ослепительным светом на выходе. По факту, обоим оставалось только идти вперёд и надеяться, что Феликсу хватит сил справиться с той, кто здесь обитал.

Маг шагнул наружу первым. Следом за ним вышел Кондрат, и едва он пересёк невидимую черту, яркий, бьющий в лицо свет сразу рассеялся. Просто растворился, позволяя увидеть своими глазами место, куда они попали. В огромный белоснежный вытянутый, как коридор, зал, у которого не было практически видно потолка.

Масштаб поражал воображение. И, если зрение Кондрата не обманывало, всё это было сделано из снега, словно вырытая в огромном сугробе нора. Он даже примерно не мог предположить, где это строение должно было находиться, чтобы не выделяться и иметь для постройки достаточного количества снега. Про то, как оно освещается, он уже даже не заикался.

Но ещё больше привлекали внимание статуи, которые были расставлены повсюду. Слегка голубоватые, покрытые изморозью статую людей…

Которые при ближайшем рассмотрении и оказались замёрзшими людьми. Несчастными, которые застыли в позах, в которых их сковал мороз. Кондрат, поглядывая по сторонам, подошёл к одной из них.

Как сказала бы Нутико, имперец, тепло одетый мужчина, который сидел на земле, вытянув ноги и облокотившись на руки, словно загорал на солнышке. Покрытый тончайшей коркой льда, которая тут же таяла от прикосновения, его кожа была на ощупь как камень. Он не выглядел испуганным, скорее умиротворённым, с закрытыми глазами и едва заметной улыбкой на губах, будто сам хотел такой участи для себя.

Чуть в стороне в дублёнке без шапки стояла маленькая девочка-малхонец. Она замёрзла, стоя на ногах, как и большая часть остальных жертв. Счастливая, с закрытыми глазами и вытянутыми руками, будто просилась кому-то на руки. Да, малхонтов здесь было большинство, мужчин и женщин, хотя попадались и полярники, как их называл Кондрат. Одного он даже обыскал и нашёл документы на имя Гёрна Макавеца, мужчины сорока лет… которому сейчас должно было быть около семидесяти. То есть пропал он лет тридцать назад.

— Кондрат… — тихо позвал Феликс.

— Что? — обернулся он, уже держа в руках ружьё, но тот кивнул на группу статуй, которые несколько отличались от остальных.

Обычные, но неодетые люди. Как, например, женщина в домашней одежде и носках, стоявшая, приподняв голову чуть вверх, будто греясь в солнечных лучах. Или двое детей, которые сидели, обнимая друг друга. Они тоже не выглядели замученными морозами. Или мужчина с уснувшей дочерью на руках, к которой прижался щекой.

И таких было много. Все эти статуи — когда-то живые, а теперь скованные льдом люди, нашедшие своё последнее пристанище здесь. И никто не выглядел несчастным. Сколько их в этом зале? Ну точно больше пары сотен. А может и трёх. А может наберётся тысяча. Сказать из-за размеров зала было затруднительно, глаз не хватало, чтобы окинуть всех разом взглядом и прикинуть количество.

— Кондрат, этот мужчина… — Феликс остановился напротив мужчины, которые выделялся на фоне остальных своей густой бородой. — Это старейшина деревни Уюг.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Кондрат шёпотом.

— Видел картину семьи в их доме. Это точно он. А вон его жена и двое детей, — кивнул он на три статуи рядом. — Мы нашли их.

— И того, кто это сделал… — пробормотал Кондрат, бросив взгляд в глубь зала.

Он мог поклясться, что, когда они вошли, там никого и ничего не было. А сейчас между застывших фигур сидела на скамейке женщина в белом, похожем на свадебное, но подранном платье. Сидела к ним спиной, по которой рассыпались чёрные прямые волосы. Ведьма не смотрела на них, но Кондрат и Феликс чувствовали, что всё внимание было устремлено в их сторону. Чувствовали это физически, как если бы воздух вокруг стал вязким.

— Вы всё-таки пришли ко мне… — устало выдохнула она.

Феликс сделал шаг вперёд, заслоняя собой Кондрата и, стараясь сделать голос громким и уверенным, произнёс:

— Я — Феликс Тресмин, мой напарник — Кондрат Брилль. Мы из группы специальной службы расследований. Вы обвиняетесь в похищении и убийстве двух и более лиц. Я приказываю поднять руки и сдаться! Сдайтесь сейчас, и приговор будет смягчён!

Но звучал его голос так себе. Это был не Рай, который мог гласить с уверенностью, будто за ним целая армия, даже когда они были в полной заднице. В голосе Феликса чувствовалась неуверенность.

— Я чувствую твой страх, юноша, — тихо произнесла в ответ ведьма, но её голос был отчётливо слышан, как если бы она стояла рядом. — Я слышу, как колотится твоё сердце, под него можно танцевать. Я чувствую, как дрожат твои руки. И ты хочешь, чтобы я сдалась? С каких пор мужчины стали такими самоуверенными? — под конец она устало вздохнула.

— Не заставляйте меня применять силу!

— Какую силу, мальчик? У тебя её нет. Ты боишься. А вот твой друг — нет.

И она обернулась.

Женщина была из малхонтов, это точно — форма лица, тёмные глаза, их азиатский разрез, но такой же не узкий, как и у остальных представительниц. Он был дал ей тридцать пять лет плюс-минус и был вынужден признать, что даже несмотря на то, что его никогда азиаты не привлекали, женщина была красивой.

И была ведьмой.

Ведьма-малхонт.

Хотя стоит ли удивляться? Ведьмой ведь мог стать кто угодно, как он понимал, и логично, что среди малхонтов тоже встречались обладательницы опасного дара.

— Твой друг не боится, его сердце бьётся ровно, и руки не дрожат. Почему? — её уставший взгляд не растерял своей пронзительности, от которой свербело во лбу, когда она посмотрела на него.

— Это последнее предупреждение, — произнёс Феликс, сделав шаг назад.

— Можешь сразу приступать, юноша, — махнула она рукой. — Я вижу, что ты хочешь сделать.

Но Феликс не начинал. Да, он боялся и не хотел стать причиной собственной смерти. Пусть он и не мог так тонко чувствовать магию, но прекрасно понимал, что их весовые категории совершенно разные. И вступи он с ней в схватку, исход будет совершенно понятным и однобоким. Но ведьме, видимо, наскучило ждать.

— Ладно, я начну первой… — и взмахнула рукой.

Десятки острых копий вырвались из земли, устремившись к Феликсу. Тот проворно отпрыгнул, огненной вспышкой попытавшись обломать их… но промахнулся. Внезапно те обратились ледяными змеями, которые поползли к Феликсу, обвиваясь вокруг ног. Он ещё раз ударил огнём, превращая снег сразу в пар, но тот вместо того, чтобы развеяться, превратился в вихрь, который закрутился, поднимая Феликса в воздух.

Он болтал ногами, махал руками и кое-как смог вырваться, рухнув на землю. Тут же перекатом ушёл в сторону и вскочил, швырнув в ведьму фаербол…

Которые, не долетев до цели словно в шутку обратился стаей бабочек.

Кондрат даже не поверил своим глазам. Огонь превратился в стаю настоящих огненных бабочек, которые, маша крыльями, разлетелись в стороны и затухли, оставив после себя лишь маленькие струйки дыма, как от потухшей спички.

И всё это ведьма сделала, продолжая сидеть и ленивыми взмахами руки сражаться с магом, который в прошлом развалил пятнадцать человек, включая колдуна!

Кондрат мог только стоять в сторонке и наблюдать, как Феликс сражается с ней, как ребёнок, который только что научился ходить с чемпионом по боксу в сверхтяжёлом весе. Вот что значила разница в магической силе.

Феклис не успокоился. Он вновь попытался атаковать, чтобы не терять инициативы, которой у него, по факту, не было. Поднял руки и над его головой появилось целое облако из молнии, громадное, занявшее всю округу, заставляющее подниматься волосы на коже. Оно сверкало, било во все стороны, едва сдерживаемое, и взмахом обеих рук вытянулось, как на веретене, в одну линию, чтобы копьём отправиться прямиком в женщину.

В этот же момент же она оказалась в центре торнадо, сверкающего ледяным крошевом, который начал удерживать её внутри на месте, не давая уйти от атаки. И будто этого было мало, над её головой разверзся огненный диск, из которого полился водопадом столб огня.

Но этого действительно оказалось мало. Ни одна из этих атак её просто не достала.

На полпути из-под земли выскочила рука из снега, схватила электрическое копьё и утащило за собой, чтобы через мгновение прямо под ошарашенным Феликсом распустилось целое озеро, гладь которой представляло из себя молнии. Он едва вырвался из него, когда электрические путы попытались обвиться вокруг его ног.

Торнадо из льда превратился в подобие полупрозрачных белоснежных занавесок, который окружили ведьму. А огонь, полившейся ей на голову быстро начал закручиваться, словно сверло, пока в итоге не превратился в огненную лисицу. Щелчок пальцев, и та бросилась прямиком на Феликса. Ему удалось убить её с третьего попадания ледяной сосулькой, превратив эту атаку в облако пара.

Но это было единственное, на что хватило Феликса, так как в следующее мгновение снег под его ногами вдруг стал как жидкость, поднявшись до самой его шеи и сковав его по рукам и ногам. И ведьма уже создавала новое заклинание, когда прогремел выстрел.

С дула ружья Кондрата поднималась струйка дыма. Он смотрел на ведьму через мушку, не ожидая, что пуля достигнет цели, но эффект был ещё более удивительным. Пуля на полпути превратилась в сноп искр, как бенгальский огонь, который долетел до ведьмы лишь одной единственной искрой, коснувшись её щеки, как поцелуем.

Женщина с каким-то разочарованием обернулась к Кондрату, и теперь уже он почувствовал на себе всё её внимание. Этот манёвр должен был выиграть Феликсу время, отвлекая от него ведьму, ведь Кондрату магические атаки не страшны, — он так надеялся, — а Феликс сможет воспользоваться заминкой. Возможно, этот перерыв даст им возможность, надежду одержать вверх…

Да только план имел один большой изъян.

И заключался он в самой ведьме. В её силе.

Едва Феликс вырвался из кокона, растопив его, как ведьма, даже не обернувшись, взмахнула рукой. Его тут же отбросило в воздух невидимым взрывом. Феликс пролетел до самого края зала, врезался в стену, мешком рухнул вниз и больше не двигался.

Всё.

Одним взмахом она поставила на нём точку. Это лишь говорило о том, что эту точку она могла поставить в любую секунду, но почему-то медлила. Возможно, развлекала себя, а может проверяла боем, на что способен имперский маг, не раскрывая своей истиной силы. Но, как бы то ни было, теперь всё её внимание было приковано только к Кондрату.

И если амулет действительно способен его спасти от магии…

Кондрат бросился ей на встречу.

Чего-чего, а такого она явно не ожидала, даже замерев на месте. Взмах рукой, с кончика пальцев сорвался зеленоватый и гибкий луч, который, извиваясь, потянулся к Кондрату… но рассеялся прямо перед ним, так и не коснувшись тела.

А здесь уже ведьма склонила голову на бок. На её лице в первый скука и уныние сменилось интересом.

— Значит, у тебя иммунитет? — поинтересовалась она. — А если так?

И её «так» означало, что через мгновение их разделит снежная стена. Может амулет и защищал от магии, однако он совсем не препятствовал её использованию на окружении. И когда Кондрат обежал стену, что заняло буквально несколько секунд, с пистолетом наготове, от ведьмы уже и след простыл.

Он, прищурившись, искал её взглядом, пока не услышал прямо позади себя.

— Ну как, видишь её?

Резко обернулся, вскидывая пистолет, и оказался лицом к лицу с ведьмой, приставив ей дуло пистолета прямо ко лбу. Но ведьму это как-то не впечатлило. Она продолжала разглядывать его, после чего тихо произнесла:

— Стреляй.

— Я ведь выстрелю, — предупредил он, но ведьма задумчиво и тихо протянула:

— Нет, не выстрелишь… Поэтому позволь тебе с этим помочь.

Взявшись одной рукой за ствол пистолета, другой она мягко, даже нежно нажала на палец Кондрата, который лежал на спусковом крючке. Он ощутил касание её прохладной кожи даже через перчатку, после чего металлический щелчок. Выстрел…

И Кондрат невольно съёжился внутри, пусть и не показал этого.

Ведьма как стояла, так и продолжала стоять, живая и здоровая. Сделав шаг назад, она показала лишь маленькое красное пятнышко от выстрела на лбу. Пуля её не взяла, вызвав лишь покраснение кожи. Кстати, а где пуля?..

Словно в ответ на его невысказанный вопрос, ведьма разжала одну из ладоней, где лежал тот самый металлический шарик. В её руке он начал краснеть, пока не превратился в расплавленный до состояния воды металл, но даже на этом представление не закончилось. Лужица начала вытягиваться, менять форму и под конец предстала перед Кондратом в виде маленькой розочки, больше похожей на ювелирное украшение.

Вот это Кондрат понимал, магия…

Глава 24

В иной ситуации ведьма застрелила бы себя, но, видимо, на расстоянии вытянутой руки амулет уже не действовал.

Это была как насмешка в его адрес. Словно ведьма говорила ему, что все его попытки четны и сопротивление бесполезно. Однако был и другой способ добраться до неё, чтобы одержать вверх. Знала об этом она или нет, но Кондрат всё равно предпринял попытку — рывком приблизился к ведьме, попытался обхватить её…

И она растворилась в воздухе, оставив после себя облако снежинок, которые медленно осели на пол.

— Понятно… — протянула ведьма.

Кондрат развернулся.

Женщина уже сидела на скамейке, будто и не слезала с неё. Смотрела на него внимательным взглядом, словно размышляла о чём-то важном. Она не выглядела ни агрессивной, ни даже угрожающей. Обычная женщина, если не считать её магических сил.

— Я знаю, что висит у тебя на груди, — негромко произнесла она. — Чей это подарок?

Кондрат не ответил. Подняв ружьё, он не спускал с неё глаз. Она не могла причинить ему вреда, он не мог причинить вреда ей. Но по факту, какой бы патовой ситуация не выглядела, преимущество было на стороне ведьмы. Магия не может коснуться его, однако это не помешает ей, например, возвести вокруг него ледяной герметичный куб, в котором он задохнётся. И учитывая, с кем он имеет дело, ведьма тоже должна быть в курсе такого варианта.

— Кто вы? — негромко спросил он.

— Ведьма.

— Есть имя у ведьмы?

— Ты не представился сам, но просишь, чтобы представилась я? — изогнула она бровь, и Кондрат со всей прямолинейностью произнёс:

— Да.

Тут её брови приподнялись от его дерзости. С другой стороны, он явно развеивал её многолетнюю скуку, и от того ведьма всё же решила дать себе слабость побыть немного ведомой. Не каждый день к ней захаживают такие гости.

— Я Патускигарумито. Но меня многие знают, как Дух Ледяного Ветра.

— Кондрат Брилль, — хотя Феликс и представил его, тем не менее он решил представиться сам. Просто ради приличия.

— Произнеси моё имя, — внезапно попросила ведьма.

— Что? — удивился Кондрат.

— Имя. Произнеси моё имя, — повторила она требовательно.

— Патаску… гарем… ито?

— Какой ужас, — удивительно удовлетворённым голосом вздохнула женщина. — Зови меня проста Пату.

И после этого обстановка немного разрядилась. Кондрат не спускал глаз с ведьмы, пытаясь понять, что делать дальше. Всё же собеседник не из тех, на кого можно махнуть рукой или проигнорировать. И решив для себя, что важнее, он осторожно начал сдвигаться в сторону Феликса, требовалось понять, в каком сейчас он состоянии.

Ведьма же просто следила за ним, пока тихо не произнесла.

— С ним всё в порядке.

— Откуда вам знать, Пату?

— Я чувствую его сердцебиение. Слышу, как он тихо дышит. Маги — они крепки люди.

— Как ведьмы?

— Нет, боюсь, что они давно утратили то, чем могли бы обладать, если бы не гордость и заносчивость, — ответила Пату. — Я знаю, что ты не просто так пришёл сюда. Ты хочешь узнать что-то. Узнать о тех жителях, что сейчас со мной, да?

— Это вы похитили жителей деревни Уюг? — спросил напрямую Кондрат.

— Похитила? Это громко сказано, Кондрат Брилль. Они сами пошли за мной.

— Как моя напарница? — недоверчиво прищурился он. — Так вы называете «сам пошли»?

— Я спасала их жизни. Я спасала их души. Я пыталась сохранить их, как сохраняю всех, кто мне дорог, Кондрат Брилль. Всех, кто верит в меня и просит у меня помощи. Я делаю лишь то, что в моих силах.

— Вы убиваете их.

— Убиваю? — она взглянула на статуи, которые её окружали. — Они выглядят как те, кто умер в муках?

— Согласились бы они пойти за вам, не захвати вы их сознание? Что-то я сомневаюсь, — ответил твёрдо Кондрат.

— Легко осуждать меня, Кондрат Брилль. И сложно понять. Я делаю лишь то, что в моих силах, чтобы уберечь их от ещё куда более страшной участи, которую им подготовили их же соплеменники. Люди. К тому же он не мертвы.

— Они живы?

— И не живы. Я бы назвала это пограничным состоянием. Между жизнью и смертью. Но их души свободны, их души счастливы и вместе. Мне кажется, это хороший исход.

Ни живые, ни мёртвые — Кондрат предположил, что речь идёт о криозаморозке. В его мире это было пока на уровне фантастики, так как заморозить не проблема — разморозить проблема. Тем не менее, здесь действовали другие правила, и это хоть как-то сглаживало ситуацию, которую он сейчас наблюдал.

— От какой именно участи вы хотели их спасти? — спросил Кондрат.

Неожиданно Пату начала заледеневать. Превращаться в снежную фигуру, пока полностью не обратилась в снег, после чего просто развалилась. Зрелище было слегка жутковатым. Но ещё неприятнее было, когда её голос раздался прямо за ним. Такой себе способ, конечно, чтобы перемещаться.

— Ты был на том корабле, верно? — тихо спросила Пату, оказавшись рядом с Кондратом буквально в метрах двух от него. — Видел, что привезли люди на этот континент?

— Я не видел самого артефакта, если вы об этом.

— Это плохая вещь. Хотелось бы мне, чтобы о нём никто не вспоминал, но люди, как дети, которые будут тыкать в собаку пальцем, пока та их не укусит. И теперь она в руках плохих людей. Плохая вещь, помноженная на плохих людей, несёт большое горе, Кондрат Брилль.

Её способ выражать мысли, конечно, слегка вымораживал. Вместо того, чтобы сказать прямо, что есть артефакт, он опасен и способен на то и то, ведьма начинала как-то стороной подходить к проблеме, будто сказку рассказывала. Наверное, слово «конкретика» Пату и слыхом не слыхивала. Не может прямо сказать, что с людьми, не может прямо сказать, зачем их увела и заморозила, не может прямо теперь сказать, что это за артефакт.

Но Кондрат подавил своё раздражение. Главное, что она говорила, а остальное без разницы. Ему и не такое приходилось выслушивать.

— Значит… я правильно понимаю, что ту бурю, которая едва нас не заморозила, создали не вы?

— Не я, — кивнула она.

— И те мёртвые тела, покрытые кристаллами, тоже не вы.

— Ты абсолютно прав.

— Значит… — медленно продолжил Кондрат, составляя общую картину, — кто-то решил наслать смертоносную бурю на деревню, но вы об этом прознали и перед её приходом просто увели всех жителей. Увели тех, кто верил в вас, и кого вы хотели защитить.

— Да.

— И Нутико, девушку, что путешествовала с нами, вы тоже таким образом пытались спасти?

— Я хотела бы спасти всех, но, боюсь, в тот момент была способна спасти лишь её, — спокойно ответила Пату.

— Кто насылает бури? — спросил Кондрат прямо.

— Тот, кто обладает предметом, способным нести только зло, — невозмутимо ответила ведьма. — Тот, кто пытается понять его силы, пытается нащупать границы возможностей. Он пробует, он смотрит эффект, он учится.

— У кого сейчас артефакт? — уже прямо спросил он.

— Я не знаю, — честно призналась ведьма.

Вот с этого и надо было начинать, чтобы не тратить его время. Но, по крайней мере, ситуация теперь была понятна. Кто-то стащил артефакт с корабля и начал с ним экспериментировать. Смотреть, на что тот способен и как его контролировать и направлять. Специально или случайно удар пришёлся на деревню Уюг, и Пату просто спасла всех жителей, пусть и в своём понимании спасения.

После того, как они напали на след, укравший артефакт, направил за ними сначала наёмников, а после решил использовать артефакт, чтобы убить. Здесь тоже пыталась вмешаться ведьма, но у неё не получилось из-за самого Кондрата.

И всё эти пропажи — попытка спасти людей от действия артефакта, по факту. Вопрос лишь, в чём разница, что их заморозит артефакт, как это произошло с животными, или заморозит их ведьма. Результат один и тот же.

И Кондрат хотел получить ответы на эти вопросы.

— Почему вы просто не защитили их от артефакта? Зачем уводить?

— Так безопаснее, — пожала она плечами, гуляя между замёрзших людей, с какой-то любовью разглядывая их и иногда даже гладя.

— Как безопаснее? Вы могли воспрепятствовать действию артефакта, верно?

— Не знаю, смогла бы я или нет, — безмятежно ответила Пату. — Если бы не получилось, то что тогда? Обрекать души людей на муки? Я знаю, ты считаешь меня сильной, но магия — это не то, как представляют себе её имперские маги. Это не принцип, кто сильнее, тот и прав. Это умение направлять и чувствовать, Кондрат Брилль. Это как огромный механизм с шестерёнками, сильный и смертоносный, который можно остановить, сунув в нужное место камень, главное знать куда. Но если ошибёшься, то он его перемелет и не заметит. А я не хотела рисковать душами, если ошибусь.

— Почему вы говорите, что спасаете именно души? — спросил Кондрат.

— Потому что эта вещь поражает отнюдь не тело, Кондрат Брилль. Оно поражает души людей. Впитывает их, пользуется их силой. Это страшная вещь, наполненная болью, чьё предназначение — нести ещё больше боли в мир, — вздохнула ведьма.

Поражает души?

Кондрат внезапно вспомнил, как в бреду ему мерещились люди, от малхонтов до имперцев, которые пытались утянуть его за собой в голубоватую мглу. Как они хватались за него своими холодными мёртвыми призрачными руками, беспрестанно шепча, всё громче и громче голосами полными боли и злости.

Учитывая, что здесь происходит, он бы ни капельки не удивился, узнай, что те были души мёртвых, тех самых, о которых говорит ведьма. Правда насчёт этого Кондрат не почувствовал ничего. Что позади, то позади.

— Вижу, ты знаешь, о чём я говорю, Кондрат Брилль.

— Имею представление. То есть, если я правильно понимаю, попади люди под удар артефакта, они бы не просто замёрзли?

— Становятся мёртвыми. Становятся живыми. Становятся другими. Я не знаю, как правильно тебе описать это.

— Обрастают кристаллами и нападают на живых, заражая их, — подсказал он.

— Да, всё так, — кивнула Пату согласно.

— Но мы видели животных в деревне, они не обратились.

— Потому что у них нет души.

— Но обратились другие, как олени, например, — заметил он какую-то несостыковку, однако у ведьмы и на это был ответ.

— Их уже заразили люди, Кондрат Брилль. Сами они не заражаются, всё начинается с тех, кто служит проводником для зла.

То есть, получается, что артефакт не может превращать животных в тварей напрямую. Влиять он может только на людей, у которых есть душа. Заражает душу — заражает тело, а тело уже может заразить всех остальных. Очень странная система, но этот мир сам по себе странный, так что есть ли смысл удивляться происходящему?

— Тогда почему вы сами не забрали артефакт, если знали о его опасности?

— Он был спрятан где-то, и я не искала его, — пожала она плечами.

— И всё? — нахмурился он. — Вы ведь ведьма, как вы могли не знать, где он?

— Ты знал, где он? — поинтересовалась Пату.

— Потом да, но вы ведь могли найти его. Найти и спрятать.

— Вы все говорите так, будто магия всесильна, Кондрат Брилль, — устало вздохнула она. — Говорите так, будто я могу щелчком пальцев отыскать что угодно и где угодно. А ведь я лишь человек. Сильный, одарённый, но человек, такой же, как ты, — указала ведьма на него пальцем. — И ты требуешь от меня чего-то, на что простой человек не способен.

— Вы же смогли узнать, что надвигается на людей.

— Потому что почувствовала магические возмущения. Но до этого он просто лежал и лежал, верно?

— Вы могли узнать о нём от малхонтов, — продолжал он настаивать. — Вы знали про корабль.

