Дмитрий Ангор, Олег Сапфир

Мастер Гравитации 5

Глава 1

Дворец Императора

— Ну что же, господа, кто готов поспорить, что сейчас сюда снова вломятся с отчетом о Добрынине? — насмешливо приподнял бровь Петр Александрович. — Кажется, я уже сбился со счета, в какой раз за сутки подобные вести к нам приносят гонцы.

Государь с самого утра был просто ошеломлен бесконечным потоком новостей: такого крутого поворота он никак не ожидал. Но под конец дня он уже воспринимал очередные доклады, как нечто обыденное. Мало того, советники, секретари, гонцы — все, не переставая, ломились к нему в кабинет, задыхаясь от спешки. А Император только слушал и размышлял… Слушал, размышлял — и при этом так и не мог никак разобраться в сути происходящего.

— Слушай, Никита Андреевич, — обратился Петр к крепкому и властному директору департамента канцелярии, который славился мощным Даром, — неужто Добрынин взял и сотворил все это? У этого парнишки и впрямь были на то силы? Или я чего-то не знаю?

— Ваше Императорское Величество, расследования в самом разгаре, и пока сложно строить четкие догадки, — почтительно отрапортовал седой Андреевич, облаченный в зеленую мантию, от которой развевались сильные энергетические потоки. — У нас мало сведений. Но известно, что Григорий Распутин находился рядом с Добрыниным и, похоже, помогал ему во время боя.

Петр Александрович махнул рукой, явственно показывая, что такой ответ без явных подробностей ему не по душе, и устало плюхнулся в свое кресло-качалку. Совсем непонятно стало, как дальше поступать. По самым свежим данным, на этой свалке угробили около тридцати аристократов, а сколько там полегло гвардейцев — и вовсе доподлинно неизвестно. Причем от самой свалки, принадлежавшей тоже одному из аристо, буквально камня на камне не осталось. Она ведь была огромных размеров, а теперь и упоминаний о ней словно нет. Естественно, у Императора масса вопросов, а ответов — кот наплакал.

В голове не укладывалось, как могло на столичных улицах разразиться столь масштабное сражение, после которого у убитых аристократов осталась целая армия родственников, желающих найти виновных и отомстить. У некоторых из тех покойных были еще и проблемы с неоформленным до конца наследством, и уже начались скандалы за их добро среди многочисленных родичей.

И только за этот первый день к Императору свалились горы прошений и жалоб: разберитесь, мол. Петр Александрович прекрасно понимал, что напряжение рекордное, а он не успел как следует подготовиться — все грянуло вдруг, как гром среди ясного неба.

— Похоже, есть всего два выхода: влезть в это и охладить их пыл, — пробормотал он вслух и собирался продолжить, но его прервал камердинер в белоснежных перчатках:

— И есть также ваши любимые отбивные, Ваше Величество, — добавил тот, как ни в чем не бывало. — Может, прикажете подать, чтобы мысли складывались яснее?

Император медленно перевел на него мрачный взгляд, выдержал немую паузу и процедил:

— Алексеевич, да я сейчас гвардейцам распоряжусь тебя на кол посадить за измену Империи!

Камердинер тут же побледнел и чуть было не испарился от ужаса, но быстро смекнул, что к чему. Рухнул на колени, разрыдался и принялся голосить:

— За что, государь-батюшка⁈ Я же никогда вас не предавал!

— Как же не предавал? — сурово отрезал Император. — А сейчас что делаешь? Мешаешь мне думать о серьезных вещах! — и, выдержав еще одну паузу, уже более мягко добавил: — Ладно, пусть отбивные принесут… но через часок.

— Конечно-конечно, — всхлипывая и стуча лбом о пол, камердинер быстро ретировался.

— Так на чем, господа, мы остановились? — Петр Александрович оглядел советников. — А, да. Надо либо вмешаться, либо… — ему опять не удалось договорить.

Едва Петр Александрович успел рот раскрыть, чтобы закончить свою мысль, как в просторные двери кабинета — а на самом деле куда больше смахивавшего на пышный зал для самых важных заседаний — ввалился очередной гонец из следственного комитета. Похоже, едва ли не в обмен на собственную шкуру, он принес экстренные вести.

— Ваше Императорское Величество, у нас появилась свежая информация, — выдал он на одном дыхании, одетый в черную водолазку и строгий пиджак. — В том бою на свалке участвовали два графа Муриных.

Услышав такое, Император, казалось бы, прилипший к креслу после последних новостей, с неожиданной резвостью выпрямился и буквально застыл в напряжении.

— Вы уверены? С чего вдруг эти двое решили влезть в такую сомнительную заваруху? — проговорил он хрипло, будто у него в горле застряла колючая иголка.

— Информация на сто процентов подтвержденная, государь, — отозвался служащий, склонив голову. — Ошибки тут быть не может.

Мгновенно лицо Петра Александровича побледнело, словно он наизусть вспомнил все проблемы, которые могут приключиться, когда появляются Мурины. Он медленно присел обратно на свое кожаное сиденье, точнее, даже рухнул, словно ноги у него совсем утратили силу. Взгляд его стал проницательным, а брови сошлись от сосредоточенности.

Про себя он, конечно, выругался и мысленно добавил еще пару крепких словечек в придачу. Ведь понимал: если сейчас промедлить хоть чуть-чуть, то Рода Муриных и Распутиных сцепятся друг с другом — и устроят такой фейерверк, что весело не будет уже никому.

— Слушайте меня внимательно! — он громко стукнул кулаком по подлокотнику, заставив присутствующих разом вздрогнуть. — Немедленно разверните информационную кампанию и представьте все в таком свете, будто Добрынину настойчиво подложили свинью его же должники, лишь бы не расплачиваться по счетам. Пусть у нас Добрынин с Григорием Распутиным выглядят чуть ли не невинными жертвами. Это ясно?

Собравшиеся — от секретарей в начищенных до блеска ботинках до советников со строгими лицами — дружно закивали головами. Император тем временем нервно тер подбородок, погрузившись в собственные тяжелые мысли.

Впрочем, подобная реакция никого не могла удивить. Роду Муриных давно приписывали амбиции, способные перетрясти всю столицу. Их Род был наравне с Распутинским. Петр Александрович на собственной шкуре чувствовал, что эти две могущественные семьи уже дышат друг другу в затылок, и одна маленькая искра способна взорвать город покруче праздника. Вот и оставалось ему только ломать голову, как бы не довести все до полного апокалипсиса. К тому же эти Мурины одни из главных его соперников за трон.

* * *

Прихожу в себя, а вокруг — милые медсестрички в коротеньких халатиках. Валяюсь, значит, на койке, пялюсь по сторонам в этой больничке и поражаюсь: все тут какие-то чересчур радостные, да и сама палата не похожа на стандартную больничную: повсюду букетики в вазах, а свет льется так ярко, что прямо хочется улыбаться.

Ну и я, понятное дело, тоже разулыбался. Но тут замечаю в углу всю мрачную Вику: лицо серое, будто она ночь напролет вообще не сомкнула глаз.

— Привет, Викуль! — поприветствовал её.

— Привет! — процедила она сквозь зубы, при этом на лице у нее явно читался прицел на какое-нибудь ехидное словечко.

Хотя, если задуматься, в ее глазах все могло выглядеть именно так трагично. Ведь для нее это реально серьезная ситуация, а для меня время пронеслось как-то на удивление быстро. Нет, я не проваливался в обморок и не терял сознания — такого точно не случалось. Просто все происходило невероятно интенсивно, как я и рассчитывал.

Кстати, новости о той самой битве на свалке разлетелись лучше слухов про бесплатные пирожки. Да и моментально туда примчались Распутины в полной боевой готовности. Ну а аристо со своими гвардейцами отреагировали предсказуемо: драпали оттуда, словно крысы с тонущего корабля, чего уж скрывать.

Я же до того активно отбивался от них, не подпуская ни на шаг к Грише, пока он лихорадочно пытался снова встать на ноги. Парню, честно говоря, и впрямь требовалось время, ведь он, считай, одной ногой уже был по ту сторону, на границе между жизнью и смертью.

Итак, если коротко, время на той свалке для меня пролетело абсолютно незаметно. Стоило мне там проторчать недолго, сразу понял: вот-вот нагрянут Распутины. Их появление просто ни с чем не перепутаешь… Сразу становится понятно, кто тут задает тон.

Но, скорее всего, о Гришиной беде они узнали не из чьих-то там уст, а благодаря их фамильному артефактному древу, висящему на стене. У некоторых обеспеченных Родов бывают такие — специальный камень там чутко сигналит, если кто-то из семьи на волоске от смерти.

И вот Распутины примчались на шести самолетах, способных сесть хоть на болоте, хоть на крышу сарая. Надо сказать, эти крылатые махины — новейшая разработка Империи, и выглядят они чертовски большими и сверхпросторными. А еще у них движки такие, что шмыгают и вращаются во все стороны, как будто жизнь им стала тесной и они постоянно ищут новый ракурс.

Весь этот отряд, вывалившийся из самолетов, конечно, напугал тех утырков, что на нас напали. Но тогда армия Распутиных рубиться не стала: их задание было прежде всего нас вытащить. Все логично: надо было Гришу из лап смерти выдернуть, а повоевать всегда успеется, если что.

Поэтому меня с Гришей мигом запихнули в самолет и повезли куда подальше. Я, разумеется, друга там бросать не планировал, хотя и сам уже вроде как наигрался в войнушку, ведь с ней сейчас точно можно подождать. Самое главное было посмотреть, как Гриша поправляется с каждым днем.

В самолете, к слову, я повидался с его старшим братом, Федором. Тот мужик суровый до невозможности: достаточно раз глянуть на его физиономию в любой момент, и ты ясно поймешь, что он, похоже, никогда с рождения не улыбался. В Роду Распутиных это вообще редкость, ведь семья у них хоть и влиятельная, при Императоре в почете состоит, но и более светская. А вот Федор, судя по всему, самый хмурый из них. Зато мужик вроде не гад, хоть и пересекались мы с ним до этого нечасто.

Я ему, естественно, выложил все, как есть: рассказал и про себя, и про то, что у нас творилось на свалке. Ну и, конечно, внутри волновался, чтобы не решили свалить всю вину на меня в случившемся.

А дальше получилось так, что очнулся я уже в больничке, точнее, в ультрасовременном госпитале. Здесь Гришу как раз и взялись поднимать на ноги, используя самые мощные способы лечения.

Я, понятно, остался сидеть у него в палате. Но параллельно там торчала целая куча элитных бойцов из Рода Распутиных. Почему? Да элементарно: мне теперь не доверяли, и никто не хотел рисковать повторно.

Короче, над Гришей тут же столпились лекари. Парень пару раз вообще вырубался по дороге сюда и уже в самой больничке тоже. Но потом, придя в себя, даже сумел коротко объяснить мне, как он в такую задницу угодил.

Оказывается, он снял в клубе какую-то горячую красотку и получил ее расположение едва ли не за секунды. Собственно, удивляться нечему: к Грише и без того девчонки липли, попробуй оторви их потом. Вдобавок, находясь с ней наедине, он получил то же самое сообщение, какое пришло и мне — якобы это я его на помощь зову. Было бы совсем дико и смешно, если бы он сам себя звал спасать.

Так вот, Гриша, понятное дело, помчался спасать меня, и эта девчонка была с ним. А когда Гриша достиг пункта назначения, попросил ее подождать где-то в сторонке. Но она ударила по нему со спины своим странным Даром, высасывающим из него силы. Вот и поймали нашего ловеласа на его самой любимой слабости — женских прелестях.

Когда же Гриша малость пришел в себя, его почти сразу выдернули на разговор с отцом, а вернее отца позвали к нему. Хотя назвать это «разговором» трудно: парень еще был никакой, походил на зомбака. Я ему тогда пробормотал, что с таким жутковатым видом на его чары ни одна барышня не поведется, так что пусть лучше старается наверстать здоровье. Хоть какая-никакая мотивация для быстрого восстановления!

— Кстати, пока дрых, тебе Дмитриевич звонил, — выдергивает меня из мыслей Вика и тычет в экран моего телефона. — Говорит, нужны деньги: на новую крышу и бассейн для прикрытия.

— Лучше б он себе новый мозг заказал, — вздыхаю я. — Какой толк от крыши, если она у него то и дело съезжает куда-то. Да и ты, смотри-ка, пасмурная сегодня. Что это за печаль-тоска у нас?

— А как тут не пасмурной быть, если любимый человек едва не отдал концы? — она коснулась пальцем нижней губы, словно в раздумье. — Может, в этом и кроется причина?

— Да ну, серьезно⁈ — я приподнимаюсь на койке и криво ухмыляюсь. — Значит, вся твоя показная неприязнь к Гришке — это был всего лишь спектакль? Нежность прятала, так сказать. Тогда непонятно, зачем со мной заигрывала. Вы, женщины, вообще существа загадочные. Но раз ты уже тут, почисть мне пару мандаринок, а? У тебя ногти длинные, легко справишься.

— Вообще-то речь шла о тебе, — Вика закатила глаза.

— При чем тут я? — развожу руками. — Это же Распутина чуть на тот свет не отправили. Со мной все в порядке. Да и само наличие меня в госпитале еще не значит, что я помираю. Честно говоря, мне больше хочется, чтобы ты мне мандарины почистила… А, ладно, к слову, что там у нас с мелкой? Книжки-грамотки штудирует?

В дом-то я не заезжал, но Дмитриевич мне регулярно докладывает. Тем более дом наш никто не трогал, а Викуля как раз появилась у нас, чтобы Машу забрать подальше от возможной заварушки. Спасибо ей на том.

— Да она в порядке, — Вика пожимает плечами. — Смотрит сериалы, надутой ходит, но в целом жива-здорова. Сначала, правда, чуть не подрались: Маша категорически рвалась на свалку, кричала, что там слишком много врагов. Пришлось трясти ее за плечи, как когда-то ты сам это делал, и объяснять, что ты не из тех, за кого надо сильно беспокоиться.

— Ну, звучит, конечно, сомнительно лестно, — я усмехаюсь и начинаю чистить мандаринку сам.

— Да я не обиду хотела нанести, — пытается разрулить Вика. — Просто ты у нас неубиваемый. И, чего уж там, если бы мы с Машей там нарисовались, ты бы нас сам потом по стенке размазал за такие «подвиги».

— Может, и так, — соглашаюсь я. Нехитрый занавес: еще и ей пришлось почистить мандаринку, но вместо благодарности она тянется ко мне губами. Я, само собой, не возражаю.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я решил уточнить важный момент:

— Слушай, красотка, а зачем ты тогда сюда заявилась, если знала, что у меня все окей? Я же вам с Машей звонил напрямую из палаты, сказал, что раны нет. Ты сама же говорила, что подумала, будто я при смерти…

— Только сестру не ставь в известность, что я тут, — просит она. — А то укокошит меня сразу: мы как две дурочки успокаиваем друг дружку по очереди, убеждая, что ты все прекрасно просчитываешь и вывезешь любую ситуацию. И вроде привыкли, вроде понимаем — сам о себе позаботиться можешь. Но ведь это не убирает желания хотя бы изредка убедиться, что с тобой реально все хорошо, потому что мы тебя любим.

— Да понял я, понял, — предупреждающе улыбаюсь и обнимаю ее. — Но ведь я почти всегда на связи, можно же без лишних волнений обойтись. И вообще, красавица, спасибо, что отговорила Машку нестись на свалку. Я ей обещал иногда в курс дел вводить, но она должна понимать, что вмешиваться не надо, чтобы я на вас не отвлекался в ответственный момент.

— Маша уже всё поняла, — кивнула Вика. — Она у нас барышня впечатлительная, куда эмоциональней, чем ты. Думаю, долго дуться не станет: вероятно, уже и сама уяснила, что малость переборщила. Тем более с тебя ведь даже волоска не упало — так что скоро, чувствую, она ещё и шутить над этой ситуацией начнёт.

— Мне бы эти шуточки вообще боком вышли, — вздыхаю я. — От Машкиных шуток потом попробуй укройся, фиг получится. Но ты ладно, Викуль, жуй давай мандаринку и дуй домой, а то Маша реально вопросами завалит. Я пойду Гришу проведаю снова.

Я сопроводил её до дверей госпиталя, а она всё время караулила, не заглядываюсь ли я на медсестёр. Ну а смысл мне на них таращиться? Не мороженое же они, да и не холодец.

После напоследок помахал Викуле и рванул к Распутину: у него там батю вызвали, и если тот уже приехал, придётся ждать, пока они наобщаются за жизнь. Влетаю в палату — а там, как обычно, такая теснота из солдатиков, что ни шагу ступить, ни локтем взмахнуть. И тут же замечаю: у койки Гриши сидит его отец.

— Сначала она применила свой Дар и ослабила меня, а потом внезапно подкралась с уколом, от которого часть моих способностей временно отключилась, — с жаром продолжал мой товарищ, устремив на батю самый серьёзный взгляд.

Но тут я заявился, и в палате сразу повисла тишина. Отец Гриши метнул к моей персоне довольно мрачный взор.

— О, Добрыня, заходи, — Распутин махнул мне рукой, но как-то вяло: слаб еще. — Я как раз собирался о тебе заговорить, — затем повернулся к отцу: — Тебе следует кое-что о нём узнать.

Глава Рода Распутиных сидел непоколебимо, будто каменное изваяние, даже головой не кивнул в мой адрес. А я устроился на краешке Гришиной койки и зевнул. Ну, чёрт возьми, надо было позже зайти! И почему никто меня не остановил и не сообщил, что батя уже в палате? Может, Гришка нарочно что ли всю охрану предупредил, чтоб дать мне возможность вляпаться в неловкую ситуацию? Да обожает он, в общем-то, меня так подставлять, чего уж там.

— Собственно, именно поэтому меня и захватили, — продолжал вещать Гриша. — Они сказали, что хотят его подставить, якобы это Добрыня меня убил. А я уже ничего предпринять не мог, но видел, как Добрыня не отходил от меня ни на шаг, защищал меня до последнего.

И ведь чистая правда: те сволочи всерьёз вознамерились добить Гришку, чтобы он не донёс на них, иначе им была бы крышка. Однако батя Гриши и дальше меня игнорировал, только покачал головой, выслушивая сына, а потом обернулся к старшему — тому самому Фёдору, что маячил сзади:

— Фёдор, зови всех наших. Пусть готовятся, — голос у главы Роды звучал так, будто он уже видел все наперёд и сам сколачивал людям судьбы. — Видать, кое-кто совсем забыл, что из себя представляют Распутины. Мы ведь не только залатывать раны умеем, но и убивать можем.

Пока они переглядывались и бросались фразами, я обвёл глазами палату. Тут ремонт-то шикарный: прямо курорт, а не госпиталь. Хотя неудивительно: Распутины — владельцы, и своих они лечат бесплатно, как и тех, кто на них просто трудится.

В общем, а дальше я подумать не успел.

— Быстро доспехи врубайте! — заорал я на всю комнату и бухнулся животом на кровать, прикрывая Гришу собой.

И тут всё мгновенно пошло наперекосяк: в окно влетает ракета — бабах, взрыв!

Суетиться, паниковать — не мой конёк, действовать пришлось на автомате. Заметил проблему — решай, и всё. Хотя Гришу я собой прикрыл, но взрыв-то жахнул будь здоров!

Помещение начало рассыпаться по кускам, да ещё обломки разлетались со всех сторон, словно их целый рой. Один осколок таки задел мою щеку. А я ещё ухитрялся ухмыляться. И чего бы нет? Кажется, я недооценил мощь этого удара, потому что рушился уже не только сам этот блок, а, вероятно, весь госпитальный сектор. Пришлось включать мой Дар на полную катушку, чтобы Гришу не придавило, ибо мы проваливались всё ниже. Здание не выдержало такого дружеского привета. Уже почти в подвале оказались. Я скользнул взглядом на лицо Гришки.

— Твою ж мать, Гришаня, ты ж лекарь, а опять вырубился? Как такое возможно? — и ведь в третий раз, хотя я надеялся, что ему полегчало — батю-то он бодро успел проинформировать.

Да и ладно, чёрт с ним: вырубился, так вырубился. Да если бы я захотел, то спокойно бы вытащил и себя, и этого Распутина в отрубе из-под обломков прямо сейчас. Но, конечно, делать я этого не стану!

Дело здесь вовсе не в том, что он умолчал о роскошных местных медсестричках. Если бы я знал об этом заранее, то и заглянул бы сюда пораньше — и не только чтобы навестить «дырявого». Так я его прозвал из-за аккуратного пулевого отверстия в черепе. Но рассказывать ему, почему он «дырявый», я не собираюсь: хоть я и считаю себя сильным и ничего не боюсь, дураком всё же не являюсь.

В общем, вытаскивать нас отсюда я и не собираюсь, и вовсе не потому, что вредный или слишком принципиальный. Просто мне нужно сделать так, чтобы ситуация выглядела максимально тяжёлой, чуть ли не безнадёжной. И нет, у меня, разумеется, не поехала крыша, хоть кто-то и решил бы, что я спятил. Я просто предпочитаю, чтобы потом ко мне не было лишних вопросов. А я прекрасно знаю, что Род Распутиных — ребята серьёзные, за своих они горой стоят. Это ещё один аргумент, почему они настолько опасны. И тут не шутки — их член семьи, по сути, чуть не откинулся недавно, будучи рядом со мной.

Да, Гриша пытался втолковать отцу, что я его спас. Но хрен его знает, что там у главы семейства в голове. Возможно, он уже выстраивает какие-то хитрые теории обо мне. Вот поэтому я и продолжаю удерживать на своих плечах весь этот охренительно здоровый завал из этажей, который давит на нас в подвале. И я знаю: нас обязательно тут найдут, стопудово.

Мне также ясно, что тем, кто это учинил, придётся несладко. Да что уж там, подавляющему большинству народу, скорей всего, сильно достанется. Вот я и ухмыляюсь, словно выиграл огромный джекпот.

А завтра, когда Распутины возьмутся за работу, я тоже включусь в процесс — и, поверьте, без всякой маскировки. Будем разбираться по полной программе!

Глава 2

— Браво, парни, метко стреляете! — похвалил своих бойцов Геннадий Дмитриевич, отводя бинокль от глаз, а точнее, от своего единственного настоящего глаза: второй-то у него был стеклянный.

Начальник наёмников, что теперь служил Добрыне, с малых лет познал лишь войну и жил ею круглые сутки. Для него запах пороха — как родной аромат, а сверкающая боевая сталь, бывало, заменяла ему зеркало в прошлых схватках.

Он уже не мог припомнить, когда последний раз отдыхал как следует от боёв. Казалось, вся его жизнь тянулась единым нескончаемым полем сражений.

И вот он, вроде бы ушедший в отставку, снова стоит в обширном подземном бункере и тренирует наёмников. Сам Геннадий Дмитриевич даже не воображал ранее, что ввяжется в такую авантюру: с каких это пор один аристократ берет наёмных бойцов вместо собственной гвардии, да ещё и предлагает им воевать против прочих аристократов, как в самой настоящей межродовой войне?

Впрочем, начальник наёмников помнил, что и прежде аристократы иногда нанимали такие отряды, но задачи там были иного рода, зачастую откровенно грязноватого характера. Аристо попросту хотели устранять проблемы чужими руками, да ещё и свалить потом всю вину на самих наёмников.

— Чему тут, собственно, удивляться! — тяжко вздохнул он. — В Империи наёмное ремесло, похоже, совсем загибается.

— Простите, что вы сказали, начальник? — переспросил боец по кличке Одноногий, оказавшийся рядом. Правда, у него недоставало уха, а вот ног у парня было в наличии две.

— Я сказал, что снесу тебе сейчас хлебальник, если не встанешь на спарринг, как все нормальные бойцы, — процедил начальник.

— Слушаюсь, начальник, — тут же кивнул Одноногий.

— Но поставь мне сначала чайник, — добавил Дмитриевич.

— Да вы сегодня прямо на кураже, начальник, — хмыкнул боец. — Прямо в рифму говорите.

— А вы случайно, подзатыльник не хотите, — проворчал Геннадий и от души вмазал ему по затылку. — Живо принимайся за дело, а то тобой граф потом придёт интересоваться, какого рожна ты прохлаждаешься. А ведь графа ты знаешь — человек он серьёзный, с теми, кто не по нраву, всё быстро решает.

Сказав это, начальник уже сам с собой продолжал разговор, ведь, стоило прозвучать слову «граф», как Одноногий уже нырнул в рукопашный спарринг с одним из сослуживцев.

Оставшись в одиночестве и продолжая наблюдать за тренировкой, Геннадий Дмитриевич не мог выбросить из головы вопрос: что же дальше ждёт их всех? В Империи наёмникам жить не шибко сладко — прав у них едва ли не меньше всего, а окружающие относятся к ним, как к гражданам третьего сорта.

Так уж вышло, что нанял их аристократ, не похожий на остальных. Повезло ли это или нет, сказать сложно, но этот человек отличался всем своим подходом: он не чурался своих наёмников, платил им так, словно они были личной гвардией, и даже порой по душам беседовал.

А потом, когда этот граф сказал собрать вообще всех, кого можно, Геннадий Дмитриевич почти без труда скомпоновал отряд. Хватило лишь сказать проверенным людишкам, против кого в ближайшее время придётся воевать. Однако у этого умения «быстро и без проблем собрать народ» обнаружилась своя печальная сторона. Вот, например, сейчас Геннадий Дмитриевич бросает взгляд на одного из бойцов — Ваньку Фронцева, который, по сути, всего-то парень лет двадцати пяти. Юный, конечно, но в подрывном деле он настоящий профессионал. Обычно его услуги обходятся в баснословную сумму, однако стоило лишь упомянуть, ради какой именно цели его зовут, как он тут же согласился — да ещё и по самой скромной ставке.

Когда-то граф Сумраков нанял этого самого Ваньку вместе с его родным братом. И в итоге брат Фронцева погиб из-за графской выходки. Формально Сумраков не должен был немедленно взрывать намеченную цель: он обязан был дать людям время на отход. Но он решил по-своему: зачем ждать, если можно никому не платить, когда все наёмники полягут, а дело сделано? С тех пор Ванька затаил серьёзную злобу на того и теперь без промедления пошёл на сделку с Дмитриевичем: всё ради мести за погибшего брата.

Впрочем, Фронцев не один такой: среди наёмников, которых Дмитриевич умудрился набрать, хватает людей с зубом на Сумракова. Все они настроены решительно и готовы вкладываться в работу по полной, к тому же платят им на этот раз неплохо. Но Геннадий лишь ухмыляется втихомолку, понимая, что мало кто из них в курсе, насколько силён и уникален в своих способностях их нынешний наниматель. Сам Геннадий уважает и одновременно побаивается его: он не раз видел, как граф демонстрирует силу и устрашающе намекает, что произойдёт, если кто-то вздумает его предать.

Неудивительно, что Дмитриевич мечтает, как когда-нибудь сможет попасть в личную гвардию графа. Не временно подменять гвардейцев, а официально вступить в их ряды, с теми же правами и привилегиями. Но сейчас это лишь розовые грёзы, ведь всем известно: наёмников в гвардию не берут. Считается, что если ты когда-то был наёмником, то всё, ты почти уже и не человек, словно с чёрной меткой или несмываемым клеймом на лбу.

— Начальник, — раздался позади тяжёлый бас одного из высокорослых наёмников, который хлопнул Дмитриевича по плечу. — Там к нам в гости заявились и прямо вас по имени требуют.

— Меня? — удивлённо протянул Геннадий, мгновенно отрываясь от своих мыслей. — Что за чертовщина?

И тут же у него проскочила тревожная догадка: а вдруг кто-то раскусил его прикрытие? Не мешкая, он заорал на весь бункер, что ситуация патовая, всем срочно вооружиться и выдвинуться наверх, заняв боевые позиции. Сам, не теряя ни секунды, сунул за пояс два пистолета и направился к выходу. Бойцы Дмитриевича в это время растеклись по всем закоулкам дома, затаились и были готовы при первом же намёке на угрозу закидать врага гранатами.

Наконец Геннадий добрался до входной двери и, приникнув к глазку, увидел, что незваные гости не унимаются и продолжали трезвонить в колокольчик. Дмитриевич заморгал несколько раз, и на лице у него появилась смертельная бледность, выдавая, что он шокирован чуть ли не до обморока.

— Ребята, да как такое вообще может быть⁈ — выдавил он из себя с явным трудом, будто слово застряло в горле поперёк. — Убирайтесь отсюда кто может! Живо, бегом! — но тут же собрал волю в кулак и уже завопил на всё помещение.

Наёмники, взглянув на своего шефа, сразу занервничали: неужели всё может закончиться, так и не начавшись? Им же сулили успех за успехом рядом с графом, а не панику на ровном месте. Но, судя по мрачному лицу Дмитриевича, весёлые деньки были уже в прошлом.

— Начальник, мы не бросим вас! — пробасил один здоровяк с белесыми волосами, сжимая автомат, и тотчас его поддержали ещё двое-трое бойцов.

Однако никто и не подумал сдвинуться с места. Дмитриевич только покачал головой:

— Вы все ненормальные, — процедил он.

— Так сколько их там? — поинтересовался один из наёмников. — Они же не могли прийти отрядом больше нашего? И надо проверить, не взяли ли дом в кольцо.

— Один… Там всего один человек, — пробормотал Геннадий, взмокший так, будто пробежал стокилометровый марш-бросок. — И это, чтоб вы понимали… моя мама. Вообще не представляю, как она узнала, где я нахожусь. Но у неё характер — будь здоров! Я ведь не просто так хотел вас предостеречь… Она вдова военного и, сами знаете, мать военного в отставке.

После тяжёлого вздоха он все же распахнул дверь. На пороге стояла крохотная, но удивительно бойкая старушка с копной седых кудрей, пухленькая и румяная. На ней красовалось платье в горошек, а губы и ногти были выкрашены по последней моде. В руке старушка сжимала тросточку, и было очевидно, что это далеко не опора для ходьбы — бегала она превосходно, как для своих лет, а тросточка предназначалась в основном для охоты на шалунов. По крайней мере, раньше она сама так говорила.

— Мамулечка… привет. А ты что тут делаешь? — осторожно начал Геннадий. — Я ведь обещал: как только освобожусь с работы, сразу к тебе приеду.

— Ах ты мой одноглазый проказник! — проворковала она в ответ. — Когда же ты поймёшь, что мама сама решает, куда и когда ей явиться! А ну-ка, бери мою сумочку, а то я совсем запыхалась с дороги, — и протянула ему багаж, увесистый, как полтонны кирпичей.

— Господи, мам, что у тебя там слон, что ли, сидит? — Дмитриевич аж глаза выпучил. — Да и вообще, как ты узнала, где я?

— Да мать имеет право всё знать! Я давно поставила в твои ручные часы небольшой маячок. А потом думаю, чего это сыночек мой живет в таком хорошем районе и меня в гости не зовёт? — при этих словах она внезапно стукнула его тросточкой. — А теперь давай открывай мой чемодан и соображай мне виски со льдом, да побыстрее!

Не обращая внимания на стоящих вокруг наёмников, мама босса вальяжно прошла в дом, окидывая взглядом интерьер:

— Ну я точно узнала твой дом: у него крыша в форме танка, — заговорщически прищурилась она. — Ты же у меня армейский фанат, сынок. Хотя почему танк розовый? Считай, это явно какой-то прокол на документации. Всегда ведь путался ты у меня в документах!

В этот момент Геннадий, чуть ли не отчаявшись боролся справиться с проклятым замком чемодана, ведь тот туго шел из-за того, что чемодан был набит до отвала. Его наёмники, обступив его полукругом, сначала тихонько потешались, глядя на его суровую возню с железным противником. Но как только Геннадий сумел, наконец, «взломать оборону» чемодана, тот в буквальном смысле взорвался пирожками, и эти душистые бомбочки полетели во все стороны и обрушились на голову Дмитриевича мощным продовольственным ливнем.

Злополучный начальник едва удержался на ногах, стараясь не потерять равновесие, хватаясь за чемодан так, будто это была последняя опора в суровом мире. А бойцы, забыв о серьёзном облике, тут же заржали во весь голос.

— Ничего себе, мам, ну ты даёшь… — только и выдавил из себя Геннадий, ошарашенно оглядываясь на фонтан пирожков и проводя рукой по голове.

Но она в этот самый миг — дама пусть и немолодая, но внушающая священный трепет одним лишь взглядом, уставилась на целую армию наёмников, вооружённых чуть ли не танками, и недоверчиво прищурилась:

— И что это за молодёжь у нас тут такая стоит? Бывшие сослуживцы моего Геночки? И с каких это пор вы привыкли бардак разводить? А ну-ка быстро в строй выстроились, тряпки в зубы засунули и швабры похватали! Сейчас тётя Роза покажет, что значит настоящая дисциплина, раз уж в армии не научили.

Сказано это было таким тоном, что у присутствующих сразу пропало всякое желание спорить. Все пришли к единодушному выводу: чем быстрее они очистят помещение до блеска, тем скорее им удастся улизнуть. Не заставляя себя упрашивать, бойцы мигом схватили ведра, швабры, тряпки и прочие инструменты для уборки и кинулись отчаянно отдраивать хату. Они понимали: пока всё не заблестит, эта «милая» старушка их не отпустит.

Когда огромная команда наёмников наконец довела помещение до сверкающего блеска, все мигом расселись за столом, уплетая за обе щеки румяные пирожки и обжигаясь горячим чаем. Мать их начальника, как истинная золотая жила семейных преданий, тут же оседлала волну воспоминаний и принялась с неподдельной экспрессией повествовать о своей яркой юности, щедро приправляя рассказ шутками.

— Мамуля, извини, но нам пора по делам, — внезапно прервал этот душевный поток Дмитриевич, при этом не отрываясь от свежего сообщения в телефоне.

— Да как же так, я ведь ещё не поведала, как на курортах отдыхала, — загрозилась она тростью, намекая, что спорить с ней — себе дороже. — Или ты совсем обнаглел, перебивать мать⁈

— Нам действительно пора, — в глазах Геннадия застыл жёсткий прищур боевого командира. И он резко повернулся к своей разношёрстой бригаде: — У вас ровно десять минут на сборы! Время пришло! — и, вполне в своём духе, водрузил на себя дополнительный патронташ.

* * *

Госпиталь, возможно, и слывет крутым местечком, но в моем личном рейтинге он сейчас еле дотягивает до одного из десяти баллов. Все очки слетелись в трубу из-за полного отсутствия удобств. Располагаться под грудой тяжеленных глыб и плит — сомнительное, знаете ли, удовольствие.

Впрочем, мы провели там совсем немного времени. Даже находясь внутри завалов, я вполне ощущал, как наверху кто-то с огромной силой их разбирает. Распутины, естественно, быстро нас извлекли и прямо на месте залатали. У меня, например, от глубокой царапины на щеке вообще ничего не осталось — как будто ее и не было.

А вот Гриша оказался в более плачевном состоянии: его уложили на носилки, и не то, чтобы оградили от меня, но держали под постоянным присмотром. А я что? Я устроился на полянке, прищурил один глаз и глянул в бездонно-синее небо: вертолеты так и шныряли, подозреваю, над всей Москвой, да во все направления сразу.

Тем временем армия Распутиных стояла по всему периметру так, что негде было яблоку упасть. Делать сейчас особо нечего, так что я без промедления черканул сообщение Вике и Маше — сообщил, что со мной все в порядке.

— Это ведь вы прикрывали Гришу? — послышался потом рядом скромный голос. Обернувшись, увидел худощавого и светловолосого паренька, всего в веснушках. Он выглядел довольно застенчивым, если не сказать перепуганным.

От него веяло неуверенностью: сутулые плечи, тихая речь. Но я уже видел его как-то в доме у Распутиных. Да и перстни с семейными символами плюс герб на плаще говорили сами за себя: он — тоже Распутин. Вот ведь парадокс: в могущественном семействе обнаружился такой необщительный парень. Правда, есть одна немаловажная деталь: уже чувствуется, какая в нем зашкаливающая мощь его Дара. Похоже, в вопросе силы он другим из семьи точно не уступает, если не обходит большинство.

— Точно, я его друг — Добрыня Добрынин, — представился я, протягивая руку.

— А я — Константин, его троюродный брат, — ответил он и пожал мне руку. — Приехал из Омска, как только узнал о происшествии с Гришей. Сделаем все, чтобы поставить его на ноги: у нас это в семье быстро. Я тоже буду участвовать. Ну а вам, конечно же, спасибо, что его прикрыли. Если понадобится моя помощь, обращайтесь без колебаний.

— Да мне главное, чтобы вы Гришу на ноги подняли, — улыбнулся я. — А остальное уже не столь существенно.

Константин кивнул и шустро отправился к Грише — мне там оставалось только путаться под ногами в толчее из одних Распутиных. И тут зажужжал мой телефон: чудеса, он уцелел.

— Алло, кто говорит? — спросил я, видя неизвестный номер.

— Приветствую, граф, это я Дайко, — послышалось в трубке.

— Какой еще Бабайко? — насупил я брови. — С такими шутками я тебе моментом кабину снесу, и позабудешь, зачем вообще набрал мой номер.

— Да нет же, граф: не Бабайко! Я — Дайко!

— Какое еще «Яйко»? Паря, ты нарываешься, что ли? — бесят такие шутники: у меня тут важные события творятся, а он мне названивает непонятно с какими замашками.

— Вы меня, граф, разыгрываете? Ладно, попробую в последний раз объяснить: я тот, кто постоянно щурится, хотя на самом деле не щурюсь ни на йоту, — продолжал таинственный голос. — Узнаете меня? Ну да, я же ваш водитель, Дайко, — раздался на том конце провода голос со сверхзвуковой скоростью речи. И что любопытно — почти без характерного акцента. — Мне пришлось поменять телефон: когда мы всем составом эвакуировались со свалки, я где-то ухитрился потерять свой мобильник. Вы-то остались в госпитале, а я сразу помчался в свою лапшичную.

Черт, опять из головы про него все вылетело. Но это в последние дни не удивительно: я только и думаю теперь о том, выключил ли я дома утюг или нет. Зачем я вообще перед выходом принялся гладить ту чертову футболку!

Ну а еще в голове то и дело проскакивают мысли о том, что делать дальше, особенно после взрыва в госпитале. Я и сам от этого слегка хожу кругами: из головы у меня выпал и сам Дайко, так что я еще не привык к нему как следует. У него же на той свалке было, можно сказать, настоящее боевое крещение.

Может, конечно, кажется странным, что я вообще потащил этого парня за собой, но ведь сначала хотел проверить его лишь в качестве водителя. Думал, потом он точно пригодится. Надеялся, что минимум лишнего не увидит, а он, как назло, увязался за мной. Хорошо хоть, у него репутация чистая, да и сам на вид адекватен: понимает, что далеко не все можно болтать кому попало. Не забудем и тот факт, что у него двенадцать детей — явно не хочет, чтобы вместо живого отца они получили известие о его трагическом конце.

К тому же он, думаю, прекрасно осознает, что мне ничего не стоит как выследить, так и убрать его без лишней возни. Или, если сильно достанет, в горошинку металлическую всю его лапшичную упаковать. Но, как бы там ни было, лишняя предосторожность никому не мешает, поэтому я распорядился поставить за ним наблюдение: парни из моей команды уже заложили «жучки» в его заведении да и глаз с него не спускают. Пока что все чисто — никаких подозрительных явлений.

— Эй, Дайко, извини, что сразу не узнал, — прижав телефон к уху, я потер лоб. — Как твои дела? Что нового? Бизнес-то идет?

— Благодарю, граф, все в норме, как всегда. Просто хотел узнать: не надо ли вас сейчас куда-нибудь отвезти? Сами же понимаете, мне…

— Конечно, тебе надо кормить всех двенадцать ртов, — перебил я, ухмыляясь. — Пока что жди моей отмашки. Как только понадобишься, ты готов будешь сорваться хоть посреди ночи, верно?

— Считайте, что я уже на месте и завел мотор!

— Быстро ты, однако, даешь согласие. Знаешь, обычно народ говорит: «Все бывает, мало ли какое ЧП случится…» А если, к примеру, ты сексом задумаешься заняться, и тут же я позвоню? Можешь ли ты в такую минуту выехать?

— У меня двенадцать детей, граф. Какой, к лешему, секс? Я зарекся этим больше не заниматься, — буркнул он в ответ. — К тому же моя жена дома, а я далеко, в Империи. Жене я не изменяю, такой у меня принцип.

— Принципы — это всегда похвально, дружище. Ну ладно, будь на связи. Когда появится задача, я тебе сразу сообщу.

Разъединив вызов, я заметил, что отец Гриши дает интервью журналистам. Ничего удивительного: о сегодняшнем происшествии нескоро забудут. Я, чтобы поточнее уловить, что он сам думает, подошел чуть ближе. Распутина-старшего просто засыпали вопросами: кто осмелился на столь дерзкое нападение, в чем причина случившегося и сколько вообще людей пострадало?

— Потерпевших немало, — негромко, но с опасной ноткой в голосе ответил отец Гриши. — А вся проблема в том, что некоторые забыли, где их настоящее место.

— И как вы собираетесь реагировать на подобные вещи? — допытывалась кудрявая рыжая журналистка.

Отец Гриши сделал выжидательную паузу, сомкнул руки за спиной и, приосанившись, объявил:

— Будет война… Так что советую чересчур впечатлительным гражданам покинуть Империю хотя бы на время… — заявил он четко, по-деловому и без прикрас.

Признаться, ни отнять ни прибавить тут уже нечего — сказал и словно отрезал. А я тем временем не сидел уже тоже без дела: накатал сообщение Дмитриевичу, попросил его вместе с наёмниками выбрать цель из красного списка с первого по десятый пункт, да желательно послабее для них. Дмитриевич, не заставляя долго ждать, лаконично дал отмашку, мол всё понял.

Потом нас с Гришей усадили в самолёт, и мы хмурой серьёзной компанией полетели в владения Распутиных. Константин, как и его братья, не отлипал от Гриши ни на шаг. Я замечал, что Гриша уже пытался что-то махать руками и даже разговаривать: одним словом, шёл на поправку. Да и с неба, слава всем богам, мешки с картошкой и люди не падали, так что долетели мы без особых происшествий, а меня даже сон сморил от скуки — никто нас не пытался сбить.

Но стоило мне переступить порог шикарных хором Распутиных, как я услышал довольно знакомый голос:

— Нет-нет, право, неудобно столько всего у вас лопать. От супа я, пожалуй, воздержусь. Но от торта, пожалуй, не откажусь. Ах да, и ещё, может, со стейком управлюсь, но больше, умоляю, не уговаривайте — не влезет!

Судя по повисшей тишине, её, в общем-то, никто особо не упрашивал.

— Эй, деточка, а не лопнешь, часом? — спрашиваю я, заглянув в эту великолепно-гигантскую обеденную залу с высоченными потолками, хрустальными люстрами и эхом при каждом шаге.

— О, братишка, привет! — Маша просияла улыбкой, когда лакей ушел за ее заказом на кухню, и даже большой палец мне показала. — Да ты прям местная легенда, красавчик! — затараторила она. — Всех этих сволочей раскромсал, и поделом им! Я видела тебя по новостям. Сначала, конечно, обидно стало, что я там на свалке не была, но теперь, признаюсь, завидую, что меня не показывают по телевизору, и заедаю грусть пирогами.

— Не переживай: ты на свалке всегда оказаться успеешь, — поддержал ее по-братски. — Кстати, а что ты тут вообще делаешь? Где Вика?

— Да тут всё просто: Распутины сами настояли, чтобы я чувствовала себя как дома. По всем правилам приличия, гость должен быть хорошо накормлен, ну а я правилам следую — плотно питаюсь, — хитро сощурилась Маша. — А Вика сюда по делам наведалась и меня прихватила. Распутины её пригласили погостить, потому что она, как я понимаю, связь между Родами налаживает: по работе короче здесь. Ну, а я пока порадуюсь местному шикарному столу!

— Ладно, понял, пойду разыщу её. А ты, мелочь, только смотри — не опустоши полностью кладовые моего друга и его родни, — усмехнулся я, провожая Машу взглядом.

— Мелочью у меня в кармане раньше звенело, когда мы в общаге перебивались с копейки на копейку, — возразила она, гордо задрав мизинец. — А теперь я, между прочим, не какая-то там мелочь, а Мария Добрынина: леди при деньгах, которая может хоть сейчас любой торт купить — и даже платье сверху, если захочется!

— Хорошо, богачка наша, — хмыкнул я. — А вот потом не забудь сама продукты закупить домой, коли уж такая деловая. И смотри там, без всяких твоих махинаций с «подработочками».

— По рукам, — она отмахнулась, уставившись на подоспевший стейк с грибами.

Пока же Гриша находился в своих покоях и проходил лечение, я решил прогуляться по этим просторным хоромам. Честное слово, тут всё выглядело как в музее: повсюду раритеты, причём многие вещи, похоже, были настоящими древностями с античных времён.

И вот именно в одном из длинных коридоров, отделанном богатыми дубовыми панелями, я наткнулся на Вику. Шла такая вся строгая, в официальном платье, с папкой под мышкой.

— Мне Гриша никогда особо не нравился из-за того, что вы с ним часто зависаете, — выдала она сразу вместо приветствия, взмахнув руками и тяжело вздохнув. — А теперь сама торчу здесь по делам своей семьи, вынуждена общаться с его роднёй. Извини, не успела тебя заранее предупредить: отец буквально на днях спустил мне новый приказ.

— Ну, зато заодно познакомишься поближе с его семейкой, и не исключено, что начнёшь радоваться, что я общаюсь с Гришаней, а не с каким-нибудь унылым строгим сухарем из его семьи, — подмигнул я и обнял её, уловив обалденный аромат. — Ты как всегда выглядишь сногсшибательно. И пахнешь… скажи, это какое-то особое мыло?

— Это вообще-то парфюм, — моя прелестная нимфа закатила глаза. — Но раз тебе нравится, значит, всё не зря, — она улыбнулась, и эта улыбка ей невероятно шла.

Потом Вика потянула меня к себе в комнату, которую Распутины великодушно предоставили в её распоряжение. Вид у неё был игривый, если не сказать шаловливый. А у меня в голове маячил только один вопрос: выключил ли я утюг дома или нет все же? Впрочем, чёрт с ним — в крайнем случае, куплю новый дом. Хотя стоп, а как же курица с цыплятами? Но если бы там и правда что-то загорелось, наёмники мне наверняка уже отписались бы перед самым выездом.

— Детка, секундочку, — всё-таки выудил я из кармана телефон и отправил сообщение Дайко, попросив смотаться ко мне домой и посмотреть, стоит ли дом на месте.

Вика тем временем уже распахнула дверь в свою комнату, и надо сказать, что её тоже снабдили таким просторным помещением, будто тут обитают великаны. Всё вокруг гигантское, словно рассчитано на людей невероятных размеров.

— Слушай, скажи мне на милость, — я приподнял бровь, заходя внутрь, — для чего ты меня сюда притащила? Здесь секретная информация какая-то будет?

— Есть один важный разговор, — успела она произнести, прежде чем её язык оказался у меня во рту.

А вот такие «серьёзные» разговоры я обожаю: ни тебе войны, ни политических интриг, а прекрасная дама, решительно настроенная на поцелуи.

— Но погоди, любовь моя, — улыбаясь, произнёс я шутливо, когда нам всё же удалось отлепиться друг от друга, — а потом мне не придётся срочно на тебе жениться? А то, знаешь, по некоторым обычаям, если парень и девушка в одной комнате без свидетелей, то после таких дел свадьбу уже не отменить. По крайней мере, в Пруссии точно так смотрят на вещи.

— А ты возражаешь? — Вика весело рассмеялась, услышав мой вопрос.

— Нет, — пожал я плечами, шагая внутрь и закрывая дверь на ключ.

Мы продолжили «наше начало разговора»: да так продолжили, что одеяло скользнуло чуть ли не на пол. При этом, по факту, кроме поцелуев и объятий, ничего у нас не было. Но достаточно и таких нежностей, чтобы ощутить себя чертовски счастливыми.

Спустя некоторое время меня отвлекло сообщение от Дайко. Он прислал фото моего дома, а точнее — окна. В окне, с крайне недовольными видом, восседала жутко злая курица.

— «Что делать с этой птичьей леди, граф?» — пришло следом новое сообщение.

Похоже, за текучкой событий все позабыли покормить и её, и маленьких цыплят.

— «Дружище, — быстро набрал я, — высыпь им корм по трубе на крыше. И на заднем дворе у меня есть лаз, что-то вроде кошачьей дверцы, только она открывается кодом (сейчас скину). Там тоже поставь еду и воду. Но долго не задерживайся и смотри сматывайся оттуда побыстрее. Эта курица ненавидит людей, а мужиков — в особенности» — предупредил я его.

Про себя же подумал, что по-хорошему они не должны были остаться голодными: Дмитриевич, насколько помню, оставлял для этой пернатой и её птенцов немалые припасы. Надеюсь, там всё ещё в норме.

— Любимый, ну когда же мы, наконец, сможем уехать куда-нибудь вдвоём после всей этой учёбы и просто отдохнуть? — Вика шутливо тыкнула меня пальцем в плечо, а затем, весьма элегантным движением ноги, выбила у меня из рук телефон.

— Не бери в голову, всё организуем. У нас с тобой всё будет как надо. Просто пока я немного загружен, — я поцеловал её в макушку, и мы, обнявшись, замолчали.

В конце концов, разговоры нам были и не нужны: вдвоём хорошо и без слов. А то иногда, когда Викуся распалится, способна лить поток речей на уши беспрерывно. Так что я особо ценю такие моменты тишины, ведь в них чувствуешь, насколько же нам комфортно вместе.

Хотя мы и не провели весь день в молчании, большую часть времени мы посвятили неспешным разговорам на отвлечённые темы, а потом устроили прогулку по парку с фонтаном. И вот там мой телефон снова ожил от вибрации. На экране вышло фото от Дайко: пакет с кормом и запечатанные бутылки воды, которые он каким-то образом умудрился просунуть через отверстие в задней двери. Сопровождалось всё это гордым комментарием: «Воду курице и корм принёс».

Ну и что я могу сказать? Если он всерьёз рассчитывает, что курица сумеет открутить крышку бутылки собственными крыльями, то, наверное, хорошо, что дома с детьми сидит его жена, а не он. Нет, я-то готов был к любым фотоотчетам, но точно не ожидал такого. Остаётся лишь представлять, как он ещё попытается эти бутылки через крышу и трубу затолкнуть внутрь. Правда, теперь я уже немного переживаю, что вообще вовлёк его в это.

Однако если припасов дома и правда не осталось, моя красная пташка разберётся сама: при всей своей миловидности она жутко злая и вполне способна продолбить бутылку клювом, а уж пакет точно разорвать. Главное, чтобы потом она и Дайко не выпотрошила после такого запечатанного угощения.

Так что я даже не рванул домой. Вместо этого продолжил общаться с сестрой и Викой на все лады. Мы весело поужинали втроём, а после я потопал в покои Гриши. Надо сказать, Константин постарался не зря: его усилия пошли брату на пользу, и теперь тот уже выглядел практически как здоровый человек. Если раньше все переживали, то теперь было видно, что он бодр и полон сил.

— Ну что, брат, как самочувствие? — выдал я, входя к нему. — Хотя, судя по довольной физиономии и звукам, доносящимся с компа, ты уже вовсю в своей стихии.

За массивным дубовым столом Гришаня действительно восседал у компа.

— Ну ты совсем уже офигел, — хмыкнул он. — С каких пор ты по сто раз на дню приходишь проверять меня? Да и вообще, стучаться никто не учил?

— Да думал, может, ты ещё не отошёл, лежишь больной спишь. Хотел по-тихому посмотреть, — ухмыльнулся я, усаживаясь в кресло напротив. — Ладно, давай ближе к делу: есть новые вести от твоих, а то мне же не идти к ним напролом с расспросами.

— Пока сказать нечего, — Гриша напряжённо потёр лоб. — Но одно ясно: война будет обязательно, если уже не идёт. И, признаться, мне страшно подумать, во что это всё выльется, — лицо у него стало таким сосредоточенным, что он мигом постарел на добрый десяток лет.

Я решил не тянуть резину и сразу попросил его по-братски присмотреть за моей сестрой, а самому мне помочь выбраться отсюда по-тихому. И надо признать, он всё провернул на высшем уровне. Парень умеет отвлекать внимание: сумел так перевести все взгляды на себя, что я спокойно ретировался, пока никто не успел даже моргнуть.

Всего полчаса спустя я уже мчался к своей цели на собственном авто. Хорошо, что парни Распутина вытащили её со свалки и оказалось, что повреждения там ерундовые. Пара часов несложного ремонта — и тачка снова на ходу, как ни в чём не бывало. Теперь мне остаётся только пустить её в дело… И нет, речь не про «подхалтурить таксистом» — это было бы слишком нелепо. Пришло время идти лоб в лоб.

Тем временем

Дайко так запыхался, что чуть не рухнул, когда наконец-то втащил себя на крышу. С него ручьями лился пот, и первым делом он стащил с плеч рюкзак, набитый всякой всячиной. Внизу на верёвке, завязанной петлёй, он закрепил импровизированный тканевый поддон и начал аккуратно спускать по трубе воду и пакеты с кормом.

Но стоило ему в очередной раз потянуть верёвку обратно, как он мысленно выматерился: что-то явно застряло. Тянет, тянет — вдруг видит: на поддоне восседает красная курица с глазами, выпученными от злости.

— Эй, птичка, как тебя сюда занесло? — пробормотал он вслух.

Стоял азиат посреди крыши, опираясь на одно колено. В этот момент курица, не теряя времени, лупит его клювом по лбу так, что искры из глаз посыпались. От пронзительного вопля задрожал весь спальный район столицы, где до приезда Добрыни царил спокойный мирный уклад.

— Плохая курица! Плохая! — орал азиат, отчаянно удирая и молясь всем духам, чтобы эта разъярённая птица его не догнала.

* * *

Озимовы — виконтская семейка, которая уже неоднократно пыталась провернуть какую-нибудь особенно подлую заварушку, чтобы я сдох в ближайшем будущем. По той информации, что я успел накопать, они не стеснялись выступать наравне с другими заказчиками, нанимающими убийц, а заодно и травить меня в кафешках, нагло выслеживая каждый мой шаг. Им только и снится, как я отправляюсь на тот свет, и свои долги эти аристо вообще выплачивать не намерены.

Но самое важное — мне прекрасно известно, что в той самой битве на свалке они тоже были замешаны. Так что, по сути, они собственноручно поставили свои фамильные подписи под договором о скорой раздаче звездюлей, хотя, по-хорошему, у них был шанс образумиться до этого.

Однако теперь я выжал всё, что можно, разогнал свою машину до предела и, сжав все пространство вокруг неё, двинулся прямиком на таран ворот этого злополучного имения Озимовых.

С ревущим визгом металлические створки полетели в разные стороны — силу удара хватило, чтобы перебросить их через забор на противоположную сторону. От некогда внушительных ворот остались криво изогнутые обломки, похожие на полусгнившие консервные банки.

Я, разумеется, даже не подумал отпускать педаль. Продолжал давить на газ, а реакции сопротивления ждать пришлось недолго: с разных углов по мне ударил непрерывный град пуль. Парни явно решили пострелять на все деньги, но толку-то? Я просто выкрутил гравитационное поле на полную, так что они могли палить хоть до второго пришествия.

На этой сумасшедшей скорости я впечатался в главный вход особняка так, будто это была просто коробка из картона. А затем, совсем безмятежно, как человек вышедший купить свежий батон или вынести мусор, я выбрался из машины.

Но расслабиться мне не позволили: сразу же налетели два бугая в двойных щитах, касках и с энергетическими артефактными шипастыми дубинками. Только в этот раз их арсенал дал сбой. Один шибанулся собственной дубинкой прямо в физиономию, а щит, напитанный его собственной силой, не сработал как надо из-за того, что в дубину была влита его собственная энергия. Итог: сломанные косточки лица и мгновенный билет в мир иной. Второму бедолаге дубинка пришлась прямёхонько по грудной клетке, вдавив его в пол и раздавив внутренности в нехитрый кровавый фарш.

Я лишь равнодушно скользнул взглядом по их телам и по тому, как алая кровь медленно расползалась по полу. Теперь настало время показать, чего стою я…

На закате

Где-то далеко на трассе

За Москвой

Толстый трехрукий азиат тащился вдоль дороги в насквозь вымокшей футболке. Хотя в сгущающемся полумраке при закате видно было лишь очертание, как тень.

Следом за ним мчалась по пятам тень поменьше, которая больше всего напоминала птицу: она целеустремленно вытягивала голову вперед и громко кудахтала…

Глава 3

Я не собирался терять время на пустую болтовню или церемонии перед началом. План был прост: расчистить это место от всей мрази и перейти к следующему этапу — найти каждого, кто оказался на свалке в тот злополучный день.

Начал я быстро и решительно. Трое гвардейцев Озимовых упали замертво, включая их начальника. Этот гигант выглядел устрашающе: шипастый металлический шлем, массивная булава, доспехи, что могли бы выдержать удар молота, и энергетический щит для верности. Двое его людей с трудом пытались подняться на ноги, но начальник оказался куда быстрее. Он резко вскочил, проломив под собой пол, и, не теряя времени, выкрикнул приказ:

— Открыть огонь!

Со второго этажа холла лучники разом подняли свои артефактные луки. Я знал, что их стрелы способны пробить мой гравитационный купол, если дать им время. Но они до него даже не долетели: стрелы разворачивались в воздухе и с жутким свистом вонзались в глаза своим же стрелкам. Крики эхом разнеслись по залу, когда лучники, не успев ничего понять, рухнули вниз. Я спокойно наблюдал за этим хаосом, в то время как их предводитель пытался сообразить, что делать дальше. Но я решил за него. Шипастый шлем начальника гвардии с ужасающим скрежетом сплющился под моим Даром, а пол заляпало ошметками того, что когда-то было его головой.

Дальше всё пошло как по накатанной: я методично уничтожал каждого, кто осмеливался встать на моем пути, оставляя в живых лишь безоружных и слуг. Озимовы давно заняли своё место в моем черном списке. И дело было не только в их участии в битве на свалке или многочисленных попытках убить меня. Главной причиной моего визита стала их очередная грязная игра. До меня дошли слухи, что эта семейка намеревалась похитить мою сестру, чтобы получить рычаг влияния на меня. Этого я простить не мог. Мои наемники докладывали, что за ней следили почти ежедневно, плетя свои мерзкие планы.

Слухи оказались правдой, но теперь все их планы разлетелись в пыль — буквально. Потолок с грохотом обрушился на пятнадцать членов этого Рода, размозжив им головы и кости. Они, видимо, надеялись, что смогут окружить меня, что толпа им обеспечит преимущество. Наивные.

Вот почему стоит опасаться одиночек, которые идут на толпу без намерений вести переговоры. Их молчание говорит громче слов. А за меня сейчас говорили узоры крови на плитах и останки Озимовых, свисающие с кованых люстр.

Я зачищал этаж за этажом, не сбавляя темпа. Гвардейцы, бросавшиеся на меня с оружием, находили свою смерть: их тела сжимались или разрывались, как хрупкие игрушки. Самих представителей Рода я выбрасывал в окна, круша им черепа, словно делал это мимоходом.

Сначала здесь было шумно. Они пытались стрелять, кричали, надеялись на успех. Но постепенно до них дошло, что сопротивляться — бессмысленно. Даже виконт, несмотря на показную решимость, был на грани нервного срыва.

— В ловушку его! — истерично орал он, подгоняя крохи своей армии. — Заковать его!

Почему «остатки»? Потому что мне даже лень рассказывать, с какой скоростью я вынес почти всю их боевую силу.

И вот теперь вокруг меня сжались выжившие. Они выглядели испуганными, но отчаянными. В их руках поблескивали цепи, окутанные зеленоватым пламенем. Они попытались «заарканить» меня: крюками захватить руки и ноги, связать, обездвижить. Но не успели и глазом моргнуть, как эти же цепи с хрустом переломали им шейные позвонки.

К тому моменту я уже создал миниатюрную чёрную дыру прямо на кухне. Её гравитационная волна разорвала газовый шланг, и потоки газа начали втягиваться внутрь воронки. Я же спокойно стоял под защитой своего купола, наблюдая за разъярённым виконтом. Он рычал от бессилия, срывался на вопли и метался по залу, размахивая своим оружием — плетью, покрытой чёрным пламенем.

— Сдохни! Сдохни! — хрипел он, будто других слов вообще не знал, а его взбешённые родственники вторили ему в безумном хоре.

Мой купол начал трещать под их ударами, но время пришло. Я потянул чёрную дыру в центр зала, где развернулось всё это шоу, и с лёгкой ухмылкой показал Озимову средний палец. Затем небрежно бросил зажигалку в самое её жерло.

Сбросив притяжение, я рванул вверх, пробивая собой потолок имения. Оглушительный взрыв разнёс всё внизу. Мгновением позже я рухнул чуть в стороне, тяжело дыша и стараясь справиться с головокружением. Резкая смена гравитации, как всегда, давала о себе знать.

Горящие обломки разлетались вокруг, а меня окатило волной жгучего жара. Несколько минут я лежал на спине, смотрел в небо и переводил дыхание. Повернув голову, я заметил, что от имения Озимовых остались только дымящиеся руины.

— Жаль… — протянул я с кривой усмешкой. — А как же трофеи? Я ведь обожаю трофеи.

Но ничего, и без них бы прожил. Хотя с ними как-то веселее. Может, внизу осталось какое-нибудь хранилище? Жаль, времени мало. Придётся подключить Дайко.

Я набрал его по видеосвязи, чтобы отправить координаты.

— Алло, Дайко. Я тебе адрес скину. Приедь, проверь, что осталось, может, что-то ценное найдёшь. Забери всё и вези ко мне домой, на задний двор.

Он ответил на звонок, но вместо нормального ответа в моей голове будто зазвенели воображаемые сверчки, а где-то вдалеке закуковала кукушка.

— Ты сейчас где⁈ — сорвалось с моих губ буквально через секунду.

На экране был виден азиат на фоне пустыни. Солнце нещадно палило, а на его голове красовалась футболка, завязанная в виде тюрбана. Рядом с ним стояла моя курица, украшенная какой-то смешной мини-повязкой.

— Понимаете, граф, ваша курица меня жутко напугала, — начал оправдываться азиат, потирая шею. — Я пытался от неё убежать, но она вообще не отставала. Никогда в жизни не видел такого бешеного существа. Она преследовала меня без остановки, так что теперь мы с ней даже не в Империи, — он попытался улыбнуться, но получилось скорее жалко. — Но зато есть плюс: мы подружились. Я раздобыл для нас немного воды.

Он многозначительно показал бутылку с мутной жидкостью, словно это подтверждало его слова.

— Кстати, граф, может, перекинете мне немного денег на обратную дорогу?

Я молча сбросил звонок. Это уже выходило за пределы моего терпения. Устроившись за рулём, я нажал на педаль газа и задумался: как же скучно я живу.

В имении Сумраковых

Ночь

— Идите-ка ко мне, мои сладкие, дайте-ка вас расцеловать, — бормотал во сне Ярослав Сумраков, облизываясь от удовольствия. — Ах, какие вы сочные!

Во сне его руки потянулись вверх, словно он что-то нащупывал, а на губах играла блаженная улыбка. В реальной жизни он был ещё тем «садоводом». Ни один визит в ночные клубы, где танцовщицы выступали практически без одежды, не проходил без его участия.

Там, кажется, действительно было нелегко работать: на костюмы явно не хватало средств. Именно поэтому такие щедрые «любители садоводства», как Сумраков, всегда одаривали танцовщиц деньгами, чтобы те не мёрзли на работе. Так что, возможно, глубоко в душе Ярик и проявлял крохотную доброту. Но, увы, далеко не ко всем.

— Господин! Господин! — громкий стук в дверь спальни и голос начальника охраны вырвали его из сладкого сна. — Поднимайтесь! На имение напали наёмники!

Сумраков приоткрыл глаза, нахмурился, и только спустя пару секунд до него дошёл смысл услышанного. Он рывком встал с кровати, неловко натянул одежду, а затем в темноте дважды подряд врезался в дверь, пытаясь поскорее выбраться в коридор. Его изумляло, что какие-то ничтожные наёмники осмелились атаковать его владения. Правда, уже через несколько минут, выслушав рапорт начальника охраны, он понял, что паниковать рано. Никто из нападавших даже не прорвался за ворота.

— Всего-то? — пробурчал он, с трудом подавив зевок.

Ярик налил себе немного коньяка и, захватив коробку шоколадных конфет, устроился в главном зале. Его гвардия, казалось, прекрасно справлялась: дерзкие захватчики не могли продвинуться ни на шаг.

Он лениво потягивал коньяк, закусывал конфетами и скучающе выслушивал один доклад за другим.

— И зачем было меня вообще будить? — недовольно протянул Сумраков. — Неужели нельзя было тихонько разобраться с этими паразитами общества?

Но едва он произнёс это, как в зал вновь влетел начальник охраны, размахивая автоматом и с трудом скрывая панику.

— Господин! Они вот-вот применят тяжёлую артиллерию! — выпалил он. — И, к тому же, их гораздо больше, чем мы думали. Мои люди насчитали уже свыше двух тысяч нападавших.

Ярик чуть не подавился конфетой. Он не ожидал такого размаха. Это было вопиющее нарушение всех мыслимых правил, и он никак не мог сообразить, кто настолько свихнулся, чтобы устроить такое.

— У этих сволочей есть какие-то опознавательные знаки? Гербы там или что-то вроде того? Хотя нет, гербы у таких, конечно, вряд ли… — спросил он, нахмурившись, стараясь понять, что происходит.

— Минутку, сейчас уточню, — ответил начальник, вытирая пот со лба и хватая рацию.

Уже через секунду он расширил глаза, а затем перевёл взгляд на Ярослава, будто не веря тому, что только что услышал.

— Они этого не скрывают, граф. Орут, что пришли от Добрыни Добрынина!

Ярик не успел даже переварить эту информацию, как здание сотрясли первые удары боевых снарядов. Где-то вдали громыхнуло, а потом с грохотом рухнул забор. Начался мощный обстрел. Тяжёлая техника наёмников безжалостно крушила всё на своём пути.

Сумраков рефлекторно пригнулся и начал часто моргать. Но дело было даже не в выстрелах или разрушениях. Его охватило беспокойство: Добрынин. Этот человек был его заклятым врагом, и формально у него действительно имелось право атаковать имение. Но откуда у соперника взялась такая многочисленная армия?

Многие годы не было слышно ни об одной наёмнической группировке, способной собрать больше трёх сотен бойцов. А здесь… тысячи.

Пока он ломал голову над этим вопросом, из рации раздался треск помех. Начальник охраны тронул его за плечо, возвращая в реальность.

— Они уже прорываются в дом! Мне нужно обеспечить вашу безопасность!

Сумраков мгновенно взял себя в руки и коротко кивнул.

— Бери самых надёжных. Пусть эта чернь поймёт, с кем связалась.

Начальник не стал тратить ни секунды и вихрем выскочил в коридор, минуя ещё уцелевшую дверь.

На стороне Добрынина

— Ну что, ребята, не расслабляемся! Это только разогрев! — громко рявкнул Дмитриевич, сдёрнув с лица пропитанную потом чёрную маску.

Его одежда уже была вся в крови, а боеприпасы подошли к концу. Без лишних слов он сбросил рюкзак на пол, ловко зарядил оба пистолета и запихнул в глубокие карманы несколько дополнительных обойм.

Вокруг него стояли наёмники в чёрных комбинезонах и в масках, из которых виднелись только глаза. Каждый держал в руках своё оружие: у одного сверкали нунчаки, у другого — зигзагообразный кинжал, третий крепко сжимал дробовик, а у четвёртого в руках была пушка настолько крупная, что он с трудом удерживал её на весу. Позади них громоздились ящики с амуницией, а неподалёку слышались механические звуки: тяжёлая техника медленно, но уверенно двигалась к стенам имения Сумраковых.

— Быстрее, братва, не дайте им ни шанса! — крикнул Дмитриевич, жестом подгоняя группу вперёд.

Наёмники бесшумно, как призраки, скользнули в тени, оставляя за собой едва слышные следы. Дмитриевич хмуро глянул в сторону ярко горящего имения.

— Ярослав… Думаешь, ты можешь спрятаться за своими стенами? — прошептал он, сжимая рукоять пистолета. Позади наёмников торчала целая группа их товарищей, вооружённых ещё более внушительно. Они настроились любой ценой прорваться к графу и захватить верхние этажи. На первом этаже уже лежали изувеченные, изрешечённые пулями тела гвардейцев — тех, кто не выдержал напора этой беспощадной банды.

Но тут Геннадий заметил, как сверху, чётким маршем, по лестнице спускаются две шеренги гвардейцев. На их плечах ярко выделялись красные нашивки.

— А вот и самое богатенькое отродье из гвардии этого ублюдка Сумракова, — с издёвкой протянул начальник наёмников, скалясь своей команде. — Это его элитные бойцы, парни. Так что хватит разговоров. За дело! — внезапно рявкнул он, резко меняя тон.

Наёмники в чёрном молниеносно разошлись в разные стороны, занимая укрытия за мебелью и колоннами. Прошла лишь доля секунды, как целый град гранат полетел прямо в центр шеренг гвардейцев. Взрывы сотрясли здание оглушающим лязгом, наполняя зал вспышками и клубами дыма.

Дмитриевич почувствовал, как на мгновение заложило уши. Он бросил взгляд на свой щит: теперь он был усыпан обломками дерева и осколками от взрывов. Часть элитных гвардейцев погибла на месте, но оставшиеся в живых быстро пришли в себя и ринулись в контратаку. Они двигались с пугающей скоростью, размахивая длинными артефактными мечами, сверкавшими магическим светом.

Наёмники лишь переглянулись, обменявшись короткими кивками, и схватились за своё холодное оружие. Завязалась ожесточённая схватка. Зал наполнился звоном металла, хрипами и криками боли.

Геннадий, впрочем, не спешил бросаться в гущу боя. Его внимание было приковано к командиру гвардейцев. Этот человек выглядел внушительно: на руках блестели массивные металлические перчатки с кастетами, острия которых поблёскивали зловещим блеском.

Командир уверенно двигался вперёд, нанося удары, каждый из которых мог пробить стену. Но Геннадий лишь ухмыльнулся. Он видел таких не раз. В армии ему попадались противники куда свирепее и опытнее.

И тут Дмитриевич резко поднял указательный палец, прерывая нарастающий бой.

— Погоди-ка, — произнёс он громко, так, чтобы его услышал и командир, — мне мать звонит!

Геннадий выудил из кармана телефон, ловко нажал кнопку вызова и, повернувшись спиной к своему оппоненту, небрежно добавил:

— Сейчас отвечу, а то всю плешь проест.

Однако противник даже не думал останавливаться. Напротив, его атаки становились всё более яростными. Он обрушил на Дмитриевича серию мощных ударов, от которых воздух буквально звенел. Несмотря на свои годы, Геннадий проворно уклонялся, но один из шипов на кастетах всё же задел его плечо, оставив кровавую царапину.

— Ты что, сволочь, к матерям уважения не имеешь⁈ — рявкнул Дмитриевич, убирая телефон в карман.

В его глазах вспыхнула безумная ярость, будто ожили старые, болезненные воспоминания. Складки лица напряглись, челюсти стиснулись. Это уже был не простой наёмник, а человек, прошедший через настоящую бойню.

— Зря ты так… — прошипел он, делая шаг вперёд.

Его голос звучал как предвестие бури.

В имении Сумраковых

Сумраков метался по комнате, нервничая от невыносимого напряжения. Его шаги гулко отражались от стен.

— Где начальник охраны⁈ Почему никто ничего не докладывает⁈ — кричал он, обрушивая свой гнев на бедного гвардейца, только что вернувшегося с разведки.

— Господин… весь отряд лучших бойцов уничтожен, — голос его дрожал.

Эти слова, словно молотом, ударили Ярослава по голове.

— А наш начальник… — гвардеец нервно сглотнул, отворачивая взгляд. — Его голову… какой-то мужик со стеклянным глазом насадил на кол…

Граф почувствовал, как ноги подкосились, но он каким-то чудом удержался на месте. С трудом сглотнув ком в горле, он провёл влажными от пота ладонями по лицу, стараясь не утратить остатки самообладания. Теперь он ясно понимал: те наёмники совсем не были дешевым отребьем. Он недооценил их, как и самого Добрынина.

Осознание происходящего было всё сильнее. Ярослав смотрел в пустоту, а в голове уже складывался один-единственный план — бежать. Тайный лаз, о котором знали только избранные, теперь был его единственной надеждой. Он медленно развернулся и бросил взгляд на опустевший бокал коньяка. Граф горько усмехнулся: это имение, эти стены, вся его жизнь здесь — всё уже было потеряно. Но, помимо страха и отчаяния, его жгла горькая досада. Он сам отправил половину своих гвардейцев на подмогу барону Дятлову, который сейчас, наверняка, был занят своим планом уничтожения Добрынина.

Тихий, едва слышимый стон вырвался из его груди. Сумраков, казалось, уменьшился в размерах, пока плелся к тайному выходу, и его вид был жалок…

* * *

Мчусь по дороге, время от времени бросая взгляд на свой перечень. Благо выбор у меня богатый — хоть всех подряд отбирай, кого убить. Хотя, если быть точным, вопрос тут не в том, кого убрать, а в каком порядке.

Не успел я проскочить и пару улиц, как замечаю: к Озимовым на бешеной скорости несётся подмога. Целый эскорт — родственнички, а заодно, скорее всего, гвардейцев из других семей прихватили. Ничто так не сплачивает людей, как общий враг.

Я резко беру в дрифт, разворачиваюсь и лечу в обратную сторону. Неудивительно, что кто-то успел вызвать помощь, но прибыла она с опозданием. Хотя для меня это даже лучше: оставлю и им горяченькое.

По пути одной рукой пишу Дмитриевичу: пусть заканчивает свои дела быстрее и не забудет забрать добычу. Пусть ещё людей сюда отправит. Уверен, в таких особняках почти всегда есть подземные хранилища, и нужно будет собрать всё подчистую. А мне остаётся только довести начатое до конца. С этим я управлюсь быстро. Вот только если бы Дайко не свалил в пустыню, я бы поручил ему приглядеть за хозяйством. А так, видимо, придётся ждать, пока освободятся мои ребята.

Когда я вернулся, кортеж уже въехал во двор. Местами пламя затушили, а аристократы, выпрыгнувшие из машин, вместе с гвардейцами ходили туда-сюда, явно потрясенные. Их лица выражали смесь шока и непонимания. Никто не проронил ни слова: ни ругательств, ни обычных фраз.

Приветствовать их я, конечно, не стал. На церемонии у меня времени не было.

— Ать-два — и дело с концом, — пробормотал я себе под нос.

Просто поднял их машины в воздух. Секунда — и они с грохотом полетели вниз, будто огромные молоты. Машины обрушились на головы этих «отморозков», никто даже взвизгнуть не успел.

Крики и вопли остались где-то в прошлом. Теперь — только оглушительный звон металла и жуткая, звенящая тишина. Правда, один из аристократов оказался покрепче остальных. Увернувшись от падающей машины, он скинул назад свой песочный пиджак и вытащил из-под него странное оружие — зелёную дудку, сплошь покрытую пентаграммами и магическими печатями. Без лишних слов он начал сыпать из неё по мне ядовитыми дротиками.

Я, ради интереса, позволил одному из них впиться в палец. Надо было проверить, что за силы у этого аристократа. Признаю, энергия там оказалась знатная. Но для меня это был лишь небольшой эксперимент. Я быстро вытолкнул из себя яд, а весь град дротиков, летящих в мою сторону, отправил обратно. Точнее, прямиком в нос самого аристократа, а затем и в его лёгкие. Его ожидала мучительная, мягко говоря, кончина. Но я не стал задерживаться на этом — отмахнулся от его агонии и бодро направился к дому. Меня куда больше интересовало, какие сюрпризы могут скрываться под его фундаментом.

Мои гравитационные хитрости сработали как надо. Оказалось, под землёй располагалось внушительное тайное помещение. Судя по всему, его тщательно обустраивали не один год. Решив, что добро, нажитое «непосильным трудом», не должно пропадать зря, я приступил к зачистке. Каменные плиты и обломки я аккуратно сгрузил в сторону, расчистив себе путь. Вход в подземелье вскрыл с легкостью — магия иногда делает жизнь на удивление приятной.

Коридоры скрывали немало интересного. В одной из комнат я наткнулся на сейфы, набитые золотом. Рядом оказался винный погреб с внушительной коллекцией дорогих вин. Сам я их не жалую, но сбыть можно выгодно. Нашлась и шкатулка, усыпанная бриллиантами, с замысловатым механизмом. А ещё — целая комнатка с оружием, часть из которого явно была артефактной.

Всё это богатство я собрал бережно. С гравитационной магией это не составило труда. Всё было аккуратно упаковано и подготовлено к транспортировке. Когда дело было сделано, я устроился на полуразрушенной ступеньке. Заказал перекус и заодно решил посмотреть новости.

Столица, как и следовало ожидать, была в полном раздрае. Распутины сцепились с теми самыми Муриными, и это стало главным событием для всех. Никакого внимания ко мне, что не могло не радовать. Когда две такие знаменитые семейки бьются на смерть, для меня наступает идеальное время. Вся их гвардия раскидана по союзным домам, ресурсы растянуты, внимание отвлечено. Это значит, что я могу действовать со вкусом — никаких лишних преград, никаких ненужных свидетелей. И, знаете, меня это чертовски радует.

В общем, состряпали они объединённую армию для атаки, но промахнулись с расчётами. Теперь у тех, кто пока дома сидит, осталась лишь половина охраны. Эти ребята первыми и схлопочут звездюлей. Не успели они об этом подумать, а мне уже задачу упростили. За что я их, конечно, отблагодарю — особой жгучей признательностью. Умею я такое. Да, я могу кого-то лишить жизни, но в душе я не монстр. Всё-таки я не даю людям замерзнуть. По крайней мере, Озимовым точно не дал.

Тут мои размышления прервал курьер на велосипеде.

— Э-э-э…

Он остановился у руин, растерянно озираясь, явно пытаясь понять, куда теперь доставлять заказ. Судя по всему, парень работал в этом районе и ещё не осознал, что от дома остались одни каменные воспоминания.

— Если в этом пакете лимонад со льдом, салатик с морепродуктами и мясной пирог, то это мне, — невозмутимо помахал я рукой и указал на его груз. — Чек, если надо, у меня наготове.

Курьер оказался парнишкой в прыщах, который выглядел так, будто ещё не проснулся. Однако он слез с велосипеда и направился ко мне.

— Извините, но буквально сегодня тут стоял дом. Я сам проезжал мимо. Что случилось? — спросил он, видимо, шокированный внезапными руинами.

— О, да пустяки, — отозвался я, принимая пакет. — Тут идёт небольшая перепланировка. Я за главного прораба, и нам нужно было провести демонтаж. Ну, вот и провели. А теперь уволь, у меня перерыв на обед.

Без зазрения совести я начал распаковывать пирог и уплетать его с таким видом, будто всё происходящее — самый обычный день. Парнишка пожал плечами, пожелал приятного аппетита и запрыгнул на велик. Уехал он так, будто за ним гналась стая волков.

С каждым кусочком силы ко мне возвращались. Я начал размышлять о делах. Надо бы написать пару строчек юристу: пусть оформляет земли Озимовых и найденные там «сувениры» на моё честное имя.

Ещё одно дело: территории, которые мои ребята недавно отвоевали, тоже требуют легализации. Ведь, если у тебя есть право на владение, глупо этим не воспользоваться.

План следующий: наберу десяток таких участков и потом за копейки сплавлю их Распутиным. Нет, я это делаю не для наживы, хотя земля здесь дорогая, спору нет. Просто так родственники прежних владельцев или выжившие не смогут ничего вернуть. С Распутиными связываться — себе дороже.

День чудесный, что ни говори. Обед — праздник живота, работа движется безупречно: демонтаж организован по высшему разряду, а заодно я обеспечиваю местным «тепло». Осталось только, как в рекламе, громко продиктовать телефон, чтобы все знали, к кому обращаться за такими услугами.

Тем временем во владениях Распутиных

— Никто случайно не в курсе, сколько времени намерена задержаться у нашего господина та юная барышня? — поинтересовался шеф-повар с недовольным видом, обратившись к двум лакеям и камердинеру.

— Которая именно? Добрынина или фон Адель? — уточнил камердинер, откинувшись на спинку кресла и неспешно отпивая чай.

— Та, что поменьше и голубоглазая.

— Значит, Добрынина, — задумчиво протянул камердинер. — Сколько она пробудет, неизвестно. Господин ничего конкретного не сообщал. Известно лишь, что фон Адель приехала по делам, а Добрынина — её подруга. Вот только сколько займут эти дела, никто не знает.

— Давай, повтори ещё раз, что ничего не известно, и я тебе сковородкой по башке тресну, — раздражённо бросил шеф-повар. — И зачем ты тогда уточнял, кого я имею в виду, если сам ничего не знаешь?

— Не кипятись ты так, Дюбуа, — лениво ответил камердинер, покосившись на повара. — Что тебя вообще так беспокоит?

Шеф-повар развёл руками, почти взмолившись:

— А то, что эта хрупкая, на вид, леди ест за целую роту солдат! Мне же ещё надо кормить всю нашу обширную семейку и гостей, которых у господина всегда полно. А из-за неё у меня ни одной передышки нет!

Один из лакеев подавил смешок, а второй поспешил подойти к плите, чтобы не выдать улыбки. Камердинер, глядя на разъяренного шефа, лениво откинулся на спинку кресла:

— Ну, не знаю, Дюбуа. Может, у неё такой Дар — превращать еду в чистую энергию.

— Очень смешно! — буркнул повар, хватаясь за половник. — Ещё одно такое замечание — и на ужин будет суп из камердинера.

В этот момент где-то громко прозвенел колокольчик, и один из лакеев, не глядя в сторону, прокричал в небольшое окошко в стене:

— В пятые покои снова заказ! Стейк из лосося, салат с телятиной, два литра ежевичного лимонада, шесть тарталеток с икрой и два клубничных пирожных!

Шеф-повар замер, как статуя, на мгновение закрыв глаза, будто надеялся, что это просто дурной сон. Потом резко вскинул руки вверх.

— Ну вот, снова! — почти взвизгнул он, с отчаянием глядя на потолок.

— Ничего не поделаешь, — с плохо скрываемой усмешкой протянул камердинер, делая вид, что искренне сочувствует. — Организм-то растущий.

С этими словами он выразительно посмотрел на повара, который был в белом колпаке с самым угрюмым и печальным лицом на свете.

— Растущий⁈ — выкрикнул шеф, хватаясь за голову. — Да она же не ребёнок, а гастрономический портал в чертову бездну!

Камердинер снова развел руками, на этот раз нарочито медленно.

— Удачи, Дюбуа! Это тебе пригодится.

Лакеи, чтобы не рассмеяться, поспешно отвернулись. Один даже затрясся, будто кашлял, пытаясь не выдать себя. А повар, стиснув зубы, шумно втянул носом воздух.

— Как же я устал, — выдохнул он, глядя на список блюд. — Ещё один такой заказ, и я забуду, что такое радость жизни.

— Ну, не вечно же она здесь будет, — попытался успокоить его камердинер, но добавил: — Хотя, если она останется, ты можешь претендовать на звание лучшего шефа года за выдержку.

— Если она останется здесь навсегда, то я уволюсь! — буркнул Дюбуа и, глубоко вздохнув, отправился готовить заказ.

Глава 4

В Пруссии

Дом фон Адель

— Маркиз, мы и вправду не знаем, как такое могло произойти, — заговорил лесничий, стоя в просторном кабинете и заметно нервничая.

— Истинно так, господин! — поддакнул охотник, который почтительно снял кепку. — Никто не ожидал, что кто-то решится сунуться в эти угодья в одиночку. Если бы и решился, то только затерявшийся браконьер откуда-нибудь издалека, но никак не случайный маркиз.

У лесничего уже подкашивались ноги:

— Да, тот маркиз сам виноват, что забрёл на ваши владения. Везде стоят столбики с пометками, а мы всего лишь охотились на медведя: этих зверей слишком много развелось. Стреляли именно в него, а про аристократа просто не заметили. К тому же, можно сказать, мы спасли ему жизнь — ранили лишь в ногу.

— Так и было, господин, — лесник склонился почти до пола. — Медведь попался какой-то странный, да и вел себя подозрительно. Видимо, не зря ходят слухи, что над вашими владениями из самолёта выпал ящик с любовными артефактами…

Отец Виктории фон Адель — маркиз Фридрих фон Адель — молча обдумывал случившееся. Он не знал, смеяться ему над этими двумя олухами или же наказать. В конце концов, речь шла о том, что один маркиз из очень влиятельного Рода, почти равного по статусу роду фон Адель, попал в беду. Ночью, во время бури, он проезжал неподалёку от их лесов, решил срезать путь и устремился туда в поисках помощи. И в итоге на него чуть не напал тот странный медведь, а потом его еще и случайно подстрелили люди фон Аделя.

Этот раненый маркиз смог бы и сам справиться с медведем, без участия лесника и охотника, но теперь всё может вылиться в войну между Родами. Фон Адель не имел ничего против войн, но признавал только разумные конфликты. Ситуация же была тонкой и совсем не радовала его.

Сейчас злополучный маркиз находился здесь, в их владениях, и к нему были вызваны лучшие специалисты, чтобы позаботиться о его, к счастью, не смертельном ранении. Однако отец Виктории понимал, что ему лично придется потолковать с гостем, чтобы урегулировать недоразумение, если тот окажется чересчур раздражённым.

Отмахнувшись от лесничего и охотника, маркиз велел им выйти, а лакея попросил пригласить главу службы безопасности. Тот прибыл к нему в кабинет мигом и доложил о своем прибытии строгим, почти военным тоном:

— Слушаю ваши указания!

— Почему ты решил, что я сразу выдам тебе указания? Может, я позвал тебя просто поговорить, обсудить что-то, — маркиз посмотрел на него весьма сурово, заложив руки за спину. Глава безопасности лишь молчал, хлопая глазами.

— Хорошо, раз так, слушай мои указания, — продолжил маркиз после неловкой паузы. — Отправь людей в Российскую Империю к моей дочери. Там всё резко переменилось: сцепились два сильнейших Рода, и у каждого полно союзников. Виктория должна быть в безопасности, учитывая, что происходит вокруг.

При этом маркиз думал про себя, что император Пётр Александрович, скорее всего, доволен такой передрягой. Один из этих двух Родов угрожал и трону, и не факт, что Распутины стали бы помогать императорскому двору, если бы всё пошло по худшему сценарию. Теперь же Государь, по мнению маркиза, с удовольствием наблюдает, как оба Рода перегрызут друг друга.

— Так точно, господин, всё будет сделано, — с почтением кивнул глава службы безопасности. — Но разве не проще было бы просто вернуть вашу дочь обратно в Пруссию?

— Конечно, проще, — самодовольно ухмыльнулся маркиз. — Однако она сама решила остаться, и я уважаю её выбор. Виктория не из тех, кто бежит от проблем или предаёт, — в его голосе звучала искренняя гордость за дочь.

Проводив начальника службы безопасности, он опустился в кресло у стола и на миг взглянул в зеркало. Отражение показывало недовольное лицо, в котором явственно читалась печаль. Решение оставить дочь в Империи далось ему нелегко, но он всегда учил её не убегать и добиваться того, чего она по-настоящему хочет.

Теперь Виктория, судя по всему, хочет удержать возле себя одного конкретного человека — Добрынина. Отец даже понимал её: отчёты говорили, что тот парень далеко не прост, и раз уж сумел выжить до сих пор, значит, действительно интересен. Дочь любила его и всячески старалась помочь — маркиз уже давно знал об этом. И если бы Виктория уехала хотя бы на полгода, разлучившись с Добрыниным, то могла вернуться к тому, что его женили бы на другой.

Разумеется, ему было тревожно: всё казалось слишком туманным, и нельзя было не волноваться за дочь. Трудно было сформировать однозначное мнение о самом Добрынине. Но маркиз уже прикидывал, что если тот и вправду сумеет расправиться со своими врагами, то, возможно, станет лучшим кандидатом в женихи для Виктории.

Когда разум одолевают столь тяжкие мысли, время тянется мучительно. К счастью, дел у маркиза хватало.

— Господин! — в кабинет, постучав, влетел камердинер. — Наш лесничий просил передать тревожное сообщение: большой беды ждёт нас, а точнее наших лошадей на пастбище. В лесных владениях, видимо, сработали какие-то мощные артефакты: кролики из леса начали нападать на ваши табуны… Они пытаются их…

Камердинер замялся и прокашлялся в кулак.

— Говори уже, как есть, — фон Адель нахмурил брови.

— Ну вообщем, в лесу случился мощный всплеск любовных артефактов. Похоже, это своего рода временная аномалия. Нужно срочно звать сильного специалиста.

— Кого-то из Одарённых? — камердинер выглядел крайне напуганным. — А то вдруг эти звери и до нас доберутся…

— Штефан, ты на себя в зеркало погляди, — тяжело вздохнул маркиз. — Сомневаюсь, что даже самая убогая белка захотела бы тебя вы… э-э… осчастливить, даже если на неё наложить все любовные заклятия мира. Так что за себя не бойся. Но специалист нам действительно нужен.

— И кого мне вызывать? — камердинер дрожал от страха.

— Зови Гризельду.

— М-м… Ту самую стриптизёршу из клуба «Клубничка»? Но ей ведь давно на пенсию пора, у неё половины зубов нет, и она курит, как паровоз. Да ещё и татуировка в форме черепашки на… ну, вы понимаете…

Штефан, окончательно сбитый с толку, нахмурился: он не мог понять, как эта женщина может помочь.

— Даже спрашивать не стану, откуда ты знаешь о её тату, — маркиз явно не сильно переживал по поводу происходящего в лесу, потому что мыслями был о будущем дочери. — Но Гризельда как раз тот человек, при котором действие любого самого мощного любовного артефакта сходит на нет. Желание пропадает сразу, как рукой снимает, так что она мигом решит проблему. Беги за ней!

Камердинер, покрасневший из-за того, что проговорился лишнего, пулей вылетел из кабинета. Маркиз остался один и тяжело вздохнул:

— Это не черепашка была, а татуировка в форме гриба, дебил… Хотя кто её знает, может, и правда, черепашка… Ведь это было так давно… Так давно, эх…

* * *

— Дайко, на этот раз жди в машине, — я захлопнул за собой дверь.

— Я бы и в прошлый раз в ней сидел, если бы не толпа вооруженных гвардейцев и не землетрясение, — азиат, как всегда, возился со своей лапшой на маленькой портативной плитке.

— Знаешь что, а давай-ка лучше и сейчас пойдешь со мной, — хлопнул я его по плечу и улыбнулся.

Дайко глянул на меня исподлобья, быстро замигал и выдал какую-то наигранную кривую улыбку.

— Нет, граф, не могу: лапшу нужно доготовить, — сказал он. — Я вам такую вкусную лапшу готовлю, что можно упасть и не встать.

— Упасть и не встать — это выбор слабаков, так что сам жуй свою лапшу, — я размял руки и шею, прежде чем идти дальше. — И как ты вообще умудряешься все время ее готовить, ума не приложу.

— Когда у тебя двенадцать детей, то и не такое будешь успевать, — он вдруг грустно хмыкнул. — А сытый и довольный граф — это же толстый кошелек у Дайко.

Я, закончив разминку, махнул ему рукой и пошагал осматривать имение Рода Новарских. Сам факт, что я сейчас здесь, вызывает кучу эмоций. В первую очередь я вообще не понимаю: а какого хрена тут произошло⁈

Сюда я приехал за трофеями, которые по праву мне причитаются от Рода Новарских. Жили они, к слову, не здесь — в имении бывали лишь когда приезжали в столицу по делам, но их охрана оставалась тут постоянно.

Внутри у меня чувства самые нелепые, ведь я был уверен, что придется все крушить самому, а выходит, что уже кто-то другой все разносит. Стоило только шагнуть за высокий забор, через разрушенные ворота, как я не просто услышал, но и увидел своими глазами, какая здесь творится бойня.

На Новарских налетел какой-то другой Род, и сейчас здесь полным ходом шла перестрелка. Повсюду лязг, грохот, летают гранаты, клубы пыли, а кое-где на заборе висят крюки, перекинутые через него на веревках. Подготовились они неплохо, но кто это такие и зачем напали — я понятия не имею. И если мне на этом «празднике жизни» нет места, то я и не собираюсь ничего выяснять. А то решат и на меня напасть. Хотя, может, тогда у меня останется слабый шанс, что хоть кто-то в Империи не жаждет моей смерти… Ладно, это, конечно, преувеличение.

Я быстро повернул назад, а у Дайко лапша уже почти дошла до готовности.

— Быстро вы, граф, — он прищурился на меня подозрительно. — И почему же вернулись так скоро, если крики и перестрелка там не стихли?

— А ты не заметил, что пальба уже была, еще когда мы подъехали? Давай шевелись и убирай свою лапшу: мне домой надо возвращаться, — я тут же отправил смску Дмитриевичу, что скоро буду.

— Откуда мне знать… — Дайко пожал плечами и убрал плитку. — Может, у вас хобби такое: вламываться в чужие разборки и убивать там всех подряд. У аристократов свои причуды.

Я попросил его заканчивать рассуждать вслух, и машина тронулась. Но пока он разворачивался, на капот прилетел какой-то охранник — его перед смертью ударной волной закинуло прямо через забор.

— Вот видите, если бы я дорезал лапшу и мы еще стояли на месте, он бы пролетел мимо, — качал головой, как болванчик, Дайко. — А дворниками такого бугая не убрать. Граф, может вы его щик-щик?

— Что «щик-щик»?

— Ну, пальцами щелкните — и капот станет чистым. Этот дохляк сразу отлипнет. Я же видел, как вы это делать умеете, — хотя с его постоянным прищуром непонятно, как он вообще что-то разглядел.

— Будешь дальше умничать, память тебе тоже «щик-щик» почищу, приятель, — я хлопнул его по плечу. — Забудешь про своих двенадцать ребятишек, если сейчас же не уберешь его.

— Согласен! — радостно закивал он.

— А еще забудешь наш договор по работе, и тогда…

Договорить я не успел: Дайко пулей выскочил из машины, скинул тело охранника с капота, вернулся за руль и, не мешкая, рванул в сторону моего дома.

— Может, вам кондиционер поднастроить, музыку включить, водички предложить или, может, лапшички? — всю дорогу он засыпал меня подобными любезностями и улыбался во весь рот.

Когда мы наконец подъехали, я решил не заходить домой, а сразу отправиться в штаб. Но вместо привычной охраны под прикрытием мне дверь открыла какая-то бабушка. Сначала я подумал, что это новый наёмник, да ещё и с офигительным прикрытием.

— Костюмчик знатный, — похлопал я по плечу новичка в наших рядах.

Тут же в меня полетел костыль, но я перехватил его так резко, что в тот же миг сломал.

— Если ты крепкий бык, не думай, что я тебя испугаюсь, чёртов наглец! Мой сынок, Геночка, тебя в асфальт укатает! — взревела бабка.

— Играешь ты отлично. Может, скажешь свой позывной, и я тебе даже премию оформлю, — я хотел пройти дальше, но она преградила мне путь.

— Ты давай-ка остынь. Я уже сказал, что спешу к Дмитриевичу, — бросил я и, сделав пару шагов, обернулся. — Кстати, складочки на пояснице у тебя выглядят, как настоящие.

— Ну всё, шкаф, готовься падать! — бабка закатала рукава платья и заорала: — Гена! В дом ворвался какой-то урод, оскорбляет меня!

В этот миг с грохотом и кинжалом в руке влетел Дмитриевич. В глазах у него такое пламя плясало, что хоть картошку жарь.

— Где эта мра… — он осёкся, увидев меня. — Босс? А кто здесь ещё? — голос у него прозвучал уже тише и немного растерянно. — Вы мою мать оскорбляли? Но вы ведь не такой человек. И… и если это правда, я буду сражаться, даже несмотря на то, что вы меня точно убьёте.

Вот ведь не прогадал, когда нанимал его: не трус, честь имеет. Понимает, что одним моим щелчком пальцев ему крышка, но всё равно вступится за мать.

— Мать, говоришь? — я окинул комнату взглядом: всё тут сверкало от чистоты, что для наших наёмников редкость. — Почему же я только сейчас об этом узнаю? А я-то думал, это новобранец под прикрытием.

На самом деле, о таких вещах предупреждать надо. У нас тут важная миссия, Дмитриевич на службе, а какие к чёрту родственники в штабе? Это ж небезопасно и для неё, и вообще для любого, кто не в теме.

— Простите, босс, я хотел сказать, но всё как-то не представлялось случая, — проговорил Дмитриевич виновато. А я только подумал: хорошо ещё, что не успел бабку и вовсе растормошить или проверить, кто под маской. — Но она скоро уедет, правда-правда.

— Ого, так это вы босс моего сыночка? — вдруг всплеснула руками старушка. — Ну что же вы, милок, не сказали, что зайдёте, я бы блинчиков напекла! Кстати, заодно надо поговорить об отчислениях в пенсионку для моего Геночки, о помощи по страховке да и о премиях, ведь работает же он у вас, как проклятый…

— Ма-а-а-ма! — начальник моих бойцов покраснел, как помидор. — Прекрати. Я уже получаю отличное жалованье, и мой босс — уважаемый человек.

— Да я не спорю, сынок, но всё-таки…

— Мама! — от волнения у него чуть голос не сорвался.

Они бы ещё долго продолжали пререкаться, но тут из кухни донёсся грохот — тесто сорвалось из миски и шмякнулось на пол. Мать ахнула и побежала выяснять, как такое могло произойти, ведь совсем недавно его замесила.

Как только она скрылась, Геннадий вздохнул и тихо сказал:

— Босс, простите, неловко получилось…

Хотя, если честно, неловко было и мне при знакомстве с его матерью.

— Да не переживай, — отмахнулся я. — Знаю, как её надолго занять. Ваша старушка явно любит готовить, так что пусть обсуждает секреты лапшичной науки с Дайко.

Я тут же написал нашему азиату, чтобы заходил и развлекал бабулю разговорами про правильное тесто и классическую лапшу.

Мы же спустились в подземелье, где Дмитриевич с азартом доложил мне, как наши ребята недавно прибрали к рукам парочку имений у враждебных фамилий. Он, как всегда, добавлял красок в свой рассказ, расхваливая свои подвиги, а я, напротив, скупо кивал.

— Хватит описаний, — зевнул я. — Гони документы.

Он шустро подал мне все отчёты, как и договаривались — в бумажном виде. Мне, конечно, удобно и наглядно оценивать, как юристы из круга Распутина работают: всё оформили быстро, без долгих проволочек.

Я бегло просмотрел бумаги, отдал их обратно, а сверху приложил ещё кое-что своё:

— Это то, что я достал сам, — объяснил я. — Доставьте Распутину под охраной, и смотрите, по главным дорогам не катайтесь.

— Понял, босс. Приступим немедленно, — отрапортовал Геннадий и поспешил собрать моих соколов в дорогу.

Пока он сновал по бункеру и созывал людей, я набрал приятеля.

— Привет, брат! Как там твой больничный режим? Ладно, я не просто так звоню: я закончил свою часть дел, и мои орлы скоро к тебе направятся. Встретишь?

— Конечно, устрою им тёплый приём с бутербродами, — зевнул он в ответ.

— И чего ты зеваешь? Я думал, тебе там сейчас не до сна. Есть новости?

Распутина как будто прорвало:

— Отец и дядьки всерьёз настроены на заварушку, братья тоже не отстают. Всех подняли на уши, стычки уже идут, без жертв не обходится. Всё раскручивается, как торнадо, а я лежу тут и просто офигеваю.

— Да всё норм будет, — успокоил я. — Главное, чтобы ты побыстрее поправился…

На этом наша связь вдруг оборвалась. Я поднялся наверх и увидел, что в холле жутко верещит Дайко, а по его щекам текут слёзы. Судя по всему, тесто и бабуля довели его до истерики, и это обещало стать целым сериалом — только успевай наблюдать.

— Эта старуха — ведьма! — завидев меня, он тотчас указал на нее пальцем. — Спасите меня, граф! Посмотрите, какой фингал под глазом она мне поставила!

— Поуважительнее, нахал, — прокричала бабуля командирским голосом. — Будешь знать, как учить меня тесто делать! Я уж пожила побольше твоего и тебя еще переживу, сопляк!

Пришлось выручать беднягу из лап матери Дмитриевича:

— Прекратите немедленно, а то в Пруссию вас обоих отправлю!

— Что? — не поняла бабуля, продолжая размахивать перед носом Дайко своим тапком.

— Что? — подхватил и Дайко, удивленно посмотрев на меня. — Это, выходит, такая угроза? Тогда лучше меня сразу подальше от этой сумасшедшей отправьте! И вообще, я давно в оплачиваемом отпуске не был!

Тут бабуля резко заломила ему руку и взяла на болевой, а я успел подумать, что из нее бы получился вполне боеспособный наемник. Так ей и сказал, и она, засмущавшись, зарделась и улыбнулась. На волне этого расположения духа я сунул ей немного денег со словами:

— Вот, прикупите себе новый костыль вместо того, что я тогда сломал.

Пока она отвлеклась и радостно присматривалась к купюрам, я схватил Дайко под руку и вытащил его на улицу.

— Босс, босс, почему меня всегда бьют? То ваша курица, то теперь эта старая женщина… Что я им такого сделал? — Азиат смотрел на меня, ожидая ответ.

— Без понятия, Дайко. Похоже, ты им просто не нравишься, хотя вообще-то ты хороший человек, — я похлопал его по плечу, стараясь его подбодрить.

— Звучит это, если честно, не слишком утешительно, — он скривился, словно от зубной боли.

— Слушай, я и не люблю приукрашивать: говорю по факту и все. Конечно, если надо, могу и покрасноречивее, но мне лень, да и незачем.

— Теперь мне почему-то стало еще хуже… — он вздохнул. — Может, поедем в мою лапшичную, выпьем там по пиву? Вы же ни разу у меня не были, а мне хоть как-то надо развеяться, друзей у меня почти нет.

День у меня был свободен, и мы рванули в его заведение. Оно не в центре города, да и назвать его большим сложно. Внутри все в красных тонах, окна замызганы, посетителей мало. В общем, видно, почему он хватается за любую подработку.

— Обидно: готовишь-то ты вкусно, а дела вот так идут, — сказал я прямо, осмотревшись.

— Да вот, надо деньги на ремонт, рекламу, расширение… А они у меня все тут же уходят на хорошие продукты. Повара, которые меня иногда подменяют, уже наверняка думают сбежать. Да я и сам бы на их месте ушел, — вздохнул Дайко, пригубив пиво у барной стойки, при этом ел лапшу с острым соусом.

Не успел я ответить, как шикарная азиатка с длинными волосами, чувственными губами и милой улыбкой наклонилась ко мне. От нее тонко и приятно пахло чем-то фруктовым, а глаза блестели так, что у меня в горле пересохло.

— Желаете еще что-нибудь заказать? — пропела она мягким голосом, глядя на меня.

— Вас… — протянул я, не в силах отвести взгляд от ее белоснежной кожи на груди.

— Что вы сказали? — она наклонилась еще ближе, так что я почти ощутил ее дыхание.

— Вас сейчас начнет щекотать таракан, — пояснил я, кивнув на рыжего усача, который нагло устроился на ее груди.

Она громко завизжала, стряхнула таракана и прихлопнула его меню. Я крутанулся на стуле и повернулся к Дайко:

— Лайка, тараканы — это серьезно плохо.

— Я не Лайка, а Дайко, и я знаю, что это плохо! Мы у себя следим за чистотой, но они постоянно лезут из соседнего комплекса. Денег у меня нет, чтобы только у себя их травить без конца, — он явно уже совсем раскис.

— Да вспомни, что ты служил в армии! — подмигнул я ему и положил руку на плечо. — Сходи и разберись с теми владельцами, пусть тоже травят. Не будешь же ты один отвечать за всех.

— Служил, но ведь поваром я был… — он явно перебрал с пивом.

— А какая, к черту, разница? Важнее, что ты умеешь воевать до конца! Так что действуй и не спускай деньги в пустую. Поговорите все вместе насчет обработки, а там и на остальное подкопишь!

— И ведь вы правы, граф! — он щелкнул пальцами и расплылся в довольной улыбке. — Я ведь и сам многое умею!

— Да хоть бы и лечь спать, — подколол я его, а потом тоже рванул к себе.

Дома перед тем как лечь, я успел покормить цыплят и курицу, а заодно собрать у нее яйца на завтрак. Заменил постельное белье, принял душ и мгновенно отрубился, так что проснулся на следующий день в отличном настроении.

Не спеша, отправился на кухню пожарить яичницу с беконом и сделать тосты. По дороге включил телевизор, чтобы заодно послушать новости. Сел за стол и начал потихоньку офигевать от того, что вещали с экрана: ночь для Империи выдалась чертовски тяжелой. Кровопролитные бои прокатились чуть ли не по всему городу. Список фамилий Родов, которые успели поучаствовать в столкновениях, казался бесконечным, союзники с обеих сторон носились, будто взбесились.

Дважды пытались совершить покушение на самого Императора. Армия, конечно, пытается навести хоть какой-то порядок, но когда два гиганта, вроде Распутиных и Муриных сцепились уже не на жизнь, а насмерть — остановить это почти нереально. И раз они вступили в схватку, пока кто-то один не падет, война не закончится. Самое любопытное, что Мурины, судя по всему, и не думают проигрывать: буквально сейчас диктор объявил, что у Распутиных за одну ночь отжали порядка десятка важных объектов, а их противники лишились лишь трех.

Дожарив яичницу и поняв, что в такой обстановке лучше бы утро начинать не с завтрака, а с вооружения, краем глаза увидел, как Император дает интервью. Он просит всех сохранять спокойствие, мол, скоро примет меры. Но это явно затягивание времени: Распутин мне уже описывал ситуацию в государстве. Говорит, многие аристократы зажрались, и война все равно неизбежна, как бы государь ни пытался всех утихомирить. Да и сам Петр Александрович явно выгоду свою выжимает, пока аристократы воюют между собой.

Империя, тем временем, погружается во всё больший раздрай. Хорошо хоть я был готов к подобному развитию событий. Теперь уже речь не столько о том, чтобы отбить долги, сколько про элементарное выживание в этом хаосе. Зато остальные настолько заняты междоусобицей, что им не до меня. У меня есть возможность спокойно восстановить и приподнять свой Род — глядишь, на это и год, может даже парочка, найдется. Неплохой вариант, если подумать. Черт, мобила звонит, даже поесть нормально не дают.

— Алло, Машка, это ты? Что случилось?

— Привет, братец. Ты будто в лесу живешь, а? Не слышал разве, что учебу отменили? Так что теперь я могу на законных основаниях заняться полезными делами и помочь…

— Помочь себе, — перебил я. — Сиди и учись дома.

— А смысл, если я и так все знаю?

— Прям всё? — ухмыльнулся я и завалил ее кучей вопросов по алхимии, магическим зверям и всему, что в голову пришло. Не зря я тоже в библиотеке закапывался, стараясь узнать об этом мире побольше. Правда, и в моем прежнем хватало всяких магических штук.

— Алло⁈ Что-то связь пропадает, — сказала мелкая и просто вырубила трубку, чтобы я не сверлил ей мозг.

Ничего, учиться она у меня все равно будет, куда денется. Думает, раз отличница, то можно расслабиться. Но я-то знаю, что она в душе тот еще ботан, просто сейчас у нее слишком много всего нового навалилось, вот она и не может уйти в свою привычную скучную учебу. Ну, до поры до времени. Как раз еще посмотрим, кто из нас первым сойдет с дистанции.

Позавтракав, я тут же отправился в бункер — работа не ждет. По дороге листал новостную ленту: вдруг у Распутиных успели отбить еще пару объектов? Сообщений о войнах и сражениях там было полно, но одно все-таки выделялось на фоне остального: писали, что некий азиат, приехавший в Империю на заработки, прошлой ночью угнал и разбил машину владельца развлекательного комплекса. Затем он нацарапал на стенах комплекса всякие непристойности, оставил нелестные отзывы о методах работы директора, да еще и высказался, будто в их заведении подают такую еду, что ее бы и свиньи есть не стали.

Понятное дело, что Дайко теперь пару дней точно не даст о себе знать. Скорее всего, сидит в камере с похмелья и корит себя за этот «подвиг». Вот черт, и почему у него такая насыщенная жизнь, а у меня сплошная скука? Когда-то я, может, и мечтал о покое, но теперь, глядя на весь этот хаос, тоже хотел бы научиться так отрываться. Да только мне это, видимо, не по силам.

Добравшись до бункера, я встретил Дмитриевича и, приглядевшись к стоящим в ровных рядах наемникам, заметил, что лица у них кислые. Все бурчали о том, куда податься, какие потери их ждут. Но, как только я сообщил, какие мы собираем трофеи и что повышаю их оплату с сегодняшнего дня, недовольство сошло на нет. Мы делим всё поровну, и я считаю, что люди, рискующие собой, должны получать заслуженную награду. Эти ребята точно не зря вкалывают, и я рад, что могу поддержать их в непростые времена.

Нас ждет еще много увлекательных событий, и дело далеко не ограничится одним лишь Дайко. Как ни крути, но всем почему-то будет легче, если меня убьют. А ведь когда я впервые оказался здесь, мне до дрожи в костях хотелось только тишины и покоя, но судьба распорядилась иначе. Теперь уже точно никому не придется скучать…

Глава 5

Возле деревни Медная

Темный плащ молодого человека трепетал под порывами ветра, когда он выбрался из машины практически первым. Никто из гвардейцев не суетился вокруг — у каждого была своя задача, давно доведенная до автоматизма. Они тысячу раз обговорили план действий: где занять позиции, куда отнести боеприпасы и кто откуда начнет атаку. Всё просчитали до мельчайших деталей, и оттого в зеленых глазах молодого человека сияла уверенность.

Ему было двадцать три года. Для рядового человека это ещё не возраст для великих свершений, но Роман Мурин, шестой сын графа Мурина, привык, что к нему относятся иначе. Он провел ладонью по жесткой ткани плаща, украшенного доспехами, и ощутил знакомое волнение — вспышка надежд, которые он лелеял чуть ли не с детства. Его отец держал семью в постоянной боевой готовности, тайно готовя Род Муриных к грядущей войне. На троне сейчас сидел правитель, который правил лишь благодаря влиятельной поддержке семьи Распутиных.

«Наконец-то и мне выпала одна из важнейших задач, — думал Роман. — Ничего удивительного, ведь я уже не раз доказывал, на что способен». Он огляделся: люди из его отряда быстро высаживались из машин и перегруппировывались, выставляя оборудование и проверяя оружие. Где-то сбоку, вглядываясь в мрачный горизонт, переговаривались два капитана.

— Как думаешь, у Распутиных хоть кто-то зашевелится раньше времени? — вполголоса спросил один.

— Очень надеюсь, что нет, — ответил другой с усмешкой. — Тогда у нас будет больше поводов похвастаться, что сделали всё тихо и быстро.

Роман, слушая их краем уха, смотрел на деревню Медная. С первого взгляда может показаться: зачем столь знаменитому Роду ввязываться в дела глухой деревушки? Но Медная целиком принадлежала Распутиным и на её территории работали важнейшие химические производства — такие, что уже изрядно мешали всей семейной династии Муриных. У Муриных имелся похожий спектр бизнеса, но товары Распутиных почему-то были в приоритете на рынке, и от этого Роман только сильнее сжимал кулаки.

Артефактный купол, растянутый над их позициями, скрывал отряд и не позволял радарам засечь воинов Муриных. Роман предвкушал начало операции. Этот день вся семья ждала слишком долго — особенно сам глава Рода.

«Хм, такое ощущение, что отец прямо собирается включить фейерверки и объявить: „А вот и мы!“» — мелькнула у Романа мысль, и он невольно хмыкнул.

