Тайновидец. Том 4: Обратное течение

Глава 1

Первый том здесь: https://author.today/work/407098

— Дождина-то какой, — покачал головой Игнат, выглянув в окно. — Так и хлещет. И ветер завывает, слышите?

Старый слуга многозначительно поднял согнутый палец, призывая меня прислушаться.

Сквозь гулкую дробь ночного дождя и в самом деле доносились жалобные завывания ветра. Дождь щелкал по жестяным карнизам и по стеклянному куполу обсерватории. А ветер стонал в кронах старых лип, тоненько поднывал, пытаясь пробраться в щели. Будто сам хотел спрятаться от дождя.

— Словно вурдалак какой в нашем парке заблудился, — проворчал Игнат. — Ну, куда вы пойдете в такую дрянную погоду? Да еще поднялись ни свет, ни заря. Сидели бы дома.

Я перелил в чашку черный, как смола, кофе и щедро добавил к нему густые сливки. Попробовал и довольно поморщился от его крепости. То, что нужно дождливым и ветреным утром!

— Пойду на Шепчущий мост, Игнат, — улыбаясь, объяснил я. — А погода самая подходящая.

— Для чего подходящая-то? — недоуменно нахмурился Игнат. — Чтобы вымокнуть и простудиться?

— Это западный ветер, — объяснил я. — Когда он дует несколько дней подряд, то гонит морскую воду в устье реки. Нева начинает течь в обратную сторону. Тогда самое время идти на Шепчущий мост. Если встать возле перил и прислушаться, то в плеске воды и шуме дождя можно услышать слова пророчества.

— А что за пророчество? — заинтересовался Игнат.

— Откуда же я знаю? Оно свое для каждого человека. Это магия, Игнат. Тут ничего не угадаешь заранее. Нужно пробовать.

Игнат недоверчиво покачал головой.

— Никогда о такой дурости не слышал, — убежденно сказал он. — Простите за прямоту, ваше сиятельство. Где вы только это вычитали?

— В Незримой Библиотеке, — пояснил я, допивая кофе. — Ты не помнишь, где мой плащ?

Погода в столице портилась так редко, что плащ за ненадобностью месяцами пылился в одном из шкафов.

— Идемте, я сам его найду, — проворчал Игнат.

Внизу он подал мне тяжелый плащ из тонкого сукна. За дверью бушевала непогода.

— И зонт захватите, — подсказал Игнат. — Домой-то скоро вернетесь?

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Постою на мосту, а потом прогуляюсь до кофейни Набиля. Давно мы с ним не виделись.

Большие костяные пуговицы плаща с трудом пролезали в узкие неразношенные петли.

— Жениться бы вам, Александр Васильевич, — неожиданно сказал Игнат. — Лежали бы сейчас с молодой женой под теплым одеялом и думать не думали ни о каких пророчествах.

— Знаешь ты жизнь, Игнат, — рассмеялся я.

— Конечно, — важно кивнул старик. — Немало годков прожил. А хотите, я вам свое пророчество скажу?

— Ну-ка, — заинтересовался я.

— Вымокните вы на своем мосту и простудитесь. А потом заболеете, и Иван Николаевич будет вас лечить. Вот и все пророчество.

— Ты просто образец пессимизма, — одобрительно кивнул я.

Набросил на голову капюшон и вышел на крыльцо.

Холодный дождь немедленно хлестнул в лицо. Ветер рванул длинные полы плаща, и на секунду мне захотелось вернуться обратно, в теплую кухню, и сделать себе еще чашечку кофе. А непогодой любоваться исключительно из окна.

Вместо этого я сбежал по ступенькам, толкнул калитку и направился по тропинке вдоль берега к Шепчущему мосту.

О магической силе обратного течения я прочитал в одной старой книге. Действовала эта магия исключительно на морском побережье, где дули сильные ветра, а в море впадали медленно текущие реки. Но и этих условий было мало. Непременно нужен был мост. И не любой, а волшебный.

Именно таким был Шепчущий мост. Невская вода, разбиваясь о его опоры, шептала бессвязные, но завораживающие сказки. Горожане часто задерживались у широких перил моста, прислушиваясь к невнятному бормотанию водяных струй.

Но только не сегодня.

Сегодня здравомыслящие горожане сидели дома, растопив камины, кутаясь в шерстяные пледы и держа в руках чашку горячего шоколада. Так что Шепчущий мост был абсолютно пуст. Мокрая от дождя брусчатка блестела в свете магических фонарей. Мне показалось, что на другом конце моста мелькнула черная тень, но она сразу же исчезла в темноте.

Я подошел к краю моста и облокотился на перила.

Нева вздулась — западный ветер не пускал ее воду в залив. От берега до берега металась сердитая толчея волн, украшенных пенными гребнями. Журчащие струи обратного течения огибали опору моста.

Выше по течению качалась на волнах низкая рыбацкая лодка. ее смоленый борт казался черной полоской, а над ним я различил неподвижную сгорбленную фигуру.

Ловить рыбу в такое ненастье?

Рыбак был таким же сумасшедшим, как я. Эта мысль заставила меня весело улыбнуться.

Потом я закрыл глаза и прислушался к плеску воды. Немного сбивали собственные мысли и удары капель по сукну капюшона. Но я постарался не обращать на них внимания. Ни о чем не думать, просто слушать.

— Могущество… — вдруг прошелестела вода.

Я удивленно приоткрыл рот. Не то, чтобы я не верил старой книге из Незримой библиотеки. Но в книге ритуал описывался как давно забытый и недостоверный. Так что я решил проверить его просто из любопытства.

— Могущество скрыто… — провыл ветер.

— Могущество скрыто в красной башне, — подхватил плеск волн.

От неожиданности я открыл глаза. И увидел, как пенные кружева на мгновение нарисовали на поверхности реки злобно перекошенное лицо. Лицо посмотрело на меня темными глазами. Один его глаз медленно съехал к подбородку, а другой вполз на лоб. Рот растянулся до ушей в ехидной ухмылке. Лицо окончательно расплылось и превратилось в клочья пены.

Я отбросил за спину капюшон и глубоко вдохнул холодный сырой воздух. Получается, ритуал и в самом деле работает? Я услышал пророчество?

Ровно под мостом течение реки сталкивалось с обратным течением из залива. Здесь волны гасили друг друга. Вода медленно кружилась, образуя пятна с гладкой поверхностью. Окруженные мутной пеной, они были похожи на старинные зеркала в тяжелых рамах.

И вдруг я увидел, что кружение воды вынесло из-под моста женщину. Она неподвижно лежала лицом вниз. Светлое ситцевое платье намокло и облепило тело. Рыжие волосы медленно колыхались в толще воды.

Секунду я смотрел на женщину. Потом спохватился и принялся лихорадочно расстегивать тяжелый плащ. Тугие пуговицы не поддавались, тогда я просто рванул мокрое сукно, и пуговицы запрыгали по булыжникам с сухим костяным стуком.

Схватившись за перила моста, я скинул тяжелые сапоги — они точно утопили бы меня. Тем временем, женщина уплывала все дальше, покачиваясь на волнах.

Не задумываясь, я перевалился через перила. Оттолкнулся от края моста и рухнул в холодную воду ногами вперед. Сердце в полете замерло.

Я погрузился с головой, инстинктивно поджимая ноги, чтобы не удариться ими о дно реки. Сделал сильный гребок и вынырнул на поверхность. Выплюнув воду, я огляделся. Вокруг толкались волны, они были выше моей головы и полностью закрывали обзор. Я видел только серую арку моста и высокие деревья на берегу.

Одежда мгновенно намокла. Тяжелая ткань тянула вниз, но я непрерывно греб и умудрялся держаться на плаву.

Что-то белое мелькнуло впереди. Возможно, это была водяная пена, но я отбросил эту мысль и поплыл туда, тяжело дыша и стараясь держать голову высоко над водой.

Мне повезло. Это была тонущая женщина. Я схватил ее за плечо и перевернул. Потом подсунул руку ей под затылок, чтобы приподнять голову. Это была молодая девушка, и к моему изумлению, она оказалась в сознании. Вцепилась в мою руку и даже попыталась что-то сказать. Мне удалось расслышать обрывки слов:

— Он… ударил меня…

— Вы можете плыть? — крикнул я. — Держитесь за меня!

Девушка хотела ответить. Но тут очередная волна заслонила серое небо и захлестнула нас с головой. В ушах у меня зазвенело, и я ощутил мощный магический импульс. Он прошил все тело болезненной судорогой. Мой магический дар суматошно забился в груди, и я ушел с головой под воду. Заколотил ногами и тут же вынырнул.

Перевернулся на спину, подхватил потерявшую сознание девушку и поплыл к берегу. Одной рукой я крепко держал девушку за волосы, а второй лихорадочно греб.

Звон в ушах не прекращался, плеск волн стал тише, я слышал только собственное хриплое дыхание. Верхушки деревьев на берегу раскачивались на месте и совершенно не приближались.

Надо отдохнуть, понял я. Иначе я ее не дотащу.

И тут что-то больно ударило меня по плечу.

— Хватайтесь за весло, Александр Васильевич! — крикнул знакомый голос.

Это был рыбак, которого я видел с моста.

Я рывком подтянул девушку к лодке. Сам схватился за борт, и лодка опасно наклонилась, едва не зачерпнув воду.

Рыбак помог мне втащить утопленницу в лодку. Его широкополая шляпа при этом чуть не упала в воду.

Это был садовник Люцерн — магическое существо, которое обитало в парке Каменного острова.

Что он делает на реке в такую погоду?

Перебирая руками вдоль борта, я подплыл к корме лодки. Залезать в нее не стал, чтобы не утопить хлипкое суденышко. Просто повис на деревянном борту.

Тем временем господин Люцерн уложил девушку животом на скамейку и принялся бесцеремонно хлопать ее по спине. Девушка закашлялась, из ее рта полилась вода. Спутанные мокрые волосы обвисли рыжими сосульками.

— Сейчас я вам помогу, Александр Васильевич, — сказал Люцерн. — Давайте руку.

— Не надо, — хрипя, отказался я. — Гребите к берегу.

Широкие лопасти мерно шлепали по воде. Иногда они срывались на волне, поднимая в воздух веер брызг. Я крепко держался за корму лодки. Пальцы одеревенели, я промерз до костей, но едва обращал на это внимание.

Наконец, мы добрались до берега. Нос лодки заскрежетал по камням, толчок больно отдался в пальцы. Я нашарил ногами дно и кое-как выбрался на берег, держась за лодку. Там я без сил повалился на песок. Мокрые волосы липли ко лбу и лезли в глаза, но у меня не было сил убрать их.

— Она жива? — спросил я.

— Жива, — кивнул Люцерн. — Но ей срочно надо в тепло, да и вам тоже. И хорошо бы вызвать целителя.

— Давайте отнесем ее ко мне, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

Девушка все еще не пришла в себя. Но она дышала, это главное.

Садовник ухватил девушку под мышки и приподнял.

— Помогите мне взвалить ее на плечо, — попросил он.

Господин Люцерн с трудом поднимался по крутой тропинке. Девушка висела у него на плече лицом вниз, садовник придерживал ее за талию. Я ковылял сзади, готовый подхватить девушку, если он споткнется.

Когда мы выбрались наверх, смутная тень метнулась в сторону с испуганным визгом. Я дернул головой, но в этот момент мне под босые ноги подвернулся корень, и я больно ударился об него пальцем.

Обеспокоенный Игнат встретил нас у задней калитки — по дороге я успел послать ему зов. С его помощью мы отнесли незнакомку в гостевую комнату и уложили на кровать. На ее бледном лице ярко выделялись рыжие веснушки. Под волосами, выше уха, я заметил кровоточащую ссадину.

— Разожги камин, — велел я Игнату, накрывая девушку одеялом. — Потом принеси еще одеяло и сделай горячий чай.

А сам вызвал Горчакова:

— Иван, это Воронцов. Срочно приезжай ко мне. Я выловил из реки утопленницу. Девушка жива, но без сознания. Кроме того, ее ударили по голове.

— Еду, — коротко ответил Иван.

Игнат тем временем принес охапку дров. Со стуком свалил их на пол и принялся торопливо щепать большим ножом лучину — камин летом мы не разжигали.

— Дай, помогу, — Люцерн отобрал у него нож. — А ты пока чай согрей.

Садовник посмотрел на меня:

— Вам бы переодеться, Александр Васильевич. За гостьей я присмотрю, с ней все будет в порядке.

Он сказал это с такой уверенностью магического существа, что я только кивнул:

— Спасибо.

Поднявшись наверх, я разделся, бросил мокрую и грязную одежду прямо на пол, а сам забрался в душ. Горячая вода обожгла кожу. Постояв с минуту под тугими струями, я сообразил, что нужно вызвать полицию. На голове у девушки большая ссадина. Да она и сама сказала, что ее кто-то ударил.

Так я и поступил — послал зов Мише Кожемяко. Кажется, я его разбудил. Но он мгновенно проснулся, едва я обрисовал ему ситуацию.

— Ты целителя вызвал? — только и спросил он.

— Конечно.

Наскоро вытерев голову полотенцем, я завернулся в теплый халат и снова спустился в гостевую комнату. В камине уже трещал огонь, по комнате волнами расходилось тепло. Девушка была укутана двумя одеялами, наружу торчал только кончик носа и прядь рыжих волос.

— Не пришла в себя? — спросил я садовника.

Он молча покачал головой.

Я наклонился и послушал дыхание девушки — оно было ровным.

— Господин Люцерн, спасибо, что вытащили нас, — сказал я. — Могу я спросить, что вы делали на реке?

— Обратное течение иногда приносит редкую рыбу, — негромко ответил Люцерн. — Я надеялся ее поймать.

Его желтые глаза блеснули под широкими полями шляпы.

— Вы видели на мосту кого-нибудь, кроме меня? Или на берегу?

Люцерн едва заметно покачал головой.

— Нет.

Игнат протянул мне большую кружку с горячим чаем.

— Выпейте, Александр Васильевич.

Я сделал глоток. Чай был очень сладким, Игнат явно перестарался с малиновым вареньем. В носу засвербило. Я не удержался и от души чихнул, едва не расплескав чай.

— Ну, вот, — укоризненно сказал Игнат. — Я же говорил, что вы простудитесь.

Глава 2

Иван и Миша приехали одновременно. Иван сразу прошел в комнату девушки, а Миша поднялся ко мне в кухню.

Он был хмур, лицо выглядело помятым.

— Хочешь кофе? — спросил я.

— Очень, — кивнул он. — Рассказывай, что случилось.

— Я пошел прогуляться на Шепчущий мост. Увидел тонущую девушку и вытащил ее из воды. Мне помог садовник Люцерн, вместе мы принесли ее сюда.

— Ты видел, как она упала в воду?

— Нет. И криков тоже не слышал.

— Может быть, кого-то заметил?

— Возможно. Когда я поднялся на мост, то вдалеке мелькнула какая-то тень. Но тут же исчезла. Я не знаю, кто это был.

— Жаль, — поморщился Миша.

Тряхнул круглой белобрысой головой и энергично потер ладонями широкое лицо.

Я поставил перед ним чашку с кофе.

— Выглядишь усталым. Бурная личная жизнь или проблемы на работе?

— И то, и другое, — признался Миша. — Хотя, проблемами это не назовешь. Меня повысили. Теперь я — полицейский следователь.

— Поздравляю, — улыбнулся я. — А почему я узнаю об этом только сейчас?

— Потому что официальное подтверждение пришло только вчера, — объяснил Миша. — А сегодня я хотел позвать тебя и Севу в «Румяного поросенка». Посидеть, как в старые времена, отметить мое повышение.

— Отличная идея, — одобрительно кивнул я. — А как Прудников отнесся к твоему повышению?

— Степан Богданович в бешенстве, — поморщился Миша. — Третий день со мной не разговаривает, ходит мимо, как будто меня и нет. А ведь мы с ним один кабинет делим. Неприятная ситуация. К счастью, начальник управления обещал выделить мне каморку в полицейском архиве.

— Не ожидал от Прудникова такой реакции, — удивился я.

— Да я и сам не ожидал, — вздохнул Миша. — Ситуация некрасивая получилась. Это я раскопал в архиве дело картографа Кляева. А расследовал его Степан Богданович. Когда выяснилось, что убийство картографа было подстроено, Степану Богдановичу влепили выговор. А мне — благодарность и повышение. Зотов лично говорил с полицмейстером о том, чтобы продвинуть меня по службе.

— Ты это заслужил, — улыбнулся я. — А на Прудникова не обращай внимания.

— Он считает, что я его подсиживаю, — поделился Миша. — Да еще полицмейстер удружил — поручил нам вести одинаковые дела.

Миша хмуро посмотрел на меня.

— Я не должен об этом говорить — тайна следствия, и все такое. Но эта девушка — не первая жертва. На прошлой неделе из Невы выловили еще два тела.

— Обе девушки? — нахмурился я.

— Да. Документов при них не было, мы до сих пор не знаем, кто они. Не знаем даже, убийства это, или они сами…

— А следы насилия?

— Синяков и ссадин хватает. Но эксперт сказал, что они не могли быть причиной смерти. Обе девушки утонули.

— Жаль их, — кивнул я. — Но теперь у тебя появился отличный шанс разобраться в этом деле. Третья девушка жива. Когда я подплыл к ней, она была в сознании. И успела сказать, что ее ударили по голове. Нет, не так! Она сказала: он ударил меня.

— Он? — загорелся Миша. — Кто? Имя она назвала?

— Нет. Нас накрыло волной, девушка захлебнулась и потеряла сознание. Но она жива. Сейчас Ваня приведет ее в чувство, и мы спросим, кто на нее напал. Считай, это дело раскрыто.

— Саша, это же замечательно!

Миша нетерпеливо вскочил из-за стола.

И тут дом прислал мне тревожный сигнал. Это было похоже на стакан холодной воды, вылитый за ворот.

Я настороженно прислушался. И услышал за окном чужие деловитые голоса. Выглянул в окно и удивленно хмыкнул.

Дом окружала полиция. Я увидел синие мундиры, которые мелькали среди деревьев. Мобилей возле дома не было — наверняка, полицейские оставили их в стороне, чтобы не спугнуть… Кого? Меня?

Зато возле калитки стоял полицейский следователь Степан Богданович Прудников. Невысокий, кругленький, он воинственно поблескивал стеклами круглых очков. Рядом с Прудниковым топтался нескладный юноша. Он был на голову выше полицейского следователя. Юноша держал в руках кожаную папку, на нем были точно такие же очки, как у Прудникова.

— Миша, погляди-ка! — позвал я.

— А Степан Богданович что здесь делает? — удивился Миша, выглянув в окно. — И зачем столько полиции?

— Думаю, сейчас мы это узнаем, — предположил я. — А кто это с Прудниковым?

— Его новый помощник, вместо меня. Я выйду к ним и выясню, в чем дело.

— Да погоди ты, — улыбнулся я. — А вдруг они решат нас штурмовать. Я никогда не видел полицейского штурма.

Но я ошибся.

На наших глазах полицейские шустро закончили окружать дом.

Прудников деловито огляделся и толкнул калитку. Разумеется, калитка не поддалась. Зато Прудников с криком отдернул пухлую руку и замахал ею в воздухе, словно обжегся.

Это сработала магическая защита дома.

— Господин Воронцов, это полиция! — громко крикнул Прудников. — Впустите нас немедленно!

Я вышел на балкон и удостоил полицейского следователя удивленным взглядом:

— Степан Богданович? Доброе утро.

— Доброе утро, господин Тайновидец! — неохотно откликнулся Прудников.

Я заметил, как он смотрит на мой халат и босые ноги.

— Мы ведь, кажется, не договаривались о встрече? — вежливо уточнил я. — У вас что-то случилось?

— У меня есть информация, что в вашем доме прячутся преступники! — оповестил меня Прудников.

— Что вы говорите? — удивился я. — Подождите минуту, я сейчас спущусь.

Вернувшись в дом, я быстро оделся. Миша хотел пойти со мной, но я его остановил:

— Побудь здесь. Не думаю, что Прудников обрадуется твоему присутствию.

Я спустился с крыльца и подошел к калитке. Прудников смерил меня неприязненным взглядом. Помощник Прудникова смотрел с испугом. Он был похож на голенастую цаплю.

— Так что за информация? — улыбнулся я.

Прудников поджал пухлые губы.

— Свидетель видел, как двое мужчин втащили в ваш дом девушку. Девушка была мертва или без сознания. Свидетель сразу же сообщил в полицию.

— Ах, вот оно что! — кивнул я, вспомнив испуганную тень на тропинке парка.

До чего же бдительные у нас горожане, даже в непогоду от них не скроешься!

— Вы что-нибудь знаете об этом? — требовательно спросил полицейский следователь. — Имейте в виду, я расследую дело об убийстве!

— Разумеется, знаю, — улыбнулся я. — Девушка тонула, я спас ее из воды. Господин Люцерн помог мне донести ее до моего дома, и я сразу же вызвал целителя и полицию.

В доказательство своих слов я снова чихнул.

— Кажется, простыл в воде, — с улыбкой сообщил я Прудникову.

— Вызвали полицию? — насторожился Прудников.

— Михаил Кожемяко сейчас в доме, — объяснил я. — Он поговорит с девушкой, как только целитель разрешит. У нее на голове большая ссадина. Возможно, ее кто-то ударил, и она видела нападавшего.

Прудников подался вперед.

— Я должен с ней поговорить! — потребовал он. — Впустите меня!

— Зачем? — удивился я. — Извольте объяснить ваш интерес.

— Я расследую гибель другой девушки, — неохотно сказал Прудников. — Она тоже утонула в реке. Если вы не впустите меня, я подам жалобу полицмейстеру. Вы препятствуете расследованию!

Миша Кожемяко через окно слышал наш разговор с Прудниковым и послал мне зов:

— Саша, впусти его, — попросил он. — Иначе он, и в самом деле, побежит жаловаться полицмейстеру. А полицмейстер не одобрит нашу ссору.

— Понял, — ответил я.

И повернулся к Прудникову.

— Разумеется, у меня и в мыслях не было чинить помехи правосудию. Я впущу вас в дом. Но только вас, без вашей свиты. Можете захватить с собой своего помощника.

С этими словами я открыл калитку.

— Степан Богданович, это может быть опасно, — быстро сказал помощник. — А вдруг они…

Не договорив, он зыркнул на меня из-под очков. Потом наклонился к уху Прудникова и что-то зашептал.

— Не говорите ерунды, господин Голубцов, — оборвал его Прудников. — Впрочем, осторожность не помешает. Останьтесь здесь и наблюдайте за домом. Если со мной что-то случится, вызывайте подкрепление.

Удержаться от смеха было очень трудно. Я и не удержался, чем вызвал еще большее недовольство Прудникова.

— Скажите, ваши люди осмотрели берега реки и Шепчущий мост? — спросил я, провожая Прудникова к дому.

— И очень тщательно, господин Тайновидец, — заверил меня Прудников. — Мы знаем свое дело.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я. — В таком случае, вы должны были найти плащ и сапоги.

Следователь изумленно уставился на меня.

— Откуда вы знаете? Снова эта ваша магия? Мы предполагаем, что преступник хотел надругаться над жертвой. Он сорвал с себя плащ, сбросил сапоги и…

— А сапоги-то чем могли ему помешать? — удивился я. — Впрочем, вы ошибаетесь. Это мои вещи. Я снял их перед тем, как броситься с моста за девушкой. Буду очень благодарен, если вы их мне вернете.

— Не раньше, чем закончится следствие, — недовольно ответил Прудников. — Сейчас это вещественные доказательства.

— Доказательства чего? — удивился я. — Моей вины?

Я пристально посмотрел в глаза Прудникова. К чести Степана Богдановича, он выдержал мой взгляд. И даже выпятил грудь, чтобы казаться значительнее.

— Я буду вести следствие по всем правилам, господин Тайновидец, — заявил он. — И не потерплю помех с вашей стороны. Я прекрасно знаю, что ваш род очень влиятелен. Но это не повод мешать полиции делать ее работу!

— Конечно, — улыбнулся я. — Но, может быть, вам не помешает моя помощь?

— Не помешает, — язвительно согласился Прудников. — Буду весьма признателен, если вы расскажете мне во всех подробностях, что случилось сегодня утром. Ни в какой другой помощи я не нуждаюсь.

— Как знаете, — согласился я.

Степан Богданович рвался в комнату спасенной девушки. Но я настойчиво проводил его наверх, в кухню.

— С девушкой вы поговорите только, когда позволит целитель.

В ответ на вежливое приветствие Миши Степан Богданович только фыркнул и отвернулся к окну. Наверное, проверял полицейские посты. Или не хотел, чтобы мы видели, как он расстроен.

— Хотите кофе? — предложил я.

— Нет, — коротко отказался Прудников.

Игнат растерянно переводил взгляд с меня на рассерженного следователя.

— Ты можешь пока отдохнуть, — сказал я Игнату. — Завтракать будем позже.

— А где этот садовник Люцерн? — вспомнил Прудников. — Он ведь тоже свидетель. Я должен с ним поговорить.

— Где-то в парке, — улыбнулся я. — Если хотите, можете его поискать.

— Непременно. Хотя вы, господин Тайновидец, должны были знать, что его показания потребуются полиции. Могли бы и задержать его.

В кухне повисла тягостная тишина, и я ощутил короткий магический импульс. Дом был явно недоволен поведением Прудникова.

Но тут на лестнице послышались шаги. Это поднимался Иван Горчаков.

— Еще один ваш приятель! — саркастически заметил Прудников при виде Ивана.

— Девушка пришла в сознание, — не обращая на него внимания, сказал Иван. — Но она ничего не помнит.

— Я так и знал! — торжествующе воскликнул следователь. — Пропустите меня!

Он шагнул к лестнице, но я загородил ему дорогу.

— Как это ничего не помнит? — спросил я Ивана, вежливо придерживая следователя.

— Совершенно ничего. Она даже не знает, как ее зовут. Сильное магическое воздействие. Оно едва не уничтожило ее магический дар и стерло память.

— Магическое воздействие? — нахмурился я.

А ведь верно. В тот момент, когда нас накрыла волна, я тоже ощутил сильный магический удар. Именно тогда девушка потеряла сознание.

— Значит, она одаренная?

— Без сомнений, — ответил Иван.

— Пропустите немедленно! — потребовал Прудников. — Иначе я предъявлю вам обвинение в преступном сговоре. Очень удобно — жертва потеряла память в результате воздействия магии! А откуда взялось это воздействие, позвольте вас спросить?

Он в упор уставился на меня.

— Умелому магу, господин Воронцов, вполне по силам провернуть такую штуку! Хочу напомнить, что именно ваши вещи мы нашли на мосту. Вы говорите, что прыгнули за девушкой, чтобы спасти ее. А кто может это подтвердить?

— Степан Богданович, что вы говорите? — попытался образумить его Миша.

Но Прудников быстро развернулся. Он был похож на лисицу, которую загнали в угол собаки.

— Помолчите, господин Кожемяко! — голос его звенел от напряжения. — Я немедленно иду к пострадавшей. Один! И я вытащу из нее все, что она знает. Если потребуется, я увезу ее в полицейское управление, там-то она заговорит! А если вы вздумаете мне помешать, я сообщу об этом прямо господину полицмейстеру.

Словно в ответ на крик Прудникова воздух в комнате ощутимо сгустился. Угрожающим басом загудела невидимая струна, но этот звук слышал только я.

— Он просто идиот, — беззвучно сказал я дому. — Неприятный, но не опасный. Не нужно его убивать.

— С дороги! — громко потребовал Прудников.

— Вы очень смелый человек, Степан Богданович, — улыбнулся я. — Не боитесь бросить обвинения в лицо такому монстру, как я.

— Саша, это всего лишь версия, — быстро сказал Миша Кожемяко. — Степан Богданович не обвинял тебя прямо.

— Да, это версия, — упрямо подтвердил Прудников. — И я ее проверю.

Я посторонился, пропуская Прудникова.

— Что ж, прошу. Идите, мы подождем здесь.

— Имейте в виду, я запрещаю увозить пострадавшую куда-либо, кроме госпиталя! — вмешался Горчаков.

— Разберусь без вас! — через плечо бросил следователь, проворно спускаясь по лестнице.

Он скрылся из вида. Затем внизу громко хлопнула дверь, и наступила тишина.

Я подождал несколько секунд и получил подтверждающий сигнал от дома.

— Все в порядке, — улыбнулся я Мише, который с тревогой смотрел на меня. — Теперь он нам не помешает. Идем, нужно расспросить девушку.

Глава 3

— Так-то он человек неплохой, — сказал Миша, имея в виду Прудникова. — Чересчур дотошный, но в нашей работе это хорошо. Неудача с делом Кляева его подкосила. Боится еще раз оплошать. Полицмейстер грозился разжаловать его в городовые.

— Миша, а ты уверен, что Прудников станет тебе сочувствовать, если раскроет дело первым? — поинтересовался я.

— Это вряд ли, — задумался Миша.

— Вот именно, — кивнул я. — Идем.

Мы спустились на первый этаж, и я постучал в дверь гостевой комнаты:

— Сударыня, разрешите войти?

— Входите! — отозвался женский голос.

Я толкнул дверь и жестом пригласил Мишу войти первым. Надеялся, что его полицейский мундир успокоит девушку.

— А где Степан Богданович? — удивился Миша, недоуменно оглядывая комнату.

— Наверное, ошибся дверью, — усмехнулся я. — Немудрено. У меня очень старый дом, и здесь очень много комнат.

Это была наша с домом месть Прудникову за его хамство и глупость. Пусть побродит в одиночестве по комнатам, подумает над своим поведением.

Девушка лежала в постели, натянув одеяло до подбородка и настороженно смотрела на нас. Ее усыпанные веснушками щеки уже порозовели, на лбу белела свежая повязка. Рыжие кудри были убраны в хвост и перевязаны обрывком бинта.

Дрова в камине прогорели, но в комнате было тепло.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Разрешите представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. Еще меня иногда называют Тайновидцем. Вы сейчас находитесь у меня в гостях. Это полицейский следователь Михаил Кожемяко, он расследует ваше дело. Господина целителя вы уже знаете. Он рассказал вам, что с вами случилось?

— Да.

Девушка кивнула и с любопытством уставилась на меня. Она была очень молода. Смущенный взгляд и веснушки только усиливали это впечатление.

— Господин Тайновидец? — задумчиво спросила она, словно пробуя незнакомые слова на вкус. — Кажется, я что-то слышала, но не могу вспомнить… Это вы меня спасли?

Я с улыбкой развел руками.

— Так уж получилось. Видимо, течение сначала затянуло вас под мост, а потом вынесло — как раз вовремя, чтобы я вас заметил.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — серьезно ответила девушка.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.

— Уже лучше. Только голова немного болит.

— Сотрясения нет, — вполголоса заметил Иван. — Удар пришелся вскользь.

— Вы разрешите мне присесть? — спросил я.

Дождался ее кивка и опустился на стул, не придвигая его слишком близко к кровати.

— Когда я доплыл до вас, вы были в сознании, — сказал я. — И сказали, что кто-то ударил вас по голове. Вы помните это?

Девушка едва заметно покачала головой.

— Нет.

— А что было перед тем, как вы упали в воду? Тоже не помните?

— Не помню.

В ее светло-серых глазах появился страх.

— Не волнуйтесь, — сочувственно улыбнулся я. — Вы непременно вспомните. Человеческая память — удивительная штука. Но она редко уходит насовсем.

Иван открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Но передумал и промолчал.

— Свое имя вы тоже не можете назвать? — спросил я.

— Нет. Почему-то мне кажется, что меня зовут Лиза… Елизавета. Но я не уверена.

— Замечательное имя, — улыбнулся я. — Давайте, пока остановимся на нем. А потом узнаем и настоящее. Не думаю, что на это понадобится много времени.

Я не просто так подробно расспрашивал девушку. Мне было важно установить между нами хотя бы минимальное доверие. А еще проверить — не обманывает ли она.

Поэтому я чутко прислушивался к ее словам, используя свою магическую способность.

— Значит, вы ничего не помните о нападении, — кивнул я. — А о своей прошлой жизни? Может быть, какие-то обрывочные картинки, впечатления?

— Совсем ничего, — покачала головой девушка. — Память словно стерли начисто. Вы мне не верите?

В ее глазах снова мелькнул испуг.

— Верю, — успокоил я ее. — У меня есть магическая способность, которая позволяет мне безошибочно отличать правду от лжи. Вы говорите правду.

— Так и есть.

Елизавета несмело улыбнулась. Это была ее первая улыбка с начала нашего разговора. Я почувствовал ее радость, которую вызвали мои слова.

— Но вы не забыли родной язык, — сказал я. — Помните значение слов. Наверное, знаете в какой стране мы с вами находимся?

— Конечно, — обрадовалась девушка.

— И помните, как зовут императора?

— Помню. Я забыла только то, что связано со мной, с моей жизнью.

Продолжая неторопливо задавать вопросы, я понял, что она получила неплохое образование. Ее речь была правильной, она выдавала хорошее воспитание. Пожалуй, Елизавета из дворянской семьи, подумал я. Об этом же говорил и ее магический дар.

Наудачу я попросил ее перемножить два двузначных числа, и она без раздумий назвала правильный ответ.

В этот момент за стеной раздался стук падающей мебели. Чей-то отчаянный голос неразборчиво выругался.

— Что это? — испугалась Елизавета.

— Не обращайте внимания, — улыбнулся я. — Это мой домашний призрак. Он очень неуклюжий. Бродит по комнатам и вечно натыкается на столы и стулья. Но сюда он не войдет, я ему запретил.

— Призрак?

Елизавета прикусила губу. Потом несмело улыбнулась:

— Вы так шутите, да?

— Шучу, — признался я. — На самом деле, это рассеянный полицейский следователь. Он очень хочет вас допросить, но никак не может найти дорогу в вашу комнату.

Девушка вдруг рассмеялась.

— Мне его жаль, — призналась она. — Может, лучше мне поговорить с ним? И тогда он перестанет шуметь и спотыкаться о мебель?

— Если вы хотите, мы легко это устроим, — согласился я. — А теперь предлагаю обсудить, как вы будете жить в ближайшее время. Пока мы не узнаем, кто вы.

Я посмотрел на Ивана Горчакова.

— Как вы думаете, Иван Николаевич, Елизавете необходимо отправиться в госпиталь? Или она могла бы остаться здесь?

— Необходимости нет, — подумав, согласился Иван. — Ссадина на голове не опасная. Воды в легких нет, и воспаления тоже. Да и магический дар, кажется, вне опасности. Я бы порекомендовал пару дней постельного режима. Разумеется, с ежедневным посещением целителя.

— Ты сможешь приезжать сюда? — прямо спросил я.

— Конечно, — кивнул Иван. — Учитывая безобразное поведение Прудникова, пациентке лучше остаться здесь. В госпитале я буду вынужден приставить к ее палате охрану.

— Если понадобится, организуем и охрану, — успокоил я целителя.

И снова улыбнулся девушке.

— Видите, как все замечательно складывается? Вы можете выбрать, что вам больше нравится — поехать в госпиталь с Иваном Николаевичем, или остаться здесь. Если останетесь, эта комната будет вашей. В доме кроме меня живет слуга, его зовут Игнат. Он любит ворчать и ухаживать за клубникой.

— Я его видела, — улыбнулась Елизавета.

— Сам я дома бываю редко, — продолжал я. — А теперь, пожалуй, и вовсе буду приходить только для того, чтобы поспать.

Девушка вопросительно посмотрела на меня.

— Ваша история меня заинтересовала, — объяснил я. — Собираюсь выяснить, кто вы и где живете. А заодно — кто на вас напал.

— А разве этим делом занимается не полиция? — спросила Елизавета.

— Полиция занимается, — заверил ее Миша. — Но помощь Тайновидца будет очень кстати.

Он не терял времени — достал блокнот и тщательно записывал ее показания.

— Вспомнила! — вдруг просияла девушка. — Точно, я слышала про вас, Александр Васильевич. Только не помню, от кого.

— Видите, память возвращается, — подбодрил я ее. — Так что вы решили? Поедете в госпиталь или останетесь погостить в моем доме?

Взгляд Елизаветы стал серьезным.

— Могу я спросить, зачем вам эти хлопоты? Почему вы решили мне помочь?

— Потому что у меня такой Путь, — улыбнулся я. — Влезать во всякие магические приключения и смотреть, чем все это закончится. А ваше приключение как раз магическое. Значит, оно по моей части.

Елизавета мило прикусила нижнюю губу.

— И часто вам приходится влезать в магические приключения? — спросила она.

— Постоянно, — заверил я.

В серых глазах загорелись искорки любопытства.

— А вы мне расскажете что-нибудь?

Я пожал плечами.

— Почему бы и нет?

— Тогда я остаюсь.

Девушка решительно кивнула и тут же поморщилась:

— Ой, голова.

— Я дам вам микстуру, — вмешался Иван. — Выпьете на ночь.

— Что ж, решено, — кивнул я. — В таком случае, вам понадобится одежда. И еще какие-нибудь вещи. Вы сможете составить список? Смело пишите все, что вам необходимо.

— Но у меня нет денег, — покраснела Елизавета.

— Это пустяки, — успокоил я ее. — Мне будет приятно проявить гостеприимство. Вы помните ваши размеры? Не забудьте записать их. Я попрошу Игната, он съездит в лавки и все купит.

— Мужчина?

Елизавета покраснела еще больше.

Я покачал головой.

— Да, об этом я не подумал. В таком случае, попрошу помочь Анну Владимировну. Уверен, она не откажет.

— А кто это? — с любопытством спросила девушка.

— Невеста моего отца, — объяснил я.

— Размеры я тоже не помню. Но если у вас найдется портновский метр…

— Найдется, — кивнул я.

— Пожалуй, я могу ехать, — сказал Иван. — Только напишу список необходимых лекарств. Они есть в любой аптеке. Миша, дай мне листок!

Миша молча вырвал из блокнота чистый лист и положил его на стол.

— Не нужно, — вдруг остановила Ивана Елизавета. — Когда вы меня перевязывали, то говорили, какие лекарства нужны. А я все запомнила.

— Все? — недоверчиво переспросил Иван. — Но там разные средства.

— Подожди, — остановил я его.

И с любопытством посмотрел на Елизавету.

— Сможете перечислить лекарства, о которых говорил Иван Николаевич?

— Смогу, — уверенно кивнула девушка.

— Начинайте, — предложил я.

Прикрыв глаза, Елизавета отчетливо заговорила:

— Слабый раствор марганцовки для промывания ссадин. Настойка из бадяги от ушибов. Микстура от кашля. Жаропонижающие капли на случай температуры. Микстура из золотого корня от головной боли. Капли для сна. Зелье восстановления магического дара. Бинты.

Она открыла глаза:

— Все.

Услышав слабый скрип, я повернул голову и увидел, как Мишино вечное перо само собой проворно бегает по бумаге, оставляя на ней ровные строчки чернил.

— Я подумала, что лучше сразу составить список, — объяснила Елизавета.

— Поразительно, — выдохнул Иван.

Я был с ним полностью согласен. Кроме того, я отчетливо ощущал присутствие магии — девушка использовала свой магический дар.

— Ты говорил, что магический дар Елизаветы поврежден, — вспомнил я.

— Наверное, я неправильно выразился. Ее дар — он как у новорожденного младенца. Чистый лист. Но у взрослого одаренного такого быть не может.

— Может быть, вы учились на целителя? — спросил я Елизавету.

— Вряд ли, — покачала головой девушка.

— У нее точно не дар целителя, — сказал Иван. — Уж это я бы почувствовал.

Я задумчиво почесал подбородок. Меня охватил азарт экспериментатора.

— Так-так. Скажите, а вот этот наш разговор — вы его запомнили? Сможете повторить, кто и что говорил?

— Смогу, — уверенно кивнула девушка.

Не дожидаясь моего ответа, она снова прикрыла глаза:

— Вы постучали и спросили, можно ли войти. Затем господин следователь удивился, что не видит в комнате какого-то Степана Богдановича. Затем…

— Достаточно, — сказал я. — Забавно. Кажется, после нападения у вас появилась абсолютная память. Надо будет покопаться в библиотеке. Может быть, узнаю, что у вас за дар.

— А у вас есть библиотека? — оживилась девушка. — Мне кажется, я очень люблю читать. Вы позволите мне выбрать какую-нибудь книгу?

— С этим проблем не будет, — заверил я ее. — А пока отдыхайте и набирайтесь сил. Завтрак вам принесут сюда. Кстати, что вы хотите?

— Я бы съела творожную запеканку, — несмело ответила девушка.

Наши рассуждения насчет ее магического дара снова порядком напугали Елизавету.

— Со сметаной? — улыбнулся я. — А потом кофе?

— А можно яблочный компот?

— Можно и компот, — кивнул я.

И только приготовился послать зов в ближайший трактир, как за стеной снова раздался грохот. Потом кто-то застонал — протяжно и тоскливо.

— Это точно не призрак? — встревожилась девушка.

— Нет, — успокоил я ее. — Вы не слишком устали? Выдержите короткую беседу с нахальным, но присмиревшим следователем?

— Выдержу, — кивнула Елизавета. — Но только в вашем присутствии.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Тогда я впущу его, иначе он разгромит мне весь дом.

Дом, между прочим, пришлось уговаривать. Он ни в какую не хотел отпускать Прудникова. Но я все же справился с этой задачей. Иногда я умею быть очень убедительным.

— Это полицейский чин, — напомнил я. — При всех его недостатках, он все-таки поддерживает закон и порядок в столице. Как умеет, конечно. Кроме того, его будут искать. Я против того, чтобы полиция непрерывно сновала у нашей ограды.

В конце концов, дом согласился с моими доводами.

— Входите, Прудников! — громко сказал я.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалился полицейский следователь. Он был с ног до головы покрыт пыльной паутиной и известью — не иначе, дом водил его по чердакам и подвалам. Прудников изумленно таращил глаза, часто моргая — свои очки он где-то благополучно потерял.

— Какого черта здесь происходит? — просипел он.

Глава 4

Поскитавшись по моему дому, Прудников изрядно присмирел. Он начисто забыл обо всех своих вопросах и подозрениях. Только испуганно таращился на меня и поминутно хватался за мебель, проверяя — не исчезнет ли она.

Мне даже стало любопытно — по каким таинственным закоулкам водил его мой особняк?

В конце концов, мы с Мишей сжалились над Степаном Богдановичем и проводили к мобилю. Миша честно пообещал дать Прудникову копию показаний Елизаветы. Прудников только вяло кивнул в знак благодарности.

Новый помощник следователя помог ему сесть в мобиль, и они укатили, благополучно забыв полицейских. Так что распускать оцепление пришлось Мише.

Иван Горчаков тоже уехал, пообещав заглянуть завтра и проверить самочувствие Елизаветы.

— Крепкая девушка, — негромко сказал он. — Думаю, что я ошибся насчет ее магического дара. Он не поврежден, просто изменился.

— Почему ты так считаешь? — поинтересовался я.

— Елизавета удивительно быстро пришла в себя. И дело не только в моем умении целителя. Это магический дар помогает ей.

Он решительно тряхнул лохматой головой.

— Покопаюсь в архиве госпиталя, поищу похожие случаи.

Попрощавшись с нами, Иван отправился вслед за полицейскими к смотровой площадке Каменного острова. Там проще всего было найти извозчика.

— Идем завтракать, — сказал я Мише, убедившись, что в округе не осталось ни одного синего мундира.

По моей просьбе Игнат накрыл завтрак на кухне. Дождь уже закончился. Балконная дверь была открыта, свежий ветер с залива шевелил легкие занавески.

— Займешься этим делом? — спросил меня Миша, с аппетитом уплетая яичницу.

В его голосе слышалась надежда.

— Да, — кивнул я. — Нужно помочь девушке. Да и Прудникова хорошо бы поставить на место.

Я подцепил вилкой хорошо прожаренный ломтик бекона.

— Предлагаю сотрудничать. Ты постарайся выяснить личности убитых девушек. Покопайся в их жизни. А я узнаю настоящее имя Елизаветы и ее прошлое. Мне кажется, девушки должны быть как-то связаны между собой.

— Ясное дело, — согласился Миша.

И смущенно посмотрел на меня:

— Можно мне еще кофе? Утро, а меня в сон клонит.

— Конечно, — рассмеялся я, наливая ему кофе. — Как у тебя с Настей?

— Хотим съезжаться. Жалованье у меня теперь хорошее, так что могу снять подходящую квартиру. Только бы утвердили на должности следователя.

— Утвердят, — подмигнул я ему. — Вот раскроем это дело, и никакой Прудников не перебежит тебе дорогу. Отпразднуем твое назначение в «Румяном поросенке». Закажем бочонок пенного, гору жареного мяса. А потом отправимся шляться по улицам, будем горланить песни и задирать прохожих. Помнишь, как раньше?

— Теперь нельзя, — с сожалением отозвался Миша. — За такое из полиции мигом вышибут.

И мы весело расхохотались.

А через полчаса после его отъезда к калитке подкатил элегантный серый мобиль, и из него вышла Анна Владимировна Гораздова. Она с радостью откликнулась на мою просьбу помочь Елизавете.

— Добрый день, Анна Владимировна, — улыбнулся я, встречая ее возле калитки. — Вы прекрасно выглядите.

— Благодарю, Александр Васильевич. А с вами приключилась новая магическая история?

Анна Владимировна сгорала от любопытства и даже не старалась это скрыть.

— Именно, — рассмеялся я. — Спас из реки девушку, а она не помнит даже своего имени. Так что мне предстоит увлекательное расследование. А как ваши дела?

— У меня тоже новости. Его величество неожиданно поручил мне благоустройство дворцового парка в Петергофе.

— Вот это признание вашего дара, — обрадовался я. — Уверен, что вы справитесь.

— То есть, не совсем парка, — смутилась Гораздова. — Если честно, меня попросили благоустроить узкую полоску вдоль залива. Но так даже лучше. Главный парк должен быть устроен официально, там ведь проходят важные церемонии. Мне такое не очень нравится. Все эти прямые дорожки, ровно подстриженные живые изгороди… А в дальнем уголке я могу делать все по своему вкусу.

— Уверен, его величество будет в восторге, — улыбнулся я. — А там и остальной парк преобразите.

Когда мы подошли к дому, Анна Владимировна остановилась и посмотрела на меня.

— Я должна вам кое в чем признаться, Александр Васильевич, — сказала она. — Помните тот ужин, на котором господин Иевлин демонстрировал свои кулинарные таланты? Я не просто так его устроила.

— Умеете вы заинтриговать, — удивленно сказал я.

— Мне было нужно еще раз поговорить с вашей вишней. Но так, чтобы никто об этом не знал.

— У вас получилось?

Во взгляде Гораздовой промелькнула беспомощность.

— Отчасти. Я надеялась узнать что-нибудь о вашей маме. Понимаете, я ведь в сложном положении… У вашей семьи есть свои тайны. Я не хочу по незнанию грубо задеть их, причинить кому-то боль.

— Понимаю, — кивнул я. — И ценю это.

— Я долго стояла рядом с вишней. Удивительное ощущение — мы как будто обменивались магией. Мне было тепло и спокойно. Я надеялась хоть что-то понять, но не смогла. Это не выразить словами.

— А мне кажется, вы отлично все передали. Вы знаете, что этот дом раньше принадлежал моей маме? В некотором смысле, он живой. И никогда не впускает сюда тех, кто ему не нравится. А вы входите сюда свободно.

— Это правда, — с облегчением выдохнула Гораздова.

— Если вам удастся что-то узнать, вы расскажете мне? — спросил я.

— Конечно, Александр Васильевич.

— Благодарю вас.

Я проводил Анну Владимировну в комнату Елизаветы, а сам отправился в кабинет. Откинулся на спинку кресла и весело спросил, глядя в потолок:

— Ну, рассказывай, по каким ужасным местам ты водил полицейского следователя?

Дом отмалчивался, старательно делая вид, что мой вопрос относится не к нему.

— Честно говоря, мне очень понравились перемены в его настроении, — улыбнулся я. — Этот испуганный взгляд, растерянное бормотание и висящая на ушах паутина. Куда лучше, чем глупое самодовольство.

Дом не выдержал и усмехнулся. Это ощущалось как теплая волна, проходящая по всему телу.

— Может быть, иногда приводить к тебе на перевоспитание и других самоуверенных глупцов? Получится отличный аттракцион. Знаешь, мы могли бы даже брать за это деньги. И на них покупать тебе новую мебель.

Теплая волна усилилась и превратилась в легкую щекотку. Кажется, дом смеялся.

— Я очень благодарен тебе, — улыбнулся я. — Но мне ужасно любопытно самому поглядеть на эти таинственные чердаки и подвалы. Хотя бы, одним глазком. Я уверен, там живут удивительные существа. Взять хотя бы пауков, которые сплели эту паутину — наверняка, они огромные. Покажешь?

Дом загадочно молчал.

— Намекаешь на то, что у тебя тоже есть свои тайны? — усмехнулся я. — Что ж, уважаю. Тогда предлагаю сыграть в шахматы. Мне нужно подумать, а за игрой думается лучше всего.

В дверь деликатно постучали. Вошел Игнат с подносом, на котором стоял кофейник и чашка.

— Я смотрю, вы сегодня дома, — объяснил он свое появление. — Решил вам кофе принести, чтобы лучше думалось.

— Спасибо, Игнат, — улыбнулся я.

— А Елизавета девка хорошая, — как бы между прочим проворчал старик, наливая кофе.

— Ты это к чему? — заинтересовался я.

— Да так просто. Видно, что воспитанная и неглупая. Я ей завтрак принес, так она даже застеснялась. Сирота видно, отвыкла от заботы.

— С твоей наблюдательностью надо в полиции служить, — рассмеялся я. — Могу устроить по знакомству.

— А то, что бедная — так это даже лучше, — убежденно сказал Игнат, не обращая внимания на мои шутки. — Денег-то у нас и своих хватает, приданое нам ни к чему. Зато скромная, и ласку ценить будет.

— Ты меня сватаешь, что ли? — изумился я.

— Ни в коем разе, — не моргнув глазом, соврал старик. — Просто рассуждаю. Хорошая девка, повезет с ней кому-то.

— Не хитри, — расхохотался я. — Скажи лучше, с чего ты взял, что она бедная?

— Так платьишко у нее простое. Ни кружев, ни узоров. Украшений тоже нет, даже сережек. И туфли стоптанные.

— Нет, в полицию тебе не по чину, — усмехнулся я. — Сразу в Тайную службу. Зотов тебя с радостью возьмет, ему такие сотрудники нужны. Спасибо, Игнат, ты мне подал хорошую идею. Пожалуй, я теперь знаю, с какого конца взяться за это дело.

Не успел я допить кофе, как Анна Владимировна прислала мне зов.

— Проводите меня, Александр Васильевич?

— С радостью, — отозвался я, поднимаясь из кресла.

Партия осталась недоигранной, но я надеялся продолжить ее вечером. Очень уж мне нравилось наблюдать за тем, как дом переставляет фигуры. Они перемещались сами собой — таяли в воздухе и через мгновение появлялись на другой клетке.

— Милая девушка, — задумчиво сказала Анна Владимировна, когда мы спускались с крыльца. — Выглядит просто, но определенно получила хорошее образование.

— Вы не встречались с ней в Смольном институте? — спросил я.

Гораздова на мгновение задумалась, потом покачала головой.

— Нет, не припомню.

— Скажите, у Елизаветы проколоты уши?

— Да. Но сережки она не носит.

Мы дошли до калитки. Водитель терпеливо дожидался, сидя за рулем мобиля.

— Я вернусь часа через два, — улыбнулась Анна Владимировна. — Привезу все необходимое, чтобы девушка чувствовала себя комфортно.

— Я вам очень обязан, — кивнул я. — Останетесь пообедать?

— С удовольствием.

Оставшись один, я послал зов начальнику Тайной службы.

— Добрый день, Никита Михайлович. Это Воронцов.

— Господин Тайновидец? — в голосе Зотова слышалось недовольство. — Ловко же вы обвели меня вокруг пальца.

— Это вы о чем? — не сразу понял я.

— О Месте Силы, конечно. Вы уверяли меня, что не знаете, где оно находится.

— Я и сейчас не знаю, — усмехнулся я.

— Зато Куликов знает. А вы промолчали об этом.

— Надеюсь, вы не поставили это ему в вину?

— Не успел, — с сожалением отозвался Зотов. — Ваш дед договорился с императором о совместной экспедиции. Так что вы меня обошли.

— Не стоит так переживать, — усмехнулся я. — Уверен, что его величество и Игорь Владимирович договорились по всем вопросам. Так что Империя не останется внакладе.

— И род Воронцовых тоже. Ладно, о чем вы хотели поговорить?

— Вы слышали о девушках, которые недавно утонули в реке? Полиция нашла двоих, но, возможно, их больше.

— Нет, не слышал. Такими происшествиями занимается полиция.

— Сегодня утром мне удалось спасти еще одну девушку. Кто-то ударил ее по голове и столкнул в воду. По счастью, она осталась жива, но совершенно ничего не помнит. Даже свое имя забыла.

— Это от удара по голове? — насторожился Зотов.

— Не только. когда мы были в воде, произошел мощный выброс магии. Я тоже его почувствовал. От магического воздействия девушка потеряла сознание и пришла в себя только у меня дома.

— Целитель ее осматривал?

— Разумеется. В присутствии сразу двух полицейских следователей. Она не притворяется, если вы об этом. В самом деле, ничего не помнит.

— Жаль, — с досадой вздохнул Зотов. — Махом бы закрыли дело. Так чего вы хотите от меня?

— Я хочу узнать, кто она. Походить по городу, поспрашивать в лавках и магазинчиках. Но мне нужен специалист по иллюзиям, который сможет показывать свидетелям ее изображение. Сама девушка слишком слаба, целитель прописал ей постельный режим.

— Столица большая, — заметил Зотов. — Вы хоть приблизительно представляете, где искать?

— Не представляю, — признался я. — Но других идей у меня нет.

— Сегодня я вам никого не найду. Разве что завтра с утра. Напомните мне вечером.

Я поблагодарил Никиту Михайловича, и мы распрощались.

* * *

Второе появление Анны Владимировны оказалось очень торжественным. За ее мобилем ехал еще один. В нем сидели двое приказчиков из какого-то магазина, а все оставшееся место было забито покупками.

Пакеты, свертки, коробки, картонки — чего там только не было!

— Здесь исключительно самое необходимое, — сказала Анна Владимировна, увидев изумленное выражение моего лица.

— Я так и подумал, — кивнул я.

Мы с Игнатом помогли разгрузить мобиль.

— Обед накрой в столовой, — шепнул я старику. — Анна Владимировна будет обедать с нами.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — важно кивнул старик.

Стол он накрыл безукоризненно. А за обедом нас ждал еще один сюрприз — Елизавета вышла к столу. Новое зеленое платье было ей чуть великовато. Широкая лента в тон платью скрывала ссадину на голове. Девушка была немного бледна и смущенно улыбалась.