— Ты хочешь найти виновного? Тогда вернись в город и оглядись. Виновны люди вокруг тебя, которые хотят власти. Виновны люди-маги, которые создавали то, что создано быть не должно. Не я, не другие ведьмы — люди. Люди, которым всегда всего мало. И ты требуешь, чтобы я искала то, чего не знаю, чтобы я защищала других от того, о чём не имею никакого представления. Ты требуешь, требуешь, требуешь и требуешь, — по её голосу Пату начала раздражаться.

— Я не требую, я пытаюсь понять, Пату.

— Тогда пойми, что это не моя забота, — обернулась она, сверкнув глазами. — Я не обязана следить за чем-либо. Я Патускигарумито, Дух Ледяного Ветра, являющаяся во вьюге. Я прихожу, когда моему народу грозит опасность. Когда людям, которые меня уважают, нужна помощь. Я приглядываю за теми, кто дорог мне. И я не обязана что-либо искать и выяснять. Я чувствую магические возмущения и прихожу на помощь. Всё, — махнула она рукой, как отрезала. — Меня не интересует остальное.

— А то, что…

Ведьма внезапно растворилась в воздухе, превратившись в облако снежинок и материализовалась с хлопком прямо перед ним, выпустив в разные стороны ещё одну порцию снежинок. Выглядело красиво. Хотя мысли Кондрата сейчас были о другом, ведьма перед ним, до этого скучающая и уставшая вдруг преисполнилась сил и раздражения, сверкая холодными глазами.

— Хватит разговор, Кондрат Брилль. Ты хотел получить ответы, и я тебе дала. Но твои упрёки я слушать не намерена. Вы виноваты в происходящем, не я. И моё желание помочь теперь вы оборачиваете против меня самой. Каково было бы тебе, будь ты на моём месте, скажи мне?

Сначала Кондрат даже отшатнулся от её внезапного появления перед своим носом, однако в следующую секунд вдруг сообразил, и наоборот сделал быстрый шаг вперёд. Молниеносное движение рук, и он обхватил её руками, что со стороны выглядело как объятия. Будто встреча с лучшим другом, которого давно не видел.

Да только ведьма и не сопротивлялась. Хотя что она могла сделать без своих сил ему? Укусить?

— Ну поймал ты меня, а дальше-то что? — вздохнула она.

— Ты пойдёшь со мной, Пату. Ты обвиняешься в похищении жителей Уюг и в нападении на представителя власти.

— А, ясно… — ответила ведьма без интереса и зевнула так сладко, что даже на Кондрата будто на мгновение сонливость накатила, которую он стряхнул резким движением головы.

Правильно ли он поступал? Кондрат знал, как относится империя к ведьмам. Знал, что привести её в империю будет приговором для самой ведьмы. Но с другой стороны, а мог ли он верить, что всё было именно так, как она говорит? Что Пату действительно не могла спасти их иначе и вообще спасала? Что не знала где артефакт, и всё делала из благих побуждений. Он видел замороженных жителей, видел других людей, которых она прибрала себе. Ему требовались ответы на многие вопросы, включая те, что покажут, действительно ли Пату виновна или причастна, либо пыталась помочь. А дать их могла лишь сама ведьма, которая…

Которая…

Кондрат нахмурился, почувствовав, как тело в руках обмякло.

Он встряхнул её, но ведьма так и продолжала висеть у него в руках куклой.

— Пату?

Кондрат попытался заглянуть ей в лицо, однако та с безмятежным выражением и закрытыми глазами, словно потеряла сознание, висела у него на руках. Нет, эта ведьма не была мертва, Кондрат видел, как она дышала, однако… она как будто уснула. С другой стороны, он был не настолько глуп, чтобы сейчас её отпустить, прекрасно понимая, что это может быть обманный манёвр, чтобы он потерял бдительность и позволил ей вырваться.

— Ты пойдёшь со мной, — холодным тоном произнёс он, на что ведьма лишь повернула голову в другую сторону, устроив её у него на плече по удобнее.

Нет, на что, действительно спит?

— Пату? — громче позвал он, тряхнув её и прислушиваясь к дыханию.

Размеренное, медленное, как у человека, который действительно спит. Он даже чувствовал её сердцебиение, которое тоже было невозмутимо спокойно. Женщина словно потеряла сознание ни с того, ни с сего. Но был способ проверить это наверняка.

Осторожно сняв одной рукой амулет и намотав его на руку, он опустил ведьму на холодный пол, который был сделан из оледеневшего снега. Вряд ли она замёрзнет от него, раз живёт здесь. Сел на неё сверху, чтобы она не смогла внезапно вскочить и, держа амулет рядом с ней, Кондрат поднял её руку в воздух прямо над лицом, после чего отпустил.

Простая проверка, которая могла показать, спит ли человек или нет. Обычно из-за чувства самосохранения рука у людей вместо того, чтобы упасть, зависала в воздухе либо падала неестественно, мягко или медленно, лишь бы не ударить ей себе по лицу. Это сразу было заметно со стороны. Как и здесь…

Рука со всей дури упала ей прямо на лицо, на что ведьма даже не поморщилась.

Ну приехали…

Глава 25

Это была не первая бредовая ситуация в расследованиях на опыте Кондрата, но, наверное, самая забавная. И теперь требовалось понять, как действовать дальше. Помимо ведьмы у него ведь был ещё и Феликс, который лежал в стороне и не подавал признаков сознания.

С него он и начал.

Подхватив на руки ведьму, словно невесту, учитывая её белое платье, Кондрат направился к своему товарищу, осторожно обходя застывшие статуи. Феликс был жив, но в сознание так и не пришёл. Кондрат так же не заметил каких-либо видимых повреждений. Иначе говоря, у него было два тела, которые надо было вытащить наружу, и одно из них он оставить не может.

Что делать?

Кондрату было интересно, если Пату, как она себя называла, без сознания, магия перестанет действовать? Она ведь должна контролировать это? Или магия останется, как радиационный фон? Проверить это можно было лишь на практике.

Как говорил его ротный в прошлом, не можешь нести — тащи. Правда тот говорил эту фразу в любой ситуации, понятной и непонятной, к месту и не к месту. Но сейчас это было как нельзя в тему. Поэтому, закинув ведьму на плечо, а Феликса схватив за шиворот, Кондрат потащил их к выходу. К туннелю, который вёл прочь из этого огромного подземелья.

Но всё было, как и прежде: туннель, затем избушка и выход, который всё равно выводил обратно в зал с замёрзшими людьми. А значит магия действовала по умолчанию.

Был и другой вариант. Если умрёт сама ведьма, то магия спадёт без поддержки или останется? Однако проверять это Кондрат не собирался. Во-первых, он не судья, чтобы решать, жить ей или нет. Во-вторых, убив её может получиться так, что магия не спадёт, и они всё равно останутся здесь запертыми и обречёнными помереть с голода.

А значит единственный способ решить этот вопрос — разбудить ведьму. Если она уснула, едва он её обхватил, то значит, стоило её отпустить, как она сразу придёт в себя — здесь всё понятно. Вопрос лишь в том, стоило рисковать и давать ей проснуться? С одной стороны, отпусти он её, и ведьма может отомстить или сбежать. С другой — желай она сделать им плохо, то давно бы это уже сделала.

Но это был мнимый выбор в действительности, и Кондрат это понимал. Выбираться отсюда как-то надо было, и без ведьмы он этого сделать не сможет.

Кондрат опустил Пату обратно на пол, после чего отошёл в сторону. Достаточно далеко, чтобы амулет перестал действовать, но в переделах возможности прыгнуть вперёд и успеть её остановить до того, как она что-нибудь успеет сделать. Хотя, если быть откровенным, он сомневался, что даже шелохнуться успеет, если она решит что-нибудь сделать.

Эффект был… замедленным.

Ведьма пролежала ещё где-то секунд тридцать, после чего… повернулась на бок! Просто повернулась на бок, будто ничего вокруг не происходило. Но то ли почувствовала голый пол, то ли в этот момент окончательно проснулась, так как недоумённо привстала, огляделась и широко зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот рукой. Её слегка затуманенный взгляд, проясняющийся с каждой секундой, сосредоточился на Кондрате.

— Не на долго тебя хватило, Кондрат Брилль… — пробормотала она, поправляя волосы. — И что ты думаешь? Успеешь броситься на меня до того, как я исчезну?

— Я постараюсь.

— Ну… — протянула она и тут же исчезла в облаке снежинок. Чтобы появиться сразу у него за спиной. — Как мы оба видим, ты бы не успел. И что ты будешь делать дальше?

Это был хороший вопрос. Отвести себя к стражам правопорядка она не даст. А если просто уйти без неё, то зачем они вообще сюда спускались? Он ведь до сих пор точно не знал, причастна она ко всему или нет. Лишь с её слов.

По факту, ситуация глупая.

— Вы знаете, где сейчас артефакт? — спросил Кондрат.

— Артефакт? Без понятия. Я могу почувствовать его магический фон, когда его кто-то использует, но не более.

— А направление магического фона? Откуда он? — слегка подался вперёд Кондрат. — Из города, верно?

— Да, из города.

— Вы можете точно сказать, откуда именно?

— Нет. Для этого мне нужно быть в непосредственной близости, чтобы найти источник магического возмущения. А так я чувствую лишь волны от него, как по озёрной глади, в силах определить направление. А ещё…

— А ещё что?

Но вместо слов ведьма подошла к нему и… повисла на шее. По её дыханию Кондрат сразу понял, что Пату просто-напросто засыпает. Её руки ослабли, и ведьма скатилась к его ногам, где и продолжила лежать. Однако стоило Кондрату сделать пару шагов назад, как она сразу же проснулась.

Очень странная реакция на амулет. Будто её поддерживают на ногах лишь магические силы.

Пату вновь посмотрела на него сонливым взглядом.

— Тебя не учили, что, когда девушка теряет сознание, её надо придержать, Кондрат Брилль? — спросила ведьма раздражённо.

Про девушку он, конечно, себе польстила. Хотя возраст её ни капельки не портил, как женщина Пату была действительно обольстительна.

— У вас странная реакция на мой амулет, — заметил Кондрат. — Почему?

— А ты попробуй не спать сотню другую лет, и я посмотрю, как бы ты повёл себя, Кондрат Брилль.

— Почему вы не можете уснуть? — уточнил он.

— На мне стоит заклятие, — пояснила ведьма. — Благодаря ему я не могу уснуть.

— И… то на вас его наложил?

— Я сама.

— Вы сама? Но зачем?

— В тот момент мне это казалось хорошей идеей, — пожала Пату плечами. — Сейчас я вижу, что несколько ошиблась.

— И вы не можете его снять?

— Нет, не могу.

Да, интересный человек, эта Пату, конечно…

— У меня есть предложение, Пату, — произнёс Кондрат. — Помогите нам поймать того, кто использует артефакт, и все обвинения с вас будут сняты. Никто не узнает, где вы и что сделали.

Но ведьма лишь фыркнула.

— Неужели ты думаешь, Кондрат Брилль, что это меня волнует?

— А ещё я позволю вам выспаться в кое-то веки.

А вот здесь она уже посмотрела на него иначе. С каким-то задумчивым выражением лица, которое перевести было сложно. Хотя тоже вопрос — если Лита имела такой артефакт, почему она бы не одолжила коллеге по работе? Даже если допустить, что амулет блокирует магия только вокруг владельца, а он сам может продолжать его использовать, могла бы попросить кого-нибудь другого надеть его и спать рядом.

Или этот амулет относится к единичным экземплярам?

— Допустим… — пробормотала она задумчиво, посмотрев наверх. — Но тогда я должна спросить, кто твои спутники?

— Ещё один человек из службы расследований и… девушка-малхонт из племени, которую вы хотели, как вы говорите, спасти.

— И всё? — уточнила она, и Кондрат почувствовал неладное.

— Есть ещё кто-то?

— Да, есть ещё кто-то, — пробормотала Пату задумчиво, продолжая смотреть в потолок, будто могла видеть сквозь него. — Люди. И среди них есть маги. Они… они…

И внезапно она вспыхнула так, что ослепила Кондрата на несколько секунд. Перед ним будто взорвалась световая граната, после которой всё пошло кругами. Но даже ничего толком не видя, он отчётливо услышал её слова, наполненные нескрываемой злобой и силой.

— Грязные ублюдки… моя кровь…

И с оглушительным хлопком, будто напоследок хлопнула дверью, исчезла, оставив Кондрата одного.

* * *

С того момента, как Кондрат и Феликс спустились вниз, прошло около часа, и Рай начал заметно беспокоиться. Их было ни слышно, ни видно, и он накручивал круги вокруг саней, то и дело бросая взгляд в сторону ущелья. А вот Нутико не в пример ему была куда спокойнее. Она удобно устроилась в санях, сделав подушку из вещей и наслаждалась солнцем, которое пригревало даже зимой.

— Надо что-то делать… — пробормотал он. — Их уже давно нет.

— Ну если там пещеры, то могли заблудиться. Или их завалило, — с безразличием ответила девушка.

И не обратила внимания на злой взгляд этого неотёсанного урода.

Буквально сразу после того, как Феликс спустился, они умудрились очень сильно поругаться, и дело чуть не дошло до оружия. Но Раю хватило благоразумия остановиться, уйти и вернулся лишь когда почувствовал, что может держать себя в руках и не совершит глупого поступка.

Нутико тоже взяла в себя в руки. Первым порывом было бросить всё и уехать, оставив их самих разбираться со своими проблемами. Зачем она вообще ввязалась в это? Однако благоразумие взяло вверх. Она, конечно, не любила имперцев, но и бросит их на произвол судьбы Нутико не могла. Люди, что не умели жить в этих землях, были обречены здесь остаться.

И теперь они старались соблюдать перемирие между собой, лишний раз не капая друг другу на нервы, хотя нет-нет, да кто-нибудь бросит какую-нибудь обидную фразу. Но именно Нутико первой заметила незваных гостей.

Сидя в санях с ружьём на руках и греясь на солнце, она внезапно почувствовала чьё-то приближение ещё до того, как увидела гостей. И лишь когда девушка вытянулась и начала оглядываться по сторонам, заметила преследователей, которые шли по их собственному следу.

Быть может, Рай и Нутико заметили бы их раньше и смогли если не уйти, то приготовиться ко встрече, однако холм, через который они сами проезжали, обрубал видимость буквально до километра. Поэтому до встречи, которая не сулила ничего хорошего, оставались считанные минуты.

— Рай! — вскрикнула Нутико, подскочив. — Рай! На холме!

Её истеричный голос заставил его сразу обернуться.

Одного взгляда было достаточно, чтобы всё понять. Они двигались по их следу, двигались именно сюда и явно не случайно. Рай быстро пересчитывал сани, которые приближались, и в сумме насчитал в два раза больше людей, чем при прошлой встрече. Можно было глупо надеяться, что они здесь случайно и едут не за ними, но это надо было быть полным идиотом, чтобы так подумать.

Его мозг лихорадочно думал, пытался найти выход. Бежать было некуда, вокруг чистые открытые пространства, не подразумевающие возможности занять оборону. А если они решат прямо сейчас бросить товарищей и уехать, то всё равно вряд ли далеко уйдут. Это если они успею уехать до того, как незваные гости окажутся на расстоянии выстрела. Или действия магии.

Поэтому выход Рай видел один.

— Нутико, сюда! — крикнул он, схватив верёвку и бросился к расщелине.

— Вниз⁈

— А ты видишь ещё варианты⁈ — рявкнул он, накидывая петлю на сани. — Давай, быстрее!

Её несколько раз просить не пришлось. Нутико ловко схватилась за верёвку и заскользила вниз. Рай бы и рад был броситься следом, однако под её весом сани начали сдвигаться и ему пришлось остаться, чтобы удержать их на месте. Вопрос, как он будет спускаться сейчас, пока не стоял…

И уже не встанет.

Потому что, когда Нутико была на полпути, а Рай удерживал сани, всё вокруг взорвалось.

В воздух поднялся настоящий фонтан снега, который разбросал всё в радиусе десятка метров. Против такого у Рая не было никаких шансов. Его отбросило назад прямо в щель, и не в силах зацепиться хоть за что-то он рухнул на самое дно с глухим ударом приземлившись на ледяной пол.

Нутико повезло чуть больше, но лишь потому что-то лететь ей было в два раза меньше. Она приземлилась под хруст костей и собственного визга, когда боль прострелила всё тело. Сверху ещё сыпался снег, когда Нутико продолжала кричать от боли, даже не понимая до конца, что именно болит. Слёзы сами по себе хлынули из глаз.

А сверху уже раздавались голоса чужаков.

— Они там, внизу!

— Убейте их!

— Не дайте им уйти!

Не успела Нутико прийти в себя, как рядом застучали пули, выбивая крошево из льда. Одна пролетела совсем рядом, и выбитые осколки поцарапали ей щёку, чего девушка даже не заметила. Она отползла к самой стене, прижавшись насколько могла, пытаясь подтащить к себе ружьё.

Взгляд случайно скользнул по телу, которое лежало в метрах десяти от неё. Рай не двигался. Нутико не могла сказать, погиб он или просто без сознания. Она вообще ничего не могла сказать сейчас, судорожно пытаясь справиться с оружием, чтобы сделать хоть один выстрел в ответ, обездвиженная в ногах.

А потом стрельба прекратилась.

Теперь все присутствующие были во власти совершенно другой личности, иной весовой категории, которая не любила тех, кто проявлял неуважение к ней и тем более враждебность к народу, который был её семьёй.

* * *

Патускигарумито появилась прямо за спинами тех, кто пришёл к порогу её дома. Около тридцати человек плюс-минус, но их количество её мало волновало. Куда интереснее были аж четверо магов, которые с ними прибыли и теперь были готовы пустить магию против члена её народа.

Члена её семьи.

А такое Патускигарумито простить им не могла, да и не собиралась.

Первый же взмах рукой снизу вверх, заставил вынырнуть из снега сотни маленьких и тонких нитей, которые в одночасье, как паутина, обмотали трёх человек и утащили их под истошные вопли в снег. Но это была лишь разминка, Патускигарумито только привлекала их внимание, потому что какой толк наказывать кого-то, если они даже не поймут, что произошло?

И внимание ведьма привлекла. Все тут же обернулись к ней, включая магов.

— Я… — начала было она, но даже продолжить не успела, как в неё начали стрелять.

Маги, обычный люди — они открыли огонь все как один, но что их пули и какая-то посредственная магия против той, кто прожил здесь уже более двух сотен лет? Пули, превращались в красные лепестки роз, которые медленно закручивались вокруг неё. Магия же просто растворялась без следа, будто ничего и не было.

И когда первый залп был закончен, а люди пытались понять, кто перед ними, и что от неё сейчас ждать, Патускигарумито сделала свой ход.

— Это всё, на что вы способны? — даже слегка разочарованно спросила она.

Это было слишком оскорбительно, явиться сюда и пытаться убить тех, кого она защищала, и ведьма не собиралась давать за такое неуважение поблажек.

Шагнув на встречу, она взмахнула обеими руками вверх, словно пыталась когтями вспороть кому-нибудь из них брюхо. Клинки выскочили из снега, мгновенно порубив пятерых человек на кусочки. Люди вновь открыли беспорядочный огонь, но все пули продолжали превращаться в лепестки роз, коих становилось всё больше и больше, пока наконец Патускигарумито не решила, что достаточно.

Взмах рукой, и они полетели обратно в стреляющих. Лишь при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что эти лепестки — всё ещё металл, раскалённый докрасна. И люди это тоже поняли… когда эти лепестки налетели на них, как струя из пескоструя. И если четверо магов ещё кое-как могли защититься от них, то вот обычные люди не имели шансов.

Эти «лепестки» выжигали всё на своём пути: прожигали одежду, прожигали кожу и плоть, пролетая сквозь тела. Они облепляли людей со всех сторон. И если со стороны это выглядело красиво, словно люди попали какой-то волшебный листопад, то на деле это было форменным ужасом. И после такой красоты оставались лишь обожжённые кровоточащие тела, некоторые ещё живые, корчились в муках на снегу в свои последние минуты жизни.

Чего у ведьм точно не было, так милосердия к врагам. Враги должны быть убиты — всё достаточно просто, и они мало беспокоились о способах умерщвления, и тем более об их болезненности.

Последние четверо магов тоже разочаровали её. Это было… жалко. Мало чем отличалось о того, что продемонстрировал маг в её доме. Какие-то самые начальные атаки на уровне элементарных стихий, которые скорее пытались взять напором, чем силой. И вот это вот отродье припёрлось в её дом, чтобы вершить здесь свои законы?

С раздражением она махнула рукой, и первый же маг взорвался, как шарик, наполненный кровью и требухой. Второй пытался обойти её со стороны, но сотни призванных снежных кроликов, милых на вид, не оставили от него ни кусочка — накрыли живой волной, а когда та схлынула, осталось лишь красное пятно.

Ещё двое пытались сбежать, но ведьма не собиралась никого отпускать. Один, пробежав метров десять, провалился в снег, будто наступил в воду, где его буквально перемололо. Другой пробежал больше. Возможно, он даже подумал, что сможет спастись, но это было ложное чувство. Пущенная за ним следом снежинка, которую Патускигарумито сдула с ладони, проросла ему прямо в тело, замораживая и разрывая плоть. Его истошные крики ещё минуту гуляли по просторам.

Пора им было запомнить, что северные земли принадлежат только малхонтам…

Глава 26

Кондрат остался один.

Наверху что-то пошло не так настолько, что даже ведьме пришлось вмешаться, и Кондрат уже подозревал, что именно. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы свести два и два. Если она вмешалась из-за «крови», то значит на Нутико кто-то напал. А напасть на неё могли только в одной ситуации — по их следу кто-то пришёл.

Кто-то, кто пытался замести следы.

Что ж, возможно, это убедит Пату помочь им. Кондрату пригодилась бы такая поддержка, которая может чуть ли не с закрытыми глазами расправиться с магом. И кстати, возвращаясь к магу — Феликс так и не пришёл в себя.

Кондрат не знал, что делать в этой ситуации. С одной стороны, он хотел убедиться, что с его товарищем всё в порядке — естественное желание человека узнать, всё ли хорошо. Но с другой, он беспокоился, что едва тот придёт в себя, как возникнет новая стычка с ведьмой. Вот и думай, пытаться привести его в сознание, чтобы убедиться, что он в норме, или пока попридержать коней и не рисковать, что он решит тут же взять реванш.

А потом стало не до этого.

Ведьма явилась в своём фирменном стиле: лёгкий хлопок и облако снежинок, будто захватила вместе с собой часть пурги. В руках она держала Нутико без сознания. Да только кроме Нутико она больше никого с собой не принесла.

— А где второй? — тут же насторожился Кондрат.

— Он свалился в ущелье, — пожала та плечами.

Но это был не ответ, хотя Кондрат уже понимал, что услышит, поэтому спросил прямо:

— Он разбился?

— Боюсь, что да, — кивнула ведьма. — Мне жаль.

Хотя по её голосу было сложно сказать, жаль ей действительно или нет. Скорее всего, нет, так как она относилась к человеческой жизни, если это не её последователи, с полным безразличием.

А вот для Кондрата эта новость оказалась…

Да какой она ещё могла оказаться для него? Человек, с которым они прошли через всякую дрянь и ужас, сорвался с ущелья и разбился. Человек, с которым они делили один кров и еду, стрелялись против одного врага и пытались найти ответ, чтобы если не спасти, то наказать виновных. Конечно, он не будет прыгать от счастья. Да, Кондрат был не из чутких людей, и чужое горе для него было всегда где-то там, однако это не значило, что он совсем не испытывал эмоций, особенно к таким же парням, что выполняли свой долг.

Он тихо выдохнул, бросив взгляд на Феликса, после чего посмотрел вверх и ещё раз глубоко вдохнул и выдохнул. Никто не знал и не узнает, что он чувствовал, и как переживал подобные потери. И не узнает, потому что Кондрат просто не давал другим знать, что происходило внутри него. Разве что Пату бросил взгляд на него и ещё раз произнесла:

— Мне жаль.

— Бывает, — пожал он плечами. — Как скоро очнётся мой товарищ?

— Как только покинете мой дом. Мне не нужны буяны здесь.

— А с ней что? — кивнул Кондрат на Нутико.

— Боюсь, ходить она уже не сможет, — Пату осторожно положила девушку на пол. — Но я могу…

— Даже не вздумайте её замораживать, как остальных, — предупредил он.

— Ну как скажешь, — пожала ведьма плечами.

— Почему вы просто не исцелите её?

— Потому что я не умею, — спокойно ответила Пату, будто в этом ничего такого не было. — Я не умею исцелять.

— Но умеете телепортироваться.

— Телепортироваться — не исцелять, — многозначительно заметила она. — Думаю, кто-нибудь из ведьм и смог бы, однако это ведь надо найти их.