С юных лет его обучали стратегии: он штудировал карты расстановки сил противника, разбирался в повадках командиров Распутиных, изучал их слабости, постигал тайны подрывных операций. Отец Романа был опытнейшим тактиком-охотником: он предпочитал долго выжидать и бить в самый уязвимый момент.

— Граф, мы готовы! — кто-то из ближайших офицеров отвлек его от мыслей, и Роман кивнул.

— Отлично. Пусть бойцы не расслабляются и держат ухо востро.

Глава Рода Муриных, ещё когда родился Виктор, старший брат Романа, начал тайно копить силушки. Цель была одна: свергнуть Императора и взять власть в свои руки. Причём планировалось провернуть это быстро и молниеносно, чтобы крупные Рода, вроде тех же Распутиных, не успели вмешаться. Но планы слегка изменились. Теперь Мурины решили сначала ударить по опоре трона — по Распутиным. И убрав этот «тыл», потом взять верховную власть будет куда проще.

«Дьявольски удобно, — думал Роман, любуясь мерцающим куполом. — Сначала лишить Императора поддержки и прибрать к рукам все богатства Распутиных. Всё будет нашим. А там уже только ленивый не догадается, кто настоящий хозяин ситуации».

Он вспомнил, сколько лет они собирали по крупицам сведения о складах, маршрутах патрулей, о не самых верных союзниках Распутиных, идеально подходящих для вербовки. Скольких инженеров, наемников, магов Мурины переманили к себе… Так и выстроился этот грандиозный план, способный обрушить систему.

— Эй, боец! — крикнул Роман одному из своих людей. — Передай остальным, что мы скоро начнем. И, пожалуйста, на всякий случай приготовь мне горячий кофе. Чувствую, нам сегодня не до сна.

— Слушаюсь, господин! — отозвался воин, стараясь не улыбаться.

Легкая насмешка скользнула по губам самого Романа. Это не просто сражение — для него это, черт побери, настоящее триумфальное выступление. Рано, правда, еще ликовать, ведь впереди вся операция. Но юный граф знал, что обратного пути нет. Даже ветер, раскачивающий его плащ, будто нашептывал: «Время пришло».

* * *

— Здравствуйте, я к Грише. Правда, забыл ему позвонить заранее, но надеюсь, он всегда рад меня видеть, — я, засунув руки в карманы толстовки, стоял на пороге и пытался выглядеть непринуждённо.

— Граф Добрынин, приветствую, — камердинер Распутиных учтиво мне поклонился. — Мы уж подумали, вы за своей сестрой приехали… — спросил он с натянутой улыбкой.

— «Мы» — это кто именно?

— А… Ну, все, кто был в доме и выглядывал в окно. Увидели, как вы идёте по двору, и решили, что приехали за сестрой, — он явно нервничал, у него дёргалось правое веко.

— Нет, в этот раз я к другу зашёл. Поговорить хочу лично. С сестрой у меня и так всё нормально, мы регулярно созваниваемся. Тут она в порядке, надеюсь? Хорошо себя ведёт?

— Оу… Да-да, конечно, всё отлично, — теперь у него и второе веко предательски задёргалось. — То есть вы не за ней?

— Точно нет, — я улыбнулся. — Так что вы можете сказать про Григория?

— Его перевезли в санаторий на Сосновой. Там условия для реабилитации лучше, быстрее поправится, — сообщил камердинер. Я знал об этом месте, хотя там ещё не бывал, только слышал, что оно тоже принадлежит семье Распутиных.

— Спасибо за информацию, — махнул я рукой ему на прощание и двинулся к своей машине.

Услышал за спиной его грустный шёпот: «За что нам всё это? Когда уже это закончится?» О чём это он? О войне, наверное. Но раз уж война только началась, то придётся всем потерпеть.

Сидя потом в километровых пробках и потягивая сок, я добрался до санатория примерно часа через два. И окончательно там убедился в простой истине: случайностей не бывает. Думал, что просто проведаю друга и погляжу, как он там восстанавливается, а в итоге снова окунулся в атмосферу войны. В общем, сюрпризов никаких.

— Здорово, как ты? — спросил я, усаживаясь на стул рядом с Гришиной койкой.

Гриша в этот момент ел йогурт и выглядел при этом донельзя скучающим.

— Да я просто чертовски счастлив, разве не видно? — с сарказмом огрызнулся он и бросил ложку в стаканчик. — До сих пор ощущаю слабость и разбитость во всём теле. Если это «восстановление» затянется ещё хоть на пару дней, я точно по стенам начну бегать. Меня запихнули сюда, в эти дебри, чуть ли не под тройное кольцо гвардии. Ни тебе клубов, ни тусовок, ни горячих девчонок, даже никаких сражений — одним словом, заняться вообще нечем.

— Зато живой остался. И, как лекарь, поправишься, думаю, гораздо быстрее, чем обычно это бывает. Лично я верю, что ты скоро будешь носиться, как вечно, а то, глядишь, станешь занудой от скуки. А с занудами, сам понимаешь, дружить так себе удовольствие, — я подтолкнул к нему ногой пакет с фруктами.

— Лучше бы выпить принёс, — Гриша фыркнул недовольно.

— Я принёс свежевыжатый сок, — возразил я. — Там ещё есть мясо и овощи на пару.

— Ну и друг ты после этого. Даже сигар не захватил, — Гриша смерил меня укоризненным взглядом.

— Я вообще рассчитывал, что ты обрадуешься моему появлению безо всяких подношений. Мы же друзья, — я ухмыльнулся и тоже открыл себе сок.

— Извини, соскучиться по тебе я не успел: ты постоянно крутишься рядом, да ещё и со своими глупыми шутейками, — он закатил глаза.

— Ну вот зря ты так. Я ведь волнуюсь за тебя, брат: ночами не сплю, думаю, как там мой бедный друг, — я изобразил на лице самое трогательное сочувствие.

— Ой, рассказывай. Прям не спишь, да? Я же тебе ночью звонил обсудить футбольный матч с бразильцами, а ты мне заявляешь: «Меня нет дома, перезвоните позже!» — рассказывает он возмущённо.

— Да это автоответчик был, — я развёл руками.

— Автоответчик, который ещё и чихает в трубку? Ну-ну! — Гриша явно не поверил ни единому слову.

— Мне лень было заново записывать голосовое приветствие. Да и ты ведь под надёжной охраной, какой смысл мне тревожиться? Я был уверен, что ты не в опасности.

И ровно в тот момент, как я это произнёс, в санатории завыла сирена боевой тревоги, и повсюду замигали красные сигнальные огни.

— «Не в опасности», говоришь? — тяжело вздохнул Гриша, хотя в его глазах не было и тени страха.

Сразу после этого дверь распахнулась, и в палату влетел высокий, крепкого телосложения мужчина в форме и зелёной маске. Он коротко стукнул в косяк, наверное, чтобы хоть как-то обозначить своё появление и остановился перед нами.

— Петров, что там у нас? — спокойно поинтересовался Гриша, демонстрируя непоколебимое хладнокровие.

— Господин, буквально пару километров отсюда, в районе Лесничей, произошло нападение на вашу компанию по производству удобрений. А еще через десять километров атаковали предприятие по выпуску чипов, — четко доложил боец, сверившись со своим планшетом. — Уже подсчитываем вражеские силы, и наши подкрепления в полном объеме выехали на места сражений.

— Вот как, а меня, значит, забыли? — я взмахнул рукой, стараясь выглядеть бодряком. — Я бы тоже не против размяться, всё лучше, чем торчать без дела.

— Никуда ты не поедешь, — отрезал Гриша с явным недовольством. — Это наша война, и мои родственники не обрадуются, если туда влезет кто-то посторонний. Думаешь, наши бойцы справятся хуже?

— Ну, раз так, мне же и проще, — пожал я плечами. — Я имел в виду чистую поддержку, а если вам не нужна — не вопрос. Пойду тогда хоть кофейку возьму. Надеюсь, в вашей столовой есть нормальный кофе, а не один этот фиточай для больных?

Собрался было направляться к выходу, но снова вмешался боец в зеленой маске. Судя по выражению его глаз, он выслушивал что-то по рации и потом выпалил:

— Господин, враг уже напал на санаторий! Мы готовы защищать вас ценой жизни! Разрешите идти, мне нужно быть вместе с моими людьми!

И, словно в подтверждение его слов, снаружи послышались беспорядочные выстрелы. Гриша лишь коротко кивнул капитану гвардии, отпуская его на борьбу с нападающими, а сам стал осторожно подниматься с кровати.

— Так, ты куда намылился, братец? — окликнул я его. — В твоем состоянии лучше оставаться здесь, я же здесь для того, чтобы тебя прикрыть при необходимости.

— Эта земля принадлежит моей семье, я обязан ее защищать, — безапелляционно заявил он и вытащил из ножен фамильный меч, словно в каком-то старинном ритуале. — Только, откровенно говоря, не думал, что они сунутся еще и сюда. У нас ведь охрана здесь не хуже, чем в родовом доме, и система безопасности вроде на уровне.

— Наверное, не на таком уж «уровне», — добавил я, кивая ему. — Ладно, пошли посмотрим, что там творится.

Мы приблизились к окну и увидели, что двор быстро превращается в поле боя: камни во дворе уже были покрыты алыми пятнами. С двух сторон в спешке соорудили баррикады из всего, что попадалось под руку, и схватка разгоралась с пугающей скоростью — то там, то тут из-за укрытий сверкали вспышки выстрелов.

— Сказать, что я в шоке, — ничего не сказать, — Гриша потер пальцем бровь и мрачно посмотрел вниз. — Не понимаю, откуда у Муриных сейчас нашлось столько ресурсов. Такое впечатление, что они давно планировали эту атаку, а наша разведка дремала в этот момент.

— Может, они и правда всё проворачивали тайком. Ударили по нескольким ключевым точкам сразу, да еще с толком и расчетом, — заметил я. — Так что не вини себя, такие вещи сложно предугадать, если противник готовился втихаря.

Гриша лишь тяжело вздохнул, не сводя взгляда с кровавой свалки во дворе. Но я понимал, что вполне так-то можно было ожидать такого подвоха от влиятельного Рода, который соперничает с Распутиными, — уж я-то слышал немало разговоров, что Мурины никогда не жаловали политику императора и уж тем более Распутиных. Чистая конкуренция, смешанная с политическими играми.

— Да уж, теперь все более чем понятно: надо просто повышать бдительность, нанимать целую армию толковых шпионов и держать ухо востро по всем фронтам, — проговорил я, стараясь хоть немного разрядить обстановку. Но выходило так себе…

Так что я вихрем слетел по лестнице вниз, на ходу скинул с себя толстовку и выскочил на крыльцо, где уже вовсю раздавались звуки бойни.

— Вы, кажется, адресом промахнулись, — без лишних церемоний врезал кулаком первому попавшемуся воину прямо по челюсти.

— Спасибо, — пробормотал гвардеец Распутина, которого я тем самым спас от сквозного ранения. Он благодарно кивнул, а я уже подхватил с земли оставленное кем-то артефактное копье и стал отбиваться им вместо палки.

Но тут же вокруг меня собралась толпа врагов: удалось оттолкнуть их пару раз, да куда там — они, точно назойливые мухи, налипли на древко с другой стороны и принялись дружно напирать.

На копье был камень активации, и я несколько раз нажал на него — жал, жал, а толку ноль. Теперь ясно, почему копье бесхозное: артефактную энергию, видимо, уже всю выжали. Вдобавок враги захихикали над моими жалкими попытками, решив, что я уже мертвец.

— Рано радуетесь, мужики, — процедил я сквозь зубы и вбухал побольше гравитационной силы им в колени. Все пятеро упали передо мной, скрючившись.

Пока они пытались понять, что, черт возьми, произошло, и пытались встать с колен, я раскрутил копье и одним махом пронзил их всех насквозь, эффектно насадив на одно древко.

— Люля-кебаб готов, прошу к столу, — фыркнул я, но в тот же миг за спиной раздался противный звук бьющегося стекла.

Обернувшись, увидел, что окно в холле выбили с другой стороны и внутрь уже лезли новые противники. Ну уж нет: больных я в обиду не дам.

— Вы по записи или у вас есть пропуск в санаторий? — вскочив в холл, окликнул их я.

Двое одаренных воинов посмотрели на меня нагло, сверля глазами.

— Что, умником себя мнишь? — процедил тот, что в белой маске с шипами, сжимая в руках меч, вокруг которого пульсировала вода. — Вообразил себя самым крутым шутником в Империи?

— Нет, я шутить особо не умею, — холодно ответил я.

— Правильно, — он ткнул в мою сторону пальцем. — Я скажу тебе, кто ты такой… Ты просто дерьма кусок, которое я сейчас зарублю.

Он сорвался с места и ринулся на меня, размахивая мечом, видимо, чтобы запугать меня своим мастерством боя. Меч сверкал, обтекаемый потоком воды, и от него шла ощутимая вибрация энергии. Я же не двинулся ни на сантиметр, пока этот громила не подскочил слишком близко, а потом быстро сделал полуоборот и ухватился за лезвие.

Вырывать меч из рук я не стал: просто резко утяжелил его через прямую связь, и противник с грохотом рухнул на пол вместе со своим клинком.

— Какого хрена… — пробормотал он в осознании, а я, улыбаясь, занес ногу и со всей дури опустил пятку ему на голову. Хрясь — мозги и кровь брызнули на мои штаны с ботинками. Ну и ладно, в этом мире стиральные машинки уже есть, разберемся. Главное — не забыть, что у нас тут второй товарищ в холле.

— Держи свой сраный пропуск! — оскалившись, второй боец метнул в меня копье.

— О, спасибочки за оружие, как раз не помешает, — сказал я, сдвинув копье гравитацией с траектории и перехватив его на лету. — Это прям щедро с твоей стороны. Тебе оно точно не нужно?

Парень заметно занервничал: глаза его забегали, в голосе появилась какая-то истеричная нотка.

— Ты не мог его схватить! И даже увернуться не мог! — завопил он. — Я никогда не промахивался!

— Да не кипишуй ты так, — усмехнулся я. — Хочешь, попробуй еще раз, может на этот раз попадешь. Лови!

Я метнул копье обратно, хотя более точным было бы сказать «вернул» его хозяину. Но для ловли времени ему не оставил: он не успевал увернуться и решил принять удар на свой доспех. Доспех, конечно, был навороченный, прочный, но вот только теперь копье весило две тонны. В итоге он с сокрушительным грохотом вместе с этим копьем вылетел на улицу, проломив стену.

Тем временем в холл уже ломились новые отряды, а сверху тоже слышались звон и треск — видимо уже кто-то с крыши спускался по тросам, и начал проникать внутрь. Похоже, веселуха только начиналась.

Я без лишних разговоров рванул по лестнице на второй этаж, а за собой одним махом разрушил часть ступеней, чтобы задержать тех, кто ломился снизу. Пока наверх поднимался, пришлось буквально с боем прорубаться сквозь толпу озлобленных масочников: кто-то прыгал на меня с катаной, кто-то лупил из лука, а кто-то даже решил, что дробовиком сможет меня напугать. Санаторий, конечно, превратился в чистилище, и такой расклад, пожалуй, любого заставил бы резко поправиться и сбежать из больничной койки куда подальше.

— Лови гранату! — вдруг проревел какой-то громила, швыряя мне боеприпас прямо в руки.

Ну что ж, я действительно поймал эту штуковину.

— Ты что, чувак, решил со мной поиграть? Сам лови, — крикнул я в ответ и, включив защитный купол, метнул гранату обратно.

Взрыв, дым, осколки — пока все орали и уворачивались, я помчался дальше по лестнице, стараясь держать ухо востро. И тут же все вокруг завыло и засверкало: громогласная сирена, красная тревога, непрекращающиеся стрельба и взрывы. Санаторий трясло, как при мощном землетрясении, повсюду сыпалась штукатурка, а в воздухе витала пыль.

Я с мрачной миной двинулся к палате Распутина, без конца перескакивая через провалы в ступеньках и уворачиваясь от вражеских выстрелов. Уже порядком привык к этому хаосу: ломал врагам черепа, выдергивал оружие прямо у них из рук и шел дальше. Рутина, блин, ничего нового.

Из автомата по пути пострелял и из лука, ножи еще пометал и глаза почесал. День только начался, а я уже опять спать хотел. Придумали бы что ли хоть что-то новенькое, а не одно и тоже все время. Штурм, как штурм короче: ничего интересного.

Так я и добирался до Гриши с боем, но не я один воевал. Гвардейцы Распутина тоже отлично держались, правда еще не проверял сколько их там осталось в живых, но судя по звукам, отпор они продолжали давать. Без них у меня бы здесь вообще не продохнуть было.

Не знаю даже сколько я добирался до друга через всю эту заварушку, но вот на нужном мне этаже меня уже ждали. На гребаной люстре головой вниз висел воин в красном комбинезоне и с двумя катанами. Он держался руками и полусогнутыми ногами.

— Чел, с тобой все в поряде? — спросил я излюбленной фразой моей сестры. — Тебе помочь спуститься? — он напоминал мне котов из видео, которые забираются на высоту, а потом сами спуститься не могут.

Но он оказался более самостоятельным, с каким-то боевым кличем отпустил люстру и в кувырке профессионально приземлился на пол, а ведь высота была не маленькая.

Затем враг встал в боевую стойку и боком пошел на меня держа острую катану наготове.

— Ты даже не увидишь как я убью тебя, — сказал он мне.

— Ну да это точно, — я щелкнул пальцами и люстра грохнулась на пол.

Этому типу в красном комбинезоне даже руку обручем от люстры отфигачило. В общем не соврал парень: реально я ничего не увидел.

Ну а дальше я медлить, правда, не стал: надо было проведать друга…

Спустя пару часов

Сидел смотрел на покрытое сажей лицо Гриши, а он молча моргал глазами и смотрел на улицу с того места, где раньше была стена. Большая часть санатория была в руинах и местами от взрывов все еще горело пламя. Дым разносился повсюду и резко бил в нос, так что хотелось чихать.

— Слушай, брат, мне как-то здесь уже не очень нравится, — я щелкнул перед его глазами пальцами. — Не, ну серьезно: уныло теперь местечко выглядит. Особенно, когда в нем столовая уничтожена. Без столовой здесь вообще делать нечего.

Лицо Распутина медленно расплылось в улыбке, словно он забывал каждую секунду о том, что хотел улыбнуться. На меня он не смотрел, а засунув руки в карманы брюк, продолжал пялиться в какую-то точку, походу видимую только им.

— Да ладно тебе, Добрыня, расслабься: все равно привыкать надо, — произнес друг задумчивым тоном. — Скоро так вся Москва будет выглядеть, а может и вся Империя…

Не знаю-не знаю… Лично я все рестораны и столовые разрушить точно не позволю! Разве только те, где невкусно.

Глава 6

— И зачем меня заселили именно в комнату, которая вплотную примыкает к покоям моей сестры? — вернувшись в родовой дом Распутиных, я невольно подумал, что в разрушенном санатории было не так уж и плохо. — Я ведь отдохнуть планировал… Ну или заняться важными делами: война там, все такое, сам же понимаешь.

— А ко мне-то что за претензии? — друг сделал вид, будто вообще не при делах. — Это мой отец тебя пригласил, и слуги по его указу тебя и определили. Хотя да, согласен, я теоретически мог бы тебе подобрать другие апартаменты.

— Но зачем твоим родственникам вообще было нужно меня сюда звать? У меня и так дел, как у дурака фантиков…

— Вот и отдохни немного от этих своих дел, — хмыкнул Гриша.

«Легко сказать, — подумал я, — было бы на это время…» После множества боев мне крайне нужно было заняться распределением энергии внутри тела, прочистить проводниковые каналы для потоков Дара. Этим я и отправился потом заниматься.

С первого взгляда во время медитации могло показаться, будто я просто дрыхну, однако во мне шёл полноценный процесс прокачки силы и укрепления тела. Даже не помню, сколько часов это заняло, но когда вошедший в комнату лакей потревожил меня, я открыл глаза и понял, что готов сейчас съесть целиком парочку кабанов. Оказывается, правильное распределение энергии тоже жутко выматывает.

— Граф, — лакей учтиво кивнул, — мой господин ждёт вас через пятнадцать минут в своём кабинете.

«Значит, отец Гриши вернулся уже после своего сражения возле складов с боеприпасами?» — мелькнуло у меня в голове. Хотя Гриша вроде говорил, что его батюшка не туда направлялся отбивать врагов. Да и какая, в общем-то, разница, откуда он вернулся? Война сейчас идёт повсюду, кто только в ней не участвует. Мне оставалось лишь гадать, зачем глава Рода Распутиных вызывает меня лично. Честно говоря, было пофиг, но спорить тоже не хотелось. Быстренько накинув рубашку, я последовал за лакеем по этому огромному дому прямо к кабинету его господина. Постучал в бирюзовые двери, за которыми меня, в общем-то, ничего сверхинтересного не ожидало. Граф Распутин, как полагается, при полном параде — в элитной форме и со своим обычным строгим взглядом. Он повернулся ко мне на стуле и, смерив меня взглядом, четко и сухо сказал:

— Мне известны все подробности событий в санатории. Вы внесли значимый вклад, участвуя в той битве, и я хочу лично выразить вам благодарность, — он протянул мне руку над столом. — А теперь направляйтесь к Григорию: у него есть кое-что, что он хотел вам сообщить.

Я молча пожал ему руку, а граф тут же вернулся к чтению каких-то бумаг. Вот и весь разговор. Но, честно говоря, с учётом того, что я знаю о семье Распутиных, это уже была потрясающе теплая признательность с их стороны — они редко кому руки жмут, так что для них это прямо жест небывалый.

Выполняя просьбу, я отправился к Грише. Надеялся, что он уже успел отоспаться и действительно скажет что-нибудь интересное. А то, что он выспался, было слышно издалека — по его оглушительным крикам:

— Вы что, издеваетесь надо мной? Я лекарь! Мне никогда не вредят ни алкоголь, ни сигары! С какой стати мне их нельзя⁈

— Так велел ваш отец: сейчас это может помешать вашему восстановлению, — пробормотал кто-то дрожащим голосом.

— Да я же могу исцелять себя сам! — Гриша был неумолим. — Вы тут все идиоты, что ли? Или притворяетесь?

Чтобы разрядить обстановку, я решил на минутку заскочить в бар, а уже потом заглянуть в его покои. Когда вошёл, попросил всех слуг выйти, но те топтались на месте, пока Гриша сам не крикнул, чтобы они убирались.

— На-ка, держи свой коньяк, — я, ухмыляясь, прикрыл дверь и извлёк из-под пиджака бутылку. — И брось ворчать, как старый дед. Тебе это совершенно не идёт.

— Сейчас посмотрим, кто тут как дед заворчит, — ухмыльнувшись, Гриша быстро выхватил у меня коньяк и стакан. Налил почти до краёв и залпом осушил. — Пока ты где-то шлялся, до меня дошли новости, что из-за всей этой войны нашу арену для подпольных боев разрушили подчистую.

— Погоди, — удивился я. — Я зашёл к твоему отцу, а он сказал, что ты хотел мне что-то сообщить… Так какая тут связь? Он что, всё же знал про арену?

— Что? Нет же, — Гриша отмахнулся и потер лоб, словно прогоняя навязчивую мысль. — Я совсем другое должен был тебе сообщить. А про арену — это уже по моим каналам информация прилетела.

Печально, очень печально… Я ведь уже втянулся: там и лёгкие деньги выбивал, и пар выпустить можно было заодно, да силу прокачать.

Гриша, видимо, заметил, как я подуныл, сделал ещё один глоток из стакана и подбодрил, шутливо толкнув меня в плечо:

— Да не парься, всё будет как надо, — он подмигнул с уверенностью, которой всегда позавидовать можно было. — Считай, что разрушение арены — это шанс в будущем открыть свою собственную, когда утихнет война. Как тебе такая идея?

Наконец-то он улыбнулся во весь рот — кажется, первый раз со дня своего недавнего ранения. Я пожал плечами:

— Для начала дожить бы до этого момента… Но я точно выживу, так что мысль отличная. Обсудим потом обязательно. А пока объясни: что ты там хотел мне сказать?

— Сейчас покажу, — Гриша поставил бутылку на тумбочку, вытащил из ящика несколько свернутых листов и протянул их мне. — Держи!

Развернув бумаги, я увидел подряд идущие фамилии Родов и приписки о каждом.

— Считай это небольшим «спасибо» за твой вклад в битву в санатории, — не дожидаясь моего вопроса, пояснил Гриша. — Здесь перечислены Рода, у которых сейчас своих проблем хватает, но с твоей проблемой они не пересекаются. Они достаточно благоразумны, и в каких-то тёмных делах не замешаны. Пусть они не самые сильные или многочисленные, зато могут стать неплохими союзниками.

— Вот это подгон, — я потряс списком. — Благодарю, — хлопнул друга по плечу, а в уме уже соображал, как удачно начать этим пользоваться.

Я бегло просмотрел записи — каждая фамилия сопровождалась внушительным досье. И что самое приятное, всё это действительно могло оказаться мне на руку. Уже давно искал подходящих союзников на будущее, а тут такой подарок от семьи Гриши!

Они не поленились: в досье указано практически всё — владения, взаимоотношения с другими Родами, их потенциальные враги, друзья и даже ближайшие цели. Разведка Распутиных явно потрудилась на совесть.

Правда, до одной тайной организации из моего прежнего мира им ещё далеко. Те были не людьми вообще, брали безумные деньги за услуги, но собирали такую уйму деталей, что обычными свитками давно не пользовались — всё записывали на особых артефактных скрижалях. Они могли даже посчитать, сколько волосков в носу у человека и до какой длины каждый из них дорос. Параноики высшего уровня, короче.

Но пока я здесь, выбирать не приходится. Да и информация от разведки Распутиных мне более чем достаточна — всё равно лишние детали сейчас не в приоритете. Главное, что список уже на руках и с ним можно работать.

Поблагодарив друга ещё раз, я отправился к себе домой, чтобы подготовиться к следующему шагу и всё более тщательно обдумать. И вот что удивительно, а может, и смешно: почему у меня до сих пор есть дом? У многих-то он уже разрушен из-за войн, и столица частично объята огнём, словно кто-то решил разукрасить её в новые «ярко-пылающие» тона.

По сути, сейчас ведь самый удобный момент, чтобы нанести удар именно по мне — все вокруг отвлечены войной, люди бегают в панике, а я вроде как лёгкая мишень. Но никто не приходит, никакие громилы не выбивают дверь. Обидно? Это мягко сказано!

В спальном районе

Четыре… Всего четыре улицы отделяли эту решительно настроенную компанию от дома, который в последнее время обходили стороной, словно там поселилась самая настоящая нечисть.

Если у того пугающе-обаятельного дома поблизости и царила тишина, то здесь, в парке, наоборот, толпилось немало народу — хотя на первый взгляд так не скажешь. Армия из шести сотен бойцов в маскировочных костюмах, с оружием того же окраса, терпеливо ждала сигнала от своих господ. На их головах красовались шлемы — и для внушительности, и для защиты. Некоторые, держа автоматы одной рукой и сидя на корточках, коротали время, щёлкая семечки и перешёптываясь. Уже всем надоело торчать тут не первый день, хотелось поскорее перейти к делу.

В чёрном джипе, укрытом в самой глуши парка и замаскированном ветками у обочины, чтобы никто случайно не сунулся, сидели несколько человек. Двое из них были в возрасте, но, судя по дорогим перчаткам, оружию под заказ и идеально прямой осанке, все они относились к высшему свету.

— Полагаю, наш час пробил, — протянул усатый мужчина с вытянутым лицом. По его виду было ясно: он не в восторге от компании, но выбирать сейчас не приходилось. У них у всех была одна цель — устранить противника, и ради этого потерпеть друг друга было можно.

— Время настало ещё с того момента, как началась резня в столице, — внаглую перебил его барон с чёрными, будто вороново крыло, волосами.

Усатый аристократ в безукоризненно отутюженном галстуке недовольно бросил взгляд на собеседника. Барон Архипов раздражал его донельзя — отсутствием манер и вкусом к прекрасному, который тот явно потерял на пути к парку. Но оба они сидели в одной лодке, а ещё двое назойливых аристократов в машине, по правде, бесили его ничуть не меньше. Как и те, что были в соседних тачках спереди. Пригласили их не от хорошей жизни: армию ведь нужно было как-то собрать. Пока вокруг царил военный хаос, уследить за кем-то становилось непросто, и потому барон Архипов вместе с графом Евдиенко позвали этих двоих и остальных тоже в союз. Даже пригласили парочку аристо, которым на Добрынина было без разницы, но за помощь им хорошо платили и обещали взаимную поддержку в их будущих разборках.

— Не совсем так, Павел Степанович, — неспешно ответил усатый граф Евдиенко, обращаясь к барону. — Раньше в том доме сидели наёмники Добрынина. Сейчас они почти все уехали по другим адресам, как вы уже знаете. Собственно, поэтому мы столько времени и следили, чтобы выбрать лучший момент для удара.

— Браво-браво! — саркастично воскликнул барон Архипов, громко захлопал в ладоши и презрительно фыркнул. — Просто гений! — выкрикнул он так, что слюна брызнула во все стороны, а граф Евдиенко скривился от отвращения и уставился на барона осуждающим взглядом. — Ну что же, в таком случае двигаемся! — уже более приказным тоном бросил Архипов в рацию, давая сигнал к началу.

— На этот раз я занялся делом лично. Точнее, я разработал план, и он точно сработает, — проговорил граф Евдиенко с намёком на самодовольную улыбку.

— Да ну? Без наших денег и бойцов твой план долго бы не протянул, — барон Архипов придвинулся к графу поближе и злобно посмотрел ему прямо в глаза, явно намекая, что его вклад ничуть не меньше.

— Спора нет, — граф чуть пожал плечами, потом с гордостью поддёрнул усы. — Зато я куда креативнее всех, кто безуспешно пытался до нас. У меня хотя бы есть чёткая стратегия, — добавил он и отдал знак своим гвардейцам. — Пора выдвигаться, глянем сами, что там творится.

Граф Евдиенко действительно недосыпал ночами и дымил как паровоз, размышляя, как использовать общую неразбериху в Москве, чтобы раз и навсегда прикончить Добрынина. Он досконально изучил все прежние попытки прочих аристократов: те налегали лишь на грубую силу да количество бойцов, и это каждый раз проваливалось.

Поэтому-то Евдиенко и скооперировался с проверенными «аристо» и заказал с севера Империи особый, не то чтобы очень законный, но весьма интересный порошок. В местных краях его строго-настрого запрещено распространять: ведь он вызывает крайне сильные и жуткие галлюцинации, вдобавок лишая своих жертв сил. С таким стратегическим козырем можно было смело рассчитывать на успех.

Правда, стоило кортежу приблизиться к нужным улицам, как откуда-то из домов загрохотал обстрел.

— Некоторые из его наемников все еще здесь, — крякнул барон Архипов, довольный своей прозорливостью. — Но ничего страшного! Мы прорвёмся! Лично я в стороне стоять не собираюсь. Прижмем его лично, и всё! Кто за?

Граф и ещё двое баронов дружно кивнули. Они не слишком переживали из-за выстрелов: огонь вёлся урывками, так что аристократы спокойно включили энергетические экраны, а их гвардейцы, не сбавляя ходу, отвечали перекрёстным огнём наёмникам. Лязг пуль, конечно, слегка бил по ушам, но уже не в новинку.

Черноволосый барон Архипов в этот момент глотнул чего-то ободряющего из своей фляжки, затем резко вытолкнул водителя из-за руля и сам уселся на его место. Граф Евдиенко только тихо вздохнул, чтобы не показать, насколько его бесят подобные «манеры».

— Сам поведу! В атаку! — взревел Архипов, и его машина рванула вперёд, обгоняя остальные, а в глазах барона светился азарт настоящего фанатика.

Все они мчались туда, рассчитывая на громкую победу, благодаря которой их имена и впрямь могли стать легендарными, в отличие от прошлых неудачников-аристо.

Когда наконец их бойцы прорвались во двор нужного дома и плотным кольцом окружили его, выяснилось, что потери у них вообще смехотворные: всего две машины гвардейцев оказались под плотным огнём и вышли из строя. Особенно радуясь этому, аристократы уже готовились раздавить Добрынина своим хитроумным замыслом.

— Действуем быстро! — распорядился усатый граф Евдиенко, которому из-за этого приятного адреналина уже было плевать, что его окружает «не самая утончённая компания». Для такой заварушки сойдёт.

Обстрел, впрочем, не стихал: наёмники продолжали стрелять и даже бросали гранаты в толпу прибывших. Но опытные гвардейцы надёжно держали строй, помня о солидных премиях и трофеях, которые им светили.

Пока одна часть людей прикрывала фланги и подходы ко двору, другая избранная группа ворвалась в дом, моментально взламывая двери и окна. Все двигались на удивление слаженно, как будто репетировали годами.

Как только основные силы залетели внутрь и заняли стратегические точки, барон Архипов принялся жестикулировать, показывая, что на поиск Добрынина остаётся мало времени — его непременно нужно выцепить, прежде чем он смоется.

— Активируй, немедленно! — напомнил Евдиенко о том, что его главная фишка как раз в этом доме должна быть задействована первой.

По его приказу командир гвардейцев с помощью подчинённых быстренько установил на первом этаже, прямо в центре зала, цилиндрическое устройство с закруглёнными краями. Оно смахивало на большую металлическую капсулу со стеклянными вставками.

Все бойцы уже надели противогазы, и стоило командиру ввести код, как из капсулы послышался короткий писк. Тут же во все стороны начал стелиться густой розовый дым.

Тем временем гвардейцы топали с оружием по всем этажам и осмотрели даже чердак на крыше, раскидали все вещи, пораскрывали шкафы, перевернули кровати, но чисто.

— Господин, — донеслось вскоре с одной стороны.

— Господин, — и почти сразу с другой. — Его здесь нет! Нашей цели здесь нет.

Евдиенко такая новость совсем не понравилась, как и другим аристо. Он с раздраженным видом часто заморгал глазами под противогазами.

— Да нафиг все! — другой из баронов выругался, пнув ногой по полу. — Это не разведка! Это полный отстой! А я говорил, не надо было полагаться на графа Жесточенко. Он все нахваливал свою службу разведки.

— Что ты там сказал? — окликнул его сзади возмущенный голос. — Я ведь тоже здесь!

— Да? А чего ты опоздал? Думаешь раз граф, то тебе это можно? — барон был не из паинек.

— Не опоздал, а подъехал на другой машине в парк и вошел с другого входа. Так повтори, что ты там сказал?

— А ну тихо все! — холодно крикнул усатый Евдиенко, раздвинув руки. — Что с вами со всеми не так? Нашли время цапаться! Вам вообще не кажется все это каким-то подозрительным сейчас?

— Что именно? Что с кретинами сотрудничать приходится? — краснощекий Жесточенко был в гневе и готов был испепелить наглого барона взглядом.

Евдиенко же не сразу ответил, но по его глазам было видно, как он напряженно старался думать и его глаза бегали то туда, то сюда.

— Мы потеряли не так много людей, пробираясь к дому. Хотя судя по слухам, наемники у Добрынина высший сорт бойцов. Вы же помните что они вытворяли с остальными? А мы только две машины потеряли, да и самого Добрынина нет на месте. Не попахивает ли это все… — графу не удалось закончить свою мысль.

Стены вокруг затрещали и стали словно съезжаться у них на глазах, притягиваясь друг к другу.

— Твою ж дивизию! — барон с шевелюрой, врубил второй доспех. — Что это все значит?

— Валим отсюда! — заорал второй и подался к выходу, но по пути его расплющило насмерть обломком.

Едвиенко один оставался стоять на месте среди перепуганных криков. Он наконец увидел что из себя представляет его враг и на что он способен на самом деле. Но все было так быстро, а сделать было уже ничего нельзя…

* * *

Закинув ноги на подставку, я попивал молочный коктейль через трубочку. Погода стояла просто отличная и можно было чувствовать себя будто на курорте, но вот только смущал немного грохот и разлетающаяся по улице пыль.

Жаль, конечно, прежний дом, а в особенности теперь смотреть на его руины, что по моей вине, но так уж было надо.

Я заранее прикупил себе еще один дом неподалеку, так что жить есть где.

— Да, малышка, тебе ведь тут нравится? — я погладил курицу по голове: она сидела в корзине рядом с шезлонгом и ее окружали цыплята, которые вечно хотели есть.

— Ко-ко! — выпучила питомица на меня глаза.

— Я тоже думаю, что новый домик ничего такой, — я улыбнулся. — Во всяком случае, потеряв дом, я так или иначе облегчил себе задачу.

Только за сегодня умерло девять аристократов и довольно много сильных Одаренных. После моей вакуумной атаки не выжил никто и стоит сказать большое спасибо за это Распутиным. Ведь они передали мне доклад, где их шпионами указывались планы некоторых из моих врагов.

— Босс, — радостно сказал где-то позади меня Дмитриевич, — все-таки ваша сила впечатляет. Я думал привыкну к вашим способностям, но пока никак не могу.

— А то! То ли еще будет, — подмигнул я с полуоборота и попросил его подать мне телефон со стола.

Начальник наемников мигом мне его передал и продолжал стоять весь такой счастливый из себя. Ну еще бы, ведь от моего успеха напрямую и его успех зависит: я щедр на награды, если есть конечно за что награждать.

Пока же мне пора заняться благодарностью со своей стороны перед Распутиными, пожалуй. Я открыл карту и принялся искать местоположение отеля. В котором обитают враги рода Распутиных, ведь этот отель полностью принадлежит им и там базируется в это военное время их армия. А значит я…

— Пип-пип, — в телефоне всплыло сообщение сверху.

А значит я…

— Пип-пип, — еще одно.

Да что ж такое! Кому там неймется? Открыл первое, а там с неизвестного номера написано: «Неплохой ход… Но можно было и лучше…»

И все: больше ничего в первом сообщении не было, потому я сразу от любопытства начал второе читать с этого же неизвестного номера. А там описано местоположение здания и пояснение вдобавок, что если я его уничтожу, то получу на свой счет два ляма. Я таких волнительных и соблазнительных сообщений даже от Вики не получал.

Но вот только чье это здание, ведь от этого будет зависеть решение. Я глянул по карте, сверился с инфой в сети и заодно заглянул в свой список. Этим зданием оказалось имение одного Рода, которому тоже не повезло оказаться в моем списке. А сейчас похоже не повезло вдвойне, что ли…

Глава 7

Не смог я прибить главу Рода из моего чёрного списка и его родичей. И не потому, что они меня отметелили — для этого им пришлось бы сначала родиться с моими талантами и мозгами. Хотя последнее необязательно, я и без мозгов неплохо справляюсь!

Короче, виконта Розинского, за чью усадьбу мне обещали два лимона, дома не оказалось. Видать, почуял неладное и слинял. В имении работы было немного. Против меня вышли шесть крутых магов — где только виконт откопал таких динозавров! Прямо как в компьютерной игре: два природника, два воздушника и два иллюзиониста. Полный комплект, только попкорна не хватало. Самыми забавными оказались природники, хотя иллюзионисты тоже постарались — чуть не купился на их фокусы. Один из них создал иллюзию горячей красотки в бикини! Но я-то не такой простак…

Иллюзия была что надо — даже мои супер-пупер датчики не сразу раскусили подвох. Бородатый маг-иллюзионист оказался настоящим художником — замаскировал свою красотку круче, чем военные свои секретные базы. Использовал редкий артефакт, обычно такие штуки берегут на крайний случай. Интересно, где виконт его достал? Хотя чего гадать — явно на чёрном рынке. Там сейчас такая конкуренция, что легальный бизнес нервно курит в сторонке.

В общем, этот бородач со своим артефактом знал своё дело. Обязательно расскажу Вике, как героически я сражался с соблазнительной иллюзией. Было непросто, но любовь к Вике помогла устоять. Любовь вообще творит чудеса — будь то любовь к человеку, пицце или холодцу. Вот в прошлом мире мой друган целую деревню спас только потому, что очень любил самогон. Тёмные были тогда времена: мы тогда буха… Ой, то есть боролись со злом как могли. В основном внутрь принимали… исключительно для храбрости!

Что-то меня понесло в воспоминания, как будто ностальгия в глаз попала! А ведь я рассказывал про то, как разобрался с магом-иллюзионистом. Просто швырял вокруг куски здания, как заправский прораб на субботнике, круша их иллюзии вместе с создателями. Рискованно, конечно — мало ли кто там гулял поблизости. Но я быстро просек, что все их фокусы-покусы без артефактов — чистой воды враньё, а людей я сканировал на раз-два. У меня в башке постоянно крутится 3D-карта окружения, как в крутой компьютерной игре, даже с закрытыми глазами.

С воздушниками вышло ещё веселее: они на меня ураган наслали, а я прусь напролом, как терминатор. А чего бояться? Я же не пушинка какая-то, чтобы меня ветром сдуло. Правда, когда совсем близко подобрался, они решили подстраховаться и выставили воздушную стену — почти невидимую, зараза такая. Крепкая попалась, долбить — себе дороже, но мне это и не требовалось.

— Есть тут одна загвоздочка, ребята, — крикнул я им с улыбочкой, — чтобы вас прикончить, мне не обязательно к вам пробиваться.

И это была чистая правда: зачем напрягаться, если они сами начали своими черепушками стену таранить? Бились и бились, будто пытались решить, сколько секунд в бесконечности. Но так и не досчитали — головы кончились раньше. Вот вам и урок философии с физикой в одном флаконе: погонишься за мудростью — можешь реально головы лишиться.

Остались только двое природников-близнецов. Здоровые такие лбы в зелёных плащах а-ля средневековье и таких же сапогах. Как будто природа — это только зелёный цвет! Могли бы и в синий приодеться, или в голубой, да хоть в розовый в конце концов! Природа — это ж не только травка-муравка. Если ты крутой природник — можешь творить что угодно.

Эти два амбала устроили мне полный природный беспредел. Если коротко: я уворачивался от лиан, выковыривал снег и песок из глаз, убегал от струй кипятка. Они что, чай со мной попить хотели? И потом даже от торнадо из кипятка увернулся. Как говорится, нарвёшься на Добрыню — получишь по хлебальнику. Так себе слоган? Ну, я ещё работаю над рифмой!

Битва завершилась феерично — эти умники призвали из леса магических медведей-людоедов. Хотели меня напугать, а в итоге эти косолапые теперь где-то в небе летают, как воздушные шарики.

И тут меня осенило — а чего это только они могут зверушками командовать? Призывать я, конечно, не умею, зато в притягивании — мастер! Решил устроить магам природы встречу с местной фауной.

Через пару минут все клещи округи, будто по команде «К ноге!», прилипли к магам. Кто ж знал, что их тут целая армия? Видимо, местные службы на дезинсекции экономили. Картина была — закачаешься: маги как новогодние ёлки, только вместо игрушек — клещи. Отдирают одних — прилетают другие. А когда клещи в рот полезли — тут уж не до заклинаний стало. Некоторые кровопийцы так налопались, что стали как шарики для пинг-понга и лопались.

Разделавшись с этим цирком, я оглядел имение, которое успел потрепать в процессе. Розинские — те ещё фрукты… Вроде как приличные люди, а на деле — криминальные авторитеты в костюмах от кутюр. Маскируются они, конечно, так себе — как слон в посудной лавке.

Богатенькие, любят поиграть в банк взаимопомощи для всяких тёмных личностей. И моим врагам они как раз помогали, как добрые самаритяне.

Ну что ж, пора прощаться с их милым домиком… Как говорится, всему хорошему приходит конец, а плохому — особенно! Приложил руки к земле — и понеслась! Земля затряслась, как студень на праздничном столе, и пошла трещина… В процессе этого землетрясения мои многострадальные штаны не выдержали накала событий и эффектно разошлись по швам сзади, словно занавес в театре. Но трещина красовалась не только на моей пятой точке — земля тоже решила не отставать: имение за считанные секунды сложилось как карточный домик после встречи с чихающим слоном и всё эффектно рвануло.

Ударная волна пронеслась мимо меня, а я стою, как памятник самому себе, руки в карманах. Правда, роща рядом испарилась подчистую — ни пенёчка не осталось, будто её и не было.

«Мини-волна» оказалась та ещё штучка: в плече торчит щепка размером со швабру, ухо слегка подкорректировало, кровища течёт. Хорошо хоть купол поставил и воронку соорудил, а то бы от меня осталось совсем ничего… Может, хватит уже выпендриваться и стоять как истукан? Но, блин, люблю я эти взрывы. О, а что это там пиликает? Ага, похоже, день становится всё лучше и лучше.

Только имение превратилось в груду живописных руин, как на счёт прилетели обещанные деньги — пунктуальность, достойная швейцарских часов! Я выдернул щепку и заставил кровь течь «в объезд» раны, которая для меня была, как комариный укус. Замотал её рубашкой — теперь выгляжу, как модник с подиума после встречи с медведем.

Я размышлял о том, что ожидал худшего, как всегда собственно: жизнь научила меня быть параноиком со стажем. Но «худшее» в моем случае — это как поход в парк развлечений, только бесплатно и с возможностью кого-нибудь подорвать.

Так хотелось, чтобы история с двумя лямами и имением Розинских оказалась ловушкой. Представлял даже их лица, когда бы они поняли, что я раскусил их план? А тут всё просто как два пальца об асфальт — никакого подвоха, даже захудалого!

Выходит, я только что выполнил контракт для Императора, как какой-нибудь наемник? Ну а кто ещё мог организовать такой заказ? Ему это было на руку, как перчатка.

Государю важно было разнести это место почти легально, не марая рук — аристократы вокруг как осы на мёд слетаются, каждый его чих может вызвать бурю негодования.

В имении Розинских взрывчатки было как у военторга на распродаже, оттого так и бабахнуло. И что она делала в пригороде столицы? Для чего готовили? Хотя это головная боль Императора, у меня своя война есть — не менее увлекательная.

Пора возвращаться домой и подумать об увеличении моей гвардии. Работаю над этим постоянно, как трудоголик над отчётами, но дальше будет только веселее — надо набирать обороты.

На примете есть пара-тройка человечков, которых ещё не завербовал. Стоят они как крыло от космического корабля, моя жаба уже в обмороке, но оно того стоит… Теперь, с новыми деньгами, могу хоть на год их законтрактовать. Пожалуй, так и сделаю!

Императорский дворец

Петр Александрович радовался, как ребенок, получивший новую игрушку, хотя времена стояли тревожные и беспокойные.

— Ну что, Глебка, принеси-ка мне медовухи: надо отметить такое дело, — государь стукнул по столу так задорно, будто собирался не государственные дела обсуждать, а анекдоты травить.

В кабинете со старинными часами, которые тикали так громко, словно отсчитывали последние минуты чьей-то политической карьеры, находились только они вдвоем.

— А я ведь говорил, что парень справится, — продолжал император, пока Глеб Михайлович, похожий на суетливую наседку, возился с кувшином, подыскивая подходящую посуду. — Такое важное дело сделал, и комар носа не подточит. Наливай больше! Не на похороны собрались!

Имение Рогазинских давно находилось под наблюдением спецслужб. Виконт хранил там столько оружия, что хватило бы для серьезного государственного переворота или очень шумной свадьбы.

Рогазинские полагали, что никто об этом не догадывается, как страус, спрятавший голову в песок. Но служба безопасности работала исправно, да и сам Петр Александрович был человеком неглупым.

— Вот, государь, — Глеб подал полный кубок, едва не расплескав содержимое на свой щегольской камзол. — Только рано радоваться: народ сейчас неспокойный. Много знатных семей, которые метят выше своего места.

— Думаешь, я этого не понимаю? — государь нахмурился и отпил половину. — Эти негодяи считают, что Империя ослабла, но они ошибаются, — он сжал подлокотник кресла так, что тот сломался. — Вот незадача, уже третий за неделю, — буркнул он.

Армия Империи была сильной и хорошо оснащенной, но одна ее часть стояла на границе с беспокойным соседом, а другая воевала с кочевниками, которые никак не могли решить, где им окончательно кочевать.

Если вернуть войска назад, это принесет больше вреда, чем смена правителя. А Петр Александрович заботился прежде всего об Империи, а уже потом о своей власти — прямо как заботливая мамаша, которая сначала накормит всех детей, а потом уже сама поест.

— Самое обидное, Глебка, — император смотрел в пустоту, разминая ладонь, — что сейчас такое время: даже явных заговорщиков вроде Рогазинских нельзя наказать за хранение оружия, хотя все понимают, для чего оно им.

— Знаю-знаю, государь, — опустил голову советник и налил себе медовухи так аккуратно, будто это была последняя бутылка на свете. — У этих негодяев с документами всё в порядке, как у примерного ученика перед проверкой. Они хитро придумали: оружие записано на разные семьи. И те в любой момент подтвердят, что это их поставки. Не придерешься никак.

Михайлович хотел выпить из кубка, но император остановил его руку и поставил кубок на стол с такой скоростью, словно тот был раскаленным.

— Теперь того имения и склада с оружием больше нет, значит одной проблемой меньше, — Петр Александрович усмехнулся. — Можно работать дальше, а в рабочее время не пьют, Михайлович.

— А вы, Ваше Императорское Величество… — советник внимательно посмотрел на него.

— А что я? Я император: у меня нет выходных, отпуск только во сне снится, так что правила на меня не действуют. У меня свои законы: хочу пью, хочу нет, — хотя, конечно, жена думает иначе, — но государь тоже отставил свой кубок и больше к нему не прикасался. — Иди, Михайлович: дел еще много, а то скоро придворные опять начнут жаловаться, что им скучно без интриг.

Проводив советника взглядом, он с грустью подумал, что казна незаметно уменьшилась, а у Добрынина появилось еще больше врагов. Хотя казалось, куда уж больше — скоро придется выпускать справочник «Кто есть кто среди недоброжелателей Добрынина»…

Что-то пробормотав себе под нос (кажется, что-то про «вот были времена, когда все решалось парой дуэлей»), Петр Александрович встал и подошел к портрету на стене. Оттуда смотрел мужчина с добрыми глазами, но строгим лицом, чем-то похожий на него самого — только без мешков под глазами от бессонных ночей за государственными бумагами.

Император смотрел на портрет и мечтал избавиться от убийств среди аристократов. Только он пытался навести порядок в Империи, как все снова начинали воевать друг с другом. Прямо как дети в песочнице, только вместо лопаток — шпаги, а вместо песка — земельные владения.

Отец Петра Александровича тоже сталкивался с этим и часто говорил, что проще ничего не делать, а ждать, пока все ослабнут в борьбе друг с другом. Тогда можно их легко подавить и править спокойно — классическая тактика «пусть сами себя замучают».

Но у нынешнего государя был другой характер, поэтому он решил действовать сразу, но чужими руками. Чем сейчас и занимался, периодически посмеиваясь над донесениями о очередных дворцовых интригах.

— Да ведь не одним Добрыней мы сильны, — проговорил он в задумчивости и усмехнулся, — хотя иногда кажется, что он один работает за целое министерство.

Хотя если тот доживет до конца (а парень он крепкий, как дубовый шкаф), то займет важное место в Империи: ей всегда нужны были молодые сильные лидеры, еще не испорченные жаждой власти и не прогнившие внутри. А сейчас и в будущем после войн это требовалось как никогда — не все же старой гвардии в креслах просиживать штаны…

* * *

Кто вообще придумал такие маленькие пуговицы? Наверное, тот же садист, что изобрел инструкцию к сборке шкафа. После того как я обработал и перевязал руку, пытаюсь надеть рубашку. Мои пальцы просто не могут ухватить эти крохотные пуговки. Да, я большой человек, но эти пуговицы явно делали для муравьев-модников. Пришлось применить гравитацию, чтобы они сами прошли сквозь отверстия, иначе бы долго возился.

— Тук-тук, босс, можно? — раздался голос Дмитриевича сзади.

— Зачем говорить «тук-тук», если ты уже постучал? Может, еще и «Кто там?» спросить? — съязвил я.

— Ну я это… А… Э…

— Б, — вздохнул я. — Зачем пришел? Говорить ты не мастер, так что давай коротко и ясно.

— Мы купили еще четыре дома в этом районе, — сказал хрипло начальник моих наемников и дал мне папку. — Здесь все бумаги и чеки, босс. Мы уже начали готовить дома к заселению и занимаемся остальными делами по вашему поручению.

Я быстро просмотрел документы и задал ему несколько вопросов про подготовку и про мои дополнительные задачи.

Забавно, что соседи не хотят жить рядом со мной, хотя я такой приятный и дружелюбный человек. Подумаешь, пару раз помял чей-то газон или устроил пожар или перестрелку — я же просто защищался. В конце концов, кто не устраивал случайный апокалипсис на районе?

Но это даже хорошо и для них, и для меня. В столице уже все забыли о спокойной жизни, а спальные районы теперь только называются спальными — скорее уж «районы вечного бодрствования». Многие уезжают из Москвы, в том числе и торговцы: никто не хочет терять товар или жизнь. Когда идут бои, лучше быть подальше, а не надеяться только на закон. Если случайная пуля убьет, уже не до законов будет.

Пока другие уезжают, я с удовольствием покупаю все, что мне нужно. Всегда надо помнить, что может не повезти и тебя серьезно прижмут. Для таких случаев нужно иметь места, куда можно быстро убежать — как говорится, готовь запасной бункер летом.

Например, мой прошлый дом неподалеку… Жаль было его терять: хороший был дом, привык я к нему. Но зато я уничтожил вместе с домом много врагов сильной атакой, так что иногда стоит сжигать за собой мосты и запасы, если это убьет врага. Как говорится, не пожертвуешь — не получишь. И да, страховка — это тема.

— Босс, вы все-таки поедете? — Геннадий внимательно посмотрел, как я надеваю пиджак.

— Чего тянуть? Мы договорились на определенное время. Ты сам организовал встречу, а теперь удивляешься, что я еду. Может, мне еще и опоздать? — усмехнулся я.

— Но, босс, вы должны знать, — замялся он, — что там будет очень трудно выжить, если что-то пойдет не так. Эти люди хоть и не благородных кровей, но они сильные и могут… Могут убить.

— Отлично, значит, точно еду! — радостно хлопнул я в ладоши. — Наконец-то интересный вечер намечается, а то я уже думал, что придется сериалы смотреть!

Мой начальник охраны, похоже, не до конца понимает мои возможности, хотя уже многое повидал. Я слышал забавные слухи о себе: будто сам я не такой уж сильный, а все мои победы и разрушения — из-за артефактов. Грустно ли это? Да плевать. Главное, что работает, а остальное — детали для историков и сплетников.

Сейчас главное — разобраться с делами и купить кофе по дороге, а лучше несколько: один точно уйдет Геннадию, он очень любит кофеин.

Мы сели в машину, еще раз обсудили встречу, и вдруг Дмитриевич спросил:

— Босс, а что будем делать, если им что-то не понравится?

— Сам увидишь, — ответил я, попивая кофе и глядя на дорогу.

— Хотелось бы знать заранее, чтобы подготовиться, — он опытный боец, но явно нервничал.

— Геннадий, ты же воин и много чего видел, должен быть готов ко всему. Вспомни Дайко: он просто повар, а уже столько пережил… И ничего, не жалуется, — похлопал я его по плечу.

— Конечно, не жалуется, — покосился на меня Дмитриевич. — Он с сотрясением в больнице лежит.

— Зато его лечит представитель самих Распутиных, — поднял я палец. — Это, знаешь ли, очень престижно. Многие могут только мечтать.

— Ну, я точно не мечтаю попасть в больницу, даже к Распутиным, — вытаращил глаза Дмитриевич, глядя с надеждой, словно спрашивая: «Ведь все будет хорошо? Мне нечего бояться? Я не окажусь в больнице?»

Я не знал ответов на эти вопросы… Знал только, что защищу своих людей. А с Дайко просто случайность вышла. Полез дома за банкой огурцов на верхнюю полку и упал с лестницы. Почему упал — никто не знает, но скоро поправится: на Павла Распутина можно положиться.

Вскоре мы подъехали к заброшенным складам за городом. У ворот в решетчатом заборе нас ждали два здоровяка. Один точно Одаренный воды, второй — Одаренный молний.

Обоим около сорока лет, одеты дорого и стильно. Цилиндры, шляпы, золотые цепочки поверх пиджаков, часы и элитная обувь.

Тот, что в котелке и с рыжими усами, хитро посмотрел на нас и вместо приветствия спросил:

— Ба-а, — театрально протянул он, всплеснув руками и опершись на трость. — Что же такое случилось, что аристократ вдруг захотел официально нас нанять?

— Кхм-кхм, — кашлянул Дмитриевич. — Мой босс набирает сильных наемников в команду, потому мы и приехали поговорить об этом.

Широкоплечие амбалы переглянулись с широкими улыбками. Казалось, еще немного — и один точно расхохочется.

— Любопытно, — выдавил второй чернобородый верзила. — Вот только мы…

— Больше киллеры, чем наемники, — договорил я вместо него. — Мне это уже известно, и все устраивает. Также я знаю, что у вас есть заказ на мою голову… Так что покажу вам кое-что.

В этот же миг я активировал гравитационное поле, и двое Одаренных рухнули вниз, прижавшись вплотную к полу.

— Вы не приняли еще тот заказ на меня, а лишь раздумываете, — продолжил я. — Так что думайте быстрее, — уселся на корточки рядом и предупредил их следом: — Ведь стоит мне только поднажать, как вас расплющит об этот пол.

Эти два амбала были сильны, ну еще бы: иначе бы меня здесь и не было. Техника же с таким гравитационным удержанием весьма прожорлива, и долго я не смогу удерживать таких мощных Одаренных.

Подержав еще немного, я поднялся на ноги и все же скинул с них это поле.

— Поздравляю: я вас нанимаю, господа, — похлопал в ладоши. — И уже даже знаю ваши ответы: вы согласны, ведь я смогу дать каждому из вас то, что нужно… Месть…

Я думаю, они оба поняли, о чем я говорю. Даже имея всю эту свою силу, они за все эти годы так и не убили тех, кто сделал их такими и кто лишил их всего… Со мной же у них это получится.

Но я все равно решил им об этом сказать, чтобы было всё предельно ясно. После этого я вручил каждому по конверту, в котором было написано по одному имени.

— Это будет ваше испытание, — показал я на письма. — Эти двое должны быть устранены!

Повернувшись к Дмитриевичу, я спрятал руки в карманы брюк и произнес:

— Пойдем отсюда! — и добавил потише. — Видишь, а ты так переживал из-за этой встречи…

Пока Дмитриевич торопливо уходил, меня вдруг охватила грусть: я снова превращаюсь в того, кем совсем не хотел опять становиться…

Глава 8

Имение барона Каменчука

— Господин, вам сделать еще один коктейль? — в поклоне учтивым голосом спросил лакей в кудрявом парике, который, казалось, жил своей жизнью и мог в любой момент сбежать с головы хозяина.

— Оставь меня одного! Или ты не видишь, что я не в настроении? — рявкнул низкорослый широкоплечий аристократ в дорогом кафтане.

— Извините, я не заметил перемен, — с неловким видом произнес лакей, мечтая оказаться где-нибудь подальше от этого места.

— Считаю до трех, и либо ты уберешься отсюда, или я приколочу твою башку вместо того лося на стене, — барон Михаил Каменчук указал широким, как сарделька, пальцем на стену, где красовался трофей с последней его охоты.

Лакей молча помчался прочь, рискуя споткнуться о собственные ноги. А барон крикнул ему вдогонку:

— Егорыча ко мне только позови сюда! — это был один из стражников этого имения, которого барон часто брал его с собой на охоту, чтобы было с кем поговорить о жизни.

В ожидании барон плюхнулся в кресло и оглядел унылое помещение в серых тонах: он даже не попросил включить свет, не разжечь камин, ни даже зажечь свечи. Сидел в полумраке, что больше подходило его нынешнему настроению и желанию спрятаться от всего мира.

Затем достал уже початую бутылку светлого рома из-под стола и отхлебнул прямо из горлышка, наплевав на манеры. Вздохнув всей грудью, барон продолжал недоумевать с того, что вокруг творится настоящее безумие: все словно с цепи сорвались и давай воевать друг с другом, как петухи на птичьем дворе.

Вчера, и вовсе его тестю шесть шахт, приносивших отличный доход, обвалили. И Каменчук даже никак не смог помочь отбить нападение, ведь его собственная гвардия теперь была в столице по просьбе его треклятых союзников.

— Господин, вызывали? — постучал в косяк Егорыч с очень — очень длинными усами.

— Да, я вот посоветоваться хотел, а вернее просто поговорить по душам, — с безнадежностью в глазах усмехнулся барон. — Ты моей семье много лет уже служишь, Егорыч, и знаешь, в каком мы сейчас дерьме.

— Я так понял, вы уже пожалели о том, что присоединились к тому союзу из восьми аристократов, что против паренька… Как же его зовут? Имя еще такое, будто сказочное, — призадумался стражник, покручивая один из своих усов.

— У него и фамилия сказочная, — с недовольной физиономией потер лоб Михаил, у которого голова разболелась, словно после попойки. — Того студентика звать Добрынин Добрыня. Прямо как богатырь из былин. И да, я чертовски сильно об этом пожалел. Мое чутье неладное чует: зря я пошел с теми должниками заодно, ведь если подумать, то у моего Рода и не такой уж большой долг.

Каменчук уже про себя прикинул: долг вполне можно было отдать за лет тридцать, если постараться, максимум, за пятьдесят. Но главное, что это было вполне реально, не то, что у некоторых его знакомых.

— Надо было сразу подойти поговорить по-человечески с этим Добрыниным, — продолжил свои мысли вслух Каменчук. — Договорился бы, может, с ним, чтобы не сразу все выплачивать, а с рассрочкой нормальной. Глядишь, и разошлись бы полюбовно. Но я сильно промахнулся.

— А если сейчас поговорить? Не вариант? — почесал затылок Егорыч.

Михаил метнул на него такой взгляд, будто тот предложил станцевать голым на столе посреди городской площади. Каменчук уже обсуждал это с женой: не танец на столе, а дальнейший план. Их Род уже по уши в этой войне, и они с Добрыниным теперь как кошка с собакой: сам барон столько раз уже был причастен к попыткам прикончить парня, что хватило бы на небольшой детектив.

После такого на поблажки с долгом можно даже не рассчитывать. Тут либо убьют, либо такие проценты навесят, что проще сразу в петлю. Потому барон и понимал: назад дороги уже нет. Оглядываясь на происходящее вокруг, он ждал смерти отовсюду.

— Похоже, еще пара битв, Егорыч, а там уж недалеко и до финальной, — поднялся с места барон. — Финальной для нас в этой жизни.

— Что ж, я всегда мечтал умереть в бою, господин, — стражник выпрямился так, словно палку проглотил.

— Я тоже, — проходя мимо, Каменчук похлопал верного воина по плечу.

Бормоча себе под нос о близком конце, барон брел по коридору как побитая собака. Он не был трусом, но и сохранять настрой в такой ситуации желания не возникало.

Единственным утешением была мысль, что жена с сыном сейчас далеко от этого бедлама: на краю Империи. Там живет сестра жены, приютившая их. На окраине пока тихо и мирно, не то, что в центральном регионе.

— Хоть тут не облажался — семья в безопасности, пусть и на какое-то время, — устало протер лицо Каменчук, входя в спальню.

Шаркая, как старый дед, барон на ходу содрал кафтан, стянул брюки и вдруг услышал голос из темного угла позади. По спине пробежал табун мурашек — хоть он и не трус, но такие сюрпризы настораживают.

Медленно обернувшись, он увидел покачивающуюся в полумраке ногу, закинутую на другую. Остальное пряталось во тьме, только края капюшона слегка подсвечивались.

У барона душа ушла в пятки: похоже, финальная битва начнется прямо сейчас. Он начал искать глазами свой мощный арбалет, но тут же выругался про себя, ведь оставил его в кабинете, болван.

— Что, арбалет ищешь? — насмешливо спросили у него из темноты. — Но ты ж аристократ, можешь и без него сражаться, хотя уже не так круто, а?

— И то верно! — Михаил призвал свой Дар, и от напряжения волосы встали дыбом. — Так просто я свою жизнь не отдам!

— А я не за этим пришел, — зевнул незнакомец протяжно.

— Ты кто такой, вообще? — нахмурился барон следом. — Какого черта тогда прокрался сюда? Отвечай!

— Понимаешь, сегодня я не киллер, а так, почтальон. Принес предложение от босса — тебе понравится.

Барон подошел ближе, пытаясь разглядеть гостя. Тот сам встал и вышел на свет.

Это был настоящий шкаф-купе: плечи как у грузчика. Черная борода напоминала лопату для уборки снега, а брови были такими густыми, что непонятно, как он вообще что-то видел. Одним словом — вылитый медведь-шатун, только в человеческом обличье. В черных глазах читалась абсолютная уверенность в себе и что-то дикое, как у волка на охоте. Под плащом поблескивала золотая цепь толщиной с якорный канат, а на запястье красовались часы последней модели.

— Что ж, — промямлил барон, — мой Род, конечно, не из тех, что красуются на первых страницах светской хроники. Но быть прихлопнутым в собственном доме, это даже для такого неудачника, как я, чересчур унизительно.

— Ой, да бросьте вы эти драматические монологи, — ухмыльнулся незнакомец. — Я же сказал — сегодня я простой почтальон, — его улыбка внезапно растаяла. — А вот если бы я пришел вас убивать… — он сделал театральную паузу, — то не разговаривал бы…

* * *

Где-то на окраине города

— Мам, ну отпусти меня погулять с подружками! — канючила без остановки девчушка с двумя торчащими косичками.

— Анна, нет, я сказала! Сначала уроки сделай, а потом уже гулять! И вообще, погода портится: дождь скоро будет, так что какие еще гуляния⁈ — женщина в цветастом чепчике, с непреклонным видом продолжала месить тесто руками.

Девчушка поняла, что это безнадёжное дело: выпрашивать у матери разрешение. Пока она сделает домашку, наступит уже глубокая ночь, все подружки нагуляются и без неё обсудят все сплетни. Оставался запасной план — папа, её последняя надежда на свободу.

— Пап, ну хотя бы ты отпусти меня совсем на чуть-чуть: свежий воздух помогает лучше думать, — схватила девчушка за руку своего отца, который, высунув язык от усердия, пытался реанимировать старенький телевизор.

— Анна, — проворчал он, — у меня чуть отвертка из руки не выпала: можно как-то осторожнее? И вообще, если тебе нужен свежий воздух, то открой окно.

— Не смешно, пап, — на глазах у дочери уже выступили слёзы.

— Ладно-ладно, иди, — вздохнул мужчина. — Только недолго: всего на час. Иначе мать подаст на ужин вместо цыпленка мои мозги в панировке.

— Спасибо, папочка! — Анна чмокнула отца в щеку с такой скоростью, что тот едва успел понять, что произошло, и вприпрыжку поскакала на улицу.

Пока на заднем фоне мать начала свою любимую лекцию о том, как муж подрывает её родительский авторитет, Анна уже с довольным видом захлопнула дверь и, задрав голову, как настоящий дегустатор воздуха, двумя ноздрями втянула свежий воздух.

Вблизи был сосновый бор, и воздух здесь был такой чистый, что им можно было захлебнуться от удовольствия, не то что в городе, где даже голуби бы захотели летать только в противогазах.

— Ой, а это еще что такое? — прищурившись, Анна вгляделась в небо.

Там что-то постепенно спускалось всё ниже и ниже на улицу. Сначала это были какие-то расплывчатые пятна, потом она разглядела, что они коричневые. Затем показались лапы, а потом она чуть не оглохла от их рычания и не упала в обморок от страха.

К земле подлетали те самые магические медведи-людоеды, чью шкуру было не прострелить ни одним оружием. Те самые, которых уже показывали в новостях, когда они устроили в пригородах настоящее кровавое шоу.

Анна влетела обратно домой со скоростью метеорита и захлопнула дверь так, что с потолка посыпалась штукатурка. Вид у неё был бледнее простыни:

— В чем дело? Забыла что-то? — родители удивленно уставились на неё.

— Я не пойду гулять, — пролепетала она, а её зрачки расширились до размеров блюдец.

— Ты битый час ныла о том, чтобы тебя отпустили, а теперь вдруг передумала? — посмотрела на неё мать. — Да что с тобой не так, Анна? Ты издеваешься над нами с отцом?

— Т-там, просто по-погода портится: намечается до-дождь… Крупный та-такой до-дождь, — дочь раскинула руки в стороны, показывая размер дождя, и вдруг грациозно потеряла сознание.

* * *

Попивая черный, как смоль кофе, я продолжил начищать револьвер. Недавно опробовал эту малышку на стрельбище — впечатляет, прямо как первое свидание.

И пусть я вновь встал на путь убийства, но частичка доброты во мне еще теплится. Взять хотя бы тех магических медведей — не стал их убивать, хотя они были зловещие. Позволил им мягко приземлиться неподалеку от их дома. Пусть косолапые радуются жизни. Вот вам и доброе дело на сегодня.

Насвистывая себе под нос довольную мелодию, я неторопливо полировал револьвер. Осталось подобрать кобуру и можно будет наводить ужас на врагов. Пусть револьвер выглядит скромно, по сравнению с другим оружием, но в моих руках эта крошка чертовски опасна.

— Внимание: всем жителям Прилесного района оставаться дома! — вдруг заверещал диктор из телевизора. — Медведи-людоеды прорвались через ограждение, пятьдесят погибших по адресу Чащобная 40.

Я аж поперхнулся кофе… Опачки! Это явно не входило в мои планы.

— Извиняемся за ошибку: медведи на Чащобной 41! Они заперты внутри дома, будто с неба свалились. Группа уничтожения уже в пути! — поправился репортер, чуть не доведший меня до инфаркта.

Значит, посылка дошла по адресу. Полсотни гвардейцев барона Мяхрякова отправились к праотцам.

Сами виноваты — нечего было со мной связываться. Хорошо хоть слуг там не было — место использовалось только как временное убежище. Благодаря моей разведке, мишки получили свой ужин. Минус одна банда подонков — план работает. Кстати, где носит Дайко с его обещанной лапшой?

— Эй, повар, ты где? — крикнул я.

Из-за полок выполз взмыленный азиат с топором наперевес.

— Дайко, ты чего это? — удивился я. — Или Распутин не до конца вылечил тебя?

— Босс, мне нужно вам кое-что сказать, — прошептал он мне на ухо, прижавшись слишком близко. Я не фанат таких моментов, особенно когда собеседник размахивает топором, поэтому отпихнул его локтем.

— Не тяни кота за хвост, выкладывай! И зачем приперся с топором, дровосек? — спросил я, глядя на его боевую стойку.

— Босс, это все из-за вашей курицы! — выпалил он. — Я попал в больницу из-за нее: это она меня клюнула за ногу, когда я лез за банкой, и я с лестницы навернулся. В ней что-то нечистое завелось! Все, я пас — буду только водителем, в дом больше ни ногой, — тараторил он как заведенный. — Этот дом проклят, босс, тут много зла!

— Та-а-ак, — протянул я задумчиво. — Похоже, Распутин тебя недолечил. Бери отпуск, проветрись. Буду скучать по твоей лапше, — похлопал я его по плечу.

— Босс, я не шучу! — в его глазах плескался неподдельный страх. — Перед тем как клюнуть, она так на меня зыркнула… Как само зло!

— Ты же говорил, что вы с ней друзья не разлей вода. К тому же у курицы всегда такой взгляд — будто она тебя на обед присматривает.

— В этом доме она изменилась! В нее вселилось зло! Надо его спалить! — продолжал он бредить.

— Да ладно тебе! Домик что надо — ничем не хуже старого! — крикнул я ему вслед. В этот момент с грохотом рухнула полка. — Ну разве что косметический ремонт не помешает, а так — конфетка!

Хотя в чем-то с ним согласен. С переездом сюда, курица начала странно себя вести. Обычно она все время сидела в корзинке с цыплятами, а теперь часто торчит одна в большой библиотеке. Может нашла там какую-то старинную книгу, призывающую зло, как какой-нибудь Некрономикон? Да, не, бред какой-то!

Закончив полировать револьвер, я подобрал кобуру и поднялся наверх. За последние дни мои худшие опасения подтвердились — мир окончательно съехал с катушек. Войны и перестрелки стали такой же обыденностью, как реклама про казино на каждом шагу.

Хорошо хоть простые люди особо не страдают. Вчера даже сам Император выступал, говорил, что ему не нравится вся эта возня аристократов. Призывал всех угомониться, пока не стало совсем жарко. И намекнул — если из-за их разборок пострадают мирные жители, он спустит на них армию, как цепного пса.

Если перевести с официального на мой язык, то государь разрешил походу аристократам мутузить друг друга, но только чтобы простой народ не задевали. Правда, слуги аристократов уже пострадали прилично. Мне такое не по душе: я всегда отпускаю заранее слуг или нападаю, когда их нет рядом.

А что если Петр Александрович решит и со мной сыграть в свои игры? Хотя какие там игры — просто разменяет меня как пешку, когда придет время. Сегодня деньги дают, а завтра могут и в расход пустить, даже не поморщившись. И где гарантия, что заказ действительно от Императора? Только мои догадки, и больше ничего.

Так что, как говорится, доверяй, но проверяй. А лучше вообще никому не верь, только делай вид, что веришь — так спокойнее спится.

На заднем дворе меня уже должны были ждать два амбала. Надо впустить их и обсудить дела. Новости должны быть хорошими — когда я что-то предлагаю, от такого не отказываются.

Открываю дверь — так и есть, стоят два шкафа при полном параде: один рыжий с усами, второй — с бородой черной, как ночь. Костюмы на них сидят как влитые — явно на заказ шили.

— О, пожаловали! Сколько времени на марафет тратите? Не надоело еще? — киваю им, приглашая войти.

— Серьезные люди должны и выглядеть соответственно, — важно заявил тот, что в котелке, словно английский лорд на приеме.

Я же глянул на свою серую пижаму с котятами последнюю такую в интернет — магазине отхватил, между прочим по своему размеру.

— Открою вам страшную тайну, ребята — нифига подобного, — и посмотрел на них тем самым взглядом, от которого даже бывалые киллеры начинают нервно теребить галстуки.

Судя по их лицам, спорить со мной они передумали.

— Ладно, присаживайтесь. Докладывайте, что там у вас.

Один, с тростью, занял кресло, второй устроился на диване напротив.

— Хоть это и не наша специализация, господин, — начал амбал, постукивая тростью, — но дело выполнили и ответы получили. Род барона Каменчука и Род виконта Лестерова приняли ваше предложение.

Я так и знал. Предложение было простое — выйти из союза против меня и прекратить противостояние. Взамен обещал не преследовать их и скостить долг на семьдесят процентов. Как говорится, лучше синица в руках, чем утка под кроватью. И под уткой я имею в виду не птицу.

Я навел справки об этих Каменчуковых и Лестеровых. И барон и виконт — мужики вроде адекватные, без темных пятен в биографии. Неудивительно, что они быстро просекли выгоду и согласились. Умные люди всегда знают, когда надо остановиться, а когда — сделать шаг назад. И они похоже оказались как раз из таких.

Выслушал я этих здоровяков-киллеров, отпустил их восвояси и задумался: пора за себя браться. Последнее время медитирую часто, а то со структурой тела беда полная.

Без правильного распределения нагрузок и отдыха мне в битвах тяжко приходится. А отдохнуть подольше никак не получается: работёнки всё только прибавляется.

Хотя грех жаловаться: сижу в тепле, медитирую, данные коплю, пометки делаю. Красота! Распутины мне такую развед-инфу подгоняют, что я знаю о врагах больше, чем они сами о себе. Вот это сервис!

Правда, у всего есть цена. Не хотелось бы в один из чудесных дней счёт от Распутиных получить: за услуги, так сказать. Поэтому сегодня планирую их опередить. Пусть лучше они мне должны будут. Как говорится, бей первым и не беги последним. Эта поговорка у меня ещё с детства, когда мы в моем мире всей деревней от великана-людоеда драпали. Те, кто последними бежали, были пойманы и на куски порваны. Так что я фигни не скажу.

Ладно, пора за дело браться и из дома выбираться. Только врагам знать не надо, что я прогуляться решил.

Не всегда я могу, как все нормальные люди из дома выходить. Да и живу не как все, чего уж там. За территорией слежка усилилась: меня пасут только так.

Придётся через коллектор выбираться, но это временно. Дмитриевич с нашими орлами уже план по зачистке территории от слежки готовит. За это я им и бабки отваливаю. Пусть выясняют, кто из врагов где сидит-ходит. Мирные тут редко бывают, но подстраховаться надо.

Как там говорится? Через тернии к звёздам? У меня почти так же, только через вонь и грязь к тачке. Романтика!

По пути странную вещь заметил: моя курица тоже в коллекторе торчала. Клювом на стене каракули рисовала и жутко кудахтала. А потом глянула на меня чёрными, как моя совесть, глазами.

Насторожило меня это. Она ж чистюля всегда была, не то что другие курицы. И глаза эти чёрные… Надо в ветеринарку её сводить, вдруг зрение сдаёт.

— Малышка, — позвал я её по кличке, — а ну брысь наверх! Плохая курица, нечего в грязи копаться!

Она вздрогнула, глаза нормальными стали, и попрыгала по ступеням. Хреновый я хозяин, конечно. У неё может реально проблемы со здоровьем, да ещё Дайко с топором за ней гонялся: будь его сотрясение неладно. А мне времени разобраться нет даже.

Но надеюсь, доброту в себе сохраню, и путь убийцы меня не изменит. Я ж вроде обещал о других заботиться… Стоп, или не обещал? Точно, не обещал! Ну и пофиг тогда, идём дальше.

В общем, выбрался я на поверхность через улицу от дома. Зажмурился сперва от света, как вампир какой. Потом к машине двинул.

Пора с ветерком прокатиться, природой насладиться. В этот раз задачка интересная: среди чистого поля поработать… Вот такие дела…

В бункере под полем

— Ну, и что там у нас стряслось? — мужчина с эполетами на плечах и прилизанными назад блондинистыми волосами резко развернулся в крутящемся кресле, отрываясь от мигающих экранов.

Этот франт приходился одним из племянников самому графу Мурину и было ему около тридцати годков. Перед ним стоял гвардеец из личного отряда специального назначения, облаченный в серую строгую форму и держащий в руках увесистую папку.

— Новый отчет о поступлении вооружения и вовлечении союзников, господин! — бодро отрапортовал служака.

Ян Мурин скептически глянул на толстенную папку, насупил брови и заявил:

— Давай-ка вкратце и в устной форме, а то мне еще службу разведки выслушивать. Не хватало еще в бумажках тонуть!

Гвардейцу ничего не оставалось, кроме как послушно начать по порядку докладывать о пополнении запасов вооружения и распределении боевых единиц. Чем дальше племянник графа слушал доклад, тем шире становилась его довольная ухмылка. Он сам наглядно видел, как у его рода все шло лучше некуда. Прямо сказка, а не жизнь!

С этого самого глубинного бункера под полем они вели одни из самых успешных операций, нанося удары не только по Распутиным, но и по другим вражеским Родам. Да и вообще, само это место готовилось для ведения войны против самого Императора. Так что парочка Родов, пусть даже в их числе и Распутины, для них в любом случае не являлись серьезной проблемой.

Неудивительно, что это место уже долгие годы является сверхсекретным объектом и даже строилось в строжайшей тайне. За десяток лет никому не удалось обнаружить его никакими радарами. Еще бы, это ведь не просто бункер, а чуть ли не целый подземный мини-город с кучей разветвленных тоннелей. И таких мест у Муриных с десяток только в одной столице. Вот это размах!

Здесь есть все для слежки и даже для масштабного боевого удара. Новейшее оборудование, доработанное лучшими техниками, для блокировки любых сигналов: важнейший элемент маскировки. На тысячи экранов постоянно выводились данные с камер, которыми было утыкано все вокруг поля. Это место — настоящая высокотехнологичная паучья сеть. Сюда стекалась любая информация извне: от разведки, от дронов-перехватчиков, с прослушки, расставленной в нужных кабинетах. Красота!

Так что неудивительно, что Ян Мурин чуть ли не на седьмом небе от счастья летал, осознавая свою главенствующую роль в таком важном стратегическом пункте. Причин для беспокойства у него не было: даже если в крайнем случае кому-то и удастся обнаружить это место, то по тоннелям всегда можно перебраться в другие бункеры. Попробуй-ка найди!

Но мало просто узнать об этом месте, надо еще постараться пробить его защиту. Этот бункер спокойно должен выдержать двойной удар сильнейших Одаренных Империи. Ян самодовольно ухмыльнулся своим мыслям.

Он только что получил отличные новости: поставки новеньких ракет шли как по маслу, а один из отрядов уже занял позицию, готовый надавать по шапке Распутиным, а вернее еще одному их объекту. Так что Мурин уже собрался раздавать очередные ценные указания, как вдруг…

— Эй, босс, гляньте-ка сюда! — окликнул его техник в боевом берете, явно не желая отрываться от монитора. — Справа на экране какая-то подозрительная движуха намечается.

Мурин, слегка напрягшись, попросил увеличить картинку. На поле медленно вползала военная техника, отдаленно смахивающая на БМП, но явно побывавшая в переделках.

Вся честная компания в бункере, затаив дыхание, пялилась на монитор. Загадочная техника остановилась, и из нее начали вываливаться ребята в униформе. Но Мурин не мог признать, кто это такие.

— Да это же Добрынин, собственной персоной! — воскликнул Ян, когда из БМП вылез здоровенный блондинистый детина.

Узнал он его, правда, только по слухам, да по новостям, что видел ранее, где тот умудрился засветиться. Но такие совпадения Мурин за уши притянутыми не считал.

— Петров, живо докладывай в штаб, что у нас тут за сюрприз нарисовался! — скомандовал Ян бойцу в берете и наушниках.

— Есть, господин! — отрапортовал тот и принялся ожесточенно клацать по приборной панели.

А тем временем бойцы Добрынина разбежались кто куда, будто по заранее спланированной схеме. Мурину это совсем не понравилось: прямо мурашки по коже забегали.

Сам здоровяк-блондин остался стоять, как вкопанный, но вдруг резко повернул голову прямо туда, где пряталась замаскированная камера, и помахал в нее ручкой.

— Какого хрена⁈ — Мурин напрягся так, что пот уже ручьем по вискам потек.

От Добрынина следом начали расходиться ярко-желтые магические вспышки. Он стоял посреди поля, сияя зловещей улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

— Босс, камеры! — завопили техники со всех сторон.

— Мы их теряем!

И ведь не врали, заразы: камеры снаружи одна за другой начали клониться к земле, будто в болото засасываемые. Вот так денек, мать честная!

Ян Мурин, осознав, что намечается полный трындец, поспешно отдал очередной приказ:

— Открыть люк Бэ-15 над полем! Разберитесь с этим Добрыниным и положите всех его людей! Берите оружия с собой сколько влезет, главное прочешите их всех!

— Но, господин, по протоколу нельзя открывать люки даже в крайней необходимости: есть же другие выходы, — попытался вякнуть один из капитанов со шрамом на подбородке.

— Да пофиг мне на протокол! — взревел Мурин. — Враги сейчас прямо над нами, и чем быстрее их достанем, тем лучше. Или ты предлагаешь через пару километров выбираться и потом сюда пешком топать? Я твой господин, мать твою: выполнять!

— Есть, выполнять, — нехотя отчеканил капитан и махнул рукой, созывая свою братию.

Камеры тем временем и вовсе рухнули на землю и уже в прямом смысле увязли под землей, как в болоте. Ян понимал, какая на нем ответственность, обхватив голову руками, он принялся шустро соображать, что лучше всего предпринять в их случае, чтобы не ударить в грязь лицом потом перед главой Рода.

— ВНИМАНИЕ: ЦЕЛОСТНОСТЬ ОБОЛОЧКИ КОНСТРУКТА ПОД ДАВЛЕНИЕМ! ЕСТЬ УГРОЗА ОБВАЛА! ПРОСЬБА ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ ЧЕРЕЗ ЗАПАСНОЙ ВЫХОД! — завыла сирена, все вокруг озарилось и замигало красным светом. Монотонный роботизированный голос повторял эти фразы дальше без конца, как заевшая пластинка.

Одним словом, умная система бункера тоже вовсю буйствовала: била тревогу о возможности проникновения врагов в бункер и про обвал.

Ян Мурин пялился на экран, на один единственный, где камера еще работала и Добрынин смотрел оттуда на него причем уже пристально. А позади него самого тем временем, вся военная техника, все эти ржавые БМП проваливались под землю, будто в преисподнюю. И до графа стало доходить кое-что…

— Какие секторы пострадали? Куда провалились эти гребаные БМП? — он мигом подлетел к одному из кресел, где сидел обеспокоенный техник.

Тот поспешно, но с редкими запинками от волнения, тыкал в мигающие точки на экране и орал сквозь шум сирены, какие секторы бункера пострадали из-за провала. Внимательно слушая его, Мурин понемногу выдыхал и думал, что все обошлось: военная техника обвалилась вне важных и вне опасных секторов. Но затем он поспешно отдал очередной приказ:

— Эй, вы! — граф ткнул пальцем в сторону двух отрядов бойцов. — Чего встали, как истуканы? А ну-ка, бегом марш к местам провалов! Живо, я сказал!

— Господин, тут еще один новый провал нарисовался, но на этот раз в машинном отделении на складе, — техник же в очередной раз нервно ткнул пальцем в экран со схемой.

У Яна аж челюсть отвисла от такой новости:

— Да там же, едрить твою налево, топливо… — только и выдавил из себя, вылупив от шока глаза. Оставшиеся бойцы, которых он еще не разогнал по углам, таращились на своего господина. — Вы чего застыли? Все туда! Бегом! Живо все проверить, обезопасить! — Мурин быстро пришел в себя и заорал на них.

Сам же он поспешно перевел взгляд на монитор и утер пот со лба. Добрынин все так же торчал там на экране и настроение у него было, судя по лыбе до ушей, просто шикарное. Из-под своего пиджачка он вальяжно достал одну штуковину, которую ни с чем не спутаешь: пульт от взрывчатки! И нажал на большую красную кнопочку.

Мурин даже рта раскрыть не успел, до того все это было неожиданно — с проникновением в бункер и подрывом. В голове прям не укладывалось. Мощный взрыв, раздавшийся в следующую секунду, заставил пошатнуться весь бункер, будто его кто-то хорошенько пнул: какой-нибудь чудовищных размеров великан.

Как и начинал подозревать до этого граф: техника-то была нашпигована взрывчаткой, как индейка на праздник! Один яркий взрыв разнесся за другим в бункере, и из тоннелей то и дело где-то с ревом выплескивалось пламя. Когда землю под ногами перестало штормить и все поутихло, а пыль посыпалась сверху, как снег, свет всюду потух и сирена вместе с ним наконец заткнулась.

Яна Мурина окатило с ног до головы грязью и пылью, порезы от осколков и обломков покрывали его смазливое личико, как узоры хной. Когда он пришел в себя, то увидел: огромной балки, служившей дополнительной опорой потолка, не было на месте. Он был ею придавлен, а доспех его был пробит и виднелась рана на животе.

Граф прокашлялся и поморщился от боли. Он понятия не имел, сколько времени прошло после взрыва — может, час, а может, и целый день. Но, оглядевшись по сторонам, заметил в одном из тоннелей свет — то ли от фонариков, то ли от какого-то светового артефакта.

— Не только я один выжил, — выдохнул он и затем, набрав в легкие побольше воздуха, крикнул, корчась от боли: — Эй, я здесь! Помогите убрать с меня эту долбаную балку! Быстрее и…

Мурин бы еще что-то добавил, но вот только люди с мерцающим светом в руках приблизились, и на их плащах он увидел гербы Распутиных. На лицах у них словно не было эмоций, будто они были хладнокровными бесчувственными машинами для убийств. Мурину они сейчас и вовсе напоминали каких-то вампиров. Стояли молча с бледными физиономиями, черноволосые все, как на подбор. Их взоры будто одновременно ничего не выражали и вместе с тем были предвестниками чего-то жуткого.

У Яна Мурина даже кровь в жилах застыла от такой «теплой» встречи. Ему даже было бы куда проще, если бы они стали пытать его или говорить в его адрес злобные речи, а не стоять вот так над ним молча, не давая ему ни малейшего намека на то, в какую секунду они открутят ему башку или вышибут мозги.

У него же самого, во всяком случае, весь спектр эмоций сейчас был на лице: от полного непонимания до безысходной обреченности. Ведь, в конце концов, он являлся тем самым, кто лично командовал операцией по убийству одного из дальних родственников Распутиных. И судя по тому, что они стояли теперь здесь, нависая над ним, как коршуны: им было прекрасно известно об этом…

Глава 9

Вот тебе и секретный бункер… Такой секретный, что про него даже Распутины знали, а ведь они главные враги Муриных. Забавно, правда?

Мне сам Гриша рассказал об этой секретной базе под полем, когда я к нему в имение заезжал, чтобы проведать, как у него здоровье. Ну как заезжал — скорее примчался на всех парах ради фирменных вишневых пирогов. Их шеф-повар такие шедевры печет, что хоть с края света приезжай, все дела побоку!

Но я что-то отвлекся… В общем, Распутины про бункер знали, но не трогали, потому что, видите ли, «время не пришло». Гриша мне долго втирал, мол, такой объект захватить — это вам не в игрушки играть, Мурины там серьезно окопались. Друган еще намекал, что у этих гадов и другие норы имеются, но про них инфы совсем мало. В общем, он болтал, а я в облаках витал да зевал. Я же человек действия, а не разговоров!

Так что прослушал я мимо ушей его лекцию о неприступности бункера — взял да захватил его. Как говорится, меньше ограничений в голове — больше подвигов в активе!

Как про этот объект услышал, сразу решил — надо брать, причем самолично. Сперва думал, Гриша мне специально слил инфу, но не-а, все не так просто…

Распутин мне как брат, да и если учитывать, что в последнее время я только и делаю, что спасаю его задницу, его Род, само собой, проникся ко мне каким-никаким, а доверием. И что самое забавное: заслужить доверие Распутиных — это вам не хухры-мухры. Выходит, я нереально крут. Выводы сами напрашиваются, ведь это элементарно!

И да, помимо Муриных, мы с Гришей успели перетереть еще вот о чем: он признался, что все же не верит в меня, а вернее в то, что я смогу выстоять, когда кругом почти одни враги. На самом деле он сказал, что просто переживает за меня, но звучало это как-то хреновенько.

Гриша уже в который раз предложил мне у него пожить, пока всё не уляжется. И это излишнее сюсюканье мне уже надоело. В итоге, я с сарказмом Распутину тогда ответил:

— Хочешь, чтобы я перебрался к вам, потому что со мной безопаснее? Ведь это я в последние разы тебя спасал, — напомнил ему.

Ну а дальше мы с ним немного поспорили. Наша дружеская перепалка закончилась тем, что я разбил ему бутылку вискаря об башку, со словами:

— Алкоголь — зло!

А он только посмотрел на меня, прокашлялся и сказал:

— Ты чё, мля? — с его лица стекало виски. — Думаешь, это поможет скорее оклематься после того, как мне в башку пулю всадили?

— Ну, хрен его знает, — развел я руки в стороны. — Может, я новый способ лечения открыл? Вы же явно еще не испытывали такого метода на своих пациентах?

— И, пожалуй, не будем, — Распутин заржал, но затем сказал, что я торчу теперь ему годный вискарь.

Короче, на этом мы с ним и порешали весь наш трёп. Да и само собой он знал, что я ударил его только после того, как он врубил щит, и что ему от этого вообще ничего не будет. В общем, выплеснули эмоции посреди войны, так сказать.

Все закончилось тем, что я не переехал: еще бы я прятался за спинами Распутиных в такой момент! Это же себя не уважать. А вот моя сестра зато в безопасности, и там ей самое место. За Вику тоже не особо теперь переживаю: насколько я знаю, ее батя направил к ней сюда гвардию. И это еще не все: Фридрих фон Адель, оказывается, лично письма некоторым аристократам настрочил. И кратко, но жестко пояснил: мол, если эти войны как-то заденут его дочурку, то его армия будет в Империи быстрее, чем те поймут, что натворили. Он же еще, походу, и самому Императору черканул. Одним словом, суровый мужик. Но самое главное — за свою дочь печется.

А я же сделал то, что и собирался… И попросту, стоя в поле, набрал потом Гришу.

— Алло, брат, я тут такое отмочил — закачаешься! Думаю, тебе зайдет. Но моё дело только рассказать, а уж ехать вам туда или нет — это пусть ваше семейство само решает.

— Так, притормози! Ты что-то сделал, что касается нас? — судя по голосу, Распутин напрягся. — Допустим, новость, и правда, охрененная, я намек просек. Но хоть убей, не догоняю, что ты имеешь в виду.

— Если в двух словах, то я разнес к чертям собачьим один уютный схрон под названием «секретный бункер Муриных». Тот самый, про который ты мне трепался.

— Да ты там совсем еб******! — Гришу конкретно понесло, аж некрасиво выражаться начал, прям как-то не по статусу.

— Надеюсь, это все комплименты в мой адрес на сегодня? Мог бы просто сказать «спасибо», и дело с концом, — ухмыльнулся я. — В общем, сам понимаешь, время поджимает, надо резко действовать. Так что думай сам, решай сам.

— А предупредить меня, не? Не вариант был? — возмутился он. — Батя сейчас не дома: многие по другим точкам разъехались, у нас там на предприятия капитально наезжают.

— Да ладно? Если б я тебя предупредил, ты бы начал ныть, и попытался бы мне палки в колеса вставить, — парировал я.

— Да уж, тут ты прав, — вздохнул он. — И где я щас кого-то найду? Ну, могу парочку троюродных и двоюродных братанов подтянуть, конечно, но батя же все равно озвереет, когда узнает, что я не всех собрал по такому случаю.

— Повторяю еще раз: времени у нас в обрез, — прокашлялся я в трубку.

— Да понял я, понял! — Гриша сбросил вызов.

В итоге Гриша сообразил, что пора уже окончательно в строй вставать. Он возглавил операцию и примчался на место, где находился этот засекреченный объект. Хотя, наверное, уже не совсем корректно его так называть — скорее, искореженная консервная банка. И вот ведь парадокс: вроде как Гриша дело полезное для своего Рода сделал, но мы все ставки делаем, что глава семейства его потом за это по головке не погладит.

Ясен хрен, надо было других дождаться, прежде чем в такое ввязываться. Но чем дольше ждешь, тем больше шансов упускаешь сорвать куш пожирнее. Я так считаю — с врагом надо быть быстрым, чтоб он очухаться не успел. Долбанул разок, потом сразу резко второй удар и добил нахрен. А потом можно уже и кофеек попивать, и пончики трескать. Ну, или чем там обычно после мочилова занимаются…

В общем, пока Гришаня парился по этому поводу, я вообще не переживал. Я же отсюда видел, какой там взрыв был, будто в тот склад снаряд, охренеть какого калибра, прилетел. Поэтому работы по зачистке оставалось не так уж и много. Гриша со своими ребятами довольно быстро управился. Но надо было видеть его лицо, когда он прибыл лично на место и увидел обстановку.

— Ты варежку-то прикрой, а то надует, — сказал я ему при встрече.

— А ты, вообще, въезжаешь, что дальше будет? — Распутин покосился на меня и отхлебнул минералки из бутылки.

— Да забей: эти Мурины даже не просекут, кто весь замес начал, ведь я с камерами разобрался, так что дальше твой выход, — подмигнул я ему.

Ну, в чем-то он, пожалуй, был прав: дальше начнется настоящий праздник жизни, потому что всякие драмы в мои планы не входят. И самое приятное — вся эта веселуха достанется только мне одному, а Маша останется в стороне. Пока она в главном родовом гнезде Распутиных, да еще под присмотром гвардейцев Вики, ее безопасность под вопросом не стоит.

Ну что касается моего веселья, а точнее — пути, который я выбрал… Если он вдруг оборвется на этом моменте, то ничего страшного. Не в первый раз, так что привык уже. Однажды я ведь уже умирал, и, в тот раз я прихватил с собой всех врагов. Так что и в этот раз будет не скучно. А кто знает, может, я еще и не такое устрою…

Имение Муриных

— Ещё немного такого шума, и я точно оглохну, — вздохнула графиня Мурина, элегантная дама с осанкой королевы. Потирая виски, она величественно выплыла из сине-рыжего зала.

Её муж, граф Алексей Мурин, нарезал круги вокруг овального стола, сцепив руки за спиной. Слуги в этот момент возносили молитвы всем известным богам, чтобы никому из Муриных сейчас не приспичило выпить или перекусить. Ведь попасть под горячую руку графа было проще, чем поскользнуться на банановой кожуре, а его магические импульсы были совсем не щекоткой.

Говоря о магии: граф метался как тигр в клетке, и от его бушующих эмоций в доме почти не осталось целых зеркал и стёкол. В зале гулял такой сквозняк, будто сюда забрёл заблудший ураган. Шторы развевались как знамёна перед битвой, дамские платья превратились в воздушные шары, а усы джентльменов указывали строго назад, как стрелки компаса. Особенно «повезло» одному из зятьёв: бедняга пытался налить себе морса, но жидкость упорно летела куда угодно, только не в стакан.

— Ну и погодка, — бурчал он.

— Погодка⁈ — граф навис над столом. — Вас это волнует? Лучше объясните мне, господа хорошие, как наше сверхсекретное место вдруг стало проходным двором⁈

— Брат, — вмешался полный мужчина с бородкой, похожей на неухоженный газон. — От криков толку, как от зонтика в наводнение. Давай без перекладывания вины — все же знают, что протоколы соблюдались от и до.

— Может и так… — медленно процедил Алексей Мурин. — Но в голове не укладывается… Годы работы, точные планы, протоколы строже монастырских правил. И что в итоге?

Он уставился на уцелевший монитор видимо, даже в гневе граф понимал, что не сможет отвести глаз от последствий той жуткой картины. На нём транслировались записи с камер наблюдения со всех баз, включая главную. Но самые важные кадры в прямом эфире шли из бункера — их неприступной крепости, оказавшейся не такой уж и неприступной.

— В итоге мы должны остаться вообще без всяких объяснений? — он фыркнул возмущённо. — Ни единого намёка на то, как этот хмырь студентишка прошёл к нашему стратегическому бункеру…

Граф огляделся, словно прикидывая, кому бы набить физиономию, чтобы полегчало, но кругом были родственники.

— Из-за этого сопляка с дебильным именем мой племянник теперь торчит у Распутиных в плену, — прорычал он, тыча пальцем в воздух, словно прокалывал невидимых врагов.

— Давайте подумаем спокойно, не раздувая пожар и неспеша решим, как действовать дальше, — предложил его грузный брат, стараясь остудить обстановку.

— Эй, Денис, а ты пургу-то не неси! — заорал с другого конца стола долговязый мужик в сером пиджаке. — Это мой сын у них в заложниках! Вот когда сам детей заведёшь, тогда и будешь умничать. А пока всё элементарно: надо их главный завод к чёрту взорвать, а как только они там забегают…

— Антон, закрой свой рот, пока я тебе такую рифму не выдал, что внуки покраснеют, — отрезал Алексей Мурин, прикуривая сигару. — Думать здесь буду я, и я один, потому что от ваших светлых озарений только дыры в кошельках да мигрень. Вы только и умеете грызться между собой, как дворовые псы из-за обглоданной косточки.

Он выпустил несколько ленивых колец дыма, которые расплылись по комнате. Наконец, прекратил бродить туда-сюда и рухнул в кресло.

Граф дальше спокойно затягивался сигарой, большой палец у него лежал на подбородке — видимо, обдумывал очередной план. Его не отпускали мысли о Добрынине. Он прокручивал в голове записи с камер, вспоминая каждое действие этого, казалось бы, спокойного парня, который устроил погром в бункере и почти не шевелился. Мурин никак не мог взять в толк, какие у Добрынина тайные способности или, может, неизвестные артефакты. Но точно знал одно: тип опасен. И, честно говоря, чертовски.

— Нужно принимать радикальные меры, — Алексей Мурин откинулся на спинку кресла и упёрся локтями в подлокотники. — Всех, кто у нас там за аналитику отвечал, казнить! Мне такие промашки больше не нужны! — его распоряжение прозвучало так, будто обсуждать уже нечего. — Это во-первых. А во-вторых: уберите Добрынина. Но сделайте это… — граф щёлкнул пальцами, — … необычным способом: повесьте этого ублюдка на самом людном месте, чтобы все глазели.

Родственники графа переглянулись, немного растерявшись, пытаясь понять, всё ли они верно услышали. Но если приказ прозвучал, значит, пора думать, как выполнить. Только один из братьев — Антон Мурин, у которого сын сидел в плену, возмутился:

— Да у Распутиных, может, даже не дрогнет глаз из-за гибели этого Добрынина! Эти шакалы почувствуют боль только в том случае, если уничтожить кого-то из их семьи. Вот тогда они взвоют! Разве это не логичный ход?

— Ты так говоришь, потому что твой сын у них, — Мурин снова затянулся сигарой. — Но ведь наш бункер раскурочил именно Добрынин и притащил за собой Распутиных. Мне важно, чтобы его труп болтался у всех на виду. И пусть это будет для них сюрпризом, — рука графа сжалась в кулак, сигара смялась и погасла.

* * *

Так, пиджак надел, часы тоже, но что-то похоже все-таки забыл… Точняк: дверь не запер! Но я уже завел машину и летел по дороге, а назад возвращаться плохая примета, говорят. Хотя, чего это я пекусь о двери, если весь район почти нашпигован моими людьми, а дома торчит поехавшая на голову курица. За свое добро я, в принципе, вполне спокоен.

Курицу реально только жалко: может какой-то птичий грипп подхватила? Она просто мне утром в кружку с кофе яд высыпала из склянки сверху. Пробежала по полке, споткнулась и высыпала. У бедняжки, явно, какие-то проблемы с координацией. В следующий раз надо сказать Дмитриевичу, чтобы склянки с ядами все закрывал и убирал их на базу, а то какого черта он как их заказал, так они у меня и торчат в шкафу. Да еще и наемник по прозвищу Штанга лучшего места не мог придумать, как на полку мне их поставить. А так, в принципе, я кофе выпил то, ну не выливать же в раковину свежий кофе. Хотя, конечно, предпочитаю с сахаром и не тратиться потом на выведение яда из организма.

Короче, помимо войн, и бытовых дел хватает. Но за всем не уследишь и это, пожалуй, больше плюс, чем минус. Так что можно спокойно ехать дальше на деловую встречу… Вот только об этой встрече я почти нихрена не знаю. Знаю только, что она состоится в отличном ресторане для аристо и что там меня ждет кабинка под номером шесть. И это я не про стриптизерш, которые танцуют танцы в кабинках. Это специальные такие кабинки для приватных серьезных разговоров, все-таки тот ресторан место приличное. У нас в Перми тоже есть один такой, так там еще и игорный дом правда в одном флаконе.

В общем, приеду и тогда на месте уже побольше узнаю. Вот только одного не понимаю, а как это после последнего случая меня вообще не боятся приглашать на разговоры? Неужели не заметили, что я парень не особо общительный? Однозначно там какая-то ловушка, затем я и еду туда. Бывал я уже в подобной обстановке, и вместе с собой под землей похоронил кучу людей.

Потому я домчался до места и бодрой походкой двинул внутрь. Но на подходе остановился: справа на тротуаре мужик в бежевой куртке пнул ногой своего рыжего пушистого шпица на поводке. Пес аж подскочил, взвизгнул и давай скулить.

— Будешь идти на поводке рядом или нет, дрянь тупоголовая? — мужик огрызался на него так, что у него изо рта слюни летели.

И у меня в голове был только один вопрос: а где хоронить-то его посреди дня на шумной улице? Но здесь наверное стоит сохранять спокойствие… И я его сохранял: ровно минуты две.

— Слушай, дядя, это ты у нас тупоголовый, — схватив крепко за шиворот мужика, произнес я над его ухом стальным голосом.

Рулетка поводка оказалась автоматическая и я попросту нажал на кнопку: поводок стал растягиваться. Я же резким рывком потащил мужика за собой в переулок.

— А ну, руки прочь, отморозок! — замахал тот руками, как птица на воде.

— Да, пожалуйста, убираю, — я и правда одернул от него руки и сразу заехал ему лбом по голове.

— Сука, ты что творишь⁈ — воскликнул он и схватился за рассечённую бровь, из которой потекла кровь.

— А теперь успевай только ловить, — предостерег я его и стал наносить быстрые и четкие удары.

Я решил, что зубы ему больше не нужны, как и целые ребра, да и ноги ему сломал, чтобы не распускал больше. А потом прикрыл его газетками за мусорным баком.

— Гав-гав, — я чуть на месте не подскочил, ведь думал, что рядом никого нет.

Шпиц стоял позади, раскрыв пасть: из нее у него свисал длинный розовый язык. И кажется, он все видел и ему это понравилось: он довольно вилял хвостом.

— Не, даже не думай на меня так смотреть! Я иду на важную встречу, да и вообще мне не до животных: у меня дома курица болеет гриппом! — помахал я перед песелем указательным пальцем. — А ты уж как-нибудь сам дальше, приятель. Хотя бы этот мудак тебя больше бить не станет, — я указал пальцем на его хозяина, прикрытого газетками.

* * *

— Добрый день! — я улыбнулся длинноволосой официантке в обтягивающем платье. — А не подскажете, пожалуйста, где здесь кабинка под номером шесть? У меня назначена встреча.

Я ей представился, она тоже лучезарно мне улыбнулась и сказала, куда пройти. Ну вот и все, момент икс… Только вот…

— А это мой пес по кличке Чипсина, — указал я на шпица и улыбнулся еще шире. — Я слышал, что у вас за доплату можно здесь животных оставлять на время где-то?

— Да, у нас имеется комната для животных. Все верно, граф.

— В таком случае, я готов оплатить, — вздохнув, я посмотрел на шпица и достал свой бумажник.

Что ж, в богатых ресторанах для аристо имеется многое. В конце концов, среди элиты тоже есть немало людей, которые обожают своих питомцев и почти никогда с ними не разлучаются.

Расплатившись, я передал Чипсину, который облизал мне все лицо напоследок, и зашагал к нужной мне кабинке.

— Кто умеет ждать, тот труп, — с такой фразой я вошел внутрь, чтобы сразу поняли, что у них ничего не выйдет против меня.

Ведь меня, и правда, внутри уже ждали. Всего лишь один человек…

— Охренеть! Вернее, я хотел сказать: ну, здравствуй, брат, — я зашагал к нему навстречу, подозрительно щурясь. — А я уж думал, что вы благополучно забыли про мое существование раз и навсегда. Небось пришел со мной перетереть про жизнь Родовую, из которой меня выперли?

— Почти, — улыбка скользнула по лицу братца. — Я пришел убить тебя… Так что присаживайся…

Глава 10

— Слушай, а я успею заказать десерт в этом замечательном месте, прежде чем ты меня прикончишь? — улыбаюсь во весь рот, глядя на Артура. — Нет, серьёзно, говорят, тут торты просто божественные.

— А ты всё по-прежнему шутишь направо и налево, Добрыня? — спрашивает брат, откидываясь на спинку стула и напуская на себя многозначительный вид.

— Ну да, я ведь роль шута именно играю, а не являюсь им на самом деле, в отличие от некоторых, — отвечаю, опираясь руками о стол. — Улавливаешь разницу между этим или тебе подсказать?

Он упрямо продолжает буравить меня взглядом, но теперь хранит молчание. А я наливаю себе лимонада из стоящего на столе кувшина и делаю пару неторопливых глотков.

— И ведь правда думал, что мы больше никогда не увидимся, — ставлю стакан на стол. — И, признаться, особо по этому поводу не переживал.

— Так или иначе, я здесь, и в этом твоя вина. Не могу сказать, что меня это удивляет, — Артур напускает на себя показательно серьёзный вид, поджимает губы и разводит руки. — Ты умудрился натворить здесь кучу серьёзных проблем, и даже нам, сбежавшим из Империи, теперь о спокойной жизни можно забыть.

После этого братец запускает шарманку, что мне уже не выбраться из всей этой истории. Но я слышу подобное едва ли не два десятка раз на дню, так что особо не слушаю. Вместо этого изучаю меню ресторана и думаю о том, что делать с собакой. Можно, конечно, сдать её в приют или попросить кого-то выгуливать, хотя вернее сказать «его», ведь это кобель.

Однако если уж пёсику так понравилось, что я начистил морду его бывшему хозяину, то он и дальше будет за мной бегать. А собака — не птичка: в одиночестве целыми днями сидеть не захочет. Придётся выучить с ним пару команд и, возможно, воспользоваться одной идейкой, чем он может мне помочь.

Я ведь уже достаточно окреп, чтобы руны, наложенные мной, работали автономно. Их только надо время от времени подпитывать даром, вроде зарядки для телефона.

Ну а пока…

— Прости, я прослушал, что ты сейчас сказал? — переспрашиваю по инерции, уловив его последние слова.

У Артура аж челюсть свело от раздражения, а зубы заскрежетали: он явно понял, что мне наплевать на наш диалог.

— Тебе никто не поможет, — сквозь зубы и тяжёлое дыхание выдавливает он, — кроме твоей семьи, разумеется.

У меня от такого заявления чуть слеза не навернулась… от смеха. Сидит, басни мне тут рассказывает и даже не краснеет. Ясно же, что если его подослали ко мне, то у семьи есть какая-то выгода. Иначе я был бы им ни к чему.

— У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, если только окончательно не рехнулся, — брат продолжает, сцепив пальцы над столом.

— Вообще-то, это моя коронная фраза, — замечаю с лёгким возмущением, приподнимая бровь.

— Да прислушайся ты наконец! — Артур хватает меня за запястье. — Убеди Марию вернуться в семью. Мы пытались, но она и слышать не хочет. Кажется, теперь она слушает только тебя, чёрт возьми.

— Какое-то странное предложение, — я без труда вырываю руку из его хватки.

— Когда она вернётся, ты должен будешь погибнуть, — вставляет он.

— Вот это номер! Я точно пас, — смеюсь, скрестив руки на груди.

— Я ещё не закончил, — тяжко вздыхает брат, потирая пальцами веки. — Тебе не по-настоящему умирать придётся, а только подстроить свою смерть.

Ну и дальше, по его плану, а вернее, по плану всей моей семьи, мне нужно отправиться в Пруссию и просидеть там взаперти целых пять лет, чтобы лишний раз перед глазами не мелькать. Потом они пообещали помочь мне поменять внешность и выдать новенькие документы. Артур даже добавил, что у них уже всё готово и имеются связи с нужными людьми для этого дела.

В общем, он представил всё в самых ярких красках и наговорил с три короба, словно всю дорогу сюда подготавливал пламенную речь. По его словам, у нашей семьи в Пруссии дела идут легко и весело, и у меня там тоже всё будет в ажуре.

Но тут есть интересный момент: оказалось, что сама эта идея родилась не у них самих, а у одного влиятельного прусского аристократа, который взял наш Род под крылышко. И благодаря его поддержке у семьи теперь там завёлся свой бизнес, пусть пока и не слишком большой.

— Так что, брат, есть все шансы снова зажить по-человечески, — радостно заулыбался Артур. — Ты же теперь обрёл силу и сможешь послужить нашему покровителю!

— Я эту силу не для таких целей приобрёл, — не удержавшись, ухмыльнулся я.

— Добрыня, да ты не понимаешь: всё начинает налаживаться, и чтобы не испортить всю задумку, тебе просто нужно инсценировать свою смерть и подписать кое-какие бумажки.

— Ого, интересно! Слушай, а компенсацию за такой «спектакль» мне никто ещё не предлагал? — подмигнул я, чуть наклонившись над столом.

Брат скривился, но времени тянуть с ответом не стал.

— Предлагали, просто озвучить не успел, — сказал он и тут же достал салфетку, нацарапав на ней какую-то сумму.

Я смотрел на эти каракули без особого интереса. Зато чем дальше, тем больше убеждался: тот самый прусский аристократ, вообразивший себя нашим покровителем, видимо хочет приберечь меня в качестве рычага давления на Российскую Империю.

