Камень Книга тринадцатая

Глава 1

Возвращение в себя было резким, как будто я вынырнул на поверхность бурной реки после длительного погружения без кислородного баллона. Привязка к действительности и восстановление последних воспоминаний заняли еще какое-то время, а вот переход на темп для оценки потенциальной угрозы дался мне с огромным трудом — боль ударила по вискам, меня чуть не вырвало, и тут же ощутимо заныли мышцы по всему телу, как после длительных физических нагрузок.

Похер на боль! Перетерпишь, Пожарский!

И опять я переживал напрасно: княжество Монако продолжало жить своей обычной ночной жизнью, а угрозы мне и моим близким не чувствовалось от слова совсем. Это же касалось и Коли с Сашей, спокойно посапывающих на кровати — похоже, братья не слышали моего недавнего телефонного разговора, а его… фееричное, но позорное для меня, завершение никак на них не отразилось. Ну и слава богу!

С облегчением выйдя из темпа, но оставаясь в некотором подобии легкого боевого транса, я постарался по максимуму успокоиться, насколько это было возможно в такой хреновой, как ни посмотри, ситуации, и включить «больную» голову. Итак, что мы имеем на сегодняшний день? А имеем мы очень и очень опасного и загадочного господина, для которого французский язык, скорее всего, был родным. Это во-первых. Во-вторых, этот условный господин де Вилье действовал весьма эффективно и явно по давно отработанной схеме: завуалированные под просьбы требования с угрозами, а в конце разговора еще и повторная демонстрация своего подавляющего превосходства. Не сомневаюсь, что завалить меня этому колдуну из, предположительно, Мальтийского ордена не составляет каких-либо проблем. Но как, черт возьми, у него это получается? Что это: природная мощь, особые техники воздействия вкупе с тайными знаниями Ватикана или просто использование круга с большим количеством колдунов, тем более собеседник этот самый круг в разговоре упомянул, — я просто не представлял! Тот факт, что меня вот так просто нашли, не удивлял: если я могу проделывать что-то подобное, почему это же не может сделать кто-то другой? Напрягало совсем иное — создавалось впечатление, что некий неизвестный деятель или группа деятелей с недавнего времени очень плотно заинтересовались моей скромной персоной, а внешнее проявление их интереса выражалось в том, что они два раза именно что изучали меня и мои возможности, когда я спал, и только по окончании недавнего разговора де Вилье нанес демонстрационный удар по моему сознанию, когда я бодрствовал. Какой можно было сделать из этого самый плохой для меня вывод: меня видят, мое состояние контролируют, а я его или их, в свою очередь, не вижу и не чувствую совсем! И это в-третьих!

Сука! Везде засада! Не было печали — да черти накачали!

Я вздохнул, помотал гудящей головой и руками помассировал лицо. Немного, но помогло, и я продолжил анализировать ту очередную поганую ситуацию, в которой оказался.

То, что раньше я имел дело не с так называемым Мальтийским орденом, а именно что с ватиканскими колдунами, не подлежит никакому сомнению: обладай последние такой мощью, никаких заходов через Тагильцева, Бирюкова и Контролера не было бы — меня просто и без затей завалили бы еще в Москве, а не продолжали устраивать покушения на Лазурном берегу, теряя раз за разом своих колдунов-киллеров. Может, ватиканские колдуны обратились за помощью к своим братьям-коллегам из Мальтийского ордена? Не катит по той же самой причине. И это в-четвертых. Тогда получается, что условный де Вилье играет в какую-то свою игру и ему действительно от меня что-то нужно. А может, он просто решил совместить приятное с полезным и меня без затей погасят во сне, когда я им перестану быть нужен. И это в-пятых… В общем, одни вопросы и никаких ответов! Хотя уже сейчас понятно, что необходимо обязательно переговорить с отцом и старшими Романовыми — может быть, они прольют мне свет на то, какими целями может в подобной ситуации руководствоваться условный Мальтийский орден. А сейчас просто необходимо самостоятельно изучить всю открытую информацию по этой структуре Ватикана.

Поднявшись с дивана, я включил ночник, быстро натянул на себя рубашку, штаны и ботинки, забрал телефон и вышел из каюты, чтобы своей возней не разбудить продолжавших мирно похрапывать братьев. Для изучения соответствующих материалов в «паутине» я уже привычно выбрал нос яхты, но, прежде чем отправиться туда, зашел на камбуз и сварил себе большую чашку кофе. Расположившись за удобным столиком и хорошенько хлебнув бодрящего напитка, открыл телефон и первым делом глянул на время звонка де Вилье — судя по всему, в отключке я провалялся порядка сорока минут, и это при том, что, по моим внутренним ощущениям, «в спасительном ничто» я провел больше пары часов.

Итак, что мы имеем согласно справки с сайта нашего МИДа? https://www.mid.ru/ru/press_service/publikacii-i-oproverzenia/publikatsii/1575004/ А имеем мы следующее:

СУВЕРЕННЫЙ МАЛЬТИЙСКИЙ ОРДЕН

(Справка)

Суверенный Военный Орден Госпитальеров Святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты (Суверенный Мальтийский Орден — СМО) возник в XI веке на базе действовавшего с 1048 г. в Иерусалиме госпиталя Св. Иоанна, оказывавшего помощь паломникам из разных стран. После захвата крестоносцами Иерусалима в 1099 г. у Ордена появилась военная функция по защите христиан от «неверных». Официальной датой создания СМО считается 15 февраля 1113 г., когда он был утвержден буллой Папы Римского Паскаля II в качестве религиозного ордена «Госпиталя Св. Иоанна». Под натиском Оттоманской империи госпитальеры переместились на Кипр (1291 г.), затем на Родос (1310 г.) и, наконец, на Мальту (1530 г.), которая была подарена Ордену императором Священной Римской империи Карлом V.

В наше время Суверенный Мальтийский Орден — самостоятельный и независимый субъект международных отношений. При этом СМО не является государством или международной организацией в полном смысле слова. Орден имеет свою Конституцию, обладает правом направлять и принимать дипломатические миссии, заключать международные договоры, выдавать паспорта, выпускать собственные марки, чеканить монету.

С 1834 г. штаб-квартира Ордена расположена в Риме (ул. Кондотти, 68). В экстерриториальном пользовании Ордена с 1803 г. находится также дворец на Авентинском холме.

Орден насчитывает около 13 тыс. постоянных членов («посвященных рыцарей»), среди которых — «рыцари правосудия» (монахи, давшие обет целомудрия, бедности и послушания), «рыцари послушания» (давшие обет жить в соответствии с христианскими принципами и принципами Ордена) и миряне, составляющие, по данным СМО, большинство его членов (не дают религиозных обетов, но провозглашают принципом своей жизни христианское милосердие). Принадлежность к СМО не определяет гражданства. Все его члены — граждане своих государств. Среди них крупные промышленники и финансисты, политические и общественные деятели, занимающие заметное положение не только в своих странах, но и в международных кругах. В настоящее время членство в Ордене больше не имеет чисто аристократического характера. Однако все члены руководства Ордена имеют знатное происхождение.

Правительством Мальтийского ордена является Суверенный Совет. Он состоит из Великого магистра, возглавляющего Совет, четырех лиц, занимающих самые высокие посты (Великого командора, Великого канцлера, Великого госпитальера и Хранителя Общей Казны) и шести других членов. За исключением Великого магистра, все они избираются Генеральным собранием на пятилетний срок. Суверенный Совет созывается Великим магистром, его совещания проходят в резиденции Мальтийского ордена по крайней мере шесть раз в год и при возникновении необходимости.

Великий магистр избирается из признанных рыцарей Большим Государственным Советом на пожизненный срок. В соответствии с Конституцией он, как высший религиозный чин и правитель государства, должен полностью посвятить себя деятельности Ордена и показывать пример благочестивой жизни по христианским принципам всем членам Ордена. Он имеет верховные полномочия. Вместе с Суверенным Советом Великий магистр принимает законодательные меры в тех случаях, которые не регулируются Конституцией, провозглашает правительственные постановления, распоряжается средствами Общей Казны, ратифицирует международные соглашения и созывает Генеральное Собрание. Государства, с которыми Орден поддерживает дипломатические отношения, признают Великого магистра как главу государства, с соответствующими прерогативами, иммунитетом и привилегиями. Великому магистру присваивается титул Его Преосвященнейшее Высочество, а Римская Католическая Церковь дарует ему сан кардинала. Резиденцией Великого магистра является, как и местопребыванием правительства Ордена, Магистральный дворец в Риме. Если по какой-то причине избрать Великого магистра нет возможности, избирается Лейтенант Великого магистра, который является его наместником-заместителем. Лейтенант Великого магистра, обладая всеми полномочиями главы Ордена, избирается, однако, не пожизненно, а сроком на один год, после чего проводятся новые выборы.

На сегодняшний день Великим магистром Ордена являлся француз Жан де Вилье. Он был 80-м Великим магистром в истории Ордена.

Великий командор — религиозный глава Признанных Рыцарей и Рыцарей и Дам — послушников. В его обязанности входит распространение принципов справедливости, курирование Великих и малых Приоратов, составление отчетов в Ватикан о визитах, о состоянии дел и о жизни Ордена и общий присмотр за религиозными аспектами деятельности Признанных Рыцарей и Рыцарей-послушников. В частности, он отвечает за обучение членов Суверенного ордена тому, как правильно выполнять принципы Tuitio Fidei e Obsequium Pauperum (жить по справедливости и заботиться о бедных и больных). Великий командор также отвечает за часовню Дворца Магистра и организацию паломничеств. Он является регентом Великого магистра в случае его смерти, отставки или недееспособности. Сейчас эту должность занимал Его Преосвященство преподобный бейлиф фра Румерштайн, Людвиг Хоффманн фон Румерштайн.

Великий канцлер является главой исполнительной ветви власти. Он отвечает за международную политику и дипломатические миссии Ордена. Он также является министром внутренних дел и отвечает за отношения с сорока семью Национальными ассоциациями Ордена во всем мире. По распоряжению Великого магистра и в соответствии с Конституциональной Хартией и Уставом Великий канцлер уполномочен представлять Орден в отношениях с другими странами, претворять в жизнь политику Ордена, осуществлять руководство внутри Ордена и координировать деятельность Правительства Ордена. На сегодняшний день Великим канцлером Мальтийского Ордена являлся Альбрехт Фон Бозелагер. Его полномочия были подтверждены соответствующим указом Папы Римского.

Великий госпитальер является министром гуманитарной деятельности и международных отношений. Он координирует и руководит деятельностью Великих приоратов, Национальных ассоциаций и прочих организаций Ордена во всем мире, участвующих в благотворительной и гуманитарной работе. Он также следит за тем, чтобы соблюдались христианские принципы заботы о ближнем и уважения человеческого достоинства. Ему помогает Совет, состоящий из представителей тех регионов, в которых Орден проводит свою работу. Сейчас Великим госпитальером являлся Его Превосходительство Бейлиф Большого Креста Чести и Преданности в Послушании фра Доминик, принц де Ларошфуко-Монбель.

Хранитель Общей Казны — министр финансов — распоряжается финансами и собственностью Ордена по согласованию с Великим канцлером, под начальством Великого магистра и под контролем Совета аудиторов. Он должен составлять ежегодные отчеты об экономическом и финансовом состоянии Ордена и представлять их на одобрение Совету аудиторов и Великому магистру после одобрения Суверенным Советом. Также после одобрения Суверенным Советом он представляет на рассмотрение Великому магистру документы об унаследованных, пожертвованных или подаренных Ордену средствах или имуществе и о продажах имущества Ордена и последующем вложении средств. Он контролирует и руководит Почтовой службой Магистра и, через Генерального секретаря, внутренними службами резиденции Магистра и их персоналом, офисом технических служб и интендантскими службами дворца Магистра и прилегающих зданий. По поручению Великого магистра Хранитель Общей Казны осуществляет надзор за организациями Ордена и их работой. Он подписывает акты продажи и покупки и прочие контракты, касающиеся имущества Ордена и Приоратов. На сегодняшний день Хранителем Общей Казны являлся Его Превосходительство Рыцарь Большого Креста Чести и Преданности в Послушании граф Янош Эстерхази-Галанта.

Генеральный Капитул является высшей ассамблеей рыцарей Ордена и созывается каждые пять лет для избрания членов Суверенного Совета, государственных советников, утверждения возможных изменений в Конституционную Хартию, других законодательных актов, а также для решения наиболее значимых проблем деятельности Ордена.

СМО имеет свои судебные органы — апелляционный суд и суд первой инстанции, которые занимаются исключительно дисциплинарными вопросами.

Папа Римский назначает своего представителя в СМО (в настоящее время — архиепископ Джованни Беччини, заместитель Государственного секретаря Ватикана по общим вопросам), которому помогает прелат Ордена, также назначаемый Папой и являющийся помощником Великого Магистра в духовной деятельности.

Флаг представляет собой белый латинский крест или белый восьмиконечный (мальтийский) крест на красном фоне.

Герб представляет собой белый латинский крест в красном овале на фоне мальтийского креста, который обрамляет цепочка розария (четок) и сверху — княжеская мантия с короной.

Официальный язык — широко используются английский, итальянский и французский языки.

Денежная единица — скудо, равное 12 тари (около четверти немецкой марки), регулярно чеканится Монетным двором Мальтийского ордена в нумизматических целях.

Национальный праздник отмечается 24 июня — день Святого Иоанна Крестителя.

В качестве субъекта международного права СМО поддерживает официальные и дипломатические отношения со 130 странами мира, включая и Российскую империю. С 1994 г. СМО имеет статус постоянного наблюдателя в различных международных организациях.

В соответствии с уставными задачами основной и фактически единственной сферой приложения сил СМО с середины XIX в. является госпитальерско-медицинская деятельность Ордена, которая предусматривает участие в ликвидации последствий природных катастроф и военных конфликтов, оказание медицинской и социальной помощи, строительство больниц, помощь пожилым, инвалидам и нуждающимся, помощь беженцам и мигрантам, благотворительность и так далее.

На этом направлении Орден работает более чем в 120 странах, располагая широкой сетью поликлиник, медицинских центров в Европе и по всему миру, домами престарелых и инвалидов, лепрозориями в странах Африки и Южной Америки, международным банком крови на Мальте, центрами сбора и распределения медикаментов, лечения и реабилитации больных диабетом, детскими домами, передвижными центрами медицинской помощи и полевыми госпиталями для беженцев, школами медсестер и другими благотворительными учреждениями разного рода. Ежегодные расходы на гуманитарную и благотворительную деятельность СМО достигают 1 млрд немецких марок, однако эти средства перечисляются в основном по линии национальных государств и проводятся, по сути, лишь под вывеской Ордена. В гуманитарной деятельности помимо 13,5 тыс. членов Ордена участвуют около 25 тыс. сотрудников (в том числе врачи, медперсонал) и около 80 тыс. обученных волонтеров.

В структуре СМО выделяются три международных органа.

Международный госпитальерский комитет координирует международную деятельность 47 национальных ассоциаций, через которые проводится основная работа. Наиболее влиятельные и мощные — итальянская (2500 рыцарей), германская, французская, ирландская. Во главе — Великий Госпитальер, штаб-квартира в Риме.

Международное Агентство «Мальтезер Интернешнл» — всемирная служба экстренной помощи в случае чрезвычайных природных и техногенных ситуаций. Осуществляет более 200 проектов в более чем 30 странах мира. В ее состав входят 19 национальных ассоциаций общей численностью около 1000 волонтеров и 40 специалистов экстренной помощи. Штаб-квартира — в Кельне.

Кроме всего прочего, орден в настоящее время продолжает продвигать тему защиты культурного наследия, делая основной упор на охрану религиозных святынь Средиземноморья.

Согласно этой справке нашего МИДа, обозначенный Мальтийский орден выглядел со стороны белым и пушистым, но что-то мне подсказывало, что все не так просто — под видом указанной в качестве основной госпитальерско-медицинской деятельности вполне могла скрываться реальная работа по распространению католицизма по всему миру и, как следствие, усилению влияния того же самого Ватикана. Кроме того, благотворительные организации с исследовательскими медицинскими фондами — отличные прачечные для отмывания денег. М-да…

Итак, общую информацию об Ордене я получил, частности узнаю потом, а сейчас необходимо было хоть что-нибудь разузнать о Жане де Вилье — великом магистре СМО. «Паутина» послушно выдала результаты поиска, которые, если честно, меня не порадовали подробностями: родился во Франции в знатном дворянском роду, учился, служил в спецподразделениях французской армии, дослужился до чина полковника, стал членом Ордена, был избран великим магистром СМО. Складывалось впечатление, что или кто-то тщательно подтер лишние данные о де Вилье, или он сам, будучи достойным выкормышем армейской спецуры, тщательно следил за отсутствием информации о себе любимом в общем доступе. В любом случае исчерпывающие данные по господину великому магистру надо просить у отца и у нашего главного специалиста по европейским делам — генерала Нарышкина. А сейчас у меня не оставалось никаких других вариантов, кроме как проверить мсье Жана по фотографиям, тем более этих самых фотографий шестидесятидвухлетнего благообразного мужчинки в «паутине» было превеликое множество.

Допив остатки кофе и поморщившись в предвкушении очередного приступа головной боли, я выдохнул, перешел на темп, игнорируя все неприятные ощущения организма, и аккуратно попытался вытащить из приглянувшейся фотографии де Вилье его облик, с которым можно было дальше работать. Но, как бы я ни пытался, что бы я ни делал, ничего не выходило: облик или фантом великого магистра ускользал от моего внимания, соскальзывал, рассыпался… Не знаю, сколько по времени я делал эти безуспешные попытки, но в один далеко не прекрасный момент тихонько пискнула чуйка, предупреждая об опасности, и в голове разорвалась очередная граната, сознание опять разлетелось мелкими осколками, которые поглотило спасительное ничто…

* * *

Снова возвращение в себя, вновь привязка к действительности, головная боль и тихая ярость от осознания своей полной беспомощности перед лицом столь могущественного злодея.

Чуть успокоившись, на всякий случай проверил окружающее пространство на предмет потенциальной угрозы и, не обнаружив таковой, растянул сухие губы в грустной усмешке — посрамления великого и ужасного Алексея Романова никто из несших ночную вахту морячков не заметил, потому что этот самый Алексей как сидел до этого в кресле, так и продолжал сидеть.

Телефона в руках и на столе не обнаружил, а нашел его валявшимся на тиковых досках палубы. Подняв трубку, обнаружил сообщение с неизвестного номера: «Ваше высочество, так делать не стоит. Хороших снов». Сравнив номера звонка и сообщения, удостоверился, что они принадлежат одному и тому же абоненту. Теперь я с полной уверенностью мог констатировать, что разговаривал действительно с великим магистром Мальтийского ордена, господином Жаком де Вилье. И то в гору…

Кое-как отделавшись от огромного желания ответить великому магистру, что при таком его поведении грохну его при любых раскладах, я попытался успокоиться и, несмотря на головную боль, прикинул, что помимо инфы, которую мне дадут родитель и генерал Нарышкин, требуются еще и специфические сведенья колдунской направленности. Где я мог достать подобные сведенья? Естественно, в среде нашего небольшого колдунского комьюнити, собравшегося сейчас в Монако. Японец с индийцами, если они что-то знают про Мальтийский орден, добровольно делиться инфой не станут, а значит, придется их допрашивать. А как это сделать так, чтобы не вызвать лишних вопросов и подозрений? Правильно, под видом давно обещанных учений. Значит, учениям быть, и пройдут они сегодня в первой половине дня. А чего тянуть? Время сейчас работает не на меня.

Приняв решение о проведении учений, я с трудом поднялся с кресла и побрел в сторону каюты, одновременно ставя на телефоне будильник на десять утра — необходимо было хоть немного поспать и восстановиться после столь бурной ночи. Очередная идея пришла мне в голову практически у дверей нашей с братьями каюты, я заставил себя вернуться на камбуз и попросил дежуривших там офицеров передать утром адмиралу Варушкину мою просьбу: приготовить обед из максимально возможного количества русских блюд, на которые у экипажа хватило бы времени и нужных продуктов. Господа офицеры, уточнив у меня количество предполагаемых гостей, клятвенно заверили, что готовить начнут прямо сейчас, да и с соответствующими продуктовыми запасами у них все в порядке. Добравшись в конце концов до каюты, я отписался Ване Кузьмину, что проснусь в десять утра и после одиннадцати готов провести вместе с ним колдунские учения.

В сон провалился тут же, как продолжавшая болеть голова коснулась подушки…

* * *

Князь Михаил Николаевич Пожарский, великий князь Александр Николаевич Романов и Иван Олегович Кузьмин для своей полуконспиративной встречи выбрали лобби отеля и сейчас распивали кофе, расположившись за столиком в углу бара.

— Ну что, господа офицеры, — начал наконец Пожарский, — чего-нибудь за ночь придумали? — Он тяжелым взглядом окинул своих собеседников. — Есть что предложить? Ваня, начнем с тебя.

Всегда веселый и неунывающий Кузьмин сегодня был хмур. Он вздохнул и произнес:

— Михаил Николаевич, по всем раскладам выходит, что надо бы государю сдаваться… А уж там… — Он опять вздохнул. — На все воля божья.

Князь криво улыбнулся:

— На бога надейся, а сам не плошай. — Он повернулся к цесаревичу. — Саша, а ты чем старика порадуешь?

— Нечем мне тебя порадовать, дядька Миша, — поморщился великий князь. — Всю ночь голову ломал, разные варианты прикидывал, но, похоже, Ваня прав: придется сдаваться отцу. Но предупреждаю сразу: при прочих равных лично я за то, чтобы у меня родился внук… или внучка. Дядька Миша, — цесаревич пристально посмотрел на князя, — ты ведь тоже, я уверен, хочешь повозиться с правнуком? Или с правнучкой?..

Пожарский нахмурился:

— Ты мне эту агитацию тут брось, Саша! Не дави на больную мозоль! У нас на кону, можно сказать, стоит будущее Российской империи. И мы не имеем права мыслить обычными человеческими категориями.

Романов хмыкнул:

— Дядька Миша, только не начинай! Ты сейчас тем и занимаешься, что нас с Ваней агитируешь! Сам-то что-нибудь придумал?

— Ничего я не придумал, — буркнул князь. — В любом случае придется идти к Коле и сдаваться, а уж там… Тем более с тобой и Лизонькой у нас уже прецедент существует, может, и в этот раз прокатит. Но это все потом, а сейчас, мне кажется, нам в союзники требуется взять твою матушку.

Пожарский с удовлетворением наблюдал, как сразу напряглись оба его собеседника, и совсем не удивился, когда цесаревич задал самый логичный в этой ситуации вопрос:

— А мама хуже не сделает? — И он тут же сам ответил: — Пожалуй, что нет… Если она активно выступит за рождение ребенка, то Лешка до конца жизни ей будет благодарен. А уж матушка подобного шанса ни за что не упустит…

— Именно, — кивнул Пожарский. — А самым убойным аргументом для Коли и остальных Романовых будет то, что, если дать согласие на рождение ребенка, Алексей в ближайшей перспективе будет добросовестно выполнять все, что ему скажут старшие. Как вам?

Цесаревич переглянулся с колдуном, они оба кивнули, и князь продолжил:

— С этим решили. Теперь на повестке дня стоит другой вопрос: когда мы сообщим о беременности Алексии самому Алексею? Мне лично представляется, что делать это надо уже после того, как благополучно завершится наша интрига с государем. Иначе Лешка начнет опять выдвигать ультиматумы, государь по своей привычке снова перевозбудится, они наговорят друг другу малоприятных вещей и вдрызг разругаются. Короче, нам этого скандала следует избежать. Согласны?

Кузьмин с Романовым опять кивнули, и последний заявил:

— Дядька Миша, все это возможно только при условии, что беременность девушки пока останется для сына в тайне. — Он глянул на колдуна. — Ваня, твоя супруга способна пока удерживать Алексию от звонка Лешке? Там, понятно, еще чета Пафнутьевых контролирует ситуацию, но все же…

— Наташа сможет, — с уверенностью заявил Иван Олегович.

— Вот и славно.

Когда князь Пожарский удалился по своим делам, Кузьмин, опять тяжело вздохнув, обратился к цесаревичу:

— Николаич, я при генерале говорить не хотел, но, когда встанет вопрос о ребенке, государь обязательно вспомнит, что моя дочь — колдунья. Следовательно, ребенок может… получиться очень, очень непростым. Скажи честно, какие у нас при таких раскладах перспективы?

Романов хмыкнул:

— Давай начистоту, Олегыч. И ты, и я, и генерал с моим отцом, и матушка с остальными Романовыми в перспективе прекрасно понимаем, что наш Лешенька, отличающийся решительностью и практически безграничными возможностями, пойдет на что угодно, чтобы этот ребенок родился. Вариант с абортом без ведома сына отпадает по тем же причинам: тогда поведение Лешки вообще будет непрогнозируемо… со всеми вытекающими. Одним словом, отец проорется, потом соберет Совет рода, на котором родичи тоже повозмущаются, но затем милостиво разрешат Алексии рожать, а Лешку постараются нагнуть по полной программе. — Цесаревич снова хмыкнул и с нотками гордости продолжил: — Но что-то мне подсказывает, что сын старших родичей с их хотелками пошлет далеко и надолго.

— Царевич может! — тоже с гордостью кивнул уже не такой грустный Кузьмин. — Послушай, Николаич, а может, тогда и государыню не стоит в известность ставить?

— Ты генерала хочешь ослушаться? — посерьезнел Романов. — А как мы окончательно Лешку с бабушкой замирим? Князь, в отличие от тебя, все варианты давно просчитал! Или ты хочешь, чтобы моя матушка из вредности твоей дочери потихоньку гадила во время беременности?

Колдун вскинул руки в защитном жесте.

— Не подумал, Николаич! Моя вина!

— То-то же… У тебя с Виталием на когда разговор назначен?

— Точное время мы не обговаривали. И тут еще одно, Николаич, мне царевич под утро сообщение странное прислал.

Кузьмин протянул Романову телефон.

— И что это значит? — поинтересовался тот после прочтения.

— А я знаю? — пожал плечами колдун. — Морячки докладывают, что царевич ночью по яхте шарился и только под утро спать пошел.

Цесаревич поморщился:

— Вот во время учений у него выяснишь и мне доложишь…

* * *

Разбудил меня непрекращающийся писк поступающих на телефон уведомлений. Резко подорвавшись на диване, я перешел на темп, отметив на автомате отсутствие в каюте Коли и Саши, схватил смартфон, разблокировал его и, готовясь к самому худшему развитию событий, принялся читать сообщения.

Сука! Ну кто бы сомневался! В нашем чате шло дружное поздравление Александра с его помолвкой! От огромного количества бл@дских красных сердечек, разноцветных букетиков, колечек с брюликами и бутылочек с шампанским у меня зарябило в глазах! Главную активность, понятно, проявляли девушки, но и молодые люди не отставали — вот и соответствующие моменту стишата в ленте появились!

— Чтоб вам всем пусто было! — раздраженно кинул я телефон на диван. — Поспать не дают! Еще целых полчаса до будильника дрыхнуть мог!

Высказав все это, чуть успокоился и тут же себя одернул: нехорошо так думать и говорить о ни в чем не повинных молодых людях, а в своих проблемах стоит винить только себя. Ладно, надо подниматься и приходить в себя — предстоял очередной длинный день в гребаном Монако…

Окончательно выйдя из боевого транса, прислушался к себе, и настроение стало еще хуже: выспаться мне удалось только отчасти, голова продолжала болеть, а мышцы по всему телу тянуло. Показательным был и тот факт, что я не услышал, как поднялись Коля с Сашей и как они покинули каюту. Короче, вывод напрашивался сам собой: во всем виноват не мой недосып на нервной почве, а последствия ментальных ударов неуважаемого господина де Вилье по моему неокрепшему сознанию. Осознав этот печальный для себя факт, я тяжело вздохнул, поднялся с дивана, сходил в душ, приготовил себе большую чашку кофе и только потом решил еще раз проверить телефон — вдруг клятый великий магистр мне писал или звонил, пока я без задних ног на массу давил? Стыдно было себе признаться, но я испытал некоторое облегчение от того, что от де Вилье не было ни звонков, ни сообщений. Зато мне отписался Ваня Кузьмин и сообщил, что вызвал «коллег» на пляж к половине двенадцатого. Отправив ему ответное «ок», оделся и вышел из каюты.

Братьев, как и ожидалось, обнаружил на носу яхты, а занимались они тем, что смотрели на телефоне Александра черновой вариант нашего интервью Анечке Шереметьевой. Поставив запись на паузу, они решили меня поприветствовать:

— Леха, утра доброго! Хреново выглядишь!

— И вам доброго утра! Спал плохо.

— А мы нормально. Статьи про помолвку уже успел почитать? На секундочку, это новость номер один во всех мировых СМИ!

Следующий час я завтракал, читая статьи этих самых мировых СМИ, поражаясь тем теориям заговоров, которые на ровном месте городили импортные политологи. И опять отличились поляки — предстоящий брак Александра и Изабеллы они рассматривали не иначе как подготовку русских к вторжению в Европу сразу с двух сторон: с востока и с юго-запада — со стороны Испании, куда уже совсем скоро должны были быть тайно по морю переброшены специальные подразделения российской армии! Великого принца Алексея Александровича пшеки тоже не оставили без внимания: якобы в самое ближайшее время я должен был обручиться со Стефанией Бурбон, а после нашей свадебки Франция, заручившись поддержкой России, нападет на Германию и Британию. Как говорится, читал и плакал! От смеха! Но хоть отвлекся от ночных «кошмаров» и поднял себе настроение.

* * *

В 11:30 я был на пляже. Все остальные «заинтересованные лица» уже толклись там и что-то бурно обсуждали. Когда мы обменялись приветствиями, обсуждение продолжилось. Оказалось, Ванюша, не дожидаясь меня, решил начать тренировку с теоретических занятий. Озвученное задание было довольно-таки сложным: требовалось поставить на человека, не обладающего особыми способностями, некую метку, должную сработать на приближение цели, то бишь другого человека, но с определенными параметрами. Это так Кузьмин залегендировал произошедшее с нами в Испании.

С задачей ожидаемо никто не справился, зато было высказано очень много самых разнообразных вариантов. Батюшки, Владимир и Василий, понятно, в дискуссии участвовали тоже, но правильные мысли держали при себе. Самый близкий к истине варик озвучил японский колдун — он заявил, что такое, скорее всего, возможно только с использованием круга и только в том случае, если главный колдун этого круга знает точные параметры ментального поля жертвы. Я не удержался и стал задавать уточняющие вопросы по специфике работы круга, но японец сразу как-то замялся и отвечать стал очень размыто. Я настаивать не стал, но сделал для себя зарубку на будущее, а Ванюша подвел итоги, признав, что он решения задачи не знает тоже.

А дальше, собственно, началась практическая часть тренировки. Была она один в один как тогда в Арсенале Кремля: Ваня по очереди «нападал» сначала на индийцев, потом на батюшек, а закончил на японце. Потом наступила моя очередь тренировать коллег, вместе с ними и самого Кузьмина.

Когда с практикой было закончено, а колдуны расселись на лежаках отдыхать, я не стал откладывать в долгий ящик основную цель организации сегодняшней тренировки и, в очередной раз через силу перейдя на темп, взял под контроль японца и индийцев. Ванюша с батюшками почуяли изменения «оперативной обстановки» и, несмотря на усталость, тоже перешли на темп. Махнув им рукой, мол, все нормально, приступил к допросу своих импортных конфидентов:

— Господа, вам приходилось сталкиваться с Мальтийским орденом?

Все трое находящихся под моим контролем без всякой задержки ответили отрицательно:

— Нет.

— Ляксандрыч, — обратился ко мне Кузьмин, — ты вопросы конкретнее задавай и без всякого двойного толкования. Например, знают ли они что-нибудь о Мальтийском ордене?

— Виноват, Иван Олегович! Не выспался просто, — развел я руками и продублировал озвученный Ванюшей «конкретный и не терпящий двойного толкования» вопрос японцу и индийцам.

Первым отвечал старший индиец, заявивший, что про Мальтийский орден он, конечно же, знает, а еще он знает, что это очень серьезная организация со связями по всему миру. Относительно же мальтийских колдунов индиец не мог сказать ничего конкретного, кроме неподтвержденных слухов, мол, они у ордена есть, и всё. Самурай тоже не порадовал своей информированностью и после нескольких наводящих вопросов предположил, что больше можно узнать только в Ватикане.

Расстроенный тем, что первый блин оказался комом, я аккуратно вывел японского и индийских колдунов из-под своего контроля и подвел промежуточные итоги учений, признав их успешными, а уровень подготовки участников — вполне удовлетворительным. Выслушав ответные комплименты и благодарности за мое потраченное время, предложил проследовать на яхту, где уважаемых коллег ждал обед из блюд русской национальной кухни. Предложение не вызвало бурю восторгов — после недавних нагрузок аппетит у присутствующих отсутствовал от слова совсем, — но отказать мне никто не решился, и мы не спеша двинулись на «Звезду».

Обед за разговорами на околопрофессиональные темы прошел довольно бодро — японец и индийцы хоть толком ничего и не поели, а скорее «понадкусывали», но водочку «понужали» только в путь, особенно после того, как я им объявил очередную увольнительную до завтра. Младший индиец под воздействием алкоголя настолько осмелел, что стал буквально умолять уважаемого меня и не менее уважаемого господина Кузьмина о еще одной полноценной тренировке. Отказать мы с Ванюшей не смогли, тем более моя чуйка подсказывала, что старший индиец и японец желали того же. Короче, троица импортных колдунов покидала «Звезду» в самом благожелательном настроении и в ожидании новых интересных встреч.

— Итак, господа, — я оглядел Ванюшу с батюшками Владимиром и Василием, — что вы мне можете рассказать о Мальтийском ордене и его колдунах?..

Глава 2

Кузьмин после моего вопроса демонстративно повернулся к батюшкам всем телом и уставился на них тяжелым взглядом:

— Ну что, коллеги, вы оценили благородство Ляксея Ляксандровича, который не стал вас подвергать допросу, как этих троих на пляже? Чувствуете уровень доверия? Так что давайте колитесь и не разочаровывайте великого князя и вашего покорного слугу!

Батюшек, что характерно, такое напутствие со стороны Ванюши не смутило: они переглянулись, одновременно скривились, как от лимона, а высказаться ожидаемо решил Владимир:

— Алексей Саныч, Иван Олегович, а нам к словам иностранных коллег добавить нечего. Да, мы что-то слышали про колдунов Мальтийского ордена, но так, краем уха. Может, большей информацией обладал покойный Тагильцев, но с нами он ничем таким не делился. — Владимир вздохнул. — Если не верите, можете прямо сейчас нас допросить… с пристрастием, но ничего нового вы не услышите. В качестве же предложения могу посоветовать обратиться к его святейшеству — может, он какой информацией по этому вопросу обладает.

Я мысленно поморщился: о Святославе как о наиболее важном источнике информации, касающейся как Ватикана, так и Мальтийского ордена, в частности, надо было подумать в первую очередь!

— И еще, Алексей Саныч, — продолжил тем временем Владимир, — какую-никакую информацию на орден могут дать Медичи. — Батюшка обозначил улыбку. — Мне показалось, что после недавнего ночного визита итальянцы к вам… более расположены, чем раньше.

На это предложение тут же прореагировал Кузьмин:

— Только в крайнем случае следует обращаться к Медичи — спустя самое непродолжительное время половина Монако, не считая второй половины и самого Ватикана, уже будет знать, что русские проявляют нездоровый интерес к Мальтийскому ордену. Не вариант, короче.

Я покивал:

— Согласен с Иваном Олеговичем, итальянцы пока ничего не должны знать. Но за предложения спасибо! Особенно что касается его святейшества. — Я перевел взгляд на Кузьмина. — Иван Олегович, а у вас есть чем нас порадовать?

— Нечем, — отмахнулся он. — Я вообще про этот Мальтийский орден знал чисто из курса общеобразовательной школы, может, еще где-то в приключенческой литературе упоминание встречал, но, учитывая, что это структура Ватикана, вполне допускаю наличие среди активных членов в нем и колдунов.

Ваня, замолчав, откинулся на спинку стула и сделал вид, что потерял к разговору всякий интерес. Батюшки тоже сидели с подчеркнуто равнодушными лицами. Но чуйка подсказывала, что все трое очень хотели знать, что же такого случилось, если я так настойчиво интересуюсь этим Мальтийским орденом.

— Ладно, — вздохнул я, — будут вам разъяснения. Помните ту учебную тревогу, когда мы собрались в лобби отеля? Так вот…

Рассказав про наши с Ваней яркие и красочные сны с элементами средневековых ужасов, перешел к описанию событий прошлой ночи, в том числе рассказал и про мои собственные изыскания в виде неудачной попытки поработать с фотографиями де Вилье из общего доступа. Ваня Кузьмин свое отношение выразил крайне емко и доходчиво:

— Пиzдец! Приехали!

Батюшки же были не столь эмоциональны, но их расстройство без труда читалось на лицах.

— Алексей Саныч, — обратился ко мне Владимир, — ошибки точно быть не может? Вполне возможно, что колдуны просто контролируют де Вилье, прикрываясь его фигурой, а на самом деле ситуацией рулят совсем другие люди?

Да, о таком варианте я не подумал и лишний раз для себя убедился, что был прав, когда попытался перетянуть к себе на службу церковных колдунов. Особенно Владимира.

— А что это меняет, батюшка? — пожал плечами я. — Даже если великий магистр играет роль зиц-председателя, для нас это только хуже — придется вычислять еще и кукловодов, дергающих за ниточки. И еще, — я хмыкнул, — если это не де Вилье, какой тогда смысл неизвестным злодеям выставлять великого магистра на передний план, да еще и устраивать нам с ним личную встречу? Без продемонстрированных сверхспособностей сам де Вилье всего лишь глава условного государства, один из многих кардиналов Ватикана и слишком уязвимая в политическом плане фигура, надавить на которую не составит большого труда. Согласны?

Если Ваня остался подчеркнуто безучастным, давая возможность батюшкам высказаться, то вот Василий просто кивнул, а Владимир поморщился.

— Логично, конечно, но все же… — Он вздохнул. — Алексей Саныч, при всем уважении, но я бы на вашем месте на эту встречу не ходил, да и старшие родичи вас на такое сомнительное рандеву не отпустят…

Я же, вспомнив уже свои упражнения с Тагильцевым, Бирюковым, Контролером и самими батюшками по принуждению к встрече, не удержался от ухмылки:

— И тогда жизнь моя превратится в самый настоящий ад: с кошмарами по ночам, внезапными паническими атаками днем и при большом скоплении высокорожденной публики. Как по мне, это не вариант. Кроме того, уже сейчас под прицелом у де Вилье находится Иван Олегович — магистр дал это понять вполне отчетливо. А кто следующий?

Ответом мне было дружное молчание, а я продолжил:

— На встречу мне идти придется в любом случае, и эта встреча для нас будет полезна сразу по нескольким причинам. Во-первых, мы узнаем, что конкретно требуется от нас магистру. Во-вторых, можно будет точно установить личность де Вилье и то, не является ли он всего лишь послушной марионеткой в чьих-то ловких руках. В-третьих, надо бы пощупать самого магистра: его характер, ментальные возможности с потенциалом, слабые места, уязвимости его охраны, в сопровождении которой он, безусловно, явится. Короче, много чего еще можно узнать о человеке при личном общении, а там, как говорится, будем посмотреть.

В этот раз батюшки отмалчиваться не стали.

— Мы пойдем с вами, Алексей Саныч, — в один голос решительно заявили они.

И покосились на Кузьмина, продолжавшего сидеть с отсутствующим видом. Тот, не выходя из этого состояния, буркнул:

— Встреча — это, конечно, хорошо, это замечательно… Но к подобной встрече необходимо тщательно подготовиться, используя все доступные возможности по добыче требуемой информации. Чтобы во время предстоящего рандеву не только не выглядеть полным идиотом, но и вообще живым с толковища вернуться. Ляксандрыч, — Ванюша выпрямился на стуле, — первым делом надо напрячь Нарышкина, особенно сориентировав его на одиозную фигуру господина Жана де Вилье. Пусть генерал напрягает по полной программе и свою агентуру, и родное ведомство, и МИД. Дальше по плану у нас идет разговор с его святейшеством. И только потом следует сдаваться Романовым, а то тут такое начнется… Оно, конечно, и так начнется, но нам с тобой в тишине и покое надо успеть осуществить пару уже своих оперативных мероприятий. Еще предложения будут?

Больше предложений не было, и вскоре батюшки покинули яхту под мое напутствие особо не переживать, но быть постоянно в повышенной готовности, а наш разговор с Ванюшей продолжился.

— Царевич, я так меркую, — задумчиво щурился колдун. — Вспомни заходы европейской шушеры через твою баронессу, Петровых и нашего французского друга. Так что великий магистр, скорее всего, решил или сам хорошенько подзаработать на вновь образовывающемся энергетическом рынке, или дать подзаработать кому-то еще, не забывая, понятно, о себе любимом. По крайней мере, я бы этот сценарий рассматривал в первую очередь. А еще магистр по национальности француз, из знатной семьи, служил во французской армии. Что из этого вытекает?

— Что?

— Полное досье на полковника следует просить у этих самых французов. Если это досье вообще сохранилось, при таких-то продемонстрированных возможностях де Вилье. — Ваня скривил губы в улыбке. — Я бы на его месте вообще все подчистил, оставив только худенькие папки с общеизвестными фактами из собственной биографии. Но в недрах спецслужб досье на магистра должно остаться, хотя… — Он поморщился. — Не факт. Общие сведенья и всякие ненужные частности мы добудем и так, но знать нам с тобой необходимо самое главное: на каком именно этапе своей поганой карьеры господин де Вилье обрел уникальные возможности? Был ли он всегда талантлив или добросовестно тянул лямку рядовым колдуном, хоть и в спецуре, а потом вдруг ему не стало равных?

— Думаешь, тайные знания? — спросил я. — А не природная мощь или объединенная сила круга?

— Очень бы хотел на это надеяться, — кивнул Ванюша. — Да и чуйка с жизненным опытом мне, грешному, подсказывают, что подобных чудес не бывает. — Он, хмыкнув, окинул меня насмешливым взглядом. — Кроме твоего императорского высочества, понятно. А еще мне описанное тобой очень напомнило одну легенду из молодости, которой нас, малолетних пиzдюков, пугал учитель наш незабвенный, Влад Лебедев, прививая еще бо́льшую любовь к учебе и тренировкам. Звучала же она так…

Якобы в Средние века в Японии существовал клан ниндзя под названием Кога, специализирующийся на профессиональных убийствах и состоящий преимущественно из колдунов. Этот клан держал в страхе всю империю тем, что принимал заказы любой сложности и выполнял их без осечек. Ниндзя Кога беспощадно вырезали целые японские роды, и остановить их не могли даже нанятые для защиты колдуны, при нападениях погибавшие, что характерно, в первую очередь. Самым же интересным для меня в этой легенде было то, что, по слухам, колдуны и колдуньи из клана Кога были не так уж сильны, однако они обладали какой-то секретной техникой изменения сознания, позволявшей им оставаться невидимыми для колдунов противной стороны. Со временем бойцы клана стали вырождаться из-за близкородственных браков, и секрет их могущества был безвозвратно утерян.

— Вот такая вот легенда, царевич, — хмыкнул Ваня. — Влад нас постоянно ей пугал, мол, не отлынивайте от тренировок, занимайтесь в полную силу, а то встретите вот такого вот выродка из клана Кога, и настанет вам полный и законченный карачун. К чему веду, царевич, — колдун опять хмыкнул, — дыма без огня не бывает, и если кто-то действительно сумел придумать особую технику изменения сознания для улучшения своих навыков защиты и нападения, то кто-то другой рано или поздно обязательно это все повторит и даже усовершенствует.

Кузьмин буквально повторил мои ночные мысли насчет работы на расстоянии, и после непродолжительной паузы Ванюша продолжил:

— Короче, царевич, необходимо собрать о великом магистре как можно больше объективной информации, но уже сейчас я тебе могу сообщить свои предварительные выводы: не стал бы аристократ де Вилье так долго служить в армии, даже в спецуре, если бы на момент этой самой службы обладал продемонстрированным уровнем способностей. Неправильно это, Ляксандрович, лишено всякой логики — так бездарно тратить лучшие годы своей жизни. Следовательно, способности у де Вилье не врожденные, а благоприобретенные. По крайней мере, я так думаю и очень на это надеюсь. Но для нас это знание фактически ничего не меняет, за исключением простого факта: надо сильно напрячься и искать способ разгадать тайну этого изменения сознания… или еще какой непонятной херни. — Ванюша перегнулся через столик и несколько раз ткнул мне в грудь указующим перстом. — И эту тайну должен разгадать именно ты, царевич, как самый из нас талантливый! В самый короткий срок! Иначе счастья не видать!

Я, понятно, кивнул на автомате, хоть и не разделял надежд Кузьмина, особенно на быструю разгадку тайны могущества де Вилье, и решил уточнить один вопрос:

— Спасибо за доверие, Ваня! Но не допускаешь ли ты, что магистр просто пользуется кругом, не применяя при этом никаких тайных техник по изменению сознания?

Колдун поморщился.

— Царевич, не разочаровывай меня! Этот деятель тебе личную встречу назначил! Неужели ты думаешь, что после всего показанного тебе ночью он притащит с собой на толковище круг? Что-то я сильно сомневаюсь. Но пару-тройку коллег по опасному бизнесу магистр для подстраховки, без сомнений, захватит. Еще вопросы?

— Может, Владу Лебедеву позвоним? Вдруг он что-нибудь еще про этот клан Кога вспомнит?

Ваня отмахнулся.

— Ничего нового нам Михалыч уже не скажет. Я еще по молодости его с этой легендой доставал — все хотел докопаться до тайны клана Кога и стать величайшим колдуном в истории родной Тайной канцелярии. Нам бы мог помочь японец, — Кузьмин хмыкнул, — но кто-то очень умный и до крайности уверенный в себе поторопился и решил устроить самураю допрос, не поставив в известность старших товарищей, неглупых и чутких.

Я опустил глаза.

— Виноват. Молодой. Исправлюсь.

— Очень на это надеюсь, царевич. Идем дальше. Нарышкину надо дать задание установить родичей де Вилье, лишним не будет.

Я на это не сильно джентльменское предложение лишь кивнул: если наше общение с великим магистром перерастет в горячую фазу, подобный аргумент точно лишним не будет.

— И поставить его телефон на контроль, — продолжил Ваня. — И самое главное, царевич. Необходимо будет напрячь твоего нового французского дружка… которого ты недавно побил. Но разговаривать ты с ним будешь так, как будто делаешь ему очередное одолжение — мол, на тебя наехал великий магистр Мальтийского ордена, который, судя по всему, хочет пролоббировать интересы какой-то из европейских промышленных или финансовых групп и в интересах самого же дружка предоставить тебе о де Вилье и о его возможных заказчиках как можно больше инфы. Справишься?

— Справлюсь, — кивнул я. — Что-то еще?

— Вроде все из первоочередного. А теперь вызванивай Нарышкина — будем генералу задачи нарезать. А я пока Петровича наберу — пусть на проблему свежим глазом взглянет и чего дельного присоветует…

* * *

Романовы только закончили обедать, но обсуждение вчерашней помолвки Александра и Изабеллы продолжилось. В конце концов представители правящего рода Российской империи пришли к общему выводу, что праздник прошел на самом высоком уровне, а фотографии с мероприятия, попавшие в прессу, весьма достойные. Постепенно тема разговора сместилась в сторону предстоящих помолвок Николая с Евой и Саши Петрова с Кристиной. Объединившиеся в кои-то веки императрица с великими княгинями стали настаивать, чтобы сами церемонии помолвки прошли во дворце Гримальди, а вот празднование — в саду, на свежем воздухе. Император пообещал передать озвученные пожелания князю Монако и тут же задал присутствующим встречный вопрос:

— Дорогие родичи, а где мы будем проводить помолвку Алексея и Сони? Вот уж это событие мировые СМИ будут обсасывать вообще со всех сторон! Вплоть до выбранных букетов, цвета платья невесты и выражения лица жениха.

После непродолжительного молчания на императора посыпались различные предложения, вплоть до слетать на денек в Осло. Обсудить варианты не получилось: в гостиную быстрым шагом буквально влетел Святослав. Присутствующие тут же отметили странное выражение лица его святейшества — всегда доброжелательное, сейчас оно было удивленным и слегка растерянным. Подойдя к столу, патриарх вместо приветствия обратился к брату императора:

— Вова, водки мне на два пальца плесни. — И указал на бокал для сока.

Выполнив просьбу, великий князь протянул бокал патриарху и вышел из-за стола с тарелкой, наполненной маринованными помидорами и огурцами.

— Дружище, а что случилось? — заботливо поинтересовался он, протягивая тарелку Святославу.

Тот жестом от закуски отказался и выдохнул:

— Случилось! Такое случилось, что!.. Коля! — Его святейшество повернулся к императору. — Собирайтесь! Собирайтесь все! И прямо сейчас едем в Ниццу! Это надо видеть!

«Видеть» патриарх произнес таким тоном, что у присутствующих по коже побежали мурашки! Император же поднялся и таким же заботливым тоном, как и младший брат, спросил:

— Свят, что случилось?

После этого вопроса выражение лица Святослава сменилось на обиженное.

— Говорю же, это надо видеть. Собирайтесь! — приказным тоном заявил он. — И я не вижу Алексея… И Белобородова с Кузьминым — они понадобятся в первую очередь.

Николай переглянулся с Владимиром и кивнул:

— Если нужны Белобородов с Кузьминым, то тогда конечно… тогда вопросов нет… Куда хоть конкретно в Ницце едем?

— В храм, — буркнул Святослав. — Коля, вызванивай уже внука с его подручными!

— Нарышкин нужен? — поинтересовался император, доставая телефон.

— Точно нет. Едут Романовы, Мишаня Пожарский и дворцовые с канцелярскими.

Николай, поднося трубку к уху, обернулся к родичам и хмыкнул:

— Я аж волнуюсь в предвкушении! Заинтригован и фраппирован!

Общее мнение сидящих за столом выразил Сан Саныч:

— А уж мы-то как! Ой, не зря мы в этот ваш Монако на уикенд вырвались!..

* * *

Пока мы с Ваней ждали прихода на яхту Прохора и Алексея Петровича Нарышкина, я успел пообщаться с нашей компанией — сначала пришло сообщение от Евы Гримальди о проведении сегодня вечером обещанного розыгрыша апартаментов в том ЖК, где мы с братьями приобрели себе пентхаус, а потом «проснулась» и остальная молодежь, и мы стали обсуждать наши совместные планы на текущий день. В результате недолгих переговоров Аль-Нахайяны пригласили всех на морскую прогулку на своей яхте. Больше всех подобной инициативе, понятно, обрадовались наши девушки, но я тоже был доволен: смена обстановки мне не помешала бы.

Воспитатель с генералом явились на «Звезду» с разницей в пару минут, так что Прохору мы ничего объяснять не стали, а сразу «нарезали задачи» Алексею Петровичу. Дипломат под прикрытием слушал не перебивая, а когда я закончил, он задал всего один вопрос:

— Сроки?

За меня ответил Ванюша:

— Вчера, Петрович. И если в центральном аппарате МИДа начнут требовать письменного запроса, смело ссылайся на Виталия Борисовича Пафнутьева — он будет в курсе. С нашими посланниками в европейских странах помощь требуется?

— Не требуется, Олегыч. — Генерал обозначил улыбку. — С ними у меня налажены рабочие отношения — проволо́чек не будет. Но все же если?.. — Он многозначительно замолчал.

— Саша Романов все решит, — отмахнулся колдун. — Но будет лучше, если интерес к Мальтийскому ордену у нашего дипкорпуса пока никак не будет ассоциироваться с Романовыми. И родичей магистра устанавливайте крайне аккуратно! Не вздумайте засветиться!

— Обижаешь, Иван Олегыч, — хмыкнул Нарышкин. — Еще пожелания будут?

— Нет.

— Тогда позвольте откланяться, господа! Труба зовет!

Когда генерал покинул наш импровизированный офис на носу яхты, воспитатель окинул меня подозрительным взглядом.

— Стесняюсь спросить, сынка, куда ты опять в мое отсутствие влез?

Выслушав мой рассказ, Прохор схватился за голову.

— Твою же бога душу мать! Этого нам еще не хватало! Будь проклят тот день, когда Кристинка Гримальди предложила провести недельку в Монако! — Он помассировал лицо руками, выдохнул и спросил: — Если здесь отсутствуют государь и цесаревич, значит, Романовы пока не в курсе этой поганой ситуации?

Ванюша пожал плечами.

— А что бы это изменило, Петрович, будь они в курсе? Ничего страшного пока не произошло, нужные людишки уже шуршат, кое-кого мы с царевичем запланировали зарядить чуть позже. А Романовым мы обязательно доложимся и заодно отчитаемся о проделанной работе. Да, будут крики и обвинения в сокрытии стратегически важной информации, так не впервой. Зато времени сколько сэкономим.

— С огнем играешь, Ванюша! — буркнул Прохор. — Слишком много на себя берешь! Смотри, государь опять озвереет от твоих выкрутасов и порвет тебя, как тот Тузик грелку!

Я решил прервать поток угроз, лившийся из уст моего слишком правильного воспитателя:

— Прохор, ты чего такое говоришь? Ваня-то тут при чем? Это же я решил никому ничего не докладывать и это же самое приказал Ване.

— Спелись! — продолжал бурчать воспитатель. — Совсем от рук отбились! Нашли друг друга на почве нелюбви к дисциплине! Но ничего, вот вернемся на родину, мы с князем Пожарским вам такую сладкую жизнь устроим!

— Деда не вмешивай, — хмыкнул я. — Он уже старенький, ему волноваться нельзя.

Прохор аж подскочил.

— Волноваться нельзя? А как ему не волноваться, если ты постоянно в какую-нибудь херню вляпываешься? Да еще и умудряешься и так херовую ситуацию превратить в полный и окончательный… звиздец!

Мне стало чуть стыдно, тем более в словах воспитателя наличествовала большая доля истины.

— Ну так из лучших же побуждений, папка… Прости, больше не буду…

— Не будет он!.. — Прохор уселся обратно на стул. — Из лучших побуждений!.. Знаешь, куда вымощена дорога лучшими побуждениями? — Я кивнул. — А что лучшее — враг хорошего? — Я опять кивнул. — Ладно, проехали. Тем более, если говорить откровенно, сделали вы все правильно. Что у вас еще по планам?

За меня ответил Ванюша:

— Петрович, постоянное общение с государем влияет на тебя не лучшим образом: вон уже и орать начал, только потом к конструктивному диалогу переходишь…

— Иди в пень, Олегыч! Ближе к телу!

— Ок, Петрович. А запланированы следующие мероприятия…

Только колдун успел закончить доклад, как у меня в кармане завибрировал телефон.

— Слушаю, деда.

— Лешка, сворачивай все дела. — Голос императора был равнодушно-требовательным. — Через пятнадцать минут ты и Белобородов с Кузьминым должны быть у отеля. Мы едем в Ниццу.

— А что случилось? — насторожился я.

— Не задерживайтесь. Конец связи.

Убрав телефон обратно в карман, мысленно поставил у себя перед глазами образ царственного деда. Никакой тревоги и страха я не почуял, зато от образа отдавало сильным любопытством. Что ж…

— Собираемся, господа. — Я встал со стула. — Звонил царственный дед — мы за каким-то чертом едем в Ниццу…

* * *

Никаких внятных объяснений, зачем мы едем в Ниццу, никто нам с Прохором и Ваней так и не дал, за исключением того, что это была очень настойчивая просьба Святослава. Все стало более или менее понятно, когда мы зашли в собор Николая Чудотворца: перед главной святыней храма, иконой святителя Николая Чудотворца, закрепленной на смутно знакомом мольберте, стояло на коленях и молилось не только духовенство собора с тремя батюшками из свиты патриарха, но и пять мужчин в рабочих халатах. Чуть в стороне с растерянными лицами жались друг к другу Сашка Петров с Кристиной Гримальди, обряженные в такие же рабочие халаты, как и у молящихся мужчин.

— Борислав! — рявкнул его святейшество, а акустика храма усилила его голос. — Я вам велел вход в собор охранять, а вы!..

Трое батюшек «из свиты» вскочили с колен и поклонились, а самый крепкий из них прогудел басом:

— Виноваты, ваше святейшество! Не удержались от соблазна побыть рядом со святыней…

— Не удержались они… — уже не так громко и не очень строго произнес патриарх. — Я с вами позже разберусь. — Он повернулся к моему царственному деду: — Государь, прошу за мной. Для полного понимания ситуации требуется начать с иконостаса.

У меня в голове что-то щелкнуло — здесь явно не обошлось без Шурки Петрова, недаром они с Кристинкой с такими лицами на все происходящее смотрели. Тем более от иконы довольно мощным потоком исходило… спокойствие… и тепло… Точно какие-то очередные фокусы моего друга! Ладно, будем разбираться…

Из краткого рассказа Святослава выходило, что реставрационные работы в соборе шли по плану, все было хорошо и моему другу поручили подкрасить одну из фресок на стене рядом с иконостасом. Петров поручение выполнил, и, когда краска подсохла, фреска стала сильно выделяться на фоне остальных своей глубиной, выразительностью и эффектом умиротворения, что было отмечено всеми реставраторами и духовенством храма.

Святослав, приказав своей свите подсветить прожекторами указанную стену, продемонстрировал нам результаты работы начинающего реставратора Петрова-Врачинского. Действительно, фреска выделялась, и не только своими свежими, яркими красками, а в первую очередь указанными его святейшеством глубиной и выразительностью. Умиротворение я почувствовал тоже, и, когда Святослав продолжил свое повествование, никто к нему так и не повернулся: все безотрывно смотрели на фреску.

О работе Петрова тут же доложили его святейшеству, он примчался в собор, обозрел фреску, впечатлился и, посоветовавшись с настоятелем собора отцом Андреем, решил доверить Александру завершающий этап реставрации главной святыни храма — иконы святителя Николая Чудотворца. Сам художник, буквально обалдев от такой чести, поначалу категорически отказался, но Святослав сумел его убедить, что Саша, без всяких сомнений, справится, тем более опытные реставраторы должны были присмотреть за процессом, и работа закипела. Завершающие штрихи на икону Шура нанес сегодня утром, а когда краска подсохла, пригласил духовенство храма и остальных реставраторов оценить результаты своей работы. Тут-то все и случилось — от увиденного батюшки дружно бухнулись на колени, за ними реставраторы, и все они без перерыва повторяли: «Чудо! Чудо!» Первым в себя пришел настоятель собора и тут же кинулся звонить его святейшеству.

— Когда я приехал, то, признаюсь, тоже… проникся, — вздохнул он. — Еще как проникся! Прошу следовать за мной, дамы и господа, сейчас вы тоже проникнетесь чудом Господним.

Святослав с важным видом подошел к мольберту с иконой и приказным тоном попросил батюшек, реставраторов и Александра с Кристиной постоять у иконостаса, пока их императорские величества с высочествами будут лицезреть образ святителя Николая Чудотворца. Команда была выполнена без промедления, и упомянутые величества, высочества и сопровождающие их лица смогли наконец увидеть то, за чем их так срочно вызвали в Ниццу.

Первой на колени упала тетка Наташа, за ней тетка Катя, а вот моя не особо впечатлительная царственная бабуля осталась стоять, но и она, как я чуял, прониклась увиденным и сейчас усиленно крестилась, шепча слова молитвы. Старшие Романовы, князь Пожарский, Владимир Иванович Михеев и Прохор следовали примеру императрицы, а вот мои братья — Коля и Саша — просто стояли с приоткрытыми ртами и широко раскрытыми глазами. Одни только мы с Ванюшей пытались взирать на Чудо с точки зрения своей профессиональной деформации. Да и то Кузьмин, как я чуял, несмотря на весь свой цинизм, проникся тоже.

И было от чего! Образ святителя Николая Чудотворца едва-едва, но светился! Еще сильнее светился нимб над его головой! И это свечение я наблюдал своим обычным зрением! Это же свечение присутствовало в моем специфическом спектре виденья! Но самым главным было другое: от иконы исходила мощнейшая эмоциональная аура, волны которой шли во все стороны! Спокойствие, умиротворение и гармония были такой силы, что создавалось полное ощущение прикосновения к благодати Господней!

Да, умеет Шура удивлять! Или он тут ни при чем, а случившееся является настоящим Чудом?..

Глава 3

Похоже, мне ничего другого не остается, кроме как попытаться хотя бы приблизительно разобраться в произошедшем…

Перейдя на темп, я проверил общее состояние Шуры Петрова. Так, признаки усталости присутствуют, но ничего критичного. Теперь икона, и вот с ней, как подсказывала чуйка, шутить не стоило, поэтому я как можно нежнее постарался проанализировать увиденное. Первое время у меня ничего не получалось: икона, являющаяся фактически террафимом (заряженным предметом), за десятилетия впитала в себя огромное количество энергетики и эмоций молившихся на образ Николая Чудотворца паломников, и сейчас вся эта накопленная мощь ударила по моему сознанию. Кое-как справившись с дурнотой, я попытался уловить в быстро сменяющих друг друга энергетических потоках образ Шуры Петрова, и вскоре мне это удалось, но лишь на мгновение: художник пропал, а на его месте появился фантом облаченного в церковное одеяние худощавого старца с белой бородой, светящимися глазами и нимбом над головой. И этот старец плавным движением осенял меня крестным знамением.

Сознание поплыло от доселе не испытываемых по силе эмоций: счастья и умиротворения, — ноги подогнулись, и последним, что я увидел, прежде чем потерять сознание, были «небеса» — красивейший свод собора Николая Чудотворца…

— Алексей!.. Алексей, как ты себя чувствуешь?..

Я рывком уселся на твердом полу и открыл глаза. Первым, кого я увидел, был дед Михаил, смотревший на меня с тревогой. Рядом с ним стояли мои старшие родичи.