— Вы разве не связаны между собой? Не относитесь к одному… клану?

— В какой-то мере мы стараемся держаться вместе, однако это не значит, что мы все живём в одной деревне. Мы держим между собой связь и собираемся в случае нужды, но так каждый живёт своей жизнь в своём месте, делая то, что считает нужным.

— И никто не поможет её исцелить? — кивнул Кондрат на Нутико.

— Ты бы стал из-за того, что у кого-то украли пару монет, расследовать дело? — задала она встречный вопрос, давая понять, что для остальных Нутико чужая и никто ради неё палец о палец не стукнет. — И это если кто-то умеет исцелять, а я таких не знаю.

Сразу вспомнились слова Литы про то, что законы мироздания не изменить, как и законы физики, — хотя здесь спорно, — иначе он бы до сих пор жил в своём мире.

— Не расстраиваясь, — негромко произнесла ведьма. — Люди приходят, люди уходят. Главное, чтобы они уходили без сомнений и сожалений.

— Я не расстроен.

— Как скажешь, Кондрат Брилль, как скажешь. Что дальше?

— Я хочу подняться наверх, к телам, — посмотрел он вверх. — Надо обыскать их. Возможно, что-то сможем найти среди вещей. Поможете?

— Подойди ближе, — поманила Пату его пальцем, после чего схватила за руку…

И начала засыпать. Кондрату пришлось её ловить, чтобы та лицом в пол не приземлилась. Значит, придётся телепортироваться без амулета.

* * *

Тридцать человек. Четверо из них — колдуны. В этот раз наниматель не стал мелочиться и решил разобраться с ними раз и навсегда, послав для уверенности сразу четырёх.

Прибыли наёмники сразу на десяти санях — по три человека на каждые, чтобы собаки не уставали. Внутри было всё: от провизии до юрт, чтобы можно было встать на ночёвку. А ещё запасные ружья, патроны, порох и даже что-то типа небольшой ручной пушки.

Кондрат взвесил её на руках, задумчиво разглядывая. Тяжёлая, даже ему держать тяжело, а если прибавить отдачу, то и вовсе можно попрощаться с руками — переломает кости как нечего… Хотя стоп, а вон и небольшая подставка под пушку. Так значит они с собой маленькое орудие взяли на всякий случай. И банки рядом с картечью. Да они как к войне готовились.

Насчёт оружия здесь вообще не было никаких проблем. Всё есть и везде сбиты номера, как и положено. Ни одной зацепки, которая могла бы их привести к нанимателю.

В этой ситуации, Феликс вряд ли бы смог победить. Мало того, что огневая мощь у простых наёмников была огромной, — всё же двадцать шесть стрелков не хухры-мухры, — так ещё и четыре мага, которые так же бы навалились на него всеми силами.

А вот ведьма, если взглянуть на трупы, сделала это играючи, даже распаковаться не успели. Одни были разорваны на части, в других были дыры, третьи были обожжены до неузнаваемости, а четвёртый были буквально зафаршированы снегом, даже глаза повыдавливало. Расправа была жестокой и быстрой, насколько мог судить Кондрат, если подсчитать время, как долго её не было.

— Они сразу напали? — спросил он. — Или пытались поговорить?

— На меня? Сразу. На твоих товарищей? Сразу.

Интересная манера отвечать, конечно.

Он остановился рядом с одним из тел колдунов. Рядом с тем, от которого вообще хоть что-то осталось. А то два были разорваны на части, а другое перемололо в кашу. Естественно, никаких документов или личных вещей. Лишь бледное лицо и кости, которые выпирали под кожей, тонко намекая на его принадлежность. Хотя Кондрат, раздев его полностью, нашёл и другой интересный момент.

— Пату, вы знаете, что это за знак? — указал он на символ прямо на сердце.

— Колдуны во мраке. Или мрачные колдуны, — пожала ведьма плечами.

— Кто это?

— Колдуны, — лаконично ответила ведьма.

— И какую цель они преследуют? — спросил он.

— Кто их знает. Я не интересуюсь подобными.

Наверное, для ведьм все эти колдуны на одно лицо. Подобие муравьёв, которые они могут раздавить, даже не заметив. А кто будет интересоваться, какие цели муравьи преследуют? Одно точно, кто-то привлёк их для поддержки и не в одном экземпляре. Возможно, именно они и пытаются научиться пользоваться артефактом или обучают этому человека, который нанял их. Зачем? Деньги и влияние — всё как обычно.

Не найдя ничего интересного здесь, Кондрат обратился к обычным людям, которые валялись повсюду.

Двадцать шесть тел. Кондрат нашёл каждое не без помощи Пату, которая откапывала их буквально из снега, но ни у одного не было ни единой вещи, которая могла бы хоть как-то идентифицировать их. Их состояние тел тоже разнилось. От проткнутых во многих местах, до тех, кто был обожжён до самой плоти и костей.

Он обходил каждого, тщательно проверяя карманы на тех остатках одежды, что у них были, как и сами тела. Рано или поздно кто-то всё равно допускает ошибку. Случайно оступается или что-то забывает. И чем больше людей участвует в деле, тем выше шанс обнаружить чью-то ошибку.

Именно об этом и подумал Кондрат, когда нашёл у одного из нападавших трубку с небольшим кисетом, в котором был табак. Он с интересом покрутил её в руках, разглядывая с разных сторон, после чего усмехнулся.

— Всегда на страже правопорядка. За верную службу… — негромко прочитал он.

Ведьма лишь мельком скользнула по его находке взглядом и ничего не сказала, оставаясь всё такой же холодной и невозмутимой. А вот Кондрат, немного подумав, набил трубку табаком и закурил. Обещал сам себе, что бросит это дело, но обещания для того и созданы, чтобы их потом нарушать, разве нет?

Сразу почувствовался уже привычный насыщенный горький вкус вместе с лёгким головокружением, которое опускалось на тело тяжёлым одеялом. И вроде мир уже не выглядел таким блеклым, возвращая белоснежные цвета бесконечных земель.

— Курение убивает, — заметила ведьма.

— Нас всё убивает… — просипел он и закашлялся. — Так что ж теперь, совсем не жить? Лучше скажи, может вы узнали кого-то из них?

— Откуда я могу знать этот сброд?

— Да мало ли… — пожал он плечами и затянулся дымом. Немного переборщил и закашлялся, сплюнув на снег. — Вы сможете перенести нас в город?

— Без амулета. Он блокирует мои возможности, — ответила ведьма.

— Мне он нужен.

— Или так, или никак. Можешь вернуться сюда за ним потом, — спокойно предложила Пату. — Красть не буду, такие вещи дарят не за просто так, и я ценю волю тех, кто дал тебе её, Кондрат Брилль.

— А что насчёт моего предложения, вы присоединитесь к нам? — напомнил Кондрат.

— А твой друг будет согласен увидеть в союзниках ведьму, Кондрат Брилль? И не сдаст ли он меня имперским магам, едва я отпущу вас?

— Я думаю, с ним можно поговорить на эту тему и убедить, — пробормотал он задумчиво.

— Что ж, попробуй поговорить, — не стала она отговаривать.

После осмотра места преступления, Кондрат спустился в расщелину, где лежало тело Рая. Он осторожно перевернул его на спину, разглядывая быстро остывающий труп. Видимых ран или пулевых отверстий нет, а значит он сорвался вниз во время стрельбы или его отбросило какой-нибудь магией. Обидная смерть, как и любая другая, когда ты ведёшь дело.

Кондрат закрыл веки Рая, который ещё продолжал смотреть куда-то вдаль застывшим навсегда взглядом и вздохнул. Появилось стойкое желание раскурить трубку ещё раз, и он не стал себе в этом отказывать.

— Вы можете спрятать тело пока у себя, чтобы потом мы могли его забрать? — спросил он негромко.

— Могу. А что насчёт тех, что наверху?

— Можете делать с ними всё, что угодно. Кроме одного. Нам надо будет забрать его с собой в город.

— Хорошо, — легко согласилась Пату. — Что дальше намерен делать, Кондрат Брилль?

— Вернуться к напарнику. Надо обсудить с ним происходящее.

А вот этот разговор обещал быть трудным. И, собственно, именно таким он и был с того самого момента, когда Феликс открыл глаза. Первая реакция — атака. Кондрат сам едва успел увернуться, чтобы не попасть под линию огня, а ведьма играючи взмахом прищучила его на месте. Не насмерть. Просто вырубила, бросив так же в стену.

Во второй раз было получше, и Кондрат успел его остановить до глупостей, а то ведьма начинала уже сердиться за такое отношение к себе. Это было тяжело, успокоить мага, которому вбивали в голову, что ведьмы зло, но ему кое-как это удалось. Как удалось в общих чертах и изложить ситуацию, показав улики, которые нашёл, а потом сообщив нехорошую новость про его товарища.

— Как? — только и спросил Феликс глухо.

— Разбился, — ответил Кондрат ровным голосом.

— Разбился? — переспросил тот.

— Да, — кивнул Кондрат. — То ли оступился, то ли отбросило взрывом в расщелину.

Взгляд Феликса тут же метнулся на ведьму.

— Это она всё подстроила, Кондрат. Ты не видишь?

— Она была со мной, когда это произошло.

— В любом случае, она в этом замечена, — процедил он. — Эти все бури, превращения людей в статуи и так далее — это всё она!

Кондрат вздохнул и наклонился ближе к Феликсу, заговорив тихим голосом.

— Не глупи, Феликс. Не знаю, что у тебя сейчас в голове, но ты должен понимать, что она ни при чём. Они пришли из города по нашим следам и пришли потому, что мы узнали про артефакт. Будь это она, мы бы давно были мертвы.

— Ты уже начал ей доверять? — прищурился он недобро. — А ведь ты ничего ей не сделал, когда мы сражались.

— Потому что я не такой идиот, который сначала действует, не зная сил противника, а потом пытается поговорить, — твёрдо отрезал Кондрат. — Поэтому хватит истерить и выслушай меня очень внимательно. Я нашёл трубку у одного из тел, которую выдают за службу в стражах правопорядка. Так на ней написано. Надо вернуться в город, захватив с собой тело, и узнать об этом человеке больше, понял? Ведьма нас перекинет.

— Взамен на что? — нахмурился он.

— Взамен на то, что мы будем молчать.

— Но это она убила жителей! — поднял он голос.

— Ты слышал, что я тебе рассказал, они бы и так умерли. Кто-то устроил массовые испытания артефакта, который поражает душу, и она таким образом пыталась их спасти. Надо найти первоисточник всех проблем, — после чего наклонился ближе и едва слышно произнёс. — И ничто не мешает сюда потом за ней вернуться в случае чего.

Кондрат знал, что ведьма его тоже слышит. Как надеялся на то, что она прекрасно понимает ситуацию и сейчас не будет становиться в позу.

— Доверять ей — себе дороже, — ответил он так же тихо.

— Но доверять кому-нибудь всё равно придётся, Феликс, — ответил Кондрат. — Не она послала этих людей, что убили Рая, который пытался спасти Нутико. Не она послала их в первый раз. И не из-за неё начался весь этот сыр-бор. Они прислали сюда четырёх колдунов, один из которых был из мрачных колдуном или колдунов во мраке…

— Тёмных. Их просто называют тёмными, — подсказал Феликс. — Откуда ты знаешь, что это они?

— На одном из тел была татуировка.

— Где?

— На сердце, — Кондрат показал на себе примерное расположение. — Здесь. Это что-то значит?

— Пока ничего, — его взгляд перекочевал на ведьму, которая стояла поодаль. — И ты предлагаешь мне поверить ей?

— Верить никто не заставляет. Нам нужно добраться до города и тот, кто сможет поддержать нас в случае чего. А потом уже пусть со всем империя и инквизиция разбирается. У нас совершенно другая задача.

— И мы её выполнили. Ты сам сказал, кто их убил. Дело закрыто.

— Ты или тупой, или притворяешься, — поморщился Кондрат. — Мы видим лишь последствия. Нам нужна причина. Если человеку заплатили за убийство, то значит виновник тот, кто заказал. Если из-за поджога погибли люди, то причина не в огне, а том, кто поджог. Мы должны найти того, кто хотел использовать этот артефакт, Феликс. Ты не понимаешь? У вас в империи появился человек, который способен буквально бросить вызов всей власти с таким оружием!

Тот долго и напряжено думал, глядя недобрым взглядом на ведьму.

Кондрат понимал его чувства. Если тебе всю жизнь постоянно говорят, что ведьмы плохие, рассказывают об этом на занятиях, обсуждают на работе и трубят в газетах, приписывая им такое, что даже маньяки кажутся хорошими, ты хочешь — не хочешь, поверишь, что они зло. Не потому что ты плохой, просто, не учитывая мнения самих ведьм, не видишь ситуацию в целом.

Будь он на месте Феликса, ему бы тоже было сложно принять, что какой-то левый мужик убеждает, что ведьмы не зло. Но ситуация такова, что им нужна помощь, а ведьма в произошедшем виновата лишь косвенно. И ему придётся поверить в это.

— Ты уверен, что ей можно доверять? — спросил Феликс прямо, и Кондрат знал, как правильно ответить на это.

— Нет, не уверен. Но я не вижу иного выхода. Нас или убьют, или мы пойдём другим путём. Рай был прав, всё крутится вокруг артефакта. И если это нас ни к чему не приведёт… в любом случае, мы уже будем не в её логове, верно?

Феликс ещё раз взглянул на ведьмы и выдохнул:

— Верно. Но Кондрат… ты…

— Тебя разочаровал? — попытался он опередить его.

— Нет. Ты очень странный человек. Может, именно таких отбитых нам и не хватает.

Глава 27

— Покажешь?

Кондрат вытащил трубку и протянул её Феликсу. Он критично осмотрел её, покрутил в руках, даже понюхал.

— Из неё недавно курили.

— Да. Я.

— Понятно… — он никак не отреагировал на это. Да и какая ему разница, курил Кондрат или нет. — Такую выдают за долгую и верную службу при выходе на пенсию, если я не ошибаюсь. Или при увольнении, когда ты получил ранение, мешающее тебе дальше работать. Тело осматривал?

— Лишь мельком. Хочу забрать его с собой в город.

— Да, я тоже об этом подумал.

Идея была проста — с помощью тела выяснить личность человека, и уже по ней выйти на заказчиков. Сделать это будет гораздо проще, чем тыкаться слепо носом куда попало. А перетащить тело поможет ведьма. Хотя бы в этом Феликс не препятствовал, пусть и был настроен, мягко сказать, очень враждебно как к ней, так и к идее, что она им поможет.

— Я могу перенести вас разом, могу перенести по одному, — предложила Пату, когда тело Рая было спрятано в её логово.

— А разница? — спросил Кондрат.

— Нет разницы.

— Тогда, естественно, вместе, — хмуро ответил Феликс. — Как это будет происходить? Это вообще реально?

Ведьма не ответила, лишь с высока взглянув на мага. Общая картина Кондрату была ясна — ведьмы были не в пример лучше, если речь касалась конкретно магии. То ли они сохранили те знания, что утратила империя, то ли, как говорила Лита, были изначально более чувствительны и искусны в этой теме.

— Куда вы хотите попасть? — спросила Пату, когда они подошли поближе.

— В город, — ответил сразу Феликс.

— Куда именно?

— Главное, не на центральную площадь. Куда-нибудь в переулки, подворотни, куда угодно, где нет людей.

— Я не знаю, где нет людей, а где есть, — ответила ведьма. — Мне нужно конкретное место.

— Тогда просто куда-нибудь в город, — начал он злиться. — На твоё усмотрение.

— Как скажешь, — пожала она плечами. — А теперь возьмите меня за руки и прижмитесь плотнее, как можно ближе ко мне. Вот так, отлично.

Они сбились в кучу, будто очень крепко обнимались, после чего свет потух. Кондрат ощутил резкий перепад давления. На мгновение из его лёгких просто высосало весь воздух, и он ощутил очень странное чувство… не пустоты, а какой-то расплывчатости. Словно потерял границы собственного тела. Но это чувство быстро прошло, как и вернулся воздух. Единственное, что не вернулось — свет.

— Пату? — негромко спросил он. — Мы всё?

— Да.

— Я ничего не вижу.

Через мгновение маленькое солнце поднялось над головой Феликса, осветив место, где они оказались. Какое-то здание, судя по промёрзшим стенам, или подвал, или какое-то заброшенное строение.

— Где мы? — недоверчиво спросил Феликс.

— В месте, где вас никто не услышит и не увидит, — ответила ведьма.

От этих слов даже у Кондрата похолодело внутри, чего говорить о Феликсе.

— Что⁈ — он обернулся, но от ведьмы уже и след простыл, исчезла в облаке снежинок, как будто её никогда здесь и не было. — А ну стой!

Но крикнул он это уже в пустоту.

Они остались одни. В темноте. При свете единственного источника света, который плавал под потолком. И едва уже Феликс хотел открыть рот, чтобы высказать всё, что он думает о плане довериться ведьме, как та с собственной персоной появилась вновь, уже держа на руках труп одного из наёмников. Без лишних церемоний она бросила его на пол.

— Я его не понесу, сразу говорю вам об этом.

— Где мы? — спросил Феликс.

— Я сказала, в месте…

— Где конкретно? — слегка поднял он голос.

— Мы сейчас находимся в подвале дома на окраине, — ответила она невозмутимым голосом. — Выход, если тебе так интересно, вон там.

Её палец указал в самый угол, куда не добивал свет его фонарика.

Переулок, куда они вышли, встретил их грязным снегом, запахом нечистот и шумом города. Прямо над головой из окна слышались крики супругов, слева плакал ребёнок, а справа прямо из открытого окна доносились пьяные голоса весёлой компании. Город жил своей жизнь. И радовался наступлению ночи, как мог.

— Какой план, сразу очертим его, — решил сразу расставить всё по местам Феликс.

— Для начала нам надо найти тех, кто мог бы его опознать, — предложил Кондрат. — Это должен быть человек из стражей. После этого узнаём, где он живёт и идём туда. Выясним всё, что можем. Возможно, придётся воспользоваться правом сильных и вытрясти информацию из главы отдела, но там как пойдёт уже.

— Ладно, звучит как план, — кивнул он. — Где будем искать тех, кто сможет его опознать?

* * *

Двое молодых оболтусов в форме стражей правопорядка прогуливались по улицам, раскручивая в руках дубинки и беззаботно оглядываясь по сторонам. Город пусть и отдалённый, со своими законами, иногда отличающимися от официальных, суровый и нередко в пьяный вдрызг, но тем не менее спокойный. Ни громких убийств, ни серьёзных преступлений. Иногда муж поколотит жену или какой-нибудь отморозок пырнёт прохожего ножом, но на этом всё.

Поэтому их несколько удивило и даже взволновало, когда двое человек подошли к ним, протянув корочки сыщиков Специальной Службы Расследований Империи Ангарии.

— Я — Рай Гибсдек, мой напарник — Феликс Тресмин, специальная служба расследований, — произнёс уверенно и холодно мужчина с щетиной. Крепкий, и суровый, такой невольно вызывал уважение. — Нам необходимо ваше содействие.

Иногда людей заманить куда-либо намного проще, чем люди думают, особенно когда это два впечатлительных мальчишки. Кондрат вообще от балды всё сказал, ещё и назвавшись чужим именем, но и этого оказалось достаточно. Просто немного неожиданности, уверенности и документов, чтобы те поверили. Да чего говорить, если в его мире люди до сих пор телефонным мошенникам верят, хотя казалось бы, что взять с этих?

Завели они их в переулок, чтобы совсем уж не вызывать подозрений и спускаться в тёмный подвал. Всё равно здесь никому не было дела до валяющегося в грязи тела, на которое указали Кондрат и Феликс.

— Мы обнаружили его здесь, расследуя дело о похищении. Он сказал, что хочет рассказать что-то важное, однако, когда мы пришли, он был мёртв. При нём было это, — протянул Кондрат курительную трубку, — поэтому мы считаем, что он был из стражей правопорядка. Вы узнаёте его?

— Это… — пробормотал один из мальчишек. Удивительно, каких молодых они набрали на эту работу.

— Это Теркан, — оживился другой. — Теркан Зап! Я знаю его, он уволился два года назад. Я его успел застать.

— Вот как? — прищурился Кондрат. — Ты знаешь, где он жил?

— Нет, но можно узнать в отделе. Я сбегаю!

— Не спеши, — успел его поймать за локоть Кондрат. — У нас есть подозрение, что его мг устранить кто-то из стражей правопорядка. Поэтому, прежде, чем поднимать шум, мы хотим обыскать его квартиру на наличие улик, понимаешь?

— Да, — кивнул тот взволнованно.

— Отлично, поэтому иди и узнай, не привлекая внимания. Я пойду с тобой. Мой коллега останется с твоим товарищем охранять тело. Идём.

Всё было даже проще, чем думал Кондрат.

С тем, кто остался с Феликсом, всё было уже кончено. Нет, они его не убили — когда Кондрат и страж правопорядка скрылись за углом, его напарник просто повалился на снег, оглушённый магией ведьмы. Феликс уверял, что, учитывая обстоятельства и государственную важность, они имеют право на это, а у Кондрата не возникло никаких моральных дилемм. В конце концов, они же не убивают их.

Когда мальчишка узнал адрес Теркана Запа и привёл Кондрата к его квартире, его постигла та же самая участь. Ведьма возникла за его спиной буквально из тени, бесшумно скользнув к нему и просто коснувшись пальцем шеи. Его тело глухо упало на пол, а Кондрат даже не обернулся, заглядывая в квартиру.

Она была небольшой и какой-то неухоженной, пусть ей и пытались придать уюта. Стены представляли из себя обычные брёвна, между которыми пробивался то тут, то там утеплитель. Всё стояло так близко друг к другу, что приходилось отодвигать то стул, то какой-то столик, чтобы пройти дальше. Мебель, казалось, была сделана буквально из подручных материалов.

— Кондрат Брилль, ты так и оставишь тело в подъезде? — поморщилась Пату, войдя за ним.

— Вы сможете занести его?

— Я не нанималась к вам носильщиком, — фыркнула она.

— Ладно, сейчас занесу…

— А что мы вообще ищем? — огляделась Пату, пока Кондрат затаскивал тело.

— Что-нибудь, что нас выведет на нанимателя. Вы предупредили Феликса, куда идти?

— Да, он знает. Если не маленький, не заблудится, хотя у меня сомнения по этому поводу. Маги, оказывается, такие беспомощные… Даже грустно, что они называют себя магами.

— Так почему вы не решите с ними вопрос? Почему инквизиция до сих пор охотится за вами, хотя с такой силой вы могли бы поставить точку в этом вопросе? — поинтересовался Кондрат.

— Дело не в силах. Дело в артефактах. Чего не отнять у людей, так это умение создавать вещи, которые помогают им возвыситься для других. Не могу быстро бегать — седлают лошадей или создают поезд, не могут летать — строят дирижабли, слабы в магии — создают артефакты.

— Значит их сила в артефактах? — уточнил он.

— Именно.

В комнате было много чего, от снаряжения для охоты до старой формы стража правопорядка, что теперь пылилась в шкафу. Пустые бутылки от алкоголя соседствовали с книгами с не самым пристойным содержанием, а на кухни уже начинал плесневеть недоеденный хлеб. На подоконниках расположились резные фигурки, наблюдая за снегом, который начал идти за двойными стёклами.

— Надеюсь, что то, о чём вы говорили со своим товарищем про инквизицию и решить потом, что со мной делать, было лишь ложью? — негромко спросила она, глядя в окно.

— Да, — не оборачиваясь ответил Кондрат.

— У вас хорошее отношение к ведьмам.

— Я скажу так, — сне останавливаясь, продолжил он. — У меня были деловые отношения с одной, и она вызвала у меня хорошее впечатление. И мне хочется верить, что я ещё могу разбираться в людях.

— Что за ведьма? — полюбопытствовала Пату, взглянув на него.

— Оставлю это тайной. Но мне не за что ненавидеть ведьм.

— Ты удивителен, Кондрат Брилль. Обычно, люди впитывают ненависть к ведьмам с молоком матери, и в другой раз сложно переубедить дитя, недавно ставшую ведьмой, что мы не зло, а тут мужчина, взрослый и ещё из цепных империи… мир меняется… — прошептала она.

— Мир всегда меняется, — ответил Кондрат.

— Но сейчас он меняется очень сильно.

— Возможно, спорить не буду… — он уже перешёл к обследованию тумбочки, откуда вытащил листок бумаги. — Есть контакт.

— Ты нашёл то, что искал? — тих спросила она.

— Возможно, но сказать сложно…

В этот момент в комнату осторожно заглянул Феликс. Он переступил через тело стража правопорядка и огляделся.

— Нашёл что-нибудь?