Он позже сможет выбивать из нужные ему деньги, услуги и прочие ништяки, а потом, перед самой моей «смертью», я должен буду переписать завещание в его пользу.

Я прямо сказал об этом Артуру, и он подтвердил мои догадки кивком головы. Ну да, схема у того аристо явно продумана на совесть.

— Добрыня, тебе-то какое дело, что будет с остальными? — не унимался брат. — Ты ведь теперь стал сильнее, да и родословная у нас хорошая. В будущем сможешь породниться с кем-нибудь из прусской элиты.

— Да что ты говоришь⁈ — я не удержался и расхохотался. — Благодарю за заманчивую идею, но у меня уже есть претендентка на роль жены. И вообще, от этого предложения я отказываюсь.

Пока он не успел снова приняться за агитацию, я вынул из кармана телефон и открыл мобильное приложение банка.

— Вот, взгляни, это мой счёт, — похлопал я брата по плечу; у него едва глаза из орбит не выскочили.

— Этого не может быть! — Артур замотал головой и принялся моргать, словно пытался избавиться от странных видений.

— Но, как видишь, может, — я убрал телефон обратно. — Мне совсем не нужны те копейки, что ты написал на салфетке. И мне претит продавать себя в рабство и предавать свою Империю. У меня есть принципы, понимаешь? Да и печалит меня всё это… Печалит то, что наш Род так низко пал.

— Ты… Ты… — Артур резко вскочил, и вид у него стал очень суетливый. Наверное, до него наконец дошло, что всё окончательно провалилось.

— Уезжай из Империи, брат. Здесь сейчас слишком опасно, — сказал я ему и пошёл к выходу из кабинки. — Кстати, тот препарат, который ты добавил в лимонад, не сработал.

Захлопнув за собой дверь, я направился к машине на парковке. Внутри меня всё будто окаменело. Разговор вышел тяжёлый, что тут скажешь.

— Извините, граф, вы забыли свою собаку, — окликнула меня миловидная сотрудница ресторана уже на выходе.

— Точно, спасибо, — ответил я вяло.

А вот шпицу явно было плевать на моё настроение. Когда его принесли, он радовался. Пришлось использовать немного своей силы, чтобы «приклеить» его к сиденью машины. Без этого он бы прыгал вокруг и пытался лизнуть меня в лицо — совсем ещё молодой и игривый пес.

— Ну что, Чипсина, поехали, покажу тебе твой новый дом, — завел я мотор. — Правда, надолго ли… Я дома меняю, как перчатки, так что особо не привыкай.

Дальше всё шло довольно грустно. По пути я заехал в магазин неподалёку: купил для пса всякой мелочи и корма. Но стоило мне снова тронуться с места, как за мной увязалось шесть машин.

Напали? Не совсем. Просто следили, но настроения придумывать хитроумные планы или устраивать взрывы у меня не было вообще. Поэтому я выбрал простой способ: расширил своё поле воздействия и сделал некоторые детали в их машинах тяжелее. Машины начали ломаться и глохнуть одна за другой. Только последняя врезалась в столб.

Я же включил радио, где играла музыка настолько унылая, что она идеально подходила к моему настроению. Но через минуту я не выдержал и просто разбил радиоприёмник кулаком. Даже музыка не могла меня отвлечь.

Всё это случилось из-за меня. Именно я стал причиной того, что мой Род теперь передают из рук в руки, как горячую картошку. И дело не в том, что они покинули страну. Теперь наш Род заинтересовал всяких подозрительных людей, и всё из-за моих действий. Вот такие людишки, увидев выгоду, не отказались от предложения одного чокнутого прусского аристократа.

Но убить меня⁈ Серьёзно⁈ Они вообще думали, что предлагают? Обидно, конечно. Ведь если бы я согласился на такое предложение, то скорее всего умер бы. Моя сила могла оказаться никому не нужной в другой стране. Да и сам я всегда оставался бы там чужаком, которого можно игнорировать.

А чтобы бумаги, которые я должен был подписать, сохраняли свою силу, мне действительно нужно было бы умереть. В прямом смысле.

Вернулся я домой весь мрачный, а там новость не лучше. Только вошёл в холл и поставил Чипсину на пол, как сзади раздался громкий стук в дверь.

— Господин, я вас дожидаюсь, — с порога заявил Дмитриевич. И вид у него, мягко говоря, был далеким от радостного. — Дело у нас серьезное!

— Слушаю, — сказал я, швырнув ключи на тумбу.

— Тут не место: спустимся на базу, — сказал он, махнув рукой, мол, за мной.

Мы направились в бункер, а шпиц всю дорогу буквально требовал внимания — тявкал и попискивал. Я сунул ему игрушечную косточку, и он сразу перестал отвлекать меня: хотя всё равно шел вплотную, перебирая своими крохотными лапками.

Спустились, короче, в одно из ответвлений тоннеля, где у нас было что-то вроде склада. И вот там, у кирпичной стены, покрытой влагой, висели четверо парней, закованных в цепи.

— Эти сволочи из наших, — пояснил начальник наёмников, уловив мой вопросительный взгляд. — Точнее, были нашими… Пока недавно не продали нас врагам.

Геннадий в красках объяснил, как они прокололись и каким именно аристократам сливали информацию. Ну и денёк же выдался: одно предательство за другим.

— И что они уже успели сдать? — вздохнул я, провёл ладонью по лицу и осмотрел этих дергающихся бойцов.

— Вот в том и засада, что пока не удалось узнать подробностей, — сухо отчитался Дмитриевич, бросая на них мрачный взгляд. — Они молчат. Поэтому решил сначала вам доложить, босс.

— Правильно сделал… Тащи-ка мне стул, я сейчас с ними побеседую, — сказал я, и кивком велел развязать им рты.

При этом Чипсина стоял неподалёку, вообще не вникая в серьезность ситуации — ему-то всё казалось отличным. Хоть кому-то тут везёт в жизни.

— А ну-ка, иди укуси их! — показал я псу на бойцов пальцем.

Шпиц склонил голову набок, высунул язык и уставился на меня. А потом подскочил к пленным и задорно затявкал.

— Да, сомневаюсь, что их это проймёт, — проворчал я, помотав головой.

Стул мне уже притащили, а Чипсину я отдал на руки одному из наёмников — пусть присмотрит за ним.

— Ну что, приступим? — сказал я, устраиваясь на стуле поближе к пленным, и, хлопнув в ладоши, велел опустить их на пол.

— Обратной дороги уже нет. Всё равно ты ничего от нас не узнаешь, — выпалил один из них.

— Это ты уверен? А у меня есть проверенный метод, — ответил я, не меняя выражения лица, и положил свою ладонь ему на руку. Он сразу завопил от боли.

Парень кричал на всю округу добрых две минуты, а его дружки уже косились на него куда менее нагло. Причём я лишь начал — всего-то стал дробить ему кости под давлением. А учитывая, что костей у человека предостаточно, и предателей здесь аж четверо, работать мне есть с чем…

В целом мой проверенный метод и на этот раз не подвёл: пусть он староват, зато всегда даёт нужный эффект. Я бы даже сказал, что сработал он с пугающим успехом, ведь эти «крысы» мигом зашуршали и капитулировали. Причём во всех подробностях: кто конкретно и когда на них вышел и что хотел получить.

Их наняли довольно интересные Рода, чтобы всё вынюхивать, а с одним из них я даже ни разу не пересекался: похоже, тот самый осторожный и далеко не глупый. Только вот собирали они, в основном, сведения не о том, как меня атаковать и прикончить, а информацию про мою сестру. И, надо признать, зря: меня это злит куда больше.

Но я, в общем-то, и предполагал, что подобное может повториться. Ведь раз мой ранг теперь повысился и Маша тоже проявляет себя весьма на отличном уровне, то неудивительно, что ей заинтересовались как человеком, перспективным для вступления в их Род. Просто, если верить разведке Распутина, меня уже все «похоронили» заранее. Считают, что я вот-вот коньки отброшу, и тогда моя сестра достанется им в качестве невесты для кого-нибудь из своих.

Я же со своей стороны скажу, что план у них бодрячком, но уходить в мир иной я пока не намерен — слишком уж это скучно.

После пыток, не торопясь, я коснулся ладонью массивных кирпичей в стене, и она завибрировала, будто её оживили.

Все те убийства, что выпали мне в последнее время, невероятно быстро подстегнули развитие моего Дара. Да… Теперь я словно ненасытная чёрная дыра, готовая опять поглотить всё вокруг.

— Дмитриевич, — я взмахом руки подозвал к себе начальника наёмников, — передай нашим: пусть готовятся, завтра мы внезапно «заглянем в гости» к графу Мастакову.

Это был именно тот Род, с которым я ещё не пересекался и про который знал не так уж много. Геннадий кивнул и пошёл оповещать остальных. Я же, закончив дела в бункере, отправился к себе наверх. Перед завтрашним походом неплохо бы отдохнуть, можно даже немного помедитировать; а может, и пса успею научить паре новых команд. Кстати да, нужно будет ему одну полезную штуковину заказать. Но возвращаться назад и искать всё самому мне было уже лень — есть вопросы поважнее. Потом кому-нибудь из наших «орлов» поручение отдам.

Плюхнувшись на диван дома, я только успел расслабиться, как завибрировал телефон — звонок с незнакомого номера.

— Слушаю, — произнёс я в трубку.

— Приветствую! — отозвался голос, скользкий и самоуверенный. — Думаю, стоит представиться: я Семён Рвов, глава службы безопасности графа Мастакова. Слыхали о таком?

С этим Родом я, повторюсь, был мало знаком, но уже знал, что они успели переманить кое-кого из моих людей, что уже сдохли.

— Я звоню предупредить: ваше нападение на владения моего господина обернётся для вас крайне… крайне неприятными последствиями, — не дождавшись от меня реакции, он обрушил на меня эту информацию. — Говорю так к тому, что вы явно недооцениваете мощь Рода моего господина.

День становится всё забавнее и забавнее. Судя по его словам, в моих рядах сидит их личный шпион, и он только что услышал мою команду о завтрашнем сборе.

— Ага, понятно… А это нормально — моих людей к себе переманивать? — поинтересовался я.

— А почему бы и нет? — рассмеялся он в трубку. — Мы можем себе такое позволить, в отличие от вас. Да и, честно говоря, нас интересуете не столько вы, сколько ваша сестра, о чём вы уже в курсе. Она скоро станет вполне взрослой девушкой и сможет сама принимать решения.

— Зря вы мне об этом сказали, — процедил я и со злости раздавил телефон в руке. Хорошо, что в доме есть запасные и продублированные номера.

Не советовал бы я им даже дышать в направлении моей сестры, не то что строить на неё какие-то мерзкие планы. Ждать и сидеть на месте я больше не мог.

Сразу же набрал Гришу и спросил его о Мастаковых. Кто-кто, а Распутин точнее всех информацию добывает, причём молниеносно. Ему бы и к разведке не нужно было обращаться, ведь я спрашивал в целом, без подробностей. В итоге узнал, что Род графа, как и ожидалось, силён — тут не поспоришь, — а характер у них, похоже, совсем не милый, скорее агрессивный. Ну что ж, придётся познакомиться поближе.

Не буду тянуть до завтра: действовать надо прямо сейчас. Быстро вернулся на базу, где наёмники под началом Дмитриевича вовсю готовили оружие, тренировались, а пара человек играла с Чипсиной. Я схватил револьвер и пальнул в потолок — весь движ моментально стих.

Все тут же повернулись ко мне, а Геннадий уже собирался что-то спросить, но времени на разговоры не было.

— Среди вас есть шпион, — я окинул толпу ледяным взором и хищно оскалился, — и я советую ему застрелиться…

В лесной чаще

На улице уже опустился туман, но из моего укрытия в лесу крупные склады Мастаковых были заметны без особых проблем. Хотя, глядя на усиленную охрану и на то, как часто они обходят территорию, это место больше напоминает военную базу.

Но я, конечно, тут не один: специально для таких случаев у меня припасены шесть сверкающих массивных цистерн, которые обычно возят на грузовиках. Правда, грузовиков рядом нет: Гриша умудрился доставить их каким-то своим способом — естественно, не на собственном горбу.

Я с предвкушением похлопал по одной из этих цистерн ладонью: она, как и остальные, была забита топливом под завязку. И что-то подсказывает мне, что людям Мастакова не помешало бы немного подзаправиться. А я ведь парень добродушный, всегда готов помочь с горючим.

В этот момент я прямо каждой клеточкой кожи чувствовал, как из каждой цистерны понемногу уходит вес. Приподняв их «просто так» повыше, решил сделать бросок с хорошим вращением.

Как следует раскрутив эти здоровенные баки, я метнул их по складам и быстро зажал уши. Взрыв вышел отменным: и склады справа разнесло, и всё с левой стороны улетело к чертям. Мне даже пришлось прищуриться от жара. Зато настроение заметно взбодрилось: густую туманную муть прорезало яркое, мощное пламя. Красиво! А по-другому я действовать и не умею…

Глава 11

Имение Распутиных

В правом крыле этого огромного здания все выглядело совсем иначе. Если в остальных помещениях царила роскошь, то здесь преобладал полумрак, будто поселились не лекари, а настоящие некроманты. Ну, или, по крайней мере, их поклонники.

Под высокими дугообразными потолками висели тяжелые люстры, уставленные множеством мерцающих свечей. Но, увы, с такой высоты их свет не мог пробраться повсюду и ярко озарить лица всех собравшихся.

За массивным круглым каменным столом, покрытым рунами, на своем месте, напоминающем трон, восседал сам глава Рода — Юрий Распутин. На его лице нельзя было прочитать ни веселья, ни грусти: казалось, он глядит сквозь людей на некий брезжущий ручей под названием «Людская суета».

На нем был черный камзол, увешанный кожаными перевязями, напичканными кинжалами: глянешь — и подумаешь, что это скорее бывалый наемный убийца, а не лекарь.

— Демид, какие у нас потери возле двух лавок с зельями на Монетной? Насколько помню, Колесниковы туда не так много своих направляли, — негромко произнес Распутин и едва заметно взмахнул рукой в сторону одного из своих многочисленных родственников.

— Все обошлось без потерь с нашей стороны, да и лавки целы. Если не считать одного снаряда, который слегка повредил крышу у одной из них, но там ничего серьезного. Мы сработали быстро, — отрапортовал седобородый Демид Распутин. — Отряд Колесникова мы перебили, но троим или четверым удалось удрать. Бежали они как трусливые крысы с корабля: только пятки сверкали.

Граф кивнул ему молча, и Демид снова занял свое место. Этот тайный зал, расписанный глифами и рунами, которые призваны защитить от слишком любопытных ушей, если такие вдруг появятся, он любил использовать для семейных советов.

Затем слово взял один из братьев и принялся докладывать обстановку на другом фланге боевых действий. Так все и продолжалось около нескольких часов, пока глава Рода изо всех сил старался сосредоточиться на дальнейших планах… Но его не отпускала одна мысль, которую он еще не обсудил.

— Что ж, все молодцы, хорошо постарались. Я и не сомневался, что никто из вас не даст нашим врагам прорваться дальше, — Распутин одобрительно кивнул, оглядывая своих. — Но теперь, мне кажется, пора поговорить о Добрынине Добрыне. Как-то все это зашло слишком далеко, и, признаюсь, всё это жутко любопытно.

— Добрыня? — Гриша вздрогнул от неожиданности и выпрямился на стуле, а его пальцы нервно застучали по каменному столу. — А что с ним не так? Почему ты вдруг решил обсуждать моего друга на совете? С ним ведь полный порядок. Разве вы забыли, как он уже не раз помогал нам справляться с врагами? То, что он устроил в бункере, не говорит ли о его пользе?

— А чего это ты так напрягся? — отец посмотрел на него с высоты своего кресла. — Я ведь еще не сказал ничего плохого о твоем друге и не собирался. Лучше объясни: ты знал о его способностях или они у него действительно пробудились только недавно? Ведь если они только-только в нем проснулись, то это попросту невозможно: он слишком хорошо ими управляет.

Гриша на мгновение язвительно усмехнулся про себя: зачем отец вообще задаёт этот вопрос, если и сам понимает, что это нереально? Ему не хотелось рассказывать отцу и всем остальным о Добрыне. Но вдруг до Гриши дошло, что, как ни странно, открытость может выручить его друга. Ведь если Добрыня окажется в списке «полезных людей» для Рода Распутиных, жизнь у него сразу наладится. А уж если он станет полноценным союзником семейства, то совсем замечательно будет. Распутины предоставят ему поддержку, ну или, по крайней мере, жить среди врагов станет куда безопаснее.

Сейчас, оглядывая родственников, Гриша окончательно убедился, что знает их как облупленных: эти люди никогда не станут разыгрывать его, как карту в своих руках и не причинят вреда, используя в своих целях. Такое поведение не вписывается в их принципы и ниже их достоинства.

Да и вообще, если разобраться: Род Распутиных никогда не стремился заводить сотни друзей и впутываться потом в кучу мелких интриг. Из-за своих принципов, чести и гордости Распутиных особо и не любят: они не желают плясать под чужую дудку ни за какие коврижки, даже если они размером с чертовски круглую сумму.

— Ладно, семья, — резко сказал Гриша, залпом осушив стакан с водой и шлёпнув ладонями по столу. — Честно говоря, я не так уж много знаю о своём друге, но в одном точно уверен: если понадобится, он меня прикроет без разговоров, отмажет где надо и поможет…

— Ближе к делу, сын, — отец взглянул на него сурово.

— А что к делу-то? Я же говорю, сам не особо в курсе, — пожал плечами Гриша. — Но знаю, что Добрыня давно уже был силен. Правда, раньше он и близко не был таким сильным, как сейчас. Его мощь, похоже, только растёт.

— Это мы и сами заметили, — усмехнулся дядя Гриши, Всеволод Распутин, который, в отличие от многих других родственников, часто улыбался. — По просьбе твоего отца мы за ним следили и многократно проверяли. У твоего друга было уйма способов получить с тебя выгоду, но он ни разу этим не воспользовался.

— Вы за ним следили? — Гриша тяжело вздохнул и закатил глаза. — Хотя, чего я ожидал…

— Иначе и быть не могло: разве мы могли пройти мимо такого человека, — еле заметно ухмыльнулся глава Рода. — По сути, Добрыня лишь по мелочам использовал твои возможности, и то, когда у него самого находилось, чем тебе отплатить взамен.

— Ну вот, я же говорил, что он порядочный человек и отличный друг, — наконец выдохнул Гриша.

— Спорить тут пока не о чем, — отец одобрительно кивнул. — Но вот с его Даром всё любопытнее: он набирает силу на глазах, а мы по-прежнему не представляем, где у него предел.

— Согласен, — кивнул Демид. — Наверное, стоило бы его как-то вознаградить за помощь, — предложил седобородый родственник.

— Я, собственно, как раз собирался поднять эту тему, — Распутин-старший щелкнул пальцами и устремил взгляд на сына. — Григорий, можешь предоставлять своему другу больше возможностей, если посчитаешь нужным и, конечно, если это не навредит нам. В конце концов, у нас с ним общие враги.

— Отец, это очень разумное решение, — Гриша заулыбался во все зубы.

— Что поделаешь, твой друг теперь подпадает под интересы нашего Рода, а его Дар имеет уникальную структуру — пока ничего подобного мы не обнаружили, — быстро выдал Распутин, при этом сохраняя задумчивый вид. — И да, сын мой, я чуть не упустил момент похвалить тебя за быстрое реагирование на события в бункере и за все принятые тобой решения.

Гриша, сделав пару глотков, вдруг поперхнулся от такой неожиданности.

— Кхе-кхе… — прокашлявшись и вытирая воду с подбородка, он растерянно посмотрел на отца. — А в чем подвох? Что, даже ругать не будешь? Ну хотя бы чуток?

— А с каких это пор ты считаешь меня строгим? — Распутин нахмурился.

«Если вспомнить, сколько раз мне влетало за малейшее ослушание, то и сотни лет не хватит пересчитать», — пробурчал про себя Гриша, скривив недовольную мину.

— Ладно, я там, между прочим, не один был: некоторые из братьев тоже помогали, — вслух Гриша лишь отмахнулся от похвалы и попытался переключить тему.

— Но руководил операцией именно ты, и команды раздавал тоже ты. В итоге у вас все прошло гладко, без задержек и потерь, — голос отца звучал благосклонно, и у Гриши даже потеплело на душе.

Он улыбнулся, но тут же ощутил сильный удар в грудь и вместе со стулом грохнулся на пол. Над ним уже склонился отец, который всего за миг переместился с другого края стола. На самом деле все выглядело обманчиво: Распутин значительно ускорил движения, активировав руны на мышцах и связках, а заодно замедлил зрительный импульс у Гриши — тот попросту не успел ничего заметить и среагировать.

— Ну вот, я так и знал, что подвох был, — проворчал Гриша, лежа на полу с недовольной миной. — Просто так ты бы не стал меня хвалить.

— Но ты, и правда, молодец, и я тобой горжусь, — отец протянул ему руку, помогая подняться. — Только в следующий раз не вздумай забывать докладывать мне о своих действиях. В конце концов, я тут глава Рода. Сначала я решаю, а потом вы делаете именно так, как я сказал.

— Но ведь ты тогда был за…

— Цыц, я сказал! — Распутин притопнул ногой.

— Ты был… — попробовал еще оправдаться Гриша.

— Цыц! — отец грозно нахмурился.

— Эх, ладно… — вздохнул Гриша, встал и, махнув рукой, пошел к выходу из тайного зала.

* * *

Мне иногда кажется, что мое истинное призвание — поднимать шум! Как же так вышло, что я — тот самый человек, который совсем недавно мечтал просто валяться дома и оставаться незаметным для всех? Даже самому трудно поверить, что я, вообще, когда-то стремился к тишине и спокойствию.

Иногда смотришь на свои старые фотки и думаешь: «Что за хрень там происходит?» Так вот, точно такое же впечатление у меня теперь и о собственном прошлом.

Допив сок, я перестал листать новостную ленту на компьютере. Могу сказать со стопроцентной уверенностью: новости о подрыве нескольких, почти самых крупных складов в столице, молниеносно разлетелись по всем каналам и соцсетям.

Сейчас об этом болтают все, кому не лень, и в этом кроется охренительная загвоздка: в тех складах хранились товары многих людей, включая самых разных аристократов, а не только Мастаковых. Конечно, на первый взгляд, можно повесить всю вину за потерю товаров на меня. Но, если подумать, я ведь не просто так со скуки все это устроил.

Оказывается, Род Мастаковых едва ли не всегда считался символом безопасности, ведь их клиенты верили, что на складах дежурит чуть ли не целая армия, а так оно и было. И стоят там системы защиты от воздушных атак. Но они явно не ожидали нападения издалека с помощью цистерн. В итоге случился грандиозный «БУМ!», и Мастаковы попали на бабки по крупному, ведь именно они отвечали за сохранность товаров и были гарантами безопасности. Другими словами, теперь им пришла полная хана — и в плане репутации, и в плане финансового благополучия.

С такими темпами я скоро буду не дома покупать, а целые кладбища. А что поделать? Если людей так часто приходится хоронить из-за постоянных атак, то уже и мест не хватает. Мои ребята даже перестали ходить маленькими незаметными группами — враги все сильнее наседают и их только успевай на тот свет отправлять.

От этих грустных мыслей меня отвлек стук в дверь: в проеме маячил Геннадий, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

— Босс, э-э… Мы вычислили еще четверых шпионов среди наших, — доложил он, разминая свою кисть, то сжимая, то разжимая кулак. — Разрешите мне к допросу лично приступить?

— Дмитриевич, должен-то был быть всего один шпион, а ты мне их приносишь, как грибы в сезон дождей, — покачал я головой. — Нет, я сам с ними побеседую, — сказал я, вставая со своего места.

— Но я же сам этих сволочей нанимал! Я с ними, можно сказать, как с родными сыновьями обращался, а они всех продали, — взорвался начальник наемников. — Дайте мне хотя бы в поединок с ними вступить! Я их освобожу всех и разом прикончу вот этими самыми руками!

Я-то точно знал, на что он способен: видел, как в одной из стычек он с одним ножом в руке разделался сразу с пятью врагами. Но мне позарез нужно было выяснить фамилии предателей, и у меня это выйдет явно быстрее, а еще у меня раньше времени они не умрут.

— Я же сказал, сам разберусь, — попытался его успокоить, заходя в бункер. — Ты мне лучше скажи, все ли готово для Чипсины по нашему заказу и хотя бы одну команду с ней вы уже разучили?

— Так точно, господин: сейчас сами все увидите. Его уже принарядили, но, если честно, не понимаю, зачем, — Геннадий вопросительно покосился на меня.

— Просто ты не следишь за последними тенденциями в собачьей моде, — отмахнулся я от вопросов.

Если честно, я думал, костюм будет совсем не таким заметным. Но когда внизу увидел шпица в мини-шлеме и чем-то вроде серебристой кольчуги, не смог сдержать смех. Никогда бы не подумал, что сегодня хоть что-то сможет поднять мне настроение. На Чипсине все было из очень легкого металла, почти невесомого, ведь это задумывалось не столько как броня, сколько как особое приспособление.

Завидев меня, четвероногий сделал пару радостных прыжков. Я, стараясь, чтобы никто не заметил, приложил руки к его кольчуге и начал накладывать руны. Позже их еще придется доработать, чтобы добавить мощности, а пока я торопился.

Затем я быстро отдал пса обратно наемнику, уже трясущему перед ним миской с кормом, и решил протестировать новый прикид Чипсины в действии. Когда он пробежал за спинами бойцов, кольчуга активировала поле ровно на том уровне, который я выставил. У парней вдруг посыпались из карманов монеты и ключи — их словно магнитом тянуло к собаке.

Этот же фокус с автономными рунами и моим Даром можно провернуть и наоборот: монеты и ключи будут отталкиваться от кольчуги обратно в нужном направлении. А самое главное — когда я все доработаю, получится менять и силу, и скорость этих толчков. Только тогда ему больше подойдет кличка не Чипсина, а, скажем, Магнето. Но зато его можно будет брать на любые миссии, как только он станет воспитанным псом. Над этим сейчас работают мои ребята: смотрят видео в интернете и штудируют руководства по дрессировке, чтобы ничего не упустить.

А я потом отправился к тем самым шпионам, прикованным к стене, и уселся перед ними на стуле.

— Сразу скажете, на кого работаете, или нет? — поинтересовался я, облокотившись о спинку.

Бойцы друг на друга покосились и дружно замотали головами. Двое из них вообще смотрели так уверенно, будто думали, что смогут выкрутиться без проблем. Но у меня есть свои методы, которые одним кажутся мелочью, а другим — настоящей пыткой. Вначале я у каждого гравитацией выдернул по одному волоску из носа. Да, это звучит не слишком жутко, но, поверьте, когда волосок вытягивается медленно и кожу заодно тянет, ощущения совсем не из приятных. Но на этом я, к сожалению для них, не остановился: перешел к ногтям на пальцах рук. Стоило мне приняться за это варварство, как один не выдержал и сразу сдал своего нанимателя. Потом, под более жёсткими пытками, разговорились и остальные. Я записал фамилии тех, кто их перекупил, и — какой сюрприз! — на этот раз это были не пресловутые Мастаковы.

— Ну и день, — выдохнул я, вставая с места и подозвав начальника наемников. — Дальше ты знаешь, что делать, — я хлопнул его по плечу и направился к себе.

На ходу мне пару раз пришлось вынимать телефон из кармана: от некоторых Родов уже поступали деньги на счет, поскольку весь процесс давно был запущен и оставался в силе.

Но один Род и вовсе перевел очень крупную сумму: Сыромятины прислали двадцать лямов одним махом! Даже я такого не ожидал, да и выглядит это, мягко говоря, странно. Возникает резонный вопрос: неужели они просто решили не рисковать и полностью избежать конфликта? Такое редко случается.

Недолго думая, я набрал их номер и без предисловий спросил, с чего вдруг они так щедро расстаются с деньгами.

— Все довольно просто, — ответил мне Степан Сыромятин, судя по голосу, говоря через силу, а я его прекрасно понимаю. — Мы собрались гасить долг. Этот первый большой аванс, чтобы показать нашу серьезность и подтвердить готовность дальше выплачивать в срок.

— Что ж, рад это слышать, — проговорил я на ходу. — Аванс, конечно, хорошо, но я сообщу вам, когда встретимся, чтобы уже официально заключить многолетнюю сделку по вашим выплатам.

— Нет, Добрынин, — неожиданно возразил он, — наш долг не настолько велик, как проблемы, которые могут возникнуть, в случае неуплаты. Род намерен закрыть его полностью до конца этого года.

— Понял, — коротко ответил я и сбросил звонок. Затем достал блокнотик из заднего кармана и вычеркнул из своих бесконечных списков фамилию Сыромятины. А этих списков у меня, признаться, много…

Вот после таких звонков настроение подскакивает буквально с молниеносной скоростью. Сразу возникает мысль, что не все аристократы окончательно потеряли совесть. И пока самые смекалистые из них могут продолжать жить припеваючи и лишь в определенные даты с грустным видом выплачивать долг, я займусь теми, кто, похоже, не блещет умом и отличается особой агрессивностью — Мастаковыми.

Уничтожение их складов — это мелко, нужно придумать что-то ещё, а то вдруг решат, что я сдался. Хотя, скорее всего, они назовут меня психом, как и все остальные. Да и Распутин уже звонил, говорил, что Мастаковы меня в смертники записали. Мне такое определение совсем не нравится: сразу вспоминаются последние моменты того прошлого мира, который схлопнулся вместе со мной.

Но только я поднялся наверх, как со всех сторон на меня обрушились новости: по включённому телевизору, во всплывающих уведомлениях телефона, и даже на баннерах напротив. А ведь ещё недавно ничего подобного не наблюдалось.

Ведущий вещал серьёзным голосом, что пришли срочные, внеплановые вести: Имперская армия прямо сейчас уничтожает два могучих графских Рода — Мамонтовых и Еремеевых. Всем объясняли это тем, что эти семейства, воспользовавшись всеобщим шумом, начали промышлять каким-то очень грязным бизнесом. Правда, в новостях умалчивали, каким именно — что, конечно, вызвало ещё больший интерес. Но суть осталась такова: они нарушили закон Императора и вмешалась армия.

А моё любопытство не отпускало ни на минуту. И нет лучшего способа его утолить, чем позвонить Распутину:

— Здорово, брат, как жизнь? — спросил я в тот же миг, как прошли гудки.

— Лучше сразу скажи, по какому делу звонишь, — отозвался он с лёгким хмыканьем.

— Смотрю, кто-то не в настроении. Всё-таки отец не любит, когда действуют без его приказа, верно? Сильно он тебя «поблагодарил» за работу? — многие знали эту характерную черту Распутина.

— Да не особо, считай, легко отделался. Вот так и помогай Роду после этого, — раздался звук глотка, а потом ещё одного.

— Но ведь он хотел тебя уберечь, чтобы ты без его ведома не вляпался в неприятности, — заметил я то, что и так было очевидно.

— Ага, но мне бы хватило обычного «Спасибо, сын», — проворчал Гриша с сарказмом. — Да и что мы это мусолим? Я знаю, что у батяни я любимчик, потому и внимания ко мне столько. Хотя, у нас в семье всегда так: за своих любого порвём, но параллельно не забываем периодически надавать друг другу тумаков. Такой-то у нас круговорот жёсткости, — пошутил он напоследок.

— Надеюсь, ты выговорился, — сказал я, зевая. — А то у меня дел по горло.

— Ага! Мог бы, для приличия, хотя бы сделать вид, что тебе интересно со мной болтать.

— Ладно, я для другого звоню: что такого натворили Мамонтовы и Еремеевы, что Императора так взбесило? Ты же наверняка знал всё ещё до новостей.

— А я тебе кто, энциклопедия, чтобы, блин, всё на свете знать? — проворчал друг. — Пока нигде толком ничего не говорят, а если бы кто-то что-то узнал, наши бы уже были в курсе. Но это дело времени… Похоже, это личная инициатива Императора, раз причины так скрывают.

И ведь правда. Хотя можно было бы и подставу организовать, но там много нюансов и возни — надо было бы запастись временем. В общем, всё ещё может обернуться как угодно.

Да и сила у государя, если вдуматься, не из ряда вон выходящая: со всеми разом он бы не справился, а вот поодиночке любого задушить может. Что он, собственно, и начал делать.

Раз уж Император так ловко воспользовался моментом, то и мне не стоит упускать свой шанс. Я же не просто так заинтересовался свежими новостями. Всё из-за заметок, что я веду каждый день, ведь никогда не знаешь, что может пригодиться. И важно понимать, кто с кем связан и где пересекаются интересы — без этого стратегию не построишь. Когда у тебя много врагов, по-другому никак: упустишь детали или зазеваешься — и потом не жалуйся, если загнёшься, как говорится.

Вот в одной из таких заметок я зафиксировал: у Мамонтовых и Еремеевых в союзниках имеется примечательный Род — Пауковы. И я раньше к их тройке не совался, потому что узнал: слишком уж крепкий у них был союз. Но теперь, когда у Мамонтовых и Еремеевых проблемы, с Пауковыми можно потолковать «по душам» и потребовать вернуть мои деньги.

Влетел я в бункер в приподнятом настроении, подскочил к металлическому шкафу и достал из него бензопилу.

— Мужики, пора собираться, нас ждёт веселье! — включив пилу, я расхохотался. — Время выбивать долги и собирать трофеи! Пёс, кстати, тоже с нами едет, — я показал на Чипсину: шпица ждёт боевое крещение. — Только ему для крутого образа не хватает стильных аксессуаров, — и я отыскал в другом шкафу две гранаты: самое оно…

Глава 12

Имение Сыромятиных

— Можно войти? — остановился прямо посередине дверного проёма высокий юноша с кудрявыми волосами.

— Ты уже фактически одной ногой в кабинете, — коренастый граф Степан Сыромятин ответил, сидя за рабочим столом в своём зелёном пиджаке. — С охоты, выходит, вернулся? И что дальше, в карты пойдёшь играть? Голова у тебя большая, пора бы уже её использовать да становиться посерьёзнее.

— Так я войду или нет? — сын настойчиво ждал разрешения.

— Тебе что, как вампиру, нужно особое приглашение? — хмыкнул глава рода и кивнул на кресло напротив. — Хотя, если подумать, то да: ты из меня всю кровь выпиваешь. То машину новенькую разобьёшь, которую я тебе подарил, то в карты всё спустишь. Но лучше бы тебе уже завязывать с этим: нам придётся немного затянуть пояса.

— Вот об этом я, кстати, и хотел поговорить, — кучерявый Максим Сыромятин пристально посмотрел на отца.

— Гляди-ка, делами заинтересовался, — с иронией заметил отец и откинулся на спинку кресла. — Что, деньги закончились, да? Вот ты и пришёл узнать, когда папа снова поднесёт всё на блюдечке с золотой каёмочкой?

Но Макс пропустил колкость мимо ушей, взял со стола отцовскую сигару и прикурил.

— Так и будешь молчать? — Степану Сыромятину, пока он наблюдал за тем, как сын дымит сигарой, становилось всё напряжённее.

— А ты уже закончил заводиться с пол-оборота? Скажу тебе честно, отец, я ведь самый обычный сын, как и в любой другой семье аристо, — на лице Макса заиграла улыбка. — Поверь, у меня есть знакомые куда более бесполезные.

— Что ты только что сморозил? Нет бесполезных людей, болван, — помотал головой граф. — И зачем я только трачу деньги на твоё дорогое обучение?

— А не зря тратишься, отец. Я пришёл, как и положено, выяснить, в чём логика твоих действий, ведь благополучие нашего Рода напрямую касается и меня тоже, — сын положил сигару в пепельницу и наклонился к столу. — Почему, в отличие от остальных, мы продолжаем выплачивать долг Добрынину, да ещё и в таком размере?

Степан Сыромятин закатил глаза и рассмеялся над юностью сына, которому явно пока не хватало понимания жизни.

— Макс, ты же, кажется, присутствовал на всех семейных собраниях и в курсе всех новостей. Неужели не понял, что если затягивать с выплатами и переходить в наступление, могут погибнуть наши люди? Наша гвардия, да и кто-то из нас… Так что, чем скорее мы закроем долг, тем быстрее выберемся из этих тисков, которые давят с двух сторон: другие аристо и Добрынин, — отец разложил перед ним всю картину.

— Но мы потеряем деньги, — тут же возразил Макс. — И причем приличные!

— Когда же ты повзрослеешь и уяснишь, что верные люди важнее денег. Да и с экономической стороны нам будет куда проще восстановить прежние обороты в бизнесе, чем если бы мы начали войну.

— Это как, блин, вообще? — Макс нахмурился, соображая изо всех сил.

— Смотри: на войне всё теряется мгновенно, и потом начинать в разы сложнее — ещё не факт, что выживешь. А теперь у нас только материальные убытки, причём просчитанные. Я к ним готов и знаю их наперёд: падение идёт плавно. Значит, у меня есть время всё обдумать и выстроить заново. К тому же удар от постепенных потерь не такой уж сокрушительный — по крайней мере, наше имущество не взорвут, — граф улыбнулся и налил себе виски.

— Значит, это действительно наш лучший выход? — без особой радости спросил сын.

— Именно, — подтвердил отец, сделав глоток.

— Тогда почему остальные ведут войны? — Макс задал резонный вопрос.

— Видишь ли, они привыкли шиковать по полной программе, и у них долги перед Добрыниным куда больше наших. Там такие баснословные суммы, что я даже выговорить их не смогу, — граф ухмыльнулся. — Ну и они до последнего надеются, что каким-нибудь чудом одолеют его числом и при этом сохранят всё своё. Хотя странно, на что они рассчитывают, ведь врагов сейчас хватает повсюду: те нападают со всех сторон, и тут уже не до хитроумных планов и союзов против Добрынина.

— Выходит, мы не в таком уж большом дерьме? — почесал голову сын.

— Верно, — граф наклонился через стол и похлопал Макса по плечу. — А ещё твой отец весьма смышленый, так что у нас всё будет хорошо: не переживай об этом.

* * *

На террасе в коттедже

— Машуля, хочешь фрукты с шоколадом? — спросила Вика, усаживаясь рядом с подругой на шезлонг. В руках у неё был большой поднос.

— Нет, спасибо, я уже наелась, — ответила девушка. Вид у неё был слегка отрешённый, и Вика сразу поняла, что подруга о чём-то задумалась.

— Ладно, и о чём на этот раз? Только не говори, что опять думаешь про Добрыню, — вздохнула Вика.

— А про кого же ещё? — возмутилась Маша. — Он ведь мой брат, как-никак.

— Ну вообще-то у тебя есть ещё несколько братьев, кроме него, — напомнила Вика, ставя поднос на столик рядом.

— Пусть они и дальше в своей Пруссии прячутся, — неприветливо отозвалась о них Маша.

Вика решила, что спорить на эту тему не имеет смысла, поэтому молча налила себе шампанского. Но тут же вспомнила, что всё-таки нужно узнать, что Маша задумала. Вдруг снова надумает какую-нибудь глупость.

— Надеюсь, ты не переживаешь из-за того, что сидишь здесь, пока твой брат решает проблемы? — осторожно начала она, поглядывая на подругу.

— Ты к чему клонишь? — Маша улыбнулась. — Думаешь, я захочу вмешаться? Я же не смертница. Нет, мне там делать нечего. Есть только одна деталь, о которой я всё думаю… Знаешь, я почему-то не верю, что тот Добрыня, который так лихо расправляется с нашими врагами, и есть мой брат.

— Да что за ерунда? — Вика поморщилась. — Хватит смотреть свои странные передачи! По-твоему, кто под его личиной скрывается?

— Да нет же, чёрт возьми: я не об этом, — Маша вздохнула и потерла висок. — Просто он действует так, будто всегда был таким сильным и умным. Не могу перестать об этом думать. Вот и сижу, вспоминаю прошлое, пытаюсь всё проанализировать.

— Дураком твой брат никогда не был, — Вика прищурилась.

— Ага, не был! — расхохоталась Маша. — Как-то мы катались с ним на катере, и он на полном ходу нажал не ту кнопку. Вылетел за борт, хотя там, по сути, ничего сложного в управлении не было. А отец рассказывал, что в детстве Добрыня не особо играл с игрушками, зато с удовольствием копался в микроволновке, стиральной машинке и телевизоре.

Они ещё немного поболтали, вспоминая забавные истории, которые с ними когда-то случались. Вика радовалась, что ей удалось отвлечь подругу от тяжёлых мыслей: обычно, когда Маша погружалась в размышления, ничем хорошим это не заканчивалось.

— Кстати, весёлые нынче времена, — вдруг заметила Маша. — Вчера слышала, как наш поставщик фруктов рассказывал лакею, что в столице порой лучше на улицы не выходить, а сидеть дома. Но не получается: ведь кто-то должен работать. Прямо на дороге дуэль была между двумя аристократами, а их гвардейцы друг друга перестреляли.

— М-да, сидели так хорошо, и ты заговорила о таком… — Вика встала с шезлонга. — Между врагами ненависть зашкаливает.

— Ну, меня-то этим не напугать, — Маша стукнула себя кулаком в грудь.

— Вот и отлично, — улыбнулась Вика. — Кстати, я пойду в дом за льдом. Тебе что-нибудь принести?

— Арбуз.

— Договорились.

Войдя внутрь, Вика позвонила в колокольчик, зазывая лакея, и попросила его нарезать арбуз. И в этот раз она сама углубилась в размышления. Она никак не могла понять, почему при такой опасной обстановке вокруг отец не отозвал её обратно в Пруссию.

Такое необычное поведение с его стороны и радовало, и настораживало её одновременно, ведь найти вразумительное объяснение этому было довольно сложно. А она терпеть не могла, когда где-то оставались пробелы — особенно если эти пробелы касались её собственной семьи…

* * *

Во владениях Пауковых

— Мамонтов с Еремеевым уже трупы, — объявил, плюхаясь на диван, черноглазый худощавый граф с весьма злобным выражением лица. — Только что узнал, — он кинул рядом с собой телефон. — Этот коронованный козел добил их окончательно.

— Если всё так, то лучше не говорить об Императоре в подобном тоне, — тут же заметил родственник графа Паукова по имени Артемий, осушив залпом бокал коньяка. — У стен ведь могут быть уши и глаза, как ни крути.

— Да уж, выходит, хорошо, Родион, что ты нас всех не втянул в этот сомнительный бизнес, — сказал брат главы Рода. — А то бы давно пошли следом.

— Моё призвание — думать за всех вас, — усмехнулся граф и закурил старинную трубку. — И вообще, нужно быть, мягко говоря, безбашенным человеком, чтобы заниматься торговлей людьми. Сейчас, конечно, времена неспокойные, платят за такое щедро, но ведь продавать Одарённых за границу — сомнительное дело. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— А ещё это, говорят, больно, — поморщился один из братьев. — Я слышал, что войска Императора творили с людьми Мамонтовых и Еремеевых. И это только в начале… А дальше, наверное, всё пошло по полной программе — весь спектр существующих пыток.

— Весь спектр бы точно никто не выдержал, — хмыкнул Артемий.

Пока родичи продолжали переговариваться, граф неспокойно прикидывал в уме: как бы Император не подумал, будто и его Род в этом бизнесе замешан, ведь он когда-то состоял в союзе с Мамонтовым и Еремеевым.

— Знаете, мы хоть и не при делах, — привлёк он к себе внимание, — но, думаю, нам тоже надо хвосты замести по другим делам, а то там не всё чисто. Так что займитесь документацией… И чем быстрее, тем лучше.

Никто особенно не горел желанием возиться с бумагами и выслушивать дотошных бухгалтеров. Но все понимали: иначе могут возникнуть серьёзные проблемы. Да и сейчас, когда вокруг такая суматоха, лучше вообще не светиться.

Таким образом, ворча и вздыхая, да прихватив с собой бутылки чего-нибудь покрепче, многие разделились на группы, позвали своих же родовых юристов и бухгалтеров — тех, что обычно занимались в основном бумажной работой и волокитой.

Подобное разделение труда было принято во многих семьях: нанимать людей со стороны не хотелось, а свои родственники готовы и интересы Рода отстаивать, и секреты не разболтать.

Скоро те, кто отвечал за документацию, тщательно всё закончили и несколько раз перепроверили.

— Всё, цифра к цифре: не подкопаешься, — объявил главный бухгалтер семьи, громко хлопнув по столу тяжёлой папкой, и поправил очки.

И всё это оказалось как нельзя кстати: граф как раз получил официальное уведомление о скорой Императорской проверке. Глава Рода, гордый своей предусмотрительностью, за обедом откупорил ещё одну бутылку коньяка и торжественно объявил:

— Пусть приезжают: мы готовы! — и почти залпом опорожнил свой стакан.

Однако проверяющие что-то долго не ехали, и лишь спустя пару часов в гостиной через приёмник раздался взволнованный голос начальника гвардии:

— Господин, на имение совершено нападение: главные ворота только что выбили! Я объявляю всеобщий сбор! — и вслед за этим зазвучал сигнал тревоги.

— Но с чего вдруг Императору на нас нападать? — произнёс удивленно граф.

— А это не Император, господин, — снова донёсся громкий голос начальника гвардии из динамиков.

Граф от этих слов растерялся ещё больше: теперь он не знал, радоваться ему или пока рановато… Хотя, если это не Император, то, может, кто-то ещё более неприятный. В общем, вечер явно обещал быть долгим.

* * *

Временем ранее

На дороге неподалеку

Бойцы, нанятые графом Пауковым, выставили посты на всех подъезжающих к его владениям дорогах. Двое из них сейчас стояли в дозоре и лениво выпускали сигаретный дым.

— У нас скоро пересменка, но что-то группа «Дельта» молчит, — произнёс один из них, с нашивкой на плече, которая выделяла его статус в отряде.

— Спят, наверное, — хмыкнул его собеседник. — Устроились славно: аристо наняли, платят хорошо и спать можно, а мы тут, будто истуканы, стоим сутками напролёт при любой погоде. Может, и нам так же расслабиться и вообще нихрена не делать?

— А что если граф прознает? Задумайся, что он с нами сделает за нарушение договора, — насупился первый, косо взглянув на друга. — Тогда нам точно ничего не выплатят, и время зря потеряем. Я уж лучше постою, чем потом рисковать получить от него по шее.

— Тоже верно, — согласился конопатый товарищ и выпустил густые клубы дыма. — Да и капитан наш где-то рядом бродит: от него никак не отвертеться.

Едва он это произнёс, как из тумана, будто из ниоткуда, выскочила крошечная собачка и понеслась прямо к посту. Бойцы с любопытством уставились на неё, а точнее — на её странный наряд.

— Эй, пёс, ну кто это додумался тебя в такую хрень принарядить? — ухмыльнулся наёмник и наклонился ближе. — Давай-ка снимем тебе этот нелепый шлем.

Но тут из-под миниатюрной кольчуги у шпица с бешеной скоростью вылетел сюрикэн, вращаясь, словно юла, и вонзился прямо в лоб бойца. Тот и моргнуть не успел, рухнув ничком на землю.

— Димон, ты чего? — растерянно окликнул второй, не успев разглядеть сам момент удара, потому что погибший стоял к нему спиной. Он тревожно шагнул к телу.

А песик, высунув язык, стоял рядом и довольно вилял хвостиком. Когда второй боец перевернул Димона и увидел сюрикэн в голове и кровь, у него сработали одни инстинкты: он резко пригнулся и схватился за рацию.

— Чё за херня… — выдохнул он и мимолётно взглянул на шпица.

В этот момент у странного четвероногого шлем словно сам собой приподнялся, и под ним гвардеец разглядел гранаты.

— Это «Скворец», приём! — истошно завопил боец в рацию. — У нас нападение в секторе Зет! На нас напал… напал шпиц в кольчуге! Осторожнее, у него гранаты!

— «Скворец», ты там опять к водке до конца смены приложился? — раздался в ответ хрипловатый голос капитана. — Уже белку, что ли, поймал?

— Капитан, да я без всяких шуто…

Закончить он не успел: лицо его побледнело, когда вокруг начали взрываться посты, и прямо к его ногам шлёпнулась ещё одна граната. Пёс же с громким лаем сорвался с места и умчался прочь.

Ещё долго эта пушистая «молния» носилась вдоль дорог и постов: ведь пёсик был молод и полон энергии, которую надо было куда-то девать. Его упорно пытались снять очередями из автоматов, но все пули будто отскакивали от невидимого поля и даже не долетали до кольчуги, не причиняя ему никакого вреда.

* * *

Нам без особых хлопот удалось прорваться во владения Пауковых, потому что я первым делом попросту вынес ворота. Зато по дороге мы напоролись на кучу патрулей, а в конце нам и вовсе подстроили засады. Но мои бойцы, к счастью, всё это разрулили, а заодно Чипсина получил своё первое боевое крещение.

Однако в боях на подступах нас прилично потрепало. У Геннадия в один момент патроны подошли к концу, и ему пришлось срочно выскакивать из джипа, который вскоре рванул так, что мы лишились нескольких человек и части нашего снаряжения.

Кстати, что самое любопытное: подъезды охраняли не личные гвардейцы Паукова, а тоже наёмники. Что поделаешь, нынче такие времена, что даже другие аристо не стесняются прибегать к услугам наёмной охраны.

Как бы то ни было, сейчас мы уже здесь, правда, место оказалось такое обширное, что пришлось разделиться хотя бы на три группы, чтобы прикрывать друг другу спины. Всё сразу мы с моими людьми взять не могли, как ни старайся.

Дело в том, что домашние владения Паукова — это не только одно-единственное имение за периметром. По моим сведениям, здесь есть парки с аккуратно подстриженными кустами, четыре больших открытых бассейна и до шести отдельно стоящих домов. В общем, как и говорил, территория не маленькая.

Я поделил своих бойцов на отряды и с одним из них отправил в помощь нашего шпица: он теперь и защищён отлично, и урон неслабый наносит, особенно когда успевает внезапно пронести гранаты на своей шустрой скорости. С ним захват вражеской территории пойдёт куда веселее.

А сам я не стал никого брать с собой и направился в одиночку пробиваться к одной из наиболее укреплённых башен.

— Господин, я с вами, — окликнул меня Дмитриевич сзади. — Вас же прикрывать надо: врагов слишком много. Одного не отпущу!

— Нет, ты сейчас нужнее своим парням, — крикнул я ему под грохот перестрелки. — Подбадривать их будешь или пенделя им дать в нужный момент, хотя для тебя это, скорее всего, одно и то же. Я же сам справлюсь.

— Но ведь по договору я обязан вас защищать, — возразил Дмитриевич вполне логично.

— А ещё ты обязан исполнять мои приказы, так что шуруй брать ту трёхэтажную мини-крепость! — кивнул я ему в сторону. — Постарайся не подставиться под удары и прихвати трофеев!

Дмитриевич обернулся туда и увидел, что внутри засели несколько очень мощных Одарённых, которые швырялись смертоносными молниями по всему, что движется — и даже по тому, что не движется. Похоже, даже комар проскочить незаметно не смог бы.

— Ну, может, я лучше тот домик возьму, — начальник моих наёмников указал на сторожку.

В ней засело столько гвардейцев, что они буквально толпились там, отстреливаясь из каждого окна и щелочки. Но мой взгляд сразу дал ему понять, что крепость с Одарёнными нужно брать в первую очередь, и выбора у него нет.

— Да как же так! — простонал Геннадий, хватая сумку с пушками. — Мы там все сдохнем прежде, чем доберемся до Одаренных.

— Не сдохнете, Чипсина пронесёт мину незаметно, и с её помощью вы пробьёте брешь в стене, — подмигнул я Геннадию.

А мне некогда было болтать, я рванул к самой защищённой башне. Прикрываясь куполом от пуль, завёл бензопилу и устроил по дороге небольшую резню.

— Браво! — раздался голос с башни, где стоял один из Пауковых. — Браво твоей самоуверенности, Добрынин! Надеешься напугать нас своей бензопилой?

Пока он трепался, я вспомнил, что если убрать с поля боя кого-то из руководства, у вражеских солдат сразу рухнет дух. А этот «хрен с башни» явно раздавал приказы, хоть и не был главой Рода. Но у всех аристократов всегда найдутся свои отряды.

— Нет, я решил предложить тебе сыграть в русскую рулетку: один на один, безо всяких щитов и куполов для защиты. Кто выиграет, тот и останется в этой башне, как хозяин. Или ты уже струсил? — крикнул я с дерзкой ухмылкой.

— Проходи наверх, если не боишься оказаться среди нас, — он ядовито улыбнулся.

Я и не предполагал такого поворота: мне сами открыли дверь, да ещё и под дулами автоматов сопроводили на верхние этажи. Там было полно гвардейцев и родственников графа, а тот, что говорил со мной, видимо, числился самым близким по крови.

Меня усадили за стол и начали расспрашивать, кем я себя возомнил и на что рассчитываю, но я быстро прервал эту болтовню.

— Мы играть будем или нет? Один барабан, одна пуля. Крути и вперёд, — бросил я ему револьвер.

Он, чуть нервничая, но не стирая улыбку с лица, всё-таки принялся крутить барабан, наплевав на святое правило: не играй по правилам врага. Вот же самоуверенный выскочка: показывает понты перед своими, и они ему дорого обойдутся.

Итог получился такой: за всю игру пуля ни разу его не задела, и оставался последний щелчок. Теперь он весь взмокший, но лыбится, предвкушая мою скорую кончину. «Щёлк» — и пуля летит не прямо в меня, а в сторону, врезаясь в стену сзади.

— Что за дела⁈ — родственник графа Паукова вскочил с бешеным видом. — Мы же договорились без щитов и никаких полей!

— Ты ведь видишь, что у меня они и не активированы, — честно ответил я. Но о других способностях разговора не было. — Так что теперь твой ход.

— Какой ещё ход? — опешил он. — Пуля-то была одна, и весь барабан мы уже прокрутили! Ты блефовал и всё равно проиграл.

— Никакого блефа, — я медленно поднялся. — И знаешь, пуля здесь не нужна: у меня свои правила русской рулетки.

Револьвер сам вырвался из его руки, кувыркнулся в воздухе и со всего маху вонзился ему в голову стволом, проломив черепушку.

Временем позже

— Тише, мне кажется, я кого-то услышал, — прошептал гвардеец с нашивкой в форме паука, освещая коридор фонариком из-за вырубленного электричества.

— Тебе, наверное, просто показалось: наемники следовали за нами по коридору с севера, но мы забаррикадировались, а об этом тайном проходе они знать не могли, — заявил его товарищ в каске. — Сейчас мы выберемся с юго-восточной стороны и атакуем этих сволочей со спины.

— Но там за стеной справа реально что-то шуршало, — упрямо настаивал гвардеец из первых рядов и взмахом руки остановил весь отряд. — Просто давайте прислушаемся.

Все бойцы тут же замерли и затаили дыхание, а странное шуршание действительно начало приближаться всё быстрее. Когда стало ясно, откуда идёт звук, гвардейцы открыли огонь почти одновременно.

— Отставить! — заорал самый старший из солдат, осветив пол фонариком, прикреплённым к автомату. — Да это же просто мышь! Вы что, пристрелили несчастную мышку⁈ Не тратьте попусту патроны!

Некоторые из них с облегчением улыбнулись, поняв, что всё волнение было из-за маленького зверька. Но не успели они нормально выдохнуть, как в дверной проём внезапно влетел здоровенный качок с бензопилой и зловеще ухмыльнулся.

— Подходите по очереди! — прокричал он.

Гвардейцы, естественно, не собирались выходить, но начали палить по нему, а толку не было никакого. Тогда этот накачанный субъект щёлкнул пальцами, и стены в коридоре плавно задвигались навстречу друг другу. У воинов не осталось иного выбора, кроме как с дикими воплями нестись вперёд, прямо навстречу Добрыне.

И пока наверху стоял грохот и шум, где-то в подвале, двумя этажами ниже, происходила не менее накалённая сцена.

Молодой командир одного из отрядов в гвардии Пауковых — Иван Ромов — сидел на полу, судорожно клацая спусковым крючком пустого автомата: патроны у него давно закончились. Все десять его лучших бойцов, которые держались до последнего плечом к плечу, погибли — всех лично уничтожил мужчина со стеклянным глазом. И теперь этот тип стоял перед Иваном и свирепо рычал:

— Вставай на ноги и дерись, как мужчина! — он тоже откинул своё оружие в сторону. — Скрестим силы в рукопашном бою.

— А можно я просто сдамся в плен? — спросил Ромов, ведь он видел собственными глазами, как этот человек в таком поединке прикончил троих его солдат.

— Да что же это такое! — раздосадованно промолвил Дмитриевич. — Уже четвёртый по счёту не хочет со мной драться врукопашную! Тьфу на всех вас! — проворчал он и с раздражением сплюнул на пол.

* * *

Я застыл, разглядывая себя в крупном обломке зеркала, который каким-то чудом уцелел после всех событий. Собственно, окровавленный и потрёпанный вид выглядел даже эффектно, хотя, признаюсь, по сторонам лучше было не смотреть вовсе. Короче, момент для светских бесед сейчас не самый удачный, да и для любых встреч тоже. Но эта встреча сама свалилась мне на голову, а я уж точно не мечтал ни с кем пересекаться.

Дело в том, что пока мы атаковали семейство Пауковых, сюда подтянулась имперская канцелярия, а заодно и представители экономической палаты, плюс разведывательный комитет — большие мастера устраивать горячие допросы с пристрастием. Похоже, я влетел по-крупному…

Однако главное — не терять уверенность в себе и держать в уме собственные права и свободы. Поэтому я попытался застегнуть свою изодранную рубашку на шее, придал лицу «каменное выражение» и пошел встречать гостей. Правда, по пути все пуговицы предательски отвалились, но я не стал печалиться: уж какой есть вид, таким и придётся блистать.

— Добро пожаловать, господа! — произнёс я, спускаясь по изрядно обвалившимся каменным ступеням и кивая трем высоким фигурам, которые выбрались из джипов.

Представитель имперской канцелярии носил золотой камзол и высокий головной убор в тон, щедро украшенный символикой — верный признак его должности. Остальных я специально пока не рассматривал: нужно было успеть сказать своё слово первым:

— А теперь разрешите поинтересоваться: на каком таком основании вы вмешиваетесь в мою родовую войну?

Вся братия тут же переглянулась. Человек из разведывательного комитета ухмыльнулся, скрестил руки на груди и протянул неторопливым тоном:

— Ну и времена нынче настали: едва собрались добраться до подозреваемых, а глядь — они уже захвачены.

— Нет, — ответил я, мотнув головой. — Всё ещё не закончено: Пауковы просто отступили. Если вы так жаждете с ними поболтать, то вам туда, — я махнул рукой. — Они побежали вон в ту сторону.

Уф, хорошо хоть, что эта проверка приехала к Пауковым, а не за моей головой. Фух, пронесло — не то слово!

— Но мы уже нашли нового собеседника, — вдруг сообщил представитель канцелярии с обвисшими щеками и тоном, не выражающим никаких эмоций. — К вам, молодой человек, у нас тоже имеются вопросы. Не желаете с нами прокатиться?

М-да, не уберегла меня судьба от этой бюрократической матрёшки!

— Да без проблем, проедусь, — кивнул я.

А вот теперь самое интересное: мне стоит смыться от них прямо сейчас или пока не бежать? Ведь всё это может оказаться отнюдь не самой простой беседой на тему денег…

Глава 13

Императорский дворец

Зал на минус втором этаже

На этом безупречном мундире, прошедшем через сверх мощный артефактный отпариватель, не было ни единой складочки: Император стоял при полном параде, не хватало разве что короны и символов власти в руках. При этом сам мундир был далеко не парадный, а военного кроя.

В глазах Петра Александровича сейчас явственно плескались живой ум и смекалка. Хоть он и стоял почти неподвижно, было видно, что его мысли бродят где-то очень далеко. В то же время он изредка бросал на своих подчиненных, выстроившихся полукругом, цепкий взгляд, словно ястреб, выискивающий добычу.

Здесь, в ярко освещенном множеством ламп зале, Император слушал доклады и делал выводы. Несмотря на то, что вокруг назревала весьма тревожная обстановка, он, казалось, видел проблеск надежды — тот самый луч света, который должен вытащить его и всю Империю из этого хаоса. Основой для этого служила его собственная стратегия.

— Ваше Императорское Величество, есть подвижки с мятежниками, — отчитался генерал, встав на одно колено. — Нам удалось за короткий срок полностью уничтожить несколько Родов аристократов, вот их фамилии и родословные в этом свитке, — при этих словах он почтительно поднял список обеими руками. — А в колонке справа указаны те, кто уцелел, но сильно пострадал от наших действий.

Государь, не выражая ни малейшего сожаления о погибших аристократах, принялся изучать бумаги и расспрашивать участников операции. Ведь он заранее предупреждал аристократов: если их усобицы навредят мирным людям, он будет вынужден наказать всех, кто переступит черту. Собственно, так и вышло.

Некоторые представители элиты в пылу взаимной ненависти зашли слишком далеко и причинили вред даже невиновным горожанам. Теперь Император был доволен, что нарушители его указа получили по заслугам — хоть далеко не все. Всё-таки истребить Род полностью непросто, но армия так ослабила многих мятежников, что они теперь долго не посмеют высунуть голову.

— Мой государь, — Петр Александрович только успел отложить свиток, как заговорил граф Воронцов, руководитель Департамента иностранных дел, — теперь настала моя очередь доложить. Вы и так, конечно, осведомлены о многом, но добавлю, что наши ближайшие соседи крайне возмущены творящимся у нас. Они ведут активную агитацию против нас и собираются вывести её на международный уровень.

— Александр Романович, они и правда слишком громко кричат о том, что мы «давим своих аристократов»? — усмехнулся Император, бросив хитрый взгляд на Воронцова.

— Не то слово, государь. Они не только шумят, но и заметно суетятся. По данным разведки, в их министерствах проходят постоянные совещания и встречи, — ответил Воронцов.

— Ну и хорошо! Пусть у них нервы пошаливают, — добродушно улыбнулся Император так, что от былой строгости не осталось и следа.

Он давно к этому шёл: прекрасно знал, что как раз недружественные государства и подкупали этих самых мятежных аристократов, надеясь руками внутренних врагов развалить Империю при помощи мятежа.

И лучшая защита, по мнению Императора, заключалась в том, чтобы допустить междоусобные войны между Родами и самому при этом разыграть роль слабого правителя. Это, в конце концов, лучше, чем допустить серьёзное вторжение и затяжную войну по всей Империи.

Сейчас же, создав у внешних врагов ложное впечатление о своей слабости и беспомощности, Петр Александрович дал возможность аристократам истреблять друг друга, чтобы затем те мятежники, расправившись с конкурентами, попытались добраться и до него. Но вот только встретить их собирался совсем не тот «слабый» государь, каким они его считали. Ведь на самом деле за Императором стояли сильные позиции и поддержка, как родовой, так и имперской армии.

— Вначале вычистим всю гниль внутри, — объявил он таким довольным, но всё же устрашающим голосом, будто уже придумал тысячу и один способ избавиться от «гнили». — А после и соседями займемся, что зарятся на наши земли!

По залу сразу пронёсся волной гул аплодисментов, а генералы разных подразделений дружно закивали головами, восторженно глядя на своего государя.

— А у меня для вас тоже имеется не менее увлекательная новость, — тихонько приблизившись к государю, сообщил ему верный советник. — Из Императорской канцелярии пришёл очередной доклад по проверке возможных соучастников мятежа и подозреваемых в измене.

Услышав это, Император, не зная чего ожидать, сразу помрачнел и отвёл Глеба Михайловича чуть в сторону.

— Да там ничего серьёзного для нас, — поспешил успокоить его советник, — но случай уж больно интересный и вы должны знать, государь. Проверка имения Рода Пауковых была провалена из-за Добрынина, потому как тот оказался там раньше представителей канцелярии, чтобы расквитаться со своим должником.

— Пауковы — довольно сильный Род, — нахмурился Император, — и я надеюсь, Добрынин не пришёл туда не один, — он вопросительно насупил брови.

— У него, конечно, сказочное имя, но, государь, где вообще видано, чтобы он всё в одиночку провернул, — советник картинно вскинул брови, изображая величайшее изумление. — Так что нет: он был со своими наёмниками, и их там было не меньше нескольких сотен, и даже спецтехнику завезли.

— Хотя бы так, — Император наклонил голову набок и расхохотался. — Нравится мне этот паренёк, умеет же он одновременно удивлять и настроение поднимать. У меня даже у самого в голове нет ни малейшего представления о том, что Добрынин предпримет дальше!

— Ни у кого нет, — широко распахнул глаза советник.

— Кстати, а как думаешь, — с намёком спросил государь, — этот паренёк вообще понимает, что когда всё закончится, его устранение для аристократов станет делом чести? Пока они там решают свои дела, он вовсю пользуется моментом, устраняя их гвардии. Но потом они со всей ненавистью накинутся на него, как голодные псы, — император, задумавшись, принялся тереть подбородок.

— Ох, Ваше Императорское Величество, тут остаётся только гадать, — развёл руками советник. — Пока известно лишь одно: Добрынин жив. А раз жив, то уже можно сказать, что он личность уникальная. А дальше… всё время покажет!

* * *

Птички весело чирикают в ветвях деревьев, а пёстрые цветы на клумбах покачиваются под лёгким ветерком и щедро распространяют свои сладкие ароматы во все стороны. В это же самое время я развалился во дворе в шезлонге и безмятежно пью лимонад. Одним словом — красота, и на душе должна бы царить полная идиллия.

Но нет, об идиллии здесь и речи не идёт: скорее это веет провалом! С Пауковыми всё сложилось не так, как мне бы хотелось. Ладно, по-настоящему катастрофы не случилось, но я-то привык доводить все дела до конца. А в этот раз задавить их Род окончательно не вышло, так что мои пять минут отдыха можно считать оконченными.

Я поставил стакан на землю и задумался: спать почти не спал, ведь надо снова выступать, чтобы довершить начатое. Правда, не факт, что хоть кто-то из них останется на месте или осмелится вернуться.

И тут вся проблема в том, что имперская армия и канцелярия явились, как назло, совсем не вовремя. Вот как только мне по делам надо попасть в ту же канцелярию, там обязательно обед — словно нарочно. Но, конечно, я не стану сваливать всю вину только на них: в особняке графа Паукова и так была очень крутая защита, так что захватить всё, как планировалось, не получилось. Пока не получилось…

Тогда я не мог применить свою силу по полной: служащие из Имперских ведомств меня не трогали — я по праву действовал, — но вот наблюдатели упорно следили за каждым моим шагом. Народ там оказался очень любопытный: отошли всего на чуть-чуть, чтобы не маячить совсем перед носом. Ещё бы, ведь им потом надо было писать отчёты государю или как минимум отчитываться перед советниками.

В итоге приходилось штурмовать в два раза дольше, прикидываясь, будто у меня нет никакого редкого Дара. И именно из-за этого я не добился полного успеха — такого, какой задумывал изначально.

Мы с моими людьми всего-то разгромили примерно сорок процентов гвардии Пауковых. Причём у нас самих в итоге ни одного погибшего, только раненые. Я никогда не был сторонником всяких лозунгов вроде «Победа любой ценой!» и «Победи или умри!». Ведь мертвякам уже не повоевать, а у нас впереди ещё куча битв.

И всё же, даже при таком положении дел, наше нападение на владения графа Родиона Паукова дало хоть какие-то результаты, ведь враг в любом случае ослаблен. А ещё в моём провале обнаружилась и польза: у меня, если приглядеться, просто неприлично много побед, и люди это замечают.

Так что подобные неудачи мне даже нужны, чтобы не нагнетать ещё больше подозрений. И без того от Распутиных уже долетают нехорошие слухи: мол, я и так слишком засветился.

Но не стану сейчас этим голову забивать, ведь дела, как говорится, сами себя не отменят. Я возвращаюсь во владения графа Паукова, чтобы показать ему, кто такой Добрыня Добрынин на самом деле и что просто так меня вокруг пальца не обвести. Конечно, самого Паукова там нет, ведь, по моей разведке, он совершил хитрый манёвр и сбежал со своей семьёй. А насчёт его возможных родственников у меня пока информации нет. Но, скорее всего, и они дружно смылись — все до единого.

Тогда напрашивается вопрос: зачем же я вообще возвращаюсь, если врага и след простыл? Вся загвоздка в документах, которыми, видимо, граф рассчитывает меня остановить.

Мне уже стало известно, что граф Пауков сдал свой дом в аренду на два года другому Роду. Добыть такие сведения несложно: они есть в реестрах и прочих документах. Так что если я сейчас вновь нападу, то официально это будет объявлением войны тому Роду, который снял дом в аренду у Паукова. Но вопрос в том, меняет ли это что-то по сути? И настолько ли это для меня проблема? Определённо, нет.

К тому же меня всегда раздражала эта популярная схема: когда при опасности дом сдают в аренду, потом спокойненько расторгают договор и возвращаются обратно, будто ничего и не было. Но со мной этот номер не пройдёт.

И пока в запасе перед атакой остался час, я, как положено, решил предупредить «уважаемую» сторону. Переоделся, сел дома в кресле и написал письмо главе Рода, который стал арендатором тех земель. Представился вежливо и вкратце объяснил, что происходит на самом деле.

Мол, дом в аренде, но принадлежит моему врагу, так что я в своём праве заявиться туда и разобраться с делами. И мне не пришлось долго ждать ответа: оттуда меня тоже быстро уведомили, что, если я сунусь, будут «серьёзные последствия».

«О, премного вам благодарен за заботу обо мне», — усмехнувшись, ответил я и добавил добродушный смайлик, чтобы уж совсем вежливо получилось.

А теперь самое занятное… Хлопнув в ладоши, я бодро двинул через улицу, чтобы глянуть, как там мои бойцы поживают.

С ранеными всё в порядке — Гриша и в этом помог, так что ребята уже находятся под медицинским присмотром. Но всё равно остальным тоже нужно было отдохнуть: после первой атаки они толком не спали, а Дмитриевич вообще собирался их в подрывах потренировать, как он мне поведал. Правда, на этот раз я решил не брать всех с собой: Пауковы-то сбежали, а тот Род арендаторов вряд ли сразу кинется в бой и будет сидеть на уже однажды атакованной территории. Если, конечно, они вообще успели туда заселиться. Что-то мне сомнительно.

Бегу через дорогу, гляжу — машина красная, с двумя чёрными полосами, проезжает мимо. Почему обратил на неё внимание? Да не из-за того, что мы в спальном районе, который все стараются объезжать по моей вине. Сейчас вообще-то везде кишит опасность, так что это место уже не самое страшное. Люди и пешком ходят, и машины катаются, никуда не деться.

Но дело в том, что, судя по моим ощущениям, а вернее по данным импульсов, в багажнике находился человек, и я даже видел, как он там дёргается. Может, конечно, это всего лишь чья-то шуточка или кто-то обожает кататься в багажнике ради прикола? Но внутренний голос мне нашёптывал, что тут всё куда серьёзнее, и не мешало бы это проверить.

У машины, которая не успела свернуть за угол, колёса вдруг сработали так, словно под ними резиновый клей. Она взбрыкнула, выпуская облако выхлопа, и сразу же заглохла. Я подбежал к ней и увидел, что у водилы открыто окно. Сидел он в пёстрой рубашке и в тёмных очках.

— Эй, мужик, ты же не против, если я твою тачку осмотрю? Уж больно она мне приглянулась, — сказал я, указывая на багажник.

Но этот тип, сделав наглую мину, широко открыл дверь, вылез и, громко хлопнув ею, принялся бродить вокруг машины, осматривая колёса.

— Какого дьявола случилось с моей тачкой? Чёртовы колёса! Я прикончу того сраного механика, который их ставил!

Однако меня невозможно было проигнорировать, тем более я повторил свой вопрос.

— А ты ещё кто такой? Вали отсюда! — он попытался меня толкнуть, но вот только сам об меня ударился.

Я же мигом переместился к багажнику и заглянул внутрь. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что там происходит, а точнее, кто лежит внутри. Сорвал скотч у связанной блондинки с губ и тихо осведомился:

— Это у вас, случайно, не ролевая игра? Или всё-таки по-серьёзному?

— Этот выродок меня украл! — завизжала она, изо всех сил дёргаясь.

В тот же миг я ощутил, что водила за моей спиной наводит что-то на мой затылок, и это явно было похожее на оружие. Но я успел среагировать: резко развернулся, выкрутил ему руку и выбил «пушку».

— Эту мини-пукалку я, пожалуй, заберу, — ухмыльнулся я, глядя на его ошарашенную физиономию, и аккуратно вырубил его ударом по голове.

После этого помог блондинке освободиться из пут и вылезти из багажника, отметив про себя, что выглядит она очень привлекательно, даже в таком растрёпанном состоянии. На ней было ярко-красное тесное платье, а макияж успел слегка потечь.

— Вы настолько замечательные, что даже слов не подобрать, — сказал я ей откровенно.

— Замечательные? — переспросила она с недоумением, оглядываясь по сторонам. — Но я тут одна… Или вы про того урода, что меня похитил? Если так, то я уже совсем ничего не понимаю!

— Что? Нет, не то… — я наконец-то заставил себя отвести взгляд от её белоснежных «полушарий», выпирающих из-под платья. — Не обращайте внимания, у меня бывает двоится в глазах…

— Ох, надеюсь, это лечится… — она сочувственно коснулась моего плеча. — Вы такой лапочка и мой спаситель! Я просто не знаю, как вас отблагодарить!

— Слушайте, у меня времени в обрез, да и вопрос только один: а зачем он вас похитил? Вы его знали? — спросил я, наконец-то перейдя к сути дела.

— Первый раз его вижу и понятия не имею, чего он от меня хотел, — она пожала плечами.

И вот что теперь делать? Тащить этого типа к Геннадию, чтобы его ребята «разговорили» и выбили всю правду? Может, он занимается похищениями людей на продажу? В наше время всё случается… Но Геннадий тут же воскликнет: «Мы не детективы, у нас своих проблем хватает!» — и будет полностью прав. Я ведь не полицейский, чтобы лезть в любое дело, мне бы разобраться со своей ситуацией.

Вот как всё вышло в итоге: грабителя я связал на совесть, чтобы он и пикнуть не смог. Потом всё-таки протянул добытую мини-пушку блондинке, усадил её на капот и велел при мне вызвать полицию. Пусть она теперь ждёт представителей власти, а я сам свалил по делам. Да и встречаться с полицией лишний раз не хочу.

Вернулся в свой бункер, взял с собой некоторых бойцов, и мы расселись по машинам. Когда же прибыли на место, оказалось, что охраны там и близко нет, а половину вещей успели вывезти. И, само собой, это меня не на шутку расстроило. Как говорится, без трофеев добра не наживешь.

Ну, раз такая пошла петрушка, решил я, пусть Пауков лишится своего особняка. Ребят своих попросил остаться в машинах и подальше отъехать, а сам присел на корточки, прижал ладони к земле и пустил длинную зловещую трещину, прямо к дому. Красивое было здание, но, увы, дни его были сочтены: оно начало сыпаться, кирпич за кирпичом, пока всё не превратилось в море пыли. И это была не единственная трещина — устроил я там настоящий «землетряс»! Шум стоял на всю округу, а земля покрылась изломами, будто после бомбёжки.

Короче, от дома Родиона Паукова не осталось ни одного целого уголка. Вся территория превратилась в пустошь. И даже не верится, что совсем недавно здесь ещё кипела жизнь.

Волгоград

— И что тут делать после Москвы? Сидеть и тупо пялиться в стену? — один из племянников графа Паукова кинул чемодан прямо в стену и посмотрел на своего брата так недовольно, что возникало ощущение: он его лично во всех семейных бедах обвиняет.

— Никитос, может, ты бы уже заткнулся? — брат с облегчением плюхнулся в кресло. — Нормальный город этот Волгоград, в чём проблема? Мы ведь не просто так драпанули из столицы. Или ты хотел остаться там? Ну-ну, удачи: это был бы твой билет в один конец.

— Не могу поверить, как всё так плохо обернулось! — сказал Никитос, дрожа от злости. — Раньше у нас всё было хорошо: деньги водились, люди уважали, да и сами мы были сильны. Но потом Император разгромил всех друзей моего дяди, а вскоре появился этот мудак со своей бандой и начал нас притеснять.

— Ничего, отойдем, соберёмся, время пройдёт — посмотрим, как этот отморозок потом взлетит от боли под пытками. Наш дядя не из тех, кто сдаётся, и мы, Пауковы, уж точно не привыкли проигрывать.

А тем временем их дядя сидел в своём кабинете с тремя близкими родственниками, размеренно затягиваясь старинной трубкой из прошлого века. Было ему до ужаса обидно сойти с игровой доски, особенно когда игра шла на руку.

Теперь же теряется слишком многое… Союз трёх влиятельных Родов — Мамонтовых, Еремеевых и Пауковых — не был чисто военным. В первую очередь это было партнёрство экономическое. По сути, трое крупных бизнесменов объединились в единый фронт.

Но после разгрома двух первых семейств все их активы будут делить, как добычу. А он? Он теперь отсиживается в Волгограде, подальше от столицы.

— Господин, простите, вы заняты? — обеспокоенно заглянул в кабинет личный секретарь.

Комната утопала в густом дыму, а её обитатели, погрузившись в мрачные мысли, запивали это дело чем-то покрепче. Секретарь понимал, что у всей семьи настроение плохое, и они ещё толком не отошли от шока. Но еще он знал своего господина: тот из категории «несгибаемых».

— В чём дело? — граф Пауков впился в него пронзительным взглядом.

— На почту поступило сообщение… Видите ли, вашего дома больше нет: от него вообще ничего не осталось, — секретарь подчеркивал каждое слово жестами.

— Не может быть, — граф нехотя качнул головой и сделал глоток своей ядрёной выпивки. — Сто процентов, это какой-то обман.

— Увы, нет. Я бы не стал вас дезинформировать, — вздохнул секретарь. — Я и фото вам переслал, и новости там же. Можете проверить.

Граф вспомнил, что секретарь всегда был честным и приносил только проверенную информацию. Он нахмурился и с силой поставил стакан на стол, расплескав напиток. Затем он открыл свой ноутбук и попросил родных проверить почту и новости на их телефонах.

В кабинете воцарилась напряженная тишина. Спустя две минуты один из братьев, мужчина около пятидесяти лет, не сдержал эмоций и воскликнул:

— Да ну нахер! Это же уже лютый беспредел! Мы всё до мелочей продумали, чтобы защитить наш ДОМ! А этот гадёныш просто ворвался и, не задумываясь ни о чём, разнёс его к чёрту! Он чёртов псих! Я серьёзно говорю! — явно кипя от злости, он уже чуть ли не метался по комнате.

— Похоже, с ним действительно что-то не так, — задумчиво сказал второй брат с седыми висками. — Любой нормальный человек уже давно бы отступил. А этот Добрынин прет, как танк, напролом, это просто в голове не укладывается. Я такой наглости еще не видел.

— И какого хрена ему все сходит с рук? Почему никто не может дать ему отпор? — возмущенно спросил старший сын графа. — То его не трогают, то перед ним все прогибаются. У него что, индульгенция какая-то? Припёрся из какого-то захолустья и строит из себя крутого, всех под себя нагибает.

Граф молча слушал их перепалку, аккуратно выбивая трубку в пепельницу. Он откинулся в кресле и начал массировать виски. Но родственники то и дело поглядывали на него — как глава Рода, он должен был высказать свое мнение.

— А что тут непонятного? — наконец хрипло произнес граф. — Крупным аристократам сейчас не до него — у них свои враги, и нет смысла тратить силы на Добрынина.

— Но какого хрена тогда все остальные тормозят? — возмутился старший сын.

— Причины могут быть самые разные: где-то слабость их Родов, где-то ошибки в планировании, ну и обстановка сейчас, мягко говоря, сами знаете какая, — спокойно объяснил граф. — К тому же у этого Добрынина есть какая-то странная способность играть на опережение, — Пауков замолчал, постукивая пальцами по столу, будто пытался что-то вспомнить. — И не забывайте, что он держит только наемников, без всяких там гвардейцев. А наемников сейчас полно, вы же понимаете почему.

Все прекрасно знали причину: за последние годы наемникам так усложнили жизнь новыми правилами, что если кто-то из них захочет бросить это дело, то другой работы не найдет.

— Добрынин набирает всякое отребье, — граф поболтал остатки выпивки в стакане и продолжил: — И воюет только с их помощью. А чего бы ему не воевать, если наемники готовы на все ради денег, особенно сейчас, когда им жрать нечего. К тому же они ненавидят аристократов, так что с радостью участвуют в зачистке, — граф скривился, словно глотнул какой-то дряни, и залпом допил стакан.

Во владениях Муриных

— Сын мой, как настрой? — граф положил руку на плечо своему отпрыску.

— Знаешь, а сегодня я еще в большей мере рад тому, что я ваш с матерью первенец, — молодой человек обернулся с довольной ухмылкой. — Ты даровал мне честь, размазать эту жалкую подстилку Распутиных. И уж можешь поверить мне: я не подведу.

— Он мелкий паразит, напавший на крупную рыбу, — слова лились медленно из уст графа. — Добрынин посмел отвлекать нас своими атаками, и не сомневаюсь в том, что он поплатится за это. К тому же по его вине пленили члена нашей семьи и нам нельзя ударить в грязь лицом.

— Да у него даже своей гвардии нет, — сын хохотнул со зловещими искорками в глазах. — Что он может нам сделать со своими отбросами-наемниками⁈ Пойдем лучше расскажу тебе о последних нюансах моего плана, — он взмахом руки позвал отца за собой.

А план был следующим… Пусть никто из Муриных и не знал точное число наемников, но, по предварительной разведке, те занимали точно не менее двадцати домов в спальном районе города. Но так или иначе, сын графа со своими людьми намеревался окружить весь этот район и выделить десять часов на то, чтобы гражданские эвакуировались оттуда. Затем же весь район, как улей, который не стоит раскрывать, сравняется с землей.

— И эти руины мы покажем всем нашим врагам, кто придет после него, — объяснив все это, отпрыск графа ткнул пальцем на карту. — Они должны наглядно увидеть, что будет с каждым из них.

— Окружить целый район, значит? — граф довольно кивнул. — Благо у нас есть для этого люди и средства, мы же не отребье какое-нибудь. Мне пока всё нравится.

— А если вдруг подтянутся Распутины, чтобы заступиться за эту крысу, то на десерт для них приберег специально другие силы. Их встретят жарко, как полагается.

— Уничтожить, значит, целый район, да еще и о Распутиных не забыть: звучит жестко, сын мой, но зато показательно, — Мурин с коварным видом рассмеялся, а по глазам было видно, что ему уже не терпелось, чтобы операция началась.

Глава 14

Военные позиции Муриных

— Сколько конкретно времени прошло? Кажется, больше шести часов, разве не так? — спросил, выйдя из бронированного фургона сын графа Роберт Мурин у командира.

— Шесть часов, двадцать минут и пятнадцать секунд, если быть точным, — ответил ему командир, взглянув на наручные часы.

— И ты хочешь сказать, что за всё это время ни один из жителей не покинул оцепленный район? — Мурин-младший больше не улыбался самодовольно, как это случалось, когда он излагал свой план отцу.

— Верно: никто не вышел за периметр и даже не проявил ни капли интереса, чтобы проверить ситуацию. Мы сами удивляемся: почему люди жертвуют своими жизнями в этой чуждой для них войне? Да и как нам быть, если там всё ещё мирные жители?

— Единственный ответ на этот вопрос, — сказал сын графа, уставившись вдаль, где между деревьями стелился туман, — в том, что в этом квартале уже нет мирных горожан, а это значит…

— Что нам капец! — резко сказал командир, но тут же замолчал под мрачным и строгим взглядом своего господина.

— Только попробуй ещё раз перебить меня, и я вздерну тебя на садовой изгороди, — предупредил Роберт и продолжил: — Это значит, что нам придётся не так легко, как изначально предполагалось. Ведь все, кто здесь живёт, на самом деле оказались его наёмниками под прикрытием.

— Но откуда у него средства, чтобы всё здесь выкупить? — спросил командир и задумался. — И когда он вообще успел?

Роберт примерно понимал, почему здесь дома обесценивались, но даже если так, чтобы купить всё, нужны немалые средства. И вероятно, с материальной помощью со стороны Распутиных.

— Это уже не имеет значения, — сказал сын графа Мурина, нервно поправив военный мундир. — У нас с собой приличное войско, и мы даже к такому готовы. Против нас всего лишь наёмники, а у нас профессиональные гвардейцы и маги.

— В таком случае, я жду только вашей команды, — выпрямился командир. — Будем действовать, как было оговорено изначально.

— Да, пусть занимают свои позиции: сразу сделаем натиск по всем фронтам, — кивнул Роберт и вновь обрел уверенность.

Про себя он подумал: «Кем бы ты там ни был, но до борьбы с таким Родом, как мы, у тебя всё же сил не хватит».

* * *

Во владениях Распутиных

Григорий нервно расхаживал по комнате из угла в угол, крепко сжимая телефон в руках. Его лицо выражало крайнюю озабоченность происходящим.

— Нет, тут без вмешательства семьи точно не обойтись, — рассуждал он вслух. — Надо срочно переговорить с отцом. Но сначала предупрежу Добрынина — пусть знает, что мы его в беде не оставим.

Не медля ни секунды, он набрал номер Добрыни. В трубке раздался расслабленный, с нотками зевоты голос.

— Ты что, дрыхнешь там? Твой район Мурины окружили, ты хоть в курсе? — встревоженно промолвил Гриша.

— Ага, заметил, — беспечно хмыкнул Добрынин. — Чего звонишь-то? Если в клуб зовёшь, то я пока занят.

— Знаешь, а вот сейчас уже совсем не до шуток: ты на самих Муриных нарвался! У них там целая армия. Я сейчас пойду договариваться насчёт подмоги. Не брошу тебя на растерзание!

— Включи голову, Гриша, — спокойно ответил Добрынин, словно речь шла о погоде. — Ты же не дурак, хоть и любишь прикидываться. Мурины ждут вашего вмешательства. Лучше ударьте по ним в другом месте. Ещё увидимся, — и отключился.

«Как же иначе, — Распутин закатил глаза. — Вот же попадалово! И пусть только попробует сдохнуть — будет должен коллекцию отличного вина. Хотя… Как он мне подарит её, если вдруг помрёт?»

Матерясь на ходу, Григорий поспешил к отцу на важный разговор.

* * *

Тишина обычно приносит умиротворение, но сегодня она вызывает у меня лишь предвкушение веселья. Туман укрыл всех своим плотным покрывалом — верный знак, что заварушка вот-вот начнется. Я давно ждал, когда до сынка Мурина дойдет, что здесь его ждут одни враги. За это время я успел и выспаться, и обговорить с людьми все детали предстоящего боя.

— Босс, когда начинаем? — прозвучал в рации голос командира наемников.

Подбрасывая металлическую биту в руке, я вышел из дома.

— Пусть подойдут ближе.

— До столкновения считанные минуты. Начнем с перестрелки на севере, на других направлениях постараемся действовать тихо: их слишком много для открытого боя, — снова затрещала рация.

— Действуй, Дмитриевич. Я иду на восток. Сидоров со своими на позиции?

— Так точно, босс!

Размяв плечи, я двинулся сквозь туман по центру улицы — мне, в отличие от моих людей, прятаться ни к чему. Вскоре показались два бесшумно движущихся танка. Решили начать с чего-то тяжелого? Что ж, я тоже не буду церемониться.

Подойдя ближе, чтобы меня заметили, я помахал рукой. Танковые орудия тут же развернулись в мою сторону, послышались крики среди врагов. Как засуетились, а ведь это только начало.

Сжав кулак, я смял своим Даром танки, словно пустые банки из-под газировки. Надо было видеть лица пехотинцев! А экипажи следующих машин буквально выпрыгивали из люков.

— Я так просто не сдамся, утырки! — показав средний палец, я нырнул в боковой переулок.

Сзади загрохотали выстрелы — теперь стреляли не только преследователи, но и люди Дмитриевича с севера.

Перемахнув через низкий забор, я перекатился, уходя от пуль. Часть врагов последовала за мной в длинный переулок — роковая ошибка. Стены начали сдвигаться, словно два дома решили слиться в один.

— Нет, нет! Я не умру в грязном переулке! — заорал один из них, пытаясь убежать.

— Вообще-то, у нас приличный район, — с укоризной заметил я, глядя на то, что осталось после того, как стены сомкнулись.

Основные же силы противника окружали здание с двух сторон — самое время сменить позицию. На бегу я услышал мощные взрывы с запада: сработали заложенные мины. И это далеко не все сюрпризы, которые ждут незваных гостей в нашем тихом районе.

Я чуть не ушел в занос на повороте из-за бешеной скорости, но вовремя скорректировал траекторию с помощью гравитации и вылетел на широкую улицу. Пришлось активировать защитный купол — враги палили по мне из всего, что у них было.

Бегу и не могу взять в толк: какого хрена они так долго не успокаиваются? Что-то здесь не так… Меня реально удивляло, что противники до сих пор пытаются меня подстрелить. Так быть не должно, особенно в мою смену.

— Так, стоп, мужики! — я остановился и развел руками. — Хватит играть в догонялки: пора подкорректировать ваши физиономии! — достал биту из-за плеча.

Если один облажался, это не значит, что вся операция должна пойти коту под хвост. Вспотевшие пехотинцы с оружием наготове пытались осторожно меня обойти. Но тут с верхних этажей зданий вдоль улицы выскочили наши наемники и открыли плотный огонь по пехоте внизу.

— Сидоров, какого хрена так долго? — крикнул я худощавому наемнику.

— Небольшая заминка была — их люди тоже хотели занять верхние позиции. Но мы их тихо убрали! — отрапортовал он.

— Ладно, заканчивай с этими — надо торопиться, — не дожидаясь ответа, я рванул к следующей точке.

Вдруг с газона донесся пронзительный женский крик. Какого черта? Откуда здесь вообще взялась женщина?

Недоумевая, я побежал на крик. Там стояла та самая блондинка в красном платье, зажав уши руками и крича от страха.

— Жанна, — обратился к ней по имени, которое она успела назвать мне в прошлый раз, подбегая ближе, — что вы здесь делаете?

— Я искала вас, чтобы поблагодарить за мое спасение, а тут такое творится. Неужели война добралась и до этого района? Кто здесь с кем воюет? Мне страшно, граф, очень страшно, — она испуганно посмотрела на меня.

А я размышлял, как она собиралась меня благодарить: при ней не было ни торта, ни пакета с едой, даже сумочки с деньгами.

— Слушайте, я в благодарностях не нуждаюсь, — сказал я твердо. — Любой уважающий себя мужик помог бы девушке. А сейчас извините — мне пора.

— Вы с ума сошли⁈ — её рот раскрылся от удивления. — Кругом стреляют, взрывы! Я не знаю куда идти, мне страшно. Не бросайте меня!

— Жанна, думаю, вы справитесь, — я приложил руку к груди. — Выход прямо и налево, должны быть указатели, если их не снесли. Правда, там могут быть мины…

Я развернулся и зашагал к цели, но она побежала за мной на каблуках, утопая в газоне.

— Вы себя слышите? Зачем тогда спасали меня в прошлый раз, если даете погибнуть сейчас? Какие мины⁈ — она разрыдалась.

Но я шел дальше: дел было полно.

— Граф! — Жанна догнала меня, вцепившись в руку. — Вы единственный, кто может помочь! Укройте хотя бы в своем доме! Разве много прошу?

— Да отцепись ты! — я вырвал руку. — Какая цепкая! У меня есть возлюбленная, так что не трогай меня, а то позвонит не вовремя — за твою безопасность не ручаюсь.

Я собирался окончательно отделаться от нее, как она заговорила другим голосом:

— А ты, Добрынин, выродок из нецивилизованной дыры: не умеешь обращаться с дамами, — теперь голос был мужской и зловещий.

— Во-первых, не стоит так называть Пермь, ведь это чудесный город. Во-вторых, не надоело комедию ломать долго, жалкий маг иллюзий?

— Что? — нахмурилась она.

Но боевая бита, парящая за её затылком, как птица, вышибла все мозги. Вернее, его мозги… После смерти сила улетучилась и иллюзия спала — это был толстый Одаренный маг. Враги хорошо следили за мной, но им все равно крышка.

— Геннадий, как дела у вас? — на бегу спросил я по рации.

— Нам сложно удерживать позиции. В наших рядах уже потери, — донесся его хриплый голос под звуки взрывов.

— Значит, отступим, — спокойно сказал я. — И ударим их в спину.

— Это как? — прокашлялся тот. — В этой части района нет тоннеля, ведущего к бункеру. Да даже если бы и был, то мы бы никак не смогли зайти через него сзади — он ведет в один конец.

— Зато там полно канализационных люков, так что действуйте. Дайте врагам пройти до южного фланга и зажмем их с двух сторон — так большую часть удастся уничтожить, — поспешно пояснил я ему.

— Босс, это не самая лучшая идея — в этой части ведь еще не выкачивали ничего, — Дмитриевич сразу выдумал отговорку.

— Я сказал, бери бойцов и полезайте сейчас же — это приказ! — но я не был настроен на глупую болтовню.

— А другого варианта точно нет? Может, к черту отступление, как-нибудь все же продержимся или силы с юга перетянем? — но Геннадий оказался из брезгливых.

— Да есть вариант: к примеру, уволить тебя. Как тебе такое?

— Понял… Сделаем, — раздался вздох и рация заглохла.

Временем позже

Тяжело дыша, я вытер вражескую кровь со лба и предупредил:

— Не подходи ко мне, Геннадий, иначе за себя не отвечаю — откину тебя куда подальше.

Мы оба еле стояли на ногах после жестокой бойни посреди района. Победителя пока не было, хотя большую часть противников мы уже одолели.

— Я так понимаю, это была ваша стратегия, босс, чтобы враги в ступор впадали от нашей вони, — усмехнулся начальник наёмников.

— Не переживай, получите за это дополнительную награду, — я криво улыбнулся. — План с внезапной атакой сзади сработал отлично: они и подумать не могли, что мы зайдём с тыла. Думали, мы вглубь отступили. Кстати, сколько у нас в центре ловушек осталось? Они уже близко, — последний вопрос я задал уже серьёзно.

— Честно, сам не знаю точно — какие сработали, а куда никого заманить не удалось. Всё пошло наперекосяк. Но лично видел растяжки слева в переулке у вашего дома — те ещё целы. Могу послать бойцов проверить, и снова рассредоточимся.

— Уже не надо, Дмитриевич. Похоже, Мурины решили ударить и по нам, и по своим. Глянь на радары или просто на те две точки в небе.

Две военных самолета приближались с разных сторон района. Что-то подсказывало — они несут не подарки, а что-то очень взрывное, чтобы сравнять нас всех с землей.

— Вот и всё. Мой последний бой, — храбро улыбнулся Дмитриевич. — Рад, босс, что умру в бою рядом с вами…

— Погоди нас хоронить, — рассмеялся я. — Быстро беги по центральной улице и сверни влево — там танки. Успеешь захватить и сбить один самолёт. Второй я беру на себя.

Геннадий глянул на меня мельком, но вопросов не задавал — времени не было. Самолёты стремительно приближались. Даже не все люди Мурина успели бы убраться из зоны поражения.

Я помчался по центральной улице. Увидев самолёт и услышав его оглушительный рёв, я просто оторвал от земли перевёрнутый военный фургон, ослабив притяжение, и взмахом руки направил его в полёт.

Фургон точно поразил в цель: самолет рухнул прямо на резервные войска Мурина. Я живо представил перекошенное от злости лицо графа, когда он узнает об этом.

— Смотрю, у вас свои способы сбивать самолеты, — послышался вскоре знакомый голос Дмитриевича за спиной.

Я обернулся. Геннадий как раз спускался со ступенек нашего бронированного джипа. Заметив дым вдалеке за его спиной, я не удержался от вопроса:

— Надеюсь, ты не уронил его на мирных жителей?

— Босс, ну как вы могли так подумать, — гордо выпрямился Гена. — Самолет рухнул прямо на фуры с оружием Муриных. Такой взрыв был — загляденье! Их теперь стало даже меньше, чем мы рассчитывали.

— Значит, скоро прибежит их бешеный начальник. Уязвленная гордость и провал планов сведут его с ума.

— Это вы про старшего сына графа? — Геннадий согласно кивнул. — Осталась еще финальная битва, но сначала надо раненых в бункер перетащить, иначе не дотянут.

— Раздели людей — пусть часть займутся ранеными. Я приму главный удар на себя. Только нужно прикрытие, чтобы добраться до этого Роберта.

— Зачем до меня добираться? Я уже здесь! — раздался за спиной ледяной голос. — Или думал, что спрячусь за спинами солдат? Испугаюсь такого отребья?

— Я же говорил, что прибежит… — я топнул ногой, и все ближайшие деревья вырвались с корнями, полетев в него острыми копьями.

Роберт создал вокруг себя мощный защитный купол, используя свой теневой Дар. Мрачная энергия бушевала вихрями, а деревья продолжали колотить по барьеру, словно тараны по воротам древнего замка.

— Прекрати эти фокусы! — орал он из-под своего укрытия. — Мой Род намного сильнее твоего! Если захочу, твоя магия никогда не пробьет эту защиту!

— Ты действительно впечатляющий маг, тут не поспоришь, — искренне признал я. — Но позволь мне продолжить атаковать твой барьер.

Толстенные стволы деревьев колотили по силовому куполу: то притягивались к нему, то резко отскакивали. Роберт едва успевал удерживать защиту, а это и было моей задумкой. Ведь для меня любая стена — пустяк: я спокойно могу влиять на организм человека через гравитацию прямо изнутри и обойти любой барьер. И здорово, что большинство об этом даже не догадывается.

С каждой секундой Мурин терял всё больше сил, а значит, ослаблялась и его внутренняя защита. Хотя он и не был новичком: как талантливый маг, он старался усиливать своё тело специальными рунами. Но его умения явно не сравнятся с моими — в этом мире немногие умеют грамотно обороняться изнутри, разве что природные целители вроде Распутина.

Я тихонько запечатал его рунические формулы своими импульсами, и… хлюп — все клетки в его мозгу разом треснули. Купол исчез, а Мурин рухнул на асфальт. Его солдаты оторопело застыли, не понимая, что только что произошло. Но думать им было некогда — с неба продолжал сыпаться смертоносный ливень из деревьев.

Геннадий Дмитриевич застыл, глядя на эту жуткую картину: везде была кровь, дым, а вокруг валялись обломки корней и веток. Он негромко кашлянул, и хотя обычно говорил уверенно, сейчас его голос дрожал:

— Народ говорит: мужику надо три вещи в жизни сделать: дом построить, дерево посадить, сына вырастить… — он на миг запнулся. — А мы что натворили? Сына графского убили, дома взорвали, деревья повыдёргивали. Как это теперь считать?

Я попробовал его приободрить, похлопал по плечу, но быстро понял, что ему больно: ему прилично досталось, был весь в крови и в своей и во вражеской.

— Да брось ты, Геннадий. Считай, что мы перевыполнили план на год вперёд, — усмехнулся я, оглядывая разбитые стены и дымящиеся руины. — Сейчас главное: немного отдохнуть, привести себя в порядок и сменить позиции, а то битва не окончена.

Сам же я взглянул на квартал: он сейчас выглядел, как рабочий полигон для испытаний. Везде зияли воронки, а от машин остались лишь оплавленные куски металла…

Пруссия

Маша недовольно поморщилась, выйдя из самолёта и устраиваясь в машине. — Вот досада, нужно было заранее сериал скачать. Весь полёт проспала со скуки. Не понимаю, почему на границах теперь глушат связь. Это из-за военных действий такие меры?

— Видимо, так, — отозвалась Вика, глядя на свой телефон. — Подключиться сможем только дома, когда сим-карты поменяем. У меня есть запасные.

— А почему твой отец так срочно вызвал тебя? — в голосе Маши звучала тревога. — Из-за того, что в Империи неспокойно? Ты же не собираешься бросать учёбу?

Вика мягко улыбнулась, успокаивая подругу:

— Он просто хочет лично поговорить о моём будущем. Наверное, переживает из-за напряжённой обстановки в столице. Спасибо, что ты со мной — так спокойнее: и тебе, и мне.

— Но скажи, ты же не переедешь сейчас в Пруссию? — взволнованно спросила Маша. — Академию ведь ещё не окончила…

— Не волнуйся, — Вика обняла подругу. — Отец знает мой характер. Если бы хотел, давно бы приказал мне вернуться, а я пока сама решила приехать.

Они приехали в фамильное поместье фон Адель, где их встретили многочисленные лакеи, хотя у девушек почти не было вещей.

— Сначала пойдёшь к отцу или перекусим? — спросила Маша, снимая кружевные перчатки.

— Лучше сразу к нему в кабинет: отец обычно там сидит. А ты пока обустраивайся.

— Ладно, только потом всё расскажешь! — Маша шутливо толкнула подругу плечом.

— Конечно, ты же всё равно спросишь, — хихикнула Вика.

Но их планам не суждено было сбыться: едва они зашли в дом, на нижней ступеньке лестницы их уже ждал Фридрих фон Адель. По его лицу было видно, что он взволнован, и обычно разговорчивый отец молчал.

— Здравствуй, отец! — Вика почтительно наклонила голову. — Я приехала, как ты просил. Дома всё в порядке?

Он молчал слишком долго, не спросил ни о полёте, ни о чём другом. Девушки переглянулись, испугавшись.

— Ты хотел со мной поговорить? — тихо спросила Вика.

— Вы слышали последние новости о Добрыне? — спросил Фридрих, бросая на девушек внимательный взгляд.

— Нет, мы вылетели сразу после твоего звонка, а потом связи не было. Что случилось? — растерянно ответила Вика.

— Что с моим братом? — Маша побледнела и вцепилась в перила.

Виконт же заговорил не сразу:

— Граф Мурин, Род которого стоит в Империи почти наравне с Распутиными, собрал войско…

— Пожалуйста, скажите, что с Добрыней! — Маша сорвалась на крик.

Отец Вики, казалось, ничуть не утратил спокойствия, продолжая свой рассказ ровным голосом. Он поведал, что схватка между Муриным и Добрыней длилась почти целые сутки, и противник всё время получал подкрепление. И лишь несколько часов назад битва окончательно завершилась.

— Добрыня жив? — Маша уже выходила из себя.

Однако Фридрих фон Адель, даже не глядя в ее сторону, еле заметно кивнул и взял руки Виктории в свои.

— Дочка, я благословляю тебя на брак с Добрыней! — сказал он, с лёгкой улыбкой смягчив серьёзность своих слов. — Ему удалось уничтожить боевое крыло врага, а старший сын графа Мурина пал в битве, — отец, одновременно, и шокировал, и осчастливил свою дочь.

Глава 15

Григорий Распутин стоял перед величественной чёрной горой, на вершине которой возвышалась зловещая остроконечная башня. Несмотря на кажущуюся близость, путь к ней преграждала внушительная вражеская армия, вооружённая до зубов катапультами и магическими артефактами, укрывшаяся за неприступными стенами. Даже простое приближение к укреплениям казалось невыполнимой задачей.

Под оглушительный рёв боевого рога массивные ворота распахнулись, выпуская безупречно организованные ряды воинов, экипированных новейшими защитными щитами. Григорий лишь презрительно усмехнулся: его фамильная армия не уступала противнику ни числом, ни снаряжением. Для опытного Распутина это был очередной штурм, пусть и масштабный.

Поле битвы уже превратилось в хаос: редкие перестрелки сменились ожесточёнными ближними схватками, да и Одарённые демонстрировали всю мощь своей магии. На усыпанной телами земле, то и дело, вспыхивали изумрудные и пурпурные всполохи, а магические вихри накрывали бойцов волнами разрушительной силы.

Распутин только что хладнокровно расправился с десятком элитных гвардейцев, используя свой Дар управления телами — их сердечные клапаны мгновенно сомкнулись и заросли. С другими Одарёнными всё шло в зависимости от их ранга: наёмные маги падали быстро, а вот с представителями Рода Муриных приходилось повозиться.

Даже до начала битвы лицо Григория выражало явное недовольство. Сейчас же, нахмурившись, он наблюдал за своим отцом, который с необузданной яростью крушил врагов одним сокрушительным ударом ноги, превращая грудные клетки противников в кровавое месиво.

— Нахрена мы вообще сюда приперлись, — мрачно произнес Григорий посреди поля битвы, бросив взгляд на башню. — Подумаешь, война… Ведь сражения идут не только здесь.

С самого начала Распутин противился этому походу к проклятой горе. Мысли о друге не давали ему покоя: ему казалось, что они топчутся по костям Добрыни.

— Гриша, пригнись! — выдернул его из размышлений крик брата.

Вместо этого Григорий молниеносно развернулся, перехватил летящее копье и переломил его пополам. Его яростный взгляд нашел метателя, и Распутин активировал руну на руке. Вражеский воин начал стремительно стареть на глазах: волосы поседели, зубы посыпались, суставы скрутило, лишая его всяких сил.

— Зачем ты тратишь энергию на обычного солдата? — подскочил брат с ухмылкой. — Такие заклинания лучше приберечь. Потом намучаешься восстанавливать силы.

— У меня сегодня энергии навалом, — Гриша бросил на родственника выразительный взгляд и резко дернул его вниз.

Боевой снаряд со свистом пролетел над их головами и взорвался где-то позади. Брат, распластавшись на земле, хмыкнул:

— Да, энергии у тебя дофига, только какая-то она злая.

— А мы сюда не танцевать пришли, — Григорий поднялся, вытаскивая артефактный арбалет. — Чему радоваться? Мой друг сейчас жизнью рискует, а мы здесь торчим. Могли бы помочь ему в битве против войска сынка Мурина.

— Ладно, тогда давай лучше побыстрее разберемся с этими, — предложил брат, хлопнув Гришу по спине и кивнув на башню.

— Побыстрее? — Распутин саркастично сплюнул. — Мы даже к стене толком не пробились. Но ты прав: рано или поздно мы это закончим. Я туда доберусь. Надо же куда-то девать всю эту энергию.

Григорий тщательно зарядил арбалет, наполняя каждый болт магической энергией. Они с братом переглянулись и, не медля ни секунды, бросились обратно в пекло сражения. «Держись, Добрыня,» — мысленно обратился Григорий к другу, — «Я выполнил твою просьбу. Ведь друзья должны доверять друг другу и уважать решения каждого. Только не вздумай умереть до моего возвращения — я еще успею тебя подлечить».

Немного позже

Под наспех сооруженным навесом сидел граф Распутин, потягивая горячий чай. Даже в минуты затишья он не снимал своих доспехов. Совсем недавно его покинули двое братьев после обсуждения тактики боя. Сражение всё ещё продолжалось, хотя обе стороны взяли короткую передышку. Граф находился на распутье — время поджимало, и нужно было решить, какой следующий козырь достать из рукава.

— Отец! — тяжелые шаги нарушили тишину. Под навес вошел один из его сыновей.

— Что случилось? — не отрывая взгляда от вражеских укреплений, спросил граф. Казалось, он был полностью погружен в свои стратегические размышления.

— Хочу поговорить о Добрыне, пока есть время, — произнес Григорий, усаживаясь напротив отца.

— К чему этот разговор? У каждого свой путь. Он сделал выбор, и я не понимаю, зачем возвращаться к этой теме.

— Может, стоит присоединиться к нему, пока не поздно? Какая разница, где сражаться — здесь против Муриных или там? — Григорий выглядел измотанным, его доспехи были покрыты грязью и кровью.

— Хорошо, что решения в нашей семье принимаю я, — неожиданно рассмеялся граф, отпивая чай. — А ты, сынок, пока не дотягиваешь до моего уровня стратега.

— Я и не претендую, — проворчал Григорий, но во взгляде читалось уважение к отцу.

Наконец граф оторвался от созерцания стен и посмотрел на сына с хитрой усмешкой:

— Ты же понимаешь, что твой друг не так прост, как казалось? Не беспокойся за него. Он сам выбрал свой путь, имел полное право. Если справится — прогремит на всю Империю, получит такое будущее, о котором и не мечтал. А сражений впереди еще немало — такова жизнь воина. Заманчиво звучит, не так ли?

— Хм… Пожалуй. Но откуда такая уверенность в его победе? — Григорий растерянно заморгал, почесывая затылок.

— Разве я сказал, что уверен? — усмехнулся граф. — Я лишь говорю о его шансах. Прошлый успех тому доказательство. Дай ему проявить себя и не вмешивайся.

— Или это станет его дорогой к быстрой смерти…

— Если так, значит такова его судьба. Но, думаю, умирать ему пока рановато…

* * *

Я стоял на крыше трёхэтажки, рассеянно глядя на пачку круассанов в руках. Есть не хотелось, хотя глюкоза сейчас явно не помешала бы измотанному организму.

Положив выпечку рядом, я осторожно опустился на корточки, морщась от простреленного плеча, и устроился поудобнее. После сегодняшнего побоища цены на недвижимость в этом районе рухнут так, что дешевле жилья не найдёшь даже в самых захудалых пригородах. Впрочем, сейчас меня больше беспокоило другое — сотни трупов, раскиданных по улицам. Скоро сюда слетятся падальщики, и вонь станет такой, что чумные времена покажутся курортом.

Закопать всех, используя свой Дар, не получится — слишком много вопросов возникнет. Битва выдалась эпичной, но к финалу мы выдохлись все. Меня хоть и зацепило только слегка, но все же мои силы были прилично израсходованы — организм бунтует, тошнота накатывает волнами. Но главное — мы выстояли. К следующим сражениям успеем подготовиться получше. Жить, правда, придётся в не самых комфортных условиях: всё пропахло гарью от взрывов, стёкла повылетали, некоторые дома, что не были полностью уничтожены, серьёзно пострадали. Бывший элитный район превратился в руины, а на восстановление нет ни времени, ни ресурсов — есть дела поважнее.

Потери в наших рядах были неизбежны, но для такого серьезного сражения оказались вполне приемлемыми. Уцелевшие бойцы уже занялись делом — внизу я как раз заметил начальника наёмников, который махал мне рукой. Видимо, пришло время спуститься и проверить выполнение моих приказов.

Я направился через чердак к лестнице, но когда оказался внизу, Дмитриевич встретил меня удивленным взглядом:

— Босс, я думал, вы просто спрыгнете с крыши, — совершенно серьезно произнес он. — Вы же так умеете, верно?

— Открою секрет, Геннадий: так каждый может. Вопрос только в том, кто останется жив после этого, — усмехнулся я в ответ.

— Но вы бы точно выжили, — уверенно заявил он.

Определенно, он прав, но после битвы мои силы были на исходе и тратить остатки Дара на акробатические трюки не хотелось.

— Смотрю, Дмитриевич, ты совсем не устал. Значит, пойдешь копать могилы. Бери лопату и вперед, — я похлопал его по плечу, и он поморщился от боли.

— У меня рана на руке, — возразил он. Хотя рану уже обработали и зашили, вкололи антибиотики: мы заранее подготовили все необходимое для оказания помощи. — Босс, у вас ведь тоже простреленное плечо. Вам бы тоже показаться медикам.

— С моей раной все в порядке: кровью не истеку и заражения можно не бояться, — усмехнулся я. — Лучше доложи обстановку.

— Парни зачищают сектор F от оставшихся гвардейцев. Основная часть команды собирает трофеи, переносит их в бункер и запечатывает в сейфы-камеры, — отрапортовал Дмитриевич.

— Видел с крыши, что и про военную технику не забыли. Молодцы! — похвалил я его.

— Так точно, господин! Загоняем технику в уцелевшие подземные гаражи. А насчёт боеприпасов: Сидоров недавно докладывал, что почти всё собрали. За них взялись первым делом, сразу после того, как раненых обработали.

— Молодцы, правильно сработали… Боеприпасы — это половина победы, одной верой в победу не навоюешь, — одобрительно кивнул я. — Кстати, что там с ранеными? В бункере всем помощь оказали?

— Да, две бригады наших только этим и занимались. Но некоторые совсем плохи, босс.

— Понял, — окинув взглядом разбитый район, добавил: — Можешь приступать к их переправке на наши запасные базы. Пусть там займутся их лечением. И прикрытие обязательно организуй. Деньги на все эти дела можешь брать из сейфов в бункере, пароль ты знаешь.