— Нормально, — помотал я головой.

— Точно? — Тревога из взгляда и голоса князя не пропала.

— Точнее не бывает, деда.

Откуда-то сбоку появился Святослав.

— Алексей, — заботливым тоном обратился он ко мне, — кто ж так со святынями общается? Еще и без подготовки? Святого Николая Чудотворца видел?

Я на автомате кивнул и тут же добавил:

— Скорее всего, это был он. Но я не уверен.

— Святой это был, можешь не сомневаться, — произнес веско патриарх и многозначительно оглядел присутствующих. — Святой Николай Чудотворец не каждому является, ой не каждому! — Он протянул мне руку. — Поднимайся уже, хватит родичей пугать.

Я встал, огладил пиджак и прислушался к своим внутренним ощущениям: голова не болела, сознание не путалось, а в теле, несмотря на недавнюю потерю сознания, присутствовала даже некоторая легкость. Единственное, хотелось пить, но попросить воды я не успел — Святослав задал следующий вопрос:

— Послушай, Алексей, как думаешь, твой друг Саша Петров имеет отношение к Чуду или это… просто стечение обстоятельств?

Твою же бога душу мать! И как мне отвечать на этот вопрос, чтобы Шурку не подставить? Ведь в том, что художник имеет самое прямое отношение к Чуду, я нисколько не сомневался. Только вот общение с иконой заставило мою чуйку пересмотреть то, как друг это делает, и признать, что мы с Соней тогда глубоко заблуждались. Ладно, выхода другого все равно нет — придется друга сдавать с потрохами, но я при этом ему такую кучу мягонькой соломки подстелю, что Шуру лишний раз тронуть никто не посмеет!

— Имеет Саша отношение к Чуду, ваше святейшество, — кивнул я. — Самое непосредственное.

Святослав выдохнул, выдохнули и все, стоящие рядом с нами.

— Пояснишь? — В голосе патриарха сквозило неприкрытое напряжение.

— Охотно, — опять кивнул я и решил говорить только правду, и ничего, кроме правды. — Как думаете, почему у Шуры получаются такие замечательные портреты, на которых персонажи предстают как живые? Потому что наш художник натуральным образом вкладывает свою душу в создаваемые образы. Иными словами, Шура не только рисует или пишет человека, но и работает на более тонком уровне, наполняя персонажа своей энергетикой, которая, судя по всему, потом каким-то непостижимым образом трансформируется в собственную энергетику героя портрета. Поэтому персонажи на портретах Шуры выходят как живые, и мы все это видим и чувствуем. — Я поморщился. — Да, согласен, объяснение так себе, но какое есть…

Святослав, нервно оглаживая свою роскошную бороду, хотел задать следующий вопрос, но его опередила моя царственная бабуля:

— Лешенька, а для… персонажей портретов это не опасно?

— Нисколько, бабушка, — с подчеркнуто равнодушным видом отмахнулся я. — Говорю же, Шура вкладывает в создаваемый образ свою энергию, а уже потом она трансформируется в энергию персонажа.

Вредная старушенция задумчиво покивала, но по ее лицу было заметно, что сомнения у нее остались. Патриарх же, с раздражением глянув в сторону императрицы, поспешил вернуть разговор в нужное ему русло:

— Алексей, так что там насчет иконы?

— Да все то же самое, что и с картинами, ваше святейшество. Не сомневаюсь, что Александр, работая над реставрацией иконы, отнесся к заданию, как всегда, крайне ответственно, постарался проникнуться образом Николая Чудотворца как можно сильнее и не заметил, как образ святого… проник в него самого. Вот и…

У меня перед глазами опять встал образ старца, я не удержался и перекрестился. Моему примеру последовали и все присутствующие, в том числе и патриарх, который с нескрываемым волнением стал меня подгонять:

— Алексей, ну, не томи!

— Я не томлю, ваше святейшество! — буркнул я. — Просто это все так неожиданно…

— Извини, Алексей! Продолжай, пожалуйста!

— Так вот, в результате такого… взаимопроникновения образ святого Николая Чудотворца усилился, качество его энергетического воздействия многократно возросло. Не последнюю роль в произошедшем Чуде сыграла и намоленность самой иконы, являющейся фактически террафимом, или заряженным предметом: она за прошедшие с момента создания десятилетия напитала в себя огромное количество энергетики и эмоций молившихся паломников. Александру же каким-то образом удалось… высвободить и эту всю энергетику с эмоциями.

Я замолчал и испытующе посмотрел на патриарха, который меня не подвел, задав именно тот вопрос, которого я ожидал:

— Скажи-ка мне, Лешенька, а Александр может еще раз вот таким вот… взаимопроникновением явить такое же Чудо, но с той иконой, на которую мы ему укажем?

Я не удержался от улыбки.

— Ваше святейшество, вы же должны прекрасно понимать, что, если чудеса поставить на поток, чудесами они быть перестанут.

— Сын мой, — на лице Святослава легко читалась досада, — никто не собирается ставить чудеса на поток! Но, согласись, будет очень обидно, если в Ницце случится чудо, а в Москве, в храме Христа Спасителя, нет.

Патриарха поддержал царственный дед:

— Лешенька, Святослав прав! Или ты действительно хочешь, чтобы православный люд на паломничество в Ниццу стал ездить? Не дело это! Ой не дело!

Загомонили и остальные Романовы, призывая меня вспомнить о патриотизме. Я аж обалдел: именно Шура Петров им тут Чудо явил, а претензии полетели почему-то в мою сторону! Особенно старалось старшее поколение правящего рода Российской империи, а защищал только отец, и я, чтобы перевести разговор в нужное мне русло, поднял руки в защитном жесте.

— Хорошо! Хорошо! Уверен, мы что-нибудь обязательно придумаем! Но я вас хочу предупредить об одном очень важном аспекте. — И, дождавшись тишины, продолжил: — Помните ту картину, которую Александр подарил Людовику Бурбону? Так вот, у нас с уважаемым Иваном Олеговичем, — я кивнул в сторону колдуна, — сразу после того памятного посещения театра состоялось очередное обсуждение уникальных способностей молодого художника, и Иван Олегович поделился со мной своим не очень обнадеживающим экспертным мнением. В двух словах это мнение звучало так: Саша тратит очень много внутренней энергии при написании своих шедевров, и пока Петрову удается достаточно быстро восстановиться, но что будет дальше?

Все присутствующие без всякой команды повернулись к «уважаемому эксперту». Тот меня не подвел и, тяжело вздохнув, с виноватым видом развел руками. Я же, чтобы подлог с «экспертом» не вскрылся, продолжил пугать публику:

— Среди последствий недостатка внутренней энергии, которые мне назвал уважаемый Иван Олегович, присутствуют следующие: быстрая утомляемость, отсутствие работоспособности, потеря усидчивости. И это был легкий вариант. Тяжелые же последствия представляют собой различные заболевания, быстро становящиеся хроническими, полная потеря жизненного тонуса, суицидальные наклонности. В некоторых случаях, особенно характерных для творческих личностей, — неизлечимые психиатрические отклонения разной степени тяжести. Отрезанное ухо вам ни о чем не говорит?

Напуганная публика вновь повернулась к «эксперту», но тот уже был во всеоружии и, опять тяжело вздохнув, решил публику добить:

— Ладно Винсентушка именно себе решил ухо отрезать! А если бы он кому другому во время очередного приступа придумал отсечь чего лишнего, что, по мнению гениального до безумия голландца, не соответствовало извращенной гармонии окружающего его мира?

Реакция на комментарий Кузьмина последовала незамедлительно — тетки Катя с Наташей округлили глаза и прикрыли рты ладошками, а брат Саша не удержался от возгласа:

— Жесть какая!

Совещались старшие Романовы, князь Пожарский и Святослав недолго, но ни у кого из них не возникло даже тени сомнений в моих словах, подтвержденных к тому же таким признанным экспертом, как уважаемый господин Кузьмин. В конце концов царственный дед огласил высочайший вердикт:

— Мы тебя услышали, Алексей. Никто Александра зазря дергать не будет, я обещаю. Контроль за физическим и душевным состоянием художника закрепляется за тобой и за уважаемым Иваном Олеговичем.

— Спасибо, деда! — обозначил я улыбку, мысленно выдохнув.

— Но поработать Александру все же придется, — продолжил дед. — С портретами мы, так и быть, пока обождем, а вот еще одно Чудо явить твоему другу все же надо.

Я кивнул.

— Уверен, Александр приложит все силы.

Царственный дед кивнул в ответ.

— Не сомневаюсь. — И повернулся к патриарху. — Свят, теперь о мирском. Я так мыслю: икону Николая Чудотворца необходимо срочно перевозить в Москву под предлогом глубокой реставрации — ведь именно на богоспасаемой Родине должно произойти Чудо… Или Чуда никакого не произойдет, если Александр не сумеет подобным же образом… поработать с другой иконой. Тогда икона Николая Чудотворца полежит в укромном местечке до лучших времен, пока мы не найдем достойный повод вернуть ее в Ниццу.

Патриарх чуть поморщился.

— Коля, я с тобой согласен, что перевезти икону в Москву просто необходимо! И срочно! Но явление этого Чуда православному люду, — Святослав указал на образ, — должно произойти в любом случае, и произойти оно должно на Родине! А уж найти благовидный повод и оставить икону святителя Николая Чудотворца в том же самом храме Христа Спасителя, если Александр не сумеет… поработать с другой иконой, я уж как-нибудь смогу. Такой вариант вас устроит?

Святослав, дождавшись согласных кивков Романовых, продолжил:

— Теперь поговорим о мерах по сохранению в тайне произошедшего Чуда Господнего. — От патриарха повеяло угрюмой решительностью. — Петрова и Гримальди пока вынесем за скобки, а вот духовенство храма, мои помощники и реставраторы должны… замолчать. Замолчать навсегда. Именно для решения этой задачи я настоял, чтобы здесь присутствовали господа Белобородов и Кузьмин.

Если старшие Романовы, князь Пожарский, подполковник Михеев и двое упомянутых господ только чуть напряглись от такого прозрачного намека, то вот тетки Катя с Наташей вновь зажали рты ладошками, а их сыновья тяжело вздохнули и поморщились. Царственный же дед криво улыбнулся:

— Свят, что ты имеешь в виду?

— Коля, ты меня прекрасно понял, — раздраженно ответил патриарх.

— А чего ты своим помощникам не приказал духовенство с реставраторами вырезать? Уверен, они такой твой приказ выполнят без сомнений, тем более в интересах сохранения тайны Чуда. А уж потом сам своих помощников и кончил бы…

— Бог с ними, с реставраторами! — буркнул Святослав. — А как мы потом будем объяснять, куда делось духовенство храма?

Император хмыкнул:

— Соображаешь! Не потерял еще былой жандармской хватки! Ладно, обратимся к профессионалам. Прохор Петрович, — дед повернулся к воспитателю, — какие будут предложения?

— Государь, — откашлялся тот, — если я правильно понял поставленную задачу, то прямо сейчас могу предложить три варианта: два стопроцентных и один… девяностопроцентный.

— Начнем, пожалуй, со стопроцентных. — Император махнул рукой.

— Первый вариант, государь, подразумевает, что духовенство храма с реставраторами и помощниками его святейшества сегодня вечером при помощи Ивана Олеговича отправляются гулять в какой-нибудь недорогой ресторан, расположенный несколько в стороне от туристических мест Ниццы. Возвращаются они уже за полночь, пьяненькие и веселые, и на темной тихой улочке к ним пристает банда французских гопников с целью банального грабежа. Наши герои оказывают яростное сопротивление, гопники выходят из себя, и, как результат, куча трупов со следами ударов тупыми и острыми предметами по жизненно важным органам. Государь, — Прохор сделал небольшую паузу, — я вас заверяю: даже опытные французские полицейские не заподозрят в этой кровавой бойне никого, кроме местных бандитов.

— Вариант действительно стопроцентный, — протянул царственный дед, — но уж слишком кровавый. Да и лишнее внимание французских спецслужб нам ни к чему. Что у тебя следующее, Прохор Петрович?

— Вечерняя морская прогулка на арендованном катере, государь. Наши клиенты опять перепиваются, на катере начинается пожар, взрывы газовых баллонов. Попытка спастись вплавь заканчивается для загулявших фигурантов трагедией: они дружно захлебываются и тонут. Пару трупов со следами ожогов для достоверности мы с помощью морячков Варушкина подкинем французской береговой охране.

— Уже лучше, Прохор Петрович. А третий вариант?

— С нашими клиентами, государь, поработает Иван Олегович. Что касается гарантий… При всем уважении, это вам только к Ивану Олеговичу.

Император кивнул и перевел взгляд на Кузьмина:

— Иван Олегович, а вообще без трупов мы можем обойтись? А то не хочется лишний раз смертный грех на себя брать. И так ради интересов богоспасаемой Родины все тут нагрешили — дальше некуда…

— Можно и без трупов, государь, — с готовностью заявил колдун. — Уверяю вас: клиенты о Чуде помнить не будут от слова совсем, находясь в полной уверенности, что они же сами икону и отправили в Москву для полной реставрации.

Царственный дед расплылся в улыбке.

— Чудно, Иван Олегович! Предлагаю так и поступить. Свят?

— Отличный вариант! — с довольным видом кивнул патриарх. — Но у нас осталась еще одна проблема — Кристина Гримальди. Если Александра я уже успел немного узнать и молодой человек не склонен к болтовне, то вот его невеста…

— Да уж! — буркнул дед и повернулся ко мне. — Алексей, что скажешь? Ты принцессу лучше знаешь.

— Предлагаю никакого лишнего воздействия на девушку не оказывать — Александр может смертельно обидеться, — а просто описать Кристине те последствия, которые ждут ее будущего мужа, если она кому-нибудь проговорится о случившемся. Особенный упор в разговоре с ней стоит сделать на деятелях из Ватикана, которые обязательно захотят с помощью Александра поработать уже со своими святынями. Общаться с Кристиной, по моему скромному мнению, должна моя любимая бабушка. — Я повернулся к императрице и как можно шире ей улыбнулся. — Уверен, бабушка найдет правильные слова для принцессы Гримальди, да и авторитетом она для Кристины пользуется огромным. Я же на беседе тоже поприсутствую и проконтролирую, чтобы соответствующий посыл до сознания девушки все-таки дошел.

Царственный дед, дождавшись согласного кивка патриарха, кивнул уже сам.

— Годится. Теперь по нашим следующим мероприятиям. После того как Иван Олегович закончит работу с батюшками и реставраторами, икону требуется срочно отправить в Москву, и сделать это надо сегодня вечером. Никому из Романовых я это поручить не могу — отсутствие любого из нас тут же заметят остальные члены правящих родов и начнут задавать неудобные вопросы, особенно на фоне предстоящих помолвок, — поэтому вывоз иконы на родину поручается князю Пожарскому.

Дед Миша вытянулся:

— Будет исполнено, государь! Дозволено ли мне будет выбрать сопровождающих?

— Выбирай, Михаил Николаевич.

— Белобородов, Кузьмин и тройка дворцовых во главе с Валерой, замом Владимира Ивановича, фамилию его запамятовал…

— Крестьянинов фамилия штаб-ротмистра. Выбор одобряю и утверждаю. По поводу самолета, — царственный дед посмотрел на сына, — Александр Николаевич сейчас отдаст соответствующие распоряжения. Вопросы?

Высказаться решил мой родитель, но не по поводу самолета до Москвы:

— Надо бы Петрова от реставрационных работ подальше держать. От греха… А то еще что-нибудь… вытворит, а нам разгребать.

— Хорошее замечание, — кивнул дед. — Свят, это на тебе, ты Петрова привлекал к реставрационным работам, тебе и отлучать.

— Сделаю.

— Еще вопросы?

Тут решил вмешаться уже я:

— Деда, у меня вопрос. Вернее, у меня вопрос к тебе и его святейшеству. Что с деньгами? Я имею в виду гонорар Александра за проделанную работу.

* * *

Великие княгини Екатерина Васильевна и Наталья Николаевна с огромным интересом наблюдали за тем, как сразу засмущались от вопроса племянника император с патриархом. Тем более что оба славились своим далеко не кротким нравом и не терпели никакого давления со стороны. А тут…

— Кто про что, а вшивый про баню! — буркнул государь. — Сколько я должен, вымогатель ты малолетний?

Племянник широко улыбнулся.

— Деда, о каком вымогательстве идет речь? Ты лучше меня знаешь: точнее расчеты — дольше дружба. Лично я собираюсь из китайских денег отдать Шуре двадцать миллионов.

Император возбудился:

— Какие двадцать миллионов, Лешка? Ну, миллион, ну, три, ну, пять!

— Деда, не жадничай! — продолжал улыбаться Алексей. — У Шуры скоро помолвка и свадьба! А еще ему надо достойно содержать целую принцессу Гримальди!

— Хорошо, дам десять.

— Деда!

— Пятнадцать.

— Давай мы эту цифру умножим на два.

— Хорошо, вымогатель, получит твой дружок тридцать миллионов! Вернее, получит не сам Шурка, а его отец — Владимир Александрович. Удовлетворен?

— Вполне. Спасибо, ваше императорское величество! — Племянник слегка поклонился и повернулся к патриарху. — Ваше святейшество, готов услышать ваше щедрое предложение!

Святослав поморщился.

— Побойся Господа нашего, сын мой! Нашел с кого деньги проклятущие просить! Сами только на пожертвования добрых людей и влачим скудное существование! Буквально выживаем!

Алексей хмыкнул:

— А кому я совсем недавно карточку заветную пожертвовал, размер суммы на которой позволяет влачить далеко не скудное существование?

— Попрекать подобным низко, сын мой! Кроме того, упомянутая сумма уже расписана до копеечки.

— Ваше святейшество!

— Могу дать пять единиц.

— Ваше святейшество!

— Десять, подлый ты вымогатель! И ни копейкой больше!

— Тогда следующее чудо встанет вам гора-а-а-аздо дороже.

— Сколько ты хочешь, ирод? — В голосе Святослава появились нотки обреченности. — И не наглей, заклинаю тебя! Не забывай, что ты в храме!

— Двадцати, как вы изволили выразиться, единиц будет вполне достаточно, ваше святейшество.

— Грабитель! Как есть грабитель! Ладно, получит твой Петров от меня двадцать миллионов, — тяжело вздохнул патриарх.

А великие княгини обратили внимание на то, с каким довольным видом переглянулись после этих слов Святослава меж собой Романовы, даже император с нескрываемой гордостью смотрел на «малолетнего вымогателя»…

* * *

— Искренне благодарю вас, ваше святейшество! — Я обозначил поклон. — Реквизиты счета для перечисления я вам предоставлю в самое ближайшее время.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — буркнул недовольный патриарх.

Он говорил что-то еще, но я его не слушал: чуйка подсказывала, что к храму приближались сильные гости. Система оповещения сработала не у меня одного: закрутил головой Ванюша Кузьмин, а подполковник Михеев прижал пальцами к уху динамик рации.

— Государь, у нас гости, — доложил дворцовый. — Наблюдаем кортеж Бурбонов и Гримальди.

— Твою же!.. — выдохнул царственный дед и обернулся к иконостасу, где стояла Кристина. — Лопухнулись же на ровном месте! Надо было сразу девку расспросить, не сообщила ли она о произошедшем родичам, а мы!.. Планы тут строим, обставляемся, а Гримальди с Бурбонами уже в курсе! Так, родичи, — дед обвел присутствующих тяжелым взглядом, — быстро накидываем варианты! Вовик, прикажи своим, чтобы задержали гостей на входе!

— Так точно, государь!

Судорожные попытки найти выход из сложившейся непростой ситуации закончились практически ничем, за исключением предложения моего родителя:

— Уверен, ни Гримальди, ни Бурбоны не захотят, чтобы Чудо случилось именно в православном храме у них под боком, а не в каком-нибудь католическом костеле. На это и надо давить, отец. И вообще, это мы им одолжение сделаем, если икону в Москву увезем. А еще лучше выйдет, если они тебя сами начнут уговаривать убрать икону из Ниццы.

Я сразу же вспомнил недавние наставления Кузьмина по поводу предстоящего общения с Бланзаком и даже не удивился: школа у родителя и колдуна была явно одна. Старшие Романовы тоже поддержали цесаревича:

— Коля, Шура реально дело говорит. А под это ты еще чего-нибудь с католиков проклятущих стряси.

Царственный дед кивнул с довольной улыбкой, расправил плечи, величаво махнул рукой в сторону Михеева и вальяжным тоном заявил:

— Вова, можете пропускать наших дорогих гостей. Сейчас я им такое представление устрою — обхохочутся!

Начало «представления» оказалось несколько смазанным: взвинченная Кристина не выдержала и рванула к появившимся в дверях храма отцу и деду, нарушив тем самым торжественность встречи трех глав правящих родов. Что уж она там рассказывала родичам, я не слышал, но, судя по активной жестикуляции девушки, разъяснять моему деду если что-то и придется, то самую малость. Так и получилось: князь Монако с наследником и оба Людовика вскоре оказались перед иконой Николая Чудотворца и на несколько минут выпали из окружающей действительности. Когда же Гримальди и Бурбоны пришли в себя, то первым делом решили подозвать к себе Шуру Петрова, так и стоявшего около иконостаса. Однако этой вредной во всех отношениях инициативе активно воспротивился мой царственный дед, буквально потребовавший адресовать все имеющиеся вопросы именно ему, а не и так находящемуся в стрессе молодому художнику. Вопросы последовали, и тут уж императора было не остановить — Петров точно не имеет к произошедшему никакого отношения, все мы стали свидетелями Чуда Господнего, и буквально через пару-тройку дней храм откроется, а благая весть о Чуде разлетится по всему миру. Дед настолько разошелся, что даже потребовал от старшего Людовика перечислять пять процентов от всех будущих доходов гостиничного бизнеса Ниццы на нужды храма Николая Чудотворца, потому что паломников со всего мира приедет столько, что из курортного места город превратится в настоящий религиозный центр, а люди наконец поймут, что православие является настоящей, истинной верой!

— Людовик, еще я хочу у тебя рядом с Ниццей участок большой купить, — уже в конце своей пламенной речи заявил дед Николай. — Построю дворец, и мы всей нашей большой семьей будем сюда на богомолье регулярно прилетать.

Как подсказывала мне чуйка, что Бурбоны, что Гримальди от перспективы превращения Ниццы из курортного города в религиозный центр были не в восторге, и даже денежный вопрос их особо не волновал. Занимало их, скорее всего, совсем другое — угроза быстрого распространения православия на Лазурном берегу и, как следствие, усиление влияния Романовых как в самой Франции с соседними Испанией, Италией и Германией, так и в Европе в целом.

— Николя, не торопись. — Людовик-старший покосился на икону и перекрестился на свой лад. — Нам надо этот вопрос серьезно обсудить.

— А чего тут обсуждать? — пожал плечами дед. — Дружище, я тебе все радужные перспективы обрисовал, но от своих пяти процентов не отступлю, можешь не уговаривать.

— Николя, нам надо это еще раз обсудить, — твердым голосом заявил король. — Найдется в храме какой-нибудь… кабинет? А то я не знаю, как у вас тут устроено. И будь так добр, прямо сейчас позаботься, чтобы у… твоих сотрудников, — Людовик взглядом указал на батюшек и реставраторов, — изъяли все средства связи.

— Это что еще за новости? — Император продолжал играть в непонимание.

— Николя, будь так добр…

— Хорошо-хорошо, уговорил…

Когда старшие Романовы и Бурбоны с Гримальди скрылись в одной из боковых дверей, а Прохор, Ваня и Владимир Иванович «взяли под контроль» батюшек с реставраторами, мы с братьями отвели в сторону Шуру Петрова и уже вернувшуюся к своему жениху Кристину.

— Рассказывай, Чудотворец! — шутливо потребовал я.

Художник поморщился и вздохнул:

— А чего рассказывать-то? Сам не знаю, как такое получилось…

За него продолжила принцесса Гримальди:

— Конечно не знаешь! — хмурилась она. — Потому что икону сегодня утром дописывал в непонятном трансе, не реагируя ни на что постороннее! Напугал меня до ужаса!

Из дальнейших пояснений Кристины выходило, что Шура только при ней провел в упомянутом трансе не менее десяти минут, потом как сомнамбула отошел от иконы и без сил опустился прямо на пол.

— Слава богу, Саша через некоторое время пришел в себя, а потом нам стало не до этого: от иконы… повеяло… И с каждой минутой все сильнее! А потом Саша понес ее к иконостасу, чтобы показать другим художникам… Алексей, — девушка смотрела на меня с надеждой, — хоть ты можешь объяснить, что вообще произошло?

— Чудо произошло, — улыбался я. — Больше пока ничего не скажу. Вот обвенчаешься с Александром, тогда мы и вернемся к этому вопросу. Пока же довольствуйся тем, что жених у тебя — гений.

Кристина с нежностью и нескрываемой гордостью посмотрела на Шурку и кивнула.

— Это я и без произошедшего знала! — И тут же перевела посерьезневший взгляд обратно на меня. — Алексей, а что теперь со всем этим будет?

— Старшие уже решают, Кристиночка, — ответил я.

А сам подумал, что другу с будущей супругой все же повезло: в сложившейся непростой ситуации она не запаниковала, жениха поддержала, не бросила и, как и положено, доложила о произошедшем родичам. Что касается ее остальных достоинств, то главным из них являлась тяга к живописи, и хоть принцесса, насколько я понял, в этом занятии звезд с неба не хватала, но этого вполне хватит для поддержки Шуры во всех его художественных начинаниях. Была у Кристины и деловая сметка, и организаторские способности, и настойчивость в достижении целей, не говоря уже про происхождение, родственные связи и богатое приданое. Так что наш смоленский Рембрандт будет спокойно творить, получая за свои труды очень хорошие деньги, а более приземленная принцесса займется детьми и приумножением семейного бюджета с помощью бизнеса, который чете Петровых-Врачинских обязательно организуют Гримальди, Бурбоны и Романовы…

* * *

Старшие решали довольно долго, но, судя по дальнейшим распоряжениям моего царственного деда, наш предыдущий сценарий практически не изменился, за исключением мер по сохранению произошедшего в тайне — с батюшками и реставраторами разговаривал не Ваня Кузьмин, а сам император, пообещавший указанным лицам уморить всех их родичей без исключения, если о Чуде узнают посторонние лица. Дед Михаил, Прохор и Ваня с тремя дворцовыми в Москву вылетали ближе к ночи, а сейчас мы все вместе возвращались в Монако.

— Шура, ну ты и дал, конечно! — Колдун посматривал на художника в зеркало заднего вида. — Даже меня, повидавшего всякое, до печенок пробрало!

— Дядька Иван, я не специально! — вздохнул Петров на заднем сиденье.

Я же чуял, как Ванюша очень аккуратно работает с Сашей, успокаивая и настраивая того на позитивный лад.

— А лицо Прохора Петровича ты видел? — продолжал забалтывать Петрова колдун. — Наш суровый воспитатель от охвативших его эмоций чуть скупую мужскую слезу не пустил!

— Не слушай его, Сашенька! — хмыкнул Прохор, прекрасно понимавший, что именно происходит, и пихнул сидевшего рядом смущавшегося художника локтем. — Не было такого.

— Было-было! И вообще, Шура, вас с царевичем стыдно без присмотра на люди выпускать: сначала один подвиг совершит, потом второй Чудо явит, а нам отдуваться. Тебе из Москвы что-нибудь привезти, Рембрандт ты наш доморощенный?

— Селедки хочу с лучком и хлеб «Бородинский», дядька Иван. Если вам нетрудно…

— Будет тебе селедка с лучком. Царевич, а тебе?

— Сало хочу. Настоящее. И ящик лимонада «Буратино». Обязательно в стекле.

— Заказ принят.

— Дядька Иван, — между сиденьями появилась голова Шуры, — а мне можно «Грушевый» в стекле и тоже ящик? — И он тут же пояснил: — Брат сильно «Грушевый» любит.

— Если брат любит, то конечно…

К приезду в Монако мой друг находился уже во вполне удовлетворительном моральном состоянии. А вот отца Шурки — Владимира Александровича — после «доклада» Прохора о последних событиях пришлось отпаивать коньяком.

— Лешка, — граф смотрел на меня потерянным взглядом, — и что теперь?

— Да все нормально, дядька Вова, — отмахнулся я. — Поверьте, все теперь с Шурки пылинки будут сдувать, я об этом позаботился. Кроме того, за сегодняшнее нашему герою еще и премия положена! Государь выделил пятьдесят миллионов, а патриарх — двадцать.

Если у художника округлились глаза, то вот на его отца эти гигантские суммы не произвели ровным счетом никакого впечатления.

— Лешка, а нельзя все это как-то вернуть взад?

— Нельзя, дядька. И успокаивайтесь уже, все будет хорошо. А завтра на трезвую голову переговорите с князем Пожарским — он вам мои слова подтвердит.

— Переговорю обязательно…

Когда отец с сыном Петровы-Врачинские покинули номер Прохора, в котором проходила беседа, Кузьмин окинул меня подозрительным взглядом:

— Царевич, ты в храме насчет затрат энергии у нашего художника вещал и моим мнением прикрывался. Обставлялся таким образом или…

— «Или», Ваня. Все действительно так и обстоит, но в качестве эксперта тогда в театре выступила Соня.

Колдун кивнул.

— Принцессе верить можно — моя Наталка тоже подобные моменты влет просекает. Тогда следующий вопрос: когда Романовым пойдем сдаваться по поводу Мальтийского ордена? А то нам через несколько часов улетать.

— Завтра пойдем, — отмахнулся я. — Сегодня всем не до этого. Тем более я со Святославом не успел на эту тему поговорить.

Кузьмин осклабился:

— Зато денег из его святейшества вытряс! Что равносильно всем совершенным тобой до этого подвигам, вместе взятым! Респект тебе, царевич!

— Я старался.

— Ладно, теперь о другом. Есть что на родину передать?

— Так я уже все Алексии через сестер отправил…

Колдун переглянулся с воспитателем, и последний хмыкнул:

— Мы прямо сейчас собираемся по местным бутикам прошвырнуться. Не желаешь к нам присоединиться? Заодно и Алексии с сестрами что-нибудь еще прикупишь.

— Очень желаю!..

* * *

— Альбер, ты это видел? У меня до сих пор эта икона перед глазами стоит! Плесни мне еще коньяка.

Князь вновь наполнил бокал короля и, в свою очередь, решил поделиться впечатлениями:

— А умиротворение ты почувствовал? И радость?

— Еще какую! И свет этот еще от иконы! — Бурбон отпил коньяка. — А представляешь, если твой внук распишет собор Парижской Богоматери?

— Он пока не мой внук, — буркнул Гримальди. — И после… такого я очень сомневаюсь, что Романовы вообще Александра из империи выпустят.

— А свадебное путешествие? — хмыкнул король. — Я все силы приложу, чтобы Кристина все-таки затащила супруга в Париж, где я и сделаю этому русскому… или польскому гению предложение, от которого он не сможет отказаться.

— Тебе проблемы с Алексеем нужны? Они у тебя будут, не сомневайся.

— А я аккуратно предлагать буду.

— Ну-ну… Вообще-то Николя правильно отметил, что, если о способностях Александра узнают в Ватикане, наши с тобой Монако с Францией вообще рискуют ничего с этого не поиметь. А тут шанс есть хотя бы портреты получить. Ах да, — князь ухмыльнулся, — ты-то у нас уже счастливый обладатель полотна работы Петрова-Врачинского. Смотри, как бы этот портрет очень скоро не занял одно из центральных мест в экспозиции Лувра!

— Не говори глупостей! — поморщился король.

— Ладно, проехали. Что думаешь по поводу выступления Николя в храме? Веришь, что он бы оставил чудесную икону в Ницце?

— А у нас с тобой, Альбер, выхода другого не было, кроме как требовать увезти икону в Москву, — русские выигрывают что так, что эдак. Пусть уж лучше на родине вокруг своего Чуда хороводы водят, чем в Ницце.

— Это да…

* * *

В казино «Монте-Карло» мы собрались только к одиннадцати часам вечера — яхта Аль-Нахайянов зашвартовалась, отдала концы или пристала к пирсу (или еще что сделала, я не знаю; как и не знаю того, почему суда ходят, а не плавают, только вот существуют официальные должности «моряк дальнего плаванья» и «капитан дальнего плаванья», а не «хождения») два часа назад. Слава богу, молодежь во время морской прогулки поужинала, в том числе собственноручно пойманной рыбой, и пары часов всем хватило, чтобы привести себя в порядок, приодеться и добраться до Золотой площади.

Как оказалось, розыгрыш апартаментов продуманные Гримальди назначили на полночь, и целый час мы, снабженные бесплатными фишками, бродили по игровым залам, светя своими узнаваемыми физиями.

Сам розыгрыш Ева с Кристиной обставили в лучших традициях таргетированной рекламы, направленной прямо в сердце целевой аудитории: рядом со столом для рулетки стоял четырехметровый макет строящегося жилого комплекса и две стойки с соответствующими красочными буклетами, а пара плазменных панелей на стене рядом без перерыва демонстрировали съемки самой стройки с квадрокоптера и великолепные виды с уже возведенных крайних этажей. Так что к полуночи половина буклетов была уже разобрана, а хорошо мне знакомый пожилой виртуоз-крупье устал объяснять отдыхающим аристо со всей Европы, что стол забронирован под важное мероприятие, проводить которое будут лично принцессы Гримальди. Фишки для розыгрыша, врученные нам Евой и Кристиной, тоже были непростыми, а именными — я получил фишку с гравировкой «Алексей Р.» на фоне вполне узнаваемого силуэта ЖК. Кроме того, номинал фишки составлял сто тысяч франков, и ее можно было хоть сейчас обменять в кассе на деньги. Одним словом, Гримальди не экономили на своих гостях!

Инструктаж перед розыгрышем был прост: ставить только на конкретное число, а не на группу чисел и «красное» с «черным»; розыгрыш будет длиться до тех пор, пока не победит один-единственный участник. Выслушав требования, мы с братьями тут же демонстративно кинули свои фишки на «красное».

— Господа Романовы, — всегда лучезарная Ева заулыбалась еще шире, — что происходит? Вы не желаете участвовать в розыгрыше?

Молодые люди за столом замерли в ожидании нашего ответа, замерла и толпа аристо, собравшаяся поглазеть на «занятное зрелище» из разряда развлечений особ королевской крови.

— Дорогая Ева! — Я обозначил легкий поклон. — Как ты могла такое подумать? Конечно же мы хотим поучаствовать в розыгрыше! А еще больше мы хотим сделать приятное прекрасным девушкам, собравшимся за этим столом, увеличив своими действиями их шансы на получение такого замечательного приза! Тем более что пентхаус с еще одними апартаментами под ним мы уже в этом прекрасном жилом комплексе с братьями приобрели.

Старшая из сестер Гримальди переглянулась с младшей и обратилась к молодым людям за столом:

— Друзья, вам решать, как относиться к столь… джентльменскому демаршу господ Романовых.

Первыми на «черное» поставили Гогенцоллерны, их примеру последовали Аль-Нахайяны, за ними на «красное» кинули фишки Медичи с Виндзором. Когда «отстрелялись» принцы, настала очередь и российских молодых людей, решивших поддержать отечественного производителя и пристроить фишки на «красное». Когда демарш завершился, от имени прекрасных девушек выступила Стефания Бурбон:

— Мальчики, вы такие милые! С нас шампанское!

Наконец, страсти улеглись, ставки были сделаны, и шарик с характерным стуком запрыгал по колесу рулетки. Мимо! Никто не выиграл, но ставка Анечки Шереметьевой была «ближе» других. Раунд под номером два, и снова никто не угадал со ставкой.

Фриц Гогенцоллерн от избытка чувств начал бубнить ругательства на немецком, чем особо никого не удивил — все как-то незаметно поддались азарту.

— Ставки больше не принимаются!

Прыгающий шарик…

И…

— Девятнадцать, «красное»!

Крупье поставил свою хрустальную штучку рядом с чьей-то фишкой, пару секунд ничего не происходило, пока тихонько не взвизгнула Лена Панцулая. С еще недоверчивым лицом девушка потянулась к столу, схватила фишку и не очень уверенно продемонстрировала ее сестрам Гримальди.

Дальше события развивались стандартно: объявление Елены победительницей розыгрыша, вручение ей символических ключей от апартаментов под аплодисменты присутствующих, завистливые взгляды наших девушек и искренние поздравления со стороны молодых людей. Не остался в стороне и крупье, получивший от меня и Фрица большие чаевые.

Когда первые страсти улеглись, а шампанское было допито, Елена отвела меня в сторонку и с видимым напряжением спросила:

— Алексей, а что я опять отцу скажу?..

* * *

До яхты мы с братьями добрались только в пятом часу утра, и я внезапно поймал себя на мысли, что опасаюсь ложиться на диван: он у меня почему-то стал ассоциироваться со снами, наведенными магистром Мальтийского ордена. Помотав головой, сходил до бара, налил стакан крепкого снотворного, употребил его, дождался нужного эффекта и заставил себя лечь и закрыть глаза. Уснуть долго не получалось, и я стал винить в этом очередной безумный день в Монако, но мелатонин все же сделал свое дело, поборов страхи, и сознание погрузилось в расслабленную дрему…

Глава 4

В краткую командировку на родину Прохор Белобородов собирался в прекрасном настроении: Саша Романов обещал, что после выполнения основного задания им всем дадут возможность повидаться с самыми близкими людьми. В случае с Белобородовым это была его невеста Екатерина Решетова, которую дворцовая полиция должна была рано утром доставить прямо в Кремль, и сейчас Прохор представлял, как обнимет девушку и вручит все те подарки, которые накупил в модных бутиках Монако.

На борт до Москвы они загрузились в районе одиннадцати вечера, а когда взлетели, получили от князя Пожарского однозначное указание:

— Вольно, господа офицеры! До приземления в Москве приказываю отдыхать. Если что, пилоты обещали известить нас по громкой связи.

Так вся группа и поступила, проспав фактически больше трех часов. Потом было приземление во Внуково-2 и поездка в Кремль в сопровождении целого кортежа дворцовой полиции. Передача иконы Николая Чудотворца великому князю Николаю Николаевичу тоже заняла достаточно продолжительное время: младший сын императора, хоть и был извещен в общих чертах о том, что именно ему передадут на ответственное хранение, все равно испытал сначала приступ благоговения, а потом и шок, перешедший в тихий восторг с умиротворением. От самозабвенного созерцания иконы великого князя смог оторвать только окрик князя Пожарского:

— Боец Романов, а ну отставить глупую ухмылку! Равняйсь! Смирно! Приказываю спрятать икону обратно в кейс — любоваться ею будешь в свободное от несения службы время!

Николай Николаевич приказ выполнил с видимым сожалением, поблагодарил «курьеров» за отличное выполнение задания и, спрятав кейс с иконой в массивный сейф, пригласил Пожарского, Белобородова и Кузьмина пройти в другую часть дворца, где их уже ожидали соскучившиеся родные и близкие.

Встреча получилась запоминающейся: на князя Пожарского «напрыгнули» внуки, сыновья повисли и на Ване Кузьмине, а вот Катя Решетова при посторонних вела себя скромнее и Прохора просто обняла. Подобным же образом поступила и Алексия Пафнутьева, дождавшись, когда младшие братья слезут с Ванюши Кузьмина. С Виталием Борисовичем Пафнутьевым «командировочные» просто поздоровались за руку, а вот его супруге — Елизавете Прокопьевне — каждый поцеловал ручку. Когда с обязательными нежностями было покончено, наступило время вручения подарков, а следом и обмен последними новостями. Белобородов с Кузьминым о своих подвигах на Лазурном берегу, естественно, не распространялись, про достижения великого князя Алексея Александровича молчали тоже: обоих больше интересовала жизнь близких. Те также решили не грузить Прохора и Ивана своими проблемами и заверяли, что у них все нормально, за исключением совсем уж мелких бытовых проблемок, про которые они решили не говорить во время регулярного телефонного общения. Потом был общий завтрак, за которым приятное общение продолжилось.

В восьмом часу утра по местному времени к «курьерам» изволили выйти великие княжны Мария, Варвара и Елизавета Александровны. В торжественной обстановке княжнам были вручены подарки от старших родичей, отца и брата. Особо порадовали малолетних красавиц очередные ювелирные изделия от известных мировых брендов. Примерку и демонстрацию великие княжны решили не откладывать в долгий ящик и вовлекли в этот крайне приятный для каждой уважающей себя девушки процесс обеих Пафнутьевых, Решетову и Кузьмину, которые, в свою очередь, продемонстрировали Романовым уже свои цацки. Одним словом, все были довольны, все были при деле, всем все понравилось.

В аэропорт князь Пожарский, Белобородов и Кузьмин выдвинулись только в десятом часу утра, а провожать их вызвался Пафнутьев. Приподнятое настроение Прохора Петровича начало портиться у самого трапа, когда Михаил Николаевич инициировал непонятный разговор.

— Ваня, а Прохор в курсе нашей общей проблемы? — Князь кивнул в сторону воспитателя великого князя.

— Нет, Михаил Николаевич, я ему ничего не рассказывал, — помотал головой колдун. — Кроме того, Виталя не в курсе того, что я доложился… о проблеме вам и Саше-цесаревичу.

Пожарский поморщился.

— Всегда ненавидел всю эту секретность! Но признавал ее необходимость и полезность! Самое же поганое, что со временем даже себе перестаешь доверять! Ладно, это все лирика, как-нибудь за рюмкой чая пагубные последствия профессиональной деформации с вами обсудим, а сейчас… — Князь окинул взглядом главу Тайной канцелярии. — Виталий, нам с Сашей твой лепший дружок Иван все про Алексию рассказал, так что прямо сейчас поставь Прохора в известность о сложившейся ситуации и не забудь отчитаться о текущем состоянии дел.

По мере того как Пафнутьев «ставил его в известность», настроение Белобородова ухудшалось все сильнее и сильнее. Когда же Виталий закончил, Прохор не удержался и выругался сквозь зубы.

— Вот и именно, — кивнул Пожарский. — Теперь я, с вашего позволения, озвучу разработанный совместно с цесаревичем предварительный план по снижению негативного эффекта от всего произошедшего.

Князь объяснил Белобородову, что вариант с принудительным абортом отпадает: Алексей точно подобного никому не простит. Дальше шли аргументы, почему будущему отцу пока не стоит знать о беременности Алексии и о необходимости привлечения на свою сторону императрицы. Вопросов и новых предложений от остальных присутствующих не последовало, и Пожарский приступил к более подробному выяснению общего психологического и физического состояния будущей счастливой мамаши. Пафнутьев вновь отчитался и, в свою очередь, предложил оставить все как есть: то есть супруга главы Тайной канцелярии оказывает общую психологическую поддержку девушке, а контроль за всем остальным осуществляет матушка Наталья. Все присутствующие поддержали план Виталия Борисовича и попросили его держать их в курсе состояния Алексии.

Уже когда взлетели, Белобородов обратился к сидящему напротив Кузьмину:

— Ванюша, а ты чего так довольно лыбишься? Ситуация-то действительно хреновая!

Колдун отмахнулся.

— А меня Николаич, это который будущий дедушка, заверил, что все будет нормально.

— В каком смысле нормально?

— В том смысле, что Романовым на самом деле в этой ситуации деваться некуда и они будут вынуждены разрешить моему внуку родиться.

— Саша в этом точно уверен? И почему сразу внук, а не внучка?

— Внук, к гадалке не ходи! — активно закивал Кузьмин. — Так что расслабься, Петрович, все будет тип-топ! И, самое главное, не вздумай царевичу об услышанном ляпнуть — пусть для него это станет приятным сюрпризом.

— Хорошо.

Прохор немного успокоился, но некоторые сомнения у него все же остались. Эти сомнения не дали ему быстро заснуть, так что в легкую дрему он впал только на третьем часу полета…

* * *

Проснувшись, я первым делом прислушался к своим ощущениям: с организмом все было в порядке, а окружающая оперативная обстановка не вызывала тревоги. Особенно меня порадовало то, что ночью, или в моем случае утром, никакие монахи в капюшонах во сне ко мне не приходили и не орали в ухо свои заклинания на латинском, хотя… Не было у меня уверенности в том, что этого на самом деле не было, потому что продемонстрированные великим магистром Мальтийского ордена возможности подразумевали и не такое, вплоть до съема с меня требуемой информации в любой момент времени.

Прогнав от себя все эти упаднические мысли, я перешел на темп и огляделся более тщательно. Не обнаружив в пределах видимости обликов деда Миши, Прохора и Вани, несколько расстроился: я и не подозревал, что их постоянное наличие «под боком» придавало мне больше уверенности в собственных силах. Выйдя из темпа, потянулся за телефоном, чтобы сориентироваться по времени. Часы показывали половину одиннадцатого утра, а внизу экрана светились иконки входящих сообщений. Как оказалось, с утра пораньше моего внимания требовали сестры и Алексия, и, судя по всему, это внимание было связано с переданными им воспитателем и колдуном подарками. Я не ошибся: к первым сообщениям были прикреплены более тридцати фотографий в обновках, а дальше следовали текстовые сообщения с благодарностями, заверениями в своей любви и смайликами в виде поцелуйчиков, сердечек, цветочков и котят со щеночками. На этот раз подобное визуальное проявление чувств не вызвало во мне никакого протеста, даже наоборот, было очень приятно, что получилось таким вот нехитрым образом проявить заботу и показать свое нежное отношение к Алексии и младшим сестрам. Ответил в подобном же стиле: мол, люблю, очень скучаю, обнимаю и с нетерпением ожидаю нашей встречи.

Ладно, с этим вопросом разобрался, теперь же предстояло подумать о планах на день грядущий. В первую очередь следовало переговорить насчет господина де Вилье со Святославом. Это же самое следовало сделать и с Бланзаком, но тут имелась одна мелкая, но существенная проблемка: с сотрудником французской контрразведки следовало встретиться так, чтобы у его коллег по опасному бизнесу не возникло и тени подозрений в связи Бланзака с русской внешней разведкой. На ум приходила только одна идея: вызвать француза на беседу под предлогом отчета о ходе расследования покушения на Прохора. И сделать это не напрямую, а через его непосредственное руководство, то есть через Бурбонов. А еще лучше, если наша встреча состоится в каком-нибудь публичном месте, да еще и при куче свидетелей. Да и вообще, не улыбалось мне встречаться с таким ценным источником под покровом ночи в темной подворотне — соответствующими навыками я не обладал, нужной подготовки не проходил, а имеющийся боевой опыт уже не позволял романтизировать светлый образ разведчика, как делают это в книгах и фильмах.

Посмотрев на идею легализации встречи с Бланзаком с разных сторон, никаких видимых косяков не обнаружил, но, здраво рассудив, действовать в этом направлении решил только после встречи с его святейшеством: вдруг мне Святослав даст по Мальтийскому ордену полный расклад и помощь Бланзака понадобится постольку-поскольку. Хотя… как показывает практика, в подобных делах любая информация может иметь решающее значение, да и Ваня Кузьмин особое значение придавал моей встрече с сотрудником французской контрразведки. А посему договариваться со Святославом об аудиенции следовало прямо сейчас.

Тихонько, чтобы не разбудить братьев, прямо в трусах вышел из каюты, поздоровался с дежурившими моряками и набрал патриарха.

— Звонишь номер счета продиктовать, Алексей? — вместо приветствия услышал я.

— Доброго дня, ваши святейшество! Номер счета сообщу позже, а сейчас звоню с целью испросить у вас аудиенции.

— Собираешься снова у меня денег вымогать? — хмыкнул в трубку Святослав.

— Что вы, ваше святейшество! Просто мне необходима ваша консультация по одному очень деликатному вопросу, — поспешил я успокоить патриарха. — Готов через два часа подъехать в любое место, которое вы укажете.

— Хм… Через два часа я, скорее всего, буду в Ницце, в храме Николая Чудотворца — у меня там назначено совещание с духовенством близлежащих православных храмов. Собирался там пробыть до вечера, но для тебя полчасика выделю. Такой вариант устроит?

— Конечно, ваше святейшество. Мне вам позвонить, как подъеду?

— Звони, я к тебе выйду.

Вернувшись в каюту, обнаружил, что братья проснулись и уже находятся рядом с холодильником, жадно употребляя французскую минералку. Не успел я им пожелать доброго утра, как в мой адрес посыпались упреки:

— Леха, а нельзя было тише из каюты выходить? — бурчал Александр. — Ты так громко ногами шлепал, что у меня аж прямо в похмельной голове эхом отдавалось!

— Да, Леха! — кивнул Николай и вновь полез в холодильник за бутылкой с минералкой. — И дверь можно было потише закрывать.

— Ну извините, — развел я руками. — Больше такое не повторится, обещаю.

— Ага, не повторится… — уже не так громко продолжили бурчать они. — Знаем мы эти все следующие разы… Лучше кофе нам приготовь, раз уж первый поднялся и в себя пришел.

— Ок…

Через сорок минут мы завтракали на носу яхты, обсуждая между делом ночной поход в казино.

— Как бы после такого выигрыша наши красавицы Ленку Панцулаю со свету не сжили! — улыбнулся отошедший от последствий очередных возлияний Александр. — Видели, с какими кислыми лицами Демидова, Юсупова и Долгорукая на нашу счастливую победительницу посматривали?

Николай на заявление брата только отмахнулся.

— Ничего они Ленке не сделают! Все прекрасно знают, чья именно она близкая родственница, так что ничего серьезного со стороны наших интриганок не последует. А вот по мелочи — это да, нервы потреплют.

— Лена и сама переживает, — вздохнул я, вспоминая наш с ней ночной разговор. — И больше за то, как отнесется к такому фееричному выигрышу ее собственный строгий отец. Родственница даже хотела меня попросить продать эти апартаменты, пусть даже за полцены, но я ей объяснил, что сестры Гримальди ей подобного никогда не простят. Пришлось пообещать уладить все с полковником Панцулаем.

— Он действительно такой жесткий? — заинтересовались братья.

— Более чем! — кивнул я. — А еще у полковника обостренное чувство собственного достоинства, и честен он до безобразия. Лена же отца любит, уважает и боится, а самое главное, старается быть его достойной и подражает во всем. Вот и… — Я вздохнул.

— Да уж… — протянул Саша. — Как все запущено! А тут еще ее роман с Фрицем. Как бы девка на фоне чувства вины что-нибудь с собой не сделала.

— Сплюнь, Шура! — в один голос заявили мы с Колей. — Накаркаешь!

Ближе к концу завтрака сам собой всплыл вопрос о наших дальнейших планах на день, и я предложил братьям поехать вместе со мной в Ниццу.

— Просто у меня в районе часа встреча со Святославом в храме Николая Чудотворца назначена.

— Снова деньги будешь вымогать? — ухмыльнулся Александр и подмигнул мне.

— Его святейшество так же подумал, когда я к нему на аудиенцию напрашивался. Нет, разговор пойдет о другом. Кстати, можем на мотах до Ниццы скататься, а пообедать в ресторане «Негреску».

Уговаривать братьев не пришлось — они согласились тут же, но предупредили меня, что остальная наша компания может обидеться, если мы их с собой не позовем.

— Вот с патриархом все вопросы обкашляю, тогда нашим и позвоним. — И тут же добавил: — Надо бы Шуру Петрова с собой взять, пусть от Кристины своей ненаглядной хоть немного отдохнет.

Переговоры с лучшим другом много времени не заняли, но сам Сашка попросил нас взять с собой своего младшего брата: мол, Димке уже надоело постоянно находиться рядом с родителями. Я, конечно же, согласился, Коля с Сашей тоже были не против, и мы договорились встретиться на подземной парковке отеля через полчаса…

* * *

Выехать из Монако без приключений не получилось, а виной всему стала бдительность дворцовых, заметивших трех великих князей и двух братьев Петровых-Врачинских на подземной парковке рядом с мотоциклами. На мой телефон тут же последовал звонок от отца, и следующие пять минут мне пришлось изворачиваться, пытаясь объяснить мотивы поездки в Ниццу не своей очередной блажью, а необходимостью встречи нашего смоленского Рембрандта со Святославом. Слава Богу, родитель поездку санкционировал, но в сопровождении машины с дворцовыми. Дальше я выслушал инструкцию по соблюдению мер безопасности, которую мне следовало неукоснительно соблюдать на фоне временного отсутствия в Монако Вани Кузьмина. Пообещав вести себя прилично, а главное, предельно осторожно, с огромным облегчением положил телефон в карман пиджака, проверил наличие в другом кармане глушилки, одолженной у дворцовых, и натянул шлем. На этом приключения не закончились: счастливый Димка Петров стал уговаривать старшего брата «дать порулить» мотоциклом. Сдался Шурка только после того, как мы с Колей и Сашей поддержали малого. Художник доверил свой мотоцикл юному рулевому только с условием, что тот будет соблюдать скоростной режим на трассе, а когда мы заедем в саму Ниццу, они поменяются местами. В результате Димарик, облаченный в шлем, который был ему велик, не только не послушался старшего брата, но и разогнал японский байк больше чем до ста пятидесяти километров в час, за что на окраине Ниццы получил от Шурки звонкий подзатыльник и обещание, что ему больше никогда не доверят такую мощную двухколесную технику. Димка особо не расстроился, но после угрозы тем, что о произошедшем узнает любимая матушка, малой испугался всерьез и под наш с братьями общий смех принялся умолять Александра ничего не говорить родителям.

— Еще одна подобная выходка, — злился художник, — и ты у меня из номера не выйдешь!

— Ну Шура! — Глаза юного гонщика наполнились слезами. — Я больше так не буду!

— Шлем натягивай! — Сашка был неумолим. — И зачем я поддался на твои уговоры и взял тебя с собой⁈

— Шура, ну ты чего завелся-то⁈ Прикольно же прокатились… С ветерком…

Добравшись до храма, я набрал патриарха и дождался, пока мне откроют входную дверь. Святослав встретил меня около иконостаса, мы обменялись рукопожатием, и он кивнул:

— Слушаю внимательно, Алексей.

— Ваше святейшество, я, с вашего позволения, сразу к делу. Меня интересует Мальтийский орден. Официальной информацией я владею, кроме того, сейчас Алексей Петрович Нарышкин для меня собирает об ордене информацию по своим каналам. Меня же прежде всего интересует все, что связано с тайной деятельностью мальтийцев.

Я специально не стал упоминать о колдунских способностях некоторых членов Мальтийского ордена, чтобы Святослав поделился со мной максимально объективными сведениями, которыми он располагает, а уточняющие вопросы я планировал задать чуть позже.

— Спрашивать, зачем тебе понадобилась подобная специфическая информация, смысла не имеет? — Патриарх окинул меня цепким взглядом.

— Не имеет, ваше святейшество, — кивнул я. — Если мои старшие родичи посчитают нужным поставить вас в известность, то… Пока же…

— Ну хорошо, — протянул Святослав. — Тогда слушай. У Русской православной церкви и у Российской империи в целом никогда не было никаких проблем с Мальтийским орденом, в том числе и в настоящее время. С Мальтийским орденом вообще ни у кого проблем не было, разве что в Средние века. Но… — Патриарх сделал многозначительную паузу. — В последние лет десять мне в докладах все чаще стали попадаться строчки об усилении влияния мальтийцев в Ватикане, и все наши источники связывали эту тенденцию с фигурой нынешнего главы ордена, Жаном де Вилье: уж больно резво он взялся за повышение значимости как собственного статуса, так и статуса возглавляемого им ордена. Чего-то конкретного я тебе сказать не могу, но полагаю, что для получения более подробной и объективной информации тебе следует поискать источники, близкие к верхушке Ватикана.

— Я понял, ваше святейшество. A про колдунов Мальтийского ордена вы ничего такого не слышали?

— Слышал, что они есть. — Я прямо почувствовал, как напрягся Святослав. — Больше, скорее всего, знал покойный Тагильцев — именно он у нас в патриархии отвечал за подобные вещи, но с него уже не спросишь. Ты с Володей Смирновым и Васей Карякиным разговаривал?

— Разговаривал, — кивнул я, вспоминая недавнее общение с батюшками. — Они мне то же самое сказали, практически слово в слово.

— Ясно, — нахмурился Святослав. — Может, мне настоятелей наших православных церквей в Европе стоит на Мальтийский орден сориентировать?

— А если они засветятся по неопытности? Или вообще являются осведомителями… — Я помахал рукой. — Всякое же может быть…

— И то верно, — пробормотал патриарх. — Но моим-то проверенным людишкам в Москве можно приказать в срочном порядке систематизировать все имеющиеся сведения по Мальтийскому ордену и передать мне? А я после ознакомления тебе папочку передам.

— Буду очень благодарен, ваше святейшество! Благодарю за помощь!

Я протянул патриарху руку, но он не спешил ее пожать.

— Алексей… — Он опять окинул меня этим своим цепким взглядом и продолжил: — Я надеюсь, ты по живости характера не влез в очередные неприятности?

Я улыбнулся.

— Будем надеяться, что нет.

— Хорошо. Как там Петров? Отошел после вчерашнего?

— Отошел вроде.

— Ну и отлично. У тебя все?

— Все. Еще раз благодарю за помощь, ваше святейшество!

Из церкви я вышел уже не с таким хорошим настроением, с каким заходил…

Когда добрались до отеля «Негреску», на своих телефонах мы обнаружили сообщение от нашей компании по поводу очередных планов на текущий день. Во избежание разных там обид и недопонимания пришлось инициативу брать в свои мозолистые руки и предлагать отобедать в полюбившемся нам всем ресторане, а уже потом определяться с дальнейшими планами. В дополнение к отосланному сообщению я отправил в общий чат фото Коли с Сашей и братьев Петровых на фоне мотоциклов, чем вызвал понятный ажиотаж, связанный с предложениями занять себя после обеда гонками на байках. Пока в чате шло бурное обсуждение новых маршрутов покатушек, мы устроились на веранде ресторана, заказав на аперитив прохладительные напитки. Именно под аперитив я и решил позвонить французской принцессе для воплощения в жизнь своего великолепного во всех отношениях плана по залегендированному вызову Бланзака на долгожданное рандеву.

— Привет, Стефания! Как дела?

— Привет, Алексей! Все хорошо…

В течение обязательных пяти минут мы с Бурбон живенько обсудили ночное посещение казино, сегодняшнюю прекрасную погоду, последние несущественные новости, которых было не так и много, еще чего-то там и, наконец, перешли к цели моего звонка.

— Стефания, тут такое дело, мне срочно нужен господин Бланзак. А то он обещал позвонить, но, видимо, все никак не соберется. У меня, конечно же, есть его телефон, но я подумал, что будет лучше, если твой отец… или дед передадут ему мою просьбу о встрече лично. Они знают, о чем пойдет речь.

— Так ты хочешь встретиться с господином Бланзаком? — догадалась принцесса после моих сумбурных объяснений.

— Именно, Стефания. Как я уже говорил, у господина Бланзака тоже есть мой телефон, но на всякий случай можете ему передать, что ближайшие часа три я буду на летней веранде ресторана при отеле «Негреску».

— Хорошо, Алексей, я все передам отцу…

Французский контрразведчик, как я и предполагал, звонить и уточнять еще раз мое местоположение не стал — его возможности это позволяли, — а явился лично. Выглядел Бланзак, конечно же, лучше, чем в нашу последнюю встречу, но опухлость лица и не до конца уверенные движения выдавали тот факт, что француз все же восстановился после избиения не полностью. Это же подтверждали и темные очки, призванные скрыть синяки под глазами.

— Присаживайтесь, дорогой Пьер, — после обмена рукопожатием предложил я ему и демонстративно достал из кармана включенную глушилку, которую положил на стол и накрыл салфеткой. — Простите, что пришлось вас так срочно вызывать на встречу, да еще и таким… экзотическим способом, но, поверьте, вариантов у меня не оставалось. А для начала попрошу вас доложить о результатах расследования недавнего инцидента.

В докладе Бланзака я не услышал для себя ничего нового, попросил держать меня в курсе любых подвижек и перешел к главной теме нашей встречи:

— Дорогой Пьер, на меня очень серьезно… наехал великий магистр Мальтийского ордена, господин де Вилье. — Я не без труда подобрал французское слово, отражающее смысл русского «наехал».

Бланзак, судя по всему, смысл прекрасно уловил, как-то сразу подобрался, от него повеяло страхом, но от вопросов и комментариев француз воздержался. А я, чуя, что нахожусь на верном пути, как ни в чем не бывало продолжил:

— Предвосхищая ваши вопросы, дорогой Пьер, скажу сразу: это был именно де Вилье, я проверял. А самое интересное то, что великий магистр во время нашего телефонного общения не выдвинул вообще никаких требований, а просто поставил меня в известность о нашей с ним встрече, которая должна состояться через пару дней в Ницце. И что-то мне подсказывает, дорогой Пьер, что речь, скорее всего, пойдет о небезызвестном вам бизнесе Романовых в Европе. В связи с этим я посчитал правильным поставить уже вас в известность о данном факте.

— Спасибо за такую заботу, Алексей Александрович, — бледно улыбнулся Бланзак. — Информация действительно стоящая и наталкивающая на определенного рода размышления.

— Конкуренты вашего дядюшки? — хмыкнул я.

— Скорее всего, да, — кивнул француз. — Магистр уже отметился в посредничестве при заключении некоторых очень крупных сделок и, похоже, останавливаться на достигнутом не собирается.

Контрразведчик замолчал и как будто ушел в свои мысли, но я решил не отставать, понимая, что наш с Ваней план с побуждением Бланзака к откровенности, похоже, накрывается медным тазом:

— Совсем недавно у меня состоялся разговор с руководством нашей Православной церкви, так они говорят, что Мальтийский орден под руководством де Вилье за последние десять лет очень здорово усилил свои позиции в Ватикане. Может, великий магистр метит на должность следующего папы римского, а посредничество — всего лишь способ обеспечить себя и орден деньгами на мелкие расходы?