— Трудно угадать с размером, — озабоченно нахмурилась Анна Владимировна. — Нужны примерки.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я Елизавету. — Может быть, лучше подать обед вам в комнату?

— Мне уже лучше, — улыбнулась девушка. — И надоело лежать без дела.

Она переглянулась с Гораздовой. Анна Владимировна ободряюще кивнула ей.

— Александр Васильевич, вы собираетесь узнать, что со мной произошло, — начала девушка. — А как вы это узнаете?

— Похожу по городу, — ответил я. — Поспрашиваю в лавках и магазинах.

— А можно мне с вами? Я ведь тоже хочу узнать, кто я. Может быть, я что-то вспомню! А вам не придется описывать мою внешность словами. Ну, пожалуйста!

Не давая мне ответить, она быстро продолжила:

— Вы же будете разговаривать со многими людьми. Вдруг кто-нибудь из них скажет что-то важное? А я все запомню, вы же сами видели, какая у меня теперь память!

Ее настойчивость выглядела очень трогательной.

— Не хотите чувствовать себя обузой? — улыбнулся я.

— Да, — опустила глаза девушка.

— Давайте вернемся к этому разговору утром. А сейчас прошу к столу!

Глава 5

Утром Елизавета была настроена решительно. Даже к завтраку явилась раньше меня, и настойчиво макала печенье в чашку с горячим шоколадом. Когда я вошел, она встревоженно посмотрела на меня.

— Вижу, вы идете на поправку, — улыбнулся я.

— Я прекрасно себя чувствую, — заверила меня девушка.

— Готовы отправиться на охоту за своим прошлым?

Она быстро кивнула:

— Готова, ваше сиятельство!

— Вот, и замечательно.

Я с легким сердцем послал зов Никите Михайловичу. Помощь мага иллюзий мне теперь не требовалась — зачем нужна иллюзия, если под рукой есть оригинал?

— Держите меня в курсе дела, Александр Васильевич, — попросил Зотов.

— Непременно, — пообещал я.

Потом мимоходом выглянул в окно. Ветер уже переменился — теперь он дул с юга и подгонял неторопливо плывущие по синему небу кучевые облака. Дождя не ожидалось.

Я сделал себе кофе и с чашкой в руках вышел на балкон. Игнат тут же оказался рядом.

— На прогулку с барышней собираетесь? — таинственно зашептал он, оглядываясь на открытую дверь.

— Ага, — улыбнулся я.

— Хорошее дело. Только по магазинам сразу ее не водите, чтобы не привыкала деньги тратить. Лучше в парк у залива. Там, говорят, карусели поставили. Карусели все барышни любят.

— Да ты знаток женщин, — удивился я.

— А как же, — важно кивнул Игнат. — По молодости-то гулял не хуже, чем иные господа. Вы дальше слушайте! Как обедать соберетесь, в ресторан не ходите. Лучше в приличный трактир — там и подают быстрее, и цены не так кусаются. А потом в театр. Только выберите спектакль про любовь, барышни это обожают.

— Может, комедию? — засомневался я.

— Не подойдет, — решительно отверг мое предложение Игнат. — На комедию хорошо с супругой ходить, или с приятелями. А с барышнями непременно на трагическую любовь. Но чтобы со счастливым концом.

— Ты бесценный человек, Игнат, — кусая губы, чтобы не расхохотаться, признался я. — Что бы я делал без твоих советов?

— А как из театра выйдете, так сразу мне зов пришлите. Я и ужин заранее накрою, и свечи зажгу. А сам в своей комнате запрусь, чтобы вам не мешать.

— Договорились. Еще что-нибудь?

Игнат задумался, подняв глаза к небу.

— Нет, вроде, все, — решил он.

— Тогда мы пойдем, — с облегчением кивнул я. — Спасибо за советы.

Елизавета уже стояла у стола, ожидая меня. Не знаю, слышала ли девушка наш разговор, но она улыбалась уголками губ.

Когда мы спустились, Игнат выбежал вслед за нами и замахал рукой:

— Ваше сиятельство!

— Что? — удивился я.

— Цветы! — делая страшное лицо, зашипел Игнат. — Цветы не забудьте!

* * *

— С чего начнем? — спросила Елизавета, когда мы вышли за калитку. — Город большой.

Этот вопрос я уже задавал себе вчера вечером и остановился на очевидном ответе.

— Предположим, что вы жили или работали неподалеку от Шепчущего моста. Оттуда и начнем поиски.

— А если убийца просто назначил мне встречу на мосту?

— Такое тоже возможно, — согласился я. — Но будем надеяться на лучшее.

Мы неторопливо шли по тропинке вдоль берега. Девушка легко держала меня под руку. Река сверкала на солнце, от нее пахло свежестью. И вода теперь текла в привычную сторону — слева направо, да и уровень в реке заметно понизился.

Миновав смотровую площадку, мы поднялись на Шепчущий мост и остановились возле перил.

— Вы отсюда меня заметили? — поежившись, спросила Елизавета.

— Нет, я стоял чуть дальше, возле опоры.

— А зачем вы пришли на мост ранним утром, в непогоду? Или это секрет?

— Нет, никакого секрета, — улыбнулся я. — Вы знаете, почему этот мост называют Шепчущим?

— Что-то припоминаю, — кивнула девушка. — Кажется, вода здесь рассказывает сказки?

— Именно так. Если закрыть глаза и прислушаться к плеску воды, то можно услышать невероятные истории. Но это еще не все. Когда сильный ветер несколько дней подряд дует с залива, то река начинает течь в обратную сторону. И тогда плеск воды предсказывает будущее.

Елизавета удивленно посмотрела на меня.

— Это правда? И вы что-то слышали?

— Что-то слышал, — усмехнулся я. — Но почти ничего не понял. А потом из-под моста выплыли вы, и мне стало не до пророчеств.

Девушка снова поежилась и крепче взяла меня за руку.

— Может быть, я тоже слышала об этих пророчествах? — неожиданно спросила она. — И пришла сюда специально, чтобы их услышать?

— Не стоит вам думать об этом, — сказал я. — Все выяснится со временем.

Мы перешли на другой берег и спустились с моста. Здесь от набережной отходили узкие улочки и переулки. Они тянулись в разные стороны, иногда сворачивая под самым неожиданным углом и пересекаясь друг с другом.

Магазинчиков на них хватало, и мы по-очереди заходили в каждый. Заглянули к молочнику, который, добродушно улыбаясь, предложил нам попробовать густую сметану с лучших пригородных ферм. Мы не стали отказываться. Сметана оказалась сладкой, а под носом у Елизаветы получились роскошные белые усы. Да и я выглядел не лучше. По счастью, у молочника нашлись салфетки.

Затем мы зашли в мясную лавку. Хмурый здоровяк в перемазанном кровью белом фартуке молча покачал головой в ответ на наш вопрос.

В соседней пекарне девушку тоже не вспомнили. Зато угостили нас крепким кофе и свежими булочками с корицей.

— Может быть, прогуляемся по другой улице? — спросила Елизавета, когда мы вышли из пекарни.

— Мы только начали, — улыбнулся я. — Смотрите — там ломбард.

Девушка слегка покраснела.

— Вы считаете, что я могла закладывать вещи? — спросила она.

— Я считаю, что нельзя упускать никакую возможность.

Ломбард располагался в полуподвальном помещении за тяжелой железной дверью, которая не оставляла никаких надежд случайным грабителям. За стойкой скучал молодой человек с тщательно зачесанной и приглаженной шевелюрой. За его спиной на полках пылились хрустальные вазы и предметы из старинных сервизов. В витрине под стеклом лежали золотые и серебряные украшения, а в углу стоял патефон.

Увидев нас, скупщик вежливо улыбнулся.

— Желаете что-нибудь заложить или выкупить?

Затем он пригляделся к моему костюму, и его улыбка стала шире.

— Может быть, хотите что-то приобрести?

— Кое-какие сведения, — кивнул я, доставая из кармана монету. — Вы помните эту девушку? Возможно, она заходила к вам?

— Мы не даем сведений о наших клиентах, — развел руками скупщик. — Вы должны понять, ваша милость. Люди часто приходят сюда в затруднительном положении, которое стараются скрыть от знакомых.

— Все в порядке, — решительно сказала Елизавета. — Если вы меня помните, скажите об этом. Я заходила к вам?

— Если вы что-то оставляли в ломбарде, то у вас должна быть квитанция. Поищите ее.

Улыбка молодого человека по-прежнему излучала любезность. Но я почувствовал, что он что-то недоговаривает.

— Со мной вы вряд ли знакомы, — так же любезно улыбнулся я. — Граф Александр Васильевич Воронцов, к вашим услугам. Меня еще называют Тайновидцем. И сейчас я вижу, что вы врете. Квартал здесь не самый благополучный. Наверняка, у вас очень разные клиенты. Есть и такие, которые не в ладах с законом. Поэтому я, пожалуй, вызову сюда полицию. Мы вместе подождем городовых, а потом внимательно осмотрим ваше заведение. Вдруг в нем найдется что-то интересное?

Скупщик мгновенно переменился в лице.

— Нас интересует, заходила ли к вам моя спутница, — напомнил я. — Скажите правду, и мы сразу уйдем.

Я положил на прилавок монету.

— Эта девушка заходила несколько дней назад, — быстро сказал скупщик. — Я просто не мог вспомнить сразу. Здесь бывает довольно много людей.

— Замечательно, — кивнул я. — Зачем она приходила?

— Она оставила в залог серьги с… с гранатами.

Я заметил, что его взгляд мгновенно прыгнул в сторону.

— Но сегодня их нельзя забрать. Они не здесь, хозяин их увез.

— Ладно, — кивнул я. — Подождем полицию.

— Зачем, ваше сиятельство? Я же все сказал!

— Принесите серьги, — нахмурился я. — И копию квитанции.

Во взгляде скупщика промелькнуло разочарование.

— Вот они, — недовольно пробормотал он, указывая на витрину.

Под стеклом лежали изящные золотые серьги с искусно ограненными камнями.

— Будьте любезны копию квитанции, и побыстрее, — потребовал я.

Скупщик неохотно протянул мне квитанцию.

На клочке серой бумаги небрежным почерком была записана фамилия девушки. Ниже надпись — «золотые серьги с рубинами». И довольно скромная сумма.

— Здесь написано, что в серьги вставлены рубины, — заметил я.

— Значит, я перепутал, — буркнул скупщик. — Я же не обязан помнить все!

— Мы выкупаем серьги, — решил я. — Давайте их сюда. Квитанцию я тоже забираю.

Мы расплатились, и я пристально посмотрел на скупщика.

— Еще один правдивый ответ, и я забуду о том, что вы собирались заменить камни. Сколько в округе ломбардов?

— В этом квартале только мы, — нехотя ответил юноша. — Есть еще один на соседней улице.

— Благодарю вас, — сухо кивнул я.

И мы вышли на улицу.

Елизавета удивленно смотрела на меня.

— Как вы его, а? Он ведь хотел нас обмануть, да?

— Зато мы выяснили, как вас зовут, — улыбнулся я, разворачивая квитанцию. — Елизавета Федоровна Молчанова. Поразительно, но с именем вы угадали.

Елизавета молча кивнула — от волнения у нее перехватило дыхание.

— Держите ваши серьги.

Я отдал драгоценности девушке.

— Но… я ведь теперь должна вам деньги, — запротестовала она.

— Сумма невелика, — успокоил я ее. — И потрачена в интересах следствия. Продолжим поиски, Елизавета Федоровна?

— А куда мы теперь?

— Теперь я почти наверняка уверен, что вы живете неподалеку, — объяснил я. — Будем обходить магазины. Возможно, вы что-то заказывали на дом, и разносчик припомнит ваш адрес.

— Продолжим, — согласилась Молчанова.

Через дорогу я приметил магазин готового платья. Такие магазины рассчитаны на кошельки небогатых граждан, поэтому мы с Елизаветой направились туда.

— Александр Васильевич, а можно я зайду в магазин одна? — смутившись, спросила Елизавета. — Я все вам расскажу, честно! Просто одежда — это такое… личное.

— Конечно, — улыбнулся я. — Подожду вас у входа.

Елизавета Федоровна скрылась за стеклянной дверью, а я от скуки принялся наблюдать за ломбардом. И увидел то, что ожидал.

Скупщик осторожно выглянул из помещения. Убедился, что его никто не поджидает — это было понятно по обеспокоенному выражению его лица. Потом быстро запер дверь и опрометью скрылся за углом здания.

Я усмехнулся про себя. Уже через час в этом ломбарде не останется ни одной краденой вещицы. Даже если вызвать полицейских немедленно, вряд ли они успеют.

Елизавета Федоровна провела в магазине всего пару минут. Когда она выскочила оттуда, щеки ее были красными, а на глазах блестели слезы.

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего, — запинаясь, ответила девушка.

И сердито вытерла глаза рукой.

— Меня знают в этом магазине, — через несколько секунд произнесла она.

Ее голос звенел от напряжения.

— Это хорошо, — спокойно улыбнулся я. — Мы все ближе к цели. А что вас так расстроило?

Елизавета молча шмыгала носом.

— Вы обещали рассказать мне все, — напомнил я.

— Они сказали… они сказали, что сейчас у них нет бракованных платьев. Предложили зайти попозже. Представляете?

Я удивленно нахмурился. Но почти сразу понял, что имеет в виду Молчанова.

Бракованный товар — самый дешевый. Его можно купить за бесценок.

Девушке дали понять, что она нищая. Удивительно, как она еще сдерживается.

— Не думала, что это так неприятно, — призналась Елизавета. — А ведь придется вернуться. Я повела себя, как дура. Так расстроилась, что не спросила адрес.

— Я сам спрошу, — предложил я. — А вы подождите здесь.

— Нет, я пойду с вами, — упрямо сказала Елизавета.

— Хорошо, — улыбнулся я, открывая дверь.

Продавщица магазина совсем не выглядела монстром. Приятная девушка, и очень вежливая.

Но Елизавета глядела на нее волком.

— Вы можете подсказать нам, где живет Елизавета Федоровна? — спросил я. — С ней случилась неприятность. Кто-то напал на нее и ударил по голове, от этого она потеряла память.

— Какой ужас, — искренне огорчилась продавщица. — Мне так жаль. Но я ничем не могу помочь. Елизавета Федоровна всегда забирала покупки сама.

— А что она покупала еще, кроме платья?

— Елизавета Федоровна наша постоянная клиентка, — оживилась продавщица. — Правда, в последнее время она почти не заглядывала к нам.

— В последнее время? Как давно?

— Ну… месяца два.

— А до этого?

— До этого покупала одежду, и белье.

— Можете вспомнить что-нибудь конкретное?

— Конечно, — оживилась продавщица. — Деловой костюм. Строгий, но элегантный. Он ей очень к лицу.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Когда мы вышли из магазина, Молчанова мрачно сказала:

— Вы не думайте, Александр Васильевич, я все слышала. Если мне понадобился деловой костюм, то… Может быть, я служу в какой-то конторе?

— Вполне возможно, — согласился я.

— Тогда у меня к вам просьба. Пока мы не поймем, кто я, прошу вас взять меня на службу. Я буду вашим секретарем. И никакого жалованья мне не нужно! Вы уже столько для меня сделали.

— Вы просто попали в трудную ситуацию, — мягко сказал я. — Это может случиться с кем угодно.

— Все равно, — упрямо повторила девушка. — Я прошу вас. Для меня это очень важно.

— Хорошо, — кивнул я. — Вы временно приняты на работу. Будете моим помощником. Детали обговорим дома.

— Благодарю вас, ваше сиятельство. Я попробую представить, что мы ищем не меня, а другую девушку. Мне так будет проще.

— Отличная идея, — улыбнулся я. — Видите кафе дальше по улице? Зайдем в него и выпьем кофе. Это распоряжение, имейте в виду.

Я предложил Елизавете Федоровне руку, и мы отправились в кафе.

И тут нам повезло.

Глава 6

Чуть в стороне от кафе прямо на тротуаре сидел бродяга. Он привалился спиной к стене, вытянув худые ноги в стоптанных ботинках. Отросшие сивые волосы скрывали его лицо. Когда-то неплохой костюм был порван и вымазан глиной и побелкой. Воротник светло-голубой рубашки покрывали пятна, а галстук болтался на шее словно сальная тряпка. Между коленей была крепко зажата полупустая бутылка дешевого пойла — по-видимому, его единственное имущество.

— Мелочи не найдется, ваша милость? — хрипло спросил нищий.

Он скользнул по мне равнодушным взглядом из-под отросших волос, потом посмотрел на Елизавету.

— Барышня, мое почтение!

Он сделал характерное движение, словно хотел приподнять шляпу, которой у него не было.

— Вы меня знаете? — удивленно спросила Молчанова.

На ее лице отразилась тревога.

— Имею честь, — криво улыбнулся попрошайка. — Вы мне еду иногда выносите. Правда, пару дней уже вас не видел. Случилось что?

Елизавета Федоровна с облегчением выдохнула.

— Я неизвестно что подумала, — пробормотала она.

Я достал из кармана монету и протянул ее нищему.

— А где Елизавета Федоровна угощала вас едой?

Нищий непонимающе посмотрел на меня.

— Здесь, сударь. В этом кафе покупала пирожки и угощала. Пирожки у них вкусные — с требухой.

Его глаза блеснули из-под спутанных волос.

— А один раз прямо из дома кастрюльку супа вынесла.

Он повернулся к Елизавете Федоровне.

— Вы уж извините, барышня, что кастрюльку не вернул. Продал старьевщику, изнемогая от жажды.

— Ничего страшного, — вежливо ответила Молчанова.

А я удивленно нахмурился. Нам улыбнулась удача!

— Вы можете показать дом, где живет Елизавета Федоровна? — спросил я.

Нищий одарил меня непонимающим взглядом.

— А вам на что, сударь? У барышни и спросите.

В его словах была определенная логика. Поэтому я достал из кармана еще монету:

— Просто покажите дом.

— Извольте.

Нищий спрятал монеты в карман и проворно поднялся, не забыв прихватить бутылку. Он заметно прихрамывал, но шагал бодро.

— Что у вас с ногой? — спросил я.

— Пришлось сражаться со сворой бродячих псов. Они облюбовали помойку, на которую выносят объедки.

Елизавета Федоровна чуть отстала от нас, и я ее понимал — наш провожатый благоухал на весь переулок.

— Я правильно понимаю, что вы следили за девушкой, чтобы узнать, где она живет? — понизив голос, спросил я.

Нищий бросил на меня короткий настороженный взгляд.

— Вас об этом кто-то попросил?

Нищий помолчал, но потом все же ответил:

— В моем бедственном положении, сударь, непозволительно пренебрегать никаким источником пищи. Я следил за барышней, чтобы иметь возможность почаще попадаться ей на глаза, только и всего. Женское сердце жалостливо, а я всегда голоден.

Он не врал. Но его изысканные обороты звучали нелепо и иронично — как будто он смеялся над собой и своей жизнью.

— Вы где-то учились? — спросил я.

— Когда-то я с отличием окончил Петербургский университет, — с гордостью ответил попрошайка.

Он остановился и выпятил грудь в сальных пятнах:

— Инженер Лаврентий Изюмов, к вашим услугам.

— Как же вы оказались на улице?

— Всему виной человеческая подлость и неудачное стечение обстоятельств.

— Будьте добры ближе к сути, — поморщился я.

— Что ж, извольте. Вы, я вижу, человек обеспеченный. У вас есть холодильный шкаф?

— Разумеется, — усмехнулся я.

— И конечно, он работает на магических чарах?

— Насколько я знаю, другого способа нет.

— Лет двадцать назад проводились опыты с природным электричеством, — просветил меня попрошайка. — Но ничего толкового из этого не вышло. Вы знаете, что еда в холодильном шкафу раньше могла храниться не больше недели? А потом ее приходилось выбрасывать. Несмотря на низкую температуру, в продуктах начинались необратимые процессы.

— Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к вам, — заметил я.

— Самое прямое, — ответил Изюмов.

Он остановился и поднес ко рту горлышко бутылки.

— Прошу прощения. От постоянного недоедания я обессилен, и мне требуется подпитка.

Он сделал большой глоток. Его небритый кадык прыгал вверх-вниз.

— Уф, — выдохнул бродяга, оторвавшись от бутылки. — Так вот. Именно я улучшил магические чары для холодильных шкафов. И теперь продукты можно хранить месяц, а то и дольше. Представляете, как это выгодно?

— Пожалуй, — согласился я. — А как именно вы этого добились?

— Никакого секрета, — криво ухмыльнулся Изюмов. — Я соединил магию льда с магией целительства. Только и всего. Простое и изящное решение. Правда, для этого требуется некоторый навык. Но результат был хорош.

— По вашему состоянию этого не скажешь, — заметил я.

— Это вы верно заметили, — согласился Изюмов. — Но слушайте дальше.

Ему хотелось выговориться, раз уж нашелся слушатель.

— У меня не было денег на открытие фабрики. Кое-что я зарабатывал, переделывая холодильные шкафы для отдельных заказчиков. Но этого хватало только на жизнь. Знаете, утром мчишься на один заказ, вечером — на другой. Вот и весь заработок. И это еще в лучшем случае. А иногда неделями заказов не было. Люди недоверчивы к новым идеям. И тогда я нашел очевидное решение. Отправился к его сиятельству графу Мясоедову, прихватив с собой чертежи. Вы знаете Мясоедова?

Я покачал головой.

— Не имею чести.

— Вам повезло. Мясоедов владеет крупнейшими мастерскими по производству холодильных шкафов. Уверен, что холодильный шкаф, который стоит в вашем доме, сделан в его мастерской. Он очень богат. Даже титул себе купил. Вернее, графский титул приобрел его отец, женившись на дочери разорившегося аристократа.

— Догадываюсь, что было дальше, — сказал я. — Мясоедов вас обманул.

Изюмов упрямо выпятил подбородок.

— Так и было. Как только его мастера освоили мой метод, он попросту выставил меня за ворота. Я обратился в суд, но его адвокаты выиграли дело. И мне пришлось платить судебные издержки. Так я стал нищим. Это случилось три года назад.

— Печальная история, — кивнул я.

В ответ Изюмов хрипло засмеялся, оскалив желтые зубы. Его смех был больше похож на кашель.

— Зато моя голова осталась при мне. И когда-нибудь я посчитаюсь с его сиятельством. Не смейтесь, сударь! Я придумал, как улучшить мой собственный метод. Я могу делать шкафы для хранения самых разнообразных снадобий. И эти снадобья будут храниться годами, ничуть не меняя своих свойств. Понимаете? Повара, целители, алхимики, аптекари — все выстроятся ко мне в очередь. А Мясоедов разорится со своими холодильными шкафами!

Его глаза блестели как у сумасшедшего. Остановившись посреди тротуара, он одним глотком допил содержимое бутылки. Хотел отшвырнуть ее в сторону, но передумал и сунул в карман.

— Вы собирались показать мне дом, где живет Елизавета Федоровна, — напомнил я.

— Да, — приходя в себя, кивнул Изюмов. — Прошу за мной.

Он свернул в небольшой сквер с чахлыми липами. Отсыпанная крупным песком дорожка привела нас во двор желтого четырехэтажного дома. Возле одного из подъездов дворник в брезентовом фартуке нехотя подметал мостовую. Дворник с подозрением зыркнул глазами на Изюмова. Но, увидев нас, сменил гнев на милость и вежливо поклонился издалека:

— Доброго дня, Елизавета Федоровна. Доброго дня, сударь!

— Здесь, — сказал Изюмов. — Вот этот подъезд. Квартиру я, к сожалению, не знаю.

— Благодарю вас, — кивнул я, доставая из бумажника несколько купюр и визитную карточку Игоря Владимировича. — Вот деньги. Купите одежду. Приведите себя в порядок и завтра с утра приходите по этому адресу. Его сиятельство вас примет, я его предупрежу. Возможно, ваш проект его заинтересует.

— Граф Воронцов, — прочитал Изюмов.

И с недоверием посмотрел на меня.

— А вы кто будете, сударь?

— Это не имеет значения. Еще раз благодарю за помощь.

— Это я благодарю вас, сударь, за то, что приняли участие в судьбе обманутого человека!

Изюмов отвесил нам изящный поклон. Одну руку он при этом прижал к сердцу, а другой прятал в карман деньги.

— В десять утра, — напомнил я. — Не опаздывайте.

— Не сомневайтесь, — заверил меня Изюмов. — Буду непременно. А теперь прошу прощения. Дворник вот-вот позовет городового, а я недолюбливаю полицию.

* * *

— Зачем вы дали ему деньги? — спросила Елизавета Федоровна, когда Изюмов скрылся за углом.

— А зачем вы кормили его супом? — улыбнулся я.

— Я не об этом, — смутилась девушка. — Конечно, я понимаю, что вы хотели ему помочь. Но ведь он все пропьет. Я могла бы купить ему одежду. Мне совсем не трудно. Это входит в обязанности помощника.

— А еще отвести в баню и в парикмахерскую, — усмехнулся я. — Вам хочется быть нянькой?

— Но так вы были бы уверены, что ваши деньги не пропадут.

— Изюмов интересует меня только в том случае, если возьмет себя в руки. Если не сможет — так тому и быть. Давайте поищем квартиру.

Елизавета Федоровна снимала комнату на втором этаже у некой Прасковьи Ивановны. Этой информацией с нами охотно поделился дворник. Вопрос его удивил. Пришлось коротко объяснить, что девушка временно потеряла память в результате нападения бандитов.

— Развелось негодяев, — сочувственно покачал головой дворник. — Управы на них нет. Собрать бы всех, да выслать на Соловки, к чертовой матери. Вот, хоть этого Изюмова взять! Когда-то инженером был, с портфелем ходил. А теперь? Болтается по помойкам, деньги клянчит да пьянствует. Так и до воровства дойдет.

— А вы давно его знаете? — поинтересовался я.

— Да лет десять, не меньше. Он в соседнем доме квартиру в подвале снимал. Хороший подвал, сухой! Даже с окнами. Там теперь столярная мастерская.

— Я вижу, вы человек любознательный, — улыбнулся я. — Может быть, подскажете — где служит Елизавета Федоровна?

— А вот этого я не знаю, — развел руками дворник. — Елизавета Федоровна не говорила. Да она и живет здесь полгода, не больше.

Он повернулся к Молчановой.

— Вроде, откуда-то вы в столицу приехали, барышня. То ли из Твери, то ли из Рязани. А может, из Вологды. А на службу каждое утро уходили, это верно. Как идете мимо меня, так непременно поздороваетесь. Сердечная вам за это благодарность. А хотите, я вам про других жильцов расскажу? Я здесь всех знаю, не сомневайтесь.

— С удовольствием воспользуюсь вашей любезностью, — улыбнулся я, доставая из кармана монету. — Напомните, как зовут квартирную хозяйку Елизаветы Федоровны?

— Прасковья Ивановна. Добрая женщина, ничего не скажешь. Муж у нее землемером служил, да помер года три назад. А квартира осталась, вот она комнаты и сдает.

— Она сейчас дома? — прервал я словоохотливого дворника.

— А где же ей быть? — удивился дворник. — Как с рынка вернулась, так и сидит в квартире. Чай пьет, наверное. Или что покрепче.

Он хитро улыбнулся и понизил голос:

— Любит Прасковья Ивановна к рюмочке приложиться. И меня всегда угощает, если какой ремонт в квартире нужен.

— Благодарю вас, — кивнул я.

— Может, еще про кого желаете узнать?

— В другой раз, — улыбнулся я, доставая из кармана еще одну монету. — У меня к вам еще одна просьба. Если когда-нибудь вам встретится полицейский следователь — такой кругленький и серьезный, в круглых очках — и станет расспрашивать про Елизавету Федоровну, вы передайте ему привет от Тайновидца.

— Непременно передам, ваша милость, — закивал дворник. — Не сомневайтесь. А вы, стало быть, и есть Тайновидец?

— Угадали. А теперь нам пора.

На лестнице пахло кошками.

— Вам придется съехать с этой квартиры, — сказал я.

— Почему? — удивилась Елизавета Федоровна.

— Во-первых, мы договорились, что до конца расследования вы будете жить в моем доме. Человек, который ударил вас по голове и столкнул в воду, возможно, ищет вас. Здесь вам будет грозить опасность. Во-вторых, вам сейчас нечем платить за комнаты. И в-третьих, среди ваших соседей неизбежно пойдут пересуды. Не думаю, что это доставит вам удовольствие.

— Понимаю, — серьезно девушка. — Хорошо, я съеду.

Она прикусила губу и отвернулась к пыльному лестничному окну, которое выходило во внутренний двор. Но тут же справилась с собой.

— Все наладится, — убежденно сказала она. — Я осталась жива, это самое главное.

— Браво, — улыбнулся я. — А теперь отдохните минуту. Сейчас нам с вами придется преодолеть очень серьезное препятствие.

В глазах девушки сверкнуло любопытство.

— Какое?

— Вашу квартирную хозяйку, разумеется. Вы ведь привели в дом незнакомого мужчину. Не думаю, что вашей хозяйке это понравится. Скорее всего, она попытается выставить нас за дверь.

— Вы правы, — рассмеялась Елизавета Федоровна. — И что же мы будем делать?

— Чувства Прасковьи Ивановны меня не слишком волнуют, — улыбнулся я. — Но нам нужна информация. Поэтому разыграем небольшой спектакль. Вы готовы?

Елизавета Федоровна глубоко вдохнула и выпрямила спину.

— Сейчас я ваш секретарь, — с улыбкой сказала она. — И готова выполнять ваши распоряжения. Что нужно делать?

— Отлично, — одобрил я. — Просто подыгрывайте мне.

Глава 7

Мы поднялись на второй этаж, и я несколько раз повернул ручку звонка. Внутри квартиры хрипло задребезжал колокольчик. Послышались шаркающие шаги. Щелкнул засов и дверь приоткрылась.

— Тайная служба, — строго сказал я и решительно потянул дверь на себя. — Здесь проживает Елизавета Федоровна Молчанова?

Открывшая дверь женщина охнула и схватилась за сердце. Ее круглое краснощекое лицо с высоко поднятыми бровями вытянулось от испуга.

— Здесь, батюшка! Только я ее уж два дня не видела.

— Ваше имя Прасковья Ивановна, вы квартирная хозяйка?

— Точно так, я. Как муж мой помер, так комнаты сдаю…

— Зайдите, — сухо кивнул я Елизавете.

И снова повернулся к хозяйке:-

— Это она?

— Она, — изумленно подтвердила женщина. — Лизонька, да за что же вас?

— Будьте любезны отвечать на мои вопросы, — нахмурился я. — Елизавета Федоровна проживает одна?

— Одна, — закивала хозяйка. — Как приехала, так все одна.

— Гости у нее бывают?

— Да откуда же им взяться, батюшка? — хозяйка всплеснула полными руками. — Никого не было. Да и Лизонька целыми днями на службе, с утра до вечера.

— Где она служит?

— Этого я не знаю. Мне-то ведь что? Лишь бы квартиранты жили тихо, гостей не водили, да за комнаты платили исправно. А с расспросами я не лезу.

— И что же, совсем никого не было? Даже подруг? Может, молодой человек провожал?

— Было, — вдруг закивала Прасковья Ивановна. — С месяц назад. Дважды его в окно видела. Но он только до подъезда Елизавету Федоровну проводил, и все.

— Как он выглядел?

— Обычный такой. Ростом чуть пониже вас, в сером костюмчике. Все улыбался и на окна поглядывал.

— Так-так, — многозначительно сказал я, оглядываясь в квартире.

В широкий коридор выходили двери, выкрашенные в одинаковый белый цвет. Между ними стояли узкие шкафы для вещей — порядком обшарпанные.

— Где ее комната?

— Здесь, ваше благородие, вот за этой дверью. Только ключа у меня нет. Я ведь в чужие комнаты не заглядываю.

— Как же так, Прасковья Ивановна? — нахмурился я. — А если пожар в квартире, а жильца нет? Непорядок.

— Сейчас, батюшка! Сейчас поищу. Есть запасной ключ. Вспомнить бы только, куда засунула.

Женщина скрылась в глубине квартиры. Раздался звук выдвигаемых ящиков, звон посуды.

— Видно, Прасковья Ивановна и в самом деле не страдает излишним любопытством, — тихо сказал я Елизавете. — Иначе ключи были бы у нее под рукой.

Тяжело дыша, хозяйка вернулась к нам.

— Нашла, батюшка! Вот он.

Я взял у нее ключ и открыл дверь.

— Входите, Елизавета Федоровна! А вы, Прасковья Ивановна, подождите в коридоре.

Комната была обставлена бедно. Вся мебель, судя по ее печальному состоянию, принадлежала квартирной хозяйке. У Елизаветы здесь были только личные вещи.

Девушка вошла вслед за мной и с любопытством оглядела комнату.

— Я жила здесь? — удивленно спросила она. — Ничего не узнаю. Какие-то чужие вещи.

Она повернулась ко мне. Я заметил в ее глазах огонек азарта.

— Это ведь самое настоящее расследование. Кажется, я начала входить во вкус.

— Замечательно, — улыбнулся я. — В таком случае, осмотритесь внимательно. Соберите самое необходимое. Комната временно останется за вами, об этом я позабочусь. Так что остальные вещи будут в сохранности. А я пока подробнее побеседую с Прасковьей Ивановной.

— Хорошо, — уверенно кивнула Елизавета Федоровна.

Я ободряюще улыбнулся ей и вышел в коридор.

Прасковья Ивановна, как я и просил, ждала возле двери.

— Позвольте, батюшка, я Елизавете хоть пирожков соберу? — взмолилась она. — С утра напекла, теплые пирожки еще. И вас угощу. Служба у вас тяжелая, государева.

— Не стоит, — отказался я. — Вы добрая женщина, Прасковья Ивановна. Поэтому я скажу вам кое-что, чего не должен говорить.

Я многозначительно понизил голос.

— Только не болтать. Никому, слышите?

Прасковья Ивановна жадно подалась вперед

— Ни единой живой душе, ваше благородие!

— Елизавета Федоровна не арестована, — сказал я. — Она будет работать на Тайную службу. Бороться с врагами императора и отечества, раскрывать тайные заговоры.

— А разве такие бывают? — ужаснулась Прасковья Ивановна.

— На каждом шагу, — уверил я ее. — Эта комната пока останется за госпожой Молчановой. Какую плату вы берете за месяц?

— Копейки не возьму, ваше благородие!

— Ни в коем случае, — строго сказал я. — Ваша доброта может вызвать подозрение у заговорщиков.

Я заплатил Прасковье Ивановне за месяц вперед и постучал в дверь комнаты.

Через минуту Елизавета вышла в коридор. Она успела переодеться в тот самый деловой костюм, о котором говорила продавщица в магазине готового платья. В руках девушка держала блокнот в картонной обложке.

— Думаю, что так я больше похожа на помощницу следователя, — улыбнулась она.

Прасковья Ивановна проводила нас до дверей. На пороге я обернулся и приложил палец к губам:

— Никому, помните?

Квартирная хозяйка молча закивала.

* * *

Ключ от комнаты я забрал с собой.

— Нашли что-нибудь интересное? — спросил я Елизавету Федоровну, когда мы вышли из квартиры.

— Ничего, — покачала головой Молчанова. — Чемодан под кроватью, но в нем только одежда. Ни писем, ни драгоценностей, кроме сережек. Спасибо, что помогли их вернуть.

— А почему вы их не надели? — спросил я.

— Знаете, они мне не очень идут. Мне кажется, что это не мои серьги.

— Интересная подробность, — удивился я.

— А что вы сказали Прасковье Ивановне? — заинтересовалась Елизавета.

— По большому секрету я предупредил ее, что вы теперь работаете на Тайную службу.

— Зачем? — изумилась Молчанова.

— Во-первых, чтобы сохранить вашу репутацию, — улыбнулся я. — Но есть еще одна причина. О ней я пока промолчу.

— И что мы будем делать теперь? — спросила Елизавета Федоровна.

— Постараемся отыскать место вашей настоящей службы. Возможно, там вас знают лучше. Все-таки, они платили вам жалованье, видели ваши бумаги.

Я остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ну, конечно, жалованье! Если вы служите в каком-нибудь учреждении, то деньги, скорее всего, получали в банке. В любом случае, это нужно проверить.

Ближайшее отделение Имперского банка мы отыскали на соседней улице. Тяжелая дубовая дверь, начищенные до блеска бронзовые ручки, швейцар у входа и колонны из полированного серого камня говорили, что перед нами солидное учреждение, в котором не боятся хранить деньги состоятельные люди.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я управляющему. — А это моя помощница, Елизавета Федоровна Молчанова.

— Очень приятно, — поклонился управляющий. — Аркадий Семенович Лисицын, к вашим услугам.

Он был похож на злого духа из детской сказки — маленький, худой, с широкими плечами и очень подвижным лицом.

— Прошу за мной, ваше сиятельство!

Управляющий любезно улыбнулся, растопырив длинные руки.

— Прошу вас удостоверить вашу личность, — сказал он, указывая на хрустальный шар, размером с человеческую голову. Шар был закреплен на прямоугольной подставке из ярко-зеленого малахита.

Такие артефакты существовали в каждом отделении банка, и я отлично знал, как ими пользоваться. Положив ладонь на шар, я громко и отчетливо повторил:

— Граф Александр Васильевич Воронцов.

Внутри шара заклубилась зеленоватая дымка.

— Все в порядке, — радостно заверил меня управляющий. — Как поживает Игорь Владимирович? Ваш дед — один из самых уважаемых наших клиентов.

— Благодарю, Игорь Владимирович чувствует себя прекрасно, — ответил я.

Склонившись за стойкой, Аркадий Семенович зашелестел бумагами, проверяя мой баланс. Его улыбка стала еще шире.

— Вижу, ваши личные счета в превосходном состоянии, — обрадовался он. — Я бы даже сказал, что на них излишне большие суммы.

— Вы считаете, что много денег — это плохо? — улыбнулся я.

— Нет, ну что вы! — управляющий вскинул руки, показывая, что не согласен с этим утверждением. — Но почему бы не заставить деньги работать? Их можно очень прибыльно вложить.

— Например? — заинтересовался я.

— Да вот хотя бы в акции артефакторных мастерских. Буквально на днях его сиятельство граф Мясоедов лично объявил о выпуске дополнительных акций. Он собирается привлечь капиталы, чтобы расширить свое производство холодильных шкафов. Вы слышали об этом?

— Холодильные шкафы Мясоедова? — спросил я. — Это интересно.

— Еще как! — подхватил управляющий. — Предприятие очень надежное, не сомневайтесь. Мы и сами собираемся приобрести эти акции на внушительную сумму.

— Но сегодня я не настроен заниматься делами. Просто сопровождаю даму. Она хотела бы проверить состояние своих счетов.

На лице управляющего промелькнуло разочарование и мгновенно исчезло.

— Конечно, конечно.

Он повернулся к Елизавете Федоровне.

— Будьте любезны удостоверить вашу личность.

Следуя моему примеру, девушка положила руку на хрустальный шар.

— Елизавета Федоровна Молчанова, — четко произнесла она.

— Одну минуту.

Управляющий снова зашелестел бумагами. Когда он поднял голову, его лицо выражало сожаление.

— Ваши счета совершенно пусты. Остаток вы сняли четыре дня назад, и с тех пор платежи не поступали.

Елизавета Федоровна прикусила губу.

— А до этого платежи приходили регулярно? — поинтересовался я.

— Сожалею, Александр Васильевич, — развел руками управляющий. — Но я не вправе открывать эту информацию, даже вам. Она касается другого клиента. Может быть, Елизавета Федоровна сама ответит на ваш вопрос?

— Я разрешаю вам открыть эту информацию Александру Васильевичу, — сказала Молчанова. — Или скажите мне.

Управляющий удивленно посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на меня.

— Ваше сиятельство, я вынужден просить объяснений. Что здесь происходит?

Моя магическая способность говорила о том, что он насторожился. Банковские служащие подозрительны, это входит в круг их профессиональных обязанностей.

Конечно, я мог бы узнать необходимую информацию через Зотова, но не хотел раньше времени дергать Никиту Михайловича по таким пустякам.

— Не берите в голову, — добродушно улыбнулся я. — Просто у девушки расходы не сошлись с доходами. Знаете, такое часто бывает. Пустяки. А что касается акций графа Мясоедова, есть там одна любопытная новость…

— Какая? — навострил уши управляющий.

— Неважно. Мы уже уходим. Не хочу тратить ваше драгоценное время, Аркадий Семенович.

— Подождите, — занервничал управляющий. — В конце концов, это просто формальность. Вы же понимаете, что у банка строгие правила. Но госпожа Молчанова подтвердила свою личность, так что все в порядке.

Он снова зашелестел бумагами.

— Ну, вот все и выяснилось. Платежи поступали каждую пятницу. В последний раз — два месяца назад.

— Откуда? — как бы между прочим поинтересовался я.

— Из редакции «Магических сплетен». Знаете, это вечерняя газета, очень популярная среди горожан. Даже я иногда читаю по вечерам.

— Наслышан о ней, — улыбнулся я. — Что ж, благодарю за помощь. Всего хорошего, господин управляющий.

— Подождите! А что за новость про акции Мясоедова?

— А я уже и забыл.

Я оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Управляющий наклонился ко мне через стойку и вытянул шею.

— Ходят слухи, — тихо сказал я, — что скоро на рынке могут появиться холодильные шкафы совершенно новой конструкции. Но это недостоверная информация. Не думаю, что вам нужно обращать на нее внимание.

— Вы поэтому не хотите приобретать акции?

— Я стараюсь быть осторожным, — улыбнулся я. — И вкладываю деньги исключительно в предприятия нашего рода.

— Это очень разумно, — подхватил Аркадий Семенович. — Благодарю за совет, ваше сиятельство! Если я еще чем-нибудь могу быть вам полезен, вам стоит только сказать.

— Благодарю вас, больше нам ничего не нужно.

— Вот теперь точно понятно, что я нищая, — печально усмехнулась Елизавета Федоровна, когда мы вышли на улицу. — А еще меня уволили со службы. Или я сама уволилась. И поэтому перестали поступать платежи.

— Отличный логический вывод, — улыбнулся я.

— «Магические сплетни», надо же! Это ведь они печатают репортажи о магических расследованиях? Интересно, кем я там работала? Мне почему-то кажется, что я была репортером. Может быть, я даже о вас писала, Александр Васильевич?

— Может быть. Ну, что будем искать дальше? Или вы устали?

— Ну, уж нет! — тряхнула рыжей челкой Елизавета Федоровна. — Я не успокоюсь, пока не выясню о себе все.

— Вы точно были репортером, — рассмеялся я. — Можете в этом не сомневаться.

— А зачем вы в банке сказали, что скоро появятся новые модели холодильных шкафов? — с любопытством спросила девушка. — Хотели наказать Мясоедова за то, что он украл изобретение инженера Изюмова?

— Нет, — усмехнулся я. — Всего лишь беспокоился о капиталах нашего рода и крепости Империи. Они хранятся в Имперском банке — как и деньги его величества… Если банк купит акции Мясоедова, а Изюмов все же доберется до Игоря Владимировича, то банк может потерять деньги.

— А если не доберется?

— Ну, идея-то никуда не денется. Если ее можно превратить в деньги, мой дед именно так и поступит.

— А что будем делать мы? — спросила Елизавета Федоровна. — Едем в редакцию «Магических сплетен»?

Я покачал головой.

— Ни в коем случае.

— Почему? — удивилась девушка.

— В редакции «Магических сплетен» полно ваших бывших коллег. Они отлично вас помнят и очень удивятся тому, что вы их забыли. А ведь они репортеры — значит, завтра же в «Магических сплетнях» появится статья о вас.

— Что же делать?

— Есть один человек, который может нам помочь, — улыбнулся я.

Глава 8

— Кого мы ждем? — с любопытством спросила Елизавета Федоровна.

— Вашего коллегу, — улыбнулся я. — Как-то он попал в неприятную ситуацию, гоняясь за магической сенсацией, а я помог ему выпутаться.

Мы сидели в трактире неподалеку от Имперского банка. Елизавете Федоровне очень хотелось поехать в редакцию «Магических сплетен», но я ее остановил.

— Мы же можем только взглянуть на редакцию с улицы, — предложила она.

Я покачал головой.

— Не нужно, чтобы сотрудники газеты вас видели. Да и меня тоже. Предлагаю перекусить и отдохнуть.

Я выбрал столик, из-за которого было удобно наблюдать за входной дверью и заказал нам воздушный омлет с курицей и овощами. Себе взял кофе, а Елизавете Федоровне — ее любимый яблочный компот.

С самого утра у нас во рту не было ни крошки. Тем не менее, Елизавета Федоровна ела неохотно.

— Кусок в горло не лезет, — призналась она. — Все время думаю о том, что со мной произошло. Жила себе спокойно, и вдруг — раз! — вся привычная жизнь куда-то исчезла.

— Страшно? — сочувственно улыбнулся я.

— Страшно, — со вздохом согласилась девушка.

— Попробуйте посмотреть на это с другой стороны, — предложил я. — Вы попали в невероятное приключение. Увидели мир с другой стороны. Редко, кому выпадает такая удача.

— Вы правы, ваше сиятельство, — кивнула Елизавета Федоровна. — Так я и постараюсь относиться ко всему.

— Ну, и отлично, — улыбнулся я. — А вот и наш информатор.

В трактир вошел высокий худой человек. В его остром лице было что-то напоминающее белку. Человек быстро огляделся, настороженно блестя глазами.

— Мы здесь, господин Черницын! — окликнул я его.

Это был репортер Черницын. Не так давно он по уши влез в историю с запретными зельями, которыми торговал купец Сойкин. Одним из таких зелий Черницын умудрился опоить моего скакового жеребца Мальчика. Я мог бы подать в суд на репортера, но пожалел его.

Безрассудный поступок репортера позволил мне прикоснуться к изумительной магической тайне. Разыскивая противоядие для Мальчика, я познакомился с туннелонцами — удивительными алхимиками из другого мира. Туннелонцы много лет путешествовали между разными мирами, разыскивая Огненного Скакуна.

Был в моем решении и холодный расчет. Я рассчитывал, что когда-нибудь мне пригодится помощь газетчика.

Так оно и вышло.

— Добрый вечер, Александр Васильевич, — кивнул Черницын, присаживаясь за наш столик. — Я очень удивился, когда вы прислали мне зов. В редакции сейчас самые горячие часы, идет сдача материала в завтрашний утренний номер. Но я бросил все и поспешил к вам. Надеюсь, не зря?

Он внимательно взглянул на девушку, и его глаза блеснули любопытством.

— Добрый вечер, сударыня.

— Познакомьтесь, — предложил я. — Господин Черницын, репортер. Кстати, в каком издании вы сейчас работаете?

— В «Имперском вестнике», — ответил Черницын.

— А это Елизавета Федоровна Молчанова.

— Очень приятно, — настороженно кивнул Черницын. — Я видел вас в нашей редакции.

— Когда это было? — заинтересовался я.

— Примерно месяц назад.

— Зачем она приходила?

Черницын удивленно поднял брови. На его лбу образовались острые морщины.

— Неужели Елизавета Федоровна сама не помнит? — спросил он.

Другого я и не ждал. Репортер есть репортер — он везде видит повод для вопросов.

— Нам с Елизаветой Федоровной нужна ваша помощь, господин Черницын.

— Я весь внимание, — ответил репортер, машинально достав из кармана блокнот.

Но я огорчил его:

— То, что я вам сейчас расскажу — не для печати. Имейте это в виду.

— Вот как? — понимающе кивнул Черницын. — Ну, если вы не собираетесь поделиться сведениями, значит, вы хотите, чтобы ими поделился я.

— Именно так.

— Прошу прощения, — извинился Черницын и взмахом руки подозвал официанта. — Будьте добры кофе, и покрепче.

Официант принес ему кофе. Черницын сделал глоток и внимательно посмотрел на меня:

— Слушаю вас, Александр Васильевич.

— Вы слышали о нападениях на девушек? — спросил я. — Недавно полиция нашла двух девушек. Их ударили по голове и сбросили в воду.

— Да, я слышал об этом, — кивнул Черницын. — Полиция до сих пор не узнала, кто они.

— Вчера утром точно так же напали на Елизавету Федоровну. Ей повезло, она осталась жива.

— Как это случилось? — немедленно спросил Черницын. — Где?

— На Шепчущем мосту, — ответил я.

Черницын с любопытством посмотрел на девушку.

— И как же вам удалось спастись?

— Меня спас Александр Васильевич, — ответила Елизавета Федоровна.

— Вы видели, кто на вас напал?

— Господин Черницын, — остановил я репортера. — Повремените с вопросами. Дело в том, что Елизавета Федоровна ничего не помнит. От удара по голове она потеряла память. И теперь мы пытаемся восстановить события ее предыдущей жизни.

Глаза Черницына округлились.

— Удивительная история, — воскликнул он.

Но тут же оглянулся и понизил голос.

— Александр Васильевич! Я еще не знаю, о чем вы меня попросите, но готов сделать все. Только одно условие — вы разрешите мне об этом написать!

— Не может быть и речи, — твердо сказал я. — По крайней мере, до окончания следствия. Как вы понимаете, мы собираемся поймать того, кто напал на Елизавету Федоровну.

— Но это же сенсация! — взмолился Черницын.

Он нетерпеливо заерзал на стуле.

— Как вы думаете, почему вас пытались убить? — спросил он девушку.

Я нетерпеливо постучал пальцами по столу.

— Господин Черницын! Позвольте вам напомнить, что лишь благодаря мне вы избежали суда. А серия репортажей про Мальчика позволила вам сохранить работу. И сейчас я рассчитываю на вашу благодарность. Сенсация подождет.

Лицо репортера огорченно вытянулось, и я решил подсластить пилюлю.

— Когда мы поймаем нападавшего, вы первым из репортеров узнаете об этом.

— Но позвольте мне, хотя бы, записать подробности! Важные детали могут ускользнуть из памяти.

— Не позволю, — ответил я. — Запоминайте.

— Хорошо, Александр Васильевич, — вздохнул Черницын. — Что нужно делать?

— Елизавета Федоровна работала в редакции «Магических сплетен», — сказал я. — Мы узнали, что чуть больше месяца тому назад она уволилась. Или ее уволили. Я хочу знать, почему это случилось.

— Вы совсем ничего не помните? — снова спросил Черницын.

Молчанова покачала головой.

— Совершенно ничего.

— Вы сможете выяснить это для меня? — спросил я.

Черницын откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся.

— Вы правильно сделали, что обратились ко мне, Александр Васильевич.

— А если без вступлений? — улыбнулся я.

Хитрая улыбка репортера стала еще шире.

— Хорошо, — согласился он. — Можно и без вступлений. Дело в том, что я уже знаю причину. Вернее, догадываюсь о ней. Но уверен, что моя догадка правильна.

Я вздохнул, и решил не торопить его. Пусть насладится моментом триумфа.

Но Елизавета Федоровна не была настолько милосердной.

— Так в чем было дело? — нетерпеливо спросила она. — Почему я уволилась?

— Ваше увольнение связано с графом Мясоедовым, — сочувственно улыбнулся Черницын.

— Я так и знала! — воскликнула Молчанова. — Я чувствовала!

Официант принял ее восклицание за сигнал и немедленно подошел к нам.

— Желаете заказать что-нибудь еще? — услужливо спросил он.

— Ничего не нужно, — отмахнулась Елизавета Федоровна.

— А я, пожалуй, поем, — решил Черницын. — Раз уж все равно заглянул в этот трактир. Между прочим, здесь подают замечательные расстегаи с рыбой. Не хотите попробовать?

Он кивнул официанту:

— Расстегай и рюмку водки.

Елизавета Федоровна сидела как на иголках.

— Да говорите же! — потребовала она, едва официант отошел от нашего столика.

— Так я уже все сказал, — улыбнулся Черницын. — Насколько я понимаю, вы служили машинисткой в редакции «Магических сплетен». Должно быть, захотели стать репортером. Вот и ухватились за эту историю с холодильными шкафами графа Мясоедова. Где-то отыскали инженера Изюмова и с его слов написали разоблачающую статью. Вот только не позаботились о том, чтобы подтвердить ваши разоблачения фактами.

— Но ведь Мясоедов обокрал Изюмова! — возмутилась Елизавета Федоровна.

— Уверен, именно так вы и сказали вашему редактору, когда пришли к нему со статьей, — рассмеялся Черницын. — А редактор вас уволил.

— Но почему⁈

— Потому что он еще не сошел с ума, чтобы ссориться с графом Мясоедовым, — наставительно сказал Черницын. — Вы знаете, какие у графа адвокаты? Это даже не волки, это акулы! Они бы растерзали «Магические сплетни», разорвали бы в клочья и газету, и редактора, и владельца.

Его слова задели Елизавету Федоровну за живое. Девушка покраснела, ее глаза сверкали.

— Это же несправедливо!

— Ну, что же вы хотите? — усмехнулся Черницын. — Таков уж этот мир.

— А зачем Елизавета Федоровна приходила в редакцию «Имперского вестника»? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

Но к чему догадываться, если можно просто спросить?

— Я не слышал, о чем они говорили с нашим главным, — развел руками Черницын. — Зато слышал, как именно говорили. И не только я — вся редакция слышала. Главный кричал, будто его резали. Предполагаю, что госпожа Молчанова не оставила своих попыток и принесла свою статью к нам. И, разумеется, получила отказ.

Он сочувственно улыбнулся Елизавете Федоровне.

— Когда вы ушли, редактор приказал на порог вас не пускать. Очень благоразумно, что вы назначили встречу в трактире, а не пришли в редакцию.

Черницын повернулся ко мне:

— Александр Васильевич, вы предполагаете, что нападение на Елизавету Федоровну связано с гибелью других девушек?

— Не знаю, — откровенно ответил я. — Вы же сами сказали, что полиция пока их не опознала.

— Но причина смерти совпадает, — напомнил Черницын. — Погибшие девушки утонули. И Елизавету Федоровну тоже столкнули в воду.

— Пока это единственное, что связывает все три случая.

— Я надеюсь, что это маньяк, — неожиданно сказал Черницын. — Какая статья получится!

Елизавета Федоровна посмотрела на него с неприязнью.

Репортер весело улыбнулся:

— Да, я циник. На нашей работе по-другому никак. Привыкайте, барышня.

Тут официант поставил перед ним расстегай — большой продолговатый пирог с румяной корочкой. Посередине корочка расходилась, и было видно сочную начинку пирога.

— Не желаете присоединиться? — спросил Черницын, вооружаясь вилкой. — А я, с вашего позволения, перекушу.

— Подождите, — сказал я. — Это еще не все. Я ведь правильно понимаю, что журналисты много общаются друг с другом?

— Не без этого, — хитро прищурившись, подтвердил Черницын. — Правда, каждый старается больше слушать, чем говорить. Иначе пока ты пишешь статью, кто-то другой её уже опубликует.

— Вот я и попрошу вас послушать, — кивнул я. — А заодно и поспрашивать, только осторожно.

— А что конкретно вас интересует?