— Сделаем в лучшем виде! — отчеканил Дмитриевич и поспешил к раненым.

С деньгами на это проблем нет: остались с прошлых операций. На личных счетах уже не густо, но доход от захваченных имений пока неплохой. Многие аристократы-староверы держали средства дома, а не в банках: золота, серебра и антиквариата у них хватало. Всё это теперь мои трофеи.

Правда, Гриша, видимо, уже изрядно подустал, занимаясь продажей этих ценностей, но никогда не жаловался: он вообще любит зарабатывать, а свою долю с продаж, конечно же, получает.

— Босс! Вы не поверите, что я нашёл, — неожиданно прозвучал позади весёлый голос Сидорова.

— Сидоров, делать нечего? У нас, между прочим, новые бои на носу. После смерти наследника Мурина нас в покое не оставят, — я выразительно глянул на бойца, намекая, что неплохо бы заняться делом. Оружие подготовить надо, почистить, зарядить, по позициям расставить…

— Да я, походу, нашёл того самого «папашку», что птенцов заделал и слинял, — он махнул рукой в сторону лужайки, теперь кроваво-серой вместо зелёной.

Я подошёл ближе. На земле лежала обугленная до черноты тушка петуха. Казалось, тронь и перья рассыплются в пыль.

— Откуда он только взялся? — задумался я, разглядывая обугленную тушку

— Босс, помните тот дом, куда мы с Геннадием Дмитриевичем ходили насчет покупки? Там во дворе был небольшой курятник. Хозяин-аристократ, видимо, любил свежие яйца к завтраку. Когда уезжал, забрал всю живность, но этот петух, похоже, сумел сбежать, — объяснил Сидоров, вытирая пот со лба. — Других вариантов я не вижу.

Я молча кивнул, рассматривая обгоревшую птицу. В голове крутились мысли о предстоящей зачистке района — после такой заварушки нас наверняка ждет еще немало сюрпризов.

— А может курицу на опознание приведем? — заржал Сидоров. — Все-таки отец ее детей.

Я отвесил ему легкий подзатыльник:

— За шуточки будешь разгребать завалы на дорогах.

— Кстати, о курицах. Можно взглянуть на вашу? Ребята говорят, видели ее в окне — будто одержимая какая-то. Даже Геннадий Дмитриевич к вам без пистолета не заходит. Говорит, вы сами разрешили, если что — пристрелить.

— Ты головой не ударялся, как Дайко? Только мне не хватало бойцов, верящих во всякую чертовщину. Пошли, покажу тебе самую обычную курицу.

Но стоило нам войти в дом, как я пожалел о своих словах — красная птица внезапно подпрыгнула на пару метров вверх и чуть не выклевала Сидорову глаза.

— Фу! — спокойно скомандовал я, даже не повышая голос.

Курица мгновенно притихла, дернулась пару раз и опустилась на пол. Ее глаза из черных снова стали обычными.

С самого начала меня напрягало странное поведение этой курицы. Особенно её глаза, которые временами становились черными, как у демона какого-то.

Пока Сидоров там отходил от куриной атаки, я решил наведаться в библиотеку. Честно говоря, с момента переезда я туда даже носа не совал — всё как-то недосуг было. Думал, может, найду там какие-нибудь кулинарные книжки — я ведь тот ещё повар-затейник, люблю иногда что-нибудь эдакое сварганить.

Спустившись в библиотеку, я охренел от количества книг. Чего там только не было: и «Зельеварение для чайников», и «Как выжить в лесу, если вас преследует медведь-людоед», и прочая дичь. Но особенно меня заинтересовала одна здоровенная книженция в чёрном кожаном переплёте, которая выделялась среди остальных.

Открыв её, я чуть не присел: страницы были забиты какими-то стрёмными ритуалами над животными. Приручение, подчинение, заколдовывание — полный арсенал начинающего чернокнижника. И тут меня осенило, почему наша курица так себя ведет. Похоже, какой-то недоучка-некромант тут практиковался на бедных животных. Теперь я даже не удивлюсь, если завтра встречу говорящего осла.

Я вывалился из комнаты весь в паутине. Честно говоря, там так давно никто не убирался, что археологи могли бы раскопать останки между пыльными коробками. Не успел я отплеваться от паутины, как на меня налетел Сидоров, засыпав вопросами.

Пришлось глубоко вздохнуть и рассказать ему всю правду о нашей агрессивной курице: видимо, до того как некромант над ней поработал, её все местные петухи обижали, вот она и возненавидела весь мир!

— Босс, так в ней и правда было зло? — удивлённо спросил Сидоров, стоя рядом.

— Да какое там зло — обычное жалкое заклинание некроманта, — усмехнулся я. — А вот эта книженция её бы точно больше взбесила, умей она читать.

Указал на полку, где красовалась увесистая книга «Тысяча и один способ вкусно приготовить курицу». Сидоров заржал, но я быстро остудил его пыл ледяным взглядом:

— Хорош ржать! Бегом расчищать дороги!

От него и след простыл. А мне нужно было подобрать новое оружие — старая бита расплющилась. Да и медитация не помешает, чтобы хоть немного восстановить свои силы.

Не прошло и часа моей подготовки, как рация зашипела: ребята доложили, что на район прикатил целый кортеж государственных шишек. Кого там только не было — бойцы, люди из канцелярии, следователи…

«Столько почестей, и всё мне одному?» — подумал я с усмешкой. Хотя какие там почести — не к добру это. Терпеть не могу общаться с этими ведомственными представителями. Сами по себе — зануды редкостные, зато другим могут такую «весёлую» жизнь устроить.

Мелькнула мысль приодеться поприличнее — видок у меня сейчас ещё хуже, чем в прошлую нашу встречу. Хотя, думаю, простят мои манеры, когда увидят здешний бардак.

Зевнув и глянув на плечо с запёкшейся кровью, я так и потопал к ним в разодранных ботинках. Почему в разодранных? Потому что плохая идея — останавливать голыми руками фуру со взрывчаткой. Эти уроды подловили меня в самом конце боя, когда сил уже не было. Пустили фуру с горки, сволочи… Пока тормозил эту махину, из-под ног искры летели.

И вот в таком стильном прикиде выхожу на крыльцо, а там — наша курица злорадно пинает обгорелую тушку петуха. Значит, всё-таки опознала…

— Да оставь ты его: он своё уже получил, — засунув руки в карманы, я пошёл на центральную улицу встречать гостей. Дальше им было бы проблематично проехать из-за завалов.

При виде меня кортеж затормозил. Из переднего золотистого джипа собственной персоной вылез всё тот же мужик в отличительном головном уборе из Императорской канцелярии. Его плотным кольцом окружал боевой спецназ высшего подразделения Империи.

— Приветствую вас, Добрыня Валерьевич! — кивнул он мне с важным видом, прижав свой обвисший подбородок к груди. — Мы с вами уже виделись, не так ли? Всё было любопытно узнать — наденете ли вы хотя бы сегодня для приличия пиджак.

— Ещё бы, вас сложно забыть, — на самом деле имени я его вообще не запоминал, да и какую он там конкретно должность занимал — без понятия. Но шишка явно важная.

— Знаете, на этот раз вы поедете всё-таки с нами, уважаемый! Масштабы на сей раз совсем иные, и цель нашего визита — именно вы.

Я как раз знал, что добра ждать не стоит. Разве только веселья от импровизации, хотя, скорее всего, и там будет облом — догадываюсь, о чём беседовать со мной будут.

— Но так и быть, вы можете приодеться, прежде чем мы отправимся.

— А куда, если не секрет? В следственный комитет?

— Вы быстро соображаете, — тут же отозвался из машины его представитель.

Раз они так вежливо предоставляют время, я наспех умылся и, нацепив что почище, уселся к ним в тачку.

— В тесноте, да не в обиде, да, мужики? — плюхнувшись на заднее сиденье джипа, где сидел спецназ, я улыбнулся.

Как известно, мои габариты были немалыми, так что как бы я не старался скукожиться в их большом джипе, двоих из них всё равно сильно придавил своими бицухами к окнам. Они недовольно косились на меня, наверное мечтая поскорее добраться до комитета.

В комитете я совсем немного поговорил с сотрудником канцелярии. Дальше он просто занял место наблюдателя, и свой допрос начал вести уже следак с опытом. Но допрос был относительно мирным — следователь задавал самые обычные вопросы, которые я и ждал.

Удивляться и правда было нечему — эту битву от прошлой отличали масштабы. Она даже попадала под официальный уровень, как война в границах столицы. Война не совсем обычная, а в которой было уничтожено немало жилых домов. Такие же вещи комитет уже не мог оставить без внимания.

— Всё верно, — откинулся я на спинку металлического стула, надеясь, что она выдержит мой вес. — Но нужно учесть, что из мирных жителей вообще никто не пострадал при этой войне между моим Родом и Родом Муриных. Все здания в том районе были выкуплены мной или людьми, работающими на меня.

Я на всякий случай сразу сообщил следаку, что двадцать домов с нашего района официально принадлежат еще и Григорию Распутину. Всё равно потом тот все справки запросит и документы на покупку, так что лучше сразу пусть убедится, что я изначально ничего не скрывал. Это будет лучше для репутации в будущем.

— Можете даже вызвать Гришу хоть сейчас, — развёл я руками. — Пусть он привезёт документы, если не верите. Я ведь просто-напросто сидел дома и играл в комп. И тут бац — пришла армия моего врага, вот я и уничтожил эту армию. Вроде как в своём праве, — голос мой был спокоен, как и я сам.

— Любопытно же вас слушать, Добрынин, — с подозрительным видом следак следил за моей мимикой. А чего за ней следить — лицо каменное, сижу, думаю о том, что аппетит, кажется, возвращается. — Но как вы всё же смогли одолеть армию самого графа Мурина? Что вы на это скажете?

По правде сказать, меня немного уже задолбало скрывать свой Дар. Многочисленные вопросы и дознания не дают спокойно сосредоточиться на битвах и насладиться ими в полной мере. Так что раз уж я в обители любителей по наводящим вопросам, то может это самое подходящее время, чтобы раскрыться. Я направил свою ладонь на металлический стол между нами и сжал его.

— А вот так! — и ухмыльнулся после этого, глядя следаку прямо в его маленькие бегающие глаза.

Представитель комитета внимательно осмотрел помятый стол. Он молчал несколько минут, явно что-то обдумывая, сохраняя при этом непроницаемое выражение лица. Наконец, собравшись с мыслями, он зачитал мне свой вердикт:

— Похвально, что вам удалось дать отпор врагу, вторгшемуся в ваш дом, — произнёс он. — Однако согласно нашим данным, в той войне пострадало триста двадцать пять человек… — следователь сделал драматическую паузу, явно намереваясь произвести впечатление. — До выяснения всех обстоятельств дела вы будете задержаны.

Но я знал, что говорить в таких делах:

— Дальнейшие показания буду давать только в присутствии моего юриста. И, поверьте, он не согласится с вашим предложением о решении меня задержать.

— Понимаю ваше состояние, но таков протокол. Не беспокойтесь: во всём разберутся, и если на вас нет вины — вас отпустят. И это, кстати, не предложение, а приказ о задержании, — следователь поднялся.

По его сигналу дверь открылась, за ней ждал конвой из десяти бойцов. Льстило, конечно, что меня сопровождает целый отряд, но не такой славы я искал в этом мире.

Один из стражников попытался надеть на меня артефактные наручники, но они не защёлкивались — запястья оказались слишком широкими. Он долго возился с замком, но безрезультатно. Я смотрел на него сверху вниз, чувствуя исходящий от него страх.

— Да не бойся ты: я пойду добровольно. Только укажите направление, — успокоил его.

Стражники, держа руки на оружии, окружили меня и повели по гулким коридорам.

В итоге меня доставили в тюрьму для аристократов на сутки. Насвистывая мотив известного шансона, я начал изучать свои временные апартаменты.

Меня поразил масштаб тюрьмы — она оказалась невероятно просторной и на удивление хорошо обустроенной. Это место напоминало не мрачные застенки, а роскошные царские палаты, где каждый шаг отдавался гулким эхом в пустых коридорах. «Отличное место для отдыха и медитации,» — подумал я с усмешкой. А главное — ко мне наконец вернулся аппетит. Оставалось надеяться, что местная кухня окажется не хуже, чем в той забегаловке с доставкой, где я питался на воле.

Должен признать, здесь оказалось на удивление неплохо — настолько, что я даже задумался о том, чтобы остаться тут подольше. По сравнению с этим местом мой родной район теперь казался каким-то неуютным и обшарпанным.

И главное достижение дня — я успел к обеду. Отдельное спасибо местному повару: салаты были просто великолепны, со щедрой порцией помидоров и идеальным набором специй. Но больше всего меня впечатлила телятина в супе, ведь такой нежной я ещё не пробовал. Одним словом — райское местечко. За весь день я толком ни с кем не общался. Устроился на удобной кровати в своей камере и, после небольшой медитации, погрузился в чтение книги по Артефакторике из местной тюремной библиотеки. Кто бы мог подумать, что здесь окажется такое впечатляющее собрание книг, да ещё и совершенно бесплатное.

Я бы точно поставил этому месту высшую оценку, если бы не одно «но»… Ночью всё пошло по одному месту. Прямо во сне я почувствовал, как мои сигнальные руны на теле забились в истерике: в камере активировалась вся защитная система разом.

Я слышал про такие штуки: их врубают, когда ситуация становится совсем дерьмовой и требуется экстренное вмешательство. Эта система — настоящий шедевр ученых мужей, сложная как атомные часы и мощная, как танк. Её единственная задача — ослабить цель до состояния мокрой тряпки, и делает она это чертовски эффективно.

Попытался я встать, но тут же упал на колени, а решетчатые двери моей камеры стали медленно разъезжаться в стороны.

То, что случилось дальше, нихрена не радовало. По коридору, чеканя шаг, вошли двенадцать хмырей. Полумрак скрывал их лица, но мне было важнее прощупать их ауру. И то, что я почувствовал, заставило напрячься — каждый из них оказался чертовски сильным Одарённым.

Они выстроились передо мной ровной шеренгой, будто на параде. Стояли по стойке «смирно» — спины прямые, подбородки задраны, ноги на ширине плеч. Некоторые сцепили руки в замок перед собой, пытаясь выглядеть ещё более важными.

Когда тусклый рыжеватый свет от вращающегося коридорного фонаря упал на камеру, я смог разглядеть их глаза. И понял — эти ублюдки уже вынесли мне приговор.

А я? Я продолжал стоять перед ними на коленях, под действием артефактов защитной системы. Старался изо всех сил показать, как мне хреново и страшно. Пусть думают, что сломали меня…

Глава 16

В Пруссии

Дарья Добрынина стояла на террасе, окидывая её ледяным взглядом. Её синие глаза устремились на грузчиков, которые должны были доставить заказанные ею вазы.

— Где мои вазы? — голос Дарьи звенел, как натянутая струна, смешивая капризность с угрозой.

Два мужика в серых мятых костюмах и болотного цвета сапогах переглянулись между собой.

— Вазы? Тут, графиня, небольшая загвоздка вышла, — ответил один из них.

Дарья топнула каблуком и потребовала немедленно распаковать груз. Она отказывалась подписывать акт приёма, пока не проверит содержимое, ведь в прошлый раз ей подсунули совсем не то.

Грузчики со вздохом перевернули коробку, и на пол с грохотом высыпались сверкающие бирюзой и золотом осколки.

— ЭТО ЧТО⁈ — Дарья отпрянула, впиваясь ногтями в дверной косяк.

— Ваши вазы, — буркнул второй грузчик, разглядывая потолок. — В пути, видать, потрепались.

Графиня лихорадочно выдернула из сумочки пачку купюр, разорвала их в клочья и швырнула в лица грузчиков.

— Получайте тогда свою оплату за такую доставку! — прошипела она. — И чтоб духу вашего здесь не было!

Позади раздался голос мужа Валерия, который жевал зубочистку, прислонившись к дверному проёму.

— Вот куда деньги уплывают, — заметил он. — Теперь ясно, почему многие курьеры нас в чёрный список внесли.

— Солнышко! Эти просто криворукие… — начала оправдываться Дарья.

Но Валерий перебил её:

— А зачем тебе, вообще, вазы? Последний букет я тебе дарил, когда Мария в школу пошла.

Сзади донеслись приглушённые хрипы — грузчики давили смех ладонями.

— Вот именно! — Дарья вспыхнула, скинув с плеч норковую накидку. — Эти вазы для декора!

— Ты бы еще унитазы для декора купила, — Валерий махнул на нее рукой. — И без того есть куда деньги девать. Я считаю, что предметы должны служить по своему прямому назначению.

— О, тоже мне умник выискался! — графиня скривила губы. — А кто две недели спит в кабинете, а не со мной?

— Я постоянно занят работой, — муж резко схватил её за локоть. — Сейчас важнее — новости из Российской Империи. Ладно, пошли…

— Эй, а как же расчёт? — заныли грузчики, собирая клочья с пола.

Дарья, переступая порог, лихо вскинула руку с торчащим средним пальцем. Валерий фыркнул:

— Теперь ясно, откуда у Машки бунтарский ген. А ты всё «будь леди» ей твердишь!

— Отвяжись! — она дёрнула плечом, но шла рядом. — У меня нет никакого настроения с тобой разговаривать.

Однако граф знал, как вывести жену на разговор: достаточно было показать ей последние новости из Российской Империи, которые она ещё не видела. Именно это он и хотел обсудить с ней.

Усадив Дарью на кожаный диван в гостиной, он начал пролистывать ленту новостей на планшете, показывая ей несколько видео. Он заметил, как её лицо изменилось: она побледнела, рот открылся от удивления, словно ей не хватало воздуха, а глаза расширились.

Он понимал, как она отреагирует: всё-таки она любила сына. Он тоже любил его, но гораздо меньше, чем она, и не мог простить многих вещей. Валерий был тем человеком, который не терпел непослушания, а Добрыня слишком часто шёл против правил.

Из-за этого глава Рода начал испытывать обиду и на Марию: она стала вести себя не просто капризно, а почти так же, как её брат. Но Мария — это другое… Она — будущее их Рода: для неё всегда будут найдены поблажки. Но сейчас нужно было поговорить об этом с женой.

— Ты должна была узнать об этом как можно раньше, — сказал Валерий, положив руку ей на плечо. — Добрыня сам сделал свой выбор. Никто его не заставлял. Он обрел силу — это хорошо, но вот разумом так и не обзавёлся. Мы старались помочь ему и предложили неплохой вариант…

— Довольно! — резко прервала его Дарья, взмахнув рукой и сбросив с плеча руку мужа.

Пока она тревожно думала о своём сыне, граф продолжал тихим голосом объяснять ей, что после гибели Добрыни всё достанется Марии. Это было главное… Ей всё равно придётся выйти замуж за нужного их семье аристократа, чтобы тот мог считаться наследником.

— Дорогая, ты ведь понимаешь, что это конечная точка… Добрыню уже не спасти… — произнёс Валерий в конце. — Он был упрямым, и таков печальный исход — это его выбор. Никто не мог на это повлиять.

Слёзы хлынули по щекам Дарьи. У неё не осталось сил спорить с мужем; в этот момент она поняла: он прав. Их сыну уже ничем не помочь спастись от гибели.

* * *

При свете фонаря и ночной подсветки я разглядел гербы на плащах этих Одаренных придурков. Рода у всех разные, но вряд ли тут сливки общества — главы кланов обычно по телеку мелькают, а этих рож я в глаза не видел.

Выходит, мои враги наконец сплотились и отправили ко мне своих «сильных» родственников. Ну а чё — самим-то пачкаться в тюрьме не комильфо, верно?

— Я с ним разберусь! — самый храбрый из магов на вид шагнул вперёд, скинул капюшон и ухмыльнулся. — Пока он тут на коленях трясётся, с ним управится даже Лунный остроглаз!

Всё ясно: этот тип из Призывателей. У меня был такой Род в списке тоже. Он хлопнул ладонями, ляпнул три слова на древнем наречии — и вуаля: передо мной материализовалось «кровожадное существо».

Хотя если честно, оно выглядело милашкой: пушистый синий комочек с розовыми ушками-лопухами. Зубки — крохотные, но острые, как пилы. Такими за пару секунд до косточки обгладает.

— Мррраф? — промурлыкал остроглаз, игриво наклонив голову.

Из того, что я о нём слышал, главное — не давать подходить. Убивает со скоростью света. Я не стал ждать… Хлоп! — и лужа крови забрызгала сапоги Одаренных.

— Какого хрена твоя зверушка лопнула⁈ — рявкнул маг сбоку. — Ты, слабак, вообще что делаешь?

— Заткнись! — Призыватель бросил на него взгляд, от которого бы замёрзла лава. — Всё сделал по инструкции! Может, тварь что-то не то сожрала в своём измерении.

Я бы добавил: «Её грохнула гравитация», но эти дебилы всё равно не поверят.

— Пацаны, — зевнул я, почесав затылок, — я вообще-то спать собирался.

Рванул с места, чтобы схватить Призывателя за шею — и тут в меня полетело копьё изо льда. Увернулся, едва не свернув себе шею.

— Серьёзно? — фыркнул я, разглядывая ледышку, торчащую из стены. — Ты же сильный маг льда, а только копьями кидаться умеешь?

— А он прав, — засмеялись остальные, тыкая пальцами в мага льда.

Тот задумчиво почесал затылок и вздохнул, а затем из его руки вырвалась воронка из сверкающих сосулек.

— Да ну нахер! — вырвалось у меня, когда из воронки повалили солдатики.

Целая армия ледяных коротышек с острыми штыками. В детстве я был бы таким очень рад, но только если б они не пытались меня нашинковать.

Да, звучит по-дурацки — очковать от ледяных солдатиков, которых вроде как можно раздавить как виноград. Но не всё так просто. Во-первых, они живые, хоть и изо льда. Во-вторых, быстро бегают. В-третьих, камера уже забита ими под завязку, а их всё пуляет из магической воронки. Ещё минута — и они забьют всё под потолок. Так и задохнуться можно под их верещание: «Убить великана!». И да, главное: они были чертовски злющими.

— Убить великана! — запищал главарь в ледяной короне, размахивая саблей-сосулькой.

Я тут же расплющил его сапогом. И начался полный хаос… Мелкие твари лезли под рубаху, карабкались по спине, тыкали штыками, куда ни попадя. Главное: один гадёныш умудрился всадить штык мне в пятку, и я чуть не заорал от боли. Но хватит быть подушечкой для булавок. Врубил защиту — солдатиков начало плющить в блин. Я их пинал, швырял о стены, а их ледяные черепушки трескались, как ёлочные шары. Но солдат всё ещё было много, будто их клепают на конвейере. Тогда я решил ударить по источнику и разнёс воронку мага льда. Сосульки разлетелись на осколки, а вся ледяная мелочь рассыпалась в пыль.

— Кстати, парни, — отдышавшись, я зырнул на Одаренных, — я надеюсь вы с собой виски принесли? Потому что льда теперь на всех хватит.

Мои враги были в лёгком ауте: по их раскладам я должен уже умереть, а не сражаться. Им было сложно это понять, а мне уже всё поднадоело.

— Ты так и не просёк до конца, что сейчас умрешь? — спросил у меня самый длинный из них. — Успей попрощаться со своими мыслями о прошлом, потому что твой путь окончен.

Он оказался магом крови. Как я понял? Всё просто: у меня из глаз хлынула кровь. Затопил все мои руны своим Даром и обошёл их.

— Знаете… — пока кровь текла по моим щекам, я злобно рассмеялся. — А с меня хватит! Живыми из вас отсюда никто не свалит… Паркур! Погнали!

Разогнав своё тело и разбежавшись, я подпрыгнул и мощно вмазал одной ногой по стене. Все пялились на меня, а я с любопытством наблюдал, как ничего не произошло: стены здесь мастерили на совесть. Но трещина всё же пошла потом и довольно шустро. Она пошла вверх. И как оказалось потолки в камерах сильно уступают стенам. Большой бетонный пласт отвалился сверху и расплющил Одаренного Крови. Теперь он больше смахивал на мага Крови — пусть только внешне. Однако долой черный юморок: в следующую секунду кое-что поменялось.

Мои враги, перестраховываясь, активировали ещё один уровень защиты. Меня тут же припечатало к полу, будто на меня навалилась многотонная плита. Руки и ноги словно приклеились намертво. Короче, эта система использовала гравитацию, чтобы распластать меня по полу. Мы с ней прям напарники!

— Теперь мы тебя на ремни порежем! — оскалился маг льда, присев рядом на корточки и доставая кинжал. — Эту систему ты уже не обойдёшь.

Это было выше моих сил: я рассмеялся, а затем легко поднялся на ноги. Челюсти врагов отвисли. Утерев пот со лба, я сказал:

— Ой, мужики, с вами смешно! — но быстро стал серьезным. — Вы собрались удержать меня моей же стихией? — щёлкнув пальцами, я захлопнул железные двери за их спинами. — Это чтобы не сбежали, — пояснил я. — Я же сказал, живыми вам не уйти.

Выставив руки вперёд, я притянул двоих сразу. Схватив одного за ногу одной рукой, а второго — другой, я пару раз со всей дури шмякнул их об пол. Но сперва раскрутил для скорости. Сломав им хребты, я выпустил их из рук. Тут же из стен в меня полетели живые лианы. Они сковали меня полностью: руки, ноги. Но эту дичь я уже проходил, и даже не понял, чего всё так слабенько.

Но потом дошло: главный прикол был не в этом… Одарённый фанатик флоры выпустил передо мной здоровенный цветок, похожий на венерину мухоловку. У него была огромная пасть из лепестков, а еще он лязгал зубами. Его пасть склонилась надо мной, и тьма поглотила меня…

Позже

Сильные маги Москвы стояли полукругом, ожидая, когда плотоядный цветок растворит тело Добрынина в своей кислоте и выплюнет его череп.

— Слушайте, может, потом заедем в кафешку и поедим вместе? Отметим, так сказать, дело, ведь мы с вами больше не соберемся, — предложил Одаренный Воды. — Вы вроде мужики нормальные, а то мне сначала не хотелось идти сотрудничать с другими Родами.

— Я за! — поднял кто-то руку. — Нормальная идея: сегодня почти ничего не ел.

— Я тоже не против, но сначала надо довести все до конца и показать его останки на обозрение.

Еще кто-то вздохнул, и они продолжили ждать. Лепестки цветка продолжали пульсировать.

— А долго вообще ждать-то? — посмотрел на часы лысоголовый темный маг.

— Обычно все крайне быстро кончается: кислота очень сильная, — заверил всех Одаренный природник.

Но минуты шли за минутами, а обглоданная растением черепушка так и не появлялась. Однако перемены все же наступили: цветок стал рыгать, и создавалось впечатление, что его вот-вот вырвет.

— Это нормально? — нахмурился кто-то, указывая на плотоядное магическое растение.

— По правде говоря, не видел такого никогда, — смутился природник и напрягся.

В следующий миг все стихло, и маги насторожились, прислушиваясь. Цветок и вовсе перестал шевелиться. Эта неясность уже начинала выводить присутствующих из себя.

— Я… Я проверю, — рука у природника немного дрогнула, и он двинулся поближе к цветку, осторожно ступая.

И довольно быстро вздрогнул от неожиданно громкого звука: так мощно и протяжно рыгнуло растение. А Добрыня в этот момент, как только оно раскрыло свою пасть, вылетел из него, словно при помощи левитации.

Все это произошло крайне быстро, но пафосно. У Добрыни были скрещены руки на груди, а ноги расставлены на ширине плеч. Взлетев в таком виде вверх, он молниеносно откинул руки назад, как бы готовясь к прыжку. Его ноги согнулись в коленях, и он приземлился на одного из своих врагов. Но создавалось такое впечатление, что на того приземлился не человек, а как минимум самолет: Одаренный умер на месте с многочисленными переломами.

Кровь на полу и зловещая улыбка на лице Добрынина, на котором не было и следа от воздействия кислоты, не могли не шокировать. Один из магов даже, обхватив свою голову, завизжал при виде всего этого. А кто-то схватился за свое сердце и прислонился к стене, чтобы не упасть. Но это происходило только в первое мгновение… Одаренные были сильны и понимали, что их больше, да и основная их часть была далеко не из трусов. У самых смелых лица были невозмутимы… Почти…

— Хочешь играть по-крупному, Добрынин? — ухмыльнулся один из них. — Я тебе это устрою.

— Я только за! — согласился с ним Добрыня. — Только сначала кое-что прихвачу.

Добрыня протянул руку и притянул к себе гравитацией артефактный меч одного из врагов. И в тот же миг началась настоящая резня, сопровождаемая криками ужаса и боли.

Призыватель, один из магов, на всякий случай активировал свои защитные руны. Затем он призвал магического волколака-убийцу с горящими красными глазами, надеясь, что тот поможет одолеть разбушевавшегося Добрыню. Но испуганный оборотень, едва взглянув на кровавое побоище в камере, забился в угол и жалобно завыл. Между воем порой проскальзывали человеческие слова:

— Выпустите меня отсюда! А-о-у! Помогите! Я всего лишь мирный оборотень! А-о-у!

Призыватель совершенно охренел от подобной реакции. Ведь волколаки славились своей неудержимой агрессией и полным отсутствием страха. Если уж они брали след, то никогда не отступали. Но размышлять об этом времени не было. Да и вообще всем магам сейчас было не до трусливого оборотня. Схватка с Добрыней продолжала бушевать во всю силу, требуя полной концентрации.

Дворец Императора

Глеб Михайлович, раскрасневшийся от быстрого бега, подлетел к камердинеру, который стоял у входа в баню с важным видом.

— Государь там? — спросил советник.

— Петр Александрович парится, — сухо ответил камердинер.

— Мне нужно срочно с ним поговорить, — Глеб Михайлович попытался пройти, но камердинер кивнул, и стражники преградили ему путь копьями.

— О каких срочных делах может идти речь, если государь сегодня пьет беленькую? — камердинер щелкнул себя по шее пальцами. — Он приказал, чтобы его никто не беспокоил, и я не собираюсь нарушать этот приказ.

Глеб Михайлович, обычно светский и мудрый человек, в этот момент не сдержался и резко ответил:

— Слушай меня внимательно. Ты у нас что, секретарем личным заделался? Иди лучше за уборкой следи и проверяй, как слуги свою работу выполняют, а в наши государственные дела не суйся.

Советник схватил за грудки камердинера, который испуганно на него покосился.

— Хорошо-хорошо, — быстро залепетал он. — Только я вас предупреждал.

— Вы знаете, что мы с Императором почти друзья, — строго посмотрел советник на стражников. — Так что отойдите в сторону. Я скажу ему, что мне пришлось на вас надавить.

Но стражники его не пустили, потому что приказ государя — это закон. Они точно также не дали бы войти в баню даже его родному брату, не говоря уже о каком-то советнике.

— Ваше Императорское Величество! — Глебу ничего не оставалось, как начать орать во весь голос, чтобы Император услышал его и вышел сам. — Убивают, помогите! У меня важная информация!

Стражники носились за ним, чтобы заломать руки и связать, но он ловко удирал от них, несмотря на возраст, бегая вокруг баньки. Вскоре дверь распахнулась, из глубин повалил густой пар, и на траву прямо босиком ступил Император, обмотанный полотенцем и в банной шапке с вышитым гербом Империи.

— Прекратите, орлы, — расхохотался раскрасневшийся то ли от жара, то ли от хмеля государь, приказывая стражникам отстать от его верного советника.

— Слава Богу, государь, — запыхавшись, приблизился к нему тот. — Все пытаюсь вам донести, что Добрынина задержали и сейчас, по нашей информации, будут убивать. И как же нам быть в таком случае: вмешаться или нет?

Услышав это, Император подошел к кадке с чистой водой рядом и окунулся туда с головой. Он долго не выныривал, и все уже начали волноваться. Но когда он вынырнул, то обтерся полотенцем и попросил свою трубку.

Император курил молча и покачивал ногой, устроившись на шезлонге во дворе. Глеб послушно ждал, когда правитель все обмозгует: тот не любил, когда ход его мыслей прерывают.

Но с ответом государь затягивать тоже не стал. Поднявшись с места, он положил руку на плечо своему верному советнику и сказал:

— Нет, Глебка, мы останемся пока в стороне и подождем… Тут скорее Распутины вмешаются: Добрынин стал слишком полезен для них в последнее время.

Верный советник не стал спорить с государем, а лишь обсудил нюансы сложившегося положения. Они мирно и беззаботно продолжили беседу на эту тему, но затрагиваемые вопросы были важными и серьезными, да и хмель вскоре полностью выветрился из правителя.

Несмотря на внешнее спокойствие, мысли советника метались от любопытства. Он сам до конца не был уверен, вмешаются ли Распутины, и обдумывал момент, когда им лучше вступить в это дело.

После беседы Петр Александрович отпустил своего советника, а сам, немного отдохнув, отправился в кабинет поработать. Засиделся он допоздна, поэтому утром хотелось еще понежиться в постели. Потягиваясь так и эдак, у него не было никакого желания выбираться из-под одеяла. Император даже прогнал лакеев, принесших ему ранний завтрак в постель. Потому он слегка удивился, когда кто-то вновь осмелился постучать в двери его покоев. Но тут в щель протиснулась голова, и все стало ясно — такое себе мог позволить без особого страха только советник.

— Государь, не велите казнить: я знаю, как вы не любите, когда кто-то пытается потревожить вас разговорами с утра пораньше, пока вы не отведаете кофе, но у меня такие новости, что даже не знаю, как сказать, — и судя по выражению его лица, он действительно не знал, как преподнести информацию, в которую ему самому с трудом верилось.

— Говори как есть, но только кратко, и убирайся отсюда, пока я добр, — уселся в кровати Петр Александрович и, подложив себе под спину подушку, зевнул.

— Хорошо, попробую кратко, — у советника часто заморгали глаза, и весь его мозг напрягся от усиленного мыслительного процесса, чтобы скомпоновать все это в несколько слов. — В общем, Распутины не успели помочь Добрынину — это раз. Но ему уже не надо помогать — это два. И тюрьмы для аристократов больше не существует — это три, — в конце он стал вглядываться в лицо государя, чтобы понять, вышло ли у него подать информацию достаточно кратко.

— Ну и новости с утра… — Петр Александрович словно с неожиданным приливом бодрости встал с кровати, и по его лицу проскользнула легкая улыбка.

* * *

Имение Распутиных

— Да снимите с меня этот чертов доспех! — прыгая на месте, ворчал один из дядьев Григория.

Все они только вернулись после битвы и мечтали лишь об отдыхе. Сейчас Распутины выглядели совсем не как аристократы. Мимо своего дяди пронесся на полной скорости Григорий с рассеченной раной на щеке, которая уже начала затягиваться благодаря его Дару.

— Гришка, откуда у тебя еще силы бегать? — удивился дядя. — Куда ты так стремглав несешься?

Но тот даже не обратил на него внимания. Упав на колени, он проскользил по гладкому полу на своих наколенниках и подлетел к отцу, который сидел на ступенях лестницы, переговариваясь с другим сыном.

— Отец! — Гриша вцепился в его ногу руками. — Я только что залез в телефон и знаешь что? Добрыню посадили в тюрьму для аристократов. Он за решеткой без оружия, без своих людей. Ты понимаешь, что это может значить? На нем нет никакой вины, за которую его можно было бы посадить. Это какая-то подстава. Я уже написал юристу, но думаю, что там нужен далеко не юрист сейчас.

— Хотят убить его в тюрьме, вот и все, — спокойно произнес глава Рода с понимающим видом. — На этот раз ему не отвертеться.

— Отец, только не говори, что мы снова поедем воевать, — вмешался с кислой миной другой сын, сидевший рядом. — Я больше не могу…

— Да ладно тебе, Степка, — граф задорно улыбнулся. — Может и воевать не придется, все обойдется. Просто съездим, посмотрим, как обстановка. Добрыня все-таки друг твоего брата и нам тоже здорово помогает с нашими делами. А своих не бросают! Разве не слышал про это?

— Только хватит разговоров! Умоляю вас! — Григорий сцепил руки. — Поехали быстрее: у меня какое-то хреновое предчувствие.

— Когда до моих лет дорастешь, станешь спокойнее относиться ко всему, — вздохнул отец и поднялся с места. Он объявил своим родичам, что, кажется, намечается еще одно дело.

Такой новости мало кто обрадовался, и их можно было понять. Но все знали, что интересы Добрынина совпадают с их интересами, а значит надо помочь. Во всяком случае, как сказал глава Рода, так они и делали. В этой семье отец Григория действительно был для всех авторитетом, даже для него самого.

Все расселись по машинам и, пока ехали к месту, успели перекусить и вздремнуть, чтобы хоть как-то восстановить силы после сражений. Всех в первой машине разбудил голос водителя:

— Господа, приехали!

Распутины медленно раскрывали слипшиеся веки, но Григорий, будучи на нервах, не спал. Он молча смотрел в окно. Казалось, он впал в ступор и не реагировал ни на что.

Но его отец, проснувшись, посмотрел в окно, потом на водителя, а затем снова в окно.

— Ты чего нас так рано разбудил? — спросил он у водителя. — Я же просил привезти нас к тюрьме для аристократов.

— Но, мой господин, это и есть тюрьма, точнее, то место, где она должна быть. Я хорошо знаю город, и вам это известно. Да вы даже если не верите, посмотрите на карту в телефоне, — затараторил в свою защиту водила.

Граф Распутин немного поморщился, поглядел по сторонам и понял, что место действительно то: та же улица и те же здания напротив. Вот только вместо тюрьмы — руины, как после бомбежки.

Присвистнув, Распутин-старший выругался вслух, а потом обратился к сыну:

— Гришка, ты что-нибудь понимаешь? Или это у меня в глазах мерещится?

Гришка сидел неподвижно, уставившись широко раскрытыми глазами на руины. Он практически не моргал, полностью погруженный в свои мысли. Отец попытался привлечь его внимание, помахав рукой перед лицом, но Гришка никак не отреагировал.

— Охренеть! — граф, ударил себя руками по коленям, не в силах больше выносить это напряжение. — Такими темпами скоро придется каждый день с утра делать ставки, жив или мертв сегодня Добрынин. Попробуй-ка догадаться…

* * *

Временем ранее

Виконт Фёдор Тарасович с самого юного возраста отличался колоссальной силой и всеми считался многообещающим магом. Его родня гордилась тем, что он стал могущественным некромантом, но судьба внесла свои коррективы.

Фёдор за свою жизнь загубил немало душ — и далеко не все эти смерти были хоть как-то оправданы войной. Он жил по собственным правилам, не слушал никого и поступал, как хотел. За жестокость и непредсказуемость его считали безумцем: никому он не давал второго шанса.

Много лет стража пыталась его поймать, но Тарасович был слишком хитёр. Отряд за отрядом погибали, пытаясь арестовать его, и виконта это только развлекало. В конце концов его всё же схватили и упрятали за решётку. Фёдор любил повторять, что никакая тюрьма его не удержит, и грозился жестоко отомстить предателям.

Он свято верил в принцип: «Если ты силён — делай что хочешь, а не то, что навязывают другие». Пятнадцать лет в заточении не сломили его. Всё это время он вынашивал план побега и думал о мести. Даже глубокой ночью вынимал из стены маленький камень и царапал на нём какие-то заметки.

И вот как раз в одну из таких ночей его тёмные мысли прервали жуткие крики и сотрясение земли. Стены начали трескаться. Дверь камеры исказилась и вылетела с такой силой, что Фёдору пришлось пригнуться. По коридорам завыла сирена, а сбоку текла алая струйка крови.

Фёдор попытался вспомнить последние события. Совсем недавно сюда привезли какого-то здоровяка-аристократа. Заглянув за угол, он увидел его камеру — картина была настолько страшной, что даже Тарасовича передёрнуло.

Собраться с мыслями времени не было: потолок и стены ужасно грохотали, обваливаясь вокруг. Тюрьма была огромной, и выбраться из неё живым теперь казалось почти невозможным. Но Фёдор, полный решимости, понял, что промедление смерти подобно — и бросился бежать.

Бежал он, задыхаясь от поднявшейся пыли и чувствуя, как бешено стучит сердце. Вокруг всё рушилось, и он почти не понимал, куда свернуть. Но даже в этом хаосе до него вдруг дошло: оказывается, его сила никуда не годится, если сравнивать с тем, кто устроил весь этот ад.

Глава 17

Я откашлялся и смахнул с лица толстый слой пыли. Наверное, теперь я смахивал на фрукт, покрытый белой плесенью. А если вывернуть карманы, оттуда высыплется столько песка, что из него можно сформировать целую пустыню.

Рассвет уже брезжил, однако тьма не спешила отступать. Внезапно завыли сирены, а темные закоулки осветились пёстрыми отблесками мигалок. С разных сторон на огромной скорости ко мне неслись бронированные машины. Шум их тормозов был таким, что казалось, ещё чуть-чуть — и они уйдут в дрифт. Когда машины остановились, из дверей моментально выскочили люди в темно-синей униформе — элитный спецназ. В их руках поблёскивали автоматы, а взгляды были такими, будто я только что разрушил не тюрьму, а их собственные дома.

Капитан заорал в рупор:

— Стоять на месте, иначе будете застрелены! Не двигаться!

Самое смешное, что я и так никуда не собирался бежать.

— Если что, я из тюрьмы не сбегал! — крикнул я. — По сути, стою ровно там же, где была моя камера.

— Это ты на суде свои сказки рассказывай! — процедил капитан. — Нацепить на него наручники!

Прикрываясь щитами и не отводя от меня дула оружия, ко мне осторожно двинулись спецназовцы в шлемах. Их можно понять: без осторожности хорошим спецназовцем не стать, а то и вовсе можно стать мёртвым. Они считали, что всё произошедшее — дело моих рук, и предполагали, что я могу устроить с ними то же самое.

В этот раз наручники мне всё же надели: у этих ребят были экземпляры покрупнее. У них даже нашлись крошечные «браслеты» для различных мифических существ и редких рас, например, для лилипутов. Ведь нарушить закон может кто угодно, даже самое милое и беззащитное с виду создание.

В моём прошлом мире один лилипут сумел ограбить королевское золотохранилище на одном острове. Правда, действовал он в составе целой банды. И их потом даже считали героями: во-первых, хранилище тщательно охранялось и регулярно проверялось, а во-вторых, король оказался ещё тем подлецом, обирал народ до нитки. Лилипуты же, напротив, тайно вкладывались в развитие королевских земель, и простой люд их не выдал. Впрочем, там была столь замысловатая схема, что мозги сломаешь.

Но суть в том, что их всё-таки не посадили, а вот меня снова заковали и доставили в следственный комитет.

— А вы что, уже заскучали тут без меня? — крикнул я тому же следователю, который стоял в коридоре и пил кофе. — Ведь недавно виделись.

— Добрынин, ты как раз тот человек, который не даёт нам заскучать, — отозвался тип в коричневом пиджаке с кислой миной.

— Да ладно, до вас мне ещё далеко, — усмехнулся я. — Кажется, это вы никак не можете спокойно усидеть на месте и устраиваете всем интересную жизнь.

Я бы сказал ему ещё что-нибудь, но меня пригласили в комнату для допросов. За огромным зеркалом, судя по всему, уже стояла целая группа представителей канцелярии и прочих ведомств, чтобы наблюдать за процессом. На этот раз вопросы задавали сразу трое: государственный детектив, следователь из какого-то мне непонятного отдела и представитель полиции.

Они налетели, как стервятники, требуя объяснить, почему тюрьмы больше нет, и выспрашивая все детали. Я только пожимал плечами и старался не уснуть.

— Да я почти ничего не знаю, — помотал я головой. — Пришли какие-то отмороженные хмыри и пытались меня грохнуть. Но, как видите, облажались, — ухмыльнулся я. — Единственное, что заметил: у них были мощные артефакты. На что они способны, вы и сами видите: тюрьмы-то больше нет.

Моя отговорка явно не произвела впечатления на этих людей. Двое уже откровенно злились, а только детектив сохранял относительное спокойствие, хотя по нему было видно, что и он не в восторге. Но именно он предложил меня отпустить, раз уж против меня нет никаких доказательств.

Полицейский же заорал, что таких, как я, надо сразу бросать за решетку, а следователь предложил допросить меня «более серьезными» методами, потому что дело важное и без жестких мер не обойтись.

— Вы же в курсе, что есть трупы, — не унимался следователь, сверля взглядом то детектива, то полицейского. — Те самые аристократы-уголовники, которые сидели в этой тюрьме умерли.

— Ты про маньяков и убийц? — полицейский скрестил руки на груди и уставился в пол.

— Именно про них, — кивнул следователь. — И за их смерть кто-то должен ответить. Нельзя просто взять и отпустить подозреваемого.

— Вот именно: сначала закрыть в камере, а потом допрашивай, сколько влезет, — ухмыльнулся полицейский.

— А вам не кажется, что все намного сложнее, чем вы себе напридумывали? — снова подал голос детектив. — Ни одной улики, а вы уже хотите упрятать человека за решетку. Абсурд!

На мой взгляд, детектив говорил вполне разумно. Но вся эта волынка ужасно затянулась. Мне было жутко скучно торчать здесь и слушать, как они спорят, будто моя судьба их личная игрушка.

И тут обстановка резко оживилась. Дверь комнаты для допросов распахнулась, и внутрь вошли двое воинов. Увидев их, я на миг ощутил себя героем старинной картины о роскошной жизни монархов: доспехи сверкали золотом, шлемы почти полностью скрывали лица, а с макушек свисали длинные золотистые хвосты. Судя по тому, как они держались, это были не простые солдаты, а аристократы с немалым Даром.

Таких ни с кем не спутаешь: официальные гонцы самого Императора. Во-первых, они умели за себя постоять так, что врагу не поздоровилось бы. А во-вторых, всегда безукоризненно выполняли поручения, в отличие от рядовых посыльных, которые дохли как мухи, да и зарплата у них была меньше.

Однако к их услугам прибегали крайне редко, обычно только по важнейшим государственным делам. Поэтому все в комнате — и я, и представители закона — изрядно удивились. Полицейский даже вскочил и отсалютовал им.

— Именем Его Императорского Величества приказываем немедленно освободить Добрынина Добрыню Валерьевича, — зачитал один из гонцов текст со свитка, запечатанного императорской артефактной печатью.

— Отлично, всем пока! — я улыбнулся, поднялся и хотел махнуть рукой на прощание, но наручники на мне так и оставались. Пришлось покоситься на них довольно красноречиво.

Полицейский тут же метнулся ко мне, лихорадочно перебирая связку ключей, и, в конце концов, все же снял браслеты.

Я уже собирался улизнуть, но второй гонец преградил мне путь своей мощной рукой в доспехе.

— Это еще не всё, Добрыня Валерьевич, — прогудел он басом. — Поскольку вас незаконно заключили в тюрьму, Империя выплачивает вам компенсацию в размере четырех тысяч рублей.

— Ну, ладно, — отозвался я с показным равнодушием.

После того как уладили несложные формальности, мне наконец выдали вещи. На выходе из комитета я заметил всё того же следователя в коричневом пиджаке. Судя по его ошарашенному виду, он не мог поверить, что я, без наручников, выхожу из этого места на свободу.

— Как это понимать? — выкрикнул он.

— Приказ Императора, — снисходительно глянул я на него напоследок.

Снаружи меня ждал целый кортеж. Джипы Распутиных стояли в одну линию, и каждый был при деле. Один из братьев Гриши с зализанными назад волосами и в черных очках лениво грыз зубочистку и держал в руке стакан с чаем, откинувшись на машину. Отец Гриши курил трубку, сидя в припаркованном авто с открытой дверью. А один из дядей спокойно жевал пирожок, словно разбил здесь привал посреди похода.

— Ну и где ты так долго пропадал? — возмутился Гриша, заметив меня. В руке он сжимал банку газировки.

— Судя по твоему тону, ты уже знаешь, что меня должны были отпустить, — ухмыльнулся я, спускаясь по длинной каменной лестнице.

— Ага, но я сначала решил, что мы опоздали, — друг недовольно закатил глаза. — Стоит только отвернуться, и ты уже устраиваешь какую-то дикую выходку. Все новостные ленты только о тебе и трезвонят!

— Завидуешь, что ли? — подмигнул я и дружески похлопал его по спине.

— С чего бы? Просто надоело каждый раз видеть твою физиономию в новостях: аппетит портится. Я бы предпочел смотреть на каких-нибудь певичек в купальниках, — Гриша наконец-то широко улыбнулся.

— Ну что, выяснили, что с твоим другом всё в порядке, — послышался сзади хриплый голос отца Гриши. — Но вопросов по-прежнему много. Добрыня, залезай в машину, надо поговорить. Объяснишь, что там случилось, и подумаем, как действовать дальше и чего ждать.

Я-то уже знал, чего стоило ожидать… Масштабы убийств будут расти.

На очередном этапе пути я в который раз поведал историю случившегося, на этот раз добавив заметно больше деталей.

— Всё было вполне предсказуемо, — потянулся к трубке граф.

— А я вот не удивился, когда меня вызвали на допрос и кинули в камеру, — поддержал тему я.

— А я, хоть и понимал, что станет только хуже, не думал, что зайдёт настолько далеко, — хмыкнул Гриша.

— Да брось, то, что они такой план замутили, — пустяки, — я открыл бар в джипе и достал холодный лимонад. Приоткрыл крышку, и баночка зашипела так, словно подбадривала меня. — Кстати, а зачем вы всей бригадой за мной приехали? Мне бы и одной машины хватило, или я бы такси вызвал, — отпил пару глотков.

Отец с сыном недоуменно переглянулись.

— Добрыня, ты совсем с ума сошёл? — Гриша вытаращил глаза. — Мы воевать ехали! Думали, там мясорубка начнётся и придётся тебя из самого пекла вытаскивать.

— Да там чуть ли не бойня была! — сообщил я, сделав очередной глоток лимонада. — На меня целую армию натравили. Огромную! Вы, получается, опоздали и самое интересное пропустили. А ведь вряд ли вам когда-нибудь доведется увидеть волколака, бегающего по потолку. В общем, ночка выдалась веселая, я развлекался как мог.

— Армия? — Гриша настороженно нахмурился. — Но ты вроде говорил, что их было двенадцать.

— Так и есть: двенадцать крупных и еще сотни мелких, — воспоминания до сих пор стояли перед глазами.

— Когда вернемся, надо будет тебя осмотреть и подлатать, — вздохнул друг. — Кажется, от многочисленных ран у тебя уже начались галлюцинации. А главное: эти сволочи в комитете держали тебя в таком состоянии и не оказали никакой помощи!

Я мельком взглянул на свою одежду — она вся пропиталась кровью. Пришлось незаметно воздействовать на поток красных телец под рубашкой, чтобы раны быстрее затянулись. Да и вообще, благодаря моей регенерации, все заживает довольно оперативно и не слишком меня отвлекает.

— Может, обойдемся без этого? — наморщил я лоб, надеясь, что Гриша отступится.

— Ты мне не доверяешь? — возмутился он. — Да я даже с пулей в голове умудрился выжить!

— Дело не в этом, — отмахнулся я. — Просто я в порядке и чувствую себя отлично.

— И хочешь сказать, что тебе совсем не больно? — хмыкнул Гриша с недоверием.

— Нет, — отрезал я. Если и щипало, то как будто в раны лимонную кислоту подлили, да и то несильно. Хватало в жизни и куда более жутких ощущений, так что с этим я справлюсь без проблем.

— Ладно, как хочешь, — Гриша пожал плечами и отвернулся к окну.

Мы спокойно доехали до имения графа. Распутины разбрелись по своим комнатам приводить себя в порядок — они сразу после войны приехали в комитет, и вид, конечно, имели соответствующий. Главное, что все живы. Мне тоже стоило помыться: выглядел я не лучше остальных, возможно даже хуже. Оказалось, что в имении и для меня нашелся костюм. Горничная принесла вещи, и я отправился в ванную.

— Что-нибудь еще понадобится, граф? — спросила она тонким голоском.

— Нет, спасибо, — я улыбнулся и направился в коридор.

Но едва я вышел, за спиной раздался оглушительный крик Гриши:

— Валите его на пол!

Родичи Распутина схватили меня за руки и повалили на пол.

— Ребята, я, конечно, знаю, что вы любите веселье, но неужели уже успели набухаться? Мы ведь только приехали, — с усилием повернул я голову, глядя через плечо.

— Лежи смирно, будем тебя лечить, — хмуро отозвался Гриша. В руках у него поблескивала маленькая склянка с красной жидкостью.

— Сука, повязали все-таки, — выругался я. — Ты в курсе, что лечить против воли нельзя? Я же сказал, что не нуждаюсь в этом!

— Добрыня, я все равно не успокоюсь, пока лично не удостоверюсь, что с тобой все в порядке, — завел свою волынку Гриша.

— И что будет, если я стану сопротивляться? Добавишь мне ран, чтобы потом их же лечить? — я не выдержал и заржал.

— Ну, в крайнем случае — да, — расплылся в хитрой улыбке Гриша.

— Знаешь, дружище, ты отвратительный лекарь, который собирается нарушить все клятвы сразу, — усмехнулся я.

— Да брось, — он протянул мне руку, показав остальным, что пора отпустить меня. — И вообще, мы оба знаем: если бы ты не захотел, ты бы нас тут в два счета разбросал.

Вот ведь и вправду цирк! Но ясно, что Гриша не отстал бы от меня ни при каких условиях, так что я решил побыстрее со всем этим разделаться.

Привёл себя в порядок, и меня уложили на кушетку. Гриша насчитал у меня несколько десятков ран и ссадин, но добавил, что мне попросту дико повезло — травмы оказались не такими уж и серьёзными. Еще бы! Видел бы он, какими они были до того, как я применил на них гравитацию. Он точно бы офигел и засыпал меня вдвое большим количеством вопросов.

В общем, он со своей бандой опоили меня всякими горькими разноцветными зельями из колбочек. Размалевали все мое тело какими-то закорючками, вливая в них свою целительскую силу. Потом Гриша положил мне руку на лоб, закрыл глаза и начал бубнить какое-то заклинание. Выглядело жутковато, прям как в ужастиках про экзорцизм, где из людей демонов изгоняют.

— Эй, ты там скоро? — поторопил я Гришу, который колдовал над моими ранами.

— Это не палить из автомата, — проворчал он, бросив на меня недовольный взгляд. — Тут нужно сосредоточиться и потратить время, чтобы всё сделать как положено.

— Чего? Ты тут, что ли, курсы по личностному росту устроил? — усмехнулся я, соскочив с кушетки. — Меня это не интересует. Смотри, я в полном порядке!

— А куда ты так несёшься? К своей Вике? Или думаешь, враги сами себя перебьют? — Гриша прищурился хитро и недобро. Мне это крайне не понравилось.

— Вообще-то я просто хотел немного поспать. Да и вам бы не мешало после такой заварушки, — ответил я.

Гриша ухмыльнулся ещё коварнее. Всё, теперь точно жди подвоха.

— Давай, колись. Поспать не выйдет, да? — обречённо всплеснул я руками.

— Пока нет. Батя просил, чтобы ты к нему зашёл, как только приведёшь себя в порядок и перестанешь фонтанировать кровью. У него к тебе важный разговор.

— Ну тогда пошли, чего тянуть? — кивнул я на дверь. — Только по дороге в буфет зайдём, кофейку перехвачу.

Гриша тоже не отказался от кофе, и вот мы уже потягиваем горячий напиток по пути в кабинет главы Рода.

— Смотрю, помирать ты не собираешься, — граф окинул меня насмешливым взглядом.

— Надеюсь, вы мне в этом помогать не станете, — усмехнулся я в ответ. — Сейчас такое время, что всё может случиться.

— Понял, понял, — рассмеялся отец Гриши и указал на кресло. — Слушай, Добрынин, ты моей семье здорово помог. А мы, Распутины, долги возвращаем. Держи! — и он вытащил из-под стола внушительную кипу бумаг.

— Это ещё что? — я недоумённо уставился на документы. — Чеки? А безнал не вариант? Или наличными в чемоданах? Золото тоже принимаю, кстати.

— Да не деньги это, Добрынин, — расхохотался граф. — Это документы на подпись. Почитай сначала, сам поймёшь, что они куда ценнее любых денег.

Звучало интригующе, хотя читать всю эту макулатуру ох как не хотелось. Но с документами не шутят — пропустишь одну строчку, и всё, останешься без штанов.

В итоге я принялся изучать бумаги и, чем дальше читал, тем сильнее веселился. Выяснилось, что по этим документам я теперь становлюсь главой собственного Рода — Рода Добрыниных. А мои предки, оказывается, уже не «Добрынины»: они официально вышли из Российской Империи и продали права на Род с молотка. Звучит дико, но, оказывается, на официальном уровне такое действительно возможно.

Например, любой граф может купить эти права на аукционе, а потом передать их кому-то из своих вассалов — и тот вдруг становится виконтом. Вот такая своеобразная карьерная лестница: от барона до виконта.

Но мой случай, к счастью, оказался особенным. Если права на Род выкупает его прямой потомок вроде меня, то он автоматически становится новым главой со всеми вытекающими. Сам Род никуда не пропадает, просто переходит под моё чуткое руководство. И всё благодаря тому, что Распутины в добыче информации всегда на шаг впереди остальных: ничто не ускользает от их цепкого взгляда. Вот они и сумели заполучить права на мой Род, а теперь великодушно передают их мне — в знак благодарности за мои подвиги.

— Ну, по такому поводу я даже готов пригубить бокальчик шампанского, — ухмыльнулся я.

— Это ещё не всё, — кивнул граф на стопку бумаг. — Глянь на нижний документ. Я уже поставил там свой автограф, дело за малым — твоя подпись. Отныне наши славные Рода будут связаны крепким союзом!

Не успел я как следует осознать эту новость, как Гриша, развалившийся на диване позади, вскочил и бросился меня поздравлять. Потом подлетел к отцу и крепко его обнял.

— Гриша, ты часом не охренел? — сурово посмотрел на сына граф.

— Наконец-то мы с тобой плечом к плечу этих ублюдков на тот свет отправлять будем! — ухмылялся Гриша.

Его можно понять: теперь, когда за моей спиной будут стоять Распутины, шансы дожить до пенсии у меня заметно возрастают. А это не может не радовать.

— Ладно, дела сделаны, — хлопнул в ладоши граф. — Давайте-ка выпьем по бокальчику шампанского за это дело и пойдём спать. Завтра нам всем вместе предстоит идти к Императору.

Пробка от шампанского с громким хлопком вонзилась в потолок, и мы разлили игристое по бокалам.

— За тех, кто с нами! — провозгласил граф.

— И за тех, кто ночью колбасу не ворует! — с серьёзным видом добавил Гриша.

Отец просверлил его взглядом, словно пытаясь рентгеном просканировать содержимое черепушки. Как минимум, подзатыльник Грише был обеспечен. Но брат за брата, поэтому я решил разрядить обстановку своим тостом:

— За Российскую Империю! — Против такого тоста не поспоришь, поэтому граф благосклонно кивнул. Я же схватил Гришу за руку и быстренько вытащил его из кабинета.

— Уф, спасибо! — выдохнул он, когда мы наконец оказались в коридоре. — А то батя мне бы точно навешал за мои шутки.

Тут же дверь резко распахнулась, и граф, высунувшись, швырнул ботинком в сына.

— Гриша, веди себя серьёзнее, особенно когда по такому случаю тост произносишь. Учись лучше у Добрыни! — высказал он строго и снова скрылся в кабинете.

— Он прав: я плохого не научу, — усмехнулся я, слегка толкнув Гришу в плечо. У него на голове уже начала подниматься шишка.

— Если бы мой отец знал про тебя всю правду, то шишка была бы у тебя, — заржал Гриша, и мы направились в столовую перекусить.

Спать я отправился довольно рано, неимоверная усталость давала о себе знать. Но перед сном всё же решил позвонить мелкой и обрадовать её хорошими новостями.

— Алло, Мария!

— Братик, привет. Что за официоз? Ты обычно так ко мне обращаешься, только когда чем-то недоволен, — в её голосе звучала явная претензия, ведь она всегда первой шла в атаку.

— Всё просто: у меня к тебе официальное предложение. Не желаешь ли, Мария, вступить в мой Род? Ведь ты, возможно, не в курсе, но теперь считаешься безродной — наши родители лишились своих привилегий, — объявил я торжественным голосом.

— Вот как? — усмехнулась сестра в трубку. — Значит, они все-таки продали свои права? Тем лучше для нас, брат… Смотрю, ты времени зря не терял и всё провернул вовремя. Ну что, название Рода уже придумал?

— Придумал. Сейчас сама увидишь, — ответил я с улыбкой и отправил ей документ в приложении.

На том конце послышалось стрекотание ногтей по экрану, а потом наступила тишина.

— Маша, ты вообще тут?

— Ваууу… офигеть!!! — вдруг завизжала она. — КАК???

Глава 18

Дело вовсе не в том, что у меня нет воображения, как шутливо заметил Гриша. Я просто не хотел, чтобы наш Род прервался. Поэтому вернул ему старую фамилию и вполне этим доволен. Главное теперь, чтобы Империя не пала, ведь война не утихает. Вчера, разговаривая с Распутиными, я узнал, что даже на границах уже неспокойно: беспорядки, начавшиеся в центре, дошли и туда.

Говорят, государь хочет все это прекратить. Но на практике задача выглядит сложной: масштабы слишком велики, и даже армии Императора может не хватить сил на такую операцию. К тому же, если убрать войска с границ ради подавления мятежных аристократов внутри страны, ничего хорошего не выйдет. Впрочем, предполагать можно что угодно. Пока же стоит сосредоточиться на том, что мы можем сделать сами и заняться ближайшими делами.

— Все собрались? — крикнул Семён, один из многочисленных дядь Гриши, высовываясь из верхнего люка джипа.

— Даааа… — послышался нестройный хор голосов.

— Отлично, — рявкнул Семён и хлопнул по кузову. — Пора ехать! Заводи, Пахом!

Заверещали моторы, и наш утренний кортеж выехал из имения к Императорскому дворцу на приём. Гриша сидел в машине и потягивал вино с самого утра, но, как лекарь, умел делать это так, чтобы не пьянеть. Отец посмотрел на него хмуро:

— Мог бы и не пить до приёма, — сделал он замечание.

— Я не пьян. После всего пережитого утром вино не так страшно. Хоть немного развеюсь: ты же нас среди ночи поднял и заставил тренироваться.

— Нам нельзя сейчас расслабляться, — многозначительно кивнул отец. — Мы теперь в ещё более шатком положении, чем раньше.

— С чего бы это? — напрягся вдруг Федя, родственник, который ехал рядом.

— С того, что предыдущие успехи окрыляют раньше времени. Уверенность важна, но рано упиваться полной победой, которая еще не наступила, — спокойно объяснил глава Рода.

Гриша убрал вино, лицо у него стало серьёзным. В глазах не было страха, но он понимал, что отец прав. А я снова вспомнил, что у каждого из нас есть свои слабые стороны, которые на войне могут оказаться фатальными. Гриша не только раздолбай и импровизатор, но порой им руководит гордость, а в бою это может сыграть злую шутку.

Дальше мне не хотелось углубляться в мысли — вокруг разгорелся громкий разговор о прошлых сражениях и не только.

— Видели этого экономиста из Рода Муриных в новостях? — спросил бородач со шрамом над губой, едва сдерживая смех.

— Похоже, он уже пожалел, что имеет с ними дело, — рассмеялся племянник графа. — А впереди у него ещё куча наших «сюрпризов».

— Пусть считает убытки круглые сутки, ему же за это платят, — ухмыльнулся граф Распутин.

— Интересно, сколько новых ругательств он уже выучил, пока общался с графом Муриным во время своего отчета? — подмигнул Павел, потерев лоб.

Я слушал молча, время от времени глядя в окно, а Гриша углубился в свои думы. В это время брат графа Распутина, прокашлявшись, продолжал своё:

— Я дольше всех возился с Власом Муриным. Он такой здоровяк в магии, что я думал, не выберусь из его световых плетей и шипастых ловушек в земле. Только через полчаса сумел проломить щит и подобраться к нему вплотную.

— Ты ведь, кажется, часть его мозга задел, и он стал галлюцинации видеть, — откликнулся кто-то. — Я видел, как он в поле будто сам с собой разговаривал.

— Это после того, как Санька кирпичом по башке ему зарядил, — усмехнулся брат графа.

Все были в приподнятом настроении. Я заметил подозрительные машины, и уже собирался предупредить остальных, но тут Гриша сказал:

— Чувствую позади пульс чужих сердец. За нами погоня. Но их мало, — он щёлкнул пальцами, как будто знал, что будет через секунду.

Гвардейцы Распутиных, ехавшие позади, просто открыли огонь по преследователям и быстро с ними разобрались. Никто из семьи не вмешивался лично — охраны хватило с лихвой. Смотрелось всё довольно скучно: потом случилось ещё одно нападение, но и оно провалилось. Никто из нас не пострадал.

Мы уж думали, что так и дальше будет, но вдруг поднялся разговор обо мне: братья Гриши вспомнили про тот случай в тюрьме.

— Добрыня, может, эликсир из тебя добыть, как в жутких сказках? — ухмыльнулся Паша Распутин. — Ты ведь неубиваемый! Тюрьме настал конец, а тебе хоть бы что. Кажется, что одной капли твоей «сущности» с целительской магией хватило бы, чтобы целый город за сутки поднять на ноги.

— Эликсир из него? — второй брат удивлённо поднял брови. — Гляди, как бы он сам из тебя чего не «выдавил».

— Добрыня, серьёзно, может, хотя бы кровь дашь на анализ? — продолжал Паша.

— Да хоть волосы, — повернул к ним голову я. — Только не получится у вас ничего полезного.

— С чего это вдруг? — нахмурился Паша. — Мы с Лёхой как-то экспериментировали в отцовской лаборатории. Хотели ускорить рост волос у одного виконта и для этого изучали конскую гриву.

— И что вышло? — уточнил я.

— Да нарастили ему волосы молниеносно, — хмыкнул Лёха.

Но тут же Гриша влепил ему подзатыльник, а Паша получил щелбан от графа.

— Молчали бы лучше, позорники! Напились и без моего ведома контракт на лечение решили оформить. А сами к этому ещё не доросли! Хорошо, что виконт мой друг, а то бы я вас тогда точно прибил!

— Гриша, а по факту что произошло? — спросил я сдавленно, пытаясь не рассмеяться.

— Да что-что: выросла у него настоящая грива, длинная и жёсткая, как проволока. Хоть сыр режь, хоть огурцы, — Гриша бросил возмущенный взгляд на своих родственников-экспериментаторов и закатил глаза.

— Я потом всё ему бесплатно исправил, — вмешался отец Гриши. — Не понимаю, зачем он к этим олухам пошёл. Они же ещё додумались с моего друга плату взять. Ладно, Паша с Лёшей тогда подростками были. Правда, Гриша в их возрасте похлеще умудрялся.

— О, смотрите, какой большой орёл за окном пролетел! — тут же перевёл тему Гриша, указывая пальцем в сторону окна.

Но было уже поздно: все начали обсуждать самые тупые косяки Гриши. Это сейчас он чертовски силен и мудрый лекарь, но не родился же он сразу таким… Хотя мне не особо хотелось слушать разговоры про него, ведь я знал, что он до сих пор мог выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее, связанное со всякими махинациями, гораздо более крупное, что и рядом не стояло с детскими забавами. Только теперь он умен и все его боятся и уважают. Скажу в таком случае только похвалу: вырос над собой.

Если отойти от этой веселой атмосферы в джипе, где некомфортно сейчас себя чувствовал только Гриша и краснел не от стыда, а от того, что был когда-то так глуп и что его раскусили, то пора сказать о том, как мы потеряли одного бойца во время этой поездки.

Гвардеец покинул нас неожиданно: перед поездкой он съел ту самую лапшу, что продавалась в лапшичной, принадлежащей Дайко. А ведь я так любил ту лапшу в коробочке, но теперь не смогу есть после этого. И не потому, что меня возьмет какая-то хворь, ведь меня и ядом раньше травили, просто все впечатление испортил.

И когда в машине спросили, ел ли кто-нибудь там еще и знает ли об этом месте, то я сказал, что знать не знаю. Правда, Гриша посмотрел на меня почти в упор, но и это ничего не изменило.

Ладно, поговорю потом с Дайко: где он вообще? Сам с ним разберусь и выясню, в чем дело. Какого хрена в его заведении стали так плохо готовить?

Гвардеец, кстати, остался жив: ну еще бы! Благо рядом полно самых крутых лекарей, но вот только сам процесс восстановления все равно не быстрый. Так что на сегодня и правда из строя вышел один гвардеец, а про испачканный им джип, в котором он ехал, вообще молчу… И судя по рации, откуда к нам обращались другие гвардейцы, им там было не совсем приятно находиться.

Дальше же было без приключений и когда мы подъехали к дворцу, вокруг не осталось ни души, даже слежка отстала. А у дворца была такая охрана, что и неудивительно: лучше и не приближаться, если задумал что-то плохое.

Вид безоблачного неба над дворцом, отсутствие дыма и разрушений, птичьи трели и зелёная, а не кровавая, трава заставляли забыть о войне… хотя бы на миг.

Потом всё перешло в официоз. Придворные подсказывали, куда нам идти и что говорить, хотя мы и сами всё понимали. Личная стража государя осмотрела нас, изъяла оружие, и мы заняли места в приёмной, дожидаясь приглашения. Телефоны у нас тоже забрали, так что я просто разглядывал узоры на дорогих гобеленах. Впрочем, можно было пока поговорить друг с другом.

— Ты часто тут бываешь? — спросил я у Гриши.

— Я — нет. Отец чаще приезжает в столицу по делам, — он откинулся на спинку стула и вытянул ноги. — Жаль, что ты не увидишь Дружка. Его сегодня уже успели выгулять.

— Дружка? — переспросил я.

— Ну да, любимая собака Императора. Тебе бы он точно понравился: ведь ты любишь животных, и сам недавно завёл пса. Дружок игривый и добрый, но его почему-то все боятся, — криво улыбнулся Гриша. — Хотя сейчас это не так важно. Главное, что я хочу тебе сказать: внимательно следи за словами и помни, с кем говоришь.

— Проще говоря, фильтруй базар, — я пожал плечами. — Но я и сам понимаю: мне предстоит нелегкий разговор с государем.

— Да не в этом дело, — усмехнулся Гриша. — Может даже показаться, что Император тебе угрожает. Но сразу предупреждаю, если вдруг почувствуешь такое, не вздумай только его убивать.

Я немного опешил и совсем запутался, к чему он ведёт этот разговор.

— А можно внести чуть больше ясности, — я посмотрел на него вопросительно.

— Всё просто, — кивнул он. — У Его Императорского Величества особая аура, часть его силы. И, честно говоря, ты не смог бы его убить, брат, в любом случае.

— Звучит так, будто ты сам это проверял, — усмехнувшись, пошутил я.

Гриша пропустил мою шутку мимо ушей и добавил, что Мурины, как и все прочие, кто выступает против Императора, — полные дураки. По его словам, только идиоты могут подумать, что у них получится одолеть государя.

— Понятно, что Император, в принципе, не может быть слабым, — хмыкнул я. — Но что тогда за аура у него и что за Дар?

— Его Дар… — Гриша ненадолго замолчал. — Это нечто другое, ну совсем запредельный уровень.

— Вот как! — вырвалось у меня. Мне уже не терпелось узнать, что именно он имеет в виду. — Так у него что, уникальный Дар, непохожий ничем на остальные? — задал я наводящий вопрос.

— Именно, — согласился друг.

Этого, впрочем, мне оказалось мало: сколько бы я ни расспрашивал, яснее не становилось. В итоге я почти ничего не выяснил. А поговорить дальше нам не удалось: появился придворный в желтом сюртуке и позвал Распутиных — мол, Император уже ждет. В зале ожидания пребывали только граф, Гриша и еще несколько старших сыновей их семейства. Им и велели идти, а меня попросили подождать.

Я же не ожидал, что нас разлучат прямо сейчас. Может, им так удобнее? Или это какая-то ловушка? Как говорил один знакомый лесоруб из прошлого мира: «Если что-то кажется подозрительным, сразу удирай». С первой частью его совета я согласен. Но всё же, какой смысл в ловушке? Император ведь вряд ли настолько безрассуден. Хотя внешность бывает обманчивой: тебя не трогают, пока ты полезен, а потом могут вполне убрать. Впрочем, меня всё это особо не пугало: Государь — не две планеты да и не одна, так что переживать я пока не спешил.

Прождал я где-то два часа, но они прошли незаметно из-за собственных раздумий. Распутины вернулись, и я не успел толком перекинуться с Гришей ни словом — меня уже позвали на аудиенцию. Как положено, я не заставлял Императора ждать, тем более, что придворные меня поторопили.

— Да иду я, иду, — ворчливо бросил я и прошёл за ними в один из многочисленных, видимо, залов Императора.

Судя по обстановке, это не самый большой зал, скорее что-то вроде кабинета — возможно, у Государя таких во дворце сколько угодно. Зачем самому куда-то ходить, если можно позвать людей в любое из удобных помещений и там решать вопросы? Комната была скромная по имперским меркам: сводчатый потолок, пара колонн, стены с позолотой и историческими фресками. В центре стоял массивный стол, тоже в общем стиле. Всё это выглядело «дорого-богато», что и неудивительно. Кажется, я занудствую…

Так вот, Император производил впечатление уверенного, высокого мужчины. В его взгляде странным образом сочетались доброта и угроза, причём угроза была словно с налётом безумия. Казалось, он прекрасно контролирует себя, но если вдруг эмоции выйдут из-под контроля, спрятаться уже не выйдет.

— Ваше Императорское Величество, для меня большая честь получить от вас приглашение, — я поклонился с почтением.

Император еле заметно улыбнулся, будто о чём-то раздумывал. Мне показалось, что в его голове крутится что-то важное, а всё остальное лишь мишура. Но и мои мысли он вряд ли прочтёт с одного взгляда.

— А вот и Добрыня Валерьевич собственной персоной, — заявил Император, доброжелательно мне кивнув. Жест выглядел нарочито, точно он показывал на публику некие «обязательные» эмоции.

Это не повод выступать против него, но и расслабляться я не собирался. Отец Вики, как и Гриши, были людьми прямыми. А государь казался куда более сложной личностью, и дело не только в том, что он может скрывать. Ещё есть его Дар. Я почувствовал его ауру и могу сказать одно: этот Дар весьма интересен, хоть и не тот, что ожидал после разговоров с Гришей.

Государь владел Даром крови. Таких Одарённых немного, но у Петра Александровича этот Дар был особенно агрессивным. Теперь понятно, почему друг назвал его «выходящим за рамки».

Настолько агрессивная сила обычно появляется, когда кто-то проливает много крови. Это может вызвать подозрения, но я не чувствую в нём энергии жертвенной крови, значит, скорее всего он не убивал безоружных, чтобы усилить свой Дар.

Пока я оценивал его ауру, решил, что пора заговорить, иначе ситуация станет неловкой.

— Я к вашим услугам, государь. Чем могу помочь? — так здесь принято приветствовать правителя. Во дворец обычно не приглашают просто так, всегда есть дело.

— Это дежурная вежливость или ты действительно не понимаешь, зачем пришёл? — Император слегка прищурился и выглядел ещё опаснее.

— Если честно, догадываюсь, — сказал я прямо, глядя ему в глаза. — Меня вызвали, потому что Империи нужен либо палач… либо жертва. Нет смысла ходить вокруг да около — силы здесь слишком серьёзные. Мне важно понимать, с чем именно придётся столкнуться.

— Точно, — подтвердил он и рассмеялся. — У тебя есть всё, Добрынин: вернул себе титул, увеличил доходы. Теперь осталось одно — понять, кем ты захочешь стать: палачом или жертвой.

Я пару минут молча поглядывал в сторону государя, а он ждал моей реакции, но все никак не мог понять ее на моем лице. Но не будет у человека никакой реакции, когда он уже давно догадывался, чего ждать.

— Выбора мне, конечно, не предоставят, — безмятежно произнес я.

— Нет! — Император широко улыбнулся.

— Это был не вопрос, государь, — и я улыбнулся в ответ.

Императора даже немного удивила такая реакция с моей стороны, но, по сути, в ней не было ничего предосудительного. Так что Петр Александрович надолго не замешкался, а взял со стола папку с какими-то документами и передал ее мне.

Неспешно я принялся читать документы и даже, с позволения Его Императорского Величества, расположился в кресле. Но казалось, моя неспешность совсем не устраивала государя. Чувствовал я себя сейчас, словно игрушкой в руках у ребенка, которому не терпелось уже приступить к игре. Только вот я совсем не игрушка и судьба в каком-то роде зависит от моих решений. И для этого не обязательно идти на рожон: нужно просто, попав в игру, сделать так, чтобы сама играла работала на тебя, но чтобы при этом, она ни о чем не догадывалась.

— Государь, — поднявшись с места, в то время, пока тот сидел за своим столом, я усмехнулся, — пожалуй, вы все же решили сделать из меня жертву… Но, впрочем, я согласен: для меня это будет выгодное дело.

Петр Александрович оперся локтем на свое кресло, почесал подбородок одной рукой и, глядя куда-то в стену, выдал:

— Жертва, значит? Тогда, вернее, палач под маской жертвы… Я ощущаю, сколько крови на твоих руках, так что можешь даже не прибедняться, — но потом он резко повернул голову в мою сторону, как в каком-нибудь скримере и добавил: — Ты ещё удивишь их всех!

Нагородил про кровь, не пойми чего… А я ведь вроде помылся перед поездкой хорошо и ничего не должно быть видно. Так еще говорит, что удивлять кого-то должен. Но это разве по моей части? Мне бы просто быстрее всех врагов завалить и отправиться куда-нибудь на пляж к солнцу…

Глава 19

Я вышел из кабинета Императора неторопливым шагом, обмахиваясь папкой с документами, потому что было жарко. В приёмной никого не оказалось. Видимо, Распутины уже вышли на улицу или ждали в машинах.

На выходе стража вернула мне моё оружие. В моём положении странно ходить без него, хотя ещё более странно, что я вообще ношу оружие — вряд ли оно мне существенно поможет.

Придворные проводили меня почти до самых ворот. Но как только я за них свернул, откуда-то сбоку появились Гриша с отцом. Они подошли и принялись расспрашивать.

— Что он тебе сказал? — спросил граф Распутин, в глазах которого читалось любопытство.

— Зависит от того, кто именно, — улыбнулся я. — Дворецкий, к примеру, напомнил, что надо чихать в платок и не шаркать ногами. Хотя я это и так знал.

— Добрыня, — граф явно раздражён, — мы же понимаем, что речь идет о важных вещах. Это касается и будущего нашего союза. Да и мы с сыном поспорили.

— И на что поспорили? — теперь мне самому стало интересно.

— Хватит тянуть, — не выдержал Гриша. — От слов Императора сильно зависит, что будет дальше.

— Да пустяки всё. Я бы сказал, ничего плохого в предстоящих переменах нет, — ответил я.

Но, пока я говорил, отец и сын перестали смотреть на меня и переключились на папку у меня в руках. Судя по всему, у них было слишком много вопросов.

— Если действительно хотите узнать, что в документах, давайте обсудим это, не стоя тут на жаре. Пойдёмте в машину с кондиционером, там и почитаете, — пожал я плечами.

Не успел я договорить, как Гриша резко схватил меня за руку и, не давая опомниться, потащил к джипу. Я старался не упасть, потому что приземлиться на друга — такая себе перспектива. Граф Распутин, сохраняя серьёзный вид, тоже не отставал. Вскоре мы захлопнули двери, водитель завёл двигатель и резко выехал. Распутины жадно вчитывались в документы, а я пил ледяную воду из мини-бара.

— Знал, что он предложит что-то подобное, но не думал, что в таком масштабе, — граф, пробежавшись по строкам, хлопнул себя по руке. — Гриша, я выиграл спор: никакой резиденции на восточных озёрах под твоим личным контролем не будет.

— Что за несчастный день, — вздохнул Гриша и откинулся на спинку кресла, бросая мне папку. — Сначала остался без личной резиденции, а теперь, похоже, ещё и друга потеряю, — он глянул на меня исподлобья.

Со стороны это выглядело странным, ведь, по документам, Император меня однозначно поддержал. Пётр Александрович рассмотрел все жалобы других аристократов, которые пытались выставить меня в дурном свете, но, как выяснилось, я действовал по закону и официально признан невиновной стороной, на которую напали и пытались оклеветать.

В бумагах указано, что на меня оказывалось сильное давление и я постоянно рисковал жизнью. По постановлению государя, теперь у меня есть право через Имперский суд требовать компенсацию от тех Родов, которые выступили против меня.

Всё складывается вроде бы удачно, но есть одна деталь: Император сделал мне ещё один подарок. Теперь у моего Рода появилась особая привилегия, которую в народе называют «Дар». Она даёт право в любое время, без записи, явиться к Императору и попросить аудиенции.

Такое право имеют только Распутины и ещё максимум пять Родов во всей Империи.

— Ну и как выкрутишься, Добрыня, из всего этого? — спросил Гриша, комментируя эту ситуацию.

Понятно, что подобная привилегия вызывает неприязнь у других Родов. Меня, как и Распутиных, будут за глаза называть выскочкой или подлизой. Всё, как обычно. Если вдруг что-то случится, Император может вмешаться. Теперь его благосклонность распространяется и на меня, а значит, для тех, кто раньше мне вредил, наступают плохие времена. Но это при условии, что я постоянно буду бегать к государю за помощью против наглых аристократов.

Впрочем, большие привилегии могут приблизить и смерть — так считает Гриша. У него есть для этого основания: Род Распутиных большой и может защитить себя, а у меня Род совсем маленький, хоть и есть союз между нами. Зато плюс в том, что теперь почти никто из моих должников не отвертится от уплаты.

— Зря ты волнуешься, Гриша, — я хлопнул его по плечу. — Кажется, у меня наоборот всё налаживается, не правда ли?

— Рад за тебя, но какой-нибудь обедневший Род, которому нечем платить, может тебе отомстить, — закатил глаза Гриша. — Да и вообще ты, может, ещё…

— Стану зазнаваться? — рассмеялся я.

— Ну, есть такая вероятность, — пожал плечами друг и уставился в окно.

— Не переживай, этого не случится, — заверил я его. Раньше у меня тоже бывали разные привилегии и куда похлеще, но до звёздной болезни я не докатился.

Не знаю, убедил ли я его, но сам не вижу смысла переживать. Пока всё идёт своим чередом.

В дороге я связался с Дайко, чтобы узнать, куда он пропал и почему его лапша такая отвратительная. Оказалось, у него конфликт с конкурентами из соседней лапшичной: они соревнуются за посетителей и устраивают друг другу мелкие и не только пакости. Конкуренты даже сумели испортить его лапшу. Настоящие шпионские игры. Я пожелал ему удачи — всё-таки для него это важный бизнес.

Потом Дмитриевич прислал мне фото Чипсины. У шпица на доспехах сработала какая-то руна, и его притянуло к проводам на потолке. Теперь он висит там, как диско-шар, радостно лает, но, думаю, скоро его снимут.

Мы без задержек доехали до имения друга. Граф сразу позвал нас в кабинет, и у него был вид человека, который хочет обсудить новую идею. Похоже, он собирался подумать, как извлечь выгоду из моих привилегий от Императора. Но я уже знал, к чему всё идёт.

— В руках Добрыни серьёзные козыри! — сказал граф, хитро прищурившись, и налил себе сок. — Они и нам могут пригодиться. Нужно сделать грамотный ход, парни. — Он быстро осушил бокал.

— Чего тут размышлять, — сказал я, развалившись в кресле. — Нужно сливать информацию.

— Чтобы устроить ещё большую заварушку? — Гриша расправил руки в комичном жесте и окинул нас взглядом, понимая, что на самом деле это и есть наша цель… почти.

— Подтолкнём их, — кивнул я. — Но делать это нужно через тайные и надёжные каналы. Нельзя допустить, чтобы кто-то заподозрил ваш род или мой. Иначе ничего не выйдет.

— У нас такие возможности есть, — усмехнулся Гриша, крутя кольца на пальцах. — Вопрос в другом: готов ли ты к тому, что шума будет много? Это всё-таки сенсация, не шутка.

— Именно, — вмешался отец Гриши, на мгновение став серьёзным. — Все прекрасно знают: если Император кого-то приблизил, значит, скоро в Империи появится ещё один великий Род. Никто этого не хочет. Конкуренция везде, сам понимаешь.

— Я готов, — ответил я с довольной улыбкой. — Если бы не был готов, не предложил бы этого плана.

— Несмотря на твой молодой возраст, похоже, ты многое просчитываешь наперёд, — в голосе графа звучало одобрение. А если бы он знал мой настоящий возраст, очень удивился бы.

— В опасных условиях быстрее учишься, — пояснил я. — И вариантов у меня нет, иначе погибну.

Распутины вроде бы согласились, но по их лицам я понял: они сомневаются, что это действительно относится ко мне. Будто я всё это время водил их за нос. Впрочем, в этом мире я и правда поступал так, говоря ложь о своей силе. В прошлой же жизни пришлось научиться выживать в постоянных передрягах.

Я не стал зацикливаться на этой теме. Услышав от Гриши, что всё нужное уже организуют, я отправился домой. Если решил специально злить врагов, нужно быть готовым защищаться.

Доехал я довольно быстро. За мной следили несколько машин, от двух я оторвался, а у третьей под конец что-то случилось с двигателем. Водитель в кепке выскочил, стал пинать колёса и ругаться, так что я спокойно поехал дальше. Дома увидел, что цыплята подросли, и понял, что курятник во дворе мы построили не зря. Их мать гордо ходила по дому, задрав голову. Но стоило ей услышать, что я вернулся, и она сразу подбежала ко мне, возмущённо кудахча.

— Тихо, свои, — успокоил я её. Она сразу отошла и продолжила обход владений. Похоже, у неё настоящая паранойя — она считает, что чужаки неизбежно придут и нужно их прогнать. В какой-то мере это оправдано, нежелательные гости сюда заглядывали, но уже не уходили. Так что я весьма гостеприимен и гостей не прогоняю.

Покормив пса и немного с ним поиграв, я до самого вечера тренировался с наёмниками. В рукопашном бою против меня идти никто не хотел, поэтому я просто наблюдал за их спаррингами, чтобы понять, как они работают в команде. Мы немного постреляли, я потренировался с железом, сделал себе питательные коктейли — в общем, полностью восстановился. После плотного ужина долго медитировал и приводил себя в порядок, восстанавливал оборонительные и усиливающие руны. Нельзя оставлять в защите бреши, даже если уверен, что всё под контролем: вокруг хватает сильных противников, да и меня однажды чуть не прикончили. Никогда не угадаешь, откуда прилетит.

Но суть не в этом. Главное, что лег спать я полностью довольным собой, ведь всё, что хотел, сделал. Жаль только, что проснулся не от пения птиц или хотя бы будильника. Видимо, наш план с Распутиными сработал быстрее, чем ожидалось. Или у них слишком оперативно каналы работают, а может, и то и другое.

Разбудил меня громкий взрыв: кровать затряслась, окна задребезжали. Странно, что Дмитриевич молчит, возможно, он с наёмниками оказался в эпицентре. Я подскочил к окну и увидел, что взорвался совсем другой дом, не тот, через который спускаемся в нашу базу. Надеюсь, там не было никого из наших: часть домов пустует, а многие живут в бункере. Впрочем, всё равно — я готов был действовать.

Пламя в уничтоженом взрывом здании полыхало вовсю, высокие языки огня тянулись к небу. Я только успел натянуть штаны и собирался уже мчаться, когда в рации заговорил Дмитриевич.

— Босс, у нас нападение! Я с ребятами уже на месте!

— Вижу, но не лезьте под пули. Подождите меня, хочу сам всё посмотреть.

Оружие я не захватил, чтобы не тратить на это время. Я редко им пользуюсь, но иногда интересно усилить его своим Даром. Хотя с моим уровнем Дара я при желании могу обойтись и без оружия. Эксперименты с таким усилением бывают весьма любопытны, но высокие уровни Дара позволяют Одаренным действовать без всяких подручных средств.

Я быстро нашел своих людей, потому что они уже сражались и не старались особо прятаться. Видимо их засекли раньше, чем мне хотелось. Враги врывались в каждый дом и старались достать всех без разбора. Ясно было, что они явились сюда большим отрядом ради одной цели — убивать.

Я сколько мог прикрывал своих бойцов защитным куполом от пуль, давая им время на перезарядку, а сам в это время пытался узнать побольше о противнике. Оказалось, что там тоже наемники, под началом мага Огня — от его ауры исходила такая мощная сила, что трудно не заметить. Этот Одаренный в красном, стилизованном под средневековье костюме, похоже, собирался сжечь весь этот район, так же как и моих людей. Значит бомбы у них при себе не было, и в чем-то это упрощало задачу. Чем сильнее враги, тем больше новая добыча для моей собственной силы.

— Дмитриевич, вы тут как? Справитесь? — спросил я у начальника наших наемников, который, припав на корточки, перезаряжал магазин. — Мне нужно отлучиться, хочу осмотреть окрестности.

— Босс, все будет нормально, — ответил Геннадий, поглядывая одним глазом на мага, что уже уходил куда-то переулками. — Можете спокойно заняться своими делами, а мы прикроем здесь.

Я хлопнул его по плечу и рванул за этим красным магом. Он прошел несколько домов и даже не обратил на них никакого внимания. Может он думал, что там нет ничего ценного? А может просто слишком уверен в себе, что в его случае объяснимо. По местным меркам у него немалая сила.

Наконец он вышел на широкую улицу, развернулся ко мне и оценил взглядом:

— Смотрю, ты тоже не против сразиться один на один, — сказал он ровным голосом. Видно, что мужчина уже в возрасте и явно многое повидал.

— Мне это непринципиально, — ответил я. — Ты что, стесняешься драться на публике?

— Нет, просто привык сначала убирать главного. Остальные и сами разбегутся, — молча добавил он.

— А я люблю начинать утро с кофе, а не со взрывов. Причем взрывы меня тоже забавляют, но если горит моя территория, то уже не до смеха, — этот маг Огня точно не прост, раз умеет подрывать так много всего вокруг.

Кто-то, похоже, не гнушается усиливать себя жертвами. Не важно, кем он себя считает, все равно ему не жить. Но для начала надо было увернуться от выпущенного им горизонтального пылающего вихря. Он выжигал все, как лазер, и втягивал в себя то, что находилось поблизости. За моей спиной в нескольких домах образовались круглые отверстия, а мусорные баки вовсе засосало в поток огня. Меня чуть не унесло, но я сумел перекатиться в сторону и прижаться к земле.

Надо было срочно действовать, пока весь район не выгорел дотла в самом начале битвы. Я рванул к ближайшему пожарному гидранту, вырвал его и направил мощную струю воды в сторону огня.

— Ты что, маг Воды? — крикнул он мне с недоверием в голосе.

— Нет, блин, газировки, — усмехнулся я. — Разве это неочевидно?

Но он не уловил сарказма и продолжил атаковать меня очередями из огненных сетей, копий и даже заставил вспыхнуть асфальт вокруг. Пот лился с меня градом — такого пекла и в аду не сыщешь.

Одно из копий я расщепил при помощи гравитации, удаляя его на уровне атомов. Выбрал этот способ, ведь он быстрый, хотя он и отнимает много сил, но параллельно приходилось решать еще одну проблему.

Руки из огня вырвались из-под земли и схватили меня так, что не пошевелиться. А этот маг-огневик к тому же поджег крышу соседнего дома — горящие балки вот-вот должны были рухнуть прямо на меня.

Я уже пытался воздействовать на его внутренние органы, но жертвенные ритуалы сделали свое дело — все кости соперника были покрыты защитными рунами, которые образовывали экранирующее поле. Пробиться к органам у меня не получалось.

Пришлось действовать по старинке и бить по щиту. Тем временем вместо копья в мою сторону уже летела огненная волна. Маг, похоже, решил не оставлять мне ни одного шанса на раздумья.

Чтобы сдержать такую мощную атаку, я открыл темную воронку, которая затянула в себя все пламя. Кажется, мой противник понял, что я вовсе не маг Воды, да и на универсала не похож.

Пока он выкрикивал в мой адрес ругательства, я потушил налетевшую на меня горящую балку, развеял огненные руки и двинулся прямо к врагу, точно рыцарь, идущий на штурм замка.

Балку я взвалил на плечо и, крепко удерживая её обеими руками, ринулся в атаку, сопровождая рывок громким криком. От моих тяжёлых шагов задрожали окна — я намеренно усиливал себя, стараясь набрать максимальную скорость.

Одарённый метнул в меня огненные молнии, которые взрывались при столкновении, потом добавил огненные шары, которые чуть не заставили меня оглохнуть. Но я либо уклонялся, либо создавал барьер из своего дара — полноценный купол здесь было сложно поддерживать, поскольку я двигался очень быстро, а купол удобнее для обороны на месте.

Главное, что добраться до мага мне удалось: я начал осыпать его щит ударами балки. Минут через тридцать он предпринял попытку убежать, но это был совсем неразумный ход. Неужели думал, что я дам ему уйти?

Чуть позже я даже позволил ему отскочить на пару метров, но щит его уже трещал по швам. С размаху раскрутив балку, я метнул её ему вдогонку. Он не сумел вынести такой удар.

Тем не менее, этот седовласый упорствующий маг успел местами разрушить мой район. В подтверждение тому фасад одного из домов только что с грохотом рухнул рядом со мной. В итоге утро выдалось, мягко говоря, напряжённым, а ведь далеко не все ещё узнали последние новости. Дальше слухи сами разлетятся волной — люди Распутина основательно задали этому толчок.

Теперь мне придётся срочно выкупать еще соседние строения, ведь мой полигон уж больно мельчает…

Глава 20

В Пруссии

Виктория с Марией только вернулись с короткой прогулки, и служанка сразу сообщила Виктории, что отец ждет ее в своем кабинете.

— Тогда я сама выберу, какой фильм посмотреть, пока ты там, — сказала Мария.

— Опять боевики, — усмехнулась Виктория.

— А что здесь смешного? Добрыня любил их и раньше смотрел вместе со мной, так что, если ты не передумала стать его женой, придется привыкать к таким фильмам, — Мария широко улыбнулась.

— Или же вам придется смотреть со мной старые черно-белые комедии, которые я обожаю, — заметила Виктория, подмигнув. — И скорее всего именно так и будет, — добавила она уверенно.

Мария хотела что-то сказать в ответ, но Виктория уже бегом поднялась по лестнице и постучала в дверь кабинета.

— Отец? Ты звал меня?

— Да-да, входи дочка, — маркиз внимательно посмотрел ей в глаза и кивнул на кресло.

Виктория устроилась, разгладив юбку, ожидая разговора, но отец лишь протянул ей пачку бумаг.

— Полистай, думаю, тебе будет интересно, — коротко сказал он и больше не мешал дочери.

Она быстро пробегала глазами таблицы и строки, стараясь сохранять спокойствие, но оно вскоре покинуло её. Выражение лица Виктории менялось от удивления к растерянности.

— Больше половины мне даже не было известно, — наконец призналась она, положив бумаги на стол и задумавшись.

— Еще бы ты знала! — ухмыльнулся Фридрих фон Адель.

— А… Э-эм… Сам-то ты откуда все так хорошо знаешь?

— Я отправлял людей в Российскую Империю для разведки, — спокойно ответил он. — Но сейчас речь не обо мне, верно? Речь о твоем Добрыне, — в уголке его губ появилась ухмылка. — Неплохо он повоевал, не так ли? У него слишком много врагов, а это редкость.

Виктория не смутилась, она знала, к чему клонит отец. Она помнила, что у нее есть его благословение и не собиралась давать ему повода передумать. Поэтому использовала его же слова.

— Ты сам говорил, что количество врагов в прошлом показывает, насколько ты силен, если смог выжить. А враги у Добрыни и вовсе сокращаются, что заметно из твоих отчетов.

— Допустим это и так… — Фридрих сделал многозначительную

паузу. — Но чтобы разобраться со всеми своими проблемами, Добрыне может понадобиться лет десять, плюс-минус.

— С какой стати так долго? — Виктория сжала губы и смотрела на отца с серьезным видом.

Фридрих откинулся на спинку кресла и несколько мгновений молчал, словно прикидывая что-то в уме. Затем неспешно встал, прошелся вдоль стены, коснулся пальцем картины и, обернувшись к дочери, заговорил тихим, но уверенным голосом. Суть сводилась к тому, что определенные семьи до сих пор помнят, кто убил их родственников. Ненависть к Добрыне не исчезнет у тех, кто еще не уничтожен полностью. К тому же никогда нельзя быть уверенным, что кто-нибудь из них не скроется, а потом не вернется с желанием отомстить.

— Как бы ты ни была в нем уверена и каким бы сильным он ни был, доченька, не стоит думать, что ему сейчас легко. Все вокруг воюют друг с другом. Но когда наконец улягутся все конфликты, наверняка будут новые союзы против Добрыни.

— Но он справляется, — Виктория даже не думала отступать от своей позиции.

— Значит, тебе и этого мало? — Фридрих прищурился, словно проверяя дочь. — Что скажешь о том, что государь Российской Империи бросил его в самое пекло против всех? Выглядит так, будто на него надели мишени со всех сторон, — он допил рюмку ликера.

— Ты уверен в этом на сто процентов? — спросила Виктория, ерзая в кресле от напряжения.

— Возможно, и нет, — маркиз потер подбородок. — Скорее всего Император не подставил его, а договорился обо всем заранее. Но, по сути, это ничего не меняет. Трудно поверить, что на подобное можно согласиться добровольно.

— Ха-ха-ха… — Виктория неожиданно для отца расхохоталась, сверкая белыми зубами. — А я лично знаю двух людей, которые бы на это пошли, не колеблясь. Им ничего не страшно. Это ты, отец, и Добрыня, — она внимательно посмотрела на него.

Фридрих, потерев пальцами ладонь, решился говорить прямо.

— Ты ведь и правда его любишь… Слишком часто задаешь разведке вопросы о Добрыне, требуя держать тебя в курсе. Мне все известно.

— Совсем все? — Виктория выпрямилась, приподняв подбородок, стараясь казаться спокойной.

— Да, — маркиз улыбнулся. — Даже о том, как ты при личной встрече приструнила несколько прусских Родов, которые планировали вмешаться. И говоришь ты о нем часто. Да и улыбаться стала больше, — он добродушно рассмеялся.

Виктория оперлась локтем о подлокотник, закинула ногу на ногу и начала нервно покачивать ею.

— Всё так, отец, — кивнула она.

— В таком случае у тебя только два варианта: надеяться на удачу или взять все под контроль.

— Ты же знаешь, что я выберу, — произнесла она твердым голосом.

— Значит, твое время настало. В Российской Империи принято, что мужчина добивается женщины, а та ждет, проверяя его. Но ты же знаешь, как поступают у нас. Так что действуй.

Маркиза быстро поднялась, учтиво кивнула и решительно произнесла.

— Спасибо за разрешение, отец. Отправлюсь сегодня же, — и вышла из кабинета настолько уверенно, словно шла брать неприступную крепость.

Когда за ней захлопнулась дверь, Фридрих одобрительно кивнул своим мыслям. Он считал, что дочь все поняла правильно. В Пруссии женщины привыкли брать инициативу на себя и получают то, что хотят. Даже любые соперницы у них устраняются, а мнение мужчины может игнорироваться.

Маркиз Фридрих лишь на короткое время задумался о решении Виктории, а затем переключился на другой, не менее важный вопрос. Уже и так было ясно, что Император проявляет большой интерес к Добрынину, и если тому удастся пережить все эти войны, то свободным он останется ненадолго. Фридрих пока не мог понять, чего именно следует от этого ожидать — хорошего или плохого.

* * *

В этом районе больше не чувствуется присутствия мирных жителей. Мы разобрались с наемниками и магом, которые сюда явились, но последствия их действий никуда не исчезли. После битвы с магом мне понадобился почти весь день, чтобы восстановить силы, ведь я изрядно истощился, стараясь увернуться от его огненных заклинаний. Моим людям пришлось снова расчищать завалы, к счастью, среди нас почти никто серьезно не пострадал.

Во время перестрелки горящие и обрушившиеся дома не создавали больших проблем. Наемники избегали открытого пространства, передвигались по подземным ходам и атаковали врагов с тыла. Тех, кто не успел покинуть район, я сам вытаскивал из-под обломков при помощи своего Дара, аккуратно поднимая балки и создавая сверху защитный купол, ведь вокруг было много непрочных конструкций.

Раненых сразу отправили на заранее подготовленную базу, чтобы их подлечили. Однако некоторые бойцы не хотели уезжать, говоря, что у них всего лишь царапины и им слишком скучно валяться на койках, когда можно разбирать трофеи. Но несмотря на то, что раны и впрямь оказались несерьезными, я настоял, чтобы они легли в медчасть: мои люди должны быть полностью готовы к возможной новой опасности. А трофеев они еще успеют собрать вдоволь, чтобы потом получить положенные награды.

Так прошли несколько дней после той битвы. Вывозили мусор, сортировали трофеи, сбывали их через Распутиных. Улицы расчищали и убирали с них тела. Вызывали ремонтные бригады, чтобы восстановить поврежденные дома, если это было возможно. Мне самому потом пришлось заняться бумагами, смотреть прибыль и расходы, чтобы понимать, сколько можно будет вложить при необходимости в покупку новых зданий.

Чем больше расширялись масштабы приобретаемой недвижимости, тем чаще случались нападения, и район все сильнее становился похож на заброшенный. Сначала это казалось странным, но потом привык, тем более что я сам сознательно выводил врагов из себя. Чем сильнее они бесились, тем больше допускали ошибок. Короче дел в эти дни хватало, хоть и были они уже рутинными. Когда с основной частью разобрался и готовился с наемниками к новой атаке, вдруг пришла срочная новостная рассылка. В ней сообщали о «небольшой» катастрофе в столице.

Оказалось, аристо случайно уничтожили военный склад с боеприпасами в черте города, и началась эвакуация примерно сорока тысяч мирных жителей. Похоже, после такого аристо уже не спастись. Но, судя по всему, это была не запланированная акция — они ведь не самоубийцы и не психи. Предположительно, одна из их вертушек потеряла управление и рухнула прямо на склад, что и стало причиной взрыва. Однако Император, скорее всего, даже слушать их объяснения не станет.

Но сейчас главное понять, что делать в ответ на пожар. Судя по кадрам, огонь бушевал настолько сильно, что пламя распространялось довольно быстро. Решил, что, пока там не собрались все службы, я успею добраться и помочь.

Оставил Дмитриевича за главного, отдал необходимые указания и поехал к месту катастрофы. Гнал на максимальной скорости, нарушая все возможные правила, но мне было не до этого. Если получу штрафы — оплачу. Причина уважительная, да и в городе много кто летал по дорогам в этот момент, ведь стояла суматоха из-за родственников, что были в опасной зоне.

Но главное, что я доехал быстро. Пламя вздымалось почти до небес. Пожарные трудились вдали, пытаясь удержать огонь по периметру. Маги земли рыли глубокие рвы, чтобы отсечь территорию. На магов воды возлагали самые большие надежды, но и они не справлялись: людей и ресурсов пока не хватало, а приближаться слишком опасно.

Даже Одаренным, владеющим водой, было тяжело зайти дальше за линию огня, потому что для защиты требовался водный купол, и долго держать его не получалось — можно было не успеть вовремя отступить. Огромные пожары крайне опасны, и в них нередко гибли даже опытные специалисты. Я протиснулся вперед между двумя пожарными машинами, но сначала никто не обратил на меня внимания. Все были сосредоточены на своих задачах и поглядывали на пламя с опаской.

Прошагав дальше, я наконец приступил к тушению небольшого горящего полигона рядом со складом. Своим даром вырывал большие пласты почвы и бросал их сверху на огонь. Пламя утихало, но вокруг клубился едкий серый дым, жгло глаза.

Справившись там, решил перейти к самому складу. Однако в этот раз меня быстро заметили Одаренные воды.

— Ты что творишь⁈ — донесся до меня чей-то крик. — Там же магическое топливо хранится!

— Ты сгоришь, безумец! — размахивали руками другие. — Уходи оттуда!

Я не стал реагировать на эти предупреждения и продолжил прокладывать путь к складу через пламя. Чтобы ослабить огонь, я воздействовал на мельчайшие частицы при помощи гравитации. Без воздуха и под сжатием, пламя затухает. Казалось теперь, что огонь словно расходится в стороны, освобождая мне дорогу.

Таким образом я рассчитывал быстро добраться до самого эпицентра пожара. Отыскать нужное место не составляло труда, ведь внутри все еще продолжались взрывы емкостей с тем самым топливом. Значит, мне нужно было именно туда.

Дятловы

Новости о пожаре уже разлетелись по всей столице, это обсуждали все, кому не лень. Однако для некоторых семей происходящее имело особенное значение. К таким относился и род графа Степана Дятлова: он числился в списке крупных должников у Добрынина Добрыни, но сегодня решил повернуть ситуацию в свою пользу и забыть о возврате долгов окончательно.

Сидя в гостиной, граф вместе с женой смотрел новости, где сообщили, что какой-то сумасшедший прорвался внутрь охваченного огнем склада. В нем тут же узнали Добрыню Валерьевича. Степан вскочил с места при этой новости, а выражение его лица выдавало и волнение, и азарт одновременно.

— Ты представляешь, что это может значить⁈ — воскликнул он, повернувшись к жене.

Она сделала телевизор тише и одарила мужа строгим взглядом. На ней был белый чепчик, а длинный нос придавал лицу хищное выражение. Похлопав большими голубыми глазами, она картавым голосом спросила.

— Это дает нам надежду, что он там сгорит и мы останемся при деньгах?

— Думаешь, он может просто сгореть? — возмутился Степан. — Его пытались убрать и не раз, да только ничего не вышло. Нельзя полагаться на чудо.

Он продолжил, что у него есть план, который может сработать.

действовать надо срочно, пока все внимание приковано к пожару.

— И не зря я когда-то закупил на черном рынке одну мощную штуку, — ухмыльнулся граф и вылетел из гостиной.

На ходу он достал телефон и набрал номер командира своей гвардии:

— Поднимайся ко мне немедленно! Скажу, кого позвать и что нужно сделать, — приказал он в трубку, не дождавшись ответа.

В мыслях же у него пронеслось: «Не знаю, станут ли наши союзники — Мурины что-то предпринимать, но мне сейчас точно тянуть нельзя. Или сделаем это теперь, или уже никогда…»

Затем, потирая руки, граф ворвался в свой кабинет, куда почти сразу вбежал и запыхавшийся командир наемников.

— Что прикажете, господин? — спросил тот.

— Ты новости видел? — резко отозвался Дятлов.

— Видел, — кивнул командир.

— Прекрасно. Нужно как можно скорее ударить по этому складу «Молнией-004». Я подскажу, через кого найти подходящего человека, а дальше ты сам знаешь, как действовать. Смотри только не ошибись, иначе я лично с тебя шкуру спущу, — граф сверкнул глазами.

— Господин, я никогда вас не подводил и на этот раз тоже всё будет сделано, — уверил его командир, и они незамедлительно принялись обсуждать детали.

Временем позже

Пробка от шампанского с грохотом ударилась в потолок и отскочила в сторону. В зале стояла приятная суета, родственники в шляпах, с перьями и украшениями на голове обступили диваны, обнимаясь и обменяясь поздравлениями. Одни держали в руках бокалы с джином, другие — с шампанским; лица были расслабленными и радостными.

— Отец, да у нас сегодня прямо торжество какое-то, — сказала кудрявая блондинка по имени Алиса, одетая в черное платье. — Ты всех нас собрал, да еще и велел устроить такой превосходный фуршет.

— А разве это не праздник, Алиса? — усмехнулся граф Степан Дятлов, подмигивая дочери. — Я — ваш глава рода, единственный, кто сумел отправить этого зазнавшегося Добрынина на тот свет. Если бы не мои действия, мы бы потеряли всё свое состояние.

— Да дор-рогой, мы все очень гор-рдимся тобой, — произнесла сдержанно жена. — Ты вовремя нашел способ воспользоваться удобным случаем.

Тем временем брат графа, Михаил, уже направился к столу с закусками. Он выглядел таким же радостным и сел возле тарелок, накладывая себе угощения буквально горкой.

— Единственное, Степан, чего я не понимаю, так это когда ты добыл эту «Молнию-004», — заметил он, бросив быстрый взгляд на брата. — Ведь это редкая и очень дорогая штука. Я от тебя ничего об этом не слышал.

— Думаешь, у меня нет денег на подобные вещи? — прищурился Дятлов. — К тому же я тогда не считал это серьезной покупкой. В тот период цены резко упали, потому что все старались побыстрее распродать запасы, ведь поставки были временно приостановлены.

— Точно, припоминаю те времена, — Михаил на миг задумался, словно вспоминая что-то приятное. — Я тогда тоже почти весь свой склад заполнил оружием. Только успевай складывать, все за полцены было.

— А знаешь почему? — рассмеялся Степан, щелкнув пальцами. — Потому что Дятловы никогда не упускают выгодных моментов!

— Ха-ха-ха… — отозвался Михаил, запрокинув голову и громко расхохотавшись.

К ним как раз подошли несколько дам, которым стало интересно, что же такое таинственное скрывается за названием «Молния-004». Вид у женщин был крайне любопытный, но они явно не разбирались в военных или магических технологиях, предпочитая сплетничать о нарядах и светских раутах.

— Это особая ракета с магической составляющей, — пояснил Степан, поймав на себе вопросительные взгляды и горделиво выпятив грудь. — Благодаря ее начинке можно убить все живое, что имеет магию!

— Действительно такая эффективная? — полюбопытствовала тетушка Анна, которая пила уже пятую чашку чая и никак не могла угомониться.

— Уверяю вас, тетя Анна, — кивнул он ей, подмигнув, — боевые характеристики у нее просто ошеломляющие.

Одна из дочерей Степана, откинув непослушный локон со лба, обратилась к родственникам.

— Раз так, может, хватит смотреть видеотрансляции от нашей разведки? И так понятно, что после пожара и ракетного удара на том складе вряд ли кто-то уцелел, ведь прошло немало времени.

— Ты права, доченька, — согласился Степан, нажимая нужную кнопку на экране смартфона, после чего изображение погасло. Сразу же он переключил телевизор обычным пультом. — Пусть теперь показывает новости о драгоценных металлах и курсах валют. Нужно быть в курсе, вдруг опять цены на золото упадут.

— Ты постоянно за этим наблюдаешь, — посетовала супруга, закатив глаза. — Может, хоть сегодня отвлечешься от своих финансовых игрищ?

— Я, между прочим, получаю на этом хорошую дополнительную прибыль, — ответил граф и пожал плечами. — Всегда нужно быть в курсе событий. Иначе какой из меня бизнесмен?

И жене ничего не оставалось, как, вздохнув, смириться с увлечением мужа. Родственники же, особенно те, кто не так часто собирались вместе, теперь активно переговаривались друг с другом, обсуждая последние сплетни и модные веяния. И все эти разговоры шумели под чоканье бокалов и звуки от работы столовыми приборами, создавая причудливую какофонию.

Пока в один момент всеобщее внимание не привлекла к себе Соня — еще одна из дочерей графа.

— СМОТРИТЕ!!! СКОРЕЕ СМОТРИТЕ ТУДА!!! — взвизгнула она, вскочив из-за стола и указывая пальцем в сторону большого телевизора на стене.

Немного поморщившись от неожиданного крика, все почти моментально перевели свои взоры к экрану, гадая, что же такого шокирующего там показывают. На экране по новостям показывали, как довольный, с покрасневшим лицом и с беззаботной походкой человек спортивного телосложения шагает прямо на камеру со стороны военного склада. Этим человеком оказался не кто иной, как Добрыня Добрынин собственной персоной.

При виде этой картинки у Степана Дятлова аж бутерброд с икрой из руки выпал, прямо на его начищенные до блеска ботинки. Он с минуту стоял полуразвернувшись к телевизору и с раскрытым ртом, словно к нему подкрался удар. И казалось, граф даже не моргал в этот момент, будто превратившись в статую, которой только и не хватало голубей на плечах.

А потом как выпалил во всю голосину, что стекла задребезжали.

— ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ??? — он схватил стул и швырнул его в стену, отчего тот разлетелся в щепки. Дамы даже взвизгнули от его резкого приступа гнева, а дядюшка Борис подскочил в кресле. — КА-А-АК??? КАК ОН ВООБЩЕ МОГ ВЫЖИТЬ? ОН ЧТО, СУКА, БЕССМЕРТНЫЙ?

Дятлова всего затрясло от ярости, словно его шибануло электрическим разрядом. Руки его сжались в кулаки, челюсти крепко стиснулись, а глаза бешено забегали из стороны в сторону, будто выискивая виновника всех несчастий.

— «Молнией-004» можно было убить даже Абсолюта! Вы хоть это понимаете, бестолочи? — дальше он продолжил снова вопить, брызгая слюной и смотря на членов своей семьи так, словно они были виноваты в воскрешении Добрынина. — Вы хоть представляете, что это значит? А-а-а-а?

— Ох… Если честно, я не совсем, — тихим голоском сказала жена с грустным лицом. — Может, он просто в рубашке родился?

— Эта ракета… — рука Степана судорожно тряслась, и он весь взмок от пота, словно только что пробежал марафон. — Она способна убить все живое, что имеет магию, — произнес он, глядя в глаза супруги и пошатнулся. — Да кто он такой, вообще???

Глава 21

Я ввалился в свою берлогу, едва волоча ноги от усталости. Ключи полетели на тумбочку, а мое бренное тело рухнуло на диван, который жалобно скрипнул под моим весом. Надо было бы помыться, ведь от меня несло гарью, но лень была сильнее голоса разума.

— Вщ-ии-ть!! — я издал свист, больше похожий на предсмертный хрип умирающего кита, и мой верный натренированный помощник сорвался с места, словно за ним гналась стая бешеных собак, устремляясь к мини-холодильнику по давно изученному маршруту.

Через пару мгновений Чипсина вернулся в гостиную, гордо неся на своем доспехе притянутую, будто магнитом, банку газировки. Я отлепил ее от его брони и жадно присосался.

Утолив жажду, я погрузился в раздумья о том, что мои враги в последнее время совсем обленились в попытках отправить меня на тот свет. Это ж надо было додуматься использовать такое примитивное оружие в самом сердце столицы! Скоро, такими темпами, мне и пальцем шевелить не придется, а они сами передохнут от собственной глупости, нарвавшись на неприятности.

Хотя, стоит отдать им должное, упертости им не занимать. По дороге домой мне пришлось несколько раз менять транспорт через своих наемников. Предосторожность не помешает, ведь хвостов за мной тянулось много. А уж попытки прикончить меня прямо на ходу — это вообще песня! Каких только артефактных бомб не существует… Некоторые липнут к тачке, как жвачка к подошве, а потом бабах — и ты уже на небесах.

Самое забавное, что я и половины схем всех этих заморочек не знал. Это мои ребята под руководством Дмитриевича творят чудеса, пока я занимаюсь своими делами. Оказывается, у него башка варит не хуже, чем у главного стратега.

Только недавно до меня дошло, что Геннадий — настоящая темная лошадка. Он куда расчетливее и продуманнее, чем можно было предполагать. Пока я тут прохлаждался, он, оказывается, разрабатывал целую схему по защите моей драгоценной персоны. Ведь он догадывался, что дальше нас ждет настоящий ад, поэтому действовал на опережение. Это чертовски похвально, между прочим!

Даже когда я приехал на свою территорию, Дмитриевич поделился идеями, какие еще ловушки можно устроить для наших недругов. И говорил он с таким энтузиазмом, словно уже предвкушал, как будет крошить воинов аристократов в капусту. Такое ощущение, что ему это доставляет не меньше удовольствия, чем мне.

В общем, прижился он у меня на службе отлично, и я ему уже смело могу доверять. Формально, учитывая, что у меня теперь свой Род, Дмитриевич стал главой службы безопасности. Но надо это формально менять на реально. И я уже собираюсь сделать ему такое предложение. Кто-то же должен возглавить мою гвардию, которая теперь мне нужна, как главе Рода.

Потому как я не знаю, кого можно будет найти лучше на эту роль, да и нет времени искать кого-то еще и проверять его на верность. Геннадий же недавно получил и вовсе полный доступ к большей части моих счетов и, как я уже успел заметить, развернулся по полной программе. Этот человек явно не из робкого десятка и умеет распоряжаться финансами с умом.

Ведь я уже сам сбился со счета и не понимаю, где и сколько сейчас реально находится моих наемников в городе. Однако то, как они передвигаются по городу, ведут слежку, убирают хвосты, имеют свои базы и прочее, говорит о многом. Существенный рост уже произошел, и это не может не радовать. Хотя без этого было нельзя, ведь не расширяясь, мы были бы в опасности. Так что пора поговорить об этом с Геннадием.

Но сначала я все же смотался в душ быстренько, переоделся и запитал пару рун на запястьях, а то после пожара у меня сразу обе просели. Не хватало еще, чтобы они отказали в самый неподходящий момент. Мало ли какие сюрпризы приготовили мои недоброжелатели.

И сделав все эти дела, я направился в бункер — цитадель нашей базы. Дмитриевич пил крепкий чай и переговаривался по засекреченному каналу в рации с одним из наших патрулей. Судя по его сосредоточенному лицу, разговор был серьезный.

— Я в курсе, что вы сняли одного снайпера на Кирпичной, и мы потеряли тоже одного, — голос у него был задумчивый. — Но на Семирской тоже на крыше проверьте, где перекресток. Думаю, там тоже какая-то падла затаилась, но не выдает себя. Нельзя, чтобы кто-то там наши маршруты засек, босс там часто ездит, когда выезжает с района.

Ему что-то прошипели в рацию, и Дмитриевич, положив ее на стол, подул на чай в своей кружке. Пара наемников же, что чистила оружие неподалеку, при виде меня они подорвались с мест, чтобы приветствовать, и Геннадий это заметил. Он поставил кружку и обернулся.

— Господин, я рад, что добрались без происшествий, — поднялся он тоже с места, отдавая честь.

— Ага, я тоже. Ты же давай чай бери с собой и пойдем поговорим с тобой в кабинете, — кивнул я в сторону зеленой двери.

— Есть!

Личный кабинет у Дмитриевича здесь не был большим под землей, но очень комфортным, и все что надо тут имелось. Только на этот раз я уселся в его кресло, а он пристроился на стуле напротив. Геннадий явно не ожидал такого поворота событий и немного напрягся. Но я его успокоил.

— Дмитриевич, ты уже прилично так времени на меня горбатишься. Особенно если брать в расчет, что во время заварушек один месяц идет сразу за два, — решил я не ходить вокруг да около, а сразу брать быка за рога. — Ты отлично себя зарекомендовал и ни разу не подкачал. Так что, может, пора тебе уже стать главным по безопасности моего Рода, раз такая возможность подвернулась?

Начальник моих наемников неторопливо, с важным видом поставил кружку на стол, сложил руки на коленях, будто примерный ученик, и, выдержав театральную паузу, изрек.

— Благодарствую за оказанную честь и доверие, господин. Но, по правде говоря, я ждал чего-то эдакого. И прежде чем соглашаться, хочу обратить ваше внимание на один нюанс…

— Какой же? — я вопросительно приподнял бровь.

— Вернее, это даже основное условие, без которого никак не смогу дать добро, — многозначительно подметил он. — В общем, желаю я возглавлять гвардию, в которую сам буду набирать ребят, а не только тех, кого мне предоставят.

Дмитриевич выглядел слегка обеспокоенным, видимо, думая, что это может стать проблемой. Но я и не планировал самостоятельно нанимать людей. Меня все устраивало. Если честно, мне и сам род был не особо нужен.

Все это затевалось скорее для сестры и общей безопасности. Ну и еще я немного обижался на глупый поступок наших родителей, которые бездарно вычеркнули нас с Машей из своей жизни. Но и к лучшему! Поступи мы, как они хотели, играя по их правилам — вляпались бы в еще большее дерьмо, чем можно представить. Хотя, к черту все эти обиды сейчас.

Я сказал Дмитриевичу, что согласен на его условие, и мы тут же подписали все необходимые бумаги.

— Шампанского ведь у тебя здесь нет? Давай по чаю тогда выпьем хоть в честь этого, — поздравил я его с новой должностью и улыбнулся.

— Как это нет, босс? Обижаете! — Геннадий в прекрасном расположении духа вскочил со стула, обежал стол и достал из ящика бутылку.

— Выпиваешь, значит, иногда на рабочем месте? — я посмотрел на него с убийственным взглядом.

— Да как же можно, господин? — он тут же невинно развел руками. — Это так, для самого важного случая приберег. И вот он наступил!

— Да шучу я, наливай по бокалу, — усмехнулся я, и Геннадий повеселел.

Бокалов не нашлось, пришлось плеснуть в обычные стаканы. Мы чокнулись. Я развалился в кресле, поглядел на потолок и заметил вслух.

— Эх, отличный все-таки бункер… Но пора убираться из этого района. Скоро от него одни руины останутся. Даже покупка новых домов уже мало, что исправит. Хорошо хоть я не стал на это деньги тратить.

— А я, кстати, узнал, босс, что ваше имение уже вовсю готовят, — опустошив кружку, поспешно выпалил он.

Я молча кивнул. Имение у меня будет интересное и главное — большое. Сейчас его для меня организуют люди Распутина. Имение — это подарок и взятка одновременно. И хорошо, что пока еще никто о нем не знает. Очень хорошо…

Но на подготовку нужно время, а время — такой ресурс, на который, как ни хочешь, сильно повлиять не можешь. Деньги, связи, количество людей — это здорово, но по щелчку пальцев некоторые вещи мгновенно не появятся, как бы этого ни хотелось.

Пока ждем, будем по-прежнему сбывать трофеи, вести слежку, собирать информацию и постепенно готовиться к переезду и грядущей веселухе, которая точно начнется…

Поболтав с Дмитриевичем еще немного, мы разошлись по делам. Он не давал нашим орлам сидеть без работы — у всех были задачи, и почти все постоянно находились у него на виду, чередуясь с отчетами о проделанном. После отчетов он, кстати, нагружал группы тренировками по очереди и решал бытовые вопросы, связанные с жизнью наемников в казарме бункера. От него все нужные отчеты уже передавались мне.

Я думал, что просижу так спокойно за бумагами и медитацией еще пару дней, но вдруг от главы службы безопасности пришло сообщение. В нем говорилось, что в наш район собирается въехать на машине Вика. И, что самое странное — она была одна, совсем без охраны.

Я немного опешил от такого поворота событий, ведь она не предупреждала о своем визите и должна была еще находиться в Пруссии, как сообщала ранее. Понимаю, конечно, что ее вряд ли кто-то осмелится тронуть, ведь мало кому захочется нажить проблемы с ее влиятельным Родом, но все равно это безрассудно — разъезжать сейчас по Москве без охраны.

Неужели она совсем с ума сошла? Ничего не понимаю! Но раз уж она здесь, нужно быть во всеоружии.

«Дмитриевич, ты же в курсе, что нужно делать?» — отправил я сообщение главе службы безопасности.

«Конечно, босс! Задержу ее ненадолго своими увлекательными байками о том, как я воевал, а Серый уже заказывает доставку цветов из ближайшего бутика. Их вам подвезут с черного входа,» — пришел ответ.

«Молодец, не зря свое звание носишь,» — похвалил я его.

А сам рванул в ванную бриться и чистить зубы. В итоге все сработало как по маслу.

Вика с таким видом, словно в чем-то меня подозревая, переступила порог моего дома. На ней были высокие каблуки, которыми она громко цокала. Волосы завиты, да и вообще выглядела она, как всегда, сногсшибательно. Об этом я ей, собственно, и сказал, вручая огромный букет.

— Привет, сладкий, — обняв меня, она потянулась губами к моим.

Не помню, сколько мы так целовались стоя, но потом я проводил ее в гостиную.

— Кстати, я так и думала, что твой начальник наемников неспроста вел себя так странно, — улыбнулась она. — Значит, успел цветочки прикупить благодаря ему.

— Он уже глава службы безопасности моего Рода. И все верно… Как же я мог оставить тебя без цветов, красотка⁈ — усадил я ее к себе на колени. — Разумеется, подготовился. Но лучше бы ты все-таки предупредила, что заедешь меня повидать, и взяла бы с собой гвардейцев. Сама же знаешь, что здесь сейчас творится.

Она почему-то игриво смотрела на меня, прикусив нижнюю губу. Затем, не говоря ни слова, начала нежно водить пальцем по моему лицу.

По этому лисьему взгляду сразу стало ясно, что она что-то задумала. И, скорее всего, что-то безумное.

— Викуль, а в чем, собственно, дело? Выкладывай, — попросил я ее.

— Я приехала не просто повидать тебя, дорогой, а чтобы остаться и жить здесь с тобой, — она пронзительно посмотрела мне прямо в глаза. Ее голос прозвучал так уверенно, словно не терпел возражений.

Умеет она, однако, вгонять в ступор. Ох уж эти прусские женщины… Взбрело же ей в голову так лихо поторопить события! Я никак не ожидал от нее такого сейчас. И о чем она только думала, решившись на это? Обстановка пока совсем не располагает к созданию семейного гнездышка.

— Вика, это, конечно, все прекрасно, и я счастлив, что ты этого хочешь, но давай будем реалистами. Ты ведь понимаешь, где именно тебе придется жить со мной и в какой обстановке? Если ты не заметила, я тут постоянно как в осаде и сижу словно на пороховой бочке, — попытался я до нее донести.

— Да-да!!! — она радостно закивала головой, будто не слыша меня, а потом как начала чмокать меня без остановки. — Главное, что я буду с тобой!

— Не буду с этим спорить, что это главное, — улыбнулся я ей.

Что ж… Все здорово, хоть и идет совсем не по плану. Если раньше я еще как-то сомневался и не совсем хотел покидать это место, то теперь точно стоит переезжать из этого района. А женщины порой умеют помогать мужчинам отбрасывать все сомнения. Это что-то вроде их специальной суперспособности.

Имение Распутиных

— Эй, ты, на пианино! Играй потише, я не слышу, что он там бормочет, — обратился один из братьев Гриши к сестре Марине, пытаясь перекричать мелодию.

Марина метнула в него негодующий взгляд и, напитав энергией сборник нот, швырнула его прямо в лоб незадачливому братцу. Тот не успел увернуться и, скрючившись пополам от удара, свалился со стула, беспомощно шевеля онемевшим языком.

— МАРИНА! — грозно пригрозил дочери пальцем глава Рода. — Нельзя так обращаться с братьями, сколько раз повторять?

— Сам виноват, — хмыкнула она. — Я тут, между прочим, музицировала, а вы нагло ворвались сюда и опять свои дела обсуждаете. Других мест в доме нет, что ли?

Марина, пожалуй, была самой любимой и самой избалованной из дочерей графа. Если сыновья опасались и уважали отца, то она всегда делала только то, что ей вздумается. Каждый в семье знал — Марину разбаловали до невозможности.

— А тебе бы, солнышко моё, тоже не помешало послушать, о чем речь, — граф Распутин не мог сдержать улыбки, глядя на неё.

— Ну и о ком там у вас разговор? Дайте угадаю — либо о Муриных, либо о Добрынине, — ухмыльнулась Марина.

— Ах ты моя проницательная, — с гордостью похвалил отец. — А теперь давай дослушаем твоего брата Гришу. И Витьку с пола подними, верни ему подвижность, будь добра.

Фыркнув, она нехотя подошла к распластанному на ковре брату и брезгливо ткнула его ногой. Витек тут же вскочил, бросая на сестру полный злобы взгляд.

— Я тебя прибью, поняла? — прорычал он, кипя от ярости.

— Только попробуй, я сразу папе нажалуюсь, — Марина едва сдерживала хохот, наслаждаясь своим коварством.

— Витя, ещё раз услышу от тебя такое в адрес сестры — лично голову откручу, — невозмутимо предупредил отец. — Вы как малые дети, ей-богу! Садитесь уже за стол и хватит болтать.

Пришлось отложить перепалку. Гриша, наблюдая за этим цирком, закатил глаза и раздражённо произнёс.

— Эй, народ, можно я уже продолжу, или как? — Гриша окинул взглядом всех собравшихся в зале родственников и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Короче, сколько раз я уже пытался вдолбить в ваши упрямые головы, что это тупая затея? Сами же видите, к чему все идет. Зачем лезть не в свое дело?

— Но это еще ничего не значит, — вмешался дядя Гриши, жуя печенье за столом и рассыпая крошки по бороде. — Род Виктории фон Адель, конечно, своего не упустит, но…

— Вот именно! — Гриша бесцеремонно перебил его. — Они с Добрыней любят друг друга, хоть тресни. Она, черт побери, приехала к нему одна, без армии, в такое опасное время. Да и всегда была на его стороне, а это, знаете ли, поступок не для слабонервных. Многое говорит о ее чувствах.

— Почему ты не дал договорить своему дяде? — строго спросил отец, сверля Гришу взглядом. — Перебивать старших — это моветон, сынок. Мой брат хотел донести до твоей буйной головы мудрую мысль. В жизни всякое бывает, нужно быть готовым ко всему. Вдруг Виктория не выдержит напряжения и сбежит? Тогда у нас уже будут запасные варианты на примете.

Гриша лишь вздохнул и махнул рукой, понимая, что спорить с этим семейством — все равно что пытаться научить свинью летать. Бесполезно и чревато последствиями.

То, что его семейка так рьяно взялась за вопрос женитьбы Добрыни, было вполне ожидаемо. Сейчас многие смотрели на него совсем другими глазами. Заполучить в свой Род такого мощного бойца, да еще и с прямым доступом к Императору — это как сорвать джекпот. Жизнь рода резко пойдет в гору.

Не каждый день встретишь человека, который запросто может зайти во дворец для личной беседы с государем и решить пару-тройку своих вопросов. Неудивительно, что охота потенциальных невест на Добрыню может начаться.

Распутины, как и многие другие, прекрасно понимали, что скоро он будет нарасхват и чертовски занят. Император приближает к себе только полезных людей, а значит, у таких будет куча важных задач. Отсюда и вся эта шумиха вокруг его личной жизни. Гриша даже предполагал, что Добрыня может стать героем грядущей войны, ведь Российская Империя явно не избежит этой участи. Но загадывать пока рано…

Глава 22

— Викуль, собралась? Ничего не забыла?

— Если под «собралась» ты подразумеваешь своих зверюшек, то да, — язвительно бросила моя ненаглядная.

— Дорогая, главное — самое необходимое, — подмигнул я. — Ты же приехала налегке, без багажа. Не переживай, обеспечу тебя всем нужным на месте. Да и мои питомцы к тебе явно неровно дышат.

Вика заметно оттаяла от этих слов. Чипсина стоял на задних лапках и преданно смотрела ей в глаза. А курица, оправившись после магических опытов, была больше не опасна, да и хорошо относилась к женщинам, не чувствуя в них опасности. Пернатая засеменила следом за Викой, периодически подгоняя отстающих птенцов клювом. Видимо, боялась, что я не возьму их с собой.

— Не тревожься, — успокоил курицу. — На новом месте вас ждёт роскошный трёхэтажный курятник. Как-никак, я теперь глава Рода, и даже мои питомцы должны иметь имущество и привилегии, — усмехнулся я.

Шпиц же обходился без конуры. Могло показаться несправедливым, но у него был отменный коврик. Да и судя по его довольной морде, похоже, для него уже верх блаженства — таскать мне банки с газировкой.

До переселения в новое родовое имение, которое подобает иметь уважающему себя главе Рода — оставались считанные часы.

Но до этого пришлось выждать несколько дней, пока завершатся основные работы. Я форсировал процесс как мог — всё-таки со мной была Вика, и это требовало корректировки планов.

Стройка пожирала громадные суммы. Я выплатил рабочим пятикратный размер от начальной договорённости. Нанял дополнительных прорабов и надсмотрщиков для контроля непрерывности работ. Организовал посменный график — пока одни бригады отдыхали, другие вкалывали. Всё ради экономии времени.

Не экономил я на строительной технике премиум-класса и первоклассных материалах. Лично проверял каждую мелочь, способную повлиять на темпы строительства и внутреннюю отделку.

Дмитриевич со своей командой занимался перевозкой нашего имущества — трофейного оружия, драгоценных металлов и прочих ценностей. По моему указанию распродали всю мебель, даже самую простую. Я твёрдо верил в поговорку «копейка рубль бережёт». Лишних денег не бывает — если есть возможность что-то продать, нужно это сделать.

Несмотря на спешку, каждый шаг был тщательно выверен. Главной целью было быстрее покинуть этот небезопасный полуразрушенный район.

Наш кортеж тронулся в путь. Основная часть людей уже ждала на новом месте, остальные сопровождали нас по городу, не подпуская посторонних. Вика даже не подозревала, что в каждой машине вокруг, включая обычные такси, находились мои люди. Впрочем, ей это знать было необязательно.

По дороге я решил обсудить с ней мою сестру, которая в последнее время казалась чересчур занятой.

— Слушай, а Машка там в Пруссии в одиночестве не затоскует? — спросил я с беспокойством. — И как тебе удалось уговорить её остаться? Это совсем на неё не похоже. Словно подменили мою сестру!

— Ха-ха, как остроумно, Добрыня, — Вика демонстративно закатила глаза и скрестила руки на груди. — У нас в Пруссии, между прочим, скучать не приходится.

— Я не об этом. Просто я слишком хорошо знаю свою сестру… Она бы уже примчалась сюда пешком! Не представляю, как ты убедила ее не рисковать.

— Естественно, я предвидела ее желание поехать со мной, — вздохнула Вика, слегка откинув голову назад. — Поэтому разработала безотказный план. Предложила ей нечто такое, от чего она не смогла бы отказаться.

Эти слова заставили меня насторожиться. В голове начали роиться тревожные мысли. Что она могла придумать?

— Вика, ты рехнулась? Отправила мою сестру воевать? — я едва не подпрыгнул на сиденье, сжимая руль до побеления костяшек. — Ей же нет восемнадцати! Пусть она и сильная девушка, но какая война? Теперь я места себе не найду. Немедленно звони, пусть ее возвращают!

— Добрыня, — хмыкнула Вика, — неужели ты считаешь меня настолько безрассудной?

— Но Машу можно было удержать только этим. Ты же знаешь ее стремление к сражениям, — ответил я девушке. — Разве что твой отец купил ей гору сладостей, но я в этом сомневаюсь!

— Да, такого никто бы не сделал, — усмехнулась Вика. — Но ты не угадал. Я предложила ей кое-что особенное, но точно не военные действия.

— Рассказывай уже, что придумала, — улыбнулся я, стараясь скрыть нарастающее любопытство. — Любопытно узнать, чем там занята моя сестра, если даже трех минут на телефонный разговор не находит.

— Один из лучших наставников нашего Рода по фехтованию и боевым искусствам взял ее в личные ученицы на месяц. Как тебе такой поворот? — Вика довольно прищурилась.

— Теперь ясно, почему ей не до нас, — понимающе кивнул я, чувствуя, как тревога понемногу отступает.

— Что-то грустно прозвучало, — заметила Вика, пристально глядя на меня. — Уже успел соскучиться по сестре?

Я не стал лукавить. Маша — единственный родной человек, который остался рядом, когда все отвернулись. Поделившись этими мыслями с Викой, мы перешли к разговору о её отце и его отношении ко мне. Хотя особых откровений я не услышал — меня сложно чем-то поразить.

Зато сам я умел удивлять других. Когда мы подъехали к моему имению, Вика застыла с открытым ртом, не веря своим глазам. Она даже переспросила, туда ли мы приехали.

Величественная усадьба была окружена мощной двойной стеной. За воротами возвышался четырёхэтажный особняк в традиционном русском стиле, украшенный искусной резьбой по дереву. Настоящий царский дворец с террасой, двумя балконами и мансардой. Просторный двор включал оранжерею и уютный сад позади дома.

На территории разместились хозяйственные постройки и несколько просторных утепленных казарм для моих людей. В казармах было всё необходимое: отдельная кухня, бытовая техника, компьютеры, санузлы — полное оснащение для комфортного проживания. Даже медпункт предусмотрели для экстренных случаев. К счастью, среди бойцов нашлись бывшие военные фельдшеры, способные оказать первую помощь до прибытия врачей.

Новая резиденция представляла собой настоящую крепость: две высокие башни с пулеметными гнездами в амбразурах, и это лишь малая часть укреплений.

Но больше всего Вику поразили не царские интерьеры и оранжереи, а выстроившиеся по струнке гвардейцы во главе с Геннадием, встречавшие своего господина. Удивительно, но из всех приглашенных в гвардию согласились целых восемьдесят процентов. А ведь несколько месяцев назад вряд ли нашелся бы хоть один желающий.

— Я знала о переменах, но не представляла масштаба, — потрясенно произнесла Вика, когда я, подав ей руку, повел показывать владения.

Мы поприветствовали Дмитриевича, обменявшись несколькими фразами, после чего я повел Вику осматривать территорию. Имение выглядело внушительно — настоящая резиденция для могущественного Рода. Хотя мой Род пока не достиг такого статуса, несмотря на близость к Императору — слишком молод и немногочислен.

Размах поместья говорил сам за себя — государь и Распутины возлагали на меня огромные надежды. И это неудивительно: я уже успел продемонстрировать им значительную часть своих способностей. Однако я понимал, что нельзя воспринимать дары судьбы как нечто само собой разумеющееся. За все приходится платить, и хорошо, если есть чем. У меня найдется, чем расплатиться, пусть даже в виде ответных жестов благодарности. Но об этом я подумаю позже, а сейчас нужно было завершить экскурсию для Вики.

— Подожди, самое интересное внутри, — сказал я, направляясь с ней к террасе.

Там нас уже ждали преданные слуги. Их было немного, но главное — они были надежны. В основном это были родственники моих наемников, половина из которых — семьи тех, кто пал в боях. Раньше наемники обеспечивали их своим жалованьем, но теперь им нужно было найти новое место. Место, где их не оставят. По рассказам родных они знали, что я справедливо отношусь к подчиненным, своевременно выплачиваю зарплату и даю премии за усердную работу. Неудивительно, что они выбрали службу у меня. Здесь были созданы все условия для жизни, включая отдельное крыло для прислуги, рассчитанное на будущее расширение штата.

Я представил Вике всех: горничных, повара, прачку и других слуг. Теперь у меня даже был камердинер, как положено главе Рода.

— Я прекрасно укладываю волосы, госпожа, — поклонилась одна из служанок. — Раньше работала в салоне красоты, но после рождения сына пришлось уйти. Он инвалид, а я одна, без мужа. Некому было присматривать за ребенком и содержать нас.

— Чем я могу вам помочь? — тут же заботливо спросила Вика.

— Не беспокойтесь, госпожа. Раньше я сидела с сыном дома, пока брат, служивший у господина Добрыни Валерьевича, нас обеспечивал. После его гибели господин предоставил нам кров. Теперь я могу жить здесь с ребенком, нанять няню и спокойно работать, — она благодарно взглянула в мою сторону.

— Мне искренне жаль вашего брата, — мягко произнесла Вика. — Но с господином вам действительно повезло. И я очень рада, что теперь у меня появится личный стилист.

После недолгой беседы во дворе я повел Вику осматривать внутренние помещения особняка. Количество комнат впечатляло, каждая была оформлена в изысканном классическом стиле, гармонирующем с внешним обликом здания. Роскошное убранство — антикварная мебель, хрустальные люстры, старинные музыкальные инструменты — создавало атмосферу аристократического поместья. Особое внимание привлекали парадные лестницы, выполненные лучшими мастерами своего дела.

Завершив экскурсию показом просторной спальни Вики с примыкающей ванной комнатой, я занялся обустройством питомцев. Курица с выводком обрели дом в элегантном курятнике, который словно являлся уменьшенной копией главного здания — те же архитектурные элементы и цветовая гамма. Утепленное помещение из премиальных материалов обеспечивало птицам максимальный комфорт. Прислуга взяла на себя ежедневный уход — кормление, уборку, сбор яиц и выгул. Хотя для городских слуг это было в новинку, но интернет помог бы им быстро освоить премудрости птицеводства.

Пока наседка с довольным кудахтаньем обживала новое жилище, я отвел Чипсину к бассейну, где его ждал настоящий собачий рай — просторный домик с климат-контролем, множеством игрушек и лакомств. Шпиц пришел в такой восторг, что не сдержал эмоций, хотя больше всего его впечатлили именно развлечения и угощения. Конуры ему сказал, что не будет и не врал. А вот шикарный собачий дом, пожалуйста.

Возможно, такие траты на питомцев покажутся чрезмерными, но я чувствую ответственность за них. К тому же, они приносят реальную пользу, а финансовые возможности позволяют обеспечить им достойные условия.

Оставив довольных животных осваиваться на новом месте, я направился на кухню, чтобы организовать легкий перекус для нас с Викой. По пути меня привлекли неожиданные новости по телевизору.

Внезапно мое внимание привлек телевизионный репортаж. Схватив пульт, я прибавил громкость. На экране появился знакомый азиат — Дайко, владелец лапшичной. Он был весь в саже и безутешно рыдал перед камерой.

Сквозь всхлипывания едва можно было разобрать его причитания. Репортер настойчиво пыталась выяснить причину пожара в его заведении.

— Это конкуренты! — неожиданно взорвался Дайко, его лицо исказилось от ярости. — Они уничтожили мой бизнес!

Похоже его бизнес сгорел и причем в прямом смысле. Он там еще что-то про детей лепетал, снова всем повторяя, что у него их целая тьма и что жена его сожрет.

Выключив телевизор, я задумался. Без лишних слов перевел ему сумму, достаточную для открытия нового бизнеса. В сообщении указал адрес одного из наших секретных складов — пусть поможет реализовать товар. Люди Распутина не справлялись с объемами, учитывая собственные запасы. Да и поиск надежных покупателей требовал времени.

Дайко идеально подходил для этой работы — никаких явных связей со мной, кроме его лапшичной и пары поездок в качестве водителя. По словам Дмитриевича, за ним даже не следили. В отличие от моих постоянных людей, он не привлекал внимания.

Теперь пусть отрабатывает мою помощь. У Дайко настоящий талант к торговле — он прекрасно ориентируется на столичном азиатском рынке, где проходит некий товар с востока.

Его связи среди местных торговцев позволят выйти на крупных игроков. С его способностями он отлично справится с реализацией содержимого моих многочисленных тайников. И Дайко прекрасно понимает последствия предательства.

«Граф, отныне я у вас в долгу до гроба. Можете рассчитывать на мою преданность и умение торговать!» — пришло сообщение от Дайко.

«Я не сомневаюсь в твоих способностях. И, кстати, прекрати жить такой насыщенной событиями жизнью,» — ответил я.

Однако Дайко не уловил смысла моих слов, прислав в ответ эмодзи в форме каменной хмурой головы. Ну и пусть! Возможно, когда проживет столько же, сколько я, то наберется мудрости и поймет. Хотя вряд ли…

Казарма

Кабинет

Геннадий Дмитриевич медленно шагал по своему просторному кабинету, руки заложены за спину. Воздух в помещении все еще был пропитан свежим запахом лака и краски, несмотря на то, что окно оставалось постоянно открытым. Кабинет был отлично обставлен: здесь сочетались функциональность и уют. Удобный диван для посетителей, небольшой чайный уголок, современное рабочее место с компьютером, электронной картой, системой связи и центральным пультом охранной сигнализации — все это создавало атмосферу, располагающую как к деловым переговорам, так и к неформальным беседам.

Он оглядывал кабинет, но мысли его были далеко. Геннадий все еще не мог до конца осознать, насколько изменилась его жизнь. Дело было не в рисках — к ним он привык за долгие годы службы. Его поражало другое — изменение отношения к таким, как он. Раньше наемников считали расходным материалом, бросали первыми в бой, не задумываясь о их судьбе. Но служба у Добрынина оказалась иной. Геннадий всегда мечтал дожить до времен, когда рухнут старые предрассудки, когда наемников перестанут считать людьми третьего сорта. Его возмущало, что ветераны, отдавшие годы своей жизни службе, не могли найти достойную работу, соответствующую их возрасту и опыту.

Остановившись у окна, Геннадий погрузился в воспоминания. Двести лет назад наемники пользовались уважением. Они сыграли решающую роль в отражении одновременного нападения монголов и финнов. Их численность и влияние были настолько велики, что от них зависела судьба всего государства. Но после победы Император, ужаснувшийся размером обещанного вознаграждения, не смог расплатиться с наемниками. Аристократы отказались собирать средства со своих земель. Так началась эпоха притеснения наемников, которая длится по сей день.

Геннадий взглянул в окно. Внизу, в саду, граф Добрынин кормил шпица бутербродами, а рядом с ним стояла Вика. Наблюдая за этой сценой, Геннадий чувствовал, как в нем зарождается надежда. Его господин был не таким, как другие. Добрынин не следовал общественным предрассудкам, он поступал по совести. Он не разделял всеобщего презрения к наемникам, этой «болезни», которая поразила многих. Добрынин уважал их, принимал в свою гвардию, давая шанс на лучшее будущее. И в этом Геннадий видел проблеск перемен, которых он так долго ждал.

* * *

В зале, накрытом для ужина, мерцали свечи, а электрический свет был погашен. И не потому, что у нас с Викулей были проблемы с оплатой счетов — просто мы решили устроить романтический вечер. В вазах вокруг стола стояли букеты цветов. Я не знал, какие именно ей нравятся, поэтому заказал всё, что смог найти. Вика, конечно, не упустила возможности подколоть меня по этому поводу.

— Ты мог бы просто спросить, что мне нравится, — с улыбкой она наматывала пасту на вилку.

— Как же! Ты бы потом заявила, что я должен был догадаться сам. Не хватало ещё шпионов нанимать, чтобы выведать твои предпочтения.

— Если честно, я не особо люблю цветы, — тут я чуть не поперхнулся. — Но те, что даришь ты, обожаю.

— Вот это уже другое дело, — улыбнулся я. — Хорошо, что ты добавила вторую часть.

— Ха-ха-ха… — Вика отложила вилку. — Добрынин, я люблю тебя! Даже не представляешь, как скучала.

— Я тебя тоже люблю, солнышко, но… — я пристально посмотрел на неё. — Ты же понимаешь, что даже в этом имении находиться опасно. Несмотря на крепкие стены, башни и охрану…

— Стоп! — она подняла палец. — Я уже говорила, что всё понимаю! К тому же, раз мы любим друг друга, значит, я там, где должна быть.

Какая же она своенравная. Идеально впишется в нашу семью! Только удивительно, как отец её отпустил? Видимо, в Пруссии совсем иные традиции.

Что теперь делать? Не отправлять же её обратно! Да и не хочется расставаться — рядом с ней так хорошо. Без такой прекрасной спутницы быстро начинаешь тосковать.

Размеренная жизнь меняет человека. Раньше я думал совсем о других ценностях. В этом мире хоть и есть конфликты, но по сравнению с прежними испытаниями — всё кажется проще.

Однако, раз уж я задумался о нашем будущем с Викой, стоит учесть, что в этом имении первое время будет спокойно и безопасно. Но дальше всё будет зависеть только от меня. И, конечно, от того, насколько успешно мои планы воплотятся в жизнь. К счастью, у меня есть ради кого стараться, так что я настроен оптимистично. Да и вообще, я не из тех, кто любит предаваться унынию.

С Викой я больше не поднимал тему её безопасности и пребывания здесь. Мы отлично поужинали, поцеловались и прогулялись по вечернему саду под луной, держась за руки. Я чувствовал тепло… Тепло и осознание, что я не один… Это было прекрасное чувство.

Вскоре я предложил проводить её до комнаты.

— Ну всё, до завтра, — кивнул я на дверь и поцеловал её.

— Спасибо, что проводил, — она игриво улыбнулась. — А где твоя спальня?

Я машинально указал на дверь рядом, где действительно была моя комната. Я специально расположил их рядом, чтобы лишний раз не беспокоиться о ней.

— А знаешь… — Вика накрутила прядь волос на палец, — моя спальня, пожалуй, сегодня не пригодится.

Она схватила меня за руку и повела в мою комнату. Неожиданный поворот… Я, наоборот, старался оттянуть этот момент, ведь существуют определённые правила. Но, похоже, для этой прусской хищницы они не писаны!

Моя красавица, что уж тут скрывать! Да и, с другой стороны, почему бы и нет? Мои чувства к ней искренние и глубокие. К тому же, желание девушки — закон! И кто я такой, чтобы нарушать этот чарующий закон…

Глава 23

На заднем дворе уже давно кудахтала курица и раздавался звонкий лай шпица. Судя по шуму, кто-то из лакеев вовсю играл с Чипсиной, обдавая его водой из шланга, а тот лишь радостно скакал вокруг.

Одним словом, утро было уже далеко не ранним, и никто в доме не спал. Везде кипела жизнь, а я только-только открыл глаза. Что поделаешь — не удалось лечь пораньше.

И кто бы мог подумать, что на этот раз причина моей бессонницы — Вика. Вот уж действительно влип по-серьёзному! Ведь после всего, что между нами произошло, мне, похоже, придётся на ней жениться. Как минимум есть одна веская причина — это явно того стоило!

Моя Викуля иногда кажется сдержанной, даже холодной, но не в эту ночь. То, что она вытворяла… да это же настоящая дикая львица!

Однако самое смешное началось, когда мы проснулись. В воздухе чувствовалась легкая неловкость. Вика залилась румянцем и смотрела на меня украдкой, словно боясь, что между нами что-то пойдет дальше не так. Я, честно говоря, не понимал, почему она так переживает.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы развеять эту напряжённость… Я просто обнял её, притянул к себе и уложил её голову на своё плечо. И всё — моя красотка тут же расслабилась.

Пока я нежно перебирал её волосы, в голове крутились мысли о том, что, возможно, уже завтра — ну или максимум послезавтра — мне позвонит её отец. Причём дело не в том, что Вика может что-то там рассказать. Просто в роду подобных аристократок существуют специальные артефакты на такие случаи, и их глава всегда узнаёт, когда «это» произошло.

Так что Фридрих фон Адель наверняка уже в курсе. Но раз всё ещё никто не ломится осаждать мое имение, похоже, маркиз не против возникшей ситуации.

Что ж, выходит, обо мне теперь можно говорить, будто я уже нашёл спутницу жизни. Чему я, честное слово, безмерно рад!

Да и в своём прошлом мире я пытался найти не просто женщину на одну ночь… ну, ладно, иногда на две. А если без шуток, я совершил ошибку — слишком поздно спохватился.

Ведь когда я наконец решил заняться поиском невесты, многие как раз не возражали. Но проблема была в другом — им нужен был уже не я, а моя сила и статус.

Конечно, можно было бы забиться в глухую деревню, жить себе скромно и отыскать женщину из простого народа, которая, быть может, полюбит меня настоящего. Но всегда оставался риск, что меня рано или поздно узнают. А тогда, в те времена, забыть обо мне было ох как непросто!

Впрочем, это ещё не главное. Мой Дар влияет на женщину, что становится моей спутницей. Слабая просто не выдержала бы и, даже если бы выжила, последствия воздействия Дара могли оказаться слишком тяжёлыми.

Здесь же я тоже уже довольно силён, хотя пока и половины возможностей не показал. Да и есть люди куда сильнее меня… ну, по крайней мере, они так думают. Однако, я действительно перспективный союзник. Хотя не стал для них чем-то уникальным. Пока что…

Но пора собираться — дел много, а сегодня явно намечается Великий День!

— Добрыня, ты куда это собрался? — спросила меня Вика, едва я встал с постели. — Подожди меня, вместе позавтракаем.

— Прости, милая, — я наклонился, поцеловал её в губы и начал одеваться. — Но сегодня мне не до завтраков. Нужно провернуть одно очень важное дело, поэтому поешь без меня. Повар уже всё приготовил.

— Некрасиво так бросать женщину с утра пораньше, — она хищно улыбнулась и потянула меня обратно в кровать.

— Вообще-то уже скоро обед, — я мягко коснулся её волос. — И, между прочим, мне необходимо подумать о нашем будущем, — с этими словами я легко ускользнул из её объятий.

— А мне тут что делать без тебя? Давай хоть помогу с твоими делами, — предложила она, не скрывая недовольства.

— Нет, дорогая. Сам справлюсь. Там ничего интересного, — я небрежно махнул рукой.

— Ну смотри! — Вика поднялась с кровати и лукаво добавила: — И не на меня смотри… Я имела в виду, смотри сам.

— Извини уж, вчера поздно было, я не всё разглядел как следует, — я не сводил с неё глаз, пока она смеялась и накидывала на себя халат.

— Ладно, — хлопнул я в ладони. — Теперь точно поеду. Постараюсь вернуться поскорее, крошка. Не скучай! Но если вдруг станет тоскливо, ты ведь знаешь, что делать… Позвони Машке — она из тебя всю душу вытрясет разговорами.

— Да какая там болтовня, — Вика покачала головой. — Она теперь то на фехтовании, то на пробежке, то ещё с какими-то тренировками носится. Звонит только в перерывах и то на пару минут. Более того, стала пить эти протеиновые коктейли. Боюсь представить, какой мы её увидим в следующий раз. Поместится ли она в дверной проём?

— Жуть какая, — вздохнул я, одновременно чуть улыбаясь, — но в этом случае ты и будешь виновата, — погрозил я ей пальцем. — Так что вразуми её, пока моя сестрёнка совсем качком не стала. А то потом сама же будет ныть, что не помещается в новую коллекцию одежды с подиума.

— Легко сказать, — закатила глаза Вика.

— Поговори с её учителем, — предложил я. — Он ведь работает на ваш Род, тебя послушает. Ну а Маша послушается его.

— Может, это и сработает, — нехотя кивнула она.

Мы чмокнули друг друга на прощание, и я поспешил на раз… На деловую встречу. На ходу смеялся, вспоминая Машку. Вот ведь упрямая, так на меня похожа, что даже бесит немного. Скорей бы уже увидеться…

Тем временем

Москву по-прежнему сотрясали войны, выбивая из колеи и ломая прежние связи среди аристократов. Когда это безумие только начиналось, одни знатные союзы выступали против других, и сохранялась хоть какая-то система. Но теперь всё пошло наперекосяк.

Сегодня бывшие союзники легко становились предателями, и едва ли проходил день, чтобы кто-то из них не выдал другого Императору. Всё, что изначально замышлялось для свержения власти, превратилось в нелепый фарс.

Казалось, у более сильных Родов ещё была надежда добиться своего. В столице имелось всего три таких семьи: Распутины — и против них Мурины, объединившиеся с Дятловыми. Но даже с их силами задавить Распутиных не получилось. Это лишь усиливало панику среди остальных бунтовщиков. А когда на горизонте нарисовался ещё один Род, приближённый к Императору — Род Добрынина, недовольство поднялось до небес.

Такую угрозу никому не хотелось оставлять без внимания: все понимали, чем это может закончиться. Именно поэтому некоторые из Родов тайно собрались сегодня в крупном имении за городской чертой, в гостях у своего союзника.

Это трёхэтажное здание бордового цвета, и на его глубоком минус-втором уровне располагалась просторная зала, совмещённая с курительной комнатой. Здесь обычно в обстановке строгой секретности обсуждали самые важные дела, вдали от лишних глаз. Однако на сей раз не пришёл никто ни от Муриных, ни от Дятловых. Зато присутствовали главы множества средних и мелких Родов.

Они прибыли под покровом величайшей тайны — тема встречи была для всех критически важной. Ошибаться больше нельзя. Казалось, что это уже предел, и у заговорщиков словно в пистолете осталась последняя пуля.

Гости расселись за массивным столом в форме кольца, в центре которого пустовало пространство. Свободных мест не было вовсе. Уже битый час спор гремел и сменялся короткими перешёптываниями. Одни уверяли, что разбираются в ситуации лучше других, но каждый раз большинство аристократов лишь качало головой, отбрасывая все идеи. Ничто не могло привести их к общему решению, и собрание, казалось, заходило в тупик.

— А МОЖЕТ, ХВАТИТ ОРАТЬ⁈ — выдохнул наконец какой-то виконт в красном плаще и, перейдя на крик сам, стукнул кулаком по столу. — Мы ведь все прекрасно осознаём, для чего тут собрались! — его рука сжалась в кулак ещё сильнее. — Так что давайте высказываться по порядку и без хаоса, иначе мы ни к чему не придём!

— Хорошо, тогда я возьму слово первым! — поднял руку барон с седой бородой.

— Тогда говори, да побыстрее! — нетерпеливо потёр висок виконт и закинул ногу на ногу.

Барон пропустил это раздражение мимо ушей — все были измотаны, и никому уже не хотелось тратить силы на выяснение отношений. Кашлянув в кулак, он начал:

— Как вы все понимаете, эти войны могут продлиться ещё год или два. За это время Император так или иначе поможет Добрынину стать куда более сильным и властным. Он возьмёт его под себя, словно цепного пса, — барон быстро окинул всех взглядом. — Естественно, затем Император станет натравливать Добрынина на нас. А как вы могли уже заметить, этот подонок и не против подобной роли. Так что нам необходимо…

— ХА-ХА-ХА!! — вдруг залился безумным смехом граф со шрамом на виске.

Барон тут же умолк и заметно смутился, что его оборвали. Тем не менее он не рискнул грубить графу, равно как и все остальные. Дело в том, что этот старый граф — хозяин самого поместья, где они и устроили тайный сход. Он собрал их у себя под собственной защитой, а значит, владел неким правом голоса, которого никто не хотел оспаривать.

И дело было не только в том, что никто не хотел ему перечить, а граф и вправду был слишком влиятельной персоной. Его Род находился на грани того, чтобы получить статус великого, а многие аристократы уже поглядывали на него с надеждой на покровительство. Поэтому, когда старик вдруг разразился безумным и злобным хохотом, все ощутили нарастающее напряжение. Они недоумевали, что он такое выкидывает.

Граф поднялся, опираясь на стол обеими руками, затем сказал, что у него имеется важное объявление. Он словно придавал особый вес каждому слову, указывая пальцем на дверь:

— Сейчас… сюда зайдёт один человек. Вам придётся его выслушать… И вы его выслушаете, потому что выбора у вас нет!

Пока аристократы растерянно переглядывались, хозяин дома резким хлопком дал знак, и дверь распахнулась. Вслед за этим у многих отвисла челюсть, потому что в зал уверенно вошёл не кто иной, как Добрыня Добрынин, собственной персоной. На его лице играла самодовольная улыбка, будто он позирует для обложки модного мужского журнала.

— Ну что ж, вот мы и встретились, — проговорил Добрынин, останавливаясь на половине пути. Он смиренно сцепил пальцы и медленно обвёл взглядом присутствующих; с лица не сходило спокойствие, а в глазах плясало самодовольство.

Собравшиеся смотрели на него так, будто перед ними ожил умерший предок. Один из баронов даже внезапно схватился за сердце и, не удержавшись, рухнул на пол вместе со стулом. Остальные аристократы замерли без слов, утрамбованные в кресла своими же страхами.

* * *

Само собой, эти недоделанные заговорщики чуть не лишились дара речи, когда увидели меня. Одни побледнели, другие вспыхнули багровым румянцем. По их лицам было видно, что никто из них толком не понимал, каким образом я умудрился вычислить место их встречи. Времени же спросить я им не дал, а сам все объяснил.

— Не ломайте голову, как вас раскрыли, — сказал я, подходя к столу. — Вас попросту предали.

Я положил руку на спинку вращающегося кресла, в котором сидел старый граф, и продолжил:

— Граф Семенов любезно созвал вас всех по моей просьбе. Для того, чтобы у вас был шанс еще раз спасти свои шкуры, — в моем взгляде промелькнул тот ледяной блеск, от которого у многих кровь стынет в жилах. — Мне было лень гоняться за каждым из вас поодиночке.

Не успел я договорить, как кое-кто из аристократов повскакивал со стульев, и тут же раздался взбешенный ор:

— КРЫСА ТЫ, СЕМЕНОВ!!! — один виконт буквально чуть не задыхался от ярости.

— Я этого никогда не забуду! Можешь не сомневаться!!! Пи**** тебе! — тявкнул кто-то еще.

Все это выглядело смешно, хотя злость буквально сочилась из них. Меня это только забавляло. Семенов, напротив, оставался скорее спокойным. Он понимал, что такой исход был неизбежен, и если ему и есть кого опасаться, то точно не их, а меня.

— Простите, господа, но я проиграл… — и было видно, что ему искренне срать на их негодование.

— И ведь он действительно не врет, — вставил я, не переставая улыбаться. — Как-то я заглянул к Семенову в гости, и он мне впрямь проиграл. Откупился же всеми вами с поразительной легкостью.

Что ж… Мир меняется, а люди нет. Граф выдал этих «союзников», чтобы спасти своих близких. Логично и вполне предсказуемо.

— Так что теперь, — продолжил я, хлопнув в ладони, — у вас не так много вариантов. Или подписываете бумаги, которые я вам дам, или все сдохнете! — «обрадовал» я их еще больше.

Сегодня же будет подписан мирный договор, а мои должники, присутствующие здесь, подпишут еще и договор о выплатах. По-другому никак — никто не хочет отправиться к праотцам раньше времени.

Пускай в зале более пятидесяти представителей разных Родов и на улице стоят их личные гвардии — это ничего не меняет. Даже наоборот, упрощает достижение моей цели.

Разумеется, многие Рода не собирались выплачивать гигантские суммы, и я сразу понял, что кое-кто потянулся к телефонам под столами. А это значит, через пару минут попытаются меня прикончить.

Так и случилось. Никто не успел толком выразить недовольство условиями, когда в подземный этаж ворвалось около пяти тысяч вооруженных гвардейцев от разных Родов. Но я и не думал ломать себе голову, что с ними делать. Просто не подпускал их близко — ломал на месте. Кости хрустели так быстро, что пол буквально устилали штабеля из тел.

— О Господи, что это такое⁈ — воскликнул один из аристократов, глядя на разгром с расширенными от ужаса глазами. Такого они еще не видели.

Разве что какой-то особо могущественный лекарь из рода Распутиных смог бы воздействовать на столько людей одновременно, и то лишь на короткое время. Но я все это вытворял уже хрен знает сколько минут подряд.

Вдобавок, я усилил свой Дар, и новая волна вражеских гвардейцев разом прилипла к потолку, будто кто-то притянул их магнитом сверху. Они даже не дрыгали конечностями и никак не могли пошевелиться, словно их прижало невидимой силой. Чтобы показать им, с кем имеют дело, я решил усилить эффект… Воины стали проламывать своими телами перекрытие, вдавливаясь еще выше, крича от боли. А потом я щелкнул пальцами, и они дружно рухнули обратно на каменный пол.

— Добить вас? — поинтересовался я, с ленцой вытирая брызги крови со щек. — Почему бы и нет.

Я швырял их телами от стены к стене, пока от гвардии не остались одни безжизненные мешки. Последнему я свернул шею, и все стихло.

— Вот теперь, надеюсь, понимаете разницу между мной и вами? — спросил я, стараясь не зевать от скуки.

В ответ послышались лишь глухие стоны и испуганные всхлипы. Кто-то уже откровенно дрожал. Я снисходительно усмехнулся:

— Подписывайте документы, да пошевеливайтесь!

Граф Семенов тут же полез в чемодан и вытащил оттуда целую стопку бумаг, раздав их остальным аристократам вместе с ручками.

Теперь они станут моими заложниками… Был составлен договор, по которому на три года они не имели права объявлять мне войну и обязаны выплачивать все родовые долги. Если кто-то нарушит договор, то сам Император спустит на него всех псов.

Но даже сейчас они переглядывались с сомнением в глазах. Никто не решался поставить свою подпись первым. Мне это надоело:

— Какие-то вы медлительные! — я покачал головой и топнул ногой.

Силу гравитации я увеличил настолько, что их жестко потянуло вниз. Некоторые заорали от боли, а у нескольких уже затрещали кости. Не выдержал первым барон Никифоров, завизжал, что сдаётся и готов подписать всё, что угодно. С его примером дело пошло быстрее и дин за другим аристократы ставили подписи.

Так никто и не ушел, не расписавшись. Хоть они и были готовы воевать до последнего своего солдата, собственной шкурой рисковать явно не хотели. Меня же это уже не заботило — главное, что я обеспечил финансовую независимость своему Роду… Имение и гвардия требуют постоянного притока денег, а арена, где можно было зарабатывать, сейчас закрыта. Так что приспосабливаюсь, как умею. Ха!

Глава 24

— Может, желаете чаю или кофе? — осведомился лакей в парике, однако с явным страхом поглядывал на пол, который все еще отмывали от крови.

— Нет, спасибо, — отмахнулся я.

Я по-прежнему сидел в роскошном имении графа Семёнова, расположившись напротив самого хозяина. Он был человеком весьма серьезным, и по выражению его лица уже давно читалось, что он признал свое поражение, хотя это нисколько не сломило его дух — лишь оставило глубокие шрамы. Тяжело падать с высоты, когда слишком долго на нее взбираешься.

Теперь в зале остались только мы вдвоем, ведь все прочие аристократы, подписавшие нужные бумаги, удалились восвояси.

— Я выполнил свою часть сделки, — хрипло произнёс старик. — Теперь твоя очередь… Отпусти моего сына!

Да, с его сыном вышла занятная история. Если разобраться, я и не похищал его напрямик. Сам юноша оказался слишком самостоятельным и горячим, ведь он решил пробиваться к славе, не ожидая указаний от отца. Наверное, это похвально, но закончилась его самодеятельность печально… Он крепко пострадал в войне с Распутиными. Разумеется, он не был настолько сумасшедшим, чтобы в одиночку, пусть и с небольшим отрядом, бросаться прямо на всех Распутиных, — но всё равно вышло хреново.

Как я понял со слов Гриши, его родственники накрыли одну из баз врага, а там, в гуще событий, оказался сын Семёнова со своим отрядом. По сути, он просто решил присоединиться к союзу против Распутиных. Ему сильно повезло, что его не убили сразу, а только взяли в плен.

Узнав об этом, я немедленно выкупил этого дерзкого паренька, хотя всё оказалось куда сложнее чем звучит. Дело в том, что сын Семёнова в тот момент был на грани смерти, так как во время боя он получил тяжёлые ранения. Мне же был нужен живой и хотя бы относительно здоровый заложник, чтобы провернуть всё, как следует.

Но поступать с ним добродушно Распутины не планировали. Если бы он сдох у них в подвале после допросов, им было бы наплевать. Вот почему у них и не оставалось много врагов после битв — они не церемонились ни с кем. Пришлось договариваться, чтобы сына Семёнова всё-таки подлатали и передали мне. С этим проблем не возникло, ведь я пришёл не с пустыми руками, да и моя идея была весьма полезной. В итоге выкуп пленника прошел гладко. А уже позже, тёмной ночью, я прокрался в имение Семёнова. То есть буквально скрытно, чтобы не поднимать лишнего шума. Вырубил сигнализацию и гвардейцев на постах.

Найти же спальню самого графа в этом огромном доме оказалось несложно. Дело даже не в том, что у меня был план, а просто мощная аура Семёнова выдавала его с потрохами. Он был сильным и весьма опытным Одарённым, особенно для своего возраста.

Проникнув в его комнату, пока он беззаботно спал без защитного купола и артефактов, я придавил его гравитацией и заблокировал руны, чтобы не смог врубить защиту. Как только граф понял, что что-то неладно, он взглянул на меня, словно хищный зверь. Мне на миг показалось, что он реально готов оторвать мне голову.

Но я не стал разводить долгую болтовню. Просто протянул ему телефон со снимком его сына — достаточно было одного взгляда, чтобы Семёнова резко проняло. Граф же думал до этого, что сын мёртв. Мне потом только и оставалось холодно озвучить свои условия. Он принял их мгновенно, так как был готов отдать всё, лишь бы вернуть родную кровь обратно в семью. Особенно это впечатляло, зная, насколько силён Род Семёнова. Пусть даже они и пострадали в войнах немало, как и все остальные, но резервы у них еще оставались.

Оказалось, что для этого Рода семейные ценности значили куда больше любых возможных или невозможных будущих побед. Семёнов был уже немолод и не собирался терять своего сына, раз уж тот остался в живых.

Я, признаться, не в восторге от подобных методов решения проблем, но что поделать — есть ещё такая вещь, как «надо». Теперь мне приходится думать не только о себе… Меня ждут любимая женщина, сестра и весь мой Род, который я обязан поднять с колен. Так что приходится идти на подобные меры ради их будущего.

Но хватит лишних мыслей — Семёнов уже добрых несколько минут ждал моего ответа. По его лбу текли капли пота, а в мрачном выражении лица читалось такое напряжение, что мне уже хотелось глядеть хоть на кирпичную стену, ведь та выглядела бы куда веселее по сравнению с этим угрюмым стариком.

— Значит, хочешь знать, где твой сын, да? — медленно сцепив пальцы на животе, я откинулся на спинку стула. — Ты, наверное, уже догадался, что он здорово перешел дорогу Распутиным… — сделал короткую, но выразительную паузу, замечая, как руки графа дрогнули. — Не трясись, я выкупил его у них. И это не обошлось мне дёшево…

Семенов всё понял без слов, что в будущем за выкуп сына он будет мне многим обязан поверх своих прежних долгов. Мы не стали долго это обсуждать, и я рассказал, что его сын сейчас находится не в Империи, а в Римском конгломерате.

Согласно нашему договору, Распутины сами переправили его туда. И ближайшие пять лет ему категорически запрещено не то что возвращаться на земли Российской Империи, но даже ступать на них одной ногой. Такова цена, которую сынок платит за собственную опрометчивость.

Когда я передал Семёнову точный адрес, где сейчас пребывает его кровный наследник, я, не отводя взгляда, строго предупредил:

— Советую тебе не совершать больше глупостей, как и всей твоей семье. Ведь власть Императора нерушима. Не стоит пытаться её расшатывать. Ему хватит решимости утопит аристократов в их же крови, если это потребуется ради целостности Империи.

— Но ради кого? — пробормотал граф с явным недовольством и недоумением на лице.

Я криво ухмыльнулся:

— Неужели тебе и вправду непонятно? Аристократы — это горстка заносчивых людей, воображающих себя богами, хотя ничем таковым не являются. При любом раскладе они — далеко не вся Империя. Империя — это миллионы простых людей, из здесь под триста миллионов, если не больше. Вот ради них Император, если потребуется, вырежет вас всех. И пора бы это уяснить…

Он не проронил ни слова, но было видно, как бы ему ни было неприятно это слышать, главную мысль он понимал прекрасно.

— Ну что ж, раз мы всё обсудили, не буду больше задерживаться, — сказал я, поднимаясь и с деловитым видом застёгивая пиджак.

Я уже собрался выходить, когда он бросил мне вслед:

— Но ты ведь тоже аристократ.

— Да, только я скорее акула среди вас, да и не на бунтующей стороне стою — это тоже стоит учитывать, — ответил я, улыбнувшись и не оборачиваясь, после чего вышел.

Настроение у меня было превосходное, и, усевшись в машину, я втопил педаль в пол. По дороге заметил, что мои люди снова сопровождают меня издалека — безо всяких моих указаний. Это всё заслуга Дмитриевича, ведь он теперь вечно на страже. После того, как я дал ему больше свободы, назначив главой службы безопасности, он стал ещё более занятым и важным. Порой Дмитриевич узнаёт о шагах моих врагов даже раньше, чем я.

Мои гвардейцы под его началом отлично маскируются в столице и вынюхивают всё, что только можно, — в ресторанах, на заправках, везде, где может завязаться хоть какая-то важная сплетня. Такими темпами и разведку Распутиных догоним. Но чаще всего их основная задача — проверять каждый метр любого помещения, куда бы я ни направился. Например, решил я заглянуть в кафе, а они уже идут впереди, прикидываются обычными посетителями и осматривают всё подряд — туалеты, курительные комнаты и прочие закоулки.

Вот, к примеру, стоило мне лишь остановиться у обочины у цветочного магазина, чтобы купить Викуле букет, как из соседних машин тут же выбрались несколько человек в одежде самых обычных мирных жителей. С безмятежными лицами они заняли все входы и выходы у магазина. Самому мне такая защита не слишком-то нужна, но не хочу говорить об этом Геннадию — вдруг ещё обидится, ведь старается. Да и мне так проще, так как не приходится постоянно возиться с навязчивыми «хвостами» и отбиваться от мелких нападений. Этих недоброжелателей много, и все они для меня сущая мелочь. Это всё равно что без конца отмахиваться от комаров — быстро надоест. Пусть с ними разбираются мои гвардейцы, а я могу уделять время прокачке собственных сил и охоте на более серьёзную дичь.

Купив букет и пару вкусных пирожных в форме сердечек, я помчался к своей красотке. Когда подъехал к имению, она нежилась на шезлонге в купальнике и читала какую-то книгу по истории.

— Привет, сладкая. Как делишки? — спросил я, чмокнув её и протягивая цветы вместе с десертом.

Она сняла солнечные очки, бросила на меня взгляд хищницы, и я уточнил:

— Как я понял, пирожные ты сейчас есть не планируешь?

— Верно подмечено, мой господин, — промурлыкала она, подхватила меня под руку и потащила в спальню.

Однако Дмитриевич вдруг перегородил нам дорогу, сжимая в руках рацию.

— Не сейчас, — нетерпеливо отмахнулась Вика.

— Солнышко, давай хотя бы выслушаем Геннадия, — я улыбнулся и кивнул ему. — Что-то случилось?

— Случилось хорошее, — ответил он с довольной ухмылкой. — Привезли новую партию вооружения, там такой ассортимент, что просто отвал головы! С таким арсеналом хоть до старости воюй, — добавил он с преувеличением, ведь учитывая число войн, оружия всегда не хватает.

Я, естественно, оживился и попросил Вику подождать, а сам отправился взглянуть на поставки. Теперь нам гораздо проще обеспечивать себя всем необходимым, ведь дело мы ведём через Распутиных. Раньше наёмникам приходилось искать что-нибудь серьёзное по тайным каналам или, в крайнем случае, мы лично обращались к Грише.

Но раз уж у нас с его Родом теперь союз, можно больше об этом не волноваться. Лишь бы бабки были — и бери, что душа пожелает. А сейчас у меня с финансами полный порядок, и в будущем ещё долго будет также.

Суть в том, что многие из моих врагов, которые подписали со мной договор, в глубине души обрадовались тому, что запрет на нападение продлится всего пару лет.

Они-то думают, что потом смогут выследить меня и грохнуть к чёртовой матери. Но за эти два-три года я успею так прокачать свой Род, что они, возможно, и имя моё будут бояться вслух произносить, не то что планы мести строить.

Имение Распутиных

— Кто, черт побери, взял мой скальпель с рунами⁈ — раздался громкий крик в коридоре одного из племянников Григория.

— Васек, да заткнись уже! — вылетело откуда-то из комнаты. — Кому нахрен сдался твой скальпель? Я и без него спокойно работаю.

— Да пошел ты, умник хренов! — огрызнулся Васек на родственника. — Я тоже могу без него обойтись, но какое тебе дело? Тут все всё умеют! Я не зря ведь руны нанес… В полевых условиях они и кровь помогают остановить, и обеззараживание обеспечить, без траты энергии.

— Не сомневался ни на минуту в этом, — отозвались насмешливо. — Ты же у нас самый ленивый и хилый!

— Что ты там вякнул⁈ — взвился Васек. — Я тебе сейчас башку оторву и на твою же ногу насажу!

Именно эту перепалку услышал проходивший мимо Григорий. Он вздохнул, провёл рукой по лицу и усмехнулся:

— Обожаю нашу большую шумную семейку, — буркнул он вполголоса и обернулся к отцу, который медленно шел за ним в гостиную.

— А я-то считал, что только у тебя в голове странные словечки, — с этими словами он вошёл в гостиную и устроился в кресле.

— Без комментариев, — рассмеялся Григорий и, проходя к столу, налил себе чай из небольшого чайника.

Он сделал пару глотков и спросил отца, в чём, собственно, дело, о чём тот хотел поговорить с ним.

— О твоем друге, — граф устремил рассеянный взгляд в окно. — Он и в этот раз всё провернул так, что у него всё получилось. Я, признаться, сомневался, что его план сработает.

— Я тоже, — кивнул Григорий. — Он ведь не рассказал всей схемы заранее, и нам оставалось только догадываться. Вряд ли кто другой поверил бы ему, когда он сказал, что часть аристократов, охотящихся за ним, однажды все разом выйдут из игры.

— Но случилось именно так, и выходит, Добрынин — это человек, помощь которого нам ещё пригодится, — сказал отец с любопытством глядя на Григория. — Что скажешь?

— Ты имеешь в виду ближайшую атаку на форт Муриных в горах? — тут же догадался Григорий. — Форт этот настоящая крепость и очень сложная цель.

— Именно. Поэтому и собираюсь позвать Добрынина, чтобы он помог.

— Думаю, это отличная идея, — согласился Григорий. — Все вместе мы быстрее разберёмся со всей этой мразотой.

— Тогда позвони ему.

— Понял.

* * *

— Добрыня, мы с тобой действуем у северной стены. Там самая серьезная защита и больше всего смотровых вышек, — граф Распутин азартно вышагивал, изредка кутаясь в края плаща.

Тут действительно было холодно и сильно дуло со всех сторон. Повсюду суетились гвардейцы Распутиных. Кто разбирал винтовки и настраивал оптические прицелы, кто разгружал мины и приводил в боевую готовность небольшие летающие артефакты, оборудованные камерами для воздушной разведки. Самые старшие члены Рода уже формировали отряды, набирая к себе ровно поровну гвардейцев и молодых родственников. Те безоговорочно подчинялись старшим на время предстоящей битвы.

Лишь Гриша, сын графа, сидел на корточках в стороне, закутанный в шарф, и доедал шоколадную вафлю. Я стоял чуть поодаль, делая вид, что внимательно вникаю в слова его отца.

— Значит, к северной стене, — протянул я, задумчиво пиная небольшой камень. — И что нас там ждет?

— Тебе достаются стражники на башнях справа, а мне — те, что слева. Гриша тоже пойдет с нами, — граф говорил быстро, нетерпеливо жестикулируя. — По нашим сведениям, в районе северной стены больше всего амбразур и складов оружия. Огонь там будет мощный.

— Не уверен, — вдруг подал голос Гриша, продолжая жевать вафлю. — Я бы все-таки поступил по-своему.

— Вообще-то мы уже все обговорили, еще прежде чем сюда явились, — раздраженно отрезал граф, окинув сына строгим взглядом. — Тащиться через заброшенные обледеневшие коллекторы — полная чушь.

— А мне, признаться, идея Гриши казалась интересной, — сказал я примирительно и улыбнулся другу.

— Интересной? Там ведь белошерстные рогатые змеи, размером с поезд, — граф сунул руки в карманы и с прищуром посмотрел на нас, словно на умалишенных. — Вы действительно хотите оставить половину гвардии в пастях этих тварей, а потом еще угодить в ловушку к Муриным? Они ведь не идиоты и стопроцентно выставят засады у всех выходов из коллекторов.

Я пожал плечами. Если честно, мне самому было бы любопытно посмотреть в глаза созданиям, о котором в высокогорных деревнях рассказывают всякие ужасы.

— Зато можно было бы временно повлиять на их мозг при помощи эмульсии и наших Даров, — Гриша поднялся с корточек, нахмурился и спрятал фантик в карман. — Мы сделали бы этих змей сверхагрессивными, и тогда они сами прорвутся в форт, устроят там веселуху и заодно решат часть наших проблем.

— Конечно, «повеселят» вместе с Муриными и нас заодно, — прищурился граф, не скрывая сарказма.

— Я же попытался бы удержать их заклинанием «Свой-чужой», — Гриша развел руками. — По крайней мере, дал бы им понять, кого жрать не надо…

— Да-а? Хо-хо, — отец Гриши усмехнулся и вскинул голову. — Ты что, умник, возомнил себя Императором? Сколько бы ты тогда протянул — тридцать секунд? И вообще, какого черта ты мне возражаешь! Я разработал максимально эффективную стратегию, так что будем поэтапно атаковать разные части форта, отвлекать их и разделять. Точка!

— Запятая, е-мое… Блин, пошутить уже нельзя? — Гриша сдавленно хохотнул. — У нас тут все настолько серьезно, что, может, многие и не вернутся. Вот я и шучу — хоть немного разрядить атмосферу.

— Ты-то точно не умрешь, — фыркнул граф, покосившись на сына. — Но, если не хочешь подзатыльника, больше мне ерунды не неси. Нет у нас времени на бредовые идеи, когда каждый неверный шаг может стоить жизни всему отряду.

— У меня лично план получше есть, — привлек я их внимание. — Давайте лучше какао выпьем, а то холод собачий, — не выдержал я и хлопнул в ладони.

На меня тут же уставились все Распутины, что были рядом.

— Добрыня, какое какао⁈ Нам уже штурмовать пора! Соберись!

— Ну, как знаете, — я пожал плечами. — Мое дело предложить.

После этих слов я медленно поднял руки к небу, будто взывая к высшим силам, но на самом деле сосредоточился на потоке своего Дара. С каждым взмахом я направлял колебания прямо к вершинам гор, между которыми находился вражеский форт.

Земля под ногами ощутимо дрогнула, а спустя пару минут мы все увидели, как целый участок горы начинает оседать и с грохотом обрушивается вниз.

Раздавшийся рокот был настолько мощным, что мы чуть не упали. Издали доносились гулкие раскаты, похожие на взрывы. Направив остаток силы прямо под утес, на котором стояла часть форта, я устроил землетрясение — и та самая крепость, еще секунду назад казавшаяся неприступной, пошла трещинами. Полыхнуло еще несколько взрывов из-за горючего в ней, и от прежних укреплений не осталось почти ничего, кроме обломков и клубов дыма.

— Ну, судя по всему, моя работа на сегодня выполнена, — сказал я и обвел взглядом молчаливо застывших Распутиных.

Граф лишь коротко кивнул, все еще переваривая произошедшее. Я же шмыгнул носом, попрощался махнув рукой и, снова поежившись от холода, побрел вниз по склону в поисках чашки чего-нибудь горячего.

Глава 25

Форт Муриных в горах

— Доложить обстановку! — в кресле на вращающейся основе вальяжно развалился один из троюродных братьев Мурина. Он лениво потягивал кофе из керамической кружки, будто его и вовсе не интересовало то, что происходит.

— Наши датчики засекли их на подступах, — с нарочитой важностью проговорил служащий, застыв по стойке «смирно».

— У нас всё готово? — «Хлюп», — аристократ шумно отпил из кружки и на миг прикрыл глаза, блаженно вздыхая: — А-ахх…

— Так точно! Мы ждём их, все заняли позиции. Осталось активировать обсидиановые столбы.

— Вот как⁈ Столбы, говоришь? Кхм, — мужчина в кресле прищурился и провёл пальцем по подбородку. — Значит, Добрынин всё же с ними, как и предполагалось?

— Да, он попал в объектив камеры у подножия. Их кавалькада на джипах шла колонной по дороге, — поддержал разговор служащий в военной форме и почтительно кивнул.

— Чего и следовало ожидать, — ухмыльнулся братец Мурина, склонив голову набок. — Неужели Распутины и вправду считают, что мы не ожидаем от них нападения? Они там что, думают, будто у них одних разведка нормально работает? Вообразили о себе хрен знает что! — он недовольно скривил губы, демонстрируя крайнюю степень презрения.

Троюродный брат главы Рода Муриных, как и вся его семья, уже давно знал, какую карту могут вытащить Распутины. Когда-то они уже пытались штурмовать этот форт, но тогда у них ничего не вышло. Не зря же оборону здесь выстроили, будто в одной из самых надёжных крепостей.

К тому же всем было известно, что Добрынин давно водится с Распутиными — никакой это не секрет, да и раньше никто особо этого не скрывал. Как только разведка доложила, что готовится новая попытка к осаде форта, Мурины в первую очередь беспокоились не о Распутиных, а именно о Добрынине. И, как назло, именно под его возможный приход они готовились особенно тщательно.

Для многих людей в столице Добрынин стал чем-то вроде ходячей неубиваемой аномалии. Враги судачили о нём напропалую и охотно исследовали бы его способности, если бы подвернулся такой шанс. Уж слишком он был особенным, и это мягко сказано.

Никто уже не считал Добрынина неумёхой или слабым студентом. Но сейчас Муриным было важно не громкое имя, а то, что он может предпринять в реальном бою. И главное, что они примерно понимали, что от него можно ждать всяких сюрпризов.

Не зря в пределах форта уже стояли заготовленные двенадцать зачарованных обсидиановых столбов. И только глава Рода знал, сколько денег на них ушло. А судя по тому, какие у него в последнее время были нервы, потратили на это дохрена.

Каждый из этих столбов был настроен на определённый тип энергии, а их общее воздействие распространялось едва ли не на половину здешних гор.

Но сама суть этих столбов одинакова — они засоряют магический фон, ослабляя чужой Дар и мешая ему взять всё под свой контроль. Подобные штуки прежде применялись разве что в самых масштабных войнах.

Кто бы мог подумать, что в противостоянии двух Родов всё дойдёт до таких крайностей. Но граф Мурин всегда считал свой Род выдающимся и особенным, так что удивляться тут нечему.

Вот почему сейчас его троюродный брат, Иван Мурин, вёл себя столь уверенно под защитой этих самых обсидиановых столбов. Никто из присутствующих не сомневался, что и на сей раз удастся отбить очередную вылазку Распутиных.

Иван, лениво потирая свои уши, которые по сравнению с ушами у других членов семьи выглядели заметно больше, отдал приказ:

— Как только они окажутся на линии обстрела, действуйте, как обсуждали.

— Подземные мины тоже выпускать наверх? — уточнил служащий.

— Техники Распутиных наверняка сразу засекут наши поверхностные ловушки и попытаются их обезвредить, так что да, устройте им сюрприз, — Иван кивнул с явным удовлетворением.

Солдат крутанулся на месте и поспешил выполнять приказ. Сам же Иван попросил одного из бойцов настроить монитор прямо перед ним, чтобы следить за картинкой с камер наблюдения.

На экране было видно, что люди Распутиных ещё далеко от форта. Они двигались с явной осторожностью, порой собираясь в небольшие группы и что-то обсуждая, словно надеялись остаться незамеченными. Всё это откровенно забавляло Мурина, и он позволил себе короткий смешок:

— Они действительно верят, что мы не ждём повторного нападения? Удивительно… Просто поразительно…

Однако не успел Иван договорить, как вдруг пол задрожал у него под ногами. Зашатались и мониторы на стенах.

— Какого хрена⁈ — сорвалось у него, и он попытался вскочить, но, пошатнувшись, грохнулся лицом об пол. — Да что происходит⁈

С трудом приподняв голову, Иван уставился на дрожащий экран. Там был виден Добрынин, который, широко улыбаясь, вскинул руки к небу. Попытавшись сообразить, как именно он влияет на весь форт, Мурин снова хотел встать и окликнуть родственников. Но тут главный экран сорвался со своего крепления, рухнул прямо на голову Ивана и мгновенно размозжил её.

— Господин! Господин! — вбежал обратно солдат, хватаясь за стены, чтобы не покатиться на пол. — Обсидиановые столбы… Они ходуном ходят и могут обвалиться…

Однако он осёкся, увидев придавленного гигантским экраном Мурина. Глаза у него расширились, и он, шатаясь, отступил в коридор.

Там солдат вскоре натолкнулся на остальных родственников Ивана — те были взбудоражены не меньше. Вокруг них сгрудилась дюжина бойцов, и один из них, высокий гвардеец, оперативно доложил, сжимая в руках рацию:

— Только что сообщили, что один из столбов треснул, будто по швам, второй разбился вдребезги, рухнув на землю!

— Дерьмо! Чтоб меня! — выругался кто-то из Муриных. — А где Иван⁈

— Он… Он мёртв… Кажется, у него не был активирован щит. Когда я вбежал, он лежал под рухнувшим монитором. Голова… она была вся раскроена, — в голосе солдата звучали нотки ужаса.

— И ты не проверил, может, у него пульс ещё был? — широкоплечий аристократ уставился на служащего.

— Да там же никто не выжил бы… Крови — море… — солдат беспомощно развёл руками и в тот же миг рухнул на пол из-за новой тряски.

Тоннели под фортом тоже начали рушиться почти одновременно с главным каркасом укреплений. Никому уже не было дела до разговоров — важнее всего стало спасти собственную шкуру и, если получится, хоть как-то уберечь форт от полного уничтожения. Иначе глава Рода, если выживет, точно сдерёт со всех кожу.

— Чёрт возьми, все за мной! — заорал один из Муриных, стараясь перекричать грохот. — Надо держать оборону!

Но как бы они ни пытались наводить порядок в этом хаосе, обстановка ухудшилась пугающе быстро. Из-за обвалов прорвало несколько баков с горючим в подсобных помещениях, и внезапная серия взрывов убила тех гвардейцев, что оказались рядом.

И это, как вскоре выяснилось, было далеко не самым страшным. Тоннели продолжали рушиться, вместе с ними и коллекторы, что проходили немногим глубже. Сквозь проломы зашипели белошерстные рогатые змеи — те самые, о существовании которых ходили мрачные слухи.

Как раз граф Распутин и опасался встречи с ними, но теперь проблемы свалились и на головы Муриных. Им придётся отбиваться и от этих гигантских тварей, и от Распутиных, уже штурмующих подступы к форту.

— Давайте хотя бы этот бастион удержим! — крикнул широкоплечий командир, отмахиваясь от пыли и дыма. — Сюда все, кто ещё может держать оружие!

Мурины не были трусами и они быстро сообразили, что все же можно устроить временную оборону. В этом бастионе немедленно начали возводить дополнительные укрепления, стаскивая туда ящики с боеприпасами и уцелевшие орудия. Несмотря на то, что почти сорок процентов форта превратились в руины, никто не собирался сдаваться.

— Держимся до последнего, — сурово отрезал один из пожилых Муриных, оглядывая остатки былого величия. — Будем стоять, пока есть хоть какие-то шансы.

Воцарилась мрачная решительность. Пусть форт рушился на глазах, они еще не были готовы опускать руки…

* * *

За какао я все-таки успел съездить в небольшую кафешку, что одиноко стояла у самой излучины петляющей дороги у подножия гор. Там все выглядело настолько по-старинному и просто, что на миг я решил, будто каким-то чудом перенесся в прошлое. Видимо, людей там бывает совсем мало — стояла гробовая тишина. Мужик с двумя длинными, седыми косами продавал кофе, пончики и прочие съестные мелочи, а заодно и заправкой заведовал.

Вот так, запасшись напитками, я добрался до места осады, держа второй стакан какао для друга. Но Гриша уже с мечом наперевес ринулся в атаку вместе с остальными. Там, где должен был стоять форт, извивались огромные змеи, реально покрытые белой шерстью. Собственно, за ними было интересно наблюдать.

Я крикнул Грише, надо ли мне вмешаться, но он отмахнулся, мол, сами справятся, а я и так много для них сделал. Ха, действительно много — ведь это я выпустил этих рогатых монстров… Гриша мне с сарказмом напомнил, что эти змеи теперь и Муриных погрызут. Бой ведь всегда увлекательнее, когда рубишься сразу с двумя разными врагами! Мне ли не знать…

А раз сказано «сами справимся», то я решил здесь задержаться и заодно выпить и его какао. Вдруг нужна будет моя помощь. И точно — стоило мне оглянуться, как Гриша уже летит по воздуху и что-то кричит. Рогатый змей из коллектора подкинул его хвостом и швырнул куда-то в горы.

— Удачной посадки! — крикнул ему вслед и заметил, что, несмотря на полет, Распутин не растерялся и успел показать мне средний палец.

Я знаю, что он усилил свои кости и, если что, сможет себя залечить. Но во время драки это может стать проблемой — перелом от удара о скалы, да и руна какая-нибудь вовремя сорвется, тогда Грише уже не «повоевать» толком. Потому я слегка помог — снял с него гравитацию, чтобы он не влетел в землю на полной скорости.

Кажется, он понял, что что-то не так, но явно не возражал, да и думать особо было некогда, так как по нему уже палили артефактными патронами уцелевшие бойцы Муриных.

Короче говоря, в горах развернулась по-настоящему эпичная заварушка. Гортанным воем выли эти рогатые змеи, а гвардейцы и маги ударяли друг по другу чем попало. Повсюду грохотали взрывы и пылали пожары…

Даже я один раз не выдержал и решил потягаться хотя бы с одним змеем. Сразу Дар применять не стал — сперва выбил ему кулаками глаза и запрыгнул ему на голову, хватаясь за клочья шерсти. А уже потом гравитацией сместил ему позвонки, и эта зубастая махина рухнула замертво. С остальными мне было уже лень возиться — одного хватит, пусть Гриша со своей семейкой резвится.

Ирония в том, что это ведь он изначально планировал выбраться к форту через коллекторы, а теперь сам не рад встрече с белошерстными тварями. По его лицу видно, что он и их, и меня, и Муриных успел мысленно послать куда подальше. Об этом говорило его красноречивое выражение лица.

А один раз он, и правда, по-настоящему влип.

— До… Добр… П-помогхх… — с трудом прохрипел он, пока змей его душил.

— Что? — я подбежал ближе, стараясь разобрать его слова. — Брат, говори понятнее, я же мысли не читаю.

— Помоги мне… — он буквально выдавил это из себя, выпуская пену изо рта.

— Так бы сразу и сказал, — я усмехнулся. — Хотя можно было и повежливее. Да и вообще вы же кричали, что без меня справитесь.

— Сука, да помоги! Я сейчас сдохну, — его глаза уже лезли на лоб от невыносимого давления.

Казалось, что его глаза сейчас выскочат из орбит. Я спас его, разжав силу хвоста своим даром. Затем быстренько помог прикончить рогатое отродье, скинув сверху тяжелый валун на его голову.

— Всё куда масштабнее, чем я думал, — Гриша, откашлявшись и отдышавшись, осмотрел окрестности.

Его семья как раз вовсю билась с уцелевшими родственниками графа Мурина, а те, надо сказать, держались до последнего. Кровью к этому времени пропиталась уже большая часть этих мест, а ведь битва только разгоралась. Кажется, Гриша переживал, что и эта вылазка может оказаться впустую.

Я его успокоил, заверив, что всё будет нормально. Он ещё не привык к подобным масштабам войны, хотя его Род воевал часто, несмотря на то что специализировался на целительстве. Теперь же противостояние было с довольно серьёзным врагом — когда сталкиваются сильные и влиятельные семейства, шутки заканчиваются.

Я-то нагляделся на похожие бойни не на одну жизнь вперёд. Поэтому, подбодрив друга и предложив ему пока не думать о худшем исходе, я продолжил наблюдать, как Распутины пытаются раскатать Муриных.

И эта попытка почти удалась. Часов через пятнадцать, плюс-минус, Род моего друга взорвал бастион, сравняв с землёй остатки форта. Белошерстных змеев они грохнули поголовно, основную часть гвардии тоже, да и кое-кого из самих Муриных успешно прикончили.

Однако часть врагов выжила и успела скрыться по двум уцелевшим коллекторам. Змеи там уже перебиты, так что у беглецов остаётся шанс выбраться и добраться к своим. Но даже если рогатые твари снова им встретятся в подземельях, не исключено, что Мурины сумеют отбиться.

Хреново, когда врагам удаётся улизнуть, и складывается чувство, что дело не довели до конца. Тем не менее, как сказали потом Распутины, уничтожение форта — серьёзный удар по целостности Рода Муриных. Потеряв такое укрепление, их положение в этой войне пойдёт под откос.

Ну а раз так, видимо, мой день прошёл не зря, и мне пора возращаться к любимой. Хотя я уже опасаюсь, как она на меня накинется после того, как мы не виделись почти сутки.

Неделю спустя

Дома меня, как я и предполагал, ждал «теплый» прием — и это еще мягко сказано. Вика сама решила приготовить мне вкусный ужин. В итоге половина кухни в моем славном имении выгорела к чертовой матери. Хорошо, что никто не пострадал и обошлось без всяких травм.

Мне, конечно, немного досталось, но по делу, и я даже не стал сопротивляться. А вот сдержать смех было трудно, особенно когда увидел Вику, целиком покрытую пеной из огнетушителя, а рядом стоял Дмитриевич в полном шоке, с тем же огнетушителем в руках.

— Ну что, дорогая, приготовила индейку? — спросил я с порога.

В ответ в меня сразу полетела ее туфля. После этого, впрочем, все как-то улеглось и даже стало весело.

Деньки летели мирно, можно даже сказать, слишком мирно. Да, в столице по-прежнему царило напряжение, но бои уже не были такими частыми и ожесточенными, как прежде. За всю неделю никто на меня не нападал. Наоборот, несколько Родов признали свое поражение и подписали бумаги, добровольно соглашаясь на мои условия.

Перемены были на лицо. Вика все эти дни только удивлялась, как я умудрился не просто так быстро заслужить авторитет, но еще и обзавестись деньгами. Она повторяла, что живет со мной под одной крышей — и даже в одной спальне, — видит и слышит, с кем я разговариваю и какие дела веду, но все равно не понимает, как я умудрялся воевать и одновременно заниматься бизнесом.

Я честно ей сказал, что половина этой истории — заслуга вовсе не моя, а Распутиных. Мне никогда особенно не были интересны экономика, деловые партнеры или бизнес-сделки, другое дело — выбивать положенные деньги из врагов. Так что весь бизнес, который появился у меня в разных уголках Империи, я приобретал по наводке Гриши, а если точнее, его аналитиков.

— Так что, Викуля, они мне буквально с нуля помогли укрепить материальную сторону Рода, — подытожил я.

— Здорово, что они так хорошо знают свое дело, но не обесценивай собственной роли, — заметила она. — Если уж такой сильный Род, как Распутины, делает все это для тебя, значит, ты для них очень важен как союзник. А это редкость, ведь обычно могучие Рода притягивают к себе нужных людей силой, а не подарками.

Меня это, признаться, чуть не на смех пробрало, и я усмехнулся.

— Силой бы у них все равно ничего не вышло, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Я очень уважаю Распутиных, но прекрасно понимаю, на что я способен и какие у меня есть возможности, — подмигнул ей и, взяв из вазы вишню, отправил ее в рот. Тут же, правда, умудрился подавиться косточкой.

Со стороны, наверное, все выглядело не так уж эффектно и пафосно, но разве мне нужно кому-то что-то доказывать⁈ По льву и так видно, что он лев… Тьфу, нахватался дурацких фразочек у Распутина.

В общем, я еще немного поболтал с Викой, а потом переключился на Дмитриевича. За разговорами выяснил, как у нас линии защиты проработаны, если вдруг что случится, и всё в таком духе.

Однако от бесцельного сидения дома у меня уже крышу сносило. Не то, чтобы я не любил отдыхать или проводить время с любимой, просто мою силу надо было куда-то направлять, иначе мне бы стало худо.

Ночью, стараясь идти бесшумно, как какой-то вор, я выскользнул из дома, чтобы не разбудить Вику, и рванул к горному хребту за городом. Там место глухое и ни души, а значит никто не пострадает, если я решу немного поразмяться. А мне позарез нужно было сбросить напряжение.

Честно говоря, не так-то просто носить в себе такой Дар. Я его слишком рано разбудил, и теперь приходится выкручиваться. Надо бы держать силу под контролем, да враги тут как тут, никогда не дают спокойно отладить всё как надо. Зато сейчас вроде тише, может, и выйдет что-то путное.

Добравшись до хребта, я взобрался на каменный выступ при свете звезд и обрушил пару горных вершин — легонько, без фанатизма. Сразу полегчало! Не стал задерживаться и бегом вернулся к тачке.

И вот, вуаля, дело сделано! Поехал домой и подумал, что Вика, скорее всего, не заметит моего исчезновения. Ну и отлично — меньше лишних вопросов на ночь и за завтраком. Зачем говорить, если можно молча целоваться или пробовать вкусные десерты, которые нам готовит повар?

Долго, впрочем, я этому не радовался — уже на обратной дороге почувствовал, что кто-то меня просканировал. Ехал я там один, вокруг пусто, но мне не могло показаться. Это точно было сканирование!

Хоть работал явно профессионал, но я довольно чётко ощутил, будто кто-то провёл рукой у меня по голове и заглянул прямо в ухо. Вот оно — своеобразное дистанционное сканирование, причём, судя по всему, редкое и крайне незаметное. Большинство людей вряд ли бы вообще догадались, что сейчас произошло.

Я тут же свернул с основной дороги и направился в сторону леса. Раз уж меня просканировали, так пусть и выходят на меня напрямую. И не стоит тащить их к моему дому… Им нужен я — значит, пусть получают.

К тому же вариантов, кто это мог устроить, не так много. Возможно, это сам Император выслал своих людей, чтобы меня устранить. Или враги из оставшихся Родов снова объединились и собрали силы. А может и Мурины решили отомстить мне за помощь Распутиным в уничтожении форта. У этих ребят всё ещё достаточно сил. Но теперь я выясню, что к чему. Выбрался на небольшую поляну у самой кромки леса и заглушил мотор. Вышел из машины, привалился к ней спиной и стал ждать.

Ждать пришлось недолго — и слава богу, а то я уже начал бы злиться. На горизонте быстро нарисовалась колонна из двенадцати машин, причём все они были разные, видимо для маскировки.

Когда авто остановились, из них посыпались боевики. Естественно, среди всей этой толпы нашёлся один «оратор», отвечающий за переговоры.

Вперёд вышел крепкий мужик, но без излишней накачанности. Руки держал на поясе, и его уверенная, спокойная физиономия сразу говорила — он тут у руля.

— Меня зовут Альвар Вяхи! — представился он с лёгким кивком. — У моего нанимателя, есть к тебе особое предложение… — он сделал небольшую паузу и добавил: — Сотрудничать с нами или умереть!

Вот это поворот… Меня чуть не снесло от удивления, как Гриша любит говорить.

— Погоди… Альвар Вяхи, говоришь? — я щёлкнул пальцами. — Имя и фамилия эстонские, да?

— Верно, — спокойно подтвердил он, не меняя выражения на лице.

Ну что ж… Вот и Эстонская Империя решила перейти к активным действиям.

Глава 26

На пути к штаб-квартире

— Фух… Фух… — тяжело дышал Альвар Вяхи, мчась через поле и почти теряя сознание от боли.

Никогда раньше он не испытывал такого ужаса после столкновения с врагом. Вероятно, всему виной то, что он остался в живых единственным из всей своей группы боевиков — Добрынин буквально на его глазах перебил остальных.

И Альвар был уверен, что и его бы постигла та же участь, не бросься он в бегство. Теперь же он бежал как сумасшедший, не обращая внимания на разрывающую тело боль.

У эстонца не осталось ни одной целой кости — везде то переломы или трещины. Единственное, что позволяло ему продолжать путь, — его уникальная способность к регенерации. Хотя и она уже казалась ненадежной опорой, ведь Альвар чувствовал, что долго так не протянет.

Вяхи был не просто опытным бойцом, а лучшим в особом элитном отряде. Он не раз отправлялся на крайне опасные операции и командовал самыми беспощадными боевиками, которых ему давали в подчинение. И на это задание ему выделили таких же «лучших из лучших», поэтому ему тяжело было верить в то, что всех их уничтожил всего один человек. Однако зрение его точно не обмануло… Так и было…

— Никто, бля**, ни черта не смог сделать против одного человека! — прошипел он сквозь сжатые зубы, спотыкаясь. — Если, конечно, его вообще можно назвать человеком.

Сейчас Альвар понимал лишь одно — надо во что бы то ни стало выжить и передать сообщение начальству. Предупредить их, что Добрынин обладает слишком мощной, необъяснимой силой, и что это может обернуться катастрофой.

Добравшись наконец до городской окраины, он вошел в невзрачную гостиницу, которая использовалась их отрядом как временная база под прикрытием. Для подстраховки эстонец воспользовался запасным входом, так как вваливаться в общий холл, обливаясь кровью, ему совсем не улыбалось. Впрочем, и до нужного номера он кое-как добрался наощупь, ориентируясь скорее по памяти, чем по зрению.

Штаб-квартира, замаскированная под несколько сдвоенных комнат, представляла собой просторный зал со столами и аппаратурой. Едва переступив порог, Альвар рухнул на пол, чувствуя, как боль накатывает с новой силой. Но вопреки всему он не потерял сознание. Собрав остатки воли, Вяхи потихоньку пополз к столу.

— Только бы успеть… — прошептал он, забираясь чуть повыше и цепляясь за стул. — Черт… держись…

Схватившись за край, он наконец достал до гладкого изогнутого камня с крошечными отверстиями — своего рода артефакта, который по функциям напоминал телефон, но его невозможно было отследить даже при использовании самых продвинутых прослушек. Альвар судорожно напрягся, сжимая камень в руках, и попытался пр нему связаться.

— Ну же, ну же… — он едва ворочал языком.

Его рука дрожала и сил совсем уже не было, потому эстонец не удержался и снова рухнул на пол. Каждая секунда до выхода координатора на связь казалась вечностью, и когда по артефакту наконец зашипели помехи, Вяхи едва не взвыл от перенапряжения.

— Это командир спецотряда два-ноль, Альвар Вяхи! — выпалил он срывающимся голосом. — Операция в Российской Империи провалена! Как слышно? Повторяю, что провалена! Объект нас всех перебил, я один выжил!

— Вы хотите сказать, что упустили цель? — раздался по другую сторону недовольный голос.

— Ты не слышал, что я сейчас сказал⁈ — почти зарычал эстонец и сорвался на крик: — Добрынина не взять живьём и не переманить! Невозможно, слышишь⁈ Этот ублюдок — чудовище по силе! Его юный возраст лишь маскировка.

— Вяхи, успокойтесь, — приказным тоном произнёс координатор. — Мне же всё это нужно докладывать командованию.

— Ты сидишь там на жопе ровно в безопасности и еще что-то мне будешь говорить, чтобы я успокоился⁈ — усмехнулся Альвар и закашлялся. — Впрочем, к черту… Передай выше немедленно, что Добрынина нельзя брать. Его надо срочно убить! Если дать ему шанс сражаться за Российскую Империю, вся наша операция пойдёт под откос.

— Под откос? — насторожился координатор.

— Да, вы не представляете, что он вытворяет! Может, даже придётся бросить на него весь отряд, собранный на устранение Императора… — эстонец хотел добавить ещё пару крепких слов, но его перекосило от кашля с кровью.

— Альвар? Приём! Что у вас там? — голос координатора прозвучал встревоженно. — Как слышно?

— Убейте… его, — прошептал Вяхи, почти не в силах говорить, а артефакт выскальзывал из дрожащих пальцев. — Он… опас…

Но договорить Альвар уже не смог. Смертельные травмы, нанесённые Добрыниным, оказались слишком серьёзными. Несмотря на чудовищную регенерацию, разорванные осколками органы превратили смерть лишь вопрос короткого промежутка времени. Связующий артефакт стукнулся об пол, и последний выдох Альвара растворился в тишине.

* * *

Заглушив мотор и убрав ключи в карман, я не спешил заходить в дом под предрассветным небом. На улице стояла полная тишина, но в такие минуты голова лучше работает, а у меня было над чем поломать мозги. Кажется, я постарел, хоть и живу в новом теле. А иначе какого черта одного из эстонцев я все же упустил. Совсем не ожидал, что он окажется таким живучим и сможет быстро восстанавливаться.

К тому же смельчак попался — несмотря на то, что в итоге сбежал с поля боя, он сиганул со скалы сам, когда я за ним гнался. И, что самое удивительное, остался цел, хотя наверняка переломал кости и вывихнул себе что-нибудь. Гриша, будь он рядом, прямо офигел бы тоже от таких способностей — он же лекарь и сам весьма способный.

Я же тогда решил не прыгать следом в это болото у подножия скалы. Мне было важнее не столько убить их всех, сколько сохранить информацию о планах эстонцев, которую я выудил. И чем дальше, тем больше диву даюсь, что в последнее время мне даже не до скуки.

Похоже, у Эстонской Империи есть серьезные интересы в Российской Империи, и понятно, что Императору это явно не придется по душе. Да и Распутины могут иметь свое мнение на этот счет. Нужно будет с ними поговорить и узнать, что они думают об этом.

Чтобы не терять времени, я достал мобильник и набрал Гришу. Но пока я слушал гудки, стало ясно — трубку он не возьмет. То же самое оказалось и с его отцом, и с братьями — все молчат. Однако я довольно легко догадался, куда они могли подеваться в такую рань, ведь небось опять всей семейкой «окучивают» своих врагов. У них ведь каждый день — как новый бой. Казалось, что в столице все приутихло, но, видимо, это была лишь передышка перед очередной заварухой.

Вдруг раздалось громкое кудахтанье курицы на заднем дворе, видимо, решившей, что уже пора будить весь дом. Это означало, что Вика сейчас тоже проснется. Я юркнул внутрь дома и сам приготовил сырники на завтрак, не дожидаясь повара. Когда я сел за стол, Викуля в пижаме спустилась со второго этажа. Вид у нее был заспанный и слегка озадаченный.

— Добрыня, ты чего так рано уже трапезничаешь? — спросила она, зевая и потягиваясь.

— А почему бы нет? Более того, я только что с пробежки вернулся, — ухмыльнулся я и пододвинул к ней тарелку со свежими сырниками. — Угощайся.

— Спасибо, дорогой, чуть позже. Я сначала умоюсь, — она снова зевнула и пошла в ванную.

— А я, наверное, сразу поеду к Императору по делам. Так что не теряй меня.

— Потерять того, кто засветился по всем экранам и чье имя вся Империя уже выучила и успела испугаться, довольно сложно, — съехидничала Викуля. — Ты же не иголка в стоге сена, любимый.

Закончив завтрак, я поцеловал ее и снова направился к машине. Мчал со всей возможной скоростью, потому что дело было нешуточное. А дальше было забавно… Хоть государь и приблизил меня к себе, но, приехав к дворцу в такую рань, мне все равно пришлось пройти через несколько проверок и коротать время в ожидании. Ну, ничего не поделаешь — таков порядок, особенно при дворе.

Меня, разумеется, просканировали, обыскали, а затем поинтересовались целью визита. Я уверенно ответил, что пришёл по делу государственной важности. На самом же деле Император в эту пору ещё наверное банально дрых, а придворные боялись его тревожить раньше восьми утра, когда он обычно принимается за просматривание прошений и документов. А сейчас на часах было всего семь.

В приёмной же уже собиралась очередная компания аристократов, которые вписывали себя в длинный список на аудиенцию. Но большинство из них в итоге могли просидеть весь день впустую и так и не попасть к государю — иногда им просто отказывали безо всякого объяснения причин.

Меня же эта рутина не касалась. Я заметил одного из секретарей — парень торопливо пробегал мимо, придерживая очки на носу. Я перехватил его за локоть и сказал тихим, но твёрдым голосом.

— Слушай, Его Императорское Величество разозлится куда сильнее, если вы протянете время. Передай государю, что я велел. У нас в столице «гости» из Эстонской Империи, и они сюда не чай распивать приехали.

Секретарь оказался не промах — он быстро сообразил, насколько всё серьёзно, и уточнил.

— Может, сразу вызвать кого-нибудь старших по званию из военных?

— Нет, пускай сам государь решает, кого и когда звать. Мне нужно сначала поговорить с ним с глазу на глаз, — отмахнулся я.

Минут через пятнадцать меня, петляя по коридорам дворца, наконец проводили к покоям Петра Александровича. Точнее, в небольшой кабинет, расположенный в крыле с его покоями и обставленный мебелью в зелёных тонах.

Я едва успел войти, как заметил боковую дверь, видимо ведущую в спальню самого Императора. Он стоял там в расстёгнутой рубахе, явно спеша одеться как можно быстрее. Камердинер ещё возился с его причёской и пытался поправить складки на одежде, но государь рявкнул, что хватит, и приказал тому убираться вон. В коридоре, словно церберы, уже дежурили стражники.

— Что за срочность, Добрынин? — Пётр Александрович нахмурился и посмотрел на меня без особого радушия.

— Сегодня ночью я выехал на короткую прогулку и на меня напали… — начал я рассказывать.

— А что, бессонницей маешься? — вдруг ухмыльнулся государь. — Впрочем, на твоём месте, наверное, любой бы заснуть не смог.

Его реакция меня насторожила, так как мне показалось, что он уже что-то знал. Сейчас всё и выяснится…

— Боевики из Эстонской Империи действуют здесь, — продолжил я. — Они пытались переманить меня к себе или, в противном случае, угрожали убить.

— Судя по тому, что ты живее всех живых и стоишь здесь прямо сейчас, значит, они уже трупы. Ха-ха! Неплохо, — Пётр Александрович усмехнулся, не выказывая особого изумления.

Ну ясно… Значит, о том, что произошло, он и сам отлично знал. Впрочем, ровно это он мне спустя пару минут и подтвердит своими словами. А потом продолжит, как ни в чем не бывало:

— И ещё добавлю, — государь опёрся на стол, — ходит молва, будто ты — новое оружие нашей Империи, и пустил эту молву именно я.

Он смотрел на меня испытующе, ожидая, как я отреагирую. Я же внешне оставался совершенно спокойным и невозмутимым. Давно уже понял, что от него можно ждать чего угодно — он умеет подкинуть свинью в самый неожиданный момент.

Государь без зазрения совести использует меня и играет по грязному. Но напрасно он считает, что это может повредить мне, как его расходному материалу. Пускай не волнуется, ведь я всегда умею обратить любую ситуацию себе на пользу.

— Ясно, — сухо произнёс я вслух. — В таком случае, я пошел. Моё дело — передать информацию, а вы уж сами решайте, что делать с этими эстонцами.

Я уже собрался развернуться, однако надменный голос Императора прозвучал громогласно и даже с ноткой удивления.

— А ты, выходит, Добрынин, совсем не смотришь новости? Ночью-то не спал, мог бы хоть взглянуть и быть в курсе.

— Поверьте, государь, мне было, мягко говоря, не до новостей, — пожал я плечами. — Я разбирался с эстонским отрядом, причём довольно крепким.

— Что ж, тогда я тебе сообщу лично, — неторопливо продолжил Пётр Александрович. — Ночью не только ты один не спал. Мне тоже удалось всего полчаса глаза сомкнуть, да и эстонской армии было не до сна, ведь три часа назад она вторглась на нашу территорию.

Я аж дар речи потерял. Нам и без того хватало проблем, а тут ещё война. Столица едва функционирует, так как большинство ключевых работников, аристократов и производителей уехали кто куда, пока тут не станет безопаснее. В таких условиях война — это чистое безумие.

— К тому же, за эту ночь в Москве взорвали несколько зданий с оперативниками и штабами военных, — продолжал государь, делая паузы между словами. — Самое ироничное, что к этому причастны не эстонцы, а наши собственные аристократы. По крайней мере, часть из них.

— Значит, это ещё не всё? — спросил я, разводя руками.

— Конечно же нет, — кивнул Пётр Александрович. — Общая картина выходит весьма занятная. Австрийская армия, как нам известно, тоже наготове, чтобы вмешаться. А то, что устроили аристократы в столице, — специально разожжённая война. Ты в итоге просто стал её невольной жертвой.

Император говорил обо всём этом с абсолютным холодом в голосе. Неудивительно, люди вроде него не бывают похожи на остальных. Он — тот самый паук, который плетёт сеть повсюду и просчитывает ходы на несколько шагов вперёд. Конечно, у него есть советники и помощники, но главный мозг тут всё-таки он.

— И это вы, государь, допустили, чтобы в столице разыгрались такие войны? — спросил я напрямую. — Значит, Вам это было выгодно… пока враги за границей ещё не были готовы?

— Какой сообразительный у нас Добрынин, — неожиданно улыбнулся Император и задумчиво провёл рукой по лбу.

— Но ведь у нас есть армия на случай вторжения? — уточнил у него. — Надеюсь, она достаточно сильна, как и говорят?

— С армией-то проблем нет, — ответил он и зевнул, явно не выспавшись. — Проблема в том, что слишком много аристократов продались нашим врагам. Это усложняет ситуацию. Один из приграничных городов эти сволочи уже сдали без боя в первые же минуты.

Государь нахмурился, и в этот момент все маски были сброшены. Тяжело даже представить, что он сделает, когда доберётся до предателей.

Но чёрт с ними, в конце концов — главное, что у меня теперь есть полная картина происходящего. Что касается этих аристократов — всё там банально, как по мне. Аристократия всегда была цветом Империи, но, к сожалению, может стать и её погибелью.

— Так что ты, Добрыня, вовремя заглянул, — заговорил Император, чуть прищурившись. — Знаю, у тебя дел по горло, но как насчёт сменить обстановку? Развеяться немного?

— Развеяться я не против, — ответил я, стараясь понять, к чему он клонит.

— Собирается отряд для выполнения очень важного задания, — продолжил он. — Идут лучшие из лучших. Это будет куда большая честь и для тебя.

— Это что, боевое задание? — нахмурился я. — Надолго я не готов влипать в войну, мне и своих забот хватает. Да и дом не могу надолго бросать.

— Нет, тут другое, — Император отрицательно качнул головой. — Всё произойдёт в австрийской столице. Нужно сделать так, чтобы австрийцам было не до нашей войны с Эстонией.

Что-то мне подсказывает, что его высокородие обожает сарказм. Но если есть шанс обратить всё на пользу Империи, придётся попробовать. Я согласился, решив посмотреть, что удастся сделать за короткие сроки.

Военные подразделения Эстонской Империи

В помещении стоял оглушительный гул. Техники наспех размещали своё оборудование, стараясь побыстрее занять рабочие позиции. Многие успели надеть наушники с микрофонами, и то и дело кто-то передавал или принимал зашифрованные сигналы.

Рядовые сновали туда-сюда, сжимая под мышками папки с документами. Нужно было оперативно доставить поручения в соседний отдел, а оттуда — уже в военный лагерь. Каждый отвечал за свою часть работы, и, расположившись неподалёку от вражеской территории, люди трудились так, чтобы всё слаженно действовало, словно единый механизм.

Именно сюда, в недавно сформированный штаб, прибыл командующий войсками Эстонской Империи. Он был рад, что удалось подойти ближе к линии противника, да ещё и обнадёживало то, что один вражеский город сдался почти без боя.

Бросив взгляд на карты и выслушав новые донесения «снизу», командующий прикинул, что дела идут на удивление хорошо. Однако, отпивая крепкий чай, Расмус Мяги ощутил тревогу. Имперские абсолюты почему-то до сих пор не появились. Эти люди S-класса могли чертовски многое изменить, и их ждали, но сроки давно вышли.

— Попахивает ловушкой, — проговорил он вслух, глядя на одного из офицеров. — Дальше будем действовать осторожно, без резких наскоков. Во всяком случае, пока не выясним, в чём тут дело… Чёрт, у меня уже рефлекторно с опытом выработалось чутьё на такие неспокойные ситуации.

— Командир, будете докладывать об этом наверх? Они же могут поторопить, — спросил офицер, во взгляде читалось понимание.

— Решать, как вести операцию, буду я, — Расмус Мяги покрутил свои усы и неспешно набил табаком курительную трубку. — И никому не выгодно, чтобы на этом этапе мы совершили ошибку… Ни мне, ни Императору.

Глава 27

В Императорском дворце

Петр Александрович неторопливо потягивал кофе в своем кабинете, внимательно изучая схему, начертанную им на доске. Его взгляд оставался невозмутимым — годы подготовки к управлению Империей научили его встречать любые вызовы с холодным рассудком и выдержкой.

Несмотря на нарастающий хаос в столице и государстве, император был уверен — ситуация останется под его контролем, даже если реализуется лишь половина задуманных им стратегий. Отряд Добрынина представлял собой лишь одно из многих звеньев в его сложной системе. На всех ключевых направлениях уже действовали лучшие специалисты и Одаренные.

Государь давно определил главный приоритет — любой ценой предотвратить вмешательство определенных лиц в происходящее.

Одного из таких противников уже устранили, хотя роду Распутиных это обошлось дорого. «Но по крайней мере, никто из них критически не пострадал», — отнес это к плюсам Император.

И только он собрался обдумать, какую фигуру следующей ввести в игру, как в дверь постучали. Камердинер, склонившись в почтительном поклоне, произнес с виноватым видом:

— Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, за вынужденное беспокойство. Вы распорядились не тревожить вас, однако капитан государственной разведки настаивает на срочном докладе.

Государь решительно поставил кружку на стол и коротко кивнул. Тут же послышался четкий стук сапог, и в дверном проеме возник подтянутый капитан — мужчина, хорошо сохранивший форму для своей должности и возраста. Он был в форменной фуражке с соответствующими знаками отличия.

— Слушаю тебя, Максим Викторович, — первым обратился к нему Петр Александрович. — Докладывай, что еще произошло.

— Государь, ситуация может критически обостриться из-за нарастающей паники, — четко отрапортовал офицер. — Крупнейшие журналисты продались врагу. Они развернули полномасштабную кампанию и в кратчайшие сроки распространили через медиа панические настроения среди населения.

— Вот как, — император сохранял внешнее хладнокровие. — И какие именно слухи они распускают?

— Утверждают, что Империя абсолютно бессильна, а на горизонте надвигается масштабная война.

— Абсолютно бессильна? — на лице Петра появилась хищная улыбка. — Да-а… — протянул он. — Значит, решили привлечь народ в этой войне. Действуют по классическому сценарию, ты только посмотри.

Государь хлопнул себя по колену, продолжая улыбаться. Казалось, что каждая новая проблема не угнетала его, а напротив — наполняла энергией. Любое препятствие он воспринимал как ступень к будущему триумфу. Даже осознавая ухудшение ситуации, он верил в возможность преодоления кризиса, и эта вера имела под собой основания.

И всё это в то время, когда менее стойкие люди видели лишь мрачные перспективы. По всем направлениям дела действительно шли неблагоприятно — некоторые аристократы уже готовились отправить своих воинов в ряды вражеской армии, а заводы, которые по указу должны были обеспечивать армию Российской Империи, срывали все поставки.

Государь держал в памяти весь комплекс проблем, понимая, что происходящее это лишь часть большой стратегической игры. Он усвоил, что нельзя ожидать только прямых ударов, ведь иначе все сражения заканчивались бы стремительно и зачастую катастрофично.

Петра Александровича не тревожило, что многие его козыри еще не введены в игру. Главное, чтобы они перекрыли предыдущие ходы противника… Этому его научил отец.

Побеждает не тот, кто наносит молниеносные удары одновременно по всем направлениям, а тот, кто выжидает момент, выявляет уязвимые места и наносит точные, выверенные удары.

* * *

Я поправил массивные наушники во время нашего полета к австрийской границе. В специальном отряде, сформированном для этой критической операции, кроме меня было шесть человек. Многочисленный состав в данном случае оказался бы помехой…

Впрочем, решающим фактором была не численность, а квалификация участников. Среди них присутствовали как известные личности, так и те, о ком никто не слышал… Что, пожалуй, делало последних еще более опасными.

Их аура силы ощущалась почти физически, распространяясь на значительное расстояние. У каждого был свой дар — огонь, лёд, кровь, тень, молнии и свет. В общении же они проявили себя вполне адекватно. И во время полета мы неоднократно обсуждали предстоящую операцию.

Суть задания там стала для меня предельно ясна. Петр Александрович действительно оказался тем еще «шутником». Разумеется, миссия предполагалась сложной, но причем здесь отсутствие боев, как говорил Император? Сомнительно все… На мой взгляд, нас отправляли на самоубийственное задание.

План категорически не внушал доверия! Согласно ему, мы должны были проникнуть во дворец и ликвидировать Императора Австрии после важного дипломатического приема. Разведка утверждала, что в этот момент он будет временно ослаблен, что теоретически позволит нам его устранить. И это лишь первая часть плана, ведь существовало еще и «дополнение» на случай провала…

Если Император, даже в ослабленном состоянии, окажется сильнее нашей группы, и мы все не сможем его нейтрализовать, моей задачей становилось обрушение части здания, где мы все будем находиться в тот момент вместе с правителем Австрии.