— Не думаю, Алексей Александрович. — Француз помотал головой. — Слишком много представителей католической элиты в Ватикане будет против кандидатуры де Вилье.

Сука! Инфу контрразведчик цедит в час по чайной ложке!

Меня начала раздражать профессиональная немногословность Бланзака, особенно на фоне отсутствия времени на нормальную подготовку к встрече с великим магистром. Отбросив все моральные соображения в сторону, я перешел на темп и приступил к допросу своего конфидента.

Предположения Бланзака о заказчиках де Вилье я прослушал вполуха, а вот когда француз начал озвучивать известные ему факты из жизни великого магистра, постарался запомнить все до последнего слова. Впрочем, из интересующего меня в первую очередь самым важным было то, что стремительный взлет не хватающего звезд с неба полковника французской армейской разведки начался именно тогда, когда он ушел в отставку и стал членом Мальтийского ордена.

Ай да Ваня! Ай да сукин сын! Кузьмин умудрился верно предсказать получение именно такого рода информации! Значит, дело мы имеем, строго говоря, не с врожденным уникальным талантом, а с благоприобретенными умениями! Хотя этим самым благоприобретенным умением нужно было еще и овладеть, что тоже предполагало наличие какого-никакого таланта.

На мои уточняющие вопросы по поводу уникальных талантов господина де Вилье контрразведчик не ответил ничего конкретного, но при этом упомянул, что у французских спецслужб были подозрения относительно участия колдунов Мальтийского ордена в ряде достаточно серьезных инцидентов, в том числе в нескольких заказных убийствах. Доказательства, естественно, отсутствовали от слова совсем, но связи фигурантов расследования прямо на это указывали.

Когда Бланзак начал повторяться, я прекратил допрос и по здравом размышлении не стал приказывать французу доставать для меня полное досье на де Вилье: главное я узнал, а информацию, если таковая понадобится, пусть царственный дед официально трясет с Людовика Бурбона.

Выйдя из темпа и отпустив Бланзака, вновь вернулся к тому, на чем мы с контрразведчиком закончили «официальный» разговор:

— Значит, слишком много представителей католической элиты в Ватикане будет против выдвижения кандидатуры де Вилье на пост папы римского? Почему так, уважаемый Пьер?

Мой конфидент в нескольких предложениях озвучил примерный расклад по самым сильным группам влияния в Ватикане. Названные фамилии и имена мне ничего не говорили, и, чтобы не затягивать разговор, я не стал задавать уточняющих вопросов, однако мысленную зарубку себе поставил: вот эта инфа могла бы мне пригодиться для осуществления будущей праведной мести ватиканским колдунам.

Расстались мы с Бланзаком довольные друг другом: я услышал, что хотел, а мой конфидент получил информацию для размышления. Если говорить языком народной мудрости, теперь мы оба были предупреждены, а значит, вооружены. Не переживал я и из-за того, что Бланзак, имея доступ к системе видеонаблюдения отеля «Негреску», вздумает по секундам просмотреть запись нашего разговора и заметит явное несоответствие того, что он помнит, и того, что увидит: француз прекрасно знал о моих возможностях и, будь он на моем месте, поступил бы точно так же. Да и с моральной стороной дела все обстояло вполне нарядно: все сведения, которые Бланзак выдал, выболтал он фактически под принуждением…

* * *

Отчитавшись перед императором об успешном завершении операции по переправке иконы Николая Чудотворца в Москву и получив за проделанную работу благодарность, князь Пожарский под предлогом передачи некоего устного послания великих княжон своему отцу вывел последнего на балкон.

— Саша, ну что ты насчет матушки решил? Будем ей сообщать о беременности Алексии?

— Будем, дядька Миша, — кивнул тот. — Предлагаешь это сделать прямо сейчас?

— А чего тянуть? — поморщился князь. — Я Машеньке и гостинец приготовил якобы от внучек. Вот под предлогом вручения этого гостинца и надо вытаскивать твою матушку на прогулку до яхты. Естественно, Коля с нами пойти не должен. Справишься?

— Справлюсь, — опять кивнул цесаревич. — Прохора вы с Ваней в известность поставили?

— Да.

— Они на беседе с матушкой тоже будут присутствовать?

— А как же! Я Ванюшу уже проинструктировал по поводу возможной истерики государыни — он обещал в случае чего подстраховать. — Князь глянул в сторону гостиной. — Все, Саша, пора действовать, а то опять понесет куда-нибудь нашу императорскую чету — не до разговоров будет.

— Уже иду…

На яхте императрице князем Пожарским был вручен изящный бинокль, обладающий прекрасным сочетанием кратности и размеров. Мария Федоровна, однако, к подарку отнеслась несколько настороженно:

— Миша, тебе Маша с Варей так и сказали, чтобы любимая бабушка наслаждалась видами Монако?

— Конечно же нет, Машенька, — хмыкнул князь. — Внучки передавали тебе пламенный привет, а сам бинокль можешь считать маленьким презентом именно от меня.

Императрица заулыбалась.

— Что-то подобное я и предполагала! Мои несносные внучки любят получать подарки, но никак не одаривать. Спасибо, Мишаня! Вещица действительно симпатичная и полезная.

Пожарский посерьезнел.

— Машенька, эту симпатичную безделицу я тебе подарил не просто так, а использовал как повод поговорить с тобой без лишних ушей.

Улыбка медленно сползла с лица императрицы. Она глянула в сторону сына, потом на Белобородова с Кузьминым, вернула взгляд на князя и настороженно кивнула.

— Внимательно слушаю, Миша.

— А тебе все Саша расскажет.

После того как великий князь закончил «рассказ», Мария Федоровна, не стесняясь в выражениях, обвинила Пожарского и Белобородова в плохом воспитании будущего императора Российской империи, цесаревича — в потакании всем капризам избалованного сына и наследника, а Кузьмина — в распущенности дочери. Еще через какое-то время императрица схватилась за голову и заявила:

— Нет, я не хочу ничего слышать! Я не хочу ничего знать! И на принятие никаких решений влиять не буду! Потому что любимый внучок тогда меня точно убьет! А мне еще Машу, Варю и Лизу с остальными внуками и внучками поднимать!

Чуть отошла Мария Федоровна только после третьей рюмки водки, и князь Пожарский решил, что пришло время озвучить заготовленный сценарий. Долго уговаривать императрицу не пришлось: она была готова на все, нисколько не сомневаясь, что Алексей ради безопасности собственного ребенка пойдет до самого конца.

— Когда Коле собираетесь докладывать? — вздохнула Мария Федоровна.

Князь Пожарский криво улыбнулся.

— Что посоветуешь, Машенька?

— А чего тянуть? Можно и сегодня… У Коли вроде настроение нормальное — не так сильно орать будет…

Тут в беседу решил вмешаться Кузьмин:

— Государыня, разрешите обратиться к Александру Николаевичу и Михаилу Николаевичу?

— Обращайся, Иван Олегович… — вяло отмахнулась императрица.

Кузьмин кивнул и повернулся в сторону цесаревича и князя.

— Александр Николаевич, Михаил Николаевич, сегодня не лучший день для доклада государю об озвученной ситуации. Этот доклад может и подождать — ничего страшного не случится. Просто тут есть еще одна проблема, и вот она требует немедленного реагирования.

Цесаревич с князем переглянулись, прекрасно понимая, что колдун просто так ничего просить не будет, и Романов с подозрением спросил:

— Ваня, что еще случилось такого, что важнее выше озвученного?

После краткого, но емкого доклада Кузьмина о происках Мальтийского ордена в отношении великого князя Алексея Александровича императрица, не прибегая к посторонней помощи, налила себе из графина водки в рюмку и выдохнула:

— Не знаю, как вы, а я больше в Европу ни ногой!..

* * *

В отличие от нас с братьями и Петровых-Врачинских, все остальные члены нашей компании явились в ресторан в полной мотоэкипировке, демонстрируя таким образом решимость посвятить остаток дня и вечер веселым покатушкам. Так что наш обед превратился в обсуждение идеальных маршрутов для получения как можно большей дозы адреналина и новых впечатлений от еще не виданных красот Лазурного берега. Экспертами по местным достопримечательностям, понятно, выступали сестры Гримальди и Стефания Бурбон, однако свой посильный вклад внесли и Аль-Нахайяны, Гогенцоллерны, Медичи и Виндзор, знакомые с местностью по своим прошлым визитам в Монако и Ниццу. В результате нехитрого мозгового штурма нашим сплоченным коллективом было принято единогласное решение двигаться в сторону Италии, а ужин устроить в Сан-Ремо, тем более ехать было чуть больше пятидесяти километров, а прохождение границы в присутствии французской принцессы и итальянских принцев сложности не представляло даже с условием того, что никто из нас аусвайсы, удостоверяющие личность, не захватил. Братья Медичи уже сидели в обнимку с телефонами и договаривались с кем-то из Сан-Ремо о нашем приеме, а девушки-красавицы вовсю шарили в «паутине» на тех же телефонах в поисках самых лучших мест итальянского курорта для фотографирования.

Больше всего происходящему радовался Димка Петров, наконец-то вырвавшийся из-под мамкиной юбки. Хоть малой и не принимал непосредственного участия в обсуждении, но его глаза и мимика говорили о полной готовности поехать куда угодно и с кем угодно, лишь бы подальше от надоевшего Монако. Энтузиазм младшего брата не остался незамеченным Александром, и наш Смоленский Рембрандт вновь провел с Дмитрием профилактическую беседу на предмет культурного поведения в самом высшем обществе, куда малой так неожиданно попал, да еще и без сопровождения отца с матушкой.

Когда девушки уже заканчивали с десертами, а молодые люди допивали прохладительные напитки, мне позвонил отец и намеками поставил в известность, что вернувшиеся из Москвы Прохор и Иван сообщили ему о неких угрозах в мой адрес со стороны руководства одного южноевропейского островного государства. Мысленно обругав воспитателя и колдуна за подставу с преждевременным слитием инфы старшим родичам, я признал факт угроз и поинтересовался у родителя, что он собирается в связи с этим делать дальше. Отец, громко хмыкнув в трубку, заявил:

— Экипаж дворцовых за тобой в Ниццу уже выехал. Приедешь — пойдем государю сдаваться.

Перспектива очередного крайне эмоционального выступления царственного деда меня особо не прельщала — а в том, что такое выступление последует, я не сомневался и хотел было отказаться от возвращения в Монако под предлогом грандиозных планов на любование красотами Лазурного берега и посещение Сан-Ремо, но решил в бутылку не лезть и буркнул в трубку:

— Хорошо, отец, жду дворцовых.

Мое сообщение друзьям о том, что меня срочно вызывают старшие родичи, вызвало неожиданную реакцию: если импортные принцы просто переглянулись между собой, то вот российская молодежь в лице Сандро Багратиона свои мысли решила озвучить вслух:

— Алексей, если помощь какая понадобится, то ты уж про нас не забудь…

— Договорились, Сандро, — кивнул я с улыбкой. — Будем на связи. Александр, — я посмотрел на Петрова, — можно тебя на минутку?

Отведя друга в сторону, предложил отдать свой мот Дмитрию. Сначала Шура был категорически против, но, подумав, предложение одобрил и попросил уже меня провести с младшим братом воспитательную беседу. Я согласился и в торжественной обстановке вручил малому ключи, взяв с него обещание кататься крайне аккуратно. Надо ли говорить о тех эмоциях, которые испытывал Дмитрий в этот момент?..

Машина с дворцовыми прибыла через пятнадцать минут, и мы выдвинулись в сторону Монако…

* * *

Мой доклад царственному деду не занял много времени и вызвал кучу вопросов со стороны остальных старших родичей: всех так или иначе интересовало, чего именно добивался от меня де Вилье. Однако император «отдельные выкрики с мест» пресек на корню и в достаточно жесткой форме приказал нам с отцом, Прохором и Ваней построиться.

— Равняйсь! Смирно! — рявкнул он. — С великим магистром разбираться будем позже. Сейчас же меня интересует другой вопрос: какого хрена вы не доложили об инциденте в тот же день?

Чуйка подсказывала, что дед не шутит, и я предпочел по примеру остальных стоять по стойке смирно и пялиться прямо перед собой с ничего не выражающим лицом. А император тем временем продолжил орать:

— Вы уже совсем от рук отбились! Вообще берегов не видите! Вы же превратились в самую настоящую банду! В организованное преступное сообщество! Возглавляемое семнадцатилетним отмороженным подростком, который о субординации имеет только приблизительное представление! А главным советником у подростка подвязался господин Кузьмин, тоже не отличающийся любовью к чинопочитанию и поддерживающий главаря банды во всех его мутных начинаниях! Господин Белобородов тоже хорош: вовсю покрывает членов шайки, чем провоцирует последних на дальнейшую противоправную деятельность! И вишенка на торте — великий князь Александр Николаевич, осуществляющий общее покровительство банды и прикрытие ее деятельности на самом верху!

— Отец… — попытался родитель прервать обличительную речугу императора.

Но это ему не удалось.

— Молчать! Смирно! Совсем распустились вдали от родины! Волю почуяли! Надышались протухшим европейским воздухом свободы! — Царственного деда уже несло. — А что вы сотворите в следующий раз? Без моей санкции завалите кого-нибудь из членов правящих родов за косой взгляд или неудачную шутку? С вас станется, опричники вы херовы!..

Дед еще какое-то время изгалялся в красноречии, обвиняя нас во всех смертных грехах, но вскоре начал повторяться и наконец перешел к конкретике:

— Месяц кремлевской гауптвахты каждому по возвращении на родину! Первую неделю на губе проведете на хлебе и воде! Еще один залет, и я вам, опричнички херовы, такую веселую жизнь устрою — обхохочетесь! Вам все понятно?

— Так точно, ваше императорское величество! — еще больше выпрямились мы.

— Вольно! А теперь переходим к обсуждению сложившейся ситуации вокруг Мальтийского ордена. Прохор Петрович, внимательно слушаю твое мнение по поводу целей и задач, преследуемых великим магистром.

— Лоббирование собственных или чужих интересов во вновь организованном энергетическом бизнесе Российской империи, государь. — Воспитатель, несмотря на команду «вольно», продолжал тянуться. — Это первое, что приходит на ум. Однако я бы не стал исключать из списка возможную попытку де Вилье договориться с Алексеем по поводу ватиканских колдунов. Я имею в виду, чтобы… отмазать этих колдунов от преследования со стороны Романовых. И еще, государь, при всем уважении, но я категорически против того, чтобы Алексей ходил на встречу с великим магистром.

— Ясно, — кивнул царственный дед. — Иван Олегович, твоя очередь.

— В части лоббирования собственных или чужих интересов, государь, я полностью согласен с Прохором Петровичем. Однако считаю, что на встречу с магистром царевичу все-таки сходить стоит, хотя бы ради того, чтобы узнать, чего конкретно от него хочет де Вилье. Естественно, я на встречу пойду тоже и царевича подстрахую.

— Услышал. А теперь хотелось бы послушать мнение Александра Николаевича.

Отец от такого официального обращения поморщился, но сделал над собой усилие и довольно-таки спокойным голосом заявил:

— Мы тут с Михаилом Николаевичем эту ситуацию успели немного обсудить и сошлись во мнении, что никакой встречи не будет.

Я с удивлением повернулся к отцу, а царственной дед в это время щелкнул пальцами и воскликнул:

— Так-так-так! Очень интересно! И почему же не будет никакой встречи, сынок?

— Все эти сны, откровенный наезд на Алексея с последующей демонстрацией своих неограниченных возможностей… Все это в совокупности отдает дешевой театральщиной, дурной постановкой. А если учитывать, что великий магистр служил в военной разведке, что при любых раскладах гарантирует хотя бы минимальный уровень профессионализма, можно сделать вывод, что этот дешевый спектакль был лишь формой привлечения внимания Романовых к своей персоне и жирным таким намеком на серьезность своих намерений.

Император заулыбался и повернулся к князю Пожарскому.

— Михаил Николаевич, есть что добавить к словам Александра Николаевича?

— Де Вилье действительно требует твоего внимания, государь, — пожал плечами князь. — Надо бы уважить великого магистра.

— Принято, — кивнул царственный дед и окинул взглядом остальных родичей. — Еще какие-то мнения будут, господа Романовы?

Господа Романовы тоже считали, что стоит прямо сейчас позвонить магистру и выяснять, чего понадобилось этой наглой французской твари. Мы же с Прохором и Ваней стояли как оплеванные: на ровном месте развели бурную деятельность, исходя из ложного посыла, а надо было просто посоветоваться со старшими товарищами, неглупыми и чуткими. В конце концов царственный дед мне скомандовал:

— Алексей, доставай трубку, набирай магистра и ставь телефон на громкую связь.

Команду я выполнил, и из динамика телефона, лежащего на столе, пошли длинные гудки.

— Добрый день, ваше высочество! — раздался знакомый голос. — Очень рад вас снова слышать!

— Это не его высочество, это его величество, — хмыкнул император. — Господин де Вилье, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, ваше величество! Очень рад вас слышать! Честно говоря, я вашего звонка ожидал еще вчера, но все понимаю: сбор информации о моей скромной персоне занял у вас какое-то время. И сразу, ваше величество, хочу принести искренние и глубочайшие извинения за тот маленький спектакль, что мне пришлось разыграть для его высочества! Считайте, что я ваш должник, а де Вилье всегда платят по счетам!

Дед опять хмыкнул.

— С огнем играете, магистр, потому что Романовы тоже всегда платят по счетам, а его высочество, как вы, наверно, уже слышали, любит еще и переплачивать своим кредиторам.

— Конечно же слышал, ваше величество. В новостях про его высочество только и говорят! И не только в новостях!

Дед ощутимо подобрался. Впрочем, не он один.

— Господин де Вилье, позвольте полюбопытствовать, и где еще про моего внука говорят?

— В Ватикане, ваше величество.

— И что конкретно?

— Восхищаются смелостью и решительностью его высочества, но очень не одобряют тот шлейф из трупов, который тянется за вашим внуком.

Дед буквально замер.

— Его высочество тоже не в восторге от убийств, но его натуральным образом вынуждают… всякие нехорошие люди, плетущие против него подлые заговоры и подсылающие к нему наемных убийц. Сами понимаете, пока внук не отомстит за нанесенные обиды, убийства будут продолжаться.

Дед замолчал, абонент на другом конце сотового провода молчал тоже, пока наконец не выдал:

— Как дворянин я вас прекрасно понимаю, ваше величество, а вот как представитель духовенства очень сожалею о такой вот хищнической природе человека и искренне считаю, что всем этим подлым и низким заговорщикам самое место в геенне огненной. Но не прямо сейчас, а чуть позже. Собственно, я именно об этом и хотел с вами поговорить, ваше величество.

— Слушаю внимательно, господин де Вилье. — Император навис над телефоном.

— Буду говорить прямо, ваше величество. Ко мне обратились некие лица, называть которых я пока не буду, с предложением оказать им помощь в физическом устранении вашего внука. Сумму вознаграждения за указанную помощь эти лица обозначили просто-таки гигантскую. Отдельным бонусом к сумме шли обещания вечной дружбы и помощь уже в кое-каких моих делах. Ваше величество, я отказался.

— Почему? — буквально прорычал дед.

— Три основные причины. Первая: выполнив заказ, я стал бы неудобным свидетелем для заказчиков, и меня рано или поздно зачистили бы. Причина вторая: ваши спецслужбы в любом случае вычислят исполнителя, доказательства вам будут не особо нужны, а вашему покорному слуге что-то не улыбается становиться объектом охоты целой Российской империи. Причина третья: мне почему-то кажется, что от нашего с вами взаимовыгодного сотрудничества я в перспективе сумею получить гораздо больше, чем от… неких лиц.

— С первыми двумя причинами все понятно, господин де Вилье, — хмыкнул дед. — Что же касается третьей… Расшифруйте, пожалуйста.

— Охотно, ваше величество…

Со стороны могло показаться, что царственный дед полностью поверил магистру, но это было не так — дедуля просто тянул из де Вилье максимум информации, которую собирался проанализировать позже. Магистр не мог этого не понимать, и был вынужден откровенничать все сильнее…

Сама «расшифровка» много времени не заняла. Из услышанного я понял, что у великого магистра, конечно же, есть любимые родичи, которые являются держателями крупного пакета акций некоего химического концерна, и этот концерн очень нуждается в российских энергоресурсах, особенно в природном газе. В настоящий же момент ситуация на рынке настолько нестабильная, что руководство концерна обратилось к де Вилье с просьбой пролоббировать поставки этих самых энергоресурсов у российской стороны по стабильным ценам, желательно ниже рыночных. Император, выслушав «лоббиста в рясе», улыбнулся.

— Вы меня приятно удивили, господин де Вилье!

— Тем, что не стал просить денег за отказ выполнять заказ на вашего внука? — Великий магистр отчетливо хмыкнул. — Это было бы пошло, ваше величество! Тем более деньгами я себя всегда мог обеспечить. В разумных пределах, конечно же. Можете у вашего господина Кузьмина поинтересоваться — он, я уверен, мои слова подтвердит.

Мы все на автомате повернулись к Ванюше, который тут же сделал вид, мол, я не такой и вообще, нашли, кого слушать… Дед же продолжал улыбаться.

— Вы прекрасно осведомлены, господин де Вилье.

— Стараюсь держать руку на пульсе, ваше величество. Привычка с прежнего места службы.

— Хорошо, насчет ваших любимых родичей я все понял и постараюсь помочь, но мне нужны установочные данные на ваших несостоявшихся заказчиков. Всех без исключения. Можете даже кого-нибудь от себя в список включить — это будет уже нашим вам… бонусом.

— Ваше величество, при всем уважении, но вы должны знать, что оказанная услуга ничего не стоит.

— Разве моего слова будет недостаточно?

— Ваше величество!..

— Ну ладно! Уговорили! Давайте обсудим основные условия контракта, а вот окончательную цену согласуем позже…

Мне без соответствующего опыта было достаточно сложно воспринимать диалог двух прожженных дельцов, но кое-что я все-таки понял. Речь шла о заключении долгосрочного контракта, по определению подразумевающего солидную скидку. Царственный дед великому магистру опять обещать ничего не стал, но отметил при этом, что заключение долгосрочных контрактов у российской стороны находится в приоритете, а значит, упомянутый концерн и так имеет все шансы на получение солидных скидок. В конце обсуждения высокие договаривающиеся стороны решили, что его высочество, то есть я, в самом скором времени отправит магистру стандартный договор с приблизительными ценами, а когда наконец Романовы с Бурбонами и Гримальди официально объявят о начале работы уже созданных компаний, от лица которых будут заключаться контракты, они вернутся к обсуждению финального ценообразования. Ну а дальше все просто: подпись в контракте в обмен на список моих «крестничков».

— Ваше величество, у меня будет еще одна просьба. — Голос из динамика телефона прямо сочился любезностью.

— Слушаю, уважаемый господин де Вилье.

— Не могли бы вы попросить его высочество оставить попытки привлечь к себе на службу наемников-колдунов? Просто я… некоторым образом… уже достаточно давно провожу работу в данном направлении и даже могу похвастаться некоторыми успехами… А как уже было озвучено ранее, я рассчитываю на долгосрочное сотрудничество и всегда готов предоставить… в пользование своим уважаемым партнерам указанную категорию специалистов.

— Мы обсудим эту просьбу с внуком, уважаемый господин де Вилье. — Дед мне подмигнул. — Просто его высочество не любит незаконченных дел, а когда у него что-то не получается, он становится злым и крайне раздражительным.

— Похвальное качество для будущего императора! Больше вопросов не имею, ваше величество! Спасибо за уделенное время! — Голос великого магистра вновь сочился любезностью. — Еще раз приношу свои искренние извинения вам и его высочеству за доставленные неудобства!

— Еще раз: будете должны, дорогой господин де Вилье, — широко улыбнулся дед.

А я в этот момент делал ему знаки, что хочу поговорить с магистром.

— Секундочку, господин де Вилье, — кивнул мне дед. — Тут вам внук что-то сказать хочет.

— С удовольствием выслушаю, ваше величество.

Я навис над столом и решил любезности не разводить.

— Господин де Вилье, почему я вас не вижу?

Из динамика раздался смех.

— Вы меня видите, ваше высочество, но не замечаете! Единственное, что я вам могу посоветовать, — это искать. Потому что сказано: ищите и обрящете. Всего хорошего, ваше высочество! С нетерпением жду обещанного контракта.

Вызов прервался, я убрал телефон в карман и буркнул:

— Вот же тварь католическая! «Ищите и обрящете», видите ли!!! И где искать?

Стоящий рядом царственный дед ухмыльнулся и хлопнул меня по плечу.

— Я тебе, внучок, еще одну цитату подкину: умному достаточно. Ты же у нас умный? Вот и думай. И ищи. А сейчас, — император оглядел присутствующих, — давайте обсудим состоявшийся разговор.

Все повторилось по отработанной схеме: сначала высказался Прохор, потом Ваня, следом отец с дядьками и остальные Романовы. Отдельно отметился дед Михаил, но все сходились в одном — судя по всему, великий магистр с нашей помощью решил убить сразу двух зайцев: повысить благосостояние собственной семьи и разделаться с конкурентами в Ватикане. Нас этот вариант пока вполне устраивал — Романовы готовы были заплатить и больше за устранение той серьезной угрозы, которую представляли собой ватиканские колдуны.

После завершения обсуждения отец пригласил нас с Прохором и Ваней на балкон и приступил к воспитательной беседе:

— Ну что, уважаемые члены банды, поняли, на каком этапе вы ошиблись в оценке угрозы?

— Поняли, — кивнул воспитатель, а за ним и колдун.

Я же предпочел отмолчаться и послушать, что скажут умные люди.

— Где конкретно? — настаивал родитель.

— Не где, а в чем, Саша, — вздохнул Прохор. — У нас с Ваней и Лешкой практически отсутствует опыт масштабных геостратегических игр, вот мы и рассматривали ситуацию с точки зрения своего ограниченного кругозора.

— Все правильно, — кивнул отец. — Еще вас невольно увела в сторону схема, которую использовал Лешка при «общении» с покойными Тагильцевым, Бирюковым и Контролером. И все перечисленное совсем не говорит о том, что вы профнепригодны и уж тем более, что у вас плохо с соображалкой. Просто у меня, Михаила Николаевича, отца и остальных Романовых, как ты правильно заметил, не только опыта в подобных делах гораздо больше, чем у вас, но и информированность на два порядка выше. Но ничего, опыт, как и информированность, — дело наживное. А вообще… — Родитель заулыбался. — Объявляю благодарность за оперативно проведенные мероприятия в отношении великого магистра и жду по ним развернутого отчета. Вопросы?

— У меня есть. — Я решил тоже поучаствовать в беседе. — Только это будет не вопрос, а дополнение к проведенным мероприятиям.

Мой рассказ об интимной беседе с Бланзаком не занял много времени и вызвал у Ванюши нездоровое оживление — он схватил меня за лацканы пиджака, притянул к себе и заявил:

— Я же тебе говорил, царевич, что эта зараза у магистра благоприобретенная! Значит, и мы с тобой так сможем! Короче, делай что хочешь, но в этой херне, которую видишь, но не замечаешь, разберись!..

Глава 5

Я медленно убрал руки Ванюши с лацканов своего пиджака, поморщился и ответил:

— А кто у нас главный специалист по колдунским делам? Кто у нас годами от канцелярской «Тайги» бегал? Кто у нас разную там спецподготовку проходил и по закрытым архивам лазил?

От моих слов Ванюша нахмурился и ответил вопросом на вопрос:

— А кто у нас такой талантливый, что давно упомянутого специалиста со всей его спецподготовкой и богатым опытом жизни на нелегальном положении во всем переплюнул?

Я не стал напоминать Кузьмину, что отвечать вопросом на вопрос невежливо, а просто отмахнулся.

— Ваня, мы же с тобой пришли к предварительному выводу, что возможности великого магистра не врожденные, а благоприобретенные. Следовательно, он их приобрел или в результате прохождения соответствующего обучения или с помощью каких-то тайных знаний, полученных непонятно где.

Колдун активно помотал головой.

— Не факт, царевич! Совсем не факт! А если он что-то обнаружил совершенно случайно, взглянув на свои возможности под другим углом? Или вообще… — Ванюша помахал рукой в неопределенном жесте. — Короче, царевич, я искренне считаю, что именно у тебя из нас двоих больше шансов найти ответ на эту загадку. — Он вздохнул. — И это совсем не значит, что я не буду думать в этом же направлении.

— Меня-то потом ко вновь приобретенным тайным знаниям приобщишь, если что-то нащупаешь? — не удержался я от ухмылки. — А то с твоими силой, знаниями и опытом, да еще и с такими способностями, в один прекрасный момент станешь самым могущественным человеком на земле и забудешь про нас, простых смертных.

— Куда я денусь… — скривился колдун. — У нас с Прохором рядом с тобой, царевич, такая интересная и насыщенная жизнь началась, о которой мы в молодости могли только мечтать.

— Интересная и насыщенная — это да. Но и опасная, — скривился я в свою очередь и улыбнулся. — Тогда и я тебе обещаю, что приложу все усилия и весь свой «огромный талант» для разгадки могущества великого магистра. Теперь ты доволен, Ванюша?

— Более чем, — буркнул он.

— Кроме того, я предлагаю подключить к нашим научным изысканиям батюшек Владимира и Василия, тем более они в проблему посвящены, хоть и не в полной мере. Что думаешь?

— Опасно это… — задумчиво протянул Кузьмин. — А если эти два церковных выкормыша первыми секрет раскроют и захотят… свалить? Ты представляешь, сколько мы с ними потом можем проблем поиметь?

— Владимиру я почему-то верю, — вздохнул я. — Не тот он человек, чтобы поступить таким образом. Кроме того, у нас их родичи в заложниках, и даже если они их как-то освободят из-под надзора… Как совсем недавно очень точно выразился де Вилье, от целой Российской империи особо не побегаешь.

— Царевич, под твою ответственность, — буркнул Кузьмин и покосился в сторону моего отца.

Родитель только хмыкнул и поднял руки в защитном жесте.

— Это ваши дела, дорогие мои. Хотели больше свободы — учитесь принимать соответствующие решения и нести за них ответственность. Но если желаете знать мое мнение, то за обладание навыками, продемонстрированными великим магистром, можно и с самим чертом сговориться.

Отца поддержал и воспитатель:

— Саша дело говорит — подобные навыки дают даже не тактические, а стратегические преимущества на поле боя. И не только на нем.

Я мысленно вздохнул: хрен его знает, что это за навыки такие! С великим магистром я не встречался, собственными глазами его не видел, руками не щупал. Все продемонстрированное им могло оказаться просто какой-то качественной иллюзией, хитро подстроенной мистификацией. И даже то, что я не видел де Вилье, могло быть результатом постоянной работы достаточно сильного круга, защищавшего великого магистра от всех видов посягательств на его драгоценную тушку. А мы-то тут себе напридумывали! Одним словом, надо было разбираться во всей этой ерунде, постоянно советуясь со специалистом, коим, без всяких сомнений, являлся Ваня Кузьмин. Остальным же заинтересованным лицам: Прохору, отцу, царственному деду и другим Романовым — наши с Ванюшей танцы с бубном были до фонаря. Всем им требовался результат: как минимум наше экспертное заключение, основанное на проверенных фактах, как максимум уверенное овладение мной и Ванюшей возможностями, продемонстрированными де Вилье.

— Мы всё поняли, — кивнул я отцу и воспитателю. — Обещаем: приложим все силы и даже больше. А сейчас у меня к Прохору и Ивану будет простой, но не менее важный вопрос: не хотите ли поужинать настоящей итальянской пиццей?

Мой вопрос застал врасплох не только воспитателя с колдуном, но и моего родителя.

— Алексей, ты что, в Сан-Ремо собрался? — с удивлением смотрел на меня он.

— А что тут такого? — пожал плечами я. — Мы с Прохором и Ваней, как ты сам недавно отметил, за два дня проделали массу работы по великому магистру, и теперь нам просто необходим заслуженный отдых. Кроме того, ваш срочный вызов в Монако некоего великого принца Алексея Романова поднял в нашей компании… скажем так, некоторые волнения.

Пришлось кратко поведать о реакции молодых людей на мой отъезд из Ниццы, однако родитель позволил себе усомниться в истинности моих мотивов.

— Алексей, скажи честно, — с улыбкой смотрел он на меня. — Ты просто хочешь показать Прохору и Ване небольшой кусочек Италии? Ну и сам посмотреть?

Я кивнул.

— Это в первую очередь. А во вторую — просто мечтаю смотаться хоть на какое-то время из надоевшего Монако. Тем более, если останусь, любимые родичи тут же мне найдут какое-нибудь увлекательное занятие на вечер.

— А прямо так нельзя было сказать?

— Можно. Но вариант с волнениями в нашей компании мне показался более убедительным.

Родитель хмыкнул и повернулся к Прохору с Ваней.

— В Сан-Ремо съездить хотите, господа?

Воспитатель с колдуном вытянулись и в один голос ответили:

— Так точно, ваше императорское высочество!

— А что мы будем делать с потенциальной угрозой со стороны ватиканских колдунов, у которых на территории Италии фактически развязаны руки? Особенно в свете отказа де Вилье от заказа папистов на устранение Алексея?

Прохор переглянулся с Ваней, и последний ответил:

— В присутствии остальных принцев и принцесс никаких шалостей эти твари себе позволить не могут, Николаич.

— А как же Сен-Тропе? — продолжил отец.

— Там действовала группа наемников, они к нападению тщательно готовились, а тут… — Кузьмин задумчиво помотал головой. — Больше католические колдуны импровизациями заниматься не будут, постараются ударить наверняка, и недавний разговор с великим магистром это только подтверждает. Короче, Николаич, решать вопрос только тебе. — Ванюша хмыкнул. — И ответственность нести тоже только тебе. Ну а мы, в свою очередь, постараемся оправдать твое высокое доверие.

Отец долго не думал:

— Хорошо, поезжайте. Только батюшку Владимира с собой на всякий случай возьмите — лишним он точно не будет.

— Сам хотел предложить, — кивнул Кузьмин. — Николаич, тебе какой-нибудь магнитик из Сан-Ремо притаранить?

Родитель посерьезнел и указал на меня рукой.

— Ты мне сына живого из Италии притарань, Олегыч.

— Как скажешь, — хмыкнул тот и полез в карман за телефоном. — Щас святого отца вызвоню, и погоним…

Тут я решил несколько подпортить Ванюше его легкую эйфорию от поездки в Сан-Ремо:

— Прохор. — Я посмотрел на воспитателя. — Надо бы твоего «Ренжа» выгулять. Ты же не будешь против, если мы на нем в Лигурию скатаемся?

Кузьмин, как и предполагалось, тут же сунул телефон обратно в карман и уставился на меня прищуренными глазами.

— Царевич, что это за новости? — буквально зашипел он. — Нормально же общались! Мы же с тобой договаривались, что штурманом ты будешь только в моем экипаже, а не в каком-то… левом! Кроме того, мой роскошный во всех смыслах «Гелик» тут уже примелькался, его все знают, да и перемещаться его императорское высочество Алексей Александрович Романов по Лазурному берегу должен не на каком-то там непонятном «Ренже», а на «Мерседесе»! Как делают его многоуважаемые старшие родичи!

Краем глаза я наблюдал за тем, с каким удовольствием за происходящим наблюдают отец с воспитателем. Последний даже решил еще подлить масла в огонь:

— Лешка, мне упаковку водички у дворцовых взять или по дороге купим?

— У дворцовых, — кивнул я. — Кстати, вы мне из Москвы лимонада привезли?

— И лимонада привезли шесть ящиков, и селедки два ведра с упаковкой «бородинского», — перечислил Прохор, успевая коситься на мрачнеющего все сильнее и сильнее Ванюшу. — Еще халвы захватили и кексов сладких с кремлевской кухни. Все на камбуз яхты закинули и не забыли поделиться частью деликатесов с нашими морячками.

— Спасибо, — заулыбался я и решил слегка разрядить обстановку: — Прохор, а как ты посмотришь на то, если за руль твоего «Ренжа» сядет Иван Олегович? Пусть он нас в Италию и отвезет?

Кузьмин после этого вопроса насторожился, а воспитатель демонстративно покривился:

— Перспективка, конечно, так себе… Но если ты просишь, сынка, то да. А где у меня ключи? — Воспитатель похлопал себя по карманам. — Ах да, я же их Вове Михееву отдал еще вчера, когда на родину собирался…

— Хватит! — не выдержал Ванюша. — Устроили тут! Я никуда не еду! Ни в какую Италию!

Он резко отвернулся в сторону моря и застыл, всем своим видом демонстрируя страшную обиду. В «конфликт» решил вмешаться мой отец:

— Олегыч, не переигрывай! Не в театре! Ты сам эту бодягу начал, когда на ровном месте приревновал к прохоровской машине.

— А чего они? — буркнул колдун. — Специально же меня доводят!

— А ты и ведешься, как девочка! — хмыкнул родитель. — Детский сад — штаны на лямках! Отдай мои игрушки и не писай в мой горшок! Как дети, ей-богу! Ладно, я пошел, а вы тут сами разбирайтесь.

Какое-то время нам с Прохором потребовалось, чтобы успокоить оскорбленного в лучших чувствах Ванюшу, но в конце концов колдун все же решил, что Сан-Ремо стоит мессы.

— Петрович, — продолжал хмуриться Кузьмин, — даже не вздумай мне указывать, как этой английской шушлайкой рулить! Вообще ничего под руку не говори!

— Ладно-ладно, — покорно кивал воспитатель, еле сдерживая улыбку. — Всем известно, что ты у нас матерый драйвер — тебе даже вон императорскую чету доверяли неоднократно возить! Как я смею тебе что-то указывать?

— Вот и именно! — гордо выпрямил спину Ванюша. — Давай уже, набирай Вову Михеева и бери у него ключи, а я пока церковнику нашему позвоню и обрадую его неожиданной командировкой…

* * *

— Мишаня, что думаешь?

Император с интересом смотрел на друга, сидевшего в кресле напротив. Великие князья Владимир Николаевич, Александр Александрович и Петр Александрович, сидевшие рядом с главой рода, тоже заинтересованно поглядывали в сторону князя Пожарского.

— Коляшка, — отпил тот чая из небольшой кружечки, — ты от меня мнения по какому вопросу сегодняшней повестки дня ждешь? Выражайся конкретнее.

— Во-первых, что нам делать с этой нашей бандой? — хохотнул Николай. — Ты-то их всех лучше знаешь. Не сильно я на них наехал?

— Нормально, — отмахнулся князь. — Месяц губы — это, конечно, жестко, но всегда срок можно скостить за какие-нибудь очередные подвиги наших бандитов. А в том, что подвиги будут, можешь не сомневаться. Если же говорить по сути… Белобородова и Кузьмина с юности старательно учили работать в автономном режиме, полагаясь только и исключительно на собственные силы. На войне, выполняя сложнейшие задания командования и умудряясь при этом не только выживать, но и обходиться без серьезных ранений, эти двое — и Виталька Пафнутьев еще — соответствующие навыки отточили до совершенства. Вот и случилась с бойцами профессиональная деформация: зачем отвлекать отцов-командиров разными там проблемами, если эти проблемы можно решить собственными силами и только потом доложить командованию об успешном выполнении задания? У Белобородова с Пафнутьевым эта деформация проявилась не так отчетливо, но фактически явилась залогом дальнейшей успешной карьеры: один стал, как выяснилось, воспитателем будущего императора и помощником нынешнего, второй — главой Тайной канцелярии. С Кузьминым все сложнее: в силу специфики своих уникальных способностей и полученных навыков выживания наш Ванюша всегда прекрасно осознавал свою исключительность. Плевать он хотел на всех, кроме Романовых, Белобородова, Пафнутьева, Михеева и вашего покорного слуги. — Князь ухмыльнулся. — Ну не признает он других авторитетов и, кстати, имеет на это полное моральное право, особенно на фоне того, с каким бардаком в нашей системе власти ему приходится сталкиваться каждый день. Отсюда и такое вольное толкование воинской дисциплины, когда проще и спокойнее сделать все самому, а не обращаться к вышестоящему командованию, рискуя нарваться на долгие и порой вредные для дела согласования. При этом Кузьмин прекрасно осознает все последствия для себя подобных действий в виде риска получения словесных выговоров, физического наказания и финансовых штрафов, но мирится с этими рисками, предпочитая действовать по-своему.

— Мишаня, — прервал Пожарского император, — но ведь Ванюша таким образом ведения дел демонстрирует Алексею дурной пример, не лучшим образом влияя на внука! Или ты так не считаешь?

— Оба хороши! — хмыкнул князь. — Внук с детства тоже приучен решать собственные проблемы самостоятельно, вот они с Кузьминым и нашли друг друга. А Белобородов, надо отдать ему должное, тщательно следит за тем, чтобы забавы Лешки и Вани уж совсем не выходили за грань дозволенного. Кстати, — Пожарский посмотрел в сторону Александровичей, — ваших внуков Лешка с Прохором и Ваней тоже учат решать собственные проблемы самостоятельно, и вполне успешно. Шура, Петро, что скажете? Может, убрать молодых людей из-под тлетворного влияния нашей троицы?

Александровичи переглянулись и в один голос уверенно заявили:

— Ни в коем случае!

Пожарский с улыбкой развел руками.

— Вот видишь, Коляшка, всех все устраивает! И вообще, твое императорское величество, из Лешки, Прохора, Вани, Вовы Михеева и Коли с Сашей на сегодняшний день уже получилось вполне эффективное самостоятельное подразделение, способное решать широкий круг самых серьезных задач. Предлагаю по возвращении на родину рассмотреть вопрос о легализации группы и предании ей официального статуса, но ни в коем случае не в рамках Тайной канцелярии: они эту вашу личную контрразведку давно переросли. Название еще необходимо подобрать… хлесткое! Такое, чтобы своей загадочностью трепет подданным внушало… — Князь задумался и через пару мгновений выдал: — Тайная экспедиция! — И тут же поморщился. — Нет, не пойдет! Ведь это из Тайной экспедиции ваша личная контрразведка в восемнадцатом веке превратилась в Тайную канцелярию… — Пожарский оглядел присутствующих. — Ну, господа Романовы, накидываем варианты! Не стесняемся!

— Просто Экспедиция! — предложил Владимир Николаевич.

— Не то, Вова! — поморщился Петр Александрович. — Простенько как-то и ужаса не внушает. Может, Имперская экспедиция? — И тут же сам заявил: — Тоже ерунда выходит…

В увлекательный процесс нейминга решил вмешаться император:

— Я не понял, — нахмурился он, — а мы уже и окончательное решение, что ли, приняли по образованию новой спецслужбы?

За всех присутствующих ему ответил Сан Саныч:

— Коляшка, а чего тянуть? Мишаня плохого не посоветует! Кроме того, я считаю, что Белобородова с Кузьминым просто необходимо вывести из тени и обеспечить им высокий официальный статус. Уверен, наши шаги в этом направлении только в положительную сторону скажутся на эффективности группы. Вновь образованную спецслужбу предлагаю назвать Особой экспедицией, а полномочиями ее наделить, аналогичным полномочиям Тайной канцелярии, но с учетом особой специфики. Вова, Петро, Мишаня, что скажете?

Великие князья и просто князь поддержали Сан Саныча, одобрили нейминг и тут же внесли императору кандидатуру Прохора Петровича Белобородова на рассмотрение в качестве главы Особой экспедиции, а на места заместителей главы предложили Кузьмина Ивана Олеговича и Михеева Владимира Ивановича.

Продолжавший хмуриться император, выслушав братьев и друга, предложил полезную во всех смыслах инициативу предварительно обсудить в самое ближайшее время с младшими родичами и перешел к следующему вопросу повестки дня:

— Что думаете насчет де Вилье? Лично у меня сложилось впечатление, что магистр на данном этапе наших взаимоотношений решил играть честно…

* * *

Оказалось, что раздражение Ванюши по поводу использования прохоровского «Ренжа» для поездки в Сан-Ремо никуда не делось, и под раздачу попал подполковник Михеев, которому колдун решил во всех подробностях рассказать о выволочке, устроенной нам императором.

— Иваныч, — оглядывал Ванюша дворцового прищуренными глазами, — так-то ты тоже член нашей банды! И совсем не рядовой член, хочу заметить! А на кремлевскую губу на месячишко влетели только мы с Петровичем и царевич. Короче, будешь нам на кичу ништяки подгонять в товарных количествах. Договорились?

Михеев выдвинутых обвинений в свой адрес опровергать не стал и от наложенных подельниками санкций не отказался, но все-таки решил уточнить некоторые моменты:

— Олегыч, если ты не забыл, на мне тоже сутки ареста висят, которые как бы никто не отменял. Что делать будем?

— Иваныч, — поморщился колдун, — ты кого развести хочешь? Весь личный состав Дворцовой полиции прекрасно знает, кто будет их следующим командиром. Неужели они тебя без телевидения, «паутины» и полноценного трехразового питания в царских застенках оставят? А еще без ортопедического матраса, ежедневной смены белья и посещения сауны… Последнее — хотя бы через день… Еще безлимитные свиданки с родичами нужны.

— Олегыч, — возмутился подполковник, — а ты не охренел? Меня же с вами вместе в первый же день моему отцу сдадут с потрохами — доброжелатели обязательно найдутся! И тогда точно первую неделю мы будем сидеть на хлебе и воде, а в баню сходим только после звонка!

Кузьмин отмахнулся.

— С нами царевич будет отбывать — он все проблемы с твоим батей в легкую порешает.

— Разве что… — задумчиво кивнул Владимир Иванович. — А батя потом на мне отыграется… Ну и хрен с ним! Я имею ввиду не батю, а то, что отыграется…

Колдун хлопнул дворцового по плечу и с довольным видом заявил:

— Иваныч, ты прям растешь в моих глазах! По крайней мере, перспектива ареста тебя уже не сильно пугает. Так, глядишь, и сделаем мы из тебя достойного человека и офицера совместными усилиями. Кроме того, когда откинешься, сразу заметишь, как вырастет твой авторитет в среде будущих подчиненных.

— Это еще почему? — не понял подполковник.

— А у нас на богоспасаемой родине мучеников очень любят, — ухмыльнулся Ванюша. — Особенно тех, кого по откровенному беспределу закрыли, а срок они мотали вместе с невинно осужденным будущим императором.

Кузьмин с важным видом ткнул меня пальцем в грудь, а Михеев только поморщился.

— Насчет будущего императора я еще могу согласиться, а вот закроют нас с ним точно за дело.

— Не суть! — отмахнулся колдун. — Ты, главное, во время отбытия суток не вздумай бриться, чтобы из узилища в соответствующем образе откинуться. Вот увидишь, Иваныч, твои невыносимые мучения и глубокие моральные страдания неделю весь Кремль обсуждать будет.

— Я не хочу, чтобы Кремль обсуждал мои выдуманные мучения! — возбудился Михеев. — И вообще, Олегыч, больше на эту тему я общаться не хочу.

— Ну и зря! — разочарованно протянул Ванюша. — Я тут стараюсь, мощную интригу ему организовываю для дальнейшего служебного роста, а он!..

Только возмущенный подполковник собрался высказать колдуну все, что он думает по поводу подобных приемов, способствующих карьерному росту, как его прервал улыбающийся Прохор:

— Вова, он же тебя разводит! А ты ведешься!

Михеев завис на пару мгновений, а потом махнул рукой.

— Тьфу на тебя, Олегыч! И еще раз тьфу!

Он развернулся и направился в сторону пентхауса, а воспитатель обратился уже к колдуну:

— Ванюша, ты хоть Вову нам не порти! Приучай его к своему циничному юмору постепенно, особенно что касается темы гауптвахты! Ты же видишь, что для него эта тема больная, но все равно под кожу лезешь. А то перегнешь палку и поругаешься с подполковником. Нам это надо? Нам это не надо.

— А чего я?.. — Ванюша невинными глазами смотрел на Прохора. — Так… чутулю шутканул…

Воспитатель стер улыбку с лица, и колдун тут же дал заднюю:

— Все-все, Петрович, намек понял. Но баланду на киче требую себе отличного качества — а то после высокой французской кухни у меня от хлеба и воды заворот кишок может случиться. И еще матрас ортопедический на шконку… Свиданки еще длительные с супругой и детьми.

— Ваня! Не беси меня!

— Хорошо-хорошо, Петрович…

* * *

На подземной парковке нашего отеля я успел выслушать краткий отчет воспитателя об их поездке в Москву. Нашему разговору помешал подошедший батюшка Владимир, и мы с Прохором договорились, что подробности они мне с колдуном озвучат в Сан-Ремо.

Сразу же после выезда с парковки я решил обсудить один щекотливый вопрос.

— Господа, если вы заметили, время подходит к пяти часам вечера. А это значит, что в Сан-Ремо мы прибудем только к ужину и ничего толком там не посмотрим. Как вы отнесетесь к тому, чтобы переночевать в Сан-Ремо, а уже завтра, прямо с утра, полноценно насладиться настоящим кусочком Италии?

Вместо ответа улыбающийся Прохор протянул мне с заднего сиденья телефон и фыркнул:

— Читай.

Вглядевшись, я увидел сообщение, судя по всему, присланное воспитателю моим отцом: «Алексей точно захочет остаться в Сан-Ремо с ночевкой. Считай, мое согласие у вас на это есть».

Я поморщился.

— Становлюсь предсказуемым.

— Именно. — Прохор забрал у меня телефон. — Звони Медичи — пусть договариваются по поводу нашего ночлега. — И воспитатель тут же ответил на мой еще не высказанный вопрос: — Насчет ночлега нашей молодежи тоже пусть договариваются — от итальянцев не убудет.

Под насмешливым взглядом драйвера Ванюши я достал свой телефон, набрал Умберто Медичи и изложил свою просьбу.

Судя по ответному тону старшего из братьев-итальянцев, моя инициатива встретила самый живой отклик в свете его патриотических чувств: он меня тут же заверил, что я могу не беспокоиться, примут нас по самому высокому разряду, и только потом поинтересовался количеством моих свитских. Я ответил, что со мной трое: господа Белобородов, Кузьмин и Смирнов, — и принц тут же пообещал, что упомянутые уважаемые господа тоже останутся довольны приемом.

— Царевич, про границу ему напомни, — не отрывая глаз от дороги, буркнул сбоку Кузьмин. — И французской принцессе позвони.

Напомнив Умберто про границу, я закончил с ним разговор и набрал Стефанию Бурбон. Следующим абонентом, с которым переговорил, был Сандро Багратион — раз он озвучил общую озабоченность по поводу моего отъезда из Ниццы, то ему выслушивать и «благую весть» о моем скором визите в Сан-Ремо. Помимо этого я обрадовал молодого человека и тем, что мы остаемся в упомянутом курортном городишке с ночевкой.

Закончив со всеми этими переговорами и прикинув, что предварительная подготовка к обещавшему быть интересным посещению Сан-Ремо мною проведена, убрал телефон в карман и с удовольствием расслабился в кресле прохоровского «Ренжа». Однако окончательно расслабиться мне не дал Ванюша, решивший, что пришло самое время поставить в известность батюшку Владимира обо всем, что было связано с великим магистром Мальтийского ордена. Естественно, Кузьмин во время своего повествования периодически ссылался на меня, и уже мне приходилось описывать свои ощущения и выводы, особенно что касалось ночных видений.

— Ну что, святой отец, — посматривал на батюшку Ванюша в зеркало заднего вида, — что ты обо всем этом думаешь?

Смирнов ответил не сразу.

— Информации, конечно, не очень много, — неуверенно начал он. — Но с твоими выводами, Иван Олегович, касающимися навыков великого магистра, я, пожалуй, соглашусь: или он где-то про эту свою невидимость прочитал, или его кто-то научил, или магистр как-то случайно сам до этого дошел. Что же касается его слов, что, мол, Алексей Саныч его видит, но не замечает, тут думать надо. Хотя… — Батюшка замолчал и через какое-то время продолжил: — Думать, конечно, надо, но и действовать необходимо тоже… Я имею в виду пробовать стать… невидимым, особенно когда точно знаем на примере магистра, что такое возможно. Может, де Вилье как-то качественно умудрился колокол прокачать, сумев сделать его абсолютно проницаемым со своей стороны? Наподобие зеркала Гезелла?

Кузьмин на это фыркнул:

— Падре, ты не забывай, что магистр как-то умудрился при своих-то условно невеликих силенках обычного колдуна из военной разведки нашему любимому царевичу достойный отпор оказать! И так оказать, что надежа и опора в бессознательном состоянии потом валялся. А это, как ни крути, просто запредельный уровень, объяснить который простым уплотнением колокола никак невозможно!

— Согласен… — донеслось с заднего сиденья. — Тогда что? Может, он умудрился как-то поменять частоту работы своего ментального доспеха, как это делает Алексей Саныч?

— Не факт, — помотал головой Ванюша. — Царевича мы, по крайней мере, условно видим, а великого магистра не видит даже сам царевич.

Голова батюшки внезапно появилась между наших с Кузьминым кресел.

— Алексей Саныч, а как сами думаете, вас великий магистр во сне в одного нашел или в составе круга? — И Владимир тут же объяснил мне контекст своего вопроса: — Почему спрашиваю: если он действовал при помощи круга — это одно, а вот если самостоятельно…

Действительно, это были две большие разницы, показывающие разный уровень могущества великого магистра, и я ответил Владимиру вполне искренне:

— В душе не чую, батюшка! Но то, что я тогда по башке получил, когда великого магистра сам искал, совсем не означает, что он без круга меня найти не сможет.

Владимир на это разочарованно протянул:

— Одни вопросы и никаких ответов… — И спустя пару мгновений продолжил: — Алексей Саныч, если вам интересно мое мнение, то нам следует идти простым эмпирическим путем, то есть ставить эксперименты и пытаться что-то нащупать, накапливая опыт, в том числе и отрицательный. — Он вздохнул. — Потому что на одних неподтвержденных предположениях мы далеко не уедем.

Смирнова поддержал Кузьмин:

— Царевич, святой отец дело говорит. На тебе мы наши эксперименты и будем ставить, и это не обсуждается. А начать двигаться эмпирическим путем, если получится, предлагаю прямо сегодня. — Колдун покосился в мою сторону. — Если вашу компанию под вечер опять в какой-нибудь модный шалман не потянет.

— Обязательно потянет, — хмыкнул я. — Уверен: Медичи прямо сейчас ищут не только достойные апартаменты для нашей ночевки, но и подходящий увеселительный шалман для нашего вечернего досуга. И итальянцев трудно в этом винить: все-таки они у себя на родине друзей принимают. А насчет простого эмпирического пути я с вами согласен, но пройдем мы этот путь с вами вместе, так что не расслабляйтесь.

— Вот и славно, — кивнул довольный Кузьмин. — Тем более никто расслабляться и не собирался. А теперь предлагаю обсудить возмутительное поведение господина Белобородова, из-за которого нам с тобой, царевич, пришлось краснеть не только перед государем, но и перед всеми остальными Романовыми.

Теперь между кресел появилась голова возмущенного воспитателя.

— Ты чего несешь, Ванюша? Какое мое возмутительное поведение?

Колдун ухмыльнулся.

— А кто, формально являясь паханом нашего маленького, но сплоченного коллектива, нас с царевичем на путь истинный в ситуации с великим магистром не направил? Кто не распознал в действиях де Вилье самую пошлую провокацию? Дядя Петя? Тетя Мотя?

Прохор аж завис от наглого обвинения Ванюши и не сразу нашелся, что ответить, а колдун продолжил глумиться:

— За это, Петрович, мы с царевичем накладываем на тебя епитимью: сегодня вечером ты не пьешь. Царевич, — колдун покосился в мою сторону, — может, Петровичу запретить и завтра злоупотребление алкоголем? Как думаешь?

— Прохор! — Я повернулся к нахмуренному воспитателю. — Не обращай на Ваню внимания! Это он тебе за свой «Гелик» мстит. А если Ваня продолжит в том же духе, — теперь я смотрел на колдуна, — то эксперименты по накоплению отрицательного эмпирического опыта мы будем сегодня ставить именно на нем. И после экспериментов не дадим ему выпить.

Лицо Прохора озарила довольная улыбка, а вот Ваня насупился и глянул в зеркало заднего вида.

— Вот видишь, святой отец, как ко мне здесь относятся! Никакого уважения к былым заслугам! Но ничего! Они еще горько пожалеют об издевках и насмешках, когда я секрет великого магистра разгадаю!

Смирнов, однако, на провокацию не поддался и благоразумно решил от комментариев воздержаться…

* * *

Границу Франции с Италией мы пересекли без всяких проблем: французские и итальянские таможенники с пограничниками при моем появлении из Range Rover, не обезображенного номерами и другими опознавательными знаками, вытягивались в струнку, отдавали честь, документов не требовали, как и не выясняли цель посещения Лигурии подданными Российской империи. Единственное, последний шлагбаум поднялся с задержкой, а причина этой задержки выяснилась довольно быстро: ко мне строевым шагом подошел мужчина в форме итальянского карабинера и доложил, что его прислали их высочества Умберто и Джузеппе Медичи в качестве нашего сопровождения и охраны. Передав мне для удобства коммуникации рацию, бравый карабинер добавил, что они с напарником теперь находятся в полном моем распоряжении. Не придумав ничего лучше, я скомандовал:

— В Сан-Ремо. И как можно скорее. — А потом вспомнил наше с Прохором и Ваней путешествие по Германии и решил уточнить: — И без всяких звуковых сигналов.

Карабинер лихо щелкнул каблуками.

— Есть, ваше высочество!

Вернувшись в машину, продемонстрировал рацию и прижал палец к губам, давая понять, что с важными разговорами на время придется закончить. Меня поняли правильно, и мы тут же приступили к обсуждению планов по осмотру достопримечательностей Сан-Ремо. Солировал, как всегда, Ванюша Кузьмин, совершенно не стеснявшийся своего цинизма.

— Да чего там смотреть-то? — с важным видом вещал он, пристраиваясь за машиной карабинеров. — Лазурный берег он и есть Лазурный берег! Лично я буду осматривать местные достопримечательности чисто для галочки и для фоток, чтобы потом где-нибудь в компании ввернуть: мол, в Монако был, в Ницце был, в Сен-Тропе был, в Сан-Ремо был. Основной же упор при посещении этого итальянского курорта мною будет сделан на бутики со знаменитой итальянской обувью — приобрету себе несколько классических моделей из натуральной кожи ручной работы, потому что эта обувь никогда не выйдет из моды.

Прохор, что-то сосредоточенно изучающий в телефоне, на эту сентенцию пробормотал:

— Нет в тебе романтики, Ванюша! Черствый ты и ограниченный человек! Тут каждый камень историей дышит, а ты про шмотье!

— У нас в России тоже каждый камень историей дышит, Петрович! — хмыкнул колдун. — Но что-то я не замечал, чтобы ты после очередного зверства на отходняке у русской березки слезами горючими заливался! Так что не надо меня в бескультурии обвинять, насильно заставляя восторгаться раскрученными импортными достопримечательностями! Я тебе не наивная институтка, Петрович, а прекрасно подготовленный разведчик-диверсант! И привык все эти красивости рассматривать сугубо с профессиональной точки зрения.

Ванюша повернул ко мне голову и подмигнул с довольным видом, а Прохор, продолжавший копаться в телефоне, только кивнул:

— Я и говорю, черствый и ограниченный человек. Но вот про обувные бутики ты вовремя напомнил — им мы свое внимание обязательно уделим.

— И посещению православного храма Христа Спасителя тоже! — вмешался в беседу батюшка Владимир. — Вы как хотите, а я в храм планирую сегодня вечером сходить. И завтра с утра.

— Дело, конечно, твое, святой отец, — ответил Кузьмин и опять мне подмигнул. — Только в нашей небольшой, но дружной компании не принято отрываться от коллектива. Да и вопросы у коллег по опасному бизнесу могут возникнуть: куда это ты постоянно отлучаешься под предлогом посещения храма? Ты же, святой отец, не хочешь, чтобы коллектив начал задавать тебе подобные вопросы?

За Владимира ответил Прохор:

— Не обращай внимания, Вова, Иван Олегович так шутить изволит. А в храм сходи, если душа просит.

— Спасибо, — поблагодарил батюшка.

А я почуял, что Владимир уже начал потихоньку привыкать к стилю общения, принятому в нашей «небольшой, но дружной компании».

От продолжения такой интересной и содержательной беседы нас отвлек писк телефонов, причем пищал аппарат не только у меня, но и у Прохора с Ваней. Оказалось, что родовитая молодежь начала выкладывать в большой чат фотоотчет о своем путешествии в Сан-Ремо. Снимки были разные: и групповые, и одиночные, на мотоциклах и без них, некоторые вообще были только пейзажными, — но объединяло их одно: фотографии явно пропустили через фильтры, так что кадры смотрелись очень достойно. Больше всего мне понравились два снимка: с Соней, изображавшей на фоне видов моря мечтательную скромницу в кожаной экипировке, и с Димкой Петровым, восседавшем с гордым видом на моем байке в обнимку с мотоциклетным шлемом.

Не успел я досмотреть фотографии до конца, как молодежь, находящаяся сейчас на родине, начала выражать свои восторги по поводу нашего путешествия в Италию: посыпались сердечки, цветочки и эмодзи в виде падающей Пизанской башни. Еще спустя какое-то время кто-то озаботился проблемой отсутствия на фотографиях некоего персонажа по фамилии Романов и по имени Алексей. «Заботливого» поддержали остальные, эта тема мгновенно стала самой актуальной, и наших путешественников начали шутливо обвинять в том, что они потеряли великого князя где-то по дороге. Прохор, тоже читавший все это у себя в телефоне, хлопнул меня по плечу и с насмешкой в голосе посоветовал:

— Лешка, не испытывай терпение своих будущих подданных, отпишись, что ты в засаде.

— Почему в засаде? — не понял я.