— Личная жизнь Елизаветы Федоровны, конечно, — улыбнулся я. — Например, ухаживает ли за ней кто-то. Где ее родные.

— Александр Васильевич! — запротестовала Молчанова. — Это уже чересчур.

— А вам разве не интересно?

— Интересно, — признала Елизавета Федоровна.

— Возможно, ваши близкие вас ищут, — напомнил я.

На лице Молчановой появилось растерянное выражение. Как будто она пыталась хоть кого-нибудь вспомнить, а у нее не очень-то получалось.

— Хорошо, я поспрашиваю, — согласился репортер. — Надеюсь, вы не забудете, что обещали мне первому материал для статьи.

— Вы ведь все равно будете задавать вопросы, — усмехнулся я. — Так стоит ли торговаться?

С этими словами я поднялся из-за стола.

— Приятного аппетита, господин Черницын.

— Подождите, господин Тайновидец, — неожиданно остановил меня репортер. — Вы ведь беретесь за магические загадки. Чем вас так заинтересовала эта история?

— Я просто оказался в ней замешан, — улыбнулся я. — Всего хорошего.

* * *

— Думаете, он сможет что-то узнать? — спросила меня Елизавета Федоровна.

— Непременно узнает, — улыбнулся я. — Вы заметили, какой отличный вопрос он задал в самом конце разговора? У господина Черницына есть чутье.

Я бросил взгляд на закатное небо и сменил тему разговора.

— Думаю, сегодня мы сделали все, что могли, и даже больше. Предлагаю отправиться домой и хорошенько отдохнуть.

С этими словами я вызвал извозчика.

Во время поездки Елизавета Федоровна задумчиво молчала. Я не стал отвлекать ее от раздумий и любовался вечерним городом.

А когда мы добрались до особняка, нас ждал сюрприз. Игнат выполнил свою угрозу насчет романтического ужина.

В столовой горели свечи. Таинственно мерцал хрусталь. В ведерке со льдом охлаждалось игристое вино.

— Что это? — удивилась Елизавета Федоровна.

— У Игната случаются приступы романтического настроения, — улыбнулся я. — А что с вашим настроением?

— Сегодня очень необычный день, — призналась Молчанова. — Я как будто посмотрела со стороны на свою жизнь. Она такая обыкновенная. Приехала девушка из провинции, сняла комнату. Устроилась на работу, потом ее уволили. Потом кто-то напал на нее, ударил по голове и сбросил в реку. Если бы не вы — на этом моя обыкновенная жизнь и закончилась бы.

— Не приписывайте мне чужие заслуги, — улыбнулся я. — Магия устроила вам встречу с неизвестным именно там и именно тогда, когда нужно. Магия разбудила меня утром и привела на Шепчущий мост. Я ведь не случайно там оказался, помните?

Хлопнув пробкой, я открыл вино.

— Можете и в самом деле считать, что ваша прежняя жизнь закончилась на Шепчущем мосту. И началась новая, пока еще непонятная.

— Вы поэтому мне помогаете? — спросила Елизавета Федоровна.

— Мой магический дар подсказывает мне, что в вашем деле не все так просто, — усмехнулся я. — А я верю своему дару. С днем рождения, Елизавета Федоровна!

Глава 9

Утром Игнат постучал в дверь моей спальни и торжественным голосом объявил:

— Извольте вставать, ваше сиятельство! Завтрак будет через двадцать минут.

— Откуда такая точность? — удивился я, неохотно отрывая голову от подушки.

— Так я его только что заказал из трактира, — объяснил Игнат. — Через двадцать минут доставят.

— Ясно, — рассмеялся я.

Горячий душ мгновенно прогнал остатки сонливости. Всю ночь мне снилась какая-то мистическая ерунда. Зловещая тень подкрадывалась ко мне на мосту с самыми ужасными целями. Внизу тяжело плескались волны, а на берегу стоял дом с нелепой красной башней, похожей на пожарную каланчу.

Напоследок я пустил холодную воду, радостно взвыл и выскочил из душа. Растерся жестким полотенцем, оделся и вышел в кухню.

Вежливо отодвинув Игната от жаровни, я сам сварил себе крепкий кофе. Добавил в него корицы на кончике ножа — кофе с запахом корицы особенно пришелся мне по вкусу — и немного густых свежих сливок.

С чашкой в руках я вышел на балкон и удивленно поежился. Утро было необычайно холодным для середины лета.

Ветер снова переменился. Теперь он дул с севера, безжалостно подгоняя редкие рваные облака. Они скользили по замерзшему небу как по льду.

Магия обычно защищала город от непогоды. Но иногда колдовство отступало, позволяя горожанам вспомнить, что они живут в северной Империи.

— Не замерзнет твоя клубника? — спросил я Игната, который вслед за мной вышел на балкон.

— Не должна. Мне господин Люцерн особое заклинание показал. Защитный купол называется. Под ним никакие заморозки не страшны.

— Значит, осваиваешь магию? — одобрительно улыбнулся я. — Скоро станешь настоящим волшебником.

— Полезная наука, — согласился Игнат. — Отчего же не освоить?

— А Елизавета Федоровна уже проснулась?

— Час назад. Она в кабинете. Сказала, что ей нужно поработать.

В голосе Игната мне послышалось легкое осуждение. Старик явно расстроился, что романтический ужин, который он устроил со всем старанием, не привел к закономерному результату.

— Что ж, приглашу ее к завтраку, — улыбнулся я.

Спустившись по лестнице, я постучал в дверь кабинета.

— Можно?

— Конечно, Александр Васильевич, — откликнулся из-за двери голос Молчановой.

— Доброе утро, Елизавета Федоровна, — сказал я, удивленно оглядывая кабинет.

Комната сильно изменилась. Она стала больше, в ней появилось еще одно окно, выходящее в сад. Возле этого окна стоял второй письменный стол, за которым сидела Елизавета Федоровна.

— Надо же, дом уже организовал для вас рабочее место, — улыбнулся я.

— Дом? — слегка покраснев, удивилась Елизавета Федоровна. — Я думала, что это вы.

Девушка выглядела как образцовый помощник. Она была в светло-сером костюме из-под которого выглядывала белая блузка. Огненно-рыжие волосы Елизавета Федоровна стянула в тугой хвост. Она казалась чуть старше своих лет — из-за сосредоточенного выражения лица.

— Вы же еще не знаете, — кивнул я. — Это не просто старый особняк. Он живой. Самое настоящее магическое существо. Этот дом заботится о своих жильцах и защищает их. А посторонних не пускает. Помните, что случилось со следователем Прудниковым?

— Помню, — кивнула девушка. — Я тогда сильно удивилась. Подумала, что он бесцеремонно устроил обыск.

— Нет, — рассмеялся я. — Это дом водил его по темным закоулкам.

— Вот почему мне так уютно в своей комнате, — задумчиво сказал девушка. — И вообще в доме. Здесь хорошо и безопасно.

Она посмотрела на меня и спросила, понизив голос:

— А дом нас слышит?

— Слышит, — улыбнулся я.

Елизавета Федоровна сложила руки на груди и подняла глаза к потолку.

— Спасибо за заботу!

Почувствовав короткую волну тепла, я ничуть не удивился. Это дом по-доброму усмехнулся, услышав ее слова.

Зато глаза Елизаветы Федоровны испуганно округлились.

— Он… он отвечает?

— Конечно, — рассмеялся я. — Это очень вежливый дом, ведь он принадлежит к графскому роду. А знали бы вы, как замечательно он играет в шахматы.

— Потрясающе, — улыбнулась девушка. — Я и подумать не могла, что так бывает. Интересно, каждый день моей новой жизни будет меня удивлять?

— Это целиком зависит от вас, — кивнул я. — А чем вы здесь занимаетесь?

На столе перед Елизаветой Федоровной лежало несколько листов бумаги. Частично они уже были заполнены аккуратным ровным почерком.

— Делаю записи всех вчерашних разговоров, — ответила Елизавета Федоровна. — Я подумала, что они могут вам пригодиться.

— Непременно пригодятся, — одобрил я. — Я не помешаю вам работать?

— Нет, Александр Васильевич, ни в коем случае. Я уже пишу о нашей встрече с господином Черницыным.

— Вы позволите взглянуть? — спросил я.

Взял несколько законченных листов и сел за свой стол. Начал читать, но услышал легкий скрип пера по бумаге и взглянул на девушку.

Елизавета Федоровна, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла. Ее лицо было сосредоточенно и спокойно.

Вечное перо само бегало по лежавшему на столе листу бумаги. Строчка, еще одна. Иногда перо замирало — видно, Елизавета Федоровна собиралась с мыслями. Потом острый кончик пера снова продолжал плести чернильные кружева.

Магия чистой воды! Или чистых чернил, так точнее.

Удивленно улыбнувшись, я принялся читать.

Елизавета Федоровна не только дословно передавала все разговоры. Она коротко, но емко описывала окружающую обстановку и даже выражения лиц. Неторопливо скользя взглядом по строчкам, я словно заново пережил вчерашний день. Даже вспомнил изумительный запах горячих пирожков с требухой, который ощущал возле кафе, где мы встретили инженера Изюмова.

Это были очень ценные записи. Они позволяли в спокойной обстановке воссоздать в памяти каждое слово, каждый жест, каждый взгляд.

Мало того — читая заметки Елизаветы Федоровны, я заново почувствовал настроение каждого, с кем вчера говорил. Отчаяние и злость инженера Изюмова, простодушное любопытство дворника, испуг и жалость Прасковьи Ивановны, расчетливый интерес управляющего отделением Имперского банка.

Ничем, кроме магии, объяснить это было невозможно. Да я и так чувствовал, что магический фон в комнате повышен.

— У вас настоящий магический дар, — негромко сказал я.

Елизавета Федоровна даже не отвлеклась от своих записей, и глаза ее остались закрытыми. Только щеки чуть покраснели.

— Благодарю вас, — ответила девушка. — Это очень необычное состояние.

Перо завершило строчку и с тихим стуком улеглось на стол. Елизавета Федоровна открыла глаза.

— Уверена, что раньше со мной ничего подобного не происходило, — сказала она.

— Если нам удастся увидеть статью, которую вы написали о Мясоедове, то у нас появится возможность сравнить, — согласился я. — Но думаю, что вы правы. А сейчас идемте завтракать. Игнат, наверное, уже заждался. А прийти и позвать не решается, не хочет нам мешать.

Я машинально взглянул на часы и удивленно хмыкнул. Мне казалось, что я провел в кабинете не меньше четверти часа, а стрелки показывали, что прошло всего три минуты.

— Это ты растянул время? — мысленно спросил я, обращаясь к дому.

В ответ дом прислал импульс, в котором отчетливо чувствовалось недоумение. Он явно не был причастен к фокусам со временем.

И тут мой магический дар коротко стукнул в ребра. Кажется, я догадался, что произошло.

— Елизавета Федоровна, во сколько вы проснулись? — спросил я.

— Около девяти, — ответила Молчанова.

— А сколько времени провели в кабинете?

— Не знаю. Я не следила за временем. Часа два, наверное. Мы задержались к завтраку, да? Сейчас ведь уже около полудня. Простите! Время за работой пролетело совсем незаметно.

— Сейчас без четверти десять, — улыбнулся я. — А у вас, кажется, обнаружилась новая магическая способность. Вы овладели даром растягивать время, когда увлечены работой.

— Магическая способность? У меня?

Кажется, Елизавета Федоровна не на шутку испугалась.

— Александр Васильевич, откуда у меня может быть магический дар? Вы шутите?

Я покачал головой.

— Нисколько. Дар у вас есть, это подтвердил Иван Горчаков. А он хороший целитель, так что ему виднее. И дар этот очень необычный. Посудите сами — у вас феноменальная память, вы изумительно описываете все, что с вами происходит. Да еще и управляете временем. Интересно, какой у вас Путь. Впрочем, это мы можем выяснить. Я попробую провести вас в Незримую библиотеку. Поговорите с Библиусом, он наверняка сможет вам помочь.

— Незримая библиотека? — с любопытством спросила девушка. — Что это?

— Особое магические пространство, до отказа набитое книгами, — объяснил я. — Возможно, вы уже были там, просто не помните. Незримая библиотека редко дает магу второй шанс. Но мы попробуем. Тогда сами все и увидите. Ну, а если ничего не выйдет — так и рассказывать незачем.

— У меня голова идет кругом, — призналась Елизавета Федоровна.

— Это от голода, — улыбнулся я. — Идемте завтракать.

Когда мы поднимались по лестнице, Елизавета Федоровна внезапно остановилась.

— Мои вещи, — сказала она. — Мне кажется, нужно еще раз осмотреть их, вместе.

— Думаете, вы что-то пропустили? — спросил я.

— Честно говоря, я осматривала их не слишком внимательно, — призналась девушка. — Нет, никаких писем или бумаг там не было, это совершенно точно. Но вдруг было что-то, что сможет натолкнуть вас на след? Может быть, я съезжу и привезу их сюда? И мы вместе посмотрим?

— Хорошая идея, — согласился я. — Но вам нужно показаться целителю. Я попрошу Игната, и он привезет вещи.

— А Прасковья Ивановна разрешит ему их забрать?

— Даже не сомневайтесь, — улыбнулся я.

Завтрак был великолепен. Мягкий свежий хлеб, розовый гусиный паштет со сливочным маслом, желтые ломтики остро пахнущего сыра. Украшала стол внушительная горка блинов, начиненных мягким сыром и зеленью. К блинам полагалась густая сметана. Для меня Игнат сварил кофе, а Елизавете Федоровне поставил ее любимый яблочный компот.

Но стоило мне положить на тарелку первый блин и подцепить серебряной ложечкой сметану, как мне прислал зов патриарх нашего рода Игорь Владимирович Воронцов. А зов деда — это такое событие, ради которого нужно отложить любые дела. Даже завтрак.

— Я тебя не отвлекаю, Саша? — вежливо спросил Игорь Владимирович.

— Не очень, — улыбнулся я. — Собираюсь завтракать, но это может подождать.

— Скажи честно, где ты отыскал этого господина Изюмова, — спросил дед.

— Встретил на улице, — честно признался я. — Он просил милостыню возле кафе неподалеку от Песочного переулка. А меня занесло туда по делам. Значит, он все-таки добрался до вас?

Эта новость меня обрадовала. Настолько, что я даже перестал грустить о том, что блин на тарелке остывает.

Приятно было знать, что Изюмов послушал моего совета.

— Добрался, — подтвердил Игорь Владимирович. — Явился ни свет, ни заря и умудрился вдрызг поругаться с моей охраной. Они не хотели его пускать, а он размахивал моей визитной карточкой и на всю улицу кричал, что граф Воронцов будет счастлив его видеть. Мне кажется, даже его величество слышал эти крики. Во всяком случае, я заметил, как из его Летнего дворца выбежали слуги, чтобы полюбоваться скандалом.

Дед жил на Фонтанке, по соседству с Летней резиденцией императора. В свое время он отдал немалые деньги за этот участок топкого речного берега и не прогадал. Теперь по утрам он запросто здоровался с его величеством через забор. И такое соседство приносило немалую пользу не только роду Воронцовых, но и всей Империи.

— Это моя вина, — признал я. — Вчера забыл вас предупредить. Столько дел навалилось.

— Ничего, — великодушно ответил Игорь Владимирович. — Этот Изюмов оказался очень настырным господином и пробился ко мне. От него пахло перегаром и одеколоном, как будто он сразу после рюмочной решил зайти в парикмахерскую. А костюм он наверняка у кого-то украл. Иначе как объяснить, что брюки оказались ему велики, а пиджак на два размера меньше, чем нужно? Когда он объяснил мне, зачем пришел, я хотел своими руками спустить с лестницы. Представляешь, Саша, он предложил использовать магию Времени для создания холодильных шкафов! Я никогда не слышал ничего подобного.

— Так вы его выгнали? — огорчился я.

Грустно было слышать, что гениальная идея инженера Изюмова оказалась утопией.

— Ты с ума сошел? — возмутился дед. — Я немедленно созвал мастеров и предложил Изюмову объяснить идею им. Так этот бродяга заартачился и потребовал сначала подписать бумагу, которая гарантирует его права. Пришлось разбудить юриста. Юрист составил договор, а Изюмов посадил на него жирное пятно, когда подписывал. Только после этого мы перешли к делу. Мастера выслушали Изюмова и дружно почесали в затылках. Но согласились с тем, что из его затеи выйдет толк. В общем, я отправил Изюмова в наш госпиталь, чтобы его там подлечили и откормили. Целители только что его увезли. А я теперь подыскиваю участок для фабрики.

— Рад, что вы с инженером поладили, — рассмеялся я.

— Поэтому я и прислал тебе зов, — объяснил Игорь Владимирович. — Хотел поблагодарить от всей души. У тебя удивительный талант — ты способен найти золотой самородок в куче… в общем, ты сам понимаешь. Спасибо, Саша.

— Пожалуйста, — улыбнулся я.

— Главная загвоздка в том, чтобы отыскать магов, которые способны управлять временем. Это очень редкий дар, накопители с магией времени стоят совершенно безумных денег. Вот я и решил обратиться к тебе. Вдруг у тебя есть кто-нибудь на примете?

— Маг, способный управлять временем? — переспросил я. — Знаете, мне нужно кое-что проверить. Я пришлю вам зов. Кстати, Изюмов сказал вам, что раньше он работал на графа Мясоедова?

— Да, он говорил, что Мясоедов украл его проект.

— Я слышал, что у Мясоедова очень хорошие адвокаты, — предупредил я. — Настоящие акулы. Как бы они не начали вставлять вам палки в колеса.

— Ты еще не знаешь наших адвокатов, — развеселился Игорь Владимирович. — Если понадобится, они пустят Мясоедова по миру. В общем, еще раз спасибо, Саша! Извини, что отвлек от завтрака. Приятного аппетита.

— И вам всего хорошего, — ответил я, заканчивая разговор.

Елизавета Федоровна вопросительно посмотрела на меня. По выражению моего лица она догадалась, что я с кем-то разговаривал.

— Инженер Изюмов благополучно добрался до моего деда, — улыбнувшись, объяснил я. — Игорю Владимировичу не терпелось меня отблагодарить.

— Значит, ваш дед поможет этому бедняге? — просияла Елизавета Федоровна.

— Уже помогает, — заверил я. — Игорь Владимирович отправил Изюмова в госпиталь, там его вылечат от депрессии и недоедания. А потом они вместе примутся переворачивать экономику Империи вверх тормашками. Любимая забава моего деда.

— У вас очень хорошие отношения с дедом, — заметила Молчанова.

— Да, — кивнул я. — Но сейчас я мечтаю вступить в близкие отношения с этим блином. Он уже заждался, пока его съедят.

С этими словами я нацелился ножом и вилкой на блин. И даже успел откромсать от него кусочек.

Вот только проглотить его мне было не суждено. Этому помешал голос Миши Кожемяко, который бесцеремонно ворвался в мое сознание и завопил:

— Саша, мы опознали одну из убитых девушек!

Глава 10

— Рассказывай, — потребовал я, откладывая вилку в сторону.

— В общем, мне пришло в голову устроить экскурсию в морг всем городовым поочередно. Городовые знают каждого, кто проживает в их околотке. Прудников был против того, чтобы отрывать городовых от службы и даже называл это дурацкой затеей. Но начальник отделения меня поддержал. В общем, один из городовых опознал девушку.

— И кто она?

— Наталья Алексеевна Суворова. Сирота, из нижегородских мелкопоместных дворян. Закончила Смольный институт. За ее обучение платило Имперское казначейство, потому что у самой Натальи денег не было. В наследство получила только долги. Служила гувернанткой у князя Подольского и жила в его доме. Я сейчас как раз собираюсь навестить князя и подробно его расспросить. Если еще что-нибудь узнаю, сразу тебе сообщу. А как твои успехи? Узнал что-нибудь о девушке, которую выловил из воды?

— Да, кое-что удалось узнать, — ответил я.

Коротко пересказал Мише результаты наших с Елизаветой Федоровной поисков.

— Отлично, — обрадовался Миша. — Значит, Елизавета Федоровна Молчанова? Я сделаю запрос в Имперскую канцелярию. Думаю, уже к вечеру буду знать, откуда она приехала. В крайнем случае, завтра утром.

Миша помолчал секунду, а потом спросил:

— Саша, тебе не кажется, что в истории обеих девушек есть что-то общее? Они обе не богаты. Обе обладали магическим даром. То есть, Елизавета Федоровна и сейчас им обладает. А по поводу Суворовой судебный целитель дал однозначное заключение. Дар у нее был, правда, слабый. Обе не так давно приехали в столицу. У Натальи Суворовой близких родственников не было, а о родных Елизаветы Федоровны тоже ничего не известно. Наконец, обе служили, чтобы заработать себе на жизнь.

Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди — словно был согласен с Мишиной догадкой.

— Да, многое сходится, — согласился я. — Но нужно все хорошенько проверить. Ладно, удачи тебе у князя Подольского.

Попрощавшись с Мишей, я с грустью посмотрел на многострадальный блин и вздохнул. Он безнадежно остыл.

— Что-то случилось? — спросила Елизавета Федоровна.

— Полиции удалось опознать одну из погибших девушек, — ответил я. — Сейчас они пытаются найти тех, кто был с ней знаком. Мне прислал зов Миша Кожемяко. Это полицейский следователь, вы с ним говорили, помните?

— Да, я помню, — кивнула Молчанова. — Скажите, а кто эта девушка?

— Наталья Алексеевна Суворова. Училась в Смольном институте, служила гувернанткой у князя Подольского.

— Какой ужас, — помрачнела Елизавета Федоровна. — Кому понадобилось ее убивать?

— Надеюсь, мы это выясним. Кстати, я рассказал Мише о результатах наших с вами вчерашних поисков. Он отправит запрос в Имперскую канцелярию. Завтра мы будем знать о вас больше, чем знаем сейчас.— А что мы будем делать сегодня? — с любопытством спросила Молчанова.

И тут же смутилась.

— То есть, я понимаю, что у вас и помимо меня много важных дел. Простите, Александр Васильевич.

Она опустила взгляд.

А я в третий раз подцепил вилкой блин. И мне повезло — никто не поспешил прислать мне зов, чтобы огорошить очередной новостью и отвлечь от еды. А блин оказался хоть и холодным, но до чертиков вкусным.

— Думаю, вы правы, — кивнул я. — Нужно привезти сюда ваши вещи. Я хочу на них посмотреть. И Мише покажу. Мнение полицейского следователя может оказаться важным.

Я повернулся к Игнату.

— Игнат, съезди, пожалуйста, на квартиру Елизаветы Федоровны. Это недалеко отсюда, на Левом берегу. В комнате под кроватью лежит чемодан с вещами, привези его сюда.

Я протянул Игнату ключ от комнаты Молчановой.

— Вот ключ, а Елизавета Федоровна запишет тебе адрес. Квартирную хозяйку зовут Прасковья Ивановна. Скажи ей, что ты из Тайной службы, она не будет тебе мешать.

— Сделаю, ваше сиятельство, — нисколько не сомневаясь в себе, кивнул Игнат.

С невозмутимым видом убрав ключ в карман, он вышел из комнаты.

Елизавета Федоровна тихо рассмеялась.

— Бедная Прасковья Ивановна, — с улыбкой сказала она. — Но это очень весело.

— Жизнь — веселое занятие, — согласился я. — Особенно, когда имеешь дело с магией. Вы спрашивали, что мы будем делать сегодня? Вы дождитесь целителя — думаю, он скоро приедет, чтобы вас осмотреть. А я отправлюсь в одно уютное местечко неподалеку. Мне нужно хорошенько подумать, а там обычно думается лучше всего.

— Иван Николаевич прислал мне зов, пока вы разговаривали с полицейским следователем, — ответила Молчанова. — Он извинился и сказал, что сможет приехать только к вечеру. К ним в госпиталь неожиданно привезли буйного пациента, и сейчас господин целитель занят.

— Уверен, что этот пациент — инженер Изюмов, — рассмеялся я.

— Наверное, я пока займусь бумагами, — решила Елизавета Федоровна. — Думаю, нужно записать все подробно с того самого момента, как я очнулась. Это может оказаться важным.

— Отличная идея, — кивнул я. — Но бумаги могут подождать до вечера. Вы ведь ничего не забудете?

— Думаю, нет, — улыбнулась Елизавета Федоровна.

В глазах девушки загорелись огоньки любопытства.

— Я хочу взять вас с собой, — объяснил я. — Поглядим, что из этого получится.

* * *

— Куда мы идем? — спросила Елизавета Федоровна, когда мы свернули с парковой дорожки на почти незаметную тропинку.

Ответить на этот вопрос было не так-то просто. Тропинка вела на маленький каменистый пляж, надежно укрытый кустами черемухи. Горожане, которые иногда забредали сюда, видели только камни и серые волны. Справа над водой парили арки Узкого моста, а на другом берегу высилась кирпичная труба заброшенной алхимической лаборатории.

Но люди, обладающие редким магическим даром, иногда видели пришвартованный к пляжу бревенчатый плот. На плоту размещалась уютная кофейня с крохотными столиками и лучшим кофе во всей Империи. А хозяином кофейни был тысячелетний джинн Набиль — мой хороший друг.

Я никак не мог угадать — что увидит Елизавета Федоровна. Пустой пляж или уютную кофейню?

Но у меня был кое-какой опыт. Я знал, что чудо чаще всего происходит тогда, когда маг страстно желает, чтобы оно произошло. Сильное желание — основа любого волшебства.

И я решил помочь магии, насколько это было в моих силах.

— Я веду вас в удивительное место, — улыбнулся я. — Хотите узнать, как я сам впервые сюда попал?

— Конечно, хочу, — немедленно ответила Елизавета Федоровна.

— Это случилось прошлой весной. Я тогда только-только закончил магический лицей и перебрался жить на Каменный остров. Привыкал к тишине и одиночеству. Почему-то мне понравилось вставать очень рано, еще до рассвета. Вы же знаете, что ранним утром в Столице часто бывает прохладно?

— Как сегодня? — поежилась Елизавета Федоровна.

— Да, — улыбнулся я. — Пока не взойдет солнце, на острове часто лежит туман. Он стелется почти над самой водой. Я гулял по пустому парку и мечтал о чашечке хорошего крепкого кофе. Дело в том, что тогда я совсем не умел варить кофе. У меня все время получалась какая-то горькая бурда. Приходилось пить его в трактирах и кофейнях. Но ранним утром все трактиры закрыты. Припозднившиеся гуляки к этому времени уже разъезжаются по домам, а ранних пташек не так много, чтобы из-за них хозяин трактира вылезал из теплой постели. И вот я бродил по парку, надеясь чудесным образом отыскать кофейню, которая была бы открыта. Однажды заметил эту тропинку. Из любопытства пошел по ней и вышел на берег реки. На берегу я, к своему бесконечному удивлению увидел самую необычную кофейню на свете. Эта кофейня находится на плоту — можете себе представить? Вы сидите за столиком, а у самых ваших ног о тяжелые бревна плещется речная вода. Клочья тумана проплывают так близко, что их можно потрогать и ощутить холодную сырость. А вы пьете отличный кофе и неторопливо болтаете с хозяином.

— А кто хозяин этой кофейни? — спросила Елизавета Федоровна, во все глаза глядя на меня. — Какой он?

— Этой кофейней владеет древний джинн, которого зовут Набиль, — улыбнулся я. — Ему не меньше тысячи лет. Он родом из давно забытого города Лачанга. Набиль много путешествовал по свету и варил кофе в самых удивительных уголках нашего мира. Сейчас он остановился здесь, не знаю, надолго ли. Впрочем, для древнего магического существа и сотня лет — это совсем не долго. Просто небольшая передышка перед следующим путешествием.

— Вы с ним подружились? — спросила Елизавета Федоровна.

— Еще как, — кивнул я. — Набиль научил меня варить кофе и подарил вот этот черный алмаз.

Я показал девушке свой перстень.

— Это сильный магический камень. Черные алмазы можно найти на склоне вулкана после извержения. Но дело это опасное, да и попадаются они очень редко. Этот перстень очень выручил меня, когда я едва не заблудился в снах.

— Ну, у вас и приключения, — удивленно покачала головой Елизавета Федоровна.

— И не говорите, — согласился я. — Набилю эта история тоже очень понравилась.

— И вы покажете мне эту кофейню? — нетерпеливо спросила Елизавета Федоровна. — И познакомите с настоящим джинном?

— Именно за этим мы и идем, — улыбнулся я.

Увлекшись разговором, мы обогнули раскидистый куст черемухи. Куст уже почти отцвел. Белые лепестки инеем лежали на траве, а на ветках висело лишь жалкое напоминание о пышных соцветиях.

Я почувствовал, как воздух передо мной сгустился, превращаясь в упругую невидимую преграду. Это была граница, которая отделяла магическое пространство от обычного мира.

Я шагнул вперед, и граница лопнула с тихим хрустальным звоном. Этот звон нельзя было услышать — только почувствовать слабым откликом магического дара.

А Елизавета Федоровна, кажется, совсем ничего не заметила. Она с любопытством вытягивала шею, пытаясь разглядеть за густыми зарослями волшебную кофейню.

— Осторожнее, здесь крутой спуск, — сказал я, и подал ей руку.

Мы спустились по травянистому склону и вышли на маленький пляж. Здесь дул свежий ветер, которому не мешали деревья. Волны с плеском набегали на камни.

Кофейня Набиля была на привычном месте. Чуть слышно поскрипывали тяжелые почерневшие от воды бревна. Качались широкие дощатые сходни, заботливо спущенные на берег. Празднично белели круглые столики — каждый не больше, чем на два человека. И Набиль стоял возле жаровни и улыбался, держа в руке сразу две серебряные джезвы.

Увидев нас, он приветственно взмахнул рукой и поставил джезвы на огонь.

— Я думала, вы шутили, — удивленно прошептала Елизавета Федоровна. — А вы сказали чистую правду.

Она снова смутилась.

— Я не хотела назвать вас обманщиком. Но в такую историю почти невозможно поверить.

— У вас получилось, — рассмеялся я, помогая ей подняться по сходням.

Мы подошли к стойке.

— Доброе утро, Набиль, — поздоровался я.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — улыбнулся джинн. — Вы сегодня с гостьей?

— Познакомьтесь, это Елизавета Федоровна, начинающий маг. С ней произошла удивительная история. Впрочем, она сама вам расскажет, если захочет. Имейте в виду, Елизавета Федоровна не пьет кофе.

— В таком случае, я приготовлю горячий шоколад, — понимающе кивнул джинн. — В такую холодную погоду он будет очень кстати.

Он посмотрел на Елизавету Федоровну, поднял одну бровь и предложил:

— Хотите мне помочь? Я научу вас варить шоколад так, как его варили индейцы на торжественной церемонии в честь бога Солнца.

— Очень хочу, — радостно кивнула Елизавета Федоровна. — Только имейте в виду, я обязательно запомню рецепт.

— У Елизаветы Федоровны отличная память, — улыбнулся я. — Это одно из свойств ее магического дара.

— Мне не жаль рецептов, — усмехнулся Набиль. — Если они кому-то интересны, значит, я не зря их собирал.

— Вас не потревожило обратное течение, Набиль? — спросил я.

— Да, оно заставило меня пережить несколько неприятных минут, — кивнул джинн. — Плот чуть не унесло, пришлось крепить его дополнительными канатами. А обратное течение может иногда завлечь в очень неприятные места.

— Какие? — заинтересовалась Елизавета Федоровна.

— Я все вам расскажу, — улыбнулся джинн. — Ваш кофе готов, Александр Васильевич.

Они дружно занялись приготовлением горячего шоколада по священному рецепту индейцев. А я взял кофе и сел за свой любимый столик. Он стоял на краю палубы, возле самого ограждения.

Кофе приятно горчил. Быстрое течение мягко скользило вдоль плота, и так же мягко текли мысли в голове.

Я думал о том, что произойдет дальше. Как вести расследование? Как найти человека, который покушался на жизнь Елизаветы Федоровны?

Я не знал о нем почти ничего. Не знал, кто он. Не представлял, зачем он напал на девушку, не понимал его мотивов. Не знал, почему нападение пробудило в девушке необычный магический дар. Случайность это, или напрямую связано с нападением?

Но кое-что я понимал.

Убийца может попытаться снова. В любой момент он может ударить. И кто знает — вдруг ему повезет?

А еще я чувствовал, что несостоявшийся убийца как-то связан с пророчеством, которое нашептало мне обратное течение дождливым утром на Шепчущем мосту. И чтобы понять пророчество, мне нужно найти убийцу.

Кое-что я уже сделал. Не позволил девушке погибнуть и присматривал за ней, чтобы уберечь от повторного нападения.

Но можно было пойти дальше. Например, найти союзника.

Магия, вот самый надежный союзник. Магия защищает того, кто следует по своему Пути и раскрывает свой дар. Поэтому я привел Елизавету Федоровну в кофейню Набиля.

Если девушка смогла пройти в магическое пространство, значит, магия приняла ее.

Это уже помощь — возможно, самая лучшая, которую только можно получить.

Я покосился на Елизавету Федоровну.

Она, приоткрыв рот, внимательно слушала Набиля. Я не сомневался, что джинн рассказывает девушке что-то очень интересное. Истории из его долгой жизни и не могли быть другими.

Заметив мой взгляд, Елизавета Федоровна воскликнула:

— Идите к нам, Александр Васильевич! Господин Набиль только что рассказал удивительную историю!

Глава 11

— А мне вы расскажете эту историю? — усмехнулся я, пересаживаясь за их столик.

Елизавета Федоровна с энтузиазмом тряхнула рыжими кудрями.

— Конечно! Я все запомнила, не сомневайтесь. И даже записала, господин Набиль мне разрешил.

На столе перед девушкой лежал ее блокнот в потрепанной картонной обложке. Вечное перо проворно бегало по разлинованному листу, заканчивая запись. Я обратил внимание на то, как аккуратно оно выводило строчки — словно деликатно экономило бумагу. Буквы получались совсем крошечными, но четкими, и прекрасно читались.

— Можно, я расскажу? — спросила Елизавета Федоровна, нетерпеливо глядя на джинна.

Набиль с улыбкой кивнул.

— Слушайте, Александр Васильевич! Однажды Набиль ненадолго остановился в одном приморском городе. Это был совсем крошечный городок с узкими улочками и маленькой площадью, на которой стояла одна-единственная таверна. Чтобы не мешать хозяину таверны, Набиль стал варить кофе прямо на берегу. Там он угощал рыбаков, которые рано утром выходили в море, и чудаков, которые вечером гуляли по пляжу.

Городок делила пополам узкая река. Она стекала с гор и впадала в морской залив. Через реку был перекинут старый мост — он соединял две части городка.

Однажды холодный ветер несколько дней подряд дул с моря. Мутные волны с такой силой бросались на берег, что река потекла в обратную сторону. Несколько раз принимался идти дождь. Рыба ушла в глубину. Рыбаки вытащили свои лодки подальше от воды и пережидали непогоду в таверне за стаканчиком кислого вина.

Улицы города опустели. За целый день никто не пришел на пляж. Только вечером Набиль увидел человека.

Этот человек долго стоял на мосту и слушал плеск воды. Он поднял ворот плаща и был похож на сердитую ворону.

Уже в темноте человек спустился на пляж.

— Можно мне кофе? — хриплым голосом спросил он.

— Конечно, — ответил Набиль и поставил джезву на огонь жаровни.

В ожидании кофе человек с любопытством разглядывал Набиля. Иногда он крутил головой, прислушиваясь к свисту ветра и шуму волн. А иногда закрывал глаза и глубоко втягивал носом воздух.

Сумасшедшая чайка с резким криком пролетела над его головой. Она отчаянно боролась с ветром, который норовил унести ее прочь от моря. Человек долго провожал птицу взглядом, как будто хотел запомнить ее.

Набиль протянул ему чашку и заметил, что пальцы человека побелели от холода и слегка дрожат.

— Согрейтесь у жаровни, — сказал джинн. — Вы совсем замерзли.

— Благодарю, — кивнул человек.

Он сделал глоток. Потом поставил чашку и протянул руки к огню.

— Кто вы? — спросил Набиль. — Почему в такую погоду вы бродите по берегу, а не сидите дома, возле камина?

— Я Летописец, — ответил человек. — Мой Путь — чувствовать и видеть то, чего не замечают другие. Запоминать это и потом рассказывать всем, кто захочет слушать. Я запоминаю все. Пронзительный холод, рваные края дождевых облаков. Гул ветра, шум моря и плеск речного течения. Запах гниющих водорослей, вкус кофе и дым вашей жаровни. Тепло огня, ваш внимательный взгляд и вежливую улыбку. Я помню каждое мгновение. Отбираю эти мгновения у времени и дарю им другую жизнь.

— Редкий дар, — кивнул Набиль. — Хотите еще кофе?

Незнакомец медленно выпил напиток.

— Спасибо, — сказал он. — Этот кофе был вкусным, крепким и горячим. А главное — очень своевременным. Такое случается не всегда. Сколько я вам должен?

— Ваш рассказ сам по себе был платой, — улыбнулся Набиль. — А деньги меня не очень интересуют. У меня их хватает.

Летописец нахмурился и пронзительно посмотрел на Набиля.

— Как же я сразу не догадался, что имею дело с магическим существом, — сказал он. — Кто еще может варить кофе в непогоду на пустом берегу и при этом иметь достаточно денег? Значит, вы принимаете плату чудесами? Я расскажу вам об одном чуде.

Незнакомец чуть повернулся, чтобы видеть море, которое шумело у него за спиной.

— Такая погода, как сегодня, бывает редко, — сказал он. — Ветер несколько дней дует с моря. Он поднимает воду из глубины и гонит ее к берегу. А вместе с водой пригоняет всякие диковины, которые нельзя увидеть в другие дни. Странных рыб с выпученными глазами и надутыми животами. Или обрывки водорослей, которые растут лишь на большой глубине. Идемте, я вам покажу!

Не дождавшись ответа, Летописец пошел к морю. Набиль убедился, что ветер не задует пламя жаровни и последовал за ним.

У самой воды Летописец наклонился и поднял что-то с песка.

— Смотрите, — сказал он Набилю, показывая темно-зеленый клочок мокрой зелени, похожий на мягкую губку. — Вот она.

Набиль взял клочок водоросли и слегка сжал его. В рукав потекла ледяная вода.

— Слегка просушите эту водоросль у огня, — посоветовал Летописец. — А сами тем временем сварите густой сироп из тростникового сахара. Окуните водоросль в сироп и высушите окончательно. У вас получится лакомство, которое мало кто пробовал. Оно придется по вкусу каждому, кто любит море.

— Благодарю вас, — кивнул Набиль.

Летописец задумчиво улыбнулся и ушел вдоль полосы прибоя в темноту. Угловатая галька скрипела под его башмаками. И этот скрип Летописец тоже запоминал.

Елизавета Федоровна радостно посмотрела на меня.

— Замечательно, правда? — спросила она.

— Да, — согласился.

— Вы рассказали эту историю куда лучше, чем я, — заметил Набиль. — Может быть, вы тоже Летописец?

— Вы думаете?

Взгляд девушки стал недоверчивым.

— Хотелось бы, — вздохнула она. — Но я до сих пор не верю даже, что эта магическая кофейня существует. Все кажется, что вы меня разыгрываете.

Словно в ответ на ее слова на берегу послышался треск веток. Мы дружно повернули головы и увидели, что на берег спускается семья почтенных горожан.

Мужчина нес в руках плетеную корзинку — очевидно с едой — и свернутое одеяло. Его жена спускалась осторожно, подолгу выбирая место, куда поставить ногу. На ее лице было недовольное выражение.

— Зачем было идти именно сюда? — ворчала она. — Здесь холодный ветер. Могли бы посидеть в парке.

Зато их сыну берег сразу понравился.

Это был мальчишка лет семи-восьми. Очень тощий — такими бывают дети, которые только-только пошли в рост. За ухом у него торчало длинное воронье перо. Оно блестело на солнце, словно было покрыто лаком.

— Йухху! — восторженно завопил мальчишка, огромными прыжками сбегая на пляж.

— Осторожнее! — крикнула мать.

Первым делом мальчишка подбежал к самой воде и уставился на волны. Когда волна плеснула на берег, он с хохотом отскочил.

— Да иди же сюда! — не унималась его мать. — Ноги промочишь, горе мое!

Не обращая внимания на окрики, мальчишка поднял камень, сильно размахнулся и запустил его прямо в нашу сторону. Камень скользнул в сторону, словно огибая невидимую преграду, и плюхнулся в воду рядом с плотом.

— Он нас видит? — изумилась Елизавета Федоровна.

— Нет, — успокоил ее Набиль. — Просто балуется.

Еще один камень пролетел над нашими головами.

— Папа, я чайку чуть не сбил! — похвастался мальчишка.

Чайка пронзительным криком выразила свое недовольство.

Я пригляделся к довольному мальчишке и увидел, что в нем тлеет слабый огонек магического дара.

— А ведь когда-нибудь он сможет увидеть вашу кофейню, — сказал я.

— Может быть, — согласился джинн. — Если хотите…

Договорить он не успел. Третий камень просвистел между нами и угодил прямо в кофейную чашку, которая стояла на столике. Чашка с веселым звоном разлетелась на осколки.

— Ой! — испугался мальчишка.

Я встретился с ним взглядом и понял, что он меня видит.

— Простите, — заливаясь краской, сказал мальчишка. — Я не нарочно. Я вас не заметил.

— Ничего, — улыбнулся я. — У нас много чашек.

— С кем ты разговариваешь? — встревожилась женщина на берегу.

— Здесь настоящий плот, а на нем люди, — не оборачиваясь, ответил мальчик. — Они пьют кофе. Я им чашку камнем разбил, но уже извинился.

Мальчишка снова посмотрел на меня.

— А откуда вы взялись? Вы путешественники? Откуда вы приплыли?

— Из магической страны, — ответил я. — Это здесь недалеко, за поворотом.

— Здорово, — совсем по-взрослому кивнул мальчишка. — Это у вас невидимый плот? А можно мне с вами?

— Хорошо бы сначала подрасти, — стараясь быть дипломатичным, ответил я.

— Все так говорят, — пригорюнился несостоявшийся путешественник. — А как вас зовут?

— Александр Васильевич, — ответил я. — А тебя?

— Митя. А мама называет «горе мое».

— Часто ты бросаешь камни в воду?

— Иногда, — застеснялся он.

— У тебя здорово получается.

Неожиданно мы оказались совсем рядом. Это плот шевельнулся, словно живое существо, и подплыл к самому берегу. Я услышал как сходни скребут по песку.

Рядом со мной стояла Елизавета Федоровна. Перегнувшись через ограждение, она с улыбкой протянула мальчишке чашку с горячим шоколадом.

— Угощайся.

— Благодарю вас, барышня, — с достоинством ответил мальчик.

Он залпом выпил шоколад и вернул чашку Молчановой.

— Очень вкусно.

Под его носом остались коричневые усы. Мальчишка вытер их тыльной стороной ладони. Рука была худая, сквозь тонкую кожу просвечивали синие жилки.

— Митя! — строго окликнула его мать. — Иди сюда, горе мое! Что за игру ты там еще выдумал? Какие люди на плоту? Здесь никого нет.

— Это не игра, мама, — строго ответил мальчик. — Это магия.

Он повернулся к нам и вздохнул:

— Мне пора. Хорошего плавания!

— До встречи, — улыбнулся я. — Уверен, мы еще увидимся.

Мальчишка быстро пожал худыми плечами, повернулся и побежал к родителям. А плот мягко качнулся и снова отплыл от берега.

— Значит, вот как оно бывает, — задумчиво сказала Елизавета Федоровна. — Живешь себе обычной жизнью, и вдруг — раз! — и видишь что-то удивительное. И потом уже не можешь забыть. А его родители так ничего и не увидели.

— Может быть, им это и не нужно, — улыбнулся я.

* * *

— Вы что-то хотели сказать, Набиль, — напомнил я, вернувшись за столик.

— Да, — кивнул джинн. — Я как раз собирался рассказать вам, что во время обратного течения собрал немного тех самых водорослей. Их принесло с моря, и они зацепились за бревна плота. Ну, а запас тростникового сахара у меня в кофейне всегда есть. Так что я могу угостить вас необычным лакомством.

— С удовольствием попробую, — улыбнулся я. — Десерт по рецепту Летописца, надо же.

Набиль поставил перед нами тарелку, на которой лежали несколько тонких бурых квадратиков.

Я с любопытством взял один. Он был сухим и ломким, как прихваченный морозом осенний лист. И так же хрустел на зубах, оставляя во рту сладкий вкус, чуть приправленный морской солью, свежестью и еще чем-то пряным.

Я закрыл глаза и увидел маленький приморский городок, в котором каменные дома жмутся друг к другу. В каждом доме горит очаг, а мимо толстых стен течет узкая река, через которую перекинут высокий горбатый мост. Сзади за городком высятся острые скалы, а внизу шумит море.

— Очень необычный вкус, — сказала Елизавета Федоровна.

— Мне кажется, Библиусу бы понравилось это лакомство, — кивнул я. — В молодости он гонялся за пиратами и даже участвовал в морских сражениях. Скажите, Набиль, нет ли у вас еще этих водорослей? Кстати, как они называются?

— На языке Библиуса они называются серпентия тардус, — улыбнулся Набиль. — Эти водоросли напоминают змей, которые медленно колышутся в толще воды.

— Змеиная трава, — решил я. — Вкусно.

— Я упакую вам угощение для Библиуса, — кивнул джинн.

— А кто это — Библиус? — с любопытством спросила Елизавета Федоровна.

Девушка совершенно освоилась в магическом пространстве.

— Хранитель Незримой библиотеки, — объяснил я. — Ровесник Древнего Рима и большой любитель книг. Я хочу отвести вас в Незримую библиотеку. Уверен, там найдется книга, в которой описан ваш дар. Вы еще не устали?

— Немножко, — призналась Елизавета Федоровна. — И голова начала болеть. Но визит в еще одно магическое место я не пропущу ни за что.

Она посмотрела на меня и торопливо добавила:

— Все хорошо, Александр Васильевич. Я просто не хочу, чтобы магия заканчивалась.

Я внимательно посмотрел на девушку и увидел, что она бледна.

— Нет уж, — решительно сказал я. — Мы идем домой, и вы отправляетесь в постель. А я потороплю целителя.

Глава 12

— До встречи, Набиль, — кивнул я джинну.

Потом, не обращая внимания на протесты Елизаветы Федоровны, помог ей спуститься с плота.

— Когда у вас заболела голова? Только честно.

— Почти сразу, как мы пришли в кофейню, — ответила Молчанова.

— Почему вы сразу мне об этом не сказали?

Елизавета Федоровна растерянно посмотрела на меня. Но по ее эмоциям я и так угадал ответ.

Девушка была изумлена магическими возможностями, которые открылись перед ней. И боялась подумать, что плохое самочувствие может быть связано именно с магией. Терпела, надеясь, что все пройдет само собой.

— Идемте домой, — повторил я. — По дороге я потороплю целителя.

Мы поднялись по скользкому откосу — туда, где заканчивалось магическое пространство, и начинался обычный парк.

Я машинально услышал тихий звон лопнувшей магической границы. Вот теперь можно посылать зов Ивану Горчакову.

Елизавета Федоровна шла позади меня.

— Александр Васильевич, я не могу выйти, — испуганно сказала она. — Что-то не пускает.

Я обернулся и увидел то, что заставило меня изумленно нахмуриться.

Молчанова пыталась идти за мной по тропинке. Вернее, она шла. Вот только ее тропинка заворачивалась кольцом и уводила в обратную сторону.

Непостижимое смещение пространства, от которого у меня мгновенно заболели глаза.

Я вспомнил, как бродил в подвале заброшенной алхимической лаборатории, пытаясь отыскать вход в магическое пространство туннелонцев. Тогда магическая граница точно так же мягко, но непреклонно отталкивала меня.

Только меня она не впускала. А Елизавету Федоровну не хотела отпускать.

— Стойте на месте, — сказал я.

Шагнул назад и взял девушку за руку. Ее ладонь была холодной.

— Попробуем вместе. Идите рядом со мной.

На этот раз магическая граница уступила. Но я совершенно точно почувствовал, что ее сопротивление возросло. И в звоне, с которым она лопнула, звучало разочарование.

— Получилось, — подбодрил я Елизавету Федоровну. — Все в порядке.

Молчанова недоверчиво взглянула на меня. Она почувствовала, что я говорю неправду.

Особняк был совсем рядом. Пока мы дошли до него, я успел послать зов Горчакову.

— Иван, это Воронцов. Когда тебя ждать?

— Я уже выезжаю, — ответил целитель. — Что-то случилось?

Он услышал напряжение в моем голосе.

— Случилось, — коротко ответил я. — Что-то неладное с даром Елизаветы Федоровны. Поторопись.

Когда мы вернулись домой, я убедил девушку лечь в постель.

— Вам нужно набраться сил, — сказал я. — Целитель скоро приедет.

— Хорошо, — послушно кивнула Елизавета Федоровна.

— Вам что-нибудь принести? — спросил я.

— Нет, — улыбнулась она. — Благодарю вас, ничего не нужно. Александр Васильевич! Спасибо вам за то, что взяли меня с собой в эту удивительную кофейню.

Поднявшись наверх, я с удивлением обнаружил, что Игнат еще не вернулся. Разумеется, я тут же послал ему зов.

— Игнат, ты где? Прасковья Ивановна отдала тебе вещи Елизаветы Федоровны?

— Почти, ваше сиятельство, — заверил меня Игнат. — Вы же знаете Прасковью Ивановну. До чего разговорчивая женщина!

— Ты все еще там? — изумился я.

— Так ведь легенда, Александр Васильевич, — ответил Игнат. — Я же как будто из Тайной службы. Значит, должен все основательно выспросить. Иначе кто же мне поверит?

— Это верно, — с улыбкой согласился я.

Было ясно, что старик просто увлекся разговором с квартирной хозяйкой Елизаветы Федоровны. Но я его понимал — Игнат почти неотлучно находился в особняке. Надо же и ему как-то развлекаться.

— Ладно, можешь не спешить, — сказал я. — Поддерживай свою легенду.

— Благодарю, ваше сиятельство, — обрадованно ответил Игнат.

Шахматный столик снова переместился из кабинета в столовую. Я вгляделся в расставленные на доске фигуры, вспоминая план игры. Потом двинул вперед ладью.

— Как ты думаешь, что произошло с Елизаветой Федоровной? — спросил я у дома.

Дом несколько секунд молчал. Потом прислал мне сигнал — как будто недоуменно пожал плечами.

— Не знаешь? — понял я. — Вот, и я не знаю.

За окном послышался шум мотора. Выглянув, я увидел мобиль, который остановился возле калитки. Это приехал Иван Горчаков.

— Рассказывай, что случилось? — спросил он, пожимая мне руку.

— Я пригласил Елизавету Федоровну в кофейню Набиля, — сказал я. — Там у нее почти сразу заболела голова, но она не сказала. Надеялась, что все пройдет. Только когда мы собирались уходить, я заметил неладное. И еще. Ты ведь помнишь, что кофейня — это особое магическое пространство, такое же, как и Незримая библиотека?

— Помню, — кивнул Иван.

Он в свое время тоже побывал в Незримой библиотеке и познакомился с Библиусом. Поэтому знал, о чем я говорю.

— Кофейня не хотела отпускать Елизавету Федоровну, — напрямик сказал я. — Уверен, что Набиль тут ни при чем. Ее не выпускала сама магия.

— И что ты сделал? — нахмурился Иван.

— Взял девушку за руку и вывел оттуда.

— Ясно, — кивнул целитель. — Мне нужно ее осмотреть.

Он провел в комнате Елизаветы Федоровны около четверти часа. Я как раз закончил варить кофе наверху, когда услышал его шаги на лестнице.

— Что скажешь? — спросил я, протягивая ему чашку.

— Ты был прав, — кивнул Иван. — С магическим даром Елизаветы Федоровны происходит что-то неладное. Он чем-то взбудоражен, магические импульсы идут беспорядочно. Но я не могу понять, с чем это связано.

— Может быть, я зря взял ее с собой в кофейню?

— Не думаю, что дело в этом. Ты же знаешь, что если маг не должен входить в магическое пространство, то он и не войдет. У мага просто не хватил сил даже его увидеть.

— Ты прав, — кивнул я, вспомнив мальчика Митю и его родителей.

Иван сделал глоток кофе и задумчиво посмотрел в окно.

— Мне кажется, что ее дар словно наверстывает упущенное. Пытается развиваться быстрее, чем может. Бездумно расходует силы. Но с чем это связано, я не могу понять. Понимаешь, магия развивается точно по тем же законам, что и остальная природа. Дар проявляется еще в детстве и постепенно крепнет. Можно ускорить его развитие при помощи артефактов. Но все равно это постепенный процесс.

— Когда мы были в воде, я ощутил сильный магический импульс, — вспомнил я. — Именно в тот момент Елизавета Федоровна потеряла сознание. Возможно, что этот импульс так повлиял на ее дар?

— Может быть, — согласился Иван. — Узнать бы природу этого импульса. На что он был похож? Это могло быть ментальное воздействие?

— Черт его знает, — поморщился я. — В тот момент мне было не до размышлений. Ладно. Что ты предлагаешь делать?

— Елизавету Федоровну надо отвезти в госпиталь, — твердо сказал Иван. — Я совершил ошибку, оставив ее здесь. Ей нужно постоянное наблюдение целителей.

Я потер лицо ладонями, стараясь собраться с мыслями.

И тут дом прислал теплый успокаивающий импульс. Я прислушался к нему:

— Ты тоже считаешь, что лучше отвезти девушку в госпиталь?

Снова подтверждающий импульс. На этот раз ощущение длилось дольше. Как будто дом пытался объяснить мне что-то сложное.

— Подожди, — нахмурился я. — Ты ведь можешь защитить Елизавету Федоровну от любой угрозы снаружи, так?

Теплая волна подтверждения.

— Но сейчас угроза исходит изнутри? Ее дар может повредить сам себе? И здесь ты бессилен?

Дом с облегчением подтвердил мою догадку.

Ну, конечно! Ведь мой дом тоже магическое пространство. Он не сможет уберечь Елизавету Федоровну от себя самого.

— Ты прав, — кивнул я Ивану. — Ее нужно отвезти в госпиталь, и как можно быстрее.

— Тогда я вызову санитарный мобиль, — предложил Иван.

— Не стоит. Я сам вас отвезу.

* * *

Елизавета Федоровна без споров согласилась поехать в госпиталь. Девушка была изрядно напугана, голова у нее по-прежнему болела.

Когда мы выехали на Шепчущий мост, я послал зов Игорю Владимировичу.

— Игорь Владимирович, мне нужна ваша помощь. Надо поставить надежную охрану возле палаты Елизаветы Федоровны. Таких людей, которые даже полицию не пропустят без моего разрешения.

— Даже полицию? — удивился Игорь Владимирович.

— По крайней мере, если у полиции не будет официального предписания. Иначе полицейский следователь Прудников не даст ей покоя.