— Да, — Кондрат протянул листик с адресом. — Какой-то бар и время встречи. Надо заглянуть туда и разузнать обо всём.

— Мне надо идти с вами? — поинтересовалась Пату.

— Не хочешь — не иди, — тут же огрызнулся Феликс, наверное, обиженный своим поражением, но Кондрат был более дипломатичен.

— Это не обязательно, однако я бы попросил вас быть неподалёку на случай чего.

— Как скажешь, — и ведьма по своему обычаю исчезла в ворохе снежинок.

Вот так, есть и нет.

Феликс на этот фокус лишь поморщился.

— Не доверяю я ей, Кондрат, — пробормотал он, глядя на оседающие снежинки. — Она не за просто так с нами пошла. Наверняка хочет артефакт получить.

Было глупо спорить с Феликсом. Здесь он был отчасти прав — ни он, ни сам Феликс не могли сказать, какую цель ведьма преследует. А артефакт был лакомым кусочком, ради которого можно было бы рискнуть пойти вместе со своими врагами. К сожалению, даже здесь, даже в такие моменты, когда враг общий, каждый преследовал свои цели, и глупо было слепо верить, что никто не попытается перевернуть ситуацию в свою пользу.

— Пока что до этого далеко, — ответил он. — Идём, узнаем, зачем он приходил в бар.

Уже когда они вышли на улицы города, Кондрат спросил:

— Ты говорил про тёмных. Про колдунов. Что ты знаешь о них?

— А что?

— Ведьма знает о них, ты знаешь. Больно странной популярностью они пользуются. Насколько я понимаю, это какой-то клан или группировка.

— Называй как хочешь, не промахнёшься, — ответил Феликс и взглянул на него. — Что ты знаешь о колдунах, Кондрат?

— Что они как маги, только плохие.

— Познания, конечно, сильные, но я имел ввиду не это. Колдуны бывают одиночками, а иногда сбиваются в группы. По интересам, по целям, по способностям. Кто-т ищет силы, кто-то власти, кто-то знаний. Тёмные… мы до сих пор не выяснили, какую именно цель они преследуют, однако их группа иногда показывается то тут, то там в разных странах и империях.

— И вы не знаете, что именно они хотят?

— Да кто этих полоумных разберёт? Одни поговаривают, что они хотят обрести силу и обрушить мир в хаос. Другие считают, что они работают на какое-то государство. Третьи скажут, что их цель стать по могуществу такими же, как ведьмы.

— И частенько они показывают себя?

— Да знаешь, в последнее время что-то зачистили, — взглянул на Кондрата Феликс. — Если я не ошибаюсь, то одного такого как раз-таки ты и пристрелил в Эдельвейсе.

— Он был из тёмных?

— Ага.

— И они здесь.

— Ищешь связь? Не ищи, не найдёшь. Они преследуют свои цели, которые чёрт разберёшь.

Место, где была назначена встреча, был странным местом. Занимающий целое двухэтажное здание, расположенный едва ли не в центре города, он был удивительно неухоженным внутри, словно ты попал в какой-то притон, где только и делают, что проворачивают грязные делишки. Грязь, копоть и вонь — эти три пункта приветствовали каждого вошедшего. Причём вонь была тошнотворно не в последнюю очередь потому, что запах вкусной еды перемешенная с запахом пота, мочи и экскрементов, создавая убийственный аромат.

— Я хотел сначала остановиться здесь, но едва вошёл, едва не вырвало, — поморщился он, прикрывая нос. — Место просто отвратное.

— Меня больше удивляет, что ему позволили находиться в центре у всех на виду, — огляделся Кондрат.

Потому что место действительно стягивало сюда весь сброд. Даже гадать не надо, просто окидываешь взглядом посетителей, и они тебе скажут о месте куда больше, чем сам хозяин. И они говорили здесь сами за себя.

То есть мэра города не волновали такие мелочи, как притон в центре города, главное, чтобы была прибыль. Или хозяина земель, если он и есть мэр города. В любом случае, ничего хорошего о нём это место не говорило, что могло натолкнуть на полную коррумпированность и отрешённость от центра, где ты сам по себе король, лишь уплачивающий налог, — дань, — в столицу, лишь бы тебя не трогали.

— Итак, идём сразу к бармену? — предложил Феликс. — Не будем ходить вокруг да около?

— Да, — кивнул Кондрат.

Они направились к барной стойке на другом конце зала, за которым находилась тут же и кухня, пытающаяся заглушить зловоние аппетитными ароматами. Приходилось протискиваться между столиков.

И здесь не обошлось без эксцессов, когда один недовольный клиент вдруг пристал к Феликсу, так как тот якобы его толкнул. Толкнул, когда сам мужик сидел с другой сторон стола на стуле. придурок даже погнался за ним, когда они решили проигнорировать идиота. Кондрату пришлось вмешаться одним ударом в лицо, уложив того на месте, и никто не обратил на это внимания. Видимо, подобное здесь считалось в порядке вещей и происходило постоянно.

Кондрат облокотился на затёртую столешницу барной стойки, пристроившись между какими-то забулдыгами. Бармен метался туда-сюда, разливая пиво и приказывая что-то официанткам и поварам. Поймать его удалось лишь с четвёртой попытки.

— Что вам, господа? — быстро спросил он, уже собираясь бежать дальше.

— Мы хотим поговорить с вами, — начал было Феликс, но тот сразу его перебил.

— Извини, приятель, но у меня нет времени с вами разговаривать. Заказывайте или уходите.

— Нет, вы не поняли, — Феликс достал свой документ. — Вы поговорите с нами здесь и сейчас сколько потребуется.

Тот скользнул взглядом по документу, и Кондрат отчётливо прочитал в его глазах испуг с раздражением. Таким гостям здесь были явно не рады. Но и отказать не могли. А потому ему не оставалось ничего другого, как спросить:

— Что вам надо?

Глава 28

— В этом месте иногда собираются люди, чтобы обсудить дела, так? — спросил Феликс.

— Секунду, — бармен обернулся и крикнул кому-то из своих, чтобы его подменили, после чего опять вернулся к разговору. — Собираются, чтобы обсудить свои дела, да. Это противозаконно?

— Нет, но…

Феликс уже допустил ошибку, упустив инициативу в разговоре, так ещё и растерялся на мгновение. Этого было достаточно, чтобы бармен, почувствовав слабость, тут же перешёл в атаку. Не потому что почувствовал себя сильнее, просто лучшая защита — это нападение.

— Тогда в чём меня обвиняют?

— Я пока ни в чём вас не…

— Тогда что вы хотите узнать? — уже наклонился бармен вперёд.

— У вас собираются…

— Люди, да, вы говорили уже об этом. И? Здесь много кто собирается. Нельзя?

— Мы хотим узнать… — Феликс совсем уже растерялся. Вести допрос явно не его. Будь здесь Рай, он бы уже о колено сломал бармена, а он пытался хоть как-то совладать с ситуацией. Да, правильно он говорил, не его это работа.

— Извините, если это всё, то я пойду, а то…

— Вы останетесь здесь, — холодно отчеканил Кондрат, и Феликс взглянул на него с благодарностью. Пора был заканчивать этот цирк, иначе они ничего не добьются.

— Слушайте…

— Сейчас слушать будете вы, — отрезал Кондрат замогильным голосом, которым можно было камень колоть. Да и его лицо совсем ничего хорошего не предвещало. — Я ещё раз задаю вопрос. Здесь собираются люди, чтобы обсуждать свои дела, так?

— Я же уже сказал…

— Мне от вас нужно только «да» или «нет», — чуть не прорычал Кондрат наклонившись так близко к бармену, что тот отшатнулся. — Да или нет?

— Да, собираются, — стушевался он. — И?

— Не «И». Вы знаете, что здесь иногда нанимают людей для какого-нибудь дела? Грубо говоря, вербуют наёмников?

— Нет, я…

— Я знаю, что вы лжёте, — тихо произнёс Кондрат, но его голос бармен отлично услышал. — Я могу упечь вас за ложь человеку при исполнении с самую далёкую и страшную тюрьму, где вас сделают подружкой. Могу сделать так, что каждый божий день вас будут усиленно допрашивать. Могу сделать так, что вы не увидите дневного света. Подумайте об этом и ответьте ещё раз на вопрос — вы знаете, что у вас вербуют наёмников?

Откуда Кондрату было это известно? Первое — само заведение говорило о том, что здесь делаются тёмные делишки. Второе — если именно сюда приглашали Теркана Запа для найма, то логично предположить, что это место давно облюбовали для подобных дел. А значит бармен не мог не слышать о том, что здесь происходит. И не мог не знать, кто именно этим занимается — хочешь не хочешь, а запомнишь одни и те же лица.

— Да, иногда вербуют людей для каких-нибудь дел, как охота или там что-нибудь починить… — глухо ответил бармен, всячески пытаясь сгладить углы.

— Иногда набирают тех, кто умеет стрелять и убивать. Так?

— Да, такое тоже есть. Для охраны или…

— Мне не интересует, для чего, — отрезал Кондрат таким голосом. Будто едва себя сдерживал, чтобы не броситься через барную стойку и не вцепиться ему в горло. — Буквально на днях, может в течение этой недели кто-то собирал большую группу наёмников. Больше двадцати человек. Что вы знаете об этом?

— Слушайте…

— Слушаю.

— Я не… то есть, я не лезу в чужие дела…

— Но хорошо осведомлены о них. Вы знаете вербовщиков, которые подбирают здесь подходящих парней. Кто они?

— Да откуда…

— Феликс, мы забираем его с собой, — вздохнул Кондрат. — Будем допрашивать в другом месте.

У Феликса побежали молнии по ладоням, и бармен испугался.

— Стойте, погодите. Да, я знаю пару вербовщиков, но я лично в дела не лезу эти. Меньше знаешь, крепче спишь и целее будешь, знаете ведь, — улыбнулся он испуганно. — Но да, иногда вербовщики здесь ищут людей для своих групп. И недавно один такой собирал здесь. В один день шесть человек сидели за столиком. В другой аж десять. Прямо крупную группу набирал.

— Кто этот вербовщик?

— Вон тот, в левом углу, который с капюшоном, под головой кабана.

— Если издашь хоть звук, когда мы отойдём, он превратит твои яйца в омлет, даже не отделяя их от тела, — предупредил Кондрат, а Феликс заставил свои ладони покрыться уже голубоватыми язычками пламени.

— Хорошо ты умеешь общаться, — уважительно заметил Феликс, когда они направились к указанному вербовщику.

— Годы практики, — только и ответил Кондрат. — Ничего не приходит сразу.

И ничего не закаляет, как общение с матёрыми рецидивистами, которые сами чему угодно могут тебя научить. Оттуда же Кондрат узнал и о том, что преступные элементы, достаточно умные, чтобы не попасться на какой-нибудь глупости, всегда обладают каким-то удивительным чутьём, помогающим им избегать блюстителей порядка.

Здесь было точно так же. Человек, на которого указал бармен, внезапно встал и направился к выходу быстрым шагом, словно почувствовал приближение опасности. Кондрат не стал ждать, пока тот выйдет на улицу, и бросился наперерез. Расталкивая людей, он выскочил следом за ним на улицу и бросился по грязным улицам за убегающим вербовщиком.

— Стоять, именем закона! — крикнул Кондрат на всякий случай, что, естественно, того не остановило. — Приказываю остановиться!

Они выбежали на дорогу прямо перед лошадьми, и Кондрат сам едва не попал под лыжи одного из экипажей, успев прошмыгнуть в последний момент. Дальше по тротуару мимо прохожих и в какую-то подворотню…

На углу которой Кондрат и поскользнулся на месиве из снега и грязи. Нога поехала дальше, он попытался перекинуть центр тяжесть, взмахнув руками… и шлёпнулся в грязь всем телом. Возраст, конечно, уже давал о себе знать, как это не печально. Староват он для таких погонь.

Разочарованный, он бросил взгляд в подворотню, где исчез человек и вздохнул.

— Кондрат, ты как? — рядом уже стоял Феликс. — Где он⁈

— Да убежал… — махнул рукой Кондрат, вставая. Весь мокрый, грязный, и слегка злой. — Ушёл туда.

— Сможем догнать?

— Да что-то я сомневаюсь… но можно пойти посмотреть, конечно…

На что посмотреть, непонятно, но такова натура человека. Даже если знаешь, что бесполезно, всё равно делаешь, чтобы знать наверняка, что опарафинился. Феликс помог Кондрату подняться и даже хотел отряхнуть его, но тот лишь отмахнулся. Они хмуро направились в подворотню, теша ложную надежду нагнать его…

И что удивительно, нагнали!

Едва завернули за угол, как увидели слегка удивительную картину, как тот самый вербовщик висел в воздухе держась за шею, а перед ним, подняв руку, будто сама держа его, стояла ведьма.

— Вы за ним гнались? — без интереса спросила она.

— Да, за ним, — кивнул Кондрат. — Ты быстро…

— Я же сказала, что буду рядом, если что. И что мне с ним сделать?

— Для начала мы хотели бы с ним поговорить.

Феликс, глядя на ведьму, лишь насупился. Словно злился, что не он смог поймать подозреваемого. Пату же его будто не замечала, взмахнула рукой, обвив мужчину тонкими белоснежными нитями и усадила прямо на землю. Таким поворотом событий тот явно был напуган, озираясь по сторонам.

— Я ничего не знаю! Я ни в чём не виноват! Клянусь! Я тут вообще ни при чём!

— В чём ты ни при чём? — полюбопытствовал Кондрат, подходя ближе.

— Ни в чём! Я вообще гулял, когда эта… эта ведьма меня схватила! Она ведьма! Вы должны схватить её!

— На твоём месте я бы заткнулся, иначе я попрошу, чтобы эта ведьма оторвала тебе руки и ноги, — с угрозой произнёс Кондрат, сев перед ним на корточки. — Сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Не отвечаешь, и ведьма отрывает тебе палец. Не отрезает, не отгрызает, а именно вырывает из твоей рук, ты понял?

— Да, я понял! — закивал тот головой.

— Отлично. Тебе знакомо имя Теркана Запа?

— Я… я сразу не вспомню! Скажите, где я мог его встретить, и я отвечу! — скороговоркой ответил он.

— Где-то в течение этой недели набирался большой отряд, человек двадцать, двадцать пять, и в их числе был страж правопорядка на…

— Помню! Помню такое, да! Мужик, уже в возрасте, бывалый страж, постоянно был одни из тех, кто постоянно нанимался на всякие тёмные делишки! На этой неделе потребовались люди, и я маякнул ему о работе, тот сразу согласился! Вам нужен адрес? Я знаю, где он живёт!

— Мне плевать, где он живёт. Ради чего вы сбирали группу?

— Я не знаю! Здесь матерью клянусь! Меня просят собрать группу и говорят цели! И я уже нахожу людей, которые подойдут!

— Какая цель? — спросил Кондрат.

— Надо было разобраться с кем-то в снежных землях! Сказали, какие-то солдаты, небольшая, но очень сильная группа. Я уже собирал группу из четырнадцати человек, но от неё ни слуху, ни духу, а тут тот же заказчик требует группу в два раза больше! Ну я что, собрал все свои контакты, всех знакомых для дела, которые умеют держать оружие в руках! Проблем с этим не возникло, так как заказчик платил хорошо!

Вербовщик выложил всё это на одном духу и даже, как показалось Кондрату, сделал это на одном вдохе, ни разу не выдохнув.

— Кто заказчик? — Кондрат перешёл к главному вопросу.

— Я не знаю, — ответил вербовщик и тут же поспешил добавить. — Но я могу описать того, кто ко мне обращался, и кого я сам подозреваю. Но это лишь мои догадки, так как такие, как я и нужны, чтобы скрыть заказчика. Но всё равно мы же тоже не слепые и…

— Кого ты подозреваешь? — прервал его оправдания Кондрат.

— Это кто-то из богачей нашего города!

— Ну это и так было понятно. Больше тебе сказать нечего?

— Нет! Погодите! Вы не понимаете! К нам пришёл щёголь какой-то и сказал, что его хозяин хочет людей здесь и сейчас. Тех, кто умеет молчать, кто умеет убивать, и от кого не жалко в случае необходимости избавиться. Это дорогое удовольствие, так как такие контракты подрывают доверие к нам, вербовщикам, а он не скупился на деньги и…

— Ближе к теме, — поторопил он его.

— Мне пообещали, что если всё пройдёт чисто, то мне уже об этом беспокоиться не придётся. Что любые мои проблемы не станут проблемами и всё у меня будет в золоте. Но если оплошаю — из-под земли достанут.

— Это тебе тот человек передал? — уточнил Кондрат.

— Да! — закивал тот головой.

— И как он выглядел?

— Как… худой, богатый, лицо скрыто было шарфом! У него странная шляпа, слегка загнутая по бокам была. Но он явно из тех, кто работает или на графа, или на компанию.

— С чего ты решил? — поинтересовался он.

— Посредники! Если кому-то нужно, они сами приходят, ведь есть мы, посредники! Мы обеспечивает ту анонимность между клиентом и исполнителями. А тут послали кого-то, кто должен скрыть настоящую личность заказчика. То есть ещё раз перестраховались. Да тут и ослу понятно, что тут либо граф, либо компания! — с жаром закончил он.

Ну… его слова звучали логично. Если он утверждает, что обычно люди связываются напрямую с ним, а тут кто-то решил использовать ещё одного посредника, то речь явно о влиятельных людях. Они не любят лично светиться и оставлять собственные отпечатки. И плевать, что весь мир будет знать, кто за всем стоит. Их лично никто не видел, а значит доказательств нет, а власть и деньги защитят от того, что грозило бы обычному человеку. Кондрат знал эту схему ещё со своего мира.

— Где найти мне этого посредника? — спросил Кондрат.

— Я не знаю. Даже не представляю. Он… он просто приходит, когда необходимо, и так же уходит. Его знают те, кому нужно, и…

— А кому это нужно?

— Ну… тем, кто держит бизнес… — промямлил вербовщик. — Кто так или иначе зависит от сильнейших мира сего… Он к ним заглядывает, но они вряд ли знают, где он живёт…

— Кто должен будет сообщить информацию о том, что миссия выполнена? — решил зайти с другой стороны Кондрат.

— Я не знаю. Этого мне не сообщили. Скорее всего, с ним кто-то поехал из их людей.

— Плохо, очень плохо… — вздохнул Кондрат, вставая…

И в это же мгновение вербовщик неожиданно задёргался, как будто по нему пустили ток. Глаза закатились, из рта потекла кровь. Жуткое зрелище заставило Феликса и Кондрата отступить назад в то время, как ведьма даже глазом не повела. И только когда из-под него потекла кровь, Феликс наконец понял, что стряслась.

— Ты совсем охренела⁈ — зашипел он.

— Что? Он нам больше не нужен, — пожала она плечами.

— В смысле не нужен⁈ Он был важным свидетелем!

— Он бы выдал нас.

— Не выдал, если бы ты его запрятала туда же, куда и Нутико!

— А что произошло? — Кондрат оказался единственным, кто не понял, что произошло.

— Эта ведьма надела его на кол, вот что произошло! — тыкнул он в неё пальцем, а та лишь фыркнула. — Она убила единственного, кто мог опознать посредника!

— Я убрала проблему с нашего пути, — ответила она невозмутимо.

— Нельзя просто так налево и направо убивать людей, — внимательно посмотрел на неё Кондрат.

— Хочешь сказать, что ты никогда так не делал, Кондрат Брилль? — ответила она насмешливым взглядом.

Потому что Кондрат тоже так делал. И он этого не отрицал. Да только ситуация была другой, там или его жизни что-то угрожало, или жизни его товарища. Если была возможность не убивать, он не убивал. Потому что можно в это очень быстро заиграться, забыв, где заканчивается закон и начинается самосуд.

— Пату, больше не делайте так, — произнёс он спокойно, на что ведьма лишь пожала плечами.

— Как скажешь, Кондрат Брилль, мне всё равно.

Они смотрели на тело, которое теперь лежало в крови с огромной дырой в пятой точке, заливая снег кровью. Надо было понять, что делать дальше, так как след затерялся.

— К кому мог ещё ходить этот посредник? — спросил Кондрат.

— Если всё коррумпировано, то к начальнику отдела, но у нас нет таких полномочий, — ответил Феликс. — Стражи ещё куда не шло, но чем дальше, тем сложнее.

— Можно спросить напрямую у мэра, — предложила Пату.

— Мы не можем спросить у мэра и по совместительству графа этих земель, — раздражённо ответил он. — У них есть иммунитет к нам. Требуется разрешение из центра, чтобы брать таких людей в оборот.

— Значит нужен кто-то пониже. Кто-то не из власти, кто сможет… — начал было Кондрат, и Пату тут же предложила свой вариант.

— Глава компании.

— Тебе же сказали, что нет, — повторил Феликс. — У них иммунитет.

— Какой иммунитет?

— Простой иммунитет.

— Какой? — беззаботно повторила ведьма, будто пытаясь довести мага до белого каления.

— Они часть власти, часть системы. Если вот так мы начнём каждого хватать каждого за шею по малейшему подозрению, то, не ровен час, когда остальные почувствуют свою уязвимость. Поймут, что в любую секунду могут стать следующими, и тогда можно лишь догадываться, что будет.

— Империя, построенная на лжи, трусости и корысти.

— Империя, построенная на законе!

— Вижу, что он на людей, которые и охраняли этот самый закон, не распространяется, как и на любого другого простого человека, — хмыкнула Пату.

— Это другое, — едва сдерживаясь, ответил Феликс. — Приходится идти на компромиссы.

— С собственной совестью?

— Так, хватит, — остановил их Кондрат, встав между ними. — Достаточно. Нам нужно понять, что делать дальше. Есть связной, который точно знает, кто заказчик. Найдём его — найдём виновника. Вопрос лишь в том, кто с ним нас сведёт.

Феликс бросил взгляд обратно в переулок, откуда они пришли.

— В этом случае надо возвращаться обратно в бар. Скорее всего, бармен или хозяин того места будут знать, кто это и где его найти. В крайнем случае, если наниматели занимаются подобными делами, то у них в обязательном порядке должны быть связи в криминальных кругах. Другими словами, местные главари должны знать, как выйти на связанного.

— Тогда начнём сразу с крайнего случая, — решил Кондрат. — Наведаемся и вызнаем информацию у них. Это ведь будет не противозаконно?

— Нет, такое нет.

— Лицемерие… — фыркнула Пату, и Феликс уже собирался ответить, но Кондрат положил ему руку на плечо и покачал головой.

— Сейчас не время выяснять отношения. Есть дела и поважнее, чем друг другу доказывать, кто прав, а кто нет. У меня вопрос лишь в том, как выйти на местный криминал.

— Ну… — Феликс почесал затылок. — Думаю, как раз это будет и не сложно сделать…

Глава 29

Проституция — самая древня и самая вечная профессия мира, как говорят многие. Сколько она существовала, одному богу известно, и даже когда этого самого бога, как и мира, не станет, всё равно, если будет тот, кто захочет секса, найдётся и та, кто будет готова его дать за определённое вознаграждение.

То же самое можно было сказать и про криминал, который всегда крутился рядом с этой профессией. Если её не контролировало государство, то всегда найдутся те, кто захочет взять эту роль на себя, чтобы стрясти с девушек денег.

В империи Ангарии государство проституцию не контролировало.

В Колдберге, как и в любом нормальном городе, проституция была, но девушки лёгкого поведения на улицах не стояли. Во-первых, можно замёрзнуть, во-вторых, выглядели бы они в толстой дублёнке и таких же штанах не сказать, что очень презентабельно. Они обычно предпочитали места достаточно тёмные и наполненные алкоголем, где клиенты сами искали себе спутницу на ночь.

В такое место Кондрат с Феликсом и отправились.

— Пату, будете страховать, если что, — попросил Кондрат.

— По мере сил, — ответила она, как если бы ей было всё равно.

— Уж постарайся, — раздражённо пробормотал Феликс и кивнул на какое-то заведение. — Думаю, можно найти кого-нибудь там.

План был прост: найти проститутку, через неё выйти на криминал и там уже по цепочке до тех, кто имеет достаточно влияния, чтобы выходить на связь со сильнейшими мира сего.

С заведением они не ошиблись. Кондрат вообще заметил, что все подобные места делились на три типа: где общаются, где выпивают и где едят. Всё. Другого не дано. Здесь, как несложно догадаться, выпивали и, естественно, можно было сразу поймать взглядом парочку представительниц прекрасного пола, которые искали взглядом потенциальную цель, чтобы ненавязчиво предложить свои услуги.

— К которой подойдём? — спросил Феликс.

— Та, — кивнул Кондрат на даму с пышными формами.

— Думаешь?

— Уверен.