Воспитатель хмыкнул:

— А это, сынка, самая универсальная и действенная отмазка у женатых сотрудников российских спецслужб — можно сутками дома не появляться и на телефон не отвечать. А когда до дома все-таки добрался, все вопросы ревнивой супруги кидать в игнор, ссылаясь на секретность. Главное, помаду с рубашки оттереть и трусы с носками в гостях не забыть. — Он опять хмыкнул. — Пиши, сынка, заодно и перед импортными принцами с принцессами очков наберешь — они же тоже не в курсе, зачем тебя в Монако старшие вызывали.

Под насмешливыми взглядами Ванюши Кузьмина и хохоточки Прохора написал в общий чат: «Я не потерялся. Я в засаде» — и добавил изображения пистолета, серьезной рожицы в темных очках и черепа с костями. Как и предупреждал воспитатель, больше пропажу моей скромной персоны никто не обсуждал, а молодежь переключилась на погоду в Сан-Ремо и выяснение наших дальнейших планов…

* * *

— Он меня бесит! — Княжна Демидова с раздражением заблокировала телефон.

— Кто тебя бесит? — отвлеклась от пролистывания чата княжна Хачатурян. — Алексей?

— Да! — кивнула Евгения. — В засаде, видите ли, он! Ни в какой он не в засаде, а туман нагоняет и цену себе набивает! И вообще, Тома, нам без него сегодня лучше отдыхалось! Свободнее! Вот увидишь, сейчас Алексей приедет, и мы снова по струнке ходить будем!

— Это да… — задумчиво протянула Тамара. — Но лично я в его присутствии никакого дискомфорта не испытываю. Даже наоборот. Алексей… он бодрит, в хорошем смысле этого слова.

Демидова отмахнулась и продолжила:

— А Сонька эта его? Сначала вся такая королевишна была, ни с кем толком общаться не хотела, а сейчас? Улыбается, тварь белобрысая, и ко всем в подружки набивается! А при Алексее вообще расцветает, как роза на помойке! Да и поклонников у этой норвежской кикиморы не убавилось: старшие Медичи с Гогенцоллерном, Виндзор, Сингх и Витька Нарышкин втайне продолжают слюни по ней пускать. А от откровенных ухаживаний их останавливает только страх перед Алексеем.

— Не ревнуй, Женя, — вздохнула Тамара. — У тебя против Сони все равно никаких шансов не было.

— И Ленка Панцулая тоже начала бесить! Вот прямо чувствую, что Алексей как-то подговорил сестер Гримальди на эту аферу с апартаментами в пользу своей бедной родственницы! Может, вообще эти апартаменты великий князь сам купил и заставил Еву с Кристиной своей Ленке таким хитрым образом подарить. Тома, говорю тебе: там точно что-то нечисто!

— Женя, ты же сама все видела в казино! Как там можно было сжульничать?

— Не знаю! Но жульничали они точно! А этот красивый жест Романовых, когда они отказались в розыгрыше участвовать? Тома, я просто уверена: сделали они это только для отвлечения нашего внимания!

— Замолчи, Женя! — Хачатурян с тревогой огляделась по сторонам. — Свои ничем не подтвержденные подозрения лучше оставь при себе, иначе тебя больше ни в Монако, ни во Францию не пустят! Про проблемы на родине я вообще молчу! И не смей хоть как-то Ленку Панцулаю обидеть — Алексей тебе этого точно не простит! Да и сама Ленка хоть с виду и тихушница, а народу на Ибице порядком завалила!

Демидова фыркнула:

— Если ты не забыла, то меня от подобного сомнительного подвига в последний момент только Алексей оградил. Так что в этом мы с Ленкой похожи. Что же касается остального… Я что, враг себе?

— Вот и держи язык за зубами! — заметно успокоилась Тамара. — И радуйся тому, что мы по Лазурному берегу на мотах катаемся, а наши однокурсники кроссы бегают, а потом в душных аудиториях часами сидят.

— Я и радуюсь, — кивнула Демидова. — Как могу. Но вот как проклятый Романов появляется, так сразу радость и пропадает.

— Женя, а у тебя, часом, не ПМС?..

* * *

В Сан-Ремо мы въезжали уже по темноте, хоть часы и показывали седьмой час вечера. Наш путь по освещенным улочкам курортного городишки лежал в самый центр, где располагалось казино под нехитрым названием «Сан-Ремо», являвшееся одновременно и одним из местных очагов культуры, совмещавшим в себе еще функции театра и кинотеатра. Кроме того, на крыше казино располагался самый роскошный ресторан города, Roof Garden, где нашего появления и дожидались мои друзья.

— Я же говорил, что ничего особенного вы тут не увидите, — бубнил лихой драйвер Ванюша, имея в виду местную архитектуру. — Вот виды по дороге были ничего.

Его в плане видов поддержал воспитатель:

— И это ты, Ваня, с нами тогда в горы не поднимался, когда мы с Лешкой и Вовой визит князю Берлускони наносили! Вот там красота так красота! Князь хоть и черт конченый, но устроился как в раю! Вова, я прав?

— Абсолютно! — с готовностью подтвердил батюшка. — Иван Олегович, там действительно такие виды открывались, что дух захватывало! Но я все же склонен свои восторги списывать на непривычность этих видов для русского глаза. Уверен: поживи месяц-другой среди этой красоты — виды примелькаются, и по возвращении на богоспасаемую родину умилишься при виде, казалось бы, обычного соснового леса. А снег, которого здесь практически не бывает?..

И мои «попутчики» с новой силой приступили к сравнению особенностей климата любимой родины и Лазурного берега. Естественно, родина была признана безоговорочной победительницей, и Кузьмин тут же поднял очередную важнейшую тему: скоро могли закрыться все местные обувные бутики, а завтра время тратить на поход по магазинам никто не хотел. Мне пришлось демонстративно доставать телефон и звонить Умберто Медичи. Итальянец, к моему немалому удивлению, в проблему въехал мгновенно и тут же поинтересовался: не желают ли уважаемые господа Белобородов, Кузьмин и Смирнов подобрать к роскошным туфлям ручной работы еще и великолепные итальянские костюмы от «Бриони»? Не спрашивая мнения упомянутых господ, я от их имени дал свое согласие.

— Отлично, Алекс! — воскликнул в трубку принц. — Просто мы вечером в клуб собрались, а все, кроме твоих братьев и братьев Петровых, в коже. Вот и решили после ужина сходить в местные бутики и подобрать одежду для клуба. Заодно уж и по костюмам решим. Только, Алекс, — Умберто сделал паузу, — ты же понимаешь, что сегодня с господ Белобородова, Кузьмина и Смирнова только мерки снимут и материал помогут подобрать, а в Монако костюмы доставят через пару дней?

— Нет проблем, Умберто, — понимал я. — Господа подождут.

Когда я передал упомянутым господам содержание разговора и заявил, что обувка и одежка будут оплачены мной, на бедного меня обрушилась волна искреннего возмущения. Пришлось брать пример с царственного дедули и прибегать к его способам быстрого и эффективного решения возникающих споров.

— Молчать! — рявкнул я, добавив немного гнева.

Машина вильнула в сторону, но очень быстро вернулась на прежнюю траекторию движения, а я продолжил на повышенных тонах:

— Не смейте мешать мне делать приятное дорогим для меня людям! Кроме того, ваш внешний вид — часть моего имиджа! Считайте, что хорошие костюмы и туфли — ваша спецодежда, то бишь форма, которой вас обязан обеспечивать работодатель! Возражения есть? Возражений нет. На этом предлагаю обсуждение данного вопроса закрыть, иначе вместо трех костюмов на брата получите пять.

— Трех? — протянул с заднего сиденья Прохор. — Лешка, да у меня в шкафу уже места нет для этих костюмов!

— Тихо ты! — буркнул Ванюша. — Хочешь шмотье самолетами на родину вывозить? С царевича станется! У него, кстати, денег хватит и на покупку этих самых самолетов! И на дополнительные шкафы в наши с тобой покои! — Колдун вздохнул. — Не знаю, как тебе, Петрович, а лично мне сомнительная слава первого московского модника не подходит по принципиальным соображениям половой ориентации…

* * *

Перед самым ужином цесаревич предложил Марии Федоровне и Михаилу Николаевичу Пожарскому подышать свежим воздухом на балконе номера.

— Что опять случилось, Саша? — Князь Пожарский не поверил в то, что великий князь решил позаботиться об их с императрицей аппетите. — Что-то с Лешкой?

— С Лешкой все нормально, — отмахнулся Александр. — Сын сейчас в Сан-Ремо и останется там до завтра. Вы же в курсе?

Дождавшись кивков от императрицы и князя, цесаревич продолжил:

— Я тут что подумал… Вместе с сыном сейчас в Сан-Ремо и Прохор с Ваней, а значит, это самый удобный момент, чтобы сообщить отцу о беременности Алексии. — Александр вздохнул. — По крайней мере, есть надежда, что, пока Прохор с Ваней не вернутся из Италии, отец хоть немного успокоится и не так сильно будет на них злиться. Что думаете?

Мария Федоровна поморщилась.

— То есть ты, сынок, хочешь, чтобы твой отец всю свою злость на нас выместил? Я тебя правильно поняла?

— Правильно, — кивнул цесаревич и повернулся к князю Пожарскому. — Михаил Николаевич?..

— Нормальный вариант, — хмыкнул тот. — Тем более нам не привыкать к вспышкам царского гнева. Когда думаешь обрадовать будущего прадедушку?

— Лучше, наверное, уже завтра с отцом разговаривать, — протянул Александр. — Сегодня и так для обсуждения тем слишком много было, так еще и эти окончательные согласования с Гримальди по поводу помолвок продолжаются.

— Годится, — опять хмыкнул князь. — Но все же хочу предложить встретиться по этому вопросу часиков… в девять — вдруг какие еще мысли появятся?..

Глава 6

У казино я передал карабинерам так и не пригодившуюся рацию, поблагодарил их за помощь, и мы с Прохором, Ванюшей и батюшкой Владимиром в сопровождении важного, но предупредительного администратора поднялись на крышу, где нас в ресторане Roof Garden уже ожидали мои друзья. Быстрые приветствия с обменом последними новостями не заняли много времени, и братья Медичи стали озвучивать дальнейшие планы на после ужина, включающие в себя поход по бутикам, заселение в забронированные номера в отелях и организованное посещение ночного клуба под названием Victory Morgana Bay, где нас ожидали самые лучшие столики в вип-зоне. Когда Медичи закончили, слово взяла Стефания Бурбон, обрадовавшая нас тем, что из Монако в Сан-Ремо уже мчится ди-джей Винни, который будет стоять сегодня за пультом в клубе и радовать своих преданных почитателей из числа аристократической публики качественной музыкой. Как я понял, о дебюте русского ди-джея на итальянской земле все наши девушки были в курсе, поэтому обязательные «вау!» и «класс!» издали только молодые люди. На этом информационная часть ужина была закончена, мы разошлись по понравившимся столикам и приступили к изучению меню ресторана, специализирующегося на средиземноморской кухне. Лично я объединился со своими братьями и Изабеллой, с которыми мы заказали большую часть представленных блюд, договорившись попробовать всего понемножку. В процессе заказа к нам присоединился младший Петров, объяснивший свое поведение следующим образом:

— Алексей, — смотрел на меня Дмитрий грустными глазами, — можно я рядом с тобой сяду? А то Шура шага мне не дает сделать, да еще и его Кристинка меня опекать взялась…

— Если с Шурой договоришься, то без вопросов, — решил я проявить свойственный мне дипломатический такт.

Малой заулыбался, кивнул и с достоинством удалился решать свой животрепещущий вопрос.

А я отвел в сторону другого Шуру, с которым состоял не только в дружеских, но и в близких родственных отношениях.

— Саша, а как здесь твоя невеста оказалась? — Я кивнул в сторону Изабеллы.

— Со мной приехала, — пожал плечами он. — Как только ты в Монако под конвоем укатил, я набрал Изабеллу и предложил ей поехать вместе с нами в Сан-Ремо. Естественно, она согласилась, я быстро за ней скатался, и в Италию мы поехали уже вдвоем на моем моте.

— Ясно, — улыбнулся я, хотя должен был сам догадаться о том, что будет именно так. — А как вообще обстановка? Ничего такого не случилось?

Брат понял меня правильно:

— Да все нормально, — отмахнулся он. — Ты лучше сам расскажи, зачем тебя старшие родичи в Монако дернули? И что за засада, о который ты в чате написал?

Еле сдержав себя, чтобы не рассмеяться, я убедился, что упоминание засады в качестве отмазки действует не только на любящих жен, но и на неокрепшие юношеские умы, еще не избавившиеся от романтических представлений о работе специальных служб.

— Про засаду я просто так написал, — хмыкнул я, — никакой засады не было. А вот про то, чего хотели от меня старшие родичи, я вам с Колей во всех подробностях расскажу, когда мы в Монако вернемся. Договорились?

— Договорились, — кивнул Александр с некоторым разочарованием. — Для нас с Колей точно никакой… работы не предвидится?

— Все может быть, — с загадочным видом ответил я. — Там видно будет.

И тут же подумал, что надо срочно придумать для братьев какую-нибудь работенку, иначе они на меня могут серьезно обидеться — им же не объяснишь, что в текущих обстоятельствах их помощь не только для меня бесполезна, но и в большей степени опасна для них самих.

Оказалось, что от романтических представлений о работе специальных служб не избавились не только великие князья, но и обычные княжичи: Багратион, Нарышкин, Каранеев и Долгорукий тоже жаждали узнать доступные подробности операции под кодовым названием «Засада», для чего они под благовидным предлогом отвели меня к бару и предложили свою помощь.

— Алексей, ты же знаешь, что на нас можно рассчитывать, — «прозрачно намекал» мне Витя Нарышкин. — Мы не подведем, если что.

Я уже начал жалеть, что воспользовался «вредным» советом Прохора, поэтому не придумал ничего лучше, чем нагнать еще большего тумана.

— Друзья, — я многозначительно оглядел молодых людей, — вы должны понимать, что о вашем участии в подобного рода операциях, тем более за границами Российской империи, решение может приниматься только на самом высшем уровне. Могу пообещать одно: до генерала Нарышкина и цесаревича информацию о вашем патриотическом порыве я обязательно доведу, как доведу и свои самые благожелательные рекомендации по этому поводу, а уж там как старшие решат. Договорились?

Молодые люди с несколько разочарованным видом переглянулись и кивнули.

— Договорились.

Отойдя от бара и удостоверившись, что заказанные блюда нам еще не принесли, решил навестить лучшего друга. Предвидя его реакцию по интересующему меня вопросу, посчитал необходимым прибегнуть к помощи его невесты и после обмена обязательными фразами обратился к младшей Гримальди:

— Кристина, как ты считаешь, — смотрел я на девушку, краем глаза контролируя реакцию Шурки Петрова, — Александру пойдут костюмы от «Бриони»?

Принцесса с готовностью кивнула, а вот графский сынок напрягся: уж он-то точно почуял какой-то подвох с моей стороны.

— Дело в том, Кристина, — как ни в чем не бывало продолжил я, — что мы с господами Белобородовым, Кузьминым и Смирновым после ужина собираемся посетить некоторые местные бутики мировых брендов и сделать ряд покупок, в том числе и заказать костюмы от «Бриони». Я подумал, что Александру и Дмитрию тоже будет интересно пойти вместе с нами. Не могла бы ты отпустить моего друга и его брата с нами?

— Конечно, Алексей! — опять кивнула Кристина и после небольшой паузы поинтересовалась: — А можно мне с вами?

— Лично я совсем не против, Кристиночка, — расплылся я в самой радушной из всех своих улыбок. — Поможешь нам модельку, ткань и подкладку для костюмов выбрать. — Я повернулся к другу. — Александр, ты же не против?

— Как я могу быть против? — вздохнул художник. — А Николай с вами идет?

Моя чуйка подсказывала, что Шура разгадал мою грязную манипуляцию и решил жестоко отомстить.

— Пока не знаю, — хмыкнул я. — Надо будет у него спросить.

Мстительный графский сынок повернулся к своей невесте.

— Кристиночка, лично я считаю, что тебе обязательно надо предупредить Еву о нашем шопинге. Иначе может получиться не очень красиво и она обидится.

Принцесса разглядывала нас несколько секунд, а потом выдала:

— Не знаю, в какие игры вы тут играете, но сестру я все-таки предупрежу. — Кристина отзеркалила мне улыбку. — А еще я обязательно приглашу с собой Соню: мне кажется, она тоже будет отличным советчиком по моделькам, тканям и подкладкам.

Чтобы не подвергнуться со стороны друга словесной обструкции, я поспешил вернуться к своему столу, где обрадовал братьев и младшего Петрова-Врачинского информацией о нашем совместном посещении бутиков. Что характерно, все трое отнеслись к услышанному вполне равнодушно: братья — потому, что у них этих костюмов было просто завались; Дмитрий — потому, что был согласен на все при условии, что его возьмут на взрослую дискотеку. Интерес проявила только Изабелла, тут же приставшая к своему жениху с вопросами о его модных пристрастиях. Александр не растерялся и заявил невесте, что предпочитает стиль милитари: мол, он на любимой родине и за пределами военного училища появляется только и исключительно в камуфляже. Испанская принцесса, еще не привыкшая к тому, что ее будущий муж — большой любитель пошутить, восприняла услышанное за чистую монету и с круглыми глазами закрыла свой приоткрывшийся ротик изящной ладошкой, а брат продолжил глумиться:

— У нас в холодной и страшной России все ходят в камуфляже. Даже старики, женщины и дети. А вдруг война? — с важным видом разглагольствовал он. — А нам и переодеваться не надо. Ничего, Изабелла, мы тебя сразу после свадьбы тоже в военный лагерь на пару месяцев отправим. Там ты привыкнешь в камуфляже ходить и научишься выживать в наших суровых условиях. И только потом мы с тобой поедем в свадебное путешествие.

Глаза принцессы, только сейчас узнавшей о таких мрачных перспективах, округлились еще больше, но тут в разговор вмешался Николай:

— Изабелла, и ты ему поверила? — Испанка активно закивала. — И зря! Потому что в военный лагерь ты поедешь не на два, а на три месяца.

Тут меня за руку схватил Димка Петров и шепотом спросил:

— Лешка, это правда?

Ответить я не успел: Александр хрюкнул, заявил, что пошутил, и принялся успокаивать разволновавшуюся невесту, обалдевшую от обрисованных перспектив счастливой семейной жизни в России. Когда наконец поверила, что будущий муж пошутил, она тут же показала свою горячую южную кровь: Александр получил пару ударов по руке и длинную фразу на испанском — явно нецензурного содержания.

— Дурак! — перешла Изабелла на французский. — Я обиделась и больше с тобой не разговариваю!

Продолжавший веселиться Александр на подобное заявление принцессы не обратил никакого внимания и просто поинтересовался:

— Даже с нами в бутик «Бриони» не пойдешь?

Гордая испанка не посчитала нужным отвечать на этот вопрос.

— И даже не поможешь мне с выбором костюма? — И опять тишина. — Что ж, сам виноват… — Он повернулся к нам и подмигнул. — Тогда завтра и в «Диор» не пойдем. И в «Картье» тоже.

Надо было отдать должное Изабелле: такие милые сердцу каждой девушки названия брендов не заставили гордую испанку нарушить данный обет молчания. Однако во взгляде, брошенном в сторону Александра, вполне отчетливо читалось, что молодой человек вполне уверенно встал на путь исправления, а в указанные бутики они завтра обязательно заглянут.

Сам ужин прошел за обсуждением достоинств и недостатков средиземноморской кухни местного разлива, и наши мнения разошлись: кому-то понравилось тушеная рыба по-тоскански, кому-то тартар из говядины, кому-то тальятелле «Сальсиччиа и лисички», а младший Петров вообще заявил, что лучше бы он простых пельменей поел, чем пробовал всю эту высокую средиземноморскую кухню. Аналогичное мнение я услышал и от Прохора с Ваней, ужинавших в обществе батюшки Владимира и четырех дворцовых, сопровождавших моих братьев в Сан-Ремо.

— Если честно, Ляксандрович, — вещал колдун, — местная кухня — такое себе. Глянь на пиццу, — он указал мне на оставшуюся половину круга в центре стола, — так ее есть вообще невозможно! Даже с соусом! Вот вернемся на родину, я вас с Петровичем в мой ресторанчик свожу — вот там пицца так пицца! Ум отъешь!

— Твой ресторанчик? — буркнул воспитатель.

— Ну, как мой… — Ванюша сделал вид, что засмущался. — По документам не мой. Петрович, а хочешь стать совладельцем весьма прибыльной точки общепита? Мы еще Ляксандровича в долю возьмем и дополнительно пару-тройку заведений в столице откроем, а в регионы франшизу будем продавать.

— Надо подумать… — протянул Прохор. — И финансовые документы глянуть.

— Вот это разговор! — оживился Ванюша и повернулся ко мне. — Ляксандрович, ты в доле?

— В доле, — кивнул я. — Иван Олегович, ты бы лучше список составил всех своих грандиозных деловых начинаний, а мы бы с Прохором Петровичем этот список оптом рассмотрели и выделили пункты, достойные нашего внимания.

— Так неинтересно! — помотал головой колдун. — Вам только этот список подай! Вы меня быстро без гроша в кармане оставите.

Батюшка Владимир слушал наш разговор без особого внимания. Да и дворцовые делали вид, что сосредоточенно копаются в тарелках, но вот моя чуйка подсказывала, что уже завтра к вечеру подполковник Михеев получит четыре развернутых рапорта, в которых в том числе будет в подробностях описан этот разговор. А уже послезавтра утром от подполковника рапорт получит мой отец, который оставит его без движения, но в памяти очередную зарубку про Ванюшу обязательно сделает.

Обижался ли я на дворцовых? А чего на них обижаться — у них служба такая. И каждый из них понимает, что если не доложит он — доложит кто-то другой. Подполковник Михеев тоже заложник этой системы — у него нет никаких гарантий, что кто-то из его подчиненных не работает еще и на цесаревича. Так и живем. А лучше всего происходящее описывает присказка: еbем друг дружку — и деньги в кружку…

* * *

Естественно, что информация о планах посещения отдельными несознательными индивидуумами обувного бутика и салона «Бриони» очень быстро распространилась в среде родовитой молодежи, и наш шопинг, запланированный с целью просто сменить мотоэкипировку на более удобную одежду, превратился в самый настоящий квест. Во-первых, девушки-красавицы, посовещавшись, решили с нарядами для ночного клуба не заморачиваться и обойтись покупкой джинсов и футболочек с блузками, а кроссовки и так у них были на ногах. Про свои прически они нам ничего не сказали, но я почему-то был уверен, что в отелях, по которым нас расселили Медичи, девушек ждали парикмахеры. Во-вторых, молодым людям теми же самыми девушками было настоятельно рекомендовано тоже не выделываться — ограничиться джинсами, футболками или рубашками, а обувные и всякие там костюмные бутики без них не посещать. Больше всех не повезло мне, Коле, Саше и братьям Петровым: мы были в костюмах, в которых и планировали посетить ночной клуб, а внезапно образовавшееся свободное время, которое было некуда девать, пришлось потратить на младшего из братьев Петровых, купив ему три пары модных кроссовок, джинсовый костюм и несколько футболок с рубашками.

Начало приключений случилось в обувном бутике: желание приобрести для себя туфли ручной работы в память о посещении Лигурии выразили буквально все молодые люди российского происхождения, а девицы-красавицы решили помочь им в таком непростом деле. В результате потенциальным покупателям пришлось примерять даже те модели, которые они приобретать никак не планировали. Особенно доставалось двум Александрам, Романову и Петрову: Изабелла с Кристиной окружили молодых людей особенной заботой, а я мысленно радовался за своего лучшего друга — появилась твердая уверенность, что младшая из сестер Гримальди в качестве супруги возьмет на себя не только решение всех бытовых проблем Шурки, но и займется имиджем талантливого супруга, сделав из него икону стиля даже в среде творческой богемы. Не оставила своим вниманием Кристина и младшего Петрова, подобрав для него одни туфли по размеру и две пары «на вырост».

Что касается меня, то Соня ограничилась лишь высказыванием своего мнения по поводу понравившихся мне моделей обуви. Экспертное мнение норвежской принцессы я, конечно же, учел, в результате чего приобрел лишнюю пару оксфордов темно-вишневого цвета. Комфортнее всего поход в бутик дался Прохору, Ванюше и батюшке Владимиру: они имели возможность спокойно выбирать и мерить понравившиеся им модели и с покупками закончили первыми.

В бутике «Бриони» все повторилось по отработанному сценарию, но среди девушек случилось несколько конфликтов из-за похожего выбора тканей для костюмов: сначала Женя Демидова, помогавшая Вите Нарышкину, сцепилась с Изабеллой Савойской, а потом Инга Юсупова, старавшаяся для Айдара Каранеева, — с Кристиной Гримальди. Никто не хотел уступать, и братья Медичи ситуацию разрулили простейшим способом: предложили подкинуть монетку. В обоих случаях, что характерно, победили представительницы России, и если принцесса Монако отнеслась к поражению вполне адекватно, то вот у испанской принцессы настроение пропало совершенно. Ситуацию спасла Тамара Хачатурян, быстро уговорившая Женю благородно уступить Изабелле, что и произошло, ко всеобщему удовлетворению.

Бутик «Бриони» мы покидали уже в двенадцатом часу ночи, дополнительно нагруженные пакетами с рубашками и галстуками, а самым довольным среди нас был Димка Петров, ставший счастливым обладателем двух готовых костюмов, которые он должен был забрать завтра после окончательной подгонки под его фигуру и рост. Обувь, рубашки и галстуки мы закинули в любезно предоставленный братьями Медичи микроавтобус, предварительно подписав свои имена на упаковках, и разошлись по отелям, тем более все они находились в шаговой доступности. Встретиться договорились уже в клубе через полтора часа: девушкам необходимо было привести себя в порядок и разобраться с прическами, а молодым людям хотя бы принять душ.

* * *

В Royal Hotel Sanremo мы заселились довольно быстро, причем мне достался роскошный одноместный люкс, Коле с Сашей — соседний двухместный, а Прохору, Ване, батюшке Владимиру и дворцовым — по обычным одноместным и двухместным люксам на два этажа ниже. Как я понял, в Сан-Ремо сейчас был не особо высокий сезон, дорогие номера пустовали, да и европейская аристократия в данный момент предпочла отдыхать в Ницце — поближе к Монако, где собрались представители правящих родов мира.

Помимо нас с братьями на этом же этаже и на этаже ниже заселились остальные принцы с принцессами, включая самих Медичи, и оба этажа находились под охраной многочисленных крепышей в строгих костюмах, явно не имеющих никакого отношения к секьюрити отеля. Тем не менее наши дворцовые выставили пост из двух человек рядом с моим номером и номером братьев.

Отдав горничной упаковку с новой рубашкой на глажку и скинув пиджак, я набрал Прохора и пригласил их с Ваней и батюшкой Владимиром на беседу к себе в номер. Расположились мы по привычке на балконе.

— Итак, господа, есть предложение, — начал я очередное «производственное» совещание. — Заключается оно в том, что в ночном клубе мы с вами пробудем не больше пары часов — отдадим дань вежливости принимающей стороне и покинем увеселительное заведение. Дальше предлагаю проследовать в какое-нибудь уединенное местечко на берегу и заняться обсуждаемыми ранее планами. — Я выразительно посмотрел сначала на Ванюшу, а затем на батюшку Владимира. — Завтра у нас осмотр города, потом возвращение в Монако… Если говорить коротко, то будет не до решения наших проблем. А сегодня ночью — самое оно. Как вам предложение, подкупающее своей новизной?

Колдун переглянулся с батюшкой и кивнул.

— Нормальное предложение. Только надо бы заранее тихое местечко найти недалеко от нашего отеля. — Он покривился. — Зная твою упертость, царевич, не хочу, чтобы Петрович, — Ванюша указал на Прохора, — тащил тебя на своем горбу через весь Сан-Ремо. А еще лучше, чтобы ты на своих двоих до отеля добрался. Видел, каких мордоворотов Медичи для охраны приставили? — Я кивнул. — Эти клоуны в костюмах о странностях в твоем поведении завтра с утречка добросовестно принцам и стуканут.

Я отмахнулся.

— В таком случае я вообще могу в машине переночевать.

— Ага! — ухмыльнулся Кузьмин. — И те же самые крепыши своим Медичи доложат, что ты в номере не ночевал. Мне тебе в подробностях рассказать, что именно подумают по этому поводу Ума с Джузи и что они доложат своим старшим родичам?

— Что мы с вами опять что-то мутим, но теперь уже на территории Италии, — вздохнул я.

— Именно поэтому самый идеальный для нас вариант: поехать в шалман на тачке, а потом на этой же тачке рвануть в какое-нибудь укромное местечко в окрестностях Сан-Ремо и там заняться нашими делами — сразу отпадает по озвученным выше причинам, — продолжил учить меня жизни Ванюша под одобрительным взглядом Прохора. — Нам даже близко к машине ночью подходить нельзя, чтобы не нервировать принимающую сторону, особенно в свете нашей давно и крепко подмоченной репутации. А это значит, царевич?..

Колдун уставился на меня вопросительным взглядом, а я предположил:

— Ищем тихое место в пешей доступности от отеля?

— И это тоже, — кивнул он. — Самое же главное — сильно перенапрягаться ты не будешь. Понял меня?

— Понял, — опять вздохнул я.

— Тогда расход, — поднялся Ванюша с плетеного кресла. — Нам тоже надо успеть душ принять перед очередной веселой ночкой. И еще, царевич, ты там в клубе на алкашку сильно не налегай: тебе, родной, сегодня работать и работать…

* * *

Колю и Сашу предупреждать о том, что планирую пораньше уйти из клуба, не стал: братья и так были недовольны тем, что их о многом не ставят в известность, а тут еще я собираюсь заниматься в ночи какими-то мутными делами. Одним словом, пусть сегодня братья веселятся, а затем спят спокойно — очередные упреки и подозрения оставим на потом.

Уже в самом клубе Victory Morgana Bay я без особого интереса оглядел интерьер, для галочки «насладился» действительно красивыми ночными видами местного порта, сел на свое место и стал прикидывать, как именно мы с Ванюшей и батюшкой Владимиром будем разгадывать секрет невидимости и неуязвимости великого магистра.

Может, он как-то сумел изменить частоту мышления, вернее, изменил частоту работы своего ментального доспеха? Возможно. Тем более Ванюша постоянно мне говорит о плавающем характере частоты уже моего воздействия… Или дело все-таки в колоколе, прокачанном у де Вилье на качественно ином уровне? Может быть. И наши рассуждения по дороге в Сан-Ремо основаны на ошибочном посыле? Но как же тогда воспринимать слова великого магистра, мол, я его вижу, но не замечаю? Колокол-то вполне ощутим и даже видим, и основная его функция — защита, и только во вторую очередь — обеспечение скрытности! А великий магистр тем ответным выпадом уделал меня на раз-два, без труда пробив мою защиту! Прошел ее, как будто не заметил!

Сука! Одни вопросы и никаких ответов! И у старшего и более опытного товарища по фамилии Кузьмин, судя по его поведению, вопросов еще больше, чем у меня!

Бл@дь! Сука! Эдак мы годами будем вокруг да около ходить! А разгадка может быть совсем рядом, просто мы ее не замечаем! Или, может, дело все-таки в изменении частоты мышления и, соответственно, в изменении частоты воздействия, против которого бессилен даже весь из себя талантливый я?..

* * *

Собравшиеся за тремя большими столами в вип-зоне ночного клуба молодые люди сначала почувствовали легкую угрозу, исходящую со стороны сидевшего с задумчивым видом Алексея Романова. Спустя буквально несколько мгновений угроза стала вполне ощутимой, а сам Алексей… исчез и через секунду появился вновь, но в виде полупрозрачной,мерцающей фигуры.

Уровень угрозы продолжил расти, и первой, не выдержав, взвизгнула Кристина Гримальди, сидевшая из девушек к Алексею ближе всех, за ней — Соня Ольденбургская. И вот уже визжали остальные девушки…

Алексей, как будто услышавший этот вой, в один момент очнулся, его фигура перестала мерцать, обрела плотность, и уровень гнева тут же сошел на нет. Молодой человек поднялся с дивана, с удивлением оглядел собравшихся, дождался, пока бледные девушки перестанут визжать, и голосом, полным недоумения, спросил:

— А что случилось, друзья? Я что-то пропустил?..

* * *

Извинялся я, конечно, очень долго, но не особо успешно — чуйка подсказывала, что все присутствующие на этом празднике жизни теперь меня боятся еще сильнее, особенно наши впечатлительные девушки. Исключение составляли мои братья и лучший друг Шурка Петров, а вот у его младшего брата — Димки Петрова, — и Сони Ольденбургской страх смешивался с восторгом от увиденного.

— Переутомился что-то сегодня, — решил я заканчивать с извинениями. — Пойду прогуляюсь. Хорошей ночи!

Уже на улице, когда я рассказал Прохору, Ванюше и батюшке Владимиру о причинах произошедшего, воспитатель решил меня чуть успокоить:

— Это, конечно, очень плохо, сынка, что ты в очередной раз потерял над собой контроль, но!.. — Он хмыкнул и хлопнул меня по плечу. — Есть и положительные моменты в произошедшем.

— И какие же? — скривился я.

— Дружки твои и подружки вновь в тонусе пребывают! А то они в последнее время слегка расслабились и стали забывать, кто именно в вашей стае главный альфа-самец. — Прохор хохотнул. — Да и Соня твоя теперь лишний раз подумает, когда соберется любимому жениху, а потом и супругу нервы потрепать. А это, сынка, в семейной жизни тебе ой как пригодится. Короче, со всех сторон профит!

— Со всех сторон профит, и все меня боятся, — вздохнул я. — А на страхе не построишь нормальных отношений, в том числе и семейных. По крайней мере, я таких отношений не хочу.

— Сестер своих вспомни, — отмахнулся воспитатель. — Ты их тоже своим гневом пугал, и что? Разве они тебя разлюбили и перестали уважать? Вот и с вашей компанией, включая Соню, будет так же. Так что не переживай, а лучше начинай уже думать о великом магистре — сейчас этот вопрос гораздо важнее появления у твоих друзей вновь приобретенных комплексов и фобий.

Прохора поддержал Ванюша, в своем стиле тоже предложивший забить большой болт на всю нашу высокородную компанию и сосредоточиться на деле. Толком я его не слушал: при упоминании о великом магистре у меня в подсознании что-то щелкнуло, но промелькнувшую мысль все никак не удавалось внятно сформулировать.

Стоп! О чем таком я подумал в клубе, что никак не ложилось в общую картину?

Твою же бога душу мать! Великий магистр ответил, когда я попытался найти его по фантому с фотографии!!! Значит, не такой он и невидимый!!!

И что нам это дает? А хрен его знает! Этот вопрос необходимо прямо сейчас обсудить с Ванюшей и батюшкой Владимиром.

— Царевич, — как будто издалека услышал я голос Кузьмина, — ты чего застыл-то? Ну не хочешь болт забивать на чувства и переживания этих мажоров и мажорок — не забивай! Но я бы на твоем месте с ними в демократию не играл: эти аристократы изнеженные, особенно бабы, хорошее к ним отношение воспринимают исключительно как слабость…

* * *

Настроение гостей вип-зоны ночного клуба Victory Morgana Bay после ухода Алексея Романова еще достаточно продолжительное время было минорным, даже несмотря на усилия братьев Медичи как-то разрядить обстановку. В конце концов с короткой речью выступил Александр Романов, авторитетно заявивший, что у брата образовались кое-какие серьезные проблемы на родине, и сам Александр еще раз приносит свои искренние извинения от всего правящего рода Российской империи за доставленные неудобства и готов подкрепить извинения двумя дюжинами бутылок самого лучшего шампанского.

Кислая шипучка, танцевальная музыка с общей расслабляющей атмосферой ночного клуба в конце концов сделали свое дело, и аристократическая молодежь постаралась побыстрее забыть недавно пережитые страх и противоречивые эмоции от визуальных эффектов с исчезновением и появлением Алексея Романова.

— И зачем тебе такой муж нужен? — спросила Хачатурян Демидову, стараясь перекричать громкую музыку. — Он тебя с твоим-то характером долго не выдержит, выйдет из себя в один не очень прекрасный момент и просто нечаянно пришибет.

— Этот может, — согласно кивнула Евгения. — Ну его от греха! Пусть с ним Сонька мучается! — Девушка ехидно улыбнулась. — Видела, с каким перекошенным лицом белобрысая от романовского гнева визжала?

Тамара веселье подружки не поддержала:

— Мы с тобой не лучше выглядели. А я так вообще от страха чуть не описалась…

— И не говори, Тома, — покивала Демидова и перекрестилась. — Ну его от греха, этого Алексея!..

* * *

Расположиться мы с Прохором, Ваней и батюшкой Владимиром решили на пляже недалеко от нашего отеля. Место было самым подходящим для наших целей, а минимальное удобство обеспечила пара лежаков, которые мы притащили от расположенного поблизости пляжного бара, закрытого по ночному времени. Попытки местной охраны помешать нам культурно отдыхать нивелировал воспитатель, объяснивший на неплохом итальянском двум подоспевшим крепышам в костюмах, что мы просто хотим подышать свежим морским бризом и послушать в тишине звуки прибоя. Совсем уж убойным аргументом стала переданная бдительным охранникам энная сумма во франках, и нас наконец-таки оставили в покое.

— Итак, господа, вот что мне пришло в голову… — начал я описывать свои предположения по поводу мгновенного отклика великого магистра на начало работы с его фантомом.

Когда закончил, с интересом уставился на обоих колдунов, ожидая их реакции. Как оказалось, в своих надеждах я ошибся: ни Ваня, ни батюшка Владимир своего мнения по поводу работы с образами просто-напросто не имели.

— Царевич, ты пойми, — хмурился Кузьмин, — к сожалению, мы не можем тебе ничего сказать по этому вопросу, потому что данной техникой не владеем. Разве что на самом элементарном уровне, да и то исключительно со своим фантомом. Но в качестве какой-никакой зацепки эту инфу можно занести в общую копилку, но вот как ее использовать для разгадки нашего ребуса — ума не приложу. Так что давай пойдем простым эмпирическим путем и начнем с уплотнения доспеха.

— Давай, — согласился я, сосредоточился и перешел на темп…

Из-за довольно-таки большой практики колокол накинул уже на автомате и постарался создать вокруг себя максимально плотную стену, непроницаемую для постороннего проникновения. Учитывая, что в процессе главным образом участвовало воображение, а значит, и та часть ментального доспеха, которая отвечала у меня не за физуху, а за колдунские способности, устал я быстро и вынужден был выйти из темпа.

— Ну как? — поинтересовался я у Ванюши, переведя дыхание.

— А никак! — буркнул он. — Мы, царевич, что до этого тебя с Вовой не видели, что сейчас не видим.

Я чертыхнулся и мысленно обругал себя за тупоумие — можно было заранее предвидеть подобный вариант.

— Но, судя по твоему тяжелому дыханию, — продолжил колдун, — смею предположить, что даже ты поддерживать долго колокол на максимуме не в состоянии.

— Не в состоянии, — криво улыбнулся я. — Может, сам попробуешь, а я гляну?

— Легко! — кивнул он.

Как ни старался Ванюша, как ни напрягался, как ни пыжился, результат оставался прежним: мы с батюшкой Владимиром его прекрасно видели и ощущали, о чем «торжественно» и сообщили.

— Вот же бл@дство! — не стал он сдерживать эмоций. — Я чуть сознание не потерял от натуги, а результата ноль! Сука! — выдохнул Кузьмин. — Ладно, здесь нам пока ничего не удалось нащупать, но все же считаю, что вариант с колоколом до конца со счетов скидывать нецелесообразно. Что у нас там со сменой частоты, царевич?

Я вздохнул.

— А что у нас там? Даже если у меня что-то получится — вы результат все равно не в состоянии увидеть. Что будем делать?

Ванюша задумался на несколько мгновений и расплылся в довольной улыбке.

— А ты со мной что-нибудь одновременно… делай, царевич, я твое воздействие уже довольно хорошо изучил и в состоянии почувствовать разницу. Только это… — Он ухмыльнулся. — Если я после твоих экспериментов импотентом заделаюсь или, не дай бог, переключусь на задний привод, никогда тебе этого не прощу!

— Ваня, — улыбнулся я, — шутки юмора — это, конечно же, хорошо! Это нормально! Но я в душе не чую, как именно работать с частотой! Так что заранее извиняюсь, если что-то пойдет не так.

Колдун отмахнулся.

— Царевич, хватит жеманиться, как девочка-припевочка на приеме у венеролога! Я тут ориентацией рискую, а ты на ровном месте проблемы ищешь! Подключай уже свое воображение и не делай нам нервы!

— Хорошо-хорошо! — поднял я руки в защитном жесте. — Поехали…

Темп…

Представить, что легкое усыпляющее воздействие на Ванюшу идет не прямо, а волнообразно…

Что-то начало получаться, и, запомнив свои ощущения, я так же волнообразно потянул Ваню в себя, используя присоску.

И так квелый Кузьмин опал на лежаке, придерживаемый батюшкой Владимиром, а я вышел из темпа.

В себя Ванюша пришел минуты через три, оглядел меня еще слегка мутным взглядом и хриплым голосом резюмировал:

— Все херня, царевич! Никакой разницы!

— А волны ты почуял? — нахмурился я.

— Почуял, — буркнул он и потер лицо руками. — Но это были именно что волны, а не смена частоты. Короче, исследования в области волновых эффектов и подмены частоты тоже отложим на попозже, а сейчас мы с вами будем искать следующие области применения отлично себя зарекомендовавшего эмпирического подхода.

С «областями применения» у нас возникли серьезные проблемы: они никак не хотели находиться, как мы ни напрягали свои интеллектуальные возможности, включая богатую фантазию. Пока, наконец…

— Алексей Саныч, — задумчиво протянул батюшка Владимир, — у меня вопрос есть.

— Внимательно слушаю.

— Не знаю, а вдруг нам это как-то пригодится… Может, магистр не работает с объектами напрямую — я имею в виду на физическом плане, — а взаимодействует исключительно с фантомами?

Ванюша сразу подобрался и уставился на меня прищуренными глазами, а я попытался смоделировать озвученную ситуацию и рассмотреть ее со всех сторон.

— Все может быть… — пожал плечами я. — Но в моем случае навык работы с фантомами, как вы уже догадались, невидимости и неуязвимости не дал. Так что…

— Царевич, — перебил меня Кузьмин, — ты с выводами-то не спеши. Давай прямо сейчас эксперимент проведем: ты поработаешь не со мной напрямую, а с моим образом. Разницу улавливаешь?

— Улавливаешь, — кивнул я. — Давай попробуем.

Проблем с тем, чтобы настроиться не на Ванюшу, а на его фантом, не было, и эксперимент начался.

— Сука! — забегал вокруг лежаков Кузьмин после окончания очередного раунда. — Бл@дский шмель! Снова мимо! — Он с раздражением уселся на свое место. — Все не то! Не там ищем! Должно быть что-то совсем простое, что умеем мы все! И ты, Вова, и ты, царевич! Просто мы этого не замечаем, не рассматриваем в качестве отличного подспорья и проходим мимо! А умные и, самое главное, внимательные к деталям люди давно все освоили и с успехом применяют! Сука!..

Слушая очередной спич колдуна, я окончательно утвердился в том, что действенный вариант у нас остался только один.

— Ваня, послушай, — прервал я его стенания, — надо бы великого магистра… за причиндалы пощупать. Другого выхода я все равно не вижу.

Было бы ложью утверждать, что на пляж опустилась звенящая тишина. Это было далеко не так: шумел прибой, не все птицы спали, да и Сан-Ремо совсем рядом жил своей ночной жизнью, — но все равно Прохор, Ванюша и батюшка Владимир молчали уж слишком… звеняще! И тут их прорвало! Вернее, прорвало воспитателя и колдуна, а вот церковник продолжил молчать, но его молчание было красноречивее слов!

Устав слушать аргументы против «этого безумия», упреки в отсутствии у меня инстинкта самосохранения и даже подозрения в наличии суицидальных наклонностей, я просто спросил:

— Вы со мной или нет?

Ванюша переглянулся с Прохором и пробурчал:

— Отговаривать, как мы поняли, тебя все равно бесполезно, царевич?

— Бесполезно, — кивнул я. — А чтобы вам было полегче свыкнуться с этой мыслью, хочу напомнить о сложившемся раскладе после беседы императора с великим магистром: у него интересы, у нас интересы, все приведено к промежуточному общему знаменателю. Так что мне мешает слегка… пошалить с образом де Вилье? Уж моему царственному деду он точно не побежит жаловаться, будучи уверенным на все сто процентов, что мои шалости носят чисто… исследовательский характер. Тем более я свои хотелки магистру сегодня озвучил вслух. При таких раскладах получается, что риск минимальный, а полученные дивиденды в сто крат окупят все затраты.

— Звучит убедительно… — протянул Ванюша. — Но вот упомянутые затраты… Царевич, а по башке не боишься снова от великого магистра получить? Или ты уже привык и даже получаешь извращенное удовольствие от мучений?

— По башке получить не боюсь, еще не привык и извращенного удовольствия не получаю, — отмахнулся я. — Кроме того, в способах и методах проведения ответной атаки со стороны де Вилье можно тоже что-то подсмотреть и использовать для дальнейшего анализа.

— Тоже верно… — Кузьмин прищурился. — Прямо сейчас собираешься явиться великому магистру в кошмарном сне или уже завтра в Монако сподобишься?

— А чего тянуть? — пожал я плечами. — Сейчас и приснюсь. Только вот никаких кошмаров у магистра не будет — не стоит де Вилье провоцировать лишний раз, — а случится нежное прикосновение к образу главы Мальтийского ордена, носящее чисто ознакомительный характер.

В беседу решил вмешаться Прохор, сидевший до этого с каменным лицом.

— Я категорически против! — решительно заявил он. — Во-первых, это слишком опасно! Во-вторых, подобные действия необходимо согласовывать с государем! И, в-третьих, реакция великого магистра на подобные недружественные действия может быть непредсказуема! Вова, чего скажешь?

— Соблазн, конечно, велик, — поморщился батюшка. — Но соглашусь с тобой, Прохор Петрович, все это слишком опасно и похоже на авантюру.

— Вот и именно! — воспитатель кивнул. — Похоже на авантюру! Скажу больше: на совершенно не подготовленную авантюру!

— Да брось, Петрович! — хмыкнул Ванюша. — Царевич тебе весь расклад со взаимными интересами выдал, чем подвел под авантюру вполне себе крепкое обоснование.

— Все равно! — не сдавался Прохор. — Может, тогда хоть этим своим… кругом действовать будете? Хоть какая-то гарантия…

— Не катит, Петрович, — посерьезнел колдун. — Царевич, просвети воспитателя.

— Нельзя кругом действовать, папка, — вздохнул я. — Если меня великий магистр еще стерпит, то вот круг… Ответный удар может быть неадекватным. Короче, не стоит тигра дергать даже не за усы, а за яйца. Да и личные мотивы присутствуют — мы же не хотим этих двоих хоронить в результате развития совсем уж крайнего сценария? — Я кивнул в сторону Ванюши и батюшки Владимира.

— Не хотелось бы… — буркнул Прохор. — Привык я уже к ним. Но я тебя, сынка, официально предупреждаю: по возвращении в Монако я обо всех ваших мутных выкрутасах в подробностях доложу цесаревичу.

— Вместе доложим, — согласился я.

И подумал про себя: «А потом снова получим от царственного дедули на орехи…»

Подготовка к очередному эмпирическому исследованию под кодовым названием «Нежное прикосновение» много времени не заняла, а состояла больше из моральной составляющей: я настраивался на получение «извращенного удовольствия» от ответных действий великого магистра.

— Царевич, ты это… ежели совсем припрет, то круг все-таки образовывай, — с нескрываемой жалостью смотрел на меня Ванюша.

— Не катит, — ответил я его же словами. — И вы не вздумайте вмешиваться. Это приказ!

— Есть, твое императорское высочество…

Отпив воды из бутылки, захваченной Прохором в клубе, я достал телефон, в котором сохранил приглянувшуюся фотографию великого магистра, выдохнул, перешел на темп и, как и в прошлый раз, попытался аккуратно вытащить из этой самой фотографии де Вилье его облик. И опять, как бы я ни пытался, что бы ни делал, ничего не выходило: облик или фантом великого магистра ускользал от моего внимания, рассыпался на невесомые песчинки…

Глубже в темп!..

Нежно втягиваем образ де Вилье в себя…

Писк чуйки, предупреждающий об опасности…

Мгновенный разрыв связи с тем, что в случае великого магистра можно было условно назвать его фантомом, не помог — в голове разорвалась даже не граната, а самый настоящий фугас, сознание снова разлетелось мелкими осколками, которые поглотило спасительное ничто…

Очередное возвращение в себя, новая привязка к действительности, головная боль и закипающая ярость от осознания своей полной беспомощности.

Допив воду из заботливо протянутой Прохором бутылки, я решил подвести неутешительные итоги опасного эксперимента:

— По нолям, господа! Полный голяк! Ничего нового выяснить не удалось! Даже чуйка не помогла!

Сидевшие напротив Ванюша и батюшка Владимир переглянулись с расстроенным видом, и Кузьмин все-таки решил уточнить:

— Совсем ничего? Даже мыслей нет, в каком именно направлении искать?

— Абсолютно, — буркнул я. — Не получается даже фантом великого магистра нормально выделить, а по мозгам прилетает как будто из ниоткуда.

— Пиzдец! — в сердцах заявил Ванюша и вскочил. — Что это вообще за hуйня такая? У меня, сука, аж скулы сводит от осознания собственного бессилия! Царевич, — колдун уставился на меня прищуренными глазами, — когда мы эту падлу католическую победим — а это обязательно случится, — ты мне его отдашь! Я из него, гниды, всю душу выну! Долго куражиться буду! Обещаешь?

— Обещать не вариант, — помотал я гудящей головой. — У нас теперь все вопросы, касающиеся де Вилье, государь лично курирует. Но я приложу все силы, чтобы дедушка услышал мольбы и чаянья своих верных подданных.

— Добро! — осклабился Ванюша и перевел свой взгляд на Прохора. — Кстати, Петрович, раз тут зашла речь за государя, хочу тебя обрадовать: почему-то я уверен, что уже завтра — вернее, сегодня — нас с тобой ждет очередная болезненная пенетрация. Иначе говоря, государь за неудачный эксперимент царевича с великим магистром цинично употребит нас с тобой в заднепро…

— Да понял я! — нахмурился воспитатель. — Не впервой. Прорвемся.

— Сынку тоже попытаются употребить за компанию, — продолжил Ванюша. — Но он же у нас сам кого хочешь раком поставит, а заодно убережет подельников по опасному бизнесу от обидного надругательства. Царевич, прикроешь нас от дедушкиного произвола?

— Уж как водится… — вздохнул я. — Ладно, пора закругляться и ложиться отдыхать: вам еще завтра достопримечательностями Сан-Ремо любоваться…

Писк чуйки…

Темп…

Поиск источника опасности ни к чему не приводит…

Только сейчас себя в состояние боевой готовности приводят Ванюша и батюшка Владимир…

Чуйка пищит сильнее, а источник опасности до сих пор не идентифицирован…

Внезапно Ванюша медленно заваливается назад, теряет равновесие и тряпичной куклой скатывается на песок…

Чуйка затихает, а до меня начинает доходить очевидное: никаких жалоб императору Российской империи точно не будет, де Вилье предпочел порешать наши взаимные претензии в тесном «семейном» кругу — за наглость великого князя страдать будут его близкие люди!

На hуй рефлексию! На hуй лишние мысли! Забыть про головную боль! Глубже в темп!

Состояние доспеха Ванюши после быстрого, но тщательного осмотра внушало осторожный оптимизм: повреждений было по минимуму, разрывов энергетических жгутиков не наблюдалось, а чуйка подсказывала, что у Кузьмина просто сильная контузия. Напитав доспех колдуна светом и дав команду на восстановление, я еще раз огляделся в поисках угрозы, помог батюшке Владимиру пристроить Ванюшу обратно на лежак и только потом вынырнул из темпа, чтобы тут же попасть на допрос к любимому воспитателю. Отделавшись от злого Прохора обещанием все пояснить после возвращения к нам Ванюши, глянул батюшку Владимира. Наш церковник хоть и понял, что именно произошло, присутствия духа не потерял и если и испугался, то в пределах нормы.

В себя Ванюша пришел только через пару минут, быстро огляделся вокруг и тут же сделал заявление в своем стиле:

— Магистру пиzда! Теперь мне даже разрешение государя на утилизацию этого гондона не нужно! Завалю тварину, как бешеную собаку!

Я решил прервать поток пока несбыточных обещаний:

— Ваня, как ощущения? Есть чем поделиться с коллегами?

— Ни хера! — буркнул колдун и медленно встал на ноги. — Я среагировал на твое изменившееся поведение, царевич, а потом, как ты и описывал, просто взрыв в башке и темнота. Короче, пиzдец, как ему и положено, подкрался незаметно! Сука, как же у него это получается? — Ванюша потряс головой, а потом прислушался к себе. — Царевич, ты меня подлечил, что ли?

— Совсем чуть-чуть, — пожал я плечами. — Чисто чтобы ты до номера мог добраться без посторонней помощи и заснул нормально.

— Мерси! — поблагодарил он. — Может, уже пойдем в гостинку, а думать будем завтра, по дороге в Монако? А то башка трещит, как с лютой похмелюги, и конечности ватные. Но в бар на рецепции мы все-таки заглянем: в номере из снотворного только винище, вискарик и конина, меня же спасет только и исключительно водочка… И еще, коллеги! Прошу обратить самое пристальное внимание на достаточно длительный временной разрыв между ответными действиями великого магистра на внимание царевича и моим наказанием. Как мне кажется, вариантов ровно два: или де Вилье размышлял о целесообразности моего наказания, что кажется мне маловероятным, или собирал для наказания круг.

Я переглянулся с батюшкой Владимиром и ответил:

— Есть еще третий вариант: великий магистр этим временным разрывом мог маскировать свои способности по работе с фантомами.

Владимир меня поддержал:

— Согласен с Алексеем Санычем, но хочу отметить, что могло случиться и непреднамеренное смешивание всех указанных вариантов. В любом случае мы обязаны исходить из худшего.

Кузьмин помассировал виски пальцами и поморщился.

— Вот вам и карты в руки! А я больше думать не хочу и не буду. Все, погнали в номера!

Я поднялся с лежака, повернулся к Прохору и спросил его:

— Еще какие-то пояснения требуются, папка?

— Нет, — вздохнул воспитатель. — А цесаревича я постараюсь уговорить, чтобы он все-таки не докладывал государю о наших сегодняшних подвигах. Иначе задницы нам так развальцуют, что…

* * *

Мне снилось, что телефон не переставая пищит входящими сообщениями, потом и вовсе оглушающе завопил рингтон, а вибрация трубки, лежащей на деревянной тумбочке, только добавила в кошмар новых ярких красок…

Вынырнув из забытья и кое-как привязав себя к суровой действительности, я уже хотел в очередной раз обругать гребаное Монако, но внезапно вспомнил, что его императорское высочество Алексей Александрович Романов в данный момент изволит находиться с визитом в Италии по приглашению их высочеств Умберто и Джузеппе Медичи, так что пришла очередь костерить курортный городишко Сан-Ремо.

Телефон же все никак не желал униматься, а слышать меня хотел родитель.

— Кремль на проводе! — буркнул я в трубку.

— Доброго утречка, сынок! — Голос цесаревича был до отвращения бодр. — Не спишь?

— Уже нет.

— Сообщение прочитал?

— Нет. — Никакого желания выяснять подробности у меня не было.

— А зря! В сообщении говорится, что завтра в два часа дня во дворце князя Монако состоятся помолвки Николая Романова и Александра Петрова с принцессами Гримальди. Естественно, все ваши друзья приглашены.

— Очень за них рад. От меня-то что надо, отец? — вздохнул я. — Ты ведь просто так звонить не будешь?

— Конечно, сынок! Ты ведь знаешь, что я тебя по пустякам отвлекать не буду! Задача перед тобой стоит простая: вам всем необходимо к вечеру без приключений вернуться в Монако и, самое главное, этим же вечером не загулять в самом княжестве, чтобы завтра на торжестве выглядеть прилично. Справишься?

— Об чем речь! — хмыкнул я. — Сделаем в лучшем виде!

— Я знал, что на тебя можно положиться, сынок! Как у вас дела? Как Прохор с Ваней?

Вспомнив события прошлой ночи, я опять хмыкнул:

— Все хорошо, отец, но нам будет что тебе доложить по итогам поездки.

Родитель понял все правильно, решил ничего не уточнять и, проговорив со мной еще минуты три, сбросил звонок. Я же, глянув на часы, показывающие десять минут одиннадцатого, приступил к изучению сообщений. Первым было упомянутое отцом приглашение на праздник, посвященный помолвкам моих брата и друга с сестрами Гримальди, а дальше уже в нашем маленьком чате шли поздравления Коле с Евой и Сашке с Кристиной с предстоящим торжеством. Написав несколько теплых слов, я слез с кровати, накинул халат, дошел до выхода из номера, выглянул в коридор и, поприветствовав дворцовых, спросил у них:

— Не знаете, Белобородов с Кузьминым проснулись?

— Давно, Алексей Саныч, — ответил старший. — Они уже и позавтракать успели, и нас попросили сообщить, когда ты поднимешься.

— Сам их наберу, — кивнул я. — Спасибо!

Вернувшись в номер, набрал воспитателя и после взаимного пожелания доброго утра поинтересовался:

— Вы когда спать успеваете?..

* * *

Закончив разговор с сыном, цесаревич вернулся с балкона в гостиную номера и подошел к матери.

— Может, сейчас? — поинтересовался он у императрицы.

Та глянула в сторону супруга, занятого изучением каких-то документов, и кивнула.

— Пожалуй. Настроение у твоего отца с утра было хорошим, да и Лешку с Белобородовым и Кузьминым ты, сынок, удачно в Италию сплавил. — Мария Федоровна перевела взгляд на князя Пожарского, занятого приготовлением кофе. — Михаила Николаевича давай только с собой возьмем: он все-таки на Колю огромное влияние имеет.

Через минуту Николай III, работавший за журнальным столиком, с подозрением разглядывал «нависающих» над ним супругу, старшего сына и лучшего друга.

— Что случилось, дорогие мои? — протянул он. — Только не говорите, что внучок и в Италии сумел как-то отличиться. — Император нахмурился. — Сколько конкретно трупов в результате образовалось? Кто такие? Потери с нашей стороны?..

Цесаревич откашлялся.

— Отец, ты о чем? Я буквально десять минут назад с Лешкой разговаривал — в Сан-Ремо все спокойно.

— Хорошо. — Император продолжил хмуриться. — Тогда что?

Александр глубоко вздохнул и решился:

— Алексия Пафнутьева-Кузьмина, это которая подруга Алексея, беременна.

Николай несколько секунд разглядывал сына, потом перевел взгляд на супругу, делавшую вид, что ее вообще здесь нет, а следом посмотрел и на лучшего друга. Князь Пожарский под взглядом императора не смутился — он развел руками и грустно улыбнулся.

— Такие дела, Коля…

Николай хмыкнул:

— Такие дела, говоришь? Ладно…

Он поднялся с дивана, дошел до бара, налил себе коньяка и вернулся обратно. Императрица, цесаревич и князь Пожарский, ожидавшие очередной вспышки гнева, следили за действиями императора с настороженностью и напряглись еще больше, когда тот с расслабленным видом развалился на диване с бокалом в руке и вполне нормальным голосом скомандовал:

— Подробности!

Докладывал Александр, а когда он закончил, Николай покивал:

— Что могу сказать — работу вы провели качественную, даже вон Машеньку сумели привлечь к сотрудничеству! С выводами вашими тоже соглашусь. Осталось дело за малым: донести как-то это все до родичей — и здесь я вам не помощник.

Император замолчал и, поднеся бокал к губам, демонстративно стал смаковать коньяк.

— Отец, и что делать? — осторожно спросил Александр.

— Что делать? — ухмыльнулся Николай. — Совет рода собирать, на котором ты выступишь в качестве председательствующего. А сейчас, дорогие мои… — Император резко вскочил с дивана и заорал: — Пошли с глаз моих! Видеть вас не хочу!..

Глава 7

Местом встречи для всей нашей большой компании после недолгих размышлений было решено избрать так называемую Русскую церковь в Сан-Ремо — православный приход Храм Христа Спасителя, — куда мы с Прохором, Ваней, Колей с Сашей, дворцовыми и импортными принцами с принцессами и отправились после плотного завтрака. По дороге в церковь, улучив подходящий момент, я поинтересовался у братьев последствиями своей ночной выходки в клубе и был тут же успокоен Александром:

— Сказали, что у тебя на родине проблемы, — отмахнулся он. — А так… — Саша хмыкнул. — Уже через час наши с тобой друзья убедили себя, что ничего такого и не произошло, а через два — стали забывать о произошедшем. Так что сам эту тему не поднимай, веди себя прилично, и к вечеру уже никто и не вспомнит о своих не очень приятных ощущениях.

— Буду пай-мальчиком, — с улыбкой кивнул я.

На пороге храма нас встретили местный батюшка Георгий и наш батюшка Владимир Смирнов, отправившийся в церковь к утренней службе. Дав нам время на помолиться, отец Георгий извинился за отсутствие настоятеля — отца Дионисия, находящегося в данный момент в Ницце на встрече с патриархом, — и провел для нас интереснейшую экскурсию по храму, делая основной упор не только на убранство церкви, но и на историческую и архитектурную составляющие строительства самого православного собора. Поблагодарив отца Дионисия за познавательную экскурсию, мы по традиции попросили у него реквизиты счетов для пожертвований и тут же достали телефоны, чтобы эти самые пожертвования сделать. К моему великому сожалению, после цифры 5 в окошке приложения можно было ввести только четыре ноля, но, учитывая, сколько я совсем недавно «откатил» Святославу на заграничные православные дела, моих пятидесяти тысяч батюшкам Дионисию и Георгию должно было хватить очень надолго.