— Это можно устроить, — согласился дед. — Кроме того, я могу поговорить с полицмейстером. Мы с ним неплохо знакомы.

— Буду очень вам благодарен, — ответил я.

Я взглянул на Елизавету Федоровну, которая сидела рядом со мной.

— Возле ваше палаты будет дежурить охрана, — сказал я. — Вам не о чем беспокоиться. Выполняйте все предписания целителей и выздоравливайте.

Я ободряюще улыбнулся. Елизавета Федоровна ответила мне слабой улыбкой.

Я съехал с моста на набережную и прибавил скорость.

* * *

Я вернулся домой уже в темноте. Возле калитки моего сада стоял полицейский мобиль. Рядом с ним прохаживался следователь Прудников. Его очки в тонкой золотой оправе сердито поблескивали в свете фонаря.

— Добрый вечер, Степан Богданович, — поздоровался я. — Чем обязан?

— Здравствуйте, господин граф, — официально кивнул Прудников. — Я хочу видеть Елизавету Федоровну Молчанову.

— С какой целью? — поинтересовался я.

— С целью расследования нескольких нападений и убийств, — в голосе Прудникова слышалось напряжение.

— И у вас есть официальная бумага, разрешающая вам задержание и допрос?

Прудников снял очки, яростно протер их носовым платком и снова надел.

— Нет, — наконец, признал он.

— Подождите, я поставлю свой мобиль в гараж, — предложил я. — Потом поговорим.

Я мог бы сразу прогнать Прудникова. Но мне было любопытно, зачем он явился на ночь глядя. Не иначе, у полицейского следователя появились новые сведения. И я очень хотел, чтобы Прудников поделился ими со мной.

Пока я загонял мобиль в гараж, Прудников нетерпеливо топтался возле калитки. В какой-то момент мне даже показалось, что Степан Богданович рискнет войти в сад без приглашения, но он не отважился.

Я запер ворота и вернулся к следователю.

— Что ж, давайте поговорим, — предложил я. — У меня нет намерений препятствовать следствию. Но и сломя голову бежать вам навстречу я тоже не собираюсь. Особенно, после того, что вы устроили в моем доме. Это ведь был несанкционированный обыск? Заметьте, я не стал подавать жалобу полицмейстеру, хотя мог бы это сделать.

— Обыск? — возмутился Прудников. — Да это ваш дом водил меня кругами по бесконечным подвалам и чердакам.

— А как вы это докажете? — улыбнулся я. — Вызовете дом в суд в качестве обвиняемого? Вы могли бы просто послать мне зов и позвать на помощь. А вы предпочли упорно бродить по комнатам и крушить мебель.

Честно говоря, я не был уверен, что Прудников смог бы послать мне зов. Наверняка, дом блокировал ему такую возможность.

Но упрямый взгляд полицейского следователя подсказал мне, что он даже не пытался. Не хотел выставлять себя на посмешище.

— Не будем ворошить прошлое, — великодушно предложил я. — Елизавета Федоровна до сих пор нездорова. Если вы хотите поговорить с ней, сначала убедите меня в том, что этот разговор очень важен для следствия. У вас появились какие-то новые сведения?

— Я не обязан рассказывать вам о них, — упрямо поджал губы Степан Богданович.

— Не обязаны, — мирно согласился я. — Но ведь и я не обязан пускать вас в свой дом без официальной бумаги. И что мы теперь будем делать?

— Хорошо, — сквозь зубы согласился Прудников. — Кое-что я вам скажу. Я получил достоверные сведения, что спасенная вами девушка связана с другой жертвой. Они вместе учились в Смольном институте. А скоро мы опознаем и третью девушку. Я уверен, что и она была знакома с госпожой Молчановой.

— Веский довод, — кивнул я. — А откуда вы это узнали?

— После того как я установил личность госпожи Молчановой, а также узнал, что одну из убитых зовут Наталья Алексеевна Суворова, я послал запрос в официальные учреждения. И мне ответили, что обе девушки учились в Смольном институте. Причем, в одно и то же время.

— Вы установили их личности? — удивился я. — А каким же образом?

— Это не имеет отношения к делу.

— Самое прямое отношение, — не согласился я. — А вдруг в моем доме живет вовсе не Елизавета Федоровна Молчанова, а совершенно другая девушка? А вы станете мучить ее расспросами.

— Да вы же сами вчера установили, что это Молчанова! — не выдержал Прудников.

— Я-то установил, — усмехнулся я. — А вот откуда об этом узнали вы?

— От господина Кожемяко, — буркнул Прудников. — В полиции не принято скрывать сведения от коллег. Речь идет о двух убийствах.

— Допустим, что Молчанова и Суворова учились вместе, — согласился я. — Возможно, они даже были знакомы. Но о чем вы собираетесь спрашивать Елизавету Федоровну? Она совершенно ничего не помнит.

— Это еще нужно проверить, — не сдавался Прудников.

— Уже проверили, — спокойно возразил я. — Есть официальное заключение целителя.

— Это целитель из вашего госпиталя, — повысил голос Прудников. — Он мог написать все, что угодно.

Следователь прямо-таки нарывался на ссору. Наверное, поэтому я решил не поддаваться на провокацию. Задумчиво почесав бровь, я покачал головой:

— Нет, так мы с вами не договоримся.

— Молчанова не могла отвечать за свои поступки! — крикнул Прудников. — Она сбежала из дома. У меня есть свидетельница!

— Вот как? — удивился я. — И кто же она?

— Она приехала со мной. Вы хотите с ней поговорить? Отлично, прошу!

Глава 13

Прудников торжественно распахнул дверцу полицейского мобиля.

— Прошу, сударыня!

Женщина была выше Прудникова. Ее лицо скрывала черная вуаль, а фигуру — длинное черное платье.

— Добрый вечер, сударыня, — вежливо сказал я. — Позвольте представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. А как ваше имя?

— Екатерина Антоновна Молчанова, — ответила женщина. — Вдова титулярного советника Федора Ильича Молчанова.

Ее голос был звучным и глубоким.

— Вы — мать Елизаветы Федоровны? — уточнил я.

— Нет, — помолчав, ответила женщина. — Я ее мачеха. Федор Ильич женился на мне после смерти своей первой супруги.

— Я хочу увидеть ваше лицо, — сказал я. — Поднимите вуаль.

— Это еще зачем? — возмутился Прудников. — Екатерина Антоновна носит траур. Ее муж погиб полгода назад.

— Не хочу вас обидеть, сударыня, — сказал я, по-прежнему обращаясь к Молчановой, — но господин Прудников очень изобретательный следователь. Он вполне мог пригласить актрису.

— Это оскорбление при исполнении, — вскипел Прудников.

— Так вызовите меня на дуэль, — не поворачивая головы, ответил я. — Или подайте очередную жалобу полицмейстеру.

Женщина молча подняла вуаль. Она все еще была красива. Темные глаза в свете фонаря казались почти черными, а твердо очерченный подбородок выдавал сильный характер.

Я слегка наклонил голову:

— Благодарю вас. Так зачем вы приехали?

— Я приехала, чтобы забрать Лизу домой, — спокойно ответила Екатерина Антоновна. — Вы отведете меня к ней? Она не отвечает на мой зов.

— Возможно, для этого есть причины, — заметил я. — В любом случае, сначала вам придется поговорить со мной. Если вы захотите, конечно.

— Я не хочу, — звучным голосом ответила Екатерина Антоновна.

Чуть повернув голову, она посмотрела на Прудникова.

— Господин следователь, вы сказали мне, что я смогу забрать Лизу.

— Не все так просто, — замялся Прудников.

Я тоже взглянул на него и усмехнулся. Он использовал приезд Екатерины Антоновны только для того, чтобы допросить Елизавету Федоровну.

— Елизавета Федоровна — совершеннолетняя, — улыбнулся я. — Вы не можете ее забрать. Так же, как и я не могу удерживать ее против ее воли. Но сейчас она нездорова. Я должен убедиться, что ваша встреча не ухудшит ее состояние.

Женщина снова посмотрела на меня.

— А кем вы приходитесь Лизе?

— Я спас ее, когда на нее напали, — объяснил я. — И предоставил убежище до тех пор, пока не найду нападавшего.

— Расследованием преступлений занимается полиция, господин Тайновидец! — снова вмешался Прудников.

Я не стал ему отвечать.

— Значит, вы не позволите мне встретиться с Лизой? — спросила женщина.

— До тех пор, пока вы не ответите на мои вопросы — не позволю.

— Вы силой удерживаете важного свидетеля! — кипятился Прудников.

— Выбирайте выражения, Степан Богданович, — посоветовал я. — Елизавета Федоровна согласилась пожить под моим кровом, пока все не уладится.

— У вас с Лизой близкие отношения? — напрямик спросила Екатерина Антоновна.

— Нет, — ответил я.

— Тогда почему вы так печетесь о ней?

Я вежливо улыбнулся.

— Позволю себе напомнить, что это я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы готовы на них ответить?

— Вы не обязаны отвечать, — предупредил ее Прудников.

— Я отвечу, — кивнула Екатерина Антоновна.

— В таком случае, прошу вас.

Я взялся рукой за калитку и почувствовал сопротивление. Дом не хотел впускать незваных гостей.

— Мне нужно с ними поговорить, — мысленно напомнил я. — А ты слушай и дай мне знать, если почувствуешь что-то неладное.

Калитка нехотя открылась.

— Прошу, — повторил я.

— Этот дом может быть опасен, — предупредил Прудников.

— Если вы опасаетесь, я могу вынести стулья на улицу, — усмехнулся я. — Но в беседке будет удобнее.

— Вы не пригласите нас в дом? — поинтересовалась Екатерина Антоновна.

— Это будет зависеть от нашего разговора. Вы прямо с дороги? Устали? Я могу заказать для вас ужин.

— Обойдусь, — коротко ответила Молчанова.

Идя по дорожке сада, я чувствовал, как она идет за мной. От этого ощущения по спине пробегал холодок. Было что-то зловещее в этой женщине, одетой во все черное.

При нашем приближении в беседке мягким светом вспыхнули магические лампы. Я почувствовал, как Прудников вздрогнул от неожиданности. Нервы у следователя были ни к черту.

А вот Екатерина Антоновна была спокойна и собранна. Когда я почувствовал это, то мысленно поблагодарил магию за способность ощущать эмоции других людей.

Очень полезная способность.

— Присаживайтесь, — предложил я.

— Благодарю, — коротко кивнула Молчанова.

Я дождался, пока она опустится на скамейку, и сел напротив нее. Прудников пристроился сбоку, сердито сверкая очками.

— О чем вы хотели меня спросить? — поинтересовалась Екатерина Антоновна.

— Прежде всего — почему вы приехали?

— Я узнала, что на Лизу напали. Мне сообщил Степан Богданович.

Про себя я отметил неплохую работу Прудникова. Он быстро отыскал родственников Елизаветы Федоровны.

— Господин Прудников упомянул, что Елизавета Федоровна сбежала из дома, — сказал я. — Это правда?

— Да, — кивнула Екатерина Антоновна. — Она уехала через два месяца после похорон Федора Ильича.

— Почему?

— Она не объяснила. Просто собрала вещи и ночью сбежала. Утром ее уже не было.

— Я могу сделать вывод, что Елизавета Федоровна недолюбливает вас?

У женщины дрогнули уголки губ.

— Лиза была очень ранимым ребенком. Она с трудом пережила смерть матери и нашу свадьбу с Федором Ильичем.

— Откуда вы знаете, каким ребенком она была? Вы так давно знакомы?

— Я служила гувернанткой у Молчановых. Это я воспитывала Лизу.

— Тогда ее мать еще была жива?

— Да. Трагедия случилась через два года после того, как я устроилась к Молчановым.

— От чего она умерла?

— Это был несчастный случай. Один фермер держал пасеку неподалеку от поместья, у реки. Ирина Станиславовна любила гулять вдоль берега, и на нее напали пчелы. Бедняжка погибла от многочисленных укусов. Я до сих пор помню ее лицо. Это было ужасное зрелище.

Екатерина Антоновна рассказывала ровным голосом. Когда она сказала о том, как именно погибла мать Елизаветы, ее тон совершенно не изменился.

— Как Елизавета Федоровна пережила смерть матери? — спросил я.

— Очень тяжело. Девочка почти перестала спать, много плакала. Федору Ильичу пришлось нелегко, и мне тоже. Федор Ильич приказал уничтожить пасеку. Выкупил ее у фермера и сжег. Он думал, что Лизе станет легче.

— А когда он женился на вас?

— Через два года после смерти Ирины Станиславовны. Это было очень трудное время, но оно сблизило нас. И когда Федор Ильич предложил мне выйти за него замуж, я согласилась.

— Вы сказали, что Елизавета Федоровна была против вашей свадьбы?

Вместо ответа Екатерина Антоновна посмотрела на магическую лампу под потолком беседки. Лампа горела теплым оранжевым светом, а возле нее бесшумно кружил ночной мотылек.

Я спокойно ждал ответа.

— Да, Лиза была против, — тем же ровным голосом сказала Екатерина Федоровна. — Видите, я откровенна с вами, Александр Васильевич.

Она говорила правду. Потому что понимала, что ее слова можно легко проверить. Такое поведение доказывало ум этой женщины.

— Когда мы с Федором Ильичем поженились, Лизе было тринадцать. Это очень сложный возраст. Я не пыталась заменить ей мать, хотела стать другом и поддержкой. Но тогда девочка этого не понимала.

— Что было дальше? — спросил я.

— Федор Ильич отправил Лизу в столицу, в Смольный институт. Он хотел, чтобы Лиза получила хорошее образование, и надеялся, что учеба поможет ей прийти в себя.

— Лиза не хотела уезжать?

Уголки губ Екатерины Антоновны снова дрогнули.

— Напротив, она была рада отъезду. Честно говоря, тогда мы все вздохнули с облегчением. Даже первый год учебы совершенно изменил Лизу. На каникулы она приехала радостной, и наши отношения стали лучше. Федор Ильич был очень рад этому.

— Наверное, отец очень любил Елизавету Федоровну, — предположил я.

— Так и было, — кивнула Екатерина Антоновна. — Лиза приезжала каждый год — летом, и на Новый год. И все было хорошо.

— Пока ее отец не умер.

— Да.

— Что с ним произошло? Болезнь?

— Нет, — ответила Екатерина Антоновна. — еще один несчастный случай. Федор Ильич очень любил охотиться верхом. Еще Ирина Станиславовна уговаривала его быть осторожнее, и я тоже. Но он никого не слушал. Твердил, что это старинная дворянская забава.

Екатерина Антоновна горько усмехнулась.

— Я видела, что охота помогает ему отвлечься от тяжелых мыслей. Но она его и погубила.

— Как это случилось?

— Лошадь внезапно взбесилась. Федор Ильич вылетел из седла. Ударился головой о дерево и сломал шею.

— Кто-то это видел? — спросил я.

— Да, это видели другие охотники. Они привезли его в поместье и вызвали целителя. Но было уже поздно. Целитель ничего не смог сделать.

— Когда это произошло? — уточнил я.

— Зимой. Они охотились на зайцев с гончими.

— Это все есть в полицейских отчетах, — не выдержал Прудников. — Смерть титулярного советника Молчанова была признана несчастным случаем. Это подтвердили свидетели и целитель.

— Я не читал эти отчеты, — заметил я.

— Зато я читал!

— Степан Богданович, если вам так тягостен наш разговор, вы можете уйти, — улыбнулся я. — Никто вас не держит.

— Я просто не понимаю, к чему эти пустые разговоры. Вы убедились, что Екатерина Антоновна в самом деле является родственницей Елизаветы Федоровны? Вот, и прекрасно! Так пропустите нас к ней.

— Еще несколько вопросов, — спокойно ответил я.

— Спрашивайте, — кивнула Екатерина Антоновна.

— Федор Ильич был богат?

— Скорее, обеспечен. Поместье, большой земельный надел. Он сдавал земли в аренду фермерам. Небольшой капитал в местном отделении Имперского банка.

— А долги?

— Долгов у него не было. Федор Ильич всегда старался жить по средствам.

— Он оставил завещание? Кому отошло имущество?

— Да, завещание было составлено и заверено у нотариуса. Я уже говорила, что Федор Ильич щепетильно относился к деньгам. Он разделил имущество между мной и Лизой. Но в конце сделал приписку. Я должна управлять всем имуществом до тех пор, пока Лиза не выйдет замуж.

— Вот как? — удивился я. — Очень старомодное правило. Это условие можно оспорить через суд.

— Да, — кивнула Екатерина Федоровна. — И я сразу сказала Лизе, что готова разделить наследство. Но для этого придется продать имение и земли.

— Елизавета Федоровна не хотела продавать дом?

— Она не захотела даже разговаривать со мной. После смерти отца девочка словно сошла с ума. Она обвиняла меня в его гибели.

— Почему? — заинтересовался я. — Ведь свидетели подтвердили, что это был несчастный случай.

— Горе повредило ее разум. Я даже хотела позвать целителя. Но сразу после похорон Лиза сбежала. Я не знала, куда она поехала. А на зов она не отвечала.

— Вы пытались ее разыскать?

— Пыталась. Я предположила, что у нее могут быть знакомые в столице — девочки, с которыми она вместе училась. Я обратилась к ректору Смольного института, и он обещал помочь.

Екатерина Антоновна посмотрела прямо на меня.

— Теперь вы позволите мне увидеться с Лизой?

— Нет, — прямо ответил я. — Но я сообщу ей, что вы приехали. Если Елизавета Федоровна захочет с вами говорить, она скажет вам об этом сама.

— Господин Тайновидец, это уже слишком! — взорвался Прудников. — Мы битый час отвечаем на ваши вопросы. У меня есть подозрения, что Елизавета Молчанова причастна к нападениям на других девушек. Она знала их! Она была не в себе! Я должен ее допросить!

— А на себя она тоже напала сама? — поинтересовался я.

— Мне приходилось видеть и не такое!

Я покачал головой.

— Слабая версия, господин Прудников. В прошлый раз вы подозревали меня, теперь обвиняете Елизавету Федоровну. Так вы не раскроете это дело.

— Что вы себе позволяете⁈

Я поднялся с места, и Прудников тоже вскочил.

— В своем доме я позволяю себе то, что считаю нужным, — спокойно ответил я. — А теперь позвольте вас проводить. Где вы остановились, Екатерина Антоновна?

Молчанова тоже встала.

— В гостинице «Корона».

— В таком случае, вам лучше вернуться в номер и отдохнуть.

Екатерина Антоновна молча повернулась и пошла к калитке.

— Я этого так не оставлю! — хрипло сказал Прудников.

Но я не обратил на него никакого внимания.

Возле калитки Екатерина Антоновна остановилась.

— Степан Богданович дважды назвал вас Тайновидцем, — негромко сказала она. — Что это значит?

— Это мой магический Путь, — улыбнулся я. — Разбираюсь с любопытными магическими загадками и происшествиями.

— И как, успешно?

— Вполне.

Екатерина Антоновна молча кивнула и пошла к мобилю.

* * *

Когда они уехали, я прошел в дом. Особняк встретил меня тишиной — Игнат до сих пор не вернулся. Удивленно хмурясь, я послал ему зов, но старик не ответил.

— Что за чертовщина? — пробормотал я.

И решил потревожить Мишу Кожемяко. Я хотел, чтобы он послал пару городовых к Прасковье Ивановне и отыскал Игната.

Но тут вмешался дом. Теплая волна прошла по телу, успокаивая взвинченные нервы.

— Хочешь сказать, что тревожиться не о чем? — спросил я. — С Игнатом все в порядке?

Еще одна теплая волна подтвердила мою догадку. У меня не было причин не верить дому — между особняком и Игнатом давно установилась тесная ментальная связь.

— Ладно, — согласился я. — Подожду до утра.

Я вошел в кабинет. Секунду смотрел на пустой стол, за которым еще утром сидела Елизавета Федоровна. Потом перевел взгляд на часы.

Время перевалило за полночь. Заказывать ужин было поздно, да и мысли перебивали аппетит.

Я сел в свое кресло и удобно откинулся на спинку, заново прокручивая в голове разговор с Екатериной Антоновной. Любопытное дело, очень любопытное…

Магическая лампа под потолком плавно померкла. Мои глаза закрылись, и я крепко уснул.

Глава 14

Утром меня разбудил зов Никиты Михайловича.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — привычным холодным тоном поздоровался Зотов. — Собирайтесь, вам пора на службу. Я, между прочим, терпеть не могу опоздания.

Я изумленно помотал головой, прогоняя сон.

— Доброе утро, Никита Михайлович. Не припомню, чтобы я соглашался работать в Тайной службе.

— Правда? — деланно удивился Зотов. — А разве не вы на днях представились сотрудником Тайной службы, когда обманом проникли в квартиру на Левом берегу?

— Это был самый простой способ договориться с квартирной хозяйкой, — объяснил я, начиная понимать, в чем дело.

— Допустим, — не сдался Никита Михайлович. — Но вам и этого показалось мало. Вчера в тот же самый дом явился еще один агент. По словам дворника, это был седой и очень вежливый старик. Он долго выспрашивал, где живет госпожа Молчанова. Кто это был? Ваш слуга Игнат?

— Я отправил его за вещами Елизаветы Федоровны, — объяснил я. — Пришлось поддерживать легенду.

— Ну, хорошо, — согласился Зотов. — Хоть эти объяснения мне и не нравятся, я готов закрыть на них глаза. А зачем вы сказали квартирной хозяйке, что Елизавета Федоровна Молчанова теперь тоже работает на Тайную службу?

Я уже улыбался до ушей. Мой наскоро придуманный план сработал.

— А как вы об этом узнали? — спросил я.

— Как? Да об этом теперь знает каждый дворник, каждый городовой в округе. Разумеется, квартирная хозяйка все разболтала. Ну, и понеслось. И дошло до меня, разумеется. У меня ведь есть свои агенты в городе — настоящие, а не липовые.

— На это и был расчет, — рассмеялся я.

— На то, чтобы меня разозлить? Имейте в виду, господин Тайновидец, по отношению к сотрудникам у меня очень широкие полномочия. Например, я могу засадить провинившегося агента на воинскую гауптвахту, суток на пятнадцать. А могу отдать под трибунал. Вам не кажется, что вы очень похожи именно на такого провинившегося агента? Объясните сейчас же — зачем вы это сделали?

— Чтобы защитить Елизавету Федоровну Молчанову, — сказал я. — Человек, который напал на нее, до сих пор разгуливает на свободе. Я должен учитывать, что он может снова попытаться убить девушку. Но теперь он поостережется. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Почему просто не приставить к ней охрану? — поинтересовался Зотов. — И вообще, этим делом занимается полиция. При чем тут вы?

— Это долго объяснять.

— Ничего, я с удовольствием послушаю. Через час я иду с докладом к императору, ему будет очень интересно.

— Что ж, извольте.

Я коротко пересказал Зотову все, что случилось с того момента, как я пришел на Шепчущий мост.

— Следствие вы провели умело и очень быстро, — признал Никита Михайлович. — Хоть и наделали немало шума.

Он сменил тон:

— Я вас очень прошу, господин Тайновидец, больше не делайте так. Это не шутки.

— Договорились, — улыбнулся я. — А у меня к вам есть ответная просьба, Никита Михайлович. Не мог бы кто-нибудь из ваших людей выяснить обстоятельства гибели родителей Елизаветы Федоровны?

— Я могу затребовать копии полицейских отчетов.

— Этого мало, — сказал я. — Возможно, родители Елизаветы Федоровны были убиты.

— Вы подозреваете ее мачеху? Но как она могла это подстроить?

— Пока не знаю. Но история очень подозрительная.

— Я хочу сам поговорить с Молчановой, — решил Никита Михайлович. — Она до сих пор у вас?

— Нет, вчера я отвез ее в Воронцовский госпиталь. Елизавете Федоровне стало хуже. Целители подозревают магическое воздействие.

— Ее охраняют?

— Да. Возле палаты все время дежурят два охранника нашей семьи.

— Хорошо. Встретимся там вечером. я очень хочу посмотреть вам в глаза и повторить вслух все, что думаю о ваших методах.

— Вы выполните мою просьбу? — уточнил я.

— Разумеется. Если уж эта история добралась до меня, то я с ней разберусь, можете не сомневаться. Заодно и сотрудников на местах проверю.

— Благодарю вас, Никита Михайлович.

— Не за что, господин Тайновидец. До встречи.

Закончив разговор с Зотовым, я поднялся из кресла и прошелся по кабинету, с наслаждением размахивая руками. Спать в кресле оказалось не так удобно, как в постели. Но все же, тело не затекло, и я чувствовал себя отдохнувшим.

И тут мое внимание привлек веселый звон посуды, который донесся сверху.

Я быстро поднялся в кухню и обнаружил там Игната, который, весело напевая себе под нос, хлопотал над завтраком.

— Явился, пропажа? — спросил я.

Хотел придать голосу строгость, но получилось плохо — мешала радостная улыбка. Я был очень рад, что со стариком все в порядке.

— Явился, ваше сиятельство, — бодро отрапортовал Игнат. — И поручение ваше исполнил. Вот вещи.

Он кивком указал на чемодан, который стоял возле стола.

— Елизавета Федоровна еще не вставала, так я в ее комнату не стал заходить. Завтрак подам и отнесу вещи.

— Елизавету Федоровну увезли в госпиталь, — сказал я.

— Ох, ты! — пригорюнился Игнат. — Она же вчера такой бодрой была, веселой. Или опять случилось что?

— Магическое воздействие, — объяснил я. — Целители сейчас решают, что делать. А ты-то где пропадал?

— Так на квартире, — туманно объяснил Игнат.

— И что ты там делал так долго?

— Заболтала меня Прасковья Ивановна. До чего разговорчивая женщина, это ужас. А я ведь что? Если тайный агент — значит, должен слушать. Иначе подозрительно получится.

Я подошел ближе к старику. Невзначай потянул воздух носом и уловил слабый, но отчетливый запах алкоголя.

— Тебя Прасковья Ивановна угощала?

— Не без этого, — ничуть не смутившись, признался Игнат. — А как откажешься? Я ведь по легенде, на государевой службе. А разве служивый человек откажется от угощения? Вы хоть городовых возьмите — не один не откажется. А пирожки у Прасковьи Ивановны вкусные, тут не поспоришь.

— Я вот вчера отказался, — сдерживая смех, сказал я.

— Так вы начальник, — развел руками Игнат. — Разве вам по чину пирожки есть? Ничего, Александр Васильевич, я и вам пирогов захватил. Прасковья Ивановна дала с собой в дорогу.

— Видно, осталась довольна твоим визитом? — уже в открытую рассмеялся я.

— А как иначе? — удивился Игнат. — Коли я на службе, так должен показать себя с лучшей стороны.

— Ты поспать-то успел? — спросил я.

— Немного, — признал Игнат. — Сейчас завтрак приготовлю и покемарю часок. Или у вас для меня еще какое поручение есть? Так я готов.

— Отдыхай, — махнул я рукой. — Нет никаких поручений.

— Сейчас яичницу поджарю, и все готово, — обрадовался Игнат. — Десять минут подождите, ваше сиятельство.

Пока он жарил яичницу, я решил поговорить с Елизаветой Федоровной. Меня беспокоило самочувствие девушки.

К моему удивлению, Молчанова не ответила. Мой зов словно уткнулся в глухую, непроницаемую стену.

Тогда я послал зов Ивану Горчакову. Он ответил сразу, как будто ждал нашего разговора.

— Ваня, привет, это Воронцов, — сказал я. — Как там Елизавета Федоровна? Я не могу послать ей зов.

— Я посоветовался с Макаровым, — ответил Иван, — и решил перевести ее в палату, непроницаемую для магии. Есть подозрения, что на ее дар слишком сильно воздействует магическое поле.

В госпитале были палаты со специальной изоляцией. Символы, нанесенные на стены палаты, как бы отталкивали магическое поле. В такую палату, в свое время, по моей просьбе поместили артефактора Гораздова.

— А как состояние Елизаветы Федоровны? — спросил я Ивана.

— Пока без улучшений, — ответил целитель. — Но и ухудшения тоже нет.

— Ты не узнал, чем именно это вызвано? — спросил я.

— Ума не приложу, — признался Иван. — В общем, уже понятно, что именно магия плохо действует на Елизавету Федоровну. Но я не могу взять в толк, почему так происходит. Любой одаренный с младенчества находится в магическом поле, и дар привыкает к воздействию. Сознание в детстве очень пластично, и привыкание проходит безболезненно.

Мой магический дар мягко толкнул меня в грудь.

— Подожди, — сказал я. — А если дар мага усилился быстро, почти мгновенно? Усиление может привести к такому?

— Конечно, — ответил Иван. — В таком случае маг может и погибнуть. Вспомни историю с артефактом усиления дара.

Именно благодаря этой истории, мы и познакомились с Иваном Горчаковым. Его брат Юрий обладал ментальным даром и раздобыл артефакт усиления. Использовал его Юрий для очень нехороших дел — пытался разрушить дар собственного брата. По счастью, у него ничего не вышло — в артефакт была встроена защита.

— Но это невозможно, — сказал Иван. — Дар не может усилиться мгновенно.

— А если предположить, что произошло невероятное? — спросил я. — Если дар Елизаветы Федоровны все-таки усилился. Что тогда делать?

— В таком случае, мы все делаем правильно, — ответил Иван. — Изоляция от магического поля должна помочь. Никакого другого способа просто нет.

— И долго будет продолжаться изоляция? — спросил я.

— Вот этого я не знаю, — ответил Иван. — Сложность в том, что мы никак не можем определить, какой именно дар у девушки. Ты знаешь, что разный дар по-разному взаимодействует с магическим полем. Например, менталиста внезапное усиление дара может убить на месте. А маг стихий, скорее всего, выживет. Хотя, его дар будет разрушен.

— Давай самый неблагоприятный прогноз, — нетерпеливо сказал я. — Сколько?

— Год, не меньше.

— Что?

Я представил, что Елизавете Федоровне придется провести год в больничной палате. Мало приятного. Хотя, все равно приятнее смерти.

— И все это время ей нельзя заниматься магией, — добавил Иван. — Дару нужно время, чтобы привыкнуть. А рисковать мы не можем.

— Ты прав, — сказал я. — Иван, есть еще кое-что. У Елизаветы Федоровны внезапно объявилась родственница. Ее мачеха, Екатерина Антоновна Молчанова. Если она придет в госпиталь, не пускай ее в палату. Предупреди об этом охрану.

— Хорошо, — деловито ответил Горчаков.

— И еще. Сегодня вечером я вместе с Никитой Михайловичем Зотовым навещу Елизавету Федоровну. Помнишь Зотова? Это начальник Тайной службы. Мы сможем с ней поговорить?

— Думаю, да, — ответил целитель. — в крайнем случае… в общем, я все устрою.

— Спасибо, Ваня, — поблагодарил я.

* * *

— Завтрак готов, ваше сиятельство!

Игнат поставил передо мной тарелку с горячей яичницей.

Я взглянул на нее и запоздало понял, что есть мне совсем не хочется.

Мне хотелось выпить крепкого кофе и хорошенько подумать. Но я все же немного поел, чтобы не обижать старика. Он ведь старался, готовил. Хотя, глаза у него были красные и слипались.

— Спасибо Игнат, — улыбнулся я. — Иди, отдыхай. До вечера не буду тебя беспокоить.

— Благодарю, ваше сиятельство, — обрадованно кивнул Игнат.

Когда он ушел, я сварил себе большую чашку крепкого кофе. На этот раз я не стал ничего в него добавлять. Не хотел, чтобы вкус отвлекал меня от мыслей.

С чашкой в руках я вышел на балкон. Дул свежий ветер, листва на липах уже потемнела. Это была еще не осень, до осени далеко. Просто листья окончательно выросли, из молодой зелени превратились в зрелую.

Сделав глоток кофе, я поморщился от пронзительной горечи, которая щипала язык.

Мне предстоял долгий и трудный день. Накопилось множество вопросов, и ответы на них придется искать постепенно. А начинать нужно с Незримой библиотеки.

Только вначале придется раздобыть угощение для Библиуса. И найти дверь, на которой нарисована открытая книга.

Улыбнувшись, я одним глотком допил кофе. Проглотил его, как глотают горькую, но полезную микстуру. И сразу почувствовал себя бодрее.

Затем тщательно вымыл чашку, на дне которой осела коричневая кофейная гуща. Взял со стола принесенный Игнатом пирожки. На мой взгляд, они были ничем не хуже пирожных.

Держа сверток с пирожками в руках, я спустился вниз и с улыбкой посмотрел на дверь своего кабинета. На ней какой-то неведомый варвар грубо нацарапал гвоздем рисунок раскрытой книги.

Не иначе, это был Акатош — шаман из джунглей, новый приятель Библиуса. Во всяком случае, именно так я представлял себе первобытное искусство.

Толкнув дверь, я просунул в проем голову и громко позвал:

— Библиус, ты здесь?

Глава 15

— Библиус, ты здесь? — громче повторил я.

Хранитель Незримой библиотеки не отозвался. Тогда я вошел и закрыл за собой дверь.

Огромный золотой глобус, украшенный сверкающими драгоценными камнями, медленно вращался над письменным столом Библиуса. Уходя в бесконечность, тянулись высокие стеллажи, заполненные книгами. Мягкое сияние над головой скрывало потолок библиотеки.

Но самого Библиуса не было.

Я удивленно хмыкнул. Обычно хранитель библиотеки встречал меня у порога. Куда он подевался на этот раз?

Бросив взгляд на письменный стол, я заметил на нем листок бумаги. Но не стал без разрешения читать чужие записи. Мало ли, может, там что-то личное?

Я пошел между стеллажами в сторону круглого зала, в котором журчал магический фонтан и росла Туманная роза. Иногда я останавливался и громко звал:

— Библиус, у тебя гости!

На мои призывы отвечало только гулкое эхо.

Круглый зал в центре библиотеки тоже оказался пуст. Мелодично журчал фонтан, в котором одновременно текли холодная чистая вода и молодое красное вино. Струя воды падала в неглубокую чашу фонтана, а струя вина просто таяла в воздухе.

Рядом с фонтаном стояла скамейка с городской площади, которую я однажды нечаянно прихватил с собой и принес в библиотеку. А на скамейке лежала пурпурная тога Библиуса.

Это меня встревожило. Что случилось с хранителем библиотеки? И как его выручать, если он попал в магическое приключение?

На всякий случай, я осмотрел зал и ближайшие проходы между книжными шкафами. Библиотека была пуста.

В полном недоумении я вернулся к письменному столу, над которым парил глобус. И только теперь прочитал лежавшую на столе записку:

«Не беспокойся за меня, я скоро вернусь. Ушел в экспедицию. Почитай пока что-нибудь. Библиус».

Я удивленно развел руками и с облегчением рассмеялся. Главное, что с Библиусом все в порядке. Но что это за полевые работы, и почему он ушел на них без одежды?

А вот совет «что-нибудь почитать» показался мне очень своевременным. Я именно за тем и пришел в библиотеку, чтобы найти больше информации.

Но и здесь меня поджидала трудность.

Вокруг было бесконечное количество книг. Как найти среди них нужную?

У нас с Библиусом был строгий ритуал. Я задавал вопрос. Хранитель Библиотеки делал характерный жест рукой, и нужная книга сама собой слетала с полки мне в руки. Эта традиция отлично заменяла библиотечный каталог.

А как быть теперь?

Раздумывая над этим вопросом, я пошел обратно в круглый зал. Просто по привычке — чаще всего мы с Библиусом разговаривали именно здесь.

Я сел на садовую скамейку, закрыл глаза и подумал — какой ответ я хочу получить в первую очередь. Из головы никак не выходила Екатерина Антоновна. Ее черная одежда и твердый взгляд произвели на меня не самое приятное впечатление. Магический дар подсказывал, что эта женщина неспроста ищет Елизавету.

Я протянул руку, повторил небрежный жест Библиуса и замер в ожидании.

Через мгновение на скамейку рядом со мной упало что-то тяжелое. Я открыл глаза и снова удивился — уже в который раз за это утро.

Передо мной стоял небольшой ящик, изготовленный из тонких деревянных планок. Планки потемнели от времени и были украшены затейливой резьбой.

В ящичке лежали камни. Обычная галька разной формы, цвета и размера.

Разумеется, это была книга. Я даже видел такие книги на одном из стеллажей. Вот только читать их мне до сих пор не доводилось.

Но с этим было проще. За время нашего знакомства с Библиусом я держал в руках самые разные книги — хрупкие папирусные свитки, тяжелые фолианты в обложках из толстой кожи и даже связку узких кожаных ремешков. На этих ремешках были завязаны хитрые узлы. Они отличались друг от друга на взгляд и на ощупь. Проводя пальцами по узелкам, можно было понять скрытую в них историю.

Точно так же я поступил и с камнями, которые лежали в деревянном ящичке. Я выбирал их наугад. С любопытством разглядывал форму и цвет. На одном из камней были косые цветные полоски, на другом — какие-то золотистые вкрапления. Некоторые камни были угловатыми и шершавыми, словно долгое время пролежали в земле. Другие стали гладкими и холодными — наверняка их подобрали на берегу моря или реки.

Я старался ни о чем не думать. Просто крутил камни в руках и вслушивался в их историю.

Давным-давно на краю леса и степи стоял большой город, который назывался Тагур. В этом городе сходились торговые пути. Из лесов везли шкуры и меха, дерево и мед диких пчел. Из степи пригоняли стада антилоп, привозили сушеные финики.

Рядом с городом текла река — по ней тоже шла торговля. Вниз по течению сплавляли лес, а вверх поднимались баржи, груженые рыбой, морской солью и тканями.

Богатым городом был Тагур. В нем не было нищих — каждый мог заработать себе на жизнь. Даже уличные музыканты и гончары, которые лепили из глины детские свистульки. Городские трактиры никогда не закрывались. Днем и ночью в них можно было найти еду, выпивку и ночлег.

Слухи о могуществе и богатстве города разносились далеко вокруг. Многие завоеватели хотели покорить Тагур, вот только никому это не удавалось. Слишком высокими и крепкими были стены города, слишком сильной была его армия.

А еще в Тагуре было много магов — город стоял на одном из древних Мест Силы.

Но однажды из глубины степей пришло другое племя, которое тоже было сильно в магии. Только магия у них была своя, странная.

Они подчиняли себе зверей.

Это были лучшие степные охотники — сильные и безжалостные. Одним взглядом они заставляли стадо буйволов бежать к обрыву и прыгать вниз, прямо на острые скалы. Приручали степных львов, укрощали диких лошадей. На юге они добрались до влажных джунглей, и там охотились на слонов и обезьян.

А теперь пришли к стенам Тагура.

Огромная армия. Десятки боевых слонов с длинными загнутыми бивнями. Сотни буйволов, которые тащили тяжелые повозки и осадные машины. Тысячи злобных псов, готовых разорвать на куски любого противника. Легионы ловких обезьян, которые легко карабкались по отвесным стенам.

Началась осада.

Пришельцы перекрыли торговые пути. В городе были запасы еды, но они быстро подходили к концу. Защитники Тагура попробовали сделать вылазку — ночью они выбрались из города и напали на степняков. Но чуткие боевые псы учуяли воинов, и те едва успели вернуться под защиту стен.

Захватчики не спешили идти на приступ. Он окружили город плотным кольцом и ждали, когда защитники ослабеют от голода и болезней.

Победить их в сражении было невозможно. Что может сделать даже самый лучший воин, когда на него набросится десяток боевых псов? Или быстрых обезьян, вооруженных дубинами и кривыми ножами?

Но защитники Тагура нашли возможность. Магия выступила против магии. Мастера изготовили тысячи стрел, а маги Тагура нанесли на их наконечники особое магическое плетение. Это плетение разрушало степную магию и освобождало животных из-под власти степных воинов.

На стрелы пошло все дерево, до последней щепки. Чтобы сделать достаточное количество наконечников, кузнецы переплавили все железо, всю бронзу. В ход пошла медная посуда, деньги, золотые и серебряные украшения.

Ранним утром лучники Тагура поднялись на стены. Они выпускали стрелы одну за одной. Они не старались убивать — наоборот! Просто выпускали стрелы в гущу зверей.

Каждая упавшая стрела разрушала степную магию. Покорные звери взбесились. Они бросались друг на друга и на своих прежних хозяев. Рычали, ревели, грызли и убивали. Слоны топтали степных воинов, боевые псы вцеплялись им в глотки.

К вечеру от армии пришельцев не осталось и следа. Уцелевшие звери разбежались по окрестным лесам. Они еще были опасны, но Тагур уже устоял.

Я удивленно хмыкнул, машинально продолжая перебирать камни. Перед глазами словно наяву стояли высокие стены из неровных глыб известняка и крохотные фигурки лучников наверху.

Аккуратно сложив камни обратно в ящик, я снова взмахнул рукой. Ящик поднялся и полетел между книжными шкафами обратно на свое место. А мне захотелось кофе.

Анимагия, вот оно что! Магия подчинения зверей.

Еще один магический дар, не такой уж и редкий.

Могла ли обладать этим даром Екатерина Антоновна Молчанова?

Мне захотелось кофе.

Библиус до сих пор не вернулся, но я уже вполне освоился в Незримой библиотеке. Еще один взмах рукой, и в круглом зале появился небольшой столик с жаровней. В жаровне тихо гудело пламя, и на столике сверкала начищенная серебряная джезва. Рядом стояла фарфоровая чашка. Нашлась и банка с молотым кофе.

— Вот это магия, — весело улыбнулся я.

Наполнив джезву водой из фонтана, я поставил ее на огонь. Буквально через пару минут над узким горлышком поднялась шапка коричневой пены, а в библиотеке вкусно запахло свежесваренным кофе.

Я перелил напиток в чашку, подождал, пока он немного остынет, и сделал первый глоток.

Блаженство!

Значит, дар подчинения животных?

Это вполне могло объяснить гибель родителей Елизаветы Федоровны. Кто-то заставил пчел наброситься на ее мать. Потом заколдовал отцовскую лошадь, и она сбросила седока.

Убийство, замаскированное под несчастный случай. Идеально.

А как это доказать?

Даже если у Екатерины Антоновны окажутся нужные магические способности, это еще не доказательство ее вины. Для проверки у менталиста тоже нет оснований. Пасеку давно сожгли. Не удивлюсь, если и от несчастной лошади тоже избавились.

Найти доказательства будет очень трудно. Пожалуй, даже невозможно.

Но кое-что можно сделать. Например, защитить Елизавету Федоровну от подобной участи.

Наконечники стрел с защитным магическим плетением.

Артефакты.

Похоже, стоит обратиться к кому-то из моих знакомых мастеров-артефакторов. Благо, у меня их предостаточно. Если они не знают нужного магического плетения, то я могу поискать его схему в Незримой библиотеке. В каменной книге о нем ничего не говорилось. Но ведь есть и другие книги. Нужно только хорошенько поискать.

Задумавшись, я смотрел в портал, в котором росла Туманная роза. Окно из одного мира в другой. Здесь на полках стояли бесконечные ряды книг, тихо гудела жаровня, журчал фонтан и вкусно пахло кофе.

А там, за порталом поднимались вверх удушливые болотные испарения, густо росли перевитые лианами деревья, рычали хищники и пронзительно кричали попугаи.

Другой мир, живой и загадочный.

Пестрая птица, оглушительно хлопая крыльями, метнулась мимо портала. Я услышал треск веток под чьми-то ногами и насторожился.

А затем в портале показался дикарь.

Это не был Акатош — друг Библиуса и шаман местного племени. Незнакомец был куда старше, судя по совершенно седым волосам. Его лицо было густо вымазано глиной и грязью. По бронзовому от загара жилистому телу змеились затейливые рисунки, нанесенные то ли краской, то ли соком местных растений. Вся его одежда состояла из плетеной юбки и птичьего пера, воткнутого в волосы.

Увидев меня, незнакомец радостно улыбнулся и полез в портал.

— Салют, Александр! Вижу, ты уже освоился в библиотеке.

— Библиус? — изумился я. — Ты откуда? И почему в таком виде?

Если бы хранитель библиотеки не заговорил со мной, я бы ни за что его не узнал. Он выглядел настоящим дикарем, который всю жизнь провел в лесу, ночуя под деревом. Или на дереве, учитывая количество хищников в местных джунглях.

— После расскажу, — махнул рукой Библиус. — А сейчас мне нужно умыться и привести себя в порядок.

Он огляделся.

— Вижу, ты и с жаровней справился? Можешь сварить и мне чашечку кофе? И еще — у тебя есть какая-нибудь еда? Племя Акатоша угостило меня личинками жуков и муравьиными яйцами, но я поостерегся есть эту пищу. Она привычна для грубых желудков, но не подходит даже римскому легионеру. А легионеры привыкли к лишениям.

— Я принес пирожки, — улыбнулся я.

— Замечательно! — просиял Библиус. — Дай мне пять минут.

Он скрылся за книжными шкафами. Наверное, где-то там у него была припрятана магическая ванная комната. Пурпурная тога послушно летела вслед за своим хозяином.

Я усмехнулся и снова поставил джезву на огонь.

Глава 16

Библиус вернулся через десять минут — чистенький, свежий. Мокрые волосы были тщательно причесаны, привычная тога застегнута на левом плече бронзовой брошью с головой рычащего льва.

я протянул ему чашку с кофе и придвинул сверток с пирожками. Хранитель библиотеки благодарно кивнул:

— Знал бы ты, как я соскучился по этому благородному напитку! Все-таки, в моем возрасте трудновато просыпаться без него. Когда тебе исполнится три тысячи лет, ты тоже это поймешь.

— А как же молодое красное вино, смешанное со сладкими водами Тибра? — спросил я.

— Вина там хватало, — пренебрежительно отмахнулся Библиус. — Разумеется, это не благородный напиток из винограда. Соплеменники Акатоша просто собирают все сладкие фрукты, которые попадутся под руку, и оставляют их бродить в больших глиняных горшках. Потом процеживают и пьют. Неплохо, если привыкнуть.

— Так ты гостил у Акатоша? — понял я. — С чего вдруг тебя потянуло на такие перемены? Заскучал в одиночестве, и захотелось новых впечатлений? Или была более веская причина?

— Разумеется, была, — нахмурился Библиус. — Ты ведь знаешь, что я — хранитель Незримой библиотеки. А одна из главных обязанностей хранителя — непрерывно пополнять библиотеку. Новыми книгами или новыми знаниями — это не важно.

— На моей памяти ты отлучился впервые, — заметил я. — Если не считать твоего появления в кофейне Набиля.

— Просто ты не так уж часто меня навещаешь, — объяснил Библиус. — И я стараюсь согласовывать свои путешествия с твоим появлением. Но в этот раз не все зависело от меня.

— Так что ты делал в джунглях? — заинтересовался я.

— Участвовал в церемонии приветствия Солнца, — важно кивнул Библиус. — Ты знал, что племя Акатоша считает Солнце одним из своих богов? Главным богом, если говорить точнее.

— Теперь знаю, — улыбнулся я.

— Ты же помнишь, что это племя живет в густых джунглях. Солнце там появляется очень редко — почти всегда стоит густой туман.

— Да, это я помню, — кивнул я. — Неспроста там так хорошо растут Туманные розы.

— Вот именно, — кивнул Библиус. — Как раз сегодня у племени Акатоша был важный день. Солнце выглянуло на несколько часов. В честь этого события племя устроило грандиозный праздник. Акатош пригласил меня. Разумеется, я не стал отказываться — хотелось все увидеть своими глазами. Зато теперь я смогу подробно записать свои впечатления.

— Несколько часов? — удивился я. — По твоему виду мне показалось, что ты провел в джунглях не меньше недели.

— Ты не ошибся, — не стал спорить Библиус. — Только я был там не неделю, а девять дней. Именно столько длится приготовление к празднику.

Я уважительно покачал головой.

— Вот это я понимаю, основательный подход. Расскажешь?

— Узнаю Тайновидца, — усмехнулся Библиус. — Разумеется, расскажу. Только сначала доем этот пирожок. И приготовлюсь вести записи.

Он взмахнул рукой, и в круглом зале появился знакомый небольшой столик на причудливо изогнутых ножках. На стол сам собой лег чистый лист пергамента. Длинное гусиное перо окунулось в чернильницу и замерло над листом, готовое записывать рассказ Библиуса.

— Как я уже сказал, солнце появляется над джунглями всего несколько раз в году, — начал Библиус. — И к каждому его появлению соплеменники Акатоша очень тщательно готовятся. Сначала все мужчины племени уходят в лес и там устраивают испытания.

— Что за испытания? — поинтересовался я.

— Ничего особенного, — улыбнулся Библиус. — Но довольно забавно. Первым делом нужно вытерпеть три дня без пищи и воды.

— Сочувствую, — кивнул я.

— Ерунда. В галльском походе приходилось и хуже. Затем нужно поймать обезьяну голыми руками. Это уже сложнее.

— И ты поймал? — удивился я.

— Разумеется. Мне потребовалось всего лишь сорвать спелый плод, которым любят лакомиться обезьяны, а потом подождать, неподвижно сидя на земле. Одна из обезьян не выдержала и попыталась стащить плод, тут-то я ее и схватил.

— Ловко, — рассмеялся я.

— Самое трудное испытание припасли напоследок. Нужно было переплыть реку. Река была не очень широкой, но в мутной воде кишмя кишели крокодилы.

— А если кому-то не повезет? — изумился я.

— Так и задумано, — спокойно кивнул Библиус. — Это праздничное жертвоприношение.

— Вижу, ты благополучно прошел все испытания.

— Разумеется, иначе бы мы с тобой не разговаривали. Когда все уцелевшие выберутся из реки, начинается церемония ожидания. Все люди племени стоят, запрокинув головы, и смотрят на небо. Знаешь, это очень величественный и напряженный момент. Ведь солнце может и не выйти из-за облаков. Тогда считается, что бог разгневался на людей.

— И что делают в таком случае? — поинтересовался я.

— Приносят в жертву шамана, — невозмутимо ответил Библиус. — Но на этот раз Акатошу повезло. Солнце выглянуло точно в срок, и даже показалось полностью, а не краешком. После этого начался праздник. Фруктовое вино лилось рекой, все лакомились сухими лепешками и жареными насекомыми. Были танцы под барабан и еще кое-какие церемонии, о которых не принято рассказывать вслух.

— В них ты тоже участвовал? — рассмеялся я.

— Разумеется. Я же настоящий исследователь.

И Библиус взял еще один пирожок.

— С капустой, — одобрительно промычал он. — Мои любимые. А с какими вопросами пришел ты?

Все время, пока Библиус говорил, гусиное перо неутомимо бегало по пергаменту.

— Пока ты с удовольствием проводил время на пикнике и плавал наперегонки с крокодилами, я попал в очередную магическую историю. Кстати, она тоже связана с водой. Любопытно, не находишь?

— Подожди, я заменю пергамент, — попросил Библиус.

Он положил на столик чистый лист, а исписанный аккуратно свернул в трубочку.

— Теперь рассказывай.

Я в подробностях рассказал хранителю библиотеки историю своего знакомства с Елизаветой Федоровной.

— Кое-что я уже выяснил, — напоследок сказал я. — Но осталось еще много вопросов. И главный из них — почему Елизавета Федоровна внезапно почувствовала себя плохо?

— Думаю, твой целитель все понял правильно, — кивнул Библиус. — У твоей знакомой открылась новая грань магического дара. То, что вы называете способностью.

— Да, очень похоже, — согласился я.

И сразу вспомнил свое состояние, когда новая способность открывалась у меня. Головокружение, темнота в глазах, тошнота.

— Но эти признаки должны быстро пройти, — сказал я.

— Не всегда, — возразил Библиус. — Все зависит от силы дара. А еще — от того, какая именно способность открылась.

— Получается, раньше у Елизаветы Федоровны был слабый дар, — понял я.

— Вот именно, — кивнул Библиус. — И хорошо бы понять, что именно за дар у нее.

— Я надеялся, что твои книги помогут мне ответить на этот вопрос.

— Что она может? — спросил Библиус. — Перечисли ее магические способности, которые ты видел.

Я принялся загибать пальцы:

— У Елизаветы Федоровны абсолютная память. Причем, не только на слова или поступки. Она запоминает все — даже погоду или настроение собеседника. И потом может все это рассказать, а перо само собой записывает — вот как сейчас.

— Интересно, — кивнул Библиус. — Еще?

— Мне показалось, что она отлично улавливает настроение других людей. А еще может немного управлять временем. Когда она чем-то увлечена, время вокруг нее течет медленнее.

— Я понял, — кивнул хранитель библиотеки. — Это очень редкий дар.

— Дар Летописца? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Библиус. — Не путай. Летописец — это путь, а не дар. Путь нужно еще принять. А дар магия дает сразу.

— Так что у нее за дар?

— Дар сочувствия. Эмпатия.

— Ничего себе, — удивился я. — У меня недавно появилась способность с точно таким же названием.

— Это она и есть, — кивнул Библиус. — Но для тебя это лишь побочная грань твоего дара, а для нее — основная. У эмпатов способность чувствовать развита куда сильнее, чем у любого другого мага. Они очень тонко ощущают все, что происходит вокруг. И навсегда это запоминают.

— А магическое воздействие тоже сказывается на них особенно остро? — спросил я.

— Магию они чувствуют сильнее всего, — подтвердил Библиус. — И пока эмпат не приспособился к своему дару, он будет в постоянной опасности. Вы хорошо сделали, что поместили эту девушку в защищенное место.

— Дар сочувствия, — медленно повторил я. — Да это похоже на Елизавету Федоровну. Она даже бездомного пьяницу кормила супом.

— Наверняка, она остро чувствовала его отчаяние, — согласился Библиус. — Потому и пыталась ему помочь, как могла.

— Иногда такой дар больше похож на проклятие, — заметил я.

— Любой дар может стать проклятием, — возразил хранитель библиотеки. — Если маг не принимает его. Для Елизаветы Федоровны очень важно как можно скорее принять свой Путь. Думаю, теперь магия с радостью укажет его. Тогда девушка будет точно знать, что ей делать дальше.

— Но для этого она должна пройти церемонию Принятия Дара, — напомнил я. — А это не так-то просто. Церемония проводится всего один раз в год. В другое время Храм Путей просто не существует.

— Храм Путей — это всего лишь символ, — неожиданно сказал Библиус. — Храмом может стать все, что угодно. Старое дерево или груда камней как у племени Акатоша. Или величественной здание с белоснежными колоннами, сотканное из магических полей. Суть не в храме, а в готовности мага. Но к этой готовности нужно идти постепенно.

— Я хотел спросить тебя кое-о-чем еще, — вспомнил я. — Пока тебя не было, одна из книг рассказала мне удивительную историю про осаду торгового города. Эта история натолкнула меня на мысль, что Елизавете Федоровне грозит опасность. Но она же подсказала и путь защиты. Магическое охранное заклинание может быть опасно для Елизаветы Федоровны?

— Нет, если оно направлено не на нее, — покачал головой Библиус. — Такое заклинание всегда действует наружу, а не внутрь.