Для некоторых это звучало как буквальное самопожертвование. Проанализировав ситуацию вместе с командой, мы пришли к выводу, что шансы на успех катастрофически малы.

Но тревожило не только это. Нам предоставили подозрительно ненадежный план отступления на случай успеха операции. Мы должны были самостоятельно, без поддержки, добраться до границы Российской Империи, что, мягко говоря, ни черта не простая задача.

Фактически, после убийства Императора Австрии мы автоматически попадали в список смертников. При этом остальные члены группы воспринимали меня лишь как страховку на крайний случай. Странный план, как ни посмотри.

Ребята, при всех их положительных качествах, прослушав инструктаж и ознакомившись с деталями операции, всё равно считали меня слабейшим звеном, раз я назначен лишь на роль подстраховки.

Маги они, безусловно, сильные, но откровенно признались, что не верят в мою способность обрушить часть императорского дворца. Я не видел смысла спорить — пусть мои действия говорят сами за себя в нужный момент.

В ответ на их сомнения я лишь пожимал плечами и улыбался. К их чести, они не проявляли высокомерия и не пытались задирать нос. В их представлении я уступал им не настолько значительно, да и приближенность к Императору явно была не случайной.

— Извини за прямоту, — заметил маг крови во время одного из наших разговоров, — но это Императорский дворец с многоуровневой защитой от магического воздействия. Это тебе не обычные здания разрушать.

— Да, это очевидно, — ответил я, глядя ему прямо в глаза с улыбкой.

Внутренне я усмехался, размышляя о том, на какое безнадежное задание нас отправили. Более абсурдного плана мне встречать не доводилось. Я-то, вероятно, выживу в любом случае, но вот они…

Ладно, решил я, по ходу дела разберемся с реальным положением вещей. В конце концов, ситуация может измениться множество раз до момента операции…

Не углубляясь в мрачные размышления, я сосредоточился на текущих задачах — их было предостаточно, так как впереди был чуть ли не настоящий поход.

Нас высадили в непосредственной близости от границы, откуда предстояло пробираться через горные хребты для проникновения на территорию Австрии. Оттуда еще два дня пути до конспиративной квартиры, приобретенной заранее нашими агентами.

Преимущества разветвленной сети контактов были неоспоримы. В квартире нас ожидало всё необходимое — от специального оборудования до оружия и соответствующей одежды. Кроме того, у нас имелся местный связной, отслеживавший обстановку и выполнявший мелкие поручения, чтобы нам не приходилось лишний раз показываться на публике.

Разместив принесенные с собой вещи и артефакты, мы решили лечь спать пораньше. Операция была запланирована на следующий вечер. Впрочем, опыт научил меня, что планы имеют свойство меняться с удручающей регулярностью.

Мой сон был прерван внезапным вторжением нашего связного, что еще и часовым у нас являлся. Он влетел в комнату с выражением неприкрытого ужаса на лице.

— Вставайте немедленно! — его голос дрожал от напряжения. — Что-то происходит! Снаружи хренова куча джипов, из них высаживаются вооруженные автоматами бойцы и маги!

Не успел я осмыслить ситуацию — кто мог нас выдать, как нас обнаружили, ведь мы соблюдали все меры предосторожности, вдруг окна прошила автоматная очередь, и наш связной рухнул замертво.

Выругавшись, я вскочил с постели. Остальные маги, едва успев накинуть минимум одежды, ринулись в коридор. Я прикрывал отход товарищей, хотя они и сами демонстрировали впечатляющие защитные навыки. Особенно выделялся маг крови, создавший плотный щит из алой субстанции.

Мысленно отметил, что такая защита требует значительных энергетических затрат. Эффективнее было бы сначала уничтожить противников, а затем использовать их кровь для формирования барьеров — это минимизировало бы расход собственных ресурсов. Впрочем, каждый выбирает свою тактику. Кто я такой, чтобы указывать этим мастерам? Ха…

— Справа! — резкий окрик Романа, мага молний, привлек моё внимание уже в следующий миг.

Через окно в коридоре вламывались австрийские бойцы в защитных шлемах. Роман среагировал мгновенно, ослепительные разряды молний пронзили нападавших, превращая их тела в обугленные оболочки.

— Отлично сработано, но там идут еще! — я резким движением руки направил массивный шкаф к окну, блокируя проход. — Это задержит их ненадолго. Нам необходимо покинуть здание другим путем.

— Уже отступаем? Неужели считаешь, что не справимся? — в голосе мага льда звучал вызов, но без прежней самоуверенности.

— Если нас раскрыли, значит против нас брошены элитные подразделения, — мой тон не допускал возражений. — Позволить им окружить нас здесь — стратегическая ошибка. В замкнутом пространстве наша уязвимость возрастает многократно.

Я не понимал логики своих товарищей. Несомненно, они обладали впечатляющей силой, но их самоуверенность граничила с безрассудством. При необходимости я мог бы применить свои способности в полную силу, но это привело бы к масштабным разрушениям, которые затронули бы и моих союзников.

Оптимальной тактикой сейчас был прорыв из окружения с последующим маневрированием — отступление, занятие выгодной позиции, уничтожение преследователей. Против превосходящих сил противника, особенно элитных подразделений, требовалась продуманная стратегия.

Однако ответа на мое предложение я не дождался, ведь времени на дискуссии не осталось. Все двери и окна одновременно вылетели под воздействием мощной магической волны. Шкаф, которым я блокировал проход, разлетелся в щепки, едва не задев меня — спасло лишь своевременное уклонение.

В помещение с двух сторон ворвались маги в плащах цвета хаки. Несмотря на разницу в возрасте, нашивки на их рукавах указывали на одинаковый ранг боевой подготовки.

Я мгновенно оценил ситуацию. Предстояло серьезное столкновение. Не теряя времени, я обрушил часть конструкции здания, временно блокируя одно из направлений атаки, и сосредоточился на противниках перед нами.

Двое магов направили ладони в нашу сторону, готовясь к атаке. Не дожидаясь их действий, я применил свою способность к ближайшему — мгновенно заставил лопнуть несколько его внутренних органов. Он рухнул замертво. Со вторым пришлось действовать иначе.

Схватив металлическую статуэтку с тумбы рядом, я резко сократил дистанцию и нанес мощный удар по ноге противника.

— У меня активирована защита! — с самодовольством произнес маг, формируя в руке сгусток ядовитой субстанции.

— Я в курсе, — ответил я с холодным спокойствием. — Это лишь отвлекающий маневр.

Одним стремительным движением я перехватил его запястье, вывернул руку и направил ладонь с ядовитым сгустком к его собственному лицу. Все помещение наполнилось пронзительным криком.

Яд оказался настолько мощным, что преодолел защитные барьеры самого мага, и разъедая плоть подобно концентрированной кислоте. Противник рухнул, корчась от невыносимой боли.

Выскочив на улицу, я замер от открывшейся картины. Количество врагов превосходило все разумные ожидания — казалось, против нас мобилизовали значительную часть австрийских вооруженных сил. Пока я оценивал возможные пути отступления, маг света применил ослепляющую вспышку, временно дезориентировав противников.

— Это задержит их лишь на какое-то время! — крикнул он, выбегая следом за мной. — Но на магов высшего ранга эффект, вообще, будет минимальным!

Я кивнул, и мы устремились вперед, прокладывая путь через хаос. На бегу приходилось отражать атаки магов, чьи защитные барьеры нейтрализовали большинство стандартных атак. Их барьеры были были на редкость уникальными. Но на них наверное и энергии уходит слишком многосконструированы — непроницаемые для внешних воздействий.

Однако я знал их уязвимость — эти барьеры можно было установить только снаружи. Внутренние органы защищались лишь рунами, действующими как магические замки, которые опытный маг мог взломать. Я использовал эту слабость, когда представлялась возможность, хотя такие манипуляции требовали значительной концентрации и времени.

Когда австрийские бойцы оправились от ослепления, ситуация резко ухудшилась. Наш отрыв был минимальным. Я поднимал массивные пласты земли, сворачивая их подобно гигантским рулетам, погребая под ними десятки солдат. Но время работало против нас.

Наиболее эффективными в этом противостоянии оказались я и маг крови — только мы могли напрямую противостоять вражеским Одаренным.

Остальным приходилось сначала преодолевать их защитные барьеры, что отнимало драгоценные секунды. Впрочем, стоило отдать должное Австрийской Империи — качество их магов впечатляло. Они бросали в бой элитные подразделения без видимого сожаления о потерях.

Я методично нейтрализовал противников: некоторым переламывал кости, других расплющивал направленными гравитационными ударами. Энергия расходовалась с колоссальной скоростью.

После череды вынужденных остановок нам приходилось отступать всё дальше. Это изматывающее противостояние не могло продолжаться вечно…

В хаосе сражения, среди оглушительных взрывов и непрерывных атак, требующих постоянного маневрирования, наш отряд постепенно рассеивался. Связь между нами терялась с каждой минутой боя.

Я действовал инстинктивно — то вырывал придорожное дерево, превращая его в импровизированное оружие, то опрокидывал автомобиль для создания укрытия.

Оглядываясь, замечал своих товарищей, ведущих бой уже далеко, на разных участках фронта. Пробиваться к ним было бессмысленно — обстрел велся с множества позиций, а атаки накатывались волнами. Каждый из нас был вынужден удерживать собственный рубеж. Тактика была однообразной: отбить натиск, отступить глубже, и так до бесконечности.

Вскоре я остался один против преследователей. Больше не было смысла сдерживаться — я высвободил свою мощь в полную силу. Чёрные воронки и языки пламени поглощали целые группы противников. Щелчком пальцев я ломал кости врагов изнутри, уничтожая их десятками. Некоторых пригвождал к земле их же оружием, другим проламывал черепа одним ударом.

Когда мне наконец удалось отбиться и перевести дыхание, я осмотрелся. Вокруг не было ни души — ни соратников, ни врагов. Я оказался в совершенно незнакомом месте далеко за городом. Уже занимался рассвет. У меня не было ни малейшего представления, где искать остальных членов отряда и выжил ли кто-то из них вообще.

Я помнил адреса запасных конспиративных квартир и мог рискнуть, добравшись до города, но внутренний голос подсказывал, что там наверняка устроена засада. Стало очевидно, что противник был прекрасно осведомлён о всех наших планах…

В тот момент я не нашёл ничего лучше, чем направиться прямиком во дворец австрийского императора. Обезумел ли я? Возможно…

Но в этом безрассудном плане был один существенный плюс — такого поворота событий никто из врагов не мог предвидеть. И что самое главное, меня никогда не останавливало то, что придётся действовать в одиночку…

Глава 28

По правде говоря, я ожидал, что настоящие трудности возникнут сразу после того, как оторвусь от преследования. Но то, что происходило вначале, напоминало скорее мой обычный будничный день. Ликвидировал несколько отрядов, я завладел автомобилем и скрылся.

Настоящие испытания начались по прибытии в столицу. Здесь требовалась предельная осторожность. Я менял одежду, выходил преимущественно в ночное время и избегал оживлённых центральных улиц.

Несмотря на все меры предосторожности, приходилось постоянно менять местоположение — то регистрировался в гостиницах по заранее подготовленным фальшивым документам, то ночевал в заброшенных зданиях. Настоящая жизнь агента в бегах.

Как бы утомительно это ни было, признаюсь — мне это нравилось. Словно отправился в отпуск, чтобы как следует развлечься и восстановить душевное равновесие. Даже в проблемах можно найти положительные стороны. Оказывается, в постоянном напряжении тоже можно обрести своеобразное расслабление. Особенно так бывает, если привык делать свою работу на все сто. Тут хоть какую дай, у меня будет веселье, пока не выполню.

Тщательно скрываться приходилось из-за масштабной облавы в городе. Чтобы продвигаться к центру, я использовал различные тактические приёмы.

Когда подразделения спецназа прочёсывали территорию, перекрывая все пути, я применял гравитационное воздействие на их патрульные машины, разрушая важные детали. В одном районе вывел из строя около тридцати транспортных средств таким способом. Только благодаря этому удалось ускользнуть и продолжить движение.

О товарищах из моего отряда не было никаких известий. Никто не выходил на связь, я их нигде не встречал. Впрочем, это логично. Если выжили, они тоже должны хорошо скрываться. Неизвестно, пробираются ли они к дворцу. Главное — я знаю свой путь!

Очевидно, что проникновение во дворец — практически невыполнимая задача. Город полностью блокирован, повсюду посты и патрули. Преодолеешь один район, а там уже новые спецназовцы и ОМОН — отряд магов особого назначения. Эти ребята чертовски серьёзны. Однажды я столкнулся с ними и едва унёс ноги, вынужденный снова залечь на дно.

Дело не в моей слабости, а в их мастерски нанесённых защитных рунах, которых невероятно много — моё им уважение. Всегда приятно встретить достойных противников. Такое может признать только сильный и опытный человек, к которым я себя и отношу.

Маги особого назначения оказывали сопротивление довольно долго, но мне было невыгодно, чтобы они вызвали подкрепление. Не хватало ещё, чтобы за мной гналась вся армия — это было бы безумием.

Как только я ликвидировал последнего из них, немедленно покинул место схватки, что оказалось непросто, поскольку на смену им уже прибывал другой отряд. Стоит лишь замешкаться — и тебя окружат, тогда о дворце можно забыть на неопределённое время. А задерживаться в Австрии я совершенно не планировал.

В сложившейся ситуации я действовал с максимальной осмотрительностью, избегая ненужных столкновений. Рисковать было нельзя — каждая стычка могла стать последней. Спустя двое суток непрерывного маневрирования по столице мне удалось проникнуть в центральный район, откуда до дворца оставалось рукой подать.

Но прямой подход был невозможен — защитные периметры и контрольно-пропускные пункты перекрывали все очевидные маршруты.

Удача улыбнулась мне у одного из блокпостов. Заметил бронетранспортёр с отдельным десантным отсеком, изолированным от кабины водителя и командира. Пустой отсек для перевозки личного состава представлял идеальную возможность.

Применив гравитационное воздействие, я бесшумно вскрыл задние двери и проник внутрь. Логика подсказывала, что машина направится именно туда, куда мне требовалось.

Пришлось выждать, сидя там, около двух часов. Использовал это время для короткого отдыха — в этом деле умение спать в любых условиях критически важно.

Когда же бронетранспортёр тронулся, я ощутил, как напряжение постепенно отпускает. План сработал — машина беспрепятственно миновала главный контрольный пункт. При следующей остановке я незаметно покинул своё укрытие.

Оказавшись внутри центрального периметра, я почувствовал определённое преимущество. Как в эпицентре торнадо — вокруг бушует стихия, а в центре относительно спокойно. Здесь меня уже не искали с таким рвением — все силы были брошены на внешние рубежи. Никто не ожидал, что цель уже проникла в святая святых.

С холодной решимостью я направился к дворцу. Теперь предстояло выполнить главную задачу — сделать всё возможное, чтобы положение Российской Империи не ухудшилось. Цена ошибки была бы слишком высока…

В Пруссии

Сняв белую спортивную форму, Маша взглянула в зеркало. Щеки пылали после интенсивной тренировки, мокрые волосы прилипли ко лбу. Восстановив дыхание, она быстро приняла душ — ей не терпелось поговорить с отцом подруги, в чьем доме она сейчас гостила.

Маша ценила гостеприимство маркиза Фридриха фон Аделя. Он создал для неё все условия комфортного проживания. Никто не ограничивал её свободу именно в этих владениях, все домочадцы были предупредительны и доброжелательны — как-никак, подруга Виктории.

Жизнь здесь напоминала затянувшиеся каникулы, лучшие дни её жизни. Несмотря на внешние проблемы, в этом доме царило спокойствие. Маша понимала, кому обязана этим благополучием. Но также она осознавала, что нет места лучше родного дома, где ждёт семья.

Хотя Маша верила в брата как никогда прежде и знала, что его не так-то просто сломить, так как скорее сам сломаешься, пытаясь это сделать! — она всё равно тосковала и беспокоилась о нём. Ей было неловко и стыдно от собственного бессилия.

Раньше всё казалось иначе — она считала своим долгом защищать его. Маше по-прежнему трудно было смириться с мыслью о своей бесполезности. Ей хотелось поддержать брата, но она никак не могла найти способ выразить эти чувства и воплотить желание в действие.

Теперь Маша твёрдо настроилась на разговор и уже мысленно готовилась укладывать вещи в чемоданы. Переодевшись после душа, она передала через камердинера просьбу о встрече с главой Рода.

Слуга немедленно уточнил, свободен ли маркиз фон Адель, и проводил её в просторную библиотеку, где Фридрих любил за чашкой чая проводить время за чтением.

— Простите за беспокойство, — начала Маша, переступив порог. — Боюсь, я и так злоупотребляю вашим гостеприимством. А теперь ещё отвлекаю вас, но мне действительно необходимо поговорить.

— Маша, ты что, решила меня оскорбить? — без церемоний произнёс он, глядя на неё поверх книги.

— Нет, — сестра Добрыни недоуменно покачала головой. — Как вы могли такое подумать?

— Тогда не стоит упоминать о гостеприимстве. Если я принимаю кого-то в своём доме, этот человек никогда не в тягость. Или ты считаешь, что я не способен должным образом позаботиться о друзьях моей дочери? Какой же я тогда глава Рода? — в его голосе звучала непреклонная серьёзность.

— Простите, — Маша развела руками. — Я знаю, что вы радушный, достойный глава Рода и выдающийся человек, — поспешила она добавить, надеясь расположить его к своей просьбе.

— Маша, ближе к делу, — он раскусил её намерения и недовольно вздохнул.

— Можно я вернусь домой? Пожалуйста, — она сложила ладони в умоляющем жесте и придала лицу грустное выражение. — Я нужна своему брату! Должна быть рядом с ним!

— Ты права, — кивнул маркиз с пониманием. — Ты действительно нужна брату, но только живой и невредимой. Именно поэтому тебе придётся остаться здесь. Война такого масштаба — не место для тебя, как бы ты ни стремилась помочь.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к вам? — Маша недоумённо наклонила голову. — Это касается только меня и Добрыни.

Маркиз отложил книгу и внимательно посмотрел на девушку.

— Объясню предельно ясно, — его голос звучал спокойно, но твёрдо. — Если с тобой что-то случится после того, как я позволю тебе уехать, ответственность ляжет на меня. Это поставит под угрозу свадьбу Виктории и твоего брата. Моя дочь никогда не простит мне такой ошибки, — он сделал паузу. — Каким бы суровым я ни казался, я люблю её и желаю ей счастья. Поэтому нет, Маша, я не могу рисковать.

Лицо девушки мгновенно потускнело. Она опустила плечи, и вся её решимость словно испарилась. Машинально она начала растирать ладони — жест, выдававший её внутреннее напряжение.

Маркиз, заметив эту перемену, добавил:

— К тому же, здесь у тебя есть превосходный наставник по боевым искусствам. Тебе есть чем заняться — работать над собой, совершенствовать навыки. Это пригодится в будущем, и твой брат, несомненно, будет гордиться твоими достижениями.

— Я знаю, — Маша подняла взгляд. — Но я уже однажды победила этого учителя. Азарт пропал. Я добилась своей цели, и теперь тренировки с ним меня больше не интересуют. Я превзошла себя, как вы и говорили.

Её лицо внезапно преобразилось, наполнившись гордостью. Маша никогда особо не сомневалась в своих способностях, и теперь, имея достойный пример для подражания, она ощущала свою силу ещё отчётливее. Маркиз заметил эту перемену и усмехнулся.

— Хорошо, силачка, — произнёс он с лёгкой иронией. — Я выделю тебе ещё одного наставника. У тебя будет два учителя, и ты сможешь поднять своё мастерство на новый уровень. А в свободное время, пожалуй, я сам могу вызвать тебя на спарринг.

Услышав последние слова, Маша широко раскрыла глаза от изумления. Нервно улыбнувшись, она поспешила ответить:

— С вами я точно сражаться не буду. Я не собираюсь записываться в смертники.

Маркиз звонко рассмеялся.

— Ладно, пока занимайся с учителями. А там посмотрим, — кивнул он.

Маша же поняла, что дальнейшие попытки заговорить об отъезде бессмысленны. Как бы тяжело ни было это признавать, в нынешней ситуации она действительно могла стать для Добрыни лишь обузой. Но глубоко внутри её терзала мучительная боль от осознания того, что она вынуждена оставаться здесь, под защитой рода Вики, в то время как брат ежедневно рискует жизнью. Рискует ради всех них…

* * *

Чертовски высокая она, эта стена. Проведя рукой по голове, я окинул взглядом массивное укрепление, окружавшее замок. Стоя неподалеку, я тщательно обдумывал следующий шаг. Ситуация требовала взвешенного решения — слишком многое стояло на кону.

Как ни крутил варианты в голове, всё сводилось к грубой силе. Иначе быстро не справиться. В данных обстоятельствах другие методы просто не сработают. Да и комбинация силы с опытом — это оружие, которому мало что может противостоять.

Вспомнилось, как в прежнем мире мне довелось разобраться с одним типом, засевшим в куда более внушительном замке. Та крепость стояла на скальном уступе, и я обрушил её так, что вся скала вместе с замком ушла в море.

Здесь же ситуация иная… Под дворцом не ощущалось никаких катакомб, которые можно было бы использовать для обрушения изнутри. Придётся действовать иначе.

Уменьшив свой вес, я выдернул два железных прута из ближайшего ограждения и начал вбивать их в стену голыми руками. Временно пришлось стать скалолазом, только вместо профессиональных крюков — прутья.

Подъём занял около пятнадцати минут. А вот спускаться оказалось проще и быстрее. Я приземлился возле небольшого внутреннего сада внутри стен. Дворец впечатлял — ярусы нависали друг над другом, словно слои изысканного торта.

Но эта воздушная красота была лишь иллюзией. По сути, благодаря особым материалам, артефактам, магии и мастерству строителей, здание представляло собой практически неприступный бункер. Впрочем, когда его возводили, никто не предполагал, что я нагряну в гости — и явно не на светскую беседу.

Долго любоваться архитектурой я не стал. Как говаривала Маша в детстве, получая новых кукол: «Посмотрела — и хватит, пора ломать».

Усевшись на траву и скрестив ноги, я закрыл глаза и погрузился в медитацию, не опасаясь быть обнаруженным. Скрываться уже не имело смысла — скоро я сам подниму здесь достаточно шума.

Без медитации к такому делу лучше не приступать. Всё должно быть выверено до мелочей. Мне требовалась вся сила, какую только можно было извлечь, чтобы затем правильно ее распределить для максимальной эффективности удара.

Если говорить простым языком — это как зарядить оружие. Патроны должны быть не просто в наличии, а правильно размещены в полностью заполненном магазине. Так и я должен был собрать всю свою энергию, чтобы быть заряженным, как боевое оружие.

Не помню, сколько времени я провёл в концентрации, погружённый в ощущение собственного тела и силы. Когда же я поднялся, завершив медитацию, моя аура бушевала на полную мощь. Воздух вокруг вибрировал и дребезжал от её интенсивности, а в ушах стоял непрерывный звон.

Личная гвардия Императора обнаружила меня из-за этого мгновенно. И звук тревоги разнёсся по всему центральному району, отражаясь эхом от стен дворца. Но ждать их приближения не входило в мои планы. Я немедленно приступил к выполнению своей миссии.

Земля задрожала под моими ногами, но благодаря своему дару я сохранял идеальное равновесие, хотя со стороны моя стойка напоминала позицию сноубордиста перед спуском. Всё моё внимание сконцентрировалось на разрушении дворцовых стен.

Убийство Императора Австрии теперь казалось маловероятным — тревога наверняка позволила ему успеть скрыться. Но моя главная задача заключалась в другом — отсрочить начало агрессивных действий Австрии против Российской Империи. Чем я сейчас и занимался…

По массивным, усиленным магией стенам поползли глубокие трещины. Гвардейцы застыли в недоумении, не веря своим глазам. Высокие башни с оглушительным скрежетом начали обрушиваться, погребая под обломками тех, кто не успел отпрыгнуть.

Пока основные силы гарнизона спешили к месту происшествия из казарм, присутствовавшие гвардейцы выстроили оборонительную линию с артефактными огненными щитами и двинулись на меня. Воздух наполнился свистом магически заряженных пуль, но я лишь топнул ногой — и вся эта группа мгновенно оказалась прижата к земле, словно металлические опилки, притянутые мощным магнитом.

Территория кишела вооружёнными людьми и магами, но я методично отрывал массивные фрагменты стен и обрушивал их на противников. Эти искусственные лавины буквально размазывали большинство атакующих. Даже те, кто пытался спастись бегством, редко избегали участи быть раздавленными или покалеченными отлетающими обломками рушащихся башен.

Подобраться ко мне стало практически невозможно. Я продолжал методично разрушать великолепный дворец, наблюдая за тщетными попытками защитников остановить меня. Несмотря на усиленные артефактами и магией стены, которые с трудом поддавались разрушению, моя сила превосходила их защиту. Это только делало задачу интереснее.

Я обрушил одну из ближайших стен до самого основания, а затем сорвал крышу, мощной волной своего Дара. И этой крышей словно гигантской метлой, я смел приближающийся отряд стражи, разбрасывая воинов в разные стороны.

Но даже это их не остановило… Враги продолжали нестись на меня, будто разъяренные осы из потревоженного улья. Пришлось принять более радикальные меры, чтобы избавиться от этих назойливых помех. Земля содрогнулась с новой силой, когда я создал глубокий разлом, протянувшийся на десятки метров вперед.

Даже монолитный фундамент дворца в этой части не выдержал — он рассыпался в пыль под воздействием моей силы. Воины, не ожидавшие внезапно разверзшейся перед ними пропасти, не успели затормозить и один за другим полетели в бездну. Их отчаянные крики смешались с пронзительным воем сирен, наполняя окрестности какофонией ужаса.

В итоге мне удалось разрушить около сорока пяти процентов императорского дворца — впечатляющий результат за столь короткое время. Оставалось неясным только, удалось ли мне устранить самого Императора, но это уже не имело принципиального значения.

Теперь предстояло решить другую «простую» задачу — покинуть это место. О лёгком отступлении не могло быть и речи, но я уже и к этому был готов. Часть сил я намеренно сохранил, потратив ровно столько, сколько требовалось для создания необходимого хаоса. Оставшийся резерв предназначался для успешного отступления. Так что, не теряя времени, я бросился бежать…

Глава 29

Чуть не зарылся передним бампером в землю. Но австрийский броневик выдержал и не застрял, хотя уже весь в дырках, как решето, и местами из него валит дым.

Внутри нашлись противогаз и какая-то униформа. Я натянул противогаз на голову и в таком виде мчался сейчас на полной скорости.

Определенно чего-то не хватало… Глаза слипались от усталости, но настроение было приподнятое, и хотелось добавить что-нибудь бодрящее.

Я начал крутить колесико магнитолы, выискивая подходящую волну. Наконец поймал станцию с любимым шансоном. Из динамиков донеслось: «Не связать вам мне рук! Не обломать крыльев! Дома ждет меня жена! У нее шикарные глаза!». Отбивая ритм ладонями по рулю, я улыбался и подпевал себе под нос. Скоро увижу Викулю, узнаю, как там дела дома.

Я уже ехал по землям Российской Империи — считай, почти дома. Только странно, что никто меня не останавливает. Всё-таки я пересёк границу. Хотя, возможно, причина в том, что я прорывался через лес, снёс шесть пограничных заборов подряд там, где, по мнению охраны, никто бы не проехал. После заборов был овраг, который я тоже преодолел на броневике.

А вот моим преследователям не повезло — их машины оказались слишком тяжелыми для такого прыжка. Они порадовали меня своим провалом, хотя пришлось немного потратиться силой.

В целом всё складывалось неплохо, если не считать того, что после нападения на дворец Императора мне пришлось проторчать в Австрии ещё три дня — раньше выбраться оттуда живым не представлялось возможным.

Естественно, меня сразу бросились ловить, и приходилось выжидать, прятаться. Всё это время я толком не спал, ведь перед этим поднял такую знатную шумиху. Меня в Австрии искали все, кому не лень. Положение было, мягко говоря, серьёзным. Но я обошёл их всех, хотя и пришлось действовать скрытно — совсем не в моём стиле.

Потому сейчас меня нещадно клонило в сон. С огромным удовольствием завалился бы в первую попавшуюся гостиницу, но разумнее было отъехать подальше от границы, чем я сейчас и занимался.

Императорский дворец

Во дворце царил настоящий хаос. Советники непрерывно обсуждали военные действия и секретные операции, от их бесконечных перешептываний у Петра Александровича раскалывалась голова. В зале заседаний уже час анализировали успехи и неудачи предпринятых мер. Предварительный вердикт был неутешительным — провалов оказалось значительно больше, ни одна из поставленных целей не была достигнута.

Император и сам прекрасно осознавал тяжесть положения. Он лично контролировал ситуацию с предельным вниманием. Отряд, направленный в Вену, потерпел сокрушительное поражение. Согласно данным разведки, только Добрынину удалось избежать гибели в западне, устроенной противником.

Впрочем, даже его достижения были минимальны по сравнению с изначальным планом — хотя императорский дворец Австрии действительно пострадал благодаря его действиям.

Теперь многие ломали голову над судьбой Добрынина. Очевидно, что он находился в бегах и скрывался, но как обнаружить его раньше противника и эвакуировать — оставалось загадкой. Государь уже приказал разведке мобилизовать все ресурсы и немедленно докладывать о любых зацепках.

Однако мысли императора были заняты не только этим. Другие отряды, отправленные на важные миссии, также столкнулись с серьезными трудностями. В одном из них один Одаренный был убит, второй захвачен в плен, остальные вынуждены были отступить.

При этом они сумели нанести значительный урон австрийской столице — вернее, австрийцы сами едва не разрушили половину города, пытаясь уничтожить членов отряда. Направленные туда маги проявили исключительную силу, выстояв в масштабном сражении. Иначе и быть не могло — Петр Александрович отбирал для этого задания только лучших.

Но главная цель — устранение Императора Австрии — оставалась под завесой тайны. Информация была строго засекречена, и все с нетерпением ждали либо утечки данных, либо официального заявления австрийских властей.

В такой атмосфере напряженного ожидания и бесконечных дискуссий проходили последние дни. Вдобавок приходилось выслушивать доклады военных командиров о боевых столкновениях на границах.

В один из таких моментов в зал заседаний решительным шагом вошел человек в черной униформе.

— Господа! — обратился он к Советникам, затем повернулся к монарху. — Ваше Императорское Величество, поступили критически важные сведения! Некто требует срочной аудиенции у вас.

Все присутствующие с нескрываемым любопытством уставились на вошедшего, ожидая продолжения.

— Да не тяни ты, блядь, говори уже, — резко оборвал паузу государь.

— Это Добрынин Добрыня, Ваше Императорское Величество.

— Он жив? — Петр Александрович от удивления привстал с места. — И уже здесь? Не может быть!

— Это действительно так, — подтвердил вошедший. — Однако вам лучше лично его увидеть и, пожалуй, стоит взглянуть на средство его прибытия, чтобы оценить, через какие испытания ему пришлось пройти.

С этими словами мужчина достал телефон, открыл фотографию и распорядился вывести изображение на большой экран.

* * *

Трудно мне было добраться… Нет, это слишком простое слово — «трудно». Это как назвать океан «лужей», а извержение вулкана — «костерком». Моё путешествие к столице напоминало танец на лезвии ножа, где каждый поворот колеса броневика мог стать последним. Серое небо давило на плечи свинцовой тяжестью, а дороги, изрытые снарядами и временем, словно насмехались над моими попытками сохранить остатки подвески.

Но вот что удивительно — я доехал. Доехал до столицы, величественно раскинувшейся с её куполами и шпилями, пронзающими небо, словно иглы, которыми кто-то пытается зашить рану в самой ткани мироздания. И самое поразительное — мой транспорт никто не остановил. Ни единого патруля, ни одного вопроса. А всего лишь-навсего я убрал австрийские номера и ехал без них, как призрак, невидимый для системы.

Вот что означает, когда аристократы могут делать что хотят! Мир, где правила — это лишь рекомендации для простолюдинов, а для нас — декоративные элементы.

И пока я так добирался, мысленно уже составлял речь для Императора: «Ваше Величество, ваша хвалёная защита границы — это лишь иллюзия безопасности». Ведь если я смог проехать на этом металлическом динозавре, то и другие что-то придумают. Хотя, справедливости ради, не так-то и просто — всюду полно укреплений, которые я так благополучно снес. Бетонные зубы фортификаций щерились на меня из земли, словно челюсти гигантского существа, готового проглотить любого незваного гостя, но я пробился, черт возьми!

В общем, главное, что добрался к Императору на этом едва дышащем, потрёпанном броневике. Я даже дома не был ещё, а помчался сразу сюда, ко дворцу, величественному сооружению из мрамора и гранита. Впрочем, я связался с домом по телефону и узнал, что там всё хорошо было. Всего-то пару нападений, но с мелочью легко справились мои гвардейцы и без меня. Так что я со спокойной душой пошёл на аудиенцию к Императору.

Мраморные залы дворца поглощали звук шагов, словно время здесь текло иначе — медленнее, величественнее. Гвардейцы в парадных мундирах стояли неподвижно, как статуи, и только глаза выдавали в них живых людей — холодные, оценивающие, готовые в любой момент превратиться из декорации в смертоносный механизм.

— Ваше Императорское Величество! — начал я, когда наконец предстал перед троном. — Позвольте доложить о результатах миссии, которая, как выяснилось, была сложнее, чем предполагалось.

Император слегка наклонил голову, что в его языке жестов означало разрешение продолжать. Его лицо хранило мудрость и усталость человека, который слишком много знает о тёмных сторонах власти.

— Австрия встретила нас не хлебом-солью, а свинцом и сталью, — продолжил я, подробно описывая каждый поворот нашей злополучной экспедиции.

Я рассказал ему всё — о засадах и перестрелках, о ночных маршах через леса, где каждое дерево казалось врагом, о том, как мы, загнанные в угол, решились на отчаянный шаг.

— Но дворец австрийского правителя теперь весьма в плачевном состоянии, — и добавил в конце своего рассказа итог. — Мраморные колонны превратились в щебень, как и большая часть роскошных залов. Но вот что интересно, в смерти самого Императора Австрии я вовсе не уверен. Возможно, он мог успеть ускользнуть.

Император слушал внимательно, его пальцы, унизанные перстнями с драгоценными камнями, медленно постукивали по подлокотнику трона — единственный признак того, что он полностью поглощён моим рассказом.

— Твои сомнения обоснованы, — наконец произнёс он, и его голос, глубокий и резонирующий, заполнил зал. — У нас тоже имеются предположения, что как только дворец начало трясти, австрийский правитель ушёл в бункер, который сейчас и завалило сверху. И сидит он там пока без возможности выбраться.

После чего Петр Александрович смолк и, немного погодя, добавил:

— Но вот что меня интересует больше всего, — было заметно как он старался придать своему голосу меньше эмоций, — как так вышло, что опытны сильные маги не справились и даже ещё не вернулись, а один так точно погиб… А ты, — он сделал паузу, — ты вот он, стоишь передо мной, целый и невредимый, словно вернулся с воскресной прогулки?

Вопрос был задан небрежно, но за ним скрывалось подозрение, тонкое, как лезвие бритвы.

— Ваше Императорское Величество, — я позволил себе лёгкую улыбку, — мне просто повезло. Повезло, как везёт пьяному, который падает с лестницы и не ломает ни одной кости. Иногда Вселенная выбирает фаворитов по своим, непостижимым для нас критериям.

Император смотрел на меня долго, словно пытаясь прочитать что-то между строк в моем лице. Затем он откинулся на спинку трона и неожиданно рассмеялся.

— Повезло, значит… — протянул он. — Что ж, будем считать, что твоё везение — это ресурс Империи.

— Это намек на то, что за это я ничего не получу? — я ухмыльнулся в ответ.

— Ну как же, совсем иначе, — Петр Александрович улыбнулся и подозвал к себе одного из Советников, а затем начал шептать ему что-то на ухо, и тот с серьезным видом кивал. После чего государь обратился уже снова ко мне: — Ты сильно рисковал, чтобы выполнить хотя бы малую часть задачи. Так что тебя, Добрынин, заслуженно будет ждать награда. И ждать она будет в твоем имении… Ее туда мои люди завезут раньше, чем ты сам приедешь.

Его слова заинтриговали меня настолько, что я почувствовал, как внутри просыпается то самое чувство азарта, которое обычно предшествует либо великим свершениям, либо грандиозным провалам. Я медленно кивнул, ощущая, как уголки губ сами собой растягиваются в довольной улыбке.

— Благодарю! Позвольте тогда откланяться, Ваше Императорское Величество? — произнес я, слегка склонив голову, но не отводя взгляда от его холодных, расчетливых глаз.

Император поднял руку в жесте, останавливающем мое отступление. Золотые перстни на его пальцах тускло блеснули в полумраке зала.

— Я надеюсь, ты успеешь отдохнуть, — проговорил он с интонацией, в которой забота о моем благополучии звучала примерно так же убедительно, как клятва верности из уст наемного убийцы. Его глаза, холодные и расчетливые, изучали меня, словно редкий экспонат в коллекции диковинок. — Завтра я снова хочу видеть тебя здесь во дворце. Для тебя имеется еще одно простенькое дельце, и мы выделим для тебя новую команду. Это все предстоит обсудить.

Он подался вперед, и трон едва слышно скрипнул. Свет от ближайшего канделябра отразился в его зрачках, создавая иллюзию тлеющих углей.

— Простенькое? — я демонстративно вскинул брови, чувствуя, как внутри разливается предвкушение. Мои пальцы выстукивали неслышный ритм по бедру. — А я не люблю слишком простые задачи. Они наводят на меня смертельную скуку, государь. Император откинулся на спинку трона и издал короткий смешок.

— Значит, это дело как раз для тебя, — в его голосе прозвучала ирония. — Поверь, скучать не придется.

Да, государю точно чувства юмора не занимать. Умеет он играть всеми как шахматными фигурами на доске, и другим ничего не остается, как участвовать в партии. Его пальцы, унизанные перстнями, постукивали по подлокотнику трона в такт каким-то своим мыслям, а глаза, казалось, видели меня насквозь, включая все мои тайные планы и скрытые мотивы. А тем, кто против, вовсе будут сброшены с доски и пропадут навсегда. Что же касается меня… Я поучаствую в партии, пока это будет и в моих целях тоже.

Но лучше бы ему с такой пешкой, как я, быть осторожнее, ведь и пешка способна поставить шах и мат. К тому же я скорее пешка под прикрытием, которая давно уже, задолго до своего появления здесь, совершила перевоплощение в другую фигуру.

— Буду с нетерпением ждать завтрашнего дня, Ваше Императорское Величество, — произнес я с улыбкой, которая могла бы показаться искренней, если не знать меня слишком хорошо. — Надеюсь, новая команда окажется более… живучей, чем предыдущая.

Император хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— До завтра, — произнес он, делая жест рукой, отпускающий меня.

Потому я с беззаботным видом пообещал, что непременно приеду, и направился прочь из дворца. Мои шаги гулко отдавались в мраморном коридоре, украшенном портретами предков нынешнего правителя — такими же холодными и расчетливыми, как он сам. Казалось, их глаза следят за мной, оценивая каждое движение.

По пути, правда, многие из придворных из-за быстро расползающихся слухов смотрели на меня теперь как на героя. Их взгляды скользили по моей фигуре с тем особым выражением, которое бывает у людей, разглядывающих редкое животное в зоопарке — смесь восхищения и облегчения от того, что клетка надежно заперта. А кто-то, правда, смотрел как на безумца, отступая на шаг, когда я проходил мимо, словно безумие могло быть заразным.

— Как? Как ты выжил? — проходя мимо меня, один тип из канцелярии, с бледным лицом и глазами, полными ужаса, буквально ударился головой об стену.

Звук был такой, словно спелый арбуз уронили на мраморный пол. Я даже на мгновение остановился, ожидая увидеть брызги красного на белой стене, но, к счастью, его череп оказался крепче, чем можно было предположить по интеллекту, отражающемуся в глазах. Из его рук посыпались бумажки на пол, кружась в воздухе, как осенние листья, и привлекая всё больше внимания остальных служащих. Они сбегались, как стервятники к свежей падали, жадные до новых сплетен и подробностей.

— А вы у Императора всё спросите, — я развел руками, наслаждаясь произведенным эффектом. — Ему уже известно, что мне элементарно повезло. Да и по правде сказать, задача и правда не была такой уж сложной. Если не верите, сами попробуйте как-то в Австрию слетать. Отличная страна, знаете ли. Особенно когда тебя там пытаются убить каждые пятнадцать минут. Бодрит лучше любого кофе.

Я подмигнул особенно впечатлительной даме в пышном платье, которая, кажется, была готова упасть в обморок от моих слов.

— Да он бредит… бредит… — пронесся шепот голосов.

— Или это последствия пыток, — предположил кто-то из толпы. — Говорят, в Австрии умеют выбивать из человека всё, включая рассудок.

— Может, это двойник? — прошептала дама в пышном платье своей соседке, но достаточно громко, чтобы я услышал. — Настоящий-то наверняка мертв!

Люди больше не обступали меня со всех сторон, а разбежались дальше по своим делам, бросая через плечо опасливые взгляды. Подумали, наверное, я их прямо отсюда возьму и закину в самолет для отправки на миссию. Или что безумие заразно. Или что Император решил устроить чистку рядов, а я — его новый инструмент.

Ну а к чему задавать было мне вопросы… Все, что надо, я обсуждаю с самим государем без посредников. Если им все нужно знать, то донесут уже сверху. А пока пусть ломают головы и шепчутся по углам — это всегда было лучшим развлечением во дворце, где интриги плетутся гуще, чем паутина в заброшенном доме.

Я же уселся в броневик, но он уже не завелся, видимо, уже отжил бедолага свое. Железный конь издал предсмертный хрип, словно прощаясь со своим последним наездником. Приборная панель мигнула тусклыми огоньками и погасла навсегда.

— Ну что, дружище, — я похлопал по потрескавшейся коже руля, — ты был хорошим парнем. Не каждая консервная банка смогла бы протащить мою задницу через такое пекло и остаться хотя бы отдаленно похожей на транспортное средство.

Но я попрошу его привезти ко мне домой, так чисто на память. Пусть стоит во дворе как памятник моим безумным приключениям. Ведь даже я поражаюсь тому, что он не рассыпался и не превратился в мелкую крошку еще пару километров назад. Хорошее такое качество, на пять из пяти.

Поэтому я выбрался из мертвого броневика, любовно погладив его по простреленному боку. Вокруг расстилался городской пейзаж, сверкающий неоновыми огнями и голографическими рекламными щитами, которые отражались в лужах после недавнего дождя. Воздух пах озоном и жареной уличной едой — странное, но такое родное сочетание для нашего мегаполиса.

Так что я вызвал себе такси, но не поехал сразу домой. Пусть Император и сказал, что мою награду доставят раньше, однако есть мне хотелось больше. По дороге заглянул в новый ресторанчик Дайко, где я еще не бывал. Такси остановилось у неприметного с виду здания, но с изысканной вывеской, на которой сияли иероглифы, переливающиеся всеми цветами радуги. У входа стоял швейцар в традиционном азиатском одеянии, который низко поклонился мне.

— Добро пожаловать, господин! — произнес он с таким акцентом, что слово «господин» прозвучало как «косподзин».

И я понял, что не зря поверил в Дайко и поддержал его безумную затею. Место было хоть и не совсем большим, но очень приличным на вид. Стены, отделанные темным деревом, украшали свитки с каллиграфией и традиционной живописью. Мягкий, приглушенный свет создавал атмосферу уюта и таинственности. В воздухе витали ароматы специй, которые я даже назвать не мог, но от которых слюна начинала течь.

Здесь даже работала сеть своей доставки с курьерами — молодые ребята в ярко-красных куртках с эмблемой ресторана сновали туда-сюда, забирая заказы. А еще, как я мог заметить, здесь останавливалось немало аристократов. Их выдавали идеально сидящие костюмы, надменные выражения лиц и привычка говорить так, будто у них во рту серебряная ложка.

Но ведь это не мега какое-то элитное заведение с ценами, от которых обычный человек падает в обморок. Вот только есть один секрет — азиат готовит бесподобно, так что только дурак откажется здесь перекусить. А дураков среди аристократии, как ни странно, не так уж много, особенно когда дело касается их желудков.

— О, мой дорогой господин! — Дайко выскочил из кухни, едва завидев меня. — Ты пришел! Я так рад! Так рад!

Он подлетел ко мне, вытирая руки о безупречно белый фартук, на котором, впрочем, виднелись следы соусов всех цветов радуги.

— Дайко, старый ты пройдоха! — я хлопнул его по плечу, отчего маленький азиат чуть не улетел обратно на кухню. — Смотрю, дела у тебя идут неплохо?

— О, все благодаря тебе, мой благородный друг! — он поклонился так низко, что я испугался за целостность его позвоночника. — Позволь угостить тебя лучшими блюдами! Специально для тебя! Только для тебя!

При встрече, мы пожали друг другу руки. Его ладонь была маленькой, но крепкой, с мозолями от ножей и ожогами от кипящего масла — руки настоящего мастера своего дела.

Он был очень рад видеть меня и усадил за лучший столик в углу, откуда открывался вид на весь зал, но при этом сам я оставался в тени.

— Я приготовлю для тебя что-то особенное! — заговорщически прошептал он. — Блюдо, которого нет в меню. Блюдо, достойное героя!

— Только не говори, что это будет жареный таракан в кляре или что-то в этом роде, — усмехнулся я. — После последней миссии я видел достаточно насекомых, чтобы не хотеть их еще и есть.

Дайко рассмеялся, прикрывая рот ладонью.

— О нет, мой друг! Хотя жареные тараканы — это деликатес в моей деревне. Но для тебя — только лучшее!

Он отчитывался про то, где как что успешно продал по моим заказам, перечисляя имена и суммы с точностью банковского терминала.

Но я сказал, что это ни к чему — результаты же уже видны, да и все чеки все равно уже у меня на руках.

— Дайко, друг мой, — я поднял руку, останавливая его словесный поток, — я вижу, что ты молодец. Ресторан процветает, а мой товар расходится. Лучше скажи, что у тебя есть поесть для умирающего от голода?

— О! — его глаза расширились, словно он только что вспомнил о своем главном предназначении. — Сейчас! Сейчас все будет!

Он умчался на кухню со скоростью спринтера на финишной прямой. Через мгновение оттуда донеслись звуки яростной рубки, шипение масла и крики на языке, которого я не понимал, но догадывался, что это какие-то кулинарные команды, а не проклятия в адрес непутевых помощников.

В ожидании еды я разглядывал посетителей. Вон там, в углу, сидела парочка явно из высшего общества — он в костюме, стоившем как годовой заработок обычного работяги на заводе, она в платье, которое, казалось, было соткано из лунного света. Они почти не разговаривали, уткнувшись в свои телефоны. Современный романтический ужин, чтоб его. За соседним столиком расположилась компания молодых студентов. Судя по их громкому смеху и количеству пустых бутылок, они праздновали закрытие какой-то сессии.

Дайко же вскоре вернулся с подносом, от которого исходил такой аромат, что я чуть не начал пускать слюни.

— Вот, мой друг! — с гордостью объявил он, расставляя передо мной тарелки. — Специальное меню!

На столе появились блюда, названий которых я не знал, но вид и запах которых заставлял мой желудок сжиматься в предвкушении. Тонко нарезанное мясо, переливающееся всеми оттенками красного, какие-то морепродукты, которые, казалось, еще шевелились, овощи, нарезанные с хирургической точностью, и соусы всех цветов радуги. Но главное, что его самая лучшая лапша тоже там была.

— Это… — я не нашел слов.

— Это благодарность, — просто сказал Дайко. — Ешь, господин. Ешь и наслаждайся.

И я ел. Боги, как я ел! Каждый кусочек таял во рту, взрываясь фейерверком вкусов. Острое сменялось сладким, соленое — кислым, создавая симфонию, от которой хотелось плакать от счастья.

В общем, поговорили мы с ним немного, там меня немного за столом даже на полчаса где-то склонило в сон после того как я поел. Сытость и усталость взяли свое — я откинулся на спинку стула, прикрыл глаза «всего на минутку» и провалился в короткий, но глубокий сон.

Мне снилось, что я снова на задании, но вместо оружия у меня в руках были палочки для еды, а вражеские солдаты превращались в суши, стоило мне только прикоснуться к ним. Император в этом сне носил фартук и колпак шеф-повара и раздавал медали в форме пельменей.

Я проснулся от легкого прикосновения к плечу. Дайко стоял рядом с чашкой дымящегося чая.

— Извини, господин, — смущенно улыбнулся он. — Ты так крепко спал, что я не решался тебя будить. Но скоро закрытие, и я подумал…

— Все в порядке, Дайко, — я потер глаза, чувствуя себя отдохнувшим, несмотря на неудобную позу. — Твоя еда — лучшее снотворное. В хорошем смысле, конечно.

— О, это высшая похвала для повара! — расцвел он. — Значит, твое тело и душа были полностью удовлетворены!

Я не стал уточнять, что последняя фраза прозвучала двусмысленно. Вместо этого я достал карту.

— Сколько я тебе должен за этот пир?

Дайко замахал руками так энергично, что я испугался, как бы он не взлетел.

— Нет-нет-нет! Для тебя — все бесплатно! Всегда! Ты мой благодетель, мой спаситель!

— Дайко, — я посмотрел на него серьезно, — бизнес есть бизнес. Я хочу заплатить.

Мы препирались еще минут пять, пока не сошлись на символической сумме, которая была в десять раз меньше реальной стоимости всего, что я съел. Но я знал, что в следующий раз просто оставлю щедрые чаевые, когда он не будет видеть.

И вот насытившись, немного вздремнув, я все же отправился домой. Выйдя из ресторана, я глубоко вдохнул ночной воздух. Город жил своей жизнью — сверкал огнями, гудел транспортом, шумел голосами припозднившихся прохожих. Такси уже ждало меня — черный обтекаемый автомобиль с затемненными стеклами. Дверь услужливо открылась, стоило мне приблизиться.

— Куда едем, граф? — спросил безэмоциональный голос.

— Домой, — ответил я, откидываясь на мягкое сиденье и назвал адрес.

Так-так, и что же меня там может ждать… Что за награда? Вот и узнаю… Понеслась!

Глава 30

Приехал я в имение на такси, когда уже стемнело. Водитель, мужик с усами как у моржа, всю дорогу трындел что-то там про свою семью и про то, что у него целых два бизнеса.

— Ничего себе хоромы! Это ваш дом? — спросил он меня, высаживая меня возле ворот.

Я лишь молча кивнул, расплатился с ним и сразу направился в командный пункт охраны в западном крыле, по пути чуть не убившись о какую-то коробку в коридоре во дворе.

Надо будет сказать слугам потом, что если меня убьет не враг, а какое-то барахло в темноте, это будет самая нелепая смерть аристократа в истории.

Дмитриевич же, начальник безопасности, встал из-за стола, когда я вошёл. Он был в своей обычной черной форме.

— Рад видеть вас живым, господин, — сказал он тоном человека, привыкшего отдавать приказы об убийствах. — Мы уже начали делать ставки, вернетесь вы в вертикальном положении или горизонтальном.

— И кто поставил на «вертикальное»? — усмехнулся я.

— Только я, — он позволил себе легкую улыбку. — Выиграл целое состояние.

— Докладывай. Сколько уродов пыталось залезть в мой дом, пока меня не было? — я плюхнулся в кресло.

Дмитриевич прошёлся по комнате и остановился у карты. Его походка всегда напоминала мне крадущегося тигра, только вместо джунглей — ковер.

— Другие аристо, — произнёс он с таким отвращением, словно говорил о людях, которые едят пиццу с ананасами, — пятнадцать раз проверяли нашу оборону. Пятнадцать, бля**. Видимо, считать эти мудаки не умеют, иначе поняли бы, что пятнадцать провалов подряд — это уже закономерность.

— И как вы их встретили? — я налил себе воды из графина, который стоял на столе. Вода была комнатной температуры, как я люблю. Дмитриевич помнил такие детали, что иногда становилось жутковато.

— С традиционным гостеприимством, — Дмитриевич слегка улыбнулся. — Большинство уничтожили ещё на подходе. Разделили их, а потом… избавили от необходимости докладывать о своём провале.

— Подробнее, — я сделал глоток. — Не томи, как моя бабушка, которая час рассказывает предысторию, прежде чем сказать, что суп остыл.

Дмитриевич хмыкнул:

— За ваше отсутствие мы расширили сеть точек раннего обнаружения, — он активировал карту, и над столом появилась голографическая проекция окрестностей. — Вот автомойка «Чистый путь» на Северном шоссе. Обычная с виду, но когда туда заезжает отряд врагов, они получают не только чистые машины, но и билет на тот свет.

— А шиномонтажка «Колесо фортуны»? — я указал на точку на карте. — Надеюсь, там не так медленно работают с врагами, как с клиентами?

— Наша гордость! — в глазах Дмитриевича блеснул огонёк, как у ребенка, показывающего новую игрушку. — Враги заезжают поменять резину, а в итоге меняют агрегатное состояние. Из твёрдого в… более рассеянное. Кстати, для обычных клиентов мы ускорили обслуживание после вашей жалобы. Теперь там даже кофе приличный.

— Так держать!

— Кстати, босс… — он нажал на панель в стене, открыв проход в небольшое помещение, о существовании которого я даже не подозревал. — Хотите взглянуть на нашу коллекцию?

— У меня такое чувство, что ты сейчас покажешь мне заспиртованные головы врагов, — пробормотал я, но любопытство взяло верх.

Я зашёл за Дмитриевичем в комнату. В стеклянных витринах лежали трофеи — нашивки, значки, эмблемы, жетоны. Всё было аккуратно разложено, подписано и датировано, словно экспонаты в музее естественной истории.

— Наш музей вражеских знаков, — гордо сказал он. — Каждый — отдельная история. Вот эта нашивка, например, с того парня, который пытался проникнуть через канализацию. Представляете? Через канализацию! Бедняга так вонял, что наши ребята спорили, кто будет его обыскивать, играя в «камень-ножницы-бумага».

— Впечатляет, — я наклонился к одной из витрин. — Это же эмблема Верховских? Они всё еще пытаются?

— Ага. Упрямые ублюдки. Прислали целый отряд. Теперь от него только эта побрякушка и пара строчек в базе. Помните старшего Верховского? Того, с родинкой на носу, похожей на Мадагаскар?

— Допустим, слышал о нем.

— Так вот, его племянник возглавлял группу. Такой же «талантливый», как дядя. Пытался подкупить нашего повара, предложив ему… угадайте что?

— Даже боюсь предположить.

— Абонемент в фитнес-клуб! Нашему Петровичу, который весит центнер и обожает свои пельмени больше, чем жизнь!

Я не выдержал и рассмеялся:

— Знаешь, — я выпрямился, — надо бы настоящий музей сделать. С экскурсиями для друзей.

— Отличная идея, господин, — серьёзно кивнул он. — Можем даже буклеты напечатать: «Сто способов неудачно напасть на имение — иллюстрированное пособие».

Закончив с безопасностью, я пошёл собственно в дом. Викуля сидела в кресле у камина, закутавшись в плед. Рядом лежала раскрытая книга. Услышав шаги, она повернулась и пронзила меня взглядом — грустным, с укоризной.

— А мне говорил, что едешь разбираться с аристократами, — в её голосе смешались обида и облегчение. — Я тут сериал «Вдова мафиози» досмотрела и уже примеряла на себя черное платье.

— Так не соврал, — я развёл руками, пытаясь выглядеть невинно, что у меня получалось примерно так же хорошо, как у крокодила изображать вегетарианца. — Император Австрии тоже аристократ. Высшей пробы!

В меня сразу прилетела подушка с такой точностью, что снайперы Дмитриевича могли бы позавидовать.

— Ты невыносим! — воскликнула она, но уже со смехом. — Я тут с ума сходила, представляла, как тебя расстреливают!

— Ну и зря, — я наклонился и поцеловал ее в лоб. — Лучше расскажи, что еще интересного случилось, пока меня не было? Дмитриевич вот уже похвастался своей коллекцией трофеев.

— Ничего особенного не было, — пожала она плечами. — У нас тут просто пару дней садовник воевал с кротами. Но кроты оказались не обычными, а магическими. И как они только умудрились в город так далеко пробраться, неизвестно.

— И чем все закончилось?

— Чем-чем? Покусали они садовника и тот теперь сам считает себя кротом. Пришлось везти его в госпиталь на лечение, — вздохнула красотка.

— Вот как? А с кротами что? — без меня тут смотрю, тоже жизнь интересная кипит.

— Добрыня, серьезно, тебе это так важно знать? — Вика насупила брови и скривила губы.

— Вообще-то, да! — нифига себе, по моему участку магические кроты ползают. Само собой меня это касается.

— Я даже не знаю как тебе сказать… Их Чипсина чуть всех не… Не это самое, — она смутилась.

— Ты хочешь сказать, что мой шпиц чуть всех магических кротов не вы****⁈ Не знал что он такой альфа-самец, — я засмеялся в кулак. — Вот это я понимаю защитник дома! Настоящий сторожевой пес! Я теперь точно могу не переживать, когда уезжаю из имения надолго.

— Это, конечно, все забавно, но может вернемся к нашему разговору? — а ей и правда было не очень весело. — Ты мог погибнуть в Австрии.

— Да мы там просто чай попили с их Императором…

Но договорить я уже не успел — Викуля вскочила и запрыгнула на меня, обвив руками шею. Её поцелуй выбил из головы все мысли о политике и делах.

— Я скучала, — прошептала она. — Больше никаких императоров без меня, прошу!

— Прям совсем никаких? Боюсь, Петру Александровичу это не понравится.

— Чертовы монархи! Чертовы войны! — Вика замотала головой и я обнял ее крепче.

Мы долго сидели с ней у камина. Я рассказывал о поездке, опуская опасные моменты, так что приходилось больше половины выдумывать, ведь опасным там было абсолютно все.

За этой беседой мы поужинали, и я, наконец, потом рухнул в постель. Викуля прижалась ко мне, и впервые за долго я спал без пистолета под подушкой.

А утром за завтраком меня оповестили, сообщив, что ждут во дворце вечером, так что у меня было время, чтобы заехать к Распутину. Гриша встретил меня в фойе и выглядел уставшим.

— Явился все же! — крикнул он радостно. — Думал, ты в Австрии проторчишь еще дольше. Хотя и так задержался. Фрейлина что ли какая приглянулась?

— Ага фрейлина! — пожал его руку. — Мне там не до фрейлин было.

— Ещё бы, — хмыкнул он. — А как тебя Вика встретила, кстати?

— Сперва чуть не убила полотенцем, потом чуть не задушила в объятиях. Обычное дело.

— Ах, любовь, — театрально вздохнул Распутин и мы двинули в его кабинет.

Там пахло кожей и табаком. На полках стояли книги с такими названиями, что от одного взгляда на корешки у обычного человека начался бы нервный тик.

— Выпьешь? — кивнул он на графин.

— Нет.

— Правильно, — он налил себе. — Эта дрянь может прожечь дыру в желудке человека. Я варил эту хрень сам, так сказать любительский эксперимент, — повертел стакан в руке и отхлебнул. — Знаешь, пока тебя не было, тут такое творилось… Чертовски серьезные сражения.

— Насколько?

— Настолько, что я чуть не отправился к праотцам раньше срока, — дальше он опрокинул стакан залпом и поморщился. — Представляешь? Я, далеко не слабый Одаренный, чуть не сыграл в ящик. Меня спасла только моя природная живучесть и тот амулет, что ты мне подарил на день рождения. Кстати, где ты его взял? Он взорвался, как петарда, когда в меня попало заклятие.

— И на старуху бывает проруха, — заметил я, игнорируя вопрос об амулете. Некоторые тайны лучше держать при себе.

— Говоришь как дед, — усмехнулся друг.

А то! По возрасту я тут любого старика переплюну. Но к чему опять вспоминать прошлое — мне не терпелось узнать, в каком дерьме Распутин успел искупаться, пока меня не было.

Ну и понеслась — Гриша как начал трещать своим языком по этому поводу, что засиделся я там допоздна и решил поужинать быстро перед тем, как ехать во дворец. Распутин ел как не в себя, запивая каждый кусок своим янтарным пойлом. И конечно же мы во время этого еще успевали вести диалог о происходящем.

— Его Величество помешался слишком на порядках, — подметил вслух Распутин, вытирая рот салфеткой. — Будто если все сидят тихо, то и страна не развалится. Да, обнаглевшие аристо должны получить по роже, но надо было предвидеть и нынешнее обострение.

— Иногда говорят, когда корабль тонет, капитан особенно следит за чистотой палубы, — почесал я подбородок. — Но вот я не думаю, что он уйдет ко дну. Сила в пороховницах есть.

— Что это значит, про палубу? — Распутин не понял.

— То и значит, — вздохнул я. — Чтобы думали о палубе, а не о том, как утонуть. Паника никому не нужна, Гриша.

Я-то примерно знал, к чему всё идёт. Мы еще немного поговорили и я уже собирался уходить, как вдруг в комнату бесшумно вошёл слуга Степан, что-то прошептал Грише на ухо и так же тихо исчез.

— Извини, — Распутин встал, одёрнув кафтан. — Срочные вести от родственников. Я ненадолго.

— Конечно, Гриша, — кивнул я, подумав: "Родственники, как же. Небось, очередная графиня с просьбой о том, чтобы он помог излечить ее рану на сердце.

Пока я ждал, разглядывал восточные безделушки на каминной полке. Там был какой-то нефритовый дракон и я от нечего делать хотел его рассмотреть получше, но тут откуда-то вынырнул лакей.

— Наверное лучше не стоит, граф, — виновато произнес он. — Господин говорит, что этот дракон приносит несчастье тем, кто его трогает без разрешения. Одна служанка трогала его, когда занималась уборкой и потом развелась с мужем.

Я думаю развелась она не потому, что трогала дракона, а скорее трогала кое-что другое и явно не у своего мужа. Распутин тот еще соблазнитель и на него вешают все — от аристократок до простолюдинок.

— А я думал, это моя работа — приносить несчастья, — усмехнулся я, покрутив дракона все же в руках.

Гриша же вскоре вернулся, но будто подменённый. Его обычно уверенное лицо превратилось в восковую маску. Такое выражение я видел у него только раз — когда в ресторане ему подали его любимый суп без сметаны.

— Кажется, друг, — сказал он мертвым голосом, падая в кресло, как мешок с картошкой, — тебе уже нах** не нужно ехать к Императору.

— Чего это? Аудиенцию отменили? — я почесал затылок и усмехнулся. — Я же специально новый костюм купил и даже на стрижку заехал.

Распутин издал звук между смехом и стоном. Руки его тряслись, как у пьяницы, который три дня не мог опохмелиться.

— Двенадцать родов из аристократии официально подняли мятеж против императора.

— Двенадцать? — и здесь я тоже почувствовал, как холодеет затылок. — Кто именно?

Он начал перечислять фамилии как робот, отбивая ритм рукой по подлокотнику кресла.

— И Строгановы тоже? — удивился я. — Ты ведь всего месяц назад с молодым Строгановым в бане парился. Ты говорил, тот все хвастался, какой у нас император хороший. Вот двуличная сволочь! — не выдержав, я присвистнул. — И что дальше?

Друг посмотрел на меня как на призрака, молча опрокинул стакан крепкой настойки. Потом ещё один. И ещё…

— Эти мятежники контролируют приграничье с Эстонией и Австрией. Гарнизоны, арсеналы, железные дороги. Они открыли ворота империи, — выдавил он наконец.

— Предатели еба***, — процедил я и снова присвистнул, осознав масштаб пиз****.

Империя, казавшаяся вечной, оказалась хрупкой, как карточный домик. Ну ничего… Это только на первый взгляд, если честно.

— Знаешь, Гриша, — сказал я после паузы, — сейчас самое время смотаться домой и распорядиться насчет указаний…

Тут я немного задумался и с иронией в глазах посмотрел на нефритового дракона…

— Да, ты поезжай, конечно, — кивнул он в задумчивости. — Тебя там Вика ждет, да и нам самим тоже теперь надо готовиться к самому худшему.

— Ага, давай, брат, — я пожал ему руку. — Кстати откуда у тебя тот дракон на полке? Твой лакей сказал, что несчастья приносит, мол если без разрешения дотронуться.

— Да я в нем просто контрабандные артефакты кое-какие прячу, потому так и сказал, чтобы никто не трогал. Сам понимаешь, прятать надо на видном месте.

— Это хорошо, — похлопал я его по плечу и направился к выходу.

— Что хорошо? — он удивленно крикнул вслед, но я так ничего и не ответил…

Немногим позже

Новая тачка Добрынина неслась по шоссе. Двигатель ревел громче, чем пьяные в караоке, а шины визжали, оставляя след горелой резины.

— Вот тебе и тест-драйв, — пробормотал Добрынин, поглядывая на спидометр. — В автосалоне говорили «комфорт и безопасность», а не «идеально для крутых погонь».

Пятнадцать минут назад он покинул дом друга. Гриша все же оказался прав. Теперь небо над столицей превратилось в ад, и даже голуби, эти летающие крысы мегаполиса, куда-то попрятались.

Воздух кишел военными самолетами, а них сыпались десантники в чёрной форме, раскрывая парашюты. Все же те двенадцать родов предали правителя и всё государство. Открыли врагу не просто ворота — красную дорожку постелили, шампанское охладили и тапочки гостевые выдали.

«Крысы всегда первыми бегут с тонущего корабля, — пронеслось в голове у Добрынина, — но эти аристократические мрази умудрились нацепить капитанские фуражки и отсалютовать айсбергу.»

Добрынин вспомнил, как ещё утром его главной проблемой было то, что в кофемашине закончились зёрна, а шпиц опять нассал в доме на пол. «Эх, вернуться бы к тем проблемам,» — подумал он, объезжая перевёрнутый уже пустующий и полыхающий автобус.

Вдали виднелся Императорский дворец, похожий на торт, который уронили на пол во время свадьбы. Только вот вокруг него еще кружили боевые вертолёты и с неба падали бомбы, превращая мрамор в пыль.

У моста же гвардейские зенитки плевались огнём, сбивая вражеские машины. Те падали, оставляя шлейфы чёрного дыма.

Выстрелы и взрывы сливались в какофонию, от которой дрожали стёкла машины и зубные пломбы.

Он глянул на дворец, где сегодня должен был присутствовать на каком-то нудном разговоре с государем. Золотой купол уже обрушился, в стенах зияли чёрные дыры и Добрынин, глядя на это, вздёрнул бровь.

«Похоже, на встречу к государю точно не надо,» — подумал он, резко выворачивая руль к своему имению, как будто вспомнил, что забыл выключить утюг. — " Ну мне по правде сказать и не очень-то туда хотелось".

Предстояло многое сделать, а времени оставалось х** да маленько, как говорила его бабушка, когда опаздывала на сериал. История же, как обычно, не спрашивала разрешения, прежде чем перевернуть очередную страницу.

Глава 31

— Викуля, привет! — помахал я рукой, вернувшись домой.

Она стояла у окна, пялясь в небо, где вместо фейерверков виднелось пламя от взрывов.

— Я так понимаю, романтического ужина сегодня не светит? — крикнула она из дома.

— Это точно, детка!

Я собирался уже сразу двинуть в казарму к Дмитриевичу, но Вика выскочила наружу и вцепилась в мою руку как клещ.

— Что делать-то будем, Добрыня?

— Для начала не волноваться, — ответил я с каменной рожей.

И как по заказу в соседнем районе бабахнуло так, что стёкла задрожали. Вика пригнулась, но я удержал её и улыбнулся.

— Лучше не улыбайся так, — поморщилась она. — Ты похож на психа, который не знает, что такое страх.

С этим она попала в точку — страх я давно похоронил. Но за Вику все же беспокоился. Смогу ли я всегда быть рядом, чтобы защитить её?

Столицу бомбили по-взрослому, не как раньше. Даже моей элитной гвардии я бы не доверил её охрану на сто процентов. Хотя начальнику безопасности об этом лучше не знать — у Дмитриевича душа ранимая и он чертовски серьезно относится к своей работе.

В самой казарме никого не оказалось из бойцов, и мы двинули в штаб. Я пропустил Вику вперёд и тут же усмехнулся — Дмитриевич сидел в кресле с таким видом, будто за окном не война, а обычный вторник.

Этот чертяка рубился в футбол на приставке, запихивая в рот кукурузные палочки горстями.

— Ты что творишь? — возмутился я, подлетев к креслу. — Кто жрёт во время игры? Геймпад же заляпаешь. И какого хрена ты мне не сказал, что вышли новые кукурузные палочки со вкусом мандаринов? Я думал, у тебя от меня секретов нет?

— О, босс! — он чуть не подавился и вскочил. — Не хотите со мной сыграть? У меня и второй геймпад есть.

— Само собой, о чём спрашивать, — я хлопнул его по спине и плюхнулся в кресло.

Вика только разрушила нашу идиллию, всплеснув руками и почти взвизгнув:

— Да что здесь, вообще, происходит? Вы в своём уме? Столицу бомбят! Я думала, вы будете обсуждать нечто… понимаете, более насущное!

— Детка, ты ещё не знаешь нашего начальника безопасности так, как я, — усмехнулся я. — Дмитриевич уже всё спланировал и принял меры. Ведь так? — я ткнул его в плечо.

— Так точно, господин, — уверенно кивнул он.

Ещё бы иначе! Геннадий прекрасно знает — я, как и он, терпеть не могу разгильдяйство. Сиди он сейчас и просто играй, пока столицу фигачат — я бы его на месте прикончил. Его же спокойствие могло означать только одно… Он уже сделал все, что мог.

Следующие два часа я слушал его план. Стратегии, тактики на все случаи, гвардейцы на позициях — готовые косить врагов на подходе.

Часть плана я всё же скорректировал. Приказал срочно доставить оружие со складов и договориться насчёт госпиталя для раненых.

Пара целителей в имении не помешает. Продумали и транспорт — на случай если придётся быстро сваливать отсюда. Всё должно быть просчитано, ведь я отвечаю не только за себя.

Конечно, события могли пойти по пи***, и все наши планы стали бы бесполезны, но это лучше, чем сидеть и ждать, когда в твой дом заявятся враги. Сейчас начнётся настоящий беспредел — война уже на пороге, а вернее сказать уже в доме.

— Дорогой, — вырвала меня после из мыслей Вика, когда Дмитриевич ушёл выполнять приказы, — я знаю, ты нервничаешь из-за меня и Маши. Но за сестру не беспокойся — отец её сюда не отпустит. С ней всё будет хорошо!

За Машу я как раз сейчас и не переживал. Если Фридрих фон Адель хотел породниться со мной, то в его интересах держать её подальше от пуль. Он знает, как много она для меня значит. Сейчас меня беспокоила только Вика.

— Милая, тебе бы лучше быть с Машей дома, — я посмотрел ей в глаза.

— Добрыня, ты знаешь мой ответ, — отрезала она, и я мысленно выматерился. — Я остаюсь с тобой, и точка! Я люблю тебя и хочу помочь. Лучше скажи, что мне делать.

— Уехать домой!

— Добрыня!

— А что? Сама спросила, — я с недовольством глубоко вдохнул. — От тебя здесь ничего не требуется. Для меня главное, чтобы ты была в безопасности, и всё.

Город в осаде, и вопрос лишь в том, когда враги доберутся до моего имения. Как обеспечить безопасность Вики — хрен его знает.

— Добрыня, я тоже могу за себя постоять, — Вика гордо вскинула подбородок.

— Знаю, — не стал я спорить. — Но ты в моём доме, и твоя безопасность — моя задача.

И поняв, что смысла с ней обсуждать дальше отъезд никакого нет, я вышел на улицу проверить, как гвардейцы перегруппировываются и маскируют технику по периметру. Работы хватало — нужно было соорудить ловушки, вырыть ров, укрепить стены. Бойцы вкалывали под надзором Дмитриевича — все готовились к неизбежной мясорубке.

Вика же не унималось и вскоре тоже тренировалась во дворе, рассчитывая на то, что ей придется биться с врагами. А я медитировал, качался и изучал местные военные трактаты. Ничего нового — та же стратегия, что и в моём мире, только без огнестрела и бомб. И на этом не все, ведь даже курице смастерили бронежилет, бля**. Одним словом — полная боевая готовность.

Как раз в разгар этой суеты заявились соседи. Позвонили, как приличные люди. Первым приковылял граф Облепихов — хромой старикан с тростью, но с такой аурой, что сразу ясно — мужик опасный. За ним — виконт Гладиолусов из особняка напротив. Помоложе, опыта поменьше, но тоже не хлюпик.

— Граф Добрынин, здравствуйте! — Облепихов протянул руку. — Обходим соседей. Хотим организовать совместную оборону, чтобы прикрывать друг друга, если всё обострится возле наших участков.

— Приветствую, господа, — я пожал руки обоим. — Я тоже не баклуши тут бил, — кивнул на двор, где уже устанавливали пулеметы и делали ловушки с гранатами.

Соседи оценили приготовления понимающими взглядами. Я пригласил их в дом, предложил чай и ужин. Аристократы не стали выделываться и согласились на все.

Гладиолусов пялился на мою курицу в рыцарском мини-шлеме, пока мы сидели в гостиной с чаем. Вопросы так и рвались из него, но он кажется не мог их сформулировать — настолько был удивлен.

Я смотрел, как эти господа жрут мясо двойными порциями. Нервничают, видимо. Даже на десерт места не оставили, идиоты. А ведь мой повар такие сладости готовит — пальчики оближешь.

После бессмысленного разговора об объединении они свалили. Меня бесило это копошение. Я тоже не фанат Императора, но положение-то спасать надо. Это же логично! Однако телефон прервал мои размышления.

— Привет, братик, — голос Маши звучал непривычно серьезно. — Знаю, что мне там делать нечего и что я должна оставаться в безопасности…

— Маша, давай к делу.

— Я видела новости… Постарайся, пожалуйста, не сдохнуть, а? Мне ещё столько приёмов тебе показать надо. И это… люблю тебя, короче, — её голос дрогнул. — Вике привет передавай! Пусть будет осторожна.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся я. — Я тоже соскучился. Вика тоже по тебе скучает.

Она недовольно вздохнула. Я попытался сменить тему, избегая разговоров о войне, но это было сложно — небо разрывалось от снарядов. Так что постарался как можно быстрее положить трубку.

Едва закончив разговор, увидел пропущенные от Гриши и перезвонил.

— Добрыня, какого хера? — заорал он. — С кем ты там столько трындел? Разве в твоей жизни есть кто-то важнее меня?

— Не поверишь, но да, сестра у меня есть, — усмехнулся я. — Чего надо? Новости какие?

— А то! — возбуждённо выпалил он. — Ты знал, что дворец ещё держится? Дело не пропало! И это при том, что ни один аристократ на помощь Императору так и не пришёл.

Гриша не сказал мне ничего нового. Территория дворца и придворцовая зона огромны, там живут родственники государя и размещена его личная гвардия — одна из лучших. Плюс армейские гарнизоны. Если бы эта крепость пала в первые часы атаки, я бы только посмеялся.

— Гриша, я нисколько не удивлен, — сказал я прямо.

— Хорошо, — кашлянул он. — Но хоть дворец и держится, на призыв Императора никто не откликается. Это хреново кончится. Мы с нашими двинем на подмогу. Иного варианта нет.

Это звучало логично. Шансы есть — Петр Александрович как маг крови чертовски мощный. От него исходит убийственная сила. Он не сдастся, а Распутины как раз подоспеют на выручку.

— Брат, ты слышишь? — окликнул меня вдруг голос друга.

— Да-да. Твой Род во дворец собрался.

— Именно. И главная проблема не только на границе, а в том, что время уходит, — Гриша что-то отхлебнул. — Аристократы собирают войска для отправки туда, но забывают о столице. Если она падёт, всё бессмысленно.

— А если Москва выстоит, успеем дойти до границы и встретить врагов. Да ещё и с бывшими союзниками повоюем, — заметил я. — Теперь все почти враги. Веселое время, а?

— Не то слово, — хмыкнул друг. — Ладно, мы выдвигаемся. А ты что планируешь делать?

— Сначала дома безопасность усилю, а потом увидишь, — я сбросил.

Сколько же мятежников, что были против государя, мне пришлось лично завалить. А их, кажется, становится только больше.

— Тун-тун!!! — я поморщился от резкого стука в окно.

Там размахивал руками гвардеец по прозвищу Акула. Прозвали его так не из-за грозного вида, а из-за дурацкой прически, которую он делал перед «охотой» на девушек в клубах.

— Господин! — окликнул Акула. — Геннадий Дмитриевич приказал доложить, что в нашу сторону движется смешанная армия от двенадцати Родов!

— Я так понимаю, Дмитриевичу только моя отмашка нужна? — насчет армий аристократов я уже не волновался. Скука и типичные будни.

— Так что, господин?

— Передай, что даю добро. Разберитесь с ними сами.

Акула довольно потёр ладони и рванул в казарму. Эти вояки только и ждут, когда можно будет поучаствовать в сражениях. Интересно, как скоро они съедут с катушек от скуки, когда войны закончатся? Хотя кого я обманываю — мои гвардейцы без дела не останутся.

Но едва я об этом подумал, как снова телефон в кармане завибрировал. Распутин повторно позвонил и я ему ответил первым:

— Алло, мы только говорили. Соскучился? Если так, то номером ошибся — я тебе не танцовщица из ночного клуба.

— Да иди ты, Добрыня! — на том конце что-то металлически брякнуло, словно загружали оружие в багажник. — Не знаю, что ты задумал, но если мой Род не справится во дворце — тебе лучше уехать из Империи. Я бы сам уехал, но ты знаешь, мы всегда верны семье Императора, даже несмотря на некоторые его косяки.

— И ты позвонил только чтобы сказать, что мне пора спасать свою задницу? Забавно, — я усмехнулся. — Зря отвлёк. Я тут какао с маршмеллоу решил выпить после дня подготовки к обороне. Всего хорошего, брат!

— Добрыня, чёрт тебя дери, ты чем думаешь? — Гриша взбесился. — Если мы провалимся, тебе одному тяжко придется! Или о предателях забыл?

— Они слишком часто на меня нападают, так что не волнуйся, помню. А теперь извини, какао стынет.

Я сбросил звонок и пошел делать какао. Плюхнулся после в кресло у камина и задумался. А подумать, черт, было о чём…

Временем позже

В шлеме и противоосколочных очках начальник службы безопасности внимательно изучал дорогу через бинокль. Рация на поясе и хищная улыбка на лице были его неизменными атрибутами.

Получив свободу действий, Геннадий превращался в стратега, чьи фантазии не знали границ. Он наслаждался процессом планирования каждого шага, хотя его господин — граф Добрынин — всегда находил способ сделать план еще более смертоносным.

Сейчас в поле зрения Дмитриевича появился вооруженный до зубов кортеж, медленно приближающийся к имению. Ранее уже удалось раздобыть информацию — это были давние враги графа Добрынина, те самые, что предпочитали не платить по счетам. Они решили воспользоваться ситуацией и устранить графа. Геннадий лишь криво усмехнулся, наблюдая за их приближением.

— Ворон, прием! — начальник службы безопасности поднес рацию ко рту. — Ворон, придурок!

— Слушаю, начальник! — наконец отозвался голос.

— Нет, Ворон, ты просто настоящий кусок придурковатости! — прорычал Геннадий. — Какого хрена сразу не отвечаешь⁈ Не зря тебя Вороном прозвали — всё, сука, проворонишь! И ведь только на придурка откликаешься! Я с тебя не могу!

— Значит, пора начинать, начальник?

— Разумеется, пора. Хватит в карты резаться, — раздраженно выдохнул Дмитриевич. — Права на ошибку у нас нет!

— Мы никогда не ошибаемся… Мужики, огонь!

Едва гвардеец передал команду бойцам в засаде, как воздух разорвали звуки стрельбы. Из густых кустов по обеим сторонам дороги показались дула автоматов, извергающие патроны и дым. Кортеж мгновенно остановился, пассажиры начали отстреливаться, но в их сторону уже летели снаряды посерьезнее.

Геннадий молниеносно скомандовал открыть замаскированные люки в земле, откуда выдвинулась тяжелая техника. Даже самые бронированные вражеские машины начали переворачиваться. Всё благодаря тому, что люди Добрынина вырыли разветвленную сеть подземных ходов и установили мини-доты, способные подниматься на поверхность. Работать пришлось в бешеном темпе после того, как Император наградил Добрынина земельными участками, разбросанными по всему району его проживания.

Теперь Дмитриевич мог лишь упиваться результатами своих трудов. Враги явно не ожидали такого приема — это было очевидно по их жалким попыткам отбиться от прицельного огня.

Они знали, что в прежнем месте обитания Добрынина весь район был у него в кармане, но не предполагали, что он сумеет в кратчайшие сроки создать на новом месте такую изощренную систему обороны. Это превосходило их понимание.

— Лепота! — Дмитриевич смаковал момент, наблюдая, как его подчиненные вскрывают вражеские машины, будто консервные банки. — Вот это я понимаю! Господин предусмотрел всё до мельчайших деталей! Если так дальше пойдет, возможно, даже заминированную дорогу подрывать не придется. Хотя жаль — я бы посмотрел, как их останки разлетаются.

* * *

Я сидел в кресле и листал последние экстренные новости, когда ко мне с докладом пожаловал Дмитриевич. Он знал, что я не сомкну глаз при нынешних обстоятельствах.

— Разрешите, господин? — постучал он по косяку террасы.

— Заходи, Геннадий, — я отложил планшет. — Выкладывай, как все прошло и что там по потерям? Все ловушки пришлось применить?

По его сияющему лицу было ясно — всё прошло гладко. Спрашивал я скорее из профессионального любопытства — хотелось понять, какую тактику выбрали враги перед тем, как отправиться в ад.

Дмитриевич плюхнулся в кресло-качалку напротив и начал взахлёб рассказывать о боевых действиях. Его глаза горели азартом охотника, только что загнавшего крупную дичь.

Приятно, конечно, слушать о нашей победе, но время сейчас такое — едва закончил одну бойню, пора начинать следующую. Я поднял руку, останавливая его словесный поток.

— Молодец, Геннадий, ты хорошо сработал, как и бойцы. Кстати, передай им потом, что премия будет. Но теперь все же к делу, — я подался вперёд. — Бери половину наших, значит, и дуй в соседний район. Австрийцы высадились туда с самолётов и захватили территорию. Нужно выбить их оттуда. Желательно вместе с зубами.

— Задача посложнее, господин, — Геннадий улыбнулся, как дикарь при котором развели огонь зажигалкой. — Но куда интереснее. Вы с нами? Парни соскучились по вашему фирменному стилю ведения боя… Хотя понимаем, конечно, вы теперь вышли на другой уровень и нам часто придется работать без вас.

— Приятно слышать, — кивнул я. Действительно, в начале пути было что-то… особенно веселое. — Но я вам там не нужен. Вы и без меня знаете, как отправлять людей на тот свет. А я еду во дворец… Вот где я по-настоящему нужен.

Лицо начальника моей службы безопасности перекосило, будто он проглотил лимон. Понимаю, звучит безумно, но не безумнее, чем моя предыдущая прогулка в столицу Австрии, откуда я вернулся, как зомби, ведь не спал несколько дней подряд.

Но выбора нет. Распутиных на растерзание я не брошу. И меня бесит, что до сих пор никто, кроме них, не встал на защиту Императора. Если в столице всё настолько прогнило, работать будет непросто. Хотя гниль из людей я умею вышибать мастерски… Вместе с мозгами.

Глава 32

Во дворце

Мимо, буквально в паре сантиметров, пролетел массивный осколок гранита, но Император даже не дрогнул. Он продолжил свой размеренный шаг, задумчиво сцепив руки за спиной, сохраняя на лице выражение спокойствия. Его личная гвардия и Одаренные родственники с таким же хладнокровием двигались сквозь хаос осады.

Впрочем, иного и ожидать не стоило — правящая элита всегда вооружена протоколами на любой сценарий. Главное преимущество власть имущих — привычка готовиться к наихудшему. Семья правителя Российской Империи с юности тренировалась к подобным кровавым переделкам.

Сейчас, среди содрогающихся от взрывов стен и клубов удушливой пыли, каждый выполнял свою функцию с механической точностью. Однако даже идеальная система не застрахована от сбоев — потери среди защитников росли с каждой минутой. А ведь противовоздушная оборона дворца представляла собой настоящий шедевр военной инженерии. По всему периметру располагались дальнобойные зенитные орудия новейших моделей. Их дополняли самоходные артиллерийские установки, способные превратить приблизившийся вражеский летательный аппарат в кучу обломков. И это лишь верхушка айсберга…

В подземных ангарах хранились артефактные газгольдеры для аэростатов. Достаточно было запустить пару таких и подорвать, чтобы вражеская авиация в радиусе поражения превратилась в пыль. Особую роль в обороне играли крупнокалиберные пулеметы, установленные на бронированных платформах. За ними восседали гномы — вернее, только представители одного из древнего клана, поколениями служившего Императору. Эти коренастые существа обитали в подземельях дворца, где добывали кристаллы, напитанные энергией царедворцев, и изготавливали из них мощные защитные амулеты для правящей верхушки.

Преданность этого клана имела глубокие корни. Когда-то, во времена древних войн, они стали беженцами, от которых отвернулись все. Только Империя протянула им руку помощи, и теперь они отплачивали сторицей, не нуждаясь ни в чем взамен своего мастерства.

Гномы, прищурившись, всматривались в прицелы, их мозолистые руки уверенно управляли направлением шквального огня. Целей было бесчисленное множество, но на нескольких башнях дворца возвышались сверхмощные радары, заблаговременно определяющие параметры и траектории приближающихся врагов.

Против самых дальних целей применялись ЗРК — зенитно-ракетные комплексы, заряженные колоссальной энергией Одаренных. По слухам, сам Император влил часть своей крови в узловую защиту ракет, наделив их способностью видоизменять форму в полете, что делало их практически неуязвимыми.

Оборона шла полным ходом. Пространство наполнял оглушительный грохот, отчаянные крики и ослепительные вспышки от разрывов и всплесков могущественной магии.

Государя сопровождала личная стража, отбиваясь от нападающих на ходу.

— Ваше Императорское Величество! Осторожнее, отойдите назад! — прокричал гвардеец в шлеме, раскручивая в руках наэлектризованное копье.

Петр Александрович лишь раздраженно вздохнул и, оттолкнув его, процедил:

— Да я сам!

Несмотря на все попытки уничтожить противника еще на подступах, в глубины дворца уже проникли элитные вражеские отряды. Их прозвали берсерками — за звериную ярость и нечеловеческую мощь в сражении.

Государь шагнул вперед с холодным спокойствием хищника. В его глазах не было и тени страха — скорее, он напоминал охотника, загнавшего добычу в угол. Берсерки с яростными воплями ринулись на него, размахивая массивными двуручными мечами, но Император уже коснулся ладонью пола. От его руки к нападающим устремились извивающиеся алые потоки, похожие на живые кровавые канаты.

Они обвились вокруг ног берсерков, опрокидывая их на мраморные плиты. Враги, не растерявшись, рассекли путы клинками, но было уже поздно — кровавые жгуты превратились в юркие сгустки, которые проникли в тела противников через рот и ноздри. Берсерки забились в конвульсиях, а в их глазах застыл первобытный ужас.

— Продолжаем движение, — отрывисто бросил начальник стражи, лицо которого оставалось непроницаемой маской. Охранники мгновенно сомкнулись вокруг Императора.

Группа двинулась вперед по коридору, когда из-за поворота вылетел очередной отряд вражеских боевиков. По их изодранной форме и окровавленным доспехам было видно, какой ценой они прорвались сюда. В их глазах клокотала ярость, граничащая с безумием.

Ни государь, ни его стража не успели даже обнажить оружие — врагам уже оторвал головы Дружок, возникший словно из ниоткуда с радостным лаем. Пес среагировал на ультразвуковой сигнал от свистка Императора — частоту, различимую только для его чутких ушей.

— Хороший мальчик, — Император позволил себе тонкую улыбку, почесывая пса за ухом, пока тот вилял хвостом среди обезглавленных тел. — Отличная работа.

Верный питомец, с морды которого капала кровь, присоединился к процессии, следуя за хозяином к укрытию. В этот момент по рации начальнику стражи доложили, что эстонский диверсионный отряд, действовавший в соседнем квадрате, удалось оттеснить в левое крыло дворца, временно расчистив путь.

Петр Александрович уловил сообщение и коротко кивнул начальнику, давая понять, что повторять информацию не требуется. В его голове проносились мрачные мысли о том, что он и Империя, похоже, проигрывают. Несмотря на все меры предосторожности и стратегические планы, враги проникли в сердце дворца — это было катастрофой.

Особенно горько осознавать, что причиной краха стали не внешние враги, а внутренние предатели — мятежники. Именно они подорвали защитные системы на границах, из-за чего армия оказалась парализована в критический момент.

— Если всё окончательно пойдёт по прахом, — усмехнулся государь, когда они наконец достигли одного из укрепленных кабинетов в глубине дворца, — то надеюсь, у нас здесь есть запасы острой азиатской кухни. Добрынин как-то порекомендовал мне одно местечко… Чертовски вкусно было. Хоть перед смертью нормально поем.

— Вы про то заведение, где подают лучшую лапшу в столице? — уточнил начальник, осторожно выглядывая за дверь. — Боюсь, на дворцовой кухне вряд ли что-то осталось — ваш троюродный брат, по слухам, после последнего обеда оставил там только голые стены. Разве что наш повар успеет что-нибудь соорудить на скорую руку… если его еще не насадили на копье.

— Вот же прожорливый Семён! — усмехнулся Пётр Александрович, размышляя о брате. — Но как Одарённый — чертовски эффективен. Глянь-ка в своём планшете, в каком квадрате он сейчас проводит зачистку?

— Одну секунду, Ваше Величество! — глава стражи кивнул бойцам, сигнализируя не отрывать взгляда от лестниц, ведущих к кабинету, а сам погрузился в изучение данных на экране.

Его пальцы забегали по сенсорной панели, брови сошлись на переносице, а затем лицо озарилось улыбкой:

— Ваше…

— Ваше да ваше! — нетерпеливо отмахнулся Пётр Александрович. — Давай сейчас без этих церемоний, каждая секунда на вес золота. Выкладывай суть!

— Граф Семён Павлович со своим отрядом зачистил сектор Г в западном крыле дворца, — доложил мужчина. — И ещё одна обнадёживающая новость — получено сообщение, что Род Распутиных движется к нам на подкрепление.

— Вот как, — государь заметно воспрянул духом. — Значит, у нас ещё есть шанс выкарабкаться из этого положения! Главное, чтобы повар успевал готовить. С пустым желудком много не навоюешь.

Оптимизм Императора передался подчинённым — их лица просветлели, плечи расправились. Но эйфория продлилась недолго. Оглушительный взрыв сотряс стены, и часть кабинета рухнула, словно карточный домик. Всё произошло в считанные мгновения…

* * *

Главным недостатком района, где я обитал, было его расположение — до центра, как и до въезда в город, приходилось добираться долго. По сути, я жил в элитном посёлке для зажравшихся аристократов. И вот теперь я застрял на транспортном кольце, заваленном подорванными и перевёрнутыми автомобилями.

Помимо гражданского транспорта повсюду валялись рухнувшие, всё ещё дымящиеся вражеские вертолёты и самолёты. Уши закладывало от звуков перестрелки, хотя она велась на приличном расстоянии. Самое паскудное, что придётся, похоже, расчищать весь этот металлолом с дороги, чтобы продвинуться дальше.

Дверца моего навороченного автомобиля плавно поднялась вверх, и я выбрался наружу, чтобы оценить масштаб предстоящих работ. Внезапно до слуха донеслись пульсирующие звуки откуда-то сверху. Я запрокинул голову и увидел…

— Эти мудаки совсем охренели — летают здесь, будто у себя дома!

Массивный эстонский боевой флаер двигался в направлении центра. Эти адские машины функционировали за счёт энергии, которой требовалось отталкиваться непосредственно от другой энергии.

Нужно убрать эту летающую хрень подальше — она действует мне на нервы. Задача не из лёгких — махина мощная и к тому же в воздухе, но, пожалуй, стоит потратить свои ресурсы. Сконцентрировав энергию между ладонями, я резко высвободил её, направив поток на вражеский флаер. Машина мгновенно накренилась и, потеряв управление, вошла в неконтролируемую спираль, носом устремившись к земле.

Мышцы напряглись до предела, пот заструился по лицу, но результат оправдал затраченные усилия — боевой флаер с пронзительным свистом врезался в поле. Взрыв сотряс окрестности, взметнув пламя и комья земли на впечатляющую высоту. Небо заволокло чёрным едким дымом. Судя по мощности взрыва, на борту транспортировали боеприпасы для штурма дворца.

Осмотревшись и расчистив себе путь, я уже собирался отступить, но заметил приближающийся боевой самолёт. Эта машина выглядела куда серьёзнее — настоящий летающий арсенал. Экипаж явно заметил неладное — самолёт начал кружить над полем, а эстонцы внимательно сканировали территорию. Вскоре они обнаружили меня и направились в мою сторону, наведя все свои орудия.

Какой же беспредел! Я ведь в гражданской одежде, обычный житель этой страны! Атаковать невоенных — это дно моральной деградации. Хуже, пожалуй, только неумение приготовить приличный холодец. Настоящий холодец — редкость в наши дни, а я его обожаю за питательность и пользу. Сейчас бы умял пару килограммов без малейших угрызений совести. Но вместо гастрономических удовольствий по мне открыли шквальный огонь, будто я представлял собой целый взвод противника.

— Сука, до чего же обнаглели! — процедил я сквозь зубы.

Своим Даром я заставил летящие пули взмыть вверх, и одновременно с этим поднял оторванное взрывом дуло подбитого танка с обочины. Раскрутив эту импровизированную пику, я метнул её в самолёт. Металлический снаряд пробил стальное брюхо боевой машины, и та, объятая пламенем, последовала за флаером. Туда им и дорога…

Меня до глубины души бесит поведение эстонцев. Кто решается воевать против мирного населения? Но не меньше раздражает жалкая беспомощность большинства аристократов, с лёгкостью предающих Родину ради собственной выгоды. Впрочем, они ещё получат по заслугам… Сначала нужно разобраться с ситуацией в центре, выяснить обстановку лично.

Временем позже

Административное здание

— Элиас, ты разобрался с этой хренью? — аристо-эстонец медленно провёл пальцами по ухоженной бороде, кивая на мигающую аппаратуру.

— Да что тут разбираться, — Элиас оставался невозмутимым, в его глазах плясали искры азарта. Этот эстонец явно был рождён для войны и упивался хаосом вокруг. — Всё подключено, осталось только запустить трансляцию. Эти мудаки вещали отсюда, передавая приказы своего обожаемого Императора, как попугаи.

— А теперь их лавочка накрылась медным тазом. Верно, господа? — вклинился в разговор массивный австриец, чей звериный плащ делал его похожим на медведя.

Захватчиков главного здания Администрации Москвы было всего семеро вкабинете — смесь австрийских и эстонских аристо. Каждый из них был магом высокого ранга, и все понимали, какая это честь — первыми занять стратегическую позицию в сердце Москвы, откуда можно вливать свою пропаганду прямо в уши обывателей.

И эстонцы, и австрийцы чувствовали, что чаша весов давно склонилась в их пользу, а Российская Империя, потеряв столицу, скоро будет корчиться в агонии.

Настроив оборудование и выставив камеры, они заняли свои места перед объективами, готовые транслировать свою речь в массы.

— Внимание, жители столицы, — начал угрюмый австрийский граф с лицом, будто высеченным из камня, — оставайтесь в своих домах, если хотите дожить до завтра! Сейчас происходит зачистка вашей прогнившей верхушки, но скоро всё закончится, и улицы снова станут безопасными… для послушных.

— Кхе-кхе… — демонстративно прочистил горло эстонский граф со шрамом, пересекающим руку. — Столица под нашим контролем, а ваш Император практически свергнут. Часть аристократии сбежала, другая же — встала на нашу сторону.

— Вы также могли заметить, — оскалился в камеру другой австрийский аристо с гривой волос, — что основная армия с границы сюда уже не успеет добраться. Вариантов у вас нет. В ваших же интересах сидеть по домам, и тогда вы не пострад…

Договорить ему была не судьба — дверь позади взорвалась, сплющилась и слетела с петель. Одного из аристо насквозь прошило металлическим обломком, превратив в кровавый кебаб. А тот, кто только что оскалился в камеру, не успел даже обернуться — его голова разлетелась от удара биты с гвоздями.

— У вас там куча солдат на нижних этажах и по периметру, — помещение наполнилось голосом, от которого, казалось, сама смерть поёжилась бы. — Так вот… Их больше нет, — мужчина с мускулатурой, будто высеченной из гранита, вытер рубашкой лицо, забрызганное кровью, и оскалился, как голодный волк. — Вы следующие! Покажите, на что способны!

Уцелевшие аристо быстро стряхнули оцепенение — всё же они были профессиональными убийцами. И битва началась…

Высокий эстонец покрылся тонкой коркой льда, иней осел на его коже, а изо рта вырвалось облако морозного пара.

— Я доставку мороженого не заказывал! Сдохни, упырь! — но атлетически сложенный противник мгновенно заставил его замолчать, выпустив из возникшей в воздухе воронки испепеляющий поток пламени.

С остальными оказалось сложнее — двое напали одновременно с разных флангов, парализовав его конечности магическим воздействием. Мужчина рухнул на пол, но продолжал улыбаться с таким спокойствием, что это заставило нападавших занервничать.

— Отправитесь вместе со мной, доходяги, — произнёс он с леденящим спокойствием, и пол под ногами аристократов мгновенно обрушился.

Они не успели даже взвизгнуть, когда провалились этажом ниже. С трудом поднявшись и откашлявшись от пыли, увидели вокруг настоящую бойню — пол был залит кровью их уже мёртвых солдат.

— Говнарь поехавший! — выругался эстонец, выхватывая меч из ножен. — Думаешь, с нами тот же номер пройдёт? Ха… Я тебе сейчас башку оторву! — как часто бывает, аристократы в смертельной опасности мгновенно забывали о манерах.

— Здесь! — словно хищник на добычу, из груды обломков выпрыгнул мускулистый мужчина и, схватив валявшийся поблизости стул, обрушил на эстонца град ударов, пока от импровизированного оружия не остались лишь щепки.

Эстонец успел активировать защитный барьер, но, потеряв слишком много крови, не смог поддерживать его должным образом — энергия утекала сквозь руны, не давая нужного эффекта.

— Объясню на пальцах — вас сюда никто не приглашал, — холодно произнёс атлет, нависая над умирающим, и раздробил ему челюсть одним точным ударом. Поднявшись на ноги, он спокойно сказал: — Следующий!

— Я тебя не боюсь, — рассмеялся в ответ австрийский аристократ, чей арбалет окутался пульсирующей тёмной материей. — Я никогда не промахиваюсь… Эти болты всегда находят свою цель, — его палец нажал на спусковой крючок.

Насыщенный энергией болт сорвался с тетивы и устремился к мускулистому противнику, но в следующее мгновение произошло нечто невообразимое — болт просто растворился в воздухе.

Австриец оцепенел от шока — его движения стали дёргаными, он часто заморгал, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

— Что за… Куда он исчез? — продолжал он искать глазами исчезнувший снаряд. — Что это за магия такая?

— Я разложил его на элементарные частицы, разорвал межмолекулярные связи, и никакого болта больше не существует, — спортсмен зловеще улыбнулся. — А сейчас я разложу на атомы, молекулы и углеводы тебя самого.

Ноги австрийца задрожали от ужаса. Жизнь готовила его ко многому, но чтобы предметы просто переставали существовать — это выходило за рамки понимания. Он попытался сконцентрироваться на защитном заклинании, но было поздно — мускулистый мужчина щёлкнул пальцами, раздался глухой хлопок, и стены забрызгало кровью.

После этого победитель поднялся обратно на верхний этаж, где на лестнице столкнулся ещё с двумя аристократами. С ними он тоже не стал церемониться — даже не дал возможности продемонстрировать свои способности, просто заставил их лёгкие сплющиться под действием притяжения. Они корчились в предсмертной агонии, пока жизнь не покинула их тела.

Добравшись до центра управления коммуникациями, граф захватил контроль над камерами и аппаратурой. Без промедления он вышел в эфир, обращаясь к жителям столицы:

— Меня зовут граф Добрыня Добрынин! — его голос звучал твёрдо и уверенно. — Хочу заявить, что наша Империя не пала, а враг переоценил свои силы. Да, многие аристократы действительно бежали, поджав хвосты, но далеко не все!

Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Горло пересохло от жажды, но граф понимал — утолить её удастся нескоро. Впереди ждала череда кровавых столкновений без передышки. Но сохраняя в голосе прежнюю стальную решимость, Добрынин продолжил:

— Вы должны знать — есть те, кто сражается против захватчиков, и никто из нас не собирается отступать. Просто дайте нам время, и столица снова будет в безопасности. Позаботьтесь о своих родных и близ…

Закончить фразу ему не удалось — снизу уже доносился грохот множества сапог, а где-то поблизости от здания администрации раздались взрывы.

— Пожалуй, мне пора! — граф усмехнулся и подмигнул в камеру.

С этими словами Добрынин поднял окровавленную биту и с удовлетворением на лице устремился навстречу непрошеным гостям.

Глава 33

Наконец-то я снова еду и слушаю музыку. Отбивая ритм на руле и поглядывая на окровавленную биту рядом, я насвистывал мелодию себе под нос. Ведь перед этим я заехал в Администрацию и зачистить её от захватчиков. Дело в том, что там стояли ретрансляторы и прочая фигня, глушившая все остальные вышки в округе. И получалось, что я не мог нормально послушать шансон — куда ни переключи, везде трепались враги. А я на дух не переношу, когда мне кто-то мешает слушать мою музыку в машине.

Теперь, наслаждаясь душевной песней про бескрайние леса родимой Родины, можно спокойно ехать во дворец. Я уже знаю, какой дорогой туда двинулись Распутины. Правда, подозреваю, что от неё уже ничего не осталось — логично предположить, что их постараются задержать и прикончить.

Однако, это кратчайший путь, так что я свернул на нужный маршрут и с мрачным любопытством наблюдал, как мир катится в тартарары. В небе виднелись огненные столпы от взрывов и магии. Улицы пустовали, а на обочинах валялись перевёрнутые тачки. Пепел, гарь и запах крови царили в воздухе. В общем, словно обычные серые выходные после празднования Нового Года.

Я откусил кусок шоколадного батончика, позаимствованного у одного из поверженных противников, и принялся медленно жевать. Затем открыл банку газировки, но успел сделать лишь глоток, когда пришлось резко затормозить, расплескав половину содержимого. Сука, только этого не хватало. Я вглядывался в происходящее впереди.

На дороге разворачивалась мерзкая сцена. Холёный мужик с зализанными волосами, дымя сигарой, возвышался над распростёртой на асфальте женщиной.

Брюнетка в разорванном белом халате лежала, дрожа от ужаса. Слёзы прочертили чёрные дорожки туши на её бледном лице. Вокруг них кружили несколько амбалов в смокингах — личная охрана этого аристократического выродка.

— Не зли меня, — процедил зализанный ублюдок, расстёгивая ремень. — Мне нужно выплеснуть энергию после битвы.

Охранники в тёмных очках загоготали, как стадо гиен. Женщина затряслась ещё сильнее, её грудь вздымалась от рыданий.

— Отошли от неё, — произнёс я, поднимая дверцу своего автомобиля.

Их внимание мгновенно переключилось на меня. По их лицам было видно, что они ожидали, что я просто объеду эту сцену, не задавая вопросов.

Но они просчитались… И эта ошибка станет для них последней.

— Ты кто такой? — тявкнул один из охранников, делая шаг в мою сторону.

— Проблем захотел? — процедил зализанный, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

Я не стал тратить слова на ответ. После предателей больше всего на свете я ненавижу насильников. Для начала отвлеку шавок в смокингах, а потом займусь их боссом. Щелчок пальцами — и у телохранителей один за другим зубы начали медленно, с хрустом, тянуться к земле. Каждый зуб ощущался как свинцовая гиря. По сути, это была экзекуция похлеще вырывания зубов без анестезии. Затем я добавил к этому ещё и ногти, которые под действием усиленной гравитации безжалостно выдирались. Адская боль пронзала каждую клетку их тела, а ведь это была лишь разминка перед настоящим представлением.

Напомаженные ублюдки в смокингах рухнули на асфальт, корчась и воя от боли. Их босс-аристократ даже не вспомнил о своих спущенных штанах — настолько его парализовал шок.

— Да я сейчас тебя… — он попытался активировать свою магию, но судьба распорядилась иначе.

Я направил поток своего Дара ниже его пояса. Насильник взвыл от боли на такой высокой ноте, что у меня заложило уши.

— Я-я граф, — прохрипел он сквозь слёзы и сопли. — Граф Строганов, ты не посмеешь…

— Да мне пофиг, кто ты, — отбросил я всякие церемонии. — Я даже не собираюсь выяснять, на чьей ты стороне и какой имеешь вес. И так очевидно, что по жизни ты — кусок дерьма.

Я обхватил его голову своей лапищей — а она у меня такая, что при желании можно крошить не только арбузы, но и черепа. Что я, собственно, и сделал — влил энергию в пальцы, и в следующее мгновение раздался хруст. Его черепушка разлетелась, как перезрелый помидор! Для таких, как он, это самая подходящая смерть. Его обезоруженным телохранителям я методично раскроил «кабины» битой. И, кажется, девушке это зрелище даже пришлось по душе.

Она кое-как застегнула остатки разорванного халата и, утерев слёзы, протянула мне дрожащую руку.

— Меня зовут Софья. Я врач, направлялась в центр помогать пострадавшим. Но по дороге на нашу машину скорой помощи напали эти выродки, — она с омерзением взглянула на груду трупов. — Я бесконечно вам благодарна! Если бы не вы, то… то… — девушка захлебнулась рыданиями.

Нелюди они. На гражданских нападают, на своих же соотечественников-врачей. Моя ярость достигла точки кипения. Теперь единственным успокоительным для меня будет методичное истребление этих тварей направо и налево.

Убедившись, что девушка серьёзно не пострадала, я посоветовал ей пока не соваться в центр, оставив там дело тем лекарям, которые хотя бы могут за себя постоять.

На улицах в этой области вообще нынче было опасно, так что я дождался когда сюда приедет парочка моих гвардейцев и сопроводят её в более безопасное место. Если уж аристо с ума посходили и война кругом, то до красивой девушки теперь в это время вообще кто угодно докопаться может. Здесь уже ни о каких порядках в округе и речи нет — творится настоящий беспредел.

И самое забавное, что эта Софья, как только отошла от шока, в знак благодарности за своё спасение спросила, приеду ли я к ней потом в гости. Девушка хотела испечь для меня пирог и даже сказала, что я могу у нее засидеться, ведь мужа и парня у нее нет. Намек на это «засидеться» я сразу понял, потому ответил, что у меня уже есть та, кто мне пироги печет, а вернее, умело заказывает их в доставке, а потом совсем неумело выдает их за свои. В этом вся Викуля и чем быстрее я совсем покончу, тем скорее вернусь к ней.

Поехал я дальше и, опачки, чей же это я кортеж вижу на дороге — да это же люди из Рода Кожухова! Ну, рожа точно его, и на джипе тот дурацкий рисунок с пантерой. Встречал я его уже как-то, когда он из ресторана на таком же джипе уезжал. Вот только одного понять не могу, а какого это хрена на форме его гвардейцев, сидевших в кузове, был эстонский герб? Перебежчики, выходит? Или это маскировка, чтобы пробиться через врагов к центру и помочь Императору? Если так, то туповатая идея, да и что-то слабо в это верится. Но сейчас все и проверим…

Я бибикнул им и рванул вперед, обгоняя несколько машин. И уйдя в резкий поворот тормознул, преградив им путь. Гвардейцы Кожухова мигом повылазили из окон и дверей, наводя на меня пушки.

— Оу! — я поднял руки. — Мужики, вы чего, своих не признали? Я же Добрыня! Вот государя иду спасать! — улыбнулся я им. — Или мы уже не на одной стороне все?

Но только я это сказал, как в меня сразу полетели пули. На этот раз я затолкнул гравитацией пули назад в дула пушек и те взорвались, отчего некоторые гвардейцы остались без рук и без глаз. Это было мощно, а вернее я мощно потратился, затянув патроны в дуло. Пришлось выпустить убойную дозу энергии. Кожуховы, правда, сохранили уверенность и выползли наружу, чтобы объединившись атаковать меня волной магии.

— Добрынин, ты и здесь решил засветиться? — ухмыльнулся главный из них. — Ты в последние дни всем поперек горла стоишь. Думаешь, сможешь что-то изменить?

— Я тебе даже больше скажу, убивая предателей меня даже совесть не замучает. И да, тебе крышка, — я ударил ногой по земле и гравитационные потоки раскидали в разные стороны гвардейцев.

Сам же главный среди аристократов крутанул в руках посох, усиливающий магию, но я лишь рассмеялся. Ох, и зря он, зная меня, все же решил рискнуть.

Я притянул гравитацией посох к себе, в который тот к тому же успел влить немало своей энергии. Я даже мог заметить как поток этой энергии отрывается от него — некая бирюзовая дымка. Ну, вот, не особо планируя, ослабил его прилично. Вроде опытный маг, а какого-то черта изначально влил в посох столько сил.

Еще ведь студентов в магических академиях учат, что не стоит в самом начале битвы вкачивать в свое оружие огромную энергию. Так поступают только в самых крайних случаях или при определенных обстоятельствах, когда в битве хочешь переключить все внимание на себя и побыстрее. Видимо, он все же труханул, раз решил сразу помощнее зарядить его. Правда его минус в том, что знает он меня не очень хорошо… Уже через секунду его посох эльфийской прочной работы был сломан. А рыпнувшихся на меня его цепных псов, я принялся давить джипом. После чего я не забыл обчистить некоторые уцелевшие их тачки и само собой карманы. Мне сейчас надо будет искать любую еду, ведь в центре явно ни один ресторан не работает. Разве только Дайко осмелится мне еду привезти. Но это слишком опасно, если только на велосипеде поедет по переулкам. Просто когда впереди целый день мочилова, а силы расходуются немалые, то нет ничего лучше обжираловки в такие моменты. Особенно много глюкозы и мяса сейчас бы не помешало. Однако на мясо здесь кажется рассчитывать не придется…

Короче, нашел я монеты, наличку, кольца, золотые цепочки и все кинул к себе в тачку, как и оружие. Пусть у меня есть бизнес, но мимо золотишка трудно пройти — оно как магнит притягивает меня. И все же оружие с драгоценностями меня не очень сейчас волновали. Куда больше я обрадовался, когда нашел в бардачке два шоколадных батончика с орешками. Помимо же этого всего, я надыбал жвачки — арбузную и мятную, а еще воду и энергетик. Не густо, но сой… Да каких нахрен сойдет! Жрать хочу!

Короче, благо это был еще не сам город и тут имелись лесные участки, так что я быстренько выследил, при помощи гравитационных импульсов, кабана и решил сварганить себе небольшой перекус. Насытившись же и набрав необходимое количество сил для мощных атак, я прикинул, что неплохо бы сначала почистить немного небо и подступы к центру от всякой мразоты. Так что вскоре я доехал до какой-то закрытой частной парковки на возвышенности. Там не было ни души и даже как-то атмосферно, что чуть про войну не забыл. Ведь деревья с одной стороны закрывали собой все взрывы вдали.

Вот оттуда-то я и принялся сбивать вражеские самолеты в небе и боевую технику, движущуюся по дороге снизу. Одним словом, позиция была удачная — лежишь себе и просто куда надо энергию направляешь. Хотя один раз пришлось раскрутить какую-то тачку руками и швырнуть ее в вертушку, чтобы точнее прицелиться.

И я проторчал на той позиции прилично, потому что мне не о чем было волноваться, ведь я был словно паук, но только управляющий не паутиной, а нитями связи. Находясь там, я мог постоянно читать, присылаемые мне отчеты и знать, что все везде находится под полным контролем. А все благодаря Распутиным, которые подключили меня к своему каналу связи, так как вся остальная связь теперь в городе глушилась, причем с обеих сторон чисто в стратегических целях.

Но у Распутиных, как всегда, имелось исключительное право и их канал работал бесперебойно — вот что значит находиться столькие годы на короткой ноге с Императором. Он им доверял и, как видно, не зря ведь. Так что я сейчас через них отслеживал обстановку у себя дома. Моя гвардия, к примеру, под командованием Дмитриевича, вела тоже битвы сразу в нескольких направлениях.

И пусть с Викой оставалось из-за этого не так много бойцов рядом, я за нее все же был спокоен. Кроме того, уверен, что гвардия ее Рода тоже находится где-то рядом. Фридрих фон Адель не смог бы так просто отпустить свою дочь и оставить ее без присмотра в столь опасное время. И если мои люди перестанут вдруг справляться, то гвардия маркиза подстрахует. В этом сомнений быть не может.

И вот, уничтожив немало летающих боевых машин, я двинул дальше по дороге ко дворцу. Но наткнулся уже ближе к центру вот на какую картину — на полнейшую блокаду.

Дорога ведущая уже непосредственно ко дворцу, была напрочь перекрыта пуленепробиваемыми тяжеловесными платформами. А еще там повсюду торчала военная техника, боевики в шлемах и с автоматами. Понял, что надо сдавать назад, ведь тут только на таран идти. Вот только, если пойти на таран на моей модной тачке, то это будет смешно — нужно найти что-то помощнее для такого случая.

А где-то позади я как раз проезжал перевернутый броневик, да еще и из категории тяжеловесов — с более усиленной броней. Это был австрийский броневик, а они у них и, правда, классные. Это я его так перевернул, когда вытряхивал оттуда врагов, но он должен быть целым. Переверну его обратно и надеюсь заведется. Не думаю, что его кто-то успеет урвать перед моим носом. И так и оказалось — доехав до нужного места, я нашел броневик точно в таком же положении. Немного поднапрягшись, вернул ему прежнее положение. Проверил, все ли целое. И вот теперь можно в атаку…

Я разогнался до жутко запредельной скорости, на которую только был способен этот броневик, и влил в него еще много своей энергии. Перед самим рывком на защитные платформы я предал броневику огромную тяжесть и это заметно вырвало из меня кусок сил.

Конечно, в мою сторону сразу стали палить из всех орудий. Где-то около половины снарядов я остановил своим Даром. Остальные били по броне, но это было уже не так важно… Очень сильный удар о заграждения уже случился и броневик тряхнуло не на шутку. Но я быстро прорвав блокаду и проехав вперед к стенам дворца, затормозил.

Выбил ногой заевшую от повреждений дверь броневика и взял в одну руку биту. Впереди прямо возле дворца врагов была тьма. И мне предстоит через нее прорываться…

Объединение аристократов

Виконт Земплепаров надел фамильные доспехи и вышел за врата, где его ожидал целый кортеж из его большой гвардии. Подчиненные ему поклонились, а слуга открыл дверь броневика. Выражение лица у Александра Землепарова было напряженное, но никакой трусости в нем не читалось. Только что еще три аристократа его сподвижники сообщили ему, что у них тоже уже все готово. И теперь все они должны встретиться через пару кварталов, чтобы оттуда совместно выдвинуться на помощь Императору во дворец. Они не откликнулись на призыв сразу, не имея возможности подготовиться как следует, а главное подобраться ближе.

Землепарову стало ясно, что в одиночку это будет глупая затея. Он и собрал еще аристо для союза против захватчиков. Совместно они смогли зачистить несколько районов и освободить немного дороги. И вот так, помогая друг другу, они откинули врага и дали себе время нормально собраться перед боем. Но дальше смысла ждать уже никто не видел. Новые захватчики продолжали подступать и подступать. А битвы уже и, без того, велись по всей столице.

И виконт, как и его соратники думал, что возможно можно было бы и не вмешиваться — того глядишь, враги сами закончатся, ведь им все же дают отпор. Ну или есть вариант, что они сами «закончатся», а такой вариант Земплепарову уже не нравился. Решено было все же вломиться в самое пекло, да попытаться поймать славу за хвост.

Так что, усевшись в броневик, Александр думал о том, какой же дорогой лучше добираться до дворца. Можно было бы попробовать по тому пути, который Распутины избрали, но это попахивало безумием.

По последним данным, там такие силы врага сосредоточены, что из-за бойни между ними и Распутиными все улицы сейчас завалены. Но если этот вариант он, точно, захотел отмести, то другой был не лучше. По другим направлениям пришлось бы прорываться уже самим, а это тоже означало большие потери.

И пока он об этом думал, в рации раздалось шипение, а потом прозвучал голос союзника — барона Гуляева.

— Александр, там канал удалось временно прорвать. Я тебе видео сейчас отправлю, ты должен это сейчас же увидеть. Я честно сказать… офигел!

Виконт не понимал, чем еще можно удивить человека во время военного положения. Так что решил, что дело еще ухудшилось и, тяжело вздохнув, взял в руки свой планшет.

Там уже было одно поступившее видео. На нем сначала какой-то смертник на австрийском броневике прорвался через блокаду. Уже одно это удивило Землепарова.

— Тот, кто отважился на это, храбр до безумия… или просто безумен, — вырвалось у него.

Но виконт куда больше удивился, когда дверь броневика отлетела, а из него выбрался живой человек, да еще и без единой царапины. Через минут двадцать Александру и вовсе поплохело, а глаза от шока полезли на лоб. Ведь буквально за эти двадцать минут мускулистый мужик превратил всех своих врагов в кучку пыли…

Глава 34

— Ты видел это⁈ Гришка, похоже, всерьёз разошёлся, — выдохнул запыхавшийся родственник Распутиных. — Как бы и нас не накрыло этой поглощающей волной.

— И не говори, ему бы некромантом родиться, а не лекарем, — покачал головой молодой на вид мужчина, чья внешность обманчиво скрывала истинный возраст. — Давай отойдём подальше на всякий случай. Сомневаюсь, что моё защитное поле выдержит такую мощь.

Все представители Рода уже выбились из сил, прорываясь к Императорскому дворцу. Казалось, против Распутиных выставили всех возможных врагов — и живых, и поднятых из могил.

Больше всего беспокойства вызывал глава Рода с сыновьями. Стремясь минимизировать время прорыва, они применяли разрушительные атаки, от которых приходилось защищаться даже своим. Времени на обсуждения и перегруппировку не оставалось.

— Ты активировал щит с фамильными рунами? — крикнул с другого фланга Петька Распутин, бросив взгляд на брата. — Сейчас наш граф как шандарахнет!

— Активировал, хотя это не критично. Энергия кровных родичей не так сильно калечит своих.

— Всё равно схлопотал бы и валялся сейчас без сознания, — парировал Петька с мрачной усмешкой.

Едва он договорил, как граф Распутин одним ударом ноги запустил магическую волну «Пустынная». Смертоносная техника в радиусе нескольких метров высасывала влагу из каждой клетки организма, вызывая мгновенную гибель.

Эта разрушительная атака не причиняла вреда Распутиным и их гвардейцам только благодаря специальной защите — рунам, начертанным лично старейшинами Рода. Как трупы в пустыне, враги падали иссушенными мумиями, не успев даже осознать свою смерть.

После каждого такого удара графу требовалось время для восстановления энергии. В эти моменты уязвимости его прикрывали сыновья. Они обеспечивали друг другу передышки, иначе силы иссякли бы полностью, а времени потребовалось бы гораздо больше.

Эту стратегию перед началом сражения предложил сам Гриша, назвав её тактикой «Малых Перебежек». Отец одобрил план, радуясь, что мозги сына работают не только на сомнительные махинации, которые тот иногда проворачивал за спиной, наивно полагая, что делает это незаметно.

Теперь же, спустя часы боя, о тактике мало кто вспоминал. Нервы были на пределе даже у самых стойких бойцов. Среди эстонцев и австрийцев встречались исключительно сильные Одарённые.

— Я эти войны в гробу видал, — процедил Григорий, вытирая кровь, струящуюся по виску. — Должен лечить переломы и опухоли, а не стоять, как мясник, посреди площади.

Он кипел от ярости. Две трещины в костях ноги, несколько глубоких рассечений от клинка, разбитый нос и два сломанных пальца — всё это приходилось залечивать на ходу. План давно пошёл к чёрту. Чем ближе они продвигались ко дворцу, тем ожесточённее становилось сопротивление.

Глава Рода яростно кричал Григорию, чтобы тот прекратил безрассудство и отступил для передышки, обещая обеспечить прикрытие. Однако Григорий считал это опасным решением — рискнуть и получить удар в спину от противника он не собирался. К тому же, ярость уже кипела в его крови.

Четверо эстонских магов с оружием наготове окружили его плотным кольцом.

— Вам не выиграть эту битву. Особенно таким хлюпикам, как лекари, — оскалился эстонец с золотыми зубами.

— Ты ошибаешься, — Григорий смерил его ледяным взглядом. — Наша проблема будет не в том, чтобы выиграть, а в том, как потом убрать все ваши трупы. Что до битвы… — Распутин выдохнул с мрачной решимостью. — Победа будет за нами!

В голосе Григория звенела стальная уверенность, а в глазах разгорался опасный блеск азарта.

— К тому же знаю я одного чудика, — продолжил он с кривой усмешкой, — который считает крупные сражения чертовски забавными, особенно если они кровопролитные. Поначалу я с ним не соглашался, но приходится признать — в этом действительно есть что-то… увлекательное.

С этими словами Григорий извлёк меч из ножен, и клинок мгновенно вспыхнул ослепительным изумрудным сиянием. Подняв руку, он активировал одно из своих уникальных заклинаний — из острия клинка вырвался мощный энергетический луч такой интенсивности, что и врагам, и самим Распутиным пришлось на мгновение зажмуриться.

Только отец Григория в этот момент осознал истинную мощь удара, который вот-вот обрушится на противников. Не медля ни секунды, он потратил значительную часть резервов, чтобы оградить своих людей отражающим куполом. Мысленно он проклинал сына:

«Хоть бы предупредил! Типичный раздолбай — сначала действует, потом думает!» — пронеслось в его голове.

Впрочем, он быстро успокоился, понимая, что Григорий был уверен в отцовском вмешательстве. А тем временем тот уже вовсю атаковал врагов. Меч в его руках превратился в смертоносный вихрь — Григорий рассекал противников с такой скоростью и лёгкостью, словно они были сделаны из бумаги, а не из плоти и костей. Всё благодаря колоссальной энергии, влитой в клинок.

Однако эта энергия оказалась настолько мощной, что отравляла всё вокруг. Те враги, кого не коснулся ни клинок, ни магический луч, умирали медленнее, но гораздо мучительнее — их лица приобретали желтоватый оттенок, а изо рта хлестала пена вперемешку с кровью. Именно от этой отравляющей энергии граф и защитил своих людей. Без его вмешательства даже Распутиным досталось бы. И несмотря на то, что Григорий входил в список сильнейших в семействе, граф, возлагая на него большие надежды, считал все же сына раздолбаем высшего уровня.

В итоге, ценой тяжелейшего боя, истекая потом и кровью, едва держась на ногах, остатки войск Распутиных добрались до дворца. Даже они, будучи реалистами, не могли представить, что ситуация окажется настолько катастрофической.

Вернее сказать, они добрались не до дворца, а до того, что от него осталось — большая часть строения превратилась в руины и пыль. Здесь, в самом эпицентре событий, кипела самая ожесточённая бойня.

— Какого хр-е-е… — Григорий нахмурился, оглядывая поле боя. — Вы только посмотрите на эти реки крови!

— Да, — кивнул отец, отпивая зелье, усиливающее функции организма без затраты Дара. — Такое впечатление, что здесь сошлись две полноценные имперские армии. Похоже, дальше придётся идти буквально по трупам.

— Я могу расчистить путь, хотя бы частично, — вызвался один из троюродных братьев Григория.

— Хорошо, приступай, — одобрил граф. — А ты, Макс, бери третье звено гвардейцев и обеспечьте нам дальнее прикрытие, — добавил он, не тратя лишних слов.

— Тогда мы с Жорой, с первым и вторым звеном, выдвигаемся вперёд и закрепляемся на позиции, — Григорий же не нуждался в дополнительных указаниях.

Отец не возражал, прекрасно понимая — эти братья вместе представляли собой смертоносную силу. Они способны отбросить противника на значительное расстояние и успешно удержать плацдарм до подхода основных сил.

Глава Рода отчётливо осознавал, что отступление невозможно. Все они изначально были готовы идти до конца, каким бы он ни оказался — такова суть клятвы верности, данной Императору. А ценность подобных обетов они понимали как никто другой.

Распутины приступили к реализации плана. Григорий, напитав энергией нагрудную броню и опустошив склянку с зельем, рванул вперёд вместе с бойцами. И внезапно до его слуха донёсся крик дяди, призывавшего всех срочно обратить внимание в сторону. Судя по голосу, тот был потрясён увиденным. Григорию тоже пришлось переключить внимание.

В указанном направлении земля вибрировала и поднималась пыль. По полю битвы двигался одинокий танк, направляясь прямо в логово врага. Зрелище граничило с безумием и выглядело сюрреалистично.

— Какой шизик в одиночку попёрся на танке против целой армии? — вырвалось у Макса.

— Я знаю только одного такого психа, способного на подобное, — медленно произнёс Григорий, пребывая в оцепенении.

Ещё более поразительным было то, что вокруг танка всё рушилось словно само собой — вражеская техника, колонны, постройки складывались как карточные домики.

Танк набирал скорость и, достигнув максимума, врезался в бронебойный заслон у дворца.

Корабельная пушка, непонятно откуда взявшаяся там, смялась от удара и, рухнув, придавила нескольких эстонцев.

* * *

Москва

Главная база эстонцев

— Вам куда? — путь майору преградила четверка солдат, сжимающих автоматы с нескрываемой готовностью применить их.

— К генералу! — майор в военной фуражке пронзил их взглядом, от которого у обычных людей стыла кровь.

— Назовите пароль и пройдите для сканирования в соседний кабинет, — произнес один из солдат с каменным лицом.

— Я майор Урве Нильсов, и я захожу к генералу по нескольку раз на дню, — процедил он сквозь зубы. — Вы все меня прекрасно знаете. Под моим командованием достаточно солдат.

— Майор, вы знаете правила, — солдат оставался непреклонным.

— Мы. Просто. Теряем. Время, — Нильсов рассек воздух рукой. — У меня для генерала информация, которая может решить исход всей операции.

Солдаты не собирались отступать — нарушение устава означало для них билет в один конец под два метра земли. Напряжение висело в воздухе, как дым после артобстрела.

Сам генерал Эстонии соизволил явиться в еще не полностью покоренную Москву. Для него подготовили особые условия — ликвидировали местного аристократа вместе с его охраной, зачистили район, навели порядок в особняке и развернули полноценную военную базу.

— Правила есть правила, — повторил солдат с упрямством. — Мы не горим желанием попасть под трибунал из-за вас, майор. К тому же, вы не наш непосредственный командир.

— Знаете, пожалуй, я лично попрошу генерала передать вас четверых под мое командование. Посмотрим, как вы запоете, когда вместо того, чтобы греть задницы на посту, будете харкать кровью на передовой, — Урве угрожающе покачал пальцем перед их лицами.

Военные обменялись встревоженными взглядами. Ситуацию разрядил появившийся офицер, положивший свою тяжелую руку на плечо майора

— Так-так, майор, какие-то проблемы? — поинтересовался он с фальшивой заботой.

— Марко-о-о… — протянул Урве, обернувшись и одарив собеседника гневным взглядом. — Ты бы поосторожнее со старшими по званию. То, что ты теперь в штабе отсиживаешься, не значит, что я не найду способ превратить твою жизнь в персональный ад.

— Я выполняю свои обязанности, — офицер пожал плечами с безразличием человека, уже видевшего слишком много смертей. — Мы находимся в сердце вражеской территории, где каждая мера предосторожности — это граница между жизнью и смертью. Даже несмотря на ваше звание, по протоколу военного времени я имею полное право пустить вам пулю в лоб при малейшем подозрении. Вы, как никто другой, должны знать наши уставы.

Майор открыл рот, но слова застряли в горле. Сжав кулак с такой силой, что побелели костяшки, он прошел в соседнее помещение для сканирования и идентификации. Затем назвал пароль солдатам, которые с трудом сдерживали злорадные ухмылки.

А в голове у него крутилось: «Почему я должен проходить ту же процедуру, что и десять минут назад на нижнем этаже? Как же надоела эта бюрократическая карусель! Захватить они Российскую Империю решили… Да такими темпами, пока мы будем возиться с паролями по сотне раз на дню, они нас быстро захватят — причем без всяких паролей!» Но ему пришлось спешно отбросить эти размышления, поскольку путь к генералу наконец освободился. Добиться аудиенции у него порой было так же сложно, как у самого Императора, если только сам генерал внезапно не вызывал к себе.

— Нильсов? — генерал невозмутимо курил трубку, держа одну руку в кармане. — Какого хрена так долго?

— Генерал, меня досконально проверяли на каждом пропускном пункте — при въезде в район, у ворот имения, на первом этаже, на втором. Каждый раз полная идентификация. Эту процедуру мне приходится проходить по сотне раз на дню.

— Это не оправдание, — генерал произнёс с ледяным спокойствием, рассеянно изучая его взглядом и медленно поглаживая подбородок.

Урве почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он так сильно вдавил пятки в пол, что казалось, вот-вот проломит паркет. Внутри всё кипело от гнева, но он спокойно сказал:

— Безусловно, вы правы. Виноват, что я такой медлительный.

— Именно так, — хмыкнул генерал. — Давно бы заменил тебя кем-то компетентнее, но вы все какие-то тормознутые, кхм. Даже понять не могу, в чём причина такой массовой деградации. Впрочем, это сейчас неважно… Докладывай лучше об обстановке снаружи, — он неторопливо опустился в кресло и впервые приготовился слушать с подобием внимания.

Майор приступил к докладу.

— Под нашим контролем находится большая часть улиц и районов столицы, однако существуют серьёзные осложнения, — прохрипел майор.

— Какие ещё могут быть осложнения? — генерал взглянул на него с нескрываемым презрением. — Проблема только одна — что вы, бездари, не выкладываетесь на полную! А мне потом перед Императором отчитываться за таких истуканов, как вы!

— Но, товарищ генерал, армия полностью сохраняет верность Российскому Императору, хотя мы прогнозировали определённый процент дезертиров, — заметил майор, сохраняя каменное выражение лица. — Из их противников активны только мятежные аристократы. Остальные заняли выжидательную позицию, не примыкая ни к одной из сторон.

— Ха-ха-ха, — саркастически рассмеялся генерал, вытряхивая содержимое трубки. — Именно этого мы и ожидали, дебил ты, Урве, а не майор.

Затем он тяжело вздохнул и демонстративно отвёл взгляд. В кабинете повисла гнетущая тишина. Майор, решив, что чем быстрее закончит доклад, тем скорее завершится эта унизительная встреча, продолжил:

— Это ещё не всё… Некоторые аристократы оказывают активное сопротивление. Но это лишь мелочи по сравнению с тем, что наша авиация несёт критические потери. Военные АТ систематически сбивают. Мы до сих пор не можем установить, кто за этим стоит и какие средства использует.

— Масштаб потерь? — генерал мгновенно напрягся.

— Только за вчерашние сутки мы потеряли более шестидесяти бортов.

— Сколько, твою мать! — генерал побагровел и с грохотом ударил кулаком по столу. — Сколько⁈

Он вскочил со своего кресла и, несмотря на грузное телосложение, молниеносно оказался возле майора. Схватив его за горло, он начал яростно трясти подчиненного. Урве выпучил глаза и захрипел, судорожно хватая воздух.

— Но я-то тут при чем? — прохрипел он, беспомощно размахивая руками. — Мы выкладываемся по полной, чтобы разобраться в ситуации. Отпустите, генерал… задыхаюсь… Кххх…

— Черт! — процедил генерал, неохотно разжимая пальцы. И вновь вернулся к столу.

Открыв потайной шкафчик, он извлек бутылку и сделал несколько глубоких глотков, пытаясь успокоиться. И было от чего — как, черт возьми, докладывать Императору о таких катастрофических потерях?

Военные самолеты — это чертовски дорогостоящие машины. А пилоты стоят еще дороже. Проблема даже не в сложности их обучения… Дело в том, что настоящие военные пилоты — редкость невероятная.

Они обязаны быть Одаренными, причем с немалой силой, чтобы выдерживать колоссальные перегрузки и смертельные опасности в зонах боевых действий.

Если генерал немедленно не исправит ситуацию, последствия будут фатальными — сначала для него лично, а затем и для всей эстонской армии.

— Слушай внимательно, Урве, и дословно передай мой приказ штурмовым воздушным подразделениям, — голос генерала вибрировал от напряжения. — Пусть прекратят атаки по кварталам и сконцентрируют все силы исключительно на штурме дворца. Заряды не экономить, использовать весь арсенал.

Логика генерала была проста — сократив зону действия авиации, можно минимизировать риск потери самолетов в других частях столицы. К тому же, чем быстрее они сравняют дворец с землей и ликвидируют Императора, тем скорее сломят сопротивление и сохранят оставшуюся технику.

— Есть передать! — отчеканил майор, отдавая честь, и поспешил убраться подальше.

Но судьба сегодня явно имела на него зуб. Мало того, что едва выйдя из имения, он получил по каналам связи новую порцию паршивых новостей, так еще пришлось проходить повторную проверку на входе, чтобы снова доложить генералу. А в-третьих, он уже предвидел реакцию начальства…

— Какого хрена ты опять здесь? Шатаешься туда-сюда как неприкаянный? Я отдал тебе приказ, — генерал смерил его презрительным взглядом.

— Поступили новые данные, — мрачно начал Урве. — Некоторые аристократы всё-таки прорвались на помощь Императору. Они пробили блокаду и теперь из дворца наносят по нашим усиленные удары. Это род Распутиных со своей гвардией. И ещё один аристократ, прибывший в одиночку, без войска.

— Ты сегодня как гребаный вестник апокалипсиса, — генерал медленно поднялся и угрожающе двинулся к майору. — Нужно в первую очередь уничтожить всех Распутиных до последнего. Передай всем подразделениям — стягивать туда максимум сил.

— Хорошо, займусь немедленной передислокацией состава.

— И вызови ко мне командира Механкова. Пусть он возглавит операцию вместе со своими Безупречными, — распорядился генерал, щёлкнув пальцами. — На данном этапе мы не можем позволить себе ни единого промаха.

— Свяжусь с ним незамедлительно, — кивнул майор с удручённым выражением лица. — Однако вы не уточнили, как поступить с тем аристократом-одиночкой.

— А что с ним? — генерал искренне изумился. — Зачем ты вообще докладываешь мне о нём? С каких пор меня должен волновать один паршивый аристо? Он не представляет никакой угрозы. Это же не армия и даже не отряд боевых магов.

— Но… — майор сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я не сообщил вам главного — этот одиночка уже практически проник во дворец. Он продвинулся значительно дальше остальных. Сами понимаете, что это означает…

Договорить ему не удалось — генерал, как и ожидалось, схватил подчинённого за горло и начал трясти, едва не перекрывая кислород.

— Почему ты не доложил об этом сразу? — заорал он, брызгая слюной. — Какого хера я только сейчас узнаю, что там ещё и какой-то мощный маг нарисовался? А? Я тебя спрашиваю!

— Я… пытался… сказать… — майор начал синеть, хватая ртом воздух. — Задушите… отпустите… Но опять иден… идентификация…

— Ты ещё, сука, скажи, что наши уставы будут виноваты, если мы проиграем войну! — генерал оскалился.

Он швырнул майора на пол и наградил его мощным пинком под зад, от которого тот пролетел несколько метров.

* * *

Прохладный ветерок приносил некоторое облегчение моему измученному телу. Я весь взмок и успел нахватать ран в этой мясорубке. Прорываться в одиночку оказалось чертовски тяжело, но цель придавала мне сил — буду идти напролом, чего бы это ни стоило.

Не желая встретить преждевременную смерть, я забрался повыше на одну из уцелевших башен дворца. Нужно передохнуть и восстановиться. В моем мире существовала древняя мудрость, которая, уверен, применима ко всем живым существам в любой реальности…

Для победы над врагом недостаточно просто опыта и силы. Я встречал Одаренных, чья мощь не уступала моей. Но всегда стоит помнить о трех китах успеха — полноценный сон, качественная пища и позитивный настрой. Причем еда должна быть непременно вкусной — это фундамент позитива.

Сейчас мне необходимо залечить раны и подкрепиться. Высота давала преимущество — враги снизу меня не заметят, а частично разрушенная конструкция башни обеспечивала укрытие от наблюдателей сверху. Можно спокойно заняться собой.

С провизией, правда, возникли проблемы — кабанятина давно переварилась после таких интенсивных сражений, а шоколад закончился подчистую.

Но масштабные военные действия имеют свои преимущества — каждый солдат, отправляющийся на вражескую территорию, обязательно берёт с собой рассчитанный по норме сухпаёк. Их-то я и прибрал к рукам в пылу боя — вполне заслуженный трофей.

Однако сухомятку я на дух не переношу, поэтому решил устроить себе настоящий пикник для поднятия морального духа. Достал мини-плиту из комплекта полевой кухни, которую таскают с собой солдаты.

На ней я заварил наваристый супчик с сушёными грибами и мясом, а также приготовил лапшу. Даже чай себе организовал. Эх… Бутерброд бы сейчас не помешал, хотя две банки говяжьей тушёнки, которые я раздобыл, уже можно считать праздником. Но мысли о картошке не давали покоя, и настроение так и не улучшилось.

С кислой миной я поглощал лапшу, одновременно направляя энергию на сломанные рёбра, чтобы ускорить их срастание или хотя бы укрепить.

Погружённый в размышления о еде — без которой, напомню, нормально сражаться невозможно — я уловил характерный шум вертолётных лопастей. Мгновенно опустошил все миски и поднялся на ноги. Вероятно, эстонцы запросили подкрепление… А я как раз сейчас в таком бешенстве из-за скудного рациона, что эти вертушки, сука, будут биться друг о друга, как вареные яйца.

Однако прежде чем применить свои способности, я выждал, пока они подлетят ближе — так эффективнее, да и нужно убедиться, кто это. Всмотревшись внимательнее, я различил герб Российской Империи. Наши бойцы десантировались, и вертолёты начали отходить, но какой-то мудозвон с даром Огня принялся атаковать машины.

Только этого нам не хватало в и без того тяжёлой ситуации! Не прошло и доли секунды, как я с особым удовольствием обрушил одну из стен здания, рассчитав траекторию так, чтобы мага Огня сплющило. Пилот одного из вертолётов, заметивший мою помощь, одобрительно поднял большой палец вверх. Так я обеспечил им безопасное отступление.

Я бы, возможно, тоже хотел убраться отсюда, и остался бы лишь при одном условии — если бы пришлось сражаться рядом с императорской кухней. Но уйти не могу…

Дворец с внутренней территорией представляет собой настоящий мини-город. Здесь обитает множество людей, необходимых при дворе. Одних гвардейцев — несметное количество.

По всей территории сейчас идут ожесточённые бои. Взрывы хаотично сотрясают воздух, и лишь изредка кто-то охрипшим голосом выкрикивает приказы. Битва длится уже который час — все измотаны до предела.

Парадоксально, но продолжающееся сражение — хороший знак. Это значит, что шанс ещё есть. И если так, то у меня есть определённые предположения насчёт Императора.

Либо он успел перед нападением перебросить сюда часть войск, либо они изначально тайно дислоцировались здесь. Государь явно подозревал о возможной атаке. Думаю, не будь здесь такого количества солдат, дворец пал бы значительно быстрее.

Однако даже при этом ситуация выглядит крайне паршиво, и я до сих пор не знаю, жив ли Император. С одной стороны, мне на него насрать, с другой — у меня уже сформировались собственные планы в этой Империи, и я не намерен от них отказываться. Да и Распутиным нужно помочь — они мне немало содействовали. Так что орошо, что удалось перекусить, теперь можно двигаться дальше.

— Тыр-тыр-тыр! — внезапно раздался очередной звук винтов.

Задрав голову, я увидел не наши гербы. Боевые вражеские вертолёты и пара самолётов. Я немедленно столкнул вертолёты друг с другом. Один из них своим винтом распорол брюхо самолёту. С оставшимся разделался как с хрупким печеньем — разломил на две части.

Вышло довольно быстро, и это главное. С улыбкой до ушей я собрался спуститься вниз, как снова в небе раздался шум. На этот раз вражеских машин оказалось значительно больше.

Пришлось задержаться и разобраться с ними. Не думал, что задержка растянется настолько — я проторчал там пять или шесть часов. Самолёты с дьявольским упорством перли на дворец, их поток казался бесконечным. Выглядело так, будто эстонцы решили угробить всю свою авиацию. Но, конечно, они рассчитывали на совершенно иной результат.

И понимаю, почему они так яростно атакуют дворец — боятся не успеть до того, как Империя оправится после вторжения. Полагают, что стремительный натиск принесёт им победу… Вот только свой шанс они уже упустили. На их месте я бы действовал так с самого начала…

Теперь, спустя шесть часов, небо очистилось от надоедливых эстонских вертушек. Ничто больше не летало, лишь полыхало внизу. Видимо, до врагов дошло, что продолжение воздушных атак обернётся полным уничтожением их авиации.

А у меня из-за них даже времени на отдых не осталось. И так слишком долго крошил самолёты, пора идти искать Императора… Или то, что от него осталось…

Глава 35

Дворец Императора

— Воды! Кто-нибудь, дайте воды! — взмолился измотанный до предела Петька Распутин.

— Держи, глянь во вражеской добыче, — крикнул Виталя, швырнув брату рюкзак.

— Эй, родственнички! Какого хрена вы тут прохлаждаетесь? — в помещение ворвался высокий мужчина, тяжело дыша. — У меня уже вся задница изрешечена артефактными пулями. Почему никто не прикрыл мне спину, пока я защиту на ближних бойцов накладывал?

— Толик, не ори, башка и так раскалывается, — поморщился дядька. — Еле во дворец прорвались. Можно хоть минуту тишины?

— Дядь, я что, не прав? Я думал, мы в команде работаем! — Толян развёл руками, скривившись от боли.

— На твою жопу рук не хватило, — отрезал глава Рода, заставив всех замолчать. — У меня всё плечо в пулях, но я не скулю. Валера, займись его ранами.

— Почему я? — тут же возмутился кучерявый мужик.

— Ты его ближайший кровный брат, так что за дело! — резко мотнул головой граф Распутин, оглядывая помещение.

Из его плеча медленно выползали пули, со звоном падая на каменный пол. Он опустошил последнюю склянку с зельем.

— Да затащите уже внутрь этого безумца! — рявкнул он позже, имея в виду Гришу. — Ему отдых нужен! Только мешает нашим стрелкам на такой дистанции.

Несколько крепких старших представителей Рода, размяв затёкшие мышцы, рванули наружу под звуки выстрелов. С трудом им удалось втащить окровавленного Гришу, тело которого представляло собой сплошное месиво из ран.

— Дрался там, как одержимый, — оценил с мрачной ухмылкой один из братьев. — Но дальше так нельзя. Раны залатать надо. Иначе какой прок? Или ты все резервы энергии решил в одиночку спустить?

— Гриша, прислушался бы к братьям, — заметил с тяжёлым взглядом граф.

— Вообще-то, я там ещё с кое-кем не закончил, — Гриша вытер кровь с носа и рванул обратно.

Никто даже окрикнуть его не успел. Но посылать за ним больше никого не пришлось — вернулся сам, держа в каждой руке по оторванной голове сильнейших Одаренных из австрийского отряда.

— Вы этих упустили, — Гриша швырнул трофеи на пол и сам рухнул на колени следом.

Остальные бросились помогать ему восстанавливаться. Рубаха превратилась в кровавые лохмотья, будто его пропустили через мясорубку, но благодаря родичам, передающим часть своих сил, и зельям, некоторые раны начали затягиваться.

— М-да, — протянул коренастый рыжий мужик, больше похожий на боевого гнома, чем на лекаря, хотя был троюродным братом главы Рода. — Нарвались мы на тех ещё тварей перед рывком во дворец… Не Рода, а настоящие звери.

— Похоже, эстонцы выставили свой сильнейший Род, австрийцы тоже не поскупились, — мрачно заключил граф.

— Но теперь они почти все до последнего мертвы, — кивнул брат на оторванные головы, разбросанные по полу.

— А значит, самое время сделать привал после такого мощного прорыва и как следует подкрепиться, — граф предложил всем передохнуть.

Гриша, несмотря на пульсирующую боль, с кривой усмешкой посмотрел на него и процедил:

— Подкрепиться после того кровавого месива снаружи? Это ты, отец, у Добрынина перенимаешь привычку?

— Раз такой умный, можешь голодным сидеть, — отец пронзил его взглядом, от которого у обычного человека остановилось бы сердце.

— Ага, щас! — Гриша оттолкнул пытавшихся лечить его родственников и первым рванул к сухпайкам, словно не он секунду назад морщился от боли.

— Тут вообще-то на всех хватит, — вздохнул отец, закатывая глаза к потолку.

Вскоре они уже расположились кругом возле огня, поглощая бутерброды и хлебая наспех приготовленные супы из тушенки с перловкой.

— Ммм, — проговорил Петька, вытирая соус с подбородка, — а вам не кажется, что эта тишина какая-то… неестественная?

— А что тут не так? Наши гвардейцы уже закончили пальбу. Мы по тем флангам отбили нападения, — пожал кто-то плечами с безразличием человека, привыкшего к постоянной опасности.

— А Петя прав, — Гриша прищурился, напрягая слух. — В небе уже давно не слышно ни вертушек, ни самолётов. Странность какая-то. Подозрительно.

— Согласен, — кивнул граф, отложив ложку. — Возможно, у них появился новый план. Хотят внезапно зайти с другой стороны? Но если так, всё равно странно… Я бы на их месте беспрерывно бил по дворцу.

— И я, — лицо Гриши исказилось в гримасе, напоминающей удивлённую морду мопса.

— Может, наши их всех перебили к чертям? — предположил дядька Гриши, с громким стуком опуская на пол третью опустошённую миску супа.

Гриша чуть не поперхнулся и поставил свою миску прямо на пол, словно потерял к еде всякий интерес.

— Мы бы заметили, — резко возразил он. — Да и у наших на границах работы по горло. Сюда снаряды уже еле-еле поставляют с соседних складов — подчистую всё выгребли для обороны.

— Похоже, рано мы устроили перекур, — глава рода нахмурился, и морщины на его лице стали похожи на шрамы. — Нужно, чтобы кто-то проследил за этим хорошенько.

— Выживших гвардейцев на стражу поставить? — предложил неуверенно дальний родственник Михаил.

— Нет, — мотнул головой граф Распутин. — Гвардейцы пусть тоже отдохнут. Для них сегодняшний бой был самым серьёзным за всю их историю. Да и чутье у них хуже, так что ты, Мишаня, и иди.

— Да почему я-то? — раскинул тот руками в недоумении, словно его приговорили к казни.

— Потому что инициатива еб… — начал было Гриша с ухмылкой.

— Гриша, ты же аристократ, так что следи за языком, — глава рода с недовольным видом опустошил маленькую чашку с наспех заваренным кофе, который больше напоминал грязную воду.

— Но я не инициатор! — Михаил продолжил возмущаться, выпучив глаза так, будто они вот-вот выскочат из орбит.

— А это уж никого не еб… — осекся Гриша, но тут же попытался выкрутиться.

— Что-что? — отец пронзил его острым взглядом. — Ну же, Гриша, договаривай! Мне действительно любопытно, как ты выйдешь из этой ситуации. Ты хоть и вымахал с дерево, и можешь материться сколько душе угодно, но если я сказал «не сейчас», значит, не сейчас.

— Я хотел сказать, это никого не еб… — Гриша заметно напрягся, в глазах читалось лихорадочное мыслительное усилие. — не… беспокоит, в общем, — и тут же получил звонкую отцовскую оплеуху.

Братья не посмели даже ухмыльнуться — отца они не только боялись, но и глубоко уважали. Начнёшь потешаться над Гришкиной неудачей, и отцовское внимание мигом переключится на тебя. Впрочем, он и без того перевёл взгляд, но не на них, а на Михаила.

— Мишка, ты всё ещё здесь торчишь? Живо на разведку! И Толика прихвати! Его вроде бы уже подлатали.

Толик скорчил грустную мордашку. Михаил же, сжав зубами курительную трубку, с нескрываемым раздражением первым направился к выходу.

Остальные продолжили поглощать еду, накладывая добавку и обсуждая сложившуюся ситуацию.

— Мы непозволительно долго возились на подступах к дворцу, отец, — Гриша, засунув руки в карманы, мерил комнату шагами с кислой физиономией. — Часть помещений проверили, но везде пусто. Скорее всего, мы банально опоздали… Тогда всё становится на свои места, и я не удивлён, что авиация не ревёт над нашими головами.

— Вроде взрослый мужик, а ума не набрался, — хмыкнул граф. — Устранив основную цель, они бы для маскировки продолжали как минимум имитировать атаки, чтобы приковать наше внимание к этому месту и отвлечь от других.

— Или мы оба заблуждаемся… — Гриша нахмурился так сильно, что брови сошлись треугольником. — Ведь существует подземный мини-город на случай подобных угроз. И о потайных входах туда я осведомлён не хуже тебя. Император нам доверял. Возможно, он просто укрылся там.

— Сынок, включи мозги, — отец одарил его жёстким взглядом. — Мы ведь уже пытались проникнуть через некоторые входы, и что? Они заблокированы, если ты не заметил. Выходит, либо враги засели внизу, либо он сам там, но сменил рунные пароли, поскольку даже нам перестал доверять.

— Тогда даже не знаю, что сказать, — Гриша отхлебнул воды из фляжки. — Вроде звучит умно, но всё равно ситуация — полное дерьмо.

— Зато заставляет шевелить мозгами, — щёлкнул пальцами отец. — Всё, привал окончен, пора двигаться дальше.

* * *

В рядах эстонцев

Марек Лаури не был старшим отпрыском в своем Роду, а потому ему всегда не терпелось проявить себя на фоне наследника и получить не менее значимые почести. И ему выдался шанс… Этим шансом проявить себя — оказалась война против Российской Империи.

И пусть это было его первое столь масштабное сражение, и нервы звенели как натянутые струны, он и представить не мог, насколько абсурдной окажется реальность боевых действий.

Сейчас он стоял, докуривая сигару, и с нарастающим ужасом наблюдал за тем, что возвращалось с поля боя. Назвать это гвардией язык не поворачивался — перед ним ковыляли, шатались и ползли жалкие остатки некогда элитного подразделения.

Люди, которых он недавно отправил на задание, напоминали перемолотое мясо — кто без руки, кто с разорванным боком, кто едва волочил ноги.

— Какого черта стряслось? — Марек от шока выронил дорогую сигару, даже не заметив этого. — Где голова того ублюдка? Вы что, не убили его? НЕ УБИЛИ⁈ — последние слова князь уже не произнес, а выплюнул, срываясь на яростный рык.

— Князь, против того аристо у нас просто нет никаких шансов! — отчаянно закричали выжившие, перебивая друг друга. — Он голыми руками разорвал нашего командира. В буквальном смысле разломал на куски, как куклу!

— Именно так, клянусь своей жизнью!

— У этого монстра нечеловеческая сила!

Хотя все они твердили одно и то же, Марек не хотел до последнего в это верить. Командир его гвардии был непревзойденным мастером ближнего боя. Даже опытные бойцы избегали спаррингов с ним — слишком дорого обходились такие тренировки.

Этот человек лично участвовал в самых секретных операциях по приказу Императора, и теперь служил под началом Марека, что было предметом особой гордости князя.

Не каждый аристократ мог похвастаться столь профессиональным военачальником в своих рядах. И вот теперь тот, на кого равнялись даже закаленные в боях воины, был убит каким-то аристо в одиночном поединке.

Все еще надеясь, что это какая-то неуместная и дурацкая шутка, князь снова окинул взглядом изувеченную гвардию и с холодеющим сердцем осознал — они не шутят. На их лицах застыло полнейшее отчаяние.

Марек почувствовал, как земля уходит из-под ног. То, что должно было стать величайшим триумфом для его дома, обернулось катастрофическим провалом.

По возвращении домой он должен был возглавить парад победителей, купаться в славе и почестях. Но первое же его задание здесь пошло прямиком к дьяволу, и всё из-за одного-единственного человека… Ему всего лишь приказали выкурить какого-то упрямого аристо из здания главной библиотеки, откуда тот категорически отказывался уходить.

Неудивительно, что тот так цеплялся за это место, ведь он превратил библиотеку в настоящую крепость, откуда каким-то непостижимым образом умудрялся уничтожать эстонские самолеты и вертушки.

Его сочли всего лишь одиночкой с Даром, подходящим для подобных операций. Никто не видел в нём особой угрозы… До того рокового момента, пока не начался штурм, и шесть боевых летательных машин не превратились в металлические комки, напоминавшие смятые фантики.

Во время первой попытки штурма Марек осознал, что придётся бросить против этого противника все имеющиеся силы. В его сознании до сих пор эхом отдаются предсмертные вопли пилотов. А перед глазами князя стоят искажённые ужасом лица бойцов, когда в них полетели, словно копья, куски арматуры… Одна за другой… Настоящий железный ливень.

Этот аристократ из Российской Империи, расположившись на верхушке башни, методично охотился на них, как на диких зверей. Стальные прутья пробивали защитные барьеры воинов, намертво пригвождая их к земле.

Князь нервно вздрогнул, вспомнив, что это было лишь началом кошмара. Когда же этот аристо спустился с башни на землю, самому князю пришлось хлебнуть из-за него много боли. Он лишь чудом сумел унести ноги и остаться в живых.

После того инцидента Марек больше не рискует приближаться к нему и лично участвовать в операциях. Теперь он отправляет гвардейцев, втайне надеясь, что у противника когда-нибудь иссякнет действие артефактов или энергия, если тот сражается без подстраховки.

* * *

В библиотеке было до ужаса скучно… Будь у меня хотя бы время почитать, то я бы еще отлично мог скрасить там свое время. Но нет — моим единственным развлечением оставалось методичное уничтожение вражеской авиации.

Полнейшая муть, одним словом… И самое паршивое даже не в том, что меня обнаружили, а в том, что в попытках меня схватить эти варвары почти полностью разнесли библиотеку. Ненавижу, когда с книгами так обращаются… Даже монстры бы столько вреда таким ценным редким книгам не нанесли, как люди.

Пришлось покинуть это место — бессмысленно торчать среди руин. Совершая систематические вылазки по территории, я методично зачистил большую часть зоны. Дела пошли заметно легче, и на то были объективные причины. Я нанёс существенный урон вражеской авиации, что значительно ограничило их возможности по переброске подкреплений.

А главное преимущество ситуации в том, что наши войска уже вошли в Москву. Боевые действия приобрели стремительный характер и теперь хотя бы с нашей стороны тоже дают мощный отпор.

Что касается моей персоны — похоже, я стал врагом номер один для эстонцев и австрийцев. Судя по всему, я раздражаю их сильнее, чем наш Император. Неудивительно — я уничтожил чёртову прорву их самолётов вместе с пилотами, а пилоты, надо сказать, ресурс крайне дефицитный.

— Бах-бах!!! — размышления оборвал грохот.

С воздушных машин обрушились очередные удары, и стена рядом со мной рухнула в облаке пыли. Впрочем, я и не рассчитывал, что атаки полностью прекратятся. В последние часы стало очевидно — максимум, чего я могу добиться, это временная задержка их наступления.

Теперь враги, похоже, решили применить новую тактику. Понаблюдав за ними некоторое время, я заметил — они наносят удары с дальней дистанции и тут же резко разворачиваются, уходя назад. Боятся приближаться и решили просто методично выжить меня на этой позиции.

Впрочем, какой смысл об этом рассуждать — я и так планировал покинуть эту разрушенную локацию. Жаль, конечно, терять такую выгодную точку, откуда просматривалось всё воздушное пространство над дворцом, но в этом мире, как я понял, расслабляться мне не дадут. Перегруппировка — тоже важный элемент боя… Эх… Да-да, уже ухожу, благо ночь и темнота на моей стороне.

Я рассчитывал, что Распутины прибудут раньше меня, но вышло иначе. Я проник сюда первым, однако позже заметил, как они тоже пробираются внутрь. Вид у них, надо сказать, впечатляющий, и отнюдь не в положительном смысле.

Думал, это меня потрепало основательно, но нет — им досталось гораздо серьёзнее. Выглядят как измождённые суслики, не спавшие несколько суток подряд и при этом непрерывно уворачивающиеся от работающей мясорубки. Не спрашивайте, откуда такое сравнение, но стоит лишь взглянуть на их отряд, и оно кажется абсолютно точным — их лица говорят сами за себя.

Я рванул наконец к Распутиным, но в чернильном небе над головой раздался очередной гул самолётов. Я быстро посчитал — одновременно в мою сторону двигались двадцать бортов.

Попытался воздействовать на них всех разом гравитацией, чтобы быстро разобраться с угрозой, но не тут-то было…

Их оборонительные системы оказались на удивление мощными. Складывалось впечатление, что противник каким-то образом изучил природу моего Дара и теперь пытается ему противостоять. Но враги не учли одного — их сопротивление лишь разожгло во мне азарт и подняло настроение. Думали, что окажутся неуязвимыми, когда мои способности не сработают. Какими же наивными они были…

Перенаправил фокус своей силы, сняв его со всех бортов одновременно и сконцентрировав лишь на центральном корабле. Прицелился точно в нижнюю часть, где располагался боезапас. Именно туда я и ударил всей своей мощью — и какой же оглушительный взрыв последовал!

Я стоял, запрокинув голову, с улыбкой, словно ребёнок, впервые увидевший новогодний салют. И было чему радоваться — взрывная волна зацепила ещё пять ближайших кораблей, и все они рухнули вниз. Правда, меня самого чуть не задело — какой-то осколок едва не отсёк мне ухо.

Создав отталкивающий барьер, я переключился на следующий борт. Пришлось применить гравитационное воздействие, чтобы замедлить его. Я даже вспотел от напряжения — эта хреновина с трудом поддавалась контролю. А затем применил хитрый приём — резко прекратил сдерживать корабль. Он, как я и предполагал, рванул вперёд, поскольку пилот по инерции выжимал двигатели на полную мощность, пытаясь вырваться из моей хватки.

Бедняга не ожидал, что управление вернётся так внезапно. Не успев сориентироваться, он дёрнул вперёд, но траектория оказалась нестабильной — корабль резко ушёл в сторону и врезался в другой борт. Таким образом я уничтожил сразу двоих, а с остальными разобрался в том же духе.

Сегодня я, наверное, лишил Эстонию гигантских сумм, вложенных в эту воздушную атаку. Представляю, как у них там подгорят задницы от ярости. И прекрасно! Меня волнует только, чтобы дома котлеты не подгорели, когда я сам готовлю, а на врагов мне насрать с высокой колокольни.

Раз уж мысли вернулись к котлетам, пора заканчивать с этим дерьмом. Я мгновенно рванул по следу Распутиных, а след у них был, мягко говоря, характерный — кровь и внутренности их врагов.

Нет, это не лекари, а настоящие вурдалаки. Если бы обычные люди видели Распутиных в бою, как вижу я, хрен бы кто пришёл к ним на приём. Таких кровожадных убийц ещё поискать… Мне казалось, что я жесток с врагами, но Распутины, похоже, переплюнули меня. Я просто слишком ленив для такой тщательной мясорубки.

В итоге я оказался в каменном коридоре где-то в правом крыле дворца. Вокруг высокие колонны, полумрак и тишина. Но я уже чувствую характерную ауру Распутиных — запах табака и горьких зелий.

И тут — бац! Резко вспыхнули магические камни. На меня одновременно навели дула пушек гвардейцы — все чумазые и измотанные, а Распутины смотрели так, будто перед ними враг народа.

— Да свои, свои, — улыбнулся я им, и оружие тут же опустили.

— Браа-аа-ат, — Гришаня рассмеялся, едва держась на ногах от усталости, но всё же подскочил ко мне и пожал руку.

— Добрынин, ты чего тут делаешь? — отец Гриши мгновенно вмешался. — И где твоя гвардия?

— А зачем она мне? Я просто погулять вышел. Вот до дворца и дошёл, — пожал я плечами. — Жаль только, что виды тут уже не такие красивые, как раньше.

Глава Рода Распутиных от моего ответа чуть не остолбенел, а один из их людей и вовсе рухнул в обморок. Что с ним такое? Хотя тут лекарей полно, разберутся.

— Без комментариев, — побледнев, отец Гриши кашлянул в кулак, а потом повернулся к сыну вполоборота и добавил: — Вот теперь, сын, кажется, самое время материться.

И что тут у них происходит⁈ Семейные разборки и подколы как всегда?

— Добрынин, сказать, что я с тебя в ах** — это ничего не сказать! — брови Гриши взлетели так высоко, что почти слились с линией волос.

— Чёрт возьми, я тебя реально боюсь, мужик! — откровенно признался один из братьев Гриши, нервно сглатывая.

— Если что, меня в список своих врагов никогда не вноси, — усмехнулся кто-то из дядьев, пытаясь скрыть тревогу за напускной бравадой.

Моё одинокое появление произвело эффект разорвавшейся гранаты. Отец Гриши хранил гробовое молчание, словно моё присутствие нанесло непоправимый урон его достоинству. Впрочем, вскоре ледяная корка его неприязни треснула, и мы обменялись сведениями о позициях противника и общей обстановке.

Внезапно я уловил характерное жужжание в небе. После проверки выяснилось — на этот раз прислали беспилотник. Видимо, живых пилотов уже не осталось, или их приберегли до лучших времен.

Впрочем, это не имело значения — я поднял руку, и беспилотный самолёт, словно сбитый невидимым кулаком, рухнул вниз. Оглушительный взрыв сопровождался Гришиным хохотом.

— Теперь понятно, почему небо такое чистое, — громогласно заявил он. — Выходит, ты уже давно патрулируешь территорию дворца?

— Ну даёт! — вырвалось у графа Распутина. — Ну, мать его, даёт…

— Да, прогулки полезны для здоровья, — я криво усмехнулся. — Вот только эти металлические насекомые в воздухе порой действуют на нервы. Не знаю, правда, когда заканчивать моцион — на свежем воздухе разыгрался зверский аппетит.

— Нет-нет, не вздумай заканчивать, — Петька Распутин вцепился в мою руку с силой утопающего. — Может, лучше с нами пока погуляешь? — его лицо растянулось в улыбке.

— Да, Добрыня, тушёнки у нас ещё навалом, — друг толкнул меня локтем в плечо, пытаясь разрядить обстановку.

— Да пошёл ты, — я шутливо схватил его за ухо и дёрнул. — Ну, выкладывайте, какой у вас план?

— Твоя помощь понадобится при прорыве в одно помещение, — тяжело вздохнул граф.

— Что там?

— Галерея со стороны оранжереи, — пояснил Распутин. — Врагов там мы засекли дохрена и больше. В той галерее есть вход в подземный город под дворцом. И думаю, ты сам догадываешься, зачем нам туда так необходимо попасть.

— Ещё бы, — я кивнул, а затем, рассмеявшись, добавил: — Вот только я знаю туда иной вход.

— Что ты несёшь⁈ — теперь и Гриша выглядел так, словно я унизил его достоинство.

Распутины смотрели на меня, как на восставшего из мёртвых. Не каждый день встречаешь человека, знающего о секретном подземном городе под дворцом. Но я имел в виду нечто совершенно иное…

Я коснулся пола рукой — для усиления эффекта — и поверхность начала проседать, образуя тёмный зияющий проход.

— Что ж, милости прошу, — я указал на него рукой ошарашенным Распутиным и их гвардейцам.

— А разве так можно было? — Гриша выглядел как человек, у которого только что рухнула вся картина мироздания. Одна бровь взлетела так высоко, что он стал похож на подвыпившего и крайне любознательного типа.

— Можно, брат, можно… — я похлопал его по плечу и первым начал спускаться в темноту.

Глава 36

Тем временем

Где-то под дворцом

— Взрывы всё ближе и ближе, — прошептал советник дрожащим голосом, инстинктивно прижимаясь в темноте к фигуре Императора Российской Империи.

Нащупав что-то массивное, он обхватил это рукой и, замерев от удивления, пробормотал:

— Государь, у вас рука какая-то необычайно широкая и… шерстистая.

Не успел он закончить фразу, как на его голову шлёпнулась тёплая вязкая субстанция.

— Михайлович, ты Дружка за лапу схватил, — мрачно произнёс Пётр Александрович. — Отойди-ка от него подальше. Он уже неделю нормально не жрал, а от трупов эстонцев и австрийцев у него только кишки крутит. Ещё решит, что ты — ужин.

— Ля-я-ядь! — взвизгнул Глеб Михайлович, отпрыгнув от пса, как ошпаренный. — Император, надо бы эту башню осветить, пока меня тут не сожрали.

Не дожидаясь ответа, советник активировал светящиеся камни — электричество в подземном городе местами отказало. В тусклом свечении он разглядел лицо государя — бледное, осунувшееся, заросшее чёрной щетиной.

— Это последний рубеж, Глебка, и похоже, он скоро падёт, — первым нарушил тишину Пётр. — Эти сволочи вот-вот доберутся до нас. Впрочем, я им не завидую, когда они со мной встретятся.

Михайлович тоже не испытывал зависти к врагам. Более того, ему было даже немного жаль этих ублюдков — государь впервые пребывал в столь яростном расположении духа. Да и ситуация действительно катилась к чертям собачьим.

— Не ожидал я, Михайлович, что они сумеют перебросить сюда такую армаду в считанные дни, — продолжил Император, сжимая кулаки. — Весь подземный город превратился в одно сплошное поле боя. А я-то, наивный, полагал, что они даже до него не доберутся.

Советнику нечем было возразить, да и слов утешения не находилось. У Петра не осталось резервов — все имеющиеся силы сражались неподалёку, отчаянно сдерживая натиск вражеских отрядов. Рядом с правителем остались лишь самые преданные генералы с их войсками. Остальные же… словно растворились в воздухе.

Были, конечно, и другие отряды, ведущие бои с противником. Но подступы к Императору оказались блокированы многочисленными австрийскими и эстонскими подразделениями, и надежда на своевременное прибытие подкрепления таяла с каждым часом.

— И правда, — советник тяжело опустился задницей на холодный пол, — за столько дней ни один из аристократов не явился со своими войсками на помощь. В какие же жуткие времена мы живём, если вся Империя настолько прогнила⁈

— Ты на армию-то, Глебка, не наговаривай, — осадил его Пётр, положив тяжёлую руку на плечо. — Не вся она в том повинна… Это сама структура неверно выстроена. Большая часть воинов находится под контролем аристократов.

— Но ведь так было всегда, государь, — запрокинул голову советник.

— Вот именно! — недобро усмехнулся Император. — Это-то я и хотел изменить, за что аристократы меня и возненавидели. Не захотели мятежники проклятые выпускать из своих холёных рук бесплатную власть.

— Как бы то ни было, я останусь с вами до конца, государь, — советник, стряхнув пыль с одежды, поднялся и извлёк из-за пояса артефактный короткий меч. — Воин из меня хреновый, но кое-какими навыками я всё же владею, да и боевому искусству когда-то обучался.

— Сидел бы ты на жопе ровно, Глебка, и не дёргался, — усмехнулся Император с холодной иронией. — Если кто нас с тобой отсюда и вытащит, так это я сам. А пока… Дружок, фас!

Пёс встрепенулся и с яростным лаем ринулся вниз по лестнице. Вскоре перед ними развернулась кровавая картина — вражеские головы в шлемах, отделялись от тел и падали то тут, то там.

— Неплохо он их потрошит, а? — государь с мрачным удовлетворением опёрся руками о пояс. — Для Дружка они все — лишь закуска, даже в броне.

— Это, конечно, впечатляет, Ваше Императорское Величество, но они всё равно задавят массой, да и с магами псу не справиться, — Михайлович вытер холодный пот со лба. — Это место, в любом случае, станет нашей могилой. И всё из-за гребаных аристо! Какого черта они так долго?

Государь уже не раз размышлял об этом. Он промолчал, прекрасно понимая, что аристократы никогда и не планировали собирать силы для отпора. Напротив, все их мысли были сосредоточены на том, какое тёплое местечко занять в новом мире после войны. Император поражался их слепоте — они забывали, что для врагов они всего лишь расходный материал, мясо.

Неужели они всерьёз верили, что им хотя бы корку хлеба бросят в будущем? Конечно, им наобещали золотые горы за помощь в перевороте. Только вот у эстонцев и австрийцев своя голодная аристократия имеется, которой нужны земли для добычи ресурсов, производства и прочего бизнеса.

Российскую знать просто используют, как пушечное мясо, а если кому-то и перепадут крохи с барского стола, то в следующих войнах их первыми погонят на убой — прикрывать своих хозяев.

— А и не надо, Глебка, никого ждать, — Пётр Александрович нахмурился, погружённый в мрачные мысли. — Взгляни на лестницу, — он кивнул на каменные ступени.

К ним, тяжело дыша, поднимался гвардеец из личной стражи в помятых доспехах. Широкоплечий, с мощной мускулатурой. На его голове красовался шлем с бычьими рогами, из-под которого стекала тонкая струйка крови.

— Государь, — с трудом опустившись на одно колено, прохрипел он, — необходимо срочно действовать, пока не поздно. Все ресурсы на исходе, а последние Одарённые почти истощили силы.

— Я предвидел, что этот момент настанет… Что неизбежно, то неизбежно, — голос Петра звучал с ледяным спокойствием. — Пришло время самому вступить в бой, — он сбросил с плеч дорогой плащ и одним плавным движением извлёк меч из ножен. — Возможно, это будет последняя битва в моей жизни, но я рад, что проведу эти минуты рядом с такими верными людьми, как вы.

— За вас, государь! — Советник нервно переступил с ноги на ногу, но взгляд его излучал непоколебимую решимость.

— За вас! — эхом отозвался гвардеец. — Значит, будем драться на этом рубеже до последней капли крови! До самого конца! Честь имел служить вам, государь.

— Да, — кивнул Петр. — За Империю!!! — он вскинул меч к потолку, и башню огласили их яростные возгласы.

Но торжественный момент прервался внезапно — земля под ними дрогнула, а их внимание приковала к себе разверзшаяся в противоположной стороне зала стена. Внизу, на залитой кровью площади, из клубов пыли вырисовывалась массивная фигура.

— Мне кажется, или эта гора мышц кого-то напоминает? — процедил государь, задумчиво поглаживая подбородок.

— И мне она знакома, — закивал Глеб, как утопающий, хватающийся за соломинку.

Вот только проблеск надежды в его глазах угас моментально — с оглушительным грохотом рухнули последние ворота, служившие хоть каким-то барьером на подступах к башне. Сквозь образовавшийся пролом хлынул поток вражеских солдат.

— Ворота! Ворота! — завопил Советник, окончательно теряя самообладание.

— Командир… — гвардеец опустил взгляд, не в силах закончить фразу.

— Да, раз ворота пали, значит, командир гвардии мертв, как и основная часть гарнизона, — произнес государь, ощущая, как дрожит пол под напором сотен бегущих ног.

Враги неслись сюда, как стая голодных шакалов… Как пираньи к свежей туше… Чтобы превратить их в фарш за считанные секунды…

* * *

Откашлявшись от пыли, я увидел, как исполинский пёс методично давил визжащих солдат противника. Несмотря на магическое прикрытие, ситуация выглядела удручающе — врата рухнули, и враги хлынули неудержимым потоком. Каждая секунда на счету, а этих тварей, как грязи в весенней распутице.

Стоило всё-таки взять с собой Распутиных. Теперь даже не ясно, успею ли добраться до Императора. Жив ли он вообще при таком раскладе? Отсутствие всплесков его ауры и то, что остатки гвардейцев всё ещё пытаются сопротивляться, наводит на мысль, что они его защищают, а сам он силу ещё не применял.

Либо же горстка воинов каким-то чудом выжила после его смерти, хотя верится в это с трудом. Впрочем, при таком натиске и эти храбрецы скоро отправятся кормить червей… Чёрт!

Всё из-за отца Гриши. Упрямый старик решил идти главным маршрутом к вратам подземелья, как и планировал изначально. Хотел методично зачистить его, мотивируя тем, что это всё равно пришлось бы сделать позже.

Я пытался его отговорить, но хрен там. К тому же никто из нас не представлял, что нас здесь ждёт. В итоге договорились лишь о том, что я проверю комнату управления — ключевое помещение, отвечающее за открытие всех внутренних врат подземелья изнутри.

Через эту комнату я должен был попасть в самое укреплённое место — сюда. Подземные ходы и маршрут к пункту управления я знал наизусть. Распутиным эта информация была доступна как самому верному роду, обязанному владеть ею на случай угрозы.

Комнату я нашёл без труда, но всё оборудование и артефактные системы оказались уничтожены. Эстонцы с австрийцами постарались, мать их за ногу.

Времени и так утекло непозволительно много, так что пришлось прорываться в эту обитель напрямую. Затея идиотская — на один прорыв ушла уйма энергии, которая пригодилась бы в бою. И теперь, увидев происходящее, я понял, что влип по самые яйца.

Военная техника противника неумолимо продвигалась вперёд, сметая всё на своём пути. Их Одарённые действовали расчётливо, держась на расстоянии. Словно этого было мало, несколько шеренг арбалетчиков с ледяными болтами шли на штурм.

Раздумывать было некогда. Я рванул наперерез к башне, возле которой отбивались последние остатки императорской гвардии.

Австрийский маг пламени выпустил по трёхметровому псу огненный луч, но из электрических рогов зверя, напоминающих молнии, вырвался разряд, рассеявший пламя. Мой Чипсина и близко не стоял рядом с таким императорским питомцем. Хотя мой шпиц умеет приносить холодную газировку из холодильника — тоже своего рода суперсила, если подумать.

Но даже этот могучий пёс — Дружок, кажется, так его называл Гриша — уже начинал поскуливать, когда по его лапам били боевыми снарядами. Я ненавижу, когда издеваются над собаками, особенно над такими очаровательными красноглазыми созданиями, напоминающими демоническую редкую породу.

Где только государь раздобыл этого зверя? Крутой из него боевой товарищ, не иначе.

— Эй, козлы! — выкрикнул я, привлекая внимание хотя бы части противников, что было непросто из-за оглушительного грохота обстрела. — Собаку не трогайте, и я обещаю вам быструю смерть!

Они открыли шквальный огонь в мою сторону — кто из оружия, кто магией, но от Дружка так и не отступили. А ведь я предупреждал. Теперь нет смысла сдерживаться в этом аду. Контроль силы? К чёрту.

Даже если меня заметят или сам Император обнаружит истинную мощь — это проблемы будущих деньков, а не нынешних.

Сейчас задача предельно ясна — уничтожить этих мудаков, спасти Императора целиком, а не только его задницу, и после заехать в шашлычную. Знаю я одно место, хозяин которого точно не закрыл свою точку даже в такой обстановке. Ведь Арсен — не просто шашлычник, а ещё и подпольный торговец весьма необычным оружием. Гриша когда-то нас познакомил.

Впрочем, сейчас не время для таких мыслей, ведь магическая волна воды отбросила меня с такой силой, что я пробил несколько каменных колонн и сломал три ребра при падении. Здесь собрались действительно сильные Одарённые. Неудивительно — чтобы завалить Петра, нужна целая армия таких. Пришлось выпустить ауру на полную мощность, чтобы хоть немного замедлить нападающих. Мои глаза вспыхнули ярко-синим, почти как языки пламени. Противники действительно замешкались, ощутив исходящую от меня силу. На моём лице мелькнула улыбка — не только они её почувствовали. Сам государь активировал свою боевую ауру.

Я распознал его присутствие ещё до того, как он эффектно сиганул из окна высокой башни. Пока он кувыркался в воздухе, внизу ручьи крови от трупов слились в подобие гигантской кровавой руки, послужившей ему батутом.

— Император! — крикнул я, махнув рукой. — Вижу, я вовремя? Ничего интересного не пропустил?

— Твоё прибытие точнее швейцарских часов! — раздалось в ответ.

Дальше было уже не до разговоров. Направив часть энергии на удержание сломанных рёбер, чтобы они не разошлись к хренам собачьим, я крутанул биту в руке и ринулся в самое пекло.

Обрушивая боевые снаряды на землю, я буквально выбивал мозги из черепов эстонцев и австрийцев. Чем ближе продвигался к эпицентру, тем отчётливее ощущал и видел истинную мощь государя. От него исходили видимые алые пульсирующие волны, а воздух резонировал так, что я почти оглох. Для начала Пётр создал монстра из оторванных голов и конечностей — жуткого голема из плоти, используя привязку на крови.

Это чудовище, издавая нечеловеческие вопли, ринулось на вражеские отряды. Пользы от него, возможно, немного, но он служил живым щитом и выигрывал нам время. К тому же тварь энергично раскидывала солдат, ломая им шеи и отрывая куски плоти, словно голодный зомби.

Но это были лишь цветочки… Император оказался не просто магом крови, а мастером высшего уровня, скрывавшим до сих пор большую часть своих возможностей. В этом мы с ним, пожалуй, похожи — оба держим козыри в рукаве до последнего.

Не прошло и пары минут, как я очутился здесь, и уже был поражен увиденным. Государь обрушил на тяжелую артиллерию противника смертоносный кровавый вихрь — древнее и чудовищно мощное заклинание. Сам бы я не хотел оказаться на пути этой стихии — энергетически насыщенная кровь крошила металл, словно бумагу, разрывая всё на своём пути.

За спиной властителя метался перепуганный советник, который в панике сбежал вниз по лестнице, вопя от ужаса. В его сторону летел артефактный болт, от которого он не успел бы уклониться. Я вмешался — не только уничтожил снаряд, но и смял к чертям собачьим пару арбалетов вместе с их владельцами.

Затем, как и планировал, приблизился к Дружку. Уж кому-кому, а этому псу следовало бы скрыться и зализать раны. У такой особенной собаки наверняка и слюна обладает целебными свойствами.

— Ути-пути, песель, уходи отсюда! Я тебя прикрою! — крикнул я, надеясь, что он способен понять человеческую речь.

Но пёс игнорировал мои призывы, яростно рыча на врагов, несмотря на кровоточащие раны. Стало очевидно — своего хозяина-императора он не оставит и без него с места не сдвинется.

Что ж, придётся защищать Дружка, которого уже окружали австрийские ассасины. Твари намеревались подрезать бедолаге сухожилия и добить. Но я решил не сдерживаться и не тратить время на отлов этих профессиональных убийц поодиночке.

Какими бы быстрыми они ни были, мой молот окажется сильнее. Пора вспомнить давно минувшие дни и применить Нейтронный молот. Я придал гравитационному полю форму исполинского молота, сконцентрировав в нём гравитацию до чудовищного предела.

Обрушив его на ассасинов, я расколол пол под нами на две части. Половина эстонцев с воплями рухнула в образовавшуюся пропасть. Удар такого молота сравним с падением гигантской горы — всем ассасинам наступил конец, мгновенно и бесповоротно.

Только я обрадовался, что избавился хотя бы от этих тварей, как заметил, что Император оказался в невыгодном положении — он остался один, и в него с разных сторон полетели артефактные гранаты. Конечно, он мог создать барьер, но всё равно серьёзно пострадал бы, так как тот раскололся бы по итогу. Успею ли я их отбросить?

Стоп… Похоже, в этом нет необходимости. Неужели он тоже на такое способен? Государь заметил гранаты и применил заклинание «Кровавый фантом» — его тело полностью превратилось в жидкую кровь. В таком состоянии он абсолютно неуязвим для физических атак. Вопрос лишь в том, сколько энергии будет уходить на поддержание этого заклинания и насколько долго его хватит по времени.

Теперь Пётр методично уничтожает врагов кровавыми копьями, и ему хоть бы хны — только от магических атак приходится уворачиваться. Но магов я возьму на себя. У меня тоже есть секреты, как становиться временно неуязвимым.

Мой козырь называется «Пространственный Призрак» — эту способность я назвал сразу, как только подчинил её себе. Раньше мне не хватало сил применять её, но теперь всё иначе — я вернул многое из своего прошлого.

«Пространственный призрак» — это умение перемещаться между слоями гравитационных полей. Оно пожирает уйму энергии, но сейчас критична скорость. В этом состоянии я становлюсь невидимкой для любого воздействия.

Не теряя ни секунды, я ушёл в гравитационный прыжок, устремившись к магам. Меня пытались сбить заклинаниями, артефактами и снарядами, но всё тщетно — я неуязвим. Через поля до меня не добраться.

Оказавшись рядом с ошарашенными магами, безрезультатно чиркавшими по мне своими бесполезными заклинаниями, я зловеще улыбнулся. Сейчас они узнают, что значит встретить смерть с улыбкой — правда, не со своей.

— Ну, что, козлы, пора сдыхать, — прошептал я, глядя на их перекошенные от страха лица.

— Почему на него ничего не действует? — запаниковали первые ряды, отступая назад.

От меня исходила зловещая убийственная аура. Мне надоело играть в кошки-мышки и я был настолько взбешён, что они физически ощущали приближение своей кончины.

Двоих сразу сжал в кровавый фарш, остальных переломал, как сухие макаронины — благо итальянцы этого святотатства не слышат. Действовал молниеносно, но периферийным зрением заметил, как Император вновь материализовался в физической форме. Видимо, его силы иссякали, и энергии на поддержание не хватало. Неудивительно — магия неуязвимости всегда пожирает ресурсы, как ненасытная тварь, куда больше, чем любые другие заклинания. Эта техника всегда считалась экстренной мерой.

— Справа! — крикнул я, пытаясь предупредить его о надвигающейся атаке высшего некроманта, но Пётр не услышал.

Государь кровавым мечом рубился одновременно с двумя десятками берсерков — не рядовых солдат, а элитных бойцов. Тем временем некромант уже формировал заклинание, вырывающее душу — смертоносную магию, не играющую на руку императору. От такого удара даже я, не заметив вовремя, отправился бы к праотцам.

Ситуация сейчас очень напряжённая. Похоже, придётся прибегнуть к Нулевой точке. Я использовал эту атаку и раньше, но не в таком масштабе. Развеивать столь мощную магию с такого расстояния ещё не доводилось. Решил сразу увеличить радиус действия. Это будет уже не Точка, а скорее Нулевой круг.

Ну, поехали! Сконцентрировав всё внимание на создании зоны абсолютного гравитационного вакуума, я почувствовал, как материя внутри круга начала распадаться на атомы.

Подземелье озарила ослепительная вспышка — это некроманта расщепило в пыль, высвободив колоссальную энергию. Получилось… Но я уже ощущал, как силы покидают меня целыми пластами.

В глазах на мгновение помутнело, но я понимал — остановлюсь, и мне крышка. Сверху в прыжке на меня уже летел Одарённый Природы с копьём наперевес. Его глаза полыхали зелёным пламенем, а по форме одежды я определил — боевой ниндзя. Маг и воин в одном флаконе.

В последнюю долю секунды я увернулся. По ауре понял — он очень силён. Многие недооценивают магов природы, особенно другие стихийные Одаренные.

Но я-то знаю — если у них высокий ранг и богатый опыт, они опаснее всех остальных. Как бы банально ни звучало, но своими «корешками и цветочками» они могут уничтожить кого угодно.

В их арсенале множество ядовитых растений, способность призывать не просто зверей, а настоящих монстров. Короче, магов природы лучше не злить. Порой с ними приходится биться дольше, чем с иллюзионистами — те хотя бы быстро дохнут, когда раскусишь их трюки.

Хотелось бы сказать, что одного я быстро уделаю, и это не проблема… Но, сука! На меня прёт почти сотня! Что они там, магов природы в Эстонии на грядках выращивают? И все, как на подбор, сильные. Применять масштабную затратную атаку не хочется — пусть энергия хоть немного восстановится.

— Гав-гав! — донеслось до меня, пока я прикрывался защитным куполом, обдумывая тактику.

Дружок уже охранял тыл государя, не подпуская никого к нему со спины. Император, похоже, оценил мою поддержку — он применил очередное мощное заклинание, которое в народе называют просто «Кровавая Тирания».

Пётр взял под контроль кровь сотни вражеских воинов, превратив их в свои марионетки. Жёсткое заклинание — каждый подконтрольный солдат высасывает из него энергию. Но при катастрофической нехватке собственных гвардейцев выбора у нас не было.

Большую часть марионеток он направил мне на подмогу. Весьма, кстати. Теперь схватка с магами природы не будет такой изнурительной, и я, возможно, не превращусь в кровавую лужу.

Пока марионетки атаковали часть противников, я запустил каскад давления, чтобы охватить максимальное количество врагов. Серией быстрых волн с меняющейся гравитацией удалось многих дезориентировать, некоторых даже покалечить.

Не дав им опомниться, я принялся воздействовать на их внутренние органы, разрывая их напрямую, минуя защитные барьеры. С особо стойкими пришлось повозиться, дробя битой конечности и черепа.

Но и этого оказалось недостаточно — враги продолжали наступать нескончаемым потоком, словно муравьи из невидимого портала. Половину ближайших ко мне я сбросил в разлом гравитационной волной. А потом подумал — почему только половину? Заняв удобную позицию и прикрывшись куполом, я начал методично сталкивать их туда группами, как только набиралось достаточное количество.

Так тянулись часы, а мы с Императором продолжали биться вдвоём против целой армии. Конца этому не предвиделось, как и свежих мыслей в голове.

Всё происходило уже на автомате. Краем сознания отметил, что Дружок умудрился подлатать свои раны. Впрочем, Император ему существенно помог, влив вражескую кровь. Всё-таки не только лекари умеют исцелять — некоторые маги крови способны на подобные трюки.

— А мы неплохо держимся, Добрынин! — Пётр Александрович даже усмехнулся, ведь думал, что давно должен быть мёртв. Выглядел он бледным и измождённым.

Я же не понимал, чему тут радоваться. В проёме врат уже стояли алые ассасины-лучники. Я слышал о них — какой-то Эстонский Орден. Говорят, они невероятно меткие и наделены псионической магией. Могут предугадывать движения противника наперёд без малейших усилий. А мы тут вдвоём с Императором и Дружком стоим, почти обессиленные.

Атаковать их в лоб — чистое самоубийство даже для нас. Стоит мне замедлиться, и псу тут же прострелят глотку. Забавно, что сейчас я больше переживаю за четвероногого, чем за шкуру государя. Но что поделать — эти лохматые умеют располагать к себе даже в преддверии смерти.

Дружок приносит немалую пользу — сражается умело и отважно. Признаюсь честно, мне и самому захотелось обзавестись подобным псом. Вот только у меня не дворец, и сколько бы богатств я ни накопил, такому зверю в моих владениях будет тесно. Да и подобные создания требуют особого воспитания, в отличие от обычных собак — всё-таки это настоящая живая машина для убийств.

Что ж… Выбора нет — наши защитные барьеры с государем долго не продержатся. Мой щит уже весь в трещинах, и тратить энергию на его поддержание бессмысленно. Лучше направлю силы на Орбитальный обстрел — эффективная атака, которая хорошенько займёт ассасинов.

Одним движением я поднял в воздух множество каменных обломков от разрушенных стен и колонн. Материала, к счастью, было предостаточно. Разогнав их по орбитальным траекториям, я устроил нечто вроде метеоритного дождя.

Нескольких ассасинов в красных капюшонах действительно раздавило насмерть — от них осталось лишь кровавое месиво. Но большинство проворно увернулись, демонстрируя нечеловеческую реакцию.

Однако, это было только начало.

— Вы даже не представляете, с кем связались! — расхохотался я им в лицо. — Лучше бы убрались отсюда, поджав хвосты, пока ещё есть возможность сдохнуть целиком, а не по частям!

В этот момент даже Пётр бросил на меня удивлённый взгляд. Он полагал, что мои силы на исходе, но я ещё не раскрыл все свои скрытые возможности.

Например, такую занятную вещь, как гравитационный имплозив. Именно его я и применил — создал схлопывающуюся сферу сверхтяжести, которая смяла всех ассасинов в радиусе действия, превратив их тела в бесформенные комки плоти. Какими бы тренированными они ни были — для меня это всего лишь обычные люди, если бы мне пришлось сражаться только с ними, без помех.

Однако помехи были дальше… И какие! Нас уже окружали со всех сторон, как бы мы ни старались отбросить врагов. Эти суки делали ставку не только на силу, но и на численность.

— Кажется, погода портится, Император! — произнёс я, давая Петру недвусмысленный намёк. — Очень сильно портится!

Он мгновенно понял, что я задумал нечто разрушительное, поэтому свистнул Дружка, и они оба подскочили еще ближе ко мне. Затем государь быстро мобилизовал свои резервы, усилил духовную энергию и создал огромный щит из застывшей крови.

После этого он принялся наносить на него укрепляющие руны, и правильно сделал. Я больше не собирался церемониться и мелочиться в этом подземелье. Сейчас достанется абсолютно всем, и Императору лучше укрыться от осколков и прочей смертоносной шрапнели.

Настал момент для Гравитационного шторма. Выпускал я его, уже рухнув на колени. Глаза закрываются от истощения. А ведь сейчас станет ещё хуже… И всё же, это наш единственный шанс.

Я высвободил Гравитационный шторм, и гравитационные поля хаотично исказились на всей территории подземелья. Всё вокруг начало рвать на части с оглушительным воем. Пространство сотрясалось, конструкции крушились, куски разорванных тел и окровавленных доспехов кружились в воздухе. Мои глаза слезились, волосы встали дыбом. У государя аж челюсть отвисла от увиденного. Ему, вероятно, казалось, что наступил конец света. В чём-то он был прав — это действительно был локальный апокалипсис в масштабах подземелья.

Шторм бушевал долго, и когда он наконец рассеялся, я заметил, как Император с нескрываемым ужасом уставился на потолок.

— Что вас тревожит, государь? Разве свод здесь не должен быть достаточно прочным, чтобы выдержать такую бурю? — поинтересовался я, наблюдая за его реакцией.

— Да фиг его знает, — он сказал, нервно сглотнув. — Ты же большую часть опорных конструкций в пыль превратил.

— Верно, но само подземелье имеет куполообразную форму. При правильном распределении силы тяжести эти разрушения не критичны, — ответил я с уверенностью.

Пусть шторм и стёр здешние строения в порошок, но я просчитал гравитационными волнами всю архитектуру. Было бы крайне неприятно, если бы на нас обрушился такой мощный артефактный купол — на защиту от него ушли бы все оставшиеся силы, и кто знает, откопал бы нас кто-нибудь потом…

— Добрыня, это ещё не всё! — Пётр ударил меня по плечу и указал на огромный проём в стене.

Там, сжимая клинки, застыли ошеломлённые произошедшим враги. Несмотря на потрясение, их лица искажала звериная ярость. Очевидно, им приказали вернуться только с головой Императора — или не возвращаться вовсе. Каждый из них готов был биться до последнего вздоха. Мы уничтожили множество их соратников, возможно, близких друзей.

И что самое зловещее — проём оказался не единственным. Подобные бреши, словно порталы, открылись со всех сторон. Вероятно, мощный всплеск энергии создал множество разломов в структуре подземелья.

— Ррр-ррр… — Дружок угрожающе зарычал, обнажая клыки.

Я успокаивающе погладил его по массивной лапе, и зверь в ответ лизнул меня по голове своим огромным языком.

— Ты ему нравишься, надо же, — усмехнулся Пётр. — Что весьма необычно…

— Необычно? Я спас ему жизнь. Ничего удивительного, — пожал я плечами, не отводя напряжённого взгляда от врагов.

— Да-да, конечно, — государь не стал вдаваться в подробности.

Тем временем со всех сторон на нас надвигались свежие отряды противника. Их построение было безупречным: в первых рядах — мечники в артефактной броне, за ними — маги-воины с тяжёлыми молотами, дальше — лучники, а в тылу — маги дальнего боя и целители.

И это я ещё молчу про ассасинов и пулеметы. Одним словом, у них было всё — скорость, таранная мощь, сдерживающие силы, прикрытие, исцеление. Классическая, смертоносно эффективная тактика! А у меня уже пересохло в горле, и ноги предательски подкашивались.

Я опустился на обломок камня, стянул с плеча рюкзак и извлёк бутылку газированной минералки. Сижу, потягиваю воду, а Император смотрит на меня, хлопая изумленно глазами.

— Ой, простите, Ваше Величество, не желаете? — протянул я ему бутылку.

— Пожалуй, не откажусь, — произнёс он с заторможенной интонацией и я поделился с ним минералочкой.

Он сделал пару больших глотков, и мы услышали дрожащий, писклявый голос:

— П-простите… М-можно и мне немного в-воды? — это был Глеб Михайлович, чьи штаны промокли насквозь.

Но никто не упрекал его в трусости. Наше положение было безнадёжным, но он всё равно оставался с нами до конца. Пусть ему было страшно — он не воин по натуре, но точно не трус. Мы поделились с ним водой, и его дрожь немного унялась.

— Какой план действий? — спросил я ради приличия.

— На одном из флангов ещё сражается мой отряд гвардейцев. Я чувствую их кровь, — ответил он. — Ощущаю их тяжёлое положение. Сами они к нам не прорвутся. Предлагаю пробиваться к ним навстречу.

— Звучит неплохо, но у меня есть идея получше, — усмехнулся я. — Что-то подсказывает мне, что вы как раз из тех, кто способен призвать кровавого левиафана.

— Откуда тебе это известно? — нахмурился государь.

— А почему бы и нет? Это всего лишь вызов древнего существа, состоящего из крови тысячи жертв. Вы явно способны его призвать. Разве не так?

— После такого я просто рухну без сил, — покачал он головой. — И где взять свежую кровь тысячи жертв?

— Не беспокойтесь, я понесу вас на руках, а тысячу жертв вам обеспечу, — уверенно кивнул я.

Он не успел ничего возразить, как я подхватил его словно пушинку одной рукой, а Глебу и Дружку приказал следовать за мной. Даже пёс был удивлён моей внезапной командирской манере, но понимал, что теперь наши жизни зависят от моего плана.

Была не была… Я применил атаку «Внутреннее Притяжение» — создал точку гравитации внутри тел врагов, разрывающую их изнутри. И все потоки энергии направил на увеличение радиуса поражения.

Идти стало тяжело — ноги будто наливались свинцом, но зато эстонцы и австрийцы лопались как перезревшие помидоры, не успевая даже вскрикнуть.

Когда крови накопилось достаточно, Пётр сказал, что приступает к созданию левиафана, и что глаза лучше закрыть. В этом он был прав — вид левиафанов сильно воздействует на психику, отчего почти не существует чётких описаний их внешности. Да и к тому же, если создавать левиафана самому, то и форма может быть не совсем стандартной.

Мне же нужно было сохранить последние крохи энергии. Я продвигался вперёд с помощью гравитационных волн с закрытыми глазами, а Глеб и Дружок, как верные спутники, следовали за мной по пятам, тоже зажмурившись. Пёс тихо скулил — видимо, чувствовал, что государь временно потерял сознание.

Вокруг раздавались такие жуткие вопли, что даже у меня на мгновение волосы встали дыбом. Эстонцы и австрийцы были напуганы левиафаном, который безжалостно их уничтожал.

Я слышал, что левиафаны чертовски огромны и могут принимать формы различных животных и монстров. Но это в основном были домыслы — те, кто их видел, обычно не выживали, а если и выживали, то видели издалека и смутно. Достоверно было известно лишь одно — существа эти гигантские. Поэтому я сильно удивился, что не слышу ни грохота, ни топота, ни даже рычания.

Хм… Что это за левиафан такой? Может, летающий, как кит? О таких я тоже слышал. Или это воздушный змей? Мне стало слишком любопытно, и я, не удержавшись, решил взглянуть одним глазком. В конце концов, моя психика здесь самая крепкая, да и энергии должно хватить, чтобы выдержать его вид.

Приоткрыл глаз и понял, что нигде его не вижу. Ни под потолком, ни вокруг, но всё кругом было залито кровью. Зрелище жуткое — настоящая мясорубка. Наши враги, толкаясь, в панике удирали подальше отсюда, кто-то катался по полу и рыдал.

Но где же левиафан? Что могло так напугать этих тварей? Внезапно мой взгляд упал на лужу крови, по которой деловито шлёпали крошечные лапки. Это была квокка — миниатюрный представитель семейства кенгуровых, известный также как короткохвостый кенгуру. Обычно эти создания обитают в Австралии. С вечно улыбающейся мордочкой и пухлыми щёчками, зверёк выглядел настолько очаровательно, что руки сами тянулись схватить и затискать это милое создание.

Я словно впал в транс, готовый рвануть с места, чтобы подхватить зверька и прижать к себе. Настолько он был очарователен. Хорошо, что вовремя опомнился — это же и есть левиафан. Как оказалось, левиафаны бывают не только исполинских размеров. Похоже, Пётр решил не распылять энергию на габариты существа, а вложил весь потенциал в его смертоносность.

Когда первоначальное умиление прошло, я заметил в чёрных глазках зверька пляшущие сатанинские огоньки. Он резко повернул ко мне голову, и моё сердце едва не выпрыгнуло из груди. На всякий случай я тоже зажмурился и продолжил свой путь вслепую. К счастью, левиафан эффективно расчищал нам дорогу. Как именно он превращал врагов в фарш, я не видел и, честно говоря, видеть не хотел. Ясно было одно — эта пушистая штука смертоносна.

Когда противники наконец отступили, мы обнаружили единственный уцелевший отряд императорских гвардейцев, едва держащихся на ногах. Я привёл Петра в чувство, дав ему глотнуть энергетического зелья из лавки травников, что еще было при мне.

— Мы справились, — произнёс я, стирая кровь с лица. — И я действительно успел к самому интересному.

— Да, — государь тяжело дышал. — Вопрос лишь в том, что делать дальше. Это ещё не конец!

Я осмотрелся вокруг… Глеб уже потерял сознание от ужаса. Дружок сидел возле хозяина, вероятно мечтая о своём элитном корме премиум-класса. Император же трясся от изнеможения, как и его измождённые гвардейцы. Ни у кого не оставалось сил даже на разговоры.

И всё же, какой бы адской мясорубкой это ни было, враги потеряли в десятки раз больше в своих рядах, имея несчастье наткнуться на нас. Только вот они могли себе позволить такие потери, а мы — нет…

Глава 37

— Итак, что мы имеем? Лапшу сухого приготовления и сухое пюре? — я без сил рухнул на пол в комнате, больше напоминающей руины после бомбёжки. — За такое оскорбление можно смело идти захватывать самим эстонскую и австрийскую столицы. Какого хрена они так мало запасов с собой притащили?

Я окинул взглядом наши жалкие пожитки во время короткой передышки. Даже жрать это не буду — пусть лучше кто-то из гвардейцев набьёт брюхо посытнее. Мне этого на один зуб, только разозлюсь сильнее.

И единственный, кто меня здесь по-настоящему понимал — был Дружок. Он тоже уныло развалился в углу, в животе у него бурчало от несварения, а от сожранных врагов его мучила отрыжка.

— Бедолага, — вздохнул Император, поглядывая на своего питомца. — Он предпочитает сухие корма местного производства и английские зимой. А из влажного корма итальянские консервы любит.

— Надо же, — было забавно трепаться о такой ерунде, когда вокруг война, но Пётр был чертовски силён и к паникёрам не относился. Видимо, поэтому мог позволить себе такую роскошь. — А эстонские и австрийские корма, как я понимаю, ему точно не заходят.

— Это ты про людей? — усмехнулся государь. — Русских предателей он жрал без проблем для пищеварения. Англичан и итальянцев, правда, ещё не пробовал. Но он у меня хороший мальчик — жрёт только плохих людей, которые сами к нему лезут.

— Вау-вау, — пёсель словно улыбнулся, пуская слюни. Врать не буду — адски милое создание, особенно когда не тебя переваривает.

— У тебя, Добрыня, тоже ведь пёс есть, насколько мне известно, а мне известно, сам понимаешь, многое, — он что, решил мне так на что-то намекнуть? Будто я без него не знаю, что у Императора везде свои глаза и уши. — Ты его чем кормишь? Могу порекомендовать хороший корм и поставщика назвать.

Глеб Михайлович, сидевший в этот момент, прислонившись к стене, аж встрепенулся. Видимо, тоже решил, что мы оба с государем чокнулись. Кто в здравом уме будет трепаться о собачьих кормах, когда положение — полная жопа. Хотя, возможно, я драматизирую, ведь мы ещё живы, как-никак.

— Не думаю, что мой пёс за здоровое питание, — я почесал затылок. — Мне некогда за ним особо следить. Он ест всё, что едим мы — пиццу, наверное, сейчас дома трескает. Пирожки любит и чипсы. Распутин иногда заезжает и даже пиво ему в миску подливает. Я, конечно, против, но Чипсина живёт в своё удовольствие.

— Ничего более жуткого я не слышал, — у Петра глаза на миг расширились. — Ты хоть к ветеринару его водишь?

— Неа, а зачем? У меня же друг лекарь.

— Да, но я бы, например, со своим псом все равно так не рисковал, — с заминкой отозвался государь. — Хотя при таком раскладе пёс может и долго прожить, раз ты с Григорием дружишь.

— Кстати о Распутиных, вы ведь тоже с его Родом дружбу водите, — подметил я и повернул голову на стоны. Там раненому гвардейцу перевязывал ногу товарищ. Но Император уже поработал над ним своим Даром, так что жить будет.

— И они, судя по твоим словам, точно пошли меня спасать, чтобы сдержать клятву, — усмехнулся Пётр и выпрямился во весь рост. — Хоть кто-то повёл себя достойно, — он закинул руки за спину и начал с задумчивым видом шагать по грязному полу, как будто прогуливался по дворцовому саду.

И поскольку в Императоре напрочь отсутствовал страх, Глеб не выдержал первым. Ему было сложнее всех унять дрожь в коленках.

— Добрыня, а какие там вообще новости снаружи? Что в городе и в Империи творится? Какая обстановка была до того, как ты сюда прорвался? — руки его тряслись, как у запойного алкаша. — Шанс хоть малюсенький есть?

— Малюсенький точно есть, — я нацепил на лицо бодрую улыбку. — Там на самом деле не всё так плох…

Я даже договорить не успел, как Император резко развернулся и схватил меня за запястье.

— Ну-ну, выкладывай, что там! — поторопил меня он, умирая от нетерпения.

— Москва наполовину захвачена или около того, — я безучастно озвучил это, словно вёл скучный новостной репортаж. — Но аристократы уже начинают помаленьку приходить в себя.

— Кхм, — хмыкнул Пётр Александрович, скривив нижнюю губу. — Почему-то я не удивлён, что только сейчас зашевелились. Как только всё это завертелось, часть из них ломанулась к врагам договариваться, но теперь, видимо, поняли, что при чужаках сладко жить не будут, и дали обратный ход.

Я это тоже прекрасно знал, так что широко зевнул и потёр глаза. Сколько я уже не спал? День? Два? А может, и больше? Нет, бред какой-то! Из-за битв время потеряло счёт, и я думал только о стратегии в сражениях, а не о чём-то другом. Но один вопрос всё же не давал покоя.

— Ваше Величество, а почему вы ушли в подземный город и как так вышло, что все враги тоже сюда пробрались? Ведь это оказалось ловушкой для вас, причём довольно серьёзной.

Император на секунду даже смутился и посмотрел на Михайловича.

— Вообще-то изначально у нас был план, — кашлянул он потом в кулак. — Я сразу сказал, что при самом худшем варианте спустимся сюда и заманим врагов, а потом и помощь подойдёт. Нечто вроде ловушки хотели организовать, чтобы окружить их с двух сторон.

— Да, — пискнул советник и с горестным видом закивал головой. — Но нам здесь отрезали связь. Мы не смогли связаться ни с городом, ни с остальными отрядами, чтобы скоординировать всё как надо.

— Вот из-за этого все и затянулась, — я потянулся до хруста в позвоночнике, задрав руки к потолку. — Распутины до сих пор ковыряются с основным спуском в подземелье. Остальные Рода увязли в кровавой каше по дороге сюда, а про предателей я вообще молчу…

— Пусть так — они сделали свой выбор, — сказал Император. — После войны Империя в любом случае уже не будет прежней. Потеряем половину аристократических родов… Кто-то сбежит, кто-то умрет…

В том, что предатели отбросят копыта, я почему-то ни секунды не сомневался. Государь обладает такой силищей, что может сражаться со мной на равных, а значит он что-то утаивает. Я не увидел и половины того, что ожидал.

— Извините за нескромный вопрос, — решил я спросить прямо в лоб. — Но почему вы не раскрыли всю свою мощь в этом важном сражении? Не поверю, что вы показали все свои козыри.

Я тоже не собирался сдерживаться перед этим, но мне не пришлось вытаскивать все тузы из рукава. Обошёлся более мелкими картами в этой кровавой партии.

— На самом деле ответ до смешного прост, но является тайной. Впрочем, от вас уже нет смысла скрывать, — Император зыркнул на меня и своего советника с какой-то дружелюбностью. — В последнее время я стал слишком силён. Мощь в разы превосходит ту, что была десять лет назад. А из-за нынешних мясорубок сила выросла ещё больше. При таком резком скачке в силе… Я… В общем, могу потерять контроль над разумом, и тогда вся столица утонет в крови.

— Батюшки, Император! — советник схватился за сердце, будто его хватил удар. — Вам тогда лучше не кипятиться. У меня как раз с собой бутылёк настойки с мелиссой. Я его частенько хлебаю. Глотните тоже! — он нащупал что-то под кафтаном и протянул маленький сосуд государю, как последнюю надежду человечества.

— А-ха-ха-ха! — Император засмеялся и отмахнулся. — Нет, Глебка, твоя травяная бурда тут не поможет. Но меня действительно лучше не доводить до состояния, когда я могу впасть в крайность.

— Михайлович, пей свою мелиссу сам, и желательно всю сразу, — посоветовал я советнику, который сегодня был в такой жопе, что сам нуждался в советах. — Ты нам нужен спокойным… От тебя зависит многое, и в трудный час понадобится твоя трезвая голова, — я положил руку на его плечо.

И он, восприняв мои слова всерьёз, опрокинул в себя весь бутылёк.

Тем временем

— Какую сигарету по счёту ты уже смолишь? — один из эстонских военачальников покосился на своего коллегу, окутанного сизым облаком.

— Третью пачку, — донеслось из дымовой завесы, за которой лица было не разглядеть.

— Третью? Пачку⁈ — первый застыл с отвисшей челюстью.

— А тебе что, жалко? — огрызнулся второй. — На Доминика лучше зырь! Этот алкаш сейчас в хлам нахрюкается.

Оба уставились на главнокомандующего Доминика с его едва заметными тонкими усиками. Тот восседал на табуретке в парадной форме, методично опустошая очередную бутылку красного.

— Доминик, что ты творишь! — первый подскочил к нему, выхватывая бутылку. — Мы по уши в дерьме, дел невпроворот, а ты бухло глушишь?

— Заткнись, Антоха, пока я тебе рожу не раскроил! — оскалился захмелевший главнокомандующий. — Я, на минуточку, по званию выше всех вас. И пью потому, что мы в полной жопе! По всем фронтам! — он попытался вернуть свою бутылку.

— Именно потому, что ты старше по званию, возьми себя в руки! Вспомни свои победы, как тебя Император уважает! Вспомни нашу миссию! — Антон, похоже, единственный в этой троице ещё не поддался отчаянию.

— Отстань ты от него, — подал голос Хуго сзади. — Дай человеку дух перевести. Всем нам паршиво от того, что подкрепление сюда хрен доставишь. По расчётам всё должно было сработать. Кто ж знал, что наша авиация начнёт умирать на глазах? Потери предвидели, но не такие же!

— Хуго прав — отвали от меня, Антоха, и верни мою бутылку! — прорычал Доминик. — А про нашего Императора вообще молчи! Из-за его тупорылого поступка всё полетело к чертям!

Тут Антон спорить не стал — сам, узнав о выходке своего государя, так пнул тумбочку, что чуть мизинец не отбил. Ведь до нападения на Российскую Империю через них проходили десятки русских аристократов. Все искали связи с теми, кто обсудит их привилегии после свержения русского Императора. Стоило лишь кормить их ложными обещаниями, а некоторых — настоящими, и эстонцам не пришлось бы так сильно пачкать руки. Русские аристо сами бы отправили свои гвардии штурмовать имперский дворец. Всё списали бы на гражданский переворот — и геморроя меньше. Дёргай за ниточки и не трать силы. Но Император Эстонии был озлоблен и часто поддавался ярости. Он послал всех русских аристо куда подальше, пригрозив расправой каждому, кто не примкнул к Эстонии с самого начала вторжения в Российскую Империю.

В итоге те поняли, что выбора нет, и присоединились к сопротивлению против Эстонии и Австрии. А битва в подземном городе закончилась полным провалом.

— Вот-вот, Антон, — прохрипел Хуго, затушив окурок, — ты бы и мне притащил чего-нибудь выпить, а?

— Я вам что, мальчик на побегушках? Я тоже командующий, и пофиг, что моложе вас, — голос Антона прозвучал как лезвие, рассекающее воздух, а от него повеяло мощной аурой. — Да, мы потеряли в подземелье множество людей, причём не последнего ранга. Пусть так! Но вы как-то забываете, что тот город был неприступной крепостью, нашпигованной ловушками и императорскими головорезами, а мы всё-таки прорвались.

— Ты что, подбодрить нас пытаешься? Меня не надо! — Доминик подлетел к Антону и, схватив его за грудки, оторвал от пола. — Гвардия, говоришь, была? Так это лишь жалкие остатки императорских псов были при нем. Он даже всех созвать не успел, а мы и против них провалились по полной. Так что хватит искать надежду в дерьме и тащи нам выпить.

Антон понимал, почему эти двое так убиты горем и почему всё выглядит, как конец света. От них, командиров, ждали гораздо большего. Считали, что они просчитают всё до последнего вздоха врага.

У них было всё… Даже свобода действий, если не считать того, как Император одним движением разрушил все их планы.

Чертежи подземного города лежали у них на столе, как на блюдечке. Каждый коридор, каждый люк — всё было известно до атаки. Настоящее чудо, что удалось их раздобыть.

Сначала даже успешно взорвали все входы-выходы и железнодорожные пути, по которым должна была приползти подмога из других городов. Армия-то пришла, но выбраться из-под завалов в подземный город не смогла.

Всё шло как по маслу, оставалось лишь додавить Российского Императора, но случилось то, что превратило их победу в фарш. То, из-за чего его товарищи теперь хотят нажраться до беспамятства, хотя именно сейчас это — последнее, что им нужно.

Но Антон не понимал одного — какого хрена они решили, что могут на него рычать. Он щёлкнул пальцами, и руки Доминика полоснул острый хищный плющ, заставив разжать хватку.

— Ещё раз меня тронешь, и я за себя не отвечаю, — Антон хладнокровно поправил форму. — И мне будет все равно, кто здесь выше по статусу.

У Доминика глаза затянуло хмельным туманом. Одна рука сжалась в кулак, но вторую он тяжело опустил на плечо товарища.

— Извиняй, Антоха, извиняй, — пробормотал он. — Просто слишком многих потерял. Слишком… Да и своё будущее после такого провала, кажется, тоже похоронил.

— Но мы-то ещё живы, — Антон не вернул ему бутылку и, свистнув солдата на побегушках, велел выкинуть ему вино.

— Мы-то, может, и живы, но что делать с теми кошмарами, которые нам понарассказывали чудом выжившие в подземелье? — снова чиркнул спичкой Хуго. — Рядом с Императором, если вы не забыли, был не менее сильный… Кхм, я даже не знаю, как его назвать — человек или монстр. Он одним взглядом, говорят, превращал даже наших магов и ассасинов в фарш.

— А ты всерьёз думаешь, что я когда-нибудь смогу забыть эти истории и спокойно спать по ночам? — фыркнул Доминик. — Против той сволочи не работало вообще ничего. Словно это сверхсущество или второй Император.

— Именно из-за него нашим пришлось драпать, а им в спину армия Распутиных зашла, — тяжко вздохнул Антон, потирая подбородок. — Подземный город теперь для нас потерян, связь сдохла, и те наши, кто не успел убраться, скорее всего, уже кормят червей. А это значит… — он хлопнул в ладони, — нам нужен новый план!

Остальные удивленно уставились. Но даже Доминик начинал понимать, что он прав — дело действительно не закончено.

— И что ты предлагаешь? — слегка пошатнувшись, искренне спросил он у Антона.

— Я? — растерялся младший из командующих. — Ну, ясно одно — времени у нас в обрез, нельзя дать русским очухаться. Да и ресурсов осталось маловато.

— Это мы и без твоих откровений знаем, гений, — ухмыльнулся Хуго, с интересом наблюдая за разговором. — Для следующей атаки придётся задействовать все резервы. Кинем всё, что есть, и будь что будет. Назад дороги нет.

Доминик хотел кивнуть, но, проморгавшись, с размаху врезал себе ладонью по лицу и выругался.

— Так! Надо взять себя в руки и дойти хотя бы до самого конца с достоинством, — после главнокомандующий одобрительно хлопнул Антона по спине. — Соберём всех местных аристократов, которые на нашей стороне, или хотели бы быть. Пообещаем им хоть золотые горы взамен на помощь. Ну как вам? Вы ещё со мной, или уже мысленно примеряете гробы?

— Звучит как наш последний шанс, — заметил высоченный худой Хуго. — Да и куда нам деваться? Я за!

— То же самое, — кивнул Антон.

— Тогда нечего здесь долго сидеть. Все за мной!

* * *

— Гриша, это ты, что ли? Хреново выглядишь! — выкрикнул я, сложив руки рупором.

Мы наконец добили последних врагов в подземном городе. Всё вышло быстрее благодаря Распутиным, ударившим им в спину.

Теперь я шёл к другу по полу, усеянному трупами.

— Здорово, — Гриша, несмотря на усталость, крепко пожал мне руку. — Ты себя-то в зеркало видел?

— Если б вы сразу со мной сюда пошли, не были бы такими чумазыми, и всё закончилось бы куда быстрее, — не упустил я случая напомнить о своей правоте.

— Да-да, — простонал Распутин, закатывая глаза. — Мы, вообще-то, тоже не баклуши били. У нас не зачистка вышла, а настоящая бойня. Отец бесится — гвардейцев потеряли больше, чем он рассчитывал.

— А у нас из гвардейцев вообще горстка осталась. Раз-два и обчёлся, — кивнул я назад.

Там прибывшие лекари, даже не отдышавшись, уже лечили тяжелораненых — ситуация была экстренная, без помощи те умрут. Остальные, с менее серьёзными ранами, могли и подождать.

Я еще заметил, как Император, советник и отец Гриши о чём-то переговаривались в сторонке.

— Тоже их видишь, — друг тяжело дышал. — Прямо как взрослые собрались, отдельно от детей. А знаешь, что самое забавное?

— Что? — если честно, мне было все равно, что они там обсуждают. Явно ничего такого, а всего лишь делятся новостями.

— Несмотря на то, что мой отец патриарх и ему это сражение напомнило дни молодости, я его сегодня дважды от смерти спас. А он всё считает меня раздолбаем и боится, каким будет моё будущее, — в голосе Гриши сквозила усмешка.

— Я бы на твоём месте просто забил. Не думаю, что твой отец настолько слеп, чтобы не замечать твои поступки. Мне иногда кажется, что он гордится тобой, но ещё не решился признаться даже себе, что ты в некоторых вещах его переплюнул.

— Спасибо на добром слове, друг, — Гриша аж расцвёл.

— Обращайся. Кстати, еда есть? А если найду?

— А-ха-ха, — Гриша рассмеялся.

Дружок, услышав слово «еда», мигом среагировал и наклонил голову набок, как будто уже представлял, как вгрызается в кусок мяса.

— Ему бы тоже какая тушёнка не помешала, — указал я на пса.

— Смотрю, весело тут у вас было. Даже с Дружком успел сдружиться, — улыбнулся Гриша. — Идём за мной. У нас там от дохлых врагов запасы немалые. Мы на всякий случай брали всё, что могли — кто знает, насколько бы здесь застряли.

— Да уж, подружились — не то слово, — я почёсывал подбородок Дружку, склонившему голову. — Я тут всякого навидался. Даже самого Императора на ручках поносить успел и выучил от него ещё одно матерное слово.

— Гонишь! — толкнул меня в плечо Распутин.

— Серьёзно говорю. Государь ещё и матерные анекдоты знает. Травил их во время привала, как ни в чём не бывало.

— Хотел бы я на такое посмотреть, — хмыкнул друг.

— Знаешь, тут были и такие вещи, которые лучше не видеть. Но что было в подземном городе, остаётся в подземном городе.

— Ладно тебе! Что, даже лучшему другу не расскажешь? — недоумевал Гриша. — Какие такие вещи?

— С чего ты решил, что ты мой лучший друг?

— Вот это ты сейчас зря ляпнул, Добрынин. За такое и на дуэль вызывают, — Распутин с кислой рожей принялся рыться в рюкзаках с провизией.

— Ты, не просто лучший, а самый лучший, — заржал я и плюхнулся на пол, в предвкушении чего-то съестного.

Дальше мы просто ели, валялись и набирались сил. Ждали, когда раненым полегчает. Поговорили с Императором, когда тот хлебал с нами суп и мазал паштет на сухари. Все галдели на привале наперебой, обсуждая дальнейший план.

— Знаете, тут и думать особо долго нечего, — опустошив миску, я вытер рот, и все уставились на меня. — Да все мы понимаем — когда выползем отсюда наверх, нас ждёт такая мясорубка, что здешняя заварушка покажется детским утренником. Но мы снова вместе, отдохнули и заправились, так что всё будет хорошо.

— Кажется, Добрыня хотел сказать, что мы готовы к очередному кругу ада, — Гриша ухмыльнулся.

— А что нам ещё остаётся? Отступать некуда, — я окинул всех внимательным взглядом. Самому стало интересно, какую западню нам подготовили снаружи. Легко точно не будет, но скучать не придётся…

Глава 38

В захваченном имении

Штаб-квартира генерала Австрии

В полумраке зала с высоким потолком стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь редким шёпотом офицеров. Только что закончился доклад генералу, и на всех лицах читалась усталость и нервозность. Ещё бы! Ситуация была хуже некуда, потому генерал австрийских войск, с тёмными мешками под глазами от бессонных ночей, напоминал уже унылую подвыпившую панду.

Но больше всего его бесило не возможность поражения, а некомпетентность союзника — главного генерала эстонских войск. Именно он должен был устранить государя Российской Империи, но облажался с таким триумфом, что впору медаль выдавать за провал века.

Самому же австрийцу отвели роль второго плана — пока эстонцы разбираются с Императором, он должен захватить Москву. Но хотя его армия численно превосходила союзников, по боевой мощи она заметно уступала. Эта ситуация с самого начала кампании выводила генерала из себя, но приказ есть приказ.

«Если так продолжится, мы всё просрём в десять раз быстрее, чем планировали, — размышлял он, сидя во главе стола. — Из-за этого эстонского идиота нам обоим снесут головы. Если не подстрахуюсь сейчас, второго шанса не будет. Скорее всего, придётся отступать, и тогда Император отправит меня прямиком на казнь. Но мне не нужны такие расклады! С позором я отсюда не уйду.»

Он кашлянул в кулак и, окинув офицеров тяжёлым взглядом, отдал приказ:

— Бросайте основные силы на возведение гвоздей по всей столице. Действуйте оперативно — от этого зависит если не победа, то хотя бы наше достойное будущее.

Офицеры переглянулись с удивлением. «Гвоздями» называли семиметровые башни — сборные конструкции, которые можно быстро установить где угодно. Все они соединены в единую сеть и активируются одним нажатием кнопки. Когда все «гвозди» сработают одновременно, от Москвы не останется даже щепки.

— Простите, генерал, — поднял руку офицер в фуражке, — а как же наши прежние задачи?

— Не беспокойтесь, мы продолжим действовать по плану. Башни — лишь гарантия нашего будущего, — холодно ответил генерал.

«Если я не смогу стать тем, кто захватит Москву, — подумал он, — то я стану тем, кто её сотрёт с лица земли…»

* * *

Жесткач мы однако устроили полный! Прорываться сквозь дворец, зачищая каждый коридор — то еще удовольствие. Эстонцы упирались, как последние бараны, имеющие к нам лютую ненависть. Наша гвардия и маги понесли потери, но что поделаешь — война.

После второго крупного замеса противник всё-таки ретировался, оставив нам большую часть коридоров. Правда, они расставили кое-где отряды смертников для задержки. Начали жертвовать своими, но эта чепуха нас ненадолго задержала, и теперь мы бродим по раздолбанному дворцу.

— Это уже не дворец, а какой-то исторический памятник, который решили разграбить и разбомбить, — выдал отец Гриши.

— Пусть так, — кивнул Император. — Стены и убранства — всего лишь пыль. Всё это можно восстановить. А вот мёртвых не вернёшь, и это проблема. Да и веру народа в аристократов будет вернуть сложнее.

— Не могу не согласиться, государь, — подхватил граф Распутин. — Думаю, тогда самое время сделать привал и все обсудить. Надо понять, как соединиться с оставшимися преданными вам аристократами.

— Черт уже знает насколько они преданы и что у них на уме, — лицо Императора помрачнело. — Но выбора пока нет.

Решили все же сделать привал — всем нужно отдохнуть после прорыва. Мы с Гришаней тоже участвовали в обсуждении. Расселись на полу кружком, на уцелевших обломках мебели. Часть бойцов выставили на охрану периметра, другие возились с ранеными. Кто-то пытался организовать перекус в этом бардаке, а некоторые чистили оружие, готовясь к новой схватке.

— Не знаю, как остальные, — Гриша упёрся локтями в колени, — но Зубковы точно собирались на подмогу. Я с их наследником лично знаком. Перед всей этой заварушкой он писал мне, что как только дом укрепят, сразу к нам прорываться начнут. Со стороны реки хотели зайти.

— А по мне, так ждать не стоит, — вклинился Глеб Михайлович. — Надо к герцогу Петрову и Захарчуку двигать. Пусть не близко, зато нейтралитет держали и в темных делах не замечены. Да и вооружение у них что надо.

Отец Гриши тоже было рот открыл, но тут раздалась короткая очередь, а потом бабахнуло так, что здание вздрогнуло.

— Еще минус две вражеские вертушки, — ухмыльнулся я.

Император же с союзниками уважительно зыркнули в мою сторону.

— Так этим шакалам и надо, — осклабился Гриша, хлопнув меня по плечу. — Красава, братан!

А что? Не пропадать же моей силушке зря. После всех этих мясорубок я стал мощнее. Вот и устроил над дворцом гравитационную ловушку — поле. Кто влетает в него — становится тяжелее в девять раз. А дальше… «Мордой» в землю и большой «БДЫЩ!»

Тем временем в имении Добрыни

— Госпожа, можно? — глава службы безопасности постучал в кабинет, где Виктория стояла у окна с чашкой кофе в руке.

— Да, входите, Геннадий, — она окинула его цепким взглядом.

— Началось, — отрезал Дмитриевич. — Эстоно-австрийские войска прорвались в район. Местные аристократы уже вступили с ними в бой. По нашим оценкам, силы примерно равны.

— Этого следовало ожидать, — Виктория поставила чашку на стол. — Полагаю, Добрыня оставил указания на этот счёт?

— Так точно, госпожа. Чтобы враг не добрался до нас, нужно вступить в бой и помочь соседям. План атаки готов — зайдём с тыла.

— И как вы собираетесь незаметно подобраться с таким количеством людей?

— Через подземную сеть ходов. Нас точно не ждут — ни враги, ни соседи. Босс не обещал им о нашем союзничестве, — быстро ответил он.

— Хорошо, — кивнула маркиза. — Ваши люди готовы?

— Да, вооружение и снаряжение взяли. Я зашёл предупредить, что выступаем немедленно. С вами останется отряд для защиты. В случае опасности дайте знать — вернёмся защищать вас. Таков приказ господина, — Дмитриевич усмехнулся. — Хотя, если честно, босс просил вас эвакуировать, но сам понимал, что вы наотрез откажетесь.

Виктория улыбнулась и хитро посмотрела на Геннадия.

— Госпожа, нет, даже не думайте! — глава безопасности мгновенно всё понял. — Босс нас убьёт, если с вами что-то случится.

— Геннадий Дмитриевич, вы же закалённый в боях человек. Неужели вам знаком страх?

— Да, но господина я боюсь до усра… До умопомрачения, — покраснев, он опустил глаза.

— Геннадий, я здесь не пустое место и, возможно, скоро официально стану твоей госпожой. Пока Добрыни нет, последнее слово за мной. Подождите немного — переоденусь и присоединюсь к вам.

— Но…

— Никаких «но»! — она резко взмахнула рукой. — Ждите снаружи и не заставляйте меня терять терпение. Агрессию надо приберечь для врагов, ха!

Главе безопасности оставалось лишь смиренно согласиться и выйти. Но поджилки уже тряслись при мысли о реакции Добрыни, когда тот узнает об участии своей девушки в битве. А если с ней что-то случится? Господин лично выдернет ему ноги и руки заодно. Ведь приказал защищать её ценой собственной жизни.

«Раз она такая упёртая, сделаю что должен — прикрою её от пуль хоть своим телом,» — вздохнул он про себя и вышел.

Виктория же, шурша пышным подъюбником, направилась в спальню. В коридоре она увидела жирного Чипсину, который, задрав лапу, нагло ссал на стену.

— Это что за безобразие! — притопнула она ножкой, хлопнув в ладони. — Ах ты, плохой мальчик! Почему не попросился на улицу? Я же тебя научила голос подавать. Ещё и разжирел, как свинья. Всё, никаких тебе больше пирогов с бараниной. Будешь на сухом корме сидеть.

— Ау-у-у, — тоскливо взвыл пёс.

— Не надо мне тут трагедию разыгрывать, — Виктория погрозила пальчиком. — Хотя мы с Добрыней сами виноваты, что тебя так разбаловали. А ведь ты должен был стать боевым псом, а не диванной подушкой! Ничего, как только весь этот кошмар закончится, отправлю тебя к тренеру. Будешь у нас звездой выставок.

— Ау-у-у, — шпиц недовольно заскулил, будто его приговорили к казни.

— Не нравится? — брови маркизы взлетели вверх. — А кому сейчас легко? Жизнь — это вечная борьба.

Чипсина посмотрел на неё снизу вверх таким взглядом, словно она несла полную чепуху.

— Не нравится такой вариант? — Виктория скрестила руки на груди. — Тогда собирайся, пойдёшь с нами в бой. Если только броня на твоё сало налезет и шлем на жирную морду застегнётся. Добрыня их вроде энергией подпитывал.

— Гав-гав! — пёс радостно залаял, завиляв хвостом.

Всю дорогу до комнаты он прыгал от счастья, как мячик… Жирный мячик… В комнате маркиза переоделась в чёрный спортивный костюм, надела кроссовки и повесила шпагу на пояс. Наручи и прочую бронированную защиту надевать не стала — какой смысл? Её главное оружие — скорость. Взяла только ожерелье с защитными камнями-артефактами — подарок Добрыни. Затем, давясь от смеха, затягивала с трудом на песеле броню.

— Тебе точно протрястись надо, — закатила она глаза.

Наконец приготовления закончились, и они вышли во двор. Там маркиза заметила красную курицу с выводком подросших цыплят.

— Ты остаёшься за старшую, — подмигнула ей Виктория.

— Ко-ко-ко, — курица прокудахтала, словно приняла командование.

Стоявший рядом гвардеец странно посмотрел на госпожу и не выдержал:

— Госпожа, серьёзно? Я думал, за старшего оставят солдата, а не курицу.

— Лимон, — обратилась маркиза к нему по прозвищу, полученному за кислую улыбку, от которой казалось, будто он жуёт лимон, — ты что, шуток не понимаешь? Оставьте пару бойцов и пишите, если что. А мы выступаем, — решительно бросила она и направилась к войску под командованием Дмитриевича, готовая надрать задницы всем, кто встанет на пути.

Временем позже

— Это Батя, приём, — прошипел Дмитриевич в рацию из укрытия. — Вы на позициях?

— Это Сокол, приём, Батя. Мы на местах, — отозвался голос гвардейца.

— Что с осколочными и шаровыми минами?

— Всё установлено и замаскировано. Госпожа в курсе.

— Хорошо, — про себя же он подумал, что госпожа неадекватная, и переключился на другую волну. — Это Батя, приём. Взрывные стрелы все при себе? С кислотными порядок?

— Приём, Батя, это Медведь. Так точно!

— Тогда начинаем! Выпускайте газовые бомбы!

Бесшумные квадрокоптеры полетели к месту, откуда доносились автоматные очереди. Битва между врагами и русскими аристо уже кипела вовсю. Дроны не стали подлетать слишком близко к своим, а незаметно проскользнули к вражескому тылу и активировали газовые бомбы.

Эффект наступил мгновенно — усыпляющее облако поднялось от земли, и задние ряды противника начали валиться как подкошенные, роняя оружие. Люди Дмитриевича, не теряя времени, выхватили клинки и ринулись в атаку.

Эстонцы с австрийцами заметили неладное, только когда их товарищей уже начали шинковать артефактными клинками и секирами.

— Разворачиваемся! — заорал австрийский солдат. — Нас окружи… — и рухнул, не договорив, когда газ добрался до его лёгких.

Остальные тут же натянули артефактные маски, а маги создали вокруг голов что-то вроде энергетических шлемов. Но газ был лишь отвлекающим манёвром — он быстро рассеивался и не доставал до дальних позиций. Его применили только для эффекта неожиданности.

Вскоре обе стороны сбросили маски, и началась настоящая мясорубка. Эстонские маги и стрелки не знали, куда бить — всё смешалось в один кровавый клубок. Сам Геннадий, с боевым топором наперевес и в артефактном бронежилете, уже домчался до линии боя и крошил головы противников как капусту.

И один усатый эстонский капитан быстро оценил ситуацию:

— Что за чертовщина! Кто эти уроды⁈ — выругался он. — Отходим назад к первой передовой, а то нас зажмут и маневров сделать не сможем. Пусть этими уродами маги с крыш займутся!

И офицер, кивнув, прогорланил: «Отступаем к нашим!» Солдаты, хоть и не поняли нахрена, ведь бой только начался, но всё же ломанулись к передовой.

Магам же офицер отдал другой приказ. Те, взобравшись на крыши двух зданий, приготовились превратить войска Дмитриевича в фарш. Но Дмитриевич был тот ещё хитрый лис и уже готовился отдать приказ сбиться в кучу под артефактными щитами, снижающими магическое воздействие.

Он собирался разыграть спектакль, будто они полезут в здания за Одарёнными, а сам тем временем подал бы сигнал своим гвардейцам с РПГ, занявшим высотки.

Но жизнь, как обычно, показала средний палец всем планам — откуда ни возьмись, Виктория в чёрных спортивках приземлилась с кувырком посреди перекрёстка и оскалилась.

— Прикрывайтесь щитами и вперёд на первую передовую! — рявкнула она. — Давите их! Магов беру на себя!

— Но я не позволю… — Геннадий побледнел, как покойник.

— Ты что, оглох? Исполнять! — она выпустила ауру, от которой у всех волосы дыбом встали.

— Как скажете, — самого же перекосило внутри от недовольства, что она делает все на свое усмотрение и нарушает планы. Все-таки командовать должен был он.

Маркиза тем временем крикнула вражеским магам:

— Эй, козлы! Покажите, на что способны! — она поманила их пальчиком. — Вы сегодня зашли не в тот район!

Виктория осталась один на один с четырьмя эстонскими магами. В неё тут же полетели два световых луча, способных разрезать танк, но девушка рванула с места, разгоняясь с помощью дара. Из её пяток сверкали молнии, а сама она превратилась в размытое пятно. На большой скорости Виктория вынесла двери и влетела в дом, на крыше которого сидели маги Света и Огня. Выскочив к ним, она тут же получила ногой в грудь, но зацепилась за косяк и удержалась.

Несмотря на боль, она зарычала, как львица, и выпустила в одного из них десятки молний подряд. Но тот ловко отразил все удары, крутя своим световым посохом.

— Ну все, тебе конец! — оскалился маг Огня.

— Еб*ло завали и дерись, как мужик! — она сверкнула глазами, в которых плясали молнии, а волосы встали дыбом. — Из-за вас, уродов, я давно своего парня не видела!

Оба противника опешили от её ответа — ожидали от аристократки с лицом ангела чего угодно, но не такого. Не успели они переварить шок, как красотка в прыжке с разворота вмазала ногой в челюсть Огненному, а второго при приземлении полоснула шпагой по брюху.

Сзади её тут же приложили огненной сферой — и один из камней ожерелья рассыпался в пыль, приняв удар. Маг, смекнув про защитные артефакты, схватил её сзади, выкручивая руку. Зря он это сделал — локоть маркизы встретился с его челюстью, а следом — удар в колено. Не давая опомниться, она добавила коленом в грудину, а затем, обхватив его голову руками, большими пальцами выжгла глаза молниями. Финальный же электрический разряд превратил мага в обугленную головешку, рухнувшую к её ногам.

— Сука! — Маг Света, зажимая рану на животе, в ярости пнул её с крыши.

Маркиза больно приземлилась на клумбу, выронив шпагу. Два других эстонских одарённых, как стервятники, спрыгнули следом, а раненый светлый маг тоже подтянулся к веселью.

«Пипец подкрался незаметно», — подумала она, вскакивая на ноги и подхватывая шпагу.

— Удар молнии! — вскричала маркиза, направив искрящееся оружие на мага земли.

Сиреневая вспышка вылетела из острия, но ублюдок увернулся.

— Шваль, тебе крышка! — рявкнул справа раненый маг света, запуская «Световую волну».

Ещё один камень на ожерелье раскололся. Маг продолжал бить заклинаниями, не давая передышки. Поняв, что так останется без защиты, она начала создавать грозовые щиты, хотя изначально берегла энергию. Деваться некуда — трое магов взяли её в кольцо, предвкушая лёгкую добычу.

Маг льда тем временем перебросил секиру из руки в руку и ударил по земле. Ледяная корка молниеносно поползла к ногам Виктории, выстреливая вверх острым копьём. Маркиза ушла от него в кувырке, избежав участи шашлыка на ледяном шампуре.

— И это всё, на что вы способны? — усмехнулась она. — Тоже мне сильные маги!

Провокация сработала. Маг земли, взбешённый её словами, прикрылся щитом и подобрался вплотную. Пока остальные отвлекали её магическими атаками, он схватил маркизу за ногу и повалил на землю. Световик же подскочил и наступил ей на руку, заставив выпустить шпагу.

— Ну что, стерва, как теперь запоёшь? Я тебе все зубы сейчас по одному выбивать буду, — ухмыльнулся он.

— Я петь не умею, — на её лице расцвела хищная улыбка, — а вот убивать…

Из обеих рук девушки вырвались длинные извивающиеся кнуты, сверкающие жёлтым и сиреневым. Одним она обхватила шею светового мага и свернула её, как курице, а двух других отбросила с такой силой, что они грохнулись спинами об асфальт.

Виктория поднялась, глаза её метали молнии — в прямом смысле. Не давая врагам очухаться, она рванула на них, пробивая защиту электрическими кнутами. И затем подхватив валявшуюся рядом секиру, раздробила грудину мага земли. Последнего просто задушила кнутом, наблюдая, как жизнь покидает его выпученные глаза.

Ну, и кто кого сделал! Четыре трупа за десять минут — неплохой результат для утренней прогулки, подумала она и усмехнулась, откинув выбившиеся из хвоста локоны за плечи. Миссия выполнена — внимание привлечено. Теперь она, делала вид, что направляется на передовую, где бились её люди.

Один из австрийских офицеров заметил не только её, но и тот факт, что она в одиночку размотала сильнейших магов союзников. Такую бестию нельзя подпускать к главной линии фронта. Приказ был отдан незамедлительно — боевой отряд с правого фланга по переулкам отправился в её сторону.

Дмитриевич заметил это в пылу сражения, но оставался спокоен. Он уже знал, что госпожа должна сделать дальше и на этот раз хотя бы по плану. Поначалу только она удивила его, взяв магов на себя, но теперь он понял причину — Виктория просто хотела защитить своих гвардейцев от мощной атаки Одарённых. Так что отряд с пушками наперевес и обнажёнными клинками рванул за ней. Ей ничего не оставалось, как отражать атаки шпагой, прикрываться щитом и уходить от попаданий, отступая к футбольному полю. Там началось самое интересное, но закончилось слишком быстро…

Виктория кувыркалась из стороны в сторону, заставляя врагов промахиваться и опустошать обоймы. Сегодня у неё словно включился режим ниндзи — засиделась дома просто и теперь решила повеселиться на полную катушку.

Враги бежали за ней по полю и подрывались на минах, о расположении которых она знала. Вскоре всё поле превратилось в кровавую кашу и покрылось земляными кратерами, кишками, да конечностями.

Маркиза, улыбаясь, снова взяла шпагу в руку, вернулась к месту боя и скомандовала своим людям резко отступать. Эстонцы и австрийцы не понимали, что за странность творится. Радоваться им или страдать? Ответ, конечно же, был вторым.

Как только её гвардия во главе с Дмитриевичем подступила к ней, она задрала шпагу вверх и скомандовала: «Начать обстрел!» Геннадий уже понял, что героем дня ему сегодня не быть. Он был в полном шоке от неё — считал ее раньше всего лишь магом, а не воином.

По её же команде из-за их спин вышел второй гарнизон гвардии и запустил взрывные стрелы по тылу врага. Взрывы разрушили всю артефактную защиту, а следом пошла вторая волна кислотных стрел, прожигающих тела врагов насквозь. Это уже было почти фатальное поражение.

Но Виктория и на этом не собиралась останавливаться. Несмотря на то, что другие русские аристо теперь точно справились бы сами, она повела свою гвардию дальше в бой. Все ломанулись с криками, обнажая клинки. Сама маркиза, быстро перемещаясь между противниками, орудовала шпагой, протыкая их направо и налево.

Как итог — бой за район быстро закончился победой местных. И Виктория, в приподнятом настроении, подошла поздороваться с соседями.

— Вы же Виктория фон Адель, верно? — обратился к ней запыхавшийся барон. — Видел вас у Добрыни Добрынина.

— Ага, — кивнула она с улыбкой.

— Огромное спасибо за помощь! Но вы вроде не планировали участвовать в обороне, — пожимая ей руку, заметил второй аристо — граф.

— Планы меняются, — беззаботно пожала плечами девушка, а на заднем плане рухнула крыша догоравшего дома. — К тому же враги подобрались слишком близко. Глупо было бы сидеть сложа руки. Кстати, водички ни у кого нет? Умираю от жажды. Чувствую себя как после марафона.

— У меня точно нет, — мотнул головой третий аристократ. — Эти черти мой дом нахер взорвали! Ой, простите за выражение.

— Да бросьте! — отмахнулась она. — Вы бы слышали, как я сегодня выражалась. В бою не до этикета…

Соседи расхохотались, а Виктория начала осматриваться.

— Геннадий, а где Чипсина? Что-то его не видно, — поинтересовалась она.

— Вон он, — кивнул в сторону канавы глава службы безопасности.

Там лежал шпиц, виляя хвостом и с любопытством поглядывая на всех. Вставать он не собирался, и дело было не в ранениях — на нём не было ни царапины. Просто к его броне прилипло столько вражеского оружия, которое он свистнул, пробегая мимо и мешая врагам, что теперь он весил как гиря наверное.

К броне прилепились артефактные кинжалы, на шлеме красовался пистолет и даже граната с нетронутой чекой. Предметы притягивались плавно — Добрыня настроил систему так, чтобы пёс не падал от неожиданных столкновений.

— Чипсина, ну как ты? Сбросил лишний вес? — со смехом направилась к нему Виктория.

— Гав-гав, — довольно завилял он хвостом.

— Давай я тебя разоружу, маленький ты воин, и гранату подальше уберу, — сказала она шпицу. — Это останется нашим секретом. Если твой хозяин узнает, что тебе граната к башке прилипла, даже на меня наорёт. За собак и двор Добрыня и правда стреляет в упор. Эх… Когда вот он только вернётся… Я соскучилась, — вздохнула Виктория, снимая с Чипсины шлем.

* * *

Ну и махач мы замутили! Отхлебнул я водички из фляжки и еще полил ее себе на голову. Своё дело я сделал, теперь очередь других аристо потеть. Сижу на крыше гостиницы вот, наблюдаю, как внизу на площади кипит сражение. В этом сражении, наконец, участвуют все наши аристократы.

Стоило лишь Императору выбраться и толкнуть речь народу, как вера в него воскресла. И всё пошло, как и должно было с самого начала. Только вот останется ли от столицы хоть что-то после этой мясорубки? Если эти твари сунутся к моей семье или попытаются навредить — от Москвы, конечно же в таком случае, останутся одни руины. Раздавлю их всех, как насекомых. И плевать, если эстонцы с австрийцами заполонят весь город.

В моих руках теперь такая сила, что лучше ко мне и моим близким не лезть. Только вот как же больно эту мощь в себе носить… Тело ещё не окрепло для неё. Но я это обязательно исправлю! А сейчас главное — просто одержать победу…

Глава 39

На стороне Австрии

— В чём дело? — взлетев по каменным ступеням, выпалил взмыленный министр.

— Государь хочет что-то поручить вам, — скривился секретарь. — Так что удачи — он не в духе.

Михаэль Моритц — австрийский министр по международной обстановке — только поморщился. Он и так уже догадывался, что рано или поздно его задействуют. Но радости это не вызывало совсем. Положение из-за войны — хуже некуда. Кто знает, какую ношу ему сейчас поручат? Ясно одно — не справишься, и секир-башка. В лучшем случае — пинок под зад с лишением титула.

Но от судьбы не убежишь — раз вызвали на ковёр, придётся идти. Михаэль нацепил каменное выражение, чтобы не выдавать волнение, и стража распахнула перед ним двери.

В огромной зале был только Император. Дурной знак — значит, настолько не в духе, что даже свою свиту разогнал.

— Ваше Императорское Величество, я к вашим услугам, — Михаэль бухнулся на одно колено.

Государь, возвышавшийся у овального стола, был высоченным мужиком в белоснежном костюме, поверх которого красовался плащ с золотыми узорами.

— Садись, — бросил ему правитель.

Министр послушно присел на безопасном расстоянии. Близко сесть боялся — от императорской ауры можно и сознание потерять, если тот разгневается.

— Моритц, ты же при такой должности и на всех заседаниях присутствуя, в курсе реального положения дел? — начал издалека Император.

— Так точно, государь, — у министра уже встал ком в горле. Его пугала неизвестность, к которой вёл этот разговор.

— Тогда выдай мне своё честное мнение обо всём этом. И учти, будешь пытаться лгать — я тебя мигом раскушу, — Император упёрся ладонями в стол и впился взглядом в министра. — Мне нужна правда, а не приукрашенная чепуха. Наберись смелости и выложи свои мысли, иначе голову с плеч!

Михаэль побледнел, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Ещё секунда — и он бы впал в ступор. Но за годы службы он научился одной полезной вещи — выстраивать словесный щит и уворачиваться от прямых вопросов.

— Государь, — поправив галстук, министр с трудом выдавил, — видите ли, гонцов с плохими новостями тоже часто обезглавливают. Но раз вам и так всё известно, я просто переформулирую это другими словами. Факты и будут моими мыслями. А поскольку эти факты вам и без того известны, я по сути озвучу ваши же мысли вслух.

— Смотрю, ты не просто так кресло на своей должности просиживаешь, — усмехнулся Император. — Язык у тебя подвешен, думаешь, это спасёт тебя от казни? Может, так и будет. Но хватит испытывать моё терпение! Говори уже! — он плюхнулся на стул и сцепил руки над столом.

— Непременно, Ваше Императорское Величество, — прохрипел Моритц, у которого рот пересох от волнения. — Не буду информировать вас цифрами — вы и так наслушались этого от военных. Короче говоря, мы в Москве на волоске от полного краха, а их Император до сих пор не в лапах наших союзников. В Российской Империи же такие Одаренные объявились — мы их совсем недооценили. Сражаются, как настоящие берсерки. Даже хвалёные эстонские маги уже начинают их побаиваться.

— Всё верно, — перебил его государь. — Нам устроили слишком жестокий прием, и это факт. Но что дальше? Выкладывай, Моритц, как ты видишь ситуацию.

— Дальше всё ещё хуже, — тяжело вздохнул министр. — Хотя мы и нахлобучили Российскую Империю знатно, но продолжать эту войну — чистое самоубийство. По крайней мере, сейчас. Армия у нас, конечно, здоровенная, но потери просто жуткие. И разбрасываться такими бойцами, как делают это эстонцы — это глупая затея. Наших беречь надо, а потому лучше притормозить и подготовиться как следует.

Закончив свою речь, Михаэль уставился на правителя с заискивающим выражением. И ждал, что ему будет за его слова. Государь же опустил глаза, задумавшись, но молчал он недолго.

— Я тоже считаю, что сворачивать все это — самое разумное решение, — произнёс Император, нахмурившись. — С таким раскладом русских нам не дожать, они скорее сдохнут, чем сдадутся. Но как только мы отступим, они начнут нам кровь пускать, и вот это уже проблема.

— Получается, — мозг министра заработал как турбина, — нам нужен сдерживающий фактор, чтобы мы могли выдвинуть свои условия и не получить удара в ответ.

— Я бы назвал это не фактором, а ультиматумом, — государь начал нервно сжимать и разжимать кулаки, словно душил невидимого врага. — Даже проигрывающий может так угрожать, что победитель сам сдуется.

— Дайте угадаю, государь, вы про нашу авиацию? — догадался Михаэль. — Но тогда не пойму, почему вызвали меня, а не министра по вооружению.

— Сейчас узнаешь, — Император ухмыльнулся.

Он всегда считал австрийскую авиацию самой мощной. На мировой арене тоже знают, что авиация Австрии одна из самых сильных. Поэтому он с гордостью объявил министру, что именно она станет их козырным ультиматумом.

— Это всё так, — промямлил Моритц. — Но Российская Империя славится лучшей противовоздушной защитой в мире.

— Пожалуй, ты прав, стоило другого министра выбрать, — Император усмехнулся над его тупостью. — Так было раньше. Сейчас, после всех этих атак и предательств, их ПВО в полном хаосе и ослаблена.

— Кажется, я начинаю понимать, — министр, с уставшим видом, откинулся на спинку стула. — Вы решили воспользоваться моментом, пока враги не успели заткнуть дыры в обороне и вычистить всех крыс-предателей.

— Хоть что-то радует, что до твоей черепушки это наконец дошло, Моритц, — с лица правителя мгновенно исчезла вся показная приветливость. — Теперь к твоей части работы. Найди мне способ связаться с Императором Российской Империи, и чтобы всё работало, как часы. Времени у тебя мало — я уже сегодня собираюсь сделать ему предложение, от которого он отказаться не сможет.

— Вы имеете в виду ультиматум? — министр с облегчением выдохнул, радуясь, что его попросили исполнить легкую задачу.

— Да, можно и так это назвать, — государь нервно постучал пальцами по подлокотнику и резко поднялся. — Либо он сам по-хорошему откажется от власти, либо… Либо будет править грудой дымящегося мусора…

— Как скажете, государь, — министр тоже вскочил. — Немедленно займусь организацией связи для вашего разговора. Разрешите идти?

Император молча кивнул, а Михаэль, направляясь к выходу, подумал: «Как бы нам потом этот ультиматум боком не вылез».

* * *

— Ладно, брат, отлеживайся давай, — я пожал руку Гришане, который уже отключался на ходу, как перебравший в кабаке мужик.

— Ты бы тоже прикорнул где-нибудь, — буркнул друг, еле ворочая языком.

— Да я ещё держусь. Сейчас главное — момент не профукать. Как что решим — маякну, — похлопал я его по плечу, и мы разошлись.

Распутины расползлись по машинам и потащились во временный лагерь неподалёку — зализывать раны и приходить в себя. Ещё бы, по ним так проехались, что мама не горюй! Потери в их рядах — как после хорошей мясорубки, и нужно время на восстановление. Это благодаря их помощи дворец уже не в осаде, и мы вместе откинули эстонцев с австрийцами на приличное расстояние. Теперь теми мудаками занимается подкрепление — войска местных аристократов и имперские солдаты.

Но если честно, враги меня удивили. Мы устроили такую мясорубку, что трупов накосили целую гору, а они всё равно лезут и лезут. Они же не только дворец штурмовали, но и другие цели брали. Сейчас известно, что они держат несколько наших регионов в Империи. А для такого им явно не пара тысяч солдат нужна, а целая армия.

Так что пока одни дрыхнут и латают дырки, другим надо решать, что с этим всем делать. Хорошо хоть во дворце появились слуги, и еду привезли в контейнерах. Пюрешка с подливой из свинины, хлеб, салатик с курочкой, супчик и прочие радости для моего измученного желудка.

Я, Пётр Александрович и Глеб Михайлович поползли есть всё это добро в один из уцелевших кабинетов. Хотя «уцелевший» — это громко сказано. Штукатурка с потолка сыпалась, стол был перевёрнут (мы его поставили), а стены в дырках от выстрелов. Короче, полный звиздец — здесь на каждом метре шла настоящая заруба. Бойцы постоянно перегруппировывались, и всем было пофиг, что это дворец — это была просто арена для убийства, где каждый творил, что хотел.

Кто-то ставил взрывные ловушки, кто-то прятался, чтобы потом зайти со спины — хитрили все как могли, лишь бы отправить на тот свет побольше врагов. Ну да ладно — это все пустое…

Ели мы, кстати, молча, за одним небольшим прямоугольным столом. Снаружи хотели встать стражники, но Император всех послал отдыхать. Даже своих родственников, с которыми наконец-то встретился после прорыва, отправил медитировать и набираться сил.

Нас он, видимо, не жалел, как и себя. Я тоже устал, как загнанная лошадь, но пюре, котлеты и кофе творили чудеса. К тому же я не просто ел, а прогонял энергию по магическим сосудам, распределяя силу внутри себя. От такой мощной подпитки восстановление идёт быстрее, и даже усталость немного отступает.

На моих же глазах тем временем государь почти молниеносно смёл подряд три больших контейнера с котлетами. А как только закончили трапезу, заметили, что Михайлович вырубился прямо за столом.

— Ну, перекусили нормально, — отхлебнул кофе государь, поглядывая на сопящего советника.

— Это да, — кивнул я. — Сейчас бы ещё в ванну залезть, смыть всё это, но рановато, — усмехнулся я.

— Само собой, крови еще будет много, — Петр Александрович махнул рукой. — Надо и врагов к границе откинуть, и предателей перерезать, чтоб под ногами не путались. Вот только этих крыс развелось как грязи. Будь их поменьше — натравил бы Одаренных и забыл, как страшный сон. А так что делать? Сильные аристо на передовой нужны, а слабаки с этой работенкой не справятся.

— Может, для начала разведку попросить списки нормально составить? Их явно надо пополнить, — предложил я. — А то упустят хоть одного гада, и плохо будет. Даже одна блоха может целый город чумой заразить.

— Думаешь, они своих не сдадут? — он с интересом уставился на меня.

— Может сдадут, а может и нет. Но тут вопрос времени, а не их скорости раскола.

— Умно, — кивнул Петр Александрович. — Прямо сейчас с начальником разведки переговорю. Пусть вкалывают как проклятые и прикрытие им выделю нормальное, чтобы враги не перерезали.

— Бдыщ-бдыщ, — в этот момент кто-то так долбанул в дверь, что та рухнула с петель, как подкошенная. Даже Михайлович, дремавший в углу, подскочил.

На пороге нарисовался один из министров с гвардейцами. Костюм на нем висел как на огородном пугале, а лицо было такое, будто неделю не спал.

— Простите, Ваше Императорское Величество, что потревожил, — затараторил он, сжимая планшет как спасательный круг. — И за дверь извиняюсь, но я уже совсем не соображаю. Мой дом два дня осаждали, еле отбился.

— Да черт с ней, с дверью, — отрезал государь. — Что там у тебя, Максимыч?

— На связь по старому секретному коду вышел министр Австрии, — ответил Максимыч. — Говорит, сам Император Австрии с вами потолковать хочет. Он на линии, — и протянул планшет.

Нас всех выпроводили и правители начали разговор. Говорили они почти час. Я всё это время ломал голову, что могло понадобиться австрийцам. С одной стороны, налаживать контакт сейчас нет смысла, а с другой — выбор у них как у утопающего: либо за соломинку хвататься, либо тонуть.

Вскоре Император вызвал меня. Лицо у него было такое, будто он готов был весь мир на куски порвать.

— Что он вам предложил? — спросил я в лоб.

— Сдаться, — отрезал Петр Александрович, как топором рубанул.

— А с головой у него всё в порядке? — вырвалось у меня.

— Сомневаюсь. Решил припугнуть своей авиацией и уничтожить столицу, да и не только её, — процедил Император ледяным тоном. — Нужно срочное совещание, — а потом как заорал: — Михайлович! Собирай всех советников, министров и военных! Бегом!

Глеб, как ошпаренный, влетел в кабинет, кивнул и тут же умчался собирать всех во дворце. Я, переговорив с государем, решил пока прикорнуть на одном из чудом уцелевших диванов. Императору тоже советовал отдохнуть, но тот был на взводе. Его, конечно, понять можно. Одного только в толк не возьму — какого хрена меня попросили остаться на этом собрании? Там и без меня министров полно. Это же все вообще не по моей части.

Государь, правда, сказал, что я для него многое сделал, и что мои советы, мол, дельные. Всё из-за Распутиных — они пока в себя приходят, а то бы отец Гриши меня с радостью заменил. А мне просто хочется в душ и завалиться в свою кровать, а не корчиться тут на диване.

Спал я, короче, плохо — неудобно жутко. Да ещё и топали все вокруг — после снятия осады народу набежало много. Но вскоре мучить себя попытками выспаться стало бессмысленно — нас всех согнали на совещание в большой зал, который явно видал лучшие времена.

Я плюхнулся рядом с Михайловичем и окинул взглядом собравшихся. Большинство из них я в глаза не видел. Но разбираться, кто есть кто, даже не стал. Просто сидел и слушал, как Император всем рассказывал про звонок из Австрии, а остальные, надувая щёки, выдавали свои «гениальные» мысли по этому поводу.

— У нас мало сил, государь, чтобы восстановить всю противовоздушную оборону — враг просто нам этого не позволит, — разглагольствовал какой-то седовласый тип в синем пиджаке. — Этот звонок ясно дал понять, что австрийский Император хочет отхватить как минимум половину наших земель. На меньшее он не согласится.

— А я вам больше скажу, ему и столицы будет мало, — грохнул по столу кулаком какой-то другой мужик. — После Москвы начнут бомбить все города, где есть что-то ценное. И это приведёт к тому, что часть наших земель уйдет под крылышко других стран. А здесь начнётся гражданская война.

И все вокруг зашептались, заахали и заохали. А чему тут удивляться? Так оно и будет, верно предыдущий оратор сказал. Но тут нарисовался какой-то «умник» в военной форме с идеей настолько странной, что даже мозги закипели. Хотя, надо отдать должное — он хотя бы пытался шевелить извилинами.

— Я считаю, что нам стоит собрать свои силы и нанести ответный удар, пока не поздно, — выдал он с серьезной миной.

— Сильно сомневаюсь, что это сработает, — мгновенно осадил его другой вояка. — У нас, конечно, боевых самолетов тоже много, но мы всё равно столько не наскребём сейчас, чтобы устроить нормальную воздушную битву. У них авиация в разы больше и мощнее. Только зря технику потеряем и окажемся в ещё более паршивом положении.

И вот они обсуждали эту тему по кругу, решая, чья идея менее хреновая. Время утекало, как песок сквозь пальцы, а я задолбался здесь сидеть.

— Извиняюсь, но массовый воздушный бой устраивать вовсе не нужно, — я поднялся с места, и все удивленно уставились на меня. — Просто найдите мне один самолёт.

Никто не врубался, какую чепуху я несу и к чему клоню, но Император одним взмахом руки заткнул всех и выдал:

— Добрынин, один-то уж хороший истребитель мы для тебя точно найдём. Да хоть тридцать, думаю, в короткие сроки сможем предоставить.

— Мне хватит и одного, — я ухмыльнулся. — А дальше просто положитесь на меня.

Кто-то начал кричать, что я чокнулся и требовать объяснений. Но государь, похоже, всё просёк. Так что мы быстро закрыли эту тему. Размусоливать ее не было смысла, да и выбирать остальным было не из чего — либо моя авантюра, либо коллективный провал. Потому пора приступать к моему варианту…

Двадцать часов спустя

Когда Император обещал Добрынину самолёт, он и не думал, что придётся так задержаться. Ведь враги захватывали военно-воздушным базы. Пришлось выкладываться по полной, чтобы отбить одну. Только благодаря переброшенным силам русские успели вернуть объект.

И вот теперь Император с Михайловичем и военными сидели на этой самой базе, наблюдая за Добрыниным. Его самолёт нёсся навстречу красным точкам на радаре. Точек было больше трёх сотен.

— Это что, какой-то розыгрыш? — вырвалось у усатого военного. — Радар, наверное, барахлит. А мы эту базу отбивали как проклятые, даже спецов притащили.

— Точно! Эти сволочи что-то тут напортачили. Всё из-за графа Лудова, предателя. Этот баран до последнего держал здесь оборону, — поддакнул его товарищ.

Государь жестом заткнул обоих, потому что на радаре было видно, как по Добрыне выпустили множество ракет. И все, затаив дыхание, впились глазами в радар.

Но ни одна из ракет не добралась до истребителя — все они просто застыли в воздухе, будто время решило прилечь отдохнуть.

— Нет, точно радар с катушек съехал, — помотал головой усатый. — Дайте картинку с самолёта, — рявкнул он технарю.

На экране появилось видео, где было видно, что ракеты не зависли в воздухе, как казалось на радаре. Они просто, попадая в гравитационное поле Добрынина, становились тяжёлыми и падали вниз.

— Етить-колотить, — один из командиров аж икнул от удивления.

Но это было только начало шоу. Вскоре все привыкли, что ракеты, выпущенные по Добрынину, просто падают. Каждому казалось, что круче уже не будет. Лишь Император с Михайловичем догадывались — самое интересное впереди.

И точно! Истребитель Добрынина пошёл в наступление, но способом настолько странным, что все присутствующие даже не верили своим глазам — он просто влетел в толпу вражеских самолётов, и те начали падать вниз, как мухи.

— Да он же настоящее чудовище! — выдал шокированный командир.

— Зато наше чудовище, так что радуйтесь, — усмехнулся государь. — И вообще, я бы на вашем месте не советовал так выражаться о будущем канцлере…

Глава 40

Который это уже по счёту вражеский самолет, падающий вниз? Не считаю их — просто «щёлкаю», как семечки. Будто на экскурсию полетал, а не на войну. Мои гравитационные фокусы, конечно, энергию жрут, но прирост сил у меня такой, что это скорее как каплю крови сдать, чем руку потерять.

А самое забавное — австрийские лётчики устроили на меня настоящую охоту. Вьются вокруг, словно мухи над падалью. Понимаю, у них приказ и жажда мести, но они же не слепые! Видят, что я творю с их самолётами, а всё равно лезут. Хоть бы на секунду остановились, подумали о стратегии или хотя бы держались подальше. Но нет — верят, что возьмут числом, боятся упустить. Смешно… Если б я боялся, разве сунулся бы в это пекло?

Единственный, кто действительно боится в нашем самолёте, но трусом не является — это лётчик. Я-то сам штурвал не трогаю, только гравитацией врагов валю. Лётчика зовут Васёк, и когда он решился пойти со мной, наверняка понимал — может не вернуться. Считает, что после такого не выживают.

И всё же он не трус, а настоящий храбрец. Проникся тяжёлым положением нашей Империи и отважился помочь, как умеет. Я ему говорю, куда лететь — направляю истребитель. А он чётко исполняет и параллельно сам врагов обстреливал даже, пока у нас снаряды не закончились.

— А красиво они всё-таки падают, — Василий даже улыбнулся, глядя на очередной горящий самолёт. — Есть на что посмотреть перед смертью. Опаньки, ещё двести пятьдесят ярдов! А вот и все пятьсот! Австрийцы после такого не только на луну завоют, но и локти себе до костей сгрызут!

— О чём это ты?

— Считаю, сколько австрийцы денег теряют из-за каждого сбитого нами самолёта.

Он, видимо, прикидывал, какую огромную пользу успеет принести перед тем, как мы сами отправимся к праотцам. Вот только я вовсе не намерен умирать в этом истребителе.

Еще я, правда, усмехнулся про себя с его слов — пилот считал перечисленные денежные потери серьёзными. Но по сравнению с тем, что я видел раньше, это даже потерями смешно назвать. Стоит вспомнить ДУРДА-Агар… Великую цитадель сплочённых… По слухам, там хранилось столько золота, что можно было купить несколько планет. И я, на секундочку, всё это безвозвратно уничтожил. А не какие-то жалкие пятьсот ярдов. Хотя там и причина была посерьёзнее…

Но хватит о прошлом — обстановка уже меняется, нельзя выпадать из реальности. Австрийских самолётов я уничтожил уже много, и надо же — только сейчас они поняли, что пора убираться восвояси. Поздновато для прозрения, правда.

Ситуация перевернулась с ног на голову — теперь мы стали преследователями. Короче, добыча и охотник все же поменялись местами. Так что я облегчил наш истребитель, и мы устремились вперёд, словно на машине с самым мощным в мире реактором.

Они, разумеется, огрызались — пытались на ходу отбиваться ракетами, причём весьма настойчиво. Но все их снаряды я нейтрализовал, как и прежде. Хоба! То Василий уклонится вправо, то я щелчком придам внушительного веса их боеприпасам. Мы наматывали круги по всему небосводу, который уже был исполосован белыми следами, будто кто-то пытался разрезать его на лоскуты.

— Шоколадку будешь? — в какой-то момент я извлёк из кармана шоколадный батончик с орехами.

— Откуда у вас? — Василий не отвлекался и даже не смотрел в мою сторону — ему необходимо было сохранять концентрацию.

— Не поверишь, генерал дал. Вернее, не дал, а я у него спросил, есть ли что-нибудь пожевать. Перед такой заварушкой всегда сладкого хочется. Мозгу крайне необходимо, — отломил я себе кусочек.

— Хах, вы правы, граф. Нервотрёпка та ещё, и я бы не отказался от сладкого, — он одним движением схватил батончик и мгновенно отправил всю шоколадку в рот. Теперь сидит, жуёт с видом отличника, корпящего над сложной домашней работой.

У меня оставалась ещё одна шоколадка, но с воздушным рисом. Управляя параллельно гравитацией, я распечатал её. Василий услышал шуршание фантика и машинально протянул руку, забрав у меня вторую шоколадку. Я даже надкусить не успел, как он отправил её в свою ненасытную топку. Вероятно, зря я предложил ему угоститься — теперь он решит, что можно поглощать всё подряд. На мгновение меня охватила грусть, и я одним махом прихлопнул больше самолётов и обрушил множество ракет.

— Граф, а у вас попить ничего случайно не найдётся? — лётчик продолжал уворачиваться от новых ракет. У меня едва не отвисла челюсть — неужели он давно заметил баночку газировки в кармане моих штанов? Да, во мне пробудилась «жаба» — сладкое я и сам люблю, особенно во время затяжной схватки.

— Есть. Газировка вишнёвая, — произнёс я с явным неудовольствием. — Но ты весь обольёшься, ведь выполняешь такие кульбиты в воздухе. Здесь лучше воздержаться от питья.

— Не беспокойтесь, у меня есть трубочка. Вон там, справа от вас. Просто вставьте её, и я отхлебну, — чёрт возьми! За небом пусть лучше следит!

— Ты действительно сильно хочешь пить? — это была моя последняя надежда.

— Да.

Блин! Но ладно, ему повезло, что я добрый по натуре.

— Учти, половину выпью я сам, — предупредил я его и открыл газировку. — Пшшш… — зашипела она, и я, вставив трубочку, позволил ему утолить жажду.

— Огромное спасибо! Вы меня буквально спасли! От сладкого словно вся усталость отступила, — он отпил на удивление много.

Ну да ладно, фиг с ним, с пилотом. В общем, несколько часов мы преследовали врагов, улетев значительно далеко от нашей базы. А мои силы, хоть и внушительные, имели свой предел. Ясно было, что всех не перебьём, но восемьдесят процентов врагов мы отправили к праотцам.

— Чёрт возьми, я думал, мы столько не протянем! — радостно воскликнул Василий. — Теперь они надолго запомнят русские истребители. Будут просыпаться в холодном поту.

Наивный лётчик полагал, что наша миссия завершается. Что мы выжали максимум из ситуации.

— Слушай, Василий, — обратился я к нему тоном человека, предлагающего пари на последнюю сигарету, — а героем стать не хочешь? Так, между делом?

— Вопрос с подвохом, как я понимаю? — лётчик бросил на меня косой взгляд и хмыкнул. — Допустим, хочу! Но какие ещё могут быть идеи? Мы и так их гоняем, как палач — приговорённых.

— Никакого подвоха, — на моём лице расплылась улыбка. — Твой ответ я услышал. Двигаем прямиком к столице Австрийской Империи.

— Значит, у вас новый план, — Василий угрюмо задумался. — Тогда у меня только один вопрос… Это хотя бы поможет нашей Империи продержаться на плаву?

— Нужно сделать кое-что, а потом будет видно, — ответил я с честно.

Он недолго размышлял — просто молча кивнул и взял курс на столицу врага, словно мы направлялись не на самоубийственную миссию, а на обычную воскресную прогулку.

Временем позже

в Австрии

В помещении царил хаос. Военные и персонал метались с рациями и наушниками, словно муравьи при потопе. На каждом лице читалось одно: «Жопа! Полная и беспросветная жопа!» Никто не смел приблизиться к Императору даже на метр — страх сковывал сильнее цепей.

Государь застыл перед огромными экранами, часами наблюдая, как с пугающей скоростью исчезают точки их самолётов. Руки его подрагивали от гнева, а глаза, казалось, вот-вот начнут выжигать всё вокруг. Непобедимая авиация — его гордость — превратилась в пепел.

Какая ирония! Его план откинуть врага воздушными атаками на десятки лет назад обернулся кошмаром наяву — теперь военная мощь Австрийской Империи сама оказалась отброшенной в каменный век. Особенно добивал факт, что ни одна цель в этой войне не была достигнута. Все атаки били в пустоту, а жалкие утешения советников о «серьёзном уроне русским» звучали как издевательство.

— Абсалома Акселя срочно сюда! — рявкнул Император, швырнув стул о стену. Служащий едва успел отпрыгнуть, наверняка мысленно прощаясь с жизнью.

Но глава разведки уже стоял позади со сводкой, ожидая вызова. Идти к разъярённому правителю хотелось примерно так же, как прыгать в клетку с голодным тигром, но когда Император зовёт — лучше не испытывать судьбу.

— Ваше Императорское Величество, к вашим услу…

— Заткнись! — оборвал его государь, пребывая в таком бешенстве, что, казалось, мог разорвать голыми руками танк. — В глаза мне смотри! — ледяной тон заставил Акселя внутренне сжаться. — Лучше сразу скажи, как такое вообще могло произойти?

— Государь, как вам известно, нашу авиацию уничтожает всего один истребитель врага. Мы наблюдаем за его действиями, но вопросов только прибавляется.

— Я тебя сейчас убью, — Император бросил на него яростный взгляд. — Спрашиваю ещё раз! Что это за военный самолёт у русских? Как они вообще могли создать подобное оружие? Ты глава разведки или половая тряпка?

— Я… Мы выясняем, — Абсалом пытался найти в себе храбрость, которая, видимо, спряталась где-то очень глубоко. — И знаем лишь…

Договорить он не успел — у радара всполошились специалисты, закричав что-то про красный код. Император мгновенно забыл про главу разведки и рванул к экранам.

— К столице на огромной скорости движется объект! — доложили специалисты. — Судя по съёмке — это тот самый истребитель.

— Что он себе позволяет⁈ — правитель едва не перешёл на звериный рык.

— Государь, активировать защитный протокол 4467? — протараторил старший специалист.

— А ты как думаешь? — рявкнул Император.

Специалист побледнел так, что стал почти прозрачным.

— Есть, активировать! — выпалил он, трясясь как осиновый лист, и начал лихорадочно стучать по клавиатуре, словно от этого зависела его жизнь.

Государь же, сцепив руки за спиной, прогремел на всё помещение:

— Сбейте истребитель любой ценой! Действуйте! За успех — вам титулы и пожизненное содержание, достойное королей!

Император был готов отписать хоть целое графство тому, кто отомстит за крушение его плана и остановит ненавистного врага. И связисты и наводчики молниеносно заняли позиции. В командном центре воцарился особый порядок — лишь отрывистые фразы, отточенные годами тренировок, да монотонное пиканье приборов. Люди впились взглядами в экраны, где среди мерцающих отметок и схем разворачивалась безмолвная драма охоты.

* * *

Глупость или отчаянная храбрость? Сложно сказать, ведь это просто авантюра и она только началась. Но из двух зол выбирать особо не приходится. Австрийцы уже прижали нас к стенке и Российской Империи необходимо выиграть время, иначе чаша весов окончательно склонится в пользу врага.

Потому попытаюсь совершить то, на что не хватило сил в прошлое «путешествие» в эти края. Придётся выложиться полностью и, желательно, остаться в живых. Задача не из лёгких, но таков мой план…

Мы с Васьком уже летим над Австрией, и чем ближе к столице, тем жарче становится. Причём жарко настолько, что хоть догола раздевайся — легче не станет. Я, как обычно, сбивал некоторые ракеты, даже не удостаивая их «приветствием», но встречались среди них и «дружелюбные» экземпляры. Эти так и норовили «обнять» нас, что не отвяжешься!

Речь об артефактных ракетах, которые не удавалось быстро подчинить своей силе. Хочу себе такие же — убойная вещь, наверняка и стоит чертовски дорого. Только неприятно, что сейчас их здесь было слишком много — похоже, решили потратить на нас весь свой эксклюзивный арсенал.

Времени же на их остановку не было, да и увернуться от всех сразу не всегда получалось. Приходилось резко сжимать их, и они, естественно, взрывались. Хорошо бы, если б делали это подальше от нас, но… Где там! Жизнь — не сказка.

В этой авантюре идеальным не было ничего — иначе это была бы уже не авантюра. Вскоре нас зацепило — взрывы повредили топливные баки. Пилот полностью переключился на резервные, в которых и так оставались жалкие капли, но и они неумолимо вытекали через пробоины.

— С такими темпами мы либо разобьёмся, либо сядем прямо туда, где нас ждёт верная смерть! — прокричал Василий, когда мы с огромным трудом достигли столицы.

— Понял, — кивнул я и скомандовал лететь прямо ко дворцу. — Как только окажешься над ним, резко уходи вверх! Дотянем?

— Точно не знаю! Вроде должны, — ответил он, а по вискам уже струился пот от напряжения.

Уклоняться было нельзя — требовалась кратчайшая траектория. Топливо утекало с поразительной скоростью. Мы летели почти по прямой, по крайней мере, Василий старался. Я же взрывал летящие в нас снаряды заранее и одновременно сбивал самолёты, идущие на таран.

У Василия, наверное, вся жизнь проносилась перед глазами — всё равно что мчаться на полной скорости навстречу гружёной фуре на трассе. Говорят, перед смертью не надышишься. Но мы-то ещё попробуем.

Как только мы достигли дворца, пилот исполнил мою просьбу безупречно — мы взмыли вверх. Я мгновенно активировал защитное поле, в которое врезалось около полусотни ракет, взорвавшихся прямо над императорским дворцом. Маленький привет от меня. Прелюдия перед настоящим представлением.

— Слушай внимательно, — я повернулся к пилоту. — Как только я выпрыгну, немедленно уходи в сторону и катапультируйся. У тебя не больше двух минут.

— Что? — только и успел выдавить он.

— Время пошло! — крикнул я и, дёрнув рычаг, первым покинул истребитель.

Начав падение, я уменьшил свой вес, замедляя скорость. А затем наступило время самого интересного… Я отпустил контроль над Даром, позволив энергии хлынуть по энергетическим каналам. Вены вздулись, кости заломило так, словно мне давно пора оформлять пенсию. И мой вес начал бесконтрольно расти.

Расстояние до дворца я преодолел за секунды. И БАБАХ! Чёрт возьми, это было эпично… Я рухнул на дворец, превратив его в руины. Отмахнувшись от пыли и прокашлявшись, огляделся — вокруг лишь обломки, пыль да осколки. Ни стен, ни некогда пышных садов — всё стёрто с лица земли.

Вот что случается, когда я играю всерьёз. Даже артефактный барьер, которым австрийцы установили над дворцом, не выдержал моей тушки. И теперь я шагаю по руинам, замечая вдалеке Василия, успевшего отлететь на приличное расстояние. Не знаю, что с ним будет дальше, но уверен — австрийцам сейчас точно не до него.

У них тут главный дворец превратился в пыль — это определённо привлечёт их внимание. В прошлый раз они отделались легко и даже успели отстроиться. Зря только материалы перевели. Сходили бы к гадалке, что ли.

Единственное же, чего я сам не знаю — был ли во дворце император. Было бы неплохо, если бы был. Хотя в политике иногда полезно, чтобы кто-то выжил и, осознав свою ничтожность, донёс до подданных простую мысль — не стоит связываться с нами. Впрочем, проигравший правитель теряет авторитет, а значит, его подчинённые всё равно продолжат творить безумства.

Но, впрочем так-то, безразлично, жив их император или нет. Главное — я в эпицентре грядущей бойни, и это ещё один шанс показать врагам их фатальную ошибку. Жаль только, что рядом никого нет, чтобы поспорить — усвоят австрийцы урок или придётся преподать его снова?

Во всяком случае, пока они ничего не поняли. Лять! Только взгляните — идут уже, герои. Два десятка человек в безупречной экипировке и капюшонах надвигаются на меня. Лица разглядеть невозможно, но от каждого веет недюжинной силой.

— Что, танец мечей желаете исполнить? — я расхохотался, откинувшись назад.

У них ноль реакции. Шли без тени страха и явно с намерением убить.

— К смерти-то хоть подготовились? — поинтересовался я. — Или вы из этих? Из наивных?

Они продолжали хранить молчание. И окружив меня, синхронно сбросили капюшоны. Лица — каменные, невозмутимые. Интересно, они вообще видели, что я только что сделал, или дремали на посту?

Руки держали на оружии, но не атаковали. Сейчас расплачусь от умиления — неужели у кого-то мозг начал функционировать? Хотят, чтобы я напал первым, чтобы изучить мою технику. Но даже жаль их разочаровывать — это им абсолютно не поможет.

Любопытно только, если я сейчас уничтожу сильнейших Одаренных Австрии, они успокоятся? Прекратят лезть на наши земли? Пожалуй, стоит проверить…

Глава 41

Я уже был окружён, и мечи моих врагов охватило алое пламя. Боевые маги, значит, по мою душу явились. Аура у них мощная, но потягаться можно. Однако действовать нужно быстро, пока подкрепление не примчалось. После разрушения дворца силами лучше лишний раз не разбрасываться, и тратить их на горстку магов бездумно нельзя. Как говорится, всегда надо помнить о КПД, ведь мощный выхлоп должен приносить соответствующие результаты.

Ну, посмотрим, что выйдет… Подпустил австрийских Одарённых ближе и ударил кулаком по земле, усилив эффект распространения своего дара. И когда пыль осела, а земля перестала дрожать, противники поняли, что не могут сдвинуться с места — их ноги словно приклеились к земле. Я увеличил их тяжесть так, будто к ногам привязали стотонные гири.

— А теперь возьмусь за каждого по очереди, — ухмыльнулся я, приближаясь к первому магу.

Он грозно замахнулся мечом, готовясь запустить через него атакующее заклинание, но я с помощью гравитации сплющил ему голову. А после выпустив свою ауру, заставил остальных впасть в ступор — теперь она стала такой подавляющей, что обычный человек потерял бы сознание. Эти же еще держались, хотя в глазах некоторых появился страх.

— А теперь ты! — навёл палец на второго и активировал сжатие всех частиц материи, из которых он состоял.

И вместо Одарённого передо мной сейчас валялся сморщенный комочек, а рядом с ним — погасший меч.

— Мразь! — рыкнул один из воинов.

Я же лениво зевнул в кулак.

— Кто это у нас такой болтливый? — и с ухмылкой посмотрел на него.

Мудила тут же выпустил огненный луч из меча, но я был готов и прикрылся отражающим гравитационным барьером. Итог — маг собственным огнём спалил себе рожу и рухнул на землю обугленным мешком.

Оставшиеся же заметно запаниковали. Странные люди — раньше были такие важные и самоуверенные, хотя видели, что я сотворил с дворцом. А теперь решили дать заднюю. И это хвалёные боевые маги Империи? Знай я раньше, что придётся с такими биться — умер бы от позора.

Не вижу больше смысла тратить на них время — ожидал большего, а тут… Щёлкнул в общем пальцами, отправив часть из них высоко вверх. Пусть, падая, переломают себе кости сами — парни ведь самостоятельные. На последних же уцелевших применил эффект дезинтеграции — отменил все гравитационные связи между частицами. Их лица и тела поплыли, как сыр в микроволновке, а потом — ба-бах! Взорвались ко всем чертям «крутые» маги.

На первый взгляд, это было несложно, но я опять потратился на недоносков. Впрочем, это плюс в нашу копилку — когда враги узнают, что я и этих «силачей» убил, может, призадумаются и нажмут на тормоза. Хотя, как показывает опыт, такие решения принимаются далеко не сразу.

И мне еще предстоит кому-то надавать смачных люлей, да и уйти спокойно все равно не дадут — это ясно как день. Сейчас точно начнётся охота, значит пора реквизировать транспорт и валить за город. Почему за город? Кхм… Я не собираюсь убивать мирных австрийцев. За городом же у меня будет больше простора. Там, не сдерживая себя, я уничтожу гораздо больше вражеских воинов, чем внутри города, где пришлось бы действовать аккуратно и тратить энергию на жалкую горстку людей.

Короче план прост и банален, как задачка из младших классов по математике. Так что я помчался прочь от дворца и просто снёс забор в одном месте — нечего отвлекаться на мелочи. А вокруг уже взвыли сирены, поднимая тревогу. Ха-ха, похоже, для них я как целый легион. Забавные ребята, но всё делают правильно. Пусть мирные прячутся по домам, а военные держат ухо востро. Я пришёл сюда, чтобы посеять хаос и чтобы они познали страх.

Выскочкам иногда нужно указывать их место, а это значит — им предстоит познать боль и ответить за поступки. Но размышлять дальше об этом мне не дали — меня остановил патруль. Один сразу ткнул автоматом мне в лицо и потребовал документы, мол, объявлена тревога, а я тут шастаю. Вот это «вежливость»!

Но второй резко дёрнул его за плечо и показал что-то в планшете.

— Это же тот самый! — закричал он и схватился за рацию.

И я по «доброте душевной» позволил ему передать моё местоположение — пусть соберётся побольше народу для погони, иначе будет скучно.

— Стой на месте и не рыпайся! — рявкнул первый в шлеме.

— А на мой счёт разве не объявили указаний про расстрел на месте, или до вас эта информация ещё не дошла? — я зловеще оскалился. — Это ведь я только что Императорский дворец уничтожил.

Они в недоумении переглянулись, а я добавил.

— Вашу же бронированную тачку я, пожалуй, реквизирую, — и направился к ней как ни в чём не бывало.

— Открыть огонь! — разумеется, прозвучала ожидаемая команда.

Пули полетели прямо в мой защитный купол, но на этот раз я отключил перенаправление гравитации, и они, попадая в поле, просто обрушивались вниз. Самих патрульных я лишь отбросил — взмахнул рукой и ударив по ним гравитационной волной. Они отлетели на пару метров назад вместе со своими автоматами, как какие-то игрушечные солдатики.

А я уже заполз в их броневик. В зеркале заднего вида заметил, как они что-то снова передают по рации. Значит, сейчас меня будут пасти, как собаки пасут овец. Отлично — пусть действуют по моему плану. Может, тогда умрут безболезненно.

Я вдавил педаль в пол и помчался по улицам. Сдерживать смех, правда, было почти невозможно. За мной уже началась погоня — следили с воздуха, а на каждом повороте выставляли ограждения с проволокой и лупили из РПГ. Только вот их снаряды взрывались, не долетая до меня. Все баррикады и шипастые ленты, брошенные на асфальт, я сносил гравитационной волной.

Неужели они действительно считают меня идиотом, который просто пытается сбежать из столицы, а потом и из Австрии? В прошлый раз, может, так и вышло, но сейчас всё иначе. Я не собираюсь никуда бежать. Слишком много сил потратил, чтобы снова оказаться здесь. Они заплатят за это кровью и насытят меня энергией от своих смертей.

Хохоча в голос, я включил музыку и вскоре вынырнул за кольцевую. Дальше — трасса и поля, то что нужно. Съехав с дороги, помчал прямо по полю, подальше от города. А за мной — вой сирен и целая армада машин. Много их собралось — и Одарённые, и спецназ. Всех за мной послали в общем.

И у них, наверное, ладони сейчас потеют — боятся упустить. Но как им такое? Я резко глушу мотор и с улыбкой выхожу наружу. Они тут же окружают меня кольцом, чтобы я больше никуда не делся. Что ж, я парень общительный — хотят «пообщаться», я им это устрою. Пусть потом пеняют на себя… Они ещё не понимают, что не я в ловушке, а они сами. Я специально их выманил, чтобы разом прихлопнуть побольше. Наверное, теперь думают, что я просто псих, раз стою здесь и так беззаботно улыбаюсь.

Первыми же ко мне начали приближаться спецназовцы со щитами, смыкаясь плотным кольцом. Одарённые остались позади для дальних атак. И когда первые подошли ближе, я рассмеялся им прямо в лицо.

— Чего ждёте? Начинайте! — выкрикнул я, выводя их из себя. — Доставайте свои пукалки!

Несколько капитанов в шлемах переглянулись и отдали приказ. По мне открыли огонь со всех сторон и на этот раз пули были артефактными. Среди спецназовцев, как я понял, еще и маги молний оказались — некоторые пули сверкали и были напитаны разрядами. Чёрт! Сука! Одна из них попала мне в плечо. Рука дёрнулась, и один палец сразу почернел. Ладно, это поправимо — целительством и регенерацией.

А пока… Я прикрылся гравитационным щитом, отклоняющим все атаки благодаря искривлению пространства вокруг меня. Это не сковывало движений — щит был подобен второй коже, следуя за мной. Они лишь раззадорили меня своей атакой, и теперь я собираюсь испытать на них свой гравитационный удар…

Сконцентрировав энергию в кулаке, я шагнул к линии щитов и нанёс удар. Выплеск силы создал такое давление, что в рядах спецназовцев образовалась огромная брешь. Десятки бойцов отлетели, кувыркаясь и корчась от боли. Некоторые при падении сломали себе шеи. А ведь это была лишь разминка…

— Разойдись! — но тут скомандовал кто-то, и спецназовцы расступились на две части.

Теперь я понял замысел — в бой вступили маги воды. Они зарядили водяные копья энергией и выпустили в меня целый шквал. Мой щит, рассчитанный в основном на физические атаки, мог не справиться с таким большим магическим натиском.

Но не страшно — я активировал антигравитационное поле, снизив свой вес и увеличив подвижность. Однако пришлось изрядно попотеть, уклоняясь от копий — одно чуть не пробило ботинок. Но магический резерв противников не бесконечен. Вскоре их атаки стали реже.

А теперь мой черёд — врубил на полную гравитационное сжатие, и сотни врагов просто расплющило, словно под прессом. Оставшиеся же мгновенно активировали щиты и артефакты. Но им это не поможет против меня…

— Думаешь, одолеешь нас всех? — прорычал их командир, боевой маг в тяжёлых доспехах. — Я один против тебя выйду! Давай один на один!

Что за херня? Откуда у людей столько самоуверенности? Они её на дороге находят?

— Давай, бедолага, подходи. Я ведь только размялся.

Но в этот момент у меня зазвонил телефон. Странно, здесь ведь должны глушить сигналы из Российской Империи. Но видимо, открыли каналы для переговоров с Императором. На экране же высветилось — «Викусик». Надо ответить!

— Да, котёнок, привет. В чём дело?

Командир-маг тем временем набросился на меня, нанося удары железными перчатками, усиленными магией — ать-два, ать-два. Но я даже не отвлекался на него — просто активировал гравитационную броню, уплотнив воздух вокруг тела.

И пока австриец пыхтел, пытаясь что-то мне сломать и доказать силу, я спокойно разговаривал с любимой, с усмешкой поглядывая иногда на противника.

— Привет, сладкий! Ты где сейчас?

— В столице Австрии скучаю, — зевнул я.

— По мне скучаешь или просто скучаешь? — игриво спросила она.

— И то и другое, — честно ответил. — У тебя-то всё в порядке? И как там мои питомцы?

— У нас тут всё пока хорошо, хоть и скучно тоже. Немного врагов поубивали, теперь вот смузи пью. Чипсину и куриц накормила. И хотела вот спросить, когда ты вернешься?

— Не знаю точно. Сейчас тут всем морды набью, а дальше как пойдёт. Сама понимаешь — дело международного характера, может Император к себе вызовет. Работы ещё много, — я с улыбкой до ушей поглядывал на австрийца, с которого уже лился пот. Он же смотрел на меня с недоумением, злясь всё сильнее.

— Понимаю, эх, — вздохнула моя красотка. — Люблю тебя очень. И передай австрийцам, что они там все обнаглели — отвлекают мужчину от его женщины.

— Передам, целую, — я положил трубку и посмотрел на соперника в доспехах.

— Какого хрена ты не поддаёшься воздействию никаких сил? — скалился он. — Играешь с нами как кошка с мышью. Где это видано, чтобы кто-то во время боя по телефону трепался? Ты даже не уклонялся от моих атак! — ещё немного, и он, кажется, все волосы на себе повыдёргивает.

— Только сейчас заметили, что я играюсь? Впрочем, не об этом речь. Моя возлюбленная сказала, что вы её бесите, и тут я с ней солидарен. Торчу здесь вместо того, чтобы быть с ней, читать книги и есть вкусную еду, — я хищно взглянул на него. — Вот тебе от неё! Получай!

Щелчком пальцев я вырвал с корнем сосну на окраине поля. И она на огромной скорости врезалась в голову храброго командира в доспехах. Ему размозжило череп, а сосна пролетела еще далеко вперёд.

И на этот раз Одарённые решили мочить меня по полной. В мою сторону выпустили несколько десятков мощных огненных торнадо. Убийственная штука… для кого-то, но не для меня. Я активировал гравитационное отражение и приготовился к представлению.

Спокойно дождался, когда торнадо достигли барьера и рванули обратно на самих Одарённых и спецназ. Воздух довольно быстро наполнился воплями, не успевших убежать спецназовцев, и запахло жареным. Их тела затянуло в торнадо, а выплюнулись оттуда лишь обугленные кости.

Я же начал бить по врагам одной гравитационной волной за другой. И эти «тараканы» больше не могли ко мне подползти. Их ряды рассыпались, броневики с пулемётами искорёжило. Но мне было мало — живых здесь оставлять не планировал.

Враги с трудом пытались собрать остатки сил, но я оказался быстрее. Настал идеальный момент для Временного якоря — я замедлил время, манипулируя гравитационным полем. Активировав этот якорь, подлетел к одному из Одарённых, свернул ему голову и забрал его меч. Теперь они все двигались будто в замедленной съёмке. Магия и пули летели так медленно, что от них мог бы уклониться даже ребёнок, не торопясь.

Поэтому я без проблем носился с мечом, кромсая австрийцев направо и налево. Некоторые пытались бежать, но там, где они делали шаг, я преодолевал сотню. И не помню, сколько часов я метался по окровавленному полю, но выдохся нехило.

Зато теперь наступила моя любимая часть — полный разрыв гравитационного поля. Один резкий перепад гравитации, и… Все превратятся в фарш. Щелчок пальцами и бды-ыы-ыщ. Фу-у! Меня даже самого окатило ошмётками земли и кусками чьих-то кишок. Поле превратилось в декорацию для фильма ужасов. Что б меня… Зато эффективно, хоть и броневик разорвало вместе с деревьями вдали. Одним махом короче прихлопнул всех врагов, а значит заслужил хотя бы пятиминутный отдых. Я рухнул на траву и ощутил — простреленное плечо продолжало ныть…

В итоге я вытянул пулю гравитацией и затянул рану притяжением для быстрого заживления. Но только сделал пару вдохов — в небе закружили боевые вертушки. Ля-я-ять! Пришлось снова подниматься. Видимо, ко мне уже боятся приближаться, и правильно делают. Еще наверняка меня снимают на камеру сверху, транслируя всё в какой-нибудь штаб, будто я мутант для изучения или неопознанный объект.

Так что я улыбнулся, помахал им рукой, и тут же началось… Враги решили перестраховаться по полной — в меня полетело всё — пулемётные очереди, бомбы, ракеты. Я же придав себе ускорение и прикрывшись щитом, просто носился по полю, выводя их из себя. И когда дым рассеивался и комья земли падали обратно, австрийцы явно удивлялись, что я ещё жив.

Меня должно было хотя бы зацепить взрывной волной и осколками, но всё отражалось от щита. И я сам не упускал возможности — нагружал вертолёты тяжестью, отчего их лопасти безысходно вертелись, а сами машины кренились вниз, зарываясь носами в землю. После чего раздавались мощные взрывы.

Потому австрийцы стали ещё осторожнее — отлетали подальше и просто кружили, держа меня на мушке. А раз они так тщательно наблюдают, пора показать всю свою мощь. Я выкрутил ауру на полную. Пространство вокруг сразу исказилось, ломаясь словно зеркало на осколки. Земля под ногами задрожала, по ней поползли огромные разломы на километры вперёд. Отдельные куски почвы поднимались высоко вверх неравномерными столбами, другие проваливались глубже. Время здесь замедлилось, но только не для меня…

Я взобрался на один из поднимающихся высокого вверх столбов и устремил взгляд прямо на военного в вертолёте. Его лицо застыло в полном шоке и недоумении, в руках он сжимал камеру. Он казался настолько оцепеневшим, что, казалось будто даже не моргал. Лопасти же вертолёта так искажались в пространстве, что превращались в неровные фрагменты, словно замершие в воздухе.

— Я могу стереть ваши города одним щелчком, если вы ещё этого не осознали, — произнёс я ледяным голосом, глядя прямо в камеру. — Но думаю, вы уже заметили, что связались с тем, кто вам не по зубам, — на моем лице сейчас, явно, виднелся хищный оскал.

Ну конечно они заметили… Пусть теперь живут в страхе, что я приду за ними. И в следующий раз лучше думают своей головой, прежде чем переходить мне дорогу…

Тем временем

в одном из административных зданий

в Австрии

— Буль-буль-буль, — янтарная жидкость струилась в бокал австрийского канцлера.

Его пальцы, унизанные драгоценными перстнями, сверкали в тусклом свете кабинета. На левом запястье — золотые часы ценой в целое состояние. Лицо, изрезанное морщинами, хранило печать глубокой задумчивости. Чёрная тройка сидела на нём безупречно, подчёркивая статус.

— Достаточно, — канцлер остановил секретаршу жестом и дождался, пока за ней закроется дверь.

Сделав два глотка, он медленно оглядел собравшихся чиновников.

— Надеюсь, никто не возражает против моей маленькой слабости в рабочее время, — произнёс он с едва заметной улыбкой, не скрывавшей тоски в глазах. — На наши плечи обрушилось непомерное бремя. Как вам уже известно, Император мёртв. На улицах — мародёры и хаос.

— Я и сам опрокинул пару стопок перед совещанием, — отозвался лысый серьёзный мужчина почтенного возраста. — Дворец разрушен — символ власти уничтожен. Это позор для Империи. Где это видано — государство ещё существует, а правителя и дворца уже нет.

— Верно говоришь, Стенульф, — кивнул канцлер. — Положение позорное и шаткое. И разгребать это всё теперь мне… Как временный правитель я должен организовать из вас Совет для принятия решений.

— Господин канцлер, решения нужны немедленно, уже прямо сейчас! — поднял руку сухопарый чиновник в очках. — Враги готовят ответный удар. Для других соседей мы сейчас — лёгкая добыча. А половина армии уничтожена, если верить сводкам. И главное — мы лишились авиации.

— Да-а, — протянул канцлер, тяжело вздохнув. — Жизнь к такому точно никого не готовила. Никогда не думал, что произнесу это — авиации нет, а боевых снарядов для неё — в избытке. Какой-то парадокс получается, — хмыкнул он себе под нос.

— Так что вы намерены предпринять, господин канцлер? — кашлянул в кулак пожилой мужчина, чья трость стояла у стула. — Вы созвали нас экстренно точно не просто так. Значит, у вас уже созрел план.

— Ты прав, Бенджамин, — отстранённо произнёс канцлер. — Я собрал вас для предотвращения грядущей катастрофы, — его пальцы отбивали нервную дробь по столу. — Как вы заметили, среди нас нет представителей императорской семьи и членов канцелярии. И думаю, вы поймёте почему… У нас остаётся единственный разумный выход, — он замолчал, но резко добавил. — И мой долг как временного правителя — обеспечить сохранность Империи любой ценой.

— Если мы верно понимаем, — Стенульф отхлебнул воды, — вы предлагаете прекратить войну с Российской Империей?

— В данном случае это наш долг, — ответил с уверенным видом канцлер. — Иначе мы лишимся половины всего, что имеем, а может, нас и вовсе раздробят на осколки. Вы же сами видели отчеты военных и записи, которые они передавали. Да и цифры потерь красноречивее любых слов.

— С вашим решением никто не спорит, господин канцлер, — вмешался вдруг Бенджамин. — Это очевидно. Но как, по-вашему, отреагирует население? Люди будут в ярости — столько средств ушло на вооружение, столько громких обещаний о победе прозвучало в медиа. А в итоге — лишь убытки и мертвые сыновья в гробах.

— Ты ведь уже знаешь ответ, Бенджамин, — канцлер с поникшим видом покрутил бокал в руках и сделал еще пару глотков. — Да и все вы понимаете, что делать в такой ситуации. Бушующему народу, чтобы успокоился, нужно дать крови и зрелищ. Эта практика работала многие века назад и до сих пор не подводит.

— Арест императорской семьи? — со вздохом спросил кто-то из чиновников.

— Да, — кивнул канцлер, сомкнув над столом ладони треугольником. — Мы объявим, что Император был неразумен и не в себе, когда решил ввязаться в войну. Что эта война не была нужна Австрии, а желал её лишь императорский род. Ну а дальше, думаю, вы и так знаете, что делать⁈ — он вопросительно посмотрел на собравшихся.

— Всё по классике, — угрюмо отозвался мужчина с прилизанными черными волосами. — Объявляем Императорский род изменниками за то, что втянули наш народ в войну. А потом принесем официальные извинения Российской Империи. Кстати, для делегации уже кого-то выбрали?

— Вот ты и поедешь в составе делегации, Оскар, — сказал канцлер мужчине с прилизанными волосами. — И Витольда с Адо возьми.

— Понял, сделаем, — Оскар крутил ручку в руках, постукивая ею по столу.

— А что в итоге с Императорским родом? — поинтересовался Бенджамин. — Мне уже сейчас поднимать людей и приниматься за это?

— Да, медлить нельзя!

— Подождите, но вы ведь понимаете, что почти наверняка начнется гражданская война? — хмыкнул пожилой мужчина.

— Лучше уж она, Бенджамин, чем снова столкнуться с Российской Империей, — канцлер посмотрел словно сквозь него отстраненным взглядом. — И нам точно не стоит больше иметь конфликтов с тем русским, что уничтожил всю нашу авиацию и императорский дворец. Как говорится, из двух зол…

Чиновник с тростью кивнул, и все начали суетиться — дел, чтобы исправить ситуацию, было по горло.

Глава 42

Российская Империя

Резиденция Императора

— Что там у тебя, Глебка? — Пётр Александрович с бледным от недосыпа лицом едва успел заехать в резиденцию и принять душ.

Верный Советник, тоже с мешками под глазами, плюхнулся на диван напротив правителя и первым делом жадно опустошил стакан воды из графина.

— Государь, я вам сейчас такое расскажу — не поверите!

— Ближе к делу, Михайлович, — правитель угрюмо взглянул на него. — Добрынин жив?

— Хах! — Глеб Михайлович не сдержал смешок. — Ещё как жив! И не просто жив — он теперь гроза всей Австрии.

— С этого момента поподробнее, — император сосредоточенно сомкнул руки.

— Конечно, Ваше Императорское Величество! — кивнул Михайлович. — Добрынину удалось уничтожить императорский дворец в Австрии, их Император погиб. Но Добрынин не остановился на этом — разобрался с сильнейшими Одарёнными австрийцами, уничтожил целое отделение спецназа и военные вертолёты. И среди врагов теперь настоящий хаос.

На лице Петра Александровича проскользнула хитрая улыбка. И откинувшись на спинку дивана, он с довольным видом посмотрел на расписной потолок.

— Нельзя упускать этот шанс, Глебка, ох нельзя, — в голосе государя звучал задор. — Добрынин целую Австрийскую Империю в одиночку заставил трястись от ужаса. Не прогадал я тогда, когда заинтересовался им.

— Вы как всегда правы, государь, — подхватил Советник. — У вас отличное чутьё и острый ум. Какие же дальнейшие шаги предпримем?

— Не стоит терять времени, — Император поднялся и кликнул камердинера, чтобы помог переодеться. А скрывшись за ширмой, продолжил. — Успех Добрынина стоит раздуть, как пламя, пока оно не угасло. Михайлович, собирай делегацию для связи с Австрией. Я же направляюсь к командующим и велю добивать все военные подразделения австрийцев, которые не успеют вывести с наших земель.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество! Немедленно приступаю, — Советник поднялся.

— Это ещё не всё, Михайлович, — государь выглянул из-за ширмы. — Нужно любой ценой вытащить Добрынина из Австрии, неважно, остались у него силы сражаться или нет. Он сделал достаточно для нашей Империи, и Империя должна ему отплатить.

— Сделаю, государь! — Советник стал предельно серьезен, но внутри ликовал — наконец-то он вновь ощутил свою значимость. Когда речь шла о силе, он был бессилен, но в дипломатических делах Глеб Михайлович не знал равных. Передавать поручения Императора точно и своевременно — его истинное призвание.

Закрыв дверь, Советник поспешно удалился. Петр Александрович же завершил переодевание и, взглянув в зеркало, на мгновение замер — «Теперь мой черед действовать лично… Эстонцы… Всё напирают и напирают…»

Государь недовольно фыркнул, отворачиваясь от зеркала. Он избегал личного участия в сражениях, опасаясь, что его дар выйдет из-под контроля, унося тысячи невинных жизней. Но выбора не осталось — момент требовал решительных действий. Император понимал — возможно, следует, как и Добрынину, продемонстрировать врагам всю мощь своей неудержимой силы. Только так они осознают глубину своей ошибки…

* * *

Тем временем

в доме Добрыни

— Госпожа, вы до сих пор не переоделись? — начальник службы безопасности вошёл в гостиную.

Виктория сидела в том же чёрном спортивном костюме, изодранном в клочья, с запёкшейся кровью врагов на нем. Даже на лице ещё оставалась пыль и грязь после боя.

— Я так вымоталась, что даже в ванну идти нет сил, — она вяло улыбнулась, глядя на него. — Добрыне же я сказала, что у нас тут были скучные бои. Незачем ему голову лишними подробностями забивать — он и сам там измотан.

— Да уж, скучные, — хмыкнул Дмитриевич и устало выдохнул. — За сутки мы отбили бесчисленное количество атак на наш район. Сейчас всем отдых необходим.

— Ты прав, — кивнула маркиза. — Атаки мы успешно отразили, и только что пришла новость — Австрия отступает. Значит, время для передышки есть, но ненадолго.

— О чём вы, госпожа? Про эстонцев?

— Именно, — она подалась вперёд и налила себе морс. — Эстония по-прежнему огрызается, а значит, после отдыха нужно сразу готовиться к новым стычкам.

— А что господин? Он говорил, когда вернётся? — поинтересовался начальник службы безопасности. — Ему бы тоже не помешал отдых перед очередными сражениями.

— Как я уже сказала, недавно звонила ему, — Виктория сделала пару глотков, и улыбка исчезла с её лица. — В Австрии у него всё шло хорошо, и я не удивлюсь, если австрийцы отступили именно из-за его действий. Но сегодня он не взял трубку. И я пока не знаю, что думать, — её взгляд стал задумчивым.

— Вы думаете, с ним что-то случилось? — Дмитриевич не терял присутствия духа. — Госпожа, если я что и знаю о своём господине, так это то, что ему всё нипочём. Вы же знаете его силы — скорее австрийцы бросят свои земли и побегут куда глаза глядят, чем с ним что-то серьёзное произойдёт.

— Знаю, — её голос прозвучал печально, а глаза потускнели. — Но всё же он в самом центре вражеской Империи и совершенно один. И он не божество, Дмитриевич, — Добрыня тоже смертен, как и все мы. Я не могу не волноваться за него.

— Госпожа, мне кажется, он просто потерял или сломал телефон в бою. Битва — дело такое, там что-нибудь сломать — как пить делать, — попытался успокоить её Дмитриевич. — Или снова включили какие-то глушилки. Попытайтесь отдохнуть, пожалуйста. Вы сами сказали, что впереди ещё много работы. Наша задача сейчас — отражать врагов, и чем больше мы их уничтожим, тем лучше.

— Да, — со вздохом кивнула маркиза, и Дмитриевич, откланявшись, вышел.

Она же приказала служанкам подготовить ванну и, оставшись одна, погрузилась в мысли — «Добрыня-Добрыня, если выясню, что ты просто трубку не брал, сама придушу… Из-за волнений за тебя скоро поседею раньше времени». По щекам ее потекли слезы.

Но вдруг зазвонил телефон. Она рванулась к столу, схватила трубку, надеясь увидеть имя Добрыни. Но на экране высветилось «Отец».

— Да, отец, здравствуй, — Виктория смахнула слезы и шмыгнула носом.

— Что, сопли по своему ненаглядному распускаешь? — усмехнулся маркиз.

— Тебе что-то известно о нём? — мгновенно оживилась девушка.

— Сама знаешь, у меня везде свои каналы. Так что да — известно.

— Папа, говори, не томи! — от волнения она закусила губу.

— Твой Добрыня в Австрии такой переполох устроил, что они сдают позиции… — начал отец.

— Это уже не новость, — перебила маркиза. — Лучше скажи, что сейчас с ним? Где он? Об этом тишина, на звонки не отвечает.

— В порядке он, ха-ха, — рассмеялся Фридрих фон Адель. — Домой твой возлюбленный героем возвращается. Жди — хороший и сильный парень оказался.

— Хочешь сказать, за такого зятя тебе не будет стыдно? — Виктория снова расплакалась, но уже от счастья.

— Ишь какая, сразу про свадьбу заговорила. В этом вся в мать, — ответил он. — Поживём — увидим, война ещё не окончена. Пока же утри слёзы. Твой герой вернётся, а ты зарёванная и опухшая — не дело это.

— Спасибо, папа, за новости! — Виктория чмокнула в трубку и отключилась.

Вскочив на диван, она запрыгала как ребёнок. «Едет домой!» — ликовало в голове. — «Мой сладкий едет домой!» Ей уже не терпелось, чтобы все эти войны закончились, и она наконец смогла остаться с Добрыней наедине.

* * *

Странное затишье — никто не суётся по мою душу. Неужели враги включили мозги? А мне что здесь делать? Пора домой значит. И я побрёл с искореженного поля на трассу, всю в разломах. Пришлось долго идти в поисках машины. От одного кольца до другого, потом ближе к городу — там проще найти транспорт, чем тащиться в никуда.

И возле одного гаража у столицы обнаружил тачку и взломал. Заберу себе, а как иначе? Не пешком же до границы топать. А до неё, между прочим, чертовски далеко. Нужно хотя бы до другого города и заправки добраться. Или солью бензин из другой машины. Других вариантов нет…

Так и держал путь домой, постоянно меняя маршрут, выбирая лесные дороги, чтобы не мельтешить. Спал в машине — ни о каких отелях речи не шло. Конспиративных квартир тоже не имелось — плана изначально не было никакого.

Старался менять машины периодически, если получалась возможность. Одна из таких, правда, заглохла посреди дороги и я выругался, но потом завелась. А затем и вовсем все неплохо сложилось. На одной из заправок наткнулся на машину с почасовой арендой. Документы никакие не требуются — оплачиваешь, заправляешь и едешь.

Прав при себе водительских не было, так что их я незаметно притянул гравитацией у какого-то типа, отсканировал и помчал. Пару раз чуть не нарвался на посты, но вовремя ушёл. И вскоре заметил дроны, кружившие по округе, прочёсывающие дороги. Они спускались низко, сканируя лица водителей на скорости.

Всё-таки хотят отследить. Зачем? Казалось, австрийцы уже должны всё понять. Ну ладно, чёрт с ними — не особо волнует. На камерах заправок я уже наверняка засветился. Пусть ищут — шею сразу сверну. Не переживая об этом, я даже пару раз заходил в магазинчики, затаривался едой. Натягивал, правда, на лицо кепку с козырьком и капюшон.

И несколько дней напоминали день сурка. Быстрый перекус полуфабрикатами, короткий сон в машине под незаметным защитным куполом, и снова в дорогу. Но в один из дней всё переменилось. И вовремя — я ещё не представлял, как прорываться через границу. Что с боем — понятно, но стратегию не выработал.

Когда же я съехал ночью с трассы на лесную дорогу и остановился на обочине, чтобы вздремнуть, следом за мной съехал еще один джип. Яркие фары ослепили меня, и рука инстинктивно потянулась к оружию из пространственного кольца. Не люблю им пользоваться, но так проще — не тратя энергии вальнуть тех, кто в машине. Если они, конечно, по мою душу, а в этом я почему-то не сомневался — уж больно странное совпадение.

Еще более странным оказалось то, что просканировав джип гравитационными импульсами, я обнаружил всего одного человека. Но аура у него мощная, серьезная. К черту оружие тогда — я откинул его назад. «Пусть будет дар против дара» — с этой мыслью я спокойно вышел наружу, а джип притормозил.

Как же я удивился, когда приоткрылось окно и оттуда показался белый флаг, а следом — улыбающееся лицо мужчины с проплешиной на голове. Физиономия же его не отталкивала, а в глазах читался острый ум.

— Что надо? — резко спросил я, сохраняя серьезный вид.

— Для начала сойдет и то, что вы оставите меня в живых и не открутите голову, — он медленно вышел из машины, подняв руки. — Потому что я не враг вам, как и вашей Империи.

— Кто вы?

— Я сотрудник австрийской службы безопасности… — начал он.

— Понятно, — я навел на него руку, готовясь прихлопнуть.

— Стойте-стойте! Имя Глеб Михайлович вам о чем-то говорит? — выпалил мужчина, мгновенно покрывшись потом. И я повременил с его убийством.

— Допустим, — ответил я с каменным лицом.

— Тогда посмотрите это видео, что он мне отправил. Советник сказал, что иначе вы мне не поверите.

Он достал телефон и включил видео. Я не взял устройство в руки — мало ли какой там взрывной механизм. Смотрел с расстояния, слушая, как советник Петра Александровича трещит о том, что мужчина с проплешиной передо мной — двойной агент, тайно работающий на Российскую Империю.

Михайлович даже показал фото этого агента и секретный документ с печатью, содержащий информацию о нем.

— Совет Российской Империи дал мне четкую задачу, — заговорил мужчина, утилизировав видео. — Отыскать вас и помочь вернуться на Родину. Это мое последнее задание здесь, в Австрии. После этого я буду раскрыт. И как бы долго мне ни пришлось обустраиваться и исполнять вверенную мне миссию — её провал того стоит. Сам Император Петр Александрович попросил передать, что вы очень важная и ценная персона. Хотя я это уже и так заметил и наслышан о вас.

— Ясно, — я засунул руки в карманы. — И долго же вы меня искали после разрушения дворца?

— Все эти дни, — ухмыльнулся он. — И это было чертовски сложно — вы меняли машины, как дамы перчатки, и нигде надолго не останавливались. Пришлось использовать свою власть, просмотреть некоторые данные и задействовать дроны. Всё это было опасно, приходилось действовать быстро. Хотя на этот случай у меня тоже имелись отговорки. Пока же я всё продумывал, прошло тоже немало времени.

— Значит, вы провезете меня через границу без проблем?

— Да, по крайней мере, я на это рассчитываю, — кивнул агент. — У меня не последняя должность и определённые полномочия. А нынешняя обстановка в Австрии играет нам на руку — никто не станет задавать вопросы о моём пересечении границы сейчас. Так что пора бы уже отправляться. Но главное — основная трудность уже позади.

— В каком смысле? — я недоумённо взглянул на него. — Мне казалось, что пересечение границы после всего случившегося и будет самой серьёзной проблемой.

— Ошибаетесь, — он усмехнулся. — Со мной это гораздо проще. Под трудностью я подразумевал — найти вас, успеть сказать хоть пару слов и не умереть прежде, чем подойду к вам.

— Ха, тогда белый флаг был хорошей идеей — он меня заинтриговал, — честно признался я.

— Это классика, — мужчина тоже улыбнулся, и я, забрав нужные вещи, пересел к нему в джип.

Временем позже

Как только мы подъехали к Москве, я присвистнул… Конечно, я видел разруху в столице перед отлётом в Австрию, но сейчас всё усугубилось в разы. Куда ни глянь — руины и брошенные перевёрнутые машины на дорогах. Приходилось долго пробираться по улочкам, расчищая путь гравитацией.

Мирных жителей не было видно вообще. Я просканировал импульсами редкие уцелевшие здания — пусто. Будто всех эвакуировали или люди разбежались сами.

— Что б меня… — даже у агента на лице отразилось изумление. — Это словно какой-то апокалипсис. Я и не подозревал, что здесь настолько всё плохо.

В чём-то он прав, но я не особо волновался за Вику. Телефон сел, но я точно знал — с ней всё в порядке. Не зря я так тщательно продумывал план, включая отступление в экстренном случае. Дмитриевич знал его досконально.

К тому же, мне доложили, кто выкупил двенадцать имений рядом с моим районом под шумок военных действий. И знал чья гвардия там засела — бойцы маркиза фон Аделя. Пусть он и дал Вике свободу действий, но это не значило, что её отец пустил всё на самотёк. Очевидно, без охраны и присмотра он дочь не оставил.

— А это ещё что⁈ — но вдруг агент воскликнул, указывая вправо.

Я бы и без него заметил это зрелище… Его трудно не заметить. Вдалеке виднелось красное зарево, и даже отсюда мы ощущали бушующие всплески энергии. У меня самого волосы на руках встали дыбом. Это могло означать только одно — там работает мощнейший маг крови.

— Неужели Император? — мужчина на водительском сиденье сам ответил на свой вопрос.

— Скорее всего, — кивнул я. О других столь мощных магах в этих краях я не слышал.

Помимо этого всплеска энергии, там было ещё много других, хотя по мощи они значительно уступали главному. Значит, сражения до сих пор ведутся, и в них участвует множество Одарённых. Но я туда не собирался — мне нужно отдохнуть и восстановить силы. Император должен справиться и без меня. Так что попросил агента подбросить меня до дома, после чего он отправился на встречу с Советниками для отчёта.

И едва подъехав к воротам имения, я понял — Викуля соврала насчёт «скуки». Судя по потрёпанному району и рытвинам от взрывов вокруг дома, здесь было чертовски «жарко».

— Господин! Господин вернулся! — раздался обрадованный голос Дмитриевича из-за ворот. Заметил меня по камерам.

Ворота распахнулись, и начальник моей службы безопасности, при полном вооружении и амуниции, выскочил мне навстречу.

— Все живы? Целы? — первым делом спросил я, пожимая ему руку.

— С госпожой всё в порядке, — улыбнулся он. — Среди гвардейцев есть раненые, но они уже в лазарете под присмотром.

— Павшие?

— Несколько десятков потеряли при первом натиске врага. Если бы не госпожа Виктория и не помощь соседей, жертв было бы гораздо больше, — отчеканил Дмитриевич.

— Всё ясно с ней, — вздохнул я. — Её всё равно никто бы не удержал — она боец по натуре. Полный отчёт принесёшь позже. И не забудь выплатить семьям павших положенное, чтобы ни в чём не нуждались.

— Разумеется. Я уже всё подсчитал и внёс в смету.

— Молодец, — кивнул я.

— Я лишь выполнял свой долг, господин. Нам обязательно нужно обсудить все подробности — есть важные вопросы. Но сейчас вам лучше в дом. Госпожа места себе не находит который день. Она верила в ваше возвращение, но всё равно извелась. Почти не ест, занимается только обороной, даже ночами сидит над картой в штабе, отмечая передвижения войск.

Я похлопал его по плечу и, не споря, направился к дому. Но едва открыл дверь, как на меня с радостным лаем набросился Чипсина, прыгая вокруг. Подняв шпица на руки, я тут же оказался облизан.

— Угомонись, приятель, — чмокнул я его в макушку и опустил на пол. Но от радости пёс тут же обоссал мне обувь. «Какая прелесть».

На лай из кухни выглянула Вика и застыла с открытым ртом. А потом рванула ко мне так, что я подумал — снесёт с ног.

— Люби-и-имый! — с визгом запрыгнула она мне на руки, крепко обняла и принялась целовать в лицо.

В общем, вместе с Чипсиной они меня полностью обслюнявили.

— Тише, котёнок, — улыбнулся я, целуя её в ответ. — Задушишь!

— Тебя задушишь, как же, — она разрыдалась, колотя кулаками по моей спине. — Почему трубку не брал? Я чего только не передумала! Чуть не поседела от волнения.

— Прости, телефон сел, а зарядить было некогда, — я вытирал её слёзы. — Кстати, что это у тебя? — провёл рукой по её волосам.

— Что там? — шмыгнула она носом.

— Кажется, седой волос, — усмехнулся я.

— Иди ты! — шлёпнула меня ладонью по плечу. — Ему, видите ли, весело! Ты цел вообще? — оглядела меня с ног до головы. — Выглядишь потрёпанным и воняешь. Но вроде ничего серьёзного.

— Ещё бы я не вонял после стольких дней в пути и сражений, — я поставил её на пол.

— Ты голоден?

— Зверски, — поцеловал я её в лоб.

— Тогда идём скорее на кухню. Повар недавно много наготовил еды на обед для меня и для гвардии. Они уже разобрали свои порции, а ты пока мою съешь, а я повару скажу, чтобы ещё приготовил.

— А ты чего не ела? — спросил я. — Ты же и так стройная.

— У меня без тебя аппетита не было. Но сейчас вместе с тобой пообедаю, — и она умчалась на кухню, чтобы повар быстро сварганил ещё что-нибудь, да побольше.

Вскоре мы с Викусей устроились за большим столом, заставленным всякой всячиной. Есть было неудобно — Вика не отпускала мою руку, и мне приходилось орудовать ножом так, словно держу одноручный меч на поле битвы.

— Ау, ты мне соусом в глаз попал! — усмехнулась Вика, когда я пытался одной рукой разрезать кусок мяса.

— Извини, я вилкой придерживать не могу, — пожал я плечами.

Так за разговорами мы провели за столом пару часов, а потом ещё долго пили чай, сидя в обнимку в беседке. Лишь поздним вечером я заглянул в штаб к Дмитриевичу обсудить запасы вооружения и прочего. А дальше — долгожданная ночь с Викой. Когда я вошёл в спальню, она уже ждала меня в короткой шёлковой пижаме и накинулась, как голодная. Мы не спали почти до самого утра…

Рано не встали — к чёрту будильники, шторы плотно задёрнуты. Только ближе к обеду я кое-как расклеил глаза и, повернув голову, заметил, что Вика уже не спит.

— Давно проснулась, красавица? — повернувшись к ней, приобнял за талию.

— Нет, недавно проснулась. Лежу, любуюсь вот тобой, — она провела пальцами по моим волосам. — Какой ты у меня красивый всё-таки.

— Тогда дай и я на тебя полюбуюсь вдоволь, солнце, — я с нежностью провёл пальцами по её щеке.

— Добрыня, — прошептала Викусик, заглянув мне в глаза, — скажи, ты задумывался о будущем? О нашем с тобой? Что нас вообще ждёт?

— Думал, — честно признался. — Я не знаю точно, где мы будем и каким всё будет. Но знаю одно — ты точно будешь моей женой, — приблизившись, я поцеловал её в сладкие нежные губы.

Так мы пролежали в обнимку ещё долго, а потом позавтракали весьма поздним завтраком — по сути, уже обедом. И быстро собравшись, я отправился проведать Гришу и поговорить о сложившейся обстановке. Я уже связался с ним из дома — как выяснилось, он снова был ранен в одной из битв и сейчас лечился у себя.

Пока ехал, заметил, как вдалеке всё ещё громыхали взрывы, а в небе виднелись энергетические столбы от магии — огненные, сиреневые со сверкающими молниями и множество других. По улицам же теперь ездили броневики военных, все они мчались рядами в сторону боевых действий.

А улицы наконец немного расчистили, и я быстро добрался до друга. Распутин лежал в постели, жевал чипсы и смотрел фронтовые новости.

— Лекарь, а такую дрянь ешь, — усмехнулся я, обнимая его. — Выглядишь, кстати, паршиво.

Гриша был весь изранен — подбитый глаз с кровавым белком, повязка с вонючей мазью на голове, сломанные рука и нога, перебинтованное плечо и грудь. Живого места не осталось — пока я был в Австрии, он тут бился насмерть похоже.

— Добрыня, брат! Жив, чертяка! — он приподнялся на подушке, поморщившись от боли. — Чего так долго добирался?

— Это я ещё быстро. Вчера на улицах было не протолкнуться — заторы из брошенных машин повсюду. Как ты? Что нового?

— Да как… не видно разве? — усмехнулся Гриша. — Мой род сделал всё возможное в этой войне. Нам крепко досталось — достаточно одного взгляда на меня, чтобы понять. Мы первыми встали щитом — все удары приняли на себя. Тяжко нам было, Добрыня, тяжко.

— Думаю, Император это оценит. Он понимает, что без вас в начале всё обернулось бы катастрофой.

— Конечно понимает. Пока все прятались по углам и тянули время, мы бились за дворец и Москву, — хмыкнул друг. — Теперь же Пётр Александрович сам вступил в «игру».

— Значит, бразды правления уже почти полностью вернулись к нему? — я опустился в кресло рядом.

— Да, армия движется к нему на подмогу, только что по телевизору передавали.

— Я видел, как по улицам броневики с военными идут.

— Это ещё не всё, — мотнул головой Гриша. — Судя по масштабам, грядёт заключительная битва. Скоро подтянут армию и из других регионов.

— А как обстановка с предателями среди аристократов? — спросил я, закинув ногу на ногу.

— Многие сбежали, но немало и убили. Государь не просто выжидал — готовился. Теперь служба безопасности, тайная канцелярия и разведка нанесли основной удар. За один только день схватили и убили около двух тысяч предателей, — он поднял указательный палец.

— Нехило!

— И не говори, — друг отправил в рот очередную чипсину. — Взяли всех причастных к предательству — не только аристократов, но и торговцев, даже военных высшего ранга. Крысы оказались везде.

— Понятно, почему тянули — спецслужбы не хотели отлавливать их поодиночке. Слишком муторно было бы, а сейчас всё говно всплыло разом.

— Вот-вот, — жуя, отозвался Распутин. — Первоначальное бессилие спецслужб было лишь искусственно созданной видимостью. Фикция, одним словом.

— А с эстонцами что? Тебе что-то известно? Я пока даже не вникал — вчера только домой вернулся.

— Они уже поняли, что их план провалился, — наморщил лоб Гриша. — Но судьбу Австрии повторять не хотят. Сейчас все силы в бой бросили — битва, считай, заключительная. Никаких резервов — размах на всю катушку. Либо пан, либо пропал.

— Ва-банк, значит, пошли. Теперь не удивлён, что Император тоже в бой вступил.

И я на мгновение задумался, потом взглянул на друга и хитро улыбнулся, а он это сразу заметил.

— Не нравится мне твоя улыбочка, Добрынин. Что опять задумал?

— Да так… Сможешь подсобить с доставкой моей тушки до мест боевых действий?

— Что? Ты сбрендил, брат, — Гриша чуть чипсами не подавился. — Это же чистой воды самоубийство. Хотя… — он рассмеялся, но тут же поморщился от боли. — После Австрии, наверное, такая прогулка для тебя в самый раз.

— Ага, как нефиг делать, — усмехнулся я. — Так поможешь или нет?

— Есть у нас вертушка. Сейчас порешаем, — Распутин взял телефон и начал кому-то писать.

Я тоже взял свой телефон и позвонил Вике.

— Алло, дорогая, я сегодня на ужин домой не приеду.

— А что такое? — в её голосе прозвучало недовольство. — Я тебе сегодня сама собиралась запеканку приготовить. Только не говори, что из-за моей стряпни домой ужинать не приедешь.

— Нет, дело не в этом. Война ждёт.

— Сладкий, ну сколько можно? — пробурчала она. — Надеюсь, это опять не затянется на несколько дней?

— Постараюсь вернуться раньше. Думаю, всё скоро закончится — остался последний рывок. Надо эстонцев как-то вразумить.

— Ладно, — нехотя сказала она. — Только береги себя и возвращайся поскорее. Я это одиночество без тебя больше не вынесу.

— Хорошо, целую.

— Целую.

Положив трубку, я обратился к Грише, чтобы узнать, как обстоят дела с доставкой.

— Ну что я могу сказать, «опасный груз» будет доставлен прямо в театр боевых действий, — усмехнулся он.

— Вот и славно…

Временем позже

Лопасти вертолёта разрезали воздух над полем сражения. Чем ближе мы подлетали, тем больше снарядов летело в нашу сторону. Но мне было плевать — после всех совершённых убийств энергия переполняла меня до краёв. Защищать вертолёт от боевых снарядов не составляло никакого труда.

И когда мы подлетели, передо мной развернулась вся эта жуткая картина войны — а она всегда именно такая. Две армии сошлись в битве на выжженном пожарами и взрывами поле. Они дрались так, будто это был их последний бой — никто не бездействовал. Неумолчные выстрелы, вспышки магических атак, уносящие десятки жизней с обеих сторон за один раз. А само поле было усеяно телами, которые никто не успевал оттаскивать.

Я закрыл глаза и выдохнул. Остался последний рывок… Последний рывок, чтобы прекратить это безумие. Когда вертолёт снизился, я выпрыгнул. Зачем мне все это надо? И зачем я это делаю? Ответ очевиден — потому что могу. Я и есть сама гравитация, а она имеет на это право.

Пока же я летел сюда на вертушке до этого, успел оценить ситуацию. Наших войск значительно меньше, хоть и немало тоже. Так что придётся сразу переходить к серьёзным действиям, не размениваясь на мелочи. В прошлый раз в Австрии я не сдерживался, но сейчас всё будет намного мощнее — я стал сильнее. Врубаю свою мощь на полную катушку, без всяких ограничителей. И динь-дон — иду убивать…

Со стороны Эстонии

Сцепив руки за спиной, Император Эстонии расхаживал из стороны в сторону. Взгляд его был таким, словно вот-вот начнёт метать молнии от бешенства. Про себя он проклинал Австрию, и при каждой мысли об австрийцах его зубы скрежетали так, что от эмали могло уже ничего не остаться.

Он планировал без особых потерь провернуть операцию в Российской Империи, а теперь всё полетело в тартарары. Его собственная жизнь висела на волоске. Правитель Эстонии осознавал — проиграет сейчас, то его свои же уберут. Австрия тому пример… Но он уже предпринял всё возможное.

Вот только Российская Империя каким-то образом сумела вернуть контроль над своей армией и гвардией. Теперь ситуацию можно исправить лишь полным захватом Москвы, убийством правителя Российской Империи и полным пленением жителей столицы. И все боевые единицы Эстонии были выдвинуты туда с чётким приказом — без победы возвращаться бессмысленно.

Но задача эта была чертовски сложна. Благодаря прямой трансляции боевых действий Император видел сейчас на экране творящийся там ужас. Толпа сильнейших Одарённых Эстонии пыталась сдержать всего одного человека — сильнейшего Одаренного Российской Империи. Того самого, которого когда-то величали Императором Крови. При виде этого эстонский государь нервничал ещё сильнее.

Однако вскоре в его глазах вспыхнул азарт и появилась доля надежды — знаменитым Одарённым воинам удалось зажать в кольцо русского Императора с его малочисленной, но сильной свитой. И ситуация начала меняться — эстонские маги наносили атаку за атакой, и экран почти непрерывно озарялся яркими магическими вспышками.

— Давайте! Ну же! — взревел эстонский правитель, сжав кулаки. — Дожимайте его! Дожимайте!

Не прошло и десяти минут после его крика, как начало твориться что-то неладное… Боевая техника Эстонии — танки, броневики — стала попросту сжиматься в крошечные шарики. Император не поверил своим глазам. Он потёр их кулаками, проморгался и на всякий случай подошёл ближе к монитору, хлопнув по нему сбоку рукой. Но ему не почудилось — техника действительно сминалась, словно была сделана из бумаги.

Но ладно техника — это лишь начало. С его воинами начало творилось то же самое, а у некоторых прямо на глазах без видимой причины ломались конечности и отрывались головы. Эта чертовщина охватила всю часть поля, где располагались его солдаты. Враги же, напротив, оставались невредимыми, что вызывало ещё больший шок.

— Что за чертовщина происходит⁈ — взвыл Император, побагровев от ярости. Он затопал ногами, брызжа слюной. — Покажите! Покажите мне немедленно, что это всё значит!

Но камера и так вскоре переключилась на человека, который просто шёл вперёд. Вокруг него пространство дрожало и искажалось. Аура была прозрачной, но колебания воздуха заметны даже через экран — словно испарения, искривляющие реальность.

— Только не он, — прошептал Император. При виде этого человека он нервно дёрнулся и рухнул на пол, сжав кулаки до побелевших костяшек.

Одарённые Эстонии тем временем тоже заметили этого человека и, оставив правителя Российской Империи, переключились на новую цель. Они накинулись всем скопом, используя все свои силы. А тот лишь улыбался, принимая их атаки так, будто это были комариные укусы. Эстонскому государю это вообще не нравилось.

В какой-то момент он даже захотел закрыть глаза, чтобы не видеть этого кошмара. Но не пришлось — камера, снимавшая происходящее, внезапно уничтожилась неведомой силой. И государь догадался, кто её уничтожил. А ведь она парила высоко и была новейшей технологической разработкой.

Несколько минут Император Эстонии смотрел на чёрный монитор, почти не моргая и не двигаясь. Затем молча поднялся, подошёл к столу и откупорил бутылку с чем-то крепким.

* * *

Лицо и одежда пропитались вражеской кровью. А поле боя вокруг меня опустело. Тяжело было, не скрою, но эффективно и надёжно. Теперь даже союзники, кажется, боятся меня. Но что поделать — я вновь стал тем, кем был прежде.

И потому сегодня погибли тысячи, а ещё больше бежали. Хорошо это или плохо? Не могу пока сказать, ведь другие державы теперь узнают, какое «чудовище» обитает в Российской Империи. Они будут бояться, но страх порождает действия, часто ведущие к новым войнам. Однако я буду готов и пусть даже не надеются, что будет иначе.

От размышлений же меня отвлекла мощная энергия за спиной. Обернулся, а там… Ля-я-ять… Император Пётр Александрович преобразился до неузнаваемости. На голове — обруч из крови, тело облачено в кровавую магическую броню, алый плащ струится за плечами. Взгляд пустой, безжизненный. Не к добру.

Но догадываюсь, что будет. Он идёт убить меня, чтобы поглотить мою сильную кровь. Государь растворяется в своём даре, теряя контроль и рассудок.

Я же активирую подвижный щит и вовремя, так как император подлетает с жутким рычанием, бьёт кровавым кулаком мне в голову. Но ставлю блок и отталкиваю его гравитацией.

— Император, прекратите! — кричу ему.

Однако он снова бросается на меня, хватает за шею, пытаясь раздавить ее. Но моя защита держится, гравитация отталкивает его пальцы, словно пружина.

— Да придите же в себя, наконец! — рявкнул на него, пытаясь достучаться.

Всё тщетно — государь обрушивает на меня шквал ударов в грудь. От одного такого любой Одарённый, даже сильнейший, отправился бы к праотцам. Мне же ничего не делается. Уворачиваюсь дальше и бью его сбоку гравитационным молотом — концентрированной массой воздуха, сжатой до состояния сверхплотного вещества. Обрушиваю эту мощь на Императора с такой силой, что его кровавый доспех разлетается вдребезги.

А затем я сразу пригвоздил правителя к земле гравитацией, многократно увеличив его вес.

— Может ты и силен, — склонившись над ним, произнес я. — Но не для меня… Пора привести тебя в сознание. Я давал тебе шанс сделать это самому, но ты не справился. Теперь это сделаю я, и будет больно. Очень больно…

Не медля, я применил свой дар к его крови. Окутывающие его сгустки, которые должны были восстановить броню, разлетелись в стороны, не сумев соединиться. Брызги хлестали так обильно и мощно, словно я подорвал самого Императора и из него самого при этом вырывалась кровь. В итоге он не выдержал моего воздействия и потерял сознание.

Тут же подоспела императорская гвардия, вернее, её жалкие остатки. Командовал ими начальник гвардии. Они окружили государя полукругом, и начальник, осмотрев его, снял шлем и произнес.

— Теперь понятно, почему Его Императорское Величество не использовал свой дар в последние годы. Мудрое решение — последствия слишком опасны. Ведь сейчас он мертв из-за этого дара.

— Да успокойтесь вы, — привлек я его внимание. — Император, если что, ещё не умер — рано хороните. Собирайте людей, возвращаемся домой. И объявите наконец народу, что победа за нами!

Сам же я рухнул спиной на землю и уставился в сизое небо. Уф… Устал… Сейчас бы Викулиной запеканки…

* * *

Шесть месяцев спустя

Я стоял со скучающим видом в деловом костюме — никогда не питал любви к официальным мероприятиям. Под руку меня держала Викуля в шикарном голубом платье. Мы находились в Императорском дворце, который полностью отстроили заново. Выглядел он даже лучше прежнего. Но всё, что мы здесь пережили, явно того не стоило…

— Дорогой, тебе правда здесь не нравится? — Вика лукаво взглянула на меня.

— Если честно, я бы предпочёл сейчас быть дома с женой и гладить ей живот, — мой взгляд опустился на округлившееся пузико Вики. И нет, этот живот не от пива или чипсов…

Жена мило улыбнулась и погладила мою руку. Мы с ней присутствовали на важном мероприятии, где собрались аристократы не только из Империи, но и из других государств. Но меня они мало волновали — главное, что здесь была моя сестра и отец Вики. Мы уже перекусили на фуршете и теперь собрались перед сценой, где Пётр Александрович начал выступать перед тысячами камер, транслирующих его речь в прямом эфире.

Однако его слова были для меня предсказуемы. Он говорил о восстановлении Империи после войны, затронув все сферы — экономику, культуру, военное дело и прочее. Затем перешёл к радостным новостям и объявил, что один аристократ достиг S ранга. И мне пришлось слегка подтолкнуть сестру вперёд и шепнуть ей, чтобы не трусила.

Эта болтушка сейчас смущалась и с порозовевшими щеками вышла к микрофону после приглашения Императора, представившего её как аристократа S ранга. Я был горд за неё и рад — ведь тренировал её лично все эти месяцы.

Вика слушала речь Машки, а я думал, глядя на жену, что наконец-то смог перед кем-то раскрыться полностью. Вика теперь знает всё про меня и про мое прошлое. Так что со мной самые верные люди, от которых нечего скрывать — жена и сестра.

О других же членах «семьи» даже говорить не хочется. Матери, отца и братьев с нами не было, и это к лучшему. Мы оборвали с ними связь полностью, и на то были веские причины. Маша рассказала мне всё, когда мы увиделись с ней… Во время войны она втайне просила родителей помочь нам и Империи в сражениях против врагов. Сказала им прямо, мол Российская Империя — и их дом тоже, как они могут стоять в стороне?

Своим же ответом те перечеркнули последние остатки нашего терпения. И больше у нас ничего общего с ними нет. Они заявили, что у них теперь новый дом, и он гораздо лучше. Вот такие дела…

Но хватит о грустном — Машке уже вручили награду, и я аплодировал вместе со всем залом.

— Молодец, хорошо держалась! — похвалил я сестру, когда она, сияющая от счастья, вернулась к нам со сцены.

— Да, я такая, — кивнула она и вдруг дёрнула меня за рукав. — О, смотрите, Распутиных на сцену вызывают!

— Вижу, — я помахал другу, и он на ходу, сцепив руки над головой, ответил мне приветствием. — Сейчас ему орден за героизм вручат, как и всем членам его рода — они проявили себя настоящими героями.

И я оказался прав — через пару минут Император уже прикреплял на их груди ордена, а зал взорвался аплодисментами. Да и дальше чествовали ещё немало героев, и нам пришлось долго наблюдать за этой церемонией.

— Напоследок хочу объявить, — заговорил государь, когда у всех уже руки болели от аплодисментов, — что я выбрал, кого назначить на должность нового судьи.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Все с любопытством запереглядывались, а кто-то с тревогой и волнением. Я же кивнул Императору и направился на сцену.

— Прошу любить и жаловать, — Пётр Александрович указал на меня рукой, а затем приобнял за плечо, — Добрынин Добрыня Валерьевич — герой войны за Империю и наш новый судья!

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — государь передал мне микрофон, и я окинул зал тяжёлым взглядом. — Думаю, вы все меня уже знаете. А значит, можете не сомневаться — судья у Империи не будет номинальным. И если кто-то задумает переворот, я уничтожу ваши имения вместе со всем прочим. Это касается всех заговорщиков и тех, кто попытается строить козни против Империи, — мой голос звучал жёстко и уверенно. После короткой паузы я продолжил. — И я не искал эту должность — она сама меня нашла. Но раз уж я здесь, то свою работу буду выполнять как следует. Надеюсь, это всем понятно?

Кто-то в зале действительно выкрикнул «Да!», хотя вопрос был риторическим. Но я видел страх в глазах многих присутствующих. Закончив же речь, я передал микрофон помощнику и дождался, пока Император прикрепит орден к моему пиджаку.

— Ты всё это заслужил, — государь с улыбкой положил руку мне на плечо.

— Каждый достойный человек делал всё, что было в его силах, — ответил я и начал спускаться со сцены.

И возвращаясь к жене, я с горечью думал о том, какой гадюшник развели в Империи. Но теперь здесь будет жить мой сын, и я не Атилла, если не сделаю всё, чтобы Империя стала нормальной. Пусть даже для этого придётся пролить реки крови — я к этому готов.

Впрочем, пара спокойных лет у меня ещё есть. Память о моих деяниях свежа, и пока никто не рискнёт тронуть меня — все помнят, что я из себя представляю. Использую это время с пользой — буду готовиться к новым стычкам, но и с семьёй, конечно, проведу немало часов. Как минимум, я это заслужил…

Уважаемые читатели, надеемся, вам понравился данный цикл! И мы очень рады, что вы были с нами на протяжении всего повествования.

А сейчас Дмитрий Ангор приглашает вас на свой новый отдельный цикл.

Вот ссылка — (https://author.today/work/439997)

Как говорится, прошу вас к своему шалашу =) И хорошего вам чтения!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мастер Гравитации 5

Content

Дмитрий Ангор, Олег Сапфир
Мастер Гравитации 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Nota bene