Чтобы не сбивать образовавшийся настрой, следующей достопримечательностью мы наметили собор Сан-Сиро — самый древний храм города. Под бодрый голос профессионального экскурсовода осмотрели старинные интерьеры, фрески и витражи, а также главную местную святыню — черное чудотворное распятие, которое, по легенде, спасло город от наступления сарацин в XVI столетии.

По дороге на обед, который был у нас запланирован в том же самом ресторане Roof Garden на крыше казино, заскочили в театр «Аристон» — на протяжении сорока лет постоянное место проведения фестиваля итальянской песни «Сан-Ремо». Если на молодежь главный зал театра, выполненный в виде ракушки, впечатления особого не произвел, то вот Прохор, Ваня и батюшка Владимир осматривали помещение с огромным интересом, а по дороге в казино колдун стал напевать на корявом итальянском:

— Felicità

È tenersi per mano

Andare lontano

La felicità

È il tuo sguardo innocente

In mezzo alla gente

La felicità

È restare vicini come bambini

La felicità, felicità.

Felicità

E un cuscino di piume,

L’acqua del fiume

Che passa, che va,

E la pioggia che scende

Dietro alle tende,

Felicità.

E abbassare la luce

Per fare pace,

Felicità. Felicità.

Почувствовав на себе наши с братьями взгляды, Ванюша прекратил подвывать и сделал недовольное лицо.

— Чего? Это песня моей юности! И ее премьера состоялась как раз в этом зале хрен знает сколько лет назад. Я даже перевод знал, а потом забыл! — Колдун поморщился. — Но точно помню, что песенка безобидная и в ней точно нет никаких призывов к свержению действующей власти!

Ответил ему улыбающийся Прохор:

— Олегыч, перевод тебе напомнить? Чтобы такой серьезный человек, как ты, больше не распевал песни на языке потенциального противника, особенно когда перевод не помнишь?

— Давай… — буркнул колдун.

— Счастье —

Это, за руки держась,

Далеко-далеко идти.

Счастье —

Твой наивный взгляд

В толпе.

Счастье —

Будто дети, рядом быть,

Счастье, счастье!

Счастье —

Это подушка из пуха,

В реке вода,

Что течет куда-то,

Это падающий дождик

За занавеской.

Счастье —

Приглушить свет,

Чтобы помириться.

Счастье, счастье!

— Теперь вспомнил? — закончил переводить Прохор. — И не стыдно тебе такую банальщину распевать, особенно после фееричного исполнения «Марсельезы» в элитном монакском борделе?

Ванюша только отмахнулся.

— Говорю же, песня юности! Вот были времена!..

После обеда нас организованно отвезли к церкви Мадонна-далла-Коста, расположенной на самой высокой точке Сан-Ремо, откуда открывался великолепный обзор на окрестности. Оказалось, что мои друзья вчера уже здесь были, но это не помешало им еще раз полюбоваться красивыми видами и сделать фото на память — теперь уже в цивильной одежде.

После церкви мы буквально на полчаса спустились в Ла-Пинья — средневековый район города, считающийся сердцем настоящего Сан-Ремо: здесь сохранилась колоритная атмосфера ушедших столетий, а местные жители продолжали чтить традиции предков. Побродив по тихим узким улочкам и крошечным площадям с деревянными статуями, мы вернулись в микроавтобусы, которые отвезли нас к следующей достопримечательности — на набережную Императрицы. Набережную так назвали в честь нашей с Колей и Сашей прабабки — императрицы Марии Александровны, супруги нашего прадеда Александра III, — именно она в конце XIX века выступила инициатором постройки храма Христа Спасителя и подарила Сан-Ремо редкие пальмы. Прогулявшись по набережной и в достаточной степени напитавшись духом великих предков, мы дружно решили, что в городской музей и в знаменитую Пинакотеку Рамбальди не успеваем и обязательно посетим их в другой раз, а сейчас пришло самое время вдумчиво обозреть улицу Маттеотти с ее бутиками и сувенирными лавками. Больше всех расстроились по поводу невозможности посещения музея и галереи Шурка Петров с Кристиной Гримальди, но не так чтобы сильно: они оба, являясь профессионалами в мире изобразительного искусства, прекрасно понимали, что даже для беглого осмотра той же самой Пинакотеки не хватит и дня…

* * *

Собравшиеся в экстренном порядке на очередной совет рода Романовы с недоумением переводили взгляды с императора на цесаревича: если первый не спешил присоединяться к родичам и с индифферентным видом продолжал сидеть в кресле возле журнального столика, то вот второй, напротив, занял место председательствующего и вид имел напряженно-решительный. На третьего персонажа — князя Пожарского, занятого у бара заваркой чая, — никто не обращал внимания, потому что Михаил Николаевич был давным-давно «облечен доверием», «имел доступ» и считался неофициальным советником по разным делам не только у императора, но и у других членов правящего рода Российской империи.

Первым решил нарушить молчание Владимир Николаевич.

— Коля, чего вы нас так срочно собрали? — обратился он к старшему брату. — И чего ты там нахохлился, как воробей на жердочке? Что-то серьезное случилось?

Император поморщился.

— Все вопросы к Александру: он у нас сегодня за главного.

— Ладно, — кивнул Владимир и повернулся к цесаревичу. — Племяш, какая повестка будет?

Александр вздохнул.

— Повестка будет следующая…

И он доложил в подробностях о сложившейся непростой ситуации вокруг Алексии Пафнутьевой-Кузьминой. Первым свое отношение к услышанному выразил Сан Саныч:

— А-хе-реть! — воскликнул он, вскочив. — Не было печали!.. Племяш, твою дивизию, а от нас-то ты чего хочешь? Зачем ты совет рода собрал? Если хотел просто доложить о скором счастливом пополнении в нашей дружной семье, то мог бы это сделать не так пафосно и срочно! Хочешь праздник какой грандиозный устроить — так наше разрешение тебе не требуется! Валяй! А если вздумал с любимыми родичами ответственность в этой мутной ситуации разделить, то вот хрен тебе на воротник! — Великий князь показал цесаревичу кукиш. — И тебе, Коля, хрен! — Теперь кукиш был показан императору. — Лучше следить надо было за внучком! И за его бабами! А лично я с Лешкой отношения портить не собираюсь! Я все сказал! И в этом балагане участия принимать не буду!

Сан Саныч, опрокинув стул, направился в сторону бара, а следующим поднялся Петр Саныч.

— Полностью согласен с Шурой! Племяш, это ваши с отцом проблемы.

Вслед за старшими родичами к бару отправились Сан Саныч-младший и Виктор Петрович, озвучив то же самое, что и их отцы, а последним из-за стола поднялся Владимир Николаевич.

— Родичи правы, Шура, — вздохнул великий князь. — Пока это только ваши проблемы. Но у меня есть, как мне кажется, разумное предложение: давай мы совет рода по этому поводу соберем чуть позже, когда пол ребеночка будет известен? Что думаешь?

Цесаревич кивнул.

— Думаю, что это действительно разумное предложение, дядька Вова. — Он повернулся в сторону бара. — Что скажете, родичи?

— Согласны, — последовал дружный ответ, а Сан Саныч добавил: — Но на многое, Шура, не рассчитывай — общая ситуация к нашему вмешательству даже на поздней стадии совсем не располагает.

— И на том спасибо… — Цесаревич медленно встал из-за стола.

И поймал на себе довольный взгляд князя Пожарского, который еще после утреннего доклада императору предсказал ему и императрице именно такой сценарий развития сложных внутриродовых отношений…

* * *

Обратно в Монако мы засобирались уже в седьмом часу вечера: посещение улицы Маттеотти с ее бутиками и сувенирными лавками несколько затянулось. После моего напоминания о том, что завтра у нас по плану целых две помолвки, а значит, и выглядеть мы должны прилично, наша дружная компания решила ужинать в Ницце — в ресторане отеля «Негреску», — чтобы и время с кальянами весело провести, и с алкоголем не переборщить. Когда с организационными вопросами было покончено, загрузили покупки в микроавтобус и тронулись в путь.

Несмотря на наступление темноты, высокородные байкеры все же решили придерживаться средней скорости в районе ста пятидесяти километров в час, и наши с дворцовыми экипажи очень быстро от них отстали: на участках с двухсторонним движением даже на «Ренже» и «Мерседесе» особо не пообгоняешь. В конце концов драйвер Ванюша плюнул и выбрал вполне безопасную для движения крейсерскую скорость в районе девяноста километров, тем более трасса, соединяющая Италию и Францию, была достаточно загружена.

— Ну что, коллеги, — обратился к нам Кузьмин, готовясь к очередному обгону фуры, — новые мысли после наших ночных приключений у кого-нибудь появились?

Я помотал головой.

— Не-а…

Меня с заднего сиденья поддержал батюшка Владимир:

— Ни одной! И вопросы остались те же самые.

Ванюша ухмыльнулся:

— И это печально, коллеги! А вот у меня кое-какие мыслишки появились! — Он замолчал.

И нажал на педаль акселератора, да так, что меня вдавило в кресло. Закончив обгон фуры, Кузьмин продолжил:

— Царевич, вот скажи мне, родной: что мы с вами вчера не попробовали из доступных нам колдунских практик?

Я быстро вспомнил все наши ночные «колдунские практики», но никаких исключений так и не обнаружил, о чем Ванюше и сообщил.

— Плохо, царевич! — поморщился он. — Садись, два! — И глянул в зеркало заднего вида. — Падре, а у тебя ответ на этот вопрос есть?

— Может, круг? — не очень уверенно ответил Смирнов.

Кузьмин кивнул.

— В точку, святой отец! — Колдун хлопнул ладонью по рулевому колесу.

Я тут же возразил:

— Но мы же сами решили, что против великого магистра круг использовать не будем! Ты передумал?

Ванюша изобразил улыбку и обратился к батюшке Владимиру:

— Святой отец, объясни неразумному отроку…

Из объяснений батюшки следовало, что Иван Олегович предлагал использовать круг не для нападения на де Вилье, а для исследований в области невидимости великого магистра. В конце концов до меня дошла идея колдуна, я согласился, что этот вариант нами действительно еще не рассматривался, и предложил сегодня же вечером организовать соответствующие исследования. Однако Кузьмин мой научный энтузиазм быстро пресек:

— Царевич, тебе батя что сегодня утром поручил? Обойтись без приключений! Вот и не выеживайся! Мало ли как наши опыты пойдут? — Он осклабился. — Мне, может, тоже хочется на фотках с завтрашних помолвок нормально выглядеть, а не… — Ванюша помахал рукой в неопределенном жесте. — Короче, ты понял. А эксперименты с кругом предлагаю перенести на послезавтра — как опохмелимся, так и приступим помолясь…

За выкладками в области «Теории круга» время в дороге пролетело незаметно, и очень скоро мы уже выбирали в меню ресторана «Негреску» блюда для полноценного ужина. Однако Прохор и Ваня своих заказанных морепродуктов так и не дождались: мне позвонил отец и в срочном порядке приказал отправить воспитателя с колдуном в Монако под предлогом срочных дел. Еще отец попросил меня сразу после ужина отправить в княжество Колю Романова и Сашку Петрова — их с нетерпением ожидали родители для подготовки к завтрашним помолвкам, — и не задерживаться самому: мол, у него есть для меня поручение.

— Что за поручение? — решил поинтересоваться я.

— Информация здесь кое-какая появилась, — нейтральным тоном ответил родитель. — И она требует твоей экспертной оценки.

— Хорошо, — согласился я. — Постараюсь не задерживаться.

Оказалось, что сестер Гримальди старшие родичи тоже попросили приехать пораньше, а с ними засобиралась и Стефания Бурбон, и наш ужин получился несколько «скомканным». Но ситуацию исправили братья Гогенцоллерны, заявившие, что подготовка к такому торжеству — дело святое, но это никак не должно мешать остальным с пользой проводить время. В результате заказ на кальяны решено было не отменять, а большая часть нашей компании решила задержаться в Ницце еще на пару часиков…

* * *

Еще на подходе к пентхаусу Кузьмин предупредил Белобородова:

— Петрович, чую, что государь с цесаревичем злые… И что-то мне подсказывает: нас не для награждения так срочно с ужина выдернули.

— Может, Шура государю о беременности Леськи доложил? — поежился воспитатель великого князя.

— Если доложил, то нам пиzда! — протянул колдун. — Похоже, на завтрашний праздник мы с тобой не попадаем по причине множественных травм и увечий.

— Сплюнь, Ванюша! — поморщился Белобородов.

Кузьмин поплевал за левое плечо и продолжил:

— Ты это, Петрович, больше молчи, а когда государь нас с тобой пиzдить начнет — ребра руками прикрывай.

— Не учи отца!

Когда они подошли к дверям, колдун натянул вежливую улыбку и поинтересовался у дежуривших дворцовых:

— Как там обстановка?

Дворцовые переглянулись, и один из них ответил:

— С самого утра все злые ходят… Мы стараемся на глаза не попадаться.

— Понятно… — протянул Кузьмин.

Они с Белобородовым перекрестились и зашли в номер.

И тут же попали под тяжелый взгляд императора, не предвещающий ничего хорошего. Взгляд цесаревича, стоявшего рядом с отцом, тоже не отличался благодушием.

Сделав три шага вперед, Белобородов с Кузьминым вытянулись и гаркнули:

— Здравия желаем, ваше императорское величество! По вашему приказанию прибыли!

— Явились, оба-двое? — рявкнул Николай. — Отдыхать не устали, туристы хреновы?

«Оба-двое» предпочли отмолчаться и продолжили тянуться с туповато уставными лицами. Император же продолжил:

— Мне сын доложил о беременности Алексии, и у нас уже состоялся совет рода по этому поводу! Но вызвал я вас не для этого! — Он сделал паузу. — Учитывая прошлый опыт, разговаривать с вами бесполезно: вы знаете, что я вам могу сказать, а я знаю, что вы мне можете ответить. Бить вас тоже бессмысленно: вы оба и так наглухо отбитые. Мы же пойдем другим путем! — Николай растянул губы в злобной ухмылке. — За все ваши залеты отныне будет огребать по полной ваш лепший дружок Шура! — Он повернулся к сыну. — Причем огребать будет исключительно на ваших глазах!

Цесаревич после этих слов вздохнул и спросил:

— Доспех надевать, ваше императорское величество, или?..

— Надевай! — Император продолжил злобно ухмыляться. — Я хочу, чтобы тебя надолго хватило, сынок, потому как эти два отбитых воина со своим таким же отмороженным царевичем косячить продолжат с завидным постоянством!

От резкого удара в живот Александра согнуло и в этом же согнутом состоянии отбросило метра на три. Николай тут же оказался рядом и добавил сыну сбоку в печень. Цесаревич захрипел от боли и завалился на пол, а император впечатал носок своего ботинка Александру в район поясницы.

— Государь, — вскрикнул Кузьмин, — я сегодня ночью приказал царевичу напасть на великого магистра!

Следующий удар ногой императора прошелся по касательной, он замер на секунду и повернулся к колдуну с воспитателем.

— Чего ты царевичу приказал? — прорычал Николай.

За Кузьмина ответил Белобородов:

— Ваня врет, государь! Лешка сам на де Вилье напал! Вернее, не напал, а… подглядывал за великим магистром! За что и отхватил в очередной раз… И Ваня тоже серьезно пострадал, государь…

— Вашу мать!.. — продолжил рычать Николай. — Подробности! Быстро!

Пока Кузьмин докладывал, цесаревич сумел прийти в себя и даже кое-как утвердиться на ногах. Когда же колдун рассказал о планах поработать с кругом, император окончательно успокоился, задал несколько уточняющих вопросов и кивнул.

— План мероприятий утверждаю. Но с великим магистром не заигрывайтесь — мало ли что… А теперь пошли с глаз моих долой, опричники херовы! У вас еще на сегодня работа есть.

По дороге на яхту Белобородов с Кузьминым попытались было аккуратно извиниться перед цесаревичем за нанесенные императором по их вине побои, но тут же были остановлены Александром:

— Вашей вины тут нет. Это отец из-за беременности Алексии так завелся, и я его прекрасно понимаю: уделял бы ваш покорный слуга больше времени собственному сыну, такого бы не случилось… А теперь чего волосы на голове рвать? — Цесаревич вздохнул. — Ваня, надо бы меня подлечить, а я пока вам про совет рода расскажу.

Кузьмин кивнул, а Белобородов решил поинтересоваться:

— Саша, а про какую работу государь говорил?

— А кто Нарышкина по полной накрутил по поводу де Вилье? Алексей Петрович все наши диппредставительства на уши поднял, всю внешнюю разведку на поиск любой информации по великому магистру сориентировал и МИД подключил, прикрываясь, что характерно, моим именем! Вот и будем доклад нашего разведчика слушать и вникать, чего он там нарыл. Вдруг чего полезного и узнаем.

Если Белобородов только молча покивал, то Кузьмин буркнул:

— Вот что за люди? Никому верить нельзя! А я-то думаю: чего он не звонит? Говорили же генералу: действуй аккуратно, лишний раз интерес к персоне великого магистра без причины не демонстрируй! А он умудрился не только засветиться, но и нас тебе, Николаич, по полной вложить!

— Неправда твоя, Олегыч! — отмахнулся цесаревич и тут же поморщился от боли. — Лешка действовал грамотно и аккуратно, а сдали именно его. Или ты думаешь, что у меня плохая сеть осведомителей?

— Уверен, что хорошая, — осклабился колдун. — Кто же откажет будущему императору в небольшой такой услуге, особенно под соусом искреннего и беззаветного служения на благо Отечества? А если еще и папочка с компроматом на патриота имеется? И перспектива служебного роста вырисовывается? — Кузьмин хмыкнул. — Николаич, ты хоть раз деньгами со своими сексотами расплачивался?

— Ни разу, Олегыч, — улыбнулся Александр. — У меня с сексотами высокие отношения, далекие от пошлостей этого материального мира…

* * *

Доклад Алексея Петровича Нарышкина хоть и был отлично подготовлен, особенно на фоне столь малых сроков, но для нас с Ваней и батюшкой Владимиром не имел никакого практического значения. Единственное, Ванюшино предположение о резком карьерном взлете де Вилье в связи с обретением тогда еще рядовым членом Мальтийского ордена особых способностей нашло косвенное подтверждение среди донесений нашей агентуры. Тогда на это никто не обратил внимания, а сейчас, после поставленной Нарышкиным задачи, донесения достали из архива и прочитали уже под совсем другим углом.

Естественно, генерала похвалили за оперативно проделанную работу, а мой отец посвятил его в содержание вчерашних переговоров императора и великого магистра. Нарышкин, уже привыкший, что со мной постоянно что-нибудь да происходит, на рассказ цесаревича прореагировал вполне спокойно и буднично предложил:

— Саша, может, пошлем моих дипкурьеров за родственниками великого магистра присмотреть? Я тебя заверяю: мальчишки в случае чего сработают профессионально и эффективно.

— Не стоит, Леша, — помотал головой родитель и указал на воспитателя с колдуном. — В случае чего Прохор с Ваней сработают не менее профессионально, но более… эффектно, наглядно и страшно.

— Не сомневаюсь, — кивнул Нарышкин. — Какие мои дальнейшие действия?

— Пока никаких. У сына с Прохором и Ваней на послезавтра кое-какие мероприятия намечены, касающиеся великого магистра. Если все получится — проблема исчезнет сама собой. Если нет, что более вероятно, сын отправит де Вилье обещанный контракт, а ты возьмешь под плотный контроль руководство упомянутого химического концерна.

— Жду команды, Саша…

* * *

Ближе к десяти часам вечера некая юная, но уже крайне зубастая акула пера кинула в большой чат ссылку на страничку одного из шереметьевских СМИ, где была опубликована окончательная версия нашего общего большого интервью. Смотрел я его в обществе брата Саши в мастер-каюте на «Звезде» — Коля во избежание эксцессов, возможных на нервной почве, по настоянию родителей ночевал в номере. Учитывая, что черновые варианты мы видели, и не раз, в том числе и собственные потуги на камеру, двухчасовое интервью за бокалами с вином просмотрели минут за сорок.

— И как тебе? — поинтересовался я у Саши, ставя телефон на зарядку.

— Нормально, — пожал он плечами и тут же мечтательно заулыбался. — А моя Изабелка все-таки крайне фотогенична! Но в жизни она лучше! И Сонька твоя хороша, чертовка! И сестры Гримальди тоже! — не забыл добавить он. — У тебя с Сонькой когда помолвка?

— Не знаю. Я не спрашивал, а отец молчит. Но слухи ходят, что родичи с Ольденбургскими все никак с местом проведения помолвки определиться не могут.

— Разберутся! — отмахнулся Александр. — Куда они денутся! — Брат отпил вина и как-то резко подобрался. — Лешка, ты обещал рассказать, что опять происходит. Поделишься?

— А как же Коля? — изогнул бровь я.

— Коля для нас минимум на пару дней потерян, а меня любопытство разъедает! — продолжал настаивать Саша.

— Ну хорошо…

Когда я закончил, брат аж присвистнул:

— Ни хрена себе! Сначала одни католики тебя убить пытались, теперь другие!

Я попытался возразить:

— Саша, великий магистр не убить меня пытался…

Но был прерван:

— Да понял я! Но все равно! Это ж какой наглостью надо обладать, чтобы на будущего императора целой Российской империи так по беспределу наезжать! — продолжал искренне возмущаться брат. — А потом еще и скидку на газ требовать! И гордиться тем, что отказался исполнять заказ на устранение этого самого будущего императора!..

Александр продолжил высказывать негодование по поводу одиозного поведения де Вилье, а я слушал его не перебивая и думал, что Романовы все-таки качественно поработали над моим воспитанием — еще каких-то полгода назад свежеиспеченный великий князь Алексей Романов был таким же восторженным юнцом, делящим мир на черное и белое, как и сидевший напротив курсант военного училища Александр Романов. А что с этим юнцом стало сейчас? Собственно, ничего, кроме того, что юнец повзрослел. Самое же главное, внутреннее ощущение себя у повзрослевшего юнца не вызывает никакого дискомфорта, несмотря на горы трупов за спиной и непростые отношения с окружающей действительностью. Правильно кто-то из философов сказал: естественное состояние общества — война всех против всех. Правда, имелось в виду «до заключения общественного договора». Но о каком договоре может идти речь, если стороны этого договора постоянно его нарушают или пытаются внести в него изменения, так или иначе ущемляющие права других сторон? Короче, везде засада, а покой нам только снится…

— Лешка, ты меня вообще слушаешь? — услышал я голос Саши.

— Слушаю, — хмыкнул я. — Ты чего так возбудился? С деда Коли пример берешь? — И, не обращая внимания на смущение брата, продолжил: — Дед нам с Прохором и Ваней вчера месяц губы влепил. Будете с Колей к нам на свиданки по выходным приходить?

— Будем, — кивнул он. — А за что влепил-то?

Тут я решил потешить самолюбие Александра и слегка приврать:

— Назвал нас всех, включая вас с Колей, бандой и организованным преступным сообществом, а потом главарям банды тридцать суток и влепил.

Саша расправил плечи.

— Ну, тридцать суток многовато, конечно… А почему нам с Колей суток не досталось?

— А зимнюю сессию кто сдавать будет? А на учебу ходить и кроссы бегать? — на ходу придумал я.

Александр подумал несколько секунд, а потом выдал:

— Мы с Колей чуть попозже твоего батю попросим организовать такой же арест, как был у тебя! Ну, без отрыва от учебы!

Я только вздохнул.

— И охота вам на губе отдыхать?

— Мы Романовы! — с гордостью заявил Александр. — И уже по боевому ордену имеем! А твой рекорд по суткам еще не побили!

— Ну-ну… — хмыкнул я.

А про себя подумал: у меня проблемы с великим магистром и ватиканскими колдунами, а у братьев — мой рекорд нахождения под арестом. Как говорится, почувствуйте разницу.

От философских мыслей меня отвлек писк телефона — молодежь наконец-то досмотрела интервью и стала отписываться в чатик. Плохих и просто хороших отзывов не было — публиковались только восторженные. Мы с Сашей тоже сподобились на нечто возвышенное, тем более было за что, не скупясь на комплименты как самой Анечке, так и всем героям интервью. Потом пришлось благодарить за комплименты уже в нашу с Александром сторону, а когда наконец основная активность в чате пошла на убыль, мы с братом улеглись спать…

* * *

Помолвки Николая с Евой и Александра с Кристиной прошли практически по тому же сценарию, что и недавняя помолвка Александра с Изабеллой. Отличие заключалось только в большем количестве цветов и в интерьерах роскошного сада на заднем дворе дворца Гримальди, а так…

Новоиспеченные женихи и невесты демонстрировали окружающим свое счастье, их родители тоже, а приглашенные гости дружно радовались за молодых людей и их старших родичей, не забывая произносить бесконечные поздравительные тосты, в которых прямо намекали на ожидание приглашений на скорые свадьбы.

Когда с официальной частью было покончено, гости не стали расходиться — гуляли все-таки в практически родном Монако — и продолжили «общение». Через какое-то время все хорошенько набрались и потребовали продолжения банкета. Гримальди отказать не смогли, и началась дискотека. Музыкальным хитом праздника, что характерно, стала композиция на русском языке под названием «Пою и танцую», заказанная диджею Vini бесчисленное количество раз:

Когда я неделю не видел зеркал и бритвы,

Когда я не помню, где пил и с кем спал, — обидно.

Когда я не смог тебя, просто не смог, мне стыдно.

Я признаюсь: я тварь и пьяное быдло.

Припев:

А я пою, и танцую, и пью вино,

Вам хорошо — мне все равно.

Ну а скотина я или звезда,

Вам разбираться, господа!

Бывает, летаю я на Лазурный берег,

За вклады в искусство мне платят разные премии,

И из карманов пачки торчат денег.

Я признаюсь: я избалованный гений.

Припев.

Как ни называй меня, мне не будет обидно.

Ты поле пашешь, а я — на Лазурный берег.

Наверно, я просто пьяная тварь и скотина,

Или звезда и избалованный гений.

Припев.

(Группа «Яйцы Fаберже», автор музыки и текста В. В. Кирюхин)

Под зажигательную мелодию русского панк-рока отплясывали все без исключений, даже короли с императорами и их наследники, а принцы с принцессами просили нас перевести текст. Мы, конечно же, переводили… Как могли…

Сам я пил исключительно вино, памятуя о завтрашнем важном мероприятии, и очень удивился, когда в один прекрасный момент ко мне подошла компания абсолютно несочетаемых между собой людей: граф Петров-Врачинский в обнимку с Вильгельмом Гогенцоллерном, Ренье Гримальди под ручку с Алексеем Петровичем Нарышкиным и его святейшество Святослав, придерживающий находящегося в полнейшей нирване японского наследника Акихито.

— Эвон как вас расплющило! — пробормотал я. — Вот так и крепнут межгосударственные связи…

И отметил про себя, что генерал с патриархом явно не так пьяны, как хотят показаться: сказывалась суровая закалка, полученная ими в Отдельном корпусе жандармов. А может, они какие-нибудь специальные таблетки употребляют, повышающие толерантность к алкоголю, — надо будет потом у отца уточнить.

Тем временем граф Петров-Врачинский сфокусировал на мне мутный взгляд, пьяно заулыбался и воскликнул:

— Лешка! Сынка! Дай я тебя обниму!

Он с трудом оторвался от немецкого наследника, сделал пару шагов и буквально повис на мне.

— Пожарский! Спасибо тебе! — орал мне на ухо счастливый родитель одного из женихов на французском. — Спасибо! И я это… — Он икнул. — Хотел у тебя протекции испросить, чтобы… ик… значит, его святейшество Шурку с Кристинкой лично венчал.

Я повернулся к патриарху. Тот поморщился:

— Да пообещал я уже Вове, что обряд лично проведу, а он спьяну мне не верит.

Пришлось убеждать Владимира Александровича, что употреблю все свое влияние и связи, но мой лучший друг венчаться будет только при непосредственном участии его святейшества. Мне с трудом, но поверили.

Оказалось, что это был единственный, но самый важный вопрос, для решения которого вся эта разношерстная компания ко мне и подошла. Я тоже не удержался и поинтересовался у патриарха:

— Ваше святейшество, а Акихито с вами что делает?

Глава Русской православной церкви неопределенно пожал плечами и ответил мне на родном языке:

— Приблудился, болезный… Не бросать же его, бедолагу…

Вот он — образец даже не истинно верующего христианина, а настоящего русского человека: сам погибай, а товарища выручай! Пусть даже товарищ — нехристь иностранная…

Прохор с Ванюшей на празднике тоже не терялись — пользуясь своим возросшим статусом и авторитетом в местных кругах, воспитатель с колдуном вели себя как опытные завсегдатаи аристократических приемов, плавно перемещаясь от одной компании к другой с бокалами вина в руках. Вместе с ними перемещался и Владимир Иванович Михеев, для которого подобные мероприятия были давно привычным делом. Одним словом, вся троица на фоне большого количества пьяненьких представителей правящих родов мира смотрелась вполне органично, а в некоторых случаях выделялась даже в лучшую сторону.

Молодежь, как и всегда, тусила одной большой компанией, но я все-таки умудрился вместе с Соней сбежать в дальнюю часть сада, «отрабатывая» всю свою невнимательность к девушке за последние несколько дней. Однако нормально поболтать у нас не получилось…

— Алексей, завтра мама моя из Осло прилетает! — с ходу «обрадовала» меня улыбающаяся норвежка. — Ты на вечер ничего не планируй — будем вас знакомить!

Все! Писец! Приплыли! О маме милой Сонечки я как-то даже и думать забыл!

А вдруг будущая теща окажется первостатейной стервой? А если я ей не понравлюсь? А если она мне не понравится, что еще хуже? А если она сумеет настроить Соню против меня?..

Все эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове, оставив не очень приятные ощущения.

Соберись, Пожарский! Уйми свою буйную фантазию, ведь ничего плохого еще не случилось!

— Алексей, ты чего замер? — услышал я голос девушки. — Ты что, испугался знакомства с моей мамой?

Подняв глаза, я увидел, что Соня еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться.

— Не переживай, — продолжила она, — мама у меня хорошая и очень добрая! Она тебе точно понравится!

— Хотелось бы верить… — пробормотал я, силясь улыбнуться.

— Точно понравится! — безапелляционно заявила девушка. — А теперь расскажи-ка мне, что у тебя такого случилось, отчего ты над собой контроль в Сан-Ремо потерял? И про проблемы на родине можешь мне не рассказывать: все равно не поверю!

Вот же!..

— С нашим энергетическим бизнесом в Европе проблемы, — начал петлять я. — Один из весьма перспективных контрагентов начал нам руки выкручивать и ставить свои условия. А дело же усложнилось тем…

* * *

Как оказалось, для очередного эксперимента в рамках эмпирического пути познания мира сверхвозможностей продуманный Ванюша Кузьмин подыскал подходящее местечко на берегу моря рядом с трассой Ницца — Монако.

— Давно эту тихую бухточку заприметил, — с важным видом вещал колдун, оглядываясь вокруг. — Здесь нас не побеспокоят, а Петрович приглядит, чтобы на трассе ничего не случилось. Петрович, ты же приглядишь за трассой?

— И как, по-твоему, я должен это сделать? — с недовольным видом буркнул Прохор.

— Не знаю как! — отмахнулся Ванюша. — Главное, тебе от нас подальше держаться, но в пределах прямой видимости. Чтоб, значит, в случае чего прийти на помощь.

Воспитатель нахмурился.

— В случае чего прийти на помощь? Ваня, ты чего несешь? Ты же сам говорил, что будет все нормально! — Прохор посмотрел на меня. — Лешка, что опять происходит? Мы же обо всем договорились!

Я вздохнул.

— Прохор, не переживай, договоренности в силе. Никаких эксцессов не предвидится.

— А чего этот тут несет? — Воспитатель указал на колдуна.

— Он перестраховывается, — опять вздохнул я. — Давай уходи подальше и не вздумай… вмешиваться в наши эксперименты.

Когда Прохор отошел на достаточное, по моему мнению, расстояние, я повернулся к Ванюше и батюшкам Владимиру и Василию.

— Ну что, господа, все готовы?

— Все.

— Тогда погнали наши городских…

Темп…

Создание круга с помощью церковных колдунов прошло не без неприятных эмоций: если Владимир особо не сопротивлялся, то вот Василий моего прикосновения настолько испугался, что мне стало неприятно даже на физическом уровне.

Восприятие окружающего мира скачкообразно усилилось, виденье заиграло новыми яркими красками и оттенками, понимание происходящих процессов выросло в разы…

Захлестнувшую эмоцию осознания своего практически ничем не ограниченного могущества побоку!

Тихий восторг батюшек, которым я оставил немного свободы воли, тоже в топку!

Пора заняться тем, для чего мы здесь сегодня собрались…

Несмотря на прошлый неудачный опыт, с доспехом теперь уже круга я решил все-таки поиграться. Судя по ощущениям, ничего толкового не вышло — я начал быстро уставать и прекратил это бесполезное занятие.

Следующим пунктом у нас была условная смена частоты. Недовольные эмоции Ванюши Кузьмина, пребывавшего сегодня в роли независимого эксперта, говорили сами за себя: с частотой мы тоже идем лесом…

Осталось не прямое воздействие, а работа с фантомом оппонента. И вновь плохо скрываемое раздражение колдуна засвидетельствовало нашу неудачу.

Разорвав круг и выйдя из темпа, я уселся прямо на песок и невидящими глазами уставился на набегающие волны.

— Царевич, ты не расстраивайся так, — устроился рядом Ванюша. — Лиха беда начало… А с этой невидимой херней мы рано или поздно все равно разберемся. И еще, царевич… — Колдун сделал паузу. — Ты не будешь против, если я святых отцов, после того как они отдохнут, использую для тренировки уже своего круга?

— Не против, — вздохнул я. — Может, тогда дуэль устроим? Я против твоего круга?

Ванюша резко вскочил и состроил страшное лицо.

— Я порву тебя, царевич! — зашипел он. — Как в старые добрые времена!..

* * *

В кабинете кардинала Римской католической церкви находились трое: сам хозяин кабинета и два его доверенных помощника.

— Де Вилье отказался исполнять заказ, несмотря на все наши посулы, — это раз! — начал с раздражением перечислять кардинал. — Наемники попрятались по углам после попытки молодого принца через Савойских привлечь их на службу — это два! У нас проблема с подготовленными в должной мере кадрами — это три! В самом Ватикане развернулась ожесточенная борьба за власть, отнимающая у меня самый ценный ресурс — время! Это четыре! А вот молодой принц время использует грамотно: он тренируется, развивается, набирает необходимый опыт и становится только сильнее. Это пять! — Хозяин кабинета хлопнул ладонью по столу. — Счет не в нашу пользу, братья! Остается одно: собирать большой круг и с помощью этого круга разом решать все наши накопившиеся проблемы.

Один из помощников откашлялся и решил уточнить:

— Для большого круга придется вызывать в Ватикан наших братьев со всего мира. Боюсь, подавляющее большинство епископов воспротивится отъезду своих ближайших доверенных лиц.

— Повод для вызова — учеба, — поморщился хозяин кабинета. — Тема учебы обязательно с грифом для служебного пользования… — Он задумался на пару секунд и продолжил: — Что-нибудь из разряда: работа с массовым сознанием верующих в условиях чего-то там… Короче, сами идею докру́тите и программу учебы составите, да так составите, чтобы братья сами епископов умоляли отпустить их на недельку в Ватикан для повышения квалификации. А уж мы их тут…

Помощники кивнули, встали из-за стола, поклонились кардиналу и покинули кабинет…

Глава 8

Еще на подъезде к марине, в которой стояла «Звезда», я почуял, что на яхте присутствуют много сильных людей. Чуть напрягшись, определил: к нам в гости пожаловали практически все Романовы, находящиеся сейчас в Монако. Помимо Романовых я еще чуял присутствие князя Пожарского, Святослава, генерала Нарышкина и графа Петрова-Врачинского со старшим сыном Александром, моим лучшим другом. Мои ощущения подтвердил и Ванюша Кузьмин:

— Не было печали, да черти накачали! — буркнул он. — Начальство в полном составе в гости пожаловало! Я вам ответственно заявляю, господа: они, пока нормально после вчерашнего не опохмелятся, все жилы из нас вытянут! Святые отцы, — он глянул в зеркало заднего вида, — вам на «Звезде» лучше не появляться… от греха. Считайте, что у вас увольнительная до вечера. Если что — я вас наберу.

Поднявшись на борт и пройдя на нос яхты, служивший нам, по традиции, офисом под открытым воздухом, первым делом мы поздоровались с присутствующими и тут же услышали со стороны императора ожидаемый вопрос:

— Как результаты, бойцы?

Мы с Ванюшей переглянулись и одновременно помотали головами.

— Результат отрицательный, государь.

— Ясно, — разочарованно кивнул он и махнул рукой в сторону противоположного от него конца стола. — Присаживайтесь и включайтесь в беседу.

Как оказалось, под пиво и рыбную закуску старшие Романовы под видом беседы устроили графу Петрову-Врачинскому настоящий допрос на предмет его вчерашнего тесного общения с Вильгельмом Гогенцоллерном.

Явно волнующийся под суровыми взглядами членов правящего рода дядька Вова на вопросы моего отца отвечал с запинками, часто сбивался и вспоминал совсем уж мелкие подробности, но родитель раз за разом возвращал графа в нужное Романовым русло, и картина вечера глазами Петрова-старшего в конце концов обрела вполне четкие очертания. Все было до банального просто: свежеиспеченный русско-польский граф и наследный немецкий принц неожиданно сошлись на почве пламенной любви к самогоноварению. А началось все с обсуждения тех или иных достоинств представленных на помолвках алкогольных напитков; слово за слово, и уже «нарядный» граф Петров-Врачинский с гордостью заявил присутствующим о том, что у него в поместье есть своя собственная небольшая винокурня по изготовлению водки, домашнего вина и различных ягодных настоек и что он лично разрабатывал весь технологический процесс производства каждого отдельного продукта. Удивить представителей правящих родов собственной винокурней графу не удалось: у них самих этих винокурен с собственными виноградниками было без счета, — а вот обширными знаниями из области соответствующих технологических процессов — очень даже. Тут и выяснилось, что Вильгельм Гогенцоллерн на досуге тоже любит экспериментировать в области приготовления спиртосодержащих напитков. Русский и немецкий специалисты углубились в обсуждение близкой им темы, успевая с профессиональным рвением дегустировать представленную на столах соответствующую алкогольную продукцию, обсуждая достоинства и недостатки каждого сорта, ну и додегустировались до того, что торжественно пообещали в самое ближайшее время нанести друг другу официальные визиты с целью обмена опытом.

Когда дядька Вова замолчал, мой отец повернулся к генералу Нарышкину:

— Алексей Петрович, вы же при всем этом присутствовали. Есть что добавить?

— Так точно, Александр Николаевич, — кивнул тот. — Ренье Гримальди, тоже присутствующий при этом разговоре, в ультимативной форме заявил, что Владимир Александрович теперь его родственник и он тоже желает принять участие в этих увлекательных экскурсиях по русским и немецким винокурням. — Генерал поморщился. — А потом Ренье зачем-то приплел ко всему этому меня, заявив, что я обязательно должен к ним присоединиться. Вильгельм и Владимир Александрович инициативу Ренье с восторгом поддержали, и я совсем не удивлюсь, если вскорости среди наследников появятся и другие желающие поучаствовать в этом своеобразном алкопутешествии.

Родитель перевел взгляд на совсем погрустневшего графа:

— Припоминаете, Владимир Александрович?

— С трудом, Александр Николаевич…

— Ладно, вам простительно: не каждый день сына на целой принцессе женить собираетесь. На свадьбе, я надеюсь, вы себя будете хорошо вести?

Граф вскочил со стула.

— Обещаю, ваше императорское высочество!

— Присаживайтесь, Владимир Александрович. — Отец опять перевел взгляд на Нарышкина. — Больше эксцессов не было?

— Не было, — помотал головой тот. — Владимир Александрович, как я уже докладывал, вообще не страдает излишней болтливостью. Как и Александр Владимирович. — Генерал повернулся в сторону Шурки. — И вообще, Александр Николаевич… — Нарышкин вновь смотрел на цесаревича. — Приятельские отношения Петровых-Врачинских с представителями правящих родов мира открывают для нас просто море возможностей.

Отец ничего не ответил, лишь демонстративно повернулся к царственному отцу. Император хмыкнул и обратился к Святославу:

— Твое святейшество, ты, насколько мне помнится, поблизости с упомянутой компанией отдыхал. Что скажешь? Я имею в виду профессиональный взгляд со стороны.

Патриарх пожал плечами.

— Алексей прав: Вова практически сумел влиться в компанию глав правящих родов и их наследников, а после свадьбы сына станет хоть и дальним, но родственником большинства из них, а это, как ни крути, уже совсем другой статус. В обществе граф вести себя умеет, под алкоголем сильно не дуреет и лишнего не болтает. Кроме того, имеет особое влияние на Алексея Александровича. — Святослав указал на меня. — О чем представители правящих родов прекрасно осведомлены. Одним словом, граф для нас — прекрасная во всех отношениях фигура влияния, в чем я полностью согласен с Алексеем Петровичем. Подучить графа, натаскать по спецдисциплинам, разъяснить цели, поставить задачи — и в бой, на защиту интересов богоспасаемой Родины.

— Принимается, — кивнул царственный дед. — Михаил Николаевич, твое мнение?

Другой мой дед, сидевший по своей привычке чуть в стороне, отпил из запотевшего бокала пива и улыбнулся.

— А я, пожалуй, присоединюсь к предыдущим ораторам. Единственное, хочу внести дополнение: Владимира Александровича следует официально принять на службу в Отдельный корпус жандармов. И не на внештатную должность, а в действующий состав. Со специальным званием, окладом и выслугой лет. — Князь хмыкнул. — Круг предполагаемых к решению задач к этому обязывает.

Император хмыкнул в ответ:

— Очень ценное замечание, Михаил Николаевич! — И перевел взгляд на совсем потерявшегося от всех этих разговоров графа. — Владимир Александрович, а вы у нас по воинской специальности кто?

— Корнет инженерных войск, государь… — выдавил из себя Петров-старший. — По крайней мере, так записано в военном билете…

— Ладно, будем думать… — пробормотал царственный дед. — И у меня остался к вам последний вопрос, граф: раз вы у нас такой ярый энтузиаст винокурения, почему мы до сих пор ни разу не попробовали ничего из ваших напитков?

Граф сбивчиво начал объяснять, что занимается винокурением чисто для себя и в очень небольших объемах, на продажу ничего не делает и соперничать с заводской продукцией не собирается. Царственный дед на это понятливо покивал.

— Стесняетесь, значит? Это и понятно, особенно учитывая тот факт, что в наших кругах этикетка на бутылке иногда ценится гораздо больше, чем ее содержимое. Порой такую бормотуху приходится пить, что… — Он поморщился и повернулся к моему воспитателю. — Прохор Петрович, вы же с графом соседями были? Уверен, ты не раз дегустировал упомянутые настойки. Что скажешь? А то приедут к нам Гогенцоллерны всякие с Гримальди, а потом ославят Россию на весь мир: мол, мы, сиволапые, в нормальном алкоголе ничего не понимаем!

Воспитатель с достоинством поднялся и уверенно заявил:

— Не будет такого, государь! Если только Гогенцоллерны с Гримальди не обладают совсем уж… своеобразным чувством вкуса. А напитки Владимира Александровича я употреблял на протяжении многих лет и искренне считаю, что они ничем не уступают экземплярам… с этикетками, а по вкусовым качествам, минимальному содержанию всяких там вредных примесей и мягкому похмельному синдрому даже превосходят их.

— Вот даже как? — протянул император.

А Прохор продолжил:

— Так точно, государь! У графа контроль качества находится на высочайшем уровне: как-никак для себя делает, а не на продажу! И независимые лабораторные исследования это подтверждают! Самое же главное, государь, у Владимира Александровича рядом с имением пробурена глубокая артезианская скважина, качество воды в которой… — Воспитатель аж причмокнул. — Одним словом, государь, полный magnifique[1], напиться невозможно! — Присутствующие заулыбались, а Прохор покосился в мою сторону. — В Лешкином поместье вода тоже очень вкусная, но у Петровых… Вот и выходит, что спирт собственного производства, чистейшая вода, натуральные ягодные и травяные добавки, а не вся эта химия, прямые руки и научный подход с традициями предков дают великолепнейший конечный результат!

— Вкусно рассказываешь, Прохор Петрович! — хохотнул царственный дед, а за ним и все остальные. — Отличная презентация! Что-то меня сразу на Смоленщину потянуло! Надо будет выделить потом пару-тройку дней на визит в поместье Пожарских. Михаил Николаевич, пустишь переночевать?

Дед Миша только отмахнулся.

— А чего ты у меня спрашиваешь, государь? Это поместье только по названию Пожарских, а так оно исключительно в собственности нашего с тобой внука. С ним и надо согласовывать. И, кстати, меня, государь, с собой на Смоленщину возьмешь?

Дед Николай ответить не успел — в разговор вмешался Святослав:

— И меня! Надо бы Смоленскую епархию навестить — давненько я там не был…

— И меня! — С хитрой улыбкой на императора смотрел его младший брат Владимир. — Надо бы с местными властями опытом строительства дорог обменяться.

Великий князь Петр Александрович заморачиваться не стал и обратился напрямую к графу Петрову-Врачинскому:

— Владимир Саныч, а как там у тебя с охотой и рыбалкой?

Александр Александрович брата поддержал:

— Да, Владимир Саныч, не все же время нам дегустацией заниматься, надо и культурный досуг организовать.

Бледный от оказанной великой чести граф повернулся к моему воспитателю.

— По охоте это вам к Прохору Петровичу, ваши императорские высочества. А рыбалка… У меня на земле есть небольшое чистое лесное озеро, вот там рыбачить — самое оно! Тишина, птички поют, а рыбка!..

Его прервал император:

— Не старайся, Владимир Саныч! У них всегда рыбалка проходит по одному сценарию: из машины не выходим, удочки не достаем! А все почему, граф? — Царственный дед с важным видом поднял указующий перст. — Потому что устают на государевой службе, вот и используют любой повод вырваться на природу, чтобы просто расслабиться и отдохнуть.

Петров понятливо кивнул, а император продолжил:

— Короче, Прохор Петрович, как знаток Смоленщины, назначается председателем оргкомитета сего культурного мероприятия. Заместителем председателя будет Михеев Владимир Иванович. — Дед глянул в сторону подполковника, и тот кивнул. — По датам определимся чуть позже. А сейчас предлагаю Владимира Саныча с сыном отпустить и заняться неотложными текущими делами.

Не успели отец с сыном Петровы подняться со стульев, как со стороны молчавшей до сих пор царственной бабули последовал вопрос:

— Владимир Саныч, одну секундочку! А слабенькие наливки среди производимых вами продуктов представлены?

— Конечно, государыня! — кивнул граф. — И на вишне, и на смородине, и облепиховая есть с клюквенной! Последнюю особенно любит моя супруга.

Императрица кивнула в ответ и перевела взгляд на моего воспитателя.

— Прохор Петрович?

— Отличные наливки, государыня! — улыбнулся он. — Сам я не любитель такого — мне б чего покрепче, — но с магазинными не сравнить. Натуральные же продукты, государыня, а не сиропы химозные!

— Спасибо, Прохор Петрович! — кивнула бабуля. — Спасибо, Владимир Саныч!

Она переглянулась с Екатериной Васильевной и Натальей Николаевной, а потом слегка капризным тоном заявила:

— Дорогой, одних мы вас точно не отпустим!

— Как пожелаешь, дорогая… — обреченно вздохнул дед.

— И надо бы мою Людмилу Санну в оргкомитет включить — она будет отвечать уже за наш с девочками досуг, пока вы там пьянствовать на свежем воздухе изволите.

— Любой каприз, дорогая…

— И на охоту с собой возьмете.

Дед, как и остальные Романовы мужского пола, тут же возбудились.

— Не будет такого, дорогая! Нечего вам с девочками на охоте делать!

— Хорошо, — покладисто согласилась бабуля. — Тогда хоть станок с тарелочками нам поставьте, а то по бутылкам стрелять не комильфо.

— Говорю же, дорогая: любой твой каприз!..

Когда Петровых наконец отпустили с яхты, настало наше с Ванюшей время отчитываться о проделанной работе. Вернее, об отсутствии результатов по итогам этой самой работы.

— Плохо! Очень плохо! — нахмурился император. — И если Алексея еще можно понять и простить в силу возраста и неопытности, то вот тебе, Иван Олегович, я при всех объявляю о своем неудовольствии!

Кузьмин вскочил и выпрямился.

— Виноват, ваше императорское величество! Приложу все силы…

— Сядь уже! — отмахнулся дед. — Куда ты денешься-то? И не затягивайте с этими вашими экспериментами, но великого магистра чтоб оставили в покое и больше не провоцировали! Теперь же поговорим о другом. Как я понял, ты, Алексей, уже в курсе, что сегодня в Монако прилетает твоя будущая теща?

Под смешки и улыбки присутствующих я кивнул.

— Да, деда. Как только Соня мне сообщила эту благую весть, я тут же доложился отцу. Оказалось, что папа в курсе: мой будущий тесть уже поделился с ним информацией о визите супруги.

— Очень хорошо. Мы уже пригласили Ольденбургских сегодня в наш номер на ужин. Ставлю задачу, внучок. — Дед хмыкнул. — Тебе необходимо произвести на будущую тещу самое благоприятное впечатление — по нашим сведеньям, она имеет на дочь огромное влияние и вполне способна осложнить тебе жизнь даже после вашей с Соней свадьбы. Ты меня услышал, Алексей?

— Услышал, деда, — покорно кивнул я.

— Сейчас тебе Алексей Петрович передаст краткое досье на принцессу Викторию. Внимательно изучи, а потом передай досье Прохору Петровичу, Ивану Олеговичу и Владимиру Ивановичу. — Император оглядел перечисленных лиц и заявил: — Вы все, господа, и, конечно же, Алексей Петрович, тоже приглашены на ужин. Вопросы есть? Вопросов нет. А теперь, внучок, бери досье у его превосходительства и шагай в каюту. По дороге загляни на камбуз и сообщи морячкам, что обедать мы будем через час.

— Будет исполнено, ваше императорское величество!..

Заглянув на камбуз и передав морякам пожелания царственного деда насчет обеда, добрался до каюты, расположился на уже ставшем родным диване и приступил к изучению переданных мне генералом Нарышкиным бумаг. Досье на норвежскую принцессу Викторию было всего лишь на двух листах, отличалось краткостью, но носило весьма информативный характер, достаточный для того, чтобы составить о будущей теще хотя бы предварительное мнение.

Итак, ее высочество Виктория Ольденбургская, урожденная Бернадот, принцесса из правящего рода Швеции. Тридцать девять лет, помимо Сони имеет еще двоих сыновей, тринадцати и девяти лет. Характер ровный, склонна к компромиссам, в дела мужа и царственного свекра не вмешивается, за исключением тех моментов, когда речь идет об интересах любимой и родной Швеции. В воспитании детей принимает самое непосредственное участие, пользуется у них любовью и уважением. Образование медицинское, входит в попечительские советы многих медучреждений Норвегии разной направленности. Из увлечений — классическая музыка, литература, опера, балет, театр и живопись. Соответственно, Виктория принимает самое активное участие в культурной жизни королевства и старается не пропускать знаковых мероприятий в Европе.

После прочтения всей этой информации у меня сложилось о принцессе Виктории двоякое мнение. С одной стороны, присутствовал стандартный набор скучающей дамочки из высшего света: вся эта классическая музыка, литература, опера с балетом и театр в качестве привычного, каждодневного способа избавиться от скуки ничегонеделанья. Для полного набора не хватало в окружении принцессы таких же бесполезных подружек для обмена последними сплетнями и томика «Преступления и наказания» Достоевского на прикроватной тумбочке. С другой же стороны, медицинское образование Виктории и ее непосредственное участие в контроле за норвежской системой здравоохранения характеризовали будущую королеву Норвегии только с положительной стороны, а ее увлечение серьезной музыкой, балетом, живописью и театром могло быть просто результатом классического воспитания в роду Бернадотов. Короче, будем разбираться уже на ужине, но заметку для себя сделаем: в обществе этой утонченной натуры в штору не сморкаться, на пол не схаркивать, громко не рыгать и изъясняться только и исключительно в рамках нормативной лексики. А то не дай бог разобьем вдребезги идеальные представления Виктории об окружающем мире в общем и о женишке ее любимой дочурки в частности…

Какая-то зудящая и до конца не сформулированная мысль, внезапно появившаяся в голове, заставила меня отвлечься и отложить листы с досье на диван. Прошло, наверное, больше минуты, прежде чем мысль оформилась и заставила меня подобраться — медицинское образование моей будущей тещи! Ну конечно! Как я не подумал об этом раньше? Если у короля Норвегии и его наследника никаких знахарских способностей я не обнаружил, то унаследовать их Соня могла только по материнской линии! Так-так-так! А не глянуть ли нам фантом принцессы Виктории на предмет поиска упомянутых характерных признаков? Только вот черно-белой смазанной фоткой из досье пользоваться не будем, а найдем нормальное изображение моей будущей тещи на просторах «паутины».

Твою же бога душу мать!!! Вот это цаца!!! Нордическая цаца! Являвшаяся практически точной копией Соньки! Ее старшей сестрой! Те же блондинистые волосы, большие красивые глаза и отменная фигура! Если моя будущая жена будет так выглядеть через двадцать с лишним лет, то мне крупно повезло!

Вдоволь и с удовольствием налюбовавшись на «повзрослевшую» Соньку, я не удержался от ухмылки: а что я из себя буду представлять через двадцать лет, если у меня уже сейчас волосы седые? Ладно, это все лирика. Пора приниматься за работу.

Но начать работать не получилось: в каюту зашли Прохор с Ваней.

— Господа, вы как раз вовремя! — заулыбался я. — Коллега Кузьмин, мне просто необходимо услышать ваше ценное мнение по одному щекотливому вопросу…

* * *

Прохор Белобородов обратил внимание, как после этих слов насторожился Ваня Кузьмин.

— Что за щекотливый вопрос, коллега царевич? — прищурив глаза, поинтересовался он.

— Секундочку… — Алексей махнул рукой в сторону бара.

И там, куда он указывал, начал формироваться сгусток белесого тумана, приобретший через пару мгновений форму человеческой фигуры.

Белобородов хоть и привык с юности к разным там колдунским штучкам, но вот эти клятые фантомы, напоминающие привидения, были для него чем-то из ряда вон… Он перекрестился и стал ждать дальнейшего развития событий. И они последовали.

— Итак, коллега, — Алексей продолжал улыбаться, — что можете нам сообщить об этом облике?

Кузьмин присмотрелся и хмыкнул:

— Коллега, не хотите ли вы сказать, что ваша будущая теща тоже знахарка?

— Ага, ты заметил! — Воспитанник хлопнул себя рукой по колену. — А силу ты ее как оценишь?

Ванюша вновь присмотрелся к фантому и ответил:

— Навскидку: сильнее моей Наталки, но гораздо слабее твоей Соньки.

— Все верно, коллега! А теперь мы с тобой привлечем к обсуждению коллегу Белобородова. — Алексей повернулся к Прохору. — А то он у нас не в своей тарелке от созерцания фантома. Папка, а как ты думаешь, какое у Виктории Ольденбургской образование?

— Неужели медицинское? — Воспитатель покосился в сторону фантома и поморщился. — Угадал?

— Не угадал, а установил причинно-следственные связи! — кивнул воспитанник. — А как мы можем воспользоваться в своих целях тем, что моя будущая теща знахарка с медицинским образованием?

Белобородов вздохнул:

— Подсадить на возможность обмена уникальным опытом?

— Так точно, папка! Кого назначим троянским конем в этой многоходовой и крайне сложной спецоперации?

И Белобородов вместе с воспитанником одновременно повернулись к Кузьмину. Тот нахмурился и поднял руки в защитном жесте.

— Э-э-э, я не хочу быть конем! Даже троянским! И вообще, по принцессам — вернее, по будущим королевам — я еще не работал!

Прохор отмахнулся:

— И чем принцессы и будущие королевы отличаются, по-твоему, от остальных баб? А ты у нас известный дамский угодник и сердцеед! Даже вон в местном борделе некоторую популярность снискал, а это, как ни крути, уровень! Короче, коллега Кузьмин, сейчас мы с тобой изучаем досье на твою очередную жертву, а потом идем с планом операции к Саше-цесаревичу на окончательное утверждение.

— Николаич ваши влажные фантазии не утвердит! — буркнул Ванюша, впрочем, без всякой уверенности.

— Еще как утвердит! — опять отмахнулся Белобородов.

Тут в перепалку вмешался Алексей — он протянул Кузьмину телефон и, еле сдерживая смех, заявил:

— Оцени, коллега, экстерьер своей будущей жертвы и сделай правильный выбор!

Колдун, глянув на экран телефона, изменился в лице и пробормотал:

— Чего не сделаешь ради интересов любимой Родины… Коллега царевич, где там, говоришь, досье на твою будущую тещу?..

* * *

Обед прошел крайне весело — мировые СМИ наконец-таки разродились сенсационными статейками о прошедших помолвках. И вновь обильным потоком на страницы сайтов полились особо ценные прогнозы разных там экспертов и политологов, не имеющие под собой никакой реальной основы. Зато конспирологических теорий было хоть отбавляй, и, что характерно, некоторые из этих сюжетов были настолько лихо закручены и приводили в конце к таким приятным для Российской империи результатам, что царственный дед на полном серьезе приказал моему отцу передать опубликованные сценарии развития событий нашим аналитикам для глубокого анализа и подготовки в самые кратчайшие сроки соответствующих справок о возможности воплощения предложенных шагов в жизнь. Родитель, естественно, взял под козырек и тут же предложил вдумчиво перешерстить вообще всю иностранную прессу за последние полгода — с момента появления в роду Романовых наследного великого князя Алексея Александровича. Вместо благодарности за хорошую идею отец нарвался на царственный рык:

— Сынок, ты хочешь сказать, что это до сих пор не делается? — хмурился император.

Цесаревич, однако, не смутился.

— Делается, государь, но в рабочем режиме и не в таком русле. Никто внешней разведке, ГРУ и МИДу под таким углом задачу не ставил.

— Очень плохо, что не ставили! — Дед нахмурился еще сильнее и обратился к генералу Нарышкину: — Алексей Петрович, как думаешь, будет толк от этой затеи?

Дипломат под прикрытием ответил не сразу:

— Какой-то толк, государь, будет в любом случае, надо пробовать… Но я категорически против участия МИДа в… эксперименте: слишком велика вероятность утечки информации.

Все Романовы не сговариваясь повернулись в сторону князя Пожарского, который, ничуть не смущаясь, спокойно продолжил аккуратно разделывать ножом и вилкой рыбу. Тишина за столом долго не продлилась — император откашлялся и заявил:

— Да, похоже, кризис все-таки назрел, если наша внешняя разведка нашим же дипломатам не доверяет от слова совсем… Докатились! Так, Прохор Петрович, Иван Олегович и Алексей Александрович, слушай мою команду! По возвращении на родину первым делом займетесь чисткой нашего МИДа — как и предлагал уважаемый Михаил Николаевич. Делайте что хотите, полномочия у вас будут самые широкие, но вычистите мне эти авгиевы конюшни! Силовую поддержку возлагаю на подполковника Михеева. При необходимости можете привлечь Тайную канцелярию. План мероприятий у Александра Николаевича должен быть на столе в течение двух дней! Задача понятна?

Мы вскочили, выпрямились и гаркнули:

— Так точно, государь!

— Присаживайтесь. — Дед махнул рукой.

Уселись все, кроме Ванюши Кузьмина, который продолжал тянуться.

— Государь, разрешите задать вопрос? — глядя перед собой, поинтересовался он.

— Валяй.

— Государь, при всем уважении, но вами ранее было назначено нам наказание в виде тридцати суток гауптвахты. И это неотмененное наказание не только входит в прямое противоречие с отданным прямо сейчас приказом, но и ставит его выполнение под большое сомнение. Как быть, государь?

Царственный дед начал багроветь под улыбками присутствующих, но быстро взял себя в руки и даже обозначил на лице кривую ухмылку.

— Как быть? Ты бы еще, Иван Олегович, добавил: «Куда податься бедному крестьянину?» А поступим мы по опробованной на твоем любимом царевиче схеме: служба службой, а ночевать вы будете на губе. Теперь ты никаких противоречий не наблюдаешь?

— Никак нет, государь! — гаркнул Ванюша. — Я всегда знал, государь, что вы мудрый командир и заботливый начальник!

— Так точно! — не стал жеманиться дед. — Забота о своих подданных у меня всегда была в приоритете. За то, что вовремя указал на… незначительные промахи командования, выношу тебе устную благодарность и награждаю еще дополнительными десятью сутками ареста.

— Рад стараться, ваше императорское величество! — Ванюша прямо-таки излучал полное удовлетворение полученной наградой.

— Присаживайся…

В конце обеда нас вновь повеселили польские СМИ, все как один вышедшие с громкими заголовками типа «Шляхтич из знатной семьи берет в жены принцессу из рода Гримальди» и «У Польши появился еще один союзник в Европе». Прочитав весь этот бред, царственный дедушка не удержался от циничного комментария:

— Мне вот интересно, они это под чем пишут? Полная же ахинея!

Ему ответил Сан Саныч:

— Ахинея ахинеей, а рядовые поляки верят! Тем более и повод отличный: шляхтич берет в жены целую принцессу! Чем не сюжет для очередного великого польского эпоса? Вот увидишь, Коляшка, они этот сюжет еще месяц в своей прессе мусолить будут, а на венчание Шурки и Кристины аккредитацию всем своим журналистским кагалом у нас потребуют. И ведь придется им эту аккредитацию выдать. — Сан Саныч ухмыльнулся. — А также дать разрешение на интервью польским СМИ как самому графу Петрову-Врачинскому, так и счастливому молодожену. Иначе простые поляки нас не поймут.