— Ты меня успокоил, — улыбнулся я. — Можешь отыскать для меня схему такого магического плетения?

— Его знает любой артефактор, — успокоил меня Библиус. — Маги подчиняли животных с самого начала времен. И защита от этой магии появилась очень давно.

— У меня есть сразу несколько знакомых артефакторов, — кивнул я. — Вопрос в том, кто из них возьмется за дело. Честно говоря, я бы доверил выбор самой магии.

— Отличное решение, — кивнул Библиус. — Можешь так и сделать.

— А как? — заинтересовался я.

— Очень просто. Когда будешь уходить отсюда, прикоснись к двери и попроси магию перенести тебя сразу в нужное место. Не выбирай место заранее, а доверься ее выбору. Вот, и все.

— Действительно, просто, — улыбнулся я. — Знаешь, Библиус, меня не покидает мысль, что истории девушек очень похожи. Погибшая была сиротой, и Елизавета Федоровна тоже сирота. Обе они учились вместе. На обеих девушек напали возле реки. Думаю, что и Наталью Суворову тоже ударили на мосту и оттуда сбросили в воду. Мне кажется, это не случайность. Правда, пока я ничего не знаю о третьей девушке.

— Так узнай, — посоветовал Библиус. — Не стоит блуждать в потемках, если неподалеку есть фонарь.

— Еще одна древнеримская мудрость? — улыбнулся я.

— Разумеется, — кивнул хранитель библиотеки. — Бывали времена, когда по улицам Рима невозможно было пройти без фонаря ночью. Непременно во что-нибудь наступишь. Узнай больше и приходи снова. Ты же знаешь, дверь библиотеки всегда открыта для тебя.

— Знаю. Спасибо, Библиус. Я, пожалуй, пойду. Передавай привет Акатошу.

— Непременно передам. Кстати, он тоже вспоминал про тебя. Даже изготовил в твою честь первую скамейку в своем жилище. Ему показалось, что сидеть на ней намного удобнее, чем на земле.

— Вот так к чистым душой детям природы и приходит цивилизация, — рассмеялся я. — До встречи, Библиус.

— Салют, Александр!

Хранитель библиотеки проводил меня к выходу.

Я взялся за ручку двери, закрыл глаза и послал зов магии:

— Мне нужен артефактор, который изготовит защитный талисман для Елизаветы Федоровны, — беззвучно сказал я. — Приведи меня к нему.

Магия не ответила. Но я почувствовал, что она слышит меня. Поймал на себе ее внимательный взгляд. Толкнул дверь и вышел из библиотеки.

Глава 17

Я оказался во дворе заброшенной алхимической лаборатории на Правом берегу. Просто вышел из двери, и все.

Но теперь назвать лабораторию заброшенной не поворачивался язык.

Здания сверкали новенькими стеклами. Заросли бурьяна бесследно исчезли, вместо них зеленели ровно подстриженные лужайки. Из высокой кирпичной трубы вылетали тонкие кольца дыма.

Забор вокруг лаборатории тоже починили, а у ворот даже поставили будку охраны. От нее ко мне сейчас как раз бежал охранник.

— Стоять! — грозно крикнул он. — Имя!

Я остановился, с улыбкой поджидая его.

Подбежав ближе, охранник узнал меня и остановился в нерешительности.

— Александр Васильевич? А вы как здесь? Я не заметил.

— Внезапная проверка, — спокойно ответил я. — Где я могу найти артефактора Гораздова?

— Владимира Кирилловича? Так он где-то здесь. Он, считай, с территории и не выходит.

— Где-то здесь? — уточнил я, обводя задумчивым взглядом череду одинаковых корпусов.

— Александр Васильевич, — замялся охранник. — Тут такое дело… Призраки по ночам ходят.

— Призраки? — удивился я.

— Да, — кивнул охранник. — Высокие, все в черном и в капюшонах. Только вчера видел. Идут себе мимо охраны, словно так и надо.

— И что же вы сделали? — с улыбкой спросил я.

— Как положено. Выскочил из будки, спросил документы.

— А они?

— Колыхнулись как-то странно, и прямо сквозь ворота на улицу просочились! А ворота — на замке! Я сам запирал.

Охранник удивленно вытаращил глаза.

— Я к воротам подбежал, а там — никого! Пустая улица.

Похоже, Игорь Владимирович забыл сказать охране про туннелонцев. Или не стал говорить, оберегая их секрет?

— Может, вам померещилось? — улыбаясь еще шире, спросил я. — Ночи здесь тихие, задремали. С кем не бывает?

— Да вы что, ваше сиятельство, — обиделся охранник. — У нас же артефакты специальные, которые сон прогоняют. Вот!

Он показал мне крохотный медный колокольчик, который был привязан к его мощному запястью. Колокольчик во все стороны топорщился шипами.

Знакомая вещица! Колокольчик Бдительности, я использовал такой во время первой встречи с туннелонцами.

— Да, это сильный талисман, — кивнул я.

— А еще я по ночам крепкий чай пью, — доверительно сказал охранник. — Так что не мог я спать. Ваше сиятельство, вы же Тайновидец, все это знают. Разобрались бы вы с этими призраками. Что же они тут шастают без документов? Непорядок. Я Игорю Владимировичу должен доложить.

— Я знаю этих призраков, — кивнул я. — Никому о них не говорите, кроме Игоря Владимировича. И пропускайте беспрепятственно в любое время.

— Понял, — подтянулся охранник.

— Значит, господин Гораздов где-то здесь?

— Точно, здесь.

— Хорошо.

Я не стал слоняться по территории, разыскивая артефактора. Вместо этого просто послал ему зов.

— Владимир Кириллович, это Александр Воронцов. Я заглянул к вам по важному делу. Можете меня встретить? А то я опасаюсь заблудиться в ваших владениях.

— Одну минуту, Александр Васильевич, — ответил Гораздов.

Ровно через минуту дверь ближайшего здания открылась, и я увидел на пороге высокую фигуру артефактора. По своей привычке Гораздов слегка сутулился.

Я подошел к нему.

— Добрый день, Владимир Кириллович. Вижу, здесь все преобразилось.

— Да, — с гордостью кивнул Гораздов. — И очень быстро. Буквально, на глазах. Игорь Владимирович привез какого-то странного молодого человека и потребовал на ночь очистить территорию. А утром все уже было готово.

— Это, случайно, не помощник архитектора Куликов? — удивленно спросил я.

— Он самый, — кивнул Гораздов.

— И чем же вы тут занимаетесь? — поинтересовался я.

— А вы не знаете? — удивился Гораздов. — Готовим морскую экспедицию в северные моря. Создаем артефакты для кораблей, чтобы они могли пройти сквозь льды и магические поля.

— Вот оно что, — понял я.

Значит, вот как Игорь Владимирович вдохновил Савелия Куликова на перестройку лаборатории. Ведь отец Куликова погиб, разыскивая в северных морях Место Силы. Экспедиция должна была отправиться по его следам.

— У нас тут целое производство, — гордо сказал Гораздов, пропуская меня в здание. — Взгляните сами.

Он ничуть не преувеличил.

В больших цехах длинными рядами стояли верстаки, за которыми сосредоточенно трудились молодые парни. Они наносили какие-то знаки на толстые медные листы.

— Зачаровываем обшивку будущих кораблей, чтобы на нее не намерзал лед, — объяснил мне Гораздов.

— А где вы набрали столько людей? — удивился я.

— Игорь Владимирович взял на практику выпускников из магических училищ, — объяснил Гораздов. — Здесь те, кому выпал Путь Созидания.

— Надеюсь, вы поможете им стать настоящими мастерами, — улыбнулся я.

— Конечно, — уверенно кивнул Гораздов. — Прошу!

Он провел меня в небольшую комнату. Возле окна стоял длинный верстак, на котором были разложены инструменты и чертежи. Справа я увидел еще одну дверь, которая вела в крохотную спальню.

Это помещение сильно напоминало маленький домик на улице Старых Якорей, в котором раньше жил Гораздов.

— У вас уютно, — заметил я.

— Да, — кивнул Гораздов. — Привычка. Лишнего мне не надо, а здесь все под рукой.

Он предложил мне табурет и сам сел напротив.

— Так что у вас за дело?

— Мне нужен артефакт, — прямо сказал я. — Такой, который смог бы защитить своего владельца от нападения зачарованных животных.

— Понимаю, — деловито кивнул Гораздов. — Артефакт, противостоящий анималистической магии. Что ж, схема не сложная. Но хорошо бы мне познакомиться с тем, кто будет носить этот артефакт. Понимаете, Александр Васильевич, артефакты с личной привязкой всегда надежнее.

— Это будет затруднительно, — признался я. — Девушка сейчас находится в госпитале. На нее недавно напали, и она еще не пришла в себя после нападения. Но если встреча необходима…

— Посмотрим, — задумчиво нахмурился Гораздов. — А вы хорошо ее знаете?

— Я ее спас, — ответил я. — И последние два дня она прожила в моем доме. Кроме того, мы с ней вместе расследовали нападение.

— Расскажите мне о ней, — предложил Гораздов. — А я попытаюсь представить ее по вашему рассказу.

Внимательно выслушав меня, артефактор мягко улыбнулся.

— Да, у меня получилось ее представить. Славная девушка, судя по вашему рассказу. Говорите, у нее рыжие волосы?

— Да, — улыбнулся я. — И веснушки.

— Кажется, я знаю, какую основу нужно взять для артефакта, — кивнул Гораздов. — Сейчас поищу.

Он открыл небольшой сейф, который стоял в углу верстака и принялся в нем копаться. Сейф был тот же самый, что стоял у него дома. Я узнал дверцу, которую когда-то погнул Юрий Горчаков. Дверцу выправили, но следы взлома остались.

— Вот, — выпрямляясь, сказал Гораздов. — Это подойдет.

Он показал мне медальон на тонкой, но прочной серебряной цепочке.

Серебряная птица с расправленными крыльями и желтыми янтарными глазами.

Она полностью помещалась на ладони, но была изготовлена так искусно, что я мог рассмотреть каждое перо.

— Замечательная вещица, — кивнул я. — И отлично подойдет Елизавете Федоровне. Откуда она у вас?

— Купил по случаю в одной ювелирной мастерской, — улыбнулся Гораздов. — Это моя слабость. В свободное время хожу по мастерским и антикварным лавкам и покупаю все, что приглянется. Знаете, очень важно, чтобы артефактору нравилась основа будущего изделия. Тогда магическое плетение ложится легче и надежнее.

— Понимаю, — согласился я. — Симпатия усиливает магию.

— Именно, — кивнул Гораздов.

— А когда артефакт будет готов?

— Прямо сейчас, — просто ответил Владимир Кириллович. — Я же говорил, что плетение несложное. Подождите несколько минут.

Он сел к верстаку, расставил перед собой несколько квадратных стеклянных бутылочек с разноцветными наклейками — это были магические накопители — и принялся крутить в пальцах фигурку серебряной птицы. Я с любопытством наблюдал за его работой.

Чуткие пальцы артефактора словно ожили. Они тянули невидимые магические нити и плотно оплетали ими расправленные крылья, легкое тело птицы и широкий хвост.

Гораздов не обошел вниманием цепочку — на нее он тоже наложил магическое плетение.

В какой-то момент мне показалось, что я вижу тонкие разноцветные узоры плетения. Я различил бледно-зеленую нить магии природы, серебристую жилку магии жизни. И еще какие-то нити, которые не мог опознать.

— Готово, — кивнул Владимир Кириллович, протягивая мне артефакт.

— А что за магию вы использовали? — заинтересовался я. — Мне удалось кое-что увидеть, но я не все понял.

— Даже это удивительно, — улыбнулся Гораздов. — Вы очень наблюдательны, Александр Васильевич, раз сумели что-то рассмотреть.

Он удивленно наморщил лоб.

— Никакого секрета нет. Я использовал магию жизни и магию природы. Эти чары вернут зачарованному зверю свободу. Имейте в виду, что хищника они не остановят, просто выведут его из-под магического контроля. Магический зверь станет просто зверем.

— Надеюсь, до встречи с настоящим хищником дело не дойдет, — кивнул я.

Гораздов кивком указал на бутылочку с черной этикеткой.

— Кроме того, я добавил в контур магию смерти. Она не предназначена для убийства. Сильный анимаг может поднять мертвое животное и сделать его своим орудием. Магия смерти защитит именно от такого случая. Ну, и защитный контур, само собой.

— Этот медальон не окажет магическое воздействие на Елизавету Федоровну? — уточнил я.

Гораздов покачал головой.

— Ни в коем случае. Энергия магического плетения направлена только наружу.

— Спасибо, Владимир Кириллович, — кивнул я, забирая артефакт. — Сколько я вам должен?

— Нисколько, — возразил Гораздов. — Это моя благодарность за то, что вы помогли мне в свое время.

— Обойдемся без моральных долгов, — улыбнулся я. — Они только осложняют жизнь. А хорошая работа всегда заслуживает хорошей оплаты. Назовите сумму, Владимир Кириллович, чтобы мне не пришлось гадать.

Гораздов назвал сумму.

— Я переведу вам деньги, как только доберусь до отделения Имперского банка, — сказал я. — Спасибо за помощь, Владимир Кириллович.

— Хотите чаю? — предложил Гораздов.

— Это общая привычка артефакторов — пить чай? — рассмеялся я. — Нет, благодарю. Мне еще предстоят дела.

* * *

День уже клонился к вечеру. Поэтому, оказавшись за воротами мастерской, я вызвал извозчика. Пора было ехать в Воронцовский госпиталь. Там мы договорились встретиться с Никитой Михайловичем Зотовым и вместе навестить Елизавету Федоровну.

И тут очень вовремя напомнил о себе репортер Черницын. Он прислал мне зов.

— У меня новости, Александр Васильевич, — без предисловий сказал Черницын. — удалось кое-что узнать о прошлой жизни вашей подопечной.

— Слушаю вас, — ответил я.

— У Елизаветы Федоровны был роман с одним из сотрудников редакции «Магических сплетен». Роман недолгий, скорее, ухаживания.

— Что же в этом удивительного? — спросил я.

— На первый взгляд, ничего, — согласился Черницын. — Но по словам одного из репортеров, молодой человек сначала не обращал на Елизавету Федоровну никакого внимания. А потом вдруг принялся за ней ухаживать — каждый вечер провожал домой, приглашал в кафе, дарил цветы. Он был очень настойчив, чуть ли не замуж звал. Вся редакция была в курсе его пылких чувств. И вдруг в один день он совершенно остыл и переключился на другую девушку.

— Вот как? — машинально спросил я.

Мой магический дар неожиданно проснулся и толкнул меня в грудь. И не просто толкнул — он бился настойчиво, заставляя обратить на себя внимание.

— Как имя этого ловеласа? — спросил я Черницына.

— Андрей Михайлов, он служит репортером в «Магических сплетнях».

— Михайлов? Спасибо, господин Черницын, вы мне очень помогли.

— Вы не забыли наш уговор насчет статьи? — напомнил Черницын.

— Не забыл, — одними губами улыбнулся я. — Как только у меня появится материал для газеты, вы узнаете об этом первым. А пока — никому ни слова! Особенно, этому Михайлову.

Подъехал извозчик. Я уселся на заднее сиденье.

— К Воронцовскому госпиталю.

— Мигом домчу, ваша милость, — пообещал извозчик.

Рассеянно глядя на летящую слева серебристую ленту реки, я послал зов Мише Кожемяко.

— Саша, — обрадовался Миша. — А я как раз хотел тебе сказать. Нам удалось опознать вторую убитую девушку. ее зовут…

— Это потом, — перебил я друга. — Скажи, эта девушка сирота?

— Нет, — удивился Миша. — Но она недавно поругалась с родителями и ушла из дома. А как ты догадался?

— У нее был роман с кем-нибудь?

— Да. За ней ухаживал молодой человек, дело шло к свадьбе. Но внезапно он бросил девушку и исчез. Из-за этого она и поругалась с родителями. Там такой отец…

— Мне нужны все подробности, — сказал я. — Но не сейчас. Срочно бери мобиль и приезжай к Воронцовскому госпиталю. Кажется, я догадался, в чем дело.

— Еду, — коротко ответил Миша.

Я нетерпеливо наклонился вперед и поторопил извозчика:

— Будьте добры, побыстрее!

* * *

Никита Михайлович Зотов уже поджидал меня, нетерпеливо прохаживаясь вдоль мобиля.

— Есть какие-нибудь новости, господин Тайновидец? — спросил он.

— Есть, — кивнул я. — А у вас?

— Ничего, — скривился Зотов. — Смерть родителей Елизаветы Федоровны выглядит как несчастный случай. Вернее, два несчастных случая, не связанных друг с другом. Не забывайте, что между смертями прошло несколько лет. В той глуши даже полицейский пристав успел смениться.

— А магический дар Екатерины Антоновны? — напомнил я.

— Это лишь ваша догадка. Наличие у нее дара официально не подтверждено, церемонию Выбора Пути она не проходила. А что у вас?

— Давайте дождемся Мишу Кожемяко, — сказал я. — Полиция опознала третью убитую девушку. У меня есть предположение, рассказ Миши или подтвердит его, или опровергнет.

Зотов недовольно фыркнул, но согласился со мной.

— Как вы думаете, сколько у нас в городе красных башен? — спросил я, чтобы отвлечь его от тягостного ожидания.

— Что?

Никита Михайлович непонимающе взглянул на меня.

— Недавно я услышал странную фразу, — объяснил я. — «Могущество скрыто в красной башне». Не могу пока понять, что это означает.

— Снова магические загадки? — усмехнулся Зотов. — Смотря, что понимать под красной башней. За красную башню может сойти любая водокачка, любая кирпичная труба. Да и на домах у нас любят строить башенки. Думаю, вы знаете это не хуже меня.

— Но не все из них красного цвета, — заметил я. — Но вы правы. Поиски наугад займут очень много времени.

— А что за могущество? — заинтересовался Никита Михайлович.

— Это я и хочу выяснить, — улыбнулся я.

— Имейте в виду, Александр Васильевич, если это хоть каким-то боком касается Тайной службы, вы обязаны поставить меня в известность. Как подданный Империи. К тому же, вы сами назвались моим сотрудником.

— Я непременно все вам расскажу, — согласился я. — Как только сам что-нибудь выясню.

Тут, на мое счастье, подъехал полицейский мобиль, и из него вылез Миша Кожемяко. Увидев Зотова, он растерянно заморгал. Это совершенно не вязалось с его богатырской фигурой и бравым видом.

— Наконец-то! — прокомментировал его появление Зотов. — Какие у вас новости, господин Кожемяко?

— Нам удалось опознать вторую убитую девушку, — ответил Миша. — Ее звали Татьяна Истомина. Она служила помощником аптекаря на Городовом острове.

— Ну и что? — нахмурился Зотов.

— Расскажи подробнее, — предложил я Мише.

— Татьяна Павловна Истомина, — терпеливо начал он. — Из бедной дворянской семьи. Отец служит секретарем в коллегии сельского хозяйства. Училась в Смольном институте за счет казны — родители не имели возможности платить за ее обучение. За ней ухаживал молодой человек — не знатного рода, но достаточно обеспеченный. Дело шло к свадьбе. Неожиданно они расстались.

Зотов хмурился все сильнее, нетерпеливо барабаня пальцами по крыше своего мобиля. Я рукой показал ему, чтобы он не перебивал Мишу.

— После этого Татьяна поссорилась с родителями и ушла из дома. Сняла комнату, устроилась помощником аптекаря. Буквально через две недели после этого из кассы аптекаря пропали деньги. Сумма была небольшая. В полицию аптекарь обращаться не стал, прямо Истомину ни в чем не обвинял. Но девушке пришлось уволиться. А через два дня ее убили. Ударили по голове на Горбатом мостике и сбросили в воду.

— Магический дар у нее был? — спросил я.

— Да, — кивнул Миша. — Аптекарь сказал, что у Истоминой были способности к зельеварению. Она помогала составлять снадобья.

— Какие-то подозрительно похожие истории, — насторожился Зотов.

— Именно, — кивнул я. — Судите сами. Три девушки, все дворянского происхождения. У каждой были магические способности. Каждая из них так или иначе потеряла семью, работу и рассталась с близким человеком.

— Молчанова тоже? — заинтересовался Зотов.

— Да, — кивнул я. — Некоторое время за ней ухаживал репортер из редакций «Магических сплетен». А потом они неожиданно расстались.

— Получается, истории девушек совпадают почти буквально? — удивился Никита Михайлович. — Различаются только в деталях?

— Об этом я и говорю.

— И у вас есть версия?

— Есть, — подтвердил я. — Это магический ритуал. И он еще не закончен.

Глава 18

— Что? — переспросил Зотов.

— Убийца проводит магический ритуал, — повторил я.

— Посреди столицы? — не поверил Никита Михайлович. — На глазах у полиции и Тайной службы?

— У вас есть другое объяснение этих совпадений? — поинтересовался я.

— Нет, — признал Зотов. — На случайность эти совпадения не похожи.

— И его магический ритуал не завершен, — напомнил я. — Потому что Елизавета Федоровна осталась жива.

— Вы хотите сказать, что будут новые жертвы? — насторожился Зотов.

— Возможно, — кивнул я.

— Все нападения случились за одну неделю, — вмешался Миша. — И больше похожих случаем не было.

— Значит, убийца еще не выбрал новую жертву, — задумчиво сказал я. — Или он хочет закончить начатое. Ему нужна именно Елизавета Федоровна.

— И что это за ритуал? — недоверчиво спросил Зотов. — Обретение могущества?

— Не знаю, — честно ответил я. — Мысль о ритуале пришла мне в голову только полчаса назад, я еще не успел ее проверить.

— Думаю, вы понимаете, насколько это важно?

— Разумеется.

— Ваше предположение очень вероятно, — решительно кивнул Зотов. — Идемте. Я хочу своими глазами увидеть, насколько надежна палата Елизаветы Федоровны.

* * *

Иван Горчаков встретил нас на крыльце госпиталя.

— Снимите обувь, — напомнил он.

— У меня мало времени, — нахмурился Никита Михайлович.

Иван молча ждал.

— И этот такой же, — недовольно буркнул Зотов, стягивая сапоги.

Я только улыбнулся.

Вслед за Иваном мы поднялись на третий этаж и подошли к палате. Возле крепкой железной двери дежурили два охранника. При нашем появлении они бдительно подтянулись.

Я довольно улыбнулся. Игорь Владимирович не просто прислал надежных людей. Одного из них я знал с детства. Сергей Викторович Дорохов занимался со мной всякий раз, когда я гостил у деда. Он был для меня и нянькой, и учителем, и охранником. Я запросто называл его дядей Сережей.

— Привет, дядя Сережа! — радостно сказал я.

— Добрый день, Александр Васильевич, — добродушно прищурился Дорохов.

— Это ваши люди? — спросил меня Зотов, внимательно оглядев охранников.

Он чуть задержал взгляд на Дорохове. Дядя Сережа ответил Зотову спокойным взглядом.

— Игорь Владимирович поставил их по моей просьбе, — сказал я.

— Хорошо.

Никита Михайлович повернулся к Ивану.

— Открывайте.

— Учтите, вам нельзя долго находиться в палате, — предупредил Иван. — У каждого из вас сильный магический дар. Это может повредить Елизавете Федоровне в ее нынешнем состоянии. Даже я стараюсь заходить к ней нечасто.

— А сиделка? — привычно поинтересовался Зотов.

— Я подобрал сиделку из неодаренных. Десять минут, не больше.

Он постучал в дверь:

— Елизавета Федоровна, к вам посетители.

Изнутри щелкнул замок. Ну, хотя бы на ключ Молчанову не запирали.

— Добрый вечер, Елизавета Федоровна, — поздоровался я, входя первым.

— Александр Васильевич! — обрадовалась девушка.

— К сожалению, мы ненадолго. Ваш целитель предупредил, что у нас всего десять минут. Это Никита Михайлович Зотов, начальник Тайной службы. Он хочет задать вам несколько вопросов. Мишу вы уже знаете.

— Прошу вас, господа, — кивнула девушка.

Пока они с Зотовым разговаривали, я успел осмотреть палату. Довольно уютно, ничуть не хуже комнаты, которую Молчанова снимала у Прасковьи Ивановны. Но все же, это была больничная палата. Да еще и с решетками на окнах, правда, они запирались и открывались изнутри.

Жить можно. Но это не та жизнь, о которой мечтаешь.

Елизавета Федоровна хорошо держалась. На вопросы Зотова она отвечала спокойно и отчетливо. Иногда ее пальцы нервно теребили подол платья, но голос оставался четким и приветливым.

И все же, я чувствовал ее внутреннее напряжение. Оно могло повредить хрупкому магическому дару девушки.

Поэтому когда Зотов начал задавать вопросы по второму разу, я его остановил:

— Достаточно, Никита Михайлович. Позвольте мне поговорить с Елизаветой Федоровной. Прошу вас подождать меня в коридоре.

Зотов изумленно нахмурился, но спорить не стал. Сдержанно кивнул и вместе с Мишей вышел из палаты.

— Тяжело вам здесь? — спросил я Елизавету Федоровну.

— Да, — призналась девушка. — Но ведь поделать ничего нельзя?

— Пока ничего другого мы не придумали. Вам нужно оставаться в этой палате.

— И сколько это продлится?

— У вас очень уязвимый дар, — ответил я. — Ему потребуется время, чтобы окрепнуть.

— Я каждый день открываю окно, — призналась Елизавета Федоровна. — Часами стою и смотрю вниз, в парк. Или гляжу в небо и наблюдаю за птицами. Очень хочется поскорее выйти отсюда, Александр Васильевич.

— Когда-нибудь это обязательно произойдет, — ободрил я ее.

— Вы узнали, что это за дар?

— Узнал, — улыбнулся я. — У вас дар сочувствия. Вы остро ощущаете все, что происходит вокруг вас. Мельчайшие изменения окружающего мира, перемены в настроении людей. Чувствуете вместе с ними, радуетесь, грустите, веселитесь. А еще вы очень чувствительны к магии. Вот почему вы здесь. Ваш дар неожиданно усилился, когда на вас напали. Думаю, это как-то связано с магическим ритуалом, который собирался провести убийца.

Зрачки Елизаветы Федоровны расширились, в них загорелись маленькие золотые искорки.

— Ритуал? — спросила она. — Он убивает людей ради ритуала?

— Да, я так думаю, — кивнул я. — Не беспокойтесь, мы обязательно найдем его.

— А я все равно останусь здесь, — сказала девушка. — Так сколько времени мне придется провести в госпитале?

— Возможно, год, — честно ответил я.

— Год?

Елизавета Федоровна отвернулась, ее плечи опустились. Но девушка справилась с собой.

— Я только-только прикоснулась к магии, — сказала она. — Увидела мир с другой, чудесной стороны. И вот… Но я смогу.

— Вы сможете, — кивнул я. — А мы поищем другой выход. Кстати, у меня есть для вас подарок.

Я достал из кармана медальон, который сделал Гораздов, и протянул его девушке.

— Какая красота, — улыбнулась она, разглядывая птицу.

— Это не просто украшение, а защитный артефакт, — объяснил я. — Носите его, не снимая.

— Благодарю вас.

Елизавета Федоровна расстегнула цепочку и надела талисман.

— Вы поможете мне застегнуть?

Я застегнул хитрую застежку и отошел на два шага:

— Повернитесь, пожалуйста.

Елизавета Федоровна повернулась лицом ко мне.

— Вам очень идет, — улыбнулся я. — А мне пора. Я еще навещу вас.

— Спасибо вам, Александр Васильевич. Вы очень много делаете для меня.

— Отдыхайте, — подмигнул я. — Набирайтесь сил. Это временные трудности, поверьте.

Когда я взялся за ручку двери, Елизавета Федоровна неожиданно сказал:

— Я справлюсь, Александр Васильевич. Обязательно.

— Не сомневаюсь в вас, — ответил я.

* * *

— И что вы предлагаете делать теперь? — спросил меня Зотов, когда мы спускались по лестнице.

— Снова отправлюсь в Незримую библиотеку, — ответил я. — Прочитаю все про ритуал, который затеял убийца. А еще хорошо бы поговорить с ректором Смольного института. Все три девушки учились в Смольном. Возможно, именно там убийца с ними и познакомился.

— Я уже думал об этом, — сказал Миша. — И навел справки. В Смольном институте новый ректор, он занял пост только в этом году.

— А что случилось с прежним? — поинтересовался я. — Вышел на пенсию?

— Он погиб, — неожиданно ответил Миша. — Упал с лестницы у себя дома. Это случилось около года назад.

— Подозрительно, — удивился я. — Как его звали?

— Константин Иванович Мясоедов. Он был известным ученым-историком. Часто ездил в экспедиции, даже очень опасные. А погиб у себя дома.

— Мясоедов? — переспросил я, не веря своим ушам. — А он не родственник графа Мясоедова?

— Дядя, — подтвердил Миша. — Младший брат отца.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Константин Иванович жил в доме племянника?

— Именно так, — кивнул Миша. — Это их родовой особняк.

— Родовой, — фыркнул Никита Михайлович. — Дед графа Мясоедова был купцом. Уже когда разбогател, удачно женил старшего сына на дочери разорившегося графа. А нынешний Мясоедов унаследовал титул.

— Нужно с ним поговорить, — решил я. — Никита Михайлович, вы можете это устроить?

— Сегодня уже не получится, — ответил Зотов. — Вызову графа на завтрашнее утро. Вы сможете присутствовать при разговоре.

— Нет, — решил я. — Лучше встретиться в графском особняке. Я хочу взглянуть на лестницу, с которой упал его дядя.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Никита Михайлович. — Хорошо, я назначу встречу.

Я повернулся к Ивану.

— Ваня, кухня в госпитале еще работает?

— Повара уже ушли, — ответил Горчаков. — Но у старшей сиделки есть ключ.

— Можешь раздобыть для меня каких-нибудь пирожков, или любой другой выпечки? Не хочу нарушать нашу с Библиусом традицию. А трактиров поблизости нет, кроме «Долгожданной радости». Мне будет очень приятно повидать господина Иевлина. Но лучше сделать это в более подходящее время.

— Я сейчас распоряжусь, — кивнул Иван. — Подожди несколько минут.

* * *

Едва я успел обуться, как сиделка принесла сверток с выпечкой. Я даже не стал в него заглядывать. Вместо этого огляделся в поисках подходящей двери.

В просторный холл госпиталя, облицованный серым гранитом, выходило несколько самых разных дверей. Но ни на одной из них не было желанного символа в виде раскрытой книги.

Я озадаченно почесал пальцем бровь.

Не было ни времени, ни желания бродить по улицам, разглядывая двери окрестных домов. Да и темно уже — ненароком пропущу нужную дверь, и что тогда делать?

— А это что за доска? — спросил я, показывая на грифельную доску, исписанную мелом. Она очень напоминала школьную доску, только была поменьше и квадратная.

— Здесь мы записываем дежурства, — объяснил Горчаков.

— Отлично.

Подойдя к доске, я сразу увидел то, что искал — маленький огрызок цветного мелка. Совсем коротенький, но мне и нужно было немного.

Я взял мелок и в несколько приемов нарисовал силуэт раскрытой книги прямо на входной двери госпиталя. Получилось грубо, но похоже.

— До встречи утром, — кивнул я Никите Михайловичу и толкнул дверь.

Как я и ожидал, за дверью меня встретила не прохлада летнего вечера, и тишина библиотечного зала. А еще Библиус Марий Петроний, который сидел за своим письменным столом.

При моем появлении Библиус поднял голову и удивленно уставился на меня.

— Так мы с тобой не договаривались, — заворчал древний римлянин. — Ты должен был найти дверь, а не врываться без предупреждения.

Я только развел руками:

— Прости, Библиус! Я бы не стал нарушать наши традиции, но дело очень срочное. Зато я принес выпечку.

— Ну, идем, — кивнул хранитель библиотеки, поднимаясь из-за стола.

Пока мы шагали по длинному коридору, он задумчиво проворчал себе под нос — негромко, но так, чтобы я слышал:

— Еще немного, и мне придется поставить для тебя раскладную кровать возле фонтана. Хотя, можно постелить и на скамейке. Спят же люди на скамейках в трудные минуты жизни.

— Лучше свари мне кофе, — улыбнулся я. — Твоя очередь.

— Ладно, — кивнул хранитель библиотеки. — Будет тебе кофе.

Когда мы пришли в круглый зал, где весело журчал фонтан, он первым делом воплотил жаровню и поставил на огонь джезвы с водой. А потом повернулся ко мне:

— Рассказывай, что у тебя за срочное дело?

— Даже два дела, — уточнил я. — Во-первых, мне стало интересно, как именно маги-анималисты управляют животными. В книге, которую я прочитал, об этом ничего не говорилось. Какие есть способы? Достаточно просто посмотреть зверю в глаза, или нужно совершать какой-нибудь ритуал?

— Если ты посмотришь в глаза волку или медведю, он, скорее всего, накинется на тебя, — просветил меня древний римлянин. — Разумеется, есть ритуал. И начинается он задолго до приручения зверя.

— Расскажи, — заинтересовался я. — Ты говорил, что твой приятель Акатош владеет этой магией. Как он подчиняет зверей?

— Сначала Акатош плетет фигурку зверя из соломы. Ее можно сделать из любого подручного материала, это не принципиально. Например, слепить из глины или вырезать из дерева. Кстати, если маг планирует управлять зверем достаточно долго, лучше так и сделать. Эта магия действует только до тех пор, пока цела фигурка.

— Запомню, — кивнул я. — А дальше?

— Дальше Акатош приносит фигурке жертву. Достаточно всего капли собственной крови. Теперь манок готов. После начинается самое трудное — охота. Нужно увидеть зверя. Но так, чтобы зверь не увидел мага. Нужно наблюдать за ним достаточно долго, постепенно воздействуя на его сознание. Звери очень внушаемы, если действовать постепенно. После того, как зверь перестанет бояться или нападать, можно приручать его уже в открытую.

— И все? — удивился я.

— Это очень простая магия, — кивнул Библиус. — Но она требует времени. За минуту никакого зверя не приручишь.

— Хорошая новость, — кивнул я. — А зачем Акатош приручает зверей?

— Чаще всего, он просто охотится. Ритуал нужен для того, чтобы зверь стал менее пугливым и подпустил к себе охотников. Ведь племя Акатоша живет охотой. Но недавно он приручил несколько обезьян, из тех, которые живут на деревьях. Они собирают для племени плоды.

— Понятно, — сказал я. — Спасибо, Библиус. А теперь второй вопрос. Что ты знаешь о человеческих жертвах, которые приносятся на мостах? Существует такой ритуал? И что он дает?

— О таком я никогда не слышал, — нахмурился хранитель библиотеки. — А ты думаешь, что кто-то проводит ритуал, убивая девушек?

— Так я и думаю, — кивнул я. — Полное впечатление, что девушек подбирают специально. Перед нападением все они лишились семьи, работы, жилья и близких людей. Их судьбы очень похожи. И в конце концов их убили, а тела сбросили в воду. Разве это не похоже на ритуал?

— Очень похоже, — признал Библиус. — Подожди.

Он снял с огня джезву, перелил кофе в чашку и протянул ее мне. Затем сделал знакомый жест рукой.

С одной из полок слетела книга и мягко опустилась на скамейку рядом со мной.

— Толстая, — уважительно сказал я.

В книге было не меньше тысячи страниц из плотной бумаги. К моему удивлению, книга не открылась на нужной странице. Она как будто приглашала меня поискать нужные сведения самостоятельно.

— Ладно, — решительно кивнул я.

И первым делом заглянул в оглавление. От множества строчек зарябило в глазах. Прочитав несколько названий, я понял, что так ничего не добьюсь. Название обозначало цель ритуала, но ничего не говорило о его сути.

Тогда я сделал глоток кофе и принялся перелистывать страницы с самого начала.

Через час я многое узнал о самых разнообразных и диковинных ритуалах, которые изобрели маги за все время существования человечества. Прочитал о ритуале вызова дождя, о ритуале изгнания чумных крыс, познакомился с несколькими вариантами любовных магических приворотов. Уж не знаю, зачем мне нужна была эта информация, но я старался ничего не пропускать.

Кто знает, вдруг убийца страдает от неразделенной страсти, и решил таким странным образом привлечь внимание близкого человека?

Я упорно листал страницы, иногда просто пробегая глазами строчки, а иногда зачитывая вслух особенно впечатляющие места.

Ритуал вызова призраков следовало проводить на кладбище в пасмурную ночь. В ритуале упокоения упыря важно было не только воткнуть осиновый кол в сердце, но и сделать это под определенным углом. А лунный свет при этом ни в коем случае не должен был попасть на зрачки упыря.

Многие ритуалы были связаны с водой. Например, ритуал успокоения памяти. Он оказался очень простым. Нужно было произнести определенное заклинание и несколько часов смотреть на текущую воду, представляя, что вместе с ней уплывает все, что тебе хотелось бы забыть.

Я отыскал даже один ритуал, связанный с мостами. Если перейти несколько мостов в определенном порядке в безлунную ночь, можно было попасть в другой мир. Как я понял, это был один из вариантов перехода в другое магическое пространство.

Но ни в одном описании я ни слова не нашел о жертвах, которые нужно было приносить на мосту.

Закрыв книгу, я потер уставшие глаза и удивленно посмотрел на Библиуса.

— Здесь ничего нет. Ничего о мостах и девушках, я имею в виду.

— Ты уверен, что ничего не пропустил? Это самое полное собрание ритуалов, которое существует на свете.

— Уверен, — кивнул я. — Строчки временами расплывались, но я читал очень внимательно. А другой книги у тебя нет?

Библиус снова взмахнул рукой. Мы подождали несколько минут, но ничего не произошло. Ни одна из книг не хотела рассказать мне свои секреты.

— Одно из двух, — покачал головой хранитель библиотеки. — Или ты ошибся насчет ритуала, или этот ритуал известен только малому числу людей, и записи о нем не добрались до библиотеки.

— Рано или поздно что-то подобное должно было случиться, — признал я. — Но мой магический дар упорно говорит, что это именно ритуал.

— Тогда доверься дару, — кивнул Библиус. — Александр, если ты узнаешь об этом ритуале больше, расскажи мне. Ты же знаешь, как важно пополнять библиотеку.

— Непременно расскажу, — пообещал я.

— Хочешь почитать что-нибудь еще? — предложил Библиус.

— Нет. Единственное, чего я хочу прямо сейчас — добраться до своей постели. Прости, что потревожил тебя так поздно, Библиус.

— Ерунда, — махнул рукой хранитель библиотеки. — Неизвестный ритуал — это очень важно.

Он проводил меня до двери. Когда я коснулся ладонью ручки, мне в голову пришла еще одна мысль.

— Знаешь, что я заметил, пока читал книгу? Чем сложнее ритуал, тем больше он привязан ко времени. Иногда его надо выполнять в определенный день и даже в определенный час. Иногда нужно закончить строго за отведенное время.

— Ты очень наблюдателен, — кивнул хранитель библиотеки. — Так оно и есть. Ритуал — это договор с магией. Маг берет на себя определенные обязательства. А у любого договора есть сроки.

— А что будет, если не завершить ритуал? Если остановиться на половине дороги, или опоздать, или ошибиться?

— Плохо будет, — серьезно ответил Библиус. — Магия не простит. Поэтому и не стоит связываться с ритуалами.

— Это хорошо, — улыбнулся я, открывая дверь.

В тот момент перед глазами у меня стояла собственная спальня.

Именно там я и казался. Мгновенно, не тратя ни секунды на перемещение. Всегда бы так!

— Спасибо, магия! — громко сказал я, торопливо сбрасывая с себя одежду.

Потом рухнул в постель и крепко заснул.

Глава 19

— Завтрак готов, ваше сиятельство! — зычно позвал из кухни Игнат.

Я как раз выходил из ванной, вытирая голову полотенцем.

Одевшись, я вышел в кухню и удивленно хмыкнул. Стол был накрыт отменно.

Песочные корзиночки с нежным паштетом из гусиной печени, рулеты из свежей ветчины, начиненные острым сыром, печеные яблоки с медом.

— Ты в «Медведе» еду заказывал? — изумленно спросил я. — По какому случаю кутеж?

«Медведем» назывался знаменитый на всю столицу ресторан, в котором гуляли богатые купцы и обеспеченные аристократы.

— Этой стряпне «Медведь» в подметки не годится, — загадочно ухмыльнулся Игнат. — Все свое, домашнее. Вы пробуйте, ваше сиятельство, пробуйте.

Я попробовал, и неоднократно.

Еда перемещалась со стола в желудок плавно и незаметно для глаза. Просто магия какая-то!

— Неужели сам готовил? — восхитился я. — У господина Иевлина появился достойный конкурент.

— Прасковья Ивановна постаралась, — ответил Игнат.

— Так ты с ней, все же, встречаешься? — рассмеялся я.

— Случается, — туманно ответил Игнат. — Женщина хорошая, чего же не встречаться?

— Передай Прасковье Ивановне мою сердечную благодарность. Присаживайся, позавтракаем вместе.

— Да я уже, — смущенно сказал Игнат. — Не удержался, пока накрывал. Пахнет-то как!

— И на вкус — объедение, — заверил я. — Садись, хватит стоять. Позавтракай второй раз.

— Ваше сиятельство, я у вас отпроситься хотел, — начал Игнат, присев на стул.

— Насовсем, или на день? — поинтересовался я.

— На день, конечно. Ну, может, на вечер еще. Хочу Прасковью Ивановну погулять сводить. В общем, до утра. Если я вам не нужен, конечно.

— Отдыхай, — рассмеялся я. — Но на зов отвечай, мало ли что.

— Само собой, Александр Васильевич, — кивнул Игнат.

Убирая со стола, он как бы невзначай, заметил:

— Может, вам кухарку нанять, Александр Васильевич? А то питаемся по-холостяцки — то яичница, то всякая дрянь из трактира. Разве ж они там нормально приготовят? Да и переплачивать приходится, как ни крути.

— Я смотрю, у тебя серьезные планы, — удивился я.

— Никакие не планы, — тут же ответил Игнат. — а только домашние щи всегда лучше, чем из трактира.

— Знаешь, мы с тобой непременно это обсудим, — кивнул я. — И обсудим серьезно. Только чуть позже, договорились? За мной сейчас заедет господин Зотов, а он ждать не любит.

— Конечно, ваше сиятельство, — обрадованно кивнул Игнат.

После завтрака я спустился в кабинет и послал зов Игорю Владимировичу.

— Слушаю тебя, Саша, — отозвался дед.

— Игорь Владимирович, у меня к вам очень необычный вопрос. Вы могли бы построить Храм Путей?

На мгновение дед замолчал. Потом осторожно спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Храм Путей возникает только раз в году, — объяснил я. — Как раз к моменту церемонии выпуска из магических училищ. А могли бы вы построить его вне расписания? За счет средств нашего рода?

— В принципе, это возможно, — задумчиво ответил дед. — Но зачем? Это большие расходы на накопители магической энергии. Да и разрешение придется получать лично у его величества. А в чем выгода такого поступка?

— Думаю, некоторая выгода может быть, — сказал я. — Можно собрать по Империи молодых магов, из тех, кому не хватает денег на церемонию. Приняв Путь, они могут быть полезны нашему роду.

— Допустим, — осторожно согласился дед. — А почему ты этого хочешь?

— У меня есть знакомый маг, которому нужно как можно скорее принять свой Путь, — честно ответил я.

— Та самая девушка, которая несколько дней жила у тебя в доме? Елизавета Федоровна, кажется?

— Да. Кстати, ее дар позволяет в некоторой степени управлять временем. А вы, кажется, искали мага с такой способностью.

— Вот как? — удивился дед. — Это сильный довод, признаю. Саша, я обещаю тебе подумать и дать ответ, как можно скорее. Ты же понимаешь, что такое большое дело касается всего рода. И в любом случае, организация такой церемонии — непростое дело, это потребует времени. Но ты прав, кое-какую выгоду для нас я в этом вижу. В общем, я пришлю тебе зов.

— Спасибо, Игорь Владимирович, — ответил я.

Завершив разговор с дедом, я откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в потолок.

— Что скажешь? — спросил я дом.

Разумеется, дом промолчал. Но по моему телу прокатилась теплая и ласковая волна.

— Вот, и я так думаю, — улыбнулся я.

Ровно в десять часов утра черный мобиль Зотова остановился возле калитки моего сада.

— Придется поторопиться, Александр Васильевич, — сказал начальник Тайной службы. — Граф Мясоедов ждет нас через полчаса.

Он тронул мобиль с места и спросил, глядя на дорогу:

— Вам удалось что-нибудь узнать про этот магический ритуал?

— Нет, — ответил я. — В Незримой библиотеке я не нашел о нем ни слова.

— Странно, — заметил Зотов. — Может быть, никакого ритуала и нет?

— Есть, — упрямо ответил я. — Об этом мне говорит мой магический дар.

— Ну, хорошо, — согласился Никита Михайлович. — Это веский аргумент, признаю. Но вы хотя бы приблизительно представляете себе цель этого ритуала?

— Ни в малейшей степени. Я добросовестно прочитал все, что есть о ритуалах. Я теперь могу вызвать дождь или ветер, изгнать крыс и приручить дракона. Но зачем нужно убивать девушек на мосту, я не имею никакого понятия.

— Приручить дракона? — усмехнулся Зотов. — Это может пригодиться.

Он свернул с Главного проспекта на набережную Косого канала. Здесь, в респектабельном квартале города стоял особняк графа Мясоедова.

— Ничего себе! — пораженно сказал я, глядя на роскошный дом.

Особняк Мясоедова был выкрашен в красный цвет. А еще над ним поднималась круглая башенка с остроконечной крышей. Над крышей крутился жестяной флюгер в виде феникса с длинным и пышным хвостом.

Разумеется, башня тоже была красной.

— Помните, я спрашивал вас про красную башню? — сказал я Зотову. — Полюбуйтесь!

— Это ничего не доказывает, — покачал головой Никита Михайлович.

— Я прошу вас позволить мне вести разговор с графом Мясоедовым, — твердо сказал я.

Зотов удивленно покосился на меня:

— Вы не доверяете моим навыкам? Как вы это себе представляете?

— Это важно, — упрямо сказал я. — Мне удалось узнать о ритуалах кое-что еще. Есть большая вероятность, что начатый однажды ритуал необходимо закончить за определенное время. И это время уходит. Что это означает?

— Что убийца нервничает? — предположил Зотов.

— Вот именно, — кивнул я.

— Это если ваша версия про ритуал не ошибочна, — заметил Никита Михайлович, останавливая мобиль у ворот графского особняка. — Хорошо, попробуйте.

Охрана глядела на нас хмуро, но пропустила без единого слова.

Граф Николай Дмитриевич Мясоедов не доверил встречу своему дворецкому и лично вышел на крыльцо.

Высокий и широкоплечий, он приветливо улыбался. Но за этой дружелюбной улыбкой чувствовалась нервозность.

— Доброе утро, господа! — приветствовал он нас, слегка наклонив голову.

Графу было около сорока, и он уже начал седеть. Манерам его обучили безукоризненно. Но за вежливым обращением чувствовался твердый характер.

— Никита Михайлович, прошу, — густым баритоном сказал Мясоедов. — Александр Васильевич!

Граф взглянул на меня с легким прищуром.

— Не подумайте, что я обижен на вас за то, что вы приютили господина Изюмова, — улыбнулся он. — Поверьте, в свое время я немало пострадал от него. Но должен заметить, что с вашей стороны это не самый дружелюбный поступок.

— Изюмов бродил по улице, без еды и крыши над головой, — заметил я. — Как можно было ему не помочь?

— Милосердие — хорошее качество, — еще шире улыбнулся граф. — Что ж, прошу!

Он пригласил нас в просторный холл, а оттуда по широкой лестнице из красного мрамора мы поднялись в кабинет графа.

— Не стесняйтесь!

Мясоедов широким жестом указал на удобные кресла, обитые темно-зеленым бархатом. — Слушаю вас.

— Мы расследуем череду убийств, — сказал я. — И нам нужна ваша помощь.

Мясоедов удивленно посмотрел на меня. Кажется, он недоумевал, почему именно я веду разговор.

— Я готов помочь, — кивнул он. — Но чем?

— У нас есть несколько вопросов, — вежливо улыбнулся я. — И мы будем благодарны, если вы подробно ответите на них.

— Не хочу показаться невежливым, — снова прищурился граф. — Но в каком качестве выступаете вы, Александр Васильевич?

— Господин Воронцов является официальным консультантом Тайной службы, — вмешался Никита Михайлович. — Его дар Тайновидца бывает нам очень полезен.

— Да, я наслышан о вашем даре, — кивнул Мясоедов.

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

— Что ж, задавайте ваши вопросы.

— Одной из пострадавших является Елизавета Федоровна Молчанова, — сказал я. — Вы с ней знакомы?

— Знаком, и даже лично, — кивнул Мясоедов. — Елизавета Федоровна написала про меня замечательную статью. Очень острую, надо сказать. Юная девушка так смело упрекала меня в бессердечии и жестокости, что я чуть не раскаялся.

Теперь в тоне Мясоедова явно слышалась насмешка. Но и нервозность не исчезла. Своим шутливым тоном граф старался ее замаскировать.

— Значит, на Елизавету Федоровну тоже напали? — продолжал он. — И что же она? Погибла?

— Елизавета Федоровна жива, — ответил я. — Но две другие девушки мертвы.

— Какая жалость, — чуть преувеличенно воскликнул Мясоедов.

— Вы сказали, что лично знакомы с Елизаветой Федоровной, — напомнил я. — А при каких обстоятельствах вы познакомились?

— Так она приходила ко мне, — сказал Мясоедов. — Редактор отказался печатать ее статью, и она пришла сюда. Надеялась меня пристыдить.

— Ей удалось? — в тон Мясоедову спросил я.

— Я дружелюбный человек, Александр Васильевич, — усмехнулся Мясоедов. — Но дело есть дело. А моему делу эта статья могла повредить.

— Поэтому вы надавили на редактора «Магических сплетен»?

— Он и сам не дурак, — рассмеялся граф, показывая крупные зубы. — Он-то первый и сообщил мне про статью.

— И больше вы с Елизаветой Федоровной не виделись? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Мясоедов.

Мой магический дар чутко коснулся ребер. Граф Мясоедов врал.

— А с другими убитыми девушками вы знакомы?

— Откуда я знаю? Вы даже не назвали мне их имена.

И снова он соврал. Но поймать его на лжи я не мог — магическое предчувствие доказательством не является.

— Думаю, в этом нет необходимости, — кивнул я. — Девушки были не из вашего круга. Вряд ли вы с ними встречались.

И тут же ощутил волну облегчения, которая исходила от графа.

— Собственно, мы заглянули к вам по другому делу, — сказал я. — Так уж получилось, что оно касается убитых девушек. Поэтому я и заговорил о них.

— И что же это за дело? — поинтересовался Мясоедов.

— Елизавета Федоровна и другие девушки закончили Смольный институт. Они учились там как раз в то время, когда ректором института был ваш родственник, Константин Иванович Мясоедов.

— Да-да, — кивнул граф. — Бедный дядя.

— Я слышал, он погиб?

— Верно. Несчастный случай. Оступился, спускаясь по лестнице и полетел вниз. Возраст сказался.

— Это, случайно, не та лестница, по которой мы поднимались? — поинтересовался я. — Она довольно пологая.

— Нет, — напрягся Мясоедов. — Дядя упал с лестницы, которая ведет в башню. Там были его комнаты.

— Мы можем на нее взглянуть?

На мгновение мне показалось, что Мясоедов откажется. Но, пересилив себя, он кивнул:

— Конечно, почему бы и нет.

Лестница в башню начиналась на втором этаже, неподалеку от кабинета. Узкие чугунные ступеньки круто поднимались вверх и скрывались за поворотом.

— Опасная лесенка, — заметил Никита Михайлович.

— Именно так я вам и говорю, — кивнул мясоедов. — Но дяде там нравилось. В башне он ощущал себя настоящим ученым. Сидел там целыми днями, даже к обеду не всегда выходил.

— А что он изучал? — поинтересовался я.

— Черт его знает, — пожал плечами Мясоедов. — Я в этом ничего не понимаю. мое дело торговое, капиталами я ворочаю на славу. А наука… Пфф!

— Я слышал, ваш дядя был историком, и даже ездил в экспедиции. Это вы их финансировали?

— У него были свои деньги. Мой дед оставил младшему сыну неплохой капитал. Надеялся, что тот не станет обижаться за то, что родился позже моего отца.

— Мы можем взглянуть на его комнаты? — поинтересовался я.

— Нет, — напрямик ответил Мясоедов. — После его смерти я там все переставил. Теперь в этих комнатах живет прислуга.

— И все же?

— Нет, я же сказал. Господа, вы заходите слишком далеко. Вы меня в чем-то подозреваете?

Мне очень хотелось ответить утвердительно, но я сдержался.

— Возможно, в одной из экспедиций ваш дядя отыскал какие-то документы, — предположил я. — Старинные книги или свитки.

— С чего вы это взяли? — насторожился Мясоедов. — Никаких старых книг я у него не видел.

Как ни странно, на этот раз он не соврал. Или мой дар считывал его эмоции небезупречно?

— Это всего лишь предположение. Видите ли, в этих нападениях на девушек есть одна странность. Перед гибелью они лишились всего — работы, семьи. Каждую из них бросил молодой человек.

— И что с того? — напрягся Мясоедов. — Это обычная история. В жизни всякое бывает.

— А я думаю, это не случайно, — нахмурился я. — Кто-то мог намеренно разрушить их жизнь.

— Кому это могло понадобиться? Зачем?

— Я тоже долго думал над этим, — кивнул я. — И мне пришло в голову, что это может быть магический ритуал. Уничтожить жизнь девушек, а потом убить и их самих. Это очень похоже на запрещенную магию.

Я в упор посмотрел на графа.

— А потом мне пришло в голову, что ваш дядя был историком. И в одной из своих экспедиций он мог отыскать описание такого ритуала. А кто-то этим описанием воспользовался.

Натянутая улыбка на лице Мясоедова на мгновение сменилась злобной гримасой. Граф угрожающе навис надо мной, но тут же взял себя в руки.

— Мой дядя ездил в свои экспедиции не один. Кто знает, что они могли там отыскать?

— Но погиб он в этом доме. Судя по полицейскому отчету, гостей у вас в тот день не было. А вот вы были дома.

— Значит, вы все же меня подозреваете. Может, и следить за мной начнете?

— Возможно, — негромко проронил Зотов.

— В таком случае имейте в виду — без официальной бумаги я не позволю обыскивать мой дом. А на слежку пожалуюсь лично его величеству. Не ожидали, господа? У меня есть такая возможность, поверьте.

Он резко повернулся.

— Мне кажется, наша беседа несколько затянулась. Позвольте вас проводить.

Мы молча вернулись к выходу. Мясоедов и на этот раз не доверился дворецкому. Наверное, граф хотел своими глазами убедиться, что мы покинули его дом.