На была самой старшей из них и самой прожжённой. Не отнять той странной пошлой обворожительности, как и взгляда, который видел многих насквозь. Как, например, их, так как когда оба направились к женщине, она занервничала и попыталась улизнуть. Феликс пошёл сразу наперерез, отсекая ей пути к отступлению в то время, как Кондрат окончательно прижал женщину.

— Сударыня, — кивнул Кондрат, сделав намёк на поклон, чуть приподняв шляпу. — Специальная служба расследований, сыщики Гибсдек и Тресмин. Вы ответите нам на пару вопросов и можете быть свободны.

— Я ничего не сделала, — стараясь сохранить невозмутимость, ответила она, хотя получалось у неё это плохо. — Вам не за что…

— Всегда есть за что. Статья за проституцию вам знакома? Нет? Ознакомитесь за пять лет в тюрьме, — спокойно ответил Кондрат, хотя знал, что здесь нет статьи за проституцию. Но главное не что ты говоришь, а насколько уверенно ты это говоришь. Люди поверят во что угодно, когда видят значок, уверенного детектива, — в их случае сыщика, — и статью, за которую можно присесть.

Подло ли это? Безусловно. Грязные приёмы, где ты обманом пытаешься заставить человека говорить то, что он не хочет. Нечестно ли это? Ни капельки, потому что люди с таким же удовольствием обманывают и утаивают от стражей правопорядка любую информацию. Это игра, где кто кого сможет убедить, не более.

И сейчас в этой игре побеждал Кондрат с Феликсом, так как женщина быстро сдалась.

— Что вам надо? — обречённо спросила она.

— Мы знаем, что вас кто-то крышует. Нам нужен этот человек, — прямо сказал Кондрат.

— Я… нас никто не…

Но Кондрат погрозил пальцем и тихо произнёс:

— Тс-с-с… Прежде чем ещё раз ответить, хорошенько подумай. О себе, о своём будущем, о тюрьме и о том, что случается с теми, кто идёт против специальной службы расследований. Что с ними случается в глубокий и тёмных подвалах, где никто и никто не услышит их криков. Подумай об этом и ответить, где нам найти человека, который крышует вас?

— Лёд.

— Лёд?

— Так его зовут, Лёд, — кивнула она. — Он работает из бара.

— Какой бар?

— Бар «Полярный лис», у него там на втором этаже кабинет, — обречённо ответила она, после чего в её глазах мелькнула надежда. — Ему ведь необязательно знать, кто вам это рассказал, верно?

— Не думаю, что после встречи с нами он вообще что-либо захочет знать, — уверил её Феликс.

Как говорил бывший напарник Кондрата, хочешь узнать, что за город перед тобой, пройдись по его злачным местам. И, судя по бару «Полярный лис», этот город был не просто не лучше остальных — он был заметно хуже.

Отдалённый и никому не нужный, где жители сами не понимали, ради чего живут. Забытый столицей, он презирал законы и придерживался своих, откупаясь от центра налогами и показным спокойствием. А в действительности тёмные дела только так и крутились здесь, сюда приходили авантюристы, а оставались сломленные обозлённые люди, и единственный закон, который все признавали — закон сильнейшего.

Бар был типичным для такого города: грязным и неухоженным, пропахшим спиртом, где царил полумрак и пьяные разговоры людей. Он занимал подвал и первый этаж трёхэтажного жилого дома. В подвале — столики с барной стойкой, где выпивали. На первом — комнаты для посетителей. И где-то там располагался кабинет главного.

Кондрат с Феликсом туда сразу и на правились. Впереди Феликс, за ним Кондрат, уже держа в руках пистолет. Сразу за лестницей располагался Г-образный коридор, в самом конце которого и была дверь в кабинет. Её даже не заметить было сложно: тяжёлая, деревянная, оббитая по краям металлом, и с прорезью для того, чтобы выглядывать.

— Откроешь? — спросил Кондрат.

— Открою. Держись за мной, они, скорее всего, будут сопротивляться.

Он встал в нескольких метрах от двери, после чего поднял руки, направив ладони прямо на дверь. Первые секунды ничего не происходило, однако вскоре Кондрат начал замечать, как из косяков вокруг двери сочится влага. Сначала сочиться, а потом и полноценно течёт.

Что именно задумал Феликс, Кондрат понял ровно в тот момент, когда вода начала очень быстро превращаться в лёд, разрастаясь во все стороны. Послышался треск дерева, появились на стенах трещины. Феликс сделал шаг вперёд, ударив кулаком в воздух, и создал ударную волну, которая попросту выбила дверь.

Грохот разнёсся по всему дому. Кондрат почувствовал, как вздрогнул пол. Перед ними в дверном проёме поднялось небольшое облако пыли, и Феликс, будто на прогулке, вошёл в него первым. Оттуда послышалось какое-то шевеление, грохот, звуки борьбы, но достаточно быстро всё стихло и уже Кондрат мог без опаски войти внутрь и своими глазами посмотреть на результат.

Помимо главы, которого Феликс приковал к креслу глыбой льда, здесь было ещё двое человек, его охранники. Он их убивать не стал, просто приковал к полу льдом, и теперь смотрел на главаря с лёгким пренебрежением. Тот старался смотреть на них зло, но в глазах страх на грани паники.

— Вы знаете нарвались⁈ — даже его голоса едва скрывал страха перед ними.

— Специальная служба расследования, — произнёс Феликс невозмутимо, будто каждый день так вламывается в дома. И он даже не пытался скрыть угрозу в голосе. — Мы пришли сюда задать несколько вопросов, на которые ты ответишь.

— Вы не имеете права! — но Феликс его проигнорировал и продолжил.

— Кому-то из вас приходит иногда один человек. Он посредник, выглядит как щёголь и представляет кого-то богатого и влиятельного из этого городе. Я хочу знать кто это и где мне его найти.

— Я не знаю, о чём вы говорите! Да тут таких посредников хоть жопой жуй!

— Ты знаешь о ком именно идёт речь.

— Послушайте, я даже не представляю о чём вы…

— Я советую тебе хорошенько подумать, прежде чем ты продолжишь, Лёд, — произнес Феликс, создав в ладони нитку из огня. — Иначе ты узнаешь, каково быть растопленным.

И хватило Льда не на много. Лёд-то снежком оказался…

— Ладно-ладно, я понял! — затараторил он. — Слушайте, ко мне никто не приходит. Я слишком мелкая сошка во всём этом. Вам нужен Палта.

— Палта? — повторил Феликс.

— Да, он у нас главный, с ним все общаются. Вам-то он и нужен. Я этого щёголя, о котором вы говорите, видел всего пару раз, и то, мельком.

— И где нам найти Палту? — вздохнул уже Кондрат.

— Сейчас он, скорее всего, у себя дома, на Снежной семнадцать! У него там свой двухэтажный дом с охраной! Он прямо оттуда всем и рулит. Хотите знать, что там за щёголь, идите к нему!

Феликс и Кондрат переглянулись. Они будто без слов спрашивали друг друга, что теперь с ними делать, и после такого немого разговора Кондрат слегка кивнул. Убить они их могли, однако надо было всегда знать, когда остановиться. Они не палачи и не судьи, а эти люди пусть и ублюдки, но не подозреваемые или приговорённые. Так что их судьбой займётся Пату, а позже они наведаются в дом к местному криминальному авторитету.

* * *

Пробраться в дом оказалось не так уж и сложно, особенно когда за твоей спиной настоящая ведьма. Ни охрана, ни собаки не стали проблемой. Стоило Пату взмахнуть рукой, как они все засыпали мёртвым сном. Кто-то даже попытался оказаться сопротивление, но тщетно.

И теперь, стоя над жирным перепуганным боровом, который мнил себя хозяином этого города, они видели перед собой лишь перепуганного толстяка, который был не сильнее и не лучше, чем кто-либо другой из жителей Колдберга. Просто самый отмороженный, бесчестный и хитрый, не более.

— Да, я знаю о ком вы говорите! — пропищал он. — Чмо такой, с тонкими усиками и смазливым крысиным лицом. Да, он бывал у меня…

И сжался ещё сильнее, понимая, что если сейчас всё расскажет, то он покойник. Правда, если он не расскажет, его тоже не ждало ничего хорошего. Будто стремясь это продемонстрировать, Пату крутанула пальцем, создавая у его ног небольшого крольчонка. Кондрат ещё не видел, на что такой маленький зверёк способен, когда их много, однако у него были все шансы увидеть это воочию.

— Они убьют меня, — чуть ли не плача, пропищал он.

Забавно видеть, как отважные и крутые люди, которые не боятся никого и ничего, вдруг становится такими слабыми и беззащитными, едва встретят соперника, который им не по зубам. Кондрат ни раз и ни два видел таких людей, готовых избить за косой взгляд даже ребёнка, но засовывающих в жопу язык, едва завидев того, кто может им оторвать руки и ноги.

Оттого ещё тошнотворнее они выглядели в его глазах. И пусть Кондрат соблюдал формальности, жалости к таким ублюдкам у него не было от слова совсем. Наверное, именно поэтому он не вмешивался, когда заговорила ведьма.

— Тебе лучше не знать, что сделаю с тобой, я если ты не расскажешь, — невозмутимо спокойным голосом произнесла Пату.

Феликс, как бы он недолюбливал Пату, в этой ситуации не вмешивался. Насколько он не недолюбливал её, но этих подонков он ненавидел ещё больше.

— Послушайте…

Но никто его слушать не собирался. Кондрат кивнул, и через мгновение это самый крольчонок начал рвать ногу толстяка своими маленькими зубами, буквально отгрызая конечность. Выглядело это жутко и мерзко, отчего ещё более пугающе. Толстяк визжал, бился, но не мог даже сдвинуться с места, прикованный ледяными цепями к полу.

— Я СКАЖУ! Я СКАЖУ!!!

Кондрат поднял руку, останавливая Пату, и присел перед ним на корточки.

— Я слушаю.

— Этот щёголь — человек нашего мэра! — просипел толстяк, обливаясь потом и глядя на него бешенными от ужаса и боли глазами.

— Мэра? — переспросил Кондрат.

— Да! Мамой клянусь! Это человек мэра! Нашего графа!

Кондрат и Феликс переглянулись.

А вот это уже было плохо. Всё несколько усложнялось настолько, что помощи теперь попросту неоткуда было ждать.

Граф был чуть ли не царь и бог… хотя почему чуть ли? Он был и тем, и другим в городе, который находится далеко от цивилизации на землях, которыми сам же и владеет. Да, граф подчинялся императору, подчинялся законам, но где император с законами, а где он? Это всё далеко, а он здесь, с властью, силами и деньгами.

К чему это всё — единственный способ передать весточку о происходящем было отправить специальное письмо или отправиться самому в столицу, на поезде или по дорогам. Другой связи здесь ещё не изобрели. Но станция была здесь, в городе, и контролировалась графом. Покажутся там и уже никуда не уедут. Дороги тоже легко контролировать — тут не леса, голые заснеженные земли, где негде спрятаться.

Можно было пробиться с ведьмой, но если граф поймёт, что они вырвались, то хрен знает, что он предпримет с артефактом, который может просто убить всё живое в округе. К тому же, зачем прорываться, если можно наоборот — врываться…

— Что думаешь? — спросил Феликс.

— Выбор не так уж и велик, — пожал плечами Кондрат. — Или из города за помощью, или в город за графом. И то, и другое — риски потому, что теперь он вряд ли нас отпустит отсюда живыми. Отпустит, и сюда придёт армия, он это прекрасно понимает.

— Второй вариант, как я понимаю, взять его, — взгляд Феликса скользнул по Пату. Было понятно, что без неё это дело не провернуть.

— Как вариант, — пожал плечами Кондрат. — Пату, ты с нами?

Она скользнула взглядом по Кондрату с Феликсом, после чего перевела его на толстяка, который в ужасе жался к полу. Её голос, как всегда, был тихим и невозмутимым.

— Мне всё равно.

Хотя всё равно как раз-таки ей не было, и Кондрат это отчётливо видел. Было бы всё равно — она бы здесь не стояла. Для неё это было личное. Её народ и люди, её дети — все они стали жертвой амбиций одного единственного человека. И даже несмотря на то, что её просили сильно не перебарщивать, она шла своим путём, явно имея теперь личные счёты с теми, кто решил использовать её народ, как какую-то вещь, для экспериментов.

— Уверен, что не лучше будет связаться с со столицей и запросить подмогу? — уточнил Феликс.

— Не думаю, что нам позволят это сделать. Это во-первых. А во-вторых, едва он поймёт, что всё кончено, хрен знает, что он сделает.

— А так он ничего не сделает, думаешь? — скептически спросил он.

— Думаю, сейчас граф считает, что всё под контролем, и мы никуда не денемся. А значит можно не беспокоиться и не идти на крайности. Но представь, что он сделает, когда поймёт, что его дни сочтены? Что со дня на день сюда явится армия и вздёрнет его? Может обрушить на округу морозы, через которые не пробьёшься. А может построить огромную армию нежити, которую пустит на империю.

А ведь такой вариант имел право на существование, да и был самым очевидным. Граф, уже пошедший на опыты над людьми, готовый жертвовать жизнями ради собственных амбиций, вполне мог обратить весь город в тех безмозглых тварей, которые будут заражать всё, что попадётся им на пути. Потому что такие люди не думают о последствиях, они думают только о себе и о том, как спасти свою задницу. И если ради этого придётся предать мир огню, они это сделают не задумываясь.

Поэтому да, Кондрат считал, что лучшим выбором было решить всё здесь и сейчас, пока граф действительно не решил обратить весь город безмозглых жестоких тварей, что Кондрат когда-то встретил на корабле. Создай он их, и это будет подобное эпидемии или зомби-апокалипсису, которую будет очень сложно остановить, учитывая заразность.

— Ладно, допустим, — вздохнул Феликс. — Но как мы это всё провернём?

— С помощью Пату, — Кондрат взглянул на ведьму, которая всё это время стояла в стороне.

— Хочешь сказать, что мы просто ворвёмся к нему и арестуем?

Кондрат подумал и кивнул.

— Да, думаю так и сделаем. У нас есть ты и Пату. С вами у нас есть хорошие шансы против тех, кто не ожидает нападения на себя сейчас.

Охотник становится добычей — тактика, старая, как сам мир, и самая действенная. Да и были ли у них другие варианты, если смотреть на ситуацию трезво?

Попытайся они сейчас прорваться из города, — а Кондрат уверен, что все пути отхода контролируются, — и даже при успехе это будет поражение. Граф будет знать, что всё кончено, и воспользуется артефактом на полную катушку, сотворив такое, что даже страшно будет представить.

И в то же время если напасть сейчас, когда он меньше всего ожидает атаки, у них будут все шансы взять его живым. И узнать, откуда граф узнал об артефакте и что именно собирался с ним делать.

— Что ж, вижу переубеждать тебя бессмысленно, — вздохнул Феликс. — Тогда у меня одно условие. Если со мной что-то случится или я заражусь, — он взглянул на Пату. — Не смей меня превращать в одну из своих статуй.

Пату взглянула на него и в первый раз за всё время улыбнулась.

— Не беспокойся. Такого, как ты, мне не нужно…

Глава 30

Дом графа, трёхэтажное каменное и величественное здание, окружённое двухметровым забором, находился практически в центре города, словно напоминание всем, кто здесь хозяин. Сразу напротив располагалась ратуша, которая лишь подчёркивала этот факт.

Кондрат и Феликс остановились прямо напротив входа, массивных кованых ворот, через которое можно было увидеть очищенную подъездную дорожку до самых дверей поместья. Они не пытались спрятаться, просто стояли на всеобщем обозрении, будто специально подчеркивая своё присутствие и привлекая внимание.

И ждать им долго не пришлось.

Буквально через три минуты из здания вышло трое человек, слуги, одетые в чёрные костюмы, которые выглядели так, будто троица пришла только что с похорон. Хотя, как выразился бы Феликс, их окружала мрачная аура величественности. По крайней мере, такое впечатление они должны были производить.

Всё выглядело исключительно так будто, граф не ждал гостей. Но и Кондрат, и Феликс прекрасно понимали, что за ними внимательно наблюдают с того самого момента, когда они вообще показались в прямой видимости от поместья. И наблюдает не только охрана, но и, скорее всего, колдуны, которых нанял граф. Хотя на последнем утверждении Кондрат не стал бы настаивать.

— Господа, чем я могу вам помочь? — слегка поклонился слуга, пробежавшись по ним взглядом.

— Специальная Служба Расследований Империи Ангария, сыщики Кондрат Брилль и Феликс Тресмин. Мы бы хотели поговорить с Его Сиятельством Сайвелдженом, — невозмутимым голосом ответил Кондрат.

— К сожалению, он в столь поздний час он не принимает гостей, — вежливо извинился слуга. — Вы можете прийти утром, и он с удовольствием вас встретит.

— Боюсь, я вынужден настаивать, дело имперской важности не может ждать утра.

Слуга нахмурился, но спорить не стал. Просто кивнул.

— Хорошо, я сейчас узнаю, сможет ли он вас принять.

Троица удалилась, не обернувшись, оставив их за забором одних.

— Охраны не видно, — тихо заметил Феликс.

— Не думаю, что это надолго, — также негромко ответил Кондрат. — Они где-то рядом, наблюдают за нами.

Ему было даже интересно, впустит ли их граф или нет. Хотя предложи ему сделать ставки, и Кондрат бы поставил всё на то, что н не откажется их принять. Он точно захочет узнать, подозревают ли они его и как далеко зашли в своём расследовании. Вряд ли их отпустят, даже если они заверят, что ничего не разузнали, однако здесь сыграет банальное человеческое любопытство. И сыграет им на руку.

Через пять минут к ним вновь вышел слуга, но в сопровождении двух охранников. В этот момент Кондрат уже знал, что тот им скажет.

— Господа, Его Сиятельство великодушно согласился принять вас в этот поздний час. Прошу вас, за мной.

Двое охранников уже открывали ворота, пропуская обоих внутрь. Пока они шли по подъездной дорожке, Кондрат отчётливо чувствовал чей-то пристальный взгляд, и он явно не принадлежал Пату. Он не стал озираться по сторонам, да и сомневался, что увидит наблюдателя, даже если внимательно осмотрится.

В холле их уже встречали. Служанки вежливо приняли у них верхнюю одежду, дав заместо грязных сапог тапочки. После этого без лишних слов их сразу повели на второй этаж.

Весь дом спал. Приглушённый свет и одиноко горящие лампы на стенах, дающие тусклый свет, лишь подчёркивали этот факт, как и тишина, которую нарушали только их шаги. Будто они единственные в этом доме.

И за ними неизменно следовали двое охранников. Кондрат лишь единожды скользнул по одному из них взглядом, на мгновение заметив странный цвет кожи. Вроде бы обычный человек, но кожа была какого-то странного неестественно сероватого оттенка. Не только кожа смущали, глаза тоже были вроде и живые, но какие-то стеклянные, как у наркоманов. Уж такой взгляд Кондрат был в состоянии узнать, насмотревшись на подобное в своей прошлой жизни.

Граф ждал их в небольшой гостиной с камином, который сейчас весело трещал, одаряя всю комнату мягким тёплым светом.

— Ваше сиятельство, — поклонился слуга. — Господа сыщики Брилль и Тресмин из специальной службы расследований.

Тот молча махнул рукой, и они остались наедине.

Кондрат пробежался взглядом по графу Сайвелджену. Это был мужчина лет пятидесяти, чьи волосы давно тронулась седина, а кожу морщины. При этом нельзя было сказать, что старость как-то его портила. Он выглядел крепким и прошедшим жизнь человеком, а в глазах был ясность ума и внимательность.

И тем не менее Кондрату не понравилось его черты лица, которые иногда выдавали в человеке его характер, наклонности и так далее. Да, наука неточная, но тем не менее граф выглядел не лучше, чем те бандиты, которых Кондрат успел повстречать в своей жизни. Такая же хитрость, такое же высокомерие и быдловатость, скрытая за лоском интеллигенции и чистоты.

— Присаживайтесь господа. Признаться честно, я ожидал вас увидеть раньше, — негромко произнес граф Сайвелджен.

— Не было необходимости вас беспокоить, Ваше Сиятельство, — ответил спокойно Кондрат.

— А сейчас значит появилась необходимость. И такая, что аж ночью пришли ко мне? — внимательно посмотрела он на них.

— Ситуация изменилась, и мы бы хотели кое-что с вами обсудить.

— Вот оно как, — усмехнулся Сайвелджен, откинувшись на спинку кресла. — И что же произошло?

— Думаю, вы слышали, что случилось с деревней Уюг, — начал Кондрат издали.

— Естественно, ведь я за неё отвечал, — усмехнулся он. — Но я думал, что вы сразу обратитесь ко мне с этим вопросом.

— Не хотели вас беспокоить зазря. Но у нас возник вопрос, почему вы не организовывали никаких поисковых групп, чтобы найти тех, за кого отвечаете?

— Почему, организовывал, — не согласился Сайвелджен.

— Но мы не встретили ни одной из них, — сказал Кондрат. — И никто не видел других групп, кроме нашей.

— Разминулись, — пожал он плечами и улыбнулся. — Я на днях две группы послал на поиски, например. Земли большие, сами понимаете, наткнуться друг на друга будет сродни чуду.

Это был откровенный камень в их огород. Чистосердечное признание, после которого его не ждёт ничего хорошего. Хотя, едва они подошли к воротам, уже было понятно, что обратного пути не будет. Он откровенно это им заявлял, выставлял напоказ.

Возможно, Сайвелджен хотел поскорее закончить этот разговор, даже не пытаясь отнекиваться и играть в положенные всем игры, а может хотел насладиться их беспомощностью. В любом случае, он был уверен, что они отсюда не уйдут, сразу выкладывая улики на стол.

Конечно, на этом можно было уже и заканчивать, однако Кондрата всё же волновал один момент, который хотел прояснить.

— Хорошо, я вас понял, — кинул Кондрат. — Другой вопрос, вы хоть раз слышали о корабле «Судьбоносец»?

— Ни разу.

— Я вынужден предупредить вас, что, в связи с важностью дела и личной заинтересованностью императорского двора в этом расследовании, вы обязаны говорить правду и только правду, Ваше Сиятельство, — предупредил он и просто спросил. — Кто и когда вам рассказал о том судне?

И… всё. Точка была пройдена. Если до этого они ещё могли делать вид, что ничего не знают о происходящем, то теперь, после сказанного, всё становилось на свои места. Все карты раскрыты, и теперь не имело смысла скрывать что-либо. Сейчас было важно, ответит ли граф или нет. А всё остальное, по факту, было уже решено.

Словно наконец почувствовав свободу, Сайвелджен широко оскалился. Он вытянулся в кресле расправив плечи, и сложил руки домиком, сплетя пальца, как хозяин положения. Кондрат не ошибся, когда в первый раз увидел его. Он действительно был ничем не лучше, чем все остальные ублюдки на улицах всевозможных мастей, понимающих только язык силы. Под этим лоском ты никогда не скроешь натуру, выпечатанную у тебя на лице.

— Честно говоря, я удивлён, что вы пришли ко мне, — произнес он вальяжно, будто зевая, растягивая гласные. — Даже не могу поверить, что вы действительно пришли ко мне сюда, в мой дом, зная, что вас будет здесь ждать. У меня только один вопрос, на что вы надеетесь?

— Столица знает о том, что вы сделали, — напряжённо сказал Феликс.

— Да неужели? Мне интересно, кого именно вы пытаетесь обмануть, меня или себя? — по любопытствовал Сайвелджен.

— Вам некуда деваться, — спокойно ответил Кондрат. — Если вы сдадитесь нам сейчас, признаете свою вину и расскажете, откуда вы узнали про корабль, возможно, император пощадит ваш род, ваших детей и жену. Головы лишитесь только вы.

Сайвелджен рассмеялся, негромко и зловеще.

— Признаться честно, больше всего мне интересно, что вы задумали. Вы ведь не просто так сюда пришли ко мне, уже зная почти всё, верно?

— Чтобы с первых уст, прежде чем вас арестовать, узнать, откуда вам стало известно о корабле, — невозмутимо ответил Кондрат.

Граф несколько секунд молча смотрел на них, после чего усмехнулся.

— Знаете, я не представляю, как вы выберетесь из этой ситуации, но даже так у меня нет никакого желания вам что-либо рассказывать. Вы отсюда не уйдёте, это знаю я, это знаете вы. Так что… наверное, настал тот самый момент, когда вы должны будете воплотить свой план в жизнь, верно? — улыбнулся он.

Что ж, он не из тех идиотов, которые всё как на духу выкладывают. А значит стоит прислушаться к его совету и начать действовать. Собственно, действовать они начали ещё в тот момент, когда Кондрат и Феликс переступили порог этого дома.

Сейчас Пату уже кралась по территории поместья, шла своей невесомой походкой, вырубая каждого, кто попадался ей на пути. Будь то колдун или кто-либо ещё, Кондрат был уверен, что она не оставит шансов своими врагам. А значит оставалось лишь ждать, когда ведьма поднимется сюда и поставить точку в этом расследовании.

Однако всё пошло несколько не по плану.

Каким именно образом граф узнал, что творится, одному ему и известно, но, когда ведьма уже пробралась в дом, Сайвелджен внезапно вскинул голову, будто прислушивался к чему-то. В этот момент на его лице появилось понимание, и взгляд зло скользнул по сыщикам.

Граф вскочил со своего места, но не для того, чтобы разрядиться гневной тирадой, а ради побега, и Кондрат уже бросился ему наперерез, а Феликс закрыл все выходы из комнаты, когда ситуация резко изменилась.

Позади них взорвалась стена.

Во все стороны полетели куски штукатурки и кирпичной кладки. Поднялось облако пыли. Но при этом не было ни взрывной волны, ни ударной — просто в комнату вошли двое телохранителей с сернистым оттенком кожи.

Теперь-то стало понятно, почему они так странно выглядели. Невольно вспомнились те бузельи, искусственные люди, созданные из трупов, которые выполняли приказы. Видимо граф успел продвинуться в своих исследованиях, если только ему их не подарили.

К чему-то такому они были готовы, однако даже с учётом этого, визит телохранителей графа оказался неожиданным. Феликс швырнув в одного телохранителей ледяное копьё. Оно воткнулась тому прямо в грудь, прошло навылет, но без видимых результатов. Тот как шёл на них, так и продолжал идти, пока другой прикрывал свой сбегающего хозяина.

Кондрат попытался проскочить мимо него следом за графом, но едва успел увернуться от тяжелого удара, который пролетел рядом с его головой. Он даже не был уверен, что смог бы пережить такое попадание по лицу.

— Феликс!

Но Феликс и так уже пытался взять ситуацию под контроль, стараясь остановить этот ходячий танк. А тому хоть бы хны, что на фаерболлы, что на сосульки, что на электричество. Остановила его лишь смерть, и то, когда в его груди Феликс всё-таки сумел прожечь дыру прямо в районе сердце, такую, что через неё можно было смотреть.

— Скорее, надо его нагнать! — крикнул Феликс, но Кондрат и так уже выскочил в коридор, держа пистолет в руке. Но шарахнулся обратно в комнату прямо через разлом, когда мимо пролетел разряд тока.

— Колдун! — предупредил он, отступая. Теперь-то амулета нет, ничто его не прикроет от случайного разряда или фаерболла.

Феликс уже было выскочил вперёд, чтобы принять бой…

Но бой кончился без него, и вместо колдуна в коридоре стояла Пату, оглядываясь по сторонам. Колдун лежал прямо у её ног в луже собственной крови и распоротой грудной клеткой. У не был какой-то пунктик на жестокие убийства.

— Вы нашли его? — невозмутимо спросила она.

— Он ушёл, не видишь что ли, — огрызнулся Феликс. — В доме ещё кто-нибудь есть?

— Никого не встретила, — ответила Пату спокойно. — На первом слуги и стража. Я их не трогала, как договаривались.

— Он не мог уйти далеко, — вышел в коридор Кондрат. — Феликс, проверь третий. Пату, идёшь за мной. Надо найти его до того, как он скроется.

Но ведьма будто не услышала его. Её взгляд скользнул по телу телохранителя. Даже после того, как в нём проделали дыру, крови было мало.

— Ты знаешь, что это? — поинтересовался Кондрат. Именно «что», так как человеком это уже не было.

— Труп, — пожала она плечами. — Оживлённый труп, который служит своему хозяину.

— Не те ледяные твари, что мы тогда встретили? — на всякий случай уточнил Феликс.

— Нет, не похож… — покачал головой Кондрат, после чего махнул рукой. — Двигаемся, потом насмотримся ещё.

Вообще план был прост и изящен. Пока Кондрат и Феликс отвлекали графа, Пату должна была быстро со всеми разобраться. Учитывая её силы и способности, даже колдуны не стали бы для неё проблемой, не говоря уже о других. И они не стали — стал проблемой сам граф, непонятно каким образом почувствовавший неладное. Да и его телохранители сыграли свою роль. Если бы не это, они бы уже в наручники. Но тут как случилось, так случилось, ничего уже не исправить.

Больше сейчас Кондрата волновало другое. Они шли по первому этажу, где побывала Пату, и не встречали никого на своём пути. Да, попались несколько заснувших после магии ведьмы, но на этом всё. И его мучил один единственный вопрос, который он и озвучил ведьме:

— А где все остальные?

— Я не знаю, — пожала она плечами.

— Просто должны быть ещё люди, не только несколько служанок и слуг. Да, в конце концов, он граф, у него должна быть личная гвардия, а здесь никого… Ты точно никого не упустила? — уточнил он.

— Никого. Это все.

Это было странно. Учитывая поведение графа и его странных телохранителей, Кондрата грызли тревожные мысли, не дававшие ему покоя. Насколько этот урод уже смог далеко зайти в своём желании раскрыть силу артефакта, и чем он пожертвовал ради этого?

Кондрат и Пату остановились около распахнутой двери, за которые начиналась лестница, ведущая в подвал. К этому моменту их уже успел нагнать Феликс, который на вопросительный взгляд Кондрата лишь покачал головой.

— Никого.

— Вообще никого?

— Ни жены, ни детей, ни слуг. Дом пуст. Абсолютно, если не считать тех, кого мы встретили. Не к добру это.

— Знаю, — Кондрат взглянул на Пату. — Пойдёшь первой?

— Мне без разницы, — пожала она плечами и шагнула на лестницу.

Теперь ведьма возглавляла процессию в то время, как Феликс страховал тыл. Кондрат, как самый бесполезный член этой группы, шёл посередине. Единственное, что он мог сделать теперь, это крикнуть «сдавайся» и выстрелить вдогонку из пистолета. Вряд ли это как-то убедит человека, который на руках должен иметь артефакт, способный погрузить в хаос целую страну.

Кстати, возвращаясь к артефакту, учитывая, куда они идут, очень возможно, что граф спустился сюда как раз-таки за ним, чтобы вступить в конфликт не с пустыми руками. Справится ли Пату с такой силой? Конечно, это не магия в прямом смысле, как он понимал, однако и безделушкой такое нельзя было назвать. Это как технологиями — хищники были сильны до тех пор, пока люди не изобрели оружие, а потом и порох.

Если переводить в их плоскость, артефакты могли стать тем самым оружием и порохом против ведьм. Кондрат бросил взгляд на невозмутимую Пату, шагавшую впереди без какого-либо страха. Она остановилась только у самого конца лестницы перед каменным коридором, уходящим дальше.

— Ты его чувствуешь? — спросил Кондрат, пытаясь разглядеть хоть что-то в тусклом свете масленых ламп.

— Нет, — покачала она головой. На этот раз она выглядела серьёзнее. — Однако я чувствую магические возмущения. Там, впереди.

Значит, они таки нашли артефакт…

Глава 31

Кондрат бросил взгляд вперёд.

Здесь стоял мерзкий промозглый холод. Тёмный коридор из крупного булыжника уходил на сотню метров, освещённый лишь тусклыми масляными лампами с давно закопчёнными стёклами. С правой стороны располагались комнаты, которые могли служить как складом для ненужных вещей, так и темницей для недругов.

И в одной из них сейчас был граф Сайвелджен. На что он рассчитывал, убегая сюда? Что сможет их убить и вся правда о том, что он делал не вскроется? Или это была отчаянная попытка сопротивления, когда ты понимаешь, что конец и просто пытаешься унести с собой как можно больше людей? В прочем, теперь без разницы…

Ведьма шагнула в коридор первой. Непонятный взмах рукой и словно собранный из холода, пронизывающего стены, около неё появился маленький зверёк, очень напоминающие ласку. Словно уже зная, что хочет от него хозяйка, зверёк бросился вперёд, поочерёдно заглядывая в комнаты.

Медленно двигаясь за ним, они проходили одну комнату за другой, пока снежный зверёк не остановился около предпоследней двери, встав на задние лапки.

— Это здесь, — тихо произнесла ведьма и столь же невозмутимо просто вошла внутрь.

Помещение представляло из себя большой каменный зал, где единственным источником света были всё те же неизменные тусклые лампы, задыхающиеся от холода. Кондрат ожидал увидеть здесь всё что угодно, и не сказать, что увиденное его сильно поразило, пусть и было очень неприятным зрелищем.

Это место было моргом. Десятки тел были сложены вдоль стен в линию. Мужчины, женщины — лишь пробежавшись по их одежде взглядом, можно было сразу сказать, кто был слугами, а кто охранниками. Но куда больше внимания привлекали кристаллические наросты на их телах, характерный признак использованного артефакта. Где-то едва заметные, покрывающие кожу, словно изморозь, где-то уже конкретно кристаллы.

Ответ на вопрос, куда делись все жители поместья, был получен в полной мере. Вопрос лишь в том, зачем? К чему было это делать?

— Его здесь нет, — тихо заметил Феликс.

— Магический фон идёт отсюда, — ответила ведьма невозмутимо. — Возможно это и не артефакт.

— Ты же сказала, что чувствуешь его.

— Я сказала, что чувствую магические возмущения, но не могу сказать, артефакт это или иные силы, — возразила она с лёгким раздражением в голосе.

Кондрат не обращал на их спор никакого внимания. Пока они бросали в адрес друг друга нелицеприятные намёки, он подошёл к двум телам, которые выбивались из общей массы тем, что лежали не на полу, а на деревянных столах. Уже немолодая женщина и удивительно похожая на неё маленькая девочка, словно её миниатюрная копия. Они были одеты не как слуги, дорогие платья и куда более ухоженный вид выдавали в них аристократов местного разлива.

— Феликс, у графа были жена с детьми? — спросил Кондрат.

Феликс отвлёкся от тихого спора с ведьмой, взглянув на Кондрата. Они явно стоили друг друга.

— Жена и маленькая дочь, а что? — а потом его взгляд скользнул на тела перед Кондратом, и он нахмурился. — Вот же…

Дети среди жертв — это всегда тяжело, однако Кондрат смотрел на ситуацию под несколько другим углом и видел другую картину.

В отличие от остальных тел на них он практически не наблюдал никаких кристаллических наростов. Не наблюдал вообще никаких признаков воздействия артефакта. И лежали они отдельно от остальных, словно огороженные от неудачных попыток экземпляры, которые требовали куда более тщательной и осторожной работы. Это наталкивало на определённые мысли…

Но, прежде чем Кондрат успел что-либо спросить, ведьма подняла голову и посмотрела наверх после чего негромко произнесла:

— Он наверху.

— Ты сказала, что магические возмущения идут из подвала, — нахмурился Феликс.

— А теперь сверху, — спокойно ответила Пату и направилась к выходу. Её ручной зверёк убежал вперёд на разведку.

Феликс посмотрел на Кондрата, тот пожал плечами, после чего они направились следом за ведьмой. В конце концов, им требовалось держаться вместе, чтобы страховать друг друга. Ну или чтобы ведьма защищала их, если быть уж откровенно честным.

Наверху всё заметно изменилось. Весь дом буквально сковал холод, которого не выдержали даже масляные лампы, потухнув. Стены тонким слоем покрывала белоснежная изморозь, воздух искрился в ночном свету, который пробивался из матовых от мороза окон. Холод был таким сильным, что обжигал лёгкие при каждом вдохе. В одночасье весь дом превратился в морозильник.

— Он с нами играет… — пробормотал Феликс. — Бегает верх-вниз. Пату, ты сейчас чувствуешь, где он?

— Чувствую магические возмущения, — всё так же повторила она.

— Откуда?

— Сверху.

— В прошлый раз ты говорила, что снизу, — недовольно заметил он.

— Потому что они шли снизу, — ответила ведьма.

— Он мог подняться по другой лестнице. Вряд ли это единственный проход, ведущий в подвал, — прервал их спор Кондрат.

Казалось, эти двое, а если точнее, Феликс, был готов спорить с ней по любому поводу и без. И тем не менее, если быть честным — ему до ведьмы было очень и очень далеко. И там, где она могла прогуливаться, им бы пришлось пробиваться.

Под их ногами хрустел иней. Каждый выдох сопровождался облачком пара, который, казалось, замерзал прямо в воздухе. По пути им встречались тела тех, кого ведьма успела обезвредить во время своего вторжения. Но сейчас они были мертвы. Кондрат специально присел около одного из тел пощупать пульс, но едва коснувшись, тут же дёрнул руку. Кожа у трупа была холодной настолько, что обожгла кончики пальцев, заставив его поморщиться.

А на втором этаже они встретили первое сопротивление. Второго телохранителя, который перегородил им проход вперёд. В отличие от остальных он был живее всех живых, и Кондрат даже подозревал, почему.

— Ещё его нам не хватало… — пробормотал Феликс, выпустив из рук языки пламени, но Пату остановила его, подняв руку и шагнув вперёд.

Это и сражением было нельзя назвать. Едва ведьма сделала несколько шагов ему на встречу, как телохранитель, не издав ни звука, бросился им навстречу.

Всё произошло за какие-то мгновения.

Он не успел преодолеть даже половину расстояния между ними, когда она сделала непонятный жест рукой, вырисовывая символ в воздухе, и тот замер, словно остановился во времени. А затем его тело внезапно начало рассыпаться, как будто сделанное из песка, пока от телохранителя не осталась лишь одежда и куча чёрного пепла.

— Он был уже мёртв, — без интереса заметила Пату. — Тёмная магия. Некромантия.

— Ты можешь сказать, когда он умер? — спросил Феликс, разглядывая кучу пепла.

— Нет. Но выглядит свежим. Может пара лет, но не больше пяти.

Теперь оставался только граф, который находился где-то в этом здании ожидая их. Вопрос лишь в том справятся ли они втроём с артефактом, который был у него на руках, или нет.

Второй этаж был проверен, и они поднялись на третий. Здесь мороз был ещё сильнее, и Кондрат пожалел, что не взял свою одежду из гардеробной. Заметив это, Пату щёлкнула пальцами, и неожиданно холод исчез. Кондрат словно оказался окружён невидимым барьером, который защищал его от пагубного воздействия артефакта.

— Спасибо, — тихо произнёс он.

— Да, — просто кивнула ведьма и зашагала вперёд.

Пату уверенно вела их вперёд и остановилась лишь перед дверью, которая, по предположению Кондрата, вела в кабинет или личную комнату графа. По крайней мере, это были единственные двустворчатые двери на всём этаже и самые большие, что не тонко намекало.

— Держитесь рядом, — посоветовала Пату, после чего бросила взгляд на Феликса. — Хотя можете поступать как знаете.

Тот проигнорировал её взгляд, отвернувшись, что вызвало у неё едва заметную улыбку, после чего она толкнула дверь.

Что Кондрат ожидал увидеть за дверьми? Кабинет? Какой-нибудь зал? Или склад артефактов, которые Сайвелджен успел собрать за время своего правления, а может и за несколько поколений семьи? В любом случае, это имело мало общего с тем, что предстало перед ними.

А именно огромный ледяной зал, совсем не соответствующий гипотетическим размером комнаты, которая должна была находиться в этом здании за дверьми, из которого вело множество проходов.

— Пространственная магия, — пробормотал Феликс и, не глядя на ведьму, спросил. — Ты сможешь её развеять?

— Пространственную магию можно только разрушить, — ответила она.

— А если разрушить пространственную магию, когда внутри находится человек? — спросил Кондрат.

— Зависит от того, как она построена. Она может расширять видимые границы помещения, в котором создана. Может переносить в другое место, служа мостом между входом и конечной точкой. А может быть создана, как отдельное пространство во вне, которое схлопнется едва ты его разрушишь.

— Ты можешь определить, какой тип здесь?

— Пока нет, — покачала Пату головой. — Стоит быть осторожными.

Можно было разрушить эту магию, если верить ведьме, но Кондрат видел два больших минуса в этом решении. Первый — они не знал, к какому типу пространственной магии это место относится и могли не уничтожить, а просто отрезать графа от себя, тем самым дав ему сбежать. Второй — артефакт. Кондрат хотел быть уверенным, что тот не всплывёт где-нибудь потом.

Они вошли внутрь.

Здесь не было ничего, кроме множества ходов, создающих самый настоящий лабиринт, в котором скрывался больной ублюдок.

— Безопасно заходить сюда? — решил всё же уточнить Кондрат. — Он не схлопнет нас вместе с этим местом?

Но вместо ведьмы ему ответил уже знакомый голос Сайвелджена, доносившийся отовсюду:

— Это было бы хорошей идеей…

Видимо особенность созданных мест — разносить голос хозяина так, чтобы он доносился отовсюду. Тот же самый эффект он наблюдал, когда они попали к ведьме. А значит он мог слышать их так же хорошо, как и они его.

— Откуда вы узнали про корабль, господин Сайвелджен? — спросил он оглядываясь.

— Почему тебя так волнует этот вопрос? — с насмешкой поинтересовался он.

— Просто интересно. К чему это всё? Деньги? Может быть власть? Или желание кого-то спасти?

— Это не имеет никакого значения, сыщик. Могу сказать точно лишь то, что вы отсюда уже не выйдете.

Это было спорным утверждением. Пату, которая всё это время прислушалась к голосу, указала на один из проходов и направилась туда. Она шла уверенно, будто точно знала, где искать мятежного графа. При этом она указала на Кондрата и сделала знак рукой, предлагая ему продолжать говорить.

И Кондрат продолжил.

— На что вы надеялись? — поинтересовался Кондрат. — Неужели вы верили, что империя не заметит происходящего?

— Мне плевать на империю. Где она, и где я? Она не имеет власти здесь. У этих земель может быть только один хозяин, — с гордостью произнёс он.

— Значит вы возомнили себя хозяином этих земель?

— О, будь уверен, я её потяну эту ношу. А вы сгинете в этом месте, и никто о вас никогда больше не услышит.

— Не слишком ли банально, господин Сайвелджен? — насмешливо спросил Кондрат.

— Иногда вещам не обязательно быть оригинальным, чтобы стать действенными. Всё давно придумано за нас, — усмехнулся он.

— И что же подтолкнуло вам к этим мыслям? — поинтересовался он. — Откуда вы вообще узнали об артефакте? Откуда узнали, как он работает и как им пользоваться?

— Тебе действительно интересно?

Кондрат чувствовал в голосе нотки безумия. Кого бы они не нашли в конце этого лабиринта, по которому так уверено вела Пату, этот человек уже начал терять связь с реальностью. То ли воздействие артефакта, то ли от чего-то другого.

Но Кондрату действительно было интересно услышать ответ.

— Что ж… — Сайвелджен задумался и весело ответил. — А почему бы и нет? Последнее желание смертника — закон. А что касается артефакта…

В этот момент Пату внезапно остановилась.

Они бродили за ней по ледяным коридорам, потолки которого терялись где-то в высоте, и этот участок лабиринта ничем не отличался от тех коридоров, по которым они уже прошли, однако именно здесь ведьма что-то почувствовала.

Пату с интересом разглядывала стену справа от себя, после чего подошла поближе, прикрыла глаза и приложила к ней ладонь. Вокруг руки тут же образовался узор, напоминающий снежинку, который начал очень быстро разбегаться в разные стороны, постепенно покрывая не только стену, но и пол под их ногами.

Кондрат с вопросом взглянул на Феликса, который одними губами произнёс:

— Она нашла слабое место.

Заметил это и граф, который наблюдал за ними откуда-то или чувствовал, что что-то идёт не по плану, так и не договорив до конца.

— Ты что делаешь, дрянь⁈ — вскрикнул он.

— Люди такие самоуверенные… — вздохнула Пату в ответ.

— Что ты делаешь? — спросил Феликс.

— Разрушаю магию, — ответила она, бросив на него взгляд. Подумала и решила добавить. — У любой такой структуры есть слабое место. Место, на котором сходятся все магические лучи сдерживания. Место напряжения, нагрузки. И если надавить…

— Всё рухнет.

— Именно, — кивнула она.

И словно в подтверждение её слов стены начали покрываться трещинами. На голову посыпалось ледяное крошево. Кондрат почувствовал лёгкую вибрацию, которая волнами расходилась по всему коридору, пока где-то на заднем фоне продолжал что-то кричать граф.

Всё рухнуло внезапно. Стены, потолок и даже пол взорвались, подняв в воздух облако снега, который заволок собой всю округу. На несколько мгновений Кондрат оказался один в снежной буре, не видя даже собственного тела, не говоря уже о других, но секунда другая, и снег начал медленно опадать, открывая перед ним большой, покрытый льдом и снегом кабинет.

Они втроём стояли на входе у распахнутых дверей, будто за всё это время в лабиринте не продвинулись ни на сантиметр. На противоположной стороне кабинета у стола на них взирал, держа в руке какой-то предметы, Сайвелджен.

Он изменился с того момента, как Кондрат с Феликсом его видели, хотя не прошло даже часа. От того крепкого мужчины остались лишь одни воспоминания — сейчас перед ними стоял изможденный старик с бледной, как снег, кожей, которую покрывали синие сосуды. Губы были расстресканы, глаза налиты кровью. За то время, что они его искали по всему дому, артефакт будто высосал из него всю жизнь, окончательно сделав безумным. Сайвелджен задыхался, будто разрушение лабиринта сказалось и на нём. Было видно, как ему тяжело стоять.

— Думаете, это конец⁈ Думаете, меня заперли с вами⁈ Это вас заперли со мной! — он кричал, плюясь слюнями и кровью. И Кондрат уже собирался открыть рот, чтобы приказать ему сдаться, когда Сайвелджен вскинул руку…

И Пату отработала моментально.

Вспышка сверкнула с обеих сторон. Защищалась ведьма или сразу его атаковала, Кондрат не знал, однако результат был на лицо.

Артефакт, который вспыхнул голубоватым светом внезапно взорвался прямо в ладони у Сайвелджена, оторвав ему руку по локоть.

Он вздрогнул всем телом, отшатнувшись на стол позади. Из его рта хлынула кровь, заливая одежду. Граф простоял ещё несколько секунд, продолжая тыкать в них культёй, из которой хлестала кровь на покрытый инеем пол, пока не свалился на пол замертво.

Они так и стояли в дверях, глядя на его тело, после чего ведьма хмыкнула.

— Это было просто.

— Ты взорвала артефакт? — нахмурился Феликс.

— Я ответила магией на магию, — пожала Пату плечами. — Он не маг, возможно, не справился с переизбытком энергии в артефакте.

— О чём она? — спросил Кондрат. Ему ситуация нравилась ещё меньше, чем Феликсу.

— Он выпускал силу из артефакта и тут же принимал им удар от нашей ведьмы, — поморщился он. — Энергия столкнулась прямо в артефакте и вызвала перегрузку. Будь он магом или колдуном, смогу бы спустить её, но он не смог, потому что ни тот, ни другой…

Феликс удручённо вздохнул и подошёл к телу, присев перед ним и разглядывая осколки, которые валились вокруг графа. Касаться их он не рисковал, однако пытался поподробнее рассмотреть, чтобы понять, что тот из себя представлял. Однако сделать это было уже невозможно. Его оплавленные куски, похожие на стекло, потеряли форму, не давая возможности даже предположить, как он мог как выглядеть.

Кондрат окинул кабинет взглядом и заметил чёрный небольшой сундучок из какого-то чёрно-кровавого дерева на одной из тумбочек. Как и описывал Родуми, он был покрыт какими-то узорами. Возможно, их смогут перевести Феликс или Пату, поняв, что же конкретно скрывалось внутри и буквально источало зло.

— Ладно, теперь ничего не поделать, — Феликс встал, отряхнув руки. — Надо вызывать столицу, чтобы прислали сюда людей и собрали, что осталось.

— Возвращаемся? — задумчиво спросил Кондрат.

— Да, придётся вернуться. Письмо я бы отправлять не рискнул. Возможно, по приезду они смогут сказать, что всё-таки везли на том корабле. А другим тем временем, — он взглянул на ведьму, — стоит убраться подальше, если они не хотят проблем.

Пату в ответ лишь фыркнула.

— Я уйду тогда, когда мне захочется, — ответила она высокомерно.

— И желательно, чтобы тебе захотелось до того, как прибудут имперские маги. Я ценю, что ты помогла империи, и поэтому закрою глаза на остальное, но тела людей надо будет вернуть, живых или мёртвых.

Они начали пререкаться между собой, устроив громкий спор посреди промёрзшего кабинета, в котором лежало тело покойного графа. А Кондрат всё продолжал так же пристально смотреть на тело. Смотреть и думать, складывая всё в одно целое…

Глава 32

Можно сказать, что дело было закрыто.

По крайней мере так считал Феликс. Ему уже не терпелось вернуться обратно в столицу, где морозы не пронизывали тебя до костей, холодный ветер не сдирал кожу с лица, а дома ждали жена с детьми. Он уже спал и видел, как покидает этот богами Забытый край.

Однако была одна загвоздка — само поместье. Просто так оставить его было нельзя. Местным стражам правопорядка ни Кондрат, ни Феликс тоже не доверяли, поэтому было решено оставить его на ведьму, которая должна будет спроваживать незваных гостей и сохранить все улики до прибытия подкрепления из столицы. А там так же быстро исчезнуть, чтобы не вызывать к себе ни вопросов, ни проблем.

И вроде бы всё было решено, однако Феликс не мог не заметить, что Кондрат всё это время выглядел каким-то задумчивым и отстранённым. Для него это дело было уже раскрыто, а виновник наказан. Оттого поведение Кондрата, который внезапно сорвался в библиотеку «посмотреть кое-что», показалось странным.

— О чём думаешь? — любопытствовал Феликс.

Сейчас они стояли на перроне в ожидании поезда, который ходил примерно раз в три дня, иногда чаще, иногда реже. Сообщение с Колдбергом в принципе был плохим. Отдалённый, никому не нужный, он не был транспортным узлом или важным торговым путём. Единственный поезд, который здесь ходил регулярно — грузовой, что перевозил руду от местных шахт в империю.

— Да так, мелочи, — пожал плечами Кондрат.

Он задумчиво гулял взглядом перрону мыслями находясь явно где-то далеко.

— Всё думаешь о том, что случилось?

— Не знаю, — пожал Кондрат плечами и бросил взгляд на Феликса. — А тебе это всё странным не кажется?

— В каком плане?

— Это дело? Тебе никогда не казалось, что всё складывается удивительно гладко? Удивительно предсказуемо и банально, будто заранее прописано? И при этом чего-то не хватает? Что картинка какая-то не целая и на некоторые вопросы, пусть и простые, не даны ответы?

— Ну какие, например?

— Мотивация? — предложил Кондрат.

— Ну как по мне, она достаточно простая. Граф Сайвелджен просто решил утвердить свою власть. Возможно, начать мятеж или что-то в этом духе.

— Ради чего мятеж? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… просто… не знаю, отделиться от империи? — предположил Феликс.

— И ты веришь, что он бы смог это сделать? Не знал, что за него сразу хватятся и, если империя почувствует угрозу, она пришлёт сюда столько войск и магов, что те просто сравняют город вместе с артефактом? На что он рассчитывал?

— На артефакт? — пожал тот плечами.

— Когда устраивают мятеж, отказываясь от своей пусть и маленькой, но настоящей и полноправной власти над всем регионом, ради какой-то мнимой свободы, при этом полностью, по факту, завися от империи, на один-единственный артефакт обычно не полагаются.

— К чему ты клонишь? — вздохнул Феликс. — Что это всё было подстроено?

— Нет. Что не хватает в этой картине какой-то детали, — ответил Кондрат задумчиво. — Мы не знаем фактов, мы строим предположения. Что, наверное, он вот ради этого делал, и этого делал. И всё это выглядит правдоподобно, пока не начинаешь задавать вопросы.

— Слушай, мы сделали всё, что могли, — вздохнул Феликс. — Если что-то осталось, то люди из империи это выяснят.

Контракт не ответил. Он задумчиво бросил взгляд на небо и внезапно спросил:

— Ты знал, что завтра ожидается снежная буря, которая продлится несколько дней?

Феликс с удивлением посмотрел на него.

— И что?

— Просто, — пожал Кондрат плечами. — В ближайшие дни из этого города будет никак не уехать. Этот поезд — единственный способ

— Ну… понятно…

Да, Кондрат был какой-то слишком задумчивый. Феликс списывал это на то, что его любопытная натура не добралась до живого графа и не смогла вытрясти все подробности из первых уст. Что греха таить, ему бы тоже было интересно послушать, что бы рассказал граф, однако, что есть, то есть. Сейчас его куда больше заботила встреча с его семьёй, которая ждала его в столице.

И встреча с семьёй Рая… которого семья уже не дождётся. Да, его напарник всегда был привязан к работе, словно любил её больше, чем собственных детей, и тем не менее… дети, жена… Феликс никогда не думал, что ему придётся сообщать эту новость.

— А вон и поезд, — кивнул Кондрат.

Через пелену начавшегося снега к ним приближался массивный локомотив, тянувший за собой вагоны. Такую махину, казалось, не могла остановить ни одна метель.

Вскоре перрон утонул в гуле голосов провожающих. Повсюду толпились люди, обнимались, кто-то плакал, помогали загружать чемоданы в поезд. Больше всего людей было у третьего класса, меньше всего — у первого. Там вообще были единицы, и те прощались куда тише, будто показать свои эмоции в высшем обществе было главным грехом.

Кондрату и Феликсу достался второй класс, как и в прошлый раз, только на этот раз ехали они вдвоём. От взгляда на пустое место, Феликс лишь отвернулся, выглянув в окно.

— Как ты думаешь, она вернёт тела?

— Не знаю, наверное, — ответил задумчиво Кондрат.

— Просто это неправильно, что все тела останутся не захоронёнными и будут стоять у неё там, — сел на своё место Феликс. — Как какие-то чучела животных. К тому же по возможности мы должны предоставить их тела.

— Раз по возможности, то скажем, что их загнали в тундру, где они погибли, и Сайвелджен в этом сознался.

— Ты думаешь это нормально? — нахмурился Феликс.

— Что именно? — без интереса отозвался он.

— Хранить вот так трупы у себя дома?

— Пату говорила, что они не мертвы, — ответил Кондрат, пожав плечами. — Что они ни живые, ни мертвы. Возможно, она сможет вернуть их к жизни каким-нибудь образом.

— Если хотела, то уже бы вернула. Да и ты видел, сколько там тел? Там же не только жители деревни, там и просто заблудившись в тундре люди. Можно сказать она похищала их!

— Возможно, они бы и так, и так уже бы покойники, а она решила, что лучше приберёт их, чем оставит вот так замерзать.

— Это неправильно… — откинулся он на спинку кресла и бросил взгляд на улицу.

На грязном перроне ещё толпились люди. Снег шёл всё сильнее, постепенно устилая грязный город белоснежный покрывалом.

Вскоре поезд дёрнулся, поднимая клубы пара, и медленно поехал по рельсам навстречу снежной буре, буквально вгрызаясь в неё своим огромным остовом, протаскивая за собой людей, желающих покинуть это место.

И всё время поездки Кондрат задумчиво смотрел в окно. Он не разговаривал, лишь сидел, смотрел и думал о чём-то о своём под стук колёс, проведя так весь остаток дня вплоть до следующего.

Утро они встретили уже на ходу. Поезд прорывался через снежный буран, и за окно было не видно ничего от слова совсем. Лишь снег, бесконечный и холодный, которому не было ни конца, ни края. Феликс и Кондрат позавтракали в тишине, после чего Кондрат сначала начал рыться в вещах, а потом неожиданно предложил:

— Хочешь прогуляться?

Феликс, ещё не доев завтрак, чуть не поперхнулся.

— Что?

— Прогуляться. По поезду. Не хочешь?

— Нет, можно конечно…

Просто это было слегка неожиданно, учитывая что весь прошлый день Кондрат был каким-то рассеянным и витающим в облаках. Может он настолько переживает по поводу смерти Рая? Или беспокоиться о том, что не пройдёт проверку? Феликс не знал, но то, что Кондрат оживился, его несомненно радовало. Тяжело ехать с человеком, который сам не свой.

— Куда пойдём, — отложил Феликс ложку. К своей каше Кондрат вообще не притронулся. — В вагон ресторан?

— Ты ведь только что поел? — взглянул он на пустую тарелку Феликса.

— Да, но ты-то нет. Не любишь каши?

— Просто аппетита нет, но от хорошего кофе я бы не отказался.

По пути в вагон-ресторан они даже успели разговориться. Феликс, наверное, добрые полчаса рассказывал о своих прекрасных детях и любящей жене, в то время как Кондрат пил кофе и внимательно его слушал. Это вызывало какое-то тёплое чувство в душе, что нормальная жизнь всё равно существует при всём этом ужасе. И лишь после того, как Кондра заказал третью чашку кофе, Феликс сообразил, что говорит один и вежливо поинтересовался:

— Насколько я знаю по твоему личному делу, у тебя нет ни жены, ни детей. А как получилось-то?

— Как-то не пришлось, — ответил Кондрат.

— И ты никогда не женился? Может, внебрачные дети?

— Не-а.

Феликс нахмурился.

— Но женщина-то у тебя была какая-то?

— Я спал иногда с женщинами, если ты об этом, — отпил Кондрат и выдохнул. Что-что, а кофе здесь был на удивление приличным.

— Знаешь меня уже напрягает слово «иногда», но я имел ввиду постоянную женщину. С которой вы жили, но не были в браке.

— Тоже не пришлось.

Феликс странно посмотрел на Кондрата.

— Почему?

— Работал, — пожал он плечами.

— Это понятно, все работают, но это не значит, что не нужна жена.

— Это важно? — поинтересовался Кондрат.

— Ну вообще, да, важно, — кивнул Феликс с серьёзным лицом. — Специальная Служба Расследований — организация серьёзная, и людей принимают серьёзных. Нет, Кондрат, ты не подумай, ты серьёзен и хорош, но то, что у тебя ни жены, ни постоянной женщины вызывает вопросы. Женатые, они… как бы сказать…

— Стабильные, — подсказал Кондрат.

— Да, именно, стабильные. Понятно, что у человека есть семья, что с ним всё в порядке. А когда он говорит, что иногда спал с женщинами… Так, я должен спросить это, как человек, который курирует тебя — тебе нравятся женщины.

— Да, естественно, — Кондрат даже слегка возмутился.

— Ну хорошо, — вздохнул Феликс. — Тем не менее этот факт… Короче, задумайся над этим, Кондрат.

— Мне пятьдесят один, скоро пятьдесят два будет.

— Тем более я бы поторопился на твоём месте. Я замолвлю за тебя словечко, но мужчина с семьёй, это норма, гарант, показатель стабильности и порядка. Не пойми неправильно, но…

— Я понял, — кивнул Кондрат.

В конце концов, не ему судить, странные порядки у них или нет. Да и пришёл он сюда не ради того, чтобы обсуждать, что положено делать, а что нет. Сейчас Кондрата волновало абсолютно другое. Он вновь пробежался мимолётным взглядом по вагону-ресторану:

— Я думаю, нам надо прогуляться.

— Куда?

— В одно место. Документы у тебя?

— В плане, службы расследований?

— Да.

— Да, у меня, — ответил озадаченный Феликс.

— Тогда идём.

Кондрат встал из-за стола и направился в сторону ближайшего проводника. Феликс, до сих пор до конца не понимая, что хочет его товарищ, молча последовал за ним.

— Добрый день, специальная служба расследований, — обратился к Кондрат к мужчине в форме проводника, который стоял на своём посту.

Тот уже заметил их издалека, нацепив положенную улыбку, однако услышав про службу расследования, заметно напрягся.

— Да-да, господа, чем я могу вам помочь?

— Нам нужно ваше содействие, — с тем же напором продолжил он. — Требуется проверить пассажиров, которые едут во втором классе. И при необходимости в первом и третьем классах.

Проводник напрягся ещё сильнее, продолжая всё так же глупо улыбаться. Мало того, что общаться с людьми из такой серьёзной организации было не так уж и приятно, чувствуешь себя сразу в чём-то виноватым, будто они знают за тобой все твои грешки, так и требование было серьёзным.

— А могу ли я увидеть ваши документы, господа? — попросил он. — Прошу прощения за такую дерзость, но прошу понять меня…

Феликс бросил вопросительный взгляд на Кондрата. Он уже показал себя как человека, который не принимает необдуманных и глупых решений на горячую голову, и тем не менее Феликсу хотелось знать, что Кондрат задумал, до того, как он начнёт действовать. И тем более чтобы тот перед подобным посоветовался с ним.

И тем не менее Феликс не стал задавать лишних вопросов. Просто протянул свой документ, чтобы проводник смог получше рассмотреть его.

Проводник несколько секунд внимательно всматривался в протянутые документы, после чего с вежливой улыбкой вернул их обратно и произнес:

— Боюсь, у меня нет таких полномочий, господа, но позвольте вас проводить к старшему проводнику. Он поможет вам с этим вопросом.

— Да, пожалуйста, — кивнул Кондрат.

Уже идя по вагонам следом за проводником, Феликс спросил:

— Что происходит? Ты что задумал?

— Я кое-что хочу проверить, — ответил он через плечо.

— Такое надо со мной обсуждать, вообще-то.

— Да, прости, — бросил Кондрат через плечо.

Их отвели в вагон, который можно было назвать границей между вторым и третьим классами. Здесь располагался небольшой тамбур для проводников, где они могли как поспать, так и поесть, принять душ или даже просто отдохнуть в свободное время. Проводник передал их старшему проводнику, крепкому мужчине с седой бородой, который Кондрату чем-то напомнил капитана Титаника, кратко передав, кто перед ним.

— Господа, — поклонился он. — Наша железнодорожная компания всегда готова помочь и всячески содействовать Специальной Службе Расследований Империи Ангарии. Я главный проводник поезда Артидис Новко. Чем я могу помочь?

— Мы хотим заглянуть во все купе второго класса и, при необходимости, в купе первого и третьего класса.

— Я могу поинтересоваться, по какой причине?

— Нет, это тайна расследования, мы не можем распространяться о ней.

Умение Кондрата убеждать, конечно, поражала. Дело было не в его потрясающей обаятельности — она как раз-таки напрочь отсутствовала. Дело было в ауре, в его внешности и непоколебимости, в том, как он держался перед другими людьми, словно включал внутри себя какой-то специальный режим. Тяжёлый взгляд, невозмутимо спокойный голос, непроницаемое лицо — когда он говорил, ты неосознанно чувствовал какой-то напор с его стороны, которому было тяжело сопротивляться.

Тут кто угодно согласится ему помочь.

— Да, конечно, господа, позвольте вас проводить. Вы хотите начать с первого класса?

— Нет, со второго пожалуйста, — попросил Кондрат.

— Так что мы ищем? — спросил Феликс шёпотом, когда они шли за старшим проводником.

— Помнишь, о чём я говорил? — спросил Кондрат не оборачиваясь.

— О погоде? — предположил он.

— И об этом тоже, важная деталь, да. Но я говорил о последней детали, о той, которой не хватает во всей этой картине, чтобы всё встало на свои места. Слишком много вопросов, слишком много пробелов, но, если ответить на один-единственный вопрос, всё сразу сложится.

— И что это за вопрос? — уже самому Феликсу стало интересно.

— Кто сказал графу об артефакте и где его искать?

— Да кто угодно мог знать об этом артефакте.

— В том то и дело, что не кто угодно знал об артефакте, Феликс. А если говорить напрямую, о нём знал ограниченный круг лиц.

— О нём знали всем малхонты. Они могли как-нибудь рассказать ему.

— Малхонты всегда держали это место в тайне. С чего вдруг им рассказывать о нём человеку, который пытался отобрать у них священные земли?

— Ну… а вдруг кто-то знал о том месте? Какой-нибудь опытный исследователь или проводник, — предположил Феликс. — А может кому-то из малхонтов заплатили за это. Мало ли причин рассказать об этом?

— Ты прав, Феликс. Я тоже долго думал над этим, и пришёл к выводу, что кто-то знал и об артефакте, и о том, где его искать. Человек, заинтересованный в том, чтобы его нашли и использовали. И кто это, мы сейчас узнаем.

— Как?

— Очень просто. Спросим лично.

Они изначально не совсем верно подходили к ситуации. Всё, что произошло, все эти смерти, испытания артефакта и так далее — это уже последствия, результаты. Первопричина, которую можно было считать виной, была совершенно иной и мало общего имела с тем, что они пытались раскрыть.

Тем временем Кондрат с Феликсом и старшим проводником начали заглядывать в каждое купе по очереди. Попросился заглядывать сам Кондрат, чтобы сразу оценить тех, кто там находился. Он открывал дверь, вежливо извинялся, окидывая присутствующих взглядом, говорил, что ошибся купе и закрывал, чтобы перейти к следующему.

И так друг за другом, из вагона в вагон, уже пройдя даже своё, пока Кондрат не нашёл то, что искал.

— Добрый день, — спокойно привлёк он внимание к себе. — Позвольте к вам присоединиться…

Глава 33

В купе сидела двое человек, юноша и девушка, оба не старше тридцати лет. Когда Кондрат заглянул в купе со своей просьбой, они удивлённо уставились на него, даже не зная, как сначала на это отреагировать. Лишь через мгновение юноша выдавил себя улыбку.

— Прошу прощения, но купе полностью выкуплено нами, — неуверенную улыбнулся он. — Мы рассчитывали провести время в пути вместе. Наедине.

Последнее слово он выделил, но Кондрат даже глазом не моргнул, уже заходя внутрь.

— Боюсь, вам придётся немного потесниться, — без капли смущения ответил он, садясь рядом с девушкой напротив мужчины.

Феликс зашёл за ним следом, махнув рукой и дав понять, что старший проводник свободен. Он ещё не до конца понимал, что происходит, однако определённые догадки у него уже были. Поэтому он не лез, отдав всё на откуп Кондрату и лишь наблюдая за тем, что он делает.

А Кондрат в этот момент с каким-то задумчивым лицом разглядывал юношу напротив. Тот действительно выглядел не старше тридцати лет, ухоженный, стильно одетый, с приятной внешностью и располагающим к себе лицом. Его можно было даже принять за аристократа. Тем не менее он не был ни аристократом, ни был местным, как и его попутчица.

— Как вас зовут? — полюбопытствовал он.

— Мы… должны на ваш вопрос отвечать? — неуверенно спросила девушка.

Вместо ответа Кондрат взглянул на Феликса, и тот, поняв без слов, молча достал свой документ, показав паре. Те в лице не изменились, однако стали более… даже не напряжёнными, а собранными.

— Так как вас зовут, господа? — повторил он вопрос.

— София и Тодей Каркейнс, — ответил юноша. — Мы недавно поженились.

— Очень мило, — кивнул Кондрат, хотя по лицу было сложно сказать, что его эта информация хоть как-то тронула. — Куда путь держите?

— Мне кажется, это очевидно. В столицу, — улыбнулся он.

— Что вы делали в Колдберге? — поинтересовался Кондрат.

— Вопросы по бизнесу, — пожал Тодей плечами.

— Какого рода бизнес?

— Простите?

— Что за бизнес? Пушнина? Полезные ископаемые? Может продовольствие поставляете или порох с пулями для ружей? — начал перечислять Кондрат.

— А, вы об этом. Мы занимаемся поставками ведьминского моха. Ну знаете, купили там, где подешевле, и поставляем его на север, — пожал он плечами.

— И где покупаете? — спросил Кондрат.

— Боюсь, это предпринимательская тайна, — виновата улыбнулся юноша. Если он был юношей. Иногда внешность была очень обманчива.

Кондрат настолько пристально разглядывал его лицо, что любой другой уже бы давно смутился и, как минимум, отвёл взгляд. Но не человек перед ним. Тот продолжал сохранять невозмутимость. Этот Тодей старался выглядеть доброжелательным и смущённым, что получалось у него действительно хорошо.

Однако, насколько хорошо у него это получалось, настолько плохо вязалось с тем, как он стойко держался под взглядом, при этом не показывая, что ему неуютно. Даже Феликс, наблюдавший за происходящим, обратил на это внимание. Парень был явно не просто, и на него было нельзя вот так надавить, как на остальных.

— Как долго вы пробыли в городе? — спросил Кондрат. — Дни? Несколько месяцев? Год?

— Несколько дней.

— Не больше?

— Нет, буквально несколько дней, — подтвердил Тодей.

— Значит пару дней… Получается, вы приехали с прошлым поездом из столицы, верно? — продолжил задумчиво Кондрат. — Билеты остались?

— Боюсь, что мы их выбросили.

— Хорошо. Вы были знакомы с графом Сайвелдженом?

— Мы не удостоились чести, — ответил Тодей.

— Что ж, уже и не удостоитесь, он погиб на днях.

— Это ужасно… — выдохнула девушка. Парень тоже выглядел ошеломлённым. Правда взгляд оставался всё таким же внимательным, будто от другого человека.

— Вам что-нибудь известно по этому поводу? — спросил Кондрат.

— Нет, мистер, совсем ничего!

— Мистер и миссис Каркейнс, а что вам известно по поводу пропавшей деревни Уюг? Новость была достаточно громкой, вы должны были её слышать, — продолжал он допытываться.

— Это… это ужасная трагедия, — вздохнула девушка. — Представить сложно, что с ними могло стрястись.

— Да, это ужасная трагедия, — кивнул Кондрат. — Может, вы что-нибудь слышали об этом?

— Только слухи, — улыбнулся Тодей. — Глупости по типу духов, ведьм и так далее…

— Да, глупости… — кивнул Кондрат, вновь погружаясь в свои мысли. — А знаете, что я вам расскажу об этом деле?

— Интересно узнать, мистер…

— Просто мистер, хотя вы и так знаете, как меня зовут, — ответил Кондрат. — Как знаете, как зовут моего товарища и звали ещё одного сотрудника специальной службы расследований, который, к сожалению, теперь не с нами.

— Я не понимаю, о чём вы, — извиняющееся ответил он.

— Именно поэтому я здесь, чтобы вы всё поняли. Откуда вы родом? Вы явно не местные, — пробежался взглядом он и по девушке.

— Это столь важно? — спросил он уже более серьёзным голосом.

— Да. Потому что, глядя на вас, я вижу, что вы точно не малхонты, уж простите, и точно не из империи Ангарии. Вы похожи… — Кондрат щёлкал пальцами, будто действительно пытался вспомнить, хотя Феликс отлично видел, что тот делал это специально. Будто разыгрывал спектакль. — Вы похожи на кансекайцев, вот. Знаете, кто это?

Оба промолчали.

— Консекайцы, это северный народ, многочисленная группа, по факту составляющая основное население Кансекатории. Они высокие, худощавые, светловолосые и светлоглазые с бледной кожей.

— Возможно, — пожал плечами Тодей. — Это преступление быть консекайцем?

— Нет, совсем нет, мистер Каркейнс, — ответил Кондрат. — Однако всё это ужасно странное совпадение. Знаете, какой вопрос я задал графу, прежде чем он умер? Кто ему поведал о корабле «Судьбоносец», который лежит на прибрежных скалах на северных берегах империи Ангария с артефактом на борту. К сожалению, он мне так и не смог ответить. И я долго думал, откуда он узнал о корабле? Кто заварил эту кашу? Почему это всё происходит? Вы же понимаете, к чему я клоню, верно?

И Тодей, и Совья не отвечали. На мгновение Кондрату показалось, что юноша полез куда-то рукой, но вряд ли он что-нибудь смог бы сделать. Потому что Кондрат уже держал пистолет в руке, направленный тому прямо в грудь. Как говорил Рай, оружие должно быть всегда при тебе.

— Руки на стол, оба, — произнёс Кондрат. — Не будет ни повторного предупреждения, ни предупредительных выстрелов. Быстро.

Они подчинились, не проронив ни звука.

Кондрат удовлетворённо кивнул, заметив и то, что Феликс тоже готов пустит магию в ход в любую секунду.

— Итак, мистер и миссис Каркейнс, если это ваша настоящая фамилия, в чём я сомневаюсь. Возвращаясь к кораблю, я долго думал о том, откуда граф вообще узнал о нём. Малхонты бы никогда бы ему не рассказали о нём после того, как на их священные земли покусились. Да и в принципе, они бы никому не рассказали о том месте. Другие просто так на него наткнуться не могли. Кому придёт в ум идти по морю к одинокому каменистому острову? Кто ещё мог знать? Я думал, думал, и тут меня осенило. Ответ был прост.

Кондрат вытянулся.

— Кому принадлежал корабль, те и могли знать, где тот, если не точно, то примерно может находиться. А если точнее, империя Кансекатория. Этот корабль принадлежал им и в их форме люди, что лежат мёртвыми в трюмах. Где искать, что находится внутри, как им пользоваться — это могла рассказать только Кансекатория, которая владела этим артефактом, которая знала, как им пользоваться.

Кондрат посмотрел в глаза Тодею или как его звали в действительности. Тот усмехнулся. Так усмехаются лишь проигравшие победителю, который поймал их. И тем не менее профессиональный кодекс не давал ему честно признаться.

— Я не понимаю, о чём вы, мистер Брилль.

— Но вспомнили моё имя? — приподнял бровь Кондрат.

Тот в ответ лишь улыбнулся — да, его подловили, уже в который раз.

— В любом случае, — продолжил он. — Когда я получил ответ на вопрос, кто подтолкнул графа к этому, у меня возник другой вопрос. А что, если граф погиб не потому, что сражался до последнего с нами, а его просто убрали? Замели следы, которые могли бы вывести сыщиков на реальных исполнителей? Ведь его должны были контролировать, должны были инструктировать и обучать работе артефакта. Да и сам артефакт — неужели империя отдала бы его в руки пешки и позволила тому быть уничтоженным или вовсе попасть в чужие руки?

Да, Кондрат действительно думал над этим, ведь такую ценную вещь просто так бы обычному графу не доверили. И уж точно ей бы не дали быть уничтоженной. А тут так удобно, и от «артефакта» ничего не осталось, даже и не скажешь, чем он был, и граф был убран, как последняя ниточка, ведущая к исполнителю.

— И я неожиданно вспомнил о человеке, щёголе с усами, о котором все говорили. В доме графа среди трупов я его не увидел. Не увидел и среди тел тех, кто ещё был ещё жив на первом этаже. Он мог быть дома у себя… а мог понять, что происходит, заранее забрать артефакт, подменив его на какую-нибудь бомбу, и сбежать. Решил сворачивать миссию и покинуть город вместе с артефактом. Уверен, что этот человек знал про бурю…

Кондрат бросил взгляд за окно, где пролетали мимо хлопья снега, создавая практически непроглядную стену.

— Он знал, что в скором времени, а скорее всего, с ближайшим поездом из столицы, сюда нагрянут службы куда страшнее, чем обычные стражи правопорядка. Поэтому самым логичным было уехать ближайшим поездом прочь отсюда. Могу поспорить, вы не едете в столицу. Там вам делать нечего. Вы едете на станцию Тербгенгуз, откуда можно прямым поездом попасть в порт на севере и оттуда спокойно добраться до Кансекатория. Если я не прав, покажите билет, и мы с моим товарищем извинимся и больше вас не побеспокоим.

Но никто из них не пошевелился и не сказал ничего против его слов. Потому что нечего было сказать — Кондрат был прав.

— Я знаю, что вы убили графа, чтобы замести следы, и каковы были его мотивы помогать вам. Вот и всё, мистер Каркейнс или как вас в действительности зовут. Всё кончено. Единственный вопрос, на который я не могу найти ответа, какая выгода была вашей империи организовывать восстание в этом регионе? Я знаю про давний спор между Ангарией и Кансекаторией насчёт северного торгового пути, который никогда не замерзает. Настолько же давний, насколько и серьёзный, из-за чего несколько раз между империями возникали войны. Но почему именно здесь? Отсюда далеко до северного пути.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — невозмутимым тоном ответил он.

— Вы из какой-нибудь разведки Кансекатории, не так ли? — переводил взгляд Кондрат с девушки на парня. — Вы точно не маг, иначе бы наш разговор вышел бы другим. И девушка тоже не маг, ведь ведьмы преследуются почти по всему миру. Поэтому предположу, что вы, Тодей, кто-то из тех, кто находит людей и налаживает связи, а девушка — артефактолог, который следит за артефактом. Который вы забрали, и он сейчас здесь, в купе.

Феликс заёрзал на месте.

Они молчали. Девушка попыталась убрать руку со стола, но Кондрат ткнул ей тут же в бок дулом пистолета.

— Не надо, не рискуйте.

— Неплохо, мистер Брилль… — протянул юноша, который внезапно стал выглядеть старше. Просто как по щелчку пальцев. — Знаете, что забавно? Мы знали, что сюда приедет группа специальной службы расследований. Мы знали, кто конкретно будет в этой группе. Но единственный, кто оставался для нас серым пятном, были вы. Кто вы?

— Просто сыщик, — ответил Кондрат.

— Просто сыщик? Просто внезапный сыщик, которого взяли именно сейчас именно на эту работу? — улыбнулся он. — Вы случаем не из какой-нибудь секретной службы, мистер Брилль?

— Нет.

— Хотя так бы мне вы и признались… В любом случае, может мы сможем…

— Не сможем, мистер Каркейнс, не утруждайтесь. Я хочу, чтобы сейчас вы сдались и дали себя связать. Так будет лучше и для вас, и для нас. Не заставляйте меня или моего друга применять магию или оружие.

Кондрат заметил вопросительный взгляд девушки, после чего её напарник кивнул. Видимо, сопротивляться и рисковать в их планы не входило. И пока Феликс держал их под контролем, Кондрат быстро и ловко связал обоих по рукам и ногам, проверив на всякий случай карманы. В одном из них, как он и говорил, были билеты до Тербгенгуза, который был следующей станцией. А на шее у мужчины нашёлся ключ, и Кондрат уже подозревал, от чего он мог быть.

После этого Кондрат без какого-либо стеснения начал обыскивать их вещи. В личной сумочке девушки нашёлся пистолет, к которому, видимо, она и потянулась. Он вытащил их багаж и в одном из чемоданов обнаружил ещё один пистолет. Но каких-то прямо-таки секретных документов он не нашёл.

Был и третий чемодан… который несколько отличался от остальных. Вроде бы обычный… если не считать того, что он был отделан металлом, покрытым различными узорами. Кондрат нашёл навесной замок, ключ от которого он уже держа в руках.

— Мне надо знать что-то, прежде чем я открою? Что нас может убить? — уточнил Кондрат.

— Попробуйте, — пожал плечами мужчина.

Кондрат переглянулся с Феликсом, который смыслил немного больше в этих делах и решил доверить это ему. Тот аккуратно снял замок и распахнул чемодан, обнаружив внутри то, что когда-то перевозил корабль, став жертвой его сил.

Это был небольшой сундучок из какого-то чёрно-кровавого дерева с плоской крышкой. Он был полностью покрыт разными узорами, рунами, в некоторых из которых угадывались черепа или искажённые лица то ли людей, то ли демонов. Видимо, у графа в кабинете была копия, потому это выглядел старым, потёртым, действительно древним, и та же самая аура исходила от него, когда ты просто находился рядом. Эти древние руны, они… завораживали…

Феликс осторожно поставил его на стол, после чего коснулся пальцами крышки. Замер на несколько секунд, будто собираясь мыслями, после чего медленно распахнул её.

Внутри на красной подушке лежала мумия, высушенное тельце ребёнка, скорее всего, ещё совсем младенца. В его глазах блестели красные драгоценные камни, его сморщенная и высохшая кожа в некоторых местах была покрыта золотом или сами части тела были золотом, покрытые такими же пугающими и очаровывающими узорами. И будто плюшевую игрушку, руками и ногами он прижимал к себе какой-то кристалл голубой кристалл.

Он вцепился в него своими маленькими пальчиками, раскрыв рот, будто крича в агонии. В нём было что-то пугающее, что-то жуткое и притягивающее, манящее коснуться его, обнять… попытаться утешить… Кондрату даже показалась, что он слышит детский плач, тихий, далёкий, но всё громче и громче, пока…

Кондрат захлопнул крышку.

— Достаточно, — хрипло произнёс он. — Мы нашли, что искали.

— Да, — кивнул Феликс хмуро, после чего перевёл взгляд на связанных людей. — Я, конечно, знал, что кансекайцы не знаю чести, но чтобы настолько…

Это был тёмный артефакт. Артефакт, как рассказывал Феликс, сделанный по тёмным технологиям с использованием людей. А конкретно здесь, видим, ребёнка, чей плач до сих пор гулял эхом в ушах Кондрата.

И ведь эта вещь поглощала души людей, впитывала их, запирала внутри. Феликс говорил, что ими стараются не пользоваться, чтобы не было соблазна создать что-нибудь подобное, однако глядя на этот артефакт и на то, что он был способен сделать…

У Кондрата неожиданно заныли старые раны, нанесённые ему тварями на корабле. Начали зудеть и чесаться будто отзываясь на артефакт.

Теперь можно было сказать, что дело закрыто. Эти двое связаны и будут дожидаться, пока ими займутся другие люди, а артефакт дождётся того момента, когда перейдёт в руки людям, умеющим с ним обращаться. Оружие массового поражения и причина стольких смертей…

Глава 34

На следующей станции Кондрат и Феликс высадились вместе со связанными… шпионами, разведчиками? Кондрат даже не знал, как правильно назвать тех, кто ради своей страны погубил столько человеческих жизней.

— Стражи продержат их до прибытия других сыщиков из службы расследований, — произнёс Феликс.

— Уверен, что им можно доверять?

— Другие земли, другой хозяин. Ими заправляет барон, но он находится под виконтом, а тот под герцогом. Уверен, что герцог скорее положит свою гвардию, чем позволит им сбежать и позориться в глазах императора. Думаю, скоро сюда гвардия и прибудет.

Они проводили взглядом стражей правопорядка, которых на двух человек собралось аж двадцать служителей закона. Но теперь оставался вопрос, что делать с артефактом, который был у них на руках.

— Что будем делать? — поинтересовался Кондрат. — Едем дальше?

— Да, наверное… — кивнул Феликс.

Теперь оставалось лишь довести артефакт до столицы, и всё будет окончательно закончено. И признаться честно, Кондрат испытывал определённые сомнения по поводу того, что они делают. Может сторона и будет другой, но это отнюдь не означало того факта, что им не будут пользоваться. Люди везде одинаковы, и самое страшное в них — ради выгоды они готовы перешагивать всё мыслимое и немыслимое.

Уже когда они ехали в столицу, Феликс спросил:

— Кондрат, слушай, помнишь, ты сказал, что у графа были свои мотивы предать Империю?

— Да, говорил, — кивнул Кондрат, глядя в окно. Бесконечные снежные просторы уже давно сменились сначала на оттаявшие степи, поросшие травой, где изредка встречались кусты и чахлые деревья, а потом и на леса. Было непривычно видеть зелень после бесконечного белого пустого пространства.

— Так какой мотив у него был?

— Ты заметил странность в комнате где было полно трупов? — спросил он, переведя взгляд на Феликса.

— Нет, а что там было?

— Тела его жены и дочери, — ответил он. — Они были не тронуты кристаллическими образованиями в отличие от остальных тел.

— Думаешь, с ними что-то произошло и ради них он пошёл на это?

— Есть вероятность, — кивнул Кондрат. — Я просто не вижу иной причины чтобы Сайвелджен, будучи и так полноправным хозяином тех земель, вдруг захотел отсоединиться или поднять мятеж, когда у него и так всё было. Но вот ради родных, ради его жены и дочери, если они были смертельно больны или даже умерли… Да, он мог вполне пойти на это, если ему пообещали вернуть их в норму.

А может им помогли смертельно заболеть. Этого варианта Кондрат тоже нет не исключал. Когда речь касается не просто больших денег, а политики, государства могут идти на самые разные пугающие ухищрения. Поступи с ними кто-то так, и они будут кричать, что это ужасно, но против других…

Как там гласит поговорка? Если я украл лошадь у врага, я совершил хороший поступок, а если он украл у меня лошадь, то он совершил плохой поступок? Как-то так вроде. В любом случае, это отлично олицетворяло политику и людей. Кондрат даже не удивится, если этих двоих потом обменяют на кого-нибудь, просто забыв о всём том, что произошло.

Что касается артефакта, то он больше их не беспокоил. Находясь в том чемодане плюс сундук, он был полностью отрезан от внешнего мира. И даже несмотря на то, что это находилось вместе с ними в одном купе, ни Кондрат, ни Феликс не чувствовали от артефакта никакой зловещей или манящий ауры, как испытали, когда открыли его.

И всё же Кондрата не покидала беспокойные чувства, будто он держит в плену или мучает людей. И уже подъезжая к столице, Кондрат решил обратиться к Феликсу.

— Это неправильно, — тихо произнес он.

— Что именно? — Феликс уже собирался. За окнами то тут то там появлялись дома, заводы, даже целые улицы — признак приближающегося города с конечной остановкой. Кондрат был в столице в первый раз, но не испытывал по этому поводу никаких чувств.

— То, что мы не уничтожили этот артефакт, — Кондрат кивнул на чемодан который лежал под его кроватью. — Надо было от него избавиться сразу.

— Ты же знаешь, что мы не можем так сделать.

— Никто бы не узнал, если бы он пропал. Мы оба видели, как он взорвался в руках графа, оторвав ему конечность.

— И тем не менее, Кондрат, мы не принимаем решения, мы лишь выполняем приказы и делаем то, что должно, — вздохнул Феликс.

А должно было уничтожить этот чёртов артефакт. Но они действительно были лишь исполнителями, и даже попытайся он это сделать, Феликс точно его остановит, пусть сам в голове и понимал, что так будет правильнее.

* * *

Столица империи Ангарии, город Ангартрод. Город одной из значимых империи в мире, её название, наверное, слышал каждый человек хоть раз в своей жизни. Это был величественный город, расположившийся на вершине холма, что возвышалась среди лесов.

Возможно, когда-то это было стратегическим решением, расположить город здесь, однако те времена давно канули в лету. Теперь это было сердце империи, центр торговых и политических отношений, важная часть политического мира, и весь город будто стремился напомнить о том, насколько он важен и величественен.

Каждый дом был своеобразным произведением искусства. Со стен на широкие улицы взирали горгулья и высеченные лица. Колонны в виде людей поддерживали карнизы зданий. Там, где не было статуй, была лепнина удивительной красоты. Там, где не было лепнины, было аккуратная массивная кладка, которая создавала впечатление прочности и непоколебимости.

С одной из сторон город рассекал бурная река, берущая начало прямо из озера, которое располагалось прямо на территории замка. Через неё перекидывались массивные мосты, вдоль неё шли красивые улицы.

Весь город строился вокруг одного единственного места — замка на вершине холма. И все дороги словно лучи сходились именно в центре. Поэтому все улицы так или иначе медленно поднимались вверх. Здесь было на что посмотреть — от широченных улицы, до маленьких улочек, от аллей до парков. Хотя бедные районы тоже здесь были и не сильно радовали глаз.

Когда поезд прибыл на вокзал, они остались в купе. Единственное, Феликс попросил старшего проводника вызвать людей из специальной службы расследований.

— Чтобы не таскаться с ним по всему городу, — пояснил он. — А то мало ли, жертв не сосчитаем, если что-то произойдёт.

— Как скажешь, — пожал плечами Кондрат.

Вскоре за чемоданом приехали. Люди в чёрных плащах вошли в купе и осторожно унесли его, не проронив ни слова. Только Феликс что-то обсуждал в коридоре несколько минут с одним из них, после чего попрощался.

— Ну вот и всё, — выдохнул он, вернувшись в купе. — Мы всё сделали.

Только в голоса у него не чувствовалось радости.

— И что дальше? — спросил Кондрат, когда они все ушли.

— Надо будет вернуться обратно в Колдберг и всё объяснить и показать. А дальше куча бумажной волокиты, — пробормотал Феликс. — Чувствую, я не выберусь из кабинета ещё месяц.

— Значит я свободен?

— Ну… да, ты свободен. Позже тебе отправят письмо и сообщат результатах, но я уже могу тебя поздравить, — улыбнулся он. — Хотя не знаю, рад ты ли сам или нет.

Кондрат и сам не знал. Он чувствовал удовлетворение от того, что они раскрыли это странное дело и в то же время его слегка мучал тот факт, что артефакт перешёл из рук в руки. А насчёт того, что его уже почти приняли… здесь он вообще ничего не чувствовал. С одной стороны, он возвращался к работе, которой жил и которую хорошо знал, причём в уважительной службе. А с другой… работа, работа никогда не меняется.

— Кондрат, чуть не забыл, — окликнул его Феликс, когда он собирался уходить. — Два момента. Первый — вернись в Колдберг и предупреди нашу общую знакомую. Чтобы духу там её не было. И второе — забывал спросить, зачем тебе было в библиотеку?

— Хотел узнать, как выглядят кансекайцы.

— А-а-а… ну да, точно…

Кондрат мог однозначно сказать, что если Вайрин подавал какие-то надежды стать хорошим сыщиком, то вот Феликс, учитывая его возраст, был уже безнадёжен.

* * *

Кондрат не хотелось возвращаться обратно в Колдберг. Дело было не в каких-то плохих воспоминаниях или ещё чём-то — просто здесь было холодно. Когда в остальном нормальном мире было лето грело солнце, зеленела трава и пели птицы, здесь дул холодный ветер, пронизывая до самых костей, и шёл снег. Если ад существовал, то его девятый круг выглядел бы именно так.

Но дело надо было завершить. До того, как сюда заявится сыщики, требовалось предупредить ведьму и попросить перенести тело Рая в дом, чтобы всё выглядело так, будто его убили здесь. По крайней мере, именно на этом варианте они остановились, чтобы указать в отчётах. Конечно, была сложность в том, что вместе с ним ближайшим поездом поехали и сыщики из специальной службы, однако он не был настолько глуп, чтобы пересекаться с ними в поезде, проведя всё время в третьем классе. А на выходе из станции не мешкал и тут же направился к дому.

Он беспокоился, что придётся подходить к дому, однако едва Кондрат оказался около ворот, как через мгновение его перенесло прямо в коридоры опустевшего поместья, где до сих пор царил холод.

Перед ним стояла ведьма Пату с собственной персоной посреди покрытых льдом коридоров.

— Не больно-то ты торопился, — заметила она с ноткой недовольства в голосе.

— Нет времени, — торопливо произнёс он. — Сыщики уже в городе и направляются сюда. Надо перенести тело Рая сюда до того, как они…

Лёгкий хлопок швырнул в лицо ворох снежинок, а ещё через мгновение ещё один взрыв снежинок и перед ним стояла ведьма, держа за шиворот уже окоченевшее тело Рая. Кондрату было неприятно наблюдать за тем, как она относится к покойному, однако сейчас было не до нравоучений.

— На третий этаж, где тело графа… — только и успел произнести Кондрат, как та сразу быстро телепортировалась туда и обратно, оставляя за собой снег.

И как раз в этот момент послышался скрип промёрзших петель двери.

— Ну и холодина тут, с ума сойти…

— Я уже ненавижу этот город…

Послышались голоса и шаги. Сыщики службы расследования даром времени не теряли. И Кондрат уже собирался броситься прятаться, как внезапно перед ним появилась ведьма и…

Странное чувство телепортации, когда резко падает давление, исчезает из лёгких весь воздух, а тело теряет границы, после чего всё резко возвращается в норму.

Кондрат стоял в том самом зале среди замёрзших фигур, которые однажды были «спасены» ведьмой. Они появились прямо перед лежащей Нутико, которая так и не пришла в себя. Вспомнив, как долго она пролежала на льду, Кондрат бросился проверять её состояние, но ведьма спокойно произнесла:

— Не беспокойся, я бы не позволила этому бедному и храброму дитя замёрзнуть здесь. Она просто спит.

И тем не менее Кондрат проверил пульс. Ведьма наблюдала за ним и не вмешивалась.

— Она не сможет ходить, да?

— Ты уже спрашивал меня об этом. Увы, она не сможет ходить более. Однако это не значит, что для неё эта жизнь закончена. Просто она теперь будет другой.

Легко это говорить, когда не ты инвалид на обе ноги, но Кондрат не стал развивать эту тему, и перевёл взгляд на замёрзших людей, коих здесь было в избытке.

— А что будет с остальными? — кивнул он на фигуры. — Вы сказали, что они ни живы, ни мертвы. То есть они…

— Ни живы, ни мертвы, — кивнула Пату.

— А их души? — Кондрат лишь с недавних пор сам начал верить, что душа могла существовать. Ровно после того, как столкнулся с тёмным артефактом. — Они заперты в телах?

— Они свободны.

— То есть они не в телах.

— Они свободны, — повторила она недовольно, будто недоумевая, что здесь непонятного.

— Ты приведёшь её в чувства? — кивнул Кондрат на Нутико.

— Зачем?

— Попрощаться с ней и сказать спасибо за всё.

— Не думаю, что она захочет тебя видеть, Кондрат Брилль, — заметила Пату. — Уверена, что она, еда увидит твоё лицо и поймёт, что с ней произошло, возненавидит тебя с новой силой.

— И тем не менее я бы хотел, чтобы ты разбудила её, — твёрже произнёс он. — Я не хочу бросать её, ни сказав ни слова, словно какую-то ненужную вещь.

Пату несколько секунд задумчиво смотрела на Кондрата, после чего пожала плечами.

— Как хочешь.

И щёлкнула пальцами.

И в тот же миг Нутико очнулась. Она жадно хватала ртом воздух, как будто только что вынырнула из-под воды. Её глаза были выпучены от ужаса, она вцепилась скрюченными пальцами в Кондрата, как рыболовными крючками, будто боялась, что её унесёт обратно в небытие. Ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя, после чего она начала оглядываться в разные стороны.

— Что… там… Кондрат, там стреляют, там Рай… Там… там…

— Тихо, успокойся, — Кондрату пришлось придавить Нутико, так как она была не в себе и вырывалась. Билась, как рыбёшка, выброшенная на берег, явно не понимая, что происходит. Ей потребовалось ещё несколько минут, чтобы наконец прийти в себя и понять, что она не там, в ущелье, где на них напали, а…

— Где я? И… и кто это? — её взгляд остановился на Пату.

Ведьма сразу вытянулась, накинув на себя не понять откуда ветра, чтобы её платье красиво развевалось, и блёсток, которые придавали ей какой-то сказочности.

— Я Патускигарумито — тихим, ласковым и в то же время гордым голосом произнесла Пату.

— Кто? — не поняла она.

— Ведьма это, — куда более прозаично объяснил Кондрат. — Вы её знаете ещё как Духа Ледяного Ветра. Но по факту это ведьма.

— Ведьма?

— Я и есть Дух Ледяного Ветра, — возмутилась Пату.

— То есть она дух? — не могла понять Нутико.

— Она ведьма. Зовёт себя духом. Но это не суть. Нутико, ты помнишь, что случилось?

— На нас напали, да, — кивнула она. — Эти грязные ублюдки напали на нас, после чего там разыгрался бой и… Кондрат, Рай, он…

— Он погиб, я знаю. Но ты знаешь, что с тобой случилось?

— Со мной? Что со мной могло случиться? — фыркнула она недовольно. — Я отлично себя… — и попыталась встать. — Я отлично… — и вновь попыталась, не совсем понимая, почему у неё не выходит.

А потом замерла. Схватилась за ноги, ощупывая их и… поняла.

Кондрат не в первый раз видел подобное. Уж на своей работе ему довелось как насмотреться, как люди узнают шокирующие новости, да и сам он много раз сообщал их. Родителям, родственникам, детям, мужьям и жёнам, наблюдая за тем, как сначала на их лице появляется шок, неверие и ужас, после чего всё переходит сначала к отрицанию, а потом к истерике.

С Нутико всё было точно так же. Может она и не теряла родного человека, однако узнать, что ты на всю жизнь остался инвалидом, который больше никогда не сможет ходить в условиях, где это важно и даже необходимо — тяжёлое испытание. И здесь не обойдёшь со словами, что всё будет хорошо и что всё наладится. Здесь ничего не наладится, и они это понимали.

Поэтому Кондрату ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тем, как девушку захватывает истерика, как она кричит и стучит по нему кулаками, выплёскивая всё, что на неё накатило, чтобы потом оказаться у него в объятиях, заливая одежду слезами.

Ведьма наблюдала за этим, даже не изменившись в лице.

Лишь, когда Нутико немного успокоилась, насколько это было возможно, на выдавила из себя:

— Это ведь можно как-то исправить, да? — посмотрела она на Кондрата заплаканными умоляющими глазами. — Это… это ведь не навсегда, да? Я смогу ходить потом, пусть и хромая, верно?

— Нутико…

— Просто скажи, что смогу! — вскрикнула она и Кондрат ответил:

— Не сможешь.

Потому что он не собирался давать ложных надежд человеку. Он не мыслил в категории, что это может облегчить боль человеку или подарить надежду. Если он видел, что всё безнадёжно, он об этом сообщал прямо, без каких-либо увёрток. Так было и с погибшими, когда их родственники умоляли дать надежду и сказать, что возможно это не их сына отличника зарезали в подворотне за двадцатку.

Так есть и сейчас.

Время, говорят, лечит. Говорят, человек со временем смиряется с тем, что с ним произошло. Смирится ли Нутико с тем, что она больше никогда ходить не сможет? Возможно, да, так как Пату сказала ей пару ласковых слов прежде, чем перенести её к племени. А может она будет проклинать тот день, когда решила помочь имперцам. Но это будет уже не его дело. Его дело закрыто и отправлено на полку.

Кондрат вздохнул, ожидая, когда Пату вернётся за ним и поможет вернуться в город с амулетом, блокирующим магию. Это обещало быть делом совсем нелёгким. А ведь он ещё обещал ей выспаться…

От автора

Дорогие читатели! Второй том закончен, а значит время переходить к третьему тому и новым приключениям!)) — https://author.today/reader/443534

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Между добром и злом. 3 том

Content

Кирико Кири
Между добром и злом. 3 том

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

От автора

Nota bene