— Твоя правда! — хмыкнул дед в ответ. — Шура, — он повернулся к сыну, — помнится, ты мне говорил, что вы собирались нашего художника по спецпрограмме с привлечением преподавателей из Корпуса обучать?

— Да, государь, — кивнул отец.

— Не затягивайте. И вот еще что: надо бы нашего художественного гения зачислить по секретным спискам в родную альма-матер, как мы с Лешкой сделали. Восемнадцать ему исполнится — лично у парнишки присягу приму. И парадную курсантскую форму ему пошейте, и чтобы он в ней по возможности на спецзанятия ходил — пусть сразу начинает понимать, что детство закончилось и пришло время родину защищать.

— Сделаем, государь.

Тут в разговор вмешался Святослав:

— Коля, у меня на художника тоже свои планы были, а вы его, похоже, по полной загрузить собираетесь. Как делить будем будущую звезду имперской разведки?

— Что за планы? — изогнул бровь император.

— Грандиозные! — фыркнул патриарх. — Начнем с того, что нам просто необходимо Чудо в храме Христа Спасителя. Это раз! Еще Александр должен прочитать курс лекций на факультете иконописи в Суриковке. Это два! И мой портрет — это три! Коляшка, — Святослав прищурил глаза, — это я тебе перечислил только срочные дела с участием Петрова, а есть еще долговременные планы.

— Какие? — улыбался дед, а с ним и остальные Романовы. — Портрет «Патриарх Святослав на службе в храме Христа Спасителя» и еще один «Патриарх Святослав отдыхает от дел праведных в комфортабельной келье»?

— Не смешно! — буркнул с обидой тот.

— Не обижайся, Свят! — с примирительной интонацией протянул дед. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, особенно в свете того, что некоторая смена деятельности должна пойти на пользу нашему художественному гению. Что же касается портрета, то, если ты не в курсе, у нас уже достаточно давно целая очередь образовалась. Свят, ты же не хочешь поругаться с родом Романовых? Вообще со всем родом? И первая, с кем тебе придется иметь дело, — это Машенька. — Дед кивнул в сторону ласково улыбающейся бабули. — Крайне не рекомендую тебе это делать, дружище, потому что эту женщину боюсь даже я. И если твой портрет увидит свет раньше, чем портрет моей любимой супруги…

Святослав глянул в сторону императрицы и кивнул.

— Да понял я… А что делать с другими… очередниками?

Император удовлетворенно хмыкнул.

— Всяких там Бурбонов, Гримальди и прочих Медичи мы подвинем без проблем, а вот Романовых… — Дед сделал многозначительную паузу. — Но я почему-то уверен, что мои родичи с пониманием отнесутся к твоему желанию как можно скорее заиметь портрет кисти Петрова-Врачинского, а твои заслуги как перед Родиной, так и перед православием помогут им принять верное решение.

Святослав вздохнул и демонстративно опустил глаза в ожидании «верного решения», но так просто его не получил.

— Свят, — обратился к нему Сан Саныч, — обещаешь обряд венчания наших внуков провести по высшему разряду?

— Да, Свят. — Это был Петр Саныч. — Чтоб красиво и торжественно?

Патриарх выпрямил спину и с гордым видом ответил:

— Гримальди, Бурбоны и прочие Медичи обзавидуются красоте и торжественности будущей церемонии! Это я вам обещаю!

Александровичи посмотрели на родного брата императора, Владимира Николаевича, который кивнул:

— Чего не сделаешь ради любимых родичей! Договорились, Свят, но с самим Петровым насчет портрета будешь разговаривать сам.

— Через отца нашего Александра решу, — протянул патриарх. — Уверен, проблем не будет…

Когда заботливые морячки убрали со стола, оставив только легкие закуски, у меня завибрировал в кармане телефон: по видеосвязи со мной хотел связаться абонент, записанный под именем Лизонька. Отойдя к фальшборту, я приготовился к приятному общению, однако на экране младшей сестренки я не увидел — на меня смотрели Мария с Варварой.

— Лешка, привет! Как дела? — выпалила старшая сестра и тут же продолжила: — А мы тебе из царской охоты звоним! У нас сегодня открытие! С чем мы тебя и поздравляем!

— Какая еще царская охота? — обалдел я от такого напора.

— Лешка, ты чего? — Это была уже Варя. — Ты уже на этом своем Лазурном берегу совсем про все забыл! «Царская охота» — это наш с тобой ресторан, который дед тебе подарил, а ты нам с Машкой его в полное распоряжение отдал!

До меня начало доходить, но почему-то кусками: как царственный дед мне ресторан подарил я помнил; как другой мой дед — князь Пожарский — обещал сделать в ресторане ремонт — тоже; как разрешил сестрам после их уговоров присмотреть за рестиком — было; а вот о том, что отдал им эту пафосную точку общепита в полное распоряжение, не помнил от слова совсем!

— Варюша, а ты не передергиваешь, часом? — хмыкнул я. — Про полное распоряжение речи не шло.

— Лешка, — сестра мило поморщилась, — чего ты к словам цепляешься? Тебе все равно «Капканом» заниматься некогда, вот нам и пришлось взять управление рестораном в свои руки. Мы, на секундочку, и за ремонтом следили, и новое меню помогали составлять, и с персоналом разобрались. Не будь таким душнилой, братик, а лучше порадуйся за своих трудолюбивых умниц-сестер, которые продолжают тащить на своих хрупких плечах весь этот сложный проект!

Картинка на экране телефона сменилась, и теперь на меня смотрела строгая Мария:

— Да, Алексей, не порти нам праздник! Мы старались, пока ты непонятно где отдыхаешь, и просто хотим услышать от тебя спасибо!

Прекрасно понимая, что мной опять цинично манипулируют, используя чувство вины, я все-таки решил в бутылку не лезть — дороже выйдет, — широко улыбнулся и заявил:

— Огромное спасибо, сестренки! Что бы я без вас делал! Вы у меня самые красивые, умные, талантливые и трудолюбивые, а я, дурак, в вас эти качества совсем не ценю! Прошу понять и простить: совсем я на этом моем Лазурном берегу заотдыхался!

— То-то же! — Мария с Варварой довольно улыбнулись. — Хочешь, мы тебе онлайн-экскурсию по новым интерьерам ресторана проведем?

— Конечно же хочу! — Деваться было некуда, иначе можно было всерьез обидеть сестер.

— Тогда смотри, Лешка…

Однако с онлайн-экскурсией вышла непредвиденная задержка — ко мне со спины подкралась коварная царственная бабуля.

— Лешенька, а с кем это ты любезничаешь? Уж не голосок ли Марии Александровны я краем уха услышала?

Из телефона раздался короткий писк, и связь тут же оборвалась.

— Бабушка, — я еле сдержал смех, — ты не представляешь, как вовремя подошла! И одним своим появлением отомстила этим двум юным интриганкам за издевательство над твоим любимым внуком!

Мария Федоровна, однако, моего веселья не поддержала:

— Ты мне, Лешка, зубы не заговаривай! Этим двум юным интриганкам, если ты не забыл, запрещено пользоваться «паутиной». Где они телефон взяли?

— У Лизы одолжили, — не стал скрывать я. — Но у них уважительная причина: они отчитывались об открытии «Царской охоты» — ресторана, который мне дед подарил, — вот и решили обновленные интерьеры заведения показать. Ты уж на них сильно не ругайся…

— Так они еще и по ресторанам шляются? — нахмурилась бабуля. — Кто их вообще при домашнем-то аресте из Кремля выпустил? Судя по всему, без участия моего младшего сынишки Коленьки здесь не обошлось! Говоришь, с Лизкиного номера звонили? Так-так… — Императрица требовательно указала на мой телефон. — Набирай этих паршивок!

— Бабушка!..

— Быстро набирай!

— Хорошо-хорошо…

Следующие пять минут были посвящены сначала угрозам, потом взыванию к совести, а закончилось вполне предсказуемо: Мария с Варварой, шмыгая носами, клялись и божились любимой бабушке, что такого больше не повторится. Я же, наблюдая за всеми этими семейными разборками, гадал про себя: почему сестры крутят мной как хотят, а у более матерой в этом отношении бабули вертеть мной не получается?

— Ладно, показывайте эти ваши новые интерьеры, — соизволила «поверить» в раскаянье Марии и Варвары императрица. — И программу открытия мне быстренько озвучьте. А потом пришлете мне на электронку меню ресторана — хочу глянуть, чем вы гостей собираетесь удивлять. Вы меня услышали?

Такого беспардонного вмешательства в дела моего ресторана в обычной ситуации я бы не спустил даже императрице, но раз уж речь идет о контроле за моими сестрами — пусть… Да и в воспитательных целях авторитет бабули у Марии с Варварой должен быть незыблем — старушка хоть и бесит меня, но на роль ужасной страшилки для моих любимых сестричек подходит идеально.

Только Маша с Варей закончили уверять Марию Федоровну, что они всё пришлют, как я решил вмешаться:

— Я прошу прощения, дорогие мои, но давайте не будем забывать, что ресторан подарил дед Коля, а денег на ремонт дал дед Миша Пожарский. Уверен, им обоим, как и нашему отцу, будет интересно узнать подробности и тоже увидеть обновленные интерьеры. Или вы так не считаете?

Сестры дружно кивнули, а я продолжил, но уже другим тоном:

— И только попробуйте мне не поблагодарить князя Пожарского за его вклад в ремонт ресторана!

— Леша, мы хотели! — стала меня убеждать Варвара, а Мария поддакивала сестре. — И даже запланировали отдельно пригласить князя на ужин в ресторан, когда вы вернетесь! Честно-честно!

— Верю, — вздохнул я. — А тебе, Машенька, следует и Дюшу Долгорукого потом не забыть набрать, чтобы и с ним радостью поделиться.

— Я собиралась! — хотела было возмутиться она, но передумала: присутствие бабушки не способствовало капризам.

Я же повернулся к императрице.

— Ну что, бабушка, возвращаемся к столу и устраиваем для родичей прямое включение с любимой родины?

— А куда деваться? — пожала плечами она и обратилась к внучкам: — Оставайтесь на связи, скоро мы вам перезвоним.

Вернув мне телефон, императрица оглядела меня задумчивым взглядом, а потом заявила:

— Ты вот что, Алексей… У твоих сестер сейчас очень трудный период, связанный с тем, что от их матери отвернулся весь наш род. Представляешь, как им тяжело? — Я кивнул. — Вот и поддерживай сестер как можешь, а на мои с ними воспитательные беседы не обращай внимания — девки к ним уже привыкли, а плачут они больше по своей детской привычке. На их бабские закидоны тоже внимания не обращай — они таким образом к семейной жизни готовятся, а на тебе просто тренируются, как и на остальных Романовых мужского пола. И почаще им звони — они тебя не только очень любят, но и крепко уважают. — Она обозначила улыбку. — Очень надеюсь, что была услышана.

— Информацию принял, — кивнул я. — Все сделаю, можешь не сомневаться. Но у меня остался один вопрос.

— Спрашивай.

— Прости за мой цинизм, бабушка, но неужели в твоем образе жесткой до жестокости императрицы я сумел разглядеть человеческие черты?

Чуйка послушно сообщила, что Мария Федоровна ожидала от меня чего-то подобного и поэтому даже не подумала обижаться.

— Тебе показалось, внучок! — хмыкнула она. — Как думаешь, почему я позволяю тебе так с собой разговаривать?

— Может, потому, что мне от тебя ничего не нужно? В отличие от многих других?

— Не льсти себе, внучок! — отмахнулась она. — Ты адреналиновый наркоман, как и вся ваша банда, включая твоего отца! Без этого всего, — бабуля указала в сторону сидевших за столом Романовых, — тебе будет ужасно скучно. Как бы выразился твой дружок Ванюша Кузьмин, ты просто вскроешься от тоски. А я, как ни крути, часть представленного пейзажа, важная деталь, дарящая тебе хоть какие-то, но эмоции. Положительные или отрицательные — не суть важно, но эти эмоции у тебя есть. Будешь отрицать?

Подумав немного, я решил согласиться с этим утверждением:

— Эмоции есть, бабушка, отрицать не буду.

— А теперь представь, что меня нет, и честно ответь: как ощущения?

Еле сдержал себя от напрашивающего ответа: помним, любим, скорбим.

— Чего-то не хватает… — признался я. — И ты это, бабушка… заканчивай с «тебя нет»! Тебе еще моих сестер замуж выдавать! Кто Варьке и Лизке женихов достойных, кроме тебя, подберет?

Бабуля смерила меня презрительным взглядом.

— Выпороть бы тебя, Лешка!

— Поздно уже пороть, — отмахнулся я. — Воспитывать раньше надо было, но ты же, я уверен, была занята другими важными делами? Балы там всякие, приемы, коварные интриги, новые платья и драгоценные побрякушки… Бабушка, ты не подумай, я не в претензии! Хоть детство у меня без вас нормальное получилось.

Вот теперь, как подсказывала чуйка, бабулю реально проняло, но она стоически сдерживала себя, чтобы не разреветься. Прошла секунда, другая, и Мария Федоровна все-таки всхлипнула:

— Прости нас, Лешенька!

— Бог простит. А сейчас быстренько возьми себя в руки, а то дед Коля подумает, что я тебя опять чем-нибудь обидел, и прибежит разбираться. — Расклеившаяся бабуля послушно кивнула. — Ты же знаешь, он рассусоливать не будет — сразу попробует мне в физиономию пробить. У него это, понятно, не получится, и придется мне его гасить. Вокруг куча морячков службу несут, камерами все утыкано… Нам разговоры нужны? Нам разговоры не нужны. Вот и не будем обострять. А на родине Маша с Варей нашего звонка ждут-волнуются. Ты успокоилась?

Императрица была уже практически в норме.

— Дай мне еще минутку…

— Платок достать?

— У меня свой.

— Вот и чудно. Ты, кстати, фотки моей будущей тещи видела?

— Видела. Как бы из-за этой красотки Виктории наши сильно пьющие наследники прямо при живом супруге не передрались!

— Бабушка, не преувеличивай! В присутствии не менее роскошной баронессы фон Мольтке такого же не случилось? Вот и с Викторией не случится.

— Ага, как же! Все знают, что баронесса у тебя в любовницах числится, вот особо и не выступали. А тут другое дело.

— Ладно, это действительно проблемы моего будущего тестя. Ты мне, бабушка, лучше пообещай, что ты Викторию хотя бы сразу под лавку загонять не станешь. Вдруг она окажется не такой тещей, как в анекдотах?

— Все они не такие до свадьбы своих дочурок! — буркнула уже полностью взявшая себя в руки императрица. — А как кровиночку пристроят — тут же свою сущность звериную и являют! Надо сразу дать понять этой смазливой скандинавке и ее еще более смазливой дочурке, что с Романовыми этот номер не пройдет! У нас в роду уже есть своя злобная стерва, и это почетное звание по праву принадлежит мне!

— Бабушка, ты меня пугаешь! — Я еле удержался от смеха. — Может, не стоит так уж резко знакомить Ольденбургских с традициями и бытом славного рода Романовых?

— На месте разберемся. — Во взгляде императрицы появилось что-то хищническое. — Но если эта Вика начнет строить из себя непонятно что… Не обессудь, внучок. А теперь пошли к столу: нам еще экскурсию по вашей харчевне смотреть на малюсеньком экране и при этом делать вид, что кому-то это интересно.

— Злая ты, бабушка!..

* * *

Уже ближе к вечеру нас с Прохором для приватной беседы позвал в каюту Ванюша.

— Так, коллеги, — стал разглядывать он нас с задумчивым видом, — у меня тут одна мысля появилась, имеющая отношение к нашей общей проблеме с великим магистром. Царевич, помнишь свою дуэль с испанским королем?

— Помню, — кивнул я.

И тут до меня дошло, на что именно намекает колдун.

— Ваня, ты хочешь сказать?..

— Именно, царевич! Волнообразное применение стихий, приводящее к своеобразному гипнотическому трансу у противника-колдуна! Надо бы в этом направлении тоже тщательно покопаться — чем черт не шутит?

— Согласен, — опять кивнул я. — Но гложут меня смутные сомнения, что это будет очередная пустышка.

Ванюша отмахнулся.

— Я же говорю, чем черт не шутит? Звони уже младшему Савойскому и требуй срочной встречи.

Дозвонившись до Филиппа-младшего, я договорился встретиться завтра прямо с утра, а когда убрал телефон в карман, Ванюша глянул в сторону Прохора и подвел промежуточный итог нашей приватной беседы:

— Петровича тоже на стрелку возьмем — ему подобные полезные навыки точно лишними не будут…

* * *

Ольденбургские были у нас в номере ровно в семь часов вечера, и король Норвегии, как и положено, сразу же представил нам свою сноху.

В жизни принцесса Виктория выглядела даже лучше, чем на фотографиях из «паутины»: высокая, статная, с отличной фигурой, которую подчеркивало светло-серое вечернее платье. Утонченные черты лица, огромные серые глаза, приятная улыбка и роскошные блондинистые волосы, убранные в затейливую прическу! И, как и у дочери, эта ничем не прикрытая сексуальность! Короче, самая настоящая милфа из влажных мечт пубертатного подростка! Хотя… судя по реакции присутствующих мужчин, не только пубертата.

При знакомстве случились и некоторые накладки: когда Виктория протягивала мне руку для поцелуя, ее тонкие пальцы дрожали, а в глазах был испуг. Чуйка добросовестно подсказывала: будущая королева Норвегии меня откровенно боялась. Еще сильнее она испугалась при первом общении с Ваней Кузьминым, хоть тот и сверкал довольно искренней белозубой улыбкой, а его манеры не вызвали бы нареканий в любом, даже самом взыскательном, обществе. Эмоции Виктории я был склонен частично списать на ее особые способности, а частично на рассказы дочки обо мне и страшном господине Кузьмине. Что же касалось представления принцессы моей царственной бабушке, то, против моих ожиданий, прошло все отлично, а поведение императрицы было выше всех и всяческих похвал.

Основная часть ужина, как и положено, прошла в атмосфере теплого и дружеского общения: принцесса Виктория присматривалась к нам, а мы, в свою очередь, изучали принцессу. Мои ощущения, полученные сегодня при анализе фантома будущей тещи, полностью совпадали с увиденным: Виктория действительно обладала покладистым, неконфликтным характером, заносчивостью не страдала, а внешние проявления высокомерия были лишь механизмом защиты от окружающей суровой действительности. С мозгами у принцессы тоже было все в порядке — по крайней мере, на первый взгляд. С кругозором тоже, а познания в области искусства я и вообще не брался оценивать, потому как был тут полным профаном, но, судя по реакции генерала Нарышкина, которому по должности положено отслеживать все современные тренды в этой области, Виктория оказалась человеком сведущим и культурно ориентированным.

Когда окончательно освоилась, принцесса решила наконец уделить толику своего внимания будущему жениху любимой дочурки.

— Алексей, — посмотрела она на меня своими красивыми глазами, — я много читала о тебе в мировой прессе и слышала рассказы от супруга и дочери, но, честно говоря, так и не смогла составить о великом принце Алексее Романове объективного мнения. Да и сейчас при взгляде на тебя мне не верится во все то, что тебе приписывают… — принцесса наморщила носик, — всякое разное… Может, ты мне поможешь и немножко расскажешь о себе? Уверена, Сонечке тоже будет интересно послушать.

Я кивнул.

— С удовольствием, ваше высочество. Что вас конкретно интересует?

— Меня интересует буквально все. — Виктория мило улыбалась. — Можешь начать с самого детства, а уж там…

И принцесса едва-едва засветилась. Ясно, будущая теща на полную включила свой природный детектор лжи. Вот мало мне будущей супруги, видящей меня насквозь, так еще и будущая теща рентгеном светит!

— Как скажете, ваше высочество, но вынужден сразу предупредить, что те, кто мне приписывают всякое разное, нагло врут! На самом деле я гораздо хуже!

После моих последних слов за столом случился дружный приступ кашля. Подождав какое-то время, я продолжил:

— Если серьезно, то детство у меня было замечательное! Загородная жизнь на свежем воздухе, натуральные продукты и регулярные занятия военно-прикладным спортом под руководством любимого воспитателя, — я указал на Прохора, — и любимого деда Михаила, князя Пожарского. — Дед Миша привстал и кивнул. — Из литературы предпочитал приключенческие романы, классикой не брезговал тоже, а мечтал стать профессиональным военным. К разному там искусству остался равнодушен, хотя в лицее у нас были соответствующие предметы и регулярные экскурсии по музеям и художественным выставкам, а в особняке Пожарских в Москве наличествовала целая картинная галерея, включающая работы старых мастеров. К архитектуре тоже не тянуло, хотя кое-что все-таки пришлось изучать в рамках начальной военной подготовки, но там упор был сделан на поиск слабых мест в зданиях и сооружениях с точки зрения их обрушения.

Такое мое кощунственное отношение к обозначенным архитектурным сооружениям не вызвало особых отрицательных эмоций ни у Виктории, ни у Сони: они прекрасно понимали, о чем конкретно я говорю, и, уверен, соответствующими навыками обладали.

— Не смог приобщить меня к высокому искусству и лучший друг — талантливый художник Александр Петров-Врачинский, так что, увы и ах, перед вами черствый материалист, лишенный в какой-то мере чувства прекрасного, но все-таки способный по достоинству оценить исключительную красоту и неземное очарование представительниц рода Ольденбургских!

Обе представительницы упомянутого рода, как и положено, кокетливо заулыбались и поблагодарили меня за приятные слова. Не осталась в стороне и царственная бабуля.

— Какой хороший мальчик! Откуда только что берется? — громко хмыкнула она. — Умеет же найти к женщинам правильный подход! А от вас, солдафоны, — она с упреком оглядела Романовых, — слова доброго не дождешься!

«Солдафоны» для вида повозмущались, потом провозгласили тост «за прекрасных дам!», мы выпили стоя, и своеобразный допрос продолжился.

— А что было дальше, Алексей? — с нескрываемым интересом спросила Виктория. — Почему ты пошел учиться не на военного, а на юриста?

— Тестирование в военном училище провалил, ваше высочество, — тяжело вздохнул я. — Проблемы с подчинением вышестоящим командирам у меня выявили, что, как вы понимаете, совершенно несовместимо с военной службой. Пришлось податься в юристы.

— Ясно. Нравится учиться на юриста?

— Нравится, ваше высочество. Тем более после окончания университета мне открывается дорога хоть в военную прокуратуру, хоть в полицию, хоть в другие наши спецслужбы — хотя бы так у меня получится воплотить в жизнь мечту детства и заодно продолжить славные традиции рода Пожарских и рода Романовых.

— Похвально! — кивнула принцесса. — Традиции надо продолжать, особенно славные. А какие-то дополнительные занятия тебе родичи уже сейчас устраивают по выбранному профилю? Я имею в виду практические задания в прокуратуре, полиции и спецслужбах? — Виктория улыбалась. — Почему спрашиваю, Алексей: судя по статьям в СМИ и по тому, какие слухи ходят в кругу ваших с Соней друзей и среди представителей правящих родов, опыт проведения спецопераций у тебя уже очень значительный.

— Есть немного, ваше высочество, — кивнул я.

И глянул в сторону отца и царственного деда — те хоть и сидели с ничего не выражающими лицами, но чуйка мне подсказывала, что вся эта ситуация их крайне забавляла. Подобные же чувства испытывали и остальные Романовы, князь Пожарский, генерал Нарышкин и все члены нашей «банды». Пришлось соответствовать…

— Сначала меня натаскивали на проведение обычных полицейских операций, потом был полицейский спецназ, а за ним элита — спецназ Отдельного корпуса жандармов. Оттуда меня с позором выгнали за излишнюю жестокость. — Я тяжело вздохнул. — При задержании группы наркоторговцев пятерых убил, троих оставил калеками до конца жизни. И ладно бы я этих тварей стихией какой завалил, так нет — порвал на части голыми руками. Что командованием было интерпретировано как превышение должностных полномочий.

Виктория с Соней смотрели на меня круглыми глазами, а Романовы из последних сил делали серьезные лица и старались в мою сторону не смотреть. Единственным исключением был генерал Нарышкин: дипломат под прикрытием с жадностью ловил каждое мое слово и, похоже, нисколько не сомневался в том, что слышит чистую правду. Я же продолжил на ходу сочинять дальнейший сюжет ужастика с моим участием в главной роли.

— За эту излишнюю жестокость, ваше высочество, я впервые попал в тюрьму. — И опять тяжелый вздох. — Дело в том, что царственный дедушка и отец не отличаются у нас особой сентиментальностью даже по отношению к родичам, вот и со мной церемониться не стали. А когда они немного отошли и наконец выпустили меня из узилища, случилась та история с афганцами, где я опять на эмоциях голыми руками этих тварей порвал. Запись видели? Вот и родичи ее тоже тщательно изучили. Мои действия признали правомерными, но только на бумаге. — Тут я решил добавить в голос немного обиды. — Знали бы вы, сколько мне пришлось выслушать нравоучений о том, что подобные извращенные наклонности не к лицу будущему императору целой Российской империи! А потом был Афганистан, где мы с какого-то момента трупы наркоторговцев просто перестали считать. После возвращения на родину — снова тюрьма под предлогом регулярного проявления с моей стороны излишней жестокости на поле боя! И это при том, что родной отец на моих глазах и глазах моих братьев заживо сжег всю верхушку рода Никпаев, да еще и приказал заснять это крайне увлекательное зрелище на камеру!

Теперь проняло не только Викторию с Соней, но и короля Норвегии Харольда с его сыном Улафом. Я же отпил из бокала вина и продолжил рассказ о своих злоключениях:

— Из тюрьмы меня выдернули прямо на Совет рода, который единогласно постановил, что исправить великого принца Алексея Александровича может только и исключительно военное училище. А чтобы великому принцу жизнь медом не казалась, родичи пошли еще дальше — приказали командованию поместить Романова на гауптвахту и выпускать с нее молодого человека только на занятия. — Я хмыкнул. — Это был фактически мой третий тюремный срок, опыт уже присутствовал, и спустя месяц, как раз под Новый год, мне все-таки удалось добиться того, чтобы из училища меня с позором выгнали и в качестве исключения восстановили на учебе в университете, где ваш покорный слуга находился на довольно-таки хорошем счету. А после Нового года мы прилетели в Монако, где, как вы знаете из СМИ, мои приключения продолжились, а навыки по нанесению себе подобным телесных повреждений, несовместимых с жизнью, очень даже пригодились. Доклад закончил.

Пока Ольденбургские приходили в себя после моих «откровений», а Романовы тоже не спешили как-то реагировать, царственный дед, глядя на Харольда, хлопнул ладонью по столешнице и с улыбкой поинтересовался:

— И вы поверили этому сказочнику? Действительно поверили?

— Ну… мы это… — хмурился король. — Алексей так убедительно рассказывал… А где он… приукрасил, Николя?

— Да везде, Харольд! — ухмыльнулся император. — Он у нас известный затейник!

И дед по пунктам начал комментировать мой рассказ, опуская, естественно, особенно щекотливые моменты. Тут уж мне было не до смеха — дед, не стесняясь в выражениях, описывал на реальных примерах все «прелести» моего свободолюбивого и неуживчивого характера. Закончил глава рода крайне своеобразно — он уставился на Соню немигающим взглядом, под которым она совсем потерялась, и спросил:

— Ну что, девочка, нужен тебе такой супруг? Тем более ты собственными глазами видела, на что он способен, на примере той неприятной ситуации с итальянскими мафиози.

Принцесса сглотнула и с решительным видом кивнула.

— Нужен, ваше величество!

— Быть по сему! — заулыбался дед и перевел взгляд на своего царственного брата. — Харольд, предлагаю с помолвкой не затягивать и назначить ее празднование на послезавтра. Что скажешь?

— Возражений не имею, Николя. А завтра предлагаю закончить все предварительные вопросы по приданому внучки…

Пока король с императором утрясали какие-то там свои вопросы, Соня воспользовалась тем, что все присутствовавшие начали друг друга поздравлять с очередной помолвкой, и, подавшись вперед, громким шепотом поинтересовалась у меня:

— Алексей, а ты правда в тюрьме сидел?

— Целых два раза! — подмигнул я девушке.

— Расскажешь?

— Обязательно.

— Но без твоих этих шуточек!

— Как можно, Сонечка! Я вообще не имею привычки врать!..

Вскоре вновь зазвучали тосты, потом мы дружно поднялись из-за стола, и наступило время неформального общения. Обеих Ольденбургских взяла в оборот царственная бабуля с тетками Катей и Наташей, и все наше женское общество удалилось на балкон дышать свежим воздухом и любоваться видами ночного Монако. Очень скоро туда позвали и меня, а видеть великого принца Алексея предсказуемо желала будущая королева Норвегии.

— Алексей, — Виктория явно смущалась, — у меня к тебе будет две маленькие просьбы.

— Внимательно слушаю, ваше высочество.

— Первая: не мог бы ты познакомить меня со своим другом, Александром Петровым-Врачинским? Просто я увлекаюсь живописью и очень бы хотела посмотреть его работы.

Оп-па! А о таком повороте в общении с норвежкой мы с Прохором и Ваней не подумали! Хотя должны были…

— Конечно, ваше высочество, — с готовностью кивнул я. — У меня завтра утром планы, а вот после обеда… Давайте обменяемся телефонами, завтра созвонимся и решим, где и когда вам будет удобно встретится с Александром?

Под благосклонными взглядами бабули и теток мы обменялись телефонами, и принцесса, еще более смутившись, озвучила вторую просьбу:

— Алексей, ни для кого уже не секрет, что у тебя есть способности колдуна. Дело в том, что у меня медицинское образование, и я бы хотела обсудить с тобой возможности применения подобных способностей именно в медицинских целях. — Она повернулась к императрице. — Ваше величество, только намекните, и я тут же прекращу этот разговор.

— Отчего же, Виктория? — Бабуля была сама любезность. — Романовы с Ольденбургскими скоро станут близкими родственниками, а я, даст бог, еще понянчу своих правнуков и твоих внуков. Кроме того, мне самой будет интересно послушать мнение Алексея на эту тему. Алексей?

Я, переглянувшись с весело улыбающейся Соней, решил изобразить сомнения:

— Даже и не знаю, государыня, о чем я могу тут рассуждать, ведь меня пока интересовало лишь боевое применение подобных навыков, а вот медицинское… Это надо у Ивана Олеговича спрашивать — он у нас специалист…

Императрица оживилась:

— И действительно! Надо звать господина Кузьмина! Вот уж кто, Виктория, исчерпывающе ответит на все твои вопросы.

— Господин Кузьмин? — с сомнением протянула принцесса, стараясь скрыть охватившую ее дрожь.

— Именно! Господин Кузьмин у нас очень опытный в этих делах специалист, войну прошел, а потом еще в разных переделках бывал… Алексей, будь добр, пригласи Ивана Олеговича.

Ивана Олеговича я нашел в обществе великих князей, принца Улафа, Прохора, Владимира Ивановича Михеева и Алексея Петровича Нарышкина, а занимался Ванюша тем, что рассказывал свою очередную байку:

— Так вот, пока Прохор Петрович занимался тем, что вырезал остатки охраны, я спокойно заложил заряды внутри склада. Потом мы, не торопясь и экономя силы, отошли на безопасное расстояние, дождались, когда на склад заявится поднятая по тревоге китайская группа быстрого реагирования, и подорвали заряды. — Кузьмин поморщился. — Оказалось, что на складе хранилось взрывчатки гораздо больше, чем докладывала разведка, и взрыв вышел гораздо сильнее. Даже в темпе нас обоих контузило так сильно, что всю дорогу домой мы ничего не слышали и общались только жестами. — Он хохотнул. — Слава богу, что умудрились не нарваться ни на один патруль, даже наш! Потому что окрика «Стой! Кто идет?» точно бы не услышали!

Присутствующие посмеялись, и генерал Нарышкин принял эстафету от Кузьмина уже со своей историей. Я же извинился и отвел колдуна в сторону.

— Ну что, Иван Олегович, настало твое время! — объявил я ему. — Норвежка, как мы и предполагали, проявила к закрытым знаниям особый интерес, а государыня и без моей помощи прорекламировала тебя принцессе Виктории. Так что ты уж нас не подведи.

— Я готов! — ухмыльнулся он. — Принцесса Виктория будет довольна. — Ваня посерьезнел. — Завтра с испанцами все в силе?

— В силе. И много сегодня не пей.

— Уж как водится, царевич…

Через полчаса в сторону отводили уже меня: генерал Нарышкин желал интимно пообщаться.

— Алексей, ты правда сидел в тюрьме?

Чуйка послушно подсказывала: дипломат под прикрытием и не думал шутить, а значит, и отвечать ему следовало серьезно.

— Целых два раза, Алексей Петрович, — кивнул я. — И это была не просто тюрьма, а Бутырка. — У генерала брови полезли наверх. — Во второй раз вместе со мной отбывали Прохор с Иваном, так что было даже весело.

Про отца и деда Мишу решил не упоминать: Нарышкину эта информация была явно ни к чему. Разведчик, как видно, и так был под впечатлением, но от его следующего вопроса охренел уже я.

— Алексей, я чего у тебя про тюрьму-то спросил… Как думаешь, если мы с моим отцом нашего Витьку по возвращении домой за все его выкрутасы в Лефортово на недельку приземлим, будет толк?

Твою же бога душу мать! Вот что мне было отвечать генералу, чтобы не обидеть?

— Тьфу на вас, Алексей Петрович! — вздохнул я. — И еще раз тьфу!

— Думаешь, не стоит? — задумчиво протянул он. — Жаль, очень жаль… Такие перспективы открывались…

А я про себя подумал: «Вы бы еще Витька сначала в пресс-хату сунули, а потом внутрикамерную разработку по полной программе организовали…»

[1] Великолепно (фр.).

Глава 9

Еще вечером, когда норвежцы наконец-таки отбыли в свои апартаменты, отец поставил меня в известность, что собирается утром поехать к Савойским в Ниццу вместе с нами. Вопросов лишних о причинах, побудивших его так поступить, я задавать не стал: хочет родитель лично проконтролировать процесс получения родом Романовых новых знаний и умений — мы можем подобный шаг только приветствовать. Вот и получилось, что из Монако мы выехали не на Ванином «гелике», а на двух микроавтобусах «мерседес», в одном из которых перемещалась вся наша так называемая банда, а в другом — дворцовые.

— Итак, господа! — обратился к «подельникам» сидевший к нам лицом цесаревич. — Подведем промежуточные итоги вчерашнего вечера. Алексей, начнем с тебя. — Родитель окинул меня насмешливым взглядом. — Ты сумел отлично сыграть на контрасте и лишний раз показал Ольденбургским, что они сделали правильный выбор, когда приняли наше предложение породниться. Кроме того, — теперь отец оглядел уже Прохора с Ваней и моих братьев, — государь под гарантии безопасности со стороны Романовых окончательно додавил короля Харольда в вопросе образования с нами самого настоящего нефтегазового картеля с целью дальнейшего поддержания в Европе высоких цен на энергоресурсы. Мне надо уточнять, кто именно будет числиться в графе «исполнитель» в плане мероприятий по обеспечению безопасности Ольденбургских?

Под направленными на меня взглядами остальных пассажиров и сумевшего на секунду обернуться водителя, за которого у нас сегодня был подполковник Михеев, я поморщился:

— И как вы себе это представляете? Как я сумею из Москвы обеспечить безопасность Ольденбургских в Осло?

— Своей репутацией, сынок! — расплылся в улыбке родитель. — Не буду пока раскрывать все карты, но завтра во время твоей помолвки с Соней будет сделан ряд заявлений, и тебе, Алексей, все сразу станет понятно.

Я вздохнул.

— Даже не сомневаюсь! Но меня волнует другой вопрос: если мы с норвежцами все-таки создадим такой картель, то на дыбы встанет вся Европа. Вообще вся! Вы риски оцениваете?

Теперь поморщился отец.

— А ты предлагаешь оставить все как было раньше? С этим свободным рынком, с конкуренцией среди поставщиков энергоносителей и с ангажированными европейскими судебными инстанциями? Вся эта так называемая рыночная экономика, сынок, выгодна всем, кроме Российской империи, а картельный сговор с Норвегией не только позволит нам диктовать свои условия на бирже, но и усилит наши переговорные позиции по любым другим вопросам. Картельный сговор, Лешка, — это хорошо, это замечательно, это очень денежно! А если к нашему картелю присоединятся и другие добывающие страны… — Родитель хмыкнул. — Ты себе перспективы представляешь, сынок?

— Представляю, — кивнул я. — Но я бы на вашем месте пошел еще дальше — вообще бы прекратил любые поставки энергоресурсов в Европу на пару-тройку лет, а в идеале — лет на пять. — И не смог сдержать злобную ухмылку. — И стал бы со стороны наблюдать, как просвещенная Европа скатывается в суровое Средневековье! Как вновь на улицах Парижа и Берлина появляется гужевой транспорт, как они окончательно довырубают свои леса и снова откапывают заброшенные угольные шахты, как с наступлением темноты пустеют улицы их городов и деревень! Не знаю, как у тебя, отец, а у меня описанная картина вызывает только положительные эмоции.

Родитель кивнул.

— У меня тоже, сынок. Но есть один нюанс: велика вероятность того, что очень скоро в описанной тобой Европе начнется война всех против всех, которая в конце концов выплеснется на границы нашей с тобой богоспасаемой родины, потому как именно Российская империя будет для измученных войной европейцев символом безопасности, сытости, тепла и надежды. Хочешь, чтобы наши войска на западной границе с миллионами немецких, французских, польских и прочих беженцев боевые действия вели?

Такая перспектива мне не улыбалась.

— Не хочу, — помотал я головой.

— Вот и я не хочу. А картельный сговор с высокими ценами на энергоресурсы отлично подойдет для долгосрочного сдерживания развития старушки-Европы и позволит уже нашей промышленности захватывать новые рынки сбыта. А будут заградительными пошлинами угрожать — мы им твой сценарий озвучим.

Родитель взял с соседнего кресла бутылочку воды, отпил из нее и продолжил:

— Все эти вопросы мы с вами чуть позже еще обсудим, а сейчас мне бы хотелось вернуться к обсуждению итогов вчерашнего вечера. Иван Олегович. — Отец с улыбкой посмотрел на колдуна. — Что вы имеете нам сказать по поводу принцессы Софии?

Ванюша осклабился.

— Имею сказать, что царевичу с тещей очень повезло! А тебе, Николаич, со сватьей!

Родитель, однако, веселья колдуна не поддержал:

— А если серьезно, Олегыч?

— Если серьезно, то вам с этой норвежкой шведских кровей действительно повезло, — посерьезнел Ванюша. — Судя по моим впечатлениям, баба она вполне адекватная и в будущем проблемой для нас вряд ли станет. А так… — Он неопределенно помахал рукой. — К царевичу София настроена вполне благожелательно, к остальным Романовым тоже, да и государыня уже начала проводить успешные воспитательные мероприятия с принцессой, направленные на формирование у той правильного понимания места будущей королевы Норвегии в сложившейся межродовой иерархии. — Колдун хмыкнул. — Иначе говоря, хочешь принимать участие в воспитании детей Алексея и Сони — слушайся меня и без команды не отсвечивай.

Отец покивал.

— Да, матушка потом нам то же самое говорила: мол, София поняла все правильно и проблем с ней не предвидится. Еще матушка сказала, что ты, Олегыч, получил личное приглашение Софии посетить Осло в самое ближайшее время, а поводом стали эти ваши нетрадиционные способы лечения.

Родитель замолчал и прищуренным взглядом уставился на колдуна. Однако тот и не подумал смущаться.

— Было дело, — хмыкнул он. — Только вот приглашение я получил в рамках плана Софии пригласить именно царевича в Норвегию, а не меня одного. И, самое главное, София все это обсуждала с государыней, и именно государыня ответила на озвученное предложение предварительным согласием. Что же касается меня, то я, Николаич, при всем моем к тебе и государыне уважении, вертел эту Норвегию вместе с Осло на причинном месте — у меня и на любимой родине дел за гланды!

Отец поморщился.

— Давай полегче, деловой ты наш! Будет приказ — поедешь и в Норвегию! А сейчас расскажи-ка нам поподробнее о вашем с Софией общении по поводу нетрадиционных способов лечения, а то матушка моя толком ничего из вашей беседы не поняла.

— Да там и рассказывать-то нечего! — отмахнулся Ванюша. — Эта София толком и не знает ничего, потому что вынуждена скрывать свои способности. Сила-то есть, а практики нет. Вот и занимается тем, что родичей своих потихоньку лечит: кого от простуды, кого от головной боли и радикулита, а кого и от изжоги с несварением. Лечит и боится — как бы не навредить… Мне проще Софию и Соню со своей Наталкой свести для обмена опытом — толку будет больше, потому что то, что умеем мы с царевичем, у этих двух знахарок королевских кровей никогда не получится.

— Ясно, — кивнул отец. — Значит, придется тебе супругу с собой в Осло взять. Уверен, — он хмыкнул, — Наталья твоя будет только рада.

— К гадалке не ходи! — поморщился колдун. — А после Осло она захочет Париж, Рим, Ниццу и Милан посетить! И ей не объяснишь, что на нас с царевичем объявлена самая настоящая охота, а Бурбоны, Медичи и Гримальди защитить нас просто не в состоянии!

— Разберешься! — отмахнулся родитель. — А теперь давайте обсудим ваш план беседы с испанцами. — Он перевел взгляд на меня. — Надеюсь, сынок, ты понимаешь, что Савойские теперь нам практически родственники и разговоры вести с ними следует более… корректно?

— Понимаю, — вздохнул я. — И очень комплексую по этому поводу, отец. Но обещаю держать себя в руках. А если беседа не сложится — мы с Иваном Олеговичем аккуратно допросим Савойских нашими методами и выясним у них даже то, что они сами забыли. Такой вариант тебя устроит?

— Более чем…

На этот раз общение с Савойскими проходило в достаточно дружественной атмосфере — помолвка Александра и Изабеллы все-таки сыграла свою роль, — и после обязательного пятнадцатиминутного обмена приветствиями и трепа «ни о чем» мы перешли к основной теме нашего разговора. Король Испании Филипп, как я чуял, врать нам не собирался и начал с краткой исторической справки:

— Если вспомнить Средние века, то с присоединением завоеванных земель именно на территории Испании было самое большое количество евреев и так называемых мавров, являвшихся наиболее просвещенными, производительными и зажиточными элементами местного населения. Ни евреи, ни мавры, конечно же, не являлись христианами, и в католицизм их обращали насильно, что не мешало правоверным католикам-испанцам регулярно устраивать на них погромы, подозревая в разных грехах, в том числе и в том, что католицизм евреи с маврами исповедуют лишь для вида, а на самом деле продолжают придерживаться веры отцов. Итогом происходящего стало получение в XV веке родом Савойских буллы от Сикста IV, разрешавшей установление собственной инквизиции. Вот тут все и началось…

Филипп поморщился и продолжил:

— На самом деле прошло какое-то время, прежде чем испанская инквизиция развернулась во всю ширь, а когда пошли первые аутодафе, испугавшиеся евреи и мавры объявили тайную войну роду Савойских и наняли колдунов для нашего полного истребления. Мой прадед Хуан, правивший в те времена, обратился к папе Сиксту за помощью, и тот прислал троих опытных колдунов для защиты и обучения Савойских способам и методам противостояния вражеским ассасинам. — Король кашлянул и обратился к Филиппу-младшему: — Сынок, дай воды.

Сделав пару глотков, Филипп-старший хмыкнул:

— Когда ватиканские колдуны прибыли в Мадрид, они выяснили, что род Савойских обладает врожденными способностями к сопротивлению колдунскому воздействию, а его представители сами могут воздействовать на колдунов. Как гласит семейная легенда, один из посланников папы Сикста в личной беседе с прадедом Хуаном даже предположил, что в нашем роду был сильный колдун или ведьма. — Король криво улыбнулся и мотнул головой в мою сторону. — У Романовых, видимо, генеалогия похожая, так что вы должны меня хорошо понимать. Ну да ладно… — Он стер улыбку с лица. — Вернемся в XV век. Наши предки приступили к тренировкам под руководством ватиканских колдунов и все-таки сумели нащупать универсальный способ как защиты, так и нападения. Алексей, — посмотрел на меня Филипп, — давай я тебе для начала покажу защиту.

Король посуровел лицом, а его глаза как будто перестали видеть…

Моя чуйка тут же отреагировала на изменения — ощущать Филиппа я действительно стал чуть хуже, но вот именно, что чуть. Приглядевшись, заметил: испанского короля я вижу немного хуже, а виной тому была едва заметная дымка, окутавшая его доспех. Ясно: я наблюдал некий суррогат колокола, не способный прикрыть испанскую монаршую особу даже от очень слабенького колдуна. Но все равно, демонстрация такой защиты лицом, не обладающим выраженными колдунскими способностями, дорогого стоила! Почему тогда я раньше этого доспеха у Савойских не замечал? Или просто не обращал внимания? Или они эту свою суперспособность тщательно скрывали, особенно на фоне того, что доспех у них не светился?

— Иван Олегович. — Я повернулся к Кузьмину. — Что скажете?

— Очень достойно, ваше величество! — покивал тот с важным видом. — Очень!

На лицах обоих Филиппов и Изабеллы, стоявшей в сторонке со своим женихом Александром, появилось слегка спесивое выражение. И тут же мне от Ванюши прилетела эмоция откровенного презрения, явно обозначавшая, что на самом деле колдун думает по поводу увиденного.

— Согласен, — натянул я улыбку и обратился к королю: — Ваше величество, папский посланник был абсолютно прав: без сильного колдуна или ведьмы в череде ваших славных предков точно не обошлось. Продемонстрированное вами в среде русских колдунов называется «колокол», и вот почему…

Одновременно с тем, как воспитанный мальчик из хорошей семьи закончил объяснять внимательно слушавшим Савойским значение термина «колокол», циничный и расчетливый колдун из Тайной канцелярии оказал на этих самых Савойских не особо-то и ласковое воздействие. Не обращая внимания на замерших испанцев, выводы Ванюша решил озвучить незамедлительно:

— Может, они колокол и умеют накидывать, но вот на подсознательном уровне при возникновении угрозы защищаться не способны. То ли за долгие поколения навык утратили, то ли соответствующий тренинг отсутствует. Что скажете, коллега?

Я пожал плечами:

— Меня, если честно, вообще удивил тот факт, что они в колокол умеют. А так — полностью согласен с вами, коллега. Сейчас же предлагаю плавно переходить ко второй части Марлезонского балета, потому как то самое нападающее воздействие на меня со стороны Филиппка на дуэли было вполне реальным.

— Не возражаю, коллега, — махнул рукой Кузьмин и оглядел всю нашу делегацию. — Господа, делаем лица попроще: для Савойских, как вы поняли, этого разговора как бы не было. На счет «три»! Раз, два, три…

Непосредственно перейти к тайным способам нападения рода Савойских получилось только после очередной исторической справки со стороны короля Филиппа, явно получавшего удовольствие от разглагольствований о славных делах своих не менее славных предков в деле геноцида коренного населения во вновь присоединенных землях испанской короны по национальному и религиозному признакам. Интересным для нас с Ванюшей было лишь одно: в результате долгих и изнурительных тренировок Савойские все-таки сумели нащупать баланс между своими кастрированными колдунскими способностями и тем, чем они владели в совершенстве, — четырьмя стихиями. Симбиоз, названный на итальянский манер vibrato, вышел крайне эффективный: даже на большом расстоянии ассасины, наблюдавшие вибрато, впадали в самый настоящий гипнотический транс и теряли всякую способность к сопротивлению.

От нахлынувших уже собственных воспоминаний меня передернуло — на том полигоне, похоже, я был очень близок к смерти, и только вмешательство Сони позволило избежать свидания с Костлявой. Впрочем, я мог и сдюжить, но чего уж теперь рефлексировать на эту тему… А Филипп продолжил свой рассказ:

— Работало это так. Зачищали от колдунской заразы целыми городами и деревнями: кто-то из Савойских применял вибрато, а войска под руководством инквизиторов устраивали тотальную облаву. Всех, кто вызывал подозрения, тут же тащили на костер. Бывало, что мои предки целые городские кварталы и деревни сжигали, когда местное население под влиянием ассасинов пыталось оказать сопротивление. — Король оглядел нас и криво улыбнулся. — А чего вы хотели? Угроза была реальна, а других гуманных способов борьбы с этой заразой в то время как-то не придумали. Кроме того, святая инквизиция активно работала и в других странах Европы, а методы их тоже не отличались элегантностью. Еще и папские колдуны повсеместно под видом борьбы с ересью убирали конкурентов. — Филипп вздохнул. — Вот и повывели всех сильных колдунов и ведьм, а с ними и красивых женщин как воплощение плотских грехов.

Я демонстративно глянул на часы, и король Испании кивнул.

— Хорошо, Алексей, переходим непосредственно к вибрато. Как тебе удобно: сначала теоретическая часть или сразу практическая?

— Сначала теоретическая, потом практическая, а там посмотрим.

— Хорошо. Но сразу хочу предупредить: господин Белобородов, если в его роду не было колдунов, научиться вибрато не сумеет. — Филипп хмыкнул. — Мои предки за столетия этот факт установили железно. Не выйдет вибрато и у некоторых Романовых, у которых в силу божественного провидения колдунские способности полностью отсутствуют. Принцип отбора понятен?

Я кивнул.

— Понятен, ваше величество.

— Отлично! Тогда слушай…

Со слов Филиппа выходило, что для достижения необходимого результата надо было добиться правильной вибрации всего доспеха. Причем у каждого из рода Савойских эта вибрация — вернее, ее частота — была строго индивидуальна.

— Обучение происходило по принципу «от обратного», — рассказывал Филипп. — От применения стихий к доспеху. То есть сначала искали комфортную частоту применения стихий, долго оттачивали единый, постоянный ритм, а потом постепенно заставляли вибрировать и доспех. Да, результат достигался далеко не сразу, у некоторых предков на это уходило до года напряженных тренировок, но вибрато того стоило. Алексей, тебе все понятно?

Я помотал головой.

— Не все, ваше величество. Вопрос номер один: какова дальность действия вибрато?

Филипп усмехнулся.

— Все просто, Алексей: дальность действия вибрато равна тому расстоянию, в пределах которого ты способен управлять стихиями. Иначе говоря, эффективная площадь поражения зависит только от природной мощи твоего доспеха.

— Понял, ваше величество. Вопрос номер два: применение стихий во время действия вибрато обязательно или можно обойтись только возбуждением доспеха без стихий?

— Второе. Дело в том, что в Средние века применение стихий при вибрато больше служило сигналом для инквизиторов к началу зачистки населенных пунктов. Кроме того, красивое и мощное сочетание всех четырех стихий всегда являлось символом королевской власти и на протяжении веков производило на подданных нужный психологический эффект. Еще одна причина — дезинформация других правящих родов Европы относительно способностей Савойских. Разъяснения требуются?

— Нет, ваше величество, — опять помотал головой я. — Но требуется разъяснение к только что озвученному. Почему на господина Кузьмина, тоже присутствовавшего на дуэли, ваше вибрато не произвело никакого эффекта? Ведь он точно находился в пределах действия ваших стихий.

— Две причины, — усмехнулся Филипп. — Первая: эффект был, но из-за достаточно большого расстояния господин Кузьмин его просто не почувствовал. Вторая и самая главная: я был сосредоточен только на тебе, Алексей, и по площадям не бил.

— Это как? — решил уточнить я.

— Ты был прямо перед глазами, являлся единственной целью, и ничто не мешало обратить всю основную мощь вибрато только на тебя. — Король Испании поморщился. — Если сумеешь овладеть этой техникой, мои объяснения тебе больше не понадобятся, а если не сумеешь…

— Ясно, — вздохнул я. — Еще вопрос: можно ли с помощью вибрато убить колдуна?

— Мне не приходилось, но, судя по записям в родовом архиве, подобные случаи имели место быть.

— А колдуны могут овладеть вибрато?

Филипп хмыкнул.

— О подобном я не слышал и судить не берусь. Но думаю, вибрато прежде всего связано с особенностями строения доспеха, который у колдунов и обычных людей различается.

— Понял, ваше величество. А женщины могут овладеть вибрато?

От этой моей формулировки вопроса в палате началось нездоровое оживление с хохоточками и многозначительными хныканьями. Король Испании улыбался тоже.

— Почему нет, Алексей? Но в нашем роду девиц вибрато не обучали ради сохранения тайны, потому что девушек выдавали замуж в другие роды, а конкуренты не нужны никому. Кстати, Изабелла вибрато не владеет и очень многое сегодня слышит в первый раз. — Он хмыкнул. — Но это теперь проблема рода Романовых.

— А его высочество владеет? — Я с улыбкой смотрел на Филиппа-младшего.

Король поморщился.

— Может, уже перейдем к демонстрации?

— Конечно, ваше величество, — покорно согласился я.

Филипп-старший дернул загипсованной рукой, и перед ним сформировался небольшой огненный смерч. Спустя буквально пару секунд этот смерч начал равномерно пульсировать. Прислушавшись к своим ощущениям, я не почуял никакой опасности, да и голова была ясной.

— Это просто огонь с комфортной для меня пульсацией, — пояснил король. — А теперь я возбуждаю доспех.

Как и во время дуэли, не было никакого предупреждения со стороны чуйки, но у меня появилось полное ощущение того, что это я управляю огненным смерчем, заставляю этот красивый и изящный сгусток огня пульсировать в такт ударам моего сердца. И чем больше я любовался этой завораживающей картиной, чем сильнее прислушивался к ударам сердца, тем отчаянней мне хотелось одного: чтобы вновь испытанные ощущения длились вечно…

Визг чуйки…

Глубже в темп!

Анализ окружающей обстановки дался с трудом — Филипп продолжал использовать свое вибрато, отчего мое сознание откровенно плыло…

Соберись, Пожарский!

Чуйка не подвела, подсказав единственный правильный выход из этой непростой ситуации, и заставила уже мой доспех возбудиться в противофазу доспеху короля Испании.

После первых же колебаний мое сознание прояснилось, что позволило уже не обращать внимания на продолжавший пульсировать огненный смерч Филиппа. Когда же я окончательно расслабился, а колебания моего доспеха вошли в единый ритм, опять взвизгнула чуйка: с Ванюшей Кузьминым творилось что-то неладное…

* * *

— Это просто огонь с комфортной для меня пульсацией, — пояснил король. — А теперь я возбуждаю доспех.

Все присутствующие в палате напряглись после этих слов Филиппа, однако никаких изменений не случилось — ни с визуальными эффектами в виде огненного смерча, ни с чувственным восприятием происходящего. Казалось, что вообще ничего не поменялось, а король Испании так и не воспользовался своим хваленым вибрато, однако в один далеко не прекрасный момент Алексей вдруг исчез, а потом появился, но уже в виде мерцающей полупрозрачной фигуры.

— Как в Сан-Ремо! — в один голос воскликнули Николай с Александром и тут же попытались успокоить остальных: — Сейчас Лешка вернется! Вот увидите!

И действительно — Алексей как будто замер, перестал мерцать, а его фигура обрела плотность.

Только присутствующие выдохнули, как произошла следующая неприятность: стоявший рядом с Алексеем Иван Олегович Кузьмин начал опадать на пол безвольной куклой, и только вмешательство молодого человека в последний момент помешало явно потерявшему сознание колдуну хорошенько приложиться о мрамор пола головой.

— Твою же бога душу мать!.. — выругался Алексей, перейдя с английского на русский. — В гробу я видал все эти эксперименты!

Он бережно уложил Кузьмина на пол, встал на колени рядом и закрыл глаза.

— Жить будет, — последовал вскоре вердикт. — Меня еще переживет.

Сразу после этих слов Кузьмин открыл глаза и мутным взглядом уставился в потолок.

— Коллега, — заулыбался Алексей, — вы с нами?

Колдун судорожно сглотнул и прошептал:

— Чем… чем это меня та-ак про-обрало-о, ца-аревич?

Продолжавший улыбаться Алексей хмыкнул:

— Вибратором, коллега. Царским вибратором, если ты понимаешь, о чем я.

— Ясно. — Кузьмин поднял голову и огляделся. — Водички нальешь, коллега?..

* * *

Когда за Романовыми закрылась дверь, отец и сын Савойские переглянулись, но обсудить «беседу» решились не сразу.

— Сынок, — король первым нарушил молчание, — напомни мне, сколько тебе понадобилось времени, чтобы уверенно овладеть вибрато?

— Десять месяцев, — поморщился тот. — Десять месяцев практически ежедневных тренировок. А этот Алексей… — Филипп-младший поморщился еще сильнее. — Сколько ему потребовалось? Десять секунд? Пятнадцать?

— Не больше, — кивнул король. — Еще и Кузьмина этого свалил чуть ли не насмерть. И это с первого же раза! Но это потом обсудим. Давай я тебе сформулирую вопрос по-другому: как ты считаешь, кто из вас двоих с Алексеем при прочих равных может похвастаться лучшей боевой подготовкой?

— Безусловно, проклятый русский.

— Получается, ты десять месяцев всего-то и напрягался, а проклятого русского чуть ли не с младенчества подвергали жесткому тренингу под присмотром профессиональных военных. И в этой связи я даже не буду упоминать о господах Белобородове и Кузьмине, потому что за воспитанием внука приглядывал лично принц Пожарский, о репутации которого тебе лишний раз напоминать не требуется. — Филипп-старший вздохнул. — Да, Алексей, безусловно, талант и уникум, но без трудолюбия и подсказок старших он бы сейчас представлял собой такую же серую массу, как молодые принцы Гогенцоллерны, Медичи и Виндзор. Кстати, ты заметил, как Алексей влияет на своих братьев?

— Заметил, — кивнул Филипп-младший. — Молодым людям явно не все равно, и они тянутся за братом. И меня это радует: моя умненькая и властолюбивая доченька с помощью быстро набирающего авторитет Александра может очень неплохо устроиться в России, да еще и при случае любимой Испании помочь.

— Все верно, — обозначил улыбку король. — Но я хотел сказать несколько о другом, сынок. Нам уже сейчас стоит пересмотреть подходы к воспитанию младшего поколения рода Савойских в сторону ужесточения. Мир стремительно меняется, и мы должны быть готовы к новым вызовам, в том числе и к большим войнам. Романовы, в отличие от нас, давно все просчитали, они готовы буквально ко всем вариантам развития событий и сейчас, пользуясь всеобщей неразберихой, занимаются тем, что снимают с Европы сливки.

Король замолчал, и наследник, подумав несколько секунд, решил поинтересоваться:

— Может, мне с Алексом Романовым на эту тему аккуратно переговорить? Мне кажется, будущий русский император в последнее время настроен к нам довольно благожелательно.

— Переговори. И до завтрашнего утра подготовь мне развернутый план по усиленному тренингу младших родичей. И не вздумай дочке про тренинг сказать, а то она еще полезет к Романовым с расспросами о тайнах могущества их рода и получит… по красивой заднице… в лучшем случае. Вот замуж ее выдадим, там пусть свою шпионскую карьеру и начинает.

Филипп-младший хохотнул.

— Все сделаю, отец…

* * *

Назад в Монако мы возвращались без Александра — он остался с Изабеллой и должен был вместе с ней позже приехать в княжество, — но это не помешало нам прямо в микроавтобусе подвести промежуточные итоги общения с Савойскими.

— Результаты на самом деле совсем не утешительные, за исключением общей информации, которую нам всем поведал Филипп, — поморщился я. — Это самое вибрато, как мы с Иваном Олеговичем и предполагали, ни на миллиметр не приблизило нас к разгадке секрета могущества великого магистра. Польза от вибрато, понятно, будет, особенно после того, как я с ним до конца разберусь, а пока же… — Я развел руками. — Как мертвому припарка.

Ванюша после моих слов фыркнул:

— Вот и именно, что как мертвому припарка! Ты, царевич, меня в очередной раз чуть насмерть не зашиб этой своей вибратой! И даже не извинился!

Я прижал правую руку к сердцу.

— Простите меня ради бога, Иван Олегович! Я и так перед вами в неоплатном долгу! А в больнице извиняться не стал, чтобы ваш авторитет в глазах Савойских еще больше укрепить: мол, господин Кузьмин и не такое по жизни терпел.

— Вот тут ты неправ, царевич! — гордо выпрямился нахмурившийся колдун. — Ничего я по жизни не терпел и терпилой никогда не был! Прошу впредь в разговорах со мной подобные двусмысленные формулировки не употреблять! А так… Извинения приняты, царевич, — отмахнулся он.

— Премного благодарен! Тогда, будь любезен, на правах эксперта поделись с нами уже своими выводами по интересующей нас теме. И не забудь описать свои личные ощущения от применения вибраты.

По выводам Ванюша был со мной полностью солидарен, но с одним-единственным уточнением: я должен был прямо сейчас забить болт на все дела и срочно заняться изучением вибраты, чтобы сначала научить его самого эффективно противостоять этой заразе, а потом сделать так, чтобы Ванюша и сам мог вгонять других колдунов в гипнотический сон с помощью колебаний его собственного доспеха. Ответить я не успел: на наглого Ивана Олеговича дружно накинулись с конструктивной критикой мой отец с воспитателем, а с водительского места им вторил Владимир Иванович Михеев.

— Все! — Кузьмин в конце концов поднял руки в защитном жесте. — Все, говорю! Сдаюсь! Ваша взяла! Можно пока отложить эту вашу вибрату! Царевич. — Ванюша теперь смотрел на меня. — Тебе мои ощущения еще интересны?

— Очень, — кивнул я.

— Короче, дело было так…

Ванины ощущения были аналогичны моим, за тем лишь исключением, что из навязанного состояния эйфории самостоятельно он выйти не сумел, а потом эйфория просто выключилась, и наступила беспросветная тьма — без чувств, ощущений и всякого проблеска сознания.