Открывая перед нами дверь, Мясоедов сказал:

— Неприятный получился разговор. Возможно, я погорячился. Но и вы хороши, господа. С порога набросились на меня с обвинениями.

— Мы просто поделились с вами одной из версий, — сухо сказал Зотов. — На самом деле, мы проверяем всех причастных.

— Ох, уж эти ваши методы, — криво улыбнулся Мясоедов. — Они кого угодно доведут. Но я не в обиде. Понимаю, служба.

Он повернулся ко мне.

— И за Изюмова я на вас не обижаюсь, Александр Васильевич. Поверьте, если бы из него мог выйти хоть какой-нибудь толк, он бы и сейчас работал на меня. Изюмов безответственный пьяница, хотя в уме ему не откажешь. Он вытянет из вас деньги и пропьет.

— Все может быть, — спокойно согласился я.

— Хотя, не удивлюсь, если Игорь Владимирович сумеет с ним справиться. Ваш дед — великий человек.

— Я непременно передам ему ваши слова.

Мясоедов понимающе улыбнулся:

— Я рад, что госпожа Молчанова осталась жива, Александр Васильевич. И хотел бы по мере сил помочь ей. Вы сказали, что девушка многого лишилась?

— Да, — кивнул я. — К тому же во время нападения пострадал ее магический дар и память. Елизавета Федоровна ничего не помнит.

— Совсем ничего? — недоверчиво спросил Мясоедов.

— Абсолютно, — подтвердил я. — Нам даже ее имя пришлось выяснять. Но мы справились.

— Вы отлично работаете. А где Елизавета Федоровна сейчас?

— Она под надежной охраной.

— Я могу с ней увидеться?

— Зачем? — поинтересовался я.

— Трудно объяснить, — замялся Мясоедов. — Мне кажется, я как-то причастен к ее неприятностям. Не удивлюсь, если из редакции ее уволили из-за той злополучной статьи. Мне бы хотелось объясниться с девушкой. Возможно, каким-то образом помочь.

— Это очень благородно с вашей стороны, — кивнул я. — Но сейчас увидеть Елизавету Федоровну невозможно. Чуть позже, когда ее здоровье поправится.

— Вы дадите мне знать? — жадно спросил Мясоедов.

— Непременно, — кивнул я. — Вы сказали, что ваш дядя ездил в экспедиции не один. А с кем? Можете назвать имена?

— Я был не очень хорошо знаком с его кругом. Помню одного — он был целителем, и пару раз заходил к дяде в гости. Кажется, они особенно дружили.

— Как его имя?

— Сергей Тобольцев. Отчество я не помню. Сейчас он держит аптеку где-то на Городовом острове.

— Аптеку? — насторожился Зотов.

— Да.

— Благодарю вас, — кивнул я. — Всего хорошего, ваше сиятельство.

— Всего хорошего, господа!

Глава 20

— И что это было, господин Тайновидец? — спросил меня Никита Михайлович, усаживаясь в мобиль.

— Вы о моей версии? — уточнил я.

— Нет, — нетерпеливо тряхнул головой Зотов. — С вашей версией я знаком. И даже почти согласен. Граф Мясоедов был очень встревожен, и я это заметил. Но что за резкая перемена в его настроении? То он чуть ли не силой выставляет нас из дома, а то вдруг становится любезен до тошноты.

— Время, Никита Михайлович, — усмехнулся я. — Ритуал не закончен, а время идет. Возможно, именно это так сильно тревожит графа. Обратите внимание на еще один интересный факт.

Зотов поднял бровь и повернулся ко мне, показывая, что внимательно меня слушает.

— Новых нападений на девушек нет.

— Ну, этому могут быть разные объяснения, — поморщился Никита Михайлович. — Например, он как раз готовит новую жертву. Или уже достиг своей цели, несмотря на то, что Молчанова осталась жива. Скажите прямо, вы уверены, что граф Мясоедов причастен к нападениям?

— Я уверен, что Мясоедов нам врал. Он был знаком с девушками. А при его связях нетрудно разрушить их жизнь.

— Доказательств нет, — поморщился Никита Михайлович.

— Так давайте их соберем, — кивнул я. — Есть господа, которые ухаживали за девушками. Есть аптекарь, которого упомянул Мясоедов. Кстати, Татьяна Истомина тоже служила у аптекаря. Предлагаю поговорить с каждым из них.

— Не верю своим ушам, — неожиданно рассмеялся Зотов. — Господин Тайновидец предлагает заняться рутинной полицейской работой. А как же магия, потусторонние пространства и прочие чудеса?

Я, как ни в чем не бывало, пожал плечами.

— Каждый метод полезен в нужное время. Вы узнаете нужные адреса?

— Разумеется, — кивнул Зотов. — Дайте мне несколько минут.

Он прикрыл глаза, посылая кому-то зов. Я в это время смотрел на особняк Мясоедова, а охрана из-за ограды наблюдала за нами. Я случайно встретился взглядом с одним из охранников, и по спине пробежал озноб.

— Аптека находится на Зеленом бульваре, — вслух сказал Зотов. — Это неподалеку от Императорского лицея. Кстати, именно в этой аптеке служила Истомина. Интересное совпадение, вы не находите? Вы не бывали в этой аптеке, господин Тайновидец?

Я пожал плечами:

— Может быть. Так сразу я не вспомню.

— С нее и начнем, — решил Зотов, трогая мобиль с места. — И раз уж вы сами предложили обычное расследование, то позвольте руководить им мне.

— С удовольствием поучусь у мастера, — засмеялся я.

— Вот именно, — кивнул Зотов.

Аптека была закрыта. Зотов нетерпеливо подергал ручку, но дверь не поддалась.

— Заперто, — отрывисто констатировал Никита Михайлович. — Странно.

Он заглянул внутрь сквозь темное стекло витрины.

— Кажется, внутри все в порядке. Но никого нет.

Отвернувшись от окна, Никита Михайлович внимательно оглядел улицу.

Зеленый бульвар больше напоминал парк. Липы и березы ровными рядами были высажены вдоль домов, а между деревьями тянулись ровные пешеходные дорожки, вымощенные разноцветными камнями. Вдоль дорожек стояли удобные скамейки.

Отличное место для прогулок в жаркий полдень, чем многие горожане и пользовались. А наличию горожан радовались владельцы небольших магазинчиков, которые занимали все первые этажи.

— На другой стороне бульвара есть пекарня, — сказал Зотов. — Спросим там.

В пекарне вкусно и сладко пахло выпечкой. Хозяин в белом халате приветливо кивнул на вопрос Никиты Михайловича:

— Видел, как же. Аптекарь рано утром уехал, еще темно было. Я как раз поднялся, чтобы свежее тесто поставить. Видел, как он запер дверь и сел в мобиль.

— Вещи при нем были? — нахмурился Никита Михайлович.

Владелец пекарни развел руками:

— Этого не заметил. Говорю же, темно было.

Его большие ладони были перепачканы мукой.

— А что за мобиль? Извозчик?

— И этого я не приметил. Кажется, нет. Большой мобиль, темный.

— Ясно, — кивнул Зотов, разворачиваясь к выходу. — Благодарю.

— Может, кофе? — предложил пекарь. — Булочки с маком как раз испеклись.

— В другой раз, — отказался Никита Михайлович.

— Сделайте кофе, — кивнул я. — И дайте две булочки.

— Александр Васильевич, сейчас не время, — нахмурился Зотов.

— Почему? — удивился я. — Аптекарь уже уехал.

— Нужно обыскать аптеку, — ответил Никита Михайлович. — Все это выглядит очень подозрительно.

Тем временем пекарь протянул мне подставку с двумя стаканчиками кофе и бумажный пакет с булочками.

— Спасибо, — улыбнулся я.

— На здоровье, ваша милость.

Булочки были смазаны яичным желтком и сахарным сиропом и от этого покрыты хрустящей и сладкой корочкой.

— Очень вкусно, — предупредил я Зотова. — Вы уверены, что не хотите?

— Не сейчас.

Никита Михайлович нетерпеливо тряхнул головой и положил ладонь на дверь аптеки.

Я почувствовал слабый выброс магической энергии.

Замок громко щелкнул, и дверь открылась с недовольным скрипом. Словно она была не рада вторжению.

— Здесь есть магическая система защиты, — сказал Зотов. — Подождите.

Он провел ладонью вдоль стены.

На темно-зеленой краске на мгновение вспыхнули магические символы и сразу же погасли.

— Прошу, — кивнул Зотов.

На первый взгляд, в аптеке царил полный порядок. Здесь было прохладно — летнее тепло не проникало сквозь широкую витрину. За прилавком вдоль стены стояли стеклянные шкафы. На их полках стояли пузырьки с разными снадобьями.

— Интересно, — негромко сказал Зотов. — Вы заметили, что все пузырьки разные?

— Да, — согласился я. — Скорее всего, аптекарь сам готовит лекарства, а не покупает их в алхимических лавках.

Зотов одобрительно кивнул:

— Хороший вывод.

Пройдя вдоль прилавка, он заглянул за него.

— Никого. Похоже, аптекарь так и не нашел себе новую помощницу.

— С чего вы это взяли? — поинтересовался я.

— Взгляните сами.

Я тоже заглянул через прилавок. У стены стояла деревянная подставка для обуви, а на ней — домашние тапочки большого размера. Явно, мужские.

— Люди за прилавком весь день проводят на ногах, — объяснил Никита Михайлович. — Поэтому предпочитают удобную обувь. Но здесь только одна пара.

— Потрясающе, — согласился я.

Зотов внимательно принюхался.

— Здесь что-то жгли. Запах слабый, но я его хорошо чувствую. А вы, господин Тайновидец?

Я поставил кофе на прилавок, чем заслужил недовольный взгляд Зотова, и тоже принюхался.

— Вы правы. Пахнет жженой бумагой. Но ее жгли не в торговом зале, а в подсобных комнатах.

— Постарайтесь не оставлять здесь следов, — заметил Зотов. — Этим вы усложняете работу экспертов.

— Хорошо, — покладисто кивнул я.

За прилавком была дверь. Зотов толкнул ее, и мы оказались в небольшой комнате. Посреди комнаты стоял стол, а на нем — склянки с порошками и жидкостями. Я заметил каменную ступку, в которой аптекарь измельчал снадобья. К донышку ступки прилипли остатки порошка.

— Интересно, чем он здесь занимался среди ночи? — сказал Никита Михайлович. — Впрочем, эксперт разберется.

— И почему не прибрал за собой? — добавил я. — Ступка грязная.

— Должно быть, господин Тобольцев очень спешил, — заметил Зотов.

— Или кто-то не дал ему закончить работу.

Здесь жженой бумагой пахло сильнее, а в конце помещения была еще одна дверь. Мы заглянули и туда.

— Получается, здесь аптекарь и жил? — удивился Никита Михайлович.

У стены стояла кровать с измятой постелью. Рядом с ней, вместо тумбочки приютился деревянный табурет. На нем я увидел коробок спичек и широкую фарфоровую миску. А в миске — обрывок старой пожелтевшей бумаги с обгоревшими краями.

— Не трогайте, — предупредил меня Зотов.

— А если эта бумага не имеет отношения к нашему делу? — спросил я. — Вдруг это просто любовное письмо.

— Сейчас посмотрим.

Зотов достал из нагрудного кармана вечное перо и его кончиком осторожно перевернул обрывок.

— Странная бумага, — заметил он.

— Это что-то, вроде папируса, — сказал я. — Бумага очень старая, ее делали вручную.

Никита Михайлович сердито нахмурился.

— Странный язык. Какие-то закорючки, ничего не понятно.

— Вы позволите взглянуть? — спросил я.

— Извольте.

На обрывке папируса сохранилось всего несколько знаков. Это были не буквы. Скорее, символы, каждый из которых обозначал целое понятие. Несколько волнистых линий — наверное, они изображали воду. Человечек с разведенными в стороны руками. Дуга, а над ней — кружок.

В Незримой библиотеке я читал книги на самых разных языках. Это магическое умение я приобрел незаметно для себя. И надеялся, что оно меня не подведет.

Так и случилось.

Незнакомые символы сами собой сложились в слова.

— В лунную ночь приди на мост и принеси… — прочитал я.

— Что?

Никита Михайлович удивленно уставился на меня.

— В лунную ночь приди на мост и принеси, — повторил я. — Здесь так написано. Остальные знаки сгорели.

— На мост, значит, — кивнул Зотов. — Понимаю. Этот клочок бумаги явно имеет отношение к убийствам. Вот вам и аптекарь, господин Тайновидец!

Зотов резко выпрямился и посмотрел вокруг.

— Что ж, вызову сюда эксперта, пусть поработает.

Он прикрыл глаза — очевидно, посылал зов Леониду Францевичу.

— Полицию, пожалуй, тоже вызову. Пусть подежурят в аптеке и рядом с ней. Вдруг, хозяин вернется.

— Не думаю, что Тобольцев здесь жил, — заметил я. — Скорее, иногда оставался ночевать. Слишком мало удобств.

— Да, к нему домой мы тоже заедем, — кивнул Зотов.

— Если собираетесь вызвать полицию, обратитесь к Мише Кожемяко, — посоветовал я. — Прудников вам все только испортит.

— Вы правы, — усмехнулся Никита Михайлович.

Он прищурился, глядя на меня.

— С вами можно работать, господин Тайновидец. Уверены, что не хотите к нам на службу?

Не дождавшись моего ответа, он снова прикрыл глаза. Несколько секунд молчал, потом резко спросил вслух:

— Что?

Я удивленно посмотрел на него.

— Полиция нашла в устье Невы труп мужчины со сломанной шеей, — объяснил мне Зотов. — Нужно съездить и взглянуть на него. Только дождемся городового.

Городовой появился через минуту. Наверное, Миша вызвал его из ближайшего участка.

— Рысев, ваше благородие! — доложил он Зотову, слегка задыхаясь от спешки.

— Жди здесь, Рысев, — сказал ему Никита Михайлович. — Дождись эксперта и полицию.

— Понял, ваше благородие!

Зотов повернулся ко мне.

— Едем, Александр Васильевич!

* * *

— Вам не кажется, что ваша версия трещит по швам, господин Тайновидец? — спросил Зотов, сворачивая на улицу Старых Якорей.

Здесь когда-то жил артефактор Гораздов, только его дом находился дальше. Улица Старых Якорей была частью района Гавани. Здесь пахло морем и смолой, над крышами кружили крикливые чайки. А в лабиринте причалов и складов привольно чувствовали себя контрабандисты.

— Почему? — удивился я.

— Скорее всего, тело сбросили с моста, — объяснил Зотов. — Течение прибило его к берегу. На берегу нет ни крови, ни следов.

— Убитого уже опознали?

— Я запретил полиции его трогать. Хочу сам взглянуть.

— Это убийство может не иметь никакого отношения к нашему делу, — заметил я. — Вы не хуже меня знаете, что такое торговый порт.

— Да, — кивнул Зотов. — И все же, ваша версия сыплется. Пропавший аптекарь, этот странный обрывок старой бумаги. Теперь труп — заметьте, не девушки, а мужчины. Слишком много несовпадений.

— Может быть, — не стал спорить я. — Приедем и посмотрим.

Здесь река становилась шире, впадая в залив. Острова, на которых стояла столица Империи, остались позади. Перед глазами открывалась широкая водная гладь, только на горизонте узкой темной полоской виднелся остров Кронштадт.

Низкий берег зарос бурьяном. На нем стоял заброшенный каменный сарай с покосившейся дверью.

Миша встретил нас на тропинке.

— Сюда, — показал он, здороваясь со мной. — Мы вытащили его на берег, чтобы течением не унесло. Но не трогали до вашего приезда.

— Кто его нашел? — спросил Зотов.

— Местный рыбак. Плыл на своей лодке и увидел, что на берегу что-то темнеет.

— Показывайте!

Мужчина лежал на спине, запрокинув голову. Молодой — не больше двадцати пяти лет. Голова свалилась набок, его шея была сломана. Одет в темный костюм и вечерние туфли.

— Его убили вечером или ночью, — заметил я.

— Вижу, — кивнул Зотов.

Рядом уткнулась носом в береговую отмель плоскодонная деревянная лодка. Ее пожилой хозяин стоял рядом с двумя полицейскими.

— Вы нашли тело? — спросил его Никита Михайлович.

— Я, — кивнул рыбак. — Выплыл сетки проверить, а он лежит. Ну, я подплыл. Лодку вот так поставил, чтобы его не унесло, значит. И сразу нашего городового вызвал.

Рыбак руками показал, как именно он поставил лодку, чтобы тело не унесло.

— Значит, магией владеешь, раз смог зов послать, — нахмурился Зотов.

— Да какое там, — махнул рукой рыбак. — Дара у меня почти нет.

— Проверим. В карманы к нему заглянул, скажи честно?

— Да вы что, ваше благородие! — обиделся рыбак. — Покойника обирать? Сразу городового вызвал.

— Ладно.

Зотов повернулся к Мише.

— Посмотрите, что у него в карманах.

Миша присел на корточки рядом с покойником и расстегнул его пиджак. Во внутреннем кармане оказались блокнот и стальное вечное перо. Страницы слиплись от долгого пребывания в воде. Миша положил блокнот рядом с собой на песок.

— Уже кое-что, — заметил Зотов. — Уверен, что-то удастся прочитать.

В боковых карманах нашлось немного денег — в основном, серебряные монеты. А еще карманные часы на толстой посеребренной цепочке. Местами покрытие стерлось, и из-под него выглядывала рыжая медь.

— Дайте-ка сюда! — сказал Зотов, протягивая руку.

Он щелкнул крышкой часов.

— Остановились на половине двенадцатого. Примерно в это время его и сбросили в воду. А это что?

Он прищурился, рассматривая надпись на внутренней стороне крышки.

— От коллег по перу к юбилею, — прочитал он и удивленно хмыкнул: — Писатель, что ли?

— Репортер, — неожиданно ответил Миша, показывая нам мокрое удостоверение. — Андрей Михайлов, служил в «Магических сплетнях».

Я с удивлением взглянул в лицо убитого. Ничем не примечательное лицо.

— Я слышал про него, — сказал я Зотову. — Он ухаживал за Елизаветой Федоровной, но через какое-то время они расстались.

— Вот оно что! — нахмурился Никита Михайлович. — А мы ведь собирались с ним поговорить. Выходит, его смерть связана с нападением на девушек.

Зотов повернулся ко мне.

— Ну, что, господин Тайновидец? Похоже, аптекарь не только сбежал, но и принялся заметать следы. Точнее, сначала замел следы, а потом пустился в бега. Ничего, мы его отыщем. А откуда вы узнали про Михайлова?

— У меня есть свой человек среди газетчиков, — объяснил я. — Нужно предупредить его, чтобы он был осторожнее.

Отойдя на пару шагов, я послал зов Черницыну:

— Господин Черницын, это Александр Воронцов. Прошу вас немедленно прекратить ваше расследование.

— А что случилось? — удивился Черницын.

— Помните Андрея Михайлова, про которого вы мне говорили?

— Конечно.

— Мы только что нашли его тело. Ему сломали шею и сбросили в воду.

— Где это случилось? — немедленно спросил Черницын.

— Вы меня слышите? — повторил я. — Это не шутки. Вы можете оказаться следующим.

— Я журналист, Александр Васильевич, — усмехнулся Черницын. — Риск — часть моей профессии. Важные новости без риска не добыть. Так где вы нашли тело?

— В Гавани, на Левом берегу.

— Я сейчас приеду, — немедленно ответил Черницын.

Когда я сказал Зотову, что Черницын едет на место преступления, Никита Михайлович только поморщился.

— Все равно слухи разнесутся. А ваш знакомый, хотя бы, в курсе происходящего. Мне все равно нужно его допросить. Заодно и эксперта дождусь. Леонид Францевич только начал осматривать аптеку.

Зотов задумчиво посмотрел в морскую даль.

— Хороший день сегодня, Александр Васильевич. Сейчас бы на морскую прогулку, под парусом. А тут эти убийства.

Глава 21

Я тоже взглянул на спокойную гладь залива. И тут сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

Удивленно хмурясь, я прислушался к себе. Смутное ощущение чего-то неприятного, какой-то опасности.

Я огляделся. Ничего подозрительного вокруг не было, не считая лежавшего на песке тела. И еще заброшенный сарай стоял в двух шагах от нас.

— Вы проверяли сарай? — спросил я Мишу.

— Конечно, — кивнул он. — Там пусто. Даже мышей нет.

— Что с вами? — спросил Никита Михайлович.

Ему не понравилось изменившееся выражение моего лица.

— Плохое предчувствие, — коротко ответил я.

Подошел к сараю и потянул дверь на себя. В нос ударил пыльный и затхлый запах. Я осмотрел сарай. Как и сказал Миша, он был пуст. Деревянный пол сгнил, одна доска провалилась.

Но тревога почему-то не отпускала. Вдобавок, магический дар тоже шевельнулся в груди, словно о чем-то предупреждая.

Опасность связана не с этим местом, понял я. И вообще, не со мной.

— Кажется, дар предупреждает меня о том, что Елизавете Федоровне грозит опасность, сказал я Зотову.

— В госпитале? — недоверчиво нахмурился он. — Под охраной?

— Да, — кивнул я. — За какое время мы доберемся отсюда до Воронцовского госпиталя?

— Час, не меньше, — ответил Зотов. — Это если выехать прямо сейчас. Но нам нужно еще дождаться эксперта.

— Слишком долго, — оглядываясь, пробормотал я. — Пожалуй, у меня есть способ попасть туда быстрее.

— Что вы чувствуете? — насторожился Зотов.

Я покачал головой.

— Ничего определенного. Но лучше проверить и ошибиться, чем потом кусать локти. У вас есть мел?

— Откуда? — удивился Никита Михайлович.

— Вечное перо подойдет? — предложил Миша.

— Нет, чернила плохо рисуют на шершавых досках. Ага, вот то, что нужно.

На песке блестел осколок стекла. Я поднял его и, не раздумывая, полоснул себя по пальцу. Получилось слишком сильно, кровь потекла струйкой. Я зашипел от боли.

— Что вы делаете? — крикнул Зотов.

— Некогда объяснять. Я попаду в госпиталь через Незримую библиотеку. А вы приезжайте, как только освободитесь.

Я кровью нарисовал на дощатой двери сарая рисунок раскрытой книги. Сухая заноза впилась прямо в рану. Черт, больно!

Морщась от неприятных ощущений, я потянул дверь на себя.

Магия не подвела. Я оказался в Незримой библиотеке.

Библиус стоял возле своего стола и удивленно смотрел на меня. За столом сидел Акатош и что-то сосредоточенно выводил пером на листе бумаги, высунув язык от старания. Похоже, Библиус обучал своего приятеля-шамана письму.

— Салют, Александр! — нахмурился хранитель библиотеки. — Ты снова без приглашения?

— Извини, Библиус, — быстро ответил я. — Потом вернусь и все объясню. А сейчас мне нужно спешить.

Темные капли крови упали на мозаичный пол. Я взялся за ручку, оставив на ней кровавые следы.

— Ты ранен? — крикнул мне вслед Библиус.

Ответить я не успел. Шагнул за порог и оказался прямо в палате Елизаветы Федоровны.

— Александр Васильевич, это вы? — воскликнула Молчанова. — Откуда?

Девушка полулежала в кровати, в руках у нее была раскрытая книга.

Я знаком показал ей, чтобы она не задавала вопросов и медленно обвел взглядом палату.

Никого, кроме Елизаветы Федоровны здесь не было.

Я повернулся к двери. Опустил ручку и осторожно толкнул дверь от себя. Заперто. Ключ торчал в замочной скважине изнутри.

— У вас рука в крови, — шепотом сказала Елизавета Федоровна. — Что случилось?

— Ерунда, обычный порез, — так же шепотом успокоил я ее. — У вас все в порядке? Вы одна?

— Да. А почему вы спрашиваете?

— Я был на другом конце города, и вдруг почувствовал, что вам может грозить опасность. Вот и примчался. Пришлось идти через Незримую библиотеку.

— То магическое место, про которое вы мне рассказывали? — удивилась Елизавета Федоровна.

— Да, — кивнул я.

Подошел к окну, осторожно отодвинул занавеску и выглянул на улицу.

В парке госпиталя все было спокойно. Дорожки заливал вечерний свет, легкий ветер шевелил листву на деревьях. На одной из скамеек сидел пожилой мужчина в полосатой больничной пижаме и читал книгу. С минуту я наблюдал за ним. За это время он не поднял головы и не посмотрел в сторону окон.

Дверь в ванную комнату была приоткрыта.

— Вы позволите мне взглянуть? — спросил я.

Елизавета Федоровна молча кивнула.

Стоило мне открыть дверь, как под потолком вспыхнула магическая лампа. Мягкий свет отразился от гладких стен, блеснул на металле.

— Здесь тоже никого, — сказал я.

Открыл кран, пустил холодную воду и подставил палец под струю. Смывая кровь, вода окрашивалась в бледно-розовый цвет. Я морщился от холода и боли, но терпеливо ждал.

Через минуту кровь остановилась.

Я прислушался к себе, но беспокойство не проходило. Наоборот, оно усилилось.

— К вам кто-нибудь заходил сегодня? — спросил я Молчанову, вернувшись в палату.

— Нет. Только целитель и сиделка. Она приносила мне обед.

Моя тревога передалась девушке, Елизавета Федоровна смотрела на меня с испугом.

— Простите, что напугал вас, — сказал я.

И тут в дверь палаты постучали.

— Елизавета Федоровна, ужин! — раздался из коридора женский голос.

— Это сиделка? — тихо спросил я.

— Да, — кивнула Елизавета Федоровна. — Это Нина Викторовна, я узнала ее голос.

Я повернул ключ и приоткрыл дверь.

Возле нее стояла женщина лет сорока, в белом халате. В руках она держала металлический поднос с едой.

Увидев меня, сиделка от неожиданности чуть не выронила поднос.

— А вы что здесь делаете? — спросила она, делая шаг назад.

Тут же над ее плечом появилось суровое лицо охранника.

— Кто здесь?

— Спокойно, дядя Сережа, — ответил я. — Это я.

— Александр Васильевич? Как вы прошли в палату?

— Долго объяснять. Я был уверен, что Елизавете Федоровне грозит опасность.

Дядя Сережа вежливо, но непреклонно оттеснил сиделку в сторону.

— Постой в коридоре, Нина, — сказал он. — Я осмотрю палату. Вы позволите, Александр Васильевич?

— Конечно, — сказал я, отходя в сторону.

Дядя Сережа быстро, но профессионально оглядел палату. Не поленился даже открыть дверцы шкафа.

— Никого нет, — сказал он.

Потом вслед за мной заглянул в ванную комнату.

— Здесь кровь, — услышал я его голос.

— Это моя, — ответил я. — Случайный порез.

— Кажется, все в порядке, — кивнул дядя Сережа, выходя из ванной. — Нина, можно заходить.

Пока сиделка расставляла на столе тарелки, я тихо спросил дядю Сережу:

— Вы хорошо ее знаете?

— Нина моя жена, — ответил охранник. — Игорь Владимирович просил организовать охрану очень тщательно.

— Это замечательно, — с облегчением кивнул я.

Кажется, беспокойство утихло. Или я сам себя убедил, что тревожиться не о чем?

— Вы идете, Александр Васильевич? — спросил дядя Сережа. — Я могу не говорить целителю, что вы были в палате. Нина тоже ничего не скажет.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Нет, я еще побуду здесь. Нужно понять, что заставило меня прийти.

— Как скажете, — кивнул охранник, закрывая за собой дверь. — Если что, я буду рядом.

Я повернул ключ в замочной скважине.

— Похоже, я ошибся, — сказал я Елизавете Федоровне. — Это очень странно. До сих пор магический дар меня не подводил.

— Я рада, что вы пришли, — улыбнулась девушка. — Честно говоря, здесь очень скучно.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я. — Голова не болит?

— Случается, но быстро проходит. Иван Николаевич не дает мне никаких лекарств, они же все сделаны с применением магии. Надеется, что мой организм сам постепенно привыкнет к силе дара.

— Так и будет, — кивнул я. — Нужно только время. Вы носите медальон, который я вам принес?

— Конечно, — улыбнулась Елизавета Федоровна. — Вот он.

Девушка показала мне серебряную птицу, которая висела у нее на груди.

— Я ее даже ночью не снимаю.

— Очень хорошо, — кивнул я.

— Жаль, что нельзя сделать амулет, который защищал бы меня от магии, — с сожалением сказала Елизавета Федоровна. — Вот было бы хорошо. Я спрашивала Ивана Николаевича, но он сказал, что таких амулетов не бывает.

— Не бывает, — подтвердил я. — Можно защитить от магии кусочек пространства. Но нельзя убрать магию в самом пространстве.

Разговаривая с девушкой, я снова подошел к окну. Солнце уже скрылось за домами, в парке наступили ранние сумерки. Но я увидел фигуру в темной одежде, которая стояла на дорожке.

И тут притихший на время магический дар снова заколотился в груди.

Это была Екатерина Антоновна. Я узнал ее, несмотря на ее мешковатое платье и черную вуаль, которая скрывала лицо.

Что она здесь делает? Как узнала, что Елизавета Федоровна сейчас в госпитале?

— Что с вами, Александр Васильевич? — спросила за моей спиной девушка. — Почему вы замерли?

— Тише, — ответил я. — Ваша мачеха здесь.

— Кто?

Черт, я же так и не рассказал Елизавете Федоровне про ее мачеху. Даже о смерти своих родителей девушка до сих пор не знала.

— Я потом все вам объясню, — сказал я, пристально вглядываясь в темную фигуру.

Екатерина Антоновна пошевелилась. Она что-то держала в руках, но из окна я не мог различить, что это.

Оставалось только смотреть, не обращая внимания на боль в глазах.

Руки Екатерины Антоновны плавно двигались. Это были волнообразные движения, похожие на странный танец. Вот женщина чуть повернулась. И я наконец-то разглядел, что именно она держит в руках.

Веревку.

Это был короткий обрезок толстой веревки, похожей на корабельный канат. Веревка извивалась в руках Екатерины Антоновны словно змея.

Змея!

Она натравила на девушку змею.

При этой мысли между лопаток у меня пробежал холодок.

— Не шевелитесь! — хрипло сказал я.

Обернулся и увидел, что Елизавета Федоровна стоит рядом с кроватью. Ее глаза испуганно округлились. Девушка побледнела, рыжие веснушки на ее коже проступили особенно отчетливо.

— Тише, — машинально сказал я.

Подошел к ней и резким движением отдернул одеяло. Змеи в постели не оказалось. А одеяло было плотным и тяжелым.

— Слушайте и не спорьте, — сказал я Елизавете Федоровне. — От этого зависит ваша жизнь. Ложитесь в постель и укройтесь одеялом. Подверните его под себя. Ну!

Наверное, я был очень похож на безумца. Но девушка послушалась. Забралась в кровать и натянуло одеяло так, что из-под него торчал только кончик носа.

Я сам подоткнул одеяло под нее.

— Только не вздумайте кричать или визжать, — тихо сказал я. — Здесь змея. сейчас я ее найду и убью.

Елизавета Федоровна тихо ойкнула. Потом молча кивнула.

А я вооружился стулом и стал медленно осматривать комнату.

В этот момент я крепко жалел о том, что на мне не сапоги, а легкие летние туфли. Оставалось надеяться, что змея не прокусил брюки.

Осторожно наклонившись, я заглянул под стол. Серебристая молния стремительно скользнула вдоль плинтуса в сторону кровати.

— Вот она! — пронзительно вскрикнула Елизавета Федоровна, забыв о моем предупреждении.

А затем время превратилось в густой кисель. Настолько густой, что я с трудом мог в нем двигаться и даже дышать.

Змея медленно ползла в сторону девушки. Она была длиной с мою руку. Гадина красивого серебристого цвета, с черным зигзагом на спине. ее движения завораживали. Я мог разглядеть каждую чешуйку.

Преодолевая сопротивление, я поднял стул. Он весил не меньше, чем чугунная гиря — незнакомая магия тянула его к полу.

Змея вскинула голову, раскрыла пасть и зашипела. Я увидел ее острые верхние клыки и мутную капельку яда.

А затем почти остановившееся время внезапно поддалось, и я обрушил стул прямо на змею. Я ударил ее ребром сиденья, снова вскинул стул и снова ударил. Я бил и бил — до тех пор, пока стул не развалился. В моей руке осталась только расщепленная ножка.

Этой ножкой я подцепил змею и отбросил ее в сторону.

Я размозжил змее голову, но ее тело все еще дергалось и извивалось. Сжимая ножку стула, я стоял и смотрел, как судороги становятся слабее. Змея дернулась в последний раз и замерла.

Только в этот момент я пришел в себя и понял, что охранники с грохотом стучат в дверь.

— Откройте! — услышал я голос дяди Сережи.

Не сводя глаз со змеи, я подошел к двери и повернул ключ. Охрана ворвалась в комнату.

— Что здесь случилось? — спросил меня дядя Сережа.

Я молча показал палкой на змею.

— Гадюка, — нахмурился охранник. — Откуда она здесь взялась? И что с Елизаветой Федоровной?

Услышав этот вопрос, я обернулся и увидел, что девушка лежит без сознания. Конечно, она же применила магию! И не просто магию. Испугавшись змеи, Елизавета Федоровна почти остановила время. А такие вещи даром не проходят.

— Пульс есть, — сказал дядя Сережа, приложив руку к шее Елизаветы Федоровны. — Она жива.

— Вызови целителя, дядя Сережа, — попросил я.

У меня самого не осталось сил даже на такое простое волшебство.

— Сейчас, — кивнул дядя Сережа.

Преодолевая слабость, я подошел к окну. На дорожке парка никого не было. Екатерина Антоновна успела уйти.

— Так откуда взялась змея, Александр Васильевич? — спросил охранник. — Тоже магия?

— Ее натравил маг-анималист, — устало ответил я. — Видимо, змея заползла в палату, пока дверь была открыта, и мы разговаривали. Притаилась под столом и выжидала.

— Я найду этого гада, — пообещал дядя Сережа. — Вы меня знаете, я слов на ветер не бросаю.

— Гадину, — поправил я. — Это мачеха Екатерины Федоровны. Я сам ее найду. А вы охраняйте девушку.

В коридоре послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, и в палату вбежал Иван Горчаков.

— Выйдите все! — потребовал целитель, склоняясь над Елизаветой Федоровной.

Его взгляд скользнул по мне.

— Саша, ты потом все мне расскажешь. А сейчас — все вон.

Я ничем не мог помочь Молчановой. Поэтому собрался с силами и спустился вниз, к выходу. К счастью, обуваться не пришлось.

Прохладный ветер освежил меня. Я быстрым шагом дошел до ворот, но успел увидеть только мобиль, который быстро выехал с площади.

Видимо, Екатерина Антоновна поняла, что ее попытка окончилась неудачей, и поспешила скрыться.

— Никуда вы от меня не денетесь, сударыня, — тихо пообещал я.

И машинально облизал порезанный палец.

Глава 22

Никита Михайлович подъехал к госпиталю минут через пять.

— Что здесь произошло? — спросил он, вылезая из мобиля.

Профиль Зотова в свете уличного фонаря был похож на профиль хищной птицы.

— Мачеха Елизаветы Федоровны попыталась убить девушку, — ответил я. — Подослала к ней змею.

— Где она? — напрягся Зотов.

— Кто именно? — невесело усмехнулся я. — Змею я убил. Елизавета Федоровна без сознания, но жива. А Екатерина Антоновна сбежала. Уехала на мобиле. Вы не встретили его на мосту?

— Какой-то мобиль мчался мне навстречу, — кивнул Зотов. — Кажется, это был извозчик. Как вы считаете, куда она поехала?

— Не имею ни малейшего понятия. Она остановилась в гостинице. Но вряд ли мы ее там найдем.

— Попробовать стоит, — возразил Зотов. — Что за гостиница?

— Это знает Прудников. Спросите у него.

— И спрошу, — пригрозил Никита Михайлович.

Потом внимательно посмотрел на меня.

— Змея успела укусить Елизавету Федоровну? Поэтому на вас лица нет?

Я покачал головой.

— Не успела. Но девушке пришлось применить магию. Очень сильную магию. А в ее состоянии это смертельно опасно.

— Что за магия? — заинтересовался Зотов.

Я не видел причин скрывать от него сведения о способностях Елизаветы Федоровны.

— Она замедлила время. Поэтому я успел убить змею.

— Замедлила время? — не поверил Зотов. — В отдельно взятой комнате?

— Именно, — кивнул я. — Не спрашивайте меня, как она это сделала. Возможно, просто ускорила свое и мое восприятие, не знаю. Факт остается фактом — змея ползла очень медленно, и я успел ударить ее стулом.

— С этим разберемся позже, — кивнул Зотов. — Дайте мне несколько минут.

Я отошел в сторону, чтобы не мешать ему. И увидел под фонарем знакомую нескладную фигуру. Это был инженер Изюмов.

— Что вы здесь делаете? — спросил я.

— Дышу воздухом, — ответил Изюмов. — Надоело в палате сидеть, сил нет. А что за переполох на третьем этаже?

Он был выбрит, волосы коротко пострижены. Вместо драного пиджака на инженере была больничная пижама.

— Ничего особенного, — ответил я. — Вы хорошо выглядите.

— Благодарю, — поклонился Изюмов. — Иду на поправку. Здешние целители кого хочешь человеком сделают.

Изюмов беспокойно оглянулся, как будто опасался, что целители наблюдают за ним прямо сейчас.

— Александр Васильевич, у меня к вам просьба, — понизив голос, сказал он. — Раз уж мы с вашим дедом полюбовно договорились. Будем вместе работать, и все такое. Не могли бы вы одолжить мне небольшую сумму денег? А я вам с первого расчета верну.

— Деньги нужны на выпивку? — прямо спросил я.

К моему удивлению, Изюмов не стал делать вид, что обижен моим вопросом.

— Нет, — рассмеялся он. — Хочу сиделке цветы купить и конфеты. Хорошая девушка, добрая.

— Держите, — сказал я, доставая из кармана несколько монет.

— Премного благодарен, — кивнул Изюмов, принимая деньги.

Инженер спрятал монеты в карман пижамы и вышел из ворот, оглянувшись на окна госпиталя.

Ко мне подошел Зотов.

— Кто это? — спросил он, провожая Изюмова взглядом.

— Инженер Изюмов, — ответил я. — Помните, я вам о нем рассказывал?

— Помню, — кивнул Никита Михайлович. — Кажется, вы дали ему денег?

— Дал, — не стал отпираться я. — Он хочет купить подарок сиделке.

— А вы уверены, что деньги пойдут именно на подарок? — усмехнулся Зотов.

— Это его жизнь, — сухо ответил я. — Пусть сам решает.

— Ладно, — сменил тему Никита Михайлович. — Я узнал адрес гостиницы и отправил туда людей. Если Молчанова там появится, ее задержат. Предлагаю вам прокатиться в гостиницу со мной.

— Сначала я дождусь целителя. Хочу узнать, как состояние Елизаветы Федоровны.

— Целитель может прислать вам зов, — заметил Зотов.

Но я не ответил ему и пошел обратно к крыльцу. Никита Михайлович последовал за мной.

— Ладно, несколько минут ничего не решат.

Я оказался прав — Иван Горчаков не стал посылать мне зов, а сам вышел на улицу.

— Елизавета Федоровна пришла в себя, — сказал он. — Но очень слаба. Охрана рассказала мне, что случилось. Можешь что-нибудь добавить, Саша?

— Елизавете Федоровне пришлось применить магию, — сказал я. — Только благодаря этому я убил змею.

— Так я и подумал, — кивнул Иван.

Он сурово посмотрел на нас с Зотовым.

— К сожалению, я вынужден запретить любые посещения Елизаветы Федоровны. Это необходимо для ее здоровья. Охрана возле палаты будет усилена, об этом я позабочусь.

— И сколько времени продлится карантин? — поинтересовался Зотов.

— Сколько потребуется, — сухо ответил Иван. — Больше я ничего сказать не могу.

— Спасибо, Ваня, — кивнул я.

— Ох, уж эти целители, — покачал головой Никита Михайлович. — Даже Тайная служба им нипочем.

Он повернулся ко мне.

— Давайте-ка, я отвезу вас домой, господин Тайновидец. Вам нужно отдохнуть.

* * *

Утро снова началось разговором с Зотовым. Никита Михайлович прислал мне зов, когда я стоял под душем, пытаясь смыть с себя не самые приятные впечатления вчерашнего дня.

— В гостинице Молчанова так и не объявилась, — сказал Зотов. — Мои люди нашли извозчика, с которым она уехала. Извозчик высадил ее на Главном проспекте. Есть у вас мысли по поводу того, куда она могла деться?

— Абсолютно никаких, — ответил я, смывая мыло с головы.

— Александр Васильевич, я очень надеюсь на ваше благоразумие, — сменил тон Зотов. — Я понимаю, что вы чувствуете. И знаю, что вы способны найти Молчанову, если постараетесь. Хотя бы, с помощью ваших таинственных друзей. Но очень вас прошу не чинить самосуд. Иначе это может кончиться каторгой уже для вас.

— И в мыслях не было, Никита Михайлович, — слегка удивившись, ответил я.

Зотов немного успокоился. Или сделал вид, что мне поверил.

— Вот, и хорошо. Давайте-ка, я сам займусь ее поисками. Вряд ли Молчанова сможет долго скрываться в столице. Для этого нужны знакомства, которых у нее нет. А если мне понадобится ваша помощь, я пришлю вам зов.

— Как скажете, — коротко ответил я.

Во время завтрака Игнат опять завел разговор о кухарке.

— Хорошо бы нам женщину в дом, Александр Васильевич, — отводя взгляд в сторону, сказал он. — Заботливую и хозяйственную.

Я посмотрел на него и понял, что старик с тревогой ждет моего ответа.

— Присядь, — улыбнулся я. — Ты о Прасковье Ивановне говоришь?

— Да я так, в общем, — пробормотал Игнат, осторожно присаживаясь на стул.

— Ну, в общем, так в общем, — не стал спорить я. — А с Прасковьей Ивановной у тебя все серьезно?

— Нравлюсь я ей, — ответил Игнат.

— А она тебе?

— Женщина хорошая, — уклончиво сказал Игнат.

— Что ты мнешься? — рассмеялся я. — Жениться на ней готов? Без этого я ее в дом не возьму, имей в виду. Иначе вы разойдетесь, а мне потом что делать? Ее увольнять, или тебя? Или обоих разом?

Игнат глубоко вдохнул, словно собирался прыгнуть в холодную воду.

— Готов, ваше сиятельство, — сообщил он.

И застыл, ожидая моего ответа.

— Тогда договоримся так, — спокойно сказал я. — В ближайшее время я приглашу Прасковью Ивановну в гости. Сам с ней поговорю, и дом на нее посмотрит. Ты ведь помнишь, что наш дом тоже решает, кому в нем жить?

— Само собой, Александр Васильевич, — обрадовался Игнат.

— Значит, договорились, — кивнул я. — А теперь давай завтракать. Что там у тебя? Снова Прасковья Ивановна постаралась?

— Угадали, ваше сиятельство, — весело ответил Игнат.

После завтрака я спустился в кабинет. Постоял у окна, глядя в сад и задумчиво попивая кофе. Потом посмотрел на пустой стол Елизаветы Федоровны.

В сознании возникло странное ощущение. Я точно знал, что история с убийствами скоро закончится. Но не имел ни малейшего понятия, как именно это произойдет.

Кажется, у моего магического дара появилось новое свойство. Не предсказывать будущее, но предчувствовать его. Наверное, это произошло еще вчера, когда я почувствовал опасность, которая грозила Елизавете Федоровне. Но тогда, в горячке событий, я этого даже не заметил.

Вот, откуда взялась эта внезапная слабость, которая навалилась на меня, когда я убил змею. Так всегда случается, когда открывается способность.

— Поздравляю, — сказал я вслух. — Теперь ты еще и провидец. Интересно, что будет дальше?

Я только собрался послать зов Ивану Горчакову, чтобы узнать, как себя чувствует Елизавета Федоровна. Но не успел.

Ровно в эту секунду до меня докричался Миша Кожемяко.

— Убили еще одну женщину, — сказал он. — И тоже сбросили в воду. Я сейчас еду туда, хочешь со мной?

— Конечно, — быстро ответил я. — Где это произошло?

— Прохожие обнаружили ее в Слепом канале и позвали городового. А он прислал зов мне.

— Ее опознали?

— Еще нет. Я приказал не трогать тело до нашего приезда.

— Еду.

* * *

Чтобы не терять времени, я выкатил из гаража свой мобиль. Съехал с Шепчущего моста, повернул на набережную и послал зов Никите Михайловичу.

— Еще одну женщину убили, — сообщил я ему. — Ее нашли в Слепом канале.

— Знаю, — ответил Зотов. — Я как раз собрался туда. Что же получается, господин Тайновидец? Ваша версия снова трещит по швам? Вы уверяли меня, что убийца будет охотиться за Елизаветой Федоровной. А он взял и нашел себе новую жертву.

— Я пока сам ничего не понимаю, Никита Михайлович. Но уверен, что на месте мы во всем разберемся.

— А ведь я час назад просил вас не мешать расследованию, — заметил Зотов.

— Час назад вы просили меня не охотиться за анималисткой, — уточнил я. — И я обещал вам этого не делать. Но сейчас на место преступления меня вызвала полиция. Кроме того, я уже еду.

— Ладно, — неожиданно согласился Зотов. — Уверен, ваша помощь будет очень кстати. Встретимся на месте.

Но мне не повезло. К набережной Слепого канала я приехал раньше Зотова и даже раньше Миши. Зато столкнулся со следователем Прудниковым. Он как раз вылезал из служебного мобиля.

— А вы что здесь делаете? — спросил Прудников, пронзая меня воинственным взглядом. — Кто вас вызвал.

— Ваш коллега, — сухо ответил я.

— Да? И где же он?

— Уверен, он скоро появится, — сказал я. — Давайте, взглянем на тело, Степан Богданович.

— Я-то взгляну, — согласился Прудников. — А вот вам здесь делать нечего. Полиция вполне разберется без вашей помощи, господин Тайновидец.

— Ваша прежняя версия оказалась ошибочной, — напомнил я. — Кажется, вы подозревали Елизавету Федоровну в том, что она убила других девушек? И вот вам новое убийство, а Елизавета Федоровна здесь совершенно точно ни при чем.

Прудников сорвал с себя очки и принялся яростно тереть стекла носовым платком. Так он делал всегда, когда был расстроен.

— Это еще нужно доказать, — прошипел он. — Возможно, кто-то намеренно совершил убийство, чтобы отвести подозрения от Молчановой.

— Вы слышали о том, что вчера случилось в Воронцовском госпитале? — прямо спросил я.

— Нет, — мгновенно насторожился Прудников. — А что там произошло?

Я внимательно наблюдал за его эмоциями. Прудников не врал, он и вправду ничего не знал. Значит, при всей своей глупости, он не мог быть сообщником Екатерины Антоновны.

— Неважно, — ответил я. — Вас это не касается.

Конец нашему спору положил Миша Кожемяко. Он приехал на полицейском мобиле и сразу подошел к нам. Прудников немедленно прицепился к нему:

— Господин Кожемяко, это вы пригласили графа Воронцова? Имейте в виду, что он не вправе участвовать в полицейском расследовании. Об этом нарушении я доложу начальнику полиции.

Кажется, Прудников умудрился разозлить даже терпеливого и добродушного Мишу. Потому что Миша подошел к нему вплотную, навис над следователем и четко произнес:

— Я пригласил господина Тайновидца в качестве свидетеля. А вы можете жаловаться кому угодно, уважаемый Степан Богданович.

Я одобрительно хмыкнул.

Миша повернулся ко мне:

— Идем, Саша.

Слепой канал был странным сооружением. Он коротким аппендиксом отходил от Крюкова канала и заканчивался тупиком. Вода здесь всегда застаивалась и пахла тиной.

Никто не знал, зачем его вырыли. Возможно, когда-то в нем была стоянка для прогулочных лодок. Эту догадку подтверждали тяжелые бронзовые кольца, намертво вмурованные в гранит стен.

Кажется, Слепой канал существовал со времен строительства самой столицы. Городские власти иногда порывались его засыпать, но у них никак не доходили руки.

Сейчас возле низкой чугунной ограды собирались зеваки. Худощавый молодой человек что-то быстро писал в блокнот, иногда перегибаясь через перила. Наверное, это был репортер одной из городских газет. Возможно, он занимался криминальной хроникой. А может, просто проходил мимо и наткнулся на место происшествия.

Взглянув на него, я вспомнил Черницына. А еще журналиста Михайлова, которого мы нашли вчера на берегу Невы.

Здесь было неглубоко. Я понял это, увидев двух голых городовых, которые стояли посреди канала по пояс в мутной воде. На городовых были только форменные фуражки.

Перед ними плавало тело женщины. Она лежала на воде лицом вниз, но я сразу ее узнал по мешковатому черному платью. Сейчас платье намокло и колыхалось тяжелыми складками. Рядом плавала шляпка с черной вуалью.

Не хватало только обрывка веревки. Впрочем, я был почти уверен, что веревка отыщется на дне канала.

— Ничего не трогали, ваше благородие! — крикнул один из городовых. — Вот, так она и лежала.

— Переверните ее, — распорядился Миша.

Городовые с трудом перевернули тело.

— Это же госпожа Молчанова! — изумленно ахнул Прудников.

— Вы ее знаете? — нахмурился Миша.

— Я тоже ее узнал, — сказал я. — Это мачеха Елизаветы Федоровны. Она приходила ко мне вместе с господином Прудниковым.

— Хотела повидаться с падчерицей? — уточнил Миша.

— Да, — кивнул я. — К тому времени Елизавета Федоровна уже была в госпитале. Но им я об этом не сказал.

— Я и без вас это узнал, — вмешался в разговор Прудников. — Оставил полицейского наблюдать за вашим домом. Он видел, как вы уезжали с целителем, и сообщил мне.

— А вы рассказали об этом Екатерине Антоновне? — понял я.

— Разумеется. Она законный опекун своей падчерицы, и имела право знать ее местонахождение.

— Вчера вечером госпожа Молчанова явилась в госпиталь, — медленно сказал я. — И чуть не убила свою падчерицу. Елизавету Федоровну спасло только чудо. Вы знали, что Молчанова — маг-анималист?

— Анималист?

Прудников непонимающим взглядом уставился на меня через очки.

— У нее был дар управлять животными, — сказал я. — Она использовала этот дар, чтобы устроить два убийства. И хотела совершить третье, но я успел ей помешать.

Прудников подался вперед.

— Успели помешать? Что это значит? Ваши слова про убийства еще нужно доказать. А вот убитую Екатерину Антоновну я вижу своими глазами. И, кажется, догадываюсь, кто может быть к этому причастен. Ведь теперь ее падчерица получит все деньги своего отца? Или я ошибаюсь, господин Тайновидец? Что вы об этом думаете?

— Я думаю, что вы дурак, господин Прудников, — откровенно сказал я. — Непроходимый дурак. Перспектива потерять место следователя плохо сказалась на ваших умственных способностях. Всего хорошего!

С этими словами я повернулся и пошел сквозь толпу зевак к черному мобилю Никиты Михайловича. Он как раз подъехал к набережной Слепого канала.

Глава 23

Зотов был в бешенстве.

— Вы понимаете, что чуть не стали причиной гибели девушки? — шипел он в лицо Прудникову. — Как вам могло прийти в голову на слово поверить подозреваемой?

Прудников вытянулся по струнке. Его глаза испуганно моргали за круглыми очками. Кажется, от страха Степан Богданович забыл, как дышать.

— Сколько раз вы встречались с Екатериной Антоновной Молчановой? — прорычал Зотов. — Ну?

— Три раза, — сиплым голосом ответил Прудников.

— Что она вам говорила? Вспоминайте! Важна любая мелочь, любая деталь!

— Я отправил Екатерине Антоновне сообщение о том, что на ее падчерицу напали. Она приехала в столицу и пришла ко мне.

Язык Прудникова заплетался. Следователь машинально отводил взгляд в сторону. Но, спохватившись, снова смотрел в глаза Никиты Михайловича.

— Дальше, — резко сказал Зотов. — Что мне, клещами из вас все тянуть?

— Мы вместе поехали к графу Воронцову. Но он не позволил Екатерине Антоновне встретиться с падчерицей.

— Это вас не насторожило? Вы не подумали, что Александр Васильевич ничего не делает просто так?

— Подумал, — сознался Прудников. — Я решил, что граф Воронцов и падчерица Молчановой затевают что-то незаконное. И поставил полицейского следить за домом Воронцова.

— Да не поэтому вы полицейского оставили. Боялись, что Александр Васильевич обойдет вас в расследовании?

Зотов бросил быстрый взгляд на меня

— С кем приходится работать, а? — пожаловался он и снова впился глазами в круглое лицо Прудникова.

— О чем вы говорили с Молчановой после встречи с графом Воронцовым?

— Екатерина Антоновна была очень зла. Она сказала, что так этого не оставит. У нее есть покровитель. То есть, был покровитель…

— Кто он? Имя она вам назвала?

— Граф Мясоедов. Он был знаком с мужем Екатерины Антоновны.

— Что? Черт!

Зотов резко повернулся ко мне.

— Господин Тайновидец, вы понимаете, что это значит?

В этот момент Прудников попытался тихо улизнуть. Но Зотов мгновенно пресек его попытку.

— Стоять! До конца следствия вы отправляетесь под домашний арест. Я запрещаю вам выходить из дома, появляться на службе и узнавать что-либо о ходе следствия.

— Что? — пролепетал Прудников. — Вы не имеете права.

Кровь отхлынула от его лица, он стал бледным как призрак.

— Что слышали. Если попытаетесь нарушить запрет, пеняйте на себя.

— Но господин полицмейстер…

— Господина полицмейстера я предупрежу сам. Вы в камеру захотели?

— Нет…

— Тогда марш отсюда!

Прудников повернулся неловко, словно манекен, и спотыкаясь, побрел вдоль канала.

Когда он скрылся за поворотом, Никита Михайлович устало потер лицо руками.

— Ничего не понимаю, — пожаловался он. — Зачем убивать Екатерину Молчанову? Или он решил продолжить ритуал? Бред какой-то! Она совершенно не похожа на других жертв.

Зотов взглянул на Мишу Кожемяко.

— Свидетели происшествия есть?

— Нет, — ответил Миша. — Никто ничего не видел и не слышал.

— Как и во всех остальных случаях. Ну, и что теперь делать? Ни одной зацепки, ни единого доказательства. Я вообще не понимаю, кто убил Молчанову и зачем.

— У меня есть версия, которая все объясняет, — негромко сказал я.

Зотов мгновенно повернулся ко мне.

— Слушаю, Александр Васильевич.

— Екатерину Молчанову убили, потому что она чуть не сорвала ритуал, — сказал я. — Чтобы закончить его, преступник должен сам убить Елизавету Федоровну. А Екатерина Антоновна могла его опередить. Вот он ее и остановил.