— И это, царевич, был полный звиздец! — нахмурился Кузьмин. — Ладно бы боль какая-нибудь жуткая или самая завалящая мыслишка! А тут вообще ничего! Ужас, сука!

И опять мне пришлось извиняться, и коварный колдун, воспользовавшись ситуацией, вновь завел свою пластинку про обучение его вибрате. Пока в микроавтобусе дрожали стекла от гневных криков отца и Прохора, я успел подумать, что Ванюша явно сгущает краски с этой своей беспросветной тьмой, но решил внимания пока на этом не заострять и разобраться с ощущениями Кузьмина в более подходящей обстановке и с привлечением независимых экспертов в лице батюшек Владимира и Василия.

Уже в Монако нашему возмутителю спокойствия пришло сообщение на телефон, прочитав которое, Ванюша слегка изменился в лице и с некоторой досадой обратился к моему отцу:

— Николаич, сможешь мне устроить срочную аудиенцию у дядьки твоего, великого князя Владимира Николаевича?

— Что случилось? — слегка напрягся родитель, а вместе с ним и мы.

— На родине проблемы, — поморщился Кузьмин. — По бизнесу. Твари коррумпированные пытаются одну мою контору по беспределу отжать.

— А Виталику Пафнутьеву позвонить? — Теперь поморщился уже отец. — Или давай я вопросом займусь.

Ванюша начал мяться:

— Через Борисыча не хотелось бы… Через тебя тоже… Кроме того, вы оба так и так вынуждены будете на Владимира Николаевича выходить: без великого князя всяко не обойтись — так уж лучше сразу через него порешать.

— Ясно, что ничего не ясно… — протянул родитель и хмыкнул, доставая из кармана телефон. — В конце концов, мы же банда! И друг друга в беде не бросаем! Но только попробуй, Олегыч, выставить меня перед дядькой дураком! Я тебе этого не прощу!

Ванюша расплылся в довольной улыбке.

— Ты мне потом еще спасибо скажешь, Николаич!..

* * *

Получилось так, что аудиенцию у великого князя Владимира Николаевича пришлось совместить с докладом императору о результатах нашей поездки к Савойским. Слегка разочарованный этими самыми результатами царственный дед, однако, унывать не стал и дал мне ряд ценных указаний:

— По возвращении на родину, Алексей, в числе прочего займешься этой вашей вибратой. Штука действительно полезная и может нам пригодиться. Сначала начнешь тренировки с отцом и дядьями. — Он сделал паузу и оглядел все старшее поколение рода Романовых. — Я имею в виду и Николаевичей, и Владимировичей, и Александровичей. В случае хоть какого-то положительного результата возьмешь в ученики и нас, а потом и братьев с сестрами. — Опять пауза. — Учитывая же, что под руководством Прохора Петровича в самом скором времени будет организована отдельная школа начальной военной подготовки для наших самых маленьких родичей, проблем с организацией молодежи у тебя быть не должно. Ты меня услышал?

— Услышал, деда, — кивнул я. — Только я тебе хочу напомнить, что у меня еще сессия не сдана, проверка нашего МИДа в планах обозначена, Прохора Петровича женить надо и тридцать суток гауптвахты дамокловым мечом висят. И это я еще не говорю о том, что мне на учебу в универ каждый день ездить. Где я вам еще двадцать часов в сутках найду?

Царственный дед, слушавший мой душещипательный спич с легкой улыбкой, только отмахнулся.

— Ничего, сдюжишь! Куда ты денешься? Как говорится, тяжело в ученье — легко в эпицентре взрыва. — Он ухмыльнулся. — Кстати, внучок, в самом скором времени мы тебе еще работки подкинем! Обещаю, ты будешь в полном восторге! О своем затянувшемся отдыхе на Лазурном берегу через какое-то время начнешь вспоминать с милой ностальгирующей грустью!

Я видел, что дед не шутил, и ляпнул первое, что пришло в голову:

— Ваше императорское величество, а можно меня в военное училище на учебу вернуть? Обещаю, что буду себя хорошо вести!

Теперь улыбались и все остальные присутствующие в гостиной нашего номера, в том числе и предатели Прохор с Ванюшей.

— Поздно, внучок! — хохотнул дед. — Свой выбор ты уже сделал!

Ввязываться дальше в препирательства я смысла не видел и промолчал, а про себя подумал: «Хорошо, будь по-вашему. Но если мне что-то не понравится, я вам такого наработаю!..» Дед, судя по всему, тоже решил, что бесед воспитательного характера на него сегодня хватит, и перешел к конкретике:

— Ладно, теперь по текущим планам. Что у тебя на после обеда?

— Будущую тещу знакомлю с Шуркой Петровым.

— А потом?

— Еще не знаю, но, скорее всего, с друзьями встречаюсь.

— Про завтрашнюю помолвку помнишь?

— Помню и пить не собираюсь.

— Молодец…

Еще пять минут дотошных расспросов, включая обсуждение моего завтрашнего внешнего вида, и высочайшая аудиенция была окончена. И почти сразу началась другая — рангом чуть пониже.

— Иван Олегович, — окликнул колдуна дед Владимир. — Чего ты хотел-то?

Ванюша тут же изменил выражение лица на страдальческое, прижал руки к груди и, почтительно изогнувшись, засеменил в сторону великого князя.

— Да, ваше императорское высочество! Справедливости хотел, отец родной! Только ты можешь мне помочь! Защитить от подлых людишек, вознамерившихся обобрать меня и детишек моих до нитки! До последней копеечки!

От прозвучавшего пассажа в гостиной установилась тишина, в которой гулким эхом прозвучало покашливание Сан Саныча:

— Это кто такой бессмертный, Иван Олегович, что рискнул рыпнуться в твою сторону?

Сан Саныча поддержал Петр Саныч:

— Начало интригующее, родичи! Давайте дадим возможность уважаемому Ивану Олеговичу излить, так сказать, свое горе полностью.

Дед Владимир кивнул и жестом приказал Ванюше продолжать. Тот тяжело вздохнул и начал «изливать»:

— Есть у меня одна строительная конторка в столице… Ну, как моя… — Он покосился в сторону императора и опять вздохнул. — По документам не моя, но… — И неопределенный жест рукой. — Государь, ваши императорские высочества, вы не подумайте, контора правильная, с лицензиями на все виды работ, строит качественно, а не какая-нибудь отмывочная помойка!..

Дед Владимир, он же генерал-губернатор Москвы, перебил Ванюшу:

— Название, шельмец ты этакий!

— «Московский зодчий», ваше высокопревосходительство!

— «Московский зодчий»? — удивленно протянул дед. — Это на самом деле твоя компания?

— Моя.

Дед Владимир повернулся к остальным Романовым:

— Отличная компания, родичи! Строят на совесть, сроков не нарушают, к просьбам столичного генерал-губернаторства об облагораживании общественных и придомовых территорий всегда относятся с пониманием. На тендеры предоставляют отличные проекты, в репутационных скандалах, насколько я в курсе, не замечены. Да и с директором «Зодчего», господином Асеевым, я лично знаком… — Дед опять посмотрел на Ванюшу. — Иван Олегович, предлагаю пока о твоих притязаниях на собственность «Зодчего» забыть и сосредоточиться на возникших у компании проблемах. Начинай.

— Есть, ваше высокопревосходительство! — подтянулся Кузьмин. — На сегодняшний день ситуация такая: два строящихся объекта, в том числе и рядом с Тверской, заморожены под предлогом грубого нарушения строительных норм; кроме того, на директора и главного бухгалтера заведены уголовные дела якобы на основании неуплаты налогов — злодеи умудрились от имени «Зодчего» подать в налоговую уточненные декларации с астрономическими суммами к уплате в бюджет; на этом же основании все счета компании арестованы, что, как вы сами понимаете, полностью парализует финансово-хозяйственную деятельность «Зодчего». — Ваня сглотнул и продолжил: — Все перечисленное всего лишь средство давления для рейдерского захвата компании, а конечным выгодоприобретателем является ваш заместитель, ваше высокопревосходительство, вице-губернатор Антошин и аффилированная с ним строительная компания «Призма».

Дед Владимир нахмурился, а Ванюша продолжил:

— О попытке рейдерского захвата мне было известно достаточно давно, но я не предпринял никаких превентивных мер защиты по одной-единственной причине: хотел всех этих коррумпированных деятелей из московского технадзора и Управления экономической безопасности столичной полиции на короткий поводок лично пристегнуть. Кто же знал, что мы в Монако так надолго задержимся? По озвученной выше причине не стал и Витальке Пафнутьеву звонить — Клещ мертвой хваткой вцепится и в полицейских, и в инспекторов технадзора, а мне останется только локти в сторонке кусать. Как-то так, ваше высокопревосходительство. Доклад закончил.

Дед Владимир, продолжая хмуриться, кивнул чему-то своему и спросил колдуна:

— Ванечка, а моего зама Антошина ты, случаем, к себе заодно со всеми пристегнуть не хотел?

— Не мой уровень, Владимир Николаевич, — помотал головой Кузьмин. — Пока не мой уровень. Но мы с Николаичем, Петровичем и царевичем работаем в этом направлении.

Дед Владимир многозначительно глянул в сторону старших Романовых, а потом на князя Пожарского, сидевшего, по своей привычке, чуть в стороне, и вновь обратился к колдуну:

— Хорошо, Ванечка. Так-то мне картина, обрисованная тобой, ясна. Скажу тебе больше: произошедшее вполне в стиле моего зама Антошина, но тут прямо лютый беспредел… Меня же в данный момент волнует другое. Как говорили в одном импортном фильме, какие ваши доказательства, Иван Олегович?

Теперь морщился уже Кузьмин.

— Нет у меня никаких доказательств, Владимир Николаевич, и быть не может. И вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.

— Понимаю, — хмыкнул дед. — А теперь давай смоделируем ситуацию, в которой я звоню Антошину и требую у него объяснений, а он идет в полный отказ. Кроме того, в отказ идут и инспекторы технадзора, и полицейские. Что мне прикажешь делать? А твой «Зодчий» в это время продолжает тихо сдыхать. А все эти разбирательства и поиск истины могут растянуться ой как надолго. Как поступишь?

— Спокойно вернусь на родину и убью всех причастных к кончине «Зодчего», — равнодушным тоном ответил Ваня. — В том числе и вашего зама Антошина со всей его поганой семейкой. И так же спокойно продолжу жить дальше, Владимир Николаевич, потому что не в деньгах счастье.

Дед Владимир фыркнул:

— Герой нашелся! Всех убью, один останусь! А о судьбах выкинутых на улицу работяг из «Зодчего» ты подумал? Об их семьях?.. К чему веду, Иван Олегович: задумывая такие сложные комбинации, необходимо иметь в наличии соответствующий аппарат помощников, в обязанности которых будет входить фиксация доказательной базы для дальнейшего ее предъявления по месту требования. Мысль улавливаешь?

— Так точно, ваше высокопревосходительство! — опустил голову Ванюша. — Виноват… Исправлюсь…

— И заканчивай уже эти игры в казаки-разбойники — тебе не идет от слова совсем! Перерос ты эти игры, Ванечка! — Дед Владимир опять бросил многозначительный взгляд в сторону старших Романовых. — А теперь будем разбираться с возникшей у тебя проблемой.

Он достал телефон, потыкал в экран и прижал трубку к уху:

— Здравствуй, Витя. Я сразу к делу. Тут меня внук одолел, это который Алексей Александрович. Так вот, дошли до него слухи, что ты, дорогой мой человек, решил по тихой грусти «Зодчего» к своим шаловливым ручонкам прибрать… Все не так?.. Подлые завистники оговорили? А если хорошо подумать, Витя?.. Ах, ошибка вышла!.. Чудовищная ошибка!.. Да, виноваты инспекторы технадзора и полиция… Я понимаю… Конечно, все разблокируют… Конечно, извинятся… И в дальнейшем никаких препятствий не будет… Конечно, передам извинения за доставленные неудобства… Все, отбой. Если что — звони, деньги будут — шли.

Дед с довольным видом убрал телефон в карман, а Ванюша подскочил к нему и попытался для вида приобнять.

— Отец родной! Не дал коррумпированным упырям пустить детишек моих по миру! Век тебе обязан буду! Свечки за здравие каждое воскресенье за тебя ставить начнем!

— Прекращай, Ваня! — лениво отмахнулся улыбающийся московский генерал-губернатор. — Отработаешь.

— Куда я денусь, отец родной! — закивал Ванюша. — И дети мои…

Кузьмин разорялся еще пару минут, а потом решил вмешаться уже я:

— Ваше высокопревосходительство, раз уж вы решили прикрыться при решении проблемы с «Зодчим» моим именем, могу ли я потребовать компенсацию с этого вашего Антошина? Иначе мой личный бренд отмороженного убийцы и беспринципного стяжателя может обесцениться.

Глядя на слегка растерянного деда Владимира и очень растерянного Ванюшу, я получал истинное удовольствие и поэтому решил продолжить:

— А что, эта аффилированная с Антошиным «Призма» — приличная контора? Я об нее не замараюсь?

В гостиной опять повисла тишина, которую через несколько мгновений нарушил гулкий смех деды Миши Пожарского:

— Молодец, Лешка! Так держать, внучок!..

Глава 10

Встречу принцессы Софии и талантливого художника Петрова-Врачинского решили провести в одной из переговорных комнат нашего отеля. Естественно, переговорку украсили цветами, на фуршетном столике наличествовали свежие фрукты, холодные закуски, соки, алкоголь, а за гостями должен был ухаживать официант.

Подготовка заключалась не только в этом: мне вчера пришлось довольно долго уговаривать друга Шурку принести на встречу хоть какие-нибудь из тех своих набросков, которые он черкал в Монако. Петров долго отказывался, законно ссылаясь на незаконченный характер своих работ, но в конце концов сдался и пообещал подобрать более или менее нормальные черновики. Кроме этого, на встречу засобирались моя царственная бабуля с тетками Катей и Натальей под предлогом защиты «нашего милого Шурочки» от возможных попыток «этой шведско-норвежской стерляди» получить «заветный портрет».

Аргументы бабули и теток в пользу их присутствия на встрече я выслушал безо всякой улыбки и даже согласился, что Шура, безусловно, нуждается в их защите и опеке, а про себя подумал: «Ну скучно женщинам, пусть хоть так развлекаются… Заодно и за Софией присмотрят, чтобы она художника не сильно доставала». А потом моя мысль пошла еще дальше в этом направлении, и я решил «подколоть» защитниц:

— И вообще, бабушка, пригласили бы вы сегодня принцессу Софию на чисто женский ужин! Без супругов, сыновей и дочерей. И не в ресторан внизу, а, скажем, в заведение при отеле «Негреску» в Ницце. Какое-никакое разнообразие и смена обстановки. А то киснете в этом Монако безвылазно. Еще это отличная возможность выгулять модные наряды с драгоценными украшениями и утереть нос всем этим европейским выскочкам.

Мое провокационное предложение вызвало неожиданную реакцию — бабуля с тетками сначала зависли, а потом начали многозначительно переглядываться. Первой, конечно же, решила высказаться императрица:

— Хорошая идея, внучок, но София точно сегодня никуда не поедет: ей Соньку к завтрашней помолвке готовить. А вот мы практически свободны… — Она оглядела меня задумчивым взглядом. — Ведь тебя к помолвке начнем одевать только завтра утром. Так что…

Я демонстративно достал телефон.

— Мне звонить, бабушка?

— Обожди, Лешка. — Она заулыбалась. — Надо бы и моих валькирий за отдельный столик пристроить, а за другой — Маргошу Михееву и Гелю Петрову-Врачинскую.

— Без вопросов, бабушка, — кивнул я. — Старшим у дворцовых предлагаю Валеру Крестьянинова сделать. В ресторане твое появление будем афишировать или пусть это станет для всех сюрпризом?

— Пусть станет сюрпризом. И предупреди Валеру, что мы с девочками хотим появиться в ресторане по скромному варианту. Он поймет.

По скромному варианту? Это что еще за ерунда? А вот тетки, похоже, прекрасно знали, что Мария Федоровна имела в виду, и с довольным видом улыбались. Бабуля же, будто угадав мои мысли, тут же пояснила:

— Скромный вариант, внучок, — это когда охраняемое лицо или группа лиц появляются в общественном или другом месте без предварительной подготовки, но с соблюдением повышенных мер безопасности. Короче, увидишь.

— Увижу? — изогнул я бровь.

— Увидишь, — хмыкнула старушка. — Неужели ты думаешь, что императрица и две великих княгини целой Российской империи могут появиться в ресторане без сопровождения достойных и уважаемых мужчин? Я с тобой под ручку пройдусь на глазах восторженной европейской публики, а девочки со своими сыновьями. Не переживай, Лешка. — Бабуля опять хмыкнула. — Доведете нас до столиков, подарите цветы, потом выпьете у бара по коктейлю — и можете быть свободны. Надеюсь, вы нам не откажете в такой мелочи?

— Бабушка, ты же знаешь, для тебя любой каприз! — улыбался я, вновь доставая телефон.

— Все вы так говорите!..

Принцесса София на встречу явилась в обществе дочери, а Шура привел Кристину Гримальди. Роль модератора этого небольшого культурного мероприятия взяла на себя моя царственная бабуля, представив будущей норвежской королеве сына русского графа — с принцессой Монако София была знакома.

Минут сорок наше маленькое, но достойное общество обсуждало культурную жизнь Европы. Ну, как «обсуждало»: общались в основном София с Кристиной да Шурка делился своим мнением, когда речь заходила об изобразительном искусстве. Царственная старушка и тетки тоже иногда демонстрировали свое знание предмета, но только когда речь шла про театральные постановки. Я же тупо молчал, делая вид, что внимательно слушаю, но, как подсказывала чуйка, никто на мой счет не обманывался: все уже поняли, что область интересов Алексея Романова лежит далеко в стороне от предмета сегодняшнего обсуждения.

А вот когда друг стал доставать из принесенной папки свои карандашные наброски, моя скука разом куда-то исчезла!

Героиней первого карандашного портрета была Кристина. И если рассматривать классическое понятие такого жанра, как портрет, то художественное изображение своей невесты с передачей ее внутреннего мира Шуре точно удалось!

Портрет отправился по рукам, а Кристина, смущенная взглядами присутствующих, изо всех сил старалась не опускать глаз. Следующей, кому пришлось краснеть, была Соня, и я не удержался от вопроса:

— Александр, а невеста вас не ревнует?

Шурка не растерялся и, глянув в сторону демонстративно нахмурившейся принцессы Гримальди, ответил:

— Моя невеста выше этого, Алексей!

Собравшиеся поулыбались, слушая нашу перепалку, и им был скромно презентован следующий портрет. Мария Федоровна свое изображение рассматривала долго и без всякого смущения, а впечатления озвучила таким ласковым тоном, которого я от нее не слышал даже в общении с моими сестрами:

— Сашенька, мальчик мой! Какой же ты у нас молодец! Можно эту графику я возьму себе на память?

— Конечно, государыня! — поклонился художник. — И спасибо вам за высокую оценку моих скромных дарований!

Действительно молодец! Вот ведь нахватался в высшем обществе даже не манер, а здоровой наглости! Чешет как по писаному! Красавчик! А довольная бабуля уже протягивала портрет автору, чтобы тот в углу поставил свой автограф. Дальше мы имели честь лицезреть портреты всей нашей молодежи, морские пейзажи, виды Монако, Ниццы, Сен-Тропе и даже Парижа.

— Лешка, — отвел меня Шурка к фуршетному столику, пока остальные любовались особенно понравившимися им рисунками, — ты чего не предупредил, что государыня захочет сегодня прийти?

— Они с тетками решили поучаствовать в последний момент, — пожал я плечами. — А что случилось?

— Что случилось? — Друг явно был недоволен. — Слава богу, отец мне вчера после нашего с тобой разговора посоветовал написать портрет государыни. Сказал, что она может захотеть прийти. И я полночи не спал, графику только к утру кое-как закончил! А представь, если бы не успел? — Он поежился. — Теперь мне еще и великих княгинь придется писать! Ты заметил, с какой жадностью они портреты перебирали? И теща твоя будущая тоже!

Я вздохнул и хотел уже посочувствовать другу, но он не дал мне этого сделать.

— К чему веду, Лешка, и предупреждаю сразу: на императоров, королей и их наследников меня точно не хватит! А халтуру гнать и дарить ее я не буду!

— А с чего ты взял, что?..

— А с того! — опять перебил меня друг. — Государыня похвастается портретом перед остальными Романовыми, Ольденбургские сболтнут, и понеслось… Я же просто хотел друзьям на память чуть позже портреты подарить.

— Вопрос решаемый, Шурка! — хмыкнул я. — Щас все устроим.

— Погоди… — замялся он. — А почему ты меня не спрашиваешь, где твой портрет?

— А он есть? — Я смутился неожиданно даже для себя.

— И не один, — опустил глаза Шура. — Я тебе при всех один из них подарю, а на родине все остальные. И Прохору с дядькой Иваном тоже…

Наше дружеское интимное общение было прервано возгласом императрицы, обвинившей нас в слишком долгом отсутствии. А когда мы вернулись, я с позволения царственной бабушки поведал о планах уважаемого Александра сделать друзьям сюрприз и попросил присутствующих от его имени этот сюрприз не портить. Когда я закончил, обманутыми в своих ожиданиях оказались трое: моя будущая теща и тетки Катя с Наташей, — но уважаемый Александр тут же заверил их, что не может себе отказать в удовольствии написать карандашные портреты всех трех очаровательных дам, чье чувство прекрасного к тому же так перекликается с его собственным. Очаровательные дамы были в полном восторге от его слов и принялись заранее благодарить художника за еще не написанные портреты, а итог подвела Мария Федоровна:

— И даже никто не обиделся. София, — она ласково посмотрела на норвежку, — будем заканчивать, а то у молодых людей планы. С Александром и Кристиной ты еще встретишься не раз и успеешь обсудить все интересующие тебя темы. Кстати, как ты посмотришь на то, чтобы вечером поужинать в Ницце чисто женской компанией?

— Ваше величество, — слегка потерялась та, — завтра очень важный день и…

— Не продолжай, я все понимаю, но предложить была обязана. — Тон бабули был ласков до приторности. — Обязательно поужинаем в следующий раз. И удачи нам всем на завтрашнем торжестве…

* * *

В холле отеля провожавшая матушку Соня остановилась.

— Что случилось? — вслед за дочерью притормозила и принцесса София. — Ты что-то забыла?

— Нет, — помотала головой та. — Теперь-то ты мне можешь сказать свое мнение об Алексее, мама? Вчера же почему-то отказалась озвучивать.

— Мнение? — Будущая королева Норвегии взяла дочь под локоток и подтолкнула к выходу. — Что ж, слушай. Твой будущий супруг умный, наглый, хитрый, циничный, своевольный, не признающий никаких авторитетов и готовый пойти буквально на все ради достижения поставленных целей свободолюбивый молодой человек, обладающий целым набором просто невероятных сверхвозможностей! При этом он добрый, верный, спокойный, смелый, любящий, способный к самопожертвованию, романтичный и не испорченный властью мальчишка, ищущий свое предназначение в этой жизни. Такой ответ тебя устроит, доченька? — Ольденбургские остановились около машины, которая ожидала будущую королеву Норвегии.

Соня опять помотала головой.

— Мама, ты не ответила на главный вопрос, и ты знаешь на какой.

София заулыбалась.

— Будешь ли ты с Алексеем счастлива? Откуда мне знать? Жизнь покажет. Но могу сказать тебе одно: о лучшем женихе для своей дочурки я и мечтать не могла! Любит ли тебя Алексей? Наверное, это больше влюбленность, а не любовь, которая, дай бог, у вас случится позже.

— Спасибо, мама! — Довольная Соня чмокнула Софию в щеку.

— И еще одно, доча. Ты заметила, как нежно Алексей относится к своему другу, Александру Петрову?

— Да.

— Даже не пытайся чем-то испортить их дружбу — будущий супруг из тех, кто подобных вещей не потерпит. С Кристиной Гримальди дружи, но помни, что Алексей ее недолюбливает. Еще я вчера заметила, как твой будущий супруг бережно опекает своих братьев, а те готовы его слушать буквально во всем. Делай выводы. Про господина Кузьмина мне что-то говорить надо?

— Не надо, мама, — кивнула Соня. — И про господина Белобородова тоже.

— Хорошо. Тогда что касается императрицы Марии Федоровны. Вот ее тебе надо не опасаться, а бояться: эта царственная стерва способна буквально на все! И все это при том, что у Алексея с царственной бабушкой, судя по всему, очень непростые отношения. — София хмыкнула. — На людях твой будущий супруг весь из себя такой любящий и покорный внук, а за закрытыми дверьми… Как у Стивенсона в «Острове сокровищ»: «Все боялись Флинта, а Флинт боялся меня». Это я к тому, что Мария Федоровна побаивается Алексея, хотя старается этого и не показывать. Значит, уже бывали между ними конфликты, дочка, и эти конфликты возможны в будущем. Твоя же задача никаким боком во внутрисемейные разборки не влезать. Поняла меня?

— Да, мама. А как тебе отец Алексея, Александр Николаевич?

— Достойный мужчина. Сына любит и к тебе хорошо относится. Но не забывай, Александр — будущий император и так же, как и твои отец с дедом, очень часто вынужден руководствоваться не обычной человеческой логикой, а интересами государства. На этом, доча, предлагаю беседу заканчивать и продолжить ее вечером. Сейчас же беги к своему Алексею, да и остальные друзья вас заждались…

* * *

Наши друзья, собравшиеся в очередной раз на пляже, встретили нас с Соней бурными поздравлениями с предстоящей помолвкой. Искренними в этих поздравлениях были отнюдь не все, но я старался не обращать на это внимания: зачем переживать еще и по этому поводу, когда есть дела поважнее? Когда же первый ажиотаж по поводу завтрашней церемонии спал и встал вопрос о планах на вечер, я вообще поверг молодежь в уныние, сообщив, что у нас с братьями и Шурой Петровым уже есть определенного рода дела. Тут же в шутливой форме последовали обвинения в наш адрес, мол, мы отрываемся от дружной компании, так что пришлось приоткрывать завесу тайны и делиться информацией о желании царственной бабушки и великих принцесс посетить в нашем сопровождении ресторан «Негреску». Кристина с Соней тут же подтвердили эту информацию, и повод для нашего отсутствия был признан вполне удовлетворительным.

— И в «Джимис» не сходить! — начал вздыхать Джузи Медичи. — Дед с отцом не поймут, если мы с Умой завтра с похмелья на помолвку заявимся.

Его поддержал Вилли Гогенцоллерн:

— Нас старшие родичи тоже не поймут. И чем займемся? А то скучно. Алекс. — Он повернулся в мою сторону. — У вас с господами Белобородовым и Кузьминым в ближайшее время ничего такого не предвидится?

Немца поддержали и все остальные молодые люди, и я хотел было уже ответить отказом, но на глаза мне попалась Стефания Бурбон, и я решил «перевести стрелки» на французскую принцессу:

— Может, нам Стефания поможет? Все-таки мы рядом с Францией находимся. Тут и Ницца под боком, и Сен-Тропе с Каннами. Неужели французская полиция нам задержание какой-нибудь портовой банды не доверит?

Теперь в центре внимания была Бурбон, а я продолжил свою мысль:

— И Италия рядом тоже. В Сан-Ремо что, банд нет? И вообще, можно на контрабандистов на границе дружно поохотиться.

Что тут началось! Тоска со скукой испарились! А на Стефанию Бурбон и братьев Медичи насели всей компанией, требуя от них содействия в превращении отдыха в активный! Даже наши нонкомбатанты желали принять участие в операциях по поимке бандитов и очень жалели, что озвученная мной мысль не пришла нам всем в головы раньше. Французская принцесса и итальянские принцы особо и не возражали, но дружно заявили, что им эти вопросы следует согласовать со старшими родичами. Согласования длились около часа, а окончательный вердикт нам озвучил Умберто Медичи:

— Дед сказал, что они с Людовиком Бурбоном обязательно для нас что-нибудь придумают, но только при условии, что командовать нами будут господа Белобородов и Кузьмин.

Всю нашу компанию охватило ликование, и только я загрустил: это ведь мне придется выслушивать колкие комментарии Ванюши Кузьмина по поводу подобных развлечений зажравшихся мажоров и мажорок и его позорного со всех сторон участия в этой постановочной херне…

* * *

Появление императрицы Российской империи с сопровождающими лицами в ресторане «Негреску» по «скромному варианту» лично мне скромным совсем не показалось. Напротив, визит царственной бабули в пафосную точку французского общепита напоминал полноценную спецоперацию, с которой Дворцовая полиция справилась просто блестяще!

Начнем с того, что первые дворцовые прибыли в рестик за пятнадцать минут до нас и успели занять все ключевые точки как внутри первого этажа отеля, так и по периметру. С охраной «Негреску» конфликтов не случилось — они были предупреждены о визите русской монаршей особы заранее. Когда же мы наконец выбрались из машин и проследовали непосредственно в сам ресторан, впереди нас двигались четверо бойцов Валеры Крестьянинова, за ними вышагивали грозно зыркающие по сторонам Прохор с Ваней, а замыкали процессию еще трое дворцовых. Ко всему прочему, я спиной чуял, как напрягались валькирии — хоть и обряженные сегодня в роскошные вечерние платья, но не потерявшие при этом ни грамма профессиональных навыков и готовых порвать любого, попробуй тот хоть подумать причинить вред охраняемым лицам.

Бабуля моя царственная хоть старушкой была вредной и коварной, но в людской психологии разбиралась отлично — такое наше пафосное появление в не менее пафосном месте воспринималось гостями ресторана как должное! И это при том, что этим самым гостям сейчас приходилось молча кланяться не обращающим на них никакого внимания представителям правящего рода Российской империи, а не спокойно вкушать изысканные яства за беседой в приятной компании.

— Бабушка, публика у твоих ног! — сообщил я ей при входе на веранду. — А ведь скоро еще и роскошные букеты официанты через зал понесут, и у большинства гостей женского пола настроение точно испортится.

— Нисколько не сомневаюсь, — улыбалась она. — Учись, внучок, императором станешь. И когда мы за стол сядем и с цветами разберемся, далеко с Колей и Сашей не отходите — поможете нам с выбором блюд и вина определиться.

— Как скажешь, бабушка…

«Помогать» с выбором блюд и вина пришлось еще и нашим валькириям — дамы скромничали и заказали по минимуму, не желая объедать Романовых.

— Людмила Александровна, отставить разговорчики! — не выдержал я отказов старшей валькирии. — Вы сегодня отдыхаете. И отдыхаете красиво!

Подозвал знакомого официанта, тихонько сунул ему сто франков и, интересуясь его мнением, заказал для очаровательных дам самые популярные местные блюда с подходящими винами. Не забыл и про десерты, а потом намекнул на какой-нибудь интересный комплимент от шефа.

— Все будет, ваше высочество! — твердо пообещал мне Тьерри.

Ему я верил: Тьерри был одним из официантов, постоянно обслуживавших нашу молодежную компанию и уже получивших лично от меня внушительную сумму чаевых.

Ресторан мы с братьями, Прохором, Ваней, Шуркой Петровым и младшим Михеевым покинули только через час, успев немного посидеть в баре. После чего, прихватив четыре бутылки настоящего португальского портвейна, отправились обратно в Монако, чтобы успеть поужинать на яхте, а потом спокойно расслабиться в дружеской компании перед завтрашним суетным днем…

* * *

Настроение с утра было крайне поганое, и виной всему стал мой вечерний разговор с Алексией. Продлился он недолго, и вроде бы даже обошлось без истерик и слез после моего сообщения о скорой помолвке, но все равно осталось мерзкое чувство, будто я предал девушку. А потом я еще Вику вспомнил и вообще расклеился, ушел в каюту и попытался забыться с помощью известного народного средства сорокоградусной крепости. Не вышло: водка не брала… Потом ко мне присоединились Прохор с Ваней, начались разговоры по душам, и чуть отпустило. А утром снова накрыло…

Отходить начал лишь к обеду, и то только за счет аутотренинга и демонстрации окружающим своего приподнятого настроения. А окружающих было очень много: еще утром на яхту прибыли царственная бабуля, отец и тетки — с целью проконтролировать общее душевное состояние будущего женишка и безупречность его внешнего вида. Когда же мы переместились в отель, вокруг меня стали виться и остальные родичи, озабоченные тем, чтобы будущий император Российской империи не ударил на помолвке в грязь лицом. Примирил меня с происходящим только мудрый дед Миша Пожарский, заставив посмотреть на все несколько с другой точки зрения.

— Лешка, — отвел он меня в сторонку, — ты не воображай, что это только ваш с Соней праздник. Это праздник Пожарских, Романовых, Ольденбургских и других родов. А представь, как простой народ в России обрадуется, когда узнает, что у великого князя Алексея Александровича официальная невеста появилась? Да еще и такая красотка королевских кровей. А как Норвегия ликовать начнет, когда узнает, что их любимая принцесса Соня в будущем станет императрицей грозной соседки России? Вот и порадуй нас всех, сделай все красиво!

Я вздохнул и кивнул.

— Сделаю, деда…

Помолвочное кольцо царственная бабуля вручила мне только перед выходом.

— Не переживай, внучок, кольцо под размер пальчика твоей Соньки подогнали, — успокоила она меня. — Девка будет довольна.

— Спасибо, бабушка! — Я сунул бархатную коробочку в карман. — Что бы я без тебя делал!

Мария Федоровна предпочла мое двусмысленное выражение пропустить мимо ушей и просто улыбнулась, да тут еще и царственный дед скомандовал:

— Все, машины у подъезда. Выдвигаемся!

Само торжество, как и прошлые помолвки, проходило под открытым небом. Для этого на газоне в саду за дворцом Гримальди установили нарядные шатры, поставили столы с напитками и закусками, а праздничную атмосферу подчеркивал струнный квартет. У шатров нас встречали представители правящего рода Норвегии. Обмен приветствиями прошел не как обычно: мы все буквально засмущали Соню комплиментами по поводу ее свежести, красоты с очарованием и шикарного платья нежно-голубого цвета. В ответ Ольденбургские стали нахваливать мой темно-синий костюм в крупную полоску. И никто не хотел вслух признаваться, что цвет моего костюма царственная бабуля все утро согласовывала по видеосвязи с принцессой Софией. Закончив с приветствиями, мои старшие родичи двинулись к шатрам, а я чуть задержался и обменялся с Соней несколькими шутливыми фразами, поднимая себе и без пяти минут невесте настроение.

Прием шел своим чередом, все было как всегда, за исключением того, что теперь уже мне приходилось постоянно чувствовать на себе оценивающие взгляды окружающих, пытающихся прочитать на моем лице истинное, а не напускное отношение к предстоящей помолвке. Я понимал, что из всех этих нюансов и складывается большая политика, поэтому тупо лыбился и на мелкие провокации подходящих к нам королей и императоров не велся, отделываясь общими фразами. А вот наша молодежная компания, напротив, всячески пыталась меня поддерживать в уверенности, что мое показное спокойствие как раз и является очевидным признаком сильного волнения. В какой-то момент я действительно разволновался, но только из-за долгого ожидания начала церемонии: правильно говорят — нет ничего хуже, чем ждать и догонять…

Наконец, к микрофону подошел мой царственный дед и попросил минуточку внимания. Дальше последовала достаточно короткая, но проникновенная речуга про давние хорошие взаимоотношения двух достойнейших родов: Романовых и Ольденбургских, — близких не только по духу, но и являющихся добрыми территориальными соседями уже не одну сотню лет. Под искренние и не очень аплодисменты дед передал микрофон королю Харальду. Речь короля Норвегии тоже была достаточно короткой и настраивающей на позитивный лад. В ней Харальд особенно напирал на то, что лично он видит в Романовых добрых друзей, соседей и надежных партнеров. Закончив, король передал микрофон своему сыну Улафу. Тот с ободряющей улыбкой глянул на Соню, стоявшую рядом, и обратился ко мне:

— Алексей, прошу вас!

Я приблизился к девушке, преклонил перед ней колено, улыбнулся и протянул вперед руку с открытой красной коробочкой.

— Соня, ты выйдешь за меня? — спокойным, как мне казалось, голосом спросил я.

Прошла секунда, вторая, и наконец я услышал слегка кокетливый голосок:

— Да, Алексей, я выйду за тебя.

Я поднялся с колена и надел улыбавшейся Соне на безымянный пальчик помолвочное колечко.

— Дамы и господа, — произнес в микрофон принц Улаф, — позвольте вам представить жениха моей дочери Сони! Алексей Александрович Романов! Поприветствуем жениха и невесту!

Я встал рядом с Соней и поднял ее правую руку, демонстрируя всем присутствующим сверкающее огромным камнем кольцо. Пока нам хлопали и иными способами демонстрировали свое одобрение, я ощутил исходящий в мою сторону от Сони самый настоящий поток нежности и любви. Не придумав ничего лучше, ответил невесте тем же и чуть сильнее сжал ее пальчики. И — о чудо! Все мои сомнения по поводу выбора спутницы жизни мигом улетучились, а на душе стало тепло и спокойно!

А дальше началась обязательная программа… Вспышки фотоаппаратов, улыбки, поздравления, обнимашки, слезы на лице невесты и лицах присутствующих девушек и женщин, звон бокалов и цветы, цветы, цветы! Все это торжественное безобразие длилось не менее получаса, потому что представители каждого из правящих родов желали поздравить жениха и невесту лично. Не остались без внимания и наши родичи. Как и на помолвках братьев и друга постоянно звучали настоятельные просьбы прислать приглашение на свадьбу и шутливые обещания не поскупиться на подарки. Потом были красивые тосты, еще тосты и еще, пока в один прекрасный момент царственный дед снова не подошел к микрофону. Через несколько секунд к нему присоединились король Франции и князь Монако.

— Любимые Сонечка и Алексей! — начал дед. — Еще раз хочу от себя лично и от всех Романовых поздравить вас с помолвкой! Очень надеюсь, что скоро вы обвенчаетесь и наделаете нам маленьких Романовых! — Пока присутствующие смеялись и хлопали, император откашлялся и продолжил: — А сейчас, уважаемые дамы и господа, друзья и родственники, у нас с Людовиком и Альбером есть для вас небольшое объявление. Все вы прекрасно знаете, что совсем недавно российской стороной было принято решение о переносе нашего энергетического бизнеса в Монако. Так вот, хочу вас уведомить, что буквально вчера на территории княжества были зарегистрированы три компании с русско-французским и монакским участием, а именно товарно-сырьевая биржа, банк и страховая компания.

Дед сделал паузу, а аплодисментов и радостных выкриков с мест почему-то не последовало: все напряженно ждали продолжения такой интересной речи. И император не обманул ожиданий присутствующих.

— Общим собранием акционеров упомянутых компаний были приняты следующие единогласные решения: назначить на должность председателя правления Монакской товарно-сырьевой биржи моего младшего сына — Романова Николая Николаевича, на должность первого заместителя председателя правления моего внука — Романова Алексея Александровича.

Услышав свое ФИО, я натуральным образом обалдел: где я и где товарно-сырьевая биржа? А царственный дедуля продолжил жечь:

— Людовик Бурбон-младший и Ренье Гримальди назначены на должности заместителей председателя правления. Идем дальше. Состав правления Акционерного банка «Русско-монакский союз» тот же, должности аналогичные.

Сука! И в банк засунули!

— И, наконец, Акционерное страховое общество «Русско-монакский союз». Состав правления тот же, должности аналогичные.

И в страховую до кучи! А жить мне когда прикажете? Или старшие родичи меня чисто формально в эти конторы устроили, чтобы, значит, клиенты больше уважали, а конкуренты от страха тряслись? Остается надеяться только на это, иначе счастья не видать…

А тем временем микрофон оказался в руке у короля Франции.

— Уважаемые друзья! — с довольным видом начал вещать Людовик. — Давайте пожелаем всем трем компаниям процветания, а вновь назначенным членам правления — трудолюбия, терпения и удачи в делах!

После «долгих и продолжительных оваций» микрофон перешел к князю Альберу, но я его решил не слушать, а переговорить с «внезапно» оказавшимся рядом родителем:

— Отец, вы зачем такое сделали?

— Мы здесь ни при чем — это Людовик с Альбером настояли. Говорят, у принца Алексея репутация подходящая!

— Ой ли?

— Точно тебе говорю, сынок! И вообще, у тебя сегодня праздник, так что расслабься и получай удовольствие. Разговоры разговаривать будем завтра.

— А завтра вы меня опять чем-нибудь обрадуете?

Родитель хмыкнул и демонстративно отвернулся, а я, не дожидаясь индивидуальных поздравлений со стороны присутствующих по поводу целых трех высоких должностей, все-таки решил воспользоваться отцовским советом и не портить праздник хотя бы Соне. Для чего подхватил с подноса у официанта два бокала с шампанским и, натянув счастливую улыбку, стал пробираться сквозь плотный строй гостей к своей невесте, занятой просмотром отснятых снимков на ноутбуке одного из фотографов…

* * *

Король Англии задумчиво рассматривал на просвет бокал с коньяком и одновременно слушал выводы о происходящем от императора Германии.

— Георг, я тебе точно говорю: Николя своего младшего сына председателем правлений всех трех компаний поставил только для вида! Реально холдингом управлять будут старшие Романовы, а Алексей нужен для эффективного воплощения управленческих решений в жизнь… И для охраны холдинга еще… Ну и для борьбы с конкурентами.

— Я тоже склонен так считать, Вилли, — кивнул король и отпил коньяка. — И помолвка Алексея с норвежкой в пользу этой версии говорит. Как бы Романовы с Ольденбургскими нас за жабры не взяли, образовав нефтегазовый картель. И ничего тогда мы норвежцам не сделаем — цепной пес по имени Алексей порвет любого за близких родственников.

— Меня сейчас другое беспокоит, Георг, — протянул император. — Романовы с помощью этого холдинга вполне способны в самое ближайшее время создать альтернативу сложившемуся в Европе финансовому порядку с центрами в Лондоне и Берлине. А помешать мы им теперь не сможем: любая наша попытка сопротивления вне рамок международного права будет жестко пресекаться принцем Алексеем. Вплоть до летального исхода. Иначе говоря, ваша знаменитая формула о том, что, если джентльмен не может выиграть по правилам, джентльмен меняет правила, больше не работает.

— Согласен, Вилли. — Король опять сделал маленький глоток. — Этот русский принц к сантиментам не склонен и правила менять будет сам. Но, прежде чем поднимать лапки кверху, предлагаю подумать об альтернативных вариантах решения проблемы.

— Что за варианты? — заинтересовался император.

— Для начала — переговоры с русскими о жестком разделе сфер влияния. А если результаты переговоров нас не удовлетворят… — Георг покривился. — Что очень вероятно… Придется прибегнуть к радикальным способам решения проблемы.

Вильгельм отшатнулся.

— Это без меня! И я тебя не слышал!

Глядя вслед удаляющемуся императору Германии, король Англии презрительно прошептал:

— Слабак!..

Глава 11

На Соню мое внезапное высокое назначение не произвело особого впечатления — она сама привыкала к новому для себя статусу законной невесты великого принца Алексея Романова, — поэтому с расспросами и комментариями девушка не лезла, а озабочена была в основном тем, чтобы праздник понравился всем гостям без исключения. Меня такое поведение теперь уже официальной невесты откровенно радовало — не хватало еще, чтобы и Соня на правах будущей супруги доставала меня разговорами о том, о чем я сам пока не имел никакого представления. Единственное, что ее беспокоило, — позову ли я ее с собой в Монако, когда сам буду прилетать в княжество по делам.

— Конечно же, Сонечка! — улыбался я девушке. — Но тебе следует запомнить одно: в Монако я буду прилетать работать, а не отдыхать, так что времени тебе уделять смогу немного.

— Ничего страшного! — отмахнулась она. — Я все понимаю и найду, чем себя занять, пока ты работаешь…

В том, что Соня найдет, чем себя занять в Монако, я нисколько не сомневался: пляжи, морские прогулки, модные бутики и рестораны в княжестве присутствовали в товарных количествах.

Ближе к вечеру помолвка стала больше напоминать деловой прием, чем праздник: никто алкоголем не злоупотреблял, тосты в честь нас с Соней и Романовых с Ольденбургскими стихли, а присутствующие гости не стесняясь обсуждали последствия создания русско-французского и монакского энергетического холдинга.

Как понял лично я из обрывков разговоров, создание этого холдинга ни для кого из представителей правящих родов мира секретом не было, а вот то, что руководить и биржей, и банком, и страховой компанией старшие Романовы назначат именно меня, стало для многих очень неприятным сюрпризом. Я поначалу даже подумал, что короли с императорами и их наследники сильно преувеличивают значимость моей скромной персоны, не имеющей никакого представления не только о механизмах работы всех вышеуказанных компаний, но и о способах управления ими, однако любимый родитель сумел убедить меня в обратном.

— Ну что, сынок, — отвел он меня в сторонку от нашей молодежной компании, — заметил, как на тебя гости по-другому начали смотреть?

— Заметил, — поморщился я. — Как будто заново прицениваются.

Отец хмыкнул:

— Ну еще бы! Все прекрасно понимают, что твой дядька Николай председателем поставлен чисто номинально, как и остальные два члена правления — Людовик-младший и Ренье, — а процессом рулить будешь именно ты.

Я хотел возразить родителю, что ничего не понимаю ни в энергоресурсах, ни в торговле ими, ни в банковской и страховой деятельности, но отец остановил меня властным жестом:

— Сначала рулить будешь тоже чисто номинально и под полным контролем наших профильных специалистов, а со временем, когда полностью в дела въедешь, сможешь и собственные проекты продвигать. В ближайшей же перспективе твоей основной задачей будет обеспечение нормального функционирования холдинга, в том числе и за счет своей репутации. И я тебя могу заверить: работы по обеспечению тебе хватит надолго.

Я вздохнул.

— Получается, мне придется постоянно в Монако мотаться?

Родитель отмахнулся.

— На кой ляд? По видеосвязи текущие дела обсуждать будешь с местным руководством. А вот если наши заклятые европейские партнеры вздумают устроить акции саботажа или иным способом негативно вмешаться в деятельность холдинга — ответные шаги будут именно на тебе, в том числе и с твоим личным участием. Более предметно мы это обсудим уже на родине, а сейчас твоя главная задача — раздувать щеки, делать важный вид и никому, даже своим друзьям, не давать никаких обещаний касательно деятельности наших предприятий. Понял меня?

— Понял, — кивнул я и решил «отомстить» родителю за всю эту подставу с холдингом: — Отец, а при некой баронессе мне тоже прикажешь щеки раздувать и делать важный вид?

Ни один мускул не дернулся на лице родителя, однако чуйка подсказала, что он напрягся.

— Не кажется ли тебе, сынок, что вспоминать о своей любовнице на вашей с Соней помолвке несколько… неправильно? — Он улыбнулся. — А вот завтра…

— Намек понял, — улыбнулся и я. — Какие еще будут инструкции?

— Посидим ближе к ночи на яхте узким кругом?

— Не вопрос…

Несмотря на предупреждение отца, до окончания вечера так никто и не предпринял попыток поговорить со мной на тему холдинга.Единственное, Гогенцоллерны, Медичи и Виндзор в шутку заявили, что если мне станет скучно во время деловых поездок в Монако, то я всегда могу на них рассчитывать — принцы торжественно поклялись, что уж они точно смогут обеспечить мне на территории княжества полноценный отдых от тягот и забот моей новой ответственной должности.

Наши девушки в лице Наташи Долгорукой и Инги Юсуповой пошли еще дальше и заявили, что всегда мечтали стать специалистками в области международного права, а лучшего места для летней практики, нежели Монако, сейчас просто не найти. Сообщив нам эти сведенья, будущие «юристки-международницы» стали многозначительно поглядывать в мою сторону. Я усмехнулся и обратился к Дюше Долгорукому:

— Андрей, ты тоже внезапно возлюбил международное право?

Он отрицательно помотал головой.

— Нет, Алексей, я планирую специализироваться в области уголовного и уголовно-процессуального, так что летом собирался в прокуратуре месяц общественным помощником следователя поработать, чтобы окончательно убедиться в правильности выбора.

Я уже хотел похвалить университетского друга за такое взвешенное решение, но не успел — свои «пять копеек» вставила его сестра:

— Алексей, не слушай ты его! — с обидой заявила Наталья. — Дюша просто не хочет уезжать летом от Машки, которую никто во время поступления в универ из Москвы не отпустит! А прокурорское следствие — это убийства, трупы, в том числе и расчлененные, изнасилования и бесконечные допросы всяких конченых ублюдков! — Она повернулась к брату. — Лично я в этой грязи копаться не намерена! А без тебя родичи меня никуда не отпустят!

Андрей нахмурился и собрался уже что-то ответить, но я решил вмешаться в назревающий семейный конфликт:

— Наташенька, успокойся! Во-первых, с Монако еще ничего не ясно — я сам узнал о своем назначении одновременно с вами и не в курсе подробностей того, как тут будет все устроено. И, во-вторых, даже если мне удастся договориться с твоими и Ингиными родичами и действительно устроить вам тут практику, никакого пляжного отдыха вам себе устроить не удастся: работать в офисе придется полный рабочий день, а на море сумеете вырваться только по редким выходным. Готовы к такой практике?

Долгорукая с Юсуповой, поджав надутые от обиды губки, молчали, а я решил немного подсластить пилюлю:

— Есть еще вариант, но тоже ничего обещать заранее не буду. Можем всей нашей компанией плюс мои сестры и еще кто-нибудь специально прилететь в августе в княжество на пару недель отдохнуть. Как вы на это смотрите?

Друзья откликнулись на мое предложение с огромным энтузиазмом, и мне пришлось им еще раз напомнить о том, что этот августовский визит в княжество пока под очень большим вопросом.

Отдельно со свершившейся помолвкой меня поздравила любимая царственная бабуля.

— Ну что, Алексей, — глаза Марии Федоровны лучились неподдельной радостью, — скоро закончатся у тебя беззаботные денечки. Сам не заметишь, как Сонька возьмет тебя в оборот.

Она оглянулась на свою импровизированную свиту, состоящую из моих теток и Михеевой с Петровой-Врачинской, и те с улыбками покивали.

— В смысле «возьмет в оборот»? — Я сделал вид, что не понимаю, о чем идет речь.

— Не прикидывайся, внучок, — хмыкнула бабуля. — Невеста твоя девка умная и хваткая, характер свой до свадьбы показывать не будет, а вот потом… — Императрица опять оглянулась на свою свиту. — Сам не заметишь, как по струнке ходить начнешь. А если Сонька еще и забеременеет…

Я сделал вид, что напрягся.

— Бабушка, ты это к чему?

— К тому, Лешенька, что ты должен знать: у тебя есть любящие родичи, к которым всегда можно прийти и поговорить о наболевшем.

Я кивнул.

— Ты себя имеешь в виду, бабушка?

— Именно, внучок, — с достоинством кивнула она. — А у тебя есть еще кандидаты, с которыми ты можешь обсудить семейные дела?

Я решил не говорить бабуле, что если захочу обсудить с кем-то свои семейные дела, то уж точно не с ней, и отделался обещанием:

— Конечно, бабушка! Если будут проблемы — ты узнаешь о них первой.

Надо было отдать должное старушке — она мне не поверила и, изогнув бровь, спросила:

— Точно узнаю?

— К гадалке не ходи!

Уже под конец «великосветской пати» меня изволил подозвать к себе царственный дед, который вокруг и около ходить не стал и с ходу заявил, что он в курсе наших с отцом планов посидеть на яхте узким кругом, и предупредил, чтобы мы не особо увлекались: завтра предстоял трудный рабочий день. Мои попытки выяснить подробности этих самых трудностей не увенчались успехом — глава рода упорно молчал и делал загадочное лицо, что в его «веселом» состоянии смотрелось весьма забавно.

На яхту получилось попасть только в одиннадцатом часу ночи, и после поздравлений адмирала Варушкина с помолвкой мы с отцом, дедом Мишей Пожарским, Прохором, Ваней, братьями Колей и Сашей, Владимиром Ивановичем Михеевым и отцом с сыном Петровыми по традиции расположились на носу «Звезды». Тут уж мне пришлось выслушать все, что «действительно» думают мои самые близкие люди по поводу нашей с Соней помолвки, а общую мысль взялся сформулировать князь Пожарский:

— Бедная девочка! — под общий смех отсалютовал мне бокалом улыбающийся дед. — Сонечка еще не подозревает, насколько у тебя, Лешка, тяжелый и суровый характер! Даже я, пройдя все ступеньки армейской службы, повоевав и навидавшись всякого разного, до тебя не дотягиваю! А чего стоят твои припадки гнева, когда всем окружающим хочется забиться под плинтус и не отсвечивать, а еще лучше — оказаться от тебя подальше? Одно внушает осторожный оптимизм — твое, внучок, нежное и любящее отношение к сестрам и Алексии. — Он хмыкнул. — А значит, у тебя все-таки есть шанс построить с Сонечкой отличную семью и нарожать мне кучу маленьких правнуков и правнучек! За это и предлагаю выпить!

Через какое-то время тенденция изменилась: меня, слава богу, обсуждать перестали, и все сосредоточились на обсуждении достоинств моей невесты. Вывод был однозначен: великому князю Алексею Александровичу несказанно повезло с принцессой Соней! Особенно повлиял на этот вывод тот факт, что норвежка собиралась идти по стопам своей матери и поступать на медицинский, а не «на какой-то там юридический или на журналистику» — именно так выразился захмелевший Ванюша Кузьмин, которого поддержали такие же пьяненькие окружающие. Исключением был только скромно промолчавший Шурка Петров, да и я особо не возмущался — все-таки медики, учителя, военные, пожарные и сотрудники правоохранительных органов гораздо полезнее для империи, чем обычные юристы, журналисты и художники. Особенно когда у тебя все родичи мужского пола с военным образованием, а у Шурки отец с покойным дедом — с дипломами сельхозакадемии. В защиту акул пера неожиданно выступил мой отец:

— Журналисты тоже важны! — заявил он. — Кто общественности в правильном русле осветит действия властей? — Родитель оглядел присутствующих. — Мы тут с родичами прикинули и решили, что Анюта Шереметьева вполне подойдет на роль пресс-секретаря главы вновь образованного холдинга. Что думаете?

Все были согласны, что княжна Шереметьева — лучший выбор для холдинга, однако и тут не обошлось без особого мнения Ванюши Кузьмина:

— Николаич, это все, конечно, хорошо, — вещал пьяненький колдун, — но мне просто интересно: за кого Шереметьевы теперь свою княжну замуж выдадут при таких-то профессиональных успехах Анюты? — Ваня ухмыльнулся. — Кроме царевича, Коли с Сашей и нашего Смоленского Рембрандта, уже в достаточной мере проявивших и зарекомендовавших себя, остальные знатные молодые люди из малого света похвастать особыми успехами в жизни пока не могут. Мезальянс, как говорится, налицо…

Мой родитель задумался на несколько секунд, а потом повернулся к князю Пожарскому.

— Дядька Миша, а ведь Ванюша дело говорит. Как бы нам действительно жизнь Аннушке не испортить.

Князь покивал.

— Да уж, хотели как лучше, а получилось как всегда… Ты, Саша, на эту тему еще раз с батюшкой и матушкой переговори… И не только с ними — с Шереметьевыми тоже. А уж там и решите…

Еще через какое-то время присутствующие разделились на две компании по возрасту: старшую и младшую, — и на нас с Шуркой внезапно нахлынула ностальгия по беззаботному детству. Слушавшие наши воспоминания Коля с Сашей в конце концов не выдержали и взяли с нас торжественное обещание при первой же возможности взять их с собой на Смоленщину.

— Хоть на пару дней! — требовал Николай. — В идеале — на недельку! Хочу русский лес, а не море и пальмы! И баньку деревенскую хочу!

Александр поддержал брата и добавил, что было бы неплохо еще сходить на охоту и рыбалку, да и продегустировать разрекламированную алкогольную продукцию Петрова-старшего он был совсем не против…

Спать я ложился с противоречивыми мыслями: с одной стороны, у меня сегодня состоялась помолвка с выбранной лично мной замечательной девушкой, а родичи оказали мне доверие, включив в правление энергетического холдинга; с другой же стороны, невеста и место в правлении, как ни крути, — это очередная серьезная ответственность с соответствующим кругом обязанностей, которых у меня и без этого до хрена и больше. Чтобы успокоиться, пришел к компромиссному решению: будет день — будет пища…

* * *

К десяти часам утра мы с Прохором, Ванюшей и Колей с Сашей, как и было предписано, явились в отель для решения очередных рабочих вопросов. Еще в лифте чуйка указала мне на наличие в районе пентхауса большого количества напряженных незнакомых обликов, а стоящий рядом Кузьмин подтвердил выводы моего подсознания.

— Чувствую, денек будет тот еще… — пробормотал колдун. — Слышь, царевич, когда мы уже на богоспасаемую родину вернемся?

Вопрос Ванюши я оставил без ответа, да он, похоже, от меня его и не ждал…

Чуйка не подвела — перед входом в номер вдоль стеночки устроились семеро мужчин в возрасте от сорока до пятидесяти лет, троих из которых я знал: генерал Нарышкин Алексей Петрович; его заместитель по резидентуре в звании полковника, с которым мы совсем недавно катались по Берлину и установочных данных которого я не помнил; и полковник Пограничной стражи Панцулай Виктор Викторович, мой типа родственник. Последнего в Монако я увидеть вообще не ожидал, но, вспомнив разговоры с отцом насчет Панцулая, мысленно решил согласиться с Ванюшей Кузьминым: денек, похоже, будет тот еще. Остальных мужчин я не опознал, но, судя по компании и моим ощущениям, передо мной стояли кадровые сотрудники спецслужб.

Тем временем Нарышкин скомандовал:

— Господа офицеры!

Вместе с офицерами подтянулись и дворцовые, охранявшие вход в пентхаус, и все они одновременно уставились ничего не выражающими взглядами прямо перед собой. Тут меня в бок легонько локтем пихнул Александр.

— Поприветствуй и скомандуй «Вольно!» — тихонько прошептал он.

— Здравия желаем, господа офицеры! — бодро произнес я.

— Здравия желаем, ваши императорские высочества!

— Вольно! Без чинов! — изобразил я улыбку.

И уже сделал шаг к Алексею Петровичу, протягивая ему руку, но вежливость с благорасположением продемонстрировать не успел: дверь номера распахнулась, а на пороге показался мой отец.

— Вы чего расшумелись? — нахмурился он. — Сколько вас можно ждать? — Это он произнес, глядя на нашу с Прохором, Ваней и братьями компанию. — Проходите уже! И вы, Алексей Петрович. — Это было сказано генералу Нарышкину.

Как оказалось, все Романовы мужского пола, находящиеся в данный момент в княжестве, были в гостиной. Помимо них наличествовали моя царственная бабка, дед Миша Пожарский, устроившийся по своей привычке в районе бара, и подполковник Михеев, обретавшийся рядом с князем. Обмен приветствиями долго не продлился, и царственный дед приступил к делу.

— Алексей Петрович, — смотрел он на Нарышкина, — у меня для тебя плохие новости.

Генерал ощутимо напрягся, но внешне своего волнения никак не показал.

— Так вот, — продолжил император, — нами принято решение отозвать тебя обратно в Москву.

Дед многозначительно замолчал, а Нарышкин вытянулся и рявкнул:

— Есть продолжить службу в Москве, ваше императорское величество!

Император хмыкнул:

— Вы поглядите на него! Прямо сама невозмутимость! А ты, Лешенька, не хочешь узнать, почему тебя в Москву отзывают?

Из генерала как будто воздух выпустили.

— За что, дядька Коля? — убитым голосом спросил он.

— За хорошую работу, племянничек, — опять хмыкнул дед. — Ты назначаешься на должность заместителя начальника Первого главного управления Корпуса с присвоением тебе звания генерал-лейтенанта. Соответствующий указ я подписал сегодня утром.

Нарышкин ожил на глазах, вытянулся и гаркнул:

— Служу государю и Отечеству!

— Не спеши благодарить, Алексей Петрович! — улыбался этот самый государь. — По возвращении на родину ты будешь уволен из Корпуса в связи с переходом на другую ответственную работу.

Генерал-лейтенант насторожился, а дед продолжил:

— Как ты отнесешься к тому, что мы назначим тебя заместителем министра иностранных дел?

Глаза Нарышкина расширились от удивления.

— Государь, но это такая ответственность…

— Будешь курировать Европу.

Новоиспеченный генерал-лейтенант заулыбался.

— Я согласен, государь! Но у меня есть условие.

— Чего у тебя есть? — недовольно буркнул император.

— Прошу прощения, государь, есть нижайшая просьба: мне бы хоть пару своих проверенных людей из Корпуса в МИД перетащить на ключевые направления…

— Внешнюю разведку оголить не дам! — так же недовольно протянул дед. — И так работать некому. Подберешь кого-нибудь из контрразведки и из прикомандированных к МИДу.

— Большего я и не прошу, государь! А кого на мое место резидента? Надеюсь, полковника Разумовского?

— Его, — кивнул император. — Тебе недели хватит, чтобы передать полковнику дела по резидентуре?

— Более чем, государь. Полковник, как мой заместитель, и так в курсе всех текущих дел.

— Хорошо. И еще, Алексей, про назначение в МИД пока никто не должен знать. Договорились?

— Договорились, государь. — Нарышкин замялся. — А мой отец в курсе про МИД?

— А как сам думаешь? — фыркнул дед, а за ним и остальные Романовы. — И зови уже своего дружка Разумовского — будем с Евгением заново знакомиться и нарезать ему текущие задачи.

Пока Алексей Петрович ходил за своим заместителем, я успел получить у братьев некоторые сведенья о полковнике. Оказалось, что Евгений Максимович Разумовский является старшим сыном заместителя командира Корпуса-начальника Первого главного управления генерала Разумовского.

«И тут семейственность с традициями! — мысленно усмехнулся я. — Куда же без них!»

— Еще Евгений Максимович, по слухам, лучший школьный друг нашего Владимира Ивановича. — Николай косил глазами в сторону подполковника Михеева. — Так что делай выводы, Лешка.

— Спасибо за предупреждение, Коляшка, — поблагодарил я брата.

Торжественное назначение полковника Разумовского на должность главы европейской резидентуры Корпуса прошло штатно: Евгения Максимовича поздравили с назначением, «нарезали задачи», о сути которых полковник прекрасно знал и так, а потом пообещали, что, если по итогам девяти месяцев текущего года европейская резидентура покажет хорошие результаты, быть Разумовскому генерал-майором. Полковник, в свою очередь, поблагодарил императора за оказанное высокое доверие и пообещал приложить все свои силы и силы своих сотрудников для успешного решения поставленных задач.

А дальше генерал Нарышкин пригласил в гостиную офицеров, дожидавшихся своей очереди в коридоре, и царственный дед представил Прохору, Ване, Коле с Сашей, Владимиру Ивановичу Михееву и мне руководство службы безопасности вновь созданного холдинга:

— Генерал-майор Сазонов Андрей Алексеевич, внешняя разведка Корпуса. Глава службы безопасности. Общее руководство.

Невысокий крепыш с тонкими чертами лица и цепким, внимательным взглядом произвел на меня приятное впечатление своим природным обаянием. А дед продолжил:

— Полковник Карпинский Валентин Викторович, внешняя разведка Корпуса. Первый заместитель Главы службы безопасности. Основной круг обязанностей — разведывательная деятельность.

Высокий полковник с такими же цепкими глазами, как и у его начальника, явно был весельчаком и балагуром.

— Полковник Демин Руслан Тимурович, Главное разведывательное управление Военного министерства. Заместитель Главы службы безопасности. Круг обязанностей тот же, но с учетом военной специфики.

На татарина этот мужественного вида франтоватый блондин среднего роста не походил от слова совсем, за исключением хитринки в глазах, прямо говорящей собеседнику: я не так прост, как кажусь.

— Полковник Садовский Георгий Валентинович, внешняя контрразведка Корпуса. Заместитель Главы службы безопасности. Круг обязанностей — контрразведывательная деятельность.

Контрразведчик был далек от образа здоровенного небритого мужлана с закатанными рукавами, светящего в глаза лампой и орущего на предателя родины: «В глаза смотреть, кому сказал! За сколько ты, мразь, продался японской разведке?» Напротив, этот сухощавый мужчина производил впечатление рафинированного интеллигента, шедшего на очередную премьеру в театр и только по нелепому стечению обстоятельств оказавшегося в этой гостиной. Образ дополняли очки в тонкой оправе, и у меня появилось стойкое ощущение, что диоптрии в стеклах этих очков отсутствуют. А еще ощущения мне подсказывали, что полковник Садовский — самый опасный из присутствующих здесь офицеров. Опасный в профессиональном смысле, конечно же, так что за холдинг можно было не переживать: враг не пройдет, а предатель, если таковой появится, умрет смертью лютой еще до того, как посмеет подумать нанести ущерб Российской империи.

— Генерал-майор Панцулай Виктор Викторович, Пограничная стража Корпуса…

Генерал-майор? Это когда Ленкиному отцу генерала дали? Ведь еще совсем недавно его даже моя царственная бабуля полковником называла. Да и сам мой родственник вон с круглыми глазами стоит, явно обалдев от таких новостей. А дед продолжал:

— Заместитель Главы службы безопасности. Круг обязанностей у его превосходительства, — император усмехнулся, — будет крайне широк. Во-первых, физзащита холдинга. Во-вторых, при необходимости и по запросу помощь бойцами СБ органам внешней разведки и ГРУ при проведении ими… горячих акций на территории Европы. В-третьих, Виктор Викторович, на вас в рамках деятельности холдинга будет возложена и очень ответственная часть разведывательной деятельности. Но об этом мы поговорим чуть позже, а сейчас, господа офицеры, — дед оглядел строй, — позвольте представить вам руководство. Великий князь Алексей Александрович, как вы уже знаете, занимает должность заместителя председателя правления всех трех компаний, входящих в холдинг, и ему вы подчиняетесь в первую очередь. Великие князья Николай Викторович и Александр Александрович с сегодняшнего дня назначены на должности помощников председателя правления. Также на должности помощников председателя правления назначены Белобородов Прохор Петрович, — воспитатель кивнул, — Кузьмин Иван Олегович, — теперь кивнул колдун, — и хорошо вам всем знакомый Михеев Владимир Иванович. — Царственный дед сделал паузу и еще раз обвел взглядом строй. — Приказы всех перечисленных лиц вы, господа офицеры, должны неукоснительно выполнять, не задавая лишних вопросов. Вам все понятно?

— Так точно, ваше императорское величество! — рявкнул строй.

— Идем дальше. На должности советников председателя правления назначены господа Смирнов и Карякин, с которыми вы познакомитесь в самое ближайшее время.

Тут я напрягся…

— Говорю сразу, — дед снова сделал паузу, — господа Смирнов и Карякин — колдуны и будут очень полезны в вашей деятельности. За консультацией о реальных возможностях колдунов и методах их эффективного использования в разведдеятельности можете обратиться к Руслану Тимуровичу — на службе в ГРУ люди с подобными способностями состоят. Но предупреждаю на берегу, господа офицеры, подменять вашу работу способностями колдунов мы не позволим, а о рамках использования господ Смирнова и Карякина с вами отдельно переговорят цесаревич и великий князь Алексей Александрович. — Император повернулся к стоящему в сторонке полковнику Разумовскому. — Евгений Максимович, в крайних случаях разрешаю вам… брать у коллег в аренду господ Смирнова и Карякина, но только в крайних — сами понимаете, за передвижением по Европе русских колдунов спецслужбы наших вероятных противников будут следить с особым вниманием. Согласовывать участие в ваших операциях колдунов будете с великим князем Алексеем Александровичем через господина Белобородова.

— Так точно, ваше императорское величество! — Полковник явно обрадовался услышанному, и сразу становилось понятно, что крайние случаи теперь у Разумовского будут «случаться» с завидным постоянством.

Дед повернулся к генералу Сазонову.

— Андрей Алексеевич, от французской стороны у вас будет еще один заместитель — господин Бланзак. Король Франции при первом знакомстве представил нам Бланзака как сотрудника контрразведки, однако в процессе знакомства с этим французским спецслужбистом у цесаревича с господами Белобородовым и Кузьминым сложилось стойкое впечатление о принадлежности Бланзака именно к разведке. Имейте это в виду, генерал.

— Учтем, ваше императорское величество, — кивнул Сазонов.

Вот же черт! А мне папахен с воспитателем и колдуном о своих подозрениях ничего не сказали. Похоже, мое обучение в условиях, максимально приближенных к боевым, так никогда и не закончится…

— И последнее. Управляющие всех трех компаний, а также персонал, включая сотрудников службы безопасности, сейчас проходят дополнительную учебу в Москве и до Монако доберутся чуть позже. На этом предлагаю с кадровыми вопросами заканчивать и переходить к общим организационным. — Император оглядел сначала офицеров, а потом нашу «банду». — Вопросы? Нет вопросов. Отлично! Тогда позвольте еще раз кратко описать сложившуюся ситуацию. Вновь созданный холдинг — отличный шанс Российской империи взять мертвой хваткой Европу за ее слабое место — дефицит энергоресурсов. Теперь именно мы будем диктовать условия и устанавливать цены, минуя посредников в виде Германии, Британии, Польши и ряда других европейских стран. Кроме этого, у нас есть отличный шанс создать на территории Монако новый мировой финансовый центр — альтернативу Британскому и Швейцарскому, — а также побороться с англичанами за очень и очень прибыльный международный страховой бизнес.

Дед опять сделал паузу и продолжил:

— Работать для достижения этих целей придется не просто много, а очень много, господа! Мы уже сейчас встречаем серьезное сопротивление со стороны наших европейских партнеров, и, уверен, сопротивление это будет только нарастать. Однако общими усилиями мы справимся. — Еще одна многозначительная пауза. — Теперь конкретика. Новый холдинг в самой ближайшей перспективе станет пересечением многочисленных финансовых потоков, а значит, и информация об этих финансовых потоках будет представлять собой особо ценные разведданные. В этой ситуации мы решили дополнительно перестраховаться и назначить на все ключевые должности в холдинге только наших родственников. Господа офицеры, надеюсь, мы приняли правильное решение?

Родственников? И здесь семейственность! А что, логично: кому доверять, если не родственникам? И денежное содержание, я уверен, у господ офицеров будет такое, что закачаешься! Хотя люди на таких должностях и при такой ответственности должны получать неприлично много…

Тем временем строй подтянулся и дружно рявкнул:

— Так точно, ваше императорское величество!

— Нисколько не сомневаюсь, — кивнул царственный дед. — Про сбор информации о финансовых потоках я уже упомянул, а теперь давайте еще раз проговорим некоторые моменты вашей разведдеятельности…

Понятно, офицеров заинструктировали еще в Москве, проиграв с ними по десять раз все варианты «выполнения» ими своих прямых обязанностей, а этот разговор царственный дед затеял чисто для нас с Колей и Сашей. Да, именно для нас троих, потому что Прохор с Ванюшей и Владимир Иванович точно в курсе всех раскладов…

А император тем временем продолжил:

— По бирже все понятно — стандартная проверка участников биржевой торговли, а также финансовых групп, стоящих за ними. Здесь постарайтесь обойтись без перегибов на местах. Хотя… вам будет виднее, господа офицеры. А вот по банку и страховой есть великолепные варианты… Учитывая, что в качестве акционеров что банка, что страховой выступают не частные лица и даже не отдельные роды, а Россия, Франция и Монако, доверие к обеим компаниям будет огромное. Клиентов, я уверен, даже на начальном этапе будет хоть отбавляй, особенно на фоне того, что Монако — оффшорная зона с минимальным уровнем налогообложения. Но нам же с вами в клиенты брать кого попало моветон? — Дед хмыкнул. — Мы же заботимся о репутации холдинга? Вот тут и вступает в дело служба безопасности для проверки благонадежности клиента. А дальше все по вашим секретным методичкам. — Дед снова хмыкнул. — И во время проведения указанных мероприятий не надо особо стесняться, господа офицеры. — Поверьте, ради дополнительной прибыли европейские дельцы не только родину продадут, но и… Это вам мое пожелание, особенно если учитывать лояльное отношение к нам местных властей и ваш дипломатический статус.

— Так точно, ваше императорское величество!

— Идем дальше. — Дед откашлялся. — Довожу до вашего сведенья, господа офицеры, что на сегодняшний день некоторыми европейскими дельцами уже предпринимаются активные попытки пролоббировать свои финансовые интересы в нашем энергетическом бизнесе путем достижения определенных договоренностей с представителями рода Романовых. Больше всего подобных предложений поступило в адрес великого князя Алексея Александровича. Признаюсь честно, подобный интерес к персоне Алексея Александровича у европейских деловых кругов возник не случайно, а с нашей аккуратной подачи. — Император улыбнулся. — И я почему-то уверен, что мой внук будет настолько любезен, что внимательно рассмотрит все поступающие предложения, особенно в свете наших планов поставлять энергоресурсы европейским потребителям в рамках долгосрочных контрактов. Однако, чтобы донести до Алексея Александровича саму мысль о желании получить некоторые преференции, европейским дельцам придется сначала выйти на доверенное лицо великого князя, коим у нас назначен любимый родственник моего внука — генерал-майор Панцулай Виктор Викторович. Дальше предложение должно преодолеть несколько этапов, а именно: выдержать суровую проверку со стороны службы безопасности холдинга, получить экспертное заключение наших специалистов, заручиться предварительным согласием Алексея Александровича и выйти на подписание контракта. Виктор Викторович! — Тон деда сменился на торжественный. — Поздравляю вас с генерал-майором!

— Служу государю и Отечеству! — рявкнул пограничник.

— Служите достойно, Виктор Викторович, как вы делали всю вашу карьеру. Зная же вашу особую щепетильность, говорю сразу: обычным порядком звание вы должны были получить только через пару месяцев, но мы решили присвоить вам генерала, так сказать, авансом. — Дед заулыбался. — Согласитесь, что любимый родственник великого князя Алексея Александровича должен быть как минимум генералом, особенно когда этот любимый родственник принимает непосредственное участие в переговорах на таком уровне.

— Так точно, ваше императорское величество!

— Вот и славно. На этом, господа офицеры, нашу встречу предлагаю закончить, а все остальные инструкции вы получите от Александра Николаевича.

Только дед сделал пару шагов в сторону, а отец, наоборот, приблизился к нам, как к Панцулаю подскочил Ванюша Кузьмин и, не обращая ни на кого внимания, стал трясти пограничника за плечи.

— Викторыч! Ну ты красавец! Цельный генерал! Мои поздравления! С тебя поляна, дружище!

Смущенный Панцулай явно не знал, как поступать в такой ситуации, и просто кивнул.

— Конечно, Иван Олегович…

Под пристальными взглядами остальных офицеров мы с Прохором и братьями тоже подошли к окончательно смутившемуся пограничнику и поздравили. А дальше в процесс вмешался мой родитель:

— Господа офицеры, курсанты и… прочие члены правления, — отец хмыкнул, глянув в мою сторону, — у нас еще Алексей Петрович Нарышкин сегодня генерал-лейтенанта получил.

Все сотрудники службы безопасности холдинга как по команде повернулись в сторону дипломата под прикрытием.

— Так что предлагаю сегодня вечером посидеть и отметить эти знаменательные события. Заодно и познакомимся поближе. Договорились?

Предложение всем понравилось, офицеры покинули номер, и тут же Ванюша нарвался на очередные претензии со стороны Прохора.

— Ваня, ты зачем Панцулая подставил? — с недовольным видом спросил воспитатель. — Государь же прямым текстом заявил: любимый родственник внука! А теперь остальные офицеры будут Витю от греха дальней дорогой обходить и при этом стараться его на ровном месте всячески подставить, чтобы под ногами не путался!

Мы с братьями и подполковником Михеевым с интересом повернулись к Кузьмину, ожидая, чем он ответит на выдвинутые серьезные обвинения.

— Неправда твоя, Петрович! — с равнодушным видом отмахнулся колдун. — Теперь эти волчары, поднаторевшие в ведомственных интригах, Викторовича бояться будут и не станут ему без веской причины подлянки строить. А для пущего эффекта надо, чтоб и царевич благорасположение свое любимому родственнику как-то показал. Царевич, — Ванюша хитро улыбался, — есть у меня одна идейка, которую мы с тобой обсудим чуть позже.

Я просто кивнул, а Прохор не удержался от комментария:

— Опять ведь какую-нибудь пакость удумал! Смотри, стратег ты наш доморощенный, доиграешься! Мало тебе месяца губы? Так ты еще и нас с Лешкой на цугундер за собой утянешь!..

Дальнейшему обсуждению неподобающего поведения колдуна помешал мой родитель:

— Против кого дружим? — вернувшись, поинтересовался с улыбкой он. — Заканчивайте, вас государь зовет.

Оказалось, царственный дед звал не просто так.

— Ну что, дорогие мои, — разглядывал он нас, — слушайте новые вводные. По возвращении на родину вся ваша банда будет в срочном порядке повышать уровень своей финансовой грамотности. А то как-то не очень красиво получается, когда заместитель председателя правления холдинга и его помощники платежное поручение от товарной накладной не отличат. Короче, Коля с Сашей будут постигать азы финансовых наук без отрыва от учебы — прямо в училище. Преподавателей мы вам найдем, а заниматься будете по вечерам в свое свободное время.

Братья возбудились:

— Деда, да это же лютый беспредел! У нас еще и сессия не сдана, да и пройденный другими курсантами материал нам наверстывать придется!

— Ничего, справитесь, — улыбнулся император, а с ним и остальные Романовы.

Самые же позитивные эмоции демонстрировали Александровичи — ну как же, Коля с Сашей при деле, а в перспективе с полученными знаниями и опытом обоим молодым людям явно доверят и собственные проекты.

— Промежуточные зачеты и экзамены по итогам занятий у вас, молодые люди, будет принимать комиссия, состоящая из родичей, — продолжал веселиться дед. — Так что советую к учебе подойти ответственно. Вздумаете филонить — перестанете по выходным в увольнительные ходить. Все ясно?

— Ясно… — буркнули оба будущих специалиста в финансовой сфере.

— Теперь что касается остальных. — Император оглядел меня, Прохора, Ваню и Владимира Ивановича. — Приказ тот же. Ответственным за курсы финансовой грамотности назначается господин Кузьмин.

— Есть, государь! — кивнул колдун. — Особые пожелания будут?

— А как же, Иван Олегович. Программу обучения разработаешь с учетом профильной деятельности нашего вновь созданного холдинга. И еще: для обучения найди преподавателей с реальным опытом работы, а самих… студентов не стесняйся отправлять на производственную практику к себе в банк и страховую. И последнее: от Романовых курировать курсы будет мой младший сын Николай Николаевич вместе с племянниками: Александром Александровичем и Виктором Петровичем. — Дед повернулся к младшим Александровичам. — Вопросы, господа?

Вопросов не последовало, и император продолжил:

— Переходим к следующей теме. Довожу до вашего сведенья, что сегодня утром князем Маминым, председателем Имперской счетной палаты, было подано прошение об отставке в связи с ухудшившимся состоянием здоровья. Данное прошение мной было удовлетворено. После долгих и трудных размышлений, а также по совету родичей, мною было принято решение о назначении на должность председателя Имперской счетной палаты князя Пожарского Михаила Николаевича. Соответствующий указ подписан и вступит в силу с момента опубликования. Поздравляем с назначением, Михаил Николаевич!

Царственный дед замолчал, и все присутствующие дружно повернулись в сторону нового председателя Счетной палаты. Сам князь, сидевший на стуле рядом с баром, был явно не в курсе своего высокого назначения — на его побледневшем, хмуром лице играли желваки, а пальцы нервно сжимали чашечку с кофе.

— Чего?.. — взревел наконец дед Миша, и чашечка разлетелась на мелкие осколки. — Какой, к дьяволу, председатель Счетной палаты? Я заслуженный пенсионер! И видал в гробу государеву службу! Я свой долг Родине отдал сполна! Хрен вы меня еще в присутственных местах увидите, господа Романовы! Честь имею!

Князь вскочил со стула, быстрым шагом пересек гостиную и, хлопнув дверью, покинул номер. Теперь взгляды всех присутствующих скрестились на императоре.

— Чего-то подобного я и ожидал, — хмыкнул он. — Ничего, подождем до вечера — Михаил Николаевич успокоится, свыкнется с новым назначением и уже завтра с утра начнет потихоньку вникать в дела своего ведомства.

— К гадалке не ходи! — поддержал его младший брат Владимир Николаевич. — Долг перед Родиной для Мишани не пустой звук. А еще я теперь очень не завидую аудиторам Счетной палаты, которые при прежнем руководстве чувствовали себя крайне вольготно.

— Так они там все замазаны по кругу, — протянул мой отец. — Бедный Михаил Николаевич! Уверен, с таким уровнем круговой поруки он даже в армии не сталкивался!

— Разберется! — отмахнулся царственный дед. — Соответствующие полномочия у князя будут. Да и решительности ему не занимать…

* * *

Когда свежеиспеченный генерал-майор Панцулай, отпросившись, удалился на встречу с дочерью, генерал-лейтенант Нарышкин повел остальных офицеров на пляж рядом с отелем. Расположившись на лежаках, первым делом разведчики приняли меры безопасности, включив глушилки, и только потом приступили к общению. Сначала они обсудили последние новости с родины, потом общеевропейские события, включая результаты встреч глав правящих родов в Монако, и только потом слово взял бывший глава европейской резидентуры:

— Слушаем меня внимательно, коллеги, запоминаем и делаем выводы. — Нарышкин был серьезен до предела. — Группа, состоящая из великого князя Алексея Александровича и господ Белобородова с Кузьминым, которая будет осуществлять над вами фактическое руководство, — это то, с чем вы еще никогда не сталкивались. — Генерал сделал многозначительную паузу. — Великих князей Александра Александровича и Николая Викторовича я пока в расчет не беру — молоды они еще и неопытны, но лет через десять, при продолжении соответствующего тренинга, из них, пожалуй, вырастут очень и очень приличные оперативные сотрудники. А вот вышеупомянутая троица… — Нарышкин оглядел офицеров. — Белобородов и Кузьмин — бывшие сотрудники Тайной канцелярии. Почему бывшие? Потому что на данный момент они, минуя Пафнутьева, напрямую подчиняются Романовым. Причем пользуются у последних безграничным доверием. Кроме всего прочего, Белобородов — воспитатель великого князя Алексея Александровича, и воспитывал он молодого человека по своему образу и подобию. Что из Алексея Александровича выросло, вы и без меня имели честь наблюдать в новостях.

Офицеры понятливо переглянулись и покивали, а генерал продолжил:

— Господин Кузьмин — канцелярский колдун, специалист высочайшего уровня, и, как я понял, он тоже принимал живейшее участие в воспитании великого князя. Кроме этого, Белобородов и Кузьмин имеют солидный боевой опыт, наработки по части проведения различных спецопераций на территории империи и отличные навыки в области оперативно-розыскной деятельности. Господа, я лично наблюдал со стороны за работой Белобородова с Кузьминым и со всей ответственностью могу вам заявить: они оба спецы экстракласса!

Присутствующие опять переглянулись.

— Приведу вам маленький факт в подтверждение своих слов. Про операцию в Испании по захвату тех троих тварей, напавших на наше посольство в Мадриде, слышали? Так вот, командиром той группы был Кузьмин, Белобородов — замом, а еще одним замом знаете кто? Вы не поверите — генерал-полковник Пожарский!

Кто-то из офицеров аж крякнул.

— Вот и именно! — хмыкнул Нарышкин. — А все потому, господа, что Белобородов с Кузьминым воевали под началом генерал-полковника Пожарского, князь их знает сто лет и поэтому именно им доверил воспитание любимого внука. А еще вместе с нашими коллегами из Канцелярии воевали Саша с Колей Романовы. Они очень много пережили вместе, и теперь Белобородов с Кузьминым и великие князья не только боевые товарищи, но и очень близкие друзья. Сейчас же давайте поговорим про одиозную фигуру нашего молодого великого князя.

Генерал откашлялся и продолжил:

— Умен, дерзок, хваток, всегда добивается поставленной цели, в коллективе пользуется заслуженным авторитетом и так далее по списку… — Алексей Петрович хмыкнул. — И это не пустые слова! Боевая подготовка — на запредельно высоком уровне даже для представителей правящих родов! Интеллектуальные способности — явно выше среднего. Предрасположенность к разведдеятельности в наличии. Желание заниматься этой самой разведдеятельностью практически отсутствует по причине присутствия в жизни великого князя большого количества отвлекающих факторов, носящих объективный характер. — Генерал оглядел присутствующих. — Подробностей не ждите, примите сказанное на веру. Идем дальше. Характер у молодого человека сложный, но с людьми наш великий князь сходится легко, однако за редким исключением близко к себе никого не подпускает. Лидерские качества ярко выражены, не терпит контроля, подчиняться будет только тому, кого уважает. К людям требователен, однако не всегда это показывает напрямую. К себе не менее требователен. К должностям, чинам и званиям относится подчеркнуто равнодушно, предпочитает судить о человеке по его делам и заслугам. В общении ровен и уважителен, на положении собеседника в обществе не зациклен. Но если великого князя задеть, не дай бог, разозлить или еще каким-то образом вывести из себя… — Нарышкин поморщился. — Все, сливайте воду… Про его фирменный царский гнев слышали?

— Слышали, — покивали офицеры.

— Вот и молитесь, чтобы не попасть великому князю за свои возможные косяки под горячую руку! Наш государь, да простит меня его императорское величество за такое сравнение, в подобные моменты просто ребенок по сравнению со своим любимым внучком! А еще на счету Алексея Александровича целая гора из трупов… вернее, из врагов и противников, и, я уверен, при полноценном начале работы нашего холдинга количество этих мертвяков будет только множиться.

Генерал вздохнул.

— Теперь несколько фактов. Вы наверняка знаете, что в Монако на отдыхе сейчас находятся представители младшего поколения правящих родов мира и довольно многочисленная группа отечественной золотой молодежи. Так вот, наш великий князь за очень короткое время стал фактическим лидером этой молодежной тусовки и, по слухам, — Нарышкин улыбнулся, — навел такие порядки, что импортные принцы и принцессы пикнуть против него не смеют. Факт номер два: если Алексей Александрович вдруг захочет напрямую обратиться к какому-нибудь королю или императору с просьбой, отказа он не встретит — молодого Романова не только внимательно выслушают, но и обязательно постараются помочь. Уровень себе представляете, господа офицеры?

Господа офицеры уровень представляли.

— Факт номер три, — улыбался генерал. — Для вас пока самый важный: Алексей Александрович, несмотря на свой юный возраст, пользуется еще и огромным авторитетом внутри самого рода Романовых, и назначение его на должность заместителя председателя правления холдинга тому прямое подтверждение. Надеюсь, намек вы поняли.

До полковников и генералов в ПГУ Отдельного корпуса жандармов и ГРУ Военного министерства дураки редко дослуживались, поэтому кивнули все.

— Ладно, — продолжал улыбаться Нарышкин, — отдельно я про великого князя, Белобородова и Кузьмина вам рассказал, а теперь представьте, что они из себя представляют, работая в группе! Причем в слаженной группе, запредельная эффективность работы которой проверена не одной спецоперацией. Уж простите меня, господа офицеры, но мы с вами — белые воротнички, привыкшие к планированию и разработке сложных комбинаций, длящихся порой годы, и открытое боестолкновение с противником для нас с вами равносильно провалу операции. А спрашивать с вас показатели работы будут, что характерно, опытнейшие диверсанты, профессионально натренированные действовать решительно и быстро, да еще и в максимально сжатые сроки.

Вот теперь господ офицеров проняло по-настоящему.

— Да, перспективка так себе… — протянул начальник СБ холдинга, генерал Сазонов. — И что делать, Алексей?

Продолжавший улыбаться Нарышкин не удержался от смешка:

— Испугались, господа разведчики? Вижу, что испугались! Не все так страшно, как кажется на первый взгляд, — все еще страшнее! Великий князь с Белобородовым и Кузьминым не такие уж и монстры, как вам могло показаться, и специфику нашей с вами службы они худо-бедно, но понимают. Работайте на совесть, тем более самые благоприятные условия вам для этого действительно создали, и будет вам почет и уважение со званиями, наградами и должностями. А вздумаете филонить — великий князь без сожалений выкинет вас на пенсию, и родство с Романовыми не поможет.

— Вдохновляюще… — криво улыбнулся Сазонов, захмыкали и его подчиненные. — Алексей, а Вова Михеев как в помощниках главы холдинга оказался? — нарушил молчание Сазонов. — Раньше он, насколько я помню, чисто охраной занимался.

— Теперь наш Вова, как говорится, при делах. Подполковник в курсе всего, что происходит. Вообще всего. — Последнее предложение Нарышкин выделил интонацией. — И у меня сложилось стойкое ощущение, что это именно Романовы приставили своего любимчика Вову к упомянутой троице, чтобы те не творили совсем уж лютый беспредел.

— Вову приставили? — с сомнением протянул Сазонов. — При всем уважении, Алексей Петрович, но я не верю, что тот Вова Михеев, которого я знаю, будет стучать. Даже Романовым.

— А кто говорит, что Вова стукач? — хмыкнул Нарышкин. — К вашему сведенью, господа, Михеев по молодости воевал вместе с Белобородовым и Кузьминым, да и в охране великого князя наш подполковник через многое прошел, в том числе и на Лазурном берегу. Так что просто поверьте: благоразумия и авторитета, чтобы высказаться, Владимиру Ивановичу вполне хватает.

Сазонов понятливо покивал.

— Спасибо тебе за ценную информацию, Алексей Петрович! Кстати, а про генерала Панцулая нам можешь что-нибудь сказать?

— Ничего определенного… — задумался тот. — Дочь его, Елена, сейчас в Монако отдыхает, и Алексей Александрович к ней благоволит. Еще к девочке очень хорошо государыня относится… И, самое главное, Панцулаи — родственники Пожарских. И я бы вам, господа офицеры, крайне не рекомендовал на ровном месте зажимать генерала — если князь Пожарский таким отчаянным смельчакам просто из принципа устроит веселую жизнь, то вот Алексей Александрович…

Нарышкин замолчал, и его молчание для профессиональных разведчиков было понятнее слов…

* * *

Проводив офицеров с пляжа, Нарышкин достал телефон и набрал цесаревича.

— Докладываю, Шура: предварительная накачка личного состава произведена успешно, господа офицеры прониклись и осознали… Да, сгущать краски в характеристиках фигурантов не пришлось — хватило и тех сведений, которые фактически находятся в общем доступе. Но я бы тебе все равно рекомендовал вечером наших офицеров додавить — тут, я уверен, кашу маслом не испортишь… Да, любимый родственник всплывал в разговоре, и я тоже расстарался… И насчет Вовы Михеева тоже… Не за что! Сочтемся!.. Конец связи…

Глава 12

Про назначение деда Миши Пожарского на должность председателя Имперской счетной палаты я у отца ничего уточнять не стал — по обмолвкам Романовых и так было понятно, что князя поставили самым настоящим антикризисным менеджером, хоть и против его воли. Из курса «Система правоохранительных органов Российской империи» я помнил, что Счетная палата являлась эдакой финансовой контрразведкой, в обязанности которой входил контроль за расходованием бюджетных средств. А использовались таковые повсеместно: для финансирования органов исполнительной власти, судебной, законодательной, а также для поддержки различных социальных проектов, — так что значение Счетной палаты и ее председателя в системе имперской власти нельзя было недооценивать.

А вот про генерал-майора Панцулая я все-таки у родителя решил спросить.

— Сынок, — отец смотрел на меня с улыбкой, — это тебя деньги не интересуют, потому что их всегда было очень много, а в будущем станет еще больше. Да и на материальных вещах ты не зациклен. У подавляющего же большинства остальных людей… в мире ситуация противоположная: им или не хватает средств, или хочется еще больше. А тут практически на ровном месте через человека начинают проходить проекты контрактов на астрономические суммы. И в его власти элементарно или ускорить предварительные переговоры, или затянуть, просто случайно потеряв из переданного пакета документов какую-нибудь незначительную бумажку. Можно еще в долю взять сотрудников СБ, которые при проведении уже своей проверки будут лояльно относиться к контрагенту, а можно сотрудников СБ вообще в долю не брать и элементарно угрожать контрагентам, что без скромного денежного вспоможения они проверку точно не пройдут. И не забывай, сынок, что наши европейские партнеры тоже на коррупционных схемах собаку съели и на встречу с уполномоченным лицом точно явятся в сопровождении большой сумки с наличкой, а то и с двумя. Про обязательные ценные подарки я вообще молчу. Короче, околозаконных способов навариться у нашего представителя масса, и, самое главное, он будет себя успокаивать тем, что своими действиями или бездействием особого урона Российской империи не наносит. От таких вводных и открывающихся ослепительных перспектив у кого хочешь крыша поедет! Понимаешь, к чему веду?

— Понимаю, — кивнул я. — А что, кроме Панцулая, честных людей у нас в родственниках не наблюдается?

— Все честные, — хмыкнул отец. — Только вот у всех этих родственников за спиной шлейфом тянутся связи уже их родов, да и такую проверку на честность, какую прошел Панцулай во время своей службы на границе, они не проходили. — Родитель посерьезнел. — Кроме того, психологи Канцелярии дали по нашему генералу однозначное заключение: паталогически честен и нетерпим к проявлениям коррупции, за исключением ситуаций, когда с этими самыми проявлениями бороться он не в состоянии. А еще у Панцулая дочурка роман вовсю крутит с младшим Гогенцоллерном, что тоже является в этой ситуации жирным плюсом в пользу назначения нашего бравого пограничника на ответственную должность.

Отец снова улыбался, и я стал подозревать, что мне в очередной раз всего недоговаривают…

* * *

По дороге обратно на яхту братья стали жаловаться мне на свою трудную судьбу:

— Лешка, родичи прямо пихают нас в сторону жандармского факультета! — хмурился Николай. — Сначала повышение финансовой грамотности и практика в банке и страховой, а потом что? После окончания училища будем перебирать бумажки в центральном аппарате Корпуса, специализируясь чисто на экономических делах? А где погони, засады, розыск и захват злодеев?

Александр его поддержал:

— Да, Лешка, где вся романтика? Не для этого мы в военное училище поступали!

Я на это только пожал плечами:

— Насколько нам объясняли в универе, экономические дела вообще одни из самых сложных: они, как правило, многоэпизодные, доказательств собирать надо без счета, да и специальными знаниями следователи и оперативники должны владеть не хуже злодеев. Кроме того, сами злодеи, специализирующиеся на подобных делах, в основном люди умные и с хорошим образованием, а бывают и при неплохих должностях. Ловить таких — задача не из простых, а уж допрашивать явно интереснее и приятнее, чем рядового убивца с семью классами церковно-приходской школы, жизненный путь которого давно описал классик: «Украл, выпил, в тюрьму!» — Я хмыкнул. — А вообще, вам на эту тему надо пообщаться с Иваном Олеговичем — он в красках и со знанием дела опишет темную финансовую сторону деятельности отечественного криминала. Бьюсь об заклад, после беседы с Кузьминым вы свое мнение о преступлениях экономической направленности поменяете в корне.

Братья переглянулись, и Александр поинтересовался:

— А ты сам в Корпус не надумал пойти служить?

Я не удержался от смешка.

— И как вы себе это представляете с моей-то узнаваемой рожей и седыми волосами? Карьера оперативного сотрудника для меня заказана, а следователем штаны в душном кабинете протирать сам не хочу. Есть еще варик в спецназ к графу Орлову податься, но там тоже засада с бесконечными тренировками и режимом службы. Короче, военная прокуратура — идеальный для меня вариант на первое время, а потом поглядим.

Коля с Сашей покивали с задумчивым видом, но решили дальше эту тему не развивать. Не горел желанием заглядывать в будущее и я: каждый день и так подкидывал сюрпризы, так что планировать что-либо было просто неблагодарным занятием и пустой тратой времени…

* * *

В номер к князю Пожарскому отец с дочерью Панцулаи заходили с некоторой опаской: уж слишком строг был голос отставного генерал-полковника по телефону, когда он назначал эту встречу. Начало личного общения с князем оптимизма тоже не добавило — князь хмурился, находясь явно не в самом лучшем расположении духа.

— Итак, дорогие родственники, — после обмена приветствиями протянул Михаил Николаевич, — давайте поговорим начистоту.

Виктор Викторович и Елена, сидевшие на диване с прямыми спинами, напряглись еще сильнее, но постарались вида не показать. Однако от Пожарского их состояние не укрылось, и князь криво улыбнулся:

— Не обращайте внимания на мое плохое настроение — проблемы на родине, никак с вами не связанные. Что же касается вас… Великий князь Александр Николаевич собрал для меня кое-какую информацию по роду Панцулай, я тоже сделал несколько звонков уже своим старинным знакомцам… Отзывы и характеристики строго положительные. М-да…

Хозяин номера отпил воды из стакана и продолжил:

— За Еленой я долгое время наблюдал уже здесь, в Монако, и хочу вам сказать, Виктор Викторович, что ваша дочь не только хорошо воспитана, но и обладает редко встречающейся сейчас среди молодежи добродетелью, а именно скромностью. И это на фоне отменной боевой подготовки, которую Елена продемонстрировала на Ибице. — Пожарский криво улыбнулся. — Обычно у молодежи все наоборот: отличная боевая подготовка служит основанием для проявления таких качеств, как наглость, хамство и чрезмерная, ни на чем не основанная вера в себя и свои силы. А потом наступает жестокое разочарование… — Князь вздохнул и посмотрел на Елену. — Внучка, кем хочешь стать после окончания училища?

Девушка вскочила и выпалила:

— Мечтаю служить в военной разведке, ваше высокопревосходительство!

— Сядь уже, разведчица! — махнул тот рукой. — И мы же договорились — зови меня просто Михаил Николаевич. — Елена кивнула и села обратно на диван. — Военная разведка — это почетная служба, белая кость. А ты знаешь, внучка, какой строгий отбор проходят кандидаты на поступление в ГРУ? Хорошо учиться и обладать отличной боевой подготовкой мало! Необходимо еще иметь соответствующий склад ума, свободно владеть несколькими иностранными языками, а также отличаться умением коммуницировать с людьми из разных слоев общества. И это лишь малая часть требований. Но я уверен, — князь впервые с начала встречи нормально улыбнулся, — у тебя все получится! Да и мы с моим внуком Алексеем в стороне не останемся и тебе в случае чего поможем.

Елена улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Михаил Николаевич! А Алексей и так ко мне слишком добр!

Пожарский отмахнулся.

— Алексей ко всем добр, и только зарубежная пресса выставляет его бездушным монстром! А ты, внучка, запомни одно: Лешка сейчас из своих друзей формирует себе преданную команду, с которой и пойдет дальше по жизни. Ты, Елена, уже в этой команде, и твоя главная задача — не выпасть из обоймы. Сумеешь удержаться — сбудутся все твои самые смелые хотелки, а нет… — князь развел руками, — локти будешь кусать от досады! Ты меня услышала?

— Услышала, Михаил Николаевич! — вновь вскочила девушка.

— Сядь уже! Теперь по вам, Виктор Викторович. Если возникнут проблемы на службе — смело обращайтесь к Белобородову или Кузьмину. Мужчины они, конечно, жесткие, но с понятием — им можете полностью доверять. Потребуется мой совет — я тоже к вашим услугам, но прошу помнить: ваше непосредственное руководство из Корпуса отличается очень ревнивым характером и исключительной злопамятностью, так что не подставляйтесь.

— Так точно, Михаил Николаевич! — кивнул Панцулай.

— Теперь по вашим семейным делам в столице. Мне тут сорока на хвосте информацию принесла о некоем ресторане и двух апартаментах над ним в самом центре Москвы.

Виктор Викторович и Елена смутились и покраснели. Князь же хмыкнул:

— Еще сорока напела, что упомянутые ресторан и апартаменты оформлены на некую молодую особу, а у отца этой особы, а также у ее матери и двух младших братьев своей жилплощади в столице не имеется. Молодая особа, конечно же, пока приютила у себя родичей, но… А вдруг девица-красавица замуж засобирается? И подумалось мне по-родственному, Виктор Викторович, что вам просто необходима своя хорошая квартира в Москве.

Панцулай медленно поднялся с дивана и уже хотел что-то сказать, но Пожарский властным жестом его остановил.

— Помолчите, господин генерал-майор! И сядьте на место! Я тут с вами разговариваю не только как старший по званию и возрасту, но и как заботливый родственник! Извольте выслушать до конца!

Пограничник так же медленно уселся и опустил глаза.

— Итак, Виктор Викторович, мое предложение заключается лишь в том, чтобы вы уже сейчас озаботились покупкой достойных апартаментов в столице, тем более ваше денежное содержание на новом месте службы, как мне доложили, будет весьма щедрым. Со своей же стороны могу предложить помощь рода Пожарских в поиске, покупке и оформлении недвижимости, в том числе и загородной. Как вам предложение?

Панцулай поднял глаза.

— Я согласен, Михаил Николаевич! Но недвижимость соберусь искать только тогда, когда накоплю соответствующую сумму: цены в Москве, к сожалению, не для простого полковника Пограничной стражи. Отец еще обещал помочь, но у него тоже свободных средств не так много.

— Разберемся, — кивнул князь. — Теперь по вашим сыновьям. Государыня мне сказала, что устроит их на учебу в Царский лицей. Надо будет ваших отпрысков с моими внуками познакомить — хоть какая-то поддержка образуется у подростков в новом для них коллективе… А еще я Алексея попрошу, чтобы он уже со своими сестрами насчет маленьких родственников переговорил — Мария, Варвара и Елизавета Александровны в лицее в авторитете. И ресторан мне надо будет ваш с друзьями посетить. — Пожарский хмыкнул. — Пафнутьев мне доложил, что кормят у вас весьма и весьма прилично, Виктор Викторович?

Панцулай заулыбался.

— Виталий Борисович с Елизаветой Прокопьевной кухней остались довольны, Михаил Николаевич.

— Очень хорошо! Теперь давайте пробежимся по бытовым мелочам. Супруге вашей по хозяйству помощница нужна?..

Расставались князь Пожарский с отцом и дочерью Панцулаями, довольные друг другом: Пожарский тем, что сумел отвлечься от мыслей о своем новом назначении; а Панцулаи тем, что грозный родственник оказался вполне адекватным и заботливым стариком…

* * *

Во время обеда до меня дозвонились сестры, чтобы поздравить с помолвкой.

— Лешка, а твоя Сонька красотка! — хихикала в трубку Мария после произнесения стандартных пожеланий. — Прям секси-мекси на фотках! И ты тоже такой мачо-мен!

Шуршание динамика — и голос Варвары:

— Братик, ты лучший! Поздравляем! Когда вы уже на родину вернетесь?

Ответить я не успел: произошла очередная смена собеседника.

— Лешка! — Это была Елизавета. — Я соскучилась! И Машка с Варькой тоже! А ты же меня из своего особняка не выгонишь, когда вы с этой норвежкой поженитесь?

— Не выгоню, Лизонька. И выключи, пожалуйста, громкую связь.

Следующие полчаса я уже в нормальном режиме сумел пообщаться с сестрами, которых интересовали абсолютно все подробности вчерашнего праздника. Когда речь зашла о цветах на церемонии и нарядах невесты с остальными девушками, технично отправил малолетних модниц за комментариями к Шереметьевой, Долгорукой и Юсуповой. Уже в конце разговора Мария с Варварой отчитались о благополучном открытии ресторана «Царская охота» и попросили меня «пробить тему» у Стефании Бурбон о прямых поставках французских вин и коньяков в Москву. С этим же вопросом они предложили обратиться и к Изабелле Савойской, но «со знанием дела» предупредили, что испанское вино в России не так популярно, как французское. Обещал сестрам «тему пробить» и тут же поинтересовался, не мешает ли их ресторанный стартап учебе в лицее. Возмущению юных предпринимательниц не было предела, и разговор очень быстро сошел на нет…

Закончив разговор с сестрами, на автомате начал искать в списке последних вызовов контакт Алексии, но вовремя себя остановил: звонить любимой девушке на следующий день после помолвки с другой было верхом цинизма…

С друзьями мы по уже сложившейся традиции встретились на пляже при отеле и тут же по настоянию наших красавиц приступили к обсуждению выложенных в зарубежных СМИ фотографий с помолвки. Общий вывод был однозначен: все девушки получились на фото очень хорошо, а невеста так вообще великолепно! Соня, которая вчера лично контролировала процесс съемок и отсматривала получившиеся снимки, была горда собой и поглядывала на окружающих с долей некоторого превосходства, а когда ловила на себе завистливые взгляды Демидовой, Юсуповой, Долгорукой и Бурбон, задирала носик и поворачивалась в мою сторону с собственническим видом. Это молчаливое противостояние не укрылось и от остальных наших друзей, послышались осторожные шутки, но тут запиликали телефоны — малый свет решил поздравить меня с помолвкой. Смайлики и текстовые пожелания посыпались нескончаемой чередой. Дождавшись, когда первая волна поздравлений схлынет, ответным сообщением поблагодарил отечественную молодежь за теплые слова, потом попросил Анечку Шереметьеву сфотографировать нас с Соней на фоне моря и отправил это фото в чат. Новый взрыв восторгов, но теперь в сторону моей невесты. Так что Соня, забравшая мой телефон, читала комплименты в свой адрес с огромным удовольствием.

А потом со стороны мировых СМИ последовала слегка запоздалая реакция и на мою помолвку, и на мое назначение на должность заместителя председателя правления вновь созданного холдинга, и на создание этого холдинга вообще…

В этот раз ни в чем себе не отказывали не только поляки, но и немцы с англичанами, обвиняя коварных русских во всех смертных грехах. Главной же угрозой сложившемуся хрупкому миропорядку провозглашался великий принц Алексей Романов, привыкший вести дела только и исключительно с позиции силы. Привлеченные иностранными журналюгами эксперты буквально в один голос давали неутешительные прогнозы по поводу того разрушительного воздействия на европейскую экономику, которое оказывает на нее безумная внешняя политика императора Российской империи, умудрившегося назначить на ответственную должность своего малолетнего внука. И так далее и тому подобное…

Я к подобным высерам уже как-то попривык и отнесся философски: раз шельмуют, значит, боятся, — а вот братьям Гогенцоллернам и Георгу Виндзору было неудобно за своих писак.

— Алекс… — подошли они ко мне с виноватым видом. — Ты прости нас за эту злую писанину. Сам понимаешь, большая политика… С попыткой избежать возможного социального взрыва уже в наших государствах… Но мы ведь останемся друзьями?

— Безусловно останемся! — Я кивнул с самой широкой из своих улыбок и протянул ладонь для рукопожатий. — Какие между нами могут быть размолвки? Мы же родственники!

Как говорится, ложки нашлись, но осадок остался, и еще какое-то время в нашей компании ощущалась некоторая напряженность. Пока ко мне не подошел Андрей Долгорукий, решив заговорить на совсем уж отвлеченную тему:

— Алексей, нам скоро домой возвращаться… Надо бы подумать, что мы будем ректору, работникам деканата, преподам и одногруппникам дарить.

Твою же!.. А про слона-то я и забыл! Ладно хоть Дюша сейчас вспомнил, а то бы пришлось в дьютике или в Москве срочно подарки искать!

— И что ты предлагаешь, Дюша? — протянул я.

Ответить Андрей не успел — в разговор вмешались мои братья:

— Точно! — воскликнул Николай, а Александр продолжил:

— Нам тоже начу училища, преподам и курсовым офицерам что-то дарить надо! Вот засада! Иначе экзамены не сдать!

Через минуту про нападки в зарубежной прессе на великого принца Алексея Романова все благополучно забыли — шло бурное обсуждение темы подарков. Причем в обсуждении принимали участие и импортные принцы с принцессами, предлагавшие свои варианты презентов. Общими усилиями за базу все-таки решили принять французский коньяк с французским же, испанским и итальянским вином коллекционных марок, а также мужской и женский парфюм известных мировых брендов. А вот дальше пошли разночтения: Инга Юсупова на правах старосты заявила, что раз наша группа носит почетное название Царской, то и подарки одногруппникам должны быть царские, а не только алкоголь и парфюм; следом за Ингой выступил мой братец Александр, сообщивший, что алкоголь и парфюм для военных, конечно же, важны, но не настолько, насколько оружие, и предложивший закупиться в Европе какими-нибудь образцами современного оружейного дела и передать их любимому училищу в дар.

— Берите австрийский Glock-19! — тут же предложил Вилли Гогенцоллерн. — Мы вам можем без всяких проблем и в кратчайшие сроки достать хоть под сотню стволов с полным боекомплектом с военных складов. Ну и десяток ящиков с патронами.

Коля с Сашей долго не раздумывали.

— Берем! — в один голос заявили они. — Заверните! Сколько стоит? А еще что-нибудь есть?

За Вилли ответил Умберто Медичи, решивший поддержать итальянского производителя:

— Есть Beretta разных модификаций, в том числе и в подарочном исполнении. Можем тоже в кратчайшие сроки достать хоть под двести стволов с неограниченным количеством боекомплекта.

— Берем! — совершенно по-детски радовались Коля с Сашей. — Все берем!

А я, услышав про подарочное исполнение, обратился к старшему из братьев Гогенцоллернов:

— Вилли, а у вас, случайно, не завалялось на складах десятка полтора Mauser C96? Естественно, с деревянной кобурой? Вот от такого подарка и начальник училища, и наш ректор придут в полный восторг! И не только они…

Вилли переглянулся с младшим братом и кивнул.

— Не проблема, Алекс! Может, тебя еще и Luger P08 заинтересует?

Я не стал выдумывать ничего нового и повторил вслед за братьями:

— Беру! Заверните! Сколько стоит?..

Закончив с хотелками наших курсантов, мы перескочили на обсуждение подарков для одногруппников и в конце концов пришли к общему знаменателю — подарить швейцарские наручные часы. Ответственную миссию по приобретению модных аксессуаров поручили Инге Юсуповой и Наталье Долгорукой, им же доверили и покупку парфюма.

За всеми этими разговорами и планами мы как-то упустили из вида нашу журналистку — Анечку Шереметьеву, которой тоже надо было порадовать не только своих одногруппников, но и преподавателей с работниками деканата. А еще неохваченным остался наш художник — Александр Петров-Врачинский. С последним все решилось очень просто: Стефания Бурбон пообещала моему другу пятьдесят экземпляров иллюстрированного каталога самых известных произведений живописи, выставленных в Лувре, с дарственной подписью ее царственного деда. Шурка от такого предложения был в полном восторге! А вот Аннушка откровенно грустила, но ровно до тех пор, пока мы волевым решением не включили ее одногруппников в список претендентов и на импортный алкоголь, и на гламурный парфюм, и на модные швейцарские часы.

Ближе к вечеру мне на телефон пришло сообщение от великого магистра мальтийского ордена, господина де Вилье: «Ваше высочество, по непроверенной информации, некая группа лиц в Ватикане готовит против вас что-то серьезное. Ничего конкретного сообщить возможности не имею. Будьте очень осторожны! С уважением!»

После прочтения данного сообщения у меня невольно похолодело в груди, настроение упало, и только усилием воли я заставил себя собраться и откинуть в сторону панические мысли. Когда немного успокоился, переслал сообщение Ванюше и батюшкам Владимиру и Василию. Последние ответили незатейливо: «Принято», — а вот Кузьмин был в своем репертуаре: «Ты, главное, сам, царевич, клювом не щелкай! А с этими тварями мы разберемся!..»

* * *

К приходу господ офицеров на яхте было все готово: столы ломились от закусок и выпивки, а фигуристые морячки в чепчиках и передничках радовали глаз гостей. Формальный повод для встречи, коим являлось получение Нарышкиным и Панцулаем очередных званий, мы отпраздновали довольно быстро, и цесаревич предложил перейти к обсуждению следующих вопросов повестки дня.

— Держите! — Отец раздал сотрудникам СБ именные конверты. — Внутри банковские карты с солидными подъемными. Это вам дополнение к тем деньгам, которые вы получили в Москве. Средства потратите на свой гардероб. И не стесняйтесь, господа, — родитель улыбался, — берите только лучшие шмотки! Все-таки Российскую империю представляете!

Сотрудники СБ тоже заулыбались, а генерал Сазонов протянул:

— Вот кто бы отказался, а мы не будем…

— Замечательно! — кивнул отец. — Идем дальше. Питаться вам следует тоже только в лучших ресторанах Монако и Ниццы. Про светскую жизнь вас в Москве проинструктировали?

— Да, Александр Николаевич, — ответил Сазонов. — По возможности принимаем все приглашения на званые вечера. Культурные мероприятия посещаем в обязательном порядке. И не обходим стороной казино: специальные средства для этих визитов будут заложены в бюджет службы безопасности.

— Все правильно, — опять кивнул отец. — Когда холдинг начнет работать в нормальном режиме, подумаем о создании русской школы в Монако. Пока же приглашать к себе жен с детьми запрещаю. Даже на выходные. Соскучитесь по родным — сами прилетите в Москву на денек-другой. Приказ понятен?

— Так точно!

— Лазурный берег не покидать. Исключение составляет только Париж с обязательной отметкой в нашем посольстве, к которому вы, как дипломаты, и так приписаны. Вопросы? Нет вопросов. — Родитель повернулся к нам с братьями. — Молодые люди, у вас к господам офицерам вопросы имеются? — Мы отрицательно помотали головами, и отец перевел взгляд на Прохора с Ваней. — А у вас, ваши превосходительства?

Одним этим своим обращением цесаревич сумел обозначить высокий статус помощников председателя правления холдинга. Вышеупомянутые превосходительства переглянулись, и господин Белобородов произнес:

— Имеются, Александр Николаевич. Но не вопросы, а просьба. А именно: мы бы с Иваном Олеговичем хотели получать от главы СБ холдинга еженедельный подробный рапорт о проделанной работе. — Воспитатель повернулся к Сазонову. — Андрей Алексеевич, вы же не откажете нам с Иваном Олеговичем в подобной мелочи?

Генерал под ласковым взглядом Прохора и не подумал смущаться, а просто кивнул.

— Конечно, Прохор Петрович.

Воспитатель глянул в сторону колдуна:

— Коллега, есть что добавить?

— А как же! — с важным видом заявил Ванюша. — Андрей Алексеевич, мы с коллегой хотели бы быть в курсе всех ваших текущих операций, так что вместе с рапортом о проделанной работе, будьте так любезны, присылайте нам еще и планы текущих мероприятий.

Вот тут Сазонова проняло — он поморщился и с кислой миной повернулся к моему отцу.

— Александр Николаевич, при всем уважении, но работать-то нам когда? Все время уйдет на написание рапортов! А вероятность утечки сверхсекретной информации при передаче данных?

Родитель только отмахнулся.

— Не драматизируйте, Андрей Алексеевич! Возможность утечки информации мы сведем к минимуму, а подробные рапорты и планы мероприятий составите один раз — потом будете просто вносить изменения, чтобы была видна положительная или отрицательная динамика. Еще просьбы? Вот и славно! А теперь предлагаю выпить за взаимопонимание.

Спустя полчаса и несколько тостов за столом царила уже довольно-таки дружеская атмосфера, а настроение всем поднимал его превосходительство господин Кузьмин своими рассказами о посещении местного элитного борделя.

В какой-то момент меня в сторонку отозвал генерал Нарышкин.

— Слушай, Алексей, — замялся он, — мне бы моих дипкурьеров на какие-нибудь невысокие должностишки в холдинг по совместительству пристроить… Мальчишки они надежные, проверенные, исполнительные, облеченные доверием… Пусть им дополнительная денежка потихоньку капает, а уж они отработают… В том числе и в неофициальном порядке…

— Заботливый вы, Алексей Петрович! — улыбнулся я.

— Своих не бросаем! — кивнул генерал. — Так что, расстараешься?

— Оформлю их к себе советниками на хорошую зарплату. Такой вариант вас устроит?

— Более чем! — Нарышкин был явно доволен. — А уж какая у них запись будет роскошная в личном деле: «Служба советниками при великом князе Алексее Александровиче»! — Он мне подмигнул. — Карьера у мальчишек попрет с новой силой!

Ближе к десяти часам вечера мне на телефон поступил вызов с незнакомого номера. Пискнувшая чуйка тут же предупредила, что ничего хорошего от предстоящего разговора ждать не стоит.

— Слушаю, — произнес я на французском.

— Добрый вечер, ваше высочество! — поприветствовал меня мужской голос на том же лягушачьем наречии, но с ярко выраженным славянским акцентом. — Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Прямо сейчас в аэропорту Ниццы приземлился рейс из Москвы с более чем двумястами вашими соотечественниками. Если вы не явитесь в аэропорт в течение следующих сорока минут, я взорву ваших соотечественников, среди которых много женщин и детей. Опоздаете хоть на минуту — будет взрыв. Возьмете с собой господина Кузьмина — будет взрыв. Возьмете с собой двух других колдунов — будет взрыв. Попробуете создать круг — будет взрыв. Сообщите о бомбе в службу безопасности аэропорта — будет взрыв. Убьете меня — не сможете остановить таймер. Будет взрыв.

Голос собеседника был спокоен, ровен и требователен, и это пугало меня больше всего. А еще эта тварь была прекрасно осведомлена о моих возможностях…

— Ваше высочество, и не пытайтесь хитрить — при любой провокации с вашей стороны группа прикрытия дистанционно подорвет заряды. Как меня поняли?

— Чего вы хотите? — проскрежетал я зубами.

— Узнаете на месте. А теперь, ваше высочество, я предлагаю вам поторопиться: таймер на сорок минут запущен. Конец связи.

Темп!..

Все внимание на аэропорт Ниццы!

Глубже в темп!

Есть колдун! Но какой-то странный…

Ладно, разберемся потом, а теперь ищем группу прикрытия…

Как я ни напрягался, никого, кто бы подходил под нужные параметры, обнаружить так и не сумел…

Вынырнув из темпа, первым делом включил у себя на телефоне таймер с обратным отсчетом на тридцать пять минут и только потом заметил, какими глазами на меня смотрят собравшиеся на носу яхты.

— Господа, — я вздохнул, — у нас серьезные проблемы…

* * *

Внезапная волна самого натурального ужаса заставила господ офицеров резко повернуться в сторону великого князя Алексея Александровича. Спецэффекты на этом не закончились: стоявший с телефоном в руке молодой человек стал мерцать, то полностью исчезая, то появляясь вновь. Наконец, мерцание прекратилось, и великий князь, быстро совершив какие-то манипуляции с телефоном, обвел присутствующих прищуренным взглядом.

— Господа, у нас серьезные проблемы. В аэропорту Ниццы находится колдун со взрывчаткой. Он угрожает взорвать пассажиров, только что прилетевших из Москвы, если я через… тридцать пять минут не явлюсь в аэропорт. Явиться я должен один, без всякой поддержки, иначе он угрожает привести взрывное устройство в действие.

— Это ловушка, сынок! — срывающимся голосом заявил цесаревич. — Ты никуда не едешь!

— Отец, — на лице молодого человека появилась напряженная улыбка, — я знаю, что это ловушка, но все равно поеду. В конце концов, сколько можно бегать от смерти?

— Не поедешь! Это приказ!

Цесаревич сделал шаг вперед и замер… Дернулись вперед и Белобородов с Кузьминым, но, как и цесаревич, замерли на месте.

— Времени на препирательства совсем не осталось. — Алексей Александрович продолжал напряженно улыбаться. — Хочу вам сказать, что я вас очень люблю! Отец, позаботься о Прохоре и Ване! Прохор, назови сына Алексеем в память обо мне. Ваня, передай Алексии, что я ее очень-очень люблю! И деда Мишу Пожарского тоже. И сестренок… особенно Лизоньку…

Молодой человек всем телом повернулся к хмурым братьям.

— Коля, Саша! Простите, если есть за что! И живите счастливо! Владимир Иваныч. — Теперь Алексей Александрович смотрел на сжимавшего кулаки подполковника Михеева. — Вы мне стали настоящим другом! Удачи вам!

Взмах руки, и великие князья с Белобородовым, Кузьминым и Михеевым поломанными куклами повалились на палубу.

— Алексей Петрович! — Молодой человек перестал улыбаться, переведя взгляд на генерал-лейтенанта. — Дайте слово, что в следующие полчаса не сообщите о произошедшем Романовым.

— Еще чего! — с угрозой ответил Нарышкин. — Алексей, я приказываю тебе остановиться и не поддаваться эмоциям! Ты наш будущий император, и я запрещаю…

— Горжусь нашим знакомством, ваше высокопревосходительство!

Резкий взмах руки, и у оставшихся в сознании офицеров потемнело перед глазами…

* * *

Устроившись на заднем сиденье такси, я закрыл глаза, постарался отстраниться от посторонних мыслей и аккуратно сосредоточиться на облике неизвестного колдуна, поджидавшего меня в аэропорту.

Ощущения, которые подсовывала мне чуйка, казались очень странными — колдун был откровенно слабенький, но при этом я никак не мог заглянуть за его защиту! Мое внимание просто стекало с ментального доспеха, не могло проникнуть за монолитный каркас без единой трещинки! А эта едва уловимая внутренним зрением пульсирующая светлая точка у колдуна в области головы, как у того испанского полковника!

Ясно! Ничего нового мои заклятые друзья из Ватикана выдумывать не стали, но подготовились на порядок лучше, чем в прошлый раз: во-первых, вместо обычного человека закодировали слабенького, но колдуна; во-вторых, постарались лишить меня поддержки в виде круга, и слава богу — брать на себя ответственность за смерти Ванюши и батюшек я был не готов; в-третьих, ограничили в маневре — у меня не осталось возможности атаковать кодированного колдуна на физическом плане из-за опасности взрыва. Хотя что-то мне подсказывало, что никакой бомбы у этого упыря нет: аэропорт международный, и пострадать могут подданные разных стран, не только россияне, а нашим ватиканским колдунам такой грандиозный скандал совсем не нужен. В пользу этого играет и то, что группу прикрытия с дублирующим детонатором я так и не обнаружил. Но все равно даже слабеньких силенок этого кодированного ублюдка хватит, чтобы на психе поубивать огромное количество ни в чем не повинных людей, собранных в замкнутом пространстве воздушной гавани. А европейские СМИ с удовольствием обвинят именно великого принца Алексея Романова в бесчеловечном акте международного терроризма. Все просчитали, суки католические!

Идем дальше…

Что я могу противопоставить ватиканским колдунам? Фактически — ничего. Ну, кроме вибрато, пожалуй… Так что не спешите меня хоронить, твари, — я еще повоюю…

На стоянке аэропорта я был, когда до окончания срока осталось чуть больше трех минут. Сообщать своему визави о прибытии не стал, а уселся на свободную скамейку, вогнал себя в состояние боевого транса, заставил доспех завибрировать и атаковал колдуна.

Светлая точка, как и тогда в Испании, на глазах стала превращаться в огромную черную кляксу!!!

Визг чуйки!!!

Чудовищный по мощи удар по сознанию без последствий пропустить сквозь себя не получается… Ощущения адские… Внутреннее зрение на несколько мгновений гаснет и восстанавливается с огромным трудом…

Еще больше вибрато! И атака! Только атака! Убить всех! Завалить наглухо!

Новый удар по мозгам… Чернота вокруг становится осязаемо мерзкой… От нее веет могильным холодом…

Убить всех! Убить! Убить…

И еще один удар по сознанию…

В голове одновременно взрываются тысячи солнц, сознание разлетается мелкими оплавленными осколками, и остатки этих осколков поглощает мерзкая до одури чернота…

Конец тринадцатой книги.

Уважаемые читатели! Не забывайте ставить «лайк» произведению! Подобная обратная связь для автора очень важна! Заранее благодарю!)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Камень Книга тринадцатая

Content

Камень Книга тринадцатая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Nota bene