— И вы считаете, что это граф Мясоедов?

— У графа больше шансов оказаться нашим подозреваемым, — кивнул я. — У него огромные возможности, связи и деньги.

— Допустим. А журналист Михайлов? Почему убили его?

— Думаю, он не по своему желанию ухаживал за Елизаветой Федоровной. Его об этом попросили. Возможно, заплатили за то, чтобы он втерся к девушке в доверие, а потом ее бросил. Михайлов мог рассказать, кто именно все это затеял.

— Логично, — согласился Никита Михайлович. — Но как мы докажем, что все это придумал Мясоедов?

— Не может быть, чтобы не осталось свидетелей, — сказал Миша. — Кто-нибудь мог видеть, как Мясоедов встречался с Михайловым.

— Это ничего не даст, — поморщился Зотов. — Мало ли, кто с кем встречался! Это даже не косвенные улики.

— Может быть, обратиться за помощью к менталистам? — предложил Миша.

— Нет, — отрезал Зотов. — Даже я не могу просто арестовать Мясоедова и разрешить менталисту копаться в его голове. Точнее, я могу. Но его величество это не одобрит. А если Мясоедов здесь ни при чем? Мы еще не нашли пропавшего аптекаря. Нужен другой выход.

— Нужно спровоцировать убийцу, — сказал я. — Дать ему возможность закончить ритуал. И взять с поличным.

— Как? — резко спросил Зотов. — Вы предлагаете рискнуть жизнью Елизаветы Федоровны?

— Ни в коем случае. Я сыграю ее роль.

Никита Михайлович окинул меня недоверчивым взглядом.

— Вы не слишком-то на нее похожи, — заметил он.

— Это можно исправить, — рассмеялся я. — У меня есть знакомые специалисты. Но сначала нужно убедить Мясоедова в том, что мы перестали его подозревать.

— И как вы это сделаете?

— Назначу графу встречу и поговорю с ним.

— А если он вам не поверит?

— У него нет выбора. Время уходит, и убийца чувствует себя все неуютнее. Он ухватится за любую возможность.

— Почему просто не подождать? В конце концов, время выйдет.

— Потому что в отчаянии он может убить кого-нибудь еще.

— А если это не Мясоедов?

— Тогда мы просто потеряем время. Нужно рисковать.

* * *

В конце концов, мне удалось убедить Зотова. К этому времени тело Екатерины Антоновны Молчановой уже достали из воды и увезли.

Неторопливо шагая вдоль канала, я постарался расслабиться и ни о чем не тревожиться. Даже улыбнулся погожему летнему дню. И в этом хорошем настроении послал зов графу Мясоедову:

— Добрый день, ваше сиятельство. Это Александр Воронцов.

— Здравствуйте, — настороженно отозвался Мясоедов.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Слушаю вас.

— Я прошу о личной встрече. Есть вещи, о которых можно говорить только с глазу на глаз.

— И где вы предлагаете увидеться? — помолчав, спросил Мясоедов.

— Я мог бы приехать к вам, прямо сейчас. Я неподалеку от вашего дома.

— Вы будете один?

— Да.

— Хорошо, приезжайте, — согласился Мясоедов.

— Благодарю вас, — вежливо ответил я.

До особняка Мясоедова я дошел пешком. Прогулялся, а заодно прокрутил в голове предстоящий разговор с графом.

Хмурый охранник со шрамом на левой щеке молча открыл калитку и впустил меня. Наверняка, он послал Мясоедову зов, потому что хозяин встретил меня на крыльце.

Здороваясь, я уловил его эмоции. Мясоедов был встревожен и удивлен. А еще в нем чувствовалась злая решимость.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросил Мясоедов.

— Я хочу принести вам свои извинения, ваше сиятельство, — с легким поклоном ответил я. — Прошу простить мои нелепые подозрения в отношении вас.

— Что? — удивился Мясоедов.

— Мы проверили аптекаря, о котором вы упомянули. Он сбежал, и мы до сих пор не можем его найти. Но в его аптеке мы обнаружили вещественные доказательства. Обрывок старого документа с описанием ритуала. Аптекарь сжег его, но не до конца. Теперь мы твердо уверены, что именно Сергей Тобольцев виновен в убийствах.

— Неожиданно, — сказал Мясоедов.

— Да, ваше сиятельство, — кивнул я. — Ошибки случаются. Мне очень жаль, что из-за ошибки была задета ваша честь. Еще раз прошу меня простить.

Я снова поклонился и сделал вид, что собираюсь уйти. По моим расчетам, граф Мясоедов не должен был так просто меня отпустить. И я не ошибся.

— Подождите, Александр Васильевич, — сказал Мясоедов. — Давайте, пройдем в дом. Разумеется, я на вас не сержусь. Ошибиться может каждый. Хотите кофе? Прошу вас, я не приму отказа.

— Благодарю вас, — кивнул я. — С удовольствием.

По знакомой лестнице из красного мрамора мы поднялись в гостиную. Мясоедов позвонил в небольшой бронзовый колокольчик.

— Принеси кофе, — сказал он слуге, который явился на зов.

Слуга молча кивнул и исчез. Я заметил, что прислуга в доме Мясоедова не отличается разговорчивостью.

— Присаживайтесь, Александр Васильевич.

Мясоедов показал на удобные кресла с резными ножками в виде львиных лап.

— Благодарю, Николай Дмитриевич.

— Так вы уверены, что это аптекарь?

— Посудите сами, — сказал я. — Он вместе с вашим дядей ездил в экспедиции. Точно знал одну из девушек — она служила в его аптеке. Мог знать и остальных, через вашего дядю. Уверен, что полиция это установит. Он очень вовремя исчез, а в его аптеке мы нашли обрывок документа. Мало того — вчера вечером мерзавец попытался напасть на Елизавету Федоровну прямо в госпитале.

— Не может быть, — нахмурился Мясоедов.

— Представьте себе, — кивнул я. — Оказалось, что он маг-анималист. Подбросил в палату к девушке змею.

— Вы уверены, что это Тобольцев?

— А кто же еще? По счастью, в столице не так часто появляются сумасшедшие убийцы. А когда его затея со змеей провалилась, то негодяй убил мачеху Елизаветы Федоровны. Если хотите знать мое мнение, этот Тобольцев окончательно спятил.

Я не рискнул спрашивать Мясоедова, был ли он знаком с Екатериной Антоновной. Вопрос мог его насторожить. Но Мясоедов сам пошел мне навстречу.

— Екатерина Антоновна убита? — воскликнул он.

— В двух шагах от вашего дома, — подтвердил я. — Прохожие нашли ее в Слепом канале. И снова никто ничего не видел. Тобольцев определенно связался с запрещенной магией. Ничем другим его поступки не объяснить. А вы знали Екатерину Антоновну?

— Нет, в том-то и дело. Когда-то я вел торговые дела с ее покойным мужем, но совершенно об этом забыл. Знали бы вы, Александр Васильевич, с каким количеством людей я веду торговлю! Спросите хоть вашего деда, он вам расскажет. Но пару месяцев назад Екатерина Антоновна мне написала. Наверное, нашла адрес в бумагах супруга. Она просила отыскать ее падчерицу.

Мясоедов смущенно улыбнулся.

— Это было через несколько дней после истории с той статьей. Понимаете, в какое неловкое положение я попал?

— Не мне вас судить, — тактично сказал я.

— Я вежливо ответил Молчановой, что постараюсь ей помочь. Потом сжег ее письмо и забыл о ее существовании. Вот и все наше знакомство.

Мясоедов откинулся в кресле и вытянул длинные ноги. Молчаливый слуга поставил на столик между нами поднос с чашками, кофейником и печеньем.

— Попробуйте печенье, Александр Васильевич, — предложил Мясоедов, пока слуга разливал кофе. — Моя кухарка изумительно его делает.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

Печенье и в самом деле оказалось очень вкусным. Рассыпчатое песочное тесто таяло во рту, его вкус прекрасно сочетался с кофе.

— Да, задал вам задачку этот Тобольцев, — заметил Мясоедов.

— И не говорите, — согласился я.

Мне было понятно, чего ждет граф. Он хотел понять наши дальнейшие планы. Поэтому он поил меня кофе, вел со мной светские беседы. И даже рассказал о письме Екатерины Антоновны.

— И что же вы собираетесь делать дальше? — спросил Мясоедов. — Или я не вправе задавать такой вопрос?

— Ну, отчего же, — улыбнулся я, беря из вазочки еще одно печенье. — Отчасти, мои планы касаются и вас. Вы ведь хотели навестить Елизавету Федоровну?

— И сейчас хочу, — подтвердил граф. — Честно говоря, я чувствую вину перед девушкой. Из-за меня она лишилась службы. А теперь и ее близкий человек погиб. Как знать, если бы я написал Екатерине Антоновне, что знаком с ее падчерицей, сейчас женщина была бы жива.

— В гибели Екатерины Антоновны виноват только ее убийца, — сказал я. — Но я вас понимаю. Я собираюсь забрать Елизавету Федоровну из госпиталя. Девушке опасно оставаться в столице. Думаю, ей нужно уехать подальше отсюда.

— Куда? — спросил Мясоедов.

— Хотя бы, в свое имение. Там она будет в безопасности. Тем более, теперь ей предстоят хлопоты с наследством.

Я наклонился ближе к Мясоедову и понизил голос:

— Мы убеждены, что убийца проводит магический ритуал. А его имеет смысл проводить только в Месте Силы. Поэтому нужно как можно скорее увезти Елизавету Федоровну из столицы. Разумеется, под надежной охраной.

— Это разумно, — согласился Мясоедов.

Его напряжение заметно возросло. Мне показалось, что даже воздух в комнате сгустился.

— Завтра вечером я заберу Елизавету Федоровну из госпиталя, — добавил я. — Пару дней она поживет у меня, пока мы не подготовим ее отъезд. В моем доме она будет полностью защищена. Магия дома не впустит посторонних, даже мышь не проскочит.

Я взял еще одно печенье.

— Ваше сиятельство, я приглашаю вас в гости. Скажем, послезавтра. Вам будет удобно? Вы сможете без помех поговорить с Елизаветой Федоровной.

— Вы очень добры, Александр Васильевич, — улыбнулся Мясоедов.

В его улыбке мне почудилось торжество.

— Ну, что вы, — серьезно ответил я. — Я в долгу перед вами. Надеюсь, это приглашение загладит мою вину.

— Я непременно приеду, — пообещал Мясоедов.

Я буквально почувствовал, как его огромное напряжение внезапно растаяло без следа. Кажется, оно сменилось предвкушением.

Граф дружески подмигнул:

— Может, по рюмочке, Александр Васильевич? В знак того, что недоразумение между нами улажено. У меня есть отличный коньяк.

— С удовольствием, но не сегодня, Николай Дмитриевич, — ответил я. — Слишком много дел. Я и так вас заболтал, простите.

Я поставил чашку и поднялся из кресла.

Мясоедов тоже встал. Когда мы спускались по лестнице, он несколько бесцеремонно спросил:

— Почему вы занимаетесь этими расследованиями? Неужели Игорь Владимирович не смог бы подыскать для вас другое занятие?

Я развел руками.

— Такой уж у меня Путь. Порой я сам не знаю, куда он меня заведет. А к торговым делам у меня совершенно нет способностей. Помните, вы говорили про инженера Изюмова? Вчера я имел неосторожность дать ему денег, и с тех пор от него ни слуху, ни духу. Начинаю думать, что вы и здесь оказались правы.

— Вы еще очень молоды, Александр Васильевич, — снисходительно усмехнулся Мясоедов. — С возрастом наберетесь опыта и научитесь разбираться в людях.

— А у вас какой путь, Николай Дмитриевич? — с любопытством спросил я.

— Мне в свое время выпала Монета, — ответил Мясоедов. — Вот и занимаюсь торговлей. Денежка к денежке, получается капитал.

— Вам повезло, — кивнул я.

Мясоедов сам открыл передо мной дверь и дружески протянул руку.

— До встречи, Александр Васильевич, — улыбнулся он. — Благодарю, что заглянули.

Его рукопожатие было крепким и сильным. А светлые глаза очень похожи на кусочки льда.

Это был оценивающий взгляд убийцы.

Охранник молча открыл передо мной калитку. Выйдя на улицу, я почувствовал, что от напряжения по моей спине течет струйка холодного пота.

Отойдя подальше от графского особняка, я послал зов Никите Михайловичу:

— Разговор прошел отлично. Думаю, Мясоедов клюнул.

— Ну, и что будем делать дальше? — нетерпеливо спросил Зотов.

— Вы еще на Слепом канале?

— Что мне там делать? Сижу в своем кабинете, разбираюсь с бумагами.

— Ваш кабинет — отличное место для заговора, — одобрил я. — Предупредите охрану, чтобы меня пропустили к вам. И Мишу Кожемяко тоже вызовите, он нам понадобится.

— А этот ваш человек, который должен сделать вас похожим на Елизавету Федоровну? — спросил Зотов. — Он приедет?

— Надеюсь, — сказал я. — Кажется, репетиция в Старом театре уже закончилась, а до вечернего спектакля далеко.

— Вы собираетесь воспользоваться помощью артиста? — изумился Зотов.

— Разумеется, — невозмутимо ответил я. — Нам ведь нужен специалист.

— Только артистов мне в управлении не хватало, — вздохнул Никита Михайлович. — Ладно, жду.

Я отыскал свой мобиль там же, где его оставил — у парапета Слепого канала. Машинально взглянул вниз, через перила — на темной воде сверкала радужная пленка. Почему-то она напомнила мне невидимую границу магического пространства.

— Ваша милость! — услышал я детский голос. — Ваша милость!

Затем кто-то бесцеремонно дернул меня за полу пиджака.

Повернувшись, я увидел девочку лет семи. Ее светлые волосы были заплетены в две тугие косички. Девочка внимательно и серьезно смотрела на меня.

— Что случилось, барышня? — с улыбкой спросил я.

— Вы не видели моего пса? Я оставила его здесь и отошла по очень важному делу. А теперь его нет.

— Вы его привязали?

— Нет. Я никогда не привязываю Пирата. Я просто сказала ему сидеть, и все.

— А что это за важное дело, по которому вы отошли? — спросил я.

— Об этом не говорят в приличном обществе, — серьезно ответила девочка.

Я не сдержал улыбку.

— Может быть, и ваш пес отошел по очень важному делу?

— Зачем? — удивилась юная собаковладелица. — Он же пес.

— Какого размера ваш Пират? — спросил я.

— Примерно вот такой.

Девочка подняла ладонь вровень со своей макушкой.

— Ладно, — согласился я. — Давайте поищем его.

Я огляделся по сторонам. Ни одной собаки поблизости не было. Зато на другой стороне улицы я увидел мясную лавку.

— Ваш Пират любит мясо?

Девочка снисходительно посмотрела на меня.

— Конечно.

— Тогда предлагаю заглянуть вот в тот магазинчик.

Дверь мясной лавки была приоткрыта. Изнутри слышались глухие ритмичные удары.

Плечистый мясник, широко расставив ноги, рубил мясо на толстой деревянной колоде. Его широкий тесак с блестящим лезвием мерно поднимался и падал.

Перед мясником неподвижно сидел большой лохматый пес. Он не сводил с мясника взгляда печальных глаз.

— Пират! — строго спросила девочка. — Ты почему ушел без разрешения?

Пес грустно вздохнул и с упреком посмотрел на нас.

Девочка сердито нахмурилась и топнула ногой.

— Иди сюда.

Еще один тяжелый вздох. Затем пес поднялся и подошел к хозяйке. Он и в самом деле, был с нее ростом.

— Благодарю вас, ваша милость, — вежливо сказала девочка. — Идем, Пират.

Я слышал, как она объясняла псу:

— Ты не должен уходить без разрешения. Так и потеряться недолго.

Я кивнул мяснику и тоже вышел на улицу. Усевшись на сиденье мобиля, запустил мотор и послал зов Спиридону Ковшину:

— Господин артист, это Александр Воронцов. Мне нужна ваша помощь.

Глава 24

Я подъехал к заднему входу в управление Тайной службы. И почти сразу из-за угла появился Спиридон Ковшин. Увидев его, я удивленно поднял брови.

Артист был одет с иголочки. Отлично пошитый костюм, элегантные туфли. Из-под шляпы, небрежно сдвинутой на затылок задорно выбивались рыжие волосы.

— Прекрасно выглядите, господин артист, — улыбнулся я.

Ковшин изобразил легкий поклон.

— Благодарю, ваше сиятельство.

— Денежные затруднения господина Кастеллано остались в прошлом? — поинтересовался я. — Он начал платить артистам так, как они того заслуживают?

Господин Марио Кастеллано был режиссером Старого театра, в котором служил Ковшин.

— У нас новая постановка, — похвастался Ковшин. — Зрителям нравится. Зал каждый вечер полон, касса — тоже. А что еще нужно артистам для счастья?

— У вас главная роль? — предположил я.

— Да, — скромно согласился Ковшин.

— Так кого же вы играете?

— Тайновидца.

— Кого? — изумился я.

— Господин Кастеллано придумал поставить спектакль с детективным сюжетом. И не прогадал. Публика любит таинственные истории.

— Пожалуй, нужно будет взглянуть, — решил я.

— Приходите, — обрадовался Ковшин. — Я и билеты для вас захватил. Вот.

Он протянул мне два билета.

— Лучшие места.

— Спасибо, — улыбнулся я. — А как поживает Екатерина Муромцева?

— Все хорошо, — чуть смущенно улыбнулся Ковшин. — Играем вместе. У Кати роль моей напарницы. Недавно сняли новую квартиру неподалеку от театра. Наконец-то я выбрался из Дождливого квартала.

Ковшин передернул плечами.

— Брр! Терпеть не могу сырость.

— Как ваш дар? — поинтересовался я. — Поладили с ним?

Спиридон Ковшин обладал редким магическим даром — он был перевертышем. Магическое существо, зубастый чешуйчатый ящер, который иногда оборачивался человеком. Мы познакомились с Ковшиным, когда его дар вышел из-под контроля — не без помощи другого артиста.

— Все хорошо, ваше сиятельство, — кивнул Ковшин. — Вы тогда правильно сказали — я могу сам выбирать, кем мне быть. Так и вышло.

— Очень рад за вас.

— Вы сказали, что вам нужна моя помощь, — напомнил артист.

— Да. Но это мы обсудим в кабинете начальника Тайной службы. Прошу!

— Спиридон Ковшин? — прищурился Никита Михайлович. — Конечно, я мог бы догадаться. Как поживаете, господин артист? Больше не бегаете по ночам, сверкая зубами и пугая горожан?

— Не бегаю, — усмехнулся Ковшин. — Я и вам принес билеты.

И он выложил на стол два прямоугольника из плотного картона.

— Господин Тайновидец? — удивленно прочитал Зотов. — Это еще что такое?

— Новый спектакль, — улыбнулся я. — Господин Ковшин играет в нем главную роль.

— А кто играет начальника Тайной службы? — нахмурился Никита Михайлович.

— Такой роли нет, — дипломатично ответил Ковшин. — Господин Кастеллано решил не выставлять на сцене важных государственных служащих. Кроме полицейских, конечно. Но без них не обойтись.

Миша Кожемяко, который приехал раньше нас, возмущенно фыркнул.

— Вот так днем и ночью трудишься на благо Империи, а твои заслуги остаются в тени, — философски заметил Зотов.

— Не терзайте артиста, — добродушно сказал я. — Если хотите, я попрошу господина Кастеллано ввести вас в спектакль. Уверен, мне он не откажет.

— Еще чего! — грозно рыкнул Зотов. — Ладно, к делу. Александр Васильевич, вы объяснили господину Ковшину, что от него требуется?

— Мне нужно сменить внешность, — улыбнулся я. — Сможете на время придать мне облик рыжеволосой девушки?

— Собираетесь за кем-то следить? — удивился Ковшин. — Господин Тайновидец, хотите совет от профессионального артиста?

— Разумеется, — кивнул я.

— Не нужно превращаться в кого-то другого, чтобы вас не узнали. Достаточно легких изменений. Другое выражение лица, другой костюм. Вот и все. Большинство людей не отличаются наблюдательностью.

— Благодарю, непременно запомню, — улыбнулся я. — В будущем пригодится. Но дело в том, что мне нужно стать похожим на конкретную девушку. Настолько, чтобы нас было невозможно различить.

— Это уже сложнее.

Артист задумчиво сдвинул шляпу на затылок.

— Здесь не обойтись без зелья превращения.

— Так в чем же дело? — удивился я.

— А, так вы не знаете? Теперь зелья превращения запрещены законом. Их изъяли из всех лавок. Артистам приходится работать по старинке — парик, грим. И талант, конечно.

— Ну, конкретно вам это лишь на руку, — усмехнулся я. — С вашим-то магическим даром вы можете стать кем угодно, без всякого зелья.

— Да, мне повезло, — скромно кивнул Ковшин. — Теперь господину Кастеллано трудно без меня обойтись. Но вы-то не перевертыш.

Он прошелся по кабинету и снова посмотрел на нас.

— Так и быть, я готов вам помочь. Хотите, я сам сыграю эту рыжеволосую девушку? Мне не трудно. Только объясните, зачем это вам. И что мне придется делать. Я не подведу, вот увидите.

— Хотите поучаствовать в расследовании? — рассмеялся я.

— Ну, да, — ничуть не смутился Ковшин. — Мне это нужно для роли. Заодно и вам бы помог.

— К сожалению, это невозможно. Придется вам перевоплощать меня.

— А как же зелья превращения? Запрещены строго.

Ковшин покосился на Зотова.

Никита Михайлович хлопнул ладонью по столу.

— Я разрешаю. В интересах расследования.

— Вы ведь захватили с собой зелья? — улыбнулся я.

— Ну, у меня завалялась парочка, еще из старых запасов. Вот, я и прихватил, на всякий случай. Только для того, чтобы помочь.

Он достал из кармана несколько пузырьков с зельем.

— Зеркальные зелья тоже привез, не беспокойтесь.

— Скажите-ка честно, господин артист, — прищурился Никита Михайлович. — Некоторые лавки до сих пор торгуют этими зельями? Несмотря на запрет?

— Я ничего об этом не знаю, — невозмутимо ответил Ковшин. — Говорю же, мне зелья без надобности. Господин Тайновидец может подтвердить.

— Ладно, — поморщился Зотов. — Не до этой мелочи сейчас. Давайте уже начинать. Перевоплощайтесь, господин Тайновидец. Любопытно будет взглянуть на ваши актерские таланты.

— Подождите, — неожиданно сказал Миша. — Кое о чем мы забыли.

Мы с Зотовым одновременно посмотрели на него.

— Елизавета Федоровна не может ехать из госпиталя одна, — торопливо объяснил Миша. — После нападения это будет выглядеть подозрительно. Кто-то должен ехать с ней.

— Черт, ты прав, — признал я. — И не кто-то. Мне и нужно с ней ехать.

— Об этом я и говорю, — кивнул Миша. — Думаю, роль Елизаветы Федоровны лучше сыграть мне.

— Может, все же я справлюсь? — снова предложил Ковшин. — У меня опыт. Нужно только взглянуть на девушку.

— Нет, это должен быть я, — упрямо повторил Миша.

Глядя на друга, я понял, что для него это личный вопрос. Он хотел сам поймать преступника — на то он и полицейский следователь.

— Да, это хорошая идея, — поддержал я друга. — Миша начал это расследование, ему его и заканчивать. Магия это одобрит.

— С каких пор вы стали суеверным, Александр Васильевич? — удивился Зотов.

— Это не суеверие, — улыбнулся я. — Если с магией можно заключить договор, значит, и свое мнение у нее есть. Я стараюсь его уважать.

— Начинайте уже, — махнул рукой Никита Михайлович.

— Сядьте в кресло и закройте глаза, — сказал Ковшин Мише. — Дышите ровно и пару минут ни о чем не думайте.

Миша закрыл глаза и послушно засопел.

— Не нужно так стараться, — подсказал ему Ковшин. — Просто дышите.

Зотов хотел еще что-то сказать, но артист приложил палец к губам.

А я с интересом смотрел, как Миша готовится к перевоплощению.

Когда его дыхание успокоилось, Ковшин сказал:

— Теперь представьте себе девушку, в которую вы хотите превратиться. Я буду задавать вопросы. Не отвечайте на них, просто представляйте.

Миша молча кивнул, не открывая глаз.

— Какого она роста? — спросил Ковшин. — Какое у нее лицо? Какие губы? Цвет глаз? Форма носа?

Он говорил не спеша, делая паузы между вопросами.

— Какого цвета ее волосы? Как она улыбается? Как хмурится? Как двигается? Как она говорит?

Зотов уважительно кивнул — обстоятельный подход артиста произвел на него впечатление.

Ковшин задал последний вопрос. Затем вложил в руку Миши пузырек с зельем превращения.

— Выпейте это, господин полицейский. Только не открывайте глаза.

Миша нервно поморщился. Потом решительно проглотил зелье.

Его плечистая фигура задрожала и расплылась — как будто Миша за секунду превратился в призрака. Мы могли видеть только темное пятно.

Миша стал меньше ростом. Форменный мундир обвис на его плечах. Волосы приобрели медный цвет и завились кудрями.

— Можно открывать глаза? — хриплым от волнения баском спросил он.

Это было так неожиданно, что я рассмеялся:

— Голос!

— Это поправим, — кивнул Ковшин, доставая еще одно зелье. — Нет, глаза открывать пока нельзя. Как вам, Александр Васильевич? Похож?

Я обошел вокруг Миши, придирчиво разглядывая его.

— Нос чуть тоньше и курносый. Ага, вот так. Талия тоже потоньше.

Слушая меня, Ковшин делал легкие движения руками над Мишиной головой.

— Магия иллюзий? — спросил я.

— Ага, — небрежно кивнул артист.

— Скулы чуть выше. И брови тоже.

Через пять минут Миша был похож на Елизавету Федоровну как родную сестру.

— Отлично, — улыбнулся я. — Миша, ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — настороженно ответил Миша.

Кажется, он уже начал жалеть, что связался с магией превращения.

— У вас есть зеркало? — спросил Спиридон у Зотова. — Лучше, большое.

— Сейчас, — кивнул Никита Михайлович.

Он послал кому-то зов, и через минуту двое служащих внесли в кабинет большое зеркало.

— Поставьте у стены, — показал им Зотов. — Чары с него сняты?

— Да, — кивнул служащий. — Леонид Францевич сказал, что все в порядке.

— Недавно конфисковали, — сказал нам Зотов, имея в виду зеркало. — Стояло в спальне у одного богатого фабриканта. Ушлый племянник зачаровал его, чтобы дядя быстрее старел. Мечтал получить наследство.

— Находчивый юноша, — рассмеялся я.

— Можете открывать глаза, — сказал Спиридон Мише.

Миша изумленно уставился на свое отражение.

— Похож, — сказал он женским голосом.

Голос был чуть выше, чем у Елизаветы Федоровны. Но я решил, что это мелочи. В остальном сходство было поразительное.

— Встаньте, — попросил его Ковшин.

Миша осторожно поднялся из кресла и схватился за брюки.

— Падают.

— Я привезу подходящую одежду, — кивнул я.

— Только выбери что-нибудь попроще, — взмолился Миша. — Я же не разберусь в этих застежках и завязках.

— Найдем кого-нибудь, кто поможет, — довольно улыбнулся Зотов. — Смотрите-ка, у вас получилось! Господин Кожемяко, пройдитесь.

Придерживая руками брюки, Миша сделал несколько осторожных шагов. Запнулся, и чуть не упал.

— Над походкой придется поработать, — усмехнулся Ковшин. — Когда у вас премьера?

— Премьера? — непонимающе нахмурился Зотов.

— Завтра, поздно вечером, — решил я. — Нам понадобится ваша помощь. Зелье действует три часа, я правильно помню?

— Да, — кивнул Ковшин. — Но Зеркальное зелье я тоже привез. Можно снять магию в любой момент.

Услышав это, Миша облегченно выдохнул.

— Отвезем тебя в госпиталь, — решил я. — Попрошу Макарова, он выделит тебе отдельную палату с зеркалом. Будешь там практиковаться до завтрашнего вечера под присмотром господина артиста. А я привезу одежду.

— Скажите, господин артист, — прищурился Зотов. — А полицейских тоже можно замаскировать? Это нужно для поимки преступника.

— Запросто, — подтвердил Ковшин. — Но ведь они государственные служащие. Как же я могу поить их запрещенными зельями?

Он хитро улыбнулся.

— Это мой приказ, — недовольно буркнул Зотов. — Я беру всю ответственность.

— Сделаем, — заверил его Спиридон.

* * *

— Не можете удержаться от шуток? — с улыбкой спросил я Ковшина, когда мы вместе вышли из управления Тайной службы. — Будьте осторожнее с Никитой Михайловичем.

— Я артист, — легкомысленно усмехнулся Спиридон. — У нас вся жизнь — шутка. Зачем вам понадобились эти превращения?

— Расскажу, когда все закончится, — пообещал я. — А до тех пор — никому ни слова.

— Договорились, — кивнул Ковшин.

Он отправился в театр — скоро должен был начаться спектакль. А я поехал домой.

Особняк встретил меня таинственной тишиной. Поставив мобиль в гараж, я запер ворота. Несколько минут постоял в саду, наслаждаясь вечерней тишиной и прохладой. Потом толкнул дверь и поднялся на второй этаж. Темные ступеньки деревянной лестницы привычно и уютно поскрипывали под ногами.

Игнат, что-то бормоча себе под нос, хлопотал на кухне. Он держал над огнем жаровни небольшой ковшичек и неумело, но старательно помешивал его содержимое.

— Вернулись, ваше сиятельство? — ненатурально удивился он. — А я и не заметил. Что-то вы рано сегодня. И зов не прислали, не предупредили. А у меня ужин почти готов — как чувствовал.

Я заглянул через его плечо:

— Что тут у тебя?

— Соус бешамель к картофельной запеканке, — отрапортовал слуга, не сводя глаз с содержимого ковшичка.

— Ого! — удивился я. — Осваиваешь кулинарные премудрости?

— Осваиваю, ваше сиятельство, — сознался Игнат.

Я обвел взглядом кухню. На спинке старого кресла, в котором любил сидеть Игнат, висел фартук из плотной ткани, расписанной крупными огненными цветами. Этот фартук я уже где-то видел, и совсем недавно. Игнату он точно не принадлежал.

— А чей это фартук? — спросил я Игната.

— Какой фартук, ваше сиятельство? — быстро ответил слуга.

— Вот этот, в цветочек.

— Да откуда здесь фартуку взяться? — удивился Игнат. — Вы бы не говорили мне под руку, Александр Васильевич! Убежит ведь проклятый соус.

— Вот же он, висит на кресле.

Я снова посмотрел на кресло. Никакого фартука на спинке не было.

— Что происходит? — спросил я дом.

Но особняк сделал вид, что не расслышал мой вопрос.

— Значит, заговор, да? — вслух сказал я. — Игнат, признавайся — что вы тут затеяли?

— Да ничего не затеяли, ваше сиятельство. С чего вы взяли-то?

Игнат неловко дернул рукой от волнения. Ложка упала на пол, по кухне полетели густые белые брызги.

— Вот же напасть!

Поставив ковшичек на жаровню, Игнат бросился поднимать ложку. Соус только этого и ждал — он поднялся густой шапкой и с шипением полился на огонь.

Игнат бросил ложку и схватил ковшик.

— Сгорел, — несчастным голосом сказал он.

Отставив ковшичек в сторону, он огорченно взмахнул рукой.

— Не расстраивайся, — улыбнулся я. — Первый блин комом. Лучше скажи, где ты прячешь Прасковью Ивановну. Это ведь она запеканку испекла?

— У меня в комнате она, — с убитым видом ответил Игнат. — Уйти не успела. Мы в окно увидели, как вы подъехали. Вот я Прасковью Ивановну и спрятал у себя. Думал, позже выпущу ее, а вы ничего и не заметите.

— И дом с тобой в сговоре, — рассмеялся я. — Хороши, ничего не скажешь! Зачем вы все это устроили?

— Как же, ваше сиятельство! Вы же сами сказали, что дом должен Прасковью Ивановну принять. Я подумал — а вдруг не примет? Вот и позвал ее, пока вас не было, чтобы попробовать. Если бы дом ее не впустил — так и вас бы тревожить было незачем.

— Вот оно что, — понял я. — Разумно. А дом впустил, значит?

— Сразу, — обрадованно закивал Игнат. — Понравилась она дому, точно вам говорю.

— Так и есть? — спросил я, подняв глаза к потолку.

В ответ пришла теплая волна, которую я ощутил всем телом. Дом подтверждал слова Игната.

— Вижу, вы окончательно сговорились, — рассмеялся я. — Знаете, что? Я этому рад.

— Так вы не сердитесь, ваше сиятельство? — осторожно спросил Игнат.

— А с чего бы мне сердиться? — удивился я. — Ты все правильно сделал. Думаю, теперь нужно будет пристроить на первом этаже еще парочку комнат и обставить их по вкусу Прасковьи Ивановны.

Я снова посмотрел на потолок:

— Ты ведь этим займешься?

Еще одна волна тепла подтвердила мою догадку.

— Зови Прасковью Ивановну, — подмигнул я Игнату. — И накрывай на стол. Будем ужинать втроем. Нужно же попробовать запеканку, пока она не остыла. Я по запаху чувствую, насколько она восхитительна.

Глава 25

Следующим вечером я сидел за столиком в кофейне Набиля и неторопливо потягивал горячий крепкий кофе со сливками. Дул холодный западный ветер. Он снова гнал невскую воду вверх по течению. От этого по реке ходили волны, и плот слегка покачивало.

На столике передо мной уже стояли три пустые чашки.

— Предстоит трудный вечер, Александр Васильевич? — понимающе спросил Набиль.

Он убрал пустые чашки, а передо мной снова поставил полную — со свежим кофе.

— Да, — кивнул я. — Сегодня мы будем ловить убийцу. Помните, я рассказывал вам про человека, который нападал на девушек? Он убивал их на мостах, во время обратного течения. От него пострадала Елизавета Федоровна.

— Вы нашли его? — улыбнулся Набиль.

Я пожал плечами.

— Мы расставили ловушку. Надеюсь, он попадется.

— А как себя чувствует Елизавета Федоровна?

— Она в трудной ситуации. Из-за нападения ее магический дар резко усилился. Пришлось поместить ее в госпиталь. И не просто в госпиталь, а в особую палату, которая полностью изолирована от всякой магии. К ней даже заходить никому нельзя — во всяком случае, никому из одаренных. И зов посылать нельзя. Ей теперь и поговорить не с кем, кроме сиделки.

— Такое пережить непросто, — согласился Набиль. — Магу, который только-только почувствовал свой дар, нельзя надолго оставаться в одиночестве. Это может лишить его уверенности в своих силах. И тогда плохо дело.

Набиль сварил себе кофе и присел за мой столик.

— Хотите послушать одну старую историю? — спросил он.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Вы знаете, что я много лет путешествовал по всем уголкам мира. Я очень любопытен — как и всякое магическое существо. Особенно меня интересовали люди. Я ведь одновременно и похож на них, и отличаюсь. Мне нравилось бродить среди людей, слушать их разговоры, наблюдать за их поступками. И очень нравилось оставаться незамеченным.

Набиль весело улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

— Беда была в том, что любой сильный маг легко мог распознать мою магическую природу. А сильных магов хватало во все времена.

— И что же вы придумали? — заинтересовался я.

— В одном небольшом городке я повстречался с искусным артефактором. Он держал небольшую мастерскую в переулке, где густо росла сирень. Чинил часы и замки для горожан. Делал охранные амулеты, накладывал магическое плетение на кухонные ножи, чтобы они никогда не тупились. А по вечерам любил придумывать всякие забавные магические штуковины. Однажды он сделал маленькую собаку — величиной не больше ладони. Она задорно лаяла, спала у него в ногах и даже гонялась за кошками. В другой раз нанес магическое плетение на бокал — и тот каждый вечер сам собой наполнялся его любимым напитком.

— Очень удобно, — улыбнулся я.

— Для меня он сделал амулет. Как только я надевал его, вся моя магическая сила оставалась внутри. Ни один маг не мог заметить ее. Я становился неотличим от обычных людей, у которых вовсе нет магического дара.

— Подождите, — нахмурился я. — Вы надевали этот амулет, и магия не могла воздействовать на вас?

— Нет, — покачал головой Набиль. — Наоборот. Я не мог воздействовать на магию.

— Значит, Елизавете Федоровне такой амулет не подойдет, — расстроился я. — Зато я мог бы им воспользоваться, чтобы поговорить с ней без вреда для нее.

— Да, — кивнул Набиль. — Поэтому я вам про него и рассказал. Но вы должны помнить, что у такого амулета есть свои ограничения. Нельзя носить его слишком долго. Иначе вы потеряете магический дар навсегда.

Джинн щелкнул ногтем по фарфоровой чашке, и она тихо зазвенела.

— Такое магическое плетение иногда наносят на кандалы, а потом надевают их на преступников, — сказал он. — Это самая мучительная участь для мага, которую только можно себе представить.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я. — А этот амулет еще у вас? Вы можете одолжить его мне?

— Я поищу, — согласился Набиль.

Он скрылся зе стойкой и почти сразу вернулся.

— Вот, возьмите.

Джинн протянул мне простое бронзовое кольцо, которое висело на тонкой цепочке.

— Только не надевайте его здесь, если не хотите промокнуть до нитки.

— Кофейня сразу исчезнет? — улыбнулся я.

— Вот именно.

Конечно, я не удержался. Едва сойдя на берег, сразу же надел амулет. Холодный металл коснулся кожи, и меня словно обступила ватная тишина.

Не знаю, как это объяснить. Я по-прежнему слышал тонкий свист ветра и плеск воды, крики чаек и шум мобилей на другом берегу реки.

Но из этой привычной симфонии пропала какая-то важная тема. Словно в оркестре замолчал один-единственный инструмент. Но без него вся музыка потеряла смысл.

Краски потускнели. Даже трава как будто выцвела и покрылась пылью. А вечернее небо стало серым и обыденным.

Ледяные мурашки побежали по спине. Я почувствовал себя неуютно. Обернулся и увидел, что магическая кофейня бесследно исчезла. Остались только серые мокрые камни, сердитые волны и принесенный ими мусор.

— Так вот как это бывает? — вслух сказал я.

Стоило мне снять кольцо, и кофейня снова появилась. Мир стал прежним — цветным и удивительным.

Набиль стоял, облокотившись о перила, и смотрел на меня. Он помахал мне рукой, и я кивнул ему в ответ.

* * *

— Вам не по себе, да? — спросила Елизавета Федоровна, сочувственно глядя на меня.

— Есть немного, — честно сказал я. — Но к этому можно привыкнуть. В том-то и коварство этого магического плетения.

Иван Горчаков все же пропустил меня в палату к девушке — после того, как убедился, что не может почувствовать мой магический дар. Даже его умение целителя оказалось бессильным против магии старого бронзового кольца.

Теперь кольцо висело у меня на шее, а мир снова был тусклым и тихим — без малейших признаков магии.

— Значит, мы не сможем видеться слишком часто, — сказал Елизавета Федоровна. — Но иногда — это намного лучше, чем никогда.

— Не все так плохо, — улыбнулся я. — Вам осталось провести в госпитале всего несколько дней. Потом вы будете свободны.

Елизавета Федоровна удивленно посмотрела на меня:

— Как это? Ведь целитель говорил, что мне нужно пробыть здесь не меньше года.

— Вам придется провести некоторое время вдали от магии, — объяснил я. — Но кто сказал, что весь этот срок нужно сидеть взаперти? Достаточно не приближаться к Местам Силы, только и всего. Поживете вдалеке от столицы, ничего страшного. Поедете к себе домой. Заново познакомитесь с жителями своего городка. Вас там многие помнят и хорошо к вам относятся.

— Откуда вы знаете? — слабо улыбнулась Елизавета Федоровна.

— Миша узнавал, — ответил я. — Он посылал запрос в ваши родные места. У вас там чудесный дом. Он стоит на краю березовой рощи. Рядом есть озеро, в котором можно купаться и ловить рыбу. Есть конюшня с верховыми лошадьми. Есть библиотека, в которой немало книжек о магии. Ваш отец любил их читать.

— Я совсем не помню своих родителей, — расстроилась Елизавета Федоровна.

— Вы вспомните, — уверенно сказал я. — Нужно просто немного времени.

— А что потом?

Я улыбнулся.

— У вас впереди удивительная жизнь. Жизнь мага с редким и сильным даром. Постепенно ваш дар окрепнет, и вы сможете вернуться в столицу, если захотите. Войдете в Храм Путей и примете свой Путь. Пойдете по нему. Поверьте, это самая лучшая судьба, о которой только можно мечтать.

— Скорее бы все это сбылось, — сказала Елизавета Федоровна.

— Непременно сбудется. Когда я учился в Императорском магическом лицее, у нас была любимая поговорка. Магии виднее, говорили мы. И знаете — всегда так оно и оказывалось. Это иногда очень трудно — довериться магии, а не пытаться спорить с ней или подчинить ее себе. Но это единственный путь к настоящей силе. И к настоящей жизни.

— Магии виднее, — с улыбкой повторила девушка. — Я запомню.

— Кстати, перед вашим отъездом вас ждет сюрприз, — улыбнулся я.

В глазах Елизаветы Федоровны вспыхнуло любопытство.

— Какой?

— Хороший, — улыбнулся я. — Вам понравится. А сейчас мне пора. Хочу посмотреть в глаза вашему обидчику.

— Берегите себя, Александр Васильевич!

— Договорились, — кивнул я.

* * *

— Ну, как вам?

Спиридон Ковшин с гордостью смотрел на меня.

А я удивленно смотрел на почти точную копию Елизаветы Федоровны, в которую превратился Миша Кожемяко.

— Изумительно, — честно сказал я. — Сам бы их легко перепутал. Миша, пройдись, пожалуйста.

Миша сделал несколько шагов. Его левая нога подвернулась, и он чуть не упал.

— Чертовы каблуки! Как только женщины на них ходят?

— Придется потерпеть, — улыбнулся я. — В тапочках ты будешь смотреться неубедительно. Да и догонять в них преступника неудобно.

— Думаешь, в туфлях удобно? — возразил Миша.

Рыжая челка упала ему на лицо, и он машинально откинул ее движением головы.

— У тебя уже появились навыки, — одобрил я. — Отлично.

Миша с подозрением посмотрел на меня:

— Смеешься?

— Если только совсем немного, — успокоил я его.

— Александр Васильевич, а вы можете взять меня с собой? — неожиданно спросил Спиридон Ковшин.

— Куда? — удивился я.

— На операцию. Я никогда не видел, как задерживают магических преступников. А мне это нужно для роли.

Он увидел, что я сомневаюсь, и торопливо добавил:

— Вы-то можете меня понять. Я ведь помогал вам с подготовкой этого спектакля. Считайте, что в некотором роде я режиссер. А какой режиссер не хочет увидеть премьеру?

— Можете поехать с нами в мобиле, — кивнул я. — Посмотрите оттуда. Правда, я сомневаюсь, что вам удастся что-то разглядеть.

Я взглянул в окно, за которым уже сгустилась ночная темнота.

— Миша, нам пора.

Вместо извозчика Зотов прислал за нами переодетого сотрудника Тайной службы на неприметном потрепанном мобиле.

— Полиция окружила Шепчущий мост, — сказал нам сотрудник, трогая мобиль с места. — На всякий случай, на реке дежурит катер.

— Не спугнут они убийцу? — спросил я.

— Полицейские хорошо замаскированы, — ответил водитель. — Господин артист постарался на славу.

Услышав это, Ковшин довольно улыбнулся.

— Это было не сложнее, чем спрятать на сцене шотландскую армию, — сказал он.

— Господин Тайновидец, я должен вас предупредить, — свернув на набережную, сказал водитель. — Полицейские будут ждать, чтобы убийца напал на вас. Иначе будет трудно предъявить ему обвинения.

— Учтем, — кивнул я.

— Будьте очень осторожны. Опасайтесь неожиданного удара.

— Я ему ударю, — сказал Миша, угрожающе сжав кулак.

Сотрудник Тайной службы с удивлением покосился в зеркальце на хрупкую рыжеволосую девушку.

Въезд на Шепчущий пост был перекрыт временными ограждениями. Я увидел, что брусчатка на мосту частично разобрана. Вынутые из мостовой булыжники лежали кучками, блестя в лунном свете.

— Проезжую часть разобрала полиция под видом рабочих, — предупредил водитель. — Дальше вы пойдете пешком. Удачи вам!

— Спасибо, — ответил я, выбираясь из мобиля и подавая руку Мише.

— Я сам, — отмахнулся Миша.

— Правильно говорить «сама», — тихо рассмеялся я.

Высадив нас, мобиль сразу же отъехал и скрылся в переулке.

Я огляделся.

Вокруг не было ни души. Совершенно пустой Шепчущий мост и такая же пустынная набережная. В редких окнах горел тусклый свет магических ламп.

Я почувствовал гнетущую атмосферу этого места. Точно такое же давление я чувствовал на Смоленском кладбище, когда мы с Зотовым охотились за мастером снов Тимофеем Градовым.

Я догадался, что Зотов окружил Шепчущий мост Завесой Неприятия. Она должна была отпугнуть случайных прохожих.

— Что-то мне не по себе, — шепотом сказал Миша.

— Это магия, — объяснил я.

Холодный ветер бесцеремонно пробирался под одежду и леденил тело. Сияющий лунный диск висел над самой серединой реки. Бледный свет отражался в черной воде, выхватывая из темноты пенные гребни. Течение с шумом разбивалось о каменные опоры моста.

— Идем, — сказал я Мише.

Мы неторопливо пошли по мосту.

— А если никакой засады на мосту не будет? — тихо спросил Миша.

— Значит, завтра мы встретимся с графом Мясоедовым у меня дома, — улыбнулся я. — Там нам и помощь полиции не потребуется. Мой дом прекрасно справится сам.

Но засада все же была. Не успели мы дойти до середины Шепчущего моста, как впереди появились сразу три неясные фигуры. Они быстро шагали нам навстречу.

Они подошли ближе, и я узнал Мясоедова. Вместе с ним были двое парней из его охраны. Я вспомнил одного — именно он открывал мне калитку, когда я приходил к графу.

— Доброй ночи, господин Тайновидец, — оскалился Мясоедов. — Не ожидали?

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — спокойно ответил я.

— Взять его! — коротко скомандовал граф своим подручным.

Охранники молча бросились на меня.

Отбиваясь от них, я увидел, что в руке Мясоедова что-то блеснуло. Мне показалось, что это нож.

Пригнувшись, я врезал одному из охранников Мясоедова в печень. Он согнулся от боли.

Мясоедов шагнул к Мише и замахнулся. Но Миша его опередил. Он резко выбросил руку вперед. Кулак Миши впечатался в тяжелый подбородок графа. Мясоедов поперхнулся, нелепо взмахнул руками и плюхнулся на мостовую.

И тут время остановилось.

Замерли охранники, почти добравшиеся до меня. Замер Мясоедов — в его зрачках отражалась крохотная луна. Застыл Миша с выброшенным вперед кулаком.

Замер даже ветер.

Только металлический предмет, который выронил Мясоедов, медленно падал на мостовую. Я узнал тяжелое бронзовое пресс-папье, которое видел в кабинете графа.

В ночном сумраке возникли темные фигуры и подбежали к нам. Это были полицейские. Четверо скрутили охранников графа, а двое подняли Мясоедова и надели на него кандалы.

Я услышал щелчок, и время снова пошло. Холодный ветер сердито взъерошил мои волосы. Пресс-папье звякнуло о камни и откатилось в сторону.

— Спектакль окончен! — услышал я голос Зотова.

А затем и сам Никита Михайлович подошел к нам.

— Как вам понравилось наше эффектное появление, господин Тайновидец? — весело спросил он.

— Впечатляет, — согласился я. — Что это было?

— Работа мага времени, — ответил Зотов. — Он иногда сотрудничает с нами, когда Тайной службе необходима его помощь. Я решил воспользоваться его услугами для вашей безопасности.

— Познакомите? — с интересом спросил я.

— Он предпочитает оставаться в тени, — покачал головой Зотов. — Разве что сам захочет представиться.

— А полицейские? Где вы их спрятали?

Зотов коротко рассмеялся.

— Господин артист замаскировал их под фонари. Неужели вы не заметили?

— Нет, — признался я. — Видимо, Завеса Неприятия сбила меня с толку.

Никита Михайлович повернулся к Мясоедову. Губы графа были разбиты, по подбородку текла кровь. Миша хорошо ему врезал, как и обещал. Полицейские крепко держали Мясоедова за руки.

— А ведь я до самого конца не верил, что это вы, — сказал Зотов. — Хорошо, что господин Тайновидец вас раскусил. Зачем вы это сделали? Ритуал? Или была другая причина?

Но Мясоедов не обратил на него никакого внимания. Граф смотрел только на меня, и в его светлых глазах горело безумие.

— Отдайте мне девушку! — хриплым голосом потребовал он. — У меня есть еще одна попытка.

Мясоедов попытался вырваться, но полицейские крепко держали его за руки.

— Ничего себе, — удивился Зотов. — Он до сих пор не понял. Ладно, уводите их. В управлении все расскажут.

— Подождите, Никита Михайлович, — вежливо попросил я.

И подошел к графу.

— Нет у вас никакой попытки. Видите, луна уже почти скрылась за деревьями. Вы не исполнили свой договор с магией.

— Отдайте девушку! — повторил Мясоедов. — Она моя! Я все сделал правильно, я разрушил ее жизнь. Остался последний шаг, и я получу могущество.

Его голос сорвался на визг.

— Поздно, — усмехнулся я. — Миша, выпей Зеркальное зелье. Покажи ему свое настоящее лицо.

— С удовольствием, — кивнул Миша, откупорив флакон. — Чуть пальцы не сломал об этого гада.

Он одним глотком выпил Зеркальное зелье. Фигура Миши дрогнула и расплылась. Затем снова стала четкой.

Вместо хрупкой рыжеволосой девушки перед нами стоял Миша Кожемяко собственной персоной.

— Кто это? — ошалело выдохнул Мясоедов.

— Полицейский следователь Кожемяко, — представился Миша. — Граф Мясоедов, вы арестованы по обвинению в нескольких убийствах.

Он шагнул вперед, и тонкое ситцевое платье с треском лопнуло на его могучем плече.

— Погодите, — возразил Зотов. — Арестованного забирает Тайная служба. Я должен разобраться с этим ритуалом.

Они заспорили, а я внимательно следил за незаметным движением лунного диска. Луна почти зашла. Еще секунда — и она полностью скроется за верхушками деревьев. Но в последний миг лунный диск ослепительно вспыхнул, словно задумал превратиться в новое солнце.

— Нет, — пронзительно выкрикнул Мясоедов. — Нет!!!

Его истошный крик перешел в звериный вой.

А затем яркий лунный свет упал на лицо графа, и оно почернело. Превратилось в уголь, в сгусток ночной темноты.

— Отпустите его! — крикнул я полицейским.

Они вовремя отдернули руки. Граф Мясоедов покачнулся и серебристым пеплом осыпался на мостовую.

Луна ушла.

Наступила темнота.

— Что это было, господин Тайновидец? — ошарашенно спросил Зотов.

Глава 26

С момента гибели графа Мясоедова прошло три дня. Сегодня Елизавету Федоровну должны были выписать из госпиталя. Мы с друзьями готовили дом к ее приезду.

— Саша, с беседкой я закончил, — деловито сообщил Сева, подходя ко мне. — Пойдем, покажу.

Его светлые волосы торчали непокорным хохолком.

— Пойдем, — согласился я.

Вместе с Севой мы вошли в беседку, и я сразу испытал знакомое ощущение, которое охватывало меня всякий раз, когда я входил в палату Елизаветы Федоровны. Беседка была полностью изолирована от магии.

— Хорошо, что здесь есть стены, — сказал Сева. — На эти дранки удобно наносить магическое плетение.

Я машинально взглянул на увитые виноградом стены беседки, словно надеялся разглядеть невидимые магические нити. Но увидел только, что виноград уже почти созрел.

А может, устроить у себя в саду виноградник? Делать вино, держать бутылки в прохладном погребе?

— Спасибо, дружище, — благодарно кивнул я. — Ты все сделал отлично.

— Может быть, обсерваторию тоже зачаровать? — предложил Сева. — Вдруг девушка захочет посмотреть на звезды?

— Это уже лишнее, — с улыбкой ответил я.

— Везет тебе, Саша, — с завистью сказал Сева. — Все эти расследования, погони, магические приключения. С красивыми девушками знакомишься. А я торчу целыми днями в мастерской. С кем там познакомишься? С Кузьмой Петровичем, что ли?

— У каждого своя судьба, — рассмеялся я. — Магии виднее. Будет и на твоей улице праздник.

Мы с Севой вышли из беседки, и тут дом прислал мне короткий предупреждающий сигнал. На ограде тревожно зазвенели бронзовые колокольчики. Я оглянулся и увидел, что возле калитки стоит Никита Михайлович Зотов. По своей привычке он был весь в черном, а мрачным выражением лица напоминал печального вестника.

— Доброе утро, господин Тайновидец, — зазвучал в моей голове холодный голос Зотова. — Будьте любезны меня впустить.

— Конечно, Никита Михайлович, — с улыбкой ответил я, подходя к калитке. — Прошу.

Под глазами Никиты Михайловича залегли темные круги.

— Снова не выспались? — участливо спросил я.

— Да, — коротко кивнул Зотов.

— Хотите поговорить в моем кабинете?

— Нет, — так же немногословно отказался Никита Михайлович, — Предпочитаю разговор на свежем воздухе. Давайте прогуляемся по саду.

Сева проводил нас любопытным взглядом. Мы с Никитой Михайловичем повернули за угол особняка и медленно пошли вдоль клубничных грядок.

Я догадывался, по какому поводу явился Зотов. И ожидания меня не обманули.

— Граф Мясоедов погиб три дня назад, — неторопливо начал Никита Михайлович. — И знаете, чего я добился за это время?

Я с любопытством взглянул на него.

— Ничего, — по слогам произнес Никита Михайлович. — Абсолютно ничего.

Он покосился на меня.

— Нет, разумеется, мы неплохо продвинулись. Я арестовал всю охрану Мясоедова, всю его прислугу, даже кухарку. Они уже дают показания, и будьте уверены, Александр Васильевич, они скажут правду. Мы обыскали дом Мясоедова, его мастерские, его загородное поместье. Нашли немало интересного.

Зотов снова посмотрел на меня.

— Кстати, вы знаете, что граф нас обманул?

— Вот как? — вежливо удивился я. — И в чем же?

— В башне, где жил его дядя, все осталось по-прежнему. Там немало любопытных артефактов, уверяю вас. Мы нашли переписку ректора с его университетскими друзьями. И даже записи, которые он вел во время экспедиции. Хотите взглянуть?

— Конечно, — кивнул я. — Мне очень любопытно.

— Что ж, заезжайте ко мне, с удовольствием вам покажу, — сказал Зотов. — Этот документ такой степени секретности, что выносить его за стены управления не рискую даже я.

В его словах мне почудился скрытый намек.

— Непременно заеду, — улыбнулся я. — Как только выберу время.

— Но суть документа я изложу вам прямо сейчас, — сказал Никита Михайлович. — Мне очень интересно ваше мнение.

— С удовольствием послушаю.

Зотов прикрыл глаза.

— Последнюю экспедицию Константин Иванович Мясоедов совершил в Южную Америку. Знаете, это где джунгли, обезьяны, Амазонка.

— Да, я слышал, — улыбнулся я.

— Так вот, в этих самых джунглях они отыскали заброшенную каменную пирамиду. Там была любопытная история с местным проводником. Вы знаете, что все эти пирамиды по сути большие гробницы?

— Кое-что слышал, — кивнул я. — Но без подробностей. Я не силен в археологии.

— Обычно в пирамидах хоронят вождей или знатных жрецов, — объяснил мне Зотов. — С собой в загробный мир покойникам дают все необходимое, иногда это очень ценные вещи. Золото, оружие, украшения. Ну, и свитки с заклинаниями, само собой. Вдруг покойник после смерти их позабудет? А тут — подсказка.

— Удобно, — рассмеялся я.

— Очень, — саркастически кивнул Зотов. — Как вы понимаете, находится немало охотников за сокровищами, поэтому большинство пирамид разграблены. Но эта пирамида осталась нетронутой. Она пряталась в джунглях на берегу какого-то притока Амазонки. Совсем небольшая, высотой с трехэтажный дом, не больше. Так вот, внутри этой пирамиды Константин Мясоедов нашел свиток. Очень любопытный свиток. В нем был описан некий магический ритуал.

— И какой же именно ритуал? — заинтересовался я. — Вы прочитали?

— Не торопитесь, — остановил меня Зотов. — Я хочу обратить ваше внимание вот на что. Эти записи доказывают, что свиток с описанием ритуала действительно существует. Или существовал.

— С этим трудно спорить, — кивнул я.

— И не нужно, — хмыкнул Зотов. — Не надо со мной спорить. Слушайте дальше, это очень интересно.

Он заложил руки за спину и стал похож на профессора, который читает лекцию студентам. Только выражение лица не очень подходило ученому. Слишком жесткое.

— Мясоедов ничего не сказал о сути ритуала или его назначении. Упомянул только, что не хочет переводить свиток, чтобы перевод не попал в случайные руки. Представляете, как мне стало интересно?

— Представляю, — усмехнулся я.

— Прочитав эти записки, я перевернул весь особняк графа Мясоедова. Мы разобрали полы под досочкам, раскрутили всю мебель, простучали все стены в поисках тайников. Потом то же самое мы проделали с мастерскими графа. Я арестовал всех его работников.

— Масштабно, — оценил я.

— Этим дело не закончилось, — заметил Зотов. — Мы отправились в загородное поместье графа, и там тоже все перевернули. Между прочим, в его саду мы нашли могилу аптекаря Тобольцева. Его похоронили несколько дней назад. Охранники графа уже сознались в его убийстве.

— Вот как? — кивнул я. — Значит, Мясоедов отводил от себя подозрения?

— Именно так, — подтвердил Зотов. — Но знаете, что интересно?

Он посмотрел на меня, выдерживая паузу.

— Свиток с описанием ритуала мы так и не нашли. Он пропал. Исчез.

— И вы три дня искали его без сна и отдыха? — уточнил я. — Сочувствую, Никита Михайлович.

— Благодарю за сочувствие, господин Тайновидец.

Зотов снова помолчал и неожиданно резко сменил тему.

— А хотите, я в подробностях расскажу вам, как Мясоедов совершал убийство?

— Вы так точно все узнали? — удивился я.

— Разумеется, — кивнул Зотов. — Я уже говорил вам, что на наших допросах невозможно врать. Вот охранники Мясоедова во всем и сознались. Граф нашел трех девушек. Две из них недавно приехали в столицу. Третья работала гувернанткой у его знакомого, князя Тобольского.

Граф все разузнал об их жизни. Да там и узнавать-то нечего, все как на ладони. Затем нанял трех молодых людей, которые стали ухаживать за девушками. А потом заплатил аптекарю Тобольцеву и редактору «Магических сплетен». И девушек уволили с работы. Для своего друга князя Мясоедов просто подыскал другую гувернантку. Она была симпатичнее и брала дешевле. Таким образом он лишил девушек работы. А уже потом дал сигнал своим нанятым дон Жуанам, чтобы они бросили девушек. И после этого начал их убивать одну за одной. Повезло только Елизавете Федоровне.

Зотов внимательно посмотрел на меня.

— Между прочим, покойный аптекарь рассказал нам немало интересного. И о своей работе на графа Мясоедова, и про экспедицию. Аптекарь действительно в ней участвовал, тут граф не соврал. Вот только никакого свитка Тобольцев и в глаза не видел.

— Вы снова занялись некромантией? — удивился я.

— Пришлось, — сухо усмехнулся Зотов. — На этот раз Леонид Францевич не подвел. Вызвал именно того призрака, который был нам нужен. Знаете, даже после смерти аптекарь был очень напуган. Он так боялся Мясоедова, что даже известие о гибели графа не успокоило его.

— Похоже, Мясоедов был настоящим чудовищем, — согласился я.

— Да, Александр Васильевич, именно так, — кивнул Зотов. — Теперь вы понимаете, как мне хочется узнать, что это за ритуал?

— Прекрасно вас понимаю, Никита Михайлович, — ответил я.

Помолчав, Зотов снова сменил тон. Теперь он говорил спокойно и даже холодно.

— Честно говоря, я очень удивился, когда так и не смог найти свиток. Это странно. Вы не находите, Александр Васильевич? Такие неудачи случаются у меня довольно редко.

— У вас есть какие-то подозрения? — прямо спросил я.

— Вот именно, — кивнул Никита Михайлович. — Откровенно говоря, я думаю, что этот свиток кто-то взял.

— Вот как? — удивился я. — И кто же?

— Я пока не знаю. Но есть несколько примет, по которым я могу опознать этого человека. Судите сами. Он знал, что у графа Мясоедова есть свиток с ритуалом.

Зотов принялся загибать пальцы.

— Этот человек предполагал, где именно граф хранит этот свиток. Он имел доступ в особняк Мясоедова. Согласитесь, под эти приметы подпадает не слишком большой круг людей.

— Да, — согласился я, — все это звучит очень правдоподобно.

— Но и это еще не все, Александр Васильевич, — сухо усмехнулся Зотов. — Раздобыв свиток, этот человек должен был его где-то спрятать. А ведь он не мог не понимать, что мы станем его искать. Уверяю вас, я допрошу всех приятелей, всех знакомых графа Мясоедова. Если понадобится, я проведу обыски у них в домах. Узнав про важность ритуала, его величество даст мне личное разрешение, в этом я уверен.

— В таком случае, думаю, свиток от вас не ускользнет, — сказал я.

— Я в этом не уверен, — признался Зотов. — Тот, кто взял свиток, очень умный человек. Вот, например, как он проник в дом Мясоедова? Ведь там полно охраны. А он не просто проник, но нашел свиток и вышел оттуда незамеченным. Вам это не кажется удивительным? Ведь вы бывали у Мясоедова?

— Бывал, — согласился я. — Вы правы, охрана там хороша.

— И я о том же, — подхватил Зотов. — А еще таинственный похититель точно знал, когда забрать свиток. Я уверен, он забрал его незадолго до смерти Мясоедова. Так что граф не заметил пропажу, просто не успел.

— А если бы заметил? — поинтересовался я.

— Тогда Мясоедов мог бы не прийти на встречу. Но он пришел.

— Удивительно ловкий вор, — усмехнулся я.

— Вы правильно сказали, удивительно ловкий. И знаете, что я еще вспомнил, когда думал об этом деле?

— Что же?

— Помните тот день, когда мы нашли тело Андрея Михайлова в устье Невы? Тогда еще был удивительно приятная погода. А вы вдруг почувствовали какое-то смутное беспокойство.

— Прекрасно помню, — кивнул я.

— И что же вы тогда сделали? Вы нашли первую попавшуюся дверь, нацарапали на ней условный знак и исчезли. Легко прошли в Незримую библиотеку, а оттуда в госпиталь. Вы ведь оказались там буквально через минуту.

— Что значит «нацарапал»? — рассмеялся я. — Этот знак я написал собственной кровью. — Не в этом суть, — отмахнулся Зотов. — А в том, что вы можете мгновенно оказаться там, где пожелаете.

— Ну, это не всегда зависит от меня, — уточнил я. — Да и Библиусу не нравится, когда я использую Незримую библиотеку в качестве транспортного средства.

— И тем не менее, он это терпит.

— Библиус уже выражал мне свое возмущение по этому поводу, — рассмеялся я. — Боюсь, еще немного, и он отберет у меня читательский билет.

Но Зотов даже не улыбнулся.

— А знаете, что я еще вспомнил, господин Тайновидец? Сразу после гибели графа вы почему-то отказались отправиться со мной в дом Мясоедова. А ведь я вас приглашал. Неужели вам было настолько неинтересно? Или вы заранее знали, что я там ничего не найду?

— Мундир господина Кожемяко был в моем доме, — напомнил я. — Должен же я был помочь другу переодеться.

— Все это пустые отговорки, — махнул рукой Никита Михайлович.

— Давайте вернёмся к нашему вору, — предложил я. — Если он такой умный, то наверняка придумал, где спрятать свиток, чтобы вы не смогли его найти.

— Вот именно, — согласился Никита Михайлович. — Например, в разумном доме, который не впускает посторонних. Или в таинственной магической библиотеке, куда вхож только этот человек.

— Вот оно что! — улыбнулся я. — Так вы подозреваете меня?

— А кого еще мне подозревать, черт побери? — неожиданно взорвался Зотов. — Вы первый догадались о том, что это ритуал. Вы поняли, что именно Константин Мясоедов раздобыл его описание. Вы могли незамеченным проникнуть в дом графа Мясоедова, найти описание ритуала и также незаметно уйти оттуда.

Зотов повернулся ко мне.

— И, наконец, у вас достаточно ума, чтобы хорошенько припрятать этот свиток. Так, чтобы я не мог его найти. Поэтому я не просто подозреваю вас, Александр Васильевич, я вас обвиняю. И хочу напомнить вам, что это дело государственной важности. Со всеми вытекающими последствиями.

— Я вас понял, — сказал я. — Хотите знать, что я думаю об этом?

— Очень интересно, — фыркнул Зотов.

— Я думаю, что вам стоит обыскать мой дом. Как в свое время это сделал господин Прудников, помните? Я не стану чинить вам препятствий, даже ордера не потребую. Как думаете, вы найдете здесь свиток с описанием ритуала?

— Бросьте, — устало махнул рукой Зотов. — Никакого свитка у вас в доме нет. Я прекрасно знаю, где вы его спрятали.

— В таком случае обыщите Незримую библиотеку, — предложил я. — Получите разрешение у его величества, возьмите с собой побольше полицейских. Вам напомнить рецепт ячменных лепешек? Или он у вас записан?

— Ничем вас не прошибить, да? — неожиданно спросил Зотов.

— Пожалуй, что так, — согласился я. — Не прошибить, это вы очень правильно выразились, Никита Михайлович.

— Что ж, тогда я просто напомню вам, что из-за этого ритуала уже были убиты семь человек. И неизвестно, сколько еще убийств произойдет, если свиток попадет в случайные руки.

— Вы не поверите, — кивнул я, — Но именно это меня и беспокоит. Я тоже не хочу, чтобы свиток с неизвестным ритуалом попал в случайные руки.

Мы дошли до обсерватории и повернули обратно к калитке.

— Нет смысла ссориться, Никита Михайлович, — сказал я. — Вы знаете, что Елизавету Федоровну сегодня выписывают из госпиталя? По этому поводу у меня дома будет вечеринка. Приглашаю вас заглянуть. Отдохнете от забот, выпьете немного вина. Сможете подняться в мою обсерваторию. Ночь сегодня ожидается ясная. Не поверите, но простое наблюдение за другими мирами прекрасно успокаивает нервы.

— Благодарю, но у меня слишком много дел, — буркнул Зотов.

У самой калитки он повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Александр Васильевич, я настоятельно прошу вас до окончания следствия не покидать пределы столицы. Это официальное распоряжение. Имейте в виду.

Проводив начальника Тайной службы, я отправился в гараж. Там артефактор Кузьма Петрович как раз закончил наносить на мой мобиль защитное магическое плетение.

— Все готово, Александр Васильевич, — проворчал он. — Эх, и хорошая у вас машинка. Имейте в виду, что она работает на магии, поэтому долго с таким плетением не проездит. Ей нужна постоянная связь с магическим полем.

— Понимаю, кивнул я. — Мне главное, чтобы я смог доехать до госпиталя и обратно.

Глава 27

— Вот вы и свободны, Елизавета Фёдоровна, — весело сказал я, широко распахивая дверь госпитальной палаты. — Ваше заключение окончено.

— Вы нашли того, кто на меня напал? — не поверила Елизавета Фёдоровна. — И я могу идти? А как же магия?

— Не беспокойтесь, — улыбнулся я. — Мои друзья-артефакторы здорово постарались, так что вы будете под надежной защитой. Кстати, вы помните, что я обещал вам сюрприз?

— Конечно, помню, — кивнула Елизавета Федоровна.

Глаза девушки вспыхнули любопытством.

— Прошу!

Я подхватил ее чемодан, и вместе с девушкой мы вышли из палаты.

На пороге Елизавета Федоровна обернулась.

— Теперь у меня два дома, — сказала она. — Комната в вашем особняке и эта палата.

— А скоро появится третий, — улыбнулся я. — Настоящий красивый загородный дом. С камином, садом и библиотекой.

— Откуда вы знаете? — с детским любопытством спросила Елизавета Федоровна.

— Чувствую.

В коридоре нас дожидался дядя Серёжа.

— Спасибо за то, что так хорошо охраняли меня, — сердечно поблагодарила его Елизавета Фёдоровна. — С вами я чувствовала себя в полной безопасности. Даже жаль, что мы больше не увидимся.

— Рад стараться, барышня, — усмехнулся дядя Сережа.

— А где ваша жена? — спросила Молчанова. — Пожалуйста, передайте ей, что я очень, очень благодарна. Я всегда буду вспоминать вас добрыми словами.

Она медленно пошла к лестнице.

— Жду вас вечером, — тихо сказал я дяде Серёже. — Соберите все необходимые вещи и не опаздывайте.

Дядя Серёжа кивнул, добродушно улыбаясь.

— Давненько мечтал переехать на пенсии на природу, — заговорщицки сказал он. — Вот мечта. Эх, рыбачить буду, охотиться!

Иван Горчаков догнал нас на лестнице. Вид у целителя был озабоченный. Он отвел меня в сторону.

— Саша, вы точно все хорошо подготовили? — требовательно спросил он. — Ты же помнишь, что для Елизаветы Федоровны опасно любое магическое воздействие?

— Все в порядке, Ваня, — успокоил я его. — Артефакторы ручаются за свою работу головой. А ты же знаешь наших артефакторов, они очень дорожат своими головами. Да я и сам все проверил.

— Ну хорошо, хорошо, — согласился Иван. — Просто я беспокоюсь за пациентку.

— Ты сам-то приедешь? — спросил я. — Все наши соберутся.

— Постараюсь вырваться, — с улыбкой пообещал Иван. — Спасибо за приглашение, Саша.

Когда мы вышли в парк, Елизавета Федоровна заметно повеселела. Кажется, она только сейчас всерьез поверила, что наконец-то уезжает из госпиталя.

— Как же хорошо! — повторяла она, с любопытством вертя головой, рассматривая деревья, траву, скамейки. — Как же хорошо!

— Вам до сих пор не верится, что у вас теперь новая жизнь? — улыбнулся я.

— Да, — призналась девушка. — Но я привыкну. Обязательно привыкну.

— Лучше не надо, — рассмеялся я. — Продолжайте удивляться. Вам это очень идет.

Мы не спеша дошли до ворот. Я открыл дверцу мобиля, приглашая девушку. Елизавета Федоровна устроилась на переднем сиденье и озабоченно нахмурилась.

— Что-то знакомое, — сказала она. — Подождите, здесь такие же ощущения, как в моей палате! Ваш мобиль изолирован от магии?

— Вы угадали, — улыбнулся я. — Это для вашей защиты.

— Но как же вы? — встревожилась Елизавета Федоровна. — Вы же будете чувствовать себя неуютно.

— Нам недалеко ехать, — успокоил я ее. — Все в порядке.

А потом мы ехали по набережной. Дорога была свободна, и я с удовольствием прибавил скорости. Слева тянулась сверкавшая на солнце широкая лента реки. По ней, задорно гудя, плыл белый пароходик. Слева мелькали графские и княжеские дворцы.

— Какая красота! — вздохнула Елизавета Федоровна. — Чудесный город!

Она посмотрела на меня.

— Знаете, все эти дворцы, они очень красивы, но как-то похожи друг на друга. Статуи, колонны, балконы. Ваш особняк намного лучше. Он особенный, он один такой.

— Вы совершенно правы, — улыбнулся я.

Свернув на Шепчущий мост, я немного притормозил. Проезжую часть уже отремонтировали, но булыжники еще лежали не слишком ровно.

— Остановите, пожалуйста, — вдруг попросила Елизавета Федоровна.

Я остановил мобиль. Девушка вышла и подошла к перилам. Посмотрела вниз на медленно текущую невскую воду.

— Вот здесь началась вся эта история, — тихо сказала она. — Здесь началась моя новая жизнь.

Елизавета Федоровна повернулась ко мне.

— А этот убийца, кто он?

Я не видел причин скрывать от нее правду.

— Граф Мясоедов, — сказал я.

— Тот самый, который ограбил инженера Изюмова? — удивилась Елизавета Федоровна. — Именно, — кивнул я.

— Вот негодяй! — нахмурилась девушка. — Но зачем? Зачем он совершал все эти убийства?

Я пожал плечами.

— Кто знает. При нашей последней встрече граф показался мне сумасшедшим.

— Что с ним стало? — спросила Елизавета Федоровна. — Его арестовали?

— Можно сказать и так, — кивнул я. — Во всяком случае, вы больше никогда его не увидите.

Я не кривил душой. Кто знает, что именно магия сделала с графом Мясоедовым. Возможно, забрала себе его дар, а заодно и все остальное.

Для кого-то история начинается, а для кого-то заканчивается, глубокомысленно подумал я. Но вслух говорить об этом, конечно же, не стал.

Мы еще постояли возле перил, глядя вниз на темную воду.

— Нас ждут, — мягко напомнил я. — Времени у вас не слишком много.

— Да, конечно, — согласилась Елизавета Федоровна.

Когда мы подъехали к моему дому, мобиль деда уже стоял возле калитки. Отличная, мощная машина цвета морской волны, с серебряной фигуркой ворона на широком капоте. Глядя на нее, так и хотелось прокатиться.

— Игорь Владимирович специально приехал пораньше, чтобы поговорить с вами, — предупредил я Елизавету Федоровну.

На лице девушки промелькнула тревога, но она лишь сдержанно кивнула.

— Конечно, я буду очень рада познакомиться с Игорем Владимировичем.

— Не стоит пугаться, — мягко сказал я. — Уверен, Игорь Владимирович хочет просто обсудить то, что с вами произошло. Возможно, он сделает вам какое-то предложение. Будьте к этому готовы.

— Какое предложение? — Елизавета Федоровна испугалась еще больше.

— Торговое, — рассмеялся я. — Мой дед любит делать выгодные торговые предложения не меньше, чем новые модели мобилей. Это его Путь и его страсть.

Мы с Елизаветой Фёдоровной сразу прошли в кабинет. Игорь Владимирович был уже там. Дом предусмотрительно приготовил для него удобное кресло — широкое, с высокой спинкой и крепкими подлокотниками.

Когда мы вошли, Игорь Владимирович поднялся из кресла.

— Здравствуй, Саша, — сказал он.

Затем вежливо поклонился Елизавете Федоровне:

— Здравствуйте, сударыня.

Я заметил на шее деда бронзовое кольцо на тонкой цепочке. По моей просьбе артефакторы изготовили несколько амулетов, запирающих магию. И дед надел один из них, чтобы не подвергать опасности Елизавету Федоровну.

— Познакомьтесь, Игорь Владимирович, — сказал я. — Это Елизавета Федоровна Молчанова.

— Очень приятно, — кивнул дед.

— Елизавета Федоровна, это мой дед и патриарх нашего рода Игорь Владимирович Воронцов.

— Рада познакомиться, ваше сиятельство, — покраснела Елизавета Федоровна.

Мы сели. Игорь Владимирович задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Ну и каша заварилась, — улыбнулся он. — Если бы ты только знал, Александр, что сейчас творится на бирже. Ты даже не представляешь себе, сколько предприятий было связано с графом Мясоедовым. И все они сейчас стремительно падают в цене.

— Отличная новость, — улыбнулся я. — Уверен, вы своего не упустите.

— Конечно, не упущу, — согласился Игорь Владимирович. — Самое время ловить крупную рыбу в мутной воде. Ты знаешь, что Мясоедов был практически разорен?

— Нет, — удивленно ответил я.

— Вот и я не знал, — кивнул дед. — И не только я. Никто не был в курсе. Даже казначейство. Да-да. Мясоедов вложил кучу денег в какие-то сомнительные предприятия. Влез в огромные долги. Мне об этом рассказал Имперский казначей. Они конфисковали все имущество Мясоедова, скоро будут торги. Деньги от торгов пойдут родственникам жертв графа.

— Хорошее дело, — кивнул я.

— Лучше, чем ничего, — согласился Игорь Владимирович. — Я собираюсь купить мастерскую Мясоедова. Не придется налаживать, собственную.

— Выходит, Инженер Изюмов оказался пророком, — усмехнулся я. — Он обещал, что разорит Мясоедова. Так оно и случилось, не без помощи магии, конечно. Кстати, как поживает Изюмов?

— Прекрасно он поживает, — ворчливо ответил Игорь Владимирович. — Выдумывает изобретения, одно безумнее другого, тянет из меня деньги и собирается жениться.

— Вот это новость, — удивился я.

— Все это ерунда, конечно, — махнул рукой Игорь Владимирович. — Но, по крайней мере, он теперь не пьет.

Дед встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

— Семь убийств, а? — Игорь Владимирович покачал головой. — Просто в уме не укладывается, Саша. Зачем он на это пошел? Ради чего?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Может быть, как раз из-за денег?

— Может быть, может быть, — задумчиво кивнул дед.

— Кстати, я могу предложить вам еще одно хорошее дело, — вспомнил я.

Игорь Владимирович остановился и с интересом посмотрел на меня.

— Помните газету «Магические сплетни»? Насколько я понимаю, она тоже принадлежала графу Мясоедову и теперь осталась без владельца.

— А какая нам от нее выгода? — удивился Игорь Владимирович.

— Посудите сами. Это самая востребованная вечерняя газета. Горожане любят читать о чудесах и магических происшествиях. Нужно только немного изменить тон заметок, сделать его не таким желчным и скандальным, более доброжелательным.

— Своя газета? — задумался Игорь Владимирович. — Хм, интересная идея, очень интересная. В газете можно печатать рекламу. Это благоприятно отразится на наших делах.

— Вот именно, — кивнул я.

— Но с нынешним главным редактором каши не сваришь. Он слишком привык работать с Мясоедовым.

— А вы смените редактора, — предложил я. — Могу порекомендовать вам подходящего человека.

— У тебя есть знакомый главный редактор? — удивился дед. — И кто же это?

— Репортер Черницын, — сказал я. — Помните его?

— Что? Тот самый пройдоха, который подлил зелье превращения нашему жеребцу? И ты предлагаешь мне работать с ним?

— Предлагаю, — решительно кивнул я. — Он сделал это не из злобы, а ради сенсации. Можно сказать, своими руками сотворил магию. Представляете, как он будет охотиться за новостями? К тому же у меня с ним в последнее время сложились очень неплохие рабочие отношения.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением сказал Игорь Владимирович.

— А вы попробуйте, — улыбнулся я. — Ничего не потеряете.

Я видел, что дед хочет поговорить о чем-то важном, но не знает, как начать разговор.

— Хотите кофе? — предложил я.

— Не откажусь, — согласился Игорь Владимирович. — С утра на ногах, устал, надо бы взбодриться.

Я только хотел послать зов Игнату, но, повернув голову, обнаружил, что на столе уже стоит поднос с кофейником и чашками. Дом прекрасно позаботился обо всем.

Чудеса, удивился я. Поднял глаза к потолку и беззвучно шепнул:

— Спасибо.

— Позвольте мне, — вежливо сказала Елизавета Федоровна.

Она принялась разливать кофе. Игорь Владимирович одобрительно посмотрел на девушку. Перехватив мой взгляд, дед едва заметно кивнул.

— Заболтал я вас, — усмехнулся он. — Перейдем к делу. Саша, я говорил с его величеством. Император согласен, чтобы род Воронцовых построил Храм Путей.

— Отличная новость, — улыбнулся я. — А что по этому поводу говорят мои дорогие родственники?

— Не важно, — отрезал дед. — Я сумел убедить их в том, что это пойдет нам на пользу. Так что буду собирать деньги.

— Вам нужна помощь? — спросил я. — У меня на счету скопилось порядочно.

— Обойдусь, — усмехнулся Игорь Владимирович.

Он посмотрел на Елизавету Федоровну.

— Когда вы сможете принять Путь?

— Это будет решать целитель, — вмешался я. — Точно не в ближайшие дни.

— Хорошо, — согласился дед. — Подготовка к возведению Храма займет несколько месяцев, не меньше. Так что, время у вас есть.

Елизавета Федоровна изумленно переводила взгляд с меня на Игоря Владимировича.

— Ради меня вы собираетесь построить Храм Путей? — спросила она.

— Ну, не только ради вас, — усмехнулся Игорь Владимирович. — У меня на примете есть немало сильных одаренных, у которых не хватает денег или уверенности на то, чтобы принять Путь. Я собираюсь дать им шанс и рассчитываю на их благодарность.

— А на мою благодарность вы тоже рассчитываете? — спросила Елизавета Федоровна.

— Не так прямо, — покачал головой Игорь Владимирович. — Но если уж вы спросили, давайте поговорим об этом.

Он почесал седую бровь.

— Елизавета Федоровна, если я правильно понимаю ситуацию, вы остались единственной наследницей рода Молчановых, последней его представительницей?

— Видимо, да, — растерянно кивнула Елизавета Федоровна.

— Непростая ситуация, — мягко сказал дед. — Но вы справитесь, я уверен. Хотя, теперь вам придется принимать решения не только за себя. Но и за весь ваш род — будущий род.

Девушка внимательно слушала Игоря Владимировича.

— Я хочу предложить вам сотрудничество между родами Воронцовых и Молчановых, — сказал дед. — Не буду скрывать, я очень заинтересован в вашем магическом даре. Саша рассказал мне, что вы можете управлять временем. Это замечательная способность.

— А что я должна буду делать? — напрямик спросила Елизавета Федоровна.

— Ничего, что могло бы пойти вразрез с вашими убеждениями, — улыбнулся Игорь Владимирович. — Я предлагаю вам не подчинение, а союз. Добровольный и равный. Согласны?

Елизавета Федоровна посмотрела на меня.

— Что вы скажете, Александр Васильевич?

— Подумайте, — улыбнулся я. — Это честное предложение, но решать вам.

— Я согласна, — решительно кивнула Елизавета Федоровна.

— Если вы не против, я пришлю к вам в поместье одного из своих юристов, — сказал Игорь Владимирович. — Он поможет вам разобраться с наследством.

Елизавета Федоровна вежливо наклонила голову:

— Благодарю вас, ваше сиятельство.

— Рад, что вы договорились, — рассмеялся я. — А теперь давайте праздновать. Гости уже заждались. Игорь Владимирович, вы останетесь с нами?

— Конечно, — ответил дед. — Когда это я отказывался повеселиться в компании молодежи? Кстати, Саша, у меня с собой ящик игристого. Распорядись, чтобы его принесли к столу.

Он поднялся из кресла и подал руку Елизавете Федоровне.

— Прошу вас.

Выйдя из кабинета, я наткнулся на Игната, который терпеливо ждал окончания разговора. Вид у него был таинственный.

— Все готово, ваше сиятельство, — сообщил Игнат. — Стол накрыт, все только вас и ждут.

— А ты чего здесь дожидаешься? — улыбнулся я.

— Чтобы сигнал подать, — туманно объяснил Игнат.

Он на секунду прикрыл глаза. Я догадался, что слуга послал кому-то зов.

— Прошу вас!

Игнат распахнул перед нами дверь.

Мы вышли на крыльцо, и в ту же секунду в небо с оглушительным грохотом взлетели всполохи салюта.

Артефакторы, черт бы их побрал!

Глава 28

Салют отгрохотал и затих. Последние искры осели среди зелени деревьев. Я услышал тревожный звон бронзовых колокольчиков на ограде. Одновременно с этим дом прислал мне короткий предупреждающий сигнал. Я повернулся и увидел возле калитки знакомую фигуру в круглых очках. Это был полицейский следователь Прудников. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти к калитке.

— Добрый день, господин Прудников, — сказал я, подходя к нему. — Что вам нужно?

Прудников снял очки и стал протирать стекла рукавом из мятого мундира.

— Господин начальник Тайной службы приказал наблюдать за вами, — убитым голосом ответил он. — До конца следствия вам запрещено покидать пределы столицы.

Я рассмеялся. Значит, Никита Михайлович решил повеселиться? Ну что ж. Во мне поднялась веселая решимость. Я открыл калитку.

— Входите, Прудников.

— Может быть, не нужно, Александр Васильевич? — нерешительно ответил следователь. — Я лучше здесь постою.

— Входите, — нетерпеливо повторил я.

— А со мной ничего не случится? — спросил Степан Богданович.

— Конечно случится, — рассмеялся я. — Обязательно случится. Ведь именно за этим вы и пришли. Прошу.

Я хотел показать ему другую жизнь. Другую, совсем не похожую на то, к чему он привык. Такую жизнь, которая не умещается в голове под форменной фуражкой.

Сначала я повел Прудникова вокруг дома, мимо клубничных грядок, которыми так дорожил Игнат.

— Взгляните на эти грядки, — сказал я Прудникову. — Игнат очень любит возиться с ними, ухаживать за ягодами, полоть сорняки. Он любит сидеть в старом кресле и смотреть на рассвет над парком. Любит готовить завтраки, иногда ворчать. Он очень простой человек, Степан Богданович. Но ему нужно чудо, ему нужна магия. И поэтому он тоже нужен магии. Поэтому он живет здесь, и он счастлив.

Прудников растерянно посмотрел на меня.

— Идемте дальше! — поторопил я его. — Видите эту башню? Это обсерватория. Она появилась здесь за одну ночь. Только потому, что приснилась одному очень хорошему человеку. Это сон, господин Прудников. Коснитесь ее. Потрогайте!

Я взял Прудникова за руку и приложил его ладонь к каменной стене обсерватории.

— Чувствуете? Это настоящий камень. Он твердый, холодный и шершавый. Но всё это сон. Магия. Посмотрите наверх.

Прудников послушно запрокинул голову.

— Если вы захотите, мы могли бы подняться туда. Там удобные кресла и стеклянный купол. Можно откинуться на спинку и часами смотреть в небо. В этой башне есть комнаты, в которых не был даже я. Кто знает, какие чудеса в них прячутся?

При этих словах Прудников опасливо вздрогнул.

— Идемте дальше, — рассмеялся я. — Познакомлю вас со своими гостями.

— Да я их всех знаю… — попытался отказаться Степан Богданович. — Господин Тайновидец, если честно, я уже давно здесь. Я видел, как они приехали. Даже записал их.

Он показал мне блокнот.

— Ни черта вы не знаете, господин Прудников, — расхохотался я. — Идемте, будете знакомиться заново.

Я чуть ли не силой притащил Прудникова к беседке. Гости с интересом посмотрели на нас.

— Знакомьтесь, Степан Богданович, — сказал я. — Игорь Владимирович Воронцов, патриарх рода Воронцовых.

При этих словах Игорь Владимирович едва заметно наклонил голову.

— Никто не знает, сколько ему лет. Он очень долго живет на свете, но не утратил вкус к жизни. Знаете, что Игорь Владимирович любит больше всего? Скорость и азарт, а еще помогать хорошим людям. Его магический дар — объединять людей, помогать им найти друг друга и вместе стать сильнее. Вот это магия, господин Прудников.

Я взял следователя за плечи и слегка повернул.

— А это Сева Пожарский. Мой лучший друг. Знаете, какой у него магический дар? Любопытство. Жадное, неуемное любопытство. Каждый день он узнает что-то новое, а еще больше придумывает. Когда-нибудь он станет настоящим мастером и создаст такие артефакты, каких ещё не было.

— И создам, — не растерялся Сева. — Обязательно. Мне бы только чертежи. Саша, кстати, ты обещал провести меня в Незримую библиотеку.

— Не обещал, — улыбнулся я. — Но я поговорю об этом с Библиусом.

Степан Богданович растерянно хлопал глазами.

— Это Иван Горчаков, — продолжал я. — Когда-то он чуть не потерял свой магический дар, а теперь он целитель. Знаете, что это означает? Люди приходят к нему больными, а уходят здоровыми. Приходят растерянными, испуганными, а уходят веселыми и полными сил. Вот вам магия, господин Прудников.

Я показал на Кузьму Петровича, который неторопливо закусывал, с интересом поглядывая на нас.

— Знакомьтесь, Степан Богданович. Это Кузьма Петрович. Его дар — основательность. Никто в этом городе не знает о магических плетениях больше, чем он.

— Очень приятно, — оглядываясь, пробормотал следователь.

Я видел, что он подавлен, и никак не может прийти в себя.

— А кто вы, господин Прудников? — спросил я. — Представьтесь, расскажите о себе.

Степан Богданович покраснел.

— А я обычный полицейский следователь, — с тоской и даже с каким-то вызовом ответил он. — Каждое утро хожу на службу, ловлю преступников. Глажу мундир, тёщи своей боюсь. И полицмейстера тоже. Нечего мне рассказывать, господа.

Он снова снял очки и сунул их в карман мундира.

— Бросьте прибедняться, Степан Богданович, — усмехнулся я. — Вы совершенно себя не знаете. А это самая большая ошибка — не знать себя, не верить себе. Вы не просто полицейский следователь. Вы полицейский следователь с даром встречать удивительных людей. Как вы думаете, почему магия раз за разом приводит вас в мой дом? Подумайте об этом. Поймите свой дар и воспользуйтесь им.

— Ерунда какая-то… — недоверчиво пробормотал Прудников.

— Совсем не ерунда, — возразил я. — Видите? Сегодня магия снова привела вас сюда, и в самый подходящий момент. Это не кажется вам удивительным?

Садовник Люцерн, который сидел в дальнем углу беседки, одобрительно кивнул. Под широкими полями его шляпы пронзительно сверкнули желтые глаза.

— Помните господина Люцерна, Степан Богданович? — улыбнулся я. — Господин Люцерн — самое настоящее магическое существо. Он живёт в этом парке. А может быть, он и есть парк. В то утро, когда я встретил Елизавету Федоровну, господин Люцерн ловил на реке удивительную рыбу. Эта рыба приплывает только с обратным течением. Господин Люцерн, как ваш улов? Поймали волшебную рыбу?

— Поймал, Александр Васильевич, — кивнул Люцерн. — Хотите посмотреть?

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Поглядеть на удивительную рыбу захотели все, даже Игнат с Прасковьей Ивановной. Садовник Люцерн привел нас в самый дальний уголок моего сада. Здесь, за густыми кустами боярышника, я с удивлением увидел небольшой пруд. Уверен, раньше его не было. Края пруда были выложены неровно обтесанными плитами известняка, а в темной глубине воды застыла удивительная, необычная рыба.

Она была длиной с мою руку, с мясистыми грудными плавниками и коротким, будто обрубленным хвостом. Вместо чешуи рыбу покрывала настоящая броня, похожая на броню крокодила.

— Кто это? — удивлённо спросила Елизавета Фёдоровна.

— Это латимерия, — ответил садовник Люцерн. — Панцирная рыба. Она живёт в глубине океана, у самого дна, там, где всегда темно и холодно. И только обратное течение может привести её к берегу.

Рыба лениво шевелила плавниками, не обращая на нас никакого внимания.

— Она не задохнется? — спросила Елизавета Фёдоровна.

— Нет, — улыбнулся садовник Люцерн. — Ей здесь хорошо. Этот пруд соединяется с морем. И рыба в любой момент может уплыть. Она свободна.

— А почему она не уплывает?

— Она пришла сюда, чтобы погреться возле магии. Этот дом согревает её, и сад тоже.

Садовник посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, вы не против, если латимерия останется здесь?

— Пусть живет, — улыбнулся я, — мне не жалко.

Я присел на корточки и коснулся ладонью воды. Рыба едва заметно шевельнула хвостом и развернулась в мою сторону. Я поспешно убрал руку.

— Видите, Степан Богданович, — сказал я Прудникову, — этой рыбе уже три миллиона лет. Она такая же, какой была во времена динозавров. На свете ещё не было людей, но уже были Места Силы, и эта рыба приплывала погреться возле них. Это изумительное существо. И вы, Степан Богданович, тоже изумительное существо. Это не комплимент, просто факт. Но вам нужно меняться. Только так вы можете выжить. Вы ведь не панцирная рыба.

Пока гости любовались необычной рыбой, Игнат поманил меня в сторону.

— Простите за прямоту, ваше сиятельство, — сказал старик, — но на кой черт вы возитесь с этим следователем? Нехороший он человек, сразу видно. Помните, какой переполох он нам в прошлый раз устроил?

— Отлично помню, — улыбнулся я. — Кстати, ты тоже не видел комнаты, по которым он бродил? Надо бы убрать там паутину.

— Не видел, Александр Васильевич. Я вам так скажу — какие комнаты дом хочет показать, те он и показывает.

— Это верно, — согласился я.

— Давайте, я этого господина Прудникова потихоньку выпровожу за калитку и отправлю восвояси, — предложил слуга. — Никто ничего и не заметит.

— Господин Прудников исполняет свои служебные обязанности, — с улыбкой напомнил я. — Не стоит ему мешать. Ты ведь не хочешь стать нарушителем закона?

— Если надо — стану, — решительно сказал Игнат.

— Пока не нужно, — постарался я охладить его рвение. — Сам увидишь. Магии виднее, Игнат. Неспроста она сегодня привела Степана Богдановича именно сюда.

Мы вернулись к столу. Я усадил Прудникова рядом с Мишей и налил ему игристого.

— Выпейте, господин Прудников. Вам нужно прийти в себя.

Прудников послушно сделал глоток.

— Пейте больше, — рассмеялся я. — Это легкое вино. Оно не ударит вам в голову.

Мы ели и пили, разговаривали, шутили и смеялись. Незаметно подкрался вечер. Солнце ушло за верхушки старых лип, и за воротами осторожно пророкотал двигатель мобиля.

— Это за вами, — сказал я Елизавете Федоровне. — Вам пора отправляться в новую удивительную жизнь.

Мы все вместе пошли провожать её.

— Посмотрите на эту девушку, — негромко обратился я к Прудникову, пока мы шли. — Совсем недавно она погибла. А потом родилась заново, превратилась в сильного мага с могущественным даром. Эта девушка — как феникс. Её жизнь осыпалась пеплом, но на этом пепле возникла новая жизнь. Подумайте об этом, Степан Богданович. Иногда просто необходимо распрощаться с прежней жизнью, чтобы начать новую.

Прудников молча кивнул.

Возле ворот стоял вместительный серый мобиль. Не самая новая модель, но мощная и надежная. Игорь Владимирович позаботился даже о таких мелочах. За рулём сидел дядя Серёжа. Он приветливо помахал мне рукой.

— Дядя Серёжа! — удивлённо воскликнула Елизавета Фёдоровна. — Вы тоже поедете со мной?

Девушка повернулась ко мне.

— Вы обещали мне сюрприз, Александр Васильевич. Но сегодня весь день — сплошная череда сюрпризов. Спасибо вам.

Елизавета Федоровна вытерла глаза.

— Вы меня проводите? — спросила она.

— Конечно, — кивнул я. — Правда, лишь до городских ворот. Вы же слышали, что сказал следователь? Мне запрещено покидать пределы Столицы.

Игорь Владимирович сердито нахмурился.

— Это ещё что за ерунда? — возмутился он. — Саша, я непременно поговорю об этом с его Величеством. Уверен, Император отменит этот дурацкий приказ.

— Не нужно, Игорь Владимирович, — улыбнулся я. — Пусть всё идёт, как идёт. Это мелочи, они не стоят того, чтобы обращать на них внимание.

Я посмотрел на Прудникова.

— Ну что, Степан Богданович, поедете с нами? Ведь у вас приказ следить, чтобы я ненароком не выехал за городские ворота.

— Не поеду, — неожиданно ответил Прудников. — К чёрту все! Александр Васильевич! Можно я поброжу здесь? Мне нужно подумать.

— Бродите себе на здоровье, — рассмеялся я. — Только будьте осторожнее. Кто знает, куда вы забредёте в этом саду.

— Ну и пусть, — решительно кивнул Прудников. — Забреду, значит так тому и быть. Надоело всего бояться, надоело всех подозревать.

— Вот это правильно, — расхохотался я. — Степан Богданович, вы молодец.

* * *

Возле городских ворот мы остановили мобили. Дядя Серёжа остался ждать за рулём, а мы с Елизаветой Фёдоровной отошли в сторону.

— Это было удивительное приключение, Александр Васильевич, — с грустной улыбкой сказала Молчанова. — Теперь я понимаю, что оно было только началом. Сколько ещё таких приключений меня ждёт?

— Очень много, — кивнул я.

— Скажите, вы сможете меня навестить? Выберетесь хотя бы на один день?

Елизавета Фёдоровна слегка покраснела.

— Разумеется, — улыбнулся я. — Знаете, как мы с вами сделаем? Вы вернётесь к себе домой. Увидите особняк, наполненный старой мебелью, знакомой вам с детства, гостиную с большим камином, библиотеку, в которой собрано множество старых книг. Пройдите по этим комнатам, почувствуйте их запах. Посмотрите из окон на березовую рощу, на озеро. А потом пришлите мне зов и расскажите обо всём, что вы увидели и почувствовали. Расскажите так, как вы умеете. Так, как вы рассказывали ту историю про Летописца. У вас получится, я знаю. И тогда останется самое простое.

— Что? — с любопытством спросила Елизавета Фёдоровна.

— В один из дней я открою дверь, — улыбнулся я. — Окажусь в Незримой Библиотеке. А потом открою вторую дверь. И вот — я уже у вас.

— Это ещё одно чудо? — спросила Молчанова. — Ещё один сюрприз?

— Вот именно, — с улыбкой кивнул я.

Я стоял и смотрел, как большой серый мобиль удаляется. Он уменьшался, потом превратился в точку и исчез. Тогда я сел за руль и неторопливо поехал домой. Когда я остановил свой мобиль возле ограды, уже окончательно стемнело. Из беседки доносились весёлые голоса. Праздник продолжался.

Загнав мобиль в гараж, я хотел присоединиться к друзьям, но тут мой взгляд упал на дверь, которая вела на второй этаж. На этой двери я увидел бронзовый силуэт раскрытой книги.

— Что ж, так тому и быть, — улыбнулся я. — Повидаюсь с Библиусом.

С потолка Незримой библиотеки падал мягкий приглушенный свет. Над письменным столом медленно вращался золотой глобус. Мне показалось, что драгоценных камней на нем стало больше. Кажется, в этом мире прибавилось мест силы. Хорошая новость. Хранитель Незримой библиотеки Библиус Марий Петроний стоял возле письменного стола. Он был одет в роскошную пурпурную тогу.

— Салют, Александр! — сказал Библиус. — Я ждал тебя!

— Салют, Библиус! — улыбнулся я. — Приятно видеть тебя в твоем привычном костюме, а не в наряде из перьев и глины.

— Сварить тебе кофе? — предложил Библиус.

— Пожалуй, нет, — с некоторым удивлением отказался я. — Сегодня не самый подходящий день для кофе. Я лучше выпью вина.

— Любопытно, — усмехнулся хранитель библиотеки. — Но желание гостя — закон. Идём.

Он повернулся и пошёл по широкому проходу между книжными шкафами в сторону круглого зала.

Я шёл за ним, по привычке глядя на мозаичный пол. Возле картины, на которой был изображён город Лачанга, я остановился. Вгляделся в разноцветные кусочки мозаики, и картина ожила. Мне в лицо повеяло жарким пустынным ветром. Тоскливо закричали верблюды. Раздался звонкий стук молотка по меди. Царапнул слух скрежет точильного камня.

— Свежая вода! — услышал я пронзительный крик. — Кому свежей воды? Всего два медяка за кувшин!

Я помотал головой, и видение древнего города снова стало мозаичной картиной.

В круглом зале приветливо журчал фонтан. Цвела туманная роза, роняя тонкие прозрачные лепестки. Библиус собирал эти лепестки в особую золотую коробочку. Если добавить их в горячий глинтвейн, напиток приобретал тонкий аромат и изысканный вкус. Небрежным щелчком Библиус воплотил на краю фонтана две золотые чаши и наполнил их вином.

Библиус протянул мне чашу. Я сделал глоток. Вино было густым и сладким. Я почувствовал легкий привкус древесной смолы.

— Амфоры с вином запечатывают смоляными пробками, когда грузят их на корабли, — объяснил мне Библиус. — Плавание иногда длится несколько недель, и смола придает вину особый вкус. Мы, римляне, его ценим. Это признак старого, хорошего вина.

— Не знал, — улыбнулся я, — но это очень вкусно, ты прав.

— Ты решил, что будешь делать со свитком? — спросил Библиус.

— Пока нет, — признался я. — Для начала я хотел бы прочесть его.

— Ты в своём праве, — согласился хранитель библиотеки. — Это твоя добыча.

Он небрежно повёл рукой. Неподалёку от нас появился невысокий столик на причудливо изогнутых ножках. На столике лежал свиток из плотной древесной бумаги. Этот свиток я вытащил из тайника в особняке графа Мясоедова и унёс с собой. Никита Михайлович Зотов был совершенно прав в своих догадках. Это я украл свиток. Украл для того, чтобы больше никто его не увидел.

Я поставил чашу с вином на край фонтана, подошёл к столику и развернул свиток. Причудливые рисунки никак не хотели превращаться в буквы и складываться в слова. Наконец, я догадался, что читать нужно не слева направо, а сверху вниз. И дело пошло на лад.

— Ритуал Чистого Листа, — с удивлением прочитал я. — Если твоя прежняя жизнь тяготит тебя, ты можешь отказаться от нее. Дождись, когда ветер подует с моря, пусть он дует несколько дней. Пусть он гонит морскую воду в устье реки, образуя обратное течение. В эти дни ты должен отказаться от всего. Забудь всё, что тебе дорого. Отбрось всё, что прежде составляло смысл жизни. Когда сделаешь это, в лунную ночь приходи на мост и брось в воду последнее. Тогда магия подарит тебе новую жизнь.

Я удивленно покачал головой.

— Ничего не понимаю. Получается, граф Мясоедов собирался начать жизнь заново? Но с чего вдруг?

— Кто знает, — сказал Библиус. — Возможно, прежняя жизнь показалась ему невыносимой.

— Я слышал, у графа были большие долги, — согласился я. — Но подожди, Библиус, здесь же ни слова не сказано про убийства. Мясоедов должен был отказаться от своей жизни, а вместо этого он лишал жизни других людей.

— Это очень древняя магия, — усмехнулся Библиус. — Она скрыта не просто в словах, а в самих символах. Возможно, граф Мясоедов увидел в них совсем не то, что увидел ты. А может быть, граф просто решил схитрить, принести в жертву чужие жизни, а взамен получить свою собственную новую жизнь?

— Думаю, так оно и было, — согласился я. — Эта-то хитрость его и подвела. Но теперь я, кажется, начинаю понимать, что произошло с Елизаветой Фёдоровной. По вине Мясоедова для нее ритуал совершился полностью. Она получила новую жизнь и новый дар.

— Магии виднее, — сказал Библиус.

— Ты тоже знаешь эту поговорку? — удивился я.

— Кто же её не знает? — пожал плечами хранитель библиотеки. — Эта поговорка древнее, чем люди. Она была древней еще во времена Сократа. Так что ты будешь делать со свитком, Александр?

— Я хотел бы оставить его у тебя, — сказал я. — Знаю, что в Незримой библиотеке он будет надежно укрыт. Но не могу. Извини, Библиус. Однажды к тебе придёт какой-нибудь любопытный юный маг, пошарит по твоим полкам и наткнется на этот свиток. Кто знает, каких бед он натворит. Я сожгу его.

— Это твоя добыча, — повторил Библиус. — Поступай с ним, как считаешь нужным.

Лёгким движением руки он воплотил жаровню. В жаровне вспыхнуло и загудело пламя. Я положил свиток в огонь. Плотная бумага сопротивлялась, словно магия не хотела гореть. Но вот она скорчилась, затрещала и вспыхнула. В библиотеке запахло жженым деревом. Я смотрел, как свиток с описанием чудовищного ритуала обугливается, превращается в горстку серого пепла.

— Вот и всё, — сказал я, когда сгорел последний клочок бумаги.

— Вот и всё, — согласился Библиус. — Налить тебе еще вина?

— Пожалуй, — кивнул я.

— Знаешь, Александр, — осторожно начал Библиус, — я хотел бы поговорить с тобой о твоих неожиданных визитах в библиотеку. Не подумай, что я тебе не рад. Но ты уходишь сюда в присутствии других магов. Что, если они захотят последовать твоему примеру? Я, знаешь ли, очень избирательно отношусь к своим гостям.

— Считай, что ты меня пристыдил, — рассмеялся я. — В следующий раз постараюсь быть осторожнее.

— Что ж, спасибо и на этом, — кивнул хранитель библиотеки.

— Библиус, а ты не хочешь прогуляться со мной? — неожиданно предложил я.

— Куда? — удивился Библиус.

— Ты знаешь, недавно у меня появилась замечательная обсерватория, а сегодня как раз лунная безоблачная ночь. Когда ты в последний раз смотрел на Луну и звезды?

— Примерно тысячу лет назад, — задумался Библиус. — Или две тысячи. Честно говоря, не могу точно вспомнить.

— Собирайся! — решительно кивнул я. — Захвати с собой амфору с этим старым вином. Будем сидеть в креслах, смотреть на звезды, пить вино и разговаривать. Или молчать. Это уж как нам больше захочется.

— А на кого я оставлю библиотеку? — засомневался Библиус.

— Когда ты уходил в джунгли с Акатошем, тебя это не волновало, — напомнил я.

— Но ведь там я занимался исследованиями, а ты зовешь меня просто отдохнуть.

— Отдыхать тоже иногда нужно, — улыбнулся я. — Идем, не упрямься.

— Звёзды, — мечтательно повторил Библиус.

— И Луна, — кивнул я.

— Ладно, идем, — решительно согласился хранитель библиотеки.

И тут в гулкой пустоте библиотеки разнесся стук.

— Именем Его Величества откройте! — услышал я резкий голос. — Я требую меня впустить!

— Слышишь? — сказал Библиус. — Я уверен, это один из тех магов, которые видели, как ты входил в библиотеку.

— Точно, — покаянно вздохнул я. — И не просто один из магов, а конкретный маг. Я даже знаю, как его зовут. Что будем делать? Откроем? Это очень настырный маг, я хорошо его знаю.

— Пусть себе стучит, — покачал головой Библиус. — Хорошо, что у меня здесь есть вторая дверь.

Он взмахнул рукой. Прямо посреди зала перед нами появилась дверь. Она стояла сама по себе, без всякой стены.

— Ну что ты замер? — спросил хранитель библиотеки. — Идем, показывай свою обсерваторию.

Мы прошли в дверь и оказались в башне. По витой чугунной лестнице, перила которой были украшены изображениями чудовищ, мы поднялись на самый верх, туда, где под стеклянным куполом стояли мягкие кресла. А в небе горели крупные звезды.

— Что это? — удивленно спросил Библиус, заметив телескоп.

— Специальная труба с линзами, — объяснил я. — Если посмотреть в нее, звезды и планеты становятся ближе.

— Ты позволишь? — спросил хранитель библиотеки.

— Конечно! — улыбнулся я. — Сколько угодно!

— Кажется, мы забыли захватить с собой чаши. Хочешь, я схожу за бокалами?

— Не нужно! — отказался Библиус.

Он снова взмахнул рукой. На столике между креслами появились две грубо вылепленные глиняные чаши.

— Это настоящая древняя посуда, — объяснил хранитель библиотеки. — В таких чашах вино становится еще вкуснее. Попробуй.

Я попробовал и ощутил вкус обожженной глины, которой тысячу лет назад касались пальцы неведомого гончара.

— Действительно, вкус совсем другой, — согласился я. — Получается, твоя магия работает и здесь?

— Магия работает везде, — усмехнулся Библиус. — На то она и магия.

Стеклянный купол деликатно растаял в воздухе. В парке стояла тишина. Магические лампы в беседке давно погасли. Мои гости разъехались, так и не дождавшись моего возвращения. Пожалуй, придется повторить для них вечеринку. Свет в доме тоже не горел. Наверное, Игнат устал ждать меня и лег спать.

Меня охватило чувство легкости и свободы. Любопытный хранитель библиотеки возился с медными винтами телескопа, разбираясь в его устройстве. А я полулежал в кресле, смотрел на звезды и маленькими глотками пил древнее вино. В саду раздался шорох. Белка или еж, подумал я. Вставать не хотелось, но шорох повторился. Тогда я поставил чашу на столик, лениво поднялся и подошел к краю смотровой площадки.

Из кустов боярышника появилась знакомая фигура. Тонкая металлическая оправа круглых очков блеснула в лунном свете, и я узнал полицейского следователя Прудникова. Он до сих пор бродил по моему саду. Наверное, искал себя, а это всегда требует много времени. Я хотел окликнуть его, но передумал. Пусть бродит. В жизни каждого человека бывают такие минуты, когда ему необходимо побыть в одиночестве. Словно почувствовав мои мысли, Прудников остановился, задрал голову вверх и тоже стал смотреть на звезды.

— Я понял, как работает эта штука, — неожиданно сказал Библиус. — Нужно повернуть здесь, а потом вот здесь, направить в нужную сторону и смотреть.

Он склонился над окуляром.

— Александр, а ты знал, что у Сатурна есть кольца? — спросил он.

Конец тома

* * *

Дорогие читатели! Четвертая книга цикла закончена, но продолжение уже здесь: https://author.today/work/443492

От души благодарю вас за неизменную поддержку, за лайки, комментарии и награды!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайновидец. Том 4: Обратное течение

Content

Тайновидец. Том 4: Обратное течение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene