Штурмовой удар

(«Пламя над горами»)

Оригинальная версия

Пролог

Бездонно-черная сибирская ночь. Яркие звезды освещают застывшие волны запорошенных снегом вековых сосен и елей. От края до края — тайга. Снежная, величественная, молчаливо-загадочная. Тишина… Лишь иногда с глухим шумом упадет с тяжелой еловой лапы ком снега. Только звезды перемигиваются друг с другом, безучастно глядя на земную твердь.

Две звездочки кажутся больше других, и, спустя некоторое время, можно заметить, что они медленно-медленно плывут по антрацитовому небосводу, увеличиваясь в размерах. Вот это уже не звезды, а две ярчайшие кометы, чертящие небо своими огненными хвостами. Постепенно приходит звук: пронзительно звенящий гул, который превращается в грохочущий рев. Каждый факел бело-голубовато-розового пламени венчает толстый иглообразный силуэт с широким угловатым килем и заломленными назад крыльями. Еще секунда, и два истребителя чуть «вспухли», сбрасывая скорость, консоли крыльев поползли вперед, меняя угол стреловидности несущей плоскости, и огнехвостые машины плавно скользнули к земле.

— «Прилив», я «Рубин-17», прошли ближний привод, разрешите снижение.

— «Прилив», я «Рубин-26», прошел ближний, разрешите снижение.

— Я «Прилив», Рубину-17', «Рубину-26» снижение посадочным курсом разрешаю.

— «Прилив», я «Рубин 17», щитки, закрылки выпустил, шасси выпустил — зеленые горят. Я на курсе, на глиссаде. Разрешите посадку?

— «Прилив», я «Рубин-26», щитки закрылки выпущены, шасси выпущены, на курсе, на глиссаде. Разрешите посадку?

— Я «Прилив», «Семнадцатому» и «Двадцать шестому» посадку разрешаю. Условия: ветер — встречный, правый борт, семнадцать градусов, двенадцать метров в секунду… Полосам сухая.

— Условия принял, захожу на посадку.

Внизу, в непроглядной тьме, вдруг вспыхнули прожектора, неоново-яркая цепочка огней отметила границы полосы. Пара МиГ-23МЛ, многоцелевых сверхзвуковых истребителей слитно выполнила разворот и пошла на посадку. Со стороны самолеты с выпущенными закрылками и шасси напоминали чудовищных взъерошенных птиц.

Головной МиГ «чиркнул» по бетону колесами, опустил на пробеге свой острый нос. Гулко хлопнул, раскрывшись, тормозной парашют, гася скорость. Следом за ним сел и ведомый. Самолеты зацепили тягачами и отбуксировали на стоянку.

Подъехал «Газик» комполка. Пилоты, успевшие вылезти из кабин, вытянулись в стойке «смирно».

— Товарищ гвардии полковник! Боевая задача выполнена. Самолет-нарушитель перехвачен и боевым маневрированием вытеснен за пределы нашего воздушного пространства. Ведущий — гвардии лейтенант Савицкий, ведомый — гвардии лейтенант Тимченко. Разрешите получить замечания?

— Ты, вот что, — пробасил полковник, игнорируя уставные нормы. — Ты с «боевым маневрированием» поаккуратнее, мне камикадзе не нужны.

— Товарищ гвардии полковник, — начал, было, летчик.

— Отставить, гвардии лейтенант!

— Есть отставить, — покаянно ответил тот, но в глазах его блеснули озорные искры.

— Возвращайтесь в «дежурный домик» и отдыхайте, после окончания дежурства Вы и лейтенант Тимченко напишите рапорты. Все, можете идти.

— Есть! — пилоты приложили ладони к летным шлемам.

Летчики дежурной пары пошли к 'дежурному домику, где в готовности номер один располагались остальные летчики их звена.

В полку о Егоре ходили самые разнообразные разговоры и слухи. Одни считали его «отмороженным», другие ругали за слишком независимый характер и экстремальную манеру пилотажа, третьи, и их было большинство, восхищались им. Разговоры разговорами, но за полтора года стать летчиком-истребителем II класса — это все-таки серьезное достижение. Тем более, здесь, где погода не балует своим постоянством, а служба постоянно проходит на грани боевого применения.

Он очень любил летать и летал с каким-то отчаянным фанатизмом и остервенением. Его пилотаж отличался резкостью, стремительностью, каким-то внутренним изяществом. В воздушном бою Егор всегда мог найти единственное, изящное и оригинальное тактическое решение, которое переламывало ход боя и давало ему преимущество в небе.

Он «показал себя» в первом же вылете на технику пилотирования. Вылетели с комполка полковником Соболевым на учебно-тренировочной «спарке» МиГ-23УБ. Дав «добро» на выполнение высшего пилотажа, полковник ожидал от недавнего курсанта осторожного, «по всем правилам» выполнения фигур. С обязательными «площадками», когда после выполнения каждой фигуры самолет переходит в горизонтальный полет. Куда там! Егор закрутил такую карусель из виражей, бочек, иммельманов, переворотов, мертвых петель, завершив программу выходом из крутого пикирования у самой земли. Весь комплекс высшего пилотажа — без «площадок», на максимальных скоростях, запредельных режимах, с максимально допустимыми перегрузками! После полета полковник ограничился одной фразой: «Или убьешься, или станешь классным летчиком». Ветеран войны во Вьетнаме, Герой Советского Союза, сбивший трех «Фантомов», он знал, что говорил.

Его напарник, Серега Тимченко тоже был фанатично предан своей профессии. Среднего роста, широкоскулый, нескладный, с вечно торчащими ушами, он вызывал улыбку, но она быстро исчезала, если кому-либо доводилось встретиться с ним в воздушном бою. Он обладал веселым нравом, был хорошим другом. Они летали вместе еще в училище, а потом были направлены к месту службы.

В «дежурном домике» Было тепло и уютно. Мягкие тяжелые шторы, уютная мебель, мягкий приглушенный свет. Два летчика, игравшие в шахматы оторвались от своего занятия.

— Ну что? — спросил молодой капитан, поглаживая тонкие, пшеничного цвета усики. — Погоняли вражину?

— Ага, крутился тут «Орион»[1] отозвался Егор, — так мы его немножко попугали.

— Зная тебя, можно представить, как вы его «немножко попугали». «Орион», наверное, драпал от вас как заяц, — сказал напарник шахматиста, старший лейтенант, черноглазый брюнет со смуглой кожей.

Они сидели вчетвером, пили горячий сладкий чай, вели неторопливую беседу. Разговор перескакивал то на летные темы, то на знакомых и не очень девушек, то на летные будни. Мягкий свет, уютная обстановка, горячий чай. Обычные радости жизни особенно остро воспринимались сейчас, после боевого вылета, погони, скоростного перехвата враждебной цели. Но Егор сейчас не думал обо всем этом. Он просто наслаждался покоем. Потом вздохнул и сел за письменный стол писать рапорт.

В восемь-двадцать их смена закончилась. С шутками и смехом доехали на автобусе к военному городку.

— Останови тут, пожалуйста, — попросил Егор водителя. — Хочу немного пройтись пешком.

Егор выбрался из салона и пошел к своему общежитию, неторопливо, дыша полной грудью. Над безмолвной и величественной тайгой вставало солнце. Деревья они отбрасывают темно-синие тени, снег становится нежно-розовым и он искрится тысячью маленьких солнц. Постепенно лес наполняется звуками и движением — то белка пронесется по заиндевевшему насту и рыжей молнией взлетит по стволу вековой сосны, то длинно пропетляет по насту заяц.

Егор улыбнулся, представив себе эту картину. Ему было легко и хорошо, усталость не угнетала, а лишь напоминала о том, что потрудился он на славу, и работа эта была ему в радость. И теперь он идет домой отдыхать, и это было просто очень хорошо. Егор шел, улыбаясь редким в этот утренний час прохожим, радовался солнцу, новому дню, кристальной прозрачности морозного воздуха.

Он пришел домой, переоделся и завалился на кровать с томиком Рэя Бредбери. Кларисса Макклелан легкой походкой шла по мостовой, и осенние листья с легким шелестом летели ей под ноги…

Егор не заметил, как уснул. Проснулся он, когда светящийся циферблат электронного будильника показывал половину первого дня. Сладко потянулся, покряхтел, подобрал с пола упавшую книжку. Посмотрел на фотографию, стоящую на тумбочке. Там улыбалась молодая голубоглазая девушка, легкий ветерок растрепал ее коротко стриженные темно-рыжие волосы, которые золотистым ореолом обрамляли ее нежное лицо. В руках она держала букетик осенних листьев.

Егор вздохнул и пошел готовить себе яичницу. Когда это аппетитное блюдо было готово, в комнату ввалился Серега.

— О, привет! Я как раз вовремя, — сказал он, потрясая сумкой.

— Ага, ты всегда вовремя, — Егор появился в комнате, вытирая лицо и руки пушистым полотенцем.

— А у меня гостинчик есть, — сообщил Сергей.

— Что, Лена опять своего воздушного бойца закармливает? — осведомился Егор.

— Ага, — радостно сообщил Серега.

— Ладно, давай, садись жрать.

Яичница исчезала со скоростью звука. Звука скребущих по сковородке вилок.

— Ну что, ты идешь сегодня на тренировку? — спросил Сергей.

— Ага, — утвердительно отозвался Егор, пережевывая кусочек жареного сала.

Рукопашным боемон занимался давно, еще со школы. Сначала боксом, потом — самбо. На крутых жизненных поворотах эти весьма специфические знания не раз выручали его. Нельзя сказать, что он сам нарывался на драку — напротив, он всячески старался избегать конфликтов. Но Егор обладал донельзя острым чувством справедливости и не менее обостренным чувством собственного достоинства и не молчал там, где старались смолчать окружающие. А здесь он продолжил заниматься в секции рукопашного боя, организованной специально для офицеров и солдат гарнизона. Занятия вели два тренера: бывший офицер-десантник и тощего вида то ли китаец, то ли вьетнамец со странным именем — Ли Ян Лун. Десантника звали просто — Тимофей Тимофеевич, а за глаза называли ТТ.

— Слушай, Серега, а как там наши рапорта?

— Да блин, — Сергей неопределенно взмахнул вилкой. — Заходил в штаб, а там — подождите, мол, ваши рапорта еще не принимались к рассмотрению. Ну, ты сам знаешь, как у нас любят тянуть кота за причинное место.

Понятно, — разочарованно вздохнул Егор.

Об Афганистане в среде военных ходило много слухов. «Красная Звезда» печатала заметки о дружбе местного населения с воинами-интернационалистами и о злобных происках контрреволюционеров, поддерживаемых западными милитаристами. Журнал «Авиация и космонавтика» писал статьи о мирном труде советских вертолетчиков, которые доставляют продукты и медикаменты в отдаленные горные селения. Но на последних страницах этого журнала все чаще печатались материалы на тему: «Переносные зенитно-ракетные комплексы в армиях капиталистических государств». А это уже наводило на определенные размышления… Официальным публикациям не сильно верили.

Еще более недоверчиво воспринимались немногочисленные рассказы побывавших в Афгане офицеров. Они рассказывали об атаках душманских караванов с оружием, о горящих автоколоннах, взорванных бензовозах на перевале Саланг. Рассказывали о том, как «духи» пытают наших пленных, о том, что делают с пленными моджахедами наши десантники. Как утюжат гусеницами БМП горные кишлаки. И многое, многое другое… Разговоры эти происходили после изрядного количества выпитой водки и под большим секретом, чтобы, ни дай Бог, не узнали особисты или политотдел.

Много летчиков со всех частей Союза писало рапорта с просьбой об отправке в Афганистан. Егор стремился в Афган, чтобы стать настоящим боевым летчиком, научиться побеждать в настоящем, а не учебном бою. Но начальство систематически «жало» рапорты — хорошие пилоты нужны были и здесь. Но ни Егор, ни Сергей не теряли надежды.

Яичница была съедена, посуда вымыта. Егор стал одеваться.

— На тренировку? — спросил Серега.

Егор утвердительно кивнул головой. Тренировки по рукопашному бою, которые проводились два раза в неделю, выматывали душу и тело. Но, как ни странно, после них Егор чувствовал бодрость и прилив сил, тело становилось легким, словно пушинка, а мысли становились ясными и четкими.

— А я сейчас к Лене, — мечтательно сказал Сергей.

— Развратник, блин, — шутливо отозвался Егор.

— Завидуй-завидуй, — ответствовал друг.

* * *

— Приказываю! Заступить на защиту воздушных рубежей Советского Союза!

Ветер колышет красное знамя на флагштоке. Под ним стоят четверо в летных комбинезонах, меховых куртках и летных шлемах — дежурное звено. На них возложена огромная ответственность, дающая им исключительные права. Их лица сейчас суровы, в глазах читается готовность к действию.

— Задача ясна? — голос командира сейчас под стать холодному ветру.

— Так точно!

— Р-разойдись!

Глухо загрохотали по мерзлому бетону высокие шнурованные ботинки. Летчики побежали к стоящему неподалеку «дежурному домику». Там личный состав дежурного звена коротал время в готовности номер два. Войдя, летчики сняли шлемы и уселись в кружок возле сдвинутого на середину журнального столика. Уютно шипел паром электрочайник.

…Кто-то скупо и точно

Отсчитал нам часы

Этой жизни коро-о-ткой,

Как бетон полосы…

Командир звена, капитан Сорокин, задумчиво перебирал струны гитары. Егор слушал, как он поет, и думал о чем-то своем. Два других летчика — Слава Лиходеев и Леша Овчинников играли в шахматы.

— Интересно как там погода, — поинтересовался Егор.

— Погодка замечательная, — улыбнулся капитан. — Облачность, ветер, ночью снег обещали. Так что не бойся — твой любимый «сложняк» никуда не денется.

— Ладно, я вздремну немного. Если вылет — меня нет дома, а если обед привезут, тогда разбудите, — пошутил Егор.

Дежурство шло своим чередом. Солнце уже клонилось к горизонту. Подул ветер, не дожидаясь ночи начал сыпать снег. Летчики пили чай, когда зашипел динамик принудительной трансляции: «Тревога! Боевая тревога! Цель… Наведение… Погодные условия…»

Но его уже никто не слушал. Со звоном разбился стакан, летчики мгновенно повскакивали с мест. Застегивая на ходу схваченные шлемофоны, они уже мчались к стоящим наготове самолетам.

Егор белкой взлетел по дюралевой приставной лестнице, привычно упал на сидение, пристегнулся и включился в радиосеть. Доложила о готовности первая пара. Егор нажал на клавишу СПУ:

— «Тайга», я «Сокол-15», к полету готов. Разрешите запуск.

— «Тайга», я «Сокол-18», к полету готов. Разрешите запуск. — Отозвался его ведомый.

— Я «Тайга», «Сокол-15», «Сокол-18», вам — запуск.

Мощно взрыкнула АПА[2], начал раскручиваться ротор турбостартера. За спиной летчика, балансируя на легкой стремянке, техник самолета помогает завершить процедуру запуска.

— Отсчет турбостартера!

— Два! Четыре! Шесть! Восемь! Десять! Розжиг!

Полыхнуло в камере сгорания адское пламя, забилось, запульсировало огненное сердце могучего высокоточного организма — слитых воедино человека и машины. Засветились экраны ЭВМ, ожили стрелки приборов, потек по проводам ток, зашипел в шлангах живительный кислород. Спящий дракон проснулся.

— «Пятнадцатый» запуск произвел, турбина вышла на малые обороты. Все системы работают нормально. Разрешите исполнительный.

— «Восемнадцатый» запуск произвел, турбина вышла на малые обороты. На борту порядок. Разрешите взлет.

Вокруг истребителя дрожит раскаленный воздух, густой рев, кажется, заполняет все пространство.

— «Сокол-15», «Сокол-18», взлет разрешаю. Курс — двести десять градусов. Ветер по полосе: правый борт, тридцать два градуса, скорость — восемь метров в секунду. «Сокол-11», «Сокол-12», вам — минутная готовность.

— Вас понял. Взлетаю!

Яркий, голубовато-белый факел вырывается из сопла истребителя, все звуки вокруг умирают, остается только свистящий и воющий грохот. Бетонка под самолетом мелко вибрирует. Гашетка тормозов отпущена, взлетно-посадочная полоса несется серой лентой под крыло стартующему с бешеной скоростью истребителю. Во все стороны вокруг фонаря кабины, словно маленькие трассеры, разлетается снег и тут же испаряется без следа. Еще секунда — и самолет уже в воздухе. Сзади-справа и чуть выше пристраивается истребитель ведомого.

— Я «Сокол один-пять», взлет произвел. Иду в наборе, прием.

— Я «Сокол один-восемь», взлет произвел. Иду в наборе.

— Я «Тайга», вас понял. Курс перехвата двести тридцать, высота двенадцать тысяч. Цель одиночная, крупноразмерная, возможно, пассажирский или транспортный самолет.

Истребители сейчас напоминали стальные иглы, огненными нитями прошивающие серое марево снега и облаков. В кабине одной из этих «игл» пилот перещелкнул несколько тумблеров на приборной доске. Зеленоватым светом замерцал индикатор на фоне лобового стекла, превратившись в светящуюся координатную сетку. Изображение чуть подергивалось и рябило от атмосферных помех. Луч радиолокатора в сканирующем режиме искал цель и пока не находил ее.

— Я «Один-пятый», цель не вижу, экран чист.

— Цель в двухстах километрах. Курс… Высота… Пеленг… Удаление…

— Вас понял.

На огромной скорости два истребителя нагоняли неведомого нарушителя. Турбулентные потоки мотали истребители из стороны в сторону, мгла смешивалась со снегом, но они упорно шли по следу своей цели. И также упорно безмолвствовал экран локатора. Ну, где же он?.. Где? Вдруг…

— Я «Сокол-15», цель вижу! В зеленоватой сетке сканирующего поля появился яркий мерцающий огонек. — Произвожу захват цели.

Егор поменял шкалу радара, теперь вместо сетки на лобовом стекле засветилась прицельная метка, ограниченная светящимися рамками, обозначающими сектор захвата головками самонаведения ракет. К метке медленно, но неуклонно полз значок цели. Вот рамки вспыхнули, значок цели совместился с прицельной меткой.

— «Тайга», я «Сокол-15», захват произвел.

— Я «Сокол-18», захват подтверждаю.

— Я «Тайга», вас понял. Продолжайте преследование, установите визуальный контакт с целью. — Ведомый самолет, пересекший воздушную границу, мог быть шпионом, а мог быть просто заблудившимся пассажирским бортом, потерявшим ориентировку в снежной мгле.

— Вас понял, выполняю.

Заломленные назад крылья истребителей начали разворачиваться вперед, меняя сверхзвуковую конфигурацию на дозвуковую. Одновременно с этим летчики уменьшили скорость своих машин: дистанция визуального контакта не превышает двух — трех сотен метров, а в такой облачности — и того меньше. Можно было запросто врезаться в преследуемый самолет. Клочья плотного тумана разбивались о фонарь кабины. Мельтешение серых пятен мути, снежные порывы и… вот он!

Белый лайнер на фоне грязно-серых облаков, длинные широкие крылья, толстые бочонки двигателей под ними, высокий киль — это был пассажирский самолет, скорее всего, «Боинг». Он шел с включенными аэронавигационными огнями, светились иллюминаторы и пилотская кабина.

— «Тайга», я «Сокол-15, цель наблюдаю визуально. Повторяю, цель вижу. Это гражданский 'Боинг». Скорее всего, заблудился

— Я «Тайга», вас понял, «Пятнадцатый». Возьмите его в «коробочку».

Истребитель Егора занял позицию справа возле кабины «Ориона», МиГ Сергея держал на прицеле хвост китообразного самолета. Егор настроил рацию на международную аварийную частоту 121,5 мегагерц.

— Неизвестный самолет, вы нарушили воздушное пространство СССР. Ложитесь на курс сто сорок градусов и следуйте за нами, — произнес Егор по-английски.

— «Тайга», я «Сокол-15», цель на запросы не отвечает. Следует прежним курсом.

— Я «Тайга», выполните проход над целью и сопровождайте до выхода из нашего воздушного пространства.

Вас понял, выполняю. «Сокол-18», прикрой меня

Истребитель Егора выполнил широкий боевой разворот и зашел в хвост «Ориону». Не снижая скорости, он пронесся над ним и развернулся на курс сто сорок градусов.

«Следуй за мной», или «Follow» так по международному авиационному законодательству называется этот маневр. «Боинг» накренился в медленном и широком развороте.

«Тайга», самолет-нарушитель разворачивается на рекомендуемый курс, прием.

Я «Тайга», вас понял. 'Сокол-15, продолжайте сопровождение.

Понял. Выполняю.

Эскортируемый советскими истребителями «Боинг» уверенно держал предложенный ему курс. Прошло еще полчаса полета.

«Тайга», я «Сокол-15», самолет-нарушитель покинул воздушное пространство СССР.

Я «Тайга», вас понял. Возвращайтесь на базу.

* * *

После полетов Егора ждал сюрприз. В вестибюле общежития восседал в кресле ни кто иной, как Серега Фельдшер собственной персоной.

Егор заорал во всю глотку и бросился в объятия друга.

Серега!!! Привет! Каким ветром тебя сюда занесло?

Сергей улыбнулся, став похожим на довольного кота, объевшегося дармовой сметаной.

Привет, Егор! Ехал мимо, дай, думаю, зайду…

Егор сбегал к коменданту общежития, быстро уладил необходимые дела.

Все путем, сегодня ночуешь у меня, — он подхватил чемодан друга и побежал на свой этаж.

Егор познакомился с Сергеем Ивахненко на первом курсе мединститута, куда они поступили после труднейших экзаменов. Они учились на одном потоке, но Сергей уже успел окончить медицинское училище и работал в своем родном городе фельдшером «Скорой Помощи». Жили они в одной комнате в общаге студгородка. Сергей был просто помешан на медицине и лечил при необходимости почти всех постояльцев общежития, заслужив почетное прозвище «Фельдшер». Невысокий, коренастый, с открытым лицом, он производил впечатление медлительного и нерешительного человека. Но в экстремальной ситуации преображался, действовал быстро и грамотно. В компании над ним подтрунивали, но искренне уважали за профессионализм.

В комнате Егор сдвинул на середину стол и стал готовить закуску. Сергей несколько раз порывался помочь, но хозяин всякий раз осаживал гостя. Выставил тарелки, достал из холодильника запотевшую бутылку «Столичной». Вот этому Сергей решительно воспротивился и достал из своего чемодана бутылку коньяку и бутылку водки.

— Ну, Сергей, за встречу! — они выпили и закусили.

Хорошо пошла!

Ты, Серега, ешь, — увещевал друга Егор.

Некоторое время за столом раздавалось довольное чавканье.

Ну, Фельдшер, рассказывай, как там у вас дела? Как ребята, девчонки.

Нормально, живем потихньку.

Егор наполнил рюмки:

За друзей!

За друзей.

Н-да… Жизнь идет своим чередом, — задумчиво протянул Егор.

Он снова потянулся к бутылке.

За любовь! — он лихо опрокинул рюмку.

Сергей последовал его примеру.

Кстати, Фельдшер, а…

У Наташи все в порядке.

А с каких это пор ты научился читать мысли, а, Серега? — прищурился Егор.

Слушай, Егор, я же вижу, у тебя этот вопрос на языке вертится с самого начала.

Ну, так как?

Да нормально у нее все. Учится.

Хм… А в личной жизни? Ну, блин, она замуж еще не вышла? — было видно, что эти слова даются Егору с трудом.

Да нет. За кого ей выходить?

Ну, ты знаешь, не знаю. Тебе виднее.

А мне чего?

Оба почти синхронно вздохнули.

Егор, ни за кого она замуж не вышла, — обнадежил Фельдшер. — Учится она. Работает. Она очень переживала, когда ты ушел из института.

Правда⁈ — Егор горько усмехнулся. — А чего так?

Егор, не ерничай, — устало сказал Сергей.

Если бы ты знал, Серега, как мне было больно и горько. Да мне и сейчас… — он замолчал, оборвав себя на полуслове.

Они допили эту бутылку, принялись за хозяйскую. Коньяк как-то был неуместен, и его решили отставить до лучших времен.

Егор, а ты не пробовал связаться с ней? — осторожно спросил Фельдшер.

Егор отрицательно помотал головой.

Может быть, стоило?

Нет, Сергей, не стоило. Я ушел, у меня есть гордость. Понимаешь, так, как она поступила…

Ну, ты же ее знаешь…

Это не оправдание! — вскинулся Егор. — Я человек и у меня тоже есть чувства. Хотя знаешь, я до сих пор ее люблю и не могу, не хочу забывать. Очень хочу ее увидеть, но…

И, что — у тебя за это время никого не было? — осторожно, чтобы, ни дай Боже, не задеть Егора спросил друг.

Почему же… Были у меня подруги. Но что-то не то. Ненастоящие они какие-то. Хиханьки-хаханьки, танцульки. Нет, есть и достаточно серьезные, умные. Но… Ну я не знаю! Не могу я ее забыть. Ну не могу, Серега.

В комнате царил полумрак, было далеко заполночь. Похрапывал и ворочался на кровати ведомого Серега Ивахненко. Егор, вдрызг пьяный, сидел за столом и бесцельно вертел в руках стопку, в бутылке, стоящей рядом, оставалось немного водки. Егор вздохнул, с трудом освободившись от тяжких дум и воспоминаний, встал из-за стола. Его повело, но, удержавшись на ногах, шагнул к своей кровати и рухнул, зарывшись лицом в подушку. С ноги соскочил шлепанец и упал на пол.

Пробуждение было отнюдь не радостным и сопровождалось обычными для подобных дел симптомами. Егор поднялся с кровати, посмотрел на стол, за которым они вчера пили. К удивлению, он был убран, стояла дымящаяся кружка крепкого чая и упаковка аспирина. Открылась дверь, и вошел Фельдшер со шкворчащей сковородкой в руках.

Просыпайся, алкоголик, — радостно провозгласил Сергей.

Егор что-то невнятно пробурчал.

Давай-давай, жрать сейчас будем. — Друг был явно доволен собой. — Я тут слегка похозяйничал.

Егор кивнул:

Спасибо, Серый.

Они сели завтракать. Аппетитная яичница и крепкий чай постепенно возвращали Егора к жизни. К аспирину он так и не притронулся.

Сергей, — сосредоточенно сказал Егор. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Говори, — почувствовав перемену в голосе друга, Фельдшер настороженно замолчал.

Серега, я подал рапорт о переводе в Афганистан. И я туда поеду.

Ты это серьезно? — от неожиданности Фельдшер превратился в изваяние.

Абсолютно. Я не хотел говорить это тебе вчера, чтобы это не выглядело как пьяный бред.

Понимаю, — Ивахненко коротко кивнул. — Но почему Афганистан?

Там идет война, Сергей, — пристально глядя в глаза, сказал Егор. — Я хочу стать настоящим боевым летчиком… — Понимаешь, я способен на большее, но тут для меня места нет. А там… — он махнул рукой.

Ну и когда?..

Не знаю, начальство рапорта «жмет», но я туда все равно попаду. Буду уезжать — позвоню.

И не только мне — серьезно сказал Сергей.

Хорошо…

Они проговорили целый день, вспоминали друзей, общагу, родной мединститут. Рассказывали друг другу анекдоты, смешные истории и случаи из жизни. Егор вспоминал байки из авиационной жизни. Об Афганистане больше не говорили. Разговор то и дело касался Наташи, оба вспоминали какие-то случаи. Сергей рассказывал о ней, а Егор, затаив дыхание, слушал. Что поделать, чувства были сильнее его…

Вечером он провел друга к автобусной остановке. Оба молчали, думая каждый о своем.

Ладно, Серега, давай прощаться. Спасибо, что заехал.

Да ну что ты… Ну давай, до свидания. Удачи тебе.

И тебе тоже.

* * *

А через неделю в часть пришло сразу три приказа. Два — на награждение лейтенантов Савицкого и Тимченко орденами Красной Звезды за перехват «Ориона» и «Боинга». Третий приказ был о переводе вышеозначенных лейтенантов на новое место службы, в Демократическую Республику Афганистан.

Егор стоял в тесной кабинке междугородного телефона. Только что он позвонил Сергею Ивахненко. Старый друг сначала обрадовался его звонку, но после услышанного известия радость уступила место тревоге. Он давно знал Егора и не собирался его отговаривать. Если он что-то решил, значит ему это действительно нужно. Единственное, о чем попросил Сергей — беречь себя и не кидаться очертя голову в огонь и полымя.

Теперь Егору предстояло сделать еще один телефонный звонок. Он по памяти набрал номер. Трубку взяли почти сразу же.

Алло? — раздался в трубке приятный женский голос.

Здравствуйте, позовите, пожалуйста, Наташу, — запинаясь от волнения произнес Егор.

А кто ее спрашивает?

Ну, как Вам сказать… Старый знакомый.

Хорошо, сейчас, подождите, пожалуйста.

Алло! — пропел в трубке мелодичный голос.

Наташа, здравствуй.

Ой, привет. Егор это ты? Я так давно с тобой не говорила. Молодец, что позвонил. Как у тебя дела? Как служба?

Нормально. Собственно поэтому я тебе и позвонил.

Ты хочешь забрать меня в армию? — пошутила она.

— Нет, Наташа. Я уезжаю.

— Куда?

— «За речку».

Она все поняла.

Как?..– растерялась собеседница. — Там же…

Да, Солнышко. Я ведь военный летчик.

Я знаю, мне Сережа говорил. А когда ты уезжаешь?

Скоро. Приказ уже подписан.

Зачем?

Так надо, Наташа.

Егор, можно тебя спросить? — голос на том конце провода дрогнул. — Егор, это из-за меня ты уезжаешь?

Нет, это — приказ.

Егор, пожалуйста, береги себя.

* * *

Натужно ревя турбинами, Як-40 заходил на посадку, в иллюминаторах белел заснеженный лес. Самолет приземлился, зарулил на стоянку.

Вновь прибывшие офицеры, поеживаясь от ледяного ветра, спустились по трапу. По заиндевевшему бетону полосы струилась снежная поземка.

Всего в группе было двадцать офицеров, в основном, старшие лейтенанты и капитаны. Все недоумевали: направляли в Афганистан, приехали в какой-то лес…

До расположения доехали на двух маленьких автобусах, и сразу пошли устраиваться в гостиницу. Остаток дня прошел в бытовых хлопотах.

На следующий день всех офицеров собрали в небольшом конференц-зале. Так, по крайней мере, выглядело это помещение: на небольшом возвышении — трибуна, массивный стол рядом, за ними белый экран, расходящиеся амфитеатром ряды кресел.

Офицеры, тихонько переговариваясь, расселись по местам, словно студенты на лекции.

Вскоре появился и лектор, молодой майор ВВС.

Товарищи офицеры, здравствуйте. Все вы направляетесь в Демократическую Республику Афганистан для выполнения почетной миссии оказания интернационального долга дружественному афганскому народу. Но прежде вам будет необходимо освоить новейший секретный самолет-штурмовик. Это величайшая честь и ответственность, товарищи. Учебная программа разделена на два этапа. Первый этап — теоретический курс вы будете проходить здесь, в Липецком центре боевой подготовки и переучивания летного состава. Практику будете осваивать в 80 ОШАП[3] в Ситал-Чае на Каспии. Там же будете отрабатывать боевое применение на полигоне Закавказского Военного округа. Освоение нового типа боевого самолета будет считаться экзаменом на классность. Но не думайте, что это будет легко, — продолжил майор. — Самолет новейший, сложный, и освоить его будет очень непросто. А сейчас — прошу на выход, познакомитесь с новым самолетом.

Они направились к эксплуатационному комплексу.

В центре полупустого ангара стоял самолет. Кургузый и неуклюжий на вид, он упирался в пол ангара короткими стойками шасси, «обутыми» в толстые пневматики, раскинув в стороны короткие и широкие крылья. Но, не смотря на кажущуюся внешнюю простоватость, что-то настораживающе-хищное таилось в его облике. Чуть скошенная вниз носовая часть ощерилась встроенной пушечной установкой, тускло блестело бронестекло лобастого фонаря кабины. Высоко взметнулся акулий плавник вертикального хвостового оперения. Пилоны подвески, выглядывающие из-под мощных крыльев, напоминали зубья пилы.

Ну, как первое впечатление? — с интересом спросил майор. Эхо его голоса гулко отозвалось в тишине ангара.

Хищный он какой-то… — неопределенно пожал плечами Егор. — И мощный.

Да ладно, — сказал молодой капитан, стоящий рядом с Егором. — Чем тебе МиГ не нравится? Этот самолет дозвуковой, сразу видно. Так что — прощайте сверхзвуковой паек и надбавки.

А ты в авиацию пришел аппетит нагуливать? — спросил с иронией Егор. Окружающие летчики засмеялись. — А дозвуковой самолет может наносить более точные удары по наземным целям. И вооружения у него — до черта. — Егор ткнул пальцем в десять пилонов подвески.

Ну, все, товарищи офицеры, попрошу вас вернуться в зал, — прервал их майор.

Офицеры вернулись в зал и майор начал лекцию:

…Штурмовик Су-25 был разработан согласно концепции самолета поля боя. Исходя из этого, главными его качествами являются защищенность и огневая мощь, в сочетании с высокой маневренностью. Су-25 — моноплан нормальной аэродинамической схемы с высокорасположенным трапециевидным крылом. Угол стреловидности по передней кромке составляет девятнадцать градусов пятьдесят четыре минуты. Крыло характеризуется высокой степенью механизации…

Дни учебы проносились, словно на форсаже. Помимо изучения систем самолета, летчики тренировались в кабине-тренажере, изучали тактику штурмовой авиации, штурманское дело, боевое применение в горной местности. Кроме этого проводились интенсивные занятия по общей физической подготовке, рукопашному бою, тактике выживания, стрелковой подготовке. После занятий сил хватало только на то, чтобы доползти до койки и забыться свинцовым сном.

Потом начались зачеты: матчасть, тактика, навигация — «крыша» от напряжения съезжала напрочь.

Потом они перебазировались в Ситал-Чай. Там они узнали новость, которая никого не оставила равнодушным: майор Волков, их инструктор, после переподготовки направлялся вместе с ними в Афганистан в должности командира вновь сформированной штурмовой эскадрильи.

Вообще, их начальник и наставник был личностью неординарной. Немногословный, спокойный, он не любил рассказывать о себе. Но чувствовалась в нем какая-то скрытая сила, дремавшая до поры, до времени в глубине его спокойных карих глаз. Он был первоклассным летчиком. С 1979 года командовал эскадрильей истребителей-бомбардировщиков в Афганистане. Летал на Су-17, был сбит, получил Звезду Героя. А теперь — снова туда, но уже на Су-25.

* * *

На новом месте летчики освоились быстро. На побережье Каспия уже расцветала весна, но пилотам было не до красот. Летали они от зари до зари сначала на учебно-тренировочных спарках L-39, а потом уже и на Су-25.

Егор навсегда запомнил тот миг, когда сел в кресло нового самолета-штурмовика. Оторвавшись от земли, он поразился непривычности ощущений: вместо скоростного полета в бездонно-голубой дали стратосферы, стремительно-опасный рывок у самой земли. Ему и раньше, на МиГ-23, доводилось выполнять полеты на малой и сверхмалой высоте, но тот самолет принадлежал безграничным высотам неба, а штурмовик был рожден для поля боя, и в этом тоже была своя особенная, неотразимая красота. Так стремительный и дерзкий сокол отличается от величавого кондора.

Летчики практически все время проводили на аэродроме, только что не ночевали там. Полеты на высший пилотаж сменялись полигонными стрельбами и штурмовкой. Майор Волков гонял своих подчиненных до седьмого пота, реализуя на практике суворовскую поговорку: «Тяжело в учении, легко в бою». Сам он тренировался наравне со всеми, не давая себе никаких поблажек и вызывая заслуженное уважение летного состава.

Не обходилось и без летных происшествий. У одного штурмовика при посадке подломилась носовая стойка шасси, другой самолет вынесло с полосы при разбеге, и он перевернулся. К счастью, в обоих случаях пилоты не пострадали. Кроме того, при стрельбе из пушки от пороховых газов мог возникнуть помпаж двигателей. Однажды, во время полигонных стрельб из-за помпажа произошла остановка двигателей, самолет потерял управление и врезался в землю. Пилоту удалось катапультироваться из неуправляемого штурмовика, но при приземлении он получил тяжелую травму позвоночника и был в последствии комиссован. К счастью, такие происшествия случались крайне редко, и ни одно из них не закончилось смертью пилота.

Вообще, новый штурмовик оказался машиной своеобразной, к нему надо было привыкнуть и понять этот самолет. Но, разобравшись в тонкостях пилотирования и эксплуатации, большинство пилотов понимало, что для выполнения возложенных на него задач этот штурмовик был почти идеален.

Особенно поражало мощное вооружение: ракеты, бомбы, блоки неуправляемые реактивных снарядов, баки с напалмом, подвесные пушечные контейнеры… Да еще и встроенная пушечная установка, очередь из которой могла перепилить БТР пополам.

Пилоты откровенно наслаждались полетами на таком мощном самолете. И, не смотря на усталость, готовы были летать сутра до ночи.

Наконец, период обучения закончился, все необходимые зачеты сданы. Шестнадцать пилотов во главе с Майором Волковым сдали на классность, и теперь на груди Егора красовался значок пилота первого класса, у Сергея, соответственно — второго, а майор Волков к тому времени получил звание подполковника.

Впереди был Афганистан.

Афган встречает неласково

Афганистан встретил летчиков иссушающе-пыльной жарой, ревом самолетных двигателей, разноголосицей людской толпы и каркающими голосами местных.

Эскадрилья, в которой служил Егор, базировалась на аэродроме Баграм в сорока километрах от Кабула. Обстановка там была очень сложной. Местное население только на словах подчинялось официальному правительству, а на деле там безраздельно господствовали банды моджахедов. Гористая местность и отсутствие нормальных дорог еще более благоприятствовало боевикам.

Баграмский аэродром был самым крупным и наиболее загруженным. Он был в буквальном смысле слова забит техникой. Тут базировались и штурмовики Су-17, и истребители МиГ-21бис, боевые и транспортно-десантные вертолеты, военно-транспортная авиация. Кроме того, тут же располагались и части ВВС Афганистана на Су-22 и МиГ-21. А теперь еще и отдельная штурмовая эскадрилья на Су-25. Теснота стояла неописуемая. Взлетали и садились самолеты, над полосой постоянно висели штурмовые вертолеты прикрытия. В небе плавали облака пыли.

Возле взлетного поля располагались самолетные стоянки, ангары и ремонтные мастерские. Вся территория была обнесена забором из колючей проволоки, по периметру были вырыты окопы полного профиля с пулеметными гнездами, по углам стояли вышки, тоже с пулеметами и прожекторами. От них в стороны простиралась «зона безопасности» — каменистые завалы, нашпигованные минами и противопехотными заграждениями. В отдалении находились склады.

Персонал базы и летчики жили в палатках и вагончиках. С недавнего времени некоторыми умельцами здесь возводились деревянные домики из бомботары. В таких же помещениях располагались различные службы. Стенки построек укреплялись сваренными вместе металлическими секциями полевого аэродромного настила, поставленные в несколько слоев. Они защищали от пуль и осколков при частых обстрелах аэродрома моджахедами.

Рядом базировались их «коллеги» из ВВС Афганистана. Вообще «товарищи по оружию» из вооруженных сил ДРА особой патриотичностью и воинственностью не отличались. Если наши летчики в среднем делали по три-четыре боевых вылета в день, а иногда и по пять-шесть, то афганцы на Су-22 и на МиГах летали не более двух раз в день с минимальной бомбовой нагрузкой. Егору не раз доводилось видеть такую картину: сначала взлетает пара наших «сушек», нагруженных так, что им полосы едва хватает для разбега. Потом на старт выруливают два афганских истребителя-бомбардировщика с парой «соток» под крыльями!

Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что и среди афганцев попадались смелые и талантливые пилоты, но то было скорее исключение из правил.

* * *

Война ворвалась в жизнь Егора неожиданно и страшно. Группа пилотов на вертолете совершала облет района боевых действий, как вдруг по ним открыли огонь с земли. Борттехник бросился к пулемету, установленному в проеме боковой двери, но не успел он дать и пары очередей, как вдруг отлетел назад и упал навзничь. Пули разорвали ему горло и разворотили грудную клетку. Все, кто находился в салоне вертолета, замерли от неожиданности. Бедняга лежал на полу у их ног и хрипел, пытаясь зажать руками страшные раны, из которых сплошным потоком хлестала кровь. Агония длилась недолго.

Егор вдруг словно очнулся. Он кинулся к пулемету, упер в плечо приклад и стал поливать землю внизу длинными очередями. Пулемет Калашникова задергался в его руках, из затвора посыпались блестящим горохом стреляные гильзы. Сизый дым с кислым запахом сгоревшего пороха царапал легкие. Сухо клацнул затвор, выплевывая последнюю гильзу, пулемет дернулся и умолк.

Егор бессильно опустился на пол. Кровь стучала в висках. Его вырвало. Перед глазами стоял страшный от понимания неизбежности смерти взгляд человека. Егор не помнил, как вышел из вертолета…

Очнулся он в своей палатке, рядом сидел врач. На тумбочке стояла фляжка, стакан и плитка шоколада.

О, очнулся, боец. Возьми, выпей, — врач протянул Егору стакан. — Комполка попросил посидеть с тобой. Мало ли что.

Егор выпил и закашлялся — в стакане был чистый спирт.

В порядке я, — он отломил кусочек шоколада.

В порядке, значит в порядке, ответил доктор. — А смертей на своем веку ты еще навидаешься, парень. Где жизнь — там и смерть ходит. «На войне, как на войне», как говаривали господа французы.

* * *

Командир десантной роты, спрятавшись за камни, матерился во весь голос. Но даже его густой бас тонул в грохоте выстрелов. Подразделение попало в засаду, подбитые БТРы чадно горели, перекрыв собой дорогу. Уцелевшие десантники залегли за камнями и отстреливались от моджахедов. «Духи» отвечали шквальным огнем. Рота оказалась зажатой в небольшом ущелье, которое скоро могло стать им могилой. Подобная перспектива совсем не радовала ротного. Рядом с ним лупил из пулемета могучий сержант-сибиряк. Пулемет Калашникова казался детской игрушкой в его руках.

Уходить надо, старлей! Уходить! — орал он в перерывах между выстрелами.

Куда, блин, уходить! Мы у «душар» как на ладони! Постреляют ни за хрен собачий! — яростно проорал командир, посылая очередь, верх по склону, где на миг показалось бородатое лицо.

Ну, артиллерию вызвать!

Ты что…нулся! — близкий взрыв заглушил речь командира роты. — В таком маленьком ущелье они нас вместе с «духами» загасят.

— Евсеев, ко мне, быстро! — он позвал радиста. — Связь давай!

Радист протянул командиру наушники и «лягушку» микрофона.

Пятнадцатый! Пятнадцатый, твою Бога, душу, мать! Пят… Есть пятнадцатый! Я двадцать восьмой! Веду бой в квадрате двадцать семь-восемнадцать. Рота заблокирована, потерял бронетехнику. Прошу помощи!

…ас понял, — донесся еле слышный, заглушаемый помехами голос. Высылаем «Грачей». Прием, как поняли меня…

Вас понял, прием. Ждем.

Старший лейтенант передал радисту наушники и микрофон, повернулся к сержанту:

Слышь, Миха, там грачей каких-то присылают.

А что за птицы? — спросил сержант-богатырь, на мгновение отрываясь от пулемета.

Вдруг, склоны гор, где прятались моджахеды, вздыбились клубами огня, дыма и пыли. Хвостатые кометы реактивных снарядов промелькнули совсем рядом. Смазанными тенями прочертили небо два непривычных угловатых силуэта. Летят вниз черные капельки бомб, ревущее пламя стекает по склонам, жадно облизывая мертвые камни. Наступила пронзительная тишина. Самолеты унеслись так же быстро, как и появились. Гул двигателей растаял в безоблачном небе.

Ни хрена себе птички! — потрясенно сказал ротный, выбираясь из укрытия и отряхивая пыль. Рядом поднимались бойцы его роты. Добивать было некого.

Как ты сказал, грачи? — спросил сержант. — Поклюют они теперь «духов»… Ох и поклюют.

* * *

Эскадрилья уже почти две недели летала на боевые задания, а казалось, что они тут уже год, как минимум.

Со снабжением было, мягко говоря, неважно. Летчики и техники, как могли, выкручивались сами. Сами шили себе разгрузочные жилеты, перебирали носимый аварийный запас. В Афганистане летчикам вместо штатных пистолетов Макарова выдали более мощные АПС под «макаровский» патрон и АКМы со складывающимся прикладом. Разгрузочные жилеты летчики шили сами. Особую популярность у летчиков приобрели мощные трофейные американские «Беретты» и малокалиберные пистолеты ПСМ, так называемое, «оружие последнего шанса». Как мрачно шутили летчики, чтобы застрелиться. Подвоз продуктов был тоже так себе. Но быт потихоньку налаживался. По вечерам собирались вместе, смотрели кино, распивали «наркомовские», шутили, флиртовали с девушками-связистками, даже устраивали танцы. По субботам была баня. В афганской жаре и пыли баня была просто жизненно необходима. «Чистота — залог здоровья», здесь эта пословица была особенно актуальна. Здоровье — это залог высокой боеспособности. Ну, а боеспособность была на высоте, летчики выполняли за день по три — четыре вылета, а иногда и больше. Они прикрывали автоколонны, вели патрулирование, наносили удары по бандам моджахедов, штабам, исламским комитетам.

Штурмовики неслись над горами, прорезанными многочисленными ущельями. Кое-где на склонах гор виднелись маленькие лоскутки возделанной земли, рядом с ними — глинобитные хижины. Унылый и однообразный пейзаж утомлял, трудно было ориентироваться, но пилоты уверенно вели свои машины к цели. Ровный гул двигателей успокаивал.

Далеко внизу Егор вдруг заметил яркие вспышки зенитного ДШК — «сварку». Мгновенно он рванул ручку управления влево и от себя, одновременно увеличивая тягу двигателей.

Противозенитный маневр! — прокричал он ведомому.

Тот рванул свой самолет в противоположную сторону.

Штурмовик Егора будто провалился в сияющий лазурью неба бездонный колодец, за считанные секунды потеряв в немыслимо-быстром скольжении почти два километра высоты.

Командир, я атакую…

Отставить, ноль двадцать четвертый, — перебил ведомого Егор. — У нас задание.

Егор усмехнулся: «Нервишки у „духов“ шалят». Он щелкнул переключателем радиостанции:

«Минарет», я ноль двадцать третий, прием. Подвергся обстрелу в квадрате 1211. Повреждений нет, продолжаю выполнение задания.

Ноль двадцать третий, это «Минарет», вас понял. Задание прежнее, прием.

Неожиданно горы перед ними расступились, открыв небольшую долину, без всякой системы застроенной глиняными мазанками. В центре, на небольшой площади, стояли полуразрушенные минареты небольшой мечети, рядом с ней — небольшое каменное здание. Раньше в этом некогда крупном горном селении кипела жизнь, а сейчас, когда война разрушила дороги и разорила поля, мирные жители ушли в другие места.

Цель перед нами, атакуем! — передал Егор по рации.

Острый нос его штурмовика нацелился на каменное строение. В тот же момент из развалин мечети ударил крупнокалиберный зенитный пулемет. Сергей, прикрывая ведущего круто развернулся и выпустил по мечети серию реактивных снарядов. Егор в этот момент навел рамку прицела на цель. В наушниках запищал сигнал универсального баллистического бомбового вычислителя, сопряженного с прицелом АСП-17БЦ-8. В пологом пикировании Егор нажал на гашетку. Четыре округлые стальные болванки вырвались из-под крыльев и понеслись к земле. Штурмовик тряхнуло, когда он освободился от этой тяжести. Егор взял ручку на себя, и Су-25 послушно задрал нос, уходя от земли. А внизу две бомбы проломили хлипкую крышу и взорвались внутри дома. Суммарная сила взрыва пятисоткилограммовых фугасов была такая, что лачуги разлетелись обломками камней и потоками пыли. А каменное строение было сровнено с землей. Штурмовики сделали разворот. Тучи пыли и дыма накрыли кишлак. Это был ад. Су-25 снова развернулись и одновременно парой ударили реактивными снарядами.

Цель поражена, задание выполнено, — доложил Егор по рации.

Вас понял, возвращайтесь, — пришел короткий ответ.

После полетов все офицеры, свободные от дежурства собрались вместе. Травили байки, рассказывали анекдоты, шутили, в общем — расслаблялись. Заместитель подполковника Волкова, штурман эскадрильи майор Семенов, рассказывал как раз одну из своих знаменитых баек про какой-то там военно-полевой роман в ну очень отдаленном гарнизоне. А сам рассказчик для пущей ясности назвал эти события «военно-половым романом в трех частях с прологом и эпилогом».

Сюжетная линия этого образца народного творчества была столь сложна и запутанна, что даже сам автор повествования путался в событиях и персоналиях. В прочем, его это нисколько не смущало. Ну а накалу страстей позавидовал бы и сам Шекспир, услышь он сие произведение. Учитывая гомерический язык изложения, изобилующий подробностями пикантного характера и пространными комментариями с использованием ярких метафор и гипербол, байка имела неоспоримый успех у публики. О чем свидетельствовал неумолкающий хохот слушателей.

Егор веселился вместе со всеми.

— Егор, а как у тебя с прекрасным полом? — весело спросил кто-то из офицеров.

Хватило ума не жениться, — бесшабашно ответил Егор.

Все офицеры рассмеялись и принялись обсуждать возможные варианты его взаимоотношений с прекрасным полом. И никто не заметил стального блеска в глубине серых глаз Егора.

Любовь не принесла ему ничего, кроме горечи. Для любимой он был просто хорошим другом, и никем иным. А хотелось быть для нее кем-то большим. Но, увы… Он бросил мединститут, где они вместе учились, поступил в Ейское ВВАУЛ, стал летчиком-истребителем. В небе он жил, наслаждался воздушной стихией, свободой и скоростью. Но даже бездонная синева неба не смогла заставить его забыть искристую, теплую лазурь ласковых глаз любимой.

* * *

Рано утром офицеры собрались на командном пункте эскадрильи. Пилоты внимательно слушали подполковника Волкова, стоящего у большой карты района боевых действий.

Наша задача — штурмовка укреплений моджахедов в горном массиве Бадахшан[4]. Действуем совместно с Су-17, базирующимися в Кабуле.

Черт, опять этот Бадахшан, пропади он пропадом! — вполголоса выругался один из пилотов.

Да, это точно, — поддержал его другой летчик.

Горный массив, расположенный на северо-западе Афганистана не зря заслужил дурную славу. Изрезанный ущельями, изъязвленный множеством пещер, он был еще и дополнительно укреплен моджахедами. Немногочисленные горные тропы простреливались насквозь укрытыми в камнях огневыми точками, осыпи и завалы дополнительно минировались, прикрывались снайперами. Кроме того, душманы сосредоточили тут внушительные силы ПВО. Горы скрывали в себе искусно замаскированные зенитные горные установки и автоматические пушки. Невидимые до самого последнего момента, притаились расчеты переносных зенитных комплексов и снайперы, натренированные для стрельбы по воздушным целям. Эти проклятые горы были очень важны для боевиков — там находились склады боеприпасов, лекарств и оружия. Были развернуты лаборатории по производству наркотиков и радиостанции, ведущие радиоперехват.

— Итак, — подполковник Волков чуть повысил голос. Офицеры приумолкли. — На своих полетных картах проложите маршруты, отметьте цели и ориентиры. Мы вылетаем двумя звеньями. Первое звено поведу я, второе — капитан Стариков. Позывные первого звена — «Волк». Второе звено — «Демон», пара доразведки — «Визирь», Су-17 — «Стрижи», Ми-24 — «Полосатые».

Согласно оперативному плану, пара доразведки обнаруживает замаскированные позиции моджахедов, их огневые точки, зенитные установки и наводит истребители-бомбардировщики Су-17. Поле чего они штурмуют горный массив. «Су — двадцать пятым» в этой операции отводилась роль «скальпеля», уничтожающего особо важные и сильно защищенные объекты душманов. После чего местность «зачистят» вертолеты огневой поддержки Ми-24, а Ми-8 высадят тактический десант.

Егор вел свой штурмовик, петляя между скал и ущелий, стараясь не потерять из виду головную пару Волков — Семенов. Пока это у него получалось. В эфире слышались сдержанные реплики пилотов Су-17, выводящих свои машины на позицию атаки.

Начали!

Цель вижу! Атакую!

Штурмовики ворвались на поле боя. Вздымались от взрывов бомб фонтаны камней и земли, сквозь дымную завесу летели светящиеся трассы зенитных установок, им навстречу устремлялись вниз на языках пламени реактивные снаряды.

«Волк», я «Визирь», влево двадцать, атакуйте пещеру, — раздался в наушниках голос командира пары разведчиков, кружащих над ударными группами.

Вас понял, выполняю.

Четверка штурмовиков слитно выполнила левый разворот и веером разошлась для атаки. Штурмовики ведущих пар обеих звеньев были вооружены тяжелыми неуправляемыми ракетами С-24. Две другие пары в каждом звене несли под крыльями блоки НУРС и фугасные авиабомбы. Эти самолеты прикрывали своих товарищей от огня зенитных установок.

«Демонам» — огневые точки на склоне, курс двести десять.

Вас понял!

Вторая четверка резко отвалила вправо и ушла со снижением.

Звено командира эскадрильи на бреющем атаковало пещеру. Навстречу ударили огненные трассы зенитных ДШК и легких 20-миллиметровых пушек. Егор и его ведомый сделали горку и, отстрелив тепловые ловушки, обрушились на позиции зениток. Пилот навел светящийся маркер прицела прямо на бьющие в упор стволы и нажал на гашетку. Под широкими крыльями штурмовика запульсировало пламя. Огненный рой ракет устремился к цели. Земля тяжко застонала от новых взрывов, огненный вал обратил все в прах и пепел. Ведущая пара смогла без помех прицелиться, и ее ракеты влетели прямо в разверстый зев пещеры. Скалы вздрогнули, упругий черный фонтан дыма и камней вырвался изнутри. Отворот! Четыре штурмовика, отстреливая ловушки, взмыли вверх.

В следующем заходе Егор атаковал уцелевшие позиции минометов. Прицелившись, он в нижней точке пикирования сбросил две из четырех бомб. Самолет встряхнулся, освободившись от смертоносного груза. Пилот сразу же увел свой самолет подальше от земли. Ведомый тоже «добавил огоньку».

На выходе из пикирования Егор заметил вспышку на земле и взметнувшийся вверх дымный шлейф.

Ракета слева! Пуск ракеты! — он отстрелил оставшиеся тепловые ловушки и выполнил противозенитный маневр.

Потом с разворота сбросил оставшиеся бомбы на позицию зенитчиков. Новый заход — пульсирующее пламя реактивных снарядов, грохот встроенной пушечной установки, огненная метель зенитного огня, беснующаяся в небе. Отворот!

Рядом пронеслись песочно-желтые камуфлированные молнии, спустя секунду земля под ними вздыбилась разрывами. А пара Су-17 уже заходила на следующую цель.

Еще заход. Егор лупит реактивными снарядами по моджахедам, не давая им возможности открыть ответный огонь. Рядом ведомый атакует скрывающийся за камнями пулеметный расчет. Пара подполковника Волкова поливает длинными пушечными очередями склоны гор. Рядом ведет штурмовку второе звено «Грачей». В эфире — крики, мат, вопли.

Вспыхнул один Су-17, свалился в штопор, разматывая за собой шлейф жирного черного дыма. На каменистом склоне вспыхнул взрыв. Все… Такая у штурмовика жизнь, мгновенно обрываемая взрывом-вспышкой.

Суки! — взвыла рация.

Пара Су-17 устремилась к позициям душманов, перепахивая их пушечными очередями.

«Волк-3», «Волк-4», прикройте «соседей», — раздался в наушниках голос комэска.

Понял, выполняю!

Штурмовики Егора и Сергея неслись на бреющем над позициями душманских зениток, расстреливая их почти в упор из встроенных носовых пушек. По кабине хлестнула очередь ДШК, но самолет выдержал удар, а пулеметная установка превратилась в клубок пламени. Штурмовики взмыли вверх, победно сверкнув алыми звездами.

«Волки», «Демоны», выходим из боя.

Вас понял, — недовольным голосом отозвался Егор.

В жилах плещется адреналин, чувства обострены, как никогда, но боекомплект почти на нуле и горючее на исходе. Штурмовики разделились на две группы, чтобы как можно скорее покинуть поле боя.

Вдруг Егор увидел, как несколько очередей из ДШК поразили выходящий из атаки Су-17. Тяжелые пули прошили крыло, впились в фюзеляж, ударили по кабине. Штурмовик словно наткнулся на невидимую преграду, резко просел вниз, завалился на крыло, но потом с трудом выровнялся. За ним вился зловещий шлейф черного дыма. О том, чтобы катапультироваться над полем боя не могло быть и речи. Даже уцелей пилот в этом аду, лучше живым ему к моджахедам не попадаться.

«Волк-1», я «Волк-3», Су-17 подбили! — доложил Егор.

Вижу, Егор, вижу, — ответил ведущий. — Сопровождайте его до безопасной зоны.

Понял. Выполняю.

Пара штурмовиков рванулась на помощь своему подбитому собрату, прикрывая его своими стальными телами. Они ударили из пушек, шквальным огнем размазывая по скалам энтузиастов противовоздушной обороны.

«Стриж», я «Волк-3», прием. «Стриж», что там у тебя, ответь.

…ально. Все нормально, — пробился сквозь треск и шипение голос летчика-истребителя.

Спасители пристроились по бокам подбитого самолета.

«Стриж», я «Волк-3», доложи о повреждениях, — радировал Егор.

Зацепило двигатель, растет температура масла, машину трясет.

Ранен?

Есть немного.

Как только выйдем из этого района, катапультируйся.

Понял. Я только об этом сейчас и мечтаю, — усмехнулся пилот подбитого самолета.

Держись, мы тебя не бросим, — Егор переключился на частоту базы, чтобы вызвать поисково-спасательные вертолеты.

Самолеты уже вышли из зоны боя. Отлетел, блеснув на солнце, разбитый фонарь кабины, блеснула вспышка сработавших пиропатронов, и в облаке дыма от пороховых ускорителей катапультное кресло с пилотом выстрелило из погибающего самолета. Спустя несколько секунд в небе расцвел белый одуванчик парашюта.

Штурмовики сделали круг над местом приземления пилота, покачали на прощание крыльями и растворились в реве турбин в лазурно-синем безмятежном небе. А в этот квадрат уже спешили поисково-спасательные вертолеты под прикрытием тяжелых «Крокодилов»[5].

Едва сели, новое задание — разведывательно-ударные действия по группам моджахедов, отходящих в горы.

Пока готовили машины к новым вылетам, пилоты тут же — под крыльями своих самолетов завтракали, еду доставили прямо на стоянку. Разговоры велись о прошедшем бое.

Нормально же мы их поутюжили.

Да, неплохо вжарили.

А машины у нас — просто блеск!

Во, а ты не хотел на этом штурмовике летать.

Да ну тебя…

Пока летчики, оживленно переговариваясь и жестикулируя, обсуждали перипетии минувшего боя, Егор стоял возле своего самолета и задумчиво глядел на обшивку.

Егор, ты что там уснул, что-ли! — окликнул его Юрка Солощенко из второго звена.

Я, Соловей, дырки считаю, — наставительно подняв палец, произнес Егор, глядя на изрешеченную крупнокалиберными пулями и осколками обшивку.

И много насчитал?

Хватает… — покачал головой летчик.

В небо взмыла зеленая ракета. По машинам!

«Грачи» барражировали над местом недавнего боя, выискивая уцелевшие отряды моджахедов. Под ними транспортно-боевые Ми-8 высаживали десант, а грозные Ми-24 их прикрывали. Солнечные блики играли на лопастях их винтов, отражались от хищных и в тоже время изящных фюзеляжей. «Крокодилы» проносились на бреющем, плавно огибая склоны гор. Их вытянутые носы были наклонены к земле, угрожая жалами четырехствольных крупнокалиберных пулеметов, пилоны коротких крыльев ощетинились блоками реактивных снарядов.

«Волк-3», справа сорок три — группа, — на этот раз цель первым заметил Сергей.

Вас понял. Цель вижу, атака сходу, — ответил Егор.

«Надо было, блин, меньше „вентиляторами“ любоваться, растяпа!» — мысленно обругал он себя, переводя штурмовик в пикирование. Под крыльями висели грозди стокилограммовых осколочно-фугасных бомб, по четыре под каждым пилоном. Сброс! Серия из восьми бомб сорвалась с многозамковых балочных держателей и посыпалась на головы «духам» смертоносным дождем. За первой серией последовала вторая. Рядом отбомбился ведомый. Стокилограммовые бомбы были не такими мощными, как полутонные фугасы, но их было много и облако осколков от их взрыва смело душманов начисто. Штурмовики стремительно набирали высоту, уходя от уничтоженной цели.

Ожила рация, настроенная на командную частоту:

«Волк-3», «Волк-4», перенацеливание. Повторяю, перенацеливание. Квадрат семнадцать-двадцать четыре. Прикройте десант, «Крокодилы» не справляются.

Вас понял, выполняю перенацеливание. Иду на помощь.

Через десять минут штурмовики были над целью. Над склоном невысокой пологой горы, где засели душманы, вились тяжелые боевые вертолеты. Один из них, волоча за собой хвост дыма, поспешно уходил со снижением в сторону авиабазы. Остальные стреляли по склонам ракетами. Душманы спрятались в густых зарослях и вели по вертолетам шквальный огонь из нескольких крупнокалиберных пулеметов, им вторили несколько автоматов и ружей. Остальные поливали свинцом наших десантников.

Штурмовики обрушились, как гром среди ясного неба. Сделав холостой заход для большей точности — рядом были свои войска — они снизились почти до самой земли и почти в упор атаковали зенитные установки «духов». Моджахеды были так увлечены стрельбой по вертолетам, что пропустили атаку. А потом им стало уже все равно. Трудно спорить с судьбой, когда по тебе выпустили серию НУРСов.

Вертолеты незамедлительно атаковали лишенные зенитного прикрытия позиции душманов, вкладывая в атаку всю свою ярость и отыгрываясь за подбитого товарища. Зеленый покров был сметен с лица земли вместе с теми, кто в нем прятался. Ми-24 методично перемалывали склон в мелкий щебень. Засевшим там «духам» сегодня крупно не повезло, а завтра для них просто перестало существовать.

«Поутюжив» моджахедов, штурмовики победно покачали крыльями и взяли курс домой.

Заканчивался очередной день войны, пара Су-25 летела к себе на базу, и красно-золотистые лучи закатного солнца скользили по истерзанным пулями и осколками бортам, вспыхивали бликами на крыльях, отражались в усталых глазах пилотов.

* * *

После проведенной в горах операции наступило временное затишье. Летчики, воспользовавшись неожиданной передышкой, занимались, по образному выражению одного из них, «сном с перерывом на еду». Писали письма родным, играли в футбол, отдыхали. По вечерам ходили на танцы к связисткам Баграмского аэроузла или к сестричкам в медсанбат.

Зато многочисленный технический персонал работал, не покладая рук. Начальник Инженерно-Авиационной службы валился с ног от усталости, но был очень доволен, выторговав у командира эскадрильи священное право поставить несколько самолетов на текущий ремонт и перебрать по мере надобности остальные машины эскадрильи.

Но все хорошее очень быстро заканчивается.

На полосу авиабазы Баграм, хлопая лопастями, садились вертолеты. Из двух Ми-8 спрыгнули на бетон какие-то большие начальники. Из двух других вертолетов появились рослые десантники в бронежилетах, полной экипировке, с автоматами в руках. Начальники сели в подъехавший УАЗ и уехали по своим делам.

Что-то затевают наши отцы-командиры, — пробормотал себе под нос Егор, наблюдавший вместе с остальными летчиками эту картину.

Знать бы только, что именно, — задумчиво ответил майор Семенов.

Вскоре офицеров вызвали в штаб. Помимо подполковника Волкова там находились генерал Тер-Григорян, генерал-майор Генералов и еще несколько офицеров боевого управления из штаба 40-й Армии. Они и разъяснили ситуацию.

На пятнадцатое мая была назначена крупная наступательная операция в долине Панджшер против полевого командира Ахмад-Шаха Маасуда. Привлекались крупные соединения войск, артиллерии, планировалась массированная высадка тактических десантов. Авиации было необходимо в этих условиях подавить оборону моджахедов и поддержать с воздуха наши войска.

После недельной подготовки наступило время «Ч». Сначала взлетели истребители-бомбардировщики Су-17. В их задачу входило подавление зенитных установок и уничтожение узлов обороны. Почти сразу же был сбит один из самолетов, он упал у входа в Паджшерское ущелье, пилот сгорел в самолете.

Противовоздушная оборона моджахедов превратила небо над Панджшером в пылающий ад. Вслед за истребителями-бомбардировщиками в бой вступили штурмовики. Су-25 атаковали позиции зенитных горных установок, тяжелых пулеметов, огневые точки моджахедов. Штурмовики с убийственной точностью поражали цели тяжелыми неуправляемыми ракетами и фугасными бомбами.

Вместе с авиацией работала и артиллерия. От залпов реактивных установок «Ураган» сотрясались горы, гремели взрывы тяжелых снарядов гаубиц.

Казалось, никто не может уцелеть в этом аду. Но душманы прятались, пережидали удары в пещерах и подземных укрытиях. А когда началась высадка десанта, встретили вертолетами еще более плотным и яростным огнем. Десятки вертолетов, идущих в плотных боевых порядках были встречены стеной огня.

Все это время летчики эскадрильи подполковника Волкова сидели в кабинах своих штурмовиков, ожидая приказа на взлет. И вот, этот момент наступил. В районе деревни Руха по вертолетам и десантникам моджахеды вели массированный огонь. Уже было сбито несколько вертолетов, десантники несли тяжелые потери.

В небо взвились две зеленые ракеты — сигнал к взлету. Летчики быстро запустили двигатели и вырулили на линию старта. Захлопнут фонарь кабины. Полный газ. Штурмовики парами взмывают в воздух.

Небо над зоной высадки пылает от трасс зенитных установок. Отчаянно маневрируя, штурмовики снижаются и парами пикируют на выбранные цели. Подполковник Волков залпом ракет накрывает зенитную огневую точку, майор Семенов атакует позиции зенитных пулеметов. Егор уклоняется от одной пулеметной очереди, ныряет под светящиеся искры другой, ловит в прицел двуствольную зенитную пушку. Большой палец утапливает гашетку на ручке управления, из-под крыльев стартуют тяжелые ракеты С-24. Зенитка тонет в облаках взрывов. Рядом Сергей атакует замаскированный зенитный пулемет. На месте пулемета вспыхивает яркое пламя. Штурмовики, непрерывно отстреливая ловушки, выходят из-под огня моджахедов. Подполковник Волков приказывает сделать еще один заход. Егор, борясь с диким животным страхом, отжимает ручку управления от себя. Рядом пикирует его ведомый. Моджахеды успели пристреляться, теперь их огонь более точен. Штурмовики сотрясаются под градом крупнокалиберных пуль, но броня выдерживает. Рубеж атаки. Летчики выпускают оставшиеся ракеты и резким разворотом уходят из зоны обстрела. Им вслед моджахеды выпускают ракеты из переносных зенитных комплексов. Одна из них упорно идет за самолетом командира. Эфир сотрясают предупреждающие выкрики пилотов, но комэск уже сам заметил шлейф и бросает штурмовик в маневр уклонения. Ракета теряет цель и взрывается возле одной из тепловых ловушек. Летчики облегченно вздыхают. Еще одна ракета, выпущенная без точного прицеливания, просто уходит в небо. Через несколько секунд срабатывает самоликвидатор и она взрывается.

После посадки на аэродроме выясняется, что из двенадцати самолетов к следующему вылету готовы только восемь. У одного зенитным огнем поврежден двигатель, у двух других штурмовиков страшно изрешечены крылья и фюзеляж. Четвертый штурмовик садится на брюхо, у него была повреждена система выпуска шасси.

После того, как техники заправили и вооружили самолеты, летчики снова подняли свои штурмовики в огненное небо. Чудом уклоняясь от смертоносных трасс тяжелых пуль и снарядов зенитных установок, «Грачи» отвечали залпами ракет и очередями сдвоенных 30-миллиметровых носовых пушек. Из развалин кишлака и прилегающей к нему «зеленки» ударило сразу несколько тяжелых пулеметов. Штурмовики разворачиваются фронтом и перепахивают остатки деревушки фугасными бомбами. На «зеленку» сбросили несколько объемно-детонирующих бомб. Зеленые рощи плодовых деревьев после этого превращаются в лунный ландшафт.

На склоне горы моджахеды, засевшие в старой крепости, блокировали продвижение отряда десантников. Сверху, со склонов гор по нашим солдатам били «духовские» снайперы и пулеметчики. Авианаводчик срывающимся голосом запросил авиаподдержку.

Подполковник Волков запрашивает координаты цели и разворачивает свои штурмовики. Со стен крепости ведется непрерывный огонь, плоских на крышах прямоугольных крепостных башен установлены зенитные пулеметы. Они одновременно открывают огонь по пикирующим «Грачам», видны шлейфы нескольких запущенных зенитных ракет. Но на встречных курсах они не могут захватить цель и уходят в пространство. А штурмовики уже на боевом курсе. Подполковник Волков выпускает оставшиеся ракеты, то же самое делают и летчики его звена. Егор видит, как обе его ракеты попадают в основание массивной крепостной башни. Пробив толстые стены древней постройки, они взрываются внутри нее. Через секунду в облаке пыли и дыма башня оседает грудой обломков. Остальные ракеты крушат массивные каменные стены. Подойдя ближе, штурмовики открывают огонь из пушек. Поток снарядов крушит позиции легких горных гаубиц и минометов во внутреннем дворике крепости. Подоспевшее звено вертолетов Ми-24 довершает разгром.

Рядом четверка истребителей-бомбардировщиков Су-17 штурмует «зеленку», из которой ведется интенсивный зенитный огонь. «Стрижи» поливают ее огнем реактивных снарядов и пушек.

Израсходовав весь боекомплект, на последних каплях горючего, штурмовики возвращаются на базу. Техники аэродромной бригады быстро заправляют самолеты, подвешивают под крылья бомбы и ракеты. В ожидании вылета летчики валятся на брезентовые чехлы, расстеленные прямо на земле. От усталости разговаривать никому не хочется. Но вот самолеты готовы и летчики снова занимают места в кабинах своих штурмовиков. Краткая перекличка готовности, и «Грачи» снова уходят в воздух.

На горной дороге несколько бронетранспортеров попадают в засаду. В головную машину врезается сразу несколько реактивных гранат из противотанковых гранатометов. Озверевшие «духи» в упор расстреливают наших солдат.

Егор и Сергей резко пикируют и на бреющем атакуют моджахедов. Грохочут носовые пушки, ураган снарядов, словно гигантская огненная коса проходит по рядам моджахедов.

Сопротивление моджахедов постепенно слабеет, они откатываются в предгорья, прячась в многочисленных безымянных ущельях, которыми славятся эти горы. Штурмовики парами атакуют душманов, расчищая дорогу нашим десантникам.

Внезапно на ближайшем горном склоне вспыхивает «сварка», очередь тяжелого зенитного ДШК впивается в заходящий на посадку вертолет. Оставляя за собой шлейф дыма, Ми-8 врезается в землю. Штурмовики пикируют на позицию зенитного пулемета и перепахивают ее ракетами. Но людей в вертолете этим не вернешь.

В одном из заходов чуть не случилось самое страшное. Уже пикируя на скопление моджахедов, Егор заметил яркое пламя пирофакелов и оранжевый дым сигнальных патронов. Под ним находились собственные войска. Егор поспешно задрал нос штурмовика и отвернул в сторону, предупредив по радио остальных летчиков. Трагедии удалось избежать.

Рядом с ними сражались ударные броневертолеты Ми-24, которые прикрывали десантные «вертушки» и обеспечивали огневую поддержку наземным частям.

Весь день летчики провели в кабинах своих штурмовиков. Они выполнили четыре боевых вылета, но вечером им пришлось снова вылетать в район Панджшера. С наступлением темноты душманы предприняли ряд контратак, стремясь окружить и уничтожить подразделения десантников. Всю ночь не прекращались стычки с моджахедами и минометный обстрел. Вертолеты и штурмовики Су-25 сдерживали натиск «духов» и уничтожали позиции минометов и реактивных установок.

С рассветом боевые действия возобновились. Штурмовики и вертолеты преследовали отступающих моджахедов, уничтожающие огневые точки, мешающие продвижению наших войск.

Егор удивлялся, откуда у «духов» такая прорва оружия. Моджахеды упорно оборонялись. Егор видел, как они сбили один из «Крокодилов», экипажу поврежденного вертолета, к счастью, удалось спастись.

Но душманы оставляли мало времени на раздумья. Их зенитный огонь стал слабее, но теперь они действовали из замаскированных позиций, которые можно было засечь лишь после открытия огня.

Летчики действовали следующим образом — одна пара штурмовиков маневрировала на небольшой высоте, вызывая огонь на себя, а вторая пара засекала и атаковала позиции зенитных установок.

Егор вытворял в небе чудеса воздушной акробатики, уклоняясь от внезапных трасс буквально в последнее мгновение. Обнаружившая себя таким образом зенитная установка моджахедов редко оставалась целой и невредимойбольше нескольких секунд.

После полудня летчики получили новый приказ — прикрыть тактический десант.

Выйдя в район десантирования, звено штурмовиков сбросило бомбы на небольшую горную площадку — именно туда должны были приземляться вертолеты с десантом. Серия полутонных обьемно-детонирующих бомб залила площадку ревущим потоком огня. Послышались частые взрывы — площадка была заминирована, и именно для того, чтобы вызвать преждевременный подрыв зарядов, была произведена бомбежка.

Моджахеды открыли шквальный огонь по самолетам, но летчики были наготове. Поднырнув под потоки заградительного зенитного огня, две пары штурмовиков ударили реактивными снарядами и сбросили кассетные осколочные бомбы на головы моджахедам. В это время пара прикрытия выжигала гнезда зенитных пулеметов. Результаты атаки были впечатляющими. Осколочно-фугасные и бронебойные боеголовки НУРСов разрушали скальные укрепления и огневые точки, а веер бомб выкосил осколками ряды душманов. На выходе из пикирования летчики отстрелили инфракрасные ловушки, чтобы уберечься от возможных пусков зенитных ракет.

Еще заход! — прозвучал в наушниках стальной голос комэска.

Штурмовики вновь устремились в пике, поливая огнем из пушек позиции моджахедов.

А к точке высадки уже спешили вертолеты с десантом, прикрываемые грозными «Крокодилами». Ми-24 дали залп НУРСами, из-под коротких крыльев ударили струи серо-черного дыма. Смертоносные снаряды вырвались на волю из тесных пусковых труб, чтобы сеять смерть и разрушение. Череда взрывов возвенчала их короткую жизнь. Затем вертолеты развернулись и ударили из пулеметов, не давая возможности душманам вести прицельный огонь.

Всем штурмовикам — выходим из боя.

Вас понял, уходим.

Штурмовики устремились к своему аэродрому, чтобы вернуться и вновь вступить в бой.

Самолеты сходу садились и торопливо отруливали на стоянку. К ним тут же устремлялась аэродромная команда — заправляли топливом, подвешивали боекомплект, наскоро проверяли приборы. На все — двадцать минут, и — на взлет.

Штурмовики вновь спешили в район десантирования. А там завязался ожесточенный бой. Душманы обрушили всю свою ярость на десантников, стремясь, во что бы то ни стало, выбить их с захваченных позиций. С пронзительным свистом рвались мины, воздух кипел от автоматных и пулеметных очередей. Уцелевшие после авианалета моджахеды дрались со свирепой яростью. Но и десантники не уступали им ни в ярости, ни в стойкости. Среди них было уже много убитых и раненых, но они не сдавались. Огрызались короткими злыми очередями, экономя патроны, снайперы по одному выбивали «духовских» пулеметчиков и гранатометчиков, отрывисто лаяли автоматические гранатометы АГС «Пламя». К ним на вертолетах уже шла подмога, спешили их товарищи-десантники, чтобы взвалить часть ратной ноши на свои плечи, но надо было продержаться еще немного, еще самую малость…

И в этот момент, как избавление, с небес сорвались штурмовики. От взрывов бомб и ракет сотряслись окрестные горы. Су-25 отстрелили ловушки и развернулись для нового захода. В лобовом стекле пульсирует пламенем огневая точка. Пуск! Из-под плоскостей вырываются огненные стрелы ракет. Цель заволакивает пламя и дым. Егор сдвинул переключатель управления оружием на огонь из пушки и снова утопил гашетку в ручку управления. Огненная дуга снарядов хлестнула по моджахедам. Но в это время стрелок-зенитчик поймал несущийся в пикировании самолет в концентрическую паутину прицела и выпустил ему навстречу длинную очередь.

Крупнокалиберные пули ударили по кабине, но броня выдержала. Левый двигатель на мгновение окутался пламенем, из него повалил густой черный дым. Штурмовик тряхнуло, словно он врезался в стену. Егор изо всех сил старался справиться с тряской, машину вело влево. Он перекрыл кран подачи топлива, противопожарная автоматика погасила пламя.

Я подбит, продолжать полет не могу, — доложил Егор командиру.

Ноль тридцать третий, выходите из боя, уходите на свой аэродром.

Вас понял, выполняю.

Подбитый самолет, тяжело переваливаясь с крыла на крыло, потянул на базу. Егор едва дотянул до полосы и с трудом посадил штурмовик. Израненную машину тут же отбуксировали тягачом на стоянку. Злой и раздосадованный Егор вылез из кабины.

Что за повреждения? — спросил он у техников, обступивших самолет. — Починить быстро сможете?

Техники растерянно качали головой, осматривая самолет:

Никак нет. Счастье, что он вообще долетел.

А когда сможете.

Ну, дня через три — четыре.

Левая гондола двигателя была истерзана крупнокалиберными пулями, трубопроводы и силовые магистрали были повреждены, а то и вовсе перебиты. Из-под оплавленных жгутов проводки сочится едкий дым сгоревшей изоляции. Обшивка частично содрана, частично — испещрена пулевыми пробоинами. На бортах под пилотской кабиной — серые пятна свинца от размазанных по броне тяжелых пуль.

Ни хрена себе! — Егор с досадой пнул пневматик носовой стойки — остаться «безлошадным» в разгар боя удовольствие ниже среднего.

На полосу в реве двигателей и тучах пыли садились штурмовики. Неподалеку, хлопая лопастями, приземлялись после боя «вертушки». Они эвакуировали с поля боя раненых, а на обратном пути везли боеприпасы и новые отряды десантников.

К Егору подошел комэск.

Ну что? — спросил он, имея ввиду состояние самолета.

Разбит двигатель, повреждены трубопроводы гидросистемы, проводка… — удрученно сообщил Егор.

Понятно, — коротко ответил командир.

К ним, запыхавшись, подбежал командир вертолетной эскадрильи капитан Кравцов.

Бляха — муха! У меня на второй машине бортача[6] тяжело ранило. а заменить некем. У вас свободных людей нет?

У Егора загорелись глаза.

Разрешите мне, товарищ подполковник!

Тот испытующе посмотрел сначала на Егора, потом на капитана-вертолетчика.

Разрешаю, — он обратился к Кравцову. — Примете?

Конечно. То есть — так точно,– и уже обращаясь к Егору. — Вылет через пятнадцать минут. Ваш вертолет с бортовым номером «восемьсот семьдесят два». Во-он там стоит, — капитан указал рукой по направлению к Ми-8, в который сейчас загружали продолговатые зеленые ящики с боеприпасами.

Беги к машине, скажи командиру экипажа, что ты новый стрелок-бортмеханик.

Есть.

Егор быстро смотался за своим автоматом и направился к вертолету. Он забрался в грузовой отсек, забитый ящиками с медикаментами и боеприпасами.

Ты кто? — спросил его молодой старлей, едва Егор показался в проеме двери, ведущей из грузовой кабины в кабину пилотов.

Ваш новый стрелок, — ответил Егор и протянул руку для приветствия. — Егор.

Игорь, — ответил старлей, пожимая руку. — А это — Вовка, — он кивнул на вертолетчика в кресле второго пилота. — Возьми там шлем лежит, включись в бортовую радиосеть и проверь пулемет, — сказал старший лейтенант. — Наш позывной — «212». Скорее

Егор надел шлем, непривычно массивный, с торчащим возле губ микрофоном. Подсоединил колодку шнура переговорного устройства к разъему радиостанции и занялся пулеметом. Пулемет Калашникова был установлен на турели возле сдвижной двери, рядом лежали запасные коробчатые магазины с патронными лентами. На полу кабины были заметны охристо-красные пятна затертой крови. Летчик взялся за вытертый до блеска деревянный приклад. Проверил подачу патронов, подвигал пулемет на турели, выбирая наиболее удобное положение для стрельбы.

Это стрелок, — доложил Егор. — К полету готов.

Добро, ответил командир экипажа. — Взлетаем.

Глухо зарокотали турбины, захлопали, раскручиваясь, лопасти несущего винта, и вертолет, поднимая тучи пыли, грузно оторвался от земли и пристроился к ведущему. Появились вертолеты прикрытия.

Они летели почти у самой земли, ветер, врывающийся через открытую дверь, приятно холодил лицо. Под брюхом проносилась пестрая лента гор, ущелий и маленьких речушек. Воздух был весь наполнен солнечным светом. Изредка машину потряхивало в турбулентных потоках.

В наушниках раздался голос командира экипажа:

Внимание, десять минут до точки высадки.

Вас понял, к бою готов, — отозвался Егор, снимая оружие с предохранителя.

Сизо-черный от нагара ствол пулемета угрожающе уставился вниз.

На земле замелькали вспышки, и к вертолету со всех сторон потянулись трассирующие пули. Бледные в свете дня, они, казалось, летели прямо в лицо. Они противно зацокали по обшивке, высекая искры рикошетов.

Вертолеты огневой поддержки наклонили свои острые носы. Под короткими крыльями пыхнули струи дыма. Реактивные снаряды, начиненные игловидными осколками, превратили расчеты зенитных пулеметов в кровавый фарш.

Пилот Ми-8 отстрелил тепловые ловушки и начал снижение, заходя на посадку.

На земле кипел ожесточенный бой. «Духи» вплотную подошли к позициям десантников, в некоторых местах уже завязались яростные рукопашные схватки. Десантники почти в упор расстреливали душманов, но и сами гибли от их пуль. Выстрелы, автоматные очереди, взрывы гранат, отчаянный мат десантников наполняли воздух. Егор приник к пулемету, обрушивая на моджахедов свинцовый ливень. В унисон ему стрекотал носовой пулемет. Пахло пороховой гарью, едкий сизый дым вылетал в распахнутую дверь. Пулемет в руках Егора дергался, словно живой, затвор плевался гильзами.

Через несколько мгновений, показавшимся экипажу вечностью, «вертушка» коснулась колесами земли. Тут же к ней устремились десантники, спеша вытащить из грузового отсека громоздкие ящики с боекомплектом и медикаментами. Егор все это время прикрывал их огнем своего пулемета. В прицеле мелькали фигурки врагов, падали, вскакивали, бежали, стреляя на ходу, вновь падали и застывали навсегда на выжженной земле. Закончился магазин. Егор в сумасшедшем темпе сменил тяжелую коробку, защелкнул ленту, передернул затвор. Снова потоки свинца ударили на моджахедов.

Принимайте раненых! — прокричал рослый десантник с автоматом в руках и перебинтованной головой. Его лицо, руки и одежду покрывал толстый слой пыли и копоти.

Эвакуировали только самых тяжелых, легкораненые продолжали сражаться.

На взлет! Взлетаем!

Вертолет с трудом оторвался от земли. Егор, продолжал отстреливаться от напиравших «духов». Вокруг визжали пули, рикошетили от обшивки, но Егор продолжал стрелять.

Когда «вертушка» приземлилась на аэродроме, к ней сразу же подбежали люди. Быстро вынесли раненых, быстро загрузили ящики и патронные коробки, заправили и вооружили вертолет. На взлет! Стремительно набегающая земля, пули, летящие со всех сторон, залпы НУРСов, кинжальный огонь бортовых пулеметов. Быстрое приземление под прикрытием «Крокодилов», разгрузка, раненые. Взлет — на базу. Все это — в сумасшедшем темпе, когда в ничтожно малые мгновения умещается вся жизнь.

Грузите раненых! Быстрей!

Егор снова оказался за пулеметом. Сменив ленту, он стал стрелять по атакующим «духам».

Взлетаем!

Вертолет, огрызаясь пулеметным огнем, раскачиваясь, набирал высоту. «Только бы не сбили на взлете», — подумал Егор.

Возвратились на аэродром. Сели. Разгрузка — погрузка, заправка. Взлет. Как на конвейере.

Стрелок, входим в зону зенитного огня.

Вдруг откуда-то снизу, из-под брюха вертолета ударили трассеры. Егор открыл ответный огонь, но было уже поздно. Задымил поврежденный правый двигатель, вертолет беспомощно закружился, теряя высоту. Центробежной силой Егора отбросило к кабине пилотов. Винтокрылая машина падала прямо на моджахедов.

Второй пилот был без сознания: привязные ремни не выдержали, и он ударился головой о приборную доску. Из-под шлема стекала тонкая струйка крови. Командир вертолета отчаянными усилиями пытался удержать машину в воздухе. Но это было уже невозможно. Оставляя за собой хвост черного дыма, вертолет упал на противоположный от моджахедов склон невысокой горы. От удара оторвалась хвостовая балка, рулевой винт на хвосте, вращаясь, срезал маленькие деревца, словно сухую солому. Фюзеляж подпрыгнул на каменистом склоне и вновь тяжело ударился о землю. Лопасти несущего винта избороздили землю, кроша и дробя камни. Одна из лопастей отломилась и с визгом улетела куда-то, вращаясь, словно бумеранг.

От страшного удара Егора швырнуло на ящики с патронами. Он ударился головой и чуть не потерял сознание от боли. Голова кружилась, в глазах плыли разноцветные круги. Во рту был солоноватый привкус от крови. Грузовой отсек стал наполняться дымом. Из кабины пилотов выбрался Игорь, неловко прижимая к груди левую руку.

Там Вовка… Без сознания… Помоги… — кашляя от удушливого дыма сказал он.

Сейчас, — Егор кивнул разбитой головой.

Вдвоем они вынесли раненого пилота из чрева горящего вертолета. Егор на ходу сорвал свой пулемет с турели.

Надо уходить, сейчас взорвется, — сказал он Игорю.

Тот согласно кивнул, поправляя ремень своего автомата. Подхватив под руки друга, они побежали к громадным камням, перегораживающим узкую горную тропинку. Летчики едва успели спрятаться, когда позади них полыхнуло гигантское пламя взрыва. Упругая ударная волна осыпала их пылью и обломками камней.

Во как шарахнуло! — Егор отряхнул пыль и выругался сквозь зубы.

Но беда, как известно, не ходит одна. Едва пилоты спрятались в неглубокой лощине, как на дальнем склоне показалось едва заметное облачко пыли. Несколько десятков бородатых всадников мчались во весь опор к месту падения вертолета.

Картина Репина — «Приплыли». Лично я этим бородатым дядям живым сдаваться не собираюсь, — прокомментировал Егор, вжимая в плечо приклад пулемета.

Я тоже, — ответил Игорь, проверяя автомат.

Ребята, дайте гранату, — очнулся Вовка.

Тихо… — прервал свои приготовления Игорь. — Слышите?

Перекрывая топот копыт, возник еще один звук, почти на пределе слышимости. Но он усиливался, и уже скоро его можно было опознать.

«Вертушки»!!! — в один голос заорали пилоты.

И действительно, к ним приближались вертолеты, ощерившиеся стволами и пусковыми трубами НУРСов.

Ракетницу!

Держи! — в небо взлетела, искрясь, красная ракета, за ней еще одна, и еще.

С борта вертолетов заметили подаваемые сигналы, винтокрылые машины развернулись в их сторону и на полной скорости понеслись над землей. Но они были еще очень далеко, а моджахеды, тем не менее, стремительно приближались, размахивая оружием и дико крича, в предвкушении кровавой расправы над «шурави».

Пилоты приготовились защищаться. Но внезапно в ярко-синем небе мелькнула стремительная тень, оставив дымные хвосты, протянувшиеся к земле. Секунду спустя земля на пути всадников вздыбилась огнем и смертельными осколками. По ушам ударил протяжный тугой грохот взрывов. А в небе повисли яркими звездами пылающие тепловые ловушки.

Наши-и-и!!! Наши-и-и!!! Штурмовики! — неистово радуясь, орали пилоты.

Штурмовики вернулись и вновь атаковали моджахедов ракетами. Грохот взрывов сменился воплями, стонами и лошадиным ржанием.

А вертолеты, отплевываясь огнем пулеметов, уже заходили на посадку. Подхватив раненого товарища, пилоты побежали к «вертушке». Навстречу им уже бежали десантники, прикрывая от огня моджахедов.

Скорее! Скорее! Быстро! — кричали десантники, торопясь загрузить спасенных в вертолет.

Подавали руки, помогли затащить на борт раненого Вовку, прикрывали собой.

Спасибо, братцы! — на глазах спасенных пилотов блестели слезы.

Руку! Руку давай! Все — взлетаем! На взлет! На взлет!

Вертолеты тяжело оторвались от земли. Полчаса полета, и вот спасенные уже на своем родном аэродроме, еще не до конца поверившие в свое чудесное избавление.

Еще два дня продолжались жестокие бои в теснине ущелий. Летчики совершали по пять-шесть боевых вылетов в сутки прикрывая наши войска. Наконец, утром восемнадцатого мая колонны 108-й мотострелковой дивизии соединились с десантными подразделениями. Наступил период относительного затишья. Теперь отряды мотострелков и десантников прочесывали боковые ущелья и пещеры в поисках затаившихся душманов.

Летчики наконец-то получили возможность отдохнуть и сбросить с себя напряжение этой огненной мясорубки. Но долго отдыхать им не пришлось.

Глава 3

Эскадрилья взлетает по тревоге

Была глубокая ночь, когда эскадрилью подняли по тревоге. Недоумевающие полусонные офицеры собрались на командном пункте. Никто ничего не понимал.

Внес ясность подполковник Волков:

Сегодня в полночь подняли мятеж офицеры отдельного танкового полка правительственных войск и мотострелковый батальон, расквартированные в Кабуле. Сейчас мятежная часть уходит из горда. Есть информация, что на помощь к мятежникам спешат отряды моджахедов. Вылетаем двумя звеньями, первое — ударное, второе — прикрывающее. Ударное звено поведу я, прикрывающее — майор Семенов. До вылета полтора часа, изучайте район цели.

В заданное время штурмовики в темноте, прорезаемой лучами прожекторов и посадочных фар, выруливали на полосу. Бросалось в глаза оцепление возле стоянок афганских самолетов. На командно-диспетчерском пункте тоже находились усиленные наряды охраны. «Афганским товарищам» доверять не спешили.

Танковая колонна мятежников поспешно отступала в горы. Верные правительству войска попытались их задержать — и умылись кровью. Посланные, чтобы остановить восставших, отряды мотострелков были встречены залпами 130-мм башенных орудий танков Т-55. Оставшихся в живых добили из пулеметов и перемололи гусеницами. Из Кабула в воздух поднялись вертолеты правительственных войск. Им удалось подбить два танка ценой уничтожения одного своего вертолета. Мятежники в придачу к танкам захватили четыре зенитно-артиллерийских комплекса «Шилка». С экипажами, а служили на них русские военные специалисты, обошлись довольно гуманно — оглушили, а потом связали и заперли в гараже. Такое обращение могло быть продиктовано только страхом. Русских уважали здесь, где ценят только силу и решительность.

Теперь штурмовики должны были остановить продвижение мятежных танков.

Сергею с Егором предстояла самая трудная задача — в составе звена атаковать «Шилки» и подавить противовоздушную оборону мятежников.

Подполковник Волков затребовал самолеты радиоэлектронной борьбы, и ему выделили два истребителя-бомбардировщика Су-17 с контейнерами специальной радиоэлектронной аппаратуры. Они должны были поставить помехи и, таким образом, помешать прицеливанию с помощью радиолокатора, установленного на зенитных самоходках. Но пилоты знали, так же, что на «Шилках» предусмотрена и оптическая визуальная система наведения. Кроме того, на танках были установлены крупнокалиберные зенитные пулеметы. Как бы то ни было, а эффективность подобной тактики можно было испытать только в бою.

Штурмовики летели в режиме полного радиомолчания. Под крылом у каждого висело по шесть тяжелых ракет С-24.

Внимание, приближаемся к району цели.

На боевом, прицеливание — индивидуально, — послышался голос командира. — Михалыч, прикрой.

Бут-сделано, — спокойно отозвался опытный летчик.

Прикрывающее звено снизилось, летчики начали отстрел ловушек, прикрывая от ракетной атаки ударное звено.

Танковую колонну они обнаружили без особого труда — поднимая тучи пыли, танки мятежников на полной скорости уходили от Кабула к перевалу Саланг.

Но они, похоже, заметили штурмовики. Колонна распалась, из бронетранспортеров высыпали люди, вскидывая на плечо пусковые трубы зенитных комплексов, стволы крупнокалиберных пулеметов на башнях танков задрались вверх.

Включаю помехи, — предупредил командир Су-17 радиоэлектронной борьбы.

В наушниках раздался дикий визг, свист и скрежет, напрочь забивающий все переговоры.

«Шилку» первым заметил Егор. Зенитный комплекс притаился в тени ближайших скал. Широкая плоская башня вращалась, четыре ствола искали цель.

Цель вижу! Атакую! — доложил Егор, заваливая свой штурмовик на крыло, и переходя в пикирование. Но его голос утонул в помехах. Штурмовикам приходилось действовать индивидуально, полагаясь только на собственную инициативу и опыт.

Егор, тем не менее, загнал цель в светящуюся рамку прицела и выпустил сразу две ракеты. Пущенные почти в упор, тяжелые С-24, разнесли зенитную установку, словно консервную банку, превратив «Шилку» в груду обломков.

В этот момент штурмовики ударной группы атаковали колонну бронетехники. Подполковник Волков первой же ракетой разнес головной танк, его ведомый уничтожил БТР. Следующие за ними пилоты, обрушили пятисоткилограммовые бомбы на головы мятежников. Попыталась, было, открыть огонь вторая «Шилка», но ее тут же уничтожила вторая пара из звена прикрытия.

Из-за скал на штурмовик Егора устремился настоящий поток огня — на одной из уцелевших «Шилок», наконец, разобрались, в чем дело и переключили наведение из автоматического режима на ручное управление. Егор и его ведомый с трудом смогли уклониться от непрерывного потока снарядов, казалось, они попали под извержение вулкана. Скорострельность четырех стволов зенитного комплекса составляла 120 выстрелов в секунду! Штурмовики выполнили левый разворот и вышли из зоны поражения. «Как же уничтожить эту проклятую зенитку!» — напряженно думал Егор. «А что, если…» Он покачал крыльями Сергею — «делай как я». Взяв ручку на себя, он с креном вошел в косую петлю, ведомый шел рядом, крыло в крыло. Теперь «Шилка» находилась у них за спиной. Два самолета зависли на мгновение в верхней точке фигуры высшего пилотажа, а потом, перевернувшись, стали стремительно пикировать на цель. Оператор наведения на «Шилке» попытался взять упреждение, но не учел крена, с которым выполнялась фигура. Смертельный поток огня прошел выше и правее пикирующих штурмовиков. Поймав в прицел извергающую разноцветный поток трассирующих снарядов цель, Егор нажал на гашетку пушки. Длинная очередь 30-миллиметровых бронебойных и осколочно-фугасных снарядов пробила тонкую броню зенитной установки и вгрызлась в ее внутренности. На месте «Шилки» полыхнул мощный взрыв. Егор с трудом потянул ручку управления на себя, гигантская тяжесть перегрузки навалилась на него, свет в глазах померк. Но штурмовик, победно ревя турбинами, выходил из пикирования.

Но их уже поджидала новая опасность. С земли к штурмовикам потянулись дымные хвосты ракет переносных зенитных комплексов. Пилоты отстрелили тепловые ловушки, за штурмовиками потянулись облака пылающих ложных целей. Несколько ракет влетели в эти облака и взорвались, остальных удалось «стряхнуть» энергичными противозенитными маневрами.

Я «Грач-7» пуск ракеты!

Вас понял. Всем — противозенитный маневр! Отстрелить ловушки.

Штурмовики веером разошлись над пораженной целью, выполняя маневры уклонения.

Еще пуск! Прикрой — атакую!

Я «Грач-6», я подбит! — в отчаянно маневрирующий штурмовик попала зенитная ракета. Мелькнула вспышка взрыва, за самолетом потянулся шлейф дыма. — Не могу удержать машину! Поврежден правый двигатель! Теряю высоту.

Шестой, уходи. Пятый, прикрой его.

Вас понял, выполняю.

Два Су-25, снижаясь, уходили на аэродром Кабул — это был их единственный шанс на благополучную посадку.

Штурмовики развернулись и ударили залпами ракет. Огненный смерч, пронесшийся над землей, смел зенитчиков. Острые носы самолетов вновь развернулись к оставшимся танкам. Но перелом в бою уже наступил. Оставшиеся в живых танкисты, покидали свои боевые машины и спасались бегством, другие выходили с поднятыми руками.

Штурмовики садились и заруливали на стоянку. Техники быстро заправляли их и подвешивали новый боекомплект.

Наконец, опостылевший шум в наушниках исчез — генераторы помех были выключены.

Заканчиваем работу, возвращаемся на базу, — приказал подполковник Волков.

Им на смену уже спешили вертолеты афганской армии, подтягивались танки верных правительству войск.

Через несколько минут пилоты получили радиограмму с Кабульского аэроузла о том, что их товарищи благополучно приземлились и завтра прибудут в часть.

После приземления пилоты получили сразу три благодарности. Первая была от спецназовцев: на поставленных штурмовиками минах подорвался крупный караван с оружием. Вторая благодарность пришла от имени афганского Генерального Штаба. Афганцы благодарили за 'неоценимую помощь при обуздании мятежников. А третья благодарность пришла лично от командующего 40-й Армией генерал-лейтенанта Ткача. Он похвалил пилотов за мужество и мастерство и приказал предоставить списки для награждения особо отличившихся летчиков.

* * *

С утра Егор вытребовал у командира эскадрильи время для тренировочного полета. Вчера ночью техники перебрали не его самолете двигатель и он хотел испробовать его на разных режимах. Подполковник Волков дал согласие. Обрадованный Егор закрутил такую карусель высшего пилотажа на малой высоте, что руководителя полетов чуть удар не хватил. Петли сменялись виражами, виражи — боевыми разворотами и бочками. Завершился комплекс иммельманом с выходом в горизонтальный полет и перевернутым полетом на высоте примерно двадцати метров. Весь персонал базы с восхищением следил за его сногсшибательным пилотажем.

Посадку он совершал под аккомпанемент трехэтажных матов РП и примчавшегося на КДП командира эскадрильи. Подполковник долго орал на него, грозя отстранить от полетов за воздушное хулиганство. Но тут поступил вызов из штаба мотострелковой бригады, они просили воздушное прикрытие.

Готовься к вылету, убивец, — буркнул комэск. — И не лыбься мне тут! Пошел прочь с глаз моих!

Так точно, виноват, товарищ подполковник, — лихо откозырял Егор и, улыбаясь во все тридцать два зуба, побежал к самолету.

Через несколько минут штурмовики взмыли в воздух. Егор наслаждался полетом, той легкостью и силой, подвластной только ему. Он сверился с наколенным планшетом — скоро цель.

«Махаон-два», внимание, до цели пять минут.

Вас понял, Первый.

Егора забавляла мысль, что их позывной — название бабочки.

Вообще-то, позывные определялись произвольно, кроме тех случаев, когда проводились крупные войсковые операции. Они присваивались произвольно, считалось, что подобная практика повышает уровень секретности. Однако в погоне за секретностью случались и казусы. Теперь уже ни для кого не секрет, что в корейской войне и во Вьетнаме участвовали наши летчики-истребители. Чтобы это скрыть, летчикам строго-настрого запрещалось вести радиопереговоры на русском языке, а общаться только по-вьетнамски. Для этого у каждого пилота в наколенном планшете были записаны основные фразы, в роде: «прикрой — атакую», на вьетнамском языке, но русскими буквами. Однако в горячке боя было не до того, чтобы вглядываться в наколенный планшет, выискивая необходимые фразы, да еще и на тарабарском языке. Так что в эфире стоял многоэтажный мат. Естественно, вся конспирация тут же накрылась, ибо так витиевато изъясняться может только русский человек.

Вскоре показалось нужное ущелье. Мотострелки внизу зажгли дымовые шашки, обозначая свои позиции, по направлению к душманам взлетели красные ракеты целеуказания. «Грачи» сделали круг над местом боя и, прицелившись, ринулись вниз. Сброс! Тяжелые толстые чушки полутонных объемно-детонирующих бомб вырываются из-под крыльев, на секунду зависают и устремляются к земле. Штурмовик вздрагивает и послушно набирает высоту, выходя из пикирования. А позади них в узкой горловине ущелья бушует пламя. Огненная река, казалось, выйдет из берегов. Спустя некоторое время, мотострелки вошли в ущелье, от раскаленных камней шли волны жара, под ногами шелестел пепел, в который превратилась скудная растительность.

На следующий день штурмовикам предстояло патрулировать в районе Афгано-пакистанской границы. Тут постоянно происходили стычки между подразделениями Сороковой Армии, правительственными войсками и бандами моджахедов. Нередко в эти стычки вмешивались отряды пакистанской Пограничной Стражи. Наши же десантники и спецназовцы принимали черные береты Стражей за форму американских коммандос и пытались захватить побольше таких беретов, рассчитывая на вознаграждение. Пакистанские летчики тоже вели себя нагло, постоянно нарушая границу и устраивая провокации. Даже пытались атаковать наши и афганские самолеты и вертолеты.

Штурмовики Егора и Сергея летели вдоль прихотливо извивавшейся границы. Полет проходил нормально, следов передвижения моджахедов видно не было. Вдалеке прочертили горизонт два пушистых белых шлейфа. МиГи-21 вели патрулирование в своей зоне ответственности. Внизу по горной дороге пылили несколько БТРов.

Вдруг в кабине штурмовика тревожно запищала «Береза» — бортовая станция радиолокационной разведки засекла излучение чужого локатора. С пакистанской стороны из-за скал вынырнули два МиГ-19 китайского производства с опознавательными знаками пакистанских ВВС[7]. Пара истребителей сопровождала истребители со своей стороны границы.

Ведущий покачал крыльями, демонстрируя подвешенные под крыльями ракеты класса «воздух-воздух».

Егор только скрипнул зубами на этот недвусмысленный жест. «Испугались мы, как же», — пробормотал он и включил рацию.

Ведомый, прием, следуем своим курсом, на пакистанцев не реагируем. У нас свои дела, у них — свои. Как понял, прием?

Вас понял, командир. Как над тайгой в старые добрые времена.

Егор покачал головой и улыбнулся в кислородную маску:

Ты совершенно прав, напарник.

Было видно, как солнечные блики играют на широких крыльях и каплевидных фонарях кабин пакистанских истребителей. Была видна ссутулившаяся фигурка пилота в кабине ближайшего из них, и светлое пятно лица, обрамленное летным шлемом, когда пилот поворачивал голову в их сторону.

Вдруг, вынырнув откуда-то снизу, показалась еще одна пара истребителей, хищных и стремительных.

Ну, ни хрена себе! — присвистнул Егор. — Дело принимало серьезный оборот — перед ними висела в синеве неба пара «Фантомов».

Мощные, смертельно опасные истребители шли рядом, под широкими крыльями замерли в ожидании добычи белые «рыбки» авиационных ракет.

«Ладно, посмотрим, у кого нервы крепче», — Егор потянул назад рычаг управления двигателем, плавно уменьшая тягу. То же сделал и его ведомый.

Штурмовик, благодаря особенностям конструкции и мощной механизации крыла продолжал оставаться устойчивым на малых скоростях полета, тогда как более тяжелые сверхзвуковые истребители рисковали сорваться в штопор.

Пилотам пакистанских «Фантомов» с каждой минутой все труднее приходилось удерживать свои тяжелые машины от сваливания в штопор. Привыкшие к тугому скоростному напору крылья не могли их удержать в воздухе на столь малой скорости.

Наконец, нервы у пакистанских пилотов не выдержали, и они, включив форсаж, резко отвернули вглубь своей территории. Штурмовики тряхнуло их спутными струями.

Ведомый, возвращаемся на базу.

Вас понял.

* * *

Мы долбим эту сучью крепость уже неделю! И уже угробили три истребителя-бомбардировщика. Два пилота погибли. И вдобавок в районе крепости были сбиты две «вертушки». Прямо проклятие какое-то! — заместитель командующего ВВС 40-й Армии в сердцах грохнул кулаком по столу. Там ПВО — дай Боже… Да еще пакистанские истребители на нервы действуют. Ищут повода, чтобы поиграть мускулами. А крепость взять нужно. В Камдеше — зам командующего назвал город неподалеку от пакистанской границы. — Сейчас действуют многочисленные банды моджахедов. А эта долбанная крепость у них в роде как база. Они там отдыхают, пополняют боекомплект. А через границу к ним идут караваны с оружием, снаряжением и боеприпасами. Так что — крепость необходимо уничтожить. Двухсотая отдельная эскадрилия с их хвалеными «Грачами» сейчас занята в Герате, на северо-востоке страны, так что — вся надежда на твоих орлов, подполковник.

Если справитесь — можешь подавать наградные — никого не обделим.

Да Вы знаете, нам и так наобещали…

Ты слову моему не веришь, подполковник? — начал закипать заместитель командующего.

Виноват, верю. Но до наград еще дожить надо.

Ладно, какие будут конкретные предложения?

Подполковник Волков вгляделся в карту, мысленно просчитывая наиболее эффективные варианты атаки.

Я предлагаю следующее. Удар следует нанести двумя волнами штурмовиков. Первая волна — четыре штурмовика под прикрытием пары для подавления ПВО. Ударная четверка должна быть снаряжена тяжелыми ракетами С-24. Пара прикрытия — ракетными блоками Б-8М. Вторая волна — ударное звено с обьемно-детонирующими бомбами ОДАБ-500П «Ворон». Пара прикрытия — блоки НУРС.

Так, хорошо, — одобряюще кивнул заместитель командующего.

Далее, продолжил подполковник. — Заход на цель надо осуществлять с северо-запада, вот по этому ущелью. Оно довольно широкое, и по нему можно пройти до самой крепости. Потом — подавление ПВО и удар по самой цели.

Но это ущелье находится у самой границы с Пакистаном. А маневрирование вблизи границы может вызвать достаточно серьезный инцидент. Эти сволочи не упустят шанса поиграть мускулами, кроме того, они могут предупредить душманов.

Именно поэтому заход на цель нужно выполнять именно этим курсом — оттуда наши самолеты будут ждать меньше всего, и ПВО там наверняка слабее. А «Паки» предупредить их просто не успеют, даже если и засекут наши самолеты. Кроме того, мы проработаем маршрут таким образом, чтобы оставаться в радиолокационной тени гор максимально возможное время.

Разумно, разумно, — кивнул зам командующего.

Офицеры понимающе переглянулись.

Значит так, сказал заместитель командующего. — Подготовьте оперативный план для утверждения в штабе ВВС армии и список всего необходимого. Действуйте.

Слушаюсь.

* * *

Они вылетели еще до рассвета. Четверка мощных реактивных самолетов, прикрываемая парой своих собратьев, стремительно неслась сквозь туманный сумрак загадочной восточной ночи. Вторая группа во главе с майором Семеновым прогревала двигатели на аэродроме.

Набрав необходимую высоту, четверка самолетов слаженно повернула на северо-восток. Из-за зазубренных вершин гор показались первые лучи солнца. Вершины гор будто охватил переливающийся нимб.

Снижение до полутора тысяч, скорость семьсот пятьдесят, — раздался в наушниках голос подполковника Волкова.

Вас понял, Двести тридцать первый, выполняю.

Штурмовики снизились и на крейсерской скорости полетели к ущелью, пройдя которое, выходили прямо на цель. «Сейчас тут будет жарко», — подумал Савицкий, мягко отдавая ручку управления от себя и одновременно уменьшая тягу двигателей.

Разворот вправо семьдесят, входим в ущелье. Пилотам — внимание. Проверить вооружение.

Вас понял, выполняю, — Егор выполнил разворот, а потом перещелкнул на приборной панели несколько тумблеров. Зажглись зеленые индикаторы готовности, зеленоватым светом вспыхнули прицельные метки коллиматорного прицела АСП-17-БЦ-8. Пилот окинул взглядом индикаторы — пушка к стрельбе готова, «Гвозди» — тяжелые ракеты С-24, готовы. Порядок! — Я Двести тридцать третий, к бою готов.

Две минуты до цели… Внимание — цель!

Штурмовики вырвались из ущелья, грохочущее эхо их турбин сотрясло сонный воздух. Древняя крепость предстала перед ними во всей своей могучей красе. Зубчатые стены и массивные башни, хоть и поврежденные обстрелами, казались продолжением самих гор, столь монументальными и неприступными они выглядели.

Штурмовики легли на боевой курс.

Цель вижу, работаю! — с пилонов головного штурмовика в ярком сиянии пламени двигателей сошли, одна за другой, все шесть ракет. Самолет резко отвалил в сторону, давая возможность атаки своему ведомому. Еще один самолет зашел на цель, и его ракеты веером разошлись из-под крыльев.

«Теперь наша очередь!» — подумал Егор. Крепость уже заполнила лобовое стекло самолета, пилот легчайшим движением пошевелил ручкой управления, доворачивая нос штурмовика на цель. Светящиеся прицельные метки легли на основание массивной башни с узкими бойницами и зубцами по краю плоской крыши. Затаив дыхание, он утопил гашетку на ручке управления. Штурмовик ощутимо тряхнуло, когда шесть тяжелых огненных снарядов, сверкнув раскаленными соплами, сорвались с пилонов подвески. Вой их двигателей заглушил даже грохот турбин штурмовика. Сверхновыми звездами они унеслись к земле. Егор резко взял ручку на себя и одновременно отклонил ее влево, выполняя резкий отворот.

На цель уже заходил Сергей. Вот, отстрелявшись, он уже переворотом уходит в набор высоты.

На земле — ад! В облаках взрывов рушатся стены, тяжелые боеголовки ракет из закаленной стали прошивают камни и взрываются внутри помещений. Взлетают в небо столбы огня, фонтаны каменных обломков, пыли и дыма. Потоки пламени плавят камни.

Оживает противовоздушная оборона вокруг крепости. Вспыхнули яркие злые огоньки дульного пламени, вслед штурмовикам потянулись светящиеся цепочки трассирующих пуль. Прикрывающая пара скользнула к земле и открыла огонь реактивными снарядами.

Я Двести тридцать третий, «сварка» слева! Атакую! Серега, прикрой!

Понял, прикрываю.

Ручку влево и от себя, левую педаль — до отказа в пол, сектор газа — вперед! Самолет с диким ревом заваливается влево, разворачивается почти «на ноже», когда одна плоскость устремлена к земле, а другая — в небо. Глаза наливаются кровью, на тело рушится свинцовая стена перегрузки. Ведомый, словно привязанный невидимой нитью, в точности повторяет маневр командира.

Два штурмовика несутся к земле, туда, где работает зенитная установка моджахедов. Навстречу им, почти что прямо в лоб несутся сверкающие разноцветные трассы. Зеленоватый светящийся маркер прицела наползает на плюющийся огнем пулемет. Еще чуть-чуть… Огонь! Большой палец вдавливает гашетку, и к зенитке несутся сдвоенные очереди снарядов тридцатимиллиметровой пушки. Словно древний ужасный дракон опаляет землю своим дыханием. На месте зенитных позиций, будто вулкан разверзся. «Хана 'духам!» — мелькнула мысль. Егор отстрелил ИК-ловушки. Набор высоты, разворот — и снова земля мельтешит в перекрестии прицела.

На земле — все семь кругов ада. Рядом штурмует позиции моджахедских зениток Сергей.

На земле взвивается фонтан пыли, рядом — еще один, от них вверх тянутся длинные дымные хвосты. Егор инстинктивно бросает штурмовик на крыло, уклоняясь от выпущенных моджахедами зенитных ракет.

Зенитные ракеты! — вопит он во всю глотку, предупреждая товарищей. От его самолета отлетают ярко горящие тепловые ловушки.

Не кричи, вижу,– голос подполковника Волкова спокоен, и это остужает пыл, придает уверенности. — Сейчас их не будет. Ведомый, прикрой — атакую.

Су-25 комэска валится вниз, словно сокол, сложивший крылья. Грохочет встроенная пушка, ее снаряды перепахивают и рвут все на своем пути. Навстречу ему вырывается еще одна дымная стрела ракеты. Но ее головка самонаведения не успевает сориентироваться и захватывает солнце[8]. Ракета уносится прочь, а на месте расчета зенитного комплекса вихрятся столбы пламени и дыма. Постепенно напор душманов ослабевает.

Прекратить атаку. Набираем четыре с половиной, становимся в круг до подхода второй группы, — приказывает комэск.

Вас понял, — Егор неохотно уводит свой штурмовик от земли. В венах кипит адреналин, хочется пикировать, крушить противника огнем из пушки, драться, драться, драться.

Это Двести тридцать седьмой, — раздался в эфире голос майора Семенова. — Мы на подходе, подлетное время — пять минут.

Я Двести тридцать первый, вас понял. Тридцать седьмой, работайте, мы прикроем.

Шесть штурмовиков, вырвавшись из каменного плена ущелья, обрушиваются на цель. Вниз уходит пара прикрытия, прочесывая НУРСами возможные места расположения зениток. А четыре штурмовика ложатся на боевой курс. Они уже над крепостью, точнее над тем, что от нее осталось. Секунда — и вниз летят полутонные бомбы объемного взрыва вместе с маленькими дымовыми бомбами. Дым не позволяет аэрозольному облаку рассеяться раньше времени, и на месте развалин вспыхивает огромное пламя взрыва. Облака мелких капелек зажигательного аэрозоля просачиваются в малейшую щель, в самый маленький закуток, а потом взрываются. Гигантская ударная волна крушит все на своем пути, пламя выжигает кислород в эпицентре взрыва. И в этот вакуум с огромной врываются новые воздушные массы, порождая новую ударную волну. Но эта волна уже направлена не в стороны, а вовнутрь. Бешеная скорость движения воздушных масс раскаляет их и обращает в пепел все, что находится рядом. Выжить после такого невозможно.

Немногочисленные зенитные установки, уцелевшие до этого, мгновенно умолкли после такой атаки. Штурмовики с ревом пронеслись над руинами крепости. Позади них таяли в небе магниевым огнем отстреленные тепловые ловушки. Вверху барражировали самолеты первой группы.

Я Двести тридцать седьмой, работу закончил, цель поражена.

Я Двести тридцать первый, вас понял. Возвращаемся на базу.

Штурмовики перестроились и двумя группами взяли курс на свой аэродром.

Они уже одолели почти половину пути, когда в кабинах тревожно запищали сигналы станций радиоэлектронной разведки, предупреждая об облучении чужими локаторами.

Расходимся! — успел крикнуть командир эскадрильи.

Строй штурмовиков разбился на пары, они стали выполнять маневр уклонения.

Внимание, пуск ракет!

И секундой позже:

Егор, у тебя ракета на хвосте!

Тридцать третий, за тобой идут две ракеты,– это сообщение прозвучало как приговор. Уклониться от ракет класса «воздух-воздух», особенно когда они выпущены внезапно, было почти невозможно.

Егор действовал стремительно, на уровне рефлексов, бросив самолет в отвесное пикирование и отстрелив последние, оставшиеся после боя над крепостью, тепловые ловушки. Одна из ракет взяла ложный след и взорвалась возле пылающей ярким магниевым огнем ложной цели. Вторая перенацелилась на самолет ведомого.

Серега, уходи! Уходи.

Но поздно. Егор видел, как штурмовик ведомого пытался повторить его маневр, но ракета шла за ним как привязанная.

Тридцать четвертый, катапультируйся! Катапультируйся!!!

На месте самолета Сергея вдруг вспух огненно-дымный шар. Во все стороны, крутясь, полетели обломки. Но за сотую долю секунды до взрыва, во вспышке сработавших пиропатронов кресло пилота выбило из кабины гибнущего штурмовика вслед за отстреленным фонарем кабины. Сноп искр, шлейф дыма, и вот уже белый купол парашюта колышется в поднебесье.

«Ну, слава Богу, катапультировался», — облегченно подумал Егор.

В эфире стоял сплошной мат.

Мать-перемать, что это было⁈ Что за… истребители?!!

Спокойно,– отозвался кто-то. — Это пакистанские «Фантомы», истребители F-4.

А дерзкие истребители уже унеслись прочь, растаяв в глубокой лазури неба.

Я Двести тридцать первый, имею одного сбитого в результате атаки пакистанских истребителей. Пилот катапультировался. Прошу выслать вертолеты поисково-спасательной службы в квадрат 12–27, прием. Повторяю…

Слышу вас, Двести тридцать первый. Высылаем вертолеты ПСС в квадрат 12–27, подлетное время — двадцать минут. Заворачиваем к вам пару «Крокодилов», они вот-вот подойдут.

* * *

Егор был вне себя от ярости. После прилета на базу он замкнулся в себе и ни с кем не разговаривал. Он рвался в Кабул, в госпиталь, хотел проведать друга, но постоянные вылеты не давали ему этого сделать. Он, во что бы то ни стало, хотел отомстить этим наглым истребителям, сбившим его друга. Он, в конце концов, тоже истребитель, и не из самых последних. То, что Су-25 все же не очень подходит для воздушного боя с истребителями, его не смущало.

Я этих гадов все равно достану! Я их в землю вгоню! — бушевал Егор. — Стервятники! Асы долбанные!

Ладно, Егор, не кипятись, — попытался, было успокоить летчика майор Семенов.

Ага, не кипятись! Эти гады Серегу сбили, а ты — «не кипятись».

Ну а что ты можешь сделать?

Есть у меня одна идея… — Егор изложил ему свои мысли.

Не-е, не получится, — замотал головой майор.

Получится — получится, — уверенно сказал Егор. — Пошли к командиру.

Сказано — сделано. Через несколько минут летчики уже стояли в кабинете командира эскадрильи.

Ну, рассказывайте, с чем пожаловали, — сказал подполковник Волков, пригласив офицеров садиться.

Товарищ подполковник, есть у меня одна идея… — волнуясь, начал Егор.

Подожди, дай-ка, угадаю, прервал его командир. — Твоя идея с 'Фантомами никак не связана? — он хитро прищурился.

Связана, — кивнул Егор.

Рассказывай.

Хочу их в землю вогнать.

Ну это я уже понял, но вот только как ты хочешь это сделать? Ведь ракет класса «воздух-воздух» у нас нет.

Все можно спланировать следующим образом. У нас осталось три самолета в звене, — при этих словах Егор состроил кислую гримасу. — На следующее задание можно вылететь втроем. Вы с ведомым возьмете стандартный боекомплект, а я — несколько модифицированный, — и, видя, что подполковник заинтересовался, продолжил. — Хочу поставить на свой штурмовик кроме подвесных топливных баков и реактивных блоков еще и подвесные контейнеры СППУ-22–01 с 23-миллиметровыми двуствольными пушками ГШ-23МЛ. И еще два таких же контейнера, но только подвешенных стволами назад. При чем встроенная 30-миллиметровая пушка и пушечные контейнеры, стреляющие вперед, должны приводиться в действие гашеткой на ручке управления одновременно. А контейнеры, обращенные назад — кнопкой отстрела ложных целей.

Смотрите, что получается. Мы взлетаем тройкой, выходим к объекту атаки. Я подавляю ПВО, а вы парой атакуете цель. Тяжеловато конечно, но я справлюсь. На обратном пути мы проходим через квадрат, где сбили Серегу. Там я сбрасываю обороты двигателя, отстаю от вас и прямым текстом по рации сообщаю, что самолет поврежден. Если «Фантомы» будут близко — а они будут близко, так как пакистанцы отслеживают перемещения наших самолетов в близи их границы — то они купятся на провокацию и выйдут на меня, рассчитывая на легкую добычу. Тут я сбрасываю подвесные топливные баки, и — «За Родину — за Сталина!» То есть — за Серегу.

Да, разложил ты тут все по полочкам, — с сомнением произнес командир. — Но ведь «Фантомы» все-таки истребители и имеют подавляющее превосходство в скорости.

А у меня — превосходство — маневренности и тяговооруженности, — не сдавался Егор. — Кроме того, вокруг скалы, и это не позволит им воспользоваться преимуществом в скорости. Да и F-4 — достаточно тяжел и маневренность у него — не очень, особенно на дозвуковых режимах полета, ведь это, скорее, истребитель-перехватчик.

Но, сбросив баки, ты не дотянешь до аэродрома, — вмешался в разговор майор Семенов.

Ничего, там по маршруту как раз есть старый аэродром, его сейчас вертолетчики используют. Бетонка так себе, коротковата, да и покрытие не очень… Но посадить машину смогу.

Ты уверен? — внимательно посмотрел на своего подчиненного подполковник Волков.

Так ведь у меня выбора не останется, — усмехнулся Егор. — Там и госпиталь рядом, если что — подлечусь.

Пошутил…

Ну ладно, Егор, а если ты не сможешь справиться с этими «Фантомами», тогда что?

Там ущелье рядом, попробую уйти по нему. Я этот район хорошо знаю. Вот смотрите, — Егор положил на стол подполковнику крупномасштабную карту местности, испещренную пометками и значками. — Я уже все необходимые расчеты сделал — по топливу, нагрузке, маршруты проложил. Там все указано.

Все равно, риск очень большой, — сказал майор Семенов.

Да… — задумался комэск. — В общем, так. Расчеты перепроверить. Егор, наметишь площадки для аварийной посадки и катапультирования. Позанимайся с Михалычем, если что — он подскажет.

Офицеры недоуменно посмотрели на своего командира.

Позавчера, — сказал подполковник. — Эта пара «Фантомов» сбила наш Ми-8.

Вот уроды! — выругался майор Семенов. — На реактивных истребителях атаковать вертолет… Козлы!

Этот вертолет был из госпиталя. С красными крестами на бортах.

В комнате повисло тягостное молчание.

Действуй, Егор. Под мою ответственность.

Глава 4

Уже на следующий день штурмовик Егора был соответствующим образом переоборудован. Авиатехники постарались на славу, и теперь самолет, ощерившись стволами автоматических пушек, ждал своего часа.

Удобный случай для проведения этой рискованной операции представился довольно быстро. Вскоре от наземных войск поступило сообщение о поддержке, и штурмовики вылетели на задание.

Взлетали втроем, пара подполковника Волкова шла крыло в крыло, а над ними парил штурмовик Егора. Подполковник Волков запретил Егору ввязываться в противоборство с наземными войсками, чтобы не тратить боекомплект. И пока пара охотилась за моджахедами, Егор висел над ними, осуществляя целеуказание. Штурмовка прошла успешно, и самолеты взяли курс домой.

Возвращаясь, они отклонились от курса и прошли через район, где был сбит самолет Сергея. Ведущий покачал крыльями, давая Егору условный сигнал: «начинай».

Егор стал плавно уменьшать обороты двигателя, чуть отклонил ручку управления от себя. Штурмовик наклонил нос и заскользил вниз, к угрюмым крутым склонам, возвышавшимся под самолетом.

Двести семьдесят пятый, я Двести семьдесят седьмой, поврежден правый двигатель. Температура масла растет, ощущается тряска.

Два — семь — семь, вас понял. Попытайтесь поддержать полет в прежнем режиме.

Вас не слышу, Семьдесят пятый. Начинается помпаж двигателя.

Семьдесят седьмой, ответьте. Мы уходим, следуйте прежним курсом. Мы свяжемся со спасательными вертолетами.

Егор видел, как удаляются самолеты его товарищей. Он внезапно почувствовал себя очень одиноко среди этих гор, в чужом и враждебном небе. Вдруг его охватила дрожь — а что, если у него ничего не выйдет? Но летчик усилием воли подавил в себе страх, заставил его забиться в самые отдаленные уголки сознания. «Бог не выдаст, свинья не съест!» — подбодрил себя Егор. — «Где же эти твари? Не может быть, чтобы они не клюнули на такую лакомую наживку».

Фантомов видно не было. Егор был один в бескрайнем синем небе, почти касаясь крыла самолета, под ним в бело-голубой дымке проплывали могучие и древние горы. Горизонт был чист. «Ну, где же они, мать их!..» — обеспокоенно думал пилот, вертя головой почти на триста шестьдесят градусов. Черт! Вдруг, оглядевшись, он увидел две черные точки, мелькнувшие в слепящих лучах солнца. В следующий миг яркой вспышкой блеснул солнечный блик. «Заходят от солнца. Хитрые, твари!» — подумал Егор.

Он вел самолет, бессистемно раскачивая ручку управления и педали, создавая видимость того, что самолет поврежден и плохо поддается управлению. Снизился еще немого, теперь его самолет со всех сторон обступили горы. А черные силуэты становились все ближе и ближе. Точно, «Фантомы». Пара тяжелых, продолговато-неуклюжих самолетов напоминала мрачных, тяжело переваливающихся в небе, ворон.

Но обманываться не стоило, ведь F-4 — истребитель, скоростной, стремительный и беспощадный, на счету у которого 16 мировых рекордов. Этот самолет применялся в локальных вооруженных конфликтах, начиная с Вьетнама и заканчивая войнами на Ближнем Востоке. И сейчас в кабинах этих самолетов наверняка сидят опытные пилоты.

«Но мы тоже не лыком шиты», — подумал Егор.

Еще несколько секунд, несколько ничтожных мгновений на челе вечности — и в диком нагромождении скал, в лабиринтах ущелий закипит яростная круговерть воздушного боя.

Тревожно запищала станция предупреждения о радиолокационном облучении.

«Еще чуть-чуть, еще», — повторял про себя летчик, отсчитывая мгновения до атаки.

Пара «эф-четвертых» слаженно заходила для атаки из задней полусферы.

«Сейчас!» — Егор рванул ручку управления на себя, одновременно выводя турбины на максимальный режим. Утоплена кнопка отстрела тепловых ловушек, подвесные баки сброшены.

Штурмовик резко вздыбился, полыхнул пылающими ложными целями и пушечными очередями. Не ожидавшие такого поворота событий, пилоты «Фантомов» замешкались и запаниковали, а верткий штурмовик, выполнив стремительную косую петлю, уже вышел на позицию атаки сзади-сверху пакистанских истребителей и обрушился на них как коршун на цыплят.

«Огонь!» — заорал Егор, вдавливая гашетку. Ураган снарядов ударил из трех точек прямо по машине ведомого, кромсая металл и человеческую плоть, разрывая турбины и трубопроводы, выжигая гидроприводы и элементы управления. В одно мгновение грозная боевая машина, шедевр инженерной мысли, была превращена в груду объятых пламенем металлических лохмотьев.

Пилот ведущего «Фантома» был более опытным. Он круто спикировал вниз, едва не задевая крылом камни отвесных склонов, прижался к земле, и, развернувшись на бреющем, ринулся в атаку. Под широким изломом крыльев вспыхнули двигатели стартовавших ракет, под чуть опущенным носом затрепетало пламя шестиствольной пушки «Вулкан»[9].

Проклятье! Егор выполнил переворот через крыло и отстрелил оставшиеся ловушки. Смертельная трасса снарядов пронеслась рядом с крылом, несколько снарядов оставили на плоскости рваные дыры. Одна из запущенных ракет взорвалась возле ловушки, вторая, не захватив цель, унеслась куда-то вдаль. А пакистанский истребитель вновь заходил в атаку. Егор, набрав высоту, вновь выполнил переворот через крыло и вираж, срывая захват тепловым головкам самонаведения. Но «Фантом» уверенно настигал самолет Егора. И тогда пилот бросил свой штурмовик в отвесное пикирование. Взревели до предела перегруженные двигатели. «Фантом», не отрываясь, последовал за ним. Егор воткнул кнопку выброса ложных целей. Заработали обращенные стволами назад пушечные контейнеры. У вражеского пилота не выдержали нервы, истребитель круто задрал нос и на форсаже перешел в набор высоты. Земля была уже совсем рядом, Егор до отказа взял ручку на себя, переламывая штурмовик в набор высоты. Затрещали от перегрузки ребра, голову в защитном шлеме буквально расплющило о бронезаголовник катапультного кресла. В глазах расстилался кроваво-красный туман, на мгновение остановилось сердце, из легких огромной тяжестью выдавило кислород. Но самолет уверенно набирал высоту, уносясь от смертельных каменных клыков скал. И в ту же секунду на него снова обрушился «Фантом». Он зашел в хвост штурмовику и открыл огонь из пушки. Но Егор в этот раз был начеку. Выполнив крутой вираж, он ускользнул от огненного потока, обрушившегося в пустоту. Мощная механизация крыла Су-25 позволила Егору выполнить вираж с меньшим радиусом и он, зайдя сбоку и снизу, атаковал пакистанский истребитель. Шесть пульсирующих огненных трасс ударили по «Фантому». Объятый пламенем, он просто развалился на куски. Пилот сумел катапультироваться, и теперь его бело-оранжевый купол парашюта медленно качался в воздухе. Второго парашюта видно не было, штурман-оператор катапультироваться не успел. Горящие обломки, дымя, падали на землю.

Егор отстегнул кислородную маску и поднял щиток светофильтров. Он потянулся к переключателю командной радиостанции. Руки дрожали, глаза заливал пот, из прокушенной губы сочилась кровь.

Я Два — семь — семь, прием. Подвергся нападению пакистанских истребителей. Принял бой, оба истребителя мною сбиты. Один из пилотов катапультировался. Прошу выслать вертолеты ПСС в квадрат 12–27. Конец связи.

Вас понял, высылаем вертолеты в указанный квадрат. Конец связи.

* * *

Посадка на аэродроме вертолетчиков прошла из рук вон плохо. Егор просто плюхнулся на полосу, вдобавок при торможении лопнул от перегрева пневматик переднего шасси. Самолет на пробеге снес переднюю стойку шасси и грохнул носом, подняв тучи пыли и искр.

Егор сидел в кабине и безучастно наблюдал, как оседает пыль. У него не было сил, чтобы пошевелиться. По всему телу разлилась свинцовая усталость, саднила прокушенная губа.

Со всех сторон к самолету бежали люди. Лейтенант щелкнул замком и вялым движением откинул фонарь кабины. Тут же чьи-то руки освободили его от привязных ремней и, буквально, вынесли из кабины. Опомнился он уже стоя на земле возле своего трудяги-самолета. Неподалеку в облаке пыли затормозил темно-зеленый аэродромный «уазик». Из него выбрался широкоплечий сутуловатый майор с роскошными запорожскими усами. Люди расступились.

Егор вскинул руку к летному шлему:

Здравия желаю, товарищ майор! Разрешите обратиться?

Обращайтесь, лейтенант, — майор откозырял в ответ.

Во время воздушного боя закончилось горючее, совершил вынужденную посадку на вашем аэродроме. Докладывает лейтенант Савицкий.

Понятно. А с кем вы вели воздушный бой, лейтенант?

По возвращении на базу подвергся нападению пары пакистанских «Фантомов». Воздушном бою сбил обоих.

Поздравляю, лейтенант, — уважительно пожал руку Егору майор. — Моя фамилия — Боровик. Анатолий Сергеевич. Я командир отдельного вертолетного отряда.

Очень приятно. Я Савицкий Егор Вячеславович.

А ты молодец, на штурмовике двух истребителей завалил.

Да я еще и сам в это поверить не могу. И самолет посадил из рук вон плохо.

Ничего, лейтенант, в жизни всякое случается, готовь дырку для ордена. А самолет мы твой уж как-нибудь отремонтируем. Ладно, поедем сейчас в медсанбат, а то что-то ты шибко бледный. Ну а потом — в столовую. Война — войной, а обед по расписанию, — хохотнул он.

Спасибо, товарищ майор.

Да ладно тебе. Садись в машину, поехали.

В приемном покое медсанбата, устроенном в одной из огромных армейских палаток, было тихо и как-то по-особому уютно. Егора окружили давно знакомые запахи медикаментов и стерильности, знакомая обстановка. Вспомнился мединститут, учеба. Он помотал головой, отгоняя воспоминания. Снял летный шлем и уселся на кушетку, в ожидании врача.

«А все-таки классно я их завалил», — довольно подумал летчик. Волна адреналина в крови еще не успела окончательно растаять после боя.

Он вдруг ощутил легкую грусть, воспоминания вновь всколыхнули душу. Он хотел стать нейрохирургом, а стал летчиком. Странная штука — жизнь. И единственное, что у него осталось — это воспоминания. Воспоминания о прекрасном времени и прекрасной девушке, которую он и сейчас любит, хотя прошло уже столько времени…

Дверь палатки открылась, и в помещение вошла молодая девушка, по-видимому, врач.

Это вы тот летчик, которому требуется медицинская помощь, мелодичным голосом спросила она.

Егор поднял голову.

Крайняя степень удивления отразилась на лице девушки.

Егор… Привет, — растерянно сказала она.

Здравствуй, Наташа, — тихо сказал Егор.

Он не мог поверить своим глазам. Перед ним стояла Наташа. Его любовь. Его несчастье. После того, как он, бросив мединститут, уехал в летное училище, они больше не виделись. Он ушел от нее, ушел навсегда, хотя где-то в глубине души надеялся когда-нибудь ее увидеть. И все это время он тосковал по ней, не мог смириться с этой потерей. Егор не мог поверить в происходящее, казалось, он во сне или в каком-то бреду. Но Наташа стояла перед ним, такая же растерянная, как и он сам.

Егор подошел к ней и осторожно и нежно обнял, коснулся губами ее темнорыжих волос. Потом отстранился, посмотрел в ее бездонные, словно небесный океан, глаза, прекрасные, нежные, лучистые.

Наташенька, Солнышко, я так рад тебя видеть, — сказал он с легкой улыбкой на губах.

Наташа растерянно улыбнулась и мягко высвободилась из его объятий.

Я тоже рада тебя видеть Егор, очень рада. Но тебе сейчас нужна помощь. У тебя кровь на лице, ты ранен?

Нет, просто прокусил губу от перегрузки.

Девушка покачала головой.

Сядь, пожалуйста, на кушетку.

Егор послушно выполнил ее просьбу.

С тобой точно все в порядке? — она внимательно посмотрела на Егора.

Да, Солнышко, все в порядке.

Ты бледный какой-то.

Это от перегрузок, скоро пройдет, — улыбнулся Егор.

Девушка взяла из бюкса стерильный тампон, смочила его в перекиси и стала осторожно вытирать кровь у него с подбородка. Он перехватил ее руку и нежно поцеловал.

Егор, не надо. Ты мне мешаешь, Наташа укоризненно на него посмотрела.

Егор взглянул ей прямо в глаза, улыбнулся, но руку не отпустил.

Солнышко, если бы ты знала… — у Егора перехватило дыхание от той огромной, безграничной нежности, которую он испытывал к ней. — Наташенька, золотко мое, я так по тебе соскучился.

Она провела ладонью по его коротко стриженым волосам. Ласково улыбнулась:

Егор, мне нужно оказать тебе помощь.

Да все нормально, не волнуйся.

Егор, у тебя переутомление, я тебе глюкозу вколю.

Ната, оставь ее раненым.

Сейчас ты — мой пациент. И должен меня слушаться, — добавила она с улыбкой.

Наташа, тебя я готов слушать всю свою жизнь.

Спасибо за комплимент, но он не избавит тебя от укола, - невозмутимо ответила девушка.

Она отвернулась и стала набирать в шприц содержимое ампулы. Егор невольно залюбовался ею.

Высокая, стройная, грациозная, ореол темнорыжих волос обрамляет прекрасное, нежное, лицо, на котором сияют лучистые голубые, словно небесная лазурь, глаза. Чуть вздернутый носик придавал ей какое-то неуловимое очарование. А ее улыбка… Так нежно и чарующе могла улыбаться лишь она.

Девушка перехватила восхищенный взгляд Егора и смутилась. Потом быстро и ловко сделала укол в вену.

Вот и все.

Спасибо, Солнышко, — Егор осторожно взял ее за руку и нежно поцеловал узкую изящную ладошку. Наташа, я очень тосковал по тебе, — произнес он тихо.

Я знаю, — ответила она и присела на краешек кушетки рядом с Егором. — Я тоже вспоминала тебя. Ты был такой милый. Терпел мои выходки. А сейчас ты очень изменился. Я смотрю и не узнаю тебя. Ты стал уверенным в себе, сильным. Ты очень изменился.

Да, изменился, — Егор посмотрел Наташе в глаза. — Но мои чувства по отношению к тебе не изменились, не смотря на разлуку.

Она отвела взгляд.

Я не знаю, что тебе ответить.

Я и не жду ответа. Я — рядом. Остальное решать тебе.

Наташа удивленно на него посмотрела, оценивая услышанное. Егор своим ответом окончательно поставил ее в тупик.

Слушай, Егор, хочешь чая?

Хочу, — он открыл планшет и достал оттуда плитку шоколада из носимого аварийного запаса. — А это — к чаю.

Наташа с улыбкой покачала головой.

Спасибо.

Это тебе спасибо, милая.

Знаешь, я сейчас вспомнила наш мединститут, общагу, друзей. Вспомнила, как ты меня шоколадками угощал.

Мне было хорошо с тобой, — задумчиво сказал Егор. — А как там Фельдшер поживает?

Ну он уже не Фельдшер. Он военврач, работает сейчас здесь, в Кабуле. В центральном госпитале.

Не ожидал, не ожидал. А ты теперь — лейтенант медицинской службы Рогозина. Звучит, — Егор засмеялся.

Егор, не язви.

Да я шучу, Солнышко, — он обнял Наташку за плечи и поцеловал.

Наташа шутливо стала от него отбиваться.

Ладно, кто–то обещал напоить меня чаем.

Они пили чай, шутили, смеялись, вспоминали прошлое: учебу, студенчество. Находили друг в друге мелкие, заметные только им черточки, удивлялись произошедшим в них самих переменах. Егор был на седьмом небе от счастья, шутил, балагурил. Откровенно любовался Наташей, радовался ее звонкому смеху, ее веселому настроению. Но что-то оставалось между ними — хрупкое, невысказанное. Некая грань, о которой они оба знали, но не решались и не хотели ее переступить, храня хрупкое равновесие.

Они не заметили, как пролетело время. В дверь тихо постучали, и в проеме показалась голова солдата-вестового.

Товарищ лейтенант, вас в штаб вызывают.

Понял, сейчас иду. Вы свободны, — кивнул он солдату.

Егор поднялся из-за стола, застегнул рукав комбинезона. Поправил ремни снаряжения, взял с кушетки летный шлем. Наташа поднялась ему навстречу.

Егор… Береги себя.

Он обнял Наташу.

Наташенька, милая, любимая моя, я буду скучать по тебе.

А ты больше не приедешь?

Ну почему же. Обязательно приеду. Ты теперь от меня так просто не отделаешься, — улыбнулся он.

Они вместе пошли к штабу вертолетной группы. Там их встретил майор Боровик.

Ну что, лейтенант, готов?

Так точно, товарищ майор, — четко ответил Егор.

Наши технари уже починили там твою стойку шасси, самолет осмотрели и заправили.

Спасибо.

Да не за что. Может, тебе еще блоки НУРСами снарядить, а? Путь ведь неблизкий.

Спасибо, но не нужно. Если что, так мне пушки хватит.

Смотри сам, — рассудительно ответил майор. Потом обратился к стоящей возле пилота Наташе. — Ну, как вы оцениваете состояние здоровья этого орла? — майор указал на Егора. — Лететь сможет?

Состояние здоровья нормальное. Есть небольшое переутомление, а так — все в порядке. К полету лейтенант готов, — спокойно и бесстрастно ответила девушка.

Майор Боровик подмигнул Егору — мол, смотри, какая у нас серьезная медицина.

Ну тогда — можешь лететь лейтенант.

Егор откозырял и побежал к самолету. Взлетев, он положил машину в пологий вираж. Внизу, на земле, он увидел маленькую фигурку девушки в белом халате. Жаркий афганский ветер трепал ее волосы, цвета красной меди. Она смотрела в небо…

* * *

Вернувшись на свой аэродром, Егор сразу же попал под ненавязчивую опеку «старых знакомых» — офицеров Особого отдела армии. Они ему объяснили, что никаких самолетов он не сбивал, в том квадрате никогда не был и быть не мог. Так, что Егора мягко попросили помалкивать…

Егор, естественно, не мог знать, что в ВВС Пакистана, в связи с этим инцидентом, произошли серьезные кадровые перестановки. И что Америка отказала Пакистану в приобретении партии новейших истребителей.

Другой радостной вестью было возвращение Сергея из госпиталя. Егор увидел его, когда тот выходил из дверей столовой.

Привет выздоравливающим! — шутливо поприветствовал летчика Егор.

Они крепко обнялись.

Ну что, поставили тебя на ноги?

Да, наш медперсонал — просто золото.

Да, — задумчиво согласился Егор.

А я слышал, ты за меня отомстил?

Ага, сбил гадов.

Ну, ты и уникум.

Ладно, пошли на постановку. Нам еще летать и летать.

Однако полетать они сегодня не смогли. Поднялся ветер, и все утонуло в песочно-серой мути. «Афганец» продолжался и весь следующий день. Полетов, естественно не было, и аэродромный персонал, и летчики едва успевали откапывать самолеты из-под нагромождения песчано-пылевых завалов.

Первое их задание, после того, как ветер утих, было тоже связано с разбушевавшейся стихией. Афганский Ан-12 потерял ориентировку в пыльной буре и, отклонившись от курса, совершил посадку в дикой горной местности. Егор и Сергей вылетели на прикрытие спасательных вертолетов, которые должны были эвакуировать людей и груз с поврежденного транспортника. Штурмовик Егора теперь украшали две алые звезды с белой окантовкой, нанесенные с левой стороны фюзеляжа под кабиной пилота.

Звено транспортно-десантных вертолетов плыло над острыми клыками скалами. Стволы бортовых пулеметов настороженно глядели вниз. Рядом неслись штурмовики.

Выходим на цель, Ноль-восемнадцатый.

Вас понял, «Пчела-один».

«Грачи» вырвались вперед, высматривая затаившихся боевиков. Сделали «змейку», вираж, разошлись в стороны.

«Пчелка», можете садиться. Если что — мы будем наготове.

Вас понял, иду на посадку.

Внизу уже прыгали, размахивая руками, маленькие фигурки людей. Из вертолетов выпрыгивали десантники, занимали круговую оборону, тащили людей и грузы к вертолетам.

Егору показался подозрительным участок между двух скал.

Ноль-девятнадцатый, проверь скалы справа от тебя. Я прикрою.

Понял, командир, выполняю.

Штурмовик Сергея заложил крутой вираж и «на ноже» пронесся между скал. Развернулся, набрал высоту, выполнил «бочку».

Я — Ноль-девятнадцатый, все чисто. Прием.

Ноль — один — девять, прекрати хулиганить. Как понял, прием.

Вас понял, Ноль-восемнадцатый.

Вертолетчики, тем временем, закончили с погрузкой и пошли на взлет.

Ноль-восемнадцатый, я — «Пчела». Необходимо уничтожить остатки самолета.

Понял, выполняю. Ведомый, прикрывай вертолеты.

Понял.

Штурмовик Егора развернулся и веером выпустил залп неуправляемых ракет. Серия взрывов разметала пылающие обломки транспортного самолета. Полыхнуло топливо, оставшееся в топливных баках. В небо взвилось ярко-желтое керосиновое пламя.

Все, уходим. Задача выполнена.

Следующий вылет был на «свободную охоту». Под крылом простиралась унылая, выжженная солнцем местность, изрезанная скальными массивами.

Вдруг Егор увидел вдалеке облако пыли. Штурмовики развернулись и взяли курс на эту на новую цель. Вскоре Егор различил два тентованных КАМАЗа и три вездехода-пикапа, тоже под тентом. Колонна на большой скорости петляла между скал.

Сто сорок второй, я ведущий. Что-то не нравится мне эта кавалькада.

Мне тоже, командир.

Егор переключил рацию:

Я Один-сорок один, «Бархан», прием.

«Бархан» на связи, слушаю тебя.

Замечена автоколонна в составе двух грузовых и трех легковых машин. Колонна на большой скорости следует в направлении пакистанской границы, прием.

Вас понял. Попытайтесь задержать колонну. Мы высылаем вертолеты.

Понял, выполняю. Ведомый, прикрой.

Штурмовики с ревом пронеслись над колонной. В носу ведущего штурмовика запульсировало пламя, дорогу наискось перечеркнули султаны пушечных разрывов. В ответ колонна резко затормозила. Мигом был сорван тент на пикапах. Под ним прятались тяжелые зенитные пулеметы. С трех сторон по самолетам ударили очереди крупнокалиберных пуль. Из машин высыпали моджахеды, стреляя из автоматов и ручных пулеметов.

Ведомый, отворот! — проорал Егор, бросая штурмовик в противозенитный маневр.

Сделав переворот, Егор спикировал на ближайшую машину. Трасса снарядов накрыла пикап, и в следующую секунду в воздух взвились обломки и языки пламени. Сергей ракетным залпом накрыл еще один легковой вездеход. Егор резко взял ручку на себя, выводя штурмовик из пикирования, отстрелил ловушки и переворотом через крыло ушел влево с траектории зенитного огня.

Тут из-за скал вынырнули «вертушки». Пулемет на уцелевшем джипе развернулся в их сторону.

Вертолеты, назад! — прокричал Егор.

Но было поздно. Очередь тяжелых бронебойных пуль ударила прямо по кабине. Вертолет, беспомощно вращаясь, завалился на бок и рухнул на скалы. Его ведомый поспешил убраться на безопасную дистанцию.

Сергей, не дай возможности «духам» подобраться к сбитому. Может, они еще живы. Я разберусь с остальными.

Вас понял, выполняю.

Штурмовик Егора заложил вираж и ударил реактивными снарядами по уцелевшим моджахедам. Взорвался последний джип, загорелся стоящий неподалеку КамАЗ. Стрелков разметало в стороны. Сергей, тем временем, кружился над сбитым вертолетом, выкашивая пушечным огнем особо резвых моджахедов, пытавшихся приблизиться к лакомой добыче.

Через несколько минут все было кончено. Остывали распростертые на земле трупы боевиков, чадно горели обломки джипов, черный дым столбами поднимался в безветренное небо.

Егор вызвал по рации ведомого вертолетной пары:

«Шторм-2», прием, я — Сто сорок первый. Иди на посадку, эвакуируй экипаж с подбитого вертолета. Мы прикроем.

Вас понял, снижаюсь.

Второй Ми-8 приземлился возле подбитого вертолета. К севшему вертолету побежали люди, нескольких несли на руках. Загрузившись, уцелевший вертолет тяжело оторвался от земли.

«Шторм-2», я Сорок первый. Доложи о повреждениях.

У меня все нормально, повреждений нет, — не понял вертолетчик.

Да не у тебя, дубина, у твоего ведущего.

В наушниках раздался шелест разрядов статики, потом прорезался незнакомый голос.

Я «Шторм-1»,спасибо, что выручили.

Да не за что. Не лезь вперед батьки в пекло, — ответил Егор. — Что там у вас случилось?

Тяжело ранен мой правак и бортмеханик. Несколько человек из досмотровой группы пострадало при вынужденной посадке. У вертолета оторвало хвостовую балку, поврежден редуктор несущего винта. Перебит привод рулевого винта и повреждена гидросистема.

Ни фига себе, букет, — прокомментировал Егор.– Это вы еще легко отделались. Могло быть и хуже.

На обратном пути они встретили пару «Крокодилов», спешащих к разгромленной автоколонне. «Интересно, что там было?» — подумал Егор. Назад долетели без приключений.

Егор зарулил на стоянку, заглушил двигатели, откинул фонарь кабины. Рядом заруливал на стоянку Сергей.

Техник самолета, сержант Женя Иванов, проворно поставил аэродромную стремянку и быстро залез наверх.

Ну, чем порадуете, молодой человек, со столь удивительной на афганских просторах фамилией Иванов? — поинтересовался летчик.

Товарищ лейтенант, там в штабе всем пилотам объявили общий сбор. Срочно. И машины приказали перевооружить.

А конкретнее? –посерьезнел Егор.

Не знаю, товарищ лейтенант, — пожал плечами Женя.

Ладно, пойду, узнаю. Ты пока машину посмотри, опять давление в гидросистеме скачет.

Хорошо, сделаем.

Летчиков и техников связывала крепкая дружба, поэтому они избегали слишком уж выраженных уставных норм в общении. Техник для летчика был чем-то вроде няньки и ангела-хранителя в одном лице. Помимо адского труда по ремонту самолетов и устранению различных неполадок и повреждений, они следили за такими, казалось бы, мелочами, как бортпаек, проверяли исправность аварийного снаряжения, доставали им всякие необходимые бытовые мелочи. Летчики же относились к ним с уважением и теплотой, видя, с каким трудом и усердием техники готовят машины к вылетам, а потом, после боя ремонтируют их. Бывало, разбитый, изрешеченный пулями и осколками штурмовик техники за одну ночь восстанавливали полностью.

На командном пункте, куда пришел Егор, собрались все свободные летчики. Как объяснил подполковник Волков, готовилась десантная операция по уничтожению крупной банды моджахедов, занявшей горный кишлак. Предполагалось задействовать целую эскадрилью Ми-8 и звено Ми-24. Вдобавок выделялась пара штурмовиков Су-25 для нанесения высокоточных ударов по позициям противовоздушной обороны моджахедов. После высадки, десант должен будет удерживать позиции до подхода основной армейской бронегруппы.

При необходимости ударные силы штурмовиков можно было увеличить, подняв в воздух еще звено «Грачей».

Когда, спустя совсем небольшое время, Егор вернулся на самолетную стоянку, его штурмовик уже стоял с полностью снаряженными пилонами, заправленный и подготовленный к вылету.

А Женька, тихо матерясь, прикладывал медяшку к здоровенному лиловому синяку на лбу.

Где ты так приложился? — удивленно спросил Егор.

Да помогал прибористам перенастраивать электронику, задел локтем стопор. Люк со стопора сорвался, и как ахнет меня по лбу! — раздосадованный техник добавил пару нецензурных фраз по поводу пудовых бронированных люков, которые в открытом положении поддерживают хилые тонкие стоечки.

Ладно, Жека, приложи компресс — через пару дней пройдет. Как машина?

Хмурое Женькино лицо осветила довольная улыбка:

Как в аптеке: пилоны снаряжены, пушка в порядке, горючего — по пробки, прицел откалиброван и проверен. Неполадки в гидросистеме я устранил.

И когда ты все это успеваешь? — удивился Егор. — Спасибо за работу и заботу.

Не за что, товарищ лейтенант. А успеваем мы все потому, что у на уровень метаболизма выше, — щегольнул он знанием биологической терминологии. За время общения с Егором, который до поступления в летное училище учился в мединституте, Женя успел нахвататься от него разных познаний в медицине и биологии. И, при случае, очень любил ими похвастаться.

Егор шутливо погрозил ему кулаком:

Так что, выходит мы, пилоты, вечные «тормоза» по сравнению с вами, наземниками?

Никак нет, товарищ лейтенант,– вытягиваясь в струнку и дурашливо улыбаясь, отвечал техник.

То-то же, — «сурово» погрозил Егор и процитировал: — «Лицо подчиненное перед лицом начальствующим должно иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать оное». Из афоризмов Козьмы Пруткова.

Егор надел шлем и полез в кабину. Захлопнув фонарь кабины, он пристегнулся, поудобнее устроился в пилотском кресле. Проверил оборудование, включил рацию.

«Бархан», я Один-сорок один, прошу запуск.

Я «Бархан», Сорок первому запуск разрешаю.

Мощный и уже привычный для этих мест рев турбин потряс воздух. Штурмовики вырулили на стартовую позицию.

Я Один-сорок один, разрешите взлет.

Я Один-сорок два, разрешите взлет.

Я «Бархан», взлет парой разрешаю. Курс двести семьдесят, набор до четырех. Ветер по полосе встречный, порывистый, семь метров.

Вас понял, взлетаю, — Егор прибавил обороты двигателям, отпустил гашетку тормозов.

Пара Су-25, коротко разбежавшись, круто ушла вверх, оглашая пространство ревом мощных турбин. В квадрате ожидания штурмовики встретили транспортные вертолеты под прикрытием звена вертолетов огневой поддержки Ми-24 «Крокодил». После короткого радиообмена «Грачи» заняли позицию для прикрытия ударной группы.

Через несколько минут полета показался район десантирования: пологий каменистый холм, расположенный возле узкой извилистой дороги, зажатой склонами гор. На вершине холма находился тот самый кишлак, который необходимо было захватить.

Огонь по вертолетам открыли сразу же, как только они вынырнули из ущелья, по которому шла дорога.

Штурмовики рванулись вперед, на полной скорости атакуя зенитные пулеметные точки душманов. В сторону самолетов понеслись трассы зенитных пулеметов, штурмовики ответили залпом ракет. Две зенитные позиции скрылись в облаках пламени и дыма. Штурмовики набрали высоту и сбросили серию стокилограммовых осколочных бомб. Шестнадцать бомб ОФАБ-100, сброшенные с двух самолетов, вызвали целую лавину взрывов, похоронивших все живое на своем пути.

Под прикрытием огня штурмовиков, на позицию атаки вышли ударные броневертолеты. Сначала они ударили реактивными снарядами С-5 с осколочно-фугасной боевой частью. Потом, когда пыль и дым взрывов рассеялись в ход пошли управляемые ракеты противотанкового ракетного комплекса «Фаланга». Выпущенные по укрепленным огневым точкам моджахедов, ракеты на скорости 792 км/ч прошивали укрепленные каменные стены укрытий, а потом происходила детонация моноблочной кумулятивной боевой части, способной пробивать под прямым углом броню толщиной полметра. Потом заработали мощные четырехствольные пулеметы ЯКБ-12,7. Их 45-граммовые пули добивали тех, кто еще пытался сопротивляться.

Ми-8 быстро разгружались и уходили на базу. Десантники окапывались, занимали круговую оборону. Моджахеды затаились и выжидали, когда у вертолетов иссякнет горючее. Наконец, грозные «Крокодилы» были вынуждены покинуть поле боя.

Моджахеды ринулись в атаку. Но их тут же встретила лавина ракет и пушечных снарядов штурмовиков Су-25. Атака «духов» захлебнулась в огне разрывов. Но «Грачам» тоже пора было уходить на базу.

Пополнив боекомплект, они вновь взлетели на помощь десантникам. А крылатой пехоте и впрямь было тяжело. Лишенные на время прикрытия, они дрались, словно одержимые, но «духи» все равно теснили их. Пришедшие по подземным кяризам[10], новые отряды моджахедов яростно бросались в бой.

Но тут опять в бой вступили «Грачи». Разметав пушечным огнем наступающих душманов, штурмовики ударили ракетами по группе «духов», тащивших на себе разобранные крупнокалиберные пулеметы. Результат оказался предсказуем — ни один из них не добрался до огневого рубежа.

А тут еще как раз подоспели Ми-8 с пополнением и Ми-24 огневой поддержки. Огонь их мощных пулеметов был страшен. Пули с визгом крошили камень, прошивали навылет тела моджахедов, обрушивали стены глинобитных лачуг. Но ушедшие вперед вертолеты сами попали под обстрел. Сразу с нескольких сторон по ним ударили уцелевшие зенитные пулеметы «духов».

В бой опять вступили штурмовики. Спикировав почти к самой земле, они открыли убийственный огонь из пушек. Лавина 30-миллиметровых снарядов с убийственной точностью ударила по позициям моджахедских крупнокалиберных пулеметов. В воздух взметнулись огненные фонтаны и кровавые клочья разорванных тел моджахедов. Штурмовики взмыли вверх, отстрелив серии огненных ложных целей.

Под прикрытием вертолетов огневой поддержки десантники ворвались в кишлак. Завязался жестокий ближний бой, переходящий временами в рукопашную.

На связь со штурмовиками вышел командир десантников:

«Грачи», врежьте по развалинам мечети, там у «духов» тяжелая огневая точка.

Вас понял. Атакую.

Штурмовики развернулись, и к цели полетели сразу четыре тяжелые ракеты С-24. На месте развалин вспух громадный огненный пузырь. Пузырь лопнул и во все стороны ударил тугой смерч мощной взрывной волны.

Молодцы, летчики! Она нам покоя не давала. Пробомбите дальнюю околицу кишлака.

Сделаем. Ведомый, разворот на девяносто. Атакуем парой.

Два штурмовика пронеслись над окраиной кишлака, где группировались моджахеды, и перепахали ее стокилограммовыми фугасными бомбами.

Десантники заняли кишлак и закрепились на рубежах обороны. А к ним уже, урча моторами, подходила колонна тяжелой боевой техники.

* * *

Колонна пыльной змеей вилась между горных склонов. Впереди ревел танк с тяжелым минным тралом, следом шли еще несколько танков и боевых машин пехоты. Позади них пылили тяжелые ЗИЛы. Замыкали колонну несколько БТРов с десантом на броне. Над всей этой армадой кружились вертолеты. Колонна уверенно перла вперед.

Впереди двигалась небольшая группа бойцов передового дозора. По обоим склонам гор тоже двигались группы боевого охранения, прикрывая фланги колонны от внезапного нападения. Они осторожно шли, держа оружие наготове, осматривали каждый чахлый кустик.

«Духи» появились словно бы из ниоткуда. В одно мгновение завязалась страшная рукопашная схватка. Ни один солдат не успел закричать, их зарезали ножами. Седоволосый бородач махнул рукой. Из тени к нему шагнул невысокий щуплый паренек. Вскинул на плечо тяжелую пусковую трубу переносного зенитного комплекса, приник к прицелу. На склоне чуть ниже него приготовились к стрельбе гранатометчики и стрелки. Он чуть повел трубой и нажал на спуск. Мелькнуло вырвавшееся из пускового контейнера длинное тело ракеты, позади стрелка взвился шлейф из пыли и дыма. Отдача выстрела едва не сбила его с ног. Ракета развернулась в полете и нацелилась на ближайший вертолет. Там заметили пуск ракеты, но сделать уже ничего не успели. Сработал бесконтактный радиовзрыватель, в двух метрах от вертолета полыхнуло пламя, он накренился и рухнул прямо на проезжающий внизу БТР. Бешено вращающие лопасти изрубили в кровавую кашу сидевших на броне солдат. Но зенитчик этого уже не видел — пуля снайпера вошла ему прямо в левый глаз и вырвала часть затылочной кости.

По другому вертолету ударила очередь крупнокалиберных пуль из ДШК. Он задымил и пошел на вынужденную. Меньше, чем за минуту колонна лишилась воздушного прикрытия.

Ударили гранатометчики, прятавшиеся в камнях. Первая реактивная граната ударила в массивный минный трал, вторая скользнула по броне башни. Головной танк развернул орудие и вслепую ударил по склону. В хвосте колонны уже горели БТРы. Одна из гранат ударила прямо в кузов ЗИЛа. Во все стороны полетели обломки ящиков и банки с тушенкой. С уцелевших бронетранспортеров и БМП спрыгивали солдаты, пытались укрыться за камнями и бортами горящей техники. Но моджахеды, засевшие вверху на склонах, методично их расстреливали.

Со склона спрыгнула какая-то темная фигура и покатилась под танк. Полыхнул взрыв, танк бессильно расстелил гусеницу. Мелькнула вторая такая же фигура, но она тут же забилась от автоматных очередей, выпущенных почти в упор. В следующий момент она исчезла в ярком пламени взрыва.

Капитан, прятавшийся за обгоревшим корпусом БМП орал в микрофон рации, пытаясь вызвать помощь. Рация была закреплена на плечах паренька, его уже невидящие глаза уставились в небо, в иске зияла дыра, из которой медленными толчками выливалась кровь и мозговая жидкость.

Я «Прибой»! Дайте поддержку! Прием, вашу мать! Колонна под огнем «духов», дайте поддержку! — а вокруг продолжали умирать солдаты.

Новый звук прорезался в какофонии взрывов воплей и автоматных очередей. Рев турбин, работающих на полных оборотах. Два штурмовика пронеслись над колонной, обрушив на склоны гор веер неуправляемых ракет. Ослепительно полыхнуло, уши заложило от близких разрывов. Моджахеды попытались спастись в каменных лабиринтах тоннелей, прорезавших горы. Но им не повезло. Сразу две сверхзвуковые ракеты пробили свод пещеры. Сдетонировали две 124-килограммовые боевые части. Со стороны это напоминало извержение вулкана, только вверх взлетели не пепел и лава, а окровавленные ошметки тел и каменные обломки.

Сидящий в бронированной кабине штурмовика пилот посмотрел вниз. В таком аду «духам» не выжить. В густом дыму, застилавшем место засады, были видны вспышки взрывов и сполохи пламени. Корчились, умирая фигурки людей. Штурмовики прилетели в самый последний момент, еще немного, и душманы сломили бы отчаянное сопротивление и начали бы жестокую резню, как делали это не раз. Но этому не суждено было случиться.

В одно мгновение ситуация переменилась. Душманы оказались без поддержки своего тяжелого вооружения, пути отступления у них были отрезаны.

Озверевшие от потерь солдаты ринулись на моджахедов. «Духов» не щадили. Их расстреливали, били прикладами, резали ножами, душили, рвали голыми руками. Пленных не брали.

Через несколько минут все было кончено. Из подоспевших вертолетов выпрыгивали бойцы, грузили убитых и раненых, прочесывали местность. «Ми — двадцать четвертые» вились над скалами, ощетинившись стволами пулеметов и пусковых установок.

Эх, вашу мать-перемать, где же вы раньше были! — горестно вздохнул капитан, глядя на разгромленную колонну.

Глава 5

На следующий день снова: штурмовки, сопровождение колонн, «свободная охота». Осточертевшая жара и пыль, огненные трассы ДШК и автоматических пушек, смертельно опасные зенитные ракеты. Крики и мат аэродромной команды, в который раз, «с помощью лома и такой-то матери» готовящей самолеты к вылетам.

В конце недели, вдруг на базу прилетела целая кавалькада вертолетов. Два Ми-8 и четыре «Крокодила» приземлились на взлетную полосу. Вертолеты были новыми, чистыми и разительно отличались от других машин, находящихся на базе. Свои «родные» вертолеты были битые, латаные по многу раз. А эти же вертолеты выглядели так, как будто вчера вышли из сборочного цеха.

Начальство пожаловало, — глубокомысленно констатировал техник Женя.

Егор только что зарулил на стоянку. Постепенно собирались и остальные летчики. Все они только что вернулись из боевого вылета и с интересом смотрели на новые вертолеты.

Тем временем, из головной вертушки вылез высокий, немолодой уже офицер, и степенно пошел к командному пункту. Позади него семенила многочисленная свита, по бокам, спереди и сзади шли дюжие молодцы с автоматами наизготовку.

Никак из самой Москвы прилетел.

Ага, наверное, генерал.

Ну, прямо как Хахалов.

Год назад, в 1981, для оценки боевой эффективности 200-й Отдельной штурмовой авиаэскадрильи в Афганистан с инспекцией был направлен генерал-майор Хахалов. В то время эскадрилья вела бои в горном массиве Луркох на юго-западе страны. Эти горы служили моджахедам убежищем и славились своей неприступностью. Кроме того, естественное непроходимое нагромождение скал было дополнительно укреплено огневыми точками и минными полями. Штурмовая эскадрилья наносила там мощные ракетно-бомбовые удары. После одного из таких ударов вылетевший для инспекции вертолет генерал-майора был сбит в глубине этого горного массива неподалеку от одной из баз моджахедов. Генерал-майор Валерий Хахалов и пилоты, составлявшие экипаж вертолета, погибли. Чтобы вывезти останки генерала в бой бросили десантников. После недели боев, стоивших жизни восьмерым бойцам, десантники заняли базу, уничтожили укрепления, и, заминировав руины, ушли.

Прибежал запыхавшийся майор Семенов.

Быстро! Строиться! Генерал-майор с инспекцией из Москвы.

Летчики быстро выстроились в шеренгу, надев летные шлемы. Позади них стояли штурмовики.

К ним шел генерал в сопровождении командира полка подполковника Волкова. Позади них знаменосцы торжественно несли знамя части.

Летчики уже и без команды стали «смирно»

Равняйсь! Смир-на!

Здравствуйте, товарищи летчики!

Здравия желаем, товарищ генерал! — слитно прокричали пилоты.

Сегодня я прибыл, с почетной миссией — наградить отличившихся во время исполнения интернационального долга на земле Афганистана.

Летчики замерли в радостном ожидании. Егор вдруг подумал, что после боевого вылета не успел ни умыться, ни, тем более переодеться в чистую форму. Судя по выражениям лиц пилотов, остальные думали примерно о том же.

После небольшой вступительной речи настала пора награждений.

Капитан Алексеев.

Я!

За мужество, проявленное при выполнении интернационального долга в Демократической Республике Афганистан, Вы награждаетесь Орденом Красной Звезды.

Служу Советскому Союзу!

Капитан Бекмаев.

Я!

За мужество и героизм при исполнении интернационального долга награждаетесь Орденом Боевого Красного Знамени.

Служу Советскому Союзу!

Радостные, с сияющими лицами, чеканя шаг, выходили из строя летчики. Ярко сияли у них на груди боевые награды, полученные кровью, смелостью и героизмом.

Лейтенант Савицкий.

Я! — сердце у Егора забилось часто-часто, норовя выпрыгнуть из груди. Голова пошла кругом.

За мужество и героизм, проявленные при исполнении интернационального долга, Вам досрочно присуждается звание старшего лейтенанта. Вы награждаетесь Орденом Боевого Красного Знамени.

Служу Советскому Союзу! — сердце, казалось и вовсе остановилось.

Четко чеканя шаг, Егор вышел из строя. Принял из рук генерала красную коробочку с погонами. Генерал привинтил орден ему на грудь. Егор пожал крепкую ладонь и, так же четко печатая шаг, вернулся в строй. А генерал уже называл новую фамилию из списка.

Майор Семенов.

Я!

За мужество и героизм…

Вечером устроили импровизированный банкет. Награды «обмывали» с гусарским размахом. Егор выставил свой «неприкосновенный запас»: литр спирта и бутылку коньяка.

И где ты до этих пор хранил такие сокровища, — шутливо сокрушался майор Семенов.

У остальных тоже кое-что нашлось, так, что праздник удался на славу. Особенно порадовал всех подполковник Волков. Он сообщил офицерам информацию, которую удалось выведать у генерала. А именно, что с завтрашнего дня действует соглашение о прекращении огня, и что все, кроме дежурного звена получают маленький отпуск. Потом все принялись, собственно, «обмывать».

Сначала «обмыли» звездочки и прикрепили их на погоны теперь уже старшего лейтенанта. Затем в стакан со студеным спиртом положили орден.

Ну, Егор, давай — за твой Боевой Орден. Чтоб не последний он был, и чтоб хранила тебя судьба. За тебя, Егор! — поднял тост подполковник Волков.

Офицеры поднялись со своих мест и стоя выпили.

Веселье продолжалось. Звучали тосты, алкоголь лился рекой. Кто-то принес гитару, стали петь песни. Звенела посуда, плескалась в стаканах водка, ни на минуту не умолкал шум голосов.

Майор Семенов по обыкновению травил байки.

— Представляете, летит «вертушка» вдоль пакистанской границы и, вдруг, пилоты видят бахчу. Натуральную бахчу, со спелыми такими огромными кавунами. Бахча, по причине войны, совершенно бесхозная, никто ее не охраняет. «Вертушка», естественно, идет на посадку. Решили, понимаешь, арбузиков на халяву откушать, тем более что происходило все это накануне Дня Авиации. Ну они, значит, садятся, вроде как у них сломалось что-то. Сам командир остается на шухере, а второй пилот и бортач идут за вожделенными плодами. В общем, шерстят они арбузы, самые спелые выбирают, и, вдруг, раздается предупредительный свист командира. Ну, они — бегом к вертолету. Арбузы, блин, с собой тащат, — уточнил рассказчик. — Подбегают они к вертолету, а их командир орет, руками машет — взлетаем! Ну, взлетели. Вдруг смотрят — за холмом огромный такой аэродром, самолетов, вертолетов — тьма. И все не наши. А к ним уже делегация по торжественной встрече направляется, на джипах с пулеметами. А за ними грузовики с солдатами пылят. Наши бравые летуны по карте сверились, оказывается этот аэродром — пакистанская авиабаза Кветта в двадцати километрах за линией границы Афганистана и Пакистана. А они, естественно, заблудились. Когда эти бедолаги поняли, в какой навоз вляпались, то летели оттуда на трех скоростях звука, куда там «МиГ — двадцать пятому»[11]! Но арбузы они все-таки стырили, — закончил повествование майор Семенов под общий хохот собравшихся[12].

Да неплохая история, а, главное, жизненная, — сказал Серега Тимченко.

* * *

Рано утром, еще до рассвета, Егор в новой, «с иголочки», парадной форме ВВС, с погонами старшего лейтенанта на плечах, орденом на груди и огромным букетом алых роз в руках заявился на вертолетную стоянку. Кокарда на фуражке, пуговицы, другие металлические детали мундира сияют ярче солнца, ботинки начищены до зеркального блеска, стрелки на брюках наутюжены так, что о них можно порезаться.

Техники, хлопотавшие возле вертолетов в этот ранний час, вытаращили глаза, в которых читалась смесь восторга и удивления. Букет ярко-красных роз добил их окончательно. Слава ВВС!

Походкой «белого колонизатора» Егор подошел к ожидающему взлета Ми-8 и постучал по борту.

Эй, на борту, есть тут кто-нибудь!

Чо надо, блин? — из открытой двери десантного отсека показалась заспанная физиономия второго пилота. При виде цветов физиономия вытянулась от удивления.

В госпиталь летите?

Так точно, — пилот уже справился с удивлением по поводу увиденного. Ну, «летун», ну — с цветами. Ну и что? Подумаешь, и не такое видали…

Подбросите?

Ты с командиром поговори. Согласится — подбросим.

Вскоре подошел командир вертолета. Егор обрисовал ему ситуацию. Пилот согласился.

Давай, залазь в кабину. Только аккуратнее, там медикаменты, стекло всякое.

Через несколько минут вертолет взлетел. Егор сидел на металлической скамейке в грузовом отсеке и отрешенно глядел в иллюминатор. Столько лет прошло… Многое, очень многое изменилось. Изменился он сам, повидав такое, что и в страшном сне не привидится. Да и Наташа, наверное, изменилась. «Наташенька, милая моя», — подумал он с нежностью. В голове вертелись сотни вопросов. Как она отреагирует на его появление? Можно ли надеяться, если и не на взаимность чувств, то хоть на какое-то теплое отношение с ее стороны? Поймет ли она его, захочет ли понять?

Егор очнулся от этих мыслей лишь тогда, когда вертолет приземлился на площадке перед госпиталем. Последний раз взрыкнули двигатели, прошелестели лопасти винта, и вертолет окончательно утвердился на амортизаторах шасси.

Придав своему лицу максимально безмятежное выражение, подхватив розы и поправив форму, Егор сошел на твердую землю.

На территории госпиталя царила обычная рабочая атмосфера. Приезжали и уезжали машины и БТРы, спешили по своим делам люди. Мели лопастями воздух вертолеты на взлетно-посадочной полосе. И как же тут, в этом хорошо отлаженном хозяйстве найти единственного нужного человека? И не просто нужного, а просто необходимого. Егор решил действовать напрямую.

Извините, а Вы не подскажете, где можно найти доктора Рогозину? — обратился он к миловидной медсестричке, спешившей явно по какому-нибудь очень важному делу.

Рогозину? Наташу, что ли?

Да Наташу.

А мы живем с ней вместе. Вон в той палатке, — она указала рукой на крайнюю палатку. — Она сейчас только проснулась, отсыпалась после дежурства, — пояснила медсестра. — А Вы к ней по какому вопросу? — медсестра, хитро прищурившись, выразительно посмотрела не пышный букет роз.

Я? По личному, — улыбнулся Егор. — Большое Вам спасибо, я побежал.

Он остановился у входа в палатку. Сердце бухало в груди кузнечным молотом. Он облизнул пересохшие губы. Елки! Пикировать на плюющиеся огнем зенитки все-таки легче… Он осторожно постучал по деревянной, обтянутой брезентом двери.

Извините, можно войти?

Да-а! Заходите, — раздался мелодичный Наташин голос.

Егор шагнул внутрь с букетом наперевес.

Здравствуй, Наташа, это тебе.

Наташа сидела на кровати в домашнем халатике и читала книгу.

Ой! Здравствуй. Спасибо, — чуточку растерянно произнесла она.

Наташа отложила книгу и бережно взяла букет.

Егор, ты просто волшебник! Где ты умудрился найти такие красивые цветы?

Неважно, — улыбнулся он и поцеловал Наташу.

Надо поставить букет в воду. Где-то у меня была большая банка.

Наташ, извини, что я так неожиданно, без приглашения…

Егор, перестань извиняться. Я очень рада тебя видеть. Садись на кровать, — наконец, розы были водружены в большую трехлитровую банку.

Спасибо. Наташа?

Что? — она что-то искала в шкафу, выставляла на стол маленькие чайные чашечки, мед в вазочках, какие-то сладости.

Ты затмеваешь красоту самой прекрасной из роз.

Спасибо за комплимент, — она улыбнулась. — А как у тебя дела?

Мне старлея дали.

Поздравляю. А я не заметила, прости, — она опустила глаза.

Да ладно, Наташенька, — Егор подошел к ней и обнял. — Вам, прекрасному полу, простительно не замечать подобные тонкости.

Наташа провела пальцем по ордену на груди Егора.

А орден за что?

За «Фантомы».

Понятно, сказала она тихо, — ее глаза сузились, словно она сама ловила их хищные силуэты в перекрестье прицела. — Они сбили наш вертолет. Там все погибли. Раненые, врачи, пилоты. У нас девочка в санвзводе была, жила тут с нами…

Егор не нашелся, что ответить, просто стоял, крепко держа Наташу в своих объятиях. Он погладил ее пышные волосы.

Теперь они уже никого не собьют. И другие тут летать уже не будут. А если появятся — мы их уничтожим, — сказал Егор тихо.

Наташа посмотрела на него с благодарностью. И неожиданно, даже для самой себя, поцеловала его.

Спасибо тебе, Егор. Давай пить чай, — она слабо улыбнулась, высвобождаясь из его объятий.

Они, как и в тот раз, пили чай, Наташа рассказывала о своем житье-бытье в госпитале, вспоминала смешные случаи из своей врачебной практики. Егор тоже рассказывал о полетах, учебе в аэроклубе, парашютных прыжках.

В общем, чай оказался как-то очень быстро выпит. Добавки никто не хотел, но хотелось какого-то продолжения культурной программы. О переводе взаимоотношений из платонической в область более решительных действий речи быть не могло. Во всяком случае — не сейчас. Егор лихорадочно искал выход из создавшейся неловкой ситуации. Но в этот раз мужская логика была повержена наповал женской интуицией.

Егор, давай пойдем, погуляем, — сказала Наташа, догадываясь, о чем думает ее давний ухажер и воздыхатель. — У нас тут есть маленький парк, мы разбили его своими силами для раненых, там так красиво.

Да, давай погуляем, — почти облегченно ответил Егор. И тут же вспомнил, где они находятся. — Наташа, но мы ведь не в нашем родном городе. Тут под ручку по бульвару не пройдешь, да тут и бульваров-то нет.

Егор, не беспокойся. У нас тут тихо. Мы в соседний кишлак за продуктами ходим, местных лечим, если что. В кишлаке лавка есть, хозяин с нами торгует. Так что, все нормально.

Ага, нормально, — пробурчал Егор. — Хороший «дух», мертвый «дух». Наташа, как хочешь, но без оружия я никуда не пойду. Можешь считать меня параноиком. Я себя с некоторых пор без оружия неуютно чувствую.

Наташа улыбнулась.

Егор достал из кобуры на поясе автоматический пистолет Стечкина, проверил обойму, передернул затвор, досылая патрон, поставил на предохранитель. Все эти действия он выполнял машинально, не задумываясь. Наташа с интересом наблюдала за ним. Он поднял на нее глаза.

Что?

Да нет, ничего, — Наташа пожала плечами. — Просто ты так ловко управляешься с оружием. Была большая практика, да?

Было немного… — Егор вспомнил свои шастанья по горам и подготовку сначала в учебке в Чирчике, а потом и здесь. — А вас, наверное, тоже стрелять учили?

Ну, в учебке мы стреляли… Потом здесь. Из автоматов и из пистолетов. У меня потом плечо все синее было, — пожаловалась Наташка.

Моя ты лапочка, — Егор улыбнулся. — А что ты читаешь?

А, это Экзюпери.

«…Когда любишь одну — единственную розу, — какой нет на сотне миллионах планет, — ты счастлив. Смотришь на звезды и думаешь: где-то там живет мой цветок»[13], — процитировал Егор наизусть.

Наташа удивленно и, как Егору показалось, восторженно вскинула на него свои лучистые глаза.

Ты знаешь Экзюпери? Как здорово!

Да, это один из самых любимых моих писателей. Между прочим, он был военным летчиком и воевал с немцами во Франции.

Ты так много знаешь.

Я еще и много чего умею, — улыбнулся Егор. — К стати…

Что?

Ты очень красивая и тебе потрясающе идет эта полевая форма. И вообще, ты просто замечательная.

Наташа звонко рассмеялась.

Они вышли из палатки и направились в парк. Наташа помахала рукой стоящим возле полосатого шлагбаума солдатам.

Хорошая тут у вас охрана заметил Егор.

По обе стороны от шлагбаума были вырыты окопы полного профиля с брустверами из камней. Справа была оборудована позиция станкового автоматического гранатомета, слева был установлен крупнокалиберный «Утес». На небольшом холме за мешками с песком была установлена двуствольная зенитка ЗУ-23–2.

У нас тут даже танки есть, — с гордостью сообщила Наташа. — Танковый взвод.

Ну, если у вас даже танки есть, то я спокоен за твою безопасность, — улыбнулся Егор.

Они по каменистой тропке спустились к роднику, из которого вытекал небольшой ручей. Вокруг были небольшие деревья и какой-то кустарник, цветущий огромными ярко-розовыми цветами. В густых зарослях звонко пели невидимые птицы. Под деревьями стояли лавочки.

Как тут красиво! — восхитился Егор. — Просто Эдемский Сад!

Тебе нравится? — спросила Наташа, довольная произведенным впечатлением.

Это просто восхитительно! Это место будто создано для тебя, милая, — он привлек Наташу и закружил, сорвавшиеся с ветвей цветы закружили их в своем дивном нежно-розовом хороводе.

Они гуляли по узким тропинкам в зарослях кустарника, слушали пение птиц, журчание ручья, наслаждались изумрудной зеленью раскинувшегося над ними шатра, сотканного самой природой. Егора охватил прилив романтических чувств:

— Лугом пройдешь, как садом,

Садом — в цветенье диком,

Ты не удержишься взглядом,

Чтоб не припасть к гвоздикам.

Лугом пройдешь, как садом…[14]

Ты знаешь Есенина? — Наташа удивленно посмотрела на Егора. — Ты не перестаешь меня удивлять. Я не думала…

Ты не думала, что летчик может читать Есенина и цитировать на память Экзюпери?

Я думала, пилотам это не нужно.

Ну, если ты не заметила, я еще и человек, — ответил несколько уязвленный ее словами Егор.

Ну, прости. Я знаю, что ты человек, при чем очень хороший.

Видимо, не достаточно хороший для тебя, — ответил Егор.

Они остановились возле старой узловатой черешни, ветви которой склонились над водой. Он смотрел на Наташу. Девушка стояла к нему спиной, любуясь солнечными переливами на поверхности речки. Тонкая фигурка, замершая у края воды. Столько хрупкости и нежности было в ее облике, что у Егора защемило сердце.

Наташа, — сказал он тихо. — Наташа, я люблю тебя.

Она обернулась. Вздохнула как-то печально.

Я знаю, Егор…

Он обнял Наташу и поцеловал в губы, нежно и страстно.

Егор, не надо… — она отстранилась.

Почему? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Идет война…

Это ничего не меняет.

Это все меняет. Знаешь такую поговорку: «война все спишет»?

Только не в этом случае. Я уехал далеко-далеко, как мне казалось. Пытался тебя забыть. Пытался построить свою жизнь заново. Но я все равно люблю тебя. А сейчас судьба дала нам еще один шанс, а мы стоим тут с тобой и выясняем отношения. Может, хватит? Пойми, ты мне небезразлична. Тем более, здесь и сейчас.

А что ты сейчас можешь сделать? Ты не сможешь постоянно быть здесь. Да этого и не нужно, я сама о себе могу позаботиться. Я — такой же военный, как и ты.

Не сравнивай. И вообще, — Егор улыбнулся. — Я старший по званию и приказываю тебе расслабиться. И не загружать мозги всякой ерундой. Солнышко, пойми, ты мне очень дорога. Я многое испытал, и многое пережил, но от этого мои чувства к тебе не изменились. Давай не будем ссориться, хорошо? — он вновь обнял Наташу.

На этот раз поцелуй получился более долгим и страстным.

Егор, — серьезно попросила она. — Только обещай, что будешь беречь себя, ладно?

Наташенька, ты недооцениваешь меня, как пилота, — шутливо возразил Егор.

Я достаточно хорошо знаю тебя, как человека, — отпарировала она. — И знаю твою бешеную натуру и привычку бросаться в огонь очертя голову.

Егор промолчал. Аргумент был железный, крыть было нечем. Егор взял руку Наташи в свою и стал перед ней на одно колено.

Торжественно клянусь не подвергать свою жизнь риску без крайней на то необходимости! — торжественно произнес он, глядя Наташе в глаза.

Егор, не дурачься, она рассмеялась. — Рыцарь ты мой крылатый.

Егор удивленно посмотрел на Наташу. Поняв, что сказала, она смутилась. Егор поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал.

А ты помнишь, как мы с тобой первый раз пошли в театр? — Наташкино лицо озарила мечтательная улыбка.

Ага, на «Аиду».

Ты был такой милый тогда… Ты и сейчас такой нежный, ласковый. Я понимаю, тебе сейчас тяжело, но, все-таки — ты нужен мне. Очень нужен, добавила она тихо.

Я понимаю, — вздохнул Егор.

Нет, послушай, я не хочу казаться расчетливой стервой в твоих глазах. Я не хочу тебя использовать, просто ты пойми…

Наташ, давай просто оставим все как есть.

Спасибо, что понимаешь меня, Егор.

Я ведь люблю тебя.

Наташа мягко и нежно его поцеловала.

Они вернулись на базу как раз вовремя. На стоянке прогревал двигатели вертолет. Егор побежал договариваться об отлете. После недолгих переговоров он вернулся к Наташе.

Ну, все, — чуть виновато сказал Егор. — Через пятнадцать минут я улетаю.

Наташа кивнула. Она выглядела очень расстроенной, хоть и пыталась это скрыть.

Егор заметил это.

Наташенька, не волнуйся. Все будет хорошо.

Девушка неожиданно крепко обняла его и прильнула к его груди.

Береги себя, пожалуйста…

Наташенька, ты тоже береги себя.

Поцеловав Наташу на прощание, Егор побежал к выруливающему со стоянки вертолету. После короткого разбега винтокрылая машина взмыла в небо.

* * *

Когда Егор вернулся в часть, Сергей огорошил его новостью.

Слышал, мотострелки своего замполита казнили.

Как это казнили? — не понял Егор.

А случилось вот что. Мотострелковая рота скрытно выдвигалась для того, чтобы обеспечить безопасное прохождение колонны батальона с бронетехникой и личным составом.

Все проводилось секретно, части афганской регулярной армии в известность не ставили, боясь утечки информации. Но беда пришла совсем с другой стороны…

Когда голос, который звал на помощь, захлебнулся кровавым хрипом в наушниках рации, комбат скомандовал быстрое выдвижение. Танки и БТРы рванулись на помощь своим гибнущим товарищам, но было уже поздно. Из роты в живых осталось едва ли пятнадцать — двадцать человек. Однако им удалось взять в плен нескольких душманов, один из них и сказал, что маршрут выдвижения им сдал замполит.

Связанного по рукам и ногам, визжащего политрука выволокли к ближайшей не очень глубокой пропасти и усадили на «лимонку» с предварительно вытянутым кольцом.

Если сидеть, не шевелясь, то все, вроде бы нормально. Жирные ягодицы замполита надежно фиксировали предохранительный рычаг гранаты. Но сидеть было неудобно, а ерзать задницей — опасно. Радиус поражения Ф-1 — двести метров, замедление — три секунды. Отползти не успеешь, а рядом пропасть. Вот и боролось в политруке-предателе чувство усидчивости и привычка к комфорту. Минут через сорок ахнул взрыв.

Все это Сергей рассказал Егору после постановки боевой задачи, когда они шли к своим самолетам. Звено, ведомое подполковником Волковым, вылетало на поиски банды моджахедов, уходящей горными тропами в Пакистан. Эту банду уже сильно потрепали наши десантники совместно с подразделениями пехотной бригады правительственных войск. Теперь ее следовало добить.

Вылетели четверкой но сразу отступающую банду обнаружить не удалось. Су-25 уже почти выработали топливо в районе поиска, но результатов не было.

Вдруг Су-25 подполковника Волкова круто спикировал к земле. Ведущая пара штурмовиков сбросила контейнеры РБК-500. Полутонные разовые бомбовые кассеты были снаряжены двадцатью четырьмя мелкими осколочными бомбами каждая. При их подрыве образовывалось сплошное облако осколков, спастись от которых было просто невозможно — они буквально перемалывали человеческие тела.

Командир, «сварка» справа!

Вижу, — спокойно ответил подполковник Волков. — Егор, займись.

Выполняю. Ведомый, прикрой.

Сразу с двух точек ударили зенитные пулеметы. Конструкция самолета завибрировала от ударов сотен тяжелых пуль. Егор выматерился. И, как продолжение его словесной тирады, под крыльями штурмовика вспыхнуло пламя стартовавших реактивных снарядов, на земле полыхнуло несколько взрывов. Теперь штурмовики могли «работать» не опасаясь огня тяжелых пулеметов.

Повторный заход. Палец привычно ложится на шероховатую поверхность гашетки. В мерцающем зеленоватом перекрестье мечется группа душманов. Огонь! Из-под крыльев бьют залпом сразу шесть блоков НУРС. Ураган ракет накрывает моджахедов. Рядом ведет огонь ведомый. Поле боя скрывается в облаках разрывов. Штурмовики вышли из пикирования и, отстрелив ловушки, развернулись для новой атаки. В пологом пикировании они ударили по моджахедам из пушек.

Над разгромленной бандой медленно оседала пыль, покрывая тела убитых желтым саваном…

Едва только штурмовики приземлились на своем аэродроме, поступил новый приказ. В кишлаке во время спецоперации была блокирована штурмовая группа. Теперь их надо было прикрыть и обеспечить эвакуацию.

А что за штурмовая группа? — спросил Егор. — Что-то я не слышал о таких.

«Кагэбэшники». Используются для проведения специальных разведывательно-диверсионных операций. Главаря захватить или ликвидировать, базу уничтожить или лагерь моджахедов. Они и рейды проводят, досматривают караваны. Отчаянные ребята. Базируются в Мазари-Шарифе[15], а гоняют их по всему Северному Афганистану.

Так что ж получается, — усмехнулся Егор. — Штурмовики прикрывают штурмовиков?

Получается так, — кивнул комэск.

Взвилась зеленая ракета.

Ну, все, по коням!

Штурмовики стремительно разбежались по полосе и взвились в небо, грохоча своими мощными двигателями. Летчики разогнали турбины своих самолетов до предела, понимая, что дорога каждая минута. И минуты поддавались этому бешеному напору, сгорали секундами в раскаленных топках камер сгорания.

Выйдя на цель, штурмовики сделали круг, чтобы определить на поле боя, где свои, а где моджахеды. Сразу же по ним ударили тяжелые зенитные пулеметы. Летчики бросили свои машины в маневр уклонения.

А на земле шел кровавый и ожесточенный бой. Бойцы штурмового отряда укрылись в немногочисленных уцелевших хижинах и отстреливались от моджахедов. Душманы же заняли близлежащие склоны гор и били по пограничникам из минометов и безоткатных орудий. С нескольких точек по кишлаку били пулеметы, в том числе, и крупнокалиберные.

Бойцы КГБ огрызались короткими очередями — экономили боеприпасы. Укрывшись между камней, бил пулемет Калашникова. Раздавались неслышные в грохоте боя выстрелы снайперских винтовок. Снайперы были на высоте. Почти каждый их выстрел находил цель на склонах, и очередной «дух» падал с пробитой навылет головой. Не отставали от них и гранатометчики группы огневого прикрытия. Гулко бил тяжелый станковый СПГ-9[16], после каждого его выстрела на склонах вспухали грибовидные облака взрывов. Коротко тявкал АГС-17 «Пламя». После очередей 42-миллиметромых гранат склоны казались перепаханными гигантским плугом.

Но моджахеды не сдавались. Они благоразумно не лезли вперед под пули солдат, а продолжали методично обстреливать кишлак из безоткаток и минометов. Взрывы ухали между глиняных лачуг, разметывая жалкие развалины, дробили камни, за которыми укрывались бойцы штурмовой группы.

Штурмовики спикировали на склоны и сбросили пятисоткилограммовые объемно-детонирующие авиабомбы. Моджахедов накрыла завеса огня. Однако сильный зенитный огонь вынудил летчиков увести самолеты на безопасную высоту. Следующий заход они сделали на позиции зенитных пулеметов, но за один раз не смогли подавить их все сразу. Минометы моджахедов были разметаны в прах, но ситуация продолжала оставаться безвыходной. Сильный зенитный заградительный огонь не позволял подойти на дистанцию точного поражения позиции безоткатных орудий. А безоткатки, в свою очередь не позволяли бойцам штурмовой группы вести прицельный огонь по зенитным пулеметам.

Безоткатные орудия моджахедов находились на небольшой площадке, которой заканчивалось неглубокое пологое ущелье, выходящее на горный склон. С обеих сторон площадка была защищена невысокими гребнями скал и позициями зенитных ДШК.

У Егора появилась идея.

Ноль полста пятый вызываю пятьдесят первого. Прием.

Слышу тебя, полста пятый, — ответил комэск.

У меня возникла идея: что, если пройти по этому дугообразному ущелью во фланг моджахедам и «причесать» их позиции из пушки, не опасаясь ДШК. Подавив безоткатки, можно будет атаковать зенитные пулеметы. А вы сразу же атакуете их боевые порядки.

Рискованно, пятьдесят пятый.

Вас понял, ноль пятьдесят первый, но иного выхода нет, — продолжал настаивать Егор. — Разрешите выполнение маневра.

Ноль пятьдесят пятый, выполнение маневра разрешаю. Повторяю, маневр разрешаю.

Штурмовик Егора резко отвернул, снизился и на полной скорости вошел в ущелье. С диким ревом, многократно усиленным эхом, штурмовик несся по прихотливо извивающемуся лабиринту, буквально в последний момент уворачиваясь от хаотичных нагромождений камней и ювелирно вписываясь во все его повороты и изгибы. Егор слился с машиной, превратившись в комок нервов, и нервами этими чувствуя малейшие изменения скорости и дистанции, и каким-то неведомым образом предугадывая свои действия. Такое случилось с ним лишь однажды — во время того памятного боя с пакистанскими «Фантомами».

Ревущим огнехвостым дьяволом штурмовик, наконец, вырвался из этого адского ущелья и обрушил яростный огонь пушки на позиции безоткатных орудий моджахедов. В мгновение ока безоткатки и зенитные пулеметные установки были сметены потоком 30-миллиметровых осколочно-фугасных и бронебойных снарядов.

«Духи» просто онемели от ужаса, когда им, словно снег на голову, свалился такой «подарочек». А со стороны солнца уже заходила в атаку оставшаяся тройка «Грачей». Боевой дух моджахедов был сломлен, они в панике бросали оружие и метались в тщетных попытках найти укрытие от этих огненных демонов разрушения, но было поздно…

На аэродром штурмовики садились на последних каплях горючего. Егор выбрался из кабины и без сил привалился к стремянке — вот это вылет!

Сложный вылет, товарищ лейтенант? — обеспокоенно спросил техник.

Ничего, Жень, нормально, — Егор усмехнулся.

Чего вы смеетесь?

Анекдот вспомнил.

Винни Пух просыпается с бодуна. Пятачок подходит и спрашивает: «тебе что, плохо, Винни Пух?» Винни Пух отвечает: «Плохо ли мне, плохо ли мне? Да мне практически п…ц!» Вот такое у меня сейчас состояние. — Летчик стер пот со лба. Руки ощутимо подрагивали от прилива адреналина в крови. — Жень, проверь носовую стойку, что-то колесо виляет.

Хорошо, мигом сделаю

МиГом не надо, я на «Су» летаю.

Егор ввалился в палатку для отдыха летного состава и рухнул на койку. Глаза его сами по себе закрылись, и он провалился в мягкую паутину сна… Очнулся Егор оттого, что кто-то тормошил его за плечо. Рядом сидел Сергей.

Что случилось?

Вылет, — коротко ответил напарник. — С вертолетом поисково-спасательной службы потеряли радиоконтакт. Наверное, он потерпел аварию.

Егор молча потянулся за летным шлемом, лежащим на тумбочке.

Пошли.

Вертолет, с которым была потеряна радиосвязь, находился в районе недавнего боя. Поэтому командование решило отправить именно их.

Взлетели парой и, после выхода в заданный квадрат, почти сразу же обнаружили «вертушку». Вертолет стоял, опустив лопасти, возле подножия невысокой каменистой осыпи, уткнувшись носом в кучу битого камня. Водимых повреждений он не имел, а вокруг него бегали маленькие фигурки людей — экипаж. Кто-то из них выстрелил в небо сразу три красные ракеты.

Егор покачал крыльями и сделал круг над поврежденным вертолетом. Моджахедов в окрестностях видно не было. Потом он связался с базой.

База, я ноль полста пятый, прием. Обнаружил вертолет в квадрате поиска. Борт совершил вынужденную посадку, видимых повреждений нет.Удаление от последней точки радиоконтакта — четыре километра. Моджахедов в окрестностях пока нету. Высылайте вертолеты ПСС, — Егор усмехнулся. — Спасать спасателей.

Ноль полста пятый, вас понял, высылаем вертолеты. Не хулигань в эфире.

Вас понял, осуществляю прикрытие, — Егор улыбнулся в кислородную маску.

Вскоре подошли спасательные вертолеты. Вокруг них вились Ми-24 прикрытия. Егор помахал им крыльями и взял курс на базу. Но прямо в воздухе их перенацелили. Требовалось отыскать караван с оружием, который сумел ускользнуть от наших десантников.

«От нас не ускользнет», — подумал Егор, принимая радиосообщение. Штурмовики развернулись на новый курс. Егор обеспокоено посмотрел на топливные часы, горючего оставалось в обрез.

Вдруг под крылом мелькнула цепочка верблюдов. Пилот заложил вираж. Да, караван верблюдов шел по руслу высохшей реки. Даже отсюда были видны громоздкие тюки на спинах животных.

Я ноль полста пятый, караван обнаружен, высылайте досмотровую группу.

Вас понял, группа на подходе.

Скоро появились два вертолета Ми-8. Егор сопроводил их взглядом, продолжая кружить на высоте. Едва только «вертушки» попытались подойти к каравану, как по ним открыли шквальный огонь из пулеметов и автоматов.

Я «Волна-4», прошу помощи! Прошу помощи, прием! — забился в наушниках испуганный голос вертолетчика.

Я рядом, прикрываю, — спокойно отозвался Егор, пикируя на караван.

Штурмовики ударили реактивными снарядами, а потом добавили из пушек. После того, как дым и пыль взрывов рассеялись, вертолеты с досмотровыми группами пошли на посадку. А штурмовики взяли курс на аэродром.

Только сели — новое задание. Требовалось оказать поддержку подразделениям правительственных войск. «Как всегда», — подумал Егор. — «Сначала наши доблестные „стражи революции“, наплевав на наши разведданные, прутся к черту в пасть, а потом нам приходится все это расхлебывать».

Сам того не зная, он оказался совершенно прав. Вчера вечером афганский офицер связи доложил нашему военному советнику генералу Сорокину[17], что Генеральным Штабом афганской армии разработана «беспрецедентная» операция по уничтожению боевиков. Информацию тот час же передали в штаб Сороковой Армии, лично командующему генерал-лейтенанту Ермакову[18]. Заместитель по оперативному планированию схватился за голову: «инициатива» афганских военных рушила все планы советских войск в этом регионе. Срочно связались с представителями афганского Генштаба, но они и слушать ничего не хотели об изменениях планов и переноса сроков операции.

На следующее утро при поддержке эскадрильи вертолетов Ми-24А началось выдвижение афганских войск. Дойти они сумели только до ближайшего ущелья. Там их встретили моджахеды молодого лидера «доктора Маасуда»[19]. Колонну стали громить из гранатометов, солдат охватила паника. Отличились афганские вертолетчики: они спикировали на моджахедов, но промахнулись и ударили ракетами по своим.

Теперь для того, чтобы выручить афганцев, командование решило высадить тактический десант и, отрезав «духам» путь к отступлению, уничтожить их.

Штурмовики быстро снарядили подвесными пушечными контейнерами и блоками неуправляемых ракет.

Полста пятый готов.

Полста шестой готов.

Вас понял, взлет разрешаю.

Штурмовики ушли на задание. Следом за ним летели транспортно-десантные вертолеты Ми-8 под прикрытием «Крокодилов».

Выйдя в район боя, Су-25 сходу обрушились на моджахедов. Те так увлеклись уничтожением остатков колонны правительственных войск, что даже не успели развернуть свои зенитные установки. Плотный огонь подвесных пушечных контейнеров и встроенных пушечных установок накрыл моджахедов, перепахивая склоны, терзая плоть и корежа металл. Тем временем подошли вертолеты с десантом, прикрывающие Ми-24, наклонив хищные носы к земле, поливали душманов огнем страшных четырехствольных пулеметов.

Десантники, всадившиеся из «вертушек», сразу же вступили в бой. Моджахеды предпочли отступить и скрылись в переходах пещер и подземных кяризах.

Штурмовики вернулись на базу без потерь.

* * *

После ужина Егор завалился спать. А утром с удивлением узнал, что сегодня он летать не будет. Его вместе с ведомым, а также штурмана эскадрильи, майора Семенова, пригласили на КП.

На секретном совещании командир эскадрильи подполковник Волков в присутствии незнакомого майора из штаба ВВС 40-й отдельной армии и еще двух офицеров, прибывших вместе с ним, изложил присутствующим офицерам некий секретный план. Всем присутствующим он показался фантастикой. Речь шла о ночном налете на главную штаб-квартиру моджахедов — пакистанский город Пешавар.

Слово взял майор-штабист:

Товарищи офицеры, я понимаю, это звучит фантастично. Атаковать ночью крупный город приграничного государства — это, фактически, объявление войны. Но иначе нельзя. На территории Пакистана развернуты крупные лагеря подготовки моджахедов. На прошлой неделе моджахеды из гранатометов и ракетных установок обстреляли центральный госпиталь в Кабуле. Имеются жертвы среди медперсонала и находящихся на излечении солдат. А банда, совершившая это, ушла в горы. И теперь пробирается к Пешавару, чтобы там отдохнуть, набрать людей и боеприпасы и вернуться снова. И так постоянно. Поэтому было принято решение нанести штурмовой удар по базовым и учебным лагерям моджахедов. Дальность самолета СУ-25 с двумя подвесными топливными баками, составляющая 1250 километров, это позволяет. Операция назначена на послезавтра. В качестве исполнителей акции нужны смелые и опытные пилоты. Выбор пал на вас. Вы, конечно, можете отказаться, и, уверяю вас, никто вас не упрекнет и не принизит ваши заслуги. Кроме того, — майор понизил голос. — Будет применено принципиально новое оружие…

Мы согласны, — ответил подполковник Волков. Остальные кивнули в знак согласия.

Обсуждение конкретных деталей плана продолжалось еще долго. В заключение со всех присутствующих была взята подписка о неразглашении военной тайны.

Вечером того же дня в расположение эскадрильи прибыли грузовики с боекомплектом. В числе прочих боеприпасов солдаты разгрузили и несколько довольно больших и тяжелых ящиков. Эти ящики погрузили на транспортировочные тележки и под усиленной охраной увезли в дальний конец склада.

Накануне майор Семенов получил от прибывшего майора объемистый пакет с огромными сургучными печатями. Внутри оказались полетные карты с уже проложенным маршрутом и всеми необходимыми расчетами. Тут же были и спутниковые фотографии, и данные аэрофоторазведки с борта скоростных и высотных самолетов МиГ-25РБ. Но особо летчиков удивили расчеты пуска ракет, уж очень крупногабаритными показались запускаемые «изделия»!

Потом на базу прилетел вертолет с группой специалистов. Возглавлял их невысокий, плотно сложенный человек в очках в тонкой золотой оправе. Новоприбывшие напоминали скорее инженеров или ученых с крупного завода, чем людей военных.

Вечером четверо пилотов во главе с подполковником Волковым находились на стоянке возле своих машин. Тем временем техники под присмотром прибывших специалистов извлекли из хранилища и распаковали те тяжелые ящики, что привезли вчера.

Видя, с какой осторожностью возятся с ними специалисты по вооружению, Егор пошутил:

А что это за «изделие», о котором говорил майор? Надеюсь, не ядерная бомба?

Нет, это не ядерная бомба, — заверил его подполковник Волков, — знающий явно поболее, чем Егор и Сергей. — Но оружие очень эффективное.

Тем временем, техники вытащили из ящиков тяжелые толстые фюзеляжи ракет, состыковали их с головными частями. Специалисты провели тестирование систем, судя по выражению их лиц и спокойной деловой суете, все было в порядке. Затем ракеты осторожно подвесили под крылья штурмовиков, по две на каждый самолет.

Егор внимательно присмотрелся к ним. Массивные, длинные, с большими плоскостями оперения и рулями. В головной части реактивных снарядов были установлены прозрачные полусферические обтекатели. Это была новейшая управляемая ракета Х-29Л с лазерной головкой самонаведения. Она обладала боеголовкой массой 317 килограммов и дальностью пуска до двадцати километров, но самое главное — эти ракеты наводились с помощью лазерного луча, что обеспечивало небывалую точность попадания. Эти ракеты попадали в круг диаметром два метра. Именно о них вел речь майор, когда говорил о «принципиально новом оружии».

* * *

Двумя часами ранее на далеком аэродроме распахнулись створки ангара. Тягач, натужно урча, выволок огромное обтекаемое тело самолета на стоянку. Сразу же за него взялись техники. Рядом тягач отбуксировал второй такой самолет.

Это были дальние ракетоносцы Ту-22 в варианте постановщика помех. Огромные, остроносые, словно зализанные скоростным напором высотных ветров, со скошенными назад стреловидными крыльями, они казались фантастическими космическими кораблями, пришельцами из звездных войн будущего.

Экипаж быстро занял свои места и занялся проверкой оборудования и систем самолета. Они получили секретное задание высшей важности: скрытно выйти в к афгано-пакистанской границе и произвести глушение средств ПВО приграничных пакистанских авиабаз.

Через двадцать минут они выкатились на линию исполнительного старта. Взревели расположенные над кормой два турбореактивных двигателя. Малиновое пламя вырвалось из сопел, находящихся по обе стороны от высокого заостренного киля. Два воздушных крейсера стремительно унеслись в темное ночное небо.

Через час, произведя дозаправку в воздухе, Ту-22 вышли в указанный район.

* * *

А в это время пилоты-штурмовики получали последние инструкции.

Помните, скрытно, на малой высоте выходите в район пуска, на дистанции пять километров включаете лазерную станцию в режим подсветки цели, производите пуск и уходите, — напутствовал их майор. — Ну, ни пуха вам, ребята.

К черту.

Взлетев, штурмовики на малой высоте пошли по направлению к Джелалабаду. На всей протяженности полета соблюдалось строгое радиомолчание. Самолеты шли с погашенными аэронавигационными огнями, пилоты ориентировались по выхлопам двигателей ведущих машин.Штурмовики, не смотря на то, что у них под крыльями находились только два подвесных бака и пара ракет, летели тяжело — сказывалась большая масса «изделий». Миновав Джелалабад и перелетев через горы, штурмовики развернулись вправо и взяли курс на Пешавар, оставляя за правым крылом Парачинарский выступ.

Внезапно в наушниках вместо привычного потрескивания и шороха, прерываемого далекими голосами команд, раздался низкий пульсирующий гул. Это включили свои станции постановки помех барражирующие возле пакистанской границы Ту-22. «Значит, прошли границу», — подумал Егор. Теперь возврата не было. Только вперед! От границы до Пешавара было всего двадцать четыре километра. Уже стали видны яркие огни этого большого приграничного города. Его жители были спокойны, защищенные истребителями авиабазы. Спокойны были и моджахеды, ведь в пятнадцатикилометровой зоне на территории Афганистана было запрещено использование артиллерии и самолетов из опасения, что обстрелу могут подвергнуться «мирные» приграничные пакистанские города и селения возле границы.

Самолеты разогнались до восьмисот километров в час. Штурмовики приближались к Пешавару слева, чтобы потом разворотом уйти на свою территорию. Меньше чем за четверть минуты они вышли на позицию пуска. Штурмовики перешли в пологое пикирование под углом двадцать пять градусов к горизонту. Летчики включили лазерные станции подсветки и дальнометрирования «Клен-ПС», находящиеся в носу каждого самолета. На дисплее в правой части приборной доски высветилась схематическая карта местности с изображением цели, подсвеченной лазером. Одновременно прицельная информация отобразилась на авиационном прицеле АСП-17-БЦ-8. Коротко мигнул бортовыми огнями самолет ведущего. Пуск! Штурмовик ощутимо тряхнуло. Яркие факелы работающих реактивных двигателей прочертили небосвод, подобно рою метеоров. Одновременно запустили свои ракеты и остальные летчики. Штурмовик подполковника Волкова снова мигнул огнями и начал разворот на обратный курс, вся группа синхронно последовала за своим командиром.

А непроницаемо-черная ночь позади них взорвалась огненными вихрями. Восемь тяжелых управляемых ракет класса «воздух-поверхность» взорвались на территории учебно-тренировочного лагеря моджахедов. Восемь боеголовок весом триста семнадцать килограмм стерли его с лица земли. Ударная волна, потоки пламени и разлетающиеся с чудовищной скоростью осколки не оставили никаких шансов на спасение. Одна из ракет угодила в склад боеприпасов. Гигантский взрыв потряс окрестности. Пламя пожаров окрасило ночное небо в малиново-алый цвет, клубы дыма были подобны грозовым тучам.

Станции наведения авиабазы Пешавар попытались обнаружить тех, кто совершил такое, но излучение их радиолокаторов утонуло в помехах ставящихся самолетами радиолокационного противодействия.

А штурмовики, тем временем, благополучно перелетели границу и совершили посадку на своей «родной» авиабазе Баграм.

После той памятной ночи правительство Пакистана заявило, было, что в разрушении одного из самых крупных лагерей «борцов за свободу Афганистана» виноваты русские. Однако власти быстро одумались. У них не было никаких доказательств, кроме бесформенных обломков, выдававшихся за «части русских ракет». Никаких номеров и маркировок на ракетах, использованных в налете, не было. Кроме того, в самом Пакистане работали русские гражданские специалисты, и пакистанское правительство было не заинтересовано в развитии конфликта. Инцидент быстро замяли, приняв версию о самопроизвольном подрыве склада боеприпасов.

Всех летчиков, участвовавших в этой операции, наградили орденами Красной Звезды и Боевого Красного Знамени, а командиру эскадрильи присвоили звание полковника.

* * *

Следующим утром командир эскадрильи собрал всех свободных офицеров.

Товарищи офицеры, — полковник Волков как никогда был собран и серьезен. В связи с ухудшением ситуации на афгано-пакистанской границе и с целью более оперативного противодействия бандам моджахедов, прорывающихся из Пакистана, командование приняло решение создать оперативно-тактическую группу. В эту группу, численностью четыре самолета будут входить два штурмовика Су-25 и пара сверхзвуковых истребителей-бомбардировщиков Су-17М из Шинданда. Авиагруппа будет базироваться в районе полевого госпиталя в квадрате 12–27. Командиром оперативно-тактической группы назначается, — полковник Волков помедлил. — Старший лейтенант Савицкий.

Егор вытянулся в струнку:

Есть! Благодарю за доверие, товарищ полковник!

Не стоит меня благодарить, — с легкой улыбкой сказал комэск. — Ведомого подберете по своему усмотрению.

Лейтенант Тимченко. Мы с ним уже давно летаем в паре.

Пусть будет по-вашему, — согласился полковник.

Задачи звена следующие: воздушное прикрытие госпиталя и всего прилегающего района, поиск и уничтожение банд моджахедов в приграничной полосе, обеспечение эвакуационных мероприятий, взаимодействие с вертолетами, разведка, «свободная охота». На вас будут работать разведчики Ан-26РТ[20] из Кабула. Завтра к нам перелетают «Стрижи». Бригада аэродромного обеспечения и техники уже вылетели вчера на Ан-12. Завтра туда же вылетает рота радиотехнического обеспечения с радиолокационными комплексами и другим оборудованием. Авиационная оперативно-тактическая группа должна быть на новом месте дислокации уже послезавтра. У меня все, — завершил совещание командир. — Летчиков, задействованных в операции, попрошу остаться. Остальные могут быть свободны.

Пилоты, обсуждая неожиданную новость, потянулись к выходу.

Из штаба Егор вылетел как на крыльях: теперь он обязательно увидит Наташку, будет с ней рядом и сможет ее защитить!

Глава 6

Рассвет встретил Егора гулом двигателей. Прогнав остатки легких сновидений, он оделся, привел себя в порядок и побежал на аэродром. Там уже находились полковник Волков и майор Семенов вместе с начальником метеослужбы.

На посадку как раз заходили два истребителя-бомбардировщика. Большие, стреловидные машины, изменив геометрию своих плоскостей, примеривались к незнакомой для них взлетно-посадочной полосе. Ведущий пары сделал круг над аэродромом, а ведомый пошел на посадку. Мелькнуло длинное пятнистое тело самолета, пневматики шасси ударились о бетонку, хлопнул тормозной парашют. Самолет быстро отрулил в сторону, освобождая полосу для ведущего пары. Самолеты зарулили на стоянку, фонари кабин открылись, и на бетонные плиты спустились пилоты, щурясь от яркого солнца. Высокий смуглолицый, с тонкими аристократическими усиками, лейтенант отрапортовал:

— Товарищ полковник, пара истребителей-бомбардировщиков 217-го авиаполка истребителей-бомбардировщиков прибыла в ваше распоряжение! Ведущий пары — лейтенант Рустиани, ведомый — лейтенант Савченко.

Здравия желаю, товарищи офицеры. Я — командир эскадрильи полковник Волков, — комэск по очереди представил всех, собравшихся на стоянке. — Сейчас пойдем в столовую, потом вы можете передохнуть и привести себя в порядок, а в двенадцать-тридцать прошу быть в штабе на оперативном совещании.

Они всей гурьбой пошли в столовую. По дороге завязалась оживленная беседа, было видно, что новоприбывшие лейтенанты пришлись летчикам по душе.

Высокий и стройный Гиви Рустиани держался с горским сдержанным достоинством, но «южный» темперамент в сочетании с тонким чувством юмора делали его душой любой кампании. А улыбчивый и бесшабашный Игорь Савченко подкупал всех присутствующих своим открытым характером и простодушной веселостью.

После совещания пилоты направились к аэродромной стоянке. Полковник Волков решил провести учебно-тренировочный полет, чтобы выяснить уровень подготовки пилотов. Под крылья штурмовиков и истребителей-бомбардировщиков подвесили на всякий случай по паре блоков НУРС.

Сначала взлетели Егор с Сергеем, следом за ними, крыло в крыло, пошли на взлет истребители-бомбардировщики.

В групповом пилотаже темп задавал Егор. Он выполнял все маневры с большими перегрузками, с минимально допустимым радиусом и почти у самой земли. Но, не смотря на такую манеру исполнения фигур высшего пилотажа, пара истребителей-бомбардировщиков держалась, как привязанная. Летчики точно выдерживали дистанцию, и казалось, они связаны в небе невидимыми нитями. Подобная слетанность впечатляла. Выполнив комплекс фигур высшего пилотажа, самолеты пошли на снижение.

Полста пятый, полста шестой, на посадку, «Стрижи» на посадку.

«Точка», вас понял, захожу на посадку.

После посадки летчики, уставшие, но довольные вылезли из кабин своих стальных птиц. Гиви подошел и протянул Егору руку.

Слэтаемся, — сказал он с заметным акцентом, выдававшим волнение.

Егор пожал ему руку:

Канэшна, слэтаемся! — пилоты засмеялись.

Вечером летчики собрались на проводы. Звучали как всегда шутки и смех, звенели стаканы и провозглашались тосты.

Слушайте, ребята — сказал кто-то из офицеров, обращаясь к летчикам вновь сформированной авиагруппы. — А какой у вас теперь будет позывной?

Не знаю, — пожал плечами Егор. — Какой дадут, такой и будет.

Ну, ребята, так не пойдет, — решительно внес свою лепту неугомонный майор Семенов. — Вы же там будете, так сказать, официальными представителями славной штурмовой авиации. И позывной, поэтому должен быть особый.

А какой?

Егор, ты меня удивляешь. Тут можно провести параллели между твоим знаменитым тезкой. Догадываешься, о ком я говорю?

О знаменитом летчике, дважды Герое Советского союза маршале авиации Савицком[21].

Молодец, — одобрил майор. — Знаешь, какой у него был позывной во время войны?

«Дракон», кажется…

Правильно,– Михалыч посмотрел на полковника Волкова.

Слушай, Михалыч, что-то ты сегодня подстрекателем заделался, а…

Ну, так…

Ладно — «Дракон», так «Дракон».

* * *

Рано утром летчики отдельного штурмового авиазвена, как теперь именовалась их авиагруппа, уже были на командном пункте на постановке боевой задачи.

А на аэродроме, их ждали красавцы-самолеты. Чистенькие, с обновленным камуфляжем и опознавательными знаками, они сияли яркими рубиновыми звездами на высоких острых хвостах, похожих на акульи плавники. Аэродромная команда техников, авиаспециалистов и инженеров постаралась на славу.

Весело улыбаясь, будто и не спал всю ночь, подбежал Женька Иванов.

Ну, как, товарищ старший лейтенант, нравится самолет? — он кивнул в сторону красавца «Су». — Девчатам на загляденье!

Спасибо, женя, ты просто кудесник! — Егор с благодарностью крепко пожал ему руку.

На стоянке, зашипев, включился громкоговоритель:

Пилотам занять свои места.

Летчики мигом взлетели по приставным лесенкам в кабины своих самолетов и привычно упали в объятия катапультных кресел. Следом за ними так же быстро поднялись борттехники. Женька, стоя на верхней ступеньке аэродромной стремянки, перегнулся через борт, помогая пилоту провести процедуру запуска.

Сухо заклацали многочисленные тумблеры и кнопки.

Азээсы?[22]

Включены.

ППС?

Противопожарная система включена.

Умформеры?[23]

Нормально.

Давление…

Выставлены приборы по атмосферному давлению.

Стояночный тормоз?

На стояночном…

Под сухой треск и перещелкивание тумблеров оживал могучий организм крылатого бойца под названием Су-25. Вообще-то, в боевых условиях предполетная подготовка по полной схеме проводилась крайне редко — на нее просто не хватало времени. Успеть бы топливо в баки залить и вооружение на пилоны подвесить, и — в бой. Но сегодня случай особый. И было что-то магическое в этих непонятных словах-заклинаниях.

Техник соскакивает со стремянки, убирает ее, сноровисто выдергивает из-под колес шасси тормозные колодки. Останавливается перед носом штурмовика, поднимает вверх руки — это знак, что можно запускать двигатели.

Коротко взревел «ЗиЛ-131» аэродромного пускового агрегата. Захлопнут фонарь кабины, заревела, набирая обороты, турбина, следом за ней запустилась вторая.

«Точка», я «Дракон-1», прошу исполнительный.

Я «Точка», «Дракону-1» исполнительный разрешаю.

Штурмовик, басовито гудя турбиной на малых оборотах, порулил к началу полосы. А диспетчера уже запрашивал ведомый.

Я «Дракон-1» — разрешите взлет.

Я «Дракон-2» — разрешите взлет.

Я «Точка», «Дракон-1», «Дракон-2», взлет разрешаю.

Два стремительно-хищных штурмовика рванулись вперед по полосе и взвились в небо на грохочущих мощных турбинах. Вслед за ними так же стремительно взлетели «Стрижи». Отдельная оперативно-тактическая группа штурмовой авиации вылетела на свое первое задание.

— Я «Дракон-1», поворот влево тридцать градусов.

Вас понял, выполняю, — эхом отозвались летчики его звена.

«Дракон-2» не спи, держи дистанцию.

Понял.

Они летели на высоте четырех с половиной тысяч метров. Под крылом простиралась до невообразимости надоевшая, унылая каменистая пустошь, изрезанная ущельями, словно древняя злая старуха — морщинами. К небу тянулись унылые серые вершины гор, кое-где на них белели пятна снега. И такое однообразие тянулось весь маршрут.

«Хоть бы с курса не сбиться», — обеспокоенно подумал Егор, сверяясь с картой в наколенном планшете.

Всем «Драконам» — усилить бдительность на маршруте.

Текли долгие, тягучие минуты полета, Ровно гудели двигатели, мерно подрагивали стрелки приборов в своих циферблатах. Егора стала одолевать мягкая, обволакивающая истома. Он поудобнее устроился в пилотском кресле. Не удержавшись, он зевнул. «Твою мать!» — мысленно выругался он. Так и уснуть недолго. О том, что может произойти дальше, думать не хотелось.

Я «Дракон-один», всем «Драконам» — проверка.

Вас понял, это «Дракон-2», на борту порядок, все системы в норме, — бодро отозвался Сергей.

Я Трэтий, на борту, как в Цхалтубо — просто замечательно! — пошутил Гиви.

«Дракон-4», на борту порядок, — лаконично доложил Игорь.

Я «Дракон-1», на борту порядок, продолжаем полет, — завершил перекличку Егор. — Гиви не хулигань в эфире, это моя привилегия.

Вскоре их вызвал диспетчер наведения.

«Дракон-1», я «Минарет», Я «Минарет», прием. Как слышите меня?

«Минарет», слышим вас хорошо. Это «Дракон», мы на подходе.

Ясно. Через пять минут начинайте снижение. Курс двести семьдесят градусов.

Вас понял. Снижение курсом два — семь — ноль через пять минут.

Егор плавно развернул штурмовик на заданный курс. Еще через несколько минут полета показалась база. Белела бетонная взлетно-посадочная полоса, стояли на линейке готовности боевые вертолеты, чуть дальше расположился палаточный городок полевого госпиталя. Штурмовики начали снижение. Эхом прокатились в наушниках командира доклады о готовности.

«Минарет», я «Дракон», к посадке готовы.

Я «Минарет», посадку запрещаю. Взлетают санитарные вертолеты. Уходите на второй круг. Повторяю — посадка запрещена.

Вас понял, «Минарет», уходим на второй круг.

А с полосы, тем временем, тяжело взлетали транспортно-десантные «вертушки» с красными крестами на бортах. Прикрываемые эскортом ударных вертолетов, они легли на свой курс. Штурмовики приветственно помахали им крыльями. Но вот взлетел последний вертолет, полоса аэродрома опустела.

В наушниках раздался голос руководителя полетов:

— «Дракон», полоса свободна, посадку разрешаю. Снижение по глиссаде, курс 240, угол снижения — семь, ветер боковой, правый борт, семь метров в секунду. Видимость…

Вас понял, «Минарет», снижаюсь по глиссаде, — Егор переключился на связь с пилотами. — Внимание, звено, захожу лидером. Приготовиться.

С аэродрома навстречу штурмовикам взлетели вертолеты Ми-24.Они обеспечивали прикрытие посадки.

Егор снизился, показывая схему захода на аэродром, потом набрал скорость и ушел на второй круг. Эфир заполнила скороговорка команд руководителя полетов и сдержанных ответов пилотов. Командир кружил над аэродромом, наблюдая за посадкой летчиков своего звена.

Он еще никак не мог привыкнуть, что стал теперь командиром и на его плечи, на его душу легла ответственность за судьбы людей. Тяжела ноша власти, особенно военной, а на войне она просто невыносима. Не даром в старинном кодексе самураев «Хага-куре» сказано: «Жизнь легка как перышко, а долг тяжек как гора». Но он должен вынести эту гору на своих плечах, еще и потому, что рядом будет самый дорогой ему на свете человек…

Самолеты, похожие на огромных взъерошенных птиц, выпустив закрылки и шасси, заходили на посадку. Когда они, приземлившись, зарулили на стоянку, Егор повел свой штурмовик на снижение. Зарулив на стоянку, он выключил двигатель. Вот и долетели…

На взлетном поле аэродрома он увидел группу врачей в белых халатах и санитарные «уазики». Врачи и медсестры — молодые и красивые девушки с интересом подошли к самолетам и о чем-то с пилотами оживленно разговаривали. Особенно много внимания девушки уделяли, конечно же, импозантному Гиви, он и остальные летчики не страдали от отсутствия женского внимания и интереса.

Егор выбрался из кабины и присоединился к летчикам. Заметив его, они побросали сигареты и вытянулись по стойке «смирно».

Вольно, мужики, — сказал он подходя. — Я смотрю, нас уже встречают.

Да, товарищ старший лейтенант, — весело улыбаясь, ответил Гиви. У нас тут уже образовалось содружество родов войск.

А, правда, что вы будете служить на нашей базе? — спросила какая-то бойкая медсестричка.

Правда, правда, — смеясь, заверил ее Егор.

Вдруг, он увидел Наташу. Она стояла чуть поодаль и, улыбаясь, смотрела на него. В белом халате, в безукоризненно сидевшей на ней полевой форме медицинской службы, она выглядела потрясающе. Егор всегда удивлялся ее способности быть элегантной в любой ситуации. Ее волнистые волосы трепал горячий ветер, девушка щурилась от солнца и неотрывно смотрела на Егора.

Но тут к стоянке подъехал открытый «газик». За рулем восседал чрезвычайно колоритный тип: могучий приземистый здоровяк с огромными ручищами в выгоревшей на солнце полевой летной форме. На дочерна загорелом лице задорно блестели карие глаза под лохматыми бровями. Белозубая улыбка пряталась под казацкими, как у Тараса Бульбы, усами. Второй офицер был высокий, седоволосый, уже в возрасте. На петлицах его униформы змея обвивала чашу с целебным ядом.

Девушки расступились, давая возможность машине проехать.

Звено, смир-р-на! — скомандовал Егор и лихо бросил руку к летному шлему. — Здравия желаю, товарищ майор! Отдельная штурмовая оперативно-тактическая группа прибыла на место дислокации. Командир звена — старший лейтенант Савицкий.

Наташа, стоявшая в стороне, с удивлением и интересом посмотрела на Егора.

Майор-вертолетчик вскинул руку к выгоревшей на солнце панаме-«афганке», пожилой полковник медслужбы приложил руку к фуражке.

Здравия желаю, товарищи офицеры. Смотрю, вас уже встречают, — он улыбнулся и посмотрел на девушек, окруживших самолеты. — Я майор Боровик, командир отдельной вертолетной эскадрилии. Зовут меня Анатолий Сергеевич.

Седой врач просто кивнул.

Я полковник Трофимов Игорь Павлович, главврач военно-полевого госпиталя и, по совместительству, начальник этой базы.

Майор показал рукой на автомобиль.

Садитесь, подвезу. Или вы с девушками поедете?

Егор лихо откозырял командиру вертолетчику.

С вашего разрешения, товарищ майор!

О-о! Молодец, старлей! Решительный! — смеясь, сказал майор Боровик. — Ладно, можете и с девушками проехаться. Но через час прошу всех в штаб на совещание. И попрошу вас не опаздывать, — серьезно закончил он, ясно давая понять, что шутки — шутками, а порядок и дисциплина — превыше всего.

Майор сел в машину, лихо развернулся и на полной скорости рванул с места. Летчики сняли шлемы, и пошли вместе с девушками к санитарным машинам.

Егор подошел к Наташе, обнял ее и нежно поцеловал.

Здравствуй, Наташенька. Я соскучился по тебе.

Я тоже, — улыбнулась она.

Как у вас тут дела?

Нормально. Мы сейчас раненых в Кабул отправляли.

Я знаю, — улыбнулся Егор. — Нас на второй круг угнали, пока они все не взлетели.

Егор, а, правда, что ты — командир звена?

Правда, Солнышко. Мы тут для того, чтобы защищать ваш госпиталь.

Просто не верится, — тихо произнесла она.

Почему?

Ну, ты здесь, ради меня…

Я здесь не только ради тебя, Наташенька, а ради всех на этой базе, — Егор поразмыслил немного и добавил. — Ну и ради тебя, конечно.

Идти пришлось недолго. Они миновали охраняемый въезд на аэродром и, пройдясь немного по улочкам палаточного городка, остановились возле большой палатки, возле которой возвышалась радиомачта. Стены палатки, как и многих других, были укреплены сваренными вместе стальными решетчатыми панелями аэродромного настила.

Наташа остановилась и заглянула Егору в глаза.

Приходи сегодня в гости, — попросила она.

Конечно, приду, — заверил ее Егор. — Солнышко, ты извини меня, мне нужно в штаб.

Егор подождал своих летчиков, и они вместе вошли в прохладное, полутемное помещение, заставленное аппаратурой и рабочими столами с кипами документов. Приглушенный электрический свет падал на офицеров боевого управления, склонившихся над столами и стеллажами с радиоаппаратурой. Раздавались приглушенные фразы. Два офицера о чем-то спорили вполголоса, стоя у огромной, во всю стену карты. Из-за брезентовой перегородки доносилось приглушенное бормотание связиста.

Проходите, присаживайтесь, — пригласил майор Боровик. — Давайте обсудим организационные и бытовые вопросы. Жить вы будете вчетвером в отдельной палатке, питаться — в нашей столовой. У нас есть баня и душевые. А теперь — о самом главном. Боекомплект буде вам подвозиться отдельно, особенно это касается снарядов к пушкам и тяжелых ракет. Но в случае необходимости добром поделимся.

А что у вас тут есть, — спросил Егор.

Реактивные снаряды С-5 разных модификаций, блоки УБ-32–57, немножко — «Эс — двадцать четвертых». Из бомб есть «сотки», ФАБ-250, пятисоткилограммовые фугаски, объемно-детонирующие «Вороны», штурмовые фугасные авиабомбы.

Понятно. А топливо?

Объемы поставок горюче-смазочных материалов пересмотрены в связи с изменением парка боевой техники.

Ну, тогда нормально. Спасибо.

Сейчас у штурмана эскадрилии получите карты. Потом сдадите ему зачет по району полетов. Сейчас идите, обживайтесь. Потом — в столовую. А в… — майор посмотрел на часы. — В тринадцать-тридцать — облет района боевых действий. Полетите с моим штурманом.

Еще раз спасибо, товарищ майор. Разрешите идти?

Не за что. Идите.

Летчики направились к своей палатке. Внутри их скромной обители стояли четыре койки, рядом с ними — тумбочки, у стены большой шкаф, у другой стены — стол и несколько стульев. На койках лежало чистое постельное белье, скатанный матрац, полотенце. Вещей у всех был самый минимум. Быстро разобрали кровати, разложили вещи по тумбочкам и полкам в шкафу и пошли в душ. Потом Егор переоделся в новую полевую форму и со словами: «Ребята, у меня очень важное дело, я быстро», стремительно исчез из поля зрения своих подчиненных. Те только головами покачали.

Через несколько минут блуждания по палаточному городку Егор остановился у палатки, где жила Наташа. Он тихонечко постучал в дверь.

Войдите, — тихо сказали из-за двери.

Он вошел внутрь и увидел ту самую медсестричку, у которой он не так давно спрашивал, где можно найти Наташу.

Тихо, — шепотом сказала она. — Наташа спит. Она только что уснула.

Я на минутку, — также шепотом ответил Егор. — Я только хотел отдать ей вот это, — и он показал маленького, пушистого, мехового щенка.

Ой, какая прелесть! Поставьте, пожалуйста, его на Наташину тумбочку.

Хорошо, — он снял ботинки и шагнул вглубь палатки.

Наташа спала, разметавшись по кровати, на ее милом личике застыло выражение покоя и безмятежности. Волна прекрасных волос цвета потемневшей бронзы разлетелась по подушке, темно-рыжая прядка покоилась на щеке, гармонируя с мягкой смуглостью кожи. Она едва заметно улыбалась во сне.

Молодой человек… Молодой человек.

А, что? — очнулся Егор.

Вы так на нее смотрели…

Да, нет, я… Я пойду, наверное. Передавайте ей от меня привет.

Ровно в тринадцать-двадцать личный состав звена во главе со своим командиром в полной экипировке собрался на вертолетной площадке. Неподалеку стоял пыльный прокопченный Ми-8. Сейчас он был похож на толстого раскормленного скорпиона, приникшего к земле и высоко поднявшего свой ядовитый хвост — хвостовую балку с вертикальным оперением. Но опирался на короткие суставчатые лапы — шасси, тускло блестело остекление нижней части кабины пилотов, напоминая огромные фасеточные глаза насекомого, снизу виднелось смертельное жало курсового пулемета.

«Странные ассоциации», — подумал Егор, шагая к вертолету.

Из кабины выглянул майор Винниченко — штурман эскадрилии, с которым летчики познакомились накануне.

Эй, старлейт! Давайте на борт! — махнул он рукой.

Пилоты, чуть замешкавшись, забрались в стальное брюхо вертолета и сели на лавки вдоль бортов. Егор прошел в кабину пилотов, задев плечом бортмеханика, суетящегося у пулеметной турели возле двери.

Майор уже щелкал тумблерами, запуская двигатели, второй пилот, сидящий в правом кресле ему помогал. Штурман обернулся и посмотрел на Егора.

При облете смотрите внимательно, определяйтесь по карте и отмечайте ориентиры и какие-нибудь заметные детали рельефа.

Завыли, разгоняясь, турбины, захлопали, проворачиваясь, винты. Егор коротко кивнул в ответ и под аккомпанемент работающих двигателей вышел из кабины.

Винтокрылая машина, тяжело раскачиваясь, взлетела, взвихрив винтами пыль. Полет был долгий. Сразу после взлета к их «вертушке» пристроился рядом хищный угрюмый «Крокодил» прикрытия. Вылетать одним, особенно на такие задания, категорически запрещалось.

Летчики изучали район полета через открытую дверь грузового отсека и иллюминаторы. Присоединившийся к ним чуть позже майор Винниченко делал необходимые пояснения. Пара вертолетов парила над горами, то спускаясь глубоко в ущелья, то взмывая к вершинам. Пилоты, тем временем, отмечали на картах ориентиры, выделяли места возможных засад, прикидывали примерные маршруты. Старались учесть каждую мелочь: прилежность здесь — не просто формальность, а вопрос выживания. Истекал третий час полета, когда майор Винниченко отдал приказ возвращаться на базу.

.Офицеры с радостью выбрались из вертолета, долгий монотонный полет измотал всех.

Наскоро переоделись, и пошли в столовую. В просторной палатке стояли рядами длинные столы, заставленные едой, за ними на длинных скамьях сидели люди. Егор со своими ребятами попал прямо на пересменку, персонал, закончивший дежурство, как раз обедал в столовой. В основном это были штабные офицеры, летчики и медики.

Подойдя к стойке за своей порцией, Егор увидел Наташу.

Здравствуй, — улыбнулся он ей.

Ой, здравствуй, Егор. Но мы ведь уже виделись, — она изящным жестом поправила непослушный локон.

Ничего. Ты спала, когда я заходил.

Да, мне Лена сказала, — Наташа улыбнулась. — Большое спасибо за щенка. Он такой милый и смешной! И где ты только умудрился его достать?

О, это очень долгая история! — рассмеялся летчик.

На самом деле меховой щенок был выменян на два блока сигарет «Мальборо». Сергей очень удивился, когда некурящий Егор спросил его, где можно найти такие сигареты. Сигареты отыскались у десантников, недавно «накрывших» душманский караван, и были выменяны, в свою очередь, на три летных бортпайка.

Но Егор, рассказывая эту историю, так все описывал, что Наташа привлекла своим смехом внимание доброй половины собравшихся. В конце повествования он пригласил Наташу за стол, где обедали пилоты.

Хорошо, — согласилась девушка. — Я тут с подружками, сейчас подойду.

Когда Наташа в окружении нескольких девушек подошла к летчикам, то была встречена бурей восторга и восхищения со стороны «отважных героев воздушного фронта» как витиевато выразился Гиви. Молодому и очень горячему летчику она очень понравилась, и он принялся, было, за ней ухаживать. Но Егор недвусмысленно дал понять Гиви, что ему «не светит». Неугомонный «кацо» сразу же переключился на других девушек, и сразу завоевал их симпатию.

А вы сегодня летали? — поинтересовалась Наташа у Егора.

Нет, боевые вылеты — с завтрашнего дня. Сегодня мы только на «вертушке» летали, провели облет зоны полетов.

Ой, а мне так страшно летать на вертолете. Земля рядом, все грохочет, трясется.

Ничего, у нас Егор — спец по вертолетам. Он даже однажды воздушным стрелком-бортмехаником вылетал на Ми-8.

Правда? А мне он ничего такого не рассказывал.

Да. Его даже сбили, — весело продолжал Сергей, не замечая совершенно бешеных глаз своего командира и друга. — Его потом наша поисково-спасательная служба эвакуировала.

Сергей, хватит!

Егор, тебя… правда сбивали? — Наташа побледнела.

Да, Наташа, — как можно более невозмутимо ответил Егор. — Но это было давно, и многие склонны преувеличивать некоторые события, — он уничтожающе посмотрел на своего не в меру разговорчивого ведомого. — Кроме того, все прошло, все сейчас нормально. Так, что, Солнышко, не волнуйся.

Беседа продолжалась, как ни в чем не бывало.

Послушай, Егор, ты можешь ко мне прийти сегодня вечером? — спросила Наташа, когда они вышли из столовой.

Обязательно. Заодно зачет поучу.

Какой зачет? — удивилась она.

Завтра сдаем зачет по району полетов штурману эскадрильи.

Прямо, как в институте, — Наташа улыбнулась.

Ага. Ну, до вечера.

* * *

Егор полулежал на койке, тупо уставившись на крупномасштабную карту местности. Рядом на тумбочке лежал учебник по топографии и несколько тетрадей.

Ни хрена из этого не получится, — убежденно констатировал летчик.

Гиви, сидевший за своей трехверсткой, вопросительно посмотрел на него.

Что?

Да не учится ничего. И еще эти артисты куда-то запропастились, — их ведомые умудрились куда-то уйти, и до сих пор не появились.

Некоторое время офицеры молча занимались каждый своим делом.

Послушай, Егор, — осторожно спросил Гиви. — А откуда ты знаешь эту девушку, Наташу, да?

Мы учились с ней вместе, — коротко ответил Егор.

А ты с ней… Ну, вы… — молодой грузин, стараясь быть вежливым, совсем стушевался.

Послушай, Гиви, давай больше не будем об этом, — сдержанно ответил Егор.

Ладно. Ты извини меня, я сразу не понял, что у тебя с ней все так серьезно.

Да ничего. Просто нужно расставить точки над «i».

Вернулись Сергей и Игорь, оба довольные, на лицах — улыбки до ушей. Изображая усердие, они тут же с серьезными лицами принялись за подготовку к завтрашнему зачету.

Явились, не запылились, — язвительно прокомментировал их появление командир. И где же вы летали на ночь, глядя, соколики ясные?

Да мы это… Ну… — попытался высказаться Сергей, но не смог внятно сформулировать мысль, должную стать оправданием.

В общем, так, — сказал Егор, собирая свои бумаги. — Я ухожу. А вы готовьтесь к зачету, приду — проверю. Старший — Гиви.

А куда это ты, командир?

На кудыкины горы, — неопределенно буркнул Егор. — Учитесь, студентики.

И он вышел из палатки.

Наташа лежала, погруженная в раздумья, когда в дверь постучали.

Да, войдите, — сказала она, поднимаясь с кровати и подходя к двери.

Дверь открылась, на пороге стоял Егор с небольшим свертком в руках.

Проходи, Егор. А что там? — поинтересовалась Наташа, указывая на сверток.

Халва и шоколад.

Ой, ну, Егор, от этого же растолстеть можно!

Я думаю, тебе это не грозит, — улыбнулся летчик, глядя на ее тонкую, грациозную фигурку.

Наташа была одета в простой домашний халатик, ярко голубой, с какими-то белыми цветами. Егору, привыкшему к строгости и сдержанности военной формы, этот наряд показался самым изысканным и элегантным. Ее волосы были распущены и бронзовыми волнами ниспадали на плечи. Егор не мог оторвать взгляда от нее.

Егор, очнись, я не картина, чтобы на меня так смотреть, — с улыбкой сказала девушка.

Они пили чай, разговаривали, Егор целовал ее, гладил ее прекрасные волосы. Она, хоть и весьма сдержанно, благосклонно принимала его ухаживания.

Егор в общении с ней с самого начала не позволял себе никаких вольностей, хотя страстно желал быть с ней. Он понимал, что сейчас Наташе нужнее душевное тепло, проявление нежности и заботы, поддержка в трудных для нее ситуациях. И поэтому не торопил события.

Потом он уселся готовиться к завтрашнему собеседованию со штурманом. Разложил карты, расчеты, свои старые конспекты еще из училища.

Наташа с интересом наблюдала за ним, стараясь не мешать.

А это сложно? — спросила она.

Что? — спросил погруженный в свои мысли Егор.

Ну, штурманское дело.

Вообще-то да, но, когда занимаешься расчетами постоянно — привыкаешь. А теперь я еще и за людей отвечаю.

Ничего, у тебя все получится, — улыбнулась она.

Конечно, ведь ты со мной, — он привлек Наташу к себе. На время конспекты были забыты.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Настало время Егору идти к своим ребятам. Он собрал свои записи, попрощался с Наташей и пошел к своей палатке.

* * *

Солнце едва успело показаться над зубчатыми вершинами скал, в ущельях и долинах вилась легкая, невесомая голубая утренняя дымка.

Егор уже сидел под крылом своего штурмовика, поеживаясь от утреннего холода. Он полночи не мог заснуть, вспоминая вечер, проведенный с Наташей. Как будто и не было долгой разлуки…

Рядом на чехлах развалился Женька, уже успевший подготовить самолет к вылету.

Рановато вы сегодня.

Ничего, у меня сейчас зачет у штурмана, — Егор похлопал по лежащему у него на коленях планшету.

О, а вот и ваши идут, — Женя помахал приближающимся к стоянке летчикам.

Подошли Гиви с Игорем и Сергей.

Ну, что, пошли?

Пошли, — согласился Егор, поднимаясь с расстеленных чехлов.

Мы прямо, как студенты перед экзаменом, — сказал Сергей.

Нет, — ответил Игорь.

Почему?

Настоящие студенты идут на экзамен с пивом!

Зачет они сдали нормально, хоть штурман попался на редкость въедливый и гонял их по карте, как только мог. Но пилоты отнеслись к нему с пониманием, ведь от знания района боевых действий зависела их, да и не только их жизнь.

Сдав зачет, они направились на утреннюю постановку боевой задачи. Им предписывалось дежурить на стоянке во «второй готовности» и ждать вылета. После совещания они пошли на стоянку. Там их уже ждал завтрак. Поев, летчики завалились на расстеленные под крыльями самолетов брезентовые чехлы, намереваясь немного поспать.

А Егор сидел под крылом своего Су-25 и думал. Вспоминал то время, проведенное в мединституте, общагу. Как дарил Наташке цветы, как они ходили в театр и кино. Как он ревновал ее, ссорился с ней, потом ночами плакал, не стыдясь своих слез. Было больно слушать ее слова, сказанные в запале ссоры: «Ты мне больше не нужен!» Ну и остальное, в таком духе… Как он напивался с горя, писал ей первые наивные, и, может быть глупые, но искренние стихи. Он просто ее любил. Не боготворил, как считали некоторые. Просто любил. Его не понимали, давали «добрые» советы, вроде: «Да нафига она тебе такая нужна. Брось ты ее, вокруг девок полно». Над ним смеялись. А он все равно любил Наташку, посылая по известному адресу всех этих «советчиков». А сейчас он впервые за все время обрел надежду…

Его размышления прервал бегущий к ним дежурный по стоянке.

Командира звена на КП вызывают!

Еду! — Егор вскочил за руль стоящего тут же на стоянке «козлика» и рванул к штабу.

На командном пункте майор Боровик поставил ему боевую задачу: вылететь парой на разведку в район небольшого городка Кунар. На окраинах города замечено подозрительное передвижение больших групп моджахедов. В случае если информация подтвердится, он должен будет навести авиацию для их уничтожения. Вылет — через двадцать минут

Егор помчался обратно на аэродром. Там он объявил готовность номер один и велел приготовиться к взлету.

Негромкий хлопок. Зеленая ракета, шипя, уходит в зенит.

Ракета!

По машинам! Приготовиться к взлету.

К взлету готов!

Краткая перекличка команд в эфире, и через несколько минут пара штурмовиков уходит в небо. Цель недалеко. Ведущий штурмовик закладывает вираж и проходит над окраиной маленького городка. Там действительно много людей, чуть поодаль от дороги стоят несколько потрепанных грузовиков.

Увидев самолеты, люди начинают разбегаться, машины торопливо выруливают на дорогу. Внезапно из небольшой рощицы начинает стрелять крупнокалиберный пулемет.

Штурмовики резко взмывают вверх, делают горку и обрушиваются вниз. Вереница реактивных снарядов уходит к земле. Взлетают вверх вырванные с корнем, опаленные взрывами деревья. Пулемет умолкает. Штурмовики делают еще один заход, целясь по грузовикам. Снаряды С-5 довольно маломощные, но сейчас их разрушительной силы хватает с избытком. Два грузовика взрываются, остальные останавливаются. Маленькие человеческие фигурки спешат подальше убраться от машин.

Егор вызвал по рации базу.

Я «Дракон-1», обнаружено несколько грузовиков, предположительно, душманский караван. Меня обстреляли, прошу авиаподдержку.

Понял тебя, «Стрижи» уже вылетели. Вслед за ними идут вертолеты. Прикрой их.

Штурмовики набрали высоту и стали в вираж, ожидая Су-17 и вертолеты. Ждать пришлось недолго. Стремительно вырвавшись из-за гор, появилась пара «Стрижей». Егор связался с Гиви и навел его на моджахедов. Истребители-бомбардировщики сходу ударили 250-килограммовыми авиабомбами. Пригород городка Кунар скрылся в облаках разрывов. А тут как раз подошли вертолеты с десантом. Пока они приземлялись, штурмовики и истребители-бомбардировщики барражировали над ними, прикрывая от огня моджахедов.

Десантники закрепились в полуразрушенных домах на городской окраине, ожидая подхода колонны бронетехники, а самолеты благополучно вернулись на базу.

На аэродромной стоянке их встретил майор Боровик и поздравил с успешным боевым дебютом. И тут же поставил новую боевую задачу. Требовалось вылететь на патрулирование участка афгано-пакистанской границы.

А пока летчики устроились на отдых в тени маскировочной сети, а наземный персонал занялся подготовкой самолетов к предстоящему вылету.

Но вылететь пришлось гораздо раньше расчетного времени. В горах отряд спецназа вел бой с большой бандой моджахедов, которая охраняла караванную тропу. Едва успели заправить самолеты топливом. Под крылья торопливо, с помощью самих же летчиков подвесили по паре блоков реактивных снарядов и быстро выпустили самолеты в воздух.

Летчики до отказа перегрузили двигатели своих самолетов, стремясь побыстрее добраться к месту боя. Труднее приходилось Игорю и Гиви. Их истребители-бомбардировщики летели ненамного быстрее Су-25. Изнуряющая адская жара и разреженный высокогорный воздух «съедали» тягу двигателей.

Вышли в заданный район. Егор по рации связался с командиром отряда спецназа. Бойцы обозначили себя сигнальными ракетами и дымовыми шашками. Рота спецназовцев залегла на дне ущелья, а со склонов ее обстреливали моджахеды.

Штурмовики и истребители-бомбардировщики ударили разом, в одном заходе, перемалывая НУРСами горные склоны. Напор душманов ослабел, и спецназовцы смогли перегруппироваться и отойти из опасного ущелья. Штурмовики прикрывали отход и расстреливали моджахедов, пытавшихся преследовать наш отряд. Спецназ благополучно вышел в долину, где бойцов подобрали подоспевшие «вертушки».

А потом на ущелье обрушились МиГи-21, засыпая его бомбами и ракетами.

Больше в этот день вылетов не было. Для летчиков, привыкших летать по три — четыре раза в день, это было что-то вроде щадящего режима. Именно в таком духе высказался Сергей, когда они вернулись с боевого задания.

Подожди, — мрачно ответил на его реплику Егор. — Посмотрим, что будет дальше. Не зря нас сюда перебросили.

Его мысли подтвердил и майор Боровик.

Слишком долго моджахеды вели себя смирно в этом районе. Северо-восток Афганистана, рядом перевал Саланг, долина Баграм, рядом столица — слишком лакомый кусочек для моджахедов. К тому же и граница с Пакистаном рядом, всегда можно уйти на сопредельную территорию. Не верится, что тут всегда будет так мирно.

Ладно, — ответил на это неожиданное признание Егор. — Поживем — увидим. И постараемся сделать так, чтобы тут было все в порядке.

Майор Боровик одобрительно кивнул.

* * *

На следующий день, едва только рассвело, штурмовики поднялись в воздух на патрулирование. Самолеты барражировали в районе пакистанской границы, выискивая караваны, которые спешили пройти опасные участки рано утром, до наступления жары.

Егор хитрил, все время поворачивая штурмовик так, чтобы солнце было за его спиной. Старый трюк, известный каждому летчику еще со времен Второй Мировой Войны не утратил своего значения и сейчас.

Внезапно летчик увидел на одной из пологих вершин столб дыма. В этом месте горы окаймляли одно из множества безымянных ущелий.

Ведомый, внимание, набираем высоту.

Штурмовики поднялись выше пяти километров. Егор продолжал наблюдать за происходящим. Вскоре в глубине ущелья появился еще один дымный хвост. Похоже на условные сигналы, значит — сейчас пойдет караван. Егор связался с базой и доложил об увиденном. А потом развернул свой штурмовик и переворотом через крыло вошел в почти отвесное пикирование. Сергей в точности повторил его маневр. Два реактивных самолета камнем падали с высоты пяти тысяч метров на караван. На километровой высоте Егор сбросил бомбы и навалился на ручку управления, выводя штурмовик из пике. Перегрузка рухнула ему на плечи, розовым туманом заволокло глаза, но Су-25 уже уверенно выходил в горизонтальный полет.

Восемь фугасных авиабомб за считанные секунды преодолели расстояние в тысячу метров. За кормой штурмовиков поднялись облака разрывов. Навстречу им летели вертолеты с десантной группой.

Приземлившись, штурмовики сразу же получили новое задание. На сторону мятежников перешла одна из частей правительственных войск. Они захватили несколько грузовиков и ушли в горы. Звену старшего лейтенанта Савицкого необходимо было уничтожить мятежников.

Четверка самолетов изящно парила в воздухе, словно стая орлов-пустынников, выслеживая добычу. Летчики ждали результатов авиаразведки. Сейчас целых два звена МиГ-21Р рыскали над горами, а двумя часами ранее пара Ан-26РТ под прикрытием все тех же МиГов вылетала из Кабула на аэрофотосъемку.

Наконец, мятежники были обнаружены. Штурмовики ринулись на перехват. Пара Су-17 шла с превышением, прикрывая «Грачей» от зенитного огня. Скоро летчики увидели черный провал ущелья, а в нем несколько тяжелых грузовиков. В кузовах у них были установлены двуствольные 23-миллиметровые пушки. Тот час же длинные стволы, увенчанные толстыми дульными компенсаторами, развернулись навстречу штурмовикам. Егор нырнул под трассы, выполнил доворот на цель и ударил вереницей реактивных снарядов. Ближайший КамАз взорвался, во все стороны полетели обломки и огненные брызги горящего соляра. Рядом пронеслась очередь НУРСов, выпущенных ведомым. Дно ущелья озарилась вспышками взрывов. Штурмовики резким отворотом ушли с линии прицеливания зениток. В бой вступили истребители-бомбардировщики. Разогнавшись в пикировании, они сбросили по две фугасные бомбы. Скалы затряслись от мощных взрывов, со склонов покатились потоки камней.

Вдруг из темноты скал по самолетам ударили очереди крупнокалиберных пулеметов. Су-17 резко разошлись встороны и врубили форсаж. Егор спикировал на ущелье. Прямо в лоб штурмовику понеслись светящиеся пулеметные трассы. Тяжелые крупнокалиберные пули ударили по бронеплитам кабины, высекая искры рикошетов. Не выдержав, Егор рванул свой штурмовик вверх. Краем глаза он успел заметить того, кто атаковал его штурмовик. На дне ущелья, спрятавшись под нависающим скальным карнизом, стояли два танка Т-55. Еще один стоял у входа в громадную пещеру. Пилот увел свой штурмовик вверх.

«Драконы, внизу танки!»

«Дракон-1», это Трэтий, — отозвался Гиви. — Что будем делать?

Атаковать! У меня осталась пара «Гвоздей». Прикрой меня.

Два штурмовика, выполнив переворот через крыло, снова ринулись в смертельный провал ущелья. Светящийся маркер прицела перечеркнул силуэт танка на дне ущелья. Светящиеся очереди крупнокалиберных пуль рассекают воздух совсем рядом со штурмовиком. Егор вдавил гашетку и потянул ручку на себя. Двигатели воют на полной мощности, перегрузка наваливается на плечи, кованым сапогом выбивает воздух из легких. Штурмовик взмывает вверх, а из-под крыла в потоке пламени вырывается тяжелая неуправляемая ракета. Место ведущего в атаке занимает Сергей. Он тоже выпускает одну ракету и свечой уходит вверх.

Первая ракета попадает в танк перед башней. Ее боевая часть прошивает танковый корпус насквозь и взрывается, ударившись о скальное дно ущелья. Взрывная волна выжигает внутренности танка, детонирует боекомплект пушки. Искореженный корпус отбрасывает на скалы. Стоящий рядом танк разворачивает поперек ущелья и в борт ему врезается ракета, выпущенная Сергеем. Сила взрыва так высока, что танковую башню срывает и отбрасывает в сторону на добрых пять метров.

Третий танк пытается неуклюже отползти под защиту скал, но в него врезаются сразу две ракеты, выпущенные штурмовиками в следующем заходе.

Цель уничтожена. Возвращаемся на базу.

Вас понял, возвращайтесь.

На стоянке летчики нервно отстегивали привязные ремни и выбирались из кабин своих самолетов. Нервное напряжение после боя спадало и искало выход в разговоре.

Гиви курил, и, возбужденно размахивая сигаретой, описывал прошедший бой. В моменты волнения его акцент становился еще более заметным.

Я у самой земли — НУРСами — тэх! А потом на выходэ — бомбами — тэх! А вокруг трассы! Пулэмет стреляет! Пули вокруг!

Ну, Гиви, тебе писателем надо быть. Или поэтом, — с улыбкой за метил Игорь. — Никто так эмоционально воздушный бой не опишет.

Стоявшие рядом летчики засмеялись.

Глава 7

Пойдем, что ли, в столовую, — предложил Егор.

Летчики проявили бурное согласие со своим командиром.

Ну, блин, дайте докурить, — недовольно проворчал Сергей.

Давай, бычкуй свою папиросину, — Егор хлопнул друга по плечу.

Да иду уже, иду, — Сергей затянулся и выбросил окурок, раздавив его каблуком летного ботинка.

Весело переговариваясь, летчики пошли в столовую. Егор окинул взглядом помещение и почти сразу же увидел Наташу. Она почувствовала на себе его взгляд и обернулась.

— Здравствуй, Егор.

Здравствуй, Солнышко. Как дела?

Нормально. Я тут забежала перекусить, — она улыбнулась чуточку застенчиво.

А мы вот тоже зашли покушать, — вмешался Игорь.

Наташа, если хочешь, присоединяйся к нам.

Хорошо, спасибо. Сейчас только порцию получу.

Наташик, позволь я тебе помогу, — вмешался Егор. — Эй, официант! Корзину роз и бутылку шампанского! Он взял поднос с Наташиной порцией и понесся к столу, по пути чуть не уронив свой летный шлем, лежащий на стуле.

Наташа рассмеялась.

Какой ты смешной!

В ответ Егор сделал шутливый реверанс.

Летчики, проголодавшиеся после полетов, быстро принялись за еду. Егор посмотрел на Наташу.

Солнышко мы приглашаем тебя и твоих подружек сегодня на шашлык.

Да?

Конечно. Гиви, как истинный горец продемонстрирует свое кулинарное искусство. Кстати, мясо уже маринуется.

Скажи, Гиви?

Канэшна! — воскликнул «неистовый горец», вскинув руку, и прищелкнул пальцами.

А где вы мясо достали? — поинтересовалась Наташа.

О, это история, достойная стать легендой, — улыбнулся Егор. — Наш гордый Гиви охотился на барашка, словно орел. Он летел на своем самолете и атаковал его.

Бомбами, — подсказал Игорь.

Ну, зачем — бомбами. Гиви ведь не изверг какой-то, — «защитил» Гиви Сергей. — Он атаковал реактивными снарядами.

Барашек оказался душманским, — прокомментировал под общий смех Егор.

Ой, да ну вас, — смеясь вместе со всеми, сказала Наташа. — Правду говорят, что летчики — самые большие придумщики.

На самом деле барашек появился после визита летчиков в соседний кишлак. По неписаным законам местные афганцы не трогали персонал базы, а наши солдаты не трогали местных. Местные старейшины гарантировали мир, а наши солдаты помогали местному населению в мелких бытовых делах. А врачи время от времени выбирались в кишлак, раздавали необходимые медикаменты и лечили жителей маленькой деревеньки. За это солдаты получали овощи, фрукты, а иногда и мясо. В кишлаке имелась небольшая лавочка, где можно было купить всякую всячину, и пожилой дехканин имел с нее неплохой навар. А барашка местные жители просто подарили, за то, что летчики починили загон, где содержалась немногочисленная домашняя живность.

К летчикам подбежал солдат с повязкой дежурного на рукаве.

Вас вызывают на КП.

Ясно, идем, — ответил Егор.

Майор Боровик встретил их у входа и провел внутрь. Он остановился возле карты на стене и кивнул штурману Винниченко.

— Поступила информация, что в горах концентрируются силы моджахедов. На северо-западе есть довольно большой заброшенный кишлак, так вот, там сейчас собираются главари банд. У них там вроде бы встреча с эмиссаром из Саудовской Аравии. Надо этот кишлак сравнять с землей. Мирных жителей там нет, это точно. Но зато есть много зенитных пулеметов. Ваша задача — уничтожить «духовскую» ПВО и расчистить дорогу вертолетам с десантниками на борту. Кстати, я лечу с вами. Все ясно?

Так точно.

Тогда обсудим детали…

Егор сидел в кабине своего штурмовика и наблюдал за взлетом ударных вертолетов. Грозные «Крокодилы» коротко разбегались по полосе и уходили в воздух. Вслед за ними взлетали Ми-8 с десантно-штурмовой группой на борту. Самолеты, с их преимуществом в скорости, должны были присоединиться позднее.

Выждав, когда скроется из виду последний вертолет, Егор запустил двигатели. Штурмовик легко, не смотря на полную боевую загрузку, оторвался от полосы. За штурмовиками взлетели Су-17. Им приходилось тяжелее на взлете. Из-за жары, которая «съедала» тягу двигателей, они несли всего лишь три пятисоткилограммовые бомбы. Асимметричность подвески давала о себе знать — самолеты тяжело раскачивались и норовили развернуться боком. Но, тем не менее, взлет прошел нормально.

Прошло чуть больше получаса, самолеты обогнали вертолетную группу и приблизились к цели.

«Дракон-3», «Дракон-4», начинаем маневр, — скомандовал Егор.

Я «Дракон-3», выполняю.

Су-17, пользуясь преимуществом в скорости, широким разворотом обошли район цели, заходя в атаку с противоположного направления. «Грачи» снизились и, приникнув к горам, пошли на бреющем.

Начали! — Егор сделал горку и спикировал на селение.

С окраины кишлака, из развалин старой мечети, со склонов гор ударили очереди зенитных пулеметов. Но штурмовики уже атаковали. Тяжелые ракеты взорвались внутри нескольких каменных строений, стоящих в центре кишлака. В небо взвились фонтаны пыли и дыма. На выходе из пикирования летчики сбросили по две 500-килограммовые бомбы и резким отворотом вышли из зоны поражения зениток моджахедов. Выполнив иммельман[24], штурмовики обрушились на зенитные пулеметы. Навстречу им ударили новые очереди, извиваясь, словно смертоносные щупальца. Егор сжал зубы, и обрушил поток неуправляемых реактивных снарядов на головы моджахедов. Н-на, тебе, сука! Н-на!!! Вихрь огня и осколков поглотил позиции зенитчиков.

Рядом так же неистово уничтожал «духов» ведомый.

В это время два Су-17 пронеслись, словно молнии, и уложили серию фугасных бомб точно через центр кишлака. Полыхнула новая серия взрывов.

Пронзая огонь и дым разрывов, вверх взвился шлейф стартовавшей зенитной ракеты. Егор автоматически бросил свой штурмовик в противозенитный маневр, скольжением уходя от крылатой смерти. Но в этот раз ракета «зацепилась» за самолет Сергея.

Серега, уходи скольжением!!! Ловушки!!! — заорал Егор. Больше он ничего не мог для него сделать.

Отстреливая инфракрасные ложные цели, штурмовик Сергея завалился на крыло, с ужасающей скоростью теряя метры высоты. Наконец, зенитная ракета потеряла цель, вильнула в сторону и взорвалась возле тепловой ловушки.

Егор судорожно вздохнул — слава Богу! И развернул свой штурмовик в сторону, откуда был произведен пуск. Ну, твари, теперь вам не уйти! Су-25 проносится в считанных метрах над землей, его реактивные снаряды крошат на своем пути.

Еще один заход. Теперь — пушка. Грохочет скорострельная машина смерти, пульсирует дульное пламя в носу штурмовика. Дрожит приборная доска, да и вся кабина тоже. Даже зубы стучат — такая сильная отдача. Сплошной поток бронебойных и разрывных осколочно-фугасных снарядов перемалывает все на своем пути.

Справа проносятся пушечные трассы, выпущенные Сергеем, он снова в строю и теперь атакует моджахедов с удвоенной силой и яростью.

Штурмовики, отстреливая ловушки, выходят из пике, а вслед за ними на цель обрушиваются Су-17. На пилонах у них пусто, и они ведут огонь из крыльевых пушек.

Из-за ближайших склонов как-то внезапно появляются боевые вертолеты. Наклонив носы, тяжелые Ми-24 расходятся по фронту, беря на прицел уцелевшие постройки. Под ними проходят десантно-транспортные Ми-8, по очереди садятся на небольшую площадку перед кишлаком и выплескивают из своих боевых отделений десант.

Десантники перебегают компактными группами, пригибаясь к земле. Быстро проходят в кишлак, осматривают хижину за хижиной. В дальней оконечности кишлака вспыхивает перестрелка, и, едва начавшись, затихает. Бойцы продолжают прочесывание местности.

Егор посмотрел на бензочасы — топлива осталось только на обратный путь.

«531» -й, я — «Дракон-1», — летчик вызвал по рации майора Боровика. — У меня топливо на исходе. Возвращаюсь.

Добре, возвращайся, — ответил майор. — Спасибо за помощь, теперь мы тут сами управимся.

На аэродроме выяснилось, что рейд был удачным. Вернувшиеся позже десантники привезли с собой кучу трофейного оружия и боеприпасов, а также нескольких пленных моджахедов. Майор боровик тоже был очень доволен. Так как день уже заканчивался, а полетов, по всей видимости, больше не предполагалось, майор Боровик отпустил пилотов, разрешив им отдохнуть.

Да, жаркий выдался денек.

Да. Но мы неплохо поработали.

Сергей, а что там с твоим самолетом?

Его, наверное, до утра латать будут, — грустно вздохнул пилот. — Шестнадцать пробоин…

Ладно, пошли уже.

Летчики гурьбой пошли к воротам аэродрома, предвкушая вечер в обществе девушек из медсанбата, вино и жареного барашка. Егор по пути забежал к Наташе и пригласил ее на вечер. К великому его счастью, девушка была сегодня ничем не занята и радостью приняла его приглашение. И они вместе пошли на барбекю.

А там уже вовсю шло веселье. Гиви колдовал над мангалом, где жарилось аппетитно пахнущее мясо, летчики о чем-то весело разговаривали с приглашенными девушками. Было весело и спокойно.

Наташа, будешь вино, — спросил Егор.

Да, немножко — улыбнулась она.

Летчик налил два стакана темного, красного вина и они отошли в сторонку, под раскидистые деревья. Наташа пила вино, смотрела на полную луну и мечтательно улыбалась.

Как хорошо…

Угу, — промурлыкал Егор, ласково целуя девушку.

Егор, ну, Егор, отстань.

Ах отстань!

Ой!

Наташка увернулась от объятий и прислонилась к стволу дерева. Егор, улыбаясь, подал ей вино.

Слушай, ты с ума сошел, — сказала она.

Да, — ухмыльнулся он. — И именно таким я тебе нравлюсь.

Наташа вдруг посерьезнела:

Странно у нас с тобой все получается.

Что именно?

Вокруг — война, а у нас… идиллия, — она секунду помедлила, подыскивая нужное слово. — Так не должно быть.

А как должно? — Егор начал злиться. Если у меня есть хотя бы минутка, чтобы быть счастливым, то я этим воспользуюсь и буду счастлив.

А ты счастлив?

Да. Сейчас я счастлив. Послушай, Наташа, я не хочу играть словами. Да, сейчас война. Но я человек, и у меня есть чувства. Я не робот, который может лишь убивать. Ты говоришь, что все это странно. Но странно и глупо то, что после долгой разлуки, встретившись, мы начинаем строить между собой стены из слов. Глупых и ненужных слов. — Он обернулся, глянув Наташе в глаза.

— Прости, Егор, — сказала она тихо.

— Ничего, я привык. За шесть лет, — он все-таки не удержался от шпильки в ее адрес.

Наташа вся вскинулась, сверкнув глазами.

Солнышко, извини. Давай не будем ссориться.

Наташа вздохнула.

Давай пойдем к ребятам.

На полянке перед мангалом не утихало веселье.

Гдэ вы были⁈ — возмутился Гиви в белом фартуке. — Командир, так нельзя! Шашлык уже давно готов, вас ждем!

Гиви, мы гуляли, — объяснил Егор. — И вообще, ты долго будешь морить голодом своего командира?

Давай, дарагой! Сэйчас все организуем! — утрируя «горский» акцент, воскликнул Гиви, передавая Егору и Нате два шампура ароматного жареного мяса.

Шашлык был замечательный, вино — просто восхитительное. Откуда-то появилась гитара, подошли еще вертолетчики.

Из темноты вынырнула фигура дежурного.

Старший лейтенант Савицкий здесь?

Да, а что?

Вызывают на командный пункт. Срочный вылет.

Какой, на хер, вылет? Темно уже!

Дежурный молча пожал плечами, мол, начальству виднее.

На командном пункте хмурый майор Боровик встретил летчиков у стола, застеленного картой района боевых действий.

Извините, ребята, он необходимо произвести разведку. Пройдете здесь, здесь и здесь. Вам сейчас подвесят контейнеры с инфракрасной разведывательной аппаратурой.

Товарищ майор, у моего ведомого штурмовик поврежден в предыдущей атаке.

Значит, пойдешь один. Из штаба срочно требуют данные разведки.

Есть. Разрешите выполнять?

Иди, Егор. И смотри там, поаккуратнее.

Егор кивнул и побежал на аэродром. Подойдя к самолету, он нахмурился. То, что он увидел, его совсем не обрадовало: под крыльями висели три блока с 57-мм реактивными снарядами, вместо еще одного блока на пилоне был установлен обтекаемый авиационный контейнер с разведывательной аппаратурой.

Женька, что за ерунда? — довольно раздраженно спросил Егор, указывая на пилоны.

Так главный оружейник приказал, — виновато пожал плечами техник.

Увижу его, пообрываю все, что только можно, и уши в том числе, — пробурчал Егор, забираясь в кабину.

Штурмовик, сверкнув пламенем реактивных двигателей, растворился в ночи.

Я «Дракон-1», вхожу в заданный квадрат, начинаю поиск.

Егор носился в ночном небе, словно мятущийся демон. В свете луны горы отсвечивали серебром, провалы ущелий казались черными безднами. Егор помотал головой, сосредотачиваясь. Ночной полет среди гор не сулил ничего хорошего, малейшая ошибка, и разлетишься огненным цветком взрыва. Но никаких признаков активности внизу Егор заметить не сумел. Он добросовестно прошел несколько раз над заданным квадратом, аппаратура, подвешенная под крылом штурмовика, что-то зафиксировала, но темень внизу оставалась такой же непроглядной.

Уже пора было возвращаться обратно. Егор развернул свой штурмовик и полетел на базу. Уже выйдя в район своего аэродрома, он заметил на одном из склонов мигающий светлячок фонаря. Вспышки следовали одна за другой нерегулярно, в определенной последовательности. Снизу увидеть их было практически невозможно.

Заинтересовавшись этим явно не природным явлением, Егор направил к нему свой штурмовик. Но, едва он приблизился к горному склону, как навстречу ему ударили трассирующие нити пулеметных очередей. Егор бросил свой штурмовик в маневр уклонения и открыл огонь из ракетных блоков. Склон озарился яркими вспышками разрывов.

Я «Дракон-1» подвергся обстрелу. Предполагаю крупное скопление моджахедов. Вышлите авиационную поддержку.

Вас понял, «Дракон-1», сейчас подойдут «Стрижи». Обеспечьте целеуказание.

Понял, жду.

Долго ждать не пришлось. Со стороны Кабула мелькнули темные тени. Массивные силуэты истребителей-бомбардировщиков серебрились в лунном свете.

«Дракон-1», я «Тень-15», дайте целеуказание, — послышался в наушниках голос командира звена ночных истребителей-бомбардировщиков.

«Тень-15», выполняю целеуказание.

Егор снизился и выпустил очередь реактивных снарядов по притихшему, было, склону. Тот час же ударили зенитные пулеметы.

Спасибо, «Дракон», цель вижу.

Су-17 спикировали, сбрасывая светящиеся авиабомбы. Когда люстры САБов озарили все вокруг, «Стрижи» выполнили боевой заход. На головы моджахедов посыпались осколочно-фугасные «сотки» вперемешку с зажигательными бомбами. Истребители-бомбардировщики сделали еще один заход, обработав цель реактивными снарядами.

Я «Дракон», классно работаете.

Нормально, у нас почти каждую ночь такое. Выспаться не дают.

Ладно, «Тень-15», у меня в баках пусто. Ухожу.

Топай, топай, даст Бог, свидимся.

Егор мягко посадил свой штурмовик, порулил к стоянке. Техники сразу же принялись осматривать самолет. К летчику подошел Женя Иванов.

А вас ждут, — сообщил он.

Кто ждет? — не понял Егор.

Я жду, — ответила Наташа, выходя на свет и кутаясь в куртку техника, ночи были довольно прохладные.

Наташ, а что ты тут делаешь? — задал Егор глупый вопрос. — Это ведь аэродром, как тебя пропустили.

Наташка фыркнула:

Что, я никогда на аэродроме не была?

Но в любом случае, спасибо тебе, — он положил голову на ее хрупкое плечико и обнял Наташу за талию.

Ты нужна мне, — тихо прошептал он.

Она погладила его по волосам.

Девочка моя, Солнышко, — шептал он, осыпая ее поцелуями. — Родная моя…

* * *

В знойный полдень, когда полеты из-за жары были отменены, Егор забрел в тот небольшой парк, который был разбит солдатами возле госпиталя у реки. И где они с Наташей любили встречаться по вечерам.

Внимание Егора привлек шум и треск в зарослях кустарника. В густых зарослях возле берега речки кто-то был. В наступившей тишине было слышно, как шелестит трава и похрустывают мелкие веточки. Крупных зверей, да еще и днем, тут не водилось, значит… Человек, скрытый зарослями, пытался двигаться бесшумно, но делал он это довольно непрофессионально. Егор аккуратно раздвинул ветви кустарника. Он увидел человека в национальном халате и шароварах, на голове у него была серая чалма. Человек сидел перед развязанным вещмешком, рядом маленькой кучкой лежали остро заточенные колышки. Человек сидел к Егору боком, опустив голову, и его не видел.

«Стрелять нельзя, если он не один, то остальные либо поднимут стрельбу, либо попытаются уйти. Надо его брать живым». Он спрятал пистолет в кобуру. Рука плавно скользнула к ножнам на правой голени. В ладонь удобно легла рукоятка десантного ножа, тускло блеснул на солнце узкий изогнутый черненый клинок. Егор сделал знак солдатам не стрелять и змеей скользнул в заросли. «Дух» сидел метрах в трех от него. Стремительный скользящий шаг, прыжок, удар ногой, отшвырнувший моджахеда, слились в одно стремительное движение. Но в самый последний момент «дух» заметил летчика и успел сгруппироваться. Он перекатился через голову и пружинисто вскочил на ноги, в руке моджахеда сверкнул кривой широкий нож. Серые ребристые кругляши гранат высыпались из вещмешка и покатились по земле. Душман прыгнул вперед, намереваясь полоснуть Егора ножом по горлу. Круговой удар, если бы он достиг цели, мог запросто отделить голову Егора то его бренного тела. Но пилот не стал ждать. Он пригнулся и встретил атакующего моджахеда прямым ударом ноги. Закругленный носок летного ботинка врезался в солнечное сплетение, моджахед судорожно хекнул и отлетел на пару метров. Егор осторожно приближался к своему противнику. Глухо зарычав сквозь стиснутые зубы «дух» снова прыгнул. Левое предплечье обожгло резкой болью, по нему заструилась теплая кровь. Моджахед метил в сердце, но Егор инстинктивно поднял руку, и лезвие ножа пропороло предплечье. Моджахед снова атаковал. Егор отбил удар ногой, блокировал вооруженную руку своего противника и нанес сокрушительный удар левой в челюсть. Потом ударил десантным ножом под ребра. Моджахед отскочил, попытался ударить его ножом в лицо. Егор отбил этот удар клинком своего ножа и подбив ударом ноги опорную ногу противника, нанес ему удар согнутыми пальцами левой руки в горло. В китайском у-шу этот удар называется «Лун-чжао» — «Когти дракона». Этому удару летчик научился еще, когда служил в таежном гарнизоне. Его показал ему старый учитель со странным именем Ли Ян-лун. Удар ломает хрящи горла и может вызвать смерть. Егор не хотел убивать «духа», поэтому нанес удар не в полную силу. Моджахед захрипел и рухнул на землю, потеряв сознание. Вся схватка заняла едва ли две минуты. Подоспевшие солдаты караула связали моджахеда и поволокли к палатке коменданта аэродрома.

Солдаты, которые его обыскивали, нашли помимо гранат еще и малогабаритный пистолет «Беретта». И еще удостоверение члена Исламского общества Афганистана. В общем, моджахед. И прибыл этот моджахед, скорее всего из сопредельного Пакистана, уж больно хороша его боевая выучка, не иначе как в учебном лагере готовили.

О пленнике сообщили в Особый отдел, и им плотно занялись специалисты из контрразведки. Потом пленного моджахеда передали в ХАД.

Егор доложил о случившемся майору Боровику. Тот внимательно выслушал и озабоченно покачал головой. Потом бросил оперативному дежурному:

Объявляй тревогу.

Есть!

Спустя полчаса поднятые по тревоге десантники уже грузились в вертолеты. Ми-24 уже взлетели и уже прочесывали местность в поисках моджахедов.

Егора майор отправил в медсанбат, где ему перевязали раненую руку. Рана была неглубокая, и Егор настоял на своем участии в операции по поиску и уничтожению душманов.

Врачи и майор Боровик протестовали, но Егор настоял на своем и вскоре занял место в кабине своего штурмовика.

Ми-24 с воздуха прочесывали местность, внизу действовали высаженные группы десантников, их прикрывали Ми-8. Су-25 и Су-17 барражировали над окрестными горами, внимательно следя за окружающей местностью.

Через некоторое время одна из поисковых групп десантников нарвалась на передовой отряд моджахедов. Завязалась перестрелка. Командир группы по рации связался с вертолетами прикрытия. Но Егор успел раньше. Два штурмовика обрушились на моджахедов, поливая их огнем подвесных пушечных контейнеров. Трассы снарядов просвистели над головами залегших десантников и ударили по «зеленке». Клубы дыма и пыли смешались с оранжево-желтым дымом сигнальных патронов, которыми десантники обозначили свое местонахождение. После первого же захода моджахеды заорали, что сдаются. Штурмовики ушли на второй круг, а из-за скал и поваленных взрывами деревьев стали выбираться моджахеды с поднятыми вверх руками.

Чуть дальше вертолетчики и пилоты «накрыли» еще одну группу моджахедов. С ними церемониться не стали. Просто врезали по ним из всего бортового оружия и добили уцелевших в повторном заходе.

Пленные «духи» указали места стоянок основной банды и ее склады. Как только приземлились ударные самолеты, летчиков сразу же отправили в штаб. Там майор Боровик изложил им план операции. Терять время было нельзя.

Пока летчики перекусывали возле своих машин, техники занялись подвеской вооружения и подготовкой самолетов и вертолетов к вылету. Летчики вяло жевали шоколад. Говорить никому не хотелось, есть — тоже. Все были измучены жарой, пылью, хроническим недосыпом. На аэродромную стоянку вихрем влетел открытый «Уазик» из него выпрыгнула Наташа.

Егор, что случилось? Тебя ранили? — с тревогой в голосе спросила она.

Наташик, Солнышко, успокойся. Все в порядке. Просто какой-то придурок решил поиграть ножиком.

А я была на операции, прихожу, а мне говорят…

А что за операция? — спросил Егор, пытаясь увести разговор в другое русло. — Ранение?

Да ерунда, — отмахнулась Наташка. — У солдатика аппендицит прихватил.

А, тогда понятно.

А мне Таня сказала, она сегодня дежурила, что тебе всю руку располосовали.

Ну, это несколько преувеличено. Рана неглубокая и неопасная. Поверь мне, Солнышко, я ведь сам учился на врача, и знаю когда нужно волноваться, — он улыбнулся.

В небо взлетела зеленая ракета.

Так, ребята, по машинам! — скомандовал Егор.

А как же твоя рука? Ты же ранен.

Вернусь с задания, и сразу займусь лечением, — улыбнулся Егор. — Извини, Солнышко, нам пора.

Вертолеты уже раскручивали винты. Летчики быстро забрались в кабины, доложили о готовности.

— Пошли, ребята, — Егор передвинул РУД вперед.

Двигатели послушно взвыли на высокой ноте. Короткий разбег, ручку на себя — самолет уже в воздухе. Рядом, крыло в крыло, идет Сергей. Чуть выше летят Гиви с Игорем. Порядок. Егор поискал на фоне гор силуэты вертолетов. Они были почти незаметны, благодаря пятнистой камуфляжной окраске. А вот и район цели. Егор покачал крыльями — внимание. Самолеты перешли в набор высоты.

«Дракон-1», я «Вихрь», — прозвучал в эфире голос майора Боровика. — Цель под вами, десять градусов вправо.

Вас понял, работаю, — Его уже довернул штурмовик на цель и теперь перешел в пикирование, выдерживая боевой курс.

В воздухе замелькали трассирующие пули зенитных пулеметов. Но Егор удерживал в прицеле цель — темный провал пещеры, в которой засели моджахеды. Медленно утекали секунды времени, вились вокруг самолетов светящиеся щупальца пулеметных трасс. Егор вдавил кнопку пуска и резко отвалил в сторону. Сорвавшиеся с подвесок две ракеты С-24 пробили каменный свод пещеры и взорвались внутри. Тучи пыли и камней вылетели из ее темного входа, потолок пещеры обвалился. Сергей, пикировавший за своим ведущим, добавил еще двумя ракетами. Штурмовики отстрелили ловушки и развернулись для новой атаки. В это время на цель спикировали два Су-17 и сбросили восемь бомб ФАБ-250. Все, кто находились в пещере, были похоронены под обломками.

Из прилегающей «зеленки» снова ударили пулеметные очереди. Боевые вертолеты развернулись и ударили реактивными снарядами. В густом сплетении ветвей раздались взрывы. Из зарослей стали выбегать люди, которые сразу же попадали под огонь четырехствольных крупнокалиберных пулеметов. Тяжелые пули разрывали тела моджахедов, ливень осколков кромсал их тела. «Крокодилы» дали еще один залп реактивными снарядами. Им на помощь пришли штурмовики, врезавшие из пушек и реактивных блоков по «зеленке».

Тем временем, Егор заметил еще несколько подозрительных пещер и связался с майором Боровиком.

«Вихрь», я «Дракон-1», тут еще несколько довольно подозрительных пещер. Но у меня закончились тяжелые боеприпасы.

Понял тебя, «Дракон», не беспокойся. Дай целеуказание и прикрой нас.

Вас понял, — Егор продиктовал координаты целей.

Вертолеты появились внезапно. Четыре «Крокодила» шли в строю уступа в правом пеленге. Ведущий Ми-24 довернул нос в сторону ближайшей пещеры. С его консолей на законцовках коротких крыльев стартовали управляемые реактивные снаряды противотанкового комплекса «Штурм-В». Оставляя за собой дымные шлейфы отработанных газов, ракеты устремились к темному провалу пещеры. Спустя секунду ахнул мощный взрыв. Пещера превратилась в клокочущий кратер вулкана. Наверное, моджахеды использовали ее как склад боеприпасов, вот они и сдетонировали от попадания ракет. Вертолетчики всадили в каждую пещеру по паре управляемых ракет, но такого эффекта уже не добились.

Подошли вертолеты Ми-8 и высадили десант. Солдаты принялись прочесывать окрестности в поисках трофеев и выживших моджахедов. Вдруг в наступившей тишине раздался взрыв. Солдаты сразу же бросились туда. Возле дымящейся воронки лежали два тела в обгорелых обрывках камуфляжной формы. Видимо, наткнулись на мину-ловушку или на растяжку. Десантники склонились над ними.

Живы! — крикнул кто-то. — Оба живы!

Носилки, быстро, — распорядился молодой лейтенант, придерживая ремень автомата. — Быстрее! Радист, вызывай вертолеты, пусть подберут раненых.

Над ними закружилась «вертушка», выбирая место приземления. Из открытой двери грузового отделения выпрыгнул борттехник, показывая экипажу удобное место посадки. Солдаты достали брезентовые носилки из приземлившегося вертолета, осторожно положили раненых и занесли в грузовой отсек. Вертолет благополучно взлетел, по бокам пристроились штурмовики, получившие приказ майора, сопровождать раненых до госпиталя. Впереди летели Игорь и Гиви. Приказ поступил как раз вовремя — у самолетов оставалось мало горючего.

Вертолетчик явно очень торопился. Егор видел, что он не стал садиться на аэродроме, а рванул прямо к госпитальным палаткам. Он посадил машину прямо перед входом в операционную, на небольшом пятачке, куда подъезжали санитарные машины. Сразу же к вертолету подбежали фигурки в белых халатах, вытащили из грузового отсека носилки и понесли внутрь.

Егор сделал круг над госпиталем и вернулся на аэродром. Его летчики уже приземлились, а на полосу заходили вертолеты. Егор быстро сел и зарулил на стоянку. Майор Боровик сразу же вскочил в машину и поехал в госпиталь, узнать о состоянии раненых. Егор присоединился к пилотам, которые собрались в тени маскировочной сетки, курили и разговаривали.

Как вы думаете, те ребята выживут? — задал вопрос Егор.

— Кто его знает… — пожал плечами капитан Алимбеков, штурман-оператор ведущего «Крокодила» второй пары. Ванька Михайлов, ну, который их вез, пилот классный. Жалко ребят.

Слушайте, а давайте вечером смотаемся в госпиталь.

Давай.

Боевую операцию можно было считать удачной. Уничтожили несколько отрядов моджахедов, взорвали их логово, склад с боеприпасами, собрали богатые трофеи. А главное, не потеряли убитым ни одного бойца.

После полетов пилоты дружной толпой забрались в кузов «Урала» и поехали госпиталю. Пыля шинами, грузовик подъехал к приемному покою. Там в теньке сидели выздоравливающие. Играли в карты, тихонько разговаривали. Паренек в выгоревшей до белизны куртке и лихо заломленном голубом берете играл на гитаре.

Привет, служивые! Вы, часом, не знаете, тут двоих ребят вертолет недавно привез, что с ними? — спросил Игорь, прыгая через борт «Урала» на землю.

Десантник отложил гитару.

Да кто ж его знает? Отвезли в операционную, а там — как Бог даст. Эй, летуны, а у вас закурить не найдется?

Найдется, — Сергей протянул пачку «Космоса».

Десантник вытянул две сигареты. Одну примостил за ухо, а вторую чиркнув спичкой, прикурил. Расстегнутая на груди куртка разошлась, открывая белые бинты, туго стягивающие грудь.

Э-э, боец, а тебе курить-то можно? — осторожно поинтересовался Егор.

А ты что, доктор? — насмешливо поинтересовался десантник.

У тебя, случайно, не проникающее в грудную клетку?

Да там зажило уже все, — сказал десантник и закашлялся. Потом еще раз глубоко затянулся и с видимым сожалением затушил окурок.

А где тебя так? — спросил молчавший до этого Гиви.

На Саланге, будь он трижды проклят. Сопровождали колонну наливников, а тут «духи» ударили. Я с «бэтэра» успел соскочить, и в канаву. А они по нему — из гранатомета. Потом стали из минометов шпарить. В общем, пока авиацию не вызвали, эти чурки не угомонились. Потом к нам мотопехотный батальон подошел, выручили.

К ним подошел майор Боровик в сопровождении полковника Трофимова.

Здравия желаю, товарищи офицеры.

Здравствуйте. Как там раненые, которых вертолет привез?

Нормально, выживут, — ответил майор Боровик.

Полковник Трофимов тем временем энергично потянул носом воздух.

Кто курил? — спокойным голосом, словно бы между прочим, осведомился он.

А-а… Это я, товарищ полковник, — сказал Сергей, выгораживая десантника.

И не стыдно врать старшему по званию? — поинтересовался полковник. — Каменев, опять куришь?

Да я… — начал было оправдываться десантник.

Молчать! Или у тебя силы воли не хватает, чтобы хотя бы две недели не курить?

Товарищ полковник! На счет силы воли вы это зря, — вскинулся десантник. — У меня Красная звезда за Панджшер.

Ну так и докажи, что ты мужик, а не тряпка! Все свободен, иди в палату, у тебя, если не ошибаюсь, сейчас уколы. Товарищи офицеры, — обратился к летчикам полковник Трофимов. — С теми ранеными, что доставил ваш друг все будет в порядке. Ранения, конечно серьезные, но они выживут.

Ну, мы уверенны в профессионализме наших врачей, спасибо вам, — высказал общую благодарность Гиви.

Не стоит меня благодарить, у меня работа такая, — устало улыбнулся врач.

* * *

Штурмовики вылетели на проводку колонны. По дороге извиваясь, полз поток грузовиков, бронетранспортеров, БМП, танков. Несокрушимая армада. Но Егор знал, как уязвима подобная колонна от огня моджахедов. Он заложил крутой вираж, осматривая местность. Чуть выше барражировали Су-17, а над самой колонной стригла воздух лопастями винтов пара «Крокодилов» и два Ми-8. Пока все было нормально. Колонна постепенно втянулась в лощину меж двух высоких холмов, поросших кустарником и низкими деревцами.

Пара вертолетов Ми-8 развернулась и полетела вокруг холма. Внезапно из зарослей низеньких деревьев полоснули очереди ДШК. Ведущая «вертушка» беспомощно закружилась и рухнула, ведомый вертолет потянул всторону, оставляя за собой хвост черного дыма. Егор резко спикировал, открывая огонь из подвесных пушечных контейнеров. Взрывы искромсали каменистый холм, рядом прошли очереди Сергея.

Я «Дракон», нас атакуют! Оба вертолета сбиты.

Иду на помощь.

Из-за холма показались два Ми-24. Ударили носовые крупнокалиберные пулеметы. Поток тяжелых пуль прочертил линию смерти, отсекая моджахедов от подбитого вертолета. Из бортовых дверей по «духам» вели огонь борттехники из пулеметов Калашникова.

Я «Дракон-1», Второй, заход на цель курсом сто восемьдесят.

Вас понял, Первый, выполняю.

Штурмовики зашли на холм с тыла и ударили НУРСами. Волна пламени разбилась о камни. Вверх полетели ошметки тел, искореженное оружие, обломки камней, горящие ветви деревьев. Штурмовики развернулись и ударили из пушек. Новая лавина огня заставила залечь недобитые остатки душманского отряда. На место падения подошли несколько БТРов с солдатами и эвакуировали экипаж подбитого вертолета.

А в другой стороне два Су-17 и два вертолета Ми-8 «утюжили» «духов». На склонах холмом мигали частые вспышки — это били пулеметы моджахедов. «Духи» пытались выбраться на дорогу перед колонной, но гибли под огнем пушек и пулеметов. Над дорогой носились самолеты и вертолеты прикрытия, уворачивались от огненных трасс и сами поливали моджахедов смертоносным свинцом.

Егор заложил вираж, а потом спикировал на группу моджахедов на холме, которые возились с безоткатной пушкой. Длинная очередь бронебойных и разрывных осколочных снарядов положила конец их стараниям. Теперь кроме небольшого запаса патронов к пушке у него не оставалось больше боеприпасов.

Наконец, им на смену прилетели истребители-бомбардировщики из Джелалабада. Звено Су-17 атаковало «духов» и позволило звену старшего лейтенанта Савицкого и вертолетчикам выйти из боя. Егор перевел дух. Горючего в баках едва хватало, чтобы дотянуть до аэродрома. Едва выбравшись из кабин, летчики повалились на брезентовые чехлы. Сил просто не было.

Заманчиво считать, что силы человека безграничны. Но это не так. Человек, конечно, может в экстремальной ситуации мобилизовать колоссальные резервы, высвободить чудовищные усилия, но все имеет свой предел. В Афганистане летчики летали на грани возможного, «выжимая» все и из организма, и из техники. Но многие просто не выдерживали. Сходили с ума, разбивались на взлетах и посадках, теряли ориентацию. В день они выполняли по три — четыре боевых вылета. Они рисковали собой, выдерживали в каждом вылете адские перегрузки, и снова шли в бой. Это не героизм, нет. Просто больше некому было летать. Они летали. Не смотря на адскую жару, иссушающий ветер, песок, пот и кровь. На земле они могли погибнуть от пули снайпера, подорваться на «растяжке», их могли ужалить змеи и скорпионы, в изобилии населявшие пески.

На следующий день порывы раскаленного ветра принесли пыльную бурю и всем, и летчикам, и техникам, и наземному персоналу пришлось откапывать самолеты и вертолеты, крепить их тросами, под порывами бешеного ветра.

* * *

Егор шел по летному полю к своему штурмовику. Настроение было прескверное. Вчера вечером майор Боровик «обрадовал» Егора и остальных летчиков:

Завтра вылетаете вместе с афганскими вертолетчиками. Они доставят в ущелье афганских десантников и обеспечат непосредственное прикрытие.

Ну, елки…

Елки, ни елки, а лететь надо. Отработка боевого взаимодействия, боевое содружество, и так далее, — майор и сам пытался при произнесении этой правильной речи не кривиться как от зубной боли.

Эти ж уроды нас подставят при первом же шухере, — сказал Вовка Литвинов, командир звена Ми-8.

Не подставят, — ответил майор. — Назавтра назначена операция в окрестностях Хайберского прохода. Там скапливаются крупные отряды моджахедов. Получены данные о расположенных там перевалочных базах душманов. Вылет завтра.

И вот теперь Егор с кислой миной на лице шагал к своему самолету. Но приказ, есть приказ. Он забрался в кабину и подключился к бортовой радиосети.

— Я «Дракон-1», разрешите запуск

Я «Аксакал», запуск «Дракону — первому» запрещаю.

Что случилось?

У афганцев какие-то проблемы, прием.

Вас понял, прием.

Афганцы не могут согласовать время взлета. У них там что-то случилось.

Началось…

Несколько минут прошло в томительном ожидании, наконец, в наушниках прозвучала долгожданная команда руководителя полетов.

«Дракону-1» запуск разрешаю. Выруливайте.

Давно пора, — пробормотал Егор, запуская двигатели.

Самолеты вырулили на линию старта.

— Взлет разрешаю.

Звено ударных самолетов шло на малой высоте. К плоскостям липли космы серого предутреннего тумана. Солнце едва только показалось из-за горизонта, и в провалах ущелий царила тьма. В устье ущелья лежал маленький кишлак. Там было довольно оживленно, моджахеды спешили разгрузить прибывшие из Пакистана караваны как можно скорее.

Егор перевел свой штурмовик в пикирование. В перекрестии прицела поплыли глинобитные домишки, какие-то развалины, небольшие клочки возделанной земли и деревья, покрывающие склоны гор. Он выбрал цель — скопление низких приземистых строений в дальнем конце кишлака, где начиналась «зеленка». Зафиксировав прицел, он выпустил подряд сразу две ракеты. Полыхнул взрыв, яркие языки пламени взвились до небес. По каменистой земле потекли языки огня. Обе ракеты попали в склад с топливом или с чем-нибудь другим, столь же горючим. Сергей, штурмовик которого нес бомбы, атаковал следом. Волна взрывов пронеслась по селению. Су-17 тоже сбросили бомбы, и ушли вверх.

Первая атака штурмовиков благодаря внезапности их появления прошла успешно. Но теперь по ним стреляли все, у кого было оружие. Пулеметные и пушечные очереди неслись из кишлака, развалин, прилегающей «зеленки», со склонов гор. Штурмовики ответили залпами реактивных снарядов. Егор поймал в прицел пульсирующую смертельным огнем зенитную горную установку и выпустил обе оставшиеся у него ракеты.

Рядом пронеслась пара «Стрижей». Пилоты сбросили на «зеленку» объемно-детонирующие бомбы. В гуще деревьев вспухли гигантские огненные пузыри взрывов. Стрелять там стало некому.

Подавив огневые точки душманов, самолеты отстрелили тепловые ловушки и ушли на безопасную высоту. Сейчас должны были подойти вертолеты, но их почему-то не было. Егор связался с базой. Треск в наушниках стоял несусветный, видимо где-то недалеко бушевала пыльная буря. Летчик с трудом слышал голос руководителя полетов.

Что случилось, почему нет вертолетов?

Терпение, «Дракон-1». Вертолеты уже идут, просто они заблудились.

С ума сойти можно, мы тут не теряемся, а они, местные умудрились заблудиться.

Вскоре подошли вертолеты. Два Ми-24А с широкими кабинами зависли перед кишлаком, прикрывая звено Ми-8. Десантники выпрыгивали на землю и бежали к селению. Они занимали ближайшие уцелевшие дома, окапывались в руинах, строили круговую оборону, ощетинившись стволами пулеметов и автоматических гранатометов. Над ними виражами ходили боевые самолеты, патрулируя район высадки десанта. Но у них уже заканчивалось топливо.

«Аксакал», это «Дракон-1», у нас заканчивается горючее, разрешите вернуться на базу.

Вас понял, «Дракон», возвращайтесь.

Штурмовики, ревя моторами, садились на полосу. Пилоты выбрались из кабин и поспешили на командный пункт. Там царило тревожное оживление. Как узнали пилоты, моджахеды стягивали в район разгромленного кишлака крупные силы. Майор Боровик выглядел обеспокоенно.

«Духи» собираются атаковать. Афганцы там и часа не продержатся, а кишлак удержать надо. Только что сообщили, колонна мотострелкового батальона афганской армии, которая выдвигалась на помощь десанту, попала в засаду и ведет тяжелый бой. Командование решило перебросить в кишлак дополнительно роту наших десантников. Они поддержат афганцев, только так еще можно спасти положение. Десант возможен только при надежном воздушном прикрытии. Осуществлять его будете вы. Сейчас по склонам гор и прилегающим районам работает артиллерия, но ее точность довольно мала… Запомните, вы должны сделать так, чтобы «духи» головы поднять не могли. Ребята, на вас вся надежда.

Понятно, — ответил Егор. — Мы не подведем. А вертолеты прикрытия будут?

Только звено Ми-8, остальные работают по другим целям. Афганские ВВС обещали помочь.

А что у них?

Наши «Сучки», Су-7Б.

Вот блин! Ладно, прорвемся, — Егор вздохнул. — Не в первый раз. Хотя, чувствую, наломают они дров. — Молодой командир звена обратился к своим пилотам. — Все слышали? Вылетаем с пушечными контейнерами и блоками реактивных снарядов.

Ну, ни пуха… — майор Боровик похлопал его по плечу.

К черту.

В районе десантирования творился настоящий кошмар. Моджахеды, поняв, что им противостоят не грозные русские десантники, а обычные афганские солдаты, в ярости атаковали их позиции. Они хотели стереть неверных в порошок. За «шурави» моджахеды признавали какую-то заведомую «безбожность», ведь в их глазах все пришлые были варварами. Однако, к своим землякам, воюющим на стороне правительственных войск, они были особенно, по-звериному, беспощадны. А солдаты-афганцы знали, что отступать некуда, и потому сражались с отчаяньем обреченных.

Я «Дракон-1», выходим на цель.

Вас понял, командир.

Самолеты развернулись единым фронтом и открыли огонь из реактивных блоков. Пульсирующие струи огня ударили из-под крыльев, сметая атакующих «духов». Реактивные снаряды С-5 были слабоваты, но по живой силе противника работали отлично, с гарантией превращая ее в мертвую.

Самолеты вышли из, казалось, бесконечного пикирования, и ушли вверх по крутой траектории. Из-за склонов гор вынырнули вертолеты. Штурмовики развернулись и на бреющем врезали по моджахедам из подвесных пушечных контейнеров. Смертоносная лавина огня и стали выкосила ряды моджахедов. Самолеты повторили заход.

Вертолеты с нашими десантниками пошли на посадку. Бойцы сразу же занимали круговую оборону в кишлаке. Моджахеды не сделали по ним ни единого выстрела. Десантники благополучно закрепились на занятых позициях. Совсем, было, упавшие духом солдаты афганской армии воспряли и встретили советских десантников, словно ангелов-избавителей.

Однако, моджахеды тоже уже смогли перебороть ужас перед внезапным появлением авиации и подтянули подкрепление. В том числе, и зенитные пулеметы.

Штурмовики снова бросились в атаку, спасая десантников, однако у них уже заканчивалось горючее. Им на выручку пришли вертолеты Ми-8, ударив по моджахедам залпами реактивных снарядов. Летчики смогли выйти из боя и вернуться на свой аэродром.

На земле летчики стали помогать техникам снаряжать пилоны штурмовиков бомбами и ракетами, чтобы скорее вылететь в бой. Мимо них проехали несколько «Уазиков» с красными крестами. Из них высыпали люди в бронежилетах и с автоматами. В руках у них были брезентовые носилки и сумки с комплектами первой помощи. Они спешно грузились в вертолеты вместе с десантниками. Подошел майор Боровик, кивнул летчикам.

Сейчас вылетаю на прикрытие санитарных вертолетов, разомну старые косточки, — сказал он.

А что такое? — натужно выдавил Егор, пытаясь удержать вместе с техниками двухсоткилограммовую фугасную авиабомбу.

Она упорно не хотела становиться на замки бомбодержателя, о чем в исключительно матерных выражениях примерно раз в полминуты сообщал техник по вооружению. Наконец замки клацнули, и бомба повисла под пилоном. Егор отошел от самолета и вздохнул, переводя дух.

Так что? — он повторил вопрос.

В районе кишлака жуткая бойня, надо вывезти раненых, — ответил майор Боровик. — Вы сейчас тоже вылетаете на прикрытие. Будете прикрывать нашу эскадрилью вместе со мной.

Понял. Сделаем.

Только будь внимательнее, там сейчас работают афганские летчики.

Хорошо, — ответил Егор.

Штурмовики взлетели и с ревом набрали высоту.

Я «Дракон-1», прикрываем «вертушки», — повторил он задание своим пилотам. — Смотреть в оба, чтобы ни одна сволочь в их сторону даже посмотреть не смогла.

Вас понял, Первый, выполним.

Горка. Переворот через крыло — небо и земля меняются местами. Самолет скользит вниз, перевернувшись кверху «брюхом», так, что становятся видны пилоны с подвешенным на них вооружением. Кажется, медленно-медленно, изящно самолет выполняет пол-оборота вокруг продольной оси, и сваливается в отвесное, свистящее спрессованным воздухом, пикирование. Хищный нос штурмовика нацелен на объект удара, крылья с воем рвут упругий воздух, ревут на двигатели. Навстречу устремляются разноцветные нити зенитных трасс, они свиваются в тугие жгуты, бьют по самолету, нет, они бьют прямо в лицо!

Пилот содрогается, но берет себя в руки. Тускло светящийся маркер ложится на цель в лобовом стекле. Большой палец конвульсивно вжимает гашетку. Самолет слегка потряхивает. С пилонов срываются бомбы, с таким трудом подвешенные на земле.

Н-нате вам, суки подарочек! — хрипит сквозь сведенные перегрузкой губы пилот.

Штурмовик резко уходит вверх. Позади него взметаются фонтаны земли и камней, накрывая спешно оборудованную позицию зенитного пулемета. Сергей попадает бомбами прямо возле входа в пещеру. Взрывная волна обрушивает тяжелые каменные своды.

Штурмовики набирают высоту, непрерывно отстреливая тепловые ложные цели. Позади сквозь рев турбин слышится глухой хлопок взрыва зенитной ракеты, потом еще один. Не зря пилоты отстрелили ловушки, ох не зря… Пара «Стрижей» тут же бет по местам пуска реактивными снарядами и сразу же уходит на безопасную высоту. Набор высоты, разворот, «горка» и снова в атаку. Крылья озаряются пламенем, с воющим свистом к цели уносятся реактивные снаряды, грохочет пушка. Огненный вихрь сметает все на своем пути.

Подлетают вертолеты. У них на борту боеприпасы, медикаменты, врачи. У них на борту — жизнь.

«Драконы», я «Дракон-1», прикрываем зону высадки. Так, чтобы ни одна гнида даже плюнуть в сторону вертолетов не смогла. Как поняли, прием.

Вас понял, «Дракон-1», выполняем. Никто и близко не подойдет.

Вертолеты пошли на посадку, мимо них с грохотом пронеслись «Грачи» и «Стрижи». Снизившись до нескольких десятков метров, они открыли ураганный огонь из пушек. Поток раскаленной стали обрушился на головы моджахедам, которые вжавшись в скалы молили Аллаха о том, чтобы уцелеть в этом аду.

К севшим винтокрылым машинам десантники спешно несли раненых. Пользуясь временным затишьем, медики тут же, возле вертолетов оказывали помощь тяжелораненым, кололи обезболивающее и противошоковое. Над вертолетами вились «Крокодилы» охранения. Группа моджахедов попыталась, было, незамеченной подойти с тыла к зоне высадки, он была тут же встречена яростным огнем счетверенных пулеметов. Тяжелые пули искромсали тела и выплеснули на камни потоки алой крови. Атака «духов» захлебнулась.

А в это время штурмовики делали заход за заходом, яростным огнем не давая поднять головы треклятым «духам».

«Дракон-1», внимание, мы заканчиваем. Обеспечьте отход, прием, — раздался в наушниках бас майора Боровика.

Вас понял, выполняю, — спокойно ответил Егор.

Нагруженные под завязку ранеными вертолеты тяжело отрываются от земли. Моджахеды, видя, что добыча уходит из их рук, рванулись вперед, в бессмысленную и яростную атаку. Встречная атака звена ударных самолетов оборвала эту попытку на полпути. Вертолеты благополучно покинули место приземления, а самолеты обогнали их и поспешили на аэродром, чтобы заправиться и пополнить боекомплект.

Глава 8

Посадка, заправка, быстрая загрузка боекомплекта, взлет. Снова атака за атакой — вой и свист ракет, рев перегруженных турбин, грохот пушечных очередей, глухие удары тяжелых пуль, впивающихся в броню.

В треск и какофонию эфира вплетается новый голос:

«Дрэгон», «Дрэгон», я «Самум», иду на боевом. На боевом.

Какого…

Шестерка правительственных истребителей-бомбардировщиков Су-7Б вынырнула внезапно из-за гор. Пятнисто-коричневые самолеты неслись в пологом пикировании, не выполняя маневров уклонения. Этим тут же воспользовались моджахеды, и ведущая машина вспыхнула в перекрестии сразу трех пулеметных трасс. Очередью ему сразу отсекло полкрыла, и самолет камнем рухнул вниз и взорвался. Над местом падения взмыл клуб жирного черного дыма. Никто даже не успел понять, что произошло. Строй афганских самолетов мгновенно поломался, они неприцельно выпустили ракеты и поспешили уйти на безопасную высоту, выбрасывая тепловые ловушки. Но, набрав высоту, они развернулись и снова спикировали на моджахедов.

В это время пара Су-25, завершив атаку, выходила из пикирования. Внезапно прямо перед ними появились афганские штурмовики, несущиеся прямо на Егора и Сергея. Реакция пилотов была мгновенной: дав двигателям полные обороты, они едва успели проскочить над афганскими самолетами. В конечном счете, это их и спасло. Пущенная вдогонку советским штурмовикам зенитная ракета моджахедов попала прямо в воздухозаборник афганского Су-7Б. Страшный взрыв потряс самолет. Разлетевшиеся во все стороны лопатки турбины разорвали самолет незадачливого аса. Грозный истребитель-бомбардировщик рухнул на землю грудой пылающих дюралевых лохмотьев. Как ни странно, пилот остался жив. Его спасла собственная трусость — едва увидев несущийся на него Су-25, он в панике рванул рычаг катапультирования. Он чудом избежал столкновения со штурмовиком и благополучно приземлился на парашюте возле десантников. Там его подобрал вертолет поисково-спасательной группы.

Сука! Траханый мудак! — вопль Егора буквально затопил эфир.

Еще бы, гробануться на выходе из атаки, столкнувшись с молокососом, который возомнил из себя королем воздуха — мысли пилота были далеки от человеколюбия. Егор взял себя в руки. Разворот, снова заход, снова пушечный огонь кромсает землю.

Последние вылеты летчики делали уже в сумерках. Над горами взошла полная луна, когда Егор зарулил на стоянку и заглушил двигатели. Летчики были предельно измотаны тяжелыми боевыми вылетами. Собравшись на стоянке, они курили, пытаясь унять нервную дрожь в руках.

Ну, что, мужики, пойдем домой.

Пошли.

Летчики потихоньку пошли к палаточному городку. По пути их нагнал грузовик, в нем сидели врачи и медсестры, закончившие смену. Грузовик притормозил возле пилотов, из кабины высунулся водитель.

Эй, летуны, садитесь, подвезу.

Хорошо, сейчас.

Летчики, ухватившись за протянутые руки врачей, забрались в кузов. Добравшись домой, летчики попадали на свои койки забывшись тяжким сном.

На следующий день операция по зачистке ущелья продолжилась, и опять требовалось авиационное прикрытие. Правда на этот раз было намного легче: зенитный огонь моджахедов ослабел, а самое главное, теперь над ущельем действовала полностью вся вертолетная эскадрилья. В том числе, и два звена Ми-24. Совершив подряд три вылета, пилоты «Грачей» и «Стрижей» окончательно сломили сопротивление моджахедов.

* * *

А через несколько дней в госпиталь поступило несколько необычных пациентов. Егор, увидев их возле госпиталя, недобро прищурился. Это были афганские пилоты правительственных ВВС.

Егор в это время стоял с вертолетчиками и разговаривал о прошедших недавно боях. Пилоты нещадно поносили «барбосов» — так на жаргоне они называли афганских вояк.

— О, смотрите, идут двое ореликов! — от госпитальных палаток шли двое в форме ВВС афганской армии. У одного из них белел гипс на руке.

Кстати, о «барбосах»… — Егор недобро усмехнулся.

Со спокойным и даже отсутствующим выражением лица он шагнул к афганцам. Первым почуял неладное Сергей.

Эй, Егор, ты куда? — в его голосе появилась тревога.

Да так, поговорить надо…

Он подошел к афганцам.

Извините, это не вы вчера катапультировались после того, как едва не столкнулись в воздухе со штурмовиком? — преувеличенно вежливо обратился летчик к загипсованному.

Да, а что?

Егор без лишних объяснений вцепился ему в глотку.

Ты, сука! Это ты, мудак, со мной вчера чуть не столкнулся!!! Где тебя, гнида «зеленая», летать учили⁈ — орал Егор, тряся бедного афганца, как сухую грушу. — Я тебе сейчас вторую руку на хрен сломаю, чтобы ты, олень вислоухий, в кабину самолета больше залезть не смог и кресло пилотское больше своей черной жопой не поганил!!!

Первым опомнился Сергей.

Егор, успокойся, угомонись! На хрена он тебе сдался? Ты что, трибунала захотел? — пытался успокоить друга Сергей, попутно пытаясь оторвать его пальцы от горла афганца. Получалось плохо.

Да имел я твой трибунал! Вместе с этой вот гнидой! — продолжал бушевать Егор.

Тут подбежали другие летчики и утихомирили неистовствующего Егора. Остальные с интересом наблюдали за развернувшимися перед ними событиями.

— Ур-роды! Только шмаль[25] курить могут и брагу хлебать, а мы за них воевать должны!

А вечером он получил ощутимый «втык» от майора Боровика.

Егор, я понимаю, что они, в большинстве своем, откровенные мудаки и рас…дяи. Но зачем кулаками махать?

Да не махал я кулаками, — угрюмо буркнул Егор.

Ага, ты кулаками не махал, ты ему прямо в горло вцепился! Чуть не задушил!

Так за дело…

Майор шарахнул кулаком по столу.

Ну, знаешь ли! Меня уже достали твои закидоны! Я все прекрасно понимаю, мне тоже тяжело работать с «бар…», с афганскими коллегами, но ты пойми… В общем, так, еще дна такая выходка, и загремишь на гауптвахту. Понял?

Так точно.

Свободен.

Возвращаясь от майора, Егор встретил Наташу. Она возвращалась из госпиталя после смены.

Егор, у тебя что-то случилось?

Да нет, все нормально, — ответил он.

А ты как?

Ничего, нормально. Сегодня пару операции сделала, но обе сравнительно легкие, — девушка вздохнула. — Знаешь, нам вчера пришлось вылетать на место боя и эвакуировать раненых.

Егор кивнул.

Знаю. Борт «256». Мы вас прикрывали. Позывной’Дракон-1', а ваш — «Бирюза».

Ой, Егор, ты нас прикрывал! Спасибо тебе, — она крепко поцеловала летчика.

Он молча положил голову ей на плечо и молча стоял, держа Наташу в своих объятиях и вдыхая едва заметный лавандовый аромат ее волос. Егор смотрел на нее ласково, нежно. В груди, прямо из глубины сердца поднялась волна чего-то такого, что мешало вымолвить хотя бы слово. Да и слова тут были не нужны. Лишь только эти бездонные глаза, нежные взгляды, удары сердец, бьющихся в унисон. И тонкий, едва уловимый аромат лаванды. Эти минуты показались им обоим вечностью.

* * *

Еще затемно аэродром был разбужен грохотом вертолетных лопастей. На бетонку приземлилось сразу четыре вертолета Ми-8. Через час сюда же сел транспортный Ан-12.

Летчиков подняли ни свет ни заря. Майор Боровик, которого тоже в срочном порядке среди ночи выдернули из постели, выглядел озадаченным и обеспокоенным. Таким же выглядел и Гиви, но по другой причине: его выдернули из постели молоденькой и смазливой медсестрички.

Ну, Егор, готовься, — проворчал майор. — Никак особисты про твои художества узнали. Но кто ж стуканул?..

Ага, — язвительно ответил злой и не проснувшийся Егор. — И поэтому за мной одним прислали целое звено вертолетов и транспортный «Ан» в придачу.

Поговори мне…

В штабную палатку вошли офицеры, прибывшие на вертолетах. Егор повнимательнее к ним присмотрелся, их лица показались ему смутно знакомыми. Нет, ну точно… Он толкнул локтем стоящего рядом Сергея.

Я, кажется, знаю, что нам предстоит, — шепнул он другу.

Товарищи офицеры, — начал полковник, самый старший по званию, среди новоприбывших, закончив недолгую церемонию знакомства. — Завтра ночью Необходимо нанести удар по горе Санги-Дунзан возле Файзабада. В июне 1980-го вертолеты уже бомбили ее в ходе широкомасштабной войсковой операции, но моджахеды закрепились на ней вновь. Она вся изрыта пещерами и подземными ходами. У моджахедов там оружейные склады и лаборатория по производству наркотиков. Повторный штурм привел бы к неоправданным потерям среди наших солдат, поэтому мы остановились на серии высокоточных ракетно-бомбовых ударах, которые будут наноситься ночью. Оружие, которое вы будете использовать — новейшее и особо секретное. Речь идет об управляемых ракетах и бомбах с лазерным наведением. Достаточный их запас привезли на самолете Ан-12. Насколько нам известно, пара в составе старшего лейтенанта Савицкого и лейтенанта Тимченко имеет опыт использования подобных боеприпасов. Истребители-бомбардировщики Су-17 будут снабжены обычным боекомплектом неуправляемых ракет, блоков НУРС и бомб. Они будут прикрывать штурмовики, оснащенные высокоточным оружием. Кроме этого, необходимо использование минимум четырех вертолетов Ми-8 поисково-спасательной службы. На подготовку вам даются сутки. А теперь мы ознакомим вас с методикой и тактикой боевого применения управляемого авиационного вооружения…

После полудня летчиков отправили отсыпаться перед вылетом, а специалисты и инженеры занялись проверкой своих «изделий» и отладкой бортовой аппаратуры самолетов. Вечером на аэродромной стоянке собрались все, участвующие в операции. Пилоты выслушали инструкции и заняли места в кабинах самолетов. Сначала взлетели штурмовики, вооруженные управляемым оружием. Под их крыльями висели на пилонах две ракеты с лазерным наведением Х-29Л весом 620 килограммов и две полутонные управляемые бомбы КАБ-500, тоже наводимые на цель лазером. Кроме этого штурмовики несли по два восьмисотлитровых подвесных топливных бака. Загрузка была предельной. Чуть впереди и выше летели Су-17, оснащенные инфракрасными станциями слежения и блоками неуправляемых реактивных снарядов. Они прикрывали ударную пару. Поднявшись до четырех тысяч метров, летчики включили кислород и развернулись на, курс, ведущий к цели. Весь полет проходил в режиме радиомолчания, аэронавигационные огни сразу после взлета были погашены. Летчики ориентировались по светящемуся следу пламени реактивного выхлопа, бьющего из сопел двигателей самолетов.

Луны не было, но звезды светили очень ярко, и в их призрачно-серебристом свете далеко внизу проплывали горы. Самолеты приближались к расчетной точке поворота на цель. Егор мигнул бортовыми огнями — разворот. Звено слаженно легло на новый курс.

Впереди показалась темная громада «Горы воров» — так переводилось название «Санги-Дунзан». Эту неприступную гору не одолел штурмом даже сам Александр Македонский. Мигнули аэронавигационные огни ведущего штурмовика.

Выходим на боевой курс, — отдал Егор короткую команду.

* * *

Двумя часами ранее по горной тропе недалеко от Файзабада прошел небольшой караван, четыре осла с тяжелыми вьюками на спинах и два десятка бородатых мужчин, увешанных оружием. Они неспешно шли куда-то по своим делам, опытный проводник ориентировался в темноте среди этого нагромождения скал также хорошо, как и днем. На пути им встретился небольшой отряд моджахедов. Караванщики остановились.

Аллах акбар!

Аллах акбар!

Куда путь держите, добрые люди, — спросил глава отряда у высокого пожилого караванщика.

Из Пакистана идем, в Мазари-Шариф. Во вьюках — оружие. А вы куда идете?

О, уважаемый, это секрет!

Караванщик улыбнулся.

Что ж, у меня и своих секретов хватает. Пусть Аллах охраняет ваш путь.

Спасибо на добром слове, уважаемый. Будьте осторожны, тут иногда рыщут русские «Спешл форсиз»[26], кровожадные шакалы. В прошлом месяце они вырезали группу Абдуллы Джафара, никого в живых не оставили.

Грязные собаки, — поддержал его караванщик. — Ну ладно, нам пора в путь.

И маленький караван продолжил свой опасный путь. Еще через некоторое время караван остановился у конечной цели своего путешествия. Караван не собирался идти в Мазари-Шариф, у людей, которые шли с пожилым караванщиком были иные планы.

Разгружайте скотину, — по-русски сказал тот, кто играл роль караванщика.

На самом деле он был подполковником, командиром диверсионной группы спецназа ГРУ. Диверсанты быстро сняли тюки со спин ослов и отвели животных в заросли высокого ломкого кустарника. Потом принялись распаковывать тюки. В двух из них действительно было оружие, а еще в двух находились блоки переносной станции лазерной подсветки цели. Они собрали устройство, установили его и принялись ждать. Перед ними возвышалась гора Санги-Дунзан. Еще через некоторое время в темном небе послышался смутно различимый гул двигателей.

Включайте, — распорядился командир диверсантам, посмотрев на часы.

Двое солдат склонились над приборной панелью лазерной станции, остальные заняли круговую оборону.

Станция включена, работает. Цели подсвечены, — пришел короткий доклад.

Ждем… — тихо ответил подполковник.

* * *

Штурмовики вошли в пологое пикирование. Егор посмотрел на экран в правом верхнем углу приборной доски. Там зеленоватым светом мерцал подсвеченный лазером вход в пещеру. Пилот довернул на цель и затаил дыхание, выдерживая боевой курс. Штурмовик в пологом пикировании приближался к рубежу атаки. Безмолвно уплывали мгновения, растворяясь в покое восточной ночи. Но это спокойствие временное, сейчас тут такое начнется…

Есть рубеж атаки! Пуск! Егор топит гашетку, из-под крыльев вырываются шестьсот килограммов «умной» смерти и устремляются в свой первый и последний, стремительный и неумолимый полет. Повторное нажатие на гашетку, еще одна ракета запущена. Отворот! Его место занимает ведомый. Лазер уже подсвечивает другую цель. От штурмовика отделяются два ярких факела пламени, сами ракеты скрыты темнотой.

Обе ракеты, выпущенные Егором, влетели прямо в разверстый зев пещеры. Огромной силы взрыв двух трехсоткилограммовых фугасно-проникающих боеголовок был страшен. Каменные своды словно вывернуло наизнанку. Вал огня прокатился по скальным коридорам и ответвлениям подземной базы моджахедов и вырвался наверх огненным фонтаном. Одна из ракет Сергея уклонилась от линии прицеливания и вонзилась в скалу, вырвав град скальных обломков, которые ударили по оставшимся в живых моджахедам. Зато вторая ракета влетела прямо в пещеру, мощный взрыв вызвал детонацию боеприпасов в подземном складе, и лавина камней погребла всех, кто там находился.

Штурмовики набрали высоту и ринулись во второй заход. Теперь следовало атаковать бомбами с лазерным наведением. Лазер подсветки переместился на новые цели, расположенные на достаточно большом расстоянии от предыдущих. Это было необходимо, чтобы потоки огня и дыма не помешали точному прицеливанию. Теперь под удар попадали мощные долговременные огневые точки, укрытые в скалах на подступах к горе. Ощетинившись стволами безоткатных пушек, тяжелых пулеметов и минометов, они перекрывали все подходы к созданной самой природой крепости.

Штурмовики вышли на боевой курс и сбросили бомбы. Смертоносные снаряды с точностью поразили укрепленные бункеры, на месте которых возникли пылающие развалины.

Откуда-то из темноты по штурмовикам ударил зенитный пулемет, но Су-17 прикрытия ударили по нему ракетами, и он замолчал.

Развернувшись, самолеты под победный рев турбин растворились в ночном небе. Наблюдавший эту картину разрушения командир спецназа тихо присвистнул:

Ни хрена себе…

Да классный фейерверк летуны устроили, — сказал боец, занимавшийся наладкой станции подсветки цели, а теперь занимавшийся обратной процедурой.

Станция была демонтирована, ослы снова навьючены поклажей, и группа бесшумно, словно демоны ночи, двинулась в обратный путь. Командир решил нагнать отряд моджахедов, с которым они недавно встретились, и уничтожить его. А потом вернуться на базу. Бойцы, не хуже самих моджахедов знавшие тайные тропы, сумели опередить душманов, и к восходу солнца устроили засаду.

С первыми лучами восходящего светила, на тропинке, перекрытой спецназовцами, показался давешний отряд моджахедов. Залегшие в камнях бойцы подпустили «духов» поближе. Первыми открыли огонь снайперы. Три винтовки Драгунова, ударили одновременно. Сразу трое моджахедов молча упали в пыль с продырявленными головами. Потом по опешившим от неожиданного нападения «духам» ударили автоматы бойцов спецназа. Отсекая попытки моджахедов спастись бегством, зарокотал пулемет Калашникова. Через несколько минут все было кончено, «духи» валялись на земле, спецназовцы вышли из своих укрытий и выстрелами в упор добивали выживших. На камнях со страшным кровавым месивом вместо живота лежал главарь моджахедов. К нему подошел командир спецназа. Умирающий открыл глаза.

А-а… Шурави гитлери[27]… Шайтан!

Абдуллу Джафара я убил, — просто сказал, подполковник.

Сухой пистолетный выстрел оборвал жизнь душмана.

* * *

На командном пункте, куда срочно вызвали Егора, кроме майора Боровика находились профессор Трофимов и Наташа.

Проходи, Егор, садись, Сергей, ты тоже. Тут такое дело, ребята, — начал командир эскадрильи. — Надо срочно доставить одного раненого в Кабул. Ждать санитарного борта нельзя, там какие-то осложнения.

Гангренозное воспаление, начался некроз[28] тканей, — подтвердил полковник Трофимов.

Так вот, — продолжил майор. — Необходимо перевезти раненого в госпиталь в Кабул. Я могу выделить одну «вертушку», но все остальные у меня задействованы с самого утра, наносим очередной бомбоштурмовой удар. Егор, нужно сопроводить вертолет.

Понял. Вылетим парой вместе с лейтенантом Тимченко.

С какой подвеской пойдешь? — спросил его комэск.

Пара «гвоздей», пара Б-8 и ПТБ. Не хочу перетяжелять машину.

И еще, на вертолете вместе с раненым полетит старший лейтенант Рогозина. Она лечащий врач этого больного.

Товарищ майор, может, будет лучше, если вместо старшего лейтенанта полетит кто-то другой? Я не ставлю под сомнение ее профессиональные качества, просто, в связи со сложившейся ситуацией, такой перелет — слишком рискованное дело.

Мы все здесь рискуем, — сказала до поры молчавшая Наташа. Но я считаю, что как лечащий врач, должна сопровождать своего пациента.

— Вылет завтра утром, подвел итог майор Боровик. Сейчас сюда подойдет экипаж Ми-8, обсудите с ним условия полета и меры безопасности. Все ясно?

Так точно!

Вскоре пришли пилоты вертолета. Вместе они обсудили маршрут полета и взаимодействие.

Рано утром, когда небо на востоке только посерело, Егор, позевывая, пришел на стоянку. Легкий туман струился над землей, и горы утопали в белом мареве. Техники хлопотали у самолетов и винтокрылых машин, готовя их к очередному боевому дню. Минут через десять подошли вертолетчики. Поздоровались, вяло перекинулись парой слов — всем хотелось хотя бы еще немного поспать. Вертолетчики закурили. По рукам пошел термос с горячим, обжигающе-крепким кофе. Егор взял у вертолетчика термос, плеснул себе бодрящего напитка в пластиковую крышечку. Жмурясь, отпил глоток. Кофе был прекрасный, душистый, крепкий. Он помотал головой. «Ну, где же Наташка? Вечно ее ждать приходится», — недовольно подумал Савицкий. Он, как и большинство летчиков, был человеком крайне пунктуальным. Егор предпочитал четкое планирование и осуществление задуманного, конечно, с известной долей импровизации. А неопределенность и отношение: «может, да, а может, нет» просто бесили его. Наконец, на стоянке появилась Рогозина.

Ну, наконец-то, дождались, — сердито обратился к ней Егор. — Иди к вертолету, тебя уже ждут.

Мы никуда не летим, — тихо сказала она, опустив глаза.

Как это не летим, не понял летчик.

Пациент умер сегодня ночью от заражения крови, почти шепотом ответила Наташа.

Наташа, ну успокойся. Ты замерзла, вот, возьми, — с этими словами летчик набросил ей на плечи свою камуфляжную куртку.

Он умер, сегодня ночью, — повторила она.

Наташа, — Егор попытался ее обнять.

Пошел вон! Убери от меня руки! — внезапно выкрикнула она ему прямо в лицо, куртка сорвалась с ее плеч и упала на пыльную, испещренную потеками масла, землю. — Ты меня задрал уже своей заботой! — Она размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину.

Лицо Егора побелело от бешенства.

Я не желаю быть козлом отпущения для тебя, –почти спокойно сказал он. — И бегать за тобой не собираюсь — хватит!

Ничего мне не надо! Оставь меня в покое!

Хватит на меня орать!

Думаешь, ты все знаешь о войне, отважный и героический летчик-ас⁈ — последнее слово она произнесла с нескрываемой издевкой. — Да ни хрена…

Не тебе говорить о моих летных способностях, — грубо перебил ее Егор, задетый за живое.

Да ни хрена ты не знаешь! Когда тебе на операционный стол положат орущего от боли мальчишку с кишечником, изорванным шрапнелью, тогда ты, может быть, поймешь, что такое война! А когда он умрет от перитонита, то ты проклянешь все! Ты же хотел стать врачом!

Заткнись! Ты прекрасно знаешь, почему я ушел из института.

Ах да! От несчастной неразделенной любви. Солдафон чертов! — выкрикнула она.

Да, я солдафон, убийца, сволочь. Все вокруг в дерьме, одна ты — в белых ангельских одеждах. Тоже мне, ангел!

Что ты хочешь этим сказать⁈

Только то, что сказал.

Гад!

Она попыталась еще раз ударить Егора, но в этот раз летчик перехватил ее руку. Секунду они жгли друг друга взглядами, а потом она вырвала ладонь из его руки.

К ним подошел вертолетчик.

Ну, где раненый? Вылет задерживается, мы уже из графика выбиваемся, — хмуро начал он.

Вылет отменяется. Раненый сегодня ночью умер от заражения крови, — ответил Егор.

А-а… — он глянул на Наташу. — Ну, тогда извините…

Да нет, ничего. Сообщи об этом в штаб, — Егор поднял куртку, посмотрел на свежее пятно масла, вздохнул. Потом перекинул ее через плечо и зашагал прочь от стоянки.

Коса нашла на камень. Егор мог понять все, но так срываться на человеке… Да, он ее любил. Но позволить смешивать себя с грязью — нет! Пусть ищет себе другого холуя! Стерва…

Но на душе все равно было горько.

* * *

Утром, когда офицеры пришли на постановку боевой задачи, Егор был, как всегда подтянут и собран, но гадостная грызущая боль раскаленной иглой засела в его сердце. И жгла, жгла, жгла… «Как в старые добрые времена», — горько усмехнулся он.

После летучки летчики пошли в столовую. Егору не хотелось туда идти, он не хотел столкнуться там с Наташей он вообще не хотел ее видеть, но жить-то как-то надо. Хотя бы для того, чтобы защитить ее, дуру. В столовой ее, к счастью, не оказалось. Машинально ковыряясь в тарелке, он погрузился в свои тяжкие раздумья. Ему самому до жути остохренело смотреть на эту землю сквозь рамку коллиматорного прицела. Но что он мог сделать… Оказаться? Нет!

Егор. Егор!

А… Что такое?

Не спи. Доедай и пошли на стоянку.

Уже иду.

На аэродроме летчики сразу же получили задание. Необходимо было обеспечить безопасность санитарных вертолетов на подлете к базе и посадке. Егор подошел к самолету, коротко кивнул Жене и не говоря ни слова забрался в кабину. Следом за ним по приставной лестнице-стремянке поднялся техник.

Все нормально, Женя? — летчик, сосредоточенно щелкая тумблерами. — Машина в порядке?

Так точно, все проверенно, все системы работают нормально.

Ну, вот и хорошо, — Егор включился в радиосеть. — «Минарет», я «Дракон-1», разрешите запуск.

«Минарет», «Дракону» запуск разрешаю. Выруливай, Егор. Взлет парой, условия…

Вас понял, условия принял. Взлет парой выполняю.

Штурмовики закружились в воздухе. Мимо них пролетели санитарные вертолеты. На некоторых из них были видны пулевые отметины, их борта покрылись копотью и зияли пробоинами. Поднимая тучи пыли, Ми-8 с красными крестами заходили на посадку. К ним тут же бежали медики. Два вертолета отделились от общего строя, и пошли прямиком на аварийную площадку, оборудованную прямо возле операционного блока. Пилоты садились там только в экстренных случаях.

«Тяжко им там пришлось», — подумал Егор. Штурмовики утюжили воздух, наблюдая за тем, что делается на земле. Внезапно Егор увидел странный взблеск на холме. От зарослей, кустарника метнулся человек — у душманского снайпера не выдержали нервы. Егор перевел свой штурмовик в пологое пикирование и передвинул рычажок выбора оружия на огонь из пушки. Короткая очередь взвихрила землю позади бегущего.Взрывы подбросили тело вверх. Из зарослей, окаймлявших берега речки, ударили пулеметные очереди. Сразу же Сергей развернул свой штурмовик навстречу трассам и ударил реактивными снарядами. Взрывы взметнули обломки деревьев, перемолотые зеленые ветви, превратились в пепел от огненного дыхания взрывной волны. Егор во втором заходе присоединился к ведомому. Над берегами речушки повисло облако черного дыма и пыли.

— Я «Дракон-1, работу выполнил. Возвращаюсь на 'точку».

«Дракон-1», я «Минарет». Перенацеливание. Квадрат тридцать два — ноль два. Сбит Ми-24 из Газни. Срочно обеспечьте прикрытие. До подхода спасательной группы.

Вас понял, выполняю. Ведомый, слышал?

Слышал, выполняю.

Два штурмовика, крутым креном ушли в сторону новой цели. Сбитую «вертушку» увидели издали по жирному черному пятну на земле. Тяжелый «Крокодил» лежал, завалившись на бок с переломанными лопастями несущего винта. Рядом валялась оторванная от удара о землю хвостовая балка. С первого взгляда было видно, что прикрывать некого. Носовая кабина пилота и штурмана была расплющена ударом об огромную каменную глыбу, возле распахнутой двери десантного отсека лежала скрюченная фигура дочерна обгоревшего человека. Егор доложил обо всем увиденном по рации. Штурмовики сделали круг над братской могилой, которой стал вертолет для троих человек. Вдали Егор увидел облачко пыли. Он недобро усмехнулся, улыбкой, больше напоминающей оскал раненого волка. Появился шанс поквитаться за погибших страшной смертью вертолетчиков.

Я «Дракон-1», наблюдаю пыльное облако на горизонте, предположительно «духи». Разрешите преследование.

Разрешаю преследование. Отомсти им Егор.

Понял, выполняю.

Егор закренил свой штурмовик и на полной скорости помчался вслед за быстро перемещающимся пылевым облаком. Скоро показались два пикапа-вездехода, на одном из них был установлен крупнокалиберный пулемет ДШК. Моджахеды, от радости, что сбили русский вертолет, совсем потеряли бдительность и на полной скорости пылили к своему логову. Егор сначала хотел зайти со стороны солнца, но потом передумал. Он хотел, чтобы моджахеды увидели свою смерть. Он сделал широкий разворот, заходя в атаку в лоб на колонну машин. Автомобили завиляли из стороны в сторону, один пикап занесло, и он перевернулся набок. Из второй машин высыпали «духи» и, дико крича и воя, открыли ураганный огонь из автоматов по пикирующим штурмовикам. В кузове развернулся длинный ствол ДШК. Сверкнули вспышки дульного пламени.

Егор, упрямо вел штурмовик сквозь свинцовую метель, стиснув зубы и не думая даже отвернуть. Когда расстояние между ним и целью сократилось до минимально допустимого, летчик нажал на гашетку. От залпа его НУРСов внедорожник-пикап разлетелся на куски в огненной вспышке взрыва. Егор вывел свой штурмовик из пикирования у самой земли. А следом за ним зашел в атаку Сергей. Штурмовики прошли на малой высоте над перевернувшимся вездеходом. Из него выползали недобитые «Духи», боясь даже посмотреть вверх. Штурмовики кружили над ними, пока не подошла бронегруппа.

Три бронетранспортера с ближайшего блокпоста остановились возле перевернутого автомобиля. Десантники поставили вездеход на колеса. Озверевшие воины окружили уцелевшую духовскую машину. У их ног, извиваясь и воя на одной высокой ноте, валялись «воины ислама». Собранное трофейное оружие было свалено в кучу возле ближайшего БТРа.

Чо этими суками делать будем? — спросил один из десантников.

Одного себе возьмем, остальных грохнем, — мрачно ответил старлей с пшеничного цвета усами, выгоревшими на солнце.

У меня есть предложение получше, — сказал немолодой уже кряжистый прапорщик.

Через некоторое время БТРы остановились возле обширного песчаного поля. От крайнего бронетранспортера отвязали буксирный трос, за который волокли вездеход с сидящими внутри связанными «духами». Десантники расположились на броне, взяв моджахедов на прицел. Несколько десантников спрыгнули с бронетранспортера и направились к иномарке, заблокировали дверцы. Потом дружно взялись за борта и стали толкать к этому полю. «Духи» в салоне настороженно притихли, а потом взвыли, когда поняли, что их ждет. Машина неуклонно приближалась к зыбучим пескам. «Духи» с неистовством обреченных замолотили по стеклам. Руки им перед казнью освободили. Дикий вой и вопли наполнили воздух. Машина уже зарылась передними колесами в смертельные пески и стала медленно погружаться. Струи песка уже засыпали капот. «Духи» внутри неистовствовали, дикая злоба смешалась в них с отчаянием обреченных и диким ужасом перед собственной смертью. Одному моджахеду удалось открыть люк на крыше вездехода, но спастись он не смог. На него уже выползшего на крышу, набросился еще один «дух», тоже сумевший выбраться. С диким воем они сцепились, и клубок тел полетел в смертельно податливый песок. Несколько предсмертных хрипов, рука, хватающая судорожно скрюченными пальцами воздух, и все.

Штурмовики приземлились на свой аэродром. Пилоты вылезли из кабин, и пошли под навес из маскировочной сетки, отдохнуть и перекусить. Егор и Сергей проводили взглядами своих друзей. Самолеты Игоря и Гиви выруливали на позицию предстартового осмотра. Техники быстро пробежались вокруг истребителей-бомбардировщиков, все осмотрели и дали «добро» на взлет. Через несколько секунд длиннотелые Су-17 начали свой разбег, и крутым разворотом взмыли в воздух. Посмотрев им вслед и мысленно пожелав мягкой посадки, пилоты пошли дальше.

Пара лейтенанта Рустиани вернулась спустя два часа. Самолет ведущего болтало из стороны в сторону, не сумев выдержать снижение, он ушел на второй круг.

Все, кто был на стоянке, напряженно наблюдали за аварийной посадкой. К месту приземления подъехал медицинский «Уазик», заняли свои места пожарные.

Тяжелый истребитель-бомбардировщик сделал круг над аэродромом и снова пошел на снижение. Летел он как-то неуверенно, боком, с трудом выдерживая посадочный курс. Вот он чиркнул колесами по бетонке, прижался на секунду к взлетно-посадочной полосе, потом резко подпрыгнул, ударился всеми тремя точками шасси о бетон, подскочил еще, и, наконец, пробежал по полосе. Хлопнул и распустился за хвостом тормозной парашют. Тяжелый самолет остановился, к нему побежали люди. Откинулся фонарь кабины, и оттуда вылез Гиви, его сразу подхватили на руки и осторожно поставили на землю. Сразу стала понятна причина такого грубого «козла» при приземлении. Правая сторона фюзеляжа была пробита цепочкой пулевых отверстий, на крыле зияли рваные дыры, половина правого элерона была оторвана. Гиви стоял возле своего израненного самолета с папиросой в зубах и нервно чиркал спичками, пытаясь закурить. Спички ломались и падали на плиты ВПП. Кто-то протянул ему зажигалку. Гиви, наконец, затянулся, и, выдохнув едкий дым, произнес:

П…ц, мужики!

Вылетев на «свободную охоту», они увидели автобус-«барбухайку», на которых ездят местные торговцы. Пестро разукрашенный автобус, такой же древний, как и эта страна, ходко пылил по дороге. Истребители-бомбардировщики снизились и сделали над ним круг. После этого средство передвижения повело себя странно, вместо того, чтобы остановиться, или хотя бы замедлить ход, автобус резко прибавил газу. Гиви дал предупредительную очередь из пушек. Трасса, легшая поперек дороги, водителя не остановила. «Барбухайка» круто свернула и помчалась к невысоким скалам, высившимся неподалеку. Разозленный таким неповиновением, Гиви уже взял на прицел вредный автобусик. Но в следующий момент скалы будто бы взорвались. Моджахеды, засевшие там, били из всех стволов. Гиви и его ведомый сразу же получили по несколько десятков пулевых пробоин. Только мастерство пилотов позволило им спастись. Они выбросили тепловые ловушки и, врубив форсаж, рванули на высоту пяти километров. Перегруженные турбины выли и ревели, но все-таки спасли пилотов от неминуемой гибели.

Следующее задание пилоты получили в полдень. Автоколонна пыльной извивающаяся змеей лежала под крылом штурмовика. Во главе нее ревели дизелями два танка. На головном Т-72 стоял массивный минный трал. Позади них ехали две БМП с пехотой на броне. А уже за боевым охранением шли топливные автоцистерны-«наливашки», КрАЗы и КамАЗы с продовольствием, медикаментами снаряжением, боеприпасами и другим имуществом, необходимым военной базе, которая ведет активные боевые действия. Через каждых два-три грузовика ехали КамАЗы с установленными в кузовах зенитными автоматическими пушками и бронетранспортеры с солдатами на броне. Замыкали колонну «бээмпешка» и пара бронетранспортеров.

Егор положил машину в широкий вираж, внимательно осматривая окрестности дороги. Но пока что признаков активности «духов» заметно не было. Время шло, колонна медленно, но верно ползла к пункту своего назначения, а над ней, охраняя своих «подопечных», кружили штурмовики. Непосредственно возле базы штурмовиков сменили вертолеты огневой поддержки.

«Минарет», я «Дракон-1», прием, — доложил Егор. — «Нитка»[29] в порядке, передал смену «вентиляторам»[30]. Возвращаюсь на «точку».

«Дракон», я «Минарет», вас понял. Уходите. Посадку разрешаю.

Оба штурмовика вернулись на базу. Вечером, когда дежурство на аэродроме закончилось, Егор побрел к себе домой. Проходя мимо госпиталя, он по привычке замедлил шаг, потом, остановился, зло плюнул и, выругавшись, зашагал прочь. В своей палатке он долго лежал на кровати, вперив взгляд в потолок. Сон не шел, было очень горько и одиноко.

Через неделю всему личному составу объявили о том, что необходимо пройти курс профилактических прививок. Среди пилотов и обслуживающего персонала породила бурю шуток о том, кому, как и куда будут делаться эти прививки. Мгновенно возле палаток медсанбата выстроились очереди «страждущих», с веселым гоготом обсуждающих подробности предстоящей процедуры. Егор проходил прививки одним из последних. Он вошел в палатку и сел на кушетку возле ширмы. По привычке огляделся и принялся ждать врача. Зашла Наташа. Увидев его, она смутилась, но быстро взяла себя в руки и занялась приготовлением к инъекции. Достала ампулу, аккуратно отбила запаянный носик и набрала жидкость в шприц. Потом подошла со шприцем к Егору.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант, — холодно проговорил Егор, не соизволив подняться с кушетки.

Здравствуй.

Егор отлично знал этот ледяной тон. От ее голоса, казалось, выступил иней на раскаленных от солнца брезентовых стенах палатки. Голос снежной королевы, веющий ледяным безразличием. Черт!

Егор молча поднялся, отобрал у нее шприц и, отдернув рукав форменной рубашки, вогнал иглу себе в плечо. Все так же молча, глядя в ее глаза, он медленно надавил на поршень. Выдернув иглу, он бросил использованный шприц в бюкс, и так же молча вышел.

В этот ранний час на стрелковом полигоне никого не было, только дежурный офицер — руководитель стрельб, и прапорщик-оружейник. Егор доложился и подошел к огневому рубежу. Достал из кобуры свой штатный АПС, выщелкнул обойму, проверяя патроны. Потом одним плавным движением вогнал обойму в рукоятку пистолета и передернул затвор. Егор вскинул тяжелый пистолет и открыл беглый огонь по ближней мишени в 20 метрах. Упруго била в ладонь отдача, лязгал, дергаясь, затвор, вокруг, казалось, стало тесно от грохота выстрелов. Наконец, обойма опустела, клацнул, встав в задержку, затвор. Двадцать пуль превратили мишень в бумажные лохмотья. От едкой пороховой гари слезились глаза и першило в горле. А, может, и не только от пороховой гари…

Глава 9

Двести шестнадцатый, входим в зону поиска, внимание.

Вас понял, «Дракон-1».

«Дракон-2», это ведущий. Снижение до трех тысяч.

Вас понял.

Штурмовики, оставив позади пару «Ми-восьмых» поисково-спасательной службы, стали снижаться. Они проводили спасательную операцию.

Два часа назад прервалась радиосвязь с парой вертолетов, ведущих патрулирование. Потом на связь вышел ведомый и сообщил, что ведущий сбит, а он будет садиться на вынужденную. Немедленно с аэродрома взлетели вертолеты спасателей и штурмовики прикрытия.

Егор прошелся «змейкой» над ущельем. Пусто.

Ведомый, внимание. Вертолет где-то здесь. «Духи», наверное, тоже рядом.

Вас понял… «Дракон-1», вижу дым!

Егор и сам заметил столб оранжевого дыма, поднимающийся в небо. Возле входа в ущелье под каменной стеной скал лежал вертолет. Лопасти несущего винта были погнуты, одна из них оторвалась и лежала метрах в ста перекрученной стальной полосой. Над вертолетом плыли космы сигнального оранжевого дыма, людей видно не было. Он сделал «горку» и прошел над ущельем. Тихо…

Внимание, «Дракон-2», прикрывай.

Понял.

Егор выполнил разворот, и в этот самый момент ущелье словно взорвалось от десятков тысяч пуль, вспенивших воздух. С визгом и грохотом они впились в броню штурмовика. Егор дал двигателям полный газ и, непрерывно отстреливая тепловые ловушки, рванул вверх. По фюзеляжу словно били отбойные молотки. Раздался оглушительный удар, Егору показалось, что отваливается правое крыло. От удара самолет завертелся, и пилоту только ценой неимоверных усилий удалось удержать штурмовик от падения. Рядом мелькнула размытая скоростью крылатая тень, сверкнуло пламя. Это Сергей поспешил на выручку. Серия его реактивных снарядов заставила «духов» на несколько мгновений выпустить штурмовик из смертельных когтей зенитного огня. Су-25 вырвался из плена страшного ущелья.

Егор, как ты там? — тревога в голосе Сергея была слышна даже сквозь треск помех.

Нормально, разворачиваемся для повторного захода. Спасибо, Серый, ты меня выручил.

Вас понял. Спасибо за спасибо.

Моджахеды, видя что засада не удалась, попытались прорваться к вертолету и убить выживших после падения русских. Короткими перебежками они приближались к лежащему на камнях Ми-8. Борттехник, второй пилот и уцелевшие бойцы готовились дать моджахедам последний бой. Поделили поровну боеприпасы, каждый взял по гранате «для себя», чтобы не сдаваться в плен. Рядом лежал в одном строю с живыми командир «вертушки», его грудь была изорвана пулеметной очередью. Двоих раненых укрыли за камнями, отдав одному из раненых пистолет Макарова.

Ну, мужики, не поминайте лихом. Кто останется, подорвет этих гадов к такой-то матери, — сказал второй пилот.

Вдруг, словно небо обрушилось на землю. В реве и свисте перед глазами солдат полыхнуло яркое пламя. Пульсирующий грохот заставил вжаться в острые камни. Потом наступила тишина…

Два штурмовика приникли к земле, стелясь над камнями в бешеном вихре пламени, бьющего из сопел двигателей.

«Дракон-2», внимание. Работаем пушками почти вплотную, стрелять аккуратно, наши рядом.

Понял, командир.

Идущие на бреющем полете штурмовики, открыли бешеный огонь из своих смертоносных двуствольных пушек. Ураган огня смел моджахедов, стер их с лица земли. Два самолета взмыли вверх и, развернувшись, еще раз прошли над ущельем.

Бьем НУРСами вдоль ущелья.

Понял, атакую.

«Грачи» рванули вдоль ущелья, осыпая его склоны раскаленным градом реактивных снарядов. То, что не уничтожил огонь, похоронили лавины камней. Егор связался с командиром поисковой группы и доложил ему об уничтожении моджахедов.

Двести шестнадцатый, можете заходить на посадку. «Духи» уничтожены, если что, прикрою.

Вас понял, «Дракон», снижаюсь.

Вертолеты приземлились на небольшом пятачке возле разбитой 'вертушки. Поисково-десантная группа выскочила наружу, едва только шасси вертолетов коснулись земли. Остальные заняли круговую оборону. Оглохших и не верящих в свое спасение пилотов и пассажиров сбитого вертолета, прикрывая своими телами, бойцы поисково-десантной группы буквально волоком затащили в вертолет.

Моджахеды попытались обстрелять севшие вертолеты из гранатометов, но «Грачи» были начеку. Два Су-25 ударили по «духам» оставшимися эрэсами. Егор еще давил на гашетку, когда внезапно воющий свист прекратился, закончились боеприпасы. Он поспешно передвинул переключатель вооружения на пушечный огонь и перешел на бреющий полет. За ним последовал Сергей. Залп двух пушечных установок разметал оставшихся моджахедов. Несколько пуль щелкнуло по броне, не причинив самолетам никакого вреда. Вертолеты тяжело оторвались от земли, штурмовики заняли позицию прикрытия, выдвинувшись немного вперед.

Я «Дракон-1», задачу выполнил. Идем на «точку», прием.

Я «Минарет», вас понял. Как там у вас, все в порядке?

В порядке, — ответил Егор и покосился на мигающий желтым огоньком индикатор отказов.

* * *

В серых предрассветных сумерках вертолеты на взлетном поле казались сгустками тьмы. Вспыхивали и гасли карманные фонарики: техники заканчивали предстартовую проверку.

Р-рота! Р-равняйсь! Смирно! Проверить снаряжение, — голос ротного, капитана Белова звучал как-то особенно гулко.

Десантники задвигались, проверяя амуницию, размещая на себе оружие, гранаты, запасные магазины. Чуть поодаль расположился медицинский отряд. Егор проверил рацию, подтянул ремни разгрузочного жилета, из кармашков которого торчали длинные пулеметные магазины на сорок пять патронов. На поясе висело несколько гранат, под мышкой удобно устроилась кобура со «Стечкиным». К правой голени были пристегнуты ножны с десантным ножом. Рядом Наташа проверяла свой пистолет. На боку у нее рядом с сумкой с красным крестом стволом вниз висел АКМ. Егор достал из рюкзака, стоящего у ног, два смотанных изолентой длинных рожка от пулемета Калашникова.

— Наташа?

— Что ты хотел?

— Возьми, они тебе пригодятся, — он протянул девушке пулеметные магазины.

Она заколебалась, но пулеметные рожки все же взяла, молча, кивком головы, поблагодарив Егора.

— К погрузке! — прозвучала резкая команда комроты.

Десантники один за другим скрывались в пассажирском отсеке вертолета. Егор поправил ремень автомата и протиснулся в вертолет, рация за спиной изрядно мешала. Следом за ним в вертолет взобралась командир медицинской группы. Егор протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но Наташка упрямо проигнорировала его благородное намерение.

Бойцы устраивались на металлических скамейках вдоль бортов вертолета. Егор уселся прямо напротив Наташи, поставил рацию в проход между скамейками, посмотрел на девушку. Она отвела взгляд. Егор подтянул ремни своего разгрузочного жилета, потом достал кусок ткани защитного цвета и соорудил щегольскую бандану. Наташа презрительно на него посмотрела и отвернулась, Шурик ухмыльнулся и показал большой палец, поправив лихо заломленный голубой берет. Разговаривать из-за грохота двигателей было почти невозможно, поэтому каждый занялся своими делами. Кто, проверял снаряжение, кто глазел в иллюминатор, кто дремал, запасаясь силами перед предстоящим боем. Наташа прислонилась к иллюминатору и прикрыла глаза. Егор отвернулся к иллюминатору и от нечего делать принялся смотреть на проносящийся под вертолетами ландшафт.

Звено Ми-8 неслось над негостеприимной землей, впереди шли два Ми-24 огневого прикрытия. Позади них шла еще одна четверка Ми-8 с под защитой еще двух «Крокодилов».

Под вертолетами петляла быстрая горная речушка, островки зелени оживляли унылый и однообразный горный пейзаж. Вскоре под крылом мелькнули небольшие поля, потом показался небольшой кишлак. Вертолеты круто ушли в набор высоты, с ближайшего холма взлетела вверх цепочка трассеров. От вертолетов отстрелилось примерно полсотни тепловых ловушек, и они повисли в небе яркими дневными звездами.Сразу же замыкающая пара Ми-24 развернулась и упала в пикировании на огневую точку «духов». К земле ушли дымные струи ракет. Цель скрылась в облаке взрывов. Вертолеты вернулись в строй.

Егор оглядел кабину. Наташа спала, откинувшись к иллюминатору, Шурик сидел, уставившись на дверь в кабину пилотов, и о чем-то думал. Огромный детина, пулеметчик со странным прозвищем Медвежонок, что-то бормотал себе под нос и в сотый раз, наверное, осматривал свой пулемет. Грозный ПК в его лапищах казался детской игрушкой. Возле открытой двери грузового отсека, обняв турель с пулеметом, сидел борттехник.

В проеме кабины пилотов показалась голова летчика в защитном шлеме.

— Десять минут до высадки! — сообщил он, перекрикивая шум винтов.

Шурик молча кивнул. Спустя минуту все бойцы уже были готовы к бою. Медленно тянулись последние минуты полета.

Прикрывающие вертолеты перегруппировались, одна пара Ми-24 зависла на флангах десантных вертолетов, а вторая стремительно ушла вперед. Несколько минут спустя пришло подтверждение о десантировании. Вертолеты пошли на снижение, борттехник сжал враз вспотевшими руками приклад пулемета. Колеса вертолета коснулись земли.

— Пошел! Пошел!

Десантники быстро выпрыгивали за борт и сразу же занимали круговую оборону. Вертолеты прижимались к земле, разгружались и сразу же уходили, освобождая место другим. Над ними кружили вертолеты огневого прикрытия. Егор закинул за спину тяжелую рацию и прыгнул в проем двери. Земля больно ударила в подошвы, он не удержался и рухнул на одно колено, но сразу же взял автомат наизготовку. Рядом десантировались медики, один из них вскрикнул, ударившись о землю, и схватился за ушибленную ногу. Десантники резко обернулись на крик, готовые открыть огонь.

— Что там? — спросил Шурик, вскинув автомат.

— Доктор ногу подвернул…

— Твою мать! — в сердцах выругался командир десантников. — Тащите его к вертолетам, пусть заберут.

Пострадавшего под руки отвели к вертолету и помогли забраться внутрь. Потом вертолеты улетели. Люди остались один на один с горами и палящим солнцем. До кишлака было часа три пути. Шурик развернул на камнях карту. На импровизированный военный совет собрались командиры отделений, взводные и авианаводчик, то есть сам Егор собственной персоной. Проводник-афганец тыкал пальцем в карту и что-то лопотал на своем наречии. Сержант таджик, переводил его слова на русский.

— Цель в пяти километрах на северо-восток. Выдвигаемся, окружаем кишлак. Группа огневого прикрытия работает только после снайперов. И прикроет отход. Медицина, — Шурик повернулся к Наташе. — Идете за нами. Мы вас прикроем. Находите наших пленных, забираете их, и сразу же, повторяю, сразу же возвращаетесь. Егор, обеспечишь связь и вызовешь авиацию. Маршруты отхода здесь и здесь, — он провел по карте патроном, заменяющим указку. — Все ясно?

— Так точно.

Они шли. Срывались с каменистых осыпей, карабкались по крутым склонам, ранили руки об острые камни, глотали едкую пыль. Шаг, второй, третий, сотый, тысячный. Егор оскальзывается на камне, но успевает схватиться за каменный зуб, торчащий из скалы, рядом срывается десантник, его чудом успевают ухватить за ремни снаряжения. Зверски хочется пить, соленый пот ест глаза, смешивается с пылью на теле и одежде, стекает за ворот камуфляжной формы. Тяжесть автомата и рации кажется неимоверной. Егор оглянулся, отыскивая взглядом Наташу. Лихорадочный румянец на щеках, потухший взгляд, пыльное лицо, изборождено дорожками от стекающих капелек пота. Зубы стиснуты, на лице — маска упрямства и решимости. Она обернулась к медикам и что-то cказала. Егор продолжил подъем. Идти, идти, идти… Эта мысль выбивала из головы все остальное, даже жажда, казалось, отступала.

Командир, идущий в голове колонны, остановился и взмахнул рукой, указывая на скалы, нависшие над горной тропой.

— Привал! Григорьев, Федченко, Омельченко — в боевое охранение. Остальным отдыхать, времени — пятнадцать минут.

Люди повалились прямо в пыль, бойцы охранения быстрыми тенями мелькнули мимо и растворились среди нагромождений камня. Отдыхали молча, ни у кого не было сил на разговоры. Слышалось только хриплое дыхание и бульканье воды во флягах. Пятнадцать минут пролетели как секунда. И снова под ногами солдат камень горной тропы. Через два часа десантники окружили кишлак. Шурик достал планшет.

— Тот кишлак?

— Да в роде тот. Больше тут селений нету.

— Так, командиров групп ко мне.

Короткое совещание перед боем. Шурка предельно собран.

— Егор, пойдешь с врачами. Как только найдете наших, вызывай авиацию.

— Есть!

Десантники рассредоточились в окрестностях кишлака. Снайперы отслеживали малейшее движение. Бойцы забросили за спины автоматы и достали тяжелые пистолеты Стечкина с глушителями и ножи. Шурик расположился под колючим кустом и в бинокль обозревал окрестности.

Перед ним расстилалась панорама обычной горной деревушки. Маленькие, кое как слепленные из глины, соломы, и веток хижины, окруженные невысоким глинобитным дувалом. Растущие тут и там иссушенные зноем деревья, заросли колючего кустарника, клочки обработанной земли. Кое-где между хижинами бродили тощие куры, где-то блеяла коза, в тени одного из деревьев растянулась облезлая собака. И ни души вокруг. Шурик передал бинокль Егору.

— Тишь да благодать… твою мать, добавил он непечатную фразу.– Возьми, может, ты чего увидишь. Вы летуны, народ глазастый.

Егор долго изучал через оптику кишлак и его окрестности.

— Ну, — поторопил его Шурик. — И что ты там увидел?

— Справа, где кустарник, видишь? У них там огневая точка.

— Сарай, что ли этот?

— Да, сарай, — Егор указал не приземистое строение из массивных камней с плоской крышей. В их сторону смотрело два темных проема, больше похожих на бойницы. — И еще. Обрати внимание на во-о-н ту халупу на взгорке. Там у них зенитный пулемет.

— Почему?

— Как раз над траекторией вероятной атаки, деревья рядом явно срублены, обзор не загораживать

— Ну, блин, и глаза у тебя. И башка соображает.

К ним подполз десантник, вернувшийся из разведки.

— Товарищ капитан, там у них в кустарнике секрет, а вон там и там — пулеметные точки.

— Секрет ликвидировать.

— Вперед. Работаем тихо.

Десантники, разбившись на небольшие группы, двинулись к селению. Тихо, прячась за камнями, они приблизились к замаскированному душманскому посту. Два человека скользнули в густые заросли кустарника. Послышались глухие звуки ударов и предсмертный хрип. Остальные бойцы осторожно подкрались к крайним хижинам. У десантников в руках тускло блеснули боевые ножи. Воины бесшумно скользнули внутрь. Так же тихо они покинули опустевшие жилища. Один из них вытер кровь с клинка и коротко кивнул. По окраинам кишлака шла тихая и беспощадная резня. Десантники бесшумно, словно призраки скользили между хижинами и убивали моджахедов одного за другим. Из одной хижины выскочил бородатый «дух» с автоматом. Ближайший к нему десантник обернулся, вскидывая «Стечкин» с глушителем. Прозвучала серия негромких хлопков. Грудь моджахеда взрывается кровавыми брызгами, его отбрасывает внутрь. Тут же два десантника уволакивают умирающего моджахеда в темный провал двери. Звуки выстрелов были не громче хлопков ладоши.

Вдруг рядом раздается автоматная очередь. Внезапно она обрывается, и в то же мгновение кишлак словно взорвался ураганным автоматным огнем.

— Гранатометчики, огонь!

Первым открывают огонь расчеты тяжелых противотанковых станковых гранатометов. Ухает один ПСГ-9, вслед за ним второй. Граната взрывается, проламывая стену, вторая влетает внутрь и выжигает внутри все без остатка. Гигантский взрыв разметывает каменные обломки сарая, видимо сдетонировали боеприпасы. Молотят автоматические АГСы, перепахивая кишлак. Десантник вскидывает РПГ на плечо. Вспышка и граната уходит к цели. Хижина на взгорке разлетается клочьями горящей соломы.

Бесшумно на фоне всеобщего грохота работают снайперы, выбивая моджахедов. Один выстрел — одна пораженная цель.

— Вперед!!!

Десантники рванулись в атаку, со всех сторон затрещали автоматы. Егор тоже бежал вместе со всеми, непрерывно стреляя. Позади него бежала Наташа, возглавлявшая медицинский отряд. Земля под ногами взметывается чередой пыльных фонтанчиков — из ближайшей халупы ударил пулемет. Егор молча прыгает к Наташе, валит ее, прикрывая своим телом от пуль.

— Ложись!

Он вскинул автомат и ударил длинной, в пол-рожка, очередью. Пули прошивают хижину, и моджахедский пулемет захлебывается. Егор вскакивает и для верности швыряет внутрь РГД. Вспышка, приглушенный хлопок взрыва, из хижины валит черный дым. Егор помогает подняться на ноги Наташе. Остановившийся рядом десантник с хрипом падает на землю, держась руками за горло. Меж его пальцев струится кровь. Егор обернулся и очередью скосил «духа» с английским «Буром» конца XIX века. К раненому бросаются товарищи, чтобы оказать ему помощь. Рывок к ближайшей хижине, вокруг свистят пули, выбивают пыльные фонтанчики под ногами. Егор перебросил смотанные изолентой автоматные рожки, передернул затвор. Рядом с ним взвилась пыль от автоматной очереди, в глинобитную хижину впилось несколько пуль. Он развернулся и ударил вслепую короткой очередью, резко отпрыгнул в сторону, упал и дал еще очередь.

Десантники и врачи короткими перебежками стали продвигаться к центру кишлака. Егор и еще несколько солдат остались их прикрывать. Мелькали темные фигуры моджахедов, уши закладывало от грохота. Стрельба велась со всех сторон, было непонятно, в какой стороне свои, а в какой враги.

— Аллах акбар!!! — заорал огромный моджахед с лицом, по самые глаза заросшим бородой и с гранатой в руках бросился на солдат.

Со всех сторон по нему ударили автоматы десантников. Моджахед словно налетел грудью на невидимую преграду, его грудная клетка буквально взорвалась кровавыми клочьями разорванной плоти. Одна из пуль попала в гранату, висевшую на поясе «духа». Раздался оглушительный взрыв и моджахед превратился в воющий клубок огня.

— Быстрее! Быстрее! — Егор поменял рожок в автомате.

Мокрые от пота, задыхающиеся, они, наконец, добежали до центра кишлака. Им под ноги ударила автоматная очередь.

— Вы кто⁈

— Да вы что, охренели⁈ Свои мы, свои!

Шурик, его заместитель, радист и остальные десантники залегли в развалинах большой саманной постройки в центре кишлака.

— Все живы? — спросил Шурик, отрываясь от приклада автомата.

— Пока да, двое раненых, один — тяжело.

Егор высунул, было, голову из укрытия, чтобы оглядеться. Шурик с силой дернул его за руку и повалил на землю. Над головой свистнули пули, моджахеды лупили минимум из двух десятков стволов. По камням запрыгали фонтанчики от пуль.

— Вот суки! Там у них пулеметное гнездо. Садят, гады, патронов не жалеют. Сейчас свяжусь с гранатометчиками, пусть они их раздолбают, — Шурик отвернулся к рации и схватил поданные радистом микрофон и наушники. — «Рубин», я «Тарантул», прием! Жахните по пулеметной точке, координаты… — Близкий взрыв заглушил его слова.

Шейхуллин, сидящий на корточках возле обломка стены, вскинул свою СВД и выстрелил. Из ближайших развалин вывалился «дух» с трубой гранатомета в руках.

— Егор, долбани из гранатомета по тем развалинам!

Пилот подхватил РПГ-7 с оптическим прицелом, лежащий рядом и взвалил его на плечо. В прицеле мелькнула бородатая голова в чалме. Егор взвел курок и нажал на спуск. Реактивная противотанковая граната унеслась на хвосте полупрозрачного дыма. Кумулятивная струя прошила стену и, буквально, вымела «духов» из укрытия. Сдетонировали лежащие в ящике ручные гранаты, и яркое пламя взрыва разметало обломки и ошметки людской плоти.

— Молодец, — похвалил Шурик. — Вперед, славяне!

Но как только он показался из-за развалин, ударила длинная пулеметная очередь. Шурик, зашипев сквозь зубы, нырнул вниз.

— Вот падла! Шейхуллин! Где этот чертов татарин?

— Я здесь, товарищ капитан, — снайпер лежал на спине, обняв «эсвэдешку».

— Ползи сюда.

— Есть, — Шейхуллин подхватил свою снайперку и пополз к командиру.

— Сможешь снять этого пулеметчика?

Невозмутимый татарин пожал плечами и плавно скинул винтовку. Целился он целую вечность. Потом раздался выстрел, почти неслышный в какофонии боя. Потом — еще один.

— Все, — Шейхуллин оторвался от оптического прицела.

Шурик мельком глянул на его широкоскулое лицо.

— Вперед!

Короткими перебежками, прячась за разваленными стенами хижин и прикрывая друг друга, десантники двинулись вперед. Путь им преградила группа моджахедов, внезапно явившаяся из завесы пыли и дыма, веявших над развалинами. Не успели они опомниться, как были выкошены ураганным огнем русских. Выжившие под смертоносным ливнем свинца были уничтожены в короткой и жестокой рукопашной схватке.

Егор бежал, орал и стрелял вместе со всеми, в каком-то диком угаре. Вдруг перед ним, будто из-под земли, появился «дух», размахивающий окровавленным ножом. Летчик, не задумываясь, ударил его прикладом по лицу, раздался хруст, во все стороны брызнули выбитые зубы. Моджахед выронил нож и заорал, схватившись руками за окровавленное лицо. Егор, не останавливаясь, с налета, саданул его ногой в живот. «Дух» согнулся и отлетел на землю, Русский пилот с силой ударил его прикладом автомата в висок. Враг дернулся и затих. Прямо на Егора бросились еще двое «духов», автомат в его руках разразился длинной очередью. Тела моджахедов задергались под градом пуль. Егор отскочил и быстро поменял опустевший магазин. Потом взглядом нашел медвзвод и кинулся к ним.

Постепенно сопротивление моджахедов слабело, бой разбился на несколько очагов, вспыхивали и затихали перестрелки. Рядом расположился Шурик вместе со своим радистом и отрядом десантников.

— Явился?

— Так точно.

— Сейчас идем на прорыв, нашли наших. Подтянутся гранатометчики, и ударим. — Шурик обернулся к радисту. — Ну что у тебя там?

— Они уже развернулись, — кивнул радист, прижимая наушники. Сейчас начнут.

Грянули взрывы, как только пыль осела, сквозь рваные клочья дыма десантники рванулись в атаку. Яростно трещали автоматы. Последнюю сотню метров бойцы преодолели на одном дыхании.

Мощный удар десантного ботинка вынес хлипкую дверь сарая. В ноздри ударил запах навоза и прелой соломы. Десантники замерли, выставив во все стороны стволы. В полутьме маячили серые фигуры.

— Не стреляйте, мы свои, — послышался тихий голос. Слова принадлежали высокому худому парню в лохмотьях, которые некогда были военной формой. На изможденном, покрытом щетиной лице отчаянной надеждой светились глаза.

Несколько десантников осторожно вошли внутрь, автоматы они опустили, но пальцы держали на спусковых крючках.

— Кто такие? — спросил Шурик. — Выходите по одному и представляйтесь.

— Я — Руслан Тихомиров, лейтенант. Командир второй роты 104-го мотострелкового полка. Со мной еще трое ребят. И из других подразделений много. Нас тут двенадцать человек.

За его спиной жался невысокий худощавый парнишка.

— А ты откуда? — спросил Шурик.

— Рядовой Степанов, Игорь. Сто вторая мотострелковая дивизия, — едва слышно ответил тот.

Вместе с солдатами, запертыми в тюрьме, оказались и два афганца, как выяснилось, отец и сын. Их местный главарь моджахедов тоже приговорил к смерти, обвинив в предательстве и пособничестве «шурави», чтобы отобрать трех баранов. Все это удалось выяснить с помощью таджика-переводчика.

Пленники выходили, называли себя и сразу же попадали в заботливые руки врачей. Медики понимали, что от их быстроты и профессионализма сейчас зависят жизни всех: и спасаемых, и спасателей, каждый был на своем месте и каждый знал, что ему делать.

Десантники образовали вокруг импровизированного госпиталя двойное кольцо охраны. Все были наготове, во все стороны смотрели стволы автоматов и пулеметов. Но уцелевшие моджахеды уползли в свои подземные норы, давая солдатам небольшую передышку.

— Ох, не нравится мне эта тишина… — пробормотал себе под нос Шурик. — Радист! Выходи на связь: «Тушенку получил, высылайте ящики». Егор, продублируй радиограмму со своей рации. Какие у нас потери? — обратился он к заместителю.

— Убитых нет, пока, — уточнил он. — Раненых тяжело двое: Семенов и Хворостухин. Один в шею ранен, другой — в грудь. Им уже оказана медпомощь, но дотянут ли… Ну, и пятеро легких «трехсотых».

Н-да… — глубокомысленно заметил командир.

Проблема транспортировки личного состава и спасенных солдат встала в полный рост. Одних бывших пленников было двенадцать человек, да еще плюс к этому двое тяжелораненых. Да и те, кто остался в строю утомлены боем. Моджахеды сейчас вцепятся в них мертвой хваткой и уже не отпустят свою добычу.

— Егор, вызывай авиаподдержку.

— Сейчас, — Егор развернул рацию, нацепил наушники. Его пальцы быстро завертели верньеры, настраиваясь на нужную волну:

— «Ладога»! «Ладога»! Я — «Тарантул»! Прием! Необходимо прикрытие. Двенадцатый квадрат, по «улитке» два. Прием, как слышите меня. Я — «Тарантул», прием.

— Прием, «Скорпион», вас понял. Я — «Ладога». Высылаем пару «Крокодилов», позывной «Двести семьдесят один». Расчетное время — пятнадцать минут.

Вас понял, ждем, конец связи, — он стащил с головы наушники. — Будут здесь через пятнадцать минут.

Десантники рассредоточивались, занимали оборону, развернули пулемет, поставили треноги с автоматическими гранатометами. Где-то между камнями невидимые затаились снайперы.

Они-то первыми и заметили душманов, приближающихся к позициям десантников. Глухо захлопали выстрелы винтовок. Рухнул один моджахед, второй, третий, десятый.

Десантники быстро залегли, готовясь встретить моджахедов. Когда те подошли на дистанцию прицельного огня их встретили дружным залпом. С флангов поддержали пулеметы. Оставив на камнях убитых и раненых, моджахеды отошли.

— Ну, все. Это была разведка боем, сейчас они попрут по-настоящему.

Через четверть часа, в течение которого десантникам пришлось отразить еще одну атаку, над горами послышался рокот вертолетных двигателей.

— Обозначьте себя! Ракеты! Дым! — заорал Шурик.

Его опасения были не лишены оснований — было много случаев, когда из-за неразберихи авиация наносила удар по своим же войскам. Сразу же зажгли сигнальную дымовую шашку, кто-то разрядил в небо ракетницу. Егор связался с приближающими вертолетами:

— Двести семьдесят первый, прием. Я — «Тарантул», как слышишь меня?

— Слышу тебя хорошо «Тарантул», — донеслось сквозь треск статики. — Наблюдаю дым. Это вы?

— Да, мы на северном краю кишлака. Прием.

Над ними в грохоте двигателей пронеслась пара «Крокодилов». Лихо заложив вираж, они вышли на позицию атаки.

— Вижу вас. Дайте целеуказание.

— Отработай НУРСами по ущелью, желательно во всю глубину.

— Вас понял. Любуйтесь фейерверком.

— Осторожно, мужики! — прокричал Егор. — «Крокодилы» сейчас работать начнут!

Десантники предусмотрительно попрятались за камнями. Наверху ярко полыхнуло пламя, вой и свист реактивных снарядов сменился грохотом взрывов. Волосы всколыхнула волна горячего воздуха.

— Я двести семьдесят первый, работу выполнил. Что дальше?

— Ударь по склону, справа тридцать градусов.

Взбивая широкими лопастями винтов горячий воздух, пара «двадцатьчетверок» развернулась на моджахедов. Группа душманов, которая попыталась обойти наших по склону оказалась в ловушке перед мордами боевых вертолетов. Дикие вопли ужаса и отчаяния огласили горы. Не понадобилось даже использовать ракеты, очереди тяжелых четырехствольных пулеметов превратили моджахедов в кровавую кашу. Некоторые моджахеды сами прыгнули в пропасть, предпочтя смерть на камнях. Вертолеты легли в боевой разворот. Внезапно со склона ударил пулемет, его поддержали еще несколько стволов. Ведомый вертолет задымил и стал быстро терять высоту. Ведущий «Крокодил» размолотил реактивными снарядами пулеметный расчет, но ведомому это помочь уже не могло. Пилот отчаянно пытался выровнять тяжелую машину, а запас высоты таял с каждой секундой. Наконец, когда до земли оставались считанные метры, ему это удалось. Но скорость все еще была очень большой. Вертолет рухнул на камни между моджахедами и нашими десантниками, от удара оторвалась и улетела в ущелье хвостовая балка. Лопасти несущего винта со скрежетом высекли искры из скал. Искореженный фюзеляж вертолета накренился набок, упершись в землю коротким крылом. Уцелевшие моджахеды заорали от радости и открыли по упавшему вертолету шквальный огонь.

— Скорее! Там наши! — десантники бросились на помощь, но сразу же земля вокруг них взбилась фонтанчиками пуль.

— Назад! Все сейчас поляжем! — заорал Шурик. — Гранатометчикам — огонь по ущелью!

Череда взрывов перепахала склоны. Под прикрытием гранатометного огня десантники подошли к подбитому вертолету. Несколько солдат нырнули внутрь, спустя некоторое время, показавшееся вечностью тем, кто был под пулями, они вынесли на руках борттехника и пилота. Другая группа обогнула фюзеляж с другой стороны и попыталась открыть носовой блистер штурмана-оператора. Но замки от удара заклинило. Оператор лежал неподвижно, и понять, жив он или нет, не представлялось возможным. Десантники стали прикладами разбивать замки. После четырех-пяти увесистых ударов замки, наконец, поддались. Штурмана вытащили из кабины и поволокли прочь от вертолета.

— Отходим! Отходим, мужики.

Егор вышел на связь с базой. Передача длилась недолго, минут пятнадцать.

— Ну что там? — спросил Шурик.

— Через час будут вертолеты.

— Через час нас «духи» кончат, — мрачно ответил командир.

К ним подошла Наташа.

— Товарищ капитан, раненым стало хуже. Тот рядовой, что ранен в грудь, я боюсь, что ему нужна срочная эвакуация. У вертолетчиков обширные ожоги, раны начинают гноиться. Люди истощены.

— Доктор, что можно сделать?

— Нужна вода, хоть немного. И еще, нужно найти сгущенку и развести с водой. Дадим раненым, это поможет им продержаться.

— Ясно. Сгущенка есть в сухпайке. Воду вам принесут, но вы уж постарайтесь…

— Постараюсь.

Солдаты подходили к врачам и отдавали свои фляги. Не смотря на то, что солнце уже миновало зенит, жара все еще не спадала, иссушая губы бойцов. Но все понимали: вода — для раненых. Все ждали вертолетов.

Остальные десантники выставили автоматы и настороженно вглядывались в окрестности, постоянно ожидая нападения. Шурик нервничал и постоянно курил. Наконец, Егор поднял голову от рации и коротко сказал:

— Летят.

У всех невольно вырвался вздох облегчения. Некоторые стали задирать головы, чтобы первыми разглядеть приближающие вертолеты.

— Так, внимание всем, — распорядился Шурик. — Не расхолаживаться. Вертолеты еще в пути, а вот моджахеды могут быть близко. Так что — глядите в оба.

Нервы у всех были напряжены до предела. Замерло всякое движение. В бескрайнем синем небе висело раскаленное солнце. И прямо из его сияния свалились на площадку долгожданные «вертушки».

— Ура-а!!!

Десантники окружили пыльные потрепанные вертолеты. Первыми на борт загрузили раненых и спасенных из плена. В сопровождении нескольких врачей они сразу же улетели в военно-полевой госпиталь. Потом приземлились сразу два Ми-8, в них забрались все остальные. Тем, кому не хватило места сели в крайнюю, четвертую «вертушку», которая спикировала сразу же после того, как взлетели предыдущие. Полет пролетел, словно один миг, правду все-таки говорят, что дорога домой вдвое короче. Вертолеты садились на аэродром уже в кромешной тьме.

Сразу после того, как все вернулись в расположение, началась грандиозная пьянка. Пили все: летчики, десантники, техсостав, медики. Только так можно было снять чудовищное нервное напряжение после рейда. А Егор еще и заливал свое горе — чувства к на Наташе боролись с упрямой мужской гордостью.

* * *

— Необходимо уничтожить базу моджахедов вот в этом районе, — указка майора Боровика прочертила овал на фотопланшете, очерчивая район будущего бомбо-штурмового удара. На больших черно-белых фотографиях был изображен участок, примыкающий к пограничной с Пакистаном полосе — сплошное нагромождение скал в немыслимом лабиринте ущелий и горных склонов. И где там цель? Цель была обведена кружочком, рядом — координаты. — Поскольку район штурмовки находится в непосредственной близости от афгано-пакистанской границы, будем работать с истребителями прикрытия. Для предотвращения, так сказать, нежелательных инцидентов со стороны пакистанских ВВС. Прикрывать вас будет шестерка МиГ-21бис из Баграма. Их позывной — «Изумруд-17», и так далее до «двадцать второго». Пойдете на восьми тысячах… Савицкий! — в голос майора Боровика вплелись стальные нотки. — Ты спишь, что ли?

— А он от вчерашнего еще не отошел! — сказал острый на язык Гиви.

Егор действительно еще не совсем пришел в себя после вчерашнего, но виной тому было не только изрядное количество выпитого. Он решил промолчать в ответ на беззлобную шутку своего приятеля.

— Сейчас останетесь для предполетной подготовки, — продолжил майор. — А техники пока проверят кислородное оборудование.

Егор поднял руку.

— Что ты хотел, Савицкий?

— А если пойти не на верхотуре, а над горами на малой высоте? Тогда мы и на радарах у пакистанцев светиться не будем, да и «духи» при атаке с малой высоты ничего сделать не успеют.

Летчики одобрительно загудели.

— Это исключено, — спокойно ответил майор Боровик. — Акция должна быть открытой, это приказ из Кабула. Последнее время «паки» обнаглели до крайности. Вторгаются в пограничное воздушное пространство, открыто провоцируют наших и афганских пилотов. Надо продемонстрировать силу, это единственное, что они уважают. Взлет по зеленой ракете, до точки встречи с истребителями — режим полного радиомолчания. Все. Садитесь за разбор задания.

Время за штурманскими выкладками тянулось медленно. Наконец, летчики пошли на стоянку.

— Красота! — сказал Гиви. — Пойдем на нормальной высоте, на сверхзвуке… Как истребители.

— Ага, смотри, на сверхзвуке, — скептически отозвался Егор. — Горючки тебе хватит, истребительный ты наш?

Летчики подошли к готовым к вылету самолетам и занялись предстартовой проверкой, особенно тщательно проверяли кислородное оборудование.

— Давление в баллонах проверили? — спросил Егор у техника. — Шланги, уплотнительные прокладки, автоматы дыхания? — когда было необходимо, Егор был въедлив до невозможности.

— Все проверено, работает нормально, — отрапортовал Женя, зная привычку своего летчика все перепроверять.

Зашипев, взвилась в синее небо зеленая ракета, и, разбрасывая искры, повисла в зените. Гулко разнесся по аэродрому звук выстрела. Штурмовики вырулили на старт и после короткого разбега оторвались от бетонки. Вслед за ними взлетели истребители-бомбардировщики. От аэродрома они ушли на предельно малой высоте, а потом, уже над горами набрали необходимые восемь тысяч метров высоты. Ощущения полета над горами, когда не надо было прижиматься к земле, ежесекундно рискуя напороться на душманскую очередь или врезаться в скальную стену, были восхитительны. Но Егору было не до красот. Он постоянно вертел головой, выискивая взглядом истребители прикрытия. Движения стесняла плотно поджатая кислородная маска. Летчик нахмурился под надвинутым на лицо забралом светофильтра. Прикрытие, судя по времени, уже должно быть здесь. Вскоре, он увидел пушистые хвосты инверсии МиГов.

— Привет, «Веселые»!

— Нас теперь не так зовут.

— Ладно, «Изумруд-17», я — «Дракон-1», прием. Идем к цели под вашим эскортом.

— Я «Изумруд-17», вас понял. Будем вас прикрывать.

— Кстати, а почему «Изумруд»?

— А у меня глаза зеленые. Зато у тебя позывной дюже страшный…

— Да и сам я не подарок.

— «Дракон-1», «Изумруд-17», прекратить болтовню в эфире! — вклинился в разговор штурман наведения. — Курс двести семьдесят, время до поворотной точки десять минут.

Самолеты послушно легли на новый курс. Фонарь кабины изнутри покрылся тоненькими иголочками инея, пилоту было холодно, ведь кабина Су-25 не была герметичной. Летчикам, находящимся в герметичных кабинах «Су-семнадцатых», было куда как комфортнее. И их самолеты, находясь в родной стихии большой высоты, были послушны, двигатели тянули ровно и мощно.

Егор окинул взглядом приборную доску, все было в порядке — стрелки приборов застыли на положенных делениях шкал приборов, ровно стучал дыхательный автомат, шипел в шлангах живительный кислород, мощно гудели турбины. Раскаленный горный хаос уступил место безграничному простору лазурного неба. Но, как всегда, идиллия длилась недолго.

— Я «Дракон-1», выходим в район цели, начинаем снижение. «Изумруд-17», прикрывайте.

— Вас понял, «Дракон», работайте спокойно, мы прикроем.

Группа самолетов теперь летела вдоль афгано-пакистанской границы, постепенно снижаясь до четырех тысяч метров. Истребители прикрытия заняли позицию над ударной группой. Впереди показался объект удара — старая горная крепость и россыпь каких-то строений вокруг нее.

— Доворот влево сто двадцать, цель впереди. Работу начали!

Пара штурмовиков пикировала, словно провалилась в бездонный колодец. Егор поймал в рамку группу строений в центре крепости и нажал на гашетку. Четыре из шести полутонных фугасных бомбы отделились от штурмовика. Летчик потянул ручку на себя, выводя самолет из пикирования. На земле за хвостом штурмовика взметнулись черные шапки взрывов. Сергей накрыл второй серией бомб участок массивной крепостной стены с уцелевшей угловой башней. Пара Су-17 атаковала реактивными снарядами бараки, расположенные возле крепости. Земля под ними взвихрилась пламенем.

— Внимание, повторяем заход!

Егор спикировал на стоящие рядом приземистые не то сараи, не то бараки. Они находились в стороне от основных строений и поэтому уцелели. Но ненадолго. С пилонов штурмовиков сорвались две оставшиеся бомбы и полетели в цель. На месте сараев взметнулись оранжево-черные фонтаны взрывов. Самолеты с ревом пронеслись над землей.

Шлейф пыли взметнулся позади моджахеда, держащего на плече переносной зенитно-ракетный комплекс. Ракета вырвалась из пусковой трубы и нацелилась своей тепловой головкой самонаведения на раскаленные сопла авиационных двигателей.Душман довольно оскалился — сегодня он разбогатеет, а еще одно отродье шайтана сгорит в адском пламени. В следующий момент его швырнуло взрывной волной на камни. Он лежал на окровавленной земле, руки судорожно загребали пыль, из искаженного гримасой боли рта вырывались предсмертные хрипы. Судорога скрутила его изуродованное взрывом тело. Но в последний момент перед смертью его темное лицо исказилось дьявольской усмешкой.

Егор не мог всего этого видеть: умирающего моджахеда, торжество, смешанное со страхом смерти на дне его темных глаз. Он увидел дымный шлейф стартовавшей ракеты. Пилот рефлекторно бросил штурмовик на крыло и выровнял его буквально в считанных метрах от земли. Палец вдавил кнопку отстрела тепловых ложных целей.

Пикирующие следом за «Грачами» Су-17 резко ушли в сторону, бомбы, которые они сбросили, легли далеко мимо цели.

— Ракета! Все расходимся! — ручку на себя, самолет послушно задрал нос к зениту. Егор специально направил самолет на солнце, надеясь, что тепловая головка самонаведения «захватит» светило вместо раскаленных сопел двигателей. Но ракета упорно следовала за «Грачом».

— Командир, за тобой идет ракета!

Штурмовик несется вверх, делает полупетлю и камнем срывается в пикирование. Шипят, сгорая ярким магниевым пламенем, ложные цели, струится по подбородку кровь из прокушенной губы, давит свинцом на грудь перегрузка.

— Тварь! — Егор делает переворот и выпускает еще одну серию ложных целей. Позади слышится громкий хлопок — ракета наконец-то взорвалась возле одной из ИК-ловушек. Летчик вытер холодный пот с лица.

— Звено, я «Дракон-1», выходим из боя.

— Вас понял, «Дракон-1», прекращаю атаку, выходим из боя.

— Я «Изумруд-17», засек четыре воздушные цели! Группа целей скоростная удаление сорок, следуют на пределе дальности локатора. Судя по скоростным параметрам — истребители. Враждебных действий пока не предпринимают. Похоже, что это «Фантомы».

— «Изумруд-17», я «Дракон-1», мы выходим из боя, прикройте нас.

— Вас понял, прикрываю.

Глава 10

Это действительно были «Фантомы». Две недели назад два звена этих самолетов перебазировали с авиабазы Кветта в Пешавар для усиления ПВО. Вместе с истребителями прибыли двадцать самых опытных летчиков — восемь основных экипажей и два дублирующих. Огромные «Геркулесы перевезли техников, боеприпасы и необходимое оборудование для обслуживания и текущего ремонта самолетов. Все летчики прошли переподготовку на американской авиабазе Неллис по программе 'Рэд Флэг».

Задача, которую поставили перед своими подчиненными прибывшие из Исламабада офицеры, была однозначной: маневрировать у границы и, по возможности, атаковать афганские и советские самолеты. Пилоты были очень опытные, некоторые из них воевали наемниками в «горячих точках» планеты — в Африке и на Ближнем Востоке. Ведущий — Мухаммад Оджхри — отличился тем, что воевал в Нигерии на реактивных истребителях МиГ-17 и учебно-тренировочных L-29 «Дельфин». Сначала все шло хорошо, пилотам обещали приличные деньги, но потом оказалось, что денег он не получит, и пришлось спасать свою жизнь. Оджхри сбежал с еще несколькими такими же отчаянными «серыми гусями» на американском бомбардировщике В-26.

Долгое время пилоты дежурили на аэродроме в кабинах своих истребителей, ожидая удобной возможности для демонстрации силы, и вот их час настал. Получив данные радиоперехвата, два звена «Фантомов» поднялись в воздух. Пакистанские летчики быстро обнаружили русские «Миги», но свои радиолокаторы в режим захвата цели включать не стали, боясь раньше времени спровоцировать пилотов Миг-21. Русские всегда славились непредсказуемостью, и, кто знает, что они вообще могут выкинуть. Вместо этого «Фантомы» легли на параллельный с «Мигами» курс и стали демонстративно отрабатывать боевое маневрирование. В это время звено майора Оджхри ушло на малую высоту, выжидая момент, чтобы напасть на русские самолеты.

* * *

Штурмовики и истребители-бомбардировщики легли на обратный курс. Рядом находилась четверка МиГов, осуществляя непосредственное прикрытие. Еще одна пара Миг-21 поднялась на высоту десяти тысяч метров, находясь в резерве. Где-то в стороне за линией границы маневрировали пакистанские истребители, то ныряя в радиолокационную тень гор, то вспыхивая на экранах радаров зелеными искрами. Их пепельно-серые следы инверсии было можно заметить и визуально. Пока все было нормально, но в душу Егора закралось дурное предчувствие — слишком демонстративными были действия пакистанцев. Он связался с командиром истребительного прикрытия:

— «Изумруд-17», я «Дракон-1», у меня какое-то хреновое предчувствие на счет наших соседей.

— Аналогично, «Дракон-1», слишком все демонстративно. Слишком беззаботно они резвятся, хотя знают, что мы за ними следим. Хотя… Стоп, цели изменили курс. Они уходят.

— Понял, «Изумруд-17». Спокойнее будет.

Самолеты уже покидали опасный приграничный район, когда в эфире прозвучал тревожный голос командира «Мигов»:

— «Дракон», четыре скоростные цели, идут курсом перехвата! Вторглись в воздушное пространство Афганистана! «Минарет», прием, разрешите перехват воздушной цели! — запросил летчик наземный командный пункт.

— Я «Минарет», прием, перехват запрещаю. Повторяю, «Изумруду-17» перехват запрещаю. Атаковать только в случае непосредственной атаки!

Слышавший этот разговор Егор стиснул зубы. Он знал, что существовал приказ, атаковать пакистанские истребители только в том случае, если они упадут на территории Афганистана. Но сейчас их попросту собьют, и на афганскую землю упадут они.

— Я «Дракон-1», всем «Драконам» — снижаемся на предельно малую. Идем компактной группой.

— «Дракон-1», вас понял.

Штурмовики и истребители-бомбардировщики снизились, прижавшись к горам. Они буквально обтекали горные склоны, следуя всем неровностям рельефа. Такой полет, да еще и в разряженном горном воздухе, возле каменных склонов, где буйствовали непредсказуемые воздушные потоки, был смертельно опасен. Но только так относительно медленные ударные самолеты могли избежать преследования скоростных истребителей. Кроме того, они были менее заметны, сливаясь пятнами камуфляжа с окружающими горами.

Истребители прикрытия сделали широкий вираж, разворачиваясь навстречу пакистанским «Фантомам». Капитан Николаев в кабине ведущего «Мига» сдвинул предохранитель пушки на ручке управления и включил систему вооружения. Каждый МиГ-21 нес помимо одного подвесного топливного бака четыре ракеты класса «воздух-воздух».

Пакистанцы, увидев приближающиеся «Миги», дали залп управляемыми ракетами с дальней дистанции. Легкокрылые юркие МиГ-21 без труда выполнили маневр уклонения и отстрелили ложные цели с дипольными отражателями. Облака мелко нарезанной фольги «засветили» экраны радиолокационных прицелов пакистанских F-4. Не смотря на то, что бортовые РЛС американских самолетов захватывали цель на большом расстоянии, они имели весьма низкую помехозащищенность. Ракеты, запущенные по «Мигам» пронеслись мимо, лишившись целеуказания, и ушли на самоликвидацию.

МиГ-21 проскочили опасный участок, и, сблизившись с «Фантомами», навязали невыгодный пакистанским истребителям маневренный воздушный бой. Групповая атака разбилась на несколько воздушных поединков. Небо и земля менялись местами, белые хвосты ракет прорезали голубое небо, которое становилось розовым от перегрузок, когда кровь приливала к глазам.

— Леха, у тебя на хвосте один!

— Не могу стряхнуть!

— Иду на помощь, держись!

Капитан Николаев на вираже поймал в прицел темный силуэт и выпустил по нему ракету. Грузный F-4 с трудом выполнил маневр уклонения. В это время командира группы прикрытия атаковала пара «Фантомов», спасая своего ведущего. Закрутилась карусель «собачьей свалки». Николаев несколько раз ловил в прицел «пакистанца», бил из пушки, но снаряды проносились почти рядом с кабиной «Фантома», но не настигали его.

Мухаммад Оджхри вертелся юлой, пытаясь стряхнуть со своего хвоста настырного русского. Но тот сидел крепко. Осыпая проклятиями своих ведомых, он приказал прикрыть его. Но с высоты на них спикировала резервная пара МиГ-21 и произвела пуск ракет. Они никого не сбили, но преследующие капитана Николаева «Фантомы» рванули в стороны. Это позволило ему повторно зайти в хвост F-4 Мухаммада Оджхри. С пилона МиГ-21 сошла оставшаяся ракета с тепловым наведением, пылающие, раскаленные сопла были отличной мишенью. Она настигла пакистанский «Фантом» и взорвалась под широким хвостом возле правого сопла. F-4 окутался дымом, но продолжал лететь. Остальные пакистанцы, видя незавидную судьбу своего командира, поспешили на форсаже уйти в сторону своей границы. Однако два F-4 развернулись и взяли под прикрытие подбитый истребитель командира. Он, дымя и раскачиваясь, со снижением уходил на свою территорию.

Капитан Николаев выполнил широкий разворот и взял в захват радиолокатора удаляющиеся истребители пакистанцев. На приборной доске замигало табло «Захват головок», радиолокатор отслеживал цель. Осталось только нажать на гашетку пуска ракет. Но подбитый «Фантом» уже пересек линию воздушной границы. И, как только он оказался над своей территорией, летчики увидели двойную вспышку сработавших пиропатронов. Экипаж катапультировался, а неуправляемый истребитель свалился в штопор и врезался в землю.

А Егор тем временем петлял по лабиринтам ущелий, уводя свою группу подальше от места воздушного боя. Он молился Богу, чтобы их не заметили пакистанские «Фантомы». Если бы это случилось, то хватило бы одного такого скоростного истребителя, чтобы разметать группу Савицкого. Однажды он сумел уничтожить два «Эф — четвертых». Но тогда он действовал, можно сказать, из засады, обладая преимуществом в маневре и находясь в выгодных условиях. Теперь же, не имея авиационных ракет «воздух-воздух», его самолеты были обречены. Раз над ними промелькнула пара F-4, но они были заняты воздушным боем с истребителями прикрытия и не заметили прижавшихся к горам «Стрижей» и «Грачей».

Егор успел десять раз покрыться холодным потом, пока довел свою группу на аэродром. Посадку совершил на полном автомате. После пережитого Егора трясло, да и остальные летчики чувствовали себя не лучше. Одно дело, идти в атаку на душманов сквозь зенитные трассы душманов, но при этом иметь возможность ответить огнем на огонь, другое дело — быть беспомощной дичью в прицеле сверхзвукового истребителя…

* * *

В столовой за ужином все обсуждали утренний бой с пакистанскими «Фантомами». Все летчики имели «теплый» разговор с особистами, которые заставили их написать, что они ничего не видели, и ничего не было. Но тема была слишком животрепещущей. Особенно радовало всех, что наши «Миги» в очередной раз побили хваленые американские «Фантомы». Как уже было во Вьетнаме, Африке и на Ближнем востоке. Егор тоже слушал подробности, которых не видел сам, но которые сообщили уже «окопные новости». Что-то рассказали операторы станций радарного слежения, что-то передали пилоты, которые базировались вместе с истребителями, принимавшими участие в этом бою. Наташа тоже была в столовой и тоже слушала рассказ об этом бое.

— Интересно, — спросила она, обращаясь к Егору. — А где был ты во время этого воздушного боя?

— Уходил на малой высоте, уводя группу ударных самолетов на аэродром, — спокойно ответил он, глядя Наташе прямо в глаза.

— Интересно, ты сбежал, в то время, как твои товарищи сражались с «Фантомами»? Герой… Нет, я понимаю — своя рубашка ближе к телу.

— Егор вдохнул полные легкие воздуха, задержал дыхание, потом медленно выдохнул воздух. Поднял глаза на Наташу.

— Ничего ты не понимаешь, — он хотел ей сказать о том, что он пилотирует штурмовик, а не истребитель-перехватчик, что у них не было ракет «воздух-воздух», что в первую очередь он думал о летчиках своего звена, о том, как сохранить жизни доверенных и доверившихся ему людей. Но он только махнул рукой.

Но помощь пришла внезапно оттуда, откуда он и не ожидал.

— Вы зря так говорите, Наталья, — послышался тихий спокойный голос.

Егор рывком обернулся. В проеме двери стоял полковник Трофимов.

Савицкий не больно-то с ним и общался. Говорили, что у этого человека за плечами громадный боевой опыт. Что он начинал еще в Корее. Что он мог бы стать уже академиком, если бы не какие-то загадочные обстоятельства.

— Вы не правы, повторил полковник. — Старший лейтенант ничего не мог сделать, кроме как спасать своих людей. И, поверьте, принять такое решение непросто. У его самолетов не было авиационных ракет, а значит, не было шансов в бою с пакистанскими истребителями. Старший лейтенант Савицкий проявил недюжинное мужество. Он поступил правильно.

Наташа стушевалась, а пилоты одобрительно загудели. Егор посмотрел на полковника Трофимова, перевел взгляд на Наташу, потом развернулся и молча вышел из столовой.

* * *

Самолеты в предутренних сумерках казались темными громадами огромных птиц. Летчики позевывали, ежились от ночного холодка. Прямо на стоянке, на расстеленных аэродромных чехлах раскупоривали термосы с горячим кофе, хрустели печеньем и шоколадом из аварийных пайков. Пилоты негромко переговаривались, кто-то разминал затекшие мышцы. День обещал быть напряженным. Техники уже успели опробовать двигатели, и после дикого рева на аэродроме воцарилась хрупкая тишина.

Сергей, блаженно зажмурившись, закурил сигарету.

— Фу, — отгоняя табачный дым ладонью, сказал Егор. — Такая красота, а ты дымом тут воняешь.

— Отвали… Не доставай с утра.

Егор подошел к своему штурмовику, перебросился парой слов с Женькой.

На стоянку подъехал медицинский «Уазик» с дежурной сменой врачей. Они всегда присутствовали на аэродроме во время полетов.

— Доктора пожаловали, — сказал Сергей. — Так хочется с докторшей познакомиться, или, на худой конец — с медсестрой.

— На твой худой, и медсестра — излишняя роскошь, — сострил Игорь. Пилоты засмеялись.

Егор подошел, налил себе кофе, зашуршал оберткой шоколада.

— За что я люблю авиацию, так это за то, что шоколад бесплатный.

— К летчикам от дежурного «уазика» с медперсоналом к стоянке самолетов шла Наташа. Егор обернулся, посмотрел на нее, отпил кофе и захрустел шоколадом.

Остальные летчики звена, незаметно разошлись по своим делам.

— Егор, я была не права вчера, — сказала Наташа, не обращая внимания на его слова. Я пришла, чтобы извиниться.

— Наташа, — Егор посерьезнел. — Отстань от меня. Не устраивай здесь разбор полетов, пожалуйста. Тем более, на глазах у моих подчиненных.

— Не обижайся, пожалуйста, — по инерции проговорила девушка.

— Наташ, сначала ты втаптываешь человека в грязь, просто так, потому что у тебя плохое настроение или ты хочешь ему досадить, а потом просишь не обижаться. Где логика?

Наташа опустила голову.

Точку в этом разговоре поставила зеленая ракета, взметнувшаяся над стоянкой.

Егор повернулся к Наташе:

— У меня вылет. И, пожалуйста, не приходи ко мне больше на старт, не трепи мне нервы.

— Хорошо, — Наташа подняла на пилота глаза. — Не буду. Но, надеюсь, ты тоже не будешь появляться в госпитале. Не хочу тебя там видеть.

— Договорились, — Егор надел шлем, проверил оружие и снаряжение. Мысленно он уже был в небе, над каменистой негостеприимной землей.

— Егор, будь осторожнее.

— А тебе не все равно?

Егор пошел к своему штурмовику, быстро забрался в кабину. Женька устроился на верхней ступеньке аэродромной стремянки. Рядом аэродромная команда сдергивала струбцины и заглушки с самолета Сереги, а сам он нервно курил в сторонке. Перед вылетом, будь то обычный тренировочный полет или боевой вылет, он всегда нервничал. Но, стоило ему забраться в кабину самолета, как страх отступал, сменяясь собранностью и готовностью действовать в любых условиях.

Два «Грача» вышли на цель, Егор связался с авианаводчиком, тот указал точные координаты цели. Солдаты обозначили себя сигнальными дымовыми шашками. Штурмовики снизились и с бреющего полета атаковали моджахедов. Душманы открыли по самолетам беспорядочный огонь, загрохотал тяжелый зенитный пулемет. Ведомый резко отвернул и ударил по нему НУРСами. Пулемет умолк, а «Грачи» прошлись по моджахедам частой гребенкой реактивных снарядов. После этого окруженные солдаты смогли без потерь выбраться из душманской ловушки, а штурмовики благополучно вернулись на базу.

Вырулили на старт «Су-семнадцатые» — Игорь и Гиви вылетали на патрулирование караванных троп. А Егор с Сергеем устроились в тенечке на разложенных самолетных чехлах — немножечко вздремнуть. Но отдохнуть им не дали, спустя полчаса пару штурмовиков подняли на прикрытие нашей разведгруппы, попавшей в засаду.

Сориентировались и вышли в район боя довольно быстро. Наши солдаты находились в небольшом распадке среди невысоких холмов, поросших жестким колючим кустарником. Моджахеды, оседлав вершины холмов, блокировали разведчиков. Любое движение в лощине вызывало ливень пулеметного огня. А за холмами скапливались моджахеды, чтобы одной атакой, натиском покончить с «шурави» Штурмовики подоспели как раз вовремя, но связаться с нашим отрядом не представлялось возможным, а своего авианаводчика у них не было.

— «Дракон-2», прием, проходим над нашими, определяем цели, на повторном заходе — атакуем.

— Вас понял, Первый.

«Грачи» пронеслись над землей, оглушая всех ревом двигателей. Разведчики догадались зажгли дымовые шашки и пустили сигнальные ракеты, обозначив свой передний край.

Свалившись на крыло, штурмовики спикировали на готовящихся к завершающей атаке моджахедов. Для душманов эта атака стала действительно последней. Четыре разовые бомбовые кассеты РБК-250 разорвались на высоте двадцати метров, и на землю дождем посыпались маленькие осколочные бомбы. Облако взрывов разом накрыло громадную площадь земли, не оставив моджахедам никаких шансов. Когда пыль и дым рассеялись, вся земля на склонах холмов была усеяна мертвыми и умирающими душманами. В следующем заходе «Грачи» перепахали НУРСами поле боя.

— «Минарет», я «Дракон-1», работу выполнил. Ухожу на «точку», прием.

— Вас понял, «Дракон-1», возврат на точку разрешаю.

Штурмовики легли на обратный курс. По пути домой их дважды обстреляли зенитные пулеметы моджахедов. Это было их роковой ошибкой: у летчиков еще оставалось достаточно патронов к пушкам, и «духи» сполна это ощутили. Только вот рассказать уже никому не смогли.

Штурмовики зарулили на стоянку и заглушили двигатели. Егор вылез из кабины и критически посмотрел на свой самолет. Под фонарем кабины на бронеплитах блестели серебристые кляксы расплющившихся пуль, пулевые пробоины были и на правой мотогондоле. Летчики пошли в штаб, а техники принялись ремонтировать повреждения.

* * *

Вертолеты, все в пыли и пятнах копоти, заходили на посадку. На из бортах были заметны пулевые пробоины, у некоторых были пробито остекление кабин, по стеклам змеились трещины. «Вертушки» тяжело плюхались на полосу, а к ним уже бежали люди в белых халатах с носилками и комплектами первой помощи. Халаты развевались в тугих струях воздуха от винтов, словно крылья ангелов. Из севших вертолетов стали принимать раненых, а винтокрылые машины все прибывали и прибывали…

Летчики штурмового звена дежурили в готовности №2.

Эй, товарищ лейтенант, помогите, пожалуйста! — окликнули Егора.

Он сразу же побежал к врачам. Раненые все прибывали и прибывали. Руководил разгрузкой лично полковник Трофимов. Он коротко отдавал приказания, выслушивал доклады врачей, осматривал раненых, оказывал им неотложную помощь.

Этого перевяжите, этого — быстро на операционный стол, колите противошоковое.

Игорь Павлович, там с ожогами.

Быстро его в операционную, поставьте капельницу. Что тут? — он склонился над носилками. — Ага, ясно. Проникающее. В брюшную полость. Под капельницу его, вколите кордиамин, поддержите сердце.

Рядом лежал на носилках наспех перебинтованному парню в десантном полосатом тельнике, запятнанном кровью.

— Терпи, сынок, — обратился врач к нему

Тот кивнул.

Вы только ротного нашего спасите. Он раненый нас прикрывал. Стрелял из пулемета до последнего.

Егор все это время таскал носилки от вертолетов к медицинским микроавтобусам, помогал бинтовать раненых, сам оказывал первую помощь.

Молодой человек, — обратился к нему Игорь Павлович. — Где вы научились приемам первой помощи?

Я два года проучился в мединституте, — сказал Егор, подходя раненому, у которого грудь была перетянута окровавленными бинтами поверх тельника. — Что тут?

Грудная клетка пробита, — ответила медсестра.

Егор взял раненого за запястье — пульс едва прощупывался.

Ничего, прорвемся, — сказал Егор. Он убрал остатки окровавленной повязки, прикрывающей грудь больного, стер кровь. — Пневмоторакс, — констатировал летчик. Осколок сломал ребра и пробил легкое. Пластырем он кое-как залепил сквозные раны. — Бинт, — обратился он к медсестре. — Придержи… Так, осторожнее, прихвати тут. Нормально. Дай противошоковое, быстро, он скупым жестом вогнал иглу в вену раненого. — Порядок. В операционную его.

Рядом лежал еще один солдат, вся нижняя часть лица его представляла собой сплошное месиво обгорелой плоти. Он задыхался. Егор склонился над этим человеком. В нос ему ударил сладковатый запах горелого мяса.

Дайте перчатки и скальпель, нужно сделать трахеотомию.

Егор надел перчатки, кто-то протянул ему халат. Он взял в руки скальпель, протер спиртом горло раненого. Примерился, сделал разрез. Кожа разошлась, обнажив хрящевые полукольца трахеи. Полилась кровь. Егор прорезал пленку соединительной ткани. Потом вставил трубку в разрез трахеи и зафиксировал ее пластырем. Тампоном осушил края раны. — Так, все.

Это все напоминало какой-то адский конвейер Ранения, переломы, кровь, стоны, ругань. Наконец, людской поток стал понемногу иссякать. И в это самое время летчика разыскал порученец с КП.

Идите скорее, майор Боровик вызывает.

Было решено нанести удар возмездия. Штурмовики вместе с истребителями-бомбардировщиками и боевыми вертолетами должны были нанести массированный удар по лагерям душманов и их перевалочным пунктам. Один из них находился в горном селении на дне узкого и длинного ущелья.

На горное селение вышли, прижимаясь к скалам. Вперед вырвались Су-17 и обработали позиции зенитных пулеметов. Взметнулись облака разрывов, расчеты зенитных установок повалились в пыль, нашпигованные осколками маленьких шариковых бомб-суббоеприпасов. Остальные открыли заполошный огонь. И в это время на селение спикировали штурмовики. Вниз полетели полутонные бомбы объемного взрыва. «Грачи» с ревом ушли в набор высоты, за ними потянулся сверкающий шлейф тепловых ловушек.

Бомбы исчезли в полумраке ущелья. Сверкнули вспышки устройства подрыва, а через несколько секунд аэрозольное облако превратилось в огненный шторм. В узком провале ущелья клокотало всепожирающее пламя.

«Дракон-1», задачу выполнил. Возвращаюсь на базу, прием.

Вас понял, возвращайтесь.

Штурмовики легли на обратный курс. Впереди у них были следующие боевые вылеты. Сегодня душманы жестоко поплатятся за уничтоженную колонну. Штурмовики зарулили на стоянку, и к ним сразу же подбежали техники и оружейники. Рядом садились вертолеты майора Боровика. «Крокодил» самого командира был буквально изрешечен огнем душманов. Но майор пересел в вертолет своего подчиненного и снова повел Ми-24 в бой. Тем временем под крылья штурмовиков подвесили по четыре специальных фугасных бомбы ФАБ-500ТС и по паре тяжелых реактивных снарядов С-24. «Значит, будем долбить пещеры», — подумал Егор. Толстостенные фугасные бомбы предназначались специально для уничтожения защищенных подземных бункеров противника. В Афганистане их использовали для уничтожения пещер, в которых прятались моджахеды.

Штурмовики снова ушли на задание. А техники и аэродромный люд тащили к стоянке новые комплекты боеприпасов. Запасы бомб и снарядов едва успевали пополнять.

На этот раз им предстояло атаковать горный массив в районе Парачинарского выступа. Этот массив был густо изрезан пещерами и использовался моджахедами в качестве перевалочной базы. В толще скал находились различные склады, мастерская по ремонту оружия и небольшой госпиталь, где отлеживались раненые «духи». Под прикрытием мощных каменных сводов моджахеды чувствовали себя в полнейшей безопасности. Пришло время опровергнуть эту мысль…

Первыми вышли в район цели сверхзвуковые истребители МиГ-21. Они отбомбились по позициям зенитных пулеметов и сбросили дымовые бомбы для целеуказания. Другая группа «Мигов» прикрывала штурмовики от возможных атак пакистанских истребителей. Потом «Грачи» и «Стрижи» ринулись в атаку. Егор навел прицел на черный провал пещеры, штурмовик стремительно терял высоту в пикировании. Пора! Утоплена боевая кнопка, с пилонов срываются бомбы и летят вниз. Тяжелые прочные чушки проламывают свод пещеры и застревают в нем. Через секунду страшной силы взрыв раскалывает древний гранит, тонны камней рушатся на головы моджахедов. Под каменными завалами погибло множество «духов», перевалочная база моджахедов перестала существовать. Только тучи пыли и дыма вились над проломами в мощных скалах.

— Адская карусель бомбежек и штурмовок продолжалась до захода солнца. А ночью «вышли на работу» ночные истребители-бомбардировщики Су-17. Летчики, выполнившие за день по пять боевых вылетов, валились с ног от усталости.

Егор вспомнил, что должен занести медицинский халат к хирургам, тяжело вздохнул и пошел в госпиталь. Возле госпитальных палаток стоял полковник Трофимов и с наслаждением курил. Он был в зеленой операционной робе, белая марлевая маска висела у него на груди. Егор подошел к доктору.

Игорь Павлович, я халат принес.

Хорошо, давайте сюда, — врач взял у Егора халат и аккуратно перекинул через руку.

Как у Вас дела, Игорь Павлович?

Нормально. Тяжелых прооперировали. Некоторых санитарным бортом отправили в Кабул. — Военврач тяжело вздохнул. — Много летальных. А вы, правда, учились в мединституте?

Правда. Два курса отучился, а потом пошел в летное.

Вот как… А почему ушли из института?

В это время из палатки вышла Наташа.

Игорь Павлович, с больными все в порядке, я только что проверила, истории болезни у вас в кабинете, — она увидела Егора. — А ты что здесь делаешь?

А этот молодой человек нам сегодня очень помог, — сказал врач. — Сегодня, когда стали поступать раненые, он вместе с нами оказывал помощь, и весьма квалифицированно, я вам скажу.

Наташа презрительно оглядела летчика с ног до головы.

Ты оказывал помощь? Ты? Да ты хоть помнишь, где сердце находится?

Там, где больно, — тихо ответил летчик и, развернувшись, пошел прочь.

* * *

На стоянке взревели двигатели истребителей-бомбардировщиков. Звук работающих турбин перешел на более высокую ноту, и стальные птицы рванулись вперед. Облака пыли разлетелись по сторонам от взлетно-посадочной полосы. Порыв горячего воздуха швырнул в лица летчиков пригоршню песка.

Ожил динамик аэродромной трансляции:

Старшему лейтенанту Савицкому и лейтенанту Тимченко немедленно явиться на КП. Старшему лейтенанту Савицкому…

Летчики побежали на командный пункт. Над аэродромом, заходя на посадку, кружились вертолеты огневой поддержки. На КП пилотов ждала постановка боевой задачи: поиск и уничтожение караванов.

Су-25 кружили над горами. Внизу, по извилистой дороге, то мелькая бликами на солнце, то ныряя в тень скал, пылил старенький автобус-«барбухайка». На таких передвижных лавках торговцы разъезжали по всей стране, продавая разные товары. Торговля на востоке — дело очень уважаемое, а купец умел договариваться с людьми и не сильно опасался за свою жизнь. Ярко раскрашенный автобус пылил по своим каким-то очень важным делам.

«Минарет», прием, я «Дракон-1», тут какая-то «Барбухайка» метется.

Вас понял «Дракон», задержи ее. Я свяжусь с вертолетом.

Понял, выполняю.

Егор отдал команду ведомому, и они вдвоем спикировали, пройдя почти над самой крышей автобуса. Изношенное транспортное средство мгновенно остановилось. Штурмовики сделали круг над «купцом». Глухо рявкнула авиационная пушка, и перед радиатором автобусика взметнулись несколько взрывов. Особого вреда они не причинили, а на водителя подействовали весьма убедительно. Двери автобуса распахнулась и из нее высыпала небольшая толпа.

Вскоре рядом с автобусом приземлился вертолет, сходу высадив досмотровую группу. Десантники и побежали к испуганным афганцам. После нескольких минут оживленного разговора через переводчика, выяснилось, что это местные жители, которые везли ковры на продажу в Кабул. Живут они бедно, и далее следовал длинный список горестей, бед и несчастий, которые постоянно преследовали бедных крестьян. В конце этой тирады грозных, но добрых «шурави», просили не обижать бедных селян и отпустить их с миром. А в награду предлагались несколько бутылок «кишмишевки» — местного самогона. Командир благоразумно на «кишмишевку» не повелся и устроил досмотр. Десантники понимали, насколько бедно живут простые крестьяне в стране, раздираемой междоусобной войной, поэтому местных жителей старались не обижать. Ничего незаконного не нашли, кроме старенького карабина и пары кривых ножей, как пояснил владелец автобуса, для самообороны. Карабин, правда, конфисковали, но афганцев отпустили с миром. «Кишмишевку» тоже забрали — негоже мусульманам возить с собой спиртное.

Все это Егор узнал по рации от командира вертолета. Правда, вначале, когда устанавливал радиоконтакт, старший лейтенант обозвал капитана-вертолетчика «Сайгаком» вместо «Джейрана».

«Сайгак», «Джейран» — какая на хрен разница, все равно парнокопытное, — сказал подкованный в биологических вопросах старлей. И в ответ на запрос позывного получил «чешуйчатую ящерицу» от вертолетчика.

Теперь отошедший сердцем командир вертолета красочно комментировал все происходящее, чем нимало развлек пилота. Помахав на прощание крыльями, Егор продолжил патрулирование.

* * *

Несколько дней прошло в непрерывных боевых вылетах. Афганские пехотные части в это время проводили крупную войсковую операцию по блокированию и уничтожению отрядов моджахедов и уничтожению душманских караванов.

В один из таких дней звено ударных самолетов поднялось по тревоге на прикрытие афганских правительственных войск. Они быстро вышли в район боевого соприкосновения и нанесли мощный ракетно-бомбовый удар по моджахедам, пытавшимся окружить и уничтожить роту афганских солдат.

Возвращаясь на аэродром, летчики обнаружили довольно крупный отряд душманов. Навстречу летчикам ударили пулеметные и автоматные очереди, захлопали одиночные выстрелы винтовок. Пули неслись навстречу и рикошетили от брони русских самолетов.

Ничего-ничего, сейчас вы у меня спляшете чечетку, суки бородатые, — бормотал ругательства Егор, наводя прицел на группу бандитов.

Но когда осталось лишь нажать на гашетку, с земли ударили дымные струи и вверх рванулись продолговатые обтекаемые снаряды.

— Ракеты! Противозенитный маневр! — заорал в эфир ведущий.

Рефлексы у летчиков сработали моментально — оба штурмовика выполнили переворот и ушли скольжением, отстреливая ложные цели. Истребители-бомбардировщики тоже рванулись прочь от опасности, выполняя противозенитный маневр. Первым заметил подвох Гиви.

Командир, они стреляют из гранатометов, — сказал он и добавил пару грузинских ругательств.

Егор стиснул зубы и выровнял свой штурмовик. Противный холодный пот выступил на лбу. Сволочи!

Я «Дракон-1», атака с круга. Начали!

Самолеты ринулись в атаку. Шквал разрывов реактивных снарядов разметал моджахедов. Однако некоторые из душманов, просто от страха, или в боевом безумии продолжали стрелять по самолетам, пока разлетающиеся во все стороны осколки не настигали их.

Реактивная граната, выпущенная из РПГ, оставляя дымный хвост от порохового ускорителя, полетела прямо в лоб снизившемуся Су-25. Чуть-чуть не долетев до штурмовика, граната взорвалась — сработал самоликвидатор. Облако крупных осколков, направленных мощной кумулятивной струей ударило в правый борт самолета и в фонарь кабины. Штурмовик сильно тряхнуло Титановые бронепанели, прикрывавшие летчика с боков приняли на себя основную часть удара, осколки рикошетами отлетели от надежной брони, оставив глубокие кривые шрамы. Хуже пришлось фонарю кабины. От удара прозрачный плекс пошел трещинами.

Егор увидел вспышку впереди справа и инстинктивно пригнул голову, одновременно борясь с взбесившейся ручкой управления. Он успел отпарировать рывок, убрать крен и задрать нос штурмовика, уводя его от земли. Одновременно он дал полные обороты обоим двигателям, чтобы не свалиться в штопор. Почти в тот же миг летчик инстинктивно пригнул голову и почувствовал сильный удар в правую часть головы. Шлем защитил от повреждений, но по виску потекла теплая струйка крови. С трудом ворочая очугуневшей головой, летчик осмотрелся: в остеклении фонаря с правой стороны зияли рваные дыры. В плексе застряли мелкие осколки, ветер поднимал в кабине маленькие облачка пыли. Однако двигатели гудели ровно, машина слушалась управления. Вроде все в порядке. Егор сосредоточился на управлении.Голова гудела, словно колокол, но кровь уже не шла.

«Дракон», что с тобой? Я Второй, прием, тебя ранило? — голос ведомого в наушниках выдавал тревогу.

Я «Дракон-1», все в порядке. Возвращаемся на аэродром, — ответил Егор. Чуть помолчав, добавил: — Меня зацепило чуток.

Как ты, командир? — сразу же отозвался Гиви.

Нормально, не помру.

Егор поморщился. В голове чуточку прояснилось, но лоб все равно саднило, подсыхающая кровь стягивала кожу. Он с трудом посадил штурмовик, едва удержав его на полосе. Зарулив на стоянку летчик на ватных ногах вылез из кабины. Его уже ждали врачи. Посадив раненого в защитного цвета «Уазик», они сразу же повезли его в госпиталь.

В приемном покое дежурил сам полковник Трофимов.

— Заходите, молодой человек, присаживайтесь, кивнул врач на кушетку, застеленную белой простыней.

Егор осторожно сел на кушетку, придерживая летный шлем, который спас ему жизнь. Врач взял у него ЗШ и положил на стол. Потом осторожно размотал бинт — временную повязку, сделанную дежурными врачами прямо на аэродроме.

У вас довольно глубоко рассечена кожа, но кость, видимо, не пострадала, — сообщил доктор своему пациенту. — Сейчас я обработаю рану и наложу швы. Потерпите, будет немного больно.

Потерплю, — заверил его пилот. — Наркоз просить не буду.

А у нас в таких случаях применяется только рауш-наркоз[31], — пошутил доктор.

Полковник Трофимов, быстро промыл рану, обработал края йодом. Его пальцы едва касались головы пациента, а манипуляции почти не причиняли боли.

Молодой человек?

Что? — Егор старался сидеть спокойно и не осложнять ерзаньем работу хирурга, но получалось с трудом.

Вами тут одна девушка интересовалась, та, с которой вы учились вместе в мединституте.

Интересно, а почему именно у Вас интересовалась?

Ну, я же подписываю вас на полеты.

А… Ну, да. И что же она хотела?

Просто расспрашивала, как у вас идет служба.

Солдат спит — служба идет, — пошутил Егор. — И что же Вы ей ответили?

А что я могу ответить? Служба идет нормально, трусливые моджахеды разбегаются от одного рева турбин ваших самолетов.

Спасибо за понимание…

А иначе нельзя.

Некоторое время они молчали, врач почти закончил перевязку, а Егор задумался о чем-то своем.

— Выздоравливайте. Хотя нет, постойте — я напишу вам отстранение от полетов по причине ранения, — врач перехватил возмущенно-негодующий взгляд пилота. — Да-да, никаких вылетов, я и так иду вам на уступки. По-хорошему Вас надо бы направит в Кабул, но я знаю Ваш характер. Вот, отдадите в штабе.

Ну, спасибо, — разочарованно пробормотал летчик.

После медпункта Егор зашел в штаб и отдал злополучную бумагу. Офицеры внесли изменения в плановую таблицу на завтрашний день. Теперь Сергей должен будет дежурить «в компании» Ми-24, с большой неохотой выделенного майором Боровиком. После этого летчик пошел в ТЭЧ и переговорил с техниками. Они его заверили, что за ночь поврежденный фонарь кабины заменят, обшивку залатают, и к утру штурмовик будет как новенький.

Глава 11

Утром Егор по привычке влез в свой летный комбинезон. Потом потрогал повязку на голове и вспомнил, что отстранен от полетов. Но переодеваться не стал, выругался и, зашнуровав ботинки, пошел в госпиталь на перевязку.

В дверях приемного покоя он столкнулся с Наташкой. Она посмотрела на его перебинтованную голову.

Что с тобой случилось?

Все нормально, — немного невпопад ответил Егор.

Послушай…

И слушать не хочу. Дай пройти, я тороплюсь.

Ну, как знаешь… — она пожала плечами.

Егор мужественно перетерпел перевязку и направился в столовку подкрепиться. Там пришлось давать подробные и довольно едкие объяснения на счет того, каким образом противотанковая реактивная граната отрикошетила от его черепа. При чем каждый остряк считал своим долгом узнать, толщину брони, из которой сварганена его черепная коробка. Егор мужественно отбивался от подначек и пытался сосредоточиться на еде.

За столик напротив села Наташа в компании подружек. Они смеялись, и что-то обсуждали вполголоса. «Замечательно денек начинается» — уныло подумал он, ковыряя вилкой в тарелке. Компания напротив продолжала весело щебетать. Наташа делала вид, что не замечает его. «Ну и ладно», — подумал летчик.

Трапеза продолжалась. Внезапно спокойствие нарушили громкие сухие хлопки разрывов. По палатке стеганул упругий сноп осколков.

Ложись! Тревога!

Люди падали на пол, стараясь укрыться от смертоносных кусков зазубренного металла, гремела падающая на пол посуда, повсюду раздавались крики. Повсюду на территории госпитали рвались мины, воздух вой и свист стоял над лагерем. Метались в панике люди, не зная, что делать, чадно горел грузовик, лежали на земле мертвые, раненые заходились в крике. Бестолково строчили пулеметы на вышках и по периметру базы, внося еще большую неразбериху.

Все, кто был в палатке, бросились к выходу. Наташа тоже выбежала наружу и растерянно остановилась, не зная, что делать. Егор налетел на нее и увлек на землю, прикрывая своим телом. Раздалась новая череда взрывов, над головой засвистели, завыли осколки. «Минометы!!!» — мелькнула страшная мысль. Он крепче прижал к себе Наташку. Она, зло, сверкнув глазами, попыталась вырваться.

Лежать! — Егор грубо и жестко повалил ее лицом в едкую желтую пыль.

Пусти, мне надо бежать к раненым!

Тихо! — прошипел Савицкий сквозь зубы. — Это минометный обстрел. Рыпнуться не успеешь, как тебя нашпигует осколками.

Вокруг хлопали взрывающиеся мины, визжали и выли осколки, разлетаясь во все стороны. Егор прижимал к себе Наташку, стремясь закрыть ее своим телом от этой дикой пляски смерти. Девушка уже не пыталась вырваться и, притихнув, лежала не шевелясь. Лишь вздрагивала при каждом новом взрыве. Потом, наверное, через вечность к ним подкатил БТР, закрыв своими стальными бортами от осколков. Открылся боковой люк десантного отделения. Егор подхватил Наташку на руки и забросил внутрь бронетранспортера под защиту надежной брони. Потом прыгнул сам.

Ты в порядке? — он глянул на девушку.

В порядке, — буркнула она.

Угу, — кивнул летчик. И заорал водителю, перекрикивая рев двух двигателей. — Давай жми на стоянку самолетов! Рули на аэродром!!! — Егор выругался.

Бронетранспортер тронулся с места, быстро набирая скорость. Сидящих внутри немилосердно трясло в стальной утробе тяжелой машины, от грохота двигателей закладывало уши. А снаружи осколки неистово секли броню и бессильно рикошетили от стальных бортов. БТР с ревом мчался по дороге, вздымая настоящий пыльный смерч. Наконец, он затормозил прямо перед аэродромной стоянкой. Самолет Сергея отсутствовал, видимо вылетел на разведку или на патрулирование. Чуть поодаль стоял уже отремонтированный штурмовик Егора. Рядом стоял «Урал» — АПА. Егор выпрыгнул из люка и побежал к самолетам. Навстречу ему кинулся Женя.

— В укрытие!

К черту укрытие! Женя, помоги мне запуститься.

Да вы что, команды на вылет не было.

К свиньям, команду, готовь машину! И дай мне шлем.

Егор схватил свой шлем из рук техника и ринулся к самолету. В кабине он быстро запустил двигатели и включил рацию.

Я «Дракон-1», прием. «Минарет», разрешите взлет, я накрою минометы.

«Дракон-1», я «Минарет», прием. Взлет запрещаю. Как понял, прием? Повторяю, взлет запрещаю! Глуши двигатели, «Дракон-1».

Егор врезал кулаком по борту кабины. А минометный обстрел продолжался, визжали осколки, хлопали новые взрывы, кричали раненые. Теперь моджахеды пристрелялись.

— А, черт! Ну, ладно — двум смертям не бывать, одной не миновать, — пробормотал себе под нос летчик. — Я «Дракон-1», «Минарет», Вас не слышу, прием.

«Дракон»! «Дракон», мать твою! Взлет запрещаю!

Штурмовик вырулил на стартовую позицию и замер.

Я «Дракон-1», взлетаю!

Да я тебя на гауптвахте сгною! «Дракон»! Савицкий, е… Да я тебя под арест!..

Штурмовик несся по полосе под аккомпанемент мощного рева двигателей и семиэтажных матюгов руководителя полетов. Моджахеды увидели взлетающий самолет, и весь огонь сосредоточили на нем. Су-25 стремительно разбегался на полосе, пронзая облака пыли и дыма. Осколки барабанили по фюзеляжу, он дрожал от близких разрывов, но никто и ничто не могло остановить смелый порыв благородного сердца и огненной мощи турбин, слившихся воедино!

Штурмовик чудом оторвался от земли и, набрав высоту, пошел по расширяющейся спирали. Пилот старался отыскать позицию минометов. Впереди за небольшой холмистой грядой взметнулось облако пыли, потом еще одно и еще. Ага! Вот эта батарея.

Егор выполнил крутой вираж и спикировал на цель со стороны солнца. Моджахеды онемели, когда из слепящих лучей на них, словно ангел мщения, обрушился штурмовик. Вспыхнуло пламя под его плоскостями, и к земле потянулись белые дымные стрелы. Удар реактивных снарядов в мгновение ока превратил минометную батарею в кучи обгорелого металла, а минометчиков — в горелый фарш. Из стоящего в редких зарослях деревьев автомобиля ударил зенитный пулемет. Егор нырнул под очередь и вдавил гашетку пушки. Двуствольное орудие изрыгнуло очередь 30-мм снарядов. Пикап с пулеметной установкой превратился в огненный шар. Летчик развернул штурмовик и для верности еще раз прошелся по минометным позициям реактивными снарядами. После повторной «обработки» там уже ничего выжить не могло.

Я «Дракон-1», минометы уничтожены, возвращаюсь на базу.

Когда он Егор зарулил на стоянку, его уже ждали. Разъяренный майор Боровик с красным от гнева лицом стоял возле бронетранспортера. Рядом стояли солдаты из охраны аэродрома во главе с сержантом и медицинский «Уазик». Летчик выбрался из кабины и спрыгнул на землю. Вытянулся перед майором по стойке «смирно».

Товарищ майор, в ходе боевого вылета уничтожена минометная батарея моджахедов, которая вела обстрел госпиталя и территории базы. Штурмовик повреждений не получил.

Под арест его, — коротко распорядился майор, отдав команду солдатам. — На десять суток!

Те нерешительно подошли к летчику. Из медицинского микроавтобуса выбралась Наташа и подошла к майору Боровику.

Его нельзя заключать под арест. Он ранен, — она указала на Егора, у которого из-под шлема потянулась тонкая струйка крови.

Еще как можно! — перебил ее разъяренный майор. Ему можно упрямо нарушать приказ старшего по званию⁈ Я к вам обращаюсь, старший лейтенант Савицкий!!! — заорал он. — Мне по хрену, какой ты там классный пилот, старлей. Ну, ты уже совсем с катушек съехал! Ты, какого детородного органа нарушил приказ⁈ А если бы ты погиб? Ты же разбегался на полосе, по которой «духи» садили из всех стволов!

Виноват, товарищ майор, Но если бы я не взлетел, то погибло бы гораздо больше людей.

Молчать! Значит так, лейтенант Рогозина, сейчас Вы ведете старшего лейтенанта Савицкого в госпиталь, оказываете ему помощь. Потом вы, сержант Плетнев, отконвоирует старшего лейтенанта под арест. — Майор повернулся к Савицкому. — Сдайте личное оружие. Объявляю вам десять суток ареста.

Егор молча вытащил «Стечкин» из кобуры, отдал сержанту, потом скинул ремень АКМа с плеча. В компании с Наташей и в сопровождении двоих солдат Егор поехал в госпиталь.

Когда они приехали, девушка завела летчика в госпитальную палатку. Автоматчики хотели, было, последовать за ними, но Наташа остановила их решительным жестом.

Во-первых, я не пущу вас в стерильное помещение, а во-вторых, я старше вас по званию. Подождете снаружи, — отрубила она.

Егор уселся на кушетку и положил рядом летный шлем. Наташа подошла к нему и осторожно размотала мокрую от крови повязку. Кровь пропитала повязку и уже начала подсыхать. Летчик поморщилась, когда марля стала отлипать от раны.

Извини, будет немножко больно, — мягко сказала девушка.

Ничего, я привык.

Егор, я видела, как ты взлетал — это ужасно.

Ужасно, не ужасно — какая разница. Нужно было что-то делать, и быстро. Солдаты, даже на БТРе туда бы не успели. Да и охранение у моджахедов — будь здоров. Пальнули бы и гранатомета, а потом покрошили выживших из пулеметов. Наташ, ты скоро перевязку закончишь?

Терпи-терпи. Как вообще можно было подпустить моджахедов так близко. Неужели наши патрули так плохи?

Не скажи, Наташа. Моджахеды могут так маскироваться, что и с двух шагов не различишь. Они живут здесь, они здесь выросли, и знают каждый куст, каждый камешек. А, главное, они — фанатики, и свою, и чужую жизнь в грош не ставят. И уважают только силу… Ну, долго еще?

Все, все. Еще минутку.

Перевязка была закончена. Наташа убирала инструменты, а Егор сидел, привалившись спиной к стене, и о чем-то думал.

Егор, пошли.

Ага, иду.

Они вышли из палатки. Солдаты, стоящие снаружи, нерешительно подошли поближе. На базе все друг друга знали, если не в лицо, что было редкостью, то хотя бы по разговорам. Солдаты прекрасно знали всех летчиков, а о Егоре вообще ходили легенды. Теперь им пришлось конвоировать не просто офицера, а еще и хорошего знакомого. Сержант вообще считал, что летчика надо наградить, а не наказывать, ведь если бы он, рискуя собственной жизнью, не взлетел и не уничтожил минометы, то жертв оказалось бы значительно больше. И кто знает, остался бы сам сержант в живых. Но служба приучила его не задавать вопросов. И он с каменным лицом шагнул к вышедшим из палатки.

Товарищ лейтенант, — обратился он к Наташе. — Могу я увести арестованного?

Задержанного, — ледяным тоном поправила Наташа. Сержанту сразу стало неуютно.

Виноват, товарищ лейтенант, задержанного.

Я пойду с вами, чтобы убедиться в том, что к задержанному не будут применены никакие меры воздействия.

Сержант внезапно побледнел от злости. Понятно, что к пилоту будут относиться нормально, докторша умела задеть за живое. Тут вмешался сам Егор.

Наташка, успокойся. Все мы люди подневольные, — примирительно сказал пилот. — Сержант, выполняйте свои обязанности.

Сержант с благодарностью глянул на летчика. «А все-таки он — мужик нормальный» — подумал он.

Есть! Пойдемте.

Гауптвахта находилась неподалеку от палаток, в которых жили солдаты, охраняющие аэродром. Она представляла из себя обширный блиндаж на склоне холма с толстой дверью, сколоченной из досок от снарядных ящиков. Блиндаж охраняли двое часовых с автоматами. Автоматы сейчас стояли прислоненные к столбам, на которых держался навес. Сами часовые под навесом играли в шахматы. Увидав странную процессию, они похватали оружие и вскочили на ноги.

Егор, Наташа и конвоиры остановились у двери блиндажа. Егор вытащил шнурки из летных ботинок, снял ремень и планшет и отдал это все сержанту.

Проверив одежду летчика и не найдя ничего запрещенного, сержант скомандовал часовым открыть блиндаж. Там стоял топчан с матрасом и подушкой и стол. Свет проникал через два небольших зарешеченных окошка. Вентиляция в этом небольшом помещении была довольно хорошая и в блиндаже стояла приятная прохлада.

Егор, я завтра приду, не скучай, — сказала Наташа.

Товарищ старший лейтенант, — обратился к Егору старший наряда. — Может, Вам сигарет оставить. Мне вчера родители прислали «Яву».

Я не курю, — улыбнулся летчик. Но, все равно, спасибо.

Все вышли, снаружи щелкнул замок, а Егор улегся на топчан и уставился взглядом в потолок. Через некоторое время он уснул. Проснулся Егор уже вечером оттого, что в блиндаж пришел солдат и принес поесть. К стати сказать, вместо обычной каши, куска хлеба и стакана воды его накормили довольно вкусным обедом. Потом была небольшая прогулка под присмотром одного из часовых. После этого Егор снова лег спать.

Утром он проснулся свежим и отдохнувшим. Ночью стреляли, но Егор, привыкший за время службы к стрельбе и взрывам, спал как младенец. Зарядка, водные процедуры придали ему сил. Он поблагодарил солдат, которые принесли ему ведро воды, мыло, бритву и полотенце. Потом летчик вернулся в свой «Замок Иф», отбывать положенный срок заточения.

Наташу он встретил сидя на топчане и мечтая о том, как бы сейчас оказаться в кабине своего штурмовика. Она вошла в блиндаж в сопровождении солдата-охранника.

Вы мне больше не нужны, — сказала она солдату. — Подождите за дверью.

Солдат на этот раз спорить не стал, видимо уже узнал, какой у этой докторши крутой нрав.

Здравствуй, граф Монте-Кристо, как Ваши дела? — улыбнувшись, спросила девушка.

Спасибо, мадемуазель, гораздо лучше, — в тон ей ответил Егор.

Наташа осторожно сняла бинт с головы летчика и осмотрела рану.

Действительно, уже гораздо лучше. Эти десять суток ареста явно пойдут тебе на пользу, — с легкой иронией сказала девушка.

Поскорее бы отсюда выбраться, — вздохнул Егор. — Наташ, что там слышно на аэродроме? Как ребята? Как мои летчики?

Сегодня вертолетчики выбрасывают десант под Файзабадом. Игорь и Гиви будут их прикрывать. А так все нормально. О тебе много разговоров в части ходит.

Да, елки зеленые, ребята там будут пули ловить, а я тут прохлаждаюсь! На санаторном режиме. А что Серега?

Сергей на боевом дежурстве, охраняет аэродром. Не переживай так, все обойдется. Хочешь, я потом приду и все тебе расскажу. Хорошо?

Хорошо, буду очень тебя ждать.

Наташа ушла, а на аэродроме раздался гул и хлопки вертолетных двигателей. Потом воздух задрожал от рева турбин истребителей-бомбардировщиков. Егор сжал кулаки и заходил из угла в угол. Как бы он сейчас хотел повести своих ребят в бой! Они сейчас будут рисковать своей жизнью, а он тут сидит в четырех стенах. Самолеты и вертолеты вскоре улетели, и он остался один в этой гулкой, внезапно наступившей тишине. Егор еле дождался обеда, чтобы расспросить солдат о том, как прошла десантная операция. Но его сторожа и сами толком ничего не знали. Мол, улетели вертолеты, и все. Вроде как к ним еще подкрепление направили.

Так Егор промаялся до вечера, когда к нему снова заглянула Наташка. Егор в это время ужинал и несказанно обрадовался, увидев ее. Но и девушка смогла рассказать немного. Чрез некоторое время, после того, как вернулись вертолеты, обеспечивающие высадку десанта, поступило сообщение, что наши солдаты попали в засаду. Наверное, как это часто бывало, моджахеды заранее знали место высадки десанта и устроили там засаду. И теперь, рассказывала девушка, вся вертолетная эскадрилья, во главе с самим майором Боровиком оказывала огневую поддержку попавшим в беду десантникам. Потом на вертолетах стали прибывать раненые, а на помощь своим товарищам отправились десантники из Джелалабада. А из Мазари-Шарифа вышла бронеколонна, чтобы блокировать пути передвижения душманов. Рядовая десантная операция грозила перерасти в очередное масштабное побоище.

Еще сутки прошли для Егора в томительном ожидании вестей об операции. По словам Наташи, и солдат, с которыми общался летчик, моджахеды неожиданно активизировали свои действия. Начали среди бела дня нападать на отдаленные заставы и блокпосты, устраивали засады на дорогах.

Тем временем, раны Егора уже затянулись и не беспокоили летчика. Сказались размеренная жизнь арестованного и хорошее питание и, конечно же, помощь Наташи

Через три дня заточения Егора, в блиндаж вошел хмурый майор Боровик. Егор вскочил, было, с топчана, на котором сидел, но командир эскадрильи остановил его порыв движением руки.

Ну, что, штрафник, как самочувствие?

Нормально, товарищ майор, а что случилось? — настороженно спросил Егор.

Случилось, Егор, случилось. Мы вчера вечером потеряли вертолет. Ты ведь тот район хорошо знаешь? Нужно эти вертолеты найти. Сможешь?

Так точно.

Летчики носились на малой высоте над горами, каждый момент ожидая пулеметной очереди или пуска зенитной ракеты. Дважды их все-таки обстреляли. Штурмовики каждый раз огрызались залпами реактивных снарядов, но из зоны поиска не уходили.

Летящий «ниже всех и медленнее всех» (что было крайне опасно, но необходимо), Егор обнаружил, наконец, упавшую «вертушку». Ми-8 лежал на боку, прорубив небольшую просеку в небольшом леске на пологом склоне.

Я «Дракон-1», обнаружил вертолет. Высылайте спасателей.

Егор прошелся над местом падения вертолета. Вдруг он увидел в стороне какое-то шевеление. А через мгновение на небольшую поляну выбежали люди, размахивая руками. Кто-то из них зажег сигнальный патрон, и к небу потянулся густой шлейф оранжевого дыма. Летчик помахал им крыльями и продолжал воздушное патрулирование до тех пор, пока не подоспели вертолеты поисково-спасательной службы.

Обратно летчики возвращались с громадным душевным облегчением — словно гора с плеч свалилась. Им уже передали по рации, что все, находившиеся на борту вертолета живы, хотя есть раненые, а несколько человек все-таки находятся в очень тяжелом состоянии.

По пути назад летчикам встретился большой караван. Цепочка тяжело навьюченных верблюдов шла мерной поступью, под присмотром караван-баши и погонщиков. Впереди и позади процессии двигалось около сотни моджахедов, составляющих охранение. От появления самолетов «духи» не очень-то и растерялись и сразу открыли огонь из пулеметов и автоматов. Егор выполнил противозенитный маневр, а потом развернул свое звено.

Я «Дракон-1», атакуем караван, — приказал он.

Вас понял.

Штурмовики зашли на цель, не смотря на сильный заградительный огонь. Егор поймал в перекрестье прицела головную группу моджахедов и нажал на гашетку. Реактивные снаряды вырвались из зарядных блоков и ушли к земле. Летчик взял ручку управления на себя, выводя штурмовик из пикирования.

Рядом взмыл после ракетной атаки Сергей. Гиви с Игорем заходили на цель. С пилонов их истребителей-бомбардировщиков сорвались разовые бомбовые кассеты РБК-250. Вихрь взрывов и поток стальных осколков смел оставшихся в живых моджахедов. Штурмовики взмыли вверх и, отстрелив тепловые ловушки, продолжили полет. Очень скоро они уже заруливали на стоянку, где их дожидался командир вертолетной эскадрильи. После приземления летчики пошли на доклад к майору Боровику.

Товарищ майор, вертолет найден. Пострадавшие члены экипажа и пассажиры эвакуированы вертолетами поисково-спасательной службы. За время проведения поисково-спасательной операции самолеты моего звена дважды подвергались обстрелу и открывали ответный огонь. Обе позиции зенитных горных установок уничтожены. Потерь нет.

Вольно, орел, — сказал майор Боровик. Потом обратился ко всем летчикам звена: — Спасибо, ребята. Это просто чудо, что все со сбитого вертолета живы. Ну, а без вас этого чуда бы не было. — И майор пожал каждому руку и крепко обнял в знак благодарности.

Товарищ майор, — обратился к вертолетчику Сергей. — А что с нашим командиром будет?

А что с ним будет, — весело ответил майор. — Взыскание я с него снимаю, черт везучий. Может отправляться на все четыре стороны. — Командир эскадрильи улыбнулся, еще раз крепко пожал Егору руку и хлопнул его по плечу.

Разрешите идти? — спросил Егор.

Разрешаю.

Летчики с веселым смехом пошли в столовую подкрепиться после тяжелого вылета. А вечером был устроен небольшой пир по поводу «досрочного освобождения» Егора.

На следующий день майор Боровик огорошил Егора новостью:

Садись, Егор. Значит так, — начал командир эскадрильи, ответив на доклад и приветствие старшего лейтенанта. — Получен приказ из штаба Сороковой Армии от командующего ВВС. Тебе необходимо срочно явиться пред ясны очи командования. На сборы ровно один час, «вертушка» будет ждать, борт «256». Все ясно?

Так точно. Разрешите вопрос…

Спрашивай.

По какому поводу?

По-моему наше командование хочет лишний раз продемонстрировать интернационализм и дружескую помощь. Да, и еще — с тобой полетит доктор, лейтенант Рогозина.

* * *

Через час Егор с небольшим «дежурным» чемоданчиком в руках стоял возле «своего» вертолета. Он повернулся и оглядел свое отражение в стеклах кабины. Все было в порядке. Летный комбинезон и шлем офицер сменил на полевую форму. Правда, китель был переброшена через руку по случаю жары. Но на рубашке не было ни единой складки, стрелки на брюках отутюжены до бритвенной остроты, а туфли вычищены до блеска. Егор поправил фуражку.

Что, Егор, начальство вызывает? — поинтересовался командир вертолета Капитан Евсеев, куривший рядом.

А, черт его знает, вроде так, — неопределенно ответил старлей. — А что там метео? Сегодня с утра в роде пыльную бурю обещали.

— Молчит небесная канцелярия… Да летом у нас более-менее, жарко только и пыль. А зимой… То снег с дождем, то дождь со снегом. Ураганы, обледенения, это тоже почти постоянно. Туман такой — вытянутую руку не увидишь. За полгода четыре машины на взлете и посадке угробили, и это только «Крокодилы». Списали, конечно, на боевые потери. А летом, ничего, жить можно. Вот был я в Шинданде, там почти каждый день «афганец».

А ты давно здесь?

Здесь недавно. А вообще-то я уже второй раз в Афгане. Еще в семьдесят девятом тут в Кабуле базировалась отдельная вертолетная эскадрилья. Летал я на Ми-24А, с широкой кабиной, мы ее «верандой» называли. И пулемет попроще — вместо этой четырехствольной «дуры», ЯкБ-12,7, одноствольный пулемет, тоже калибра «двенадцать и семь». Там всего шесть машин было, остальные — Ми-8, Ми-6. Но тогда и душманы проще были, при одном виде вертолетов разбегались, «Шайтан! — кричат, — Шайтан!» А сейчас заматерели, с инструкторами разными занимаются, сволочи.

Да я слышал, что и тогда служба не сахар была, — ответил Егор.

Не сахар, — кивнул вертолетчик. — Но все ж попроще было. Слушай, а когда докторша явится, у меня через пятнадцать минут взлет? — капитан посмотрел на часы.

А откуда я знаю?

Говорят, деваха — ну просто огонь. А еще говорят…

А еще говорят, в Москве кур доят, — угрюмо перебил его Егор.

О! А вот и наша краля. Бегит.

К стоянке вертолетов быстрым шагом шла Наташа. Она была одета в полевую форму, которая, не смотря на армейскую строгость, неуловимым образом подчеркивала женственность лейтенанта медицинской службы. В руках у нее был такой же чемоданчик, как и у Егора. Она искала «свой» борт среди стоящих вертолетов.

Эй, лейтенант! Беги сюда! — крикнул вертолетчик.

Наташа подбежала к срезу двери, Егор подал руку, чтобы помочь девушке забраться в грузовой отсек вертолета, но она проигнорировала его благое намерение. Летчик пожал плечами и забрался в вертолет вслед за ней.

Экипаж запустил двигатели, у турельной установки возле двери занял свое место борттехник. После короткого разбега вертолет взлетел. Егор сидел, приникнув к иллюминатору, хотя ничего интересного там не было, сколько ни смотри. Внизу проплывали все те же осточертевшие горы, по которым бежали две черные тени: от их вертолета и от вертолета ведомого. «Вертушки» шли низко, старательно огибая склоны гор и периодически ныряя в небольшие долины и ущелья.

Егор оторвался от созерцания пейзажа и перевел взгляд на кабину. Глянул на борттехника, потом посмотрел на Наташу. Она думала о чем-то своем, ее пальцы теребили ремень автомата лежащего у девушки на коленях. Элегантным жестом она поправила прядь волос. Почувствовав на себе его взгляд, подняла глаза — словно обожгла. Егор отвернулся. Потом прикрыл глаза и провалился в зыбкую пелену сна.

Разбудило его характерное шипение и хлопки отстреливаемых пиропатронов. Он глянул в иллюминатор: далеко внизу дымная цепочка загнулась искрящейся дугой, проходя стороной от вертолета. Коротко протрещал носовой пулемет, в унисон ему ударил длинными очередями через раскрытую дверь борттехник. Сизый пороховой дым мгновенно вытянул из салона напор воздуха, по полу грузовой кабины запрыгали стреляные гильзы. Вертолет совершил противозенитный маневр и стал уходить с набором высоты. Скоро стрельба стихла. Егор прошел в кабину пилотов.

Эй, славяне, что там стряслось? — спросил он у пилотов.

«Духам» неймется, засаду устроили, уроды. Сейчас передам координаты, пусть им наши всыпят по первое число.

А еще через некоторое время вертолет уже заходил на посадку в Кабульском аэропорту. Взлетно-посадочная полоса терялась в пыльной дымке. На стоянках рядами стояли военно-транспортные самолеты и вертолеты. Чуть поодаль прижались к земле «Миги» с треугольными крыльями. Огромный аэропорт гудел, словно улей. Тут были и наши и афганские самолеты. Молотили воздух лопастями винтов вертолеты. В гражданской зоне взлетали и садились пассажирские авиалайнеры. Над летным полем их взлет и посадку прикрывали вертолеты огневой поддержки.

Егор с Наташей выбрались из вертолета и направились к зданию аэропорта мимо установленных за мешками с песком автоматических зенитных пушек. Их стволы смотрели не в небо, а на склоны окрестных гор, с четырех сторон окаймлявших аэродром. Возле самого здания аэровокзала стояли наготове несколько БТРов и БМП. На их броне сидели полностью экипированные десантники. Наташа и Егор прошли прохладный и просторный зал ожидания и очутились на шумной многолюдной улице. К ним подъехал темно-зеленый микроавтобус «Уазик» с армейскими номерами. Из него вылез высокий смуглый офицер в полевой форме с погонами майора на плечах. Он поправил фуражку с голубым околышем и осведомился.

Лейтенант Рогозина, старший лейтенант Савицкий?

Так точно, — Наташа и Егор откозыряли старшему по званию.

Майор Смирнов. Ваши документы? — Изучив их документы, офицер кивнул. — Пожалуйста, в машину.

Микроавтобус выехал на шоссе, ведущее к столице. Раньше это был пригород Кабула, утопавший в зелени садов с маленькими аккуратными белыми домиками. Сады и сейчас росли вдоль дороги, только заметно одичали. Белые стены некоторых домов почернели от копоти, на некоторых из них виднелись выбоины от попаданий пуль. Но люди все также возились по хозяйству, выращивали скромный урожай на маленьких полях. На обочинах возле ржавых остовов сожженной техники играли дети. Жизнь продолжалась, не смотря на войну. Такой уж загадочный на Востоке характер — воспринимать и радость и горе с одинаковым фатализмом…

Въезд в город охранял блокпост. Вдоль дороги были вырыты окопы, дальше за небольшой стеной с насыпью стояла бетонная коробка с амбразурами. Наружу смотрели стволы крупнокалиберных пулеметов. Чуть дальше, на возвышении, стояла двуствольная автоматическая пушка. Рядом были позиции минометной батареи. Дорогу перегораживали бетонные блоки, оставляя для проезда лишь небольшую часть. Там был установлен полосатый шлагбаум, возле которого дежурили солдаты в бронежилетах и шлемах, не смотря на жару. Рядом стоял БТР. Солдат у шлагбаума проверил документы, поданные водителем, и махнул рукой — проезжайте.

Микроавтобус помчался по узким улочкам Кабула. Ближе к центру улицы расширялись, заполоненные людским потоком и различным транспортом. От водителя требовалось все его мастерство, чтобы никого не сбить и никуда не врезаться. Правила движения тут соблюдались весьма приблизительно. В потоке транспорта двигались повозки, навьюченные ишаки, старые английские джипы, «Уазики», потрепанные ГаЗы, и «Татры». Тут же сновали прохожие, которые буквально из ниоткуда возникали перед бампером. Наташа, Егор и их провожатый проехали базар, потом главную площадь, на которой возвышался величественный и мощный, похожий на крепость, шахский дворец. Чуть поодаль стояло большое здание в колониальном стиле, там находилось правительство Бабрака Кармаля. Там же было и советское представительство. Повсюду, возле зданий, на площади и на прилегающих к ней улицах стояли БТРы охраны, находились укрепленные огневые точки из мешков с песком и бетонных блоков.

Но, не смотря ни на что, жизнь в столице кипела и бурлила. В двух- и трехэтажных домах на узких улочках работали многочисленные магазинчики, лавочки, ресторанчики. Бродили продавцы воды и сладостей, на дороге урчали изношенными двигателями старые автобусы, разукрашенные пестрой рекламой. Рядом гудел людской разноголосицей волшебный восточный базар. Люди, со свойственным им восточным фатализмом продолжали жить почти, что обычной повседневной жизнью. Судьба переменчива, а жить-то надо.

Наташу и Егора разместили в небольшой гостинице в новых городских кварталах недалеко от центра — Шахре-Нау. Егор с наслаждением вымылся под душем и переоделся в парадную форму.

Возле гостиницы их ждал тот же «Уазик», рядом стоял давешний майор и курил.

Выглядишь молодцом, — оценил он безукоризненный внешний вид старшего лейтенанта.

Стараемся, товарищ майор, — ответил Егор, улыбнувшись.

Чуть погодя вышла Наташа, нарядная и очень женственная в своей парадной форме офицера медслужбы. Мужчины уловили тонкий, едва заметный аромат духов и понимающе переглянулись.

Извините, пришлось немного задержаться, — обезоруживающе улыбнулась девушка.

Прошу в машину, — сказал майор, открывая дверцу.

Они поехали на окраину Кабула, где у подножия горы возвышался бывший президентский дворец Тадж-Бек. С его захвата в 1979 году и началась для наших войск Афганская война. Теперь тут находился штаб 40-й Армии. Охранялся дворец как ни какое другое здание в Кабуле. Виднелись округлые бетонные купола долговременных огневых точек, незаметные под маскировочными сетями, притаились на огневых позициях танки, БМП и бронетранспортеры. Выше по склону были установлены зенитные пушки, поставленные на прямую наводку. «Уазик» с офицерами миновал несколько контрольно-пропускных пунктов, на одном из них машину даже обыскали, не ограничившись простой проверкой документов. Наконец, они подъехали к дворцу.

Войдя, Егор поразился богатому убранству. Везде на стенах висело множество дорогих ковров. Майор заметил его восхищенный взгляд.

Эти ковры прикрывают выбоины от пуль и осколков, усмехнувшись, пояснил он.

Поднявшись по мраморной лестнице мимо часовых, они прошли в просторную приемную. Молоденький лейтенант вышел им навстречу.

Лейтенант Рогозина, старший лейтенант Савицкий? Проходите, командующий примет вас.

Они вошли в огромный кабинет. Там, среди богатого убранства и дорогой мебели, стояли два человека. Один — высокий, моложавый, атлетического сложения в форме генерал-лейтенанта авиации. Второй грузный, черноглазый, с проседью в смоляных волосах — генерал правительственных ВВС.

Товарищ генерал-лейтенант, лейтенант Рогозина и старший лейтенант Савицкий по вашему приказанию прибыли, — представил их адъютант.

Спасибо, свободен, — кивнул ему генерал.

Тот четко, как на параде развернулся кругом через левое плечо и, чеканя шаг, вышел. Егор и Наташа замерли по стойке «смирно».

Здравствуйте, товарищи офицеры, негромко сказал генерал-лейтенант.

Здравия — желаем, — товарищ — генерал-лейтенант! — слитно ответили молодые офицеры.

Это, — он повернулся к генералу-афганцу. — Генерал Халид, командующий ВВС и ПВО Демократической Республики Афганистан.

Здравия желаем, товарищ генерал!

Тот в ответном приветствии вскинул ладонь к виску.

Генерал-лейтенант подошел к огромному письменному столу, взял папку и раскрыл ее.

Товарищи, офицеры, приказом Главнокомандующего Вооруженными силами Советского Союза маршала Устинова за мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи, наградить лейтенанта медицинской службы Рогозину Орденом Боевого Красного Знамени с досрочным присвоением ей воинского звания «старший лейтенант».

Повисла секундная тишина.

Служу Советскому Союзу! — звонко выкрикнула новоиспеченный старший лейтенант.

За мужество и героизм, проявленные при исполнении интернационального долга, наградить старшего лейтенанта Савицкого афганским Орденом Красного Знамени.

Смуглолицый генерал шагнул к Егору и привинтил ему на грудь орден. Пожав ему руку, афганец сказал:

Я очень рад, что рядом с нами воюют настоящие русские богатыри, воздушные батыры!

Егор ответил по уставу, но в душе слова афганца оставили не самые лучшие чувства — пафоса он не любил.

* * *

Ордена обмывать пошли к Фельдшеру, в центральный Кабульский госпиталь. Егор ввалился к нему в ординаторскую с увесистым свертком в одной руке и позвякивающим подсумков для автоматных рожков в другой.

Привет, Серега! — заорал он с порога.

Сергей, до этого сидевший за столом и заполнявший какие-то бумаги, недоуменно воззрился на неожиданного посетителя.

Егор? Привет, а каким ветром тебя сюда занесло?

К тебе в гости пришел, свой орден обмывать.

Сергей сориентировался быстро.

Заходи, закрывай дверь. Сейчас все организуем. А я как раз только дежурство сдал.

Сергей позвал врачей и медсестер, свободных от неотложных дел. Быстро накрыли стол, организовали закуску-выпивку. Большая банка черной икры, неведомо как попавшая в эти края, тушенка, хлеб, сало, колбаса. Венчали все это великолепие бутылки «Столичной», и коньяка.

Когда все расселись вокруг этой скатерти-самобранки, Сережка хлопнул себя по лбу.

А как же «Шило⁈» — и поставил на стол заиндевевшую литровую бутыль 96-процентного медицинского спирта.

Сергей поднялся со своего места со стаканом в руке.

Уважаемые коллеги, позвольте вам представить моего друга, боевого лет…

Дверь приоткрылась и в комнату заглянула Наташа.

Извините, где я могу увидеть Ивахненко Сергея Николаевича?

Фельдшер повернулся к ней.

Здравствуй, Наташа, заходи. А мы тут празднуем.

Знаю, а я к тебе в гости, — она прошла в комнату и поставила на кушетку, стоящую у стены, объемистую сумку. — Это гостинцы.

Наташу усадили за стол, налили коньяк. Сергей продолжил свою речь:

Так вот, хочу представить вам двух моих друзей: врача Наташу Рогозину и летчика-штурмовика Егора Савицкого. Выпьем за их успехи и боевые ордена.

Все дружно выпили и зааплодировали.

Сережа, а меня наградили и звание дали.

Сергей оживился.

Пожалуйста, внимание. Наташе, которую я вам сейчас представил, присвоили новое звание. Какое звание, Наташа? И чем наградили?

Наградили Орденом Боевого Красного Знамени, а присвоили звание старшего лейтенанта. Досрочно.

Обмываем! — воскликнул Сергей.

Обмываем! — поддержали его все присутствующие.

Глотнув водки, Наташа закашлялась. Новоиспеченный старший лейтенант пила мало, часто просто поднося рюмку к губам во время очередного тоста. Потом обмывали орден Егора. Застолье продолжалось. Егор с Сергеем вышли покурить и подышать воздухом.

Сергей уловил перемену в настроении друга и насторожился.

Ты что, с Натахой поссорился?

Это она со мной поссорилась, — и Егор рассказал другу историю их отношений.

Да-а, — задумчиво отозвался Сергей. — Тебе не позавидуешь. Ну, ты ж ее знаешь…

Знаю. И все равно люблю ее. Веришь?

Верю… — вздохнул друг.

В это время в коридор вышла Наташа.

Ой, Сережа, а я тебя везде ищу, — она подошла к Фельдшеру и чмокнула его в щеку. — Сереженька, хороший, — промурлыкала она, мельком, но довольно выразительно, глянув на Егора.

Летчик молча развернулся и пошел обратно, веселиться.

Застолье продолжалось. Егор посмотрел на Наташу, она флиртовала с каким-то военврачом. Потом кто-то принес гитару. Все сели теснее и приготовились слушать. Гитарой завладел Сергей.

Ну, кому что исполнить? — он поглядел на притихшую аудиторию.

Давай про парашютистов, предложил Егор. — Ну, эту: «Летят километры, пронзенные ветром».

Сергей подстроил гитару, прошелся по струнам и запел:

Летят километры, пронзенные ветром,

До цели короток маршрут.

Как парень ни бился, над ним не раскрылся

Его основной парашют…

Егор вполголоса подпевал. А песня была очень хорошая — о том, как парашютист спас своего друга, у которого не раскрылся купол.

И падал он камнем,

И, вдруг, кто-то сверху

Его подхватил в этот миг.

И, с ветрами споря,

Белел на просторе

Один парашют на двоих.

Все притихли, слушая Серегино пение, а он самозабвенно терзал гитарные струны, и песня взлетала куда-то ввысь, вместе с сердцами тех, кто ее слушал. Сергей уже закончил петь, но все еще хранили молчание. Потом были другие песни, все смеялись, пили, веселились.

Ты скажи мне, Егор, за что Наташке орден дали? — с пьяной настойчивостью спросил Фельдшер, затягиваясь трофейным «Кэмэлом».

За что наградили? Она командовала группой врачей, которая вместе с нами отбила у «духов» наших ребят, — и Егор поведал старому другу о том, как десантники и врачи спасали солдат из плена в далеком горном селении. — Я был придан десантникам в качестве авианаводчика. Мой самолет подбили, а требовался специалист.

Внезапно им на головы упал свистящий рев, заглушивший все звуки вокруг. Сидящие за столом невольно вжали головы в плечи.

Твою мать! — выругался Фельдшер.

Не боись, это «Миги» резвятся, — усмехнулся Егор.

«Гуляли» они до самого рассвета. Егор проснулся в ординаторской. Правда, в другой. Он лежал на кушетке, укрытый белой, пахнущей аптекой простыней. Он встал, быстро оделся. Немного кружилась голова и все, съеденное вчера, просилось наружу. «Неплохо бы принять душ», — подумал бравый старлей. В комнату заглянула незнакомая медсестра.

Привет, Егор, уже проснулся?

Привет. А я тебя знаю?

Медсестричка обиженно надула губы.

Мог бы вчера узнать поближе, если бы не строил из себя неприступного.

«Ой, е… что вчера было-то, если я ни хрена не помню⁈ Надо срочно искать Фельдшера», — подумал Егор.

Извини, — он вспомнил имя девушки. — Извини, Галя, но… А где Серега, ну Сергей Николаевич.

«Похоже, не все в порядке, раз я эту подругу в упор не помню». Он разыскал своего друга и стал расспрашивать его о подробностях вчерашней гулянки.

К тебе вчера какая-то медсестричка клеилась, — ухмыльнувшись, сообщил Сергей. — Галей звать. Ты с ней сначала флиртовал, а потом ей захотелось большего, — Сергей многозначительно подмигнул.

Серега, я тебе не знаю, что сейчас сделаю…

Ладно, не кипятись. Так вот она — к тебе, а ты ей — проповедь, про то что так нельзя, без любви, и так далее… А говорят еще, что все летчики — бабники…

Серега, так тебя и перетак, не подкалывай! И так хреново. Наташка все это видела?

Ага. Разозлилась — ужас! Начала тоже заигрывать с каким-то офицером, не военврачом, — уточнил он. — Потом этот крендель стал к Натахе приставать, при чем, самым наглым образом. И получил, в конце концов, получил коленом по причинному месту и морду ему Наташка расцарапала. Ну, а тут я рядом оказался.

И что дальше?

Я ему рожу отрихтовал и два ребра сломал.

Ну, ни хрена себе, — только и смог сказать Егор.

Сергей, походивший комплекцией на Винни-Пуха из мультфильма, имел совершенно незлобивый характер, и вовсе не выглядел могучим бойцом. Но если его разозлить… Помнится, когда они были студентами и жили в одной комнате в общежитии, произошла между ними ссора. Что-то не поделили. Подрались они тогда сильно, никто не одержал очевидного преимущества, но у Егора была, в итоге разбита губа. Ссору потом замирили, стали друзьями — не разлей вода. Но с тех пор Егор стал уважать своего друга не только за его ум и моральные качества, но и за готовность дать в морду тому, кто не прав.

Н-да… Спасибо, Серега, за содержательный рассказ о моих похождениях.

Сочтемся. Ты когда улетаешь?

Вечером. А сейчас сколько времени?

Семь-тридцать.

Слушай, Серега, а что если я по Кабулу прогуляюсь, а? Когда еще я в столицу выберусь. А тут же столько достопримечательностей! Мавзолей Абдуррахман-хана, Мавзолей Бабура, Сад Бабура, Национальный музей…

Серега усмехнулся:

Тут этих мавзолеев… Красная площадь отдыхает. Но сейчас в округе не спокойно, так что лучше не рисковать.

Жаль, — разочарованно сказал Егор. — А я-то думал…

Индюк тоже думал, пока в суп не попал, — резонно заметил друг.

Так, что, единственным местом, куда удалось попасть, Национальный музей. Там девушки были восхищены старинными украшениями из золота, серебра и драгоценных камней. Мужчин привлекли богато украшенные доспехи и дорогое оружие древних кузнецов. Переливалась филигрань и чеканка доспехов, клинки сияли серебристо-серым, льдистым светом. По стенам были развешены прекрасные ковры, а под ними стояли загадочные каменные изваяния доисламского периода истории Афганистана.

Егор вещал, как заправский гид, рассказывая о прошлом Бактрии, как называли раньше Афганистан. Он говорил о могущественных династиях и правлении Александра Македонского. Об уникальном Греко-Бактрийском царстве, которое существовало в III веке до нашей эры и породило удивительный сплав греческой, восточноиранской и буддийской культур. Он рассказывал о гигантских статуях Будды в долине Бамиан, которые причислены ЮНЕСКО к мировым памятникам культуры, о правлении Чингисхана в XIII — XIV веках уже нашей эры.

Сергей и девчонки слушали Егора, разинув рты от удивления. Наташа держалась особняком, спокойно слушая и не проявляя никаких чувств.

Ой, как интересно вы рассказываете! — сказала одна из медсестричек.

Егор, елки, откуда ты это все знаешь? — удивился Сергей.

Стараюсь повысить свой культурный уровень.

Интеллектуал… — фыркнула Наташа и отвернулась.

Сергей вопросительно посмотрел на Егора, тот только пожал плечами.

Вернувшись, они все-таки решили немного пройтись по центральным улицам Кабула. Девушки шли впереди и обсуждали что-то свое. А Егор и Серега Фельдшер чуть поотстали и вели неторопливую беседу.

Сережка, а как у тебя дела? А то я о себе да, о себе…

Нормально. Лечу раненых, оперирую, провожу кое-какие исследования.

А что за исследования, — спросил летчик заинтересовавшись. Сергей еще в институте занимался научной работой, и весьма успешно.

Сергей оживился и стал увлеченно рассказывать другу о своих научных идеях.

Тема работы у меня: «Использование переменного магнитного поля при лечении гнойных ран».

Ну, и как? Работает?

Помогает, но механизм воздействия переменного магнитного поля пока не ясен. Существует несколько гипотез. Понимаешь… — Сергей все больше и больше увлекался и, пытаясь объяснить другу тонкости своей научной работы, забрался в совершенно непроходимые дебри биофизики и патофизиологии.

Стоп, стоп, стоп, — Егор поднял руки. — Мне, блин, уже все ясно. Это медицина будущего. Скажи лучше, как дела у тебя на личном фронте?

Все нормально. Ира в Союзе работает, слава Богу. Все рвалась ко мне приехать, но ее не пустили, да и я на нее наорал по этому поводу. Письма мне такие пишет… — Серега мечтательно улыбнулся.

Ну, а ты? По сестричкам, небось, бегаешь?

Сергей посмотрел на друга, как на «врага народа».

Егор, не пошли, — к своему положению молодого мужа Сергей относился, может быть, даже чересчур серьезно, и подобные шутки в свой адрес воспринимал весьма болезненно. Окружающих забавляла трепетная нежность, с которой он относился к своей молодой жене, но большинство, положа руку на сердце, завидовало такой любви.

Ладно, ладно Серега, извини, — Егор покаянно опустил голову, но в его глазах блеснули озорные искорки. — Но все-таки…

Вечно ты со своими приколами!..

Наташа, шедшая впереди, обернулась.

Сережа, вы обо мне говорите? Некрасиво обсуждать людей в их присутствии.

Мы не о тебе говорили, — спокойно ответил Егор. — Ты — не единственная.

Приятно слышать это от тебя, — парировала девушка.

Егор посмотрел на часы:

Пора уже.

Они вернулись в расположение госпиталя, Егор пошел в комендатуру заверять командировочные документы, а остальные пошли приводить себя в порядок. После этого настала пора паковать чемоданы. Через час «вертушка» увозила молодого офицера и его спутницу обратно на родную авиабазу.

Глава 12

Поздно вечером на военный аэродром Пешавар на севере Пакистана приземлились четыре огромных «Геркулеса»[32]. Вздымая тучи пыли винтами своих мощных двигателей, они грузно зарулили в дальний конец аэродрома и остановились у одиноко стоящих ангаров на краю летного поля. И потому, как споро они разгружались аэродромной командой, было ясно, что груз необычный. Стоящие в оцеплении хмурые солдаты держали оружие наготове.

В двух транспортных самолетах находились разобранные истребители, а в двух других транспортниках — необходимое оборудование и технический персонал. Там же находились и два пилота, оба пакистанцы.

Один из них, ведущий пары, Ахмед эль Кассад, считал, что ему очень повезло. Он был сыном генерала, попавшего в опалу, после того, как Пакистан стал налаживать сотрудничество с Советским Союзом. Старый генерал выступал против союза с «неверными безбожниками», и ему было все равно, что эти «безбожники» строят на его земле новые больницы, заводы, школы, учат его соотечественников. Генерал эмигрировал в США и стал поддерживать деньгами разные сепаратистские группировки на территории своей страны. Его приметили и ласково встретили в ЦРУ. Ахмед после окончания колледжа поступил в авиационную школу. Потом его направили в один из центров боевой подготовки — на авиабазу Неллис в штате Невада. Потом его, как лучшего пилота, перевели на авиабазу Уайтмэн, где он стал осваивать новейший истребитель F-16.

А теперь он вернулся, чтобы продолжать дело отца — уничтожать «кафиров»[33], посягнувших на его Родину. То, что могут погибнуть невинные мирные жители, Ахмеда мало волновало. Он участвовал в секретных войсковых испытаниях новейшего истребителя, максимально приближенных к боевым условиям. Это стало возможным благодаря тайным договоренностям правительств США и Пакистана.

Понадобилось двое суток, чтобы собрать, проверить и облетать самолеты. Первый вылет был назначен на завтрашний день. Ахмед с нетерпением ждал того момента, когда он сядет в кабину самолета и поведет истребитель в настоящий бой.

Но в первом боевом вылете, к его великому сожалению, пришлось лишь прикрывать «Фантомы», которые атаковали отряд «шурави». Советские «коммандос» устроили засаду и уничтожили моджахедский караван. А потом сцепились в жестоком бою с отрядом Пограничной Стражи. Дрались они отчаянно, и Стражам пришлось вызвать авиацию. Как он завидовал пилотам «Фантомов»! В то время, как сам Ахмед болтался в небе, они обрушили на «шурави» ураган огня. Русские потеряли многих убитыми и трусливо спрятались в ущелье.

Потом целую неделю он совершал патрульные полеты над афгано-пакистанской границей, надеясь, что какой-нибудь афганский самолет или вертолет заблудится и попадет в перекрестье его прицела. Но пока ему не везло, и Ахмед резвился, пролетая сквозь узкие извилистые ущелья на огромной скорости. Как на «Русских горках»[34] в Диснейленде, где маленький Ахмед бывал с отцом.

Смотри, Ахмед, — часто говорил ему отец. — Придет время, и мы накажем отступников. Помни, сынок, отомстить неверным — твой священный долг.

Однажды во время патрулирования Ахмед заметил четверку афганских самолетов «Фиттер-К»[35], которые беспомощно кружили меж гор. То навигационное оборудование отказало, то ли неопытный командир ошибся, но самолеты залетели в воздушное пространство Пакистана. Такие инциденты случались постоянно, потому что сверху все горы и ущелья выглядели одинаково. И часто такие «залеты» плохо оканчивались для пилотов.

Пакистанский летчик широко улыбнулся под кислородной маской — пришел тот час, которого Ахмед так долго ждал! Он покачал крыльями ведомому: «делай как я». Потом задрал нос своего истребителя, в широком размашистом развороте набирая высоту. Пакистанские истребители вышли на позицию атаки со стороны солнца и обрушились на заблудившихся «афганцев». Ахмед поймал в прицельную рамку самолет ведущего второй пары, и дождавшись, когда в наушниках шлемофона запищит сигнализатор захвата цели, выпустил сразу обе ракеты. На дальности примерно в семь километров обе ракеты настигли намеченную цель и взорвались над афганским Су-22. Ударная волна буквально разодрала истребитель-бомбардировщик на куски, не оставив его пилоту ни малейшего шанса на спасение. Дымящиеся обломки прочертили траурный след до земли. Одновременно запустил свои ракеты и ведомый Ахмеда, но поторопился и промахнулся.

Три оставшихся истребителя-бомбардировщика заметались в воздухе, не понимая, кто сбил их товарища. А пара F-16 уже заходила на новую цель. Афганские пилоты, наконец, сориентировались в обстановке и ушли скольжением к земле, стремясь затеряться на фоне местности. Но ведомый второй пары, возможно от страха, включил форсаж и попытался уйти на сверхзвуке. От самолета отлетели тепловые ловушки. Ахмед прицелился, дал упреждение и, как на полигоне, выпустил ракету. Идущий по указанию радиолокатора управляемый реактивный снаряд проигнорировал ИК-ловушки и взорвался возле хвоста афганского самолета. Взрывом снесло полхвоста и исковеркало сопло. Его пилот сразу же катапультировался, а неуправляемая машина свалилась в штопор.

Отлично! Ахмед стал высматривать оставшиеся афганские самолеты. Разогнав свой истребитель, он без труда нагнал «афганцев», скоростные возможности F-16 это позволяли. Воздушный бой стал напоминать увлекательную охоту. Ахмед поднял светофильтр и прищурился. На фоне гор мелькнули две серые полоски работающих на форсаже двигателей. Разогнавшись, пакистанский летчик-истребитель без труда занял позицию для атаки и уже загнал силуэт ведомого «Фиттера» в прицел. У Ахмеда уже не оставалось ракет, но он увлекся этой охотой и рассчитывал расстрелять самолет противника из пушки. Но тут ведущий пары резким разворотом вышел в «лоб» пакистанскому истребителю и, ведя беспорядочный огонь из крыльевых пушек, понесся на F-16. Трудно сказать, что руководило афганским пилотом, отвага, желание защитить своего ведомого или простое отчаяние. Ахмед от неожиданности отвернул, и сам едва не свалился в штопор. Совладав с нервами, он все-таки зашел в хвост афганскому самолету и открыл огонь. Выпустив по нему длинную очередь, пакистанский пилот увидел, как снаряды его «Вулкана» рвут фюзеляж афганского истребителя-бомбардировщика. Из рваных пробоин повалил густой дым. Ахмед хотел его добить, но топливомер показывал аварийный остаток. «Ладно, шайтан его дери! Все равно в землю воткнется», — подумал пакистанец о дерзком летчике-афганце и отвернул в сторону. Позже его догнал ведомый, который отстал в горячке боя. «Слабак!» — с пренебрежением подумал о нем Ахмед аль Кассад.

* * *

Егор, уже успевший сделать два боевых вылета, блаженно растянулся на чехлах, сваленных под навесом из маскировочной сети. Его штурмовик застыл на стоянке, его облепили техники аэродромно-технической команды. Рядом стоял самолет Сергея, над которым тоже «колдовали» техники. Гиви с Игорем были на задании.

Вздремну я маленько, пока «технари» нашими машинами занимаются, — зевнув, сказал он Сергею.

Я разбужу, если что, — отозвался ведомый, — он закурил сигарету и выпустил целое облако табачного дыма.

Егор заворочался, устраиваясь поудобнее, и, что называется, «отключился». Да еще бы ему не «отключиться». Первый вылет — еще затемно на разведку. А потом они всем звеном прикрывали десантников, которые уничтожали засевшую в кишлаке банду моджахедов. Из этого вылета Егор привез с десяток пробоин от пуль ДШК. Су-25 Сереги Тимченко тоже пострадал, и его сейчас «латали» техники. А Игорь и Гиви вылетели на поддержку войск. Комбат мотострелков срочно вызвал авиаподдержку — моджахеды, засевшие в развалинах крепости, блокировали дорогу. Гиви пообещал разнести эти развалины в щебенку, и он это сделает. А Серега и Егор наслаждались сейчас вынужденным бездействием.

Коротко разбежавшись, взлетела пара Ми-8, вертолеты повезли припасы на блокпост. Потом на полосу тяжело плюхнулись два «Крокодила». Вертолеты, вернувшиеся из боя, выглядели так, словно летали в аду: пропыленные, с черными полосами копоти на бортах и многочисленными пробоинами.

Но Егор спал так крепко, что не слышал ни гула турбин, ни свистящего хлопанья вертолетных лопастей. Сидевший в тени Сергей застыл с сигаретой в руке, а потом удивленно присвистнул — ну и досталось же вертолетчикам!

К приземлившимся вертолетам подбежали техники, появились врачи. Из кабины головного вертолета вытащили тяжелораненого пилота. Его осторожно положили на носилки, врач сразу сделал ему укол. Носилки поставили внутрь салона медицинского «Уазика», и «таблетка» сразу же рванула к госпиталю.

Внезапно ожили динамики аэродромной трансляции:

Освободите полосу! Всем немедленно освободить полосу!

В небе, появилась едва заметная темная точка, потом еще одна. Проснувшийся Егор протер глаза:

А, что? Наши летят?

А черт его знает, — ответил Сергей.

Егор взял лежавший рядом бинокль и стал наблюдать за самолетами.

Черт! — воскликнул он. — По-моему один из них горит!

Теперь уже невооруженным глазом можно было различить тонкую полоску дыма, тянущуюся за одним из крылатых силуэтов.

Может, это форсаж, — неуверенно предположил Сергей.

Какой там форсаж! Сам посмотри, — Савицкий протянул другу бинокль.

Да, действительно, — согласился с ним Серега. — Кого-то из наших подбили.

А поврежденный самолет, неуклюже раскачиваясь, заходил на посадку. Над ним делал круги второй самолет, вероятно, его ведомый.

Это не наши. Это афганцы, — напряженно сказал Егор. — Су-22.

Заходящий на посадку самолет имел опознавательные знаки и камуфляж афганских ВВС. Вот он снизился, выпустил шасси, поползли закрылки и почти сразу же остановились. Самолет качнулся, задрал нос, но потом выровнялся. Было видно, что летчику очень трудно удерживать многотонную машину под контролем. Посадочная скорость была все еще высока, не сработали закрылки, а земля неумолимо приближалась. Остались считанные метры высоты — все затаили дыхание… Касание! Хлопнул, раскрывшись, тормозной парашют. Самолет подпрыгнул и ударился всеми тремя точками о бетон. Правая стойка шасси разлетается вдребезги, едкий дым горящих тормозных колодок и резины пневматиков смешивается с дымом, сочащимся из пробоин. Самолет заносит, он падает на крыло, подламывается носовая стойка. Самолет ударяется воздухозаборником, летят какие-то куски металла, обломки. Хорошо, что выключен двигатель. Вздымая тучи пыли, самолет с диким скрежетом прополз несколько метров по бетону и замер. В разом наступившей тишине гулко хлопает пиропатрон, падает, блеснув на солнце, аварийно сброшенный фонарь. К распластанному на бетоне самолету, опасливо пригибаясь, подбежали люди. Они едва успели вытащить из кабины раненого пилота — взорвались бензобаки. Яркая вспышка пламени разорвала фюзеляж надвое. Во все стороны разлетаются горящие обломки. Лишь по счастливой случайности они не попадают в вертолеты, расположенные на стоянке. Пламя расползлось по бетонке, аэродромная пожарная машина забивает его пеной из гидропушки, отдельные очаги люди стали тушить огнетушителями, пожарная команда заливала пламя водой из брандспойтов. Ожила аэродромная трансляция:

Всем пилотам, кроме дежурной пары, собраться на КП.

Летчики побежали на командный пункт. Там собрались все офицеры эскадрильи и гарнизона, свободные от дежурства. Возле стола майора Боровика сидел пилот-афганец, весь перемотанный бинтами, как египетская мумия. На смуглом лице белели пластыри, закрывающие ожоги. Он что-то говорил майору, общаясь через офицера-таджика. Майор Боровик поднялся из-за стола и подошел к собравшимся офицерам.

Товарищи, звено майора Мухаммеда Али было атаковано в воздушном пространстве Пакистана, куда они залетели после бомбо-штурмового удара, потеряв ориентировку. В результате атаки сбито два истребителя-бомбардировщика Су-22, один пилот погиб, второй катапультировался. Третий самолет только что разбился при вынужденной посадке, вы все это видели. А теперь самое главное — афганские самолеты были атакованы истребителем F-16 ВВС Пакистана.

В помещении командного пункта повисла тягостная тишина. Все понимали, что защититься от новейшего американского истребителя практически невозможно. Он обладал подавляющим техническим превосходством над всеми типами летательных аппаратов ВВС Сороковой армии и авиации Афганистана.

В связи с этим приказываю, — продолжил майор. — Экипажам самолетов и вертолетов усилить бдительность в воздухе. Расчетам зенитных установок ЗУ-23–2 и зенитных самоходных установок ЗСУ-23–4 «Шилка» принять меры по усилению боеготовности. Сами установки передислоцировать на позиции, обеспечивающие более эффективный огонь по воздушным целям. То же касается и расчетов зенитных пулеметов. Позиции замаскировать. Экипажам «Шилок» для прицеливания использовать только оптические системы наведения, я повторяю — только оптические! Радиолокационный прицел не использовать ни в коем случае! Есть возможность использования против нас противорадиолокационных ракет типа AGM-65 «Шрайк». Как это было во Вьетнаме. И еще одна неприятная новость. Вы, наверное, уже догадались, о чем идет речь?

Товарищ майор, но нас же тогда «духи» посбивают… — начал, было, Егор.

Савицкий, ты меня правильно понял. И, тем не менее, — категоричным тоном продолжил майор. — Всем экипажам самолетов и вертолетов с этого дня вместе с тепловыми ловушками ложные цели с дипольными отражателями для защиты от ракет класса 'воздух-воздух с радиолокационной головкой самонаведения. Будете снаряжать их через один. Начальникам ТЭЧ[36] и ИАС[37] обеспечить выполнение приказа. Начснабу обеспечить подвоз пиропатронов-ложных целей. Тихо! — повысил голос командир. — Я понимаю, что придется брать меньше тепловых ловушек. Но это необходимая мера безопасности.

А если накрыть место дислокации этих F-16, высказал «умную» мысль Егор.

Ты собираешься бомбить Пешавар? — с сарказмом в голосе спросил майор Боровик.

Офицеры засмеялись.

Никак нет.

Кроме того, надо обновить полевые укрытия — окопы и щели, — слова майора вызвали приглушенные смешки у офицеров.

Совещание продолжалось еще некоторое время, потом офицеры направились каждый по своим делам.

Эй, ребята, подождите, я сейчас. Мне на минутку отлучиться надо, — сказал Ромка Фатеев, лейтенант-оператор из экипажа Ми-24.

Ромка ты куда?

К медсестричкам, щели обновлять, — ехидно пояснил Егор.

Пилоты дружно зареготали.

День прошел относительно спокойно, а вечером после полетов обсуждали создавшуюся ситуацию и приказ майора Боровика. В столовую, где собрались пилоты, вошел посыльный из штаба.

Штурмовик Егора обещали восстановить к полудню, но у техников возникли непредвиденные трудности с маслосистемой. Поэтому, когда приказали вылетать на разведку, Егор решил лететь на машине Сергея.

Он подошел к штурмовику и уже стал взбираться по стремянке в кабину. Рядом с самолетом суетился техник Сергея, Леша Стрельников. Подъехал «Урал» с аэродромным пусковым агрегатом. Лешка потянул кабель к специальному электроразъему на гондоле левого двигателя. Вокруг царила обычная деловая суета аэродрома.

Внезапно относительный покой раннего утра разорвал грохот реактивного двигателя. Появившись из слепящих лучей утреннего солнца, неизвестный самолет стремительно спикировал на летное поле и открыл огонь по вертолетам на стоянках возле взлетно-посадочной полосы. Винтокрылые машины, сразу же вспыхнули, и скрылись в облаках взрывов. В воздухе засвистели осколки и обломки искореженной техники. Из пламени выбегали горящие люди и падали на землю. Отовсюду слышались крики, вопли и стоны раненых, обожженных и умирающих людей.

Воздух! Воздух! Нас бомбят!

Завыла сирена общей тревоги.

Егор, уже перебросивший ногу через борт кабины штурмовика, совершил гигантский прыжок и скатился со стремянки. Он мгновенно бросился на землю: сработали вскормленные войной рефлексы. Но, падая, летчик все-таки успел разглядеть его…

Остроносый, с плавный, изящный, будто зализанный скоростями силуэт, кажущийся хрупким изгиб высокого киля. Выпуклый каплевидный фонарь кабины сверкнул в лучах солнца. Под фюзеляжем находился овальный воздухозаборник. Плавно очерченные стреловидные крылья оканчивались пилонами, на которых находились ракеты ближнего боя.

Взгляд Егора ухватил эту картинку сразу, целиком за какие-то миллисекунды. Силуэт истребителя, взмывающего после смертельной атаки, отпечатался на сетчатке глаз летчика. Это был F-16 ВВС Пакистана. Вдогонку ему вразнобой ударили зенитки. Пилот легко ушел от их трасс и обрушился на позиции зенитчиков. Огонь шестиствольной пушки «Вулкан» был страшен. Вихрь огня и обломков взметнулись на месте одной из спаренных зенитных пушек. Трасса снарядов наискось перечеркнула дорогу и врезалась в стоящую на позиции «Шилку». Яркая вспышка взрыва разорвала корпус зенитной самоходки. На потоке пламени взлетела вверх искореженная широкая и плоская башня. Взрывной волной выбросило наружу ошметки человеческих тел.

Из облаков пыли и дыма вынырнул еще один F-16, они парой взмыли вверх и снова спикировали сквозь дым и пламя. Цепочки разрывов двадцатимиллиметровых снарядов «Вулкана» побежали по земле и ударили в стоящий неподалеку транспортно-заряжающий КамАЗ. Огромный клуб огня взметнулся в небо, вихрь осколков и обломков машины хлестнул во все стороны. Рев, свист, грохот, огненная круговерть, стоны и крики людей — все смешалось в страшную какофонию смерти. Ревя турбинами на форсаже, самолеты-убийцы унеслись прочь.

В кабине ведущего F-16 Ахмед эль Кассад сдвинул на лоб светофильтр защитного шлема, отстегнул кислородную маску. Потом удовлетворенно улыбнулся: сегодня неверные получили хороший урок. Он сознательно отклонился от курса при патрулировании и атаковал эту вертолетную базу. То, что рядом находился госпиталь, его не смутило. Жаль, что у него не было бомб! Очень жаль. Пилот покрутил головой, осматривая небо вокруг себя. До границы с его родным Пакистаном было еще довольно далеко, но афганских истребителей он не боялся — F-16 превосходил по скорости любой из них.

* * *

Егор стоял у крыла штурмовика, стиснув зубы, и сжимал кулаки в бессильной ярости. Он желал лишь одного — отомстить! Любой ценой уничтожить того подонка, который атаковал военный госпиталь.

Чадно горел остов развороченного грузовика, возле кабины, отброшенное взрывной волной, лежало тело водителя, уже немолодого прапорщика-сверхсрочника. Одежда на нем все еще тлела. Невдалеке дымились палатки, подожженные горящими обломками. Внезапно наступившую тишину нарушали треск пламени и крики раненых. Бежали люди с огнетушителями, пожарными шлангами, носилками и медикаментами. Они тушили огонь, растаскивали обломки, оказывали помощь пострадавшим. Другие засыпали свежие воронки землей.

Егор смотрел на все это остановившимся взглядом. Кто-то осторожно тронул его за плечо. Летчик рывком, словно проснувшись, обернулся: возле него стоял Женя.

Командир, на КП вызывают.

Да, иду.

В штабе царило удивительное, просто леденящее спокойствие. Майор Боровик коротко отдавал приказы по телефону и вестовым. Вокруг его стола собрались офицеры, ожидая его приказов.

В общем, так, Егор, необходимо провести разведку. Информаторы из числа лояльных к нам местных жителей сообщают, что в окрестностях концентрируются крупные отряды моджахедов. По всей видимости, готовят какую-то пакость. Твоя задача: обнаружить «духов» и навести на них ударную группу вертолетов. В случае обнаружения — сразу штурмуй. До подхода «вертушек» задержи моджахедов, не дай им уйти из этого района. Как только дашь целеуказание, я поднимаю «Крокодилов», — майор Боровик вызвал вестового. — Быстро — на стоянку вертолетов. Скажи техникам, чтобы подготовили мой вертолет к вылету.

Егор удивленно посмотрел на своего командира. Тот, перехватив его взгляд, пояснил:

Сам поведу звено, у нас большие потери. В строю осталось только пять Ми-24. И столько же «Восьмерок». А людей погибло… Иди, через пятнадцать минут вылет.

Есть.

По дороге на аэродром Егор столкнулся с полковником Трофимовым.

Здравия желаю, товарищ майор.

Здравствуйте, это вы… — рассеянно произнес врач, думая о чем-то своем. — Скажите, вы не видели старшего лейтенанта Рогозину?

Нет, я думал, она в госпитале. А что такое? — насторожился Егор.

В госпитале я ее не видел. Говорят, она была на аэродроме, когда начался налет.

Не знаю…

Тревога закралась в сердце летчика. Он, как мог, гнал от себя дурные мысли, но… Но липкий страх, тревога за Наташку не давали ему покоя. Но надо было лететь, и Егор громадным усилием воли заставил себя сосредоточиться на задании.

Взлетев, он повел свой штурмовик над ущельями, уходя по расширяющейся спирали от аэродрома. Сверившись с картой в наколенном планшете, Егор повел свой штурмовик к цели. Он на бреющем прошел над горами и неожиданно вылетел на перевал. Хитрость удалась — там скопилось около сотни «духов», которые стремились поскорее миновать наиболее опасный участок маршрута. Теперь им торопиться стало некуда. Штурмовик Егора сделал «горку», отстрелил тепловые ловушки и обрушился в пикировании на моджахедов. Стокилограммовые осколочно-фугасные бомбы сорвались с многозамковых балочных держателей и посыпались на головы «духам». Моджахеды были застигнуты врасплох. В панике они начали метаться среди взрывов, ища укрытия, но находили только смерть. Некоторые с перепугу начинали палить по штурмовику из автоматов и ручных пулеметов.

Егор сделал резкий разворот и снова спикировал на моджахедов. Теперь, когда первая волна страха схлынула, «духи» встретили атаку штурмовика более-менее организованным огнем. Пули застучали по обшивке самолета, несколько из них ударили в лобовое бронестекло, оставив белые «звездочки» отметин. Егор инстинктивно отшатнулся, самолет качнуло. Но летчик взял себя в руки, и с боевого курса не свернул. Плоскости штурмовика опалило пламя реактивных снарядов. Вереница НУРСов устремилась к земле. Егор вывел штурмовик из пикирования и крутым разворотом с набором высоты вышел из зоны обстрела.

В воздухе появились вызванные им боевые вертолеты. Впереди летел, наклонив к земле хищный нос, Ми-24 командира эскадрильи с пикирующим орлом на фюзеляже. Четыре «Крокодила» шли строем уступа, позади них находилось звено Ми-8 с десантниками. Звено вертолетов перестроилось и закрутило карусель, бомбо-штурмового удара. Под короткими крыльями замигали огоньки выпущенных реактивных снарядов. Приблизившись, они открыли шквальный огонь из крупнокалиберных четырехствольных пулеметов. Теперь «вертушки» могли высадить десант. Под прикрытием боевых вертолетов десантно-штурмовая группа высадилась на перевал и прошла по нему, осматривая каждую расщелину. Обнаруженных душманов выволакивали, придавали им бодрости прикладами и сгоняли в общую кучу пленных. Собрав трофеи и пленных, десантники заминировали перевал. Погрузившись в вертолеты, десантники улетели. Позади них загрохотали взрывы тяжелых фугасов. Со скрежетом раскалывались каменные глыбы, фонтаны щебня вылетали во все стороны. Горный перевал был настолько изуродован, что теперь через него не прошла бы и ящерица.

Вернувшись на базу, Егор первым делом разыскал Женю.

Женя, будь другом, узнай, где старший лейтенант Рогозина, — попросил Егор.

Хорошо, я узнаю, — немного растерянно ответил техник. — Да, товарищ командир, минут через двадцать ваш штурмовик будет готов. Мы уже почти закончили ремонт.

Ты же говорил, что до обеда с ним провозитесь. Ну, спасибо, молодец, ты просто чародей какой-то.

А то! — широкая белозубая улыбка озарила смуглое от зноя лицо техника. Сюрприз!

Ну-ну, — Егор улыбнулся в ответ. — А про Рогозину все-таки выясни, не забудь.

Хорошо, сделаю.

А через полчаса Егор уже вылетел на своей машине. Вылетели парой: надо было прикрыть санитарные «вертушки», которые вывозили раненых. Вертолетный десант во время досмотра «мирного» кишлака столкнулся с группой моджахедов, не успевших скрыться. К ним присоединились другие, оставшиеся в селении душманы. Завязался жестокий бой.

Мощным сосредоточенным ударом десантники выбили душманов из селения, но те подтянули с окрестных гор подкрепления и окружили малочисленный отряд «голубых беретов». Вертолеты, сколько могли, поддерживали десантников с воздуха, но запас топлива у них заканчивался, и пилотам пришлось уходить на базу. На выручку осажденному отряду двинулась бронегруппа, но сумеют ли продержаться десантники… Им удалось организовать в центре кишлака крохотную посадочную площадку, но вертолеты не могли приблизиться к окрестностям селения из-за сильного зенитного огня моджахедов.

Егор осмотрелся, насколько позволяли привязные ремни и массивный защитный шлем. Штурмовик Сергея завис в хрустальной лазури точно справа и выше. Ниже переливались на солнце винты четырех вертолетов. До цели оставалось всего несколько минут полета. Егор связался с вертолетчиками:

Внимание, «Альтаир-15», я «Дракон-1», прием. Подходим к зоне высадки.

Вас понял, «Дракон», прием, — в приглушенном эфиром голосе молодого командира вертолета слышались нотки тревоги за выполнение задания.

И это было хорошо — значит, он справится, мобилизует все свое умение, навыки, знания, и выполнит задание. А позже придет и опыт.

Егор невольно вспомнил свой первый боевой вылет в качестве командира пары. Это было еще тогда, когда он служил на МиГ-23. Ох и поволновался же он тогда… Но боевую задачу по перехвату заблудившегося лайнера выполнил успешно.

Он поглядел на циферблат часов. Секундная стрелка, подрагивая, завершила свой оборот. Штурмовики кинулись в грохочущий ад боя. Навстречу им хлестнули смертоносные плети очередей зенитных пулеметов. Егор резко уводит свой штурмовик, но не в сторону, а под трассы.

«Дракон-2», атакуем зенитки!

Вас понял, Первый!

Под крыльями «Грачей» были подвешены пушечные контейнеры и блоки неуправляемых реактивных снарядов. От тяжелых ракет и бомб решили отказаться, чтобы случайно не «накрыть» взрывами своих же солдат. Подвесные пушки обеспечивали необходимую точность и плотность огня, а блоки НУРС использовались для стрельбы по удаленным целям.

По зениткам ударили реактивные снаряды, стена разрывов поглотила и пулеметы, и обслугу. Штурмовики приникли к земле и на бреющем «прочесали» позиции моджахедов убийственно точным пушечным огнем. Шквал снарядов пробивал толстые глинобитные стены дувалов, взрывал хижины и уничтожал пулеметные точки. Раскаленный вихрь осколков буквально выкашивал «духов». Моджахеды в ужасе выскакивали из домов и тут же попадали под огонь наших десантников. Штурмовики взмыли вверх и снова проутюжили «духов».

Внезапно из развалин почти в упор ударил зенитный пулемет. Егор резко отвернул и чудом ушел от трассы. Рванувшись вверх, он выполнил косую петлю и обрушился на душманский ДШК. Встроенная пушечная установка вместе с подвесными извергли поток огня и стали, в котором захлебнулся «духовский» пулемет.

Су-25 «повисли» над полем боя, внимательно наблюдая за обстановкой.

«Альтаир-15», прием я «Дракон-1». Все чисто, можете садиться.

Понял вас, «Дракон». Спасибо, что расчистили нам дорогу.

Звено вертолетов, стреляя во все стороны из курсовых и бортовых пулеметов, пошло на посадку. Но моджахеды уже и не пытались открыть огонь по «вертушкам» — они были подавлены не только физически, огнем штурмовиков, но и морально.

Вертолеты быстро забирали раненых, выгружали раненых и срывались с места, в крутом наборе высоты уходя с простреливаемой зоны.

«Альтаир-15», побыстрее давайте, — поторопил вертолетчиков Егор.

Быстрее не могу, — раздался в наушниках уверенный голос молодого командира.

Наконец, последний вертолет тяжело оторвался от земли. Внезапно откуда-то из руин ударил ДШК. Его поддержали несколько ручных пулеметов душманов. Моджахеды плохо прицелились, и рой крупнокалиберных пуль прошел чуть ниже винтокрылой машины, а вот пули ручных пулеметов попали в цель.

«Альтаир», уходи!

Егор завалил самолет на крыло, пикируя на пулемет. Ствол зенитной установки сместился, и теперь душманы нацелились прямо в лоб штурмовику. Бронебойные пули били прямо по кабине, рикошетя от брони с визгом и звоном. Егор словно окаменел, удерживая Су-25 на боевом курсе — он видел лишь трепещущий на дульном срезе язык пламени и разлетающиеся веером трассеры. От множества попаданий кабина дрожала, и летчику приходилось парировать рысканья штурмовика на боевом курсе. Наконец, наверное, через вечность Егор утопил гашетку на ручке управления самолета. Короткий залп из шести стволов разнес пулемет вдребезги вместе с расчетом.

Подбитый, перегруженный вертолет с трудом тянул над землей, временами резко проваливаясь вниз или рыская из стороны в сторону. У него за хвостом повисло грязное облако дыма.

Я «Альтаир-12», прием. Повреждена маслосистема правого двигателя и система управления. Буду тянуть, сколько смогу.

Я «Дракон-1», вас понял, «Альтаир». «Дракон-2», Серега, сопровождай подбитый вертолет.

Понял тебя, «Дракон-1», выполняю.

Скоро штурмовики вместе с подопечными «вертушками» благополучно приземлились на базе. Только подбитый вертолет не дотянул до полосы и совершил вынужденную посадку недалеко от аэродрома. К нему сразу же направились несколько медицинских автобусов в сопровождении пары БТРов.

Штурмовики зарулили на стоянку, а по полосе уже разбегалась пара Су-17. Истребители-бомбардировщики спешили на помощь нашим десантникам. Егор вылез из кабины и вытер с лица пот.

Ну, что, — обратился он к Жене. — Узнал что-нибудь?

Я поспрашивал, она была на аэродроме во время бомбежки, оказывала помощь раненым. А потом ее никто не видел, — неуверенно ответил техник.

Да что ж это такое… Женя, прошу тебя, выясни все.

Хорошо, я все выясню. Не переживайте так, командир. Она, наверное, у себя в госпитале.

На КП собрались все летчики. Пленные моджахеды, которых десантники захватили в кишлаке, выдали месторасположение довольно крупной душманской базы недалеко от аэродрома. Моджахеды применили распространенную хитрость: кто их будет искать возле самой базы. Поэтому они и не охотились за самолетами и вертолетами в окрестностях аэродрома, а устраивали засады гораздо дальше. Но теперь привольная жизнь для «духов» закончилась. Сразу же была поднята целая эскадрилья «Мигов», которые нанесли сокрушительный ракетно-бомбовый удар по горной базе. Потом их сменили Су-17, и так несколько раз. Но даже после таких сокрушительных ударов моджахеды не сдались. Укрывшись в пещерах, они встретили подлетающие вертолеты с десантом шквальным заградительным огнем. Винтокрылые машины, пробившись сквозь пламя, все-таки высадили десант, Но его ценой стала сбитая «вертушка». И все же десантникам удалось закрепиться. Теперь они могли точно корректировать удары авиации, но сверхзвуковые «Миги» с трудом могли отыскать темные устья пещер, и кроме того, они могли задеть взрывами собственные войска. Для уничтожения пещер вызвали штурмовиков. Егору и Сергею предстояло обрушить своды пещер тяжелыми ракетами С-24, а Игорь и Гиви должны будут их прикрывать от зенитного огня. Майор Боровик тоже вел свои вертолеты на штурм пещер. Вертолетчики должны будут атаковать их противотанковыми управляемыми снарядами «Фаланга». Майор Боровик, в летном комбинезоне быстро провел инструктаж.

По машинам!

Егор вернулся на стоянку, где возле готового к вылету штурмовика, его ждал Женя.

Самолет к вылету готов, системы проверены, горючего по пробки, боекомплект загружен полностью, — скороговоркой отрапортовал он.

Ясно. Ты о Рогозиной ничего не узнал?

Никак нет, — виновато развел руками Женя. Я у ребят спрашивал, но они тоже ничего не знают.

Ладно, — тяжко вздохнул Егор. — Но ты узнай, хорошо.

На этот раз взлетали звеном. Набрали высоту и по кратчайшему маршруту пошли к цели. Позади рассекали воздух «вертушки» с десантниками, прикрываемые четверкой «Крокодилов», которые вел лично майор Боровик.

Быстро промелькнули минуты полетного времени, ударные самолеты вышли на цель. Сразу стало ясно: внезапной атаки не получится. Над разбомбленным, но не покоренным укрепрайоном, стлалась густая пыль вперемешку с черными клочьями дыма. А в этой пыли и гари сражались с превосходящими силами «духов» наши десантники. Летчики были вынуждены уйти на второй круг, прицельно-навигационные комплексы отказывали в такой сложной обстановке, приходилось целиться «на глазок». Лишние минуты позволили «духовским» зенитчикам пристреляться. И без того плотный заградительный огонь превратился просто в пылающую огненную стену. Единственное, что спасало летчиков — из-за пыли и дыма моджахедам тоже было трудно целиться в стремительные крылатые силуэты.

Штурмовики, описав круг над этим горным адом, определили цели и вышли на рубеж атаки. Пара «Грачей» понеслась в пологом пикировании к душманским пещерам. А «Су-семнадцатые» обрушились на зенитные установки. Вокруг пикирующих штурмовиков вились трассы раскаленных стальных ос, которые жалили насмерть. Град тяжелых пуль обрушивался на Су-25 с неистовой яростью, казалось, самолеты бьются в лихорадке. Но, не смотря на все это, пилоты строго выдерживали боевой курс.

Штурмовики неслись сквозь огненный девятый вал, позади них веером расходились отстреленные пылающие ИК-ловушки. Наконец, словно в замедленной съемке, в прицеле появляется черный зев пещеры. Едва заметное движение ручкой управления, и светящееся перекрестье прицела ложится посередине темного провала. Все вокруг замирает, перестает существовать — остается только светящаяся прицельная марка на изображении цели. Еще немного… Острый нос штурмовика чуточку задирается. Пуск!!! Утоплена гашетка, из-под крыльев выбивает пламя, две тяжелые ракеты хвостатыми кометами уносятся вниз. Штурмовик свечой уходит вверх. Рядом проносятся дымные полосы ракет ведомого, Сергей идет крылом в крыло с ведущим. Где-то внизу вспыхивает яркое пламя.

Пара «Стрижей» в это время «гасит» зенитки. Самолеты перестраиваются и снова наносят удар. Тяжелые «гвозди» — С-24 крошат гранит скальных перекрытий пещер. Они обваливаются, становясь могилой для сидящих там моджахедов. Еще заход — Егор и Сергей выпускают последние ракеты, а Гиви с Игорем расстреливают последние оставшиеся НУРСы. Сопротивление душманов заметно ослабевает, и теперь наступает очередь вертолетов атаковать горные укрытия. «Крокодилы» выныривают из облаков пыли и наносят удар противотанковыми ракетами. Радиоуправляемые ПТУРСы влетают точно в разверстые входы пещер. Потом вертолеты обрабатывают цель неуправляемыми ракетами. Один из вертолетов внезапно резко проваливается вниз, в тучах пыли сверкает «сварка».

«Сварка» слева! Атакую! — Егор орет в шлемофон.

Его штурмовик, словно сокол, падает с небес. Ревет автоматическая пушка, лавиной раскаленного металла сметая все на своем пути. Зенитная установка тонет в пламени, но подбитому вертолету уже не помочь. Подбитая «вертушка», беспомощно кружась, падает на камни. Яркая вспышка взрыва, Ми-24 окутывается пламенем и в считанные секунды сгорает прямо на глазах у летчиков.

Всем «Драконам», звено, в атаку! Цели выбирать самостоятельно, огонь без команды.

Вас понял. Мы их в клочья разорвем. Хана «духам»!

В голосах ребят слышалась ярость. Она выплескивалась потоками снарядов, рвала моджахедов, крошила камни, корежила оружие. Рядом неистово колошматили позиции «духов» три тяжелых боевых вертолета, страшно мстя за товарищей. Оставшиеся Ми-8 уходили на малой высоте. Десант перенацелили в более безопасное место.

Наконец, Егор дал команду своим летчикам прекратить бой.

— Прекратить атаку. Все. Возвращаемся, ребята, возвращаемся.

Горючего в баках оставалось только на дорогу домой. Майор тоже повел своих вертолетчиков на аэродром.

Из кабин пилоты вылазили мокрые от пота. Комбинезоны у всех были — хоть выкручивай. Люди гладили борта боевых машин потными ладонями, будто благодаря их за тяжелый ратный труд.

Подошел майор Боровик.

Товарищ, майор, задание выполнено… — стал, было, докладывать Егор.

Но комэск лишь устало махнул рукой.

Ладно. Пойду похоронки писать… Ну, да это уж моя забота и моя вина, что их не уберег, — и майор медленно, устало припадая на одну ногу пошел обратно к вертолетной стоянке.

Летчики постояли молча и так же молча разошлись: всех угнетала потеря боевых товарищей.

Егор пошел в расположение госпиталя. Настроение у него было прескверное: авианалет, гибель экипажа Ми-24, тревога за Наташку, все чувства смешались в один замысловатый минорный клубок. Рогозину он нашел в комнате отдыха медперсонала. Девушка сидела на кушетке, неизвестно и, закрыв глаза, пыталась отдохнуть.

Егор тихонько постучал в приоткрытую дверь.

Наташка, привет, а я тебя везде ищу.

Привет, — не меняя позы, сказала она. — Что ты хотел?

Ты пропала после авианалета. Я очень переживал за тебя.

Господи, Егор, как же ты мне надоел… — медленно произнесла она, открывая глаза.

У Савицкого перехватило дыхание от бешенства.

Твою мать, Рогозина! Я тут переживаю, места себе не нахожу, а ты… Свинья неблагодарная! — он шарахнул по двери кулаком и выскочил из комнаты.

Он кое-как добрел до своей палатки, стащил с ног ботинки и рухнул на застеленную кровать. Едва только его голова коснулась подушки, как Егор провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Глава 13

Следующий день не принес ничего нового. После трапезы Су-25 поднялись в воздух на штурмовку ущелья, где вчера ночью авиаразведчики МиГ-21Р засекли ночевку моджахедов. Душманы как раз собрались на утренний намаз, тут их и накрыла бомбами пара штурмовиков. Разовые бомбовые кассеты смели их с каменистой земли, оставив лишь кровавые дымящиеся лохмотья плоти. «Что ж правоверные теперь точно попадут в рай к гуриям и прохладным, полным фруктов садам с хрустальными ручьями», — подумал по этому поводу Егор.

Хотя какие там правоверные. Террор это не метод достижения поставленных задач. Все дело не в целях, а как раз в средствах их достижения. А террор из инструмента превращается в самоцель, змея, пожирающего собственный хвост. Да и фраза: «цель оправдывает средства» — это лишь отговорка тех, кто с легкостью жертвует жизнями других, предпочитая самому оставаться в тени.

И Апрельская революция здесь не исключение. Пока два правящих крыла партии, «Хальк» и «Парчам» ведут кровавую междоусобицу в собственной стране, пришлые «шурави» пытаются своей кровью удержать это полудикое государство на краю пропасти. Тем более что афганское командование постоянно подставляет русских в угоду своим интересам. А весь мир только и трубит о «вооруженной агрессии Советского Союза против суверенного государства». Как будто мировое сообщество забыло, что творили американцы во Вьетнаме.

Вернувшись, Егор увидел на стоянке два четырехмоторных транспортника Ан-12, и догадавшись, зачем они прилетели, медленно стащил с мокрой от пота головы летный шлем… Рядом молча обнажил голову Сергей. То были «Черные тюльпаны». К транспортным самолетам подъезжали медицинские «уазики»-«таблетки» и тяжелые военные грузовики. Из них солдаты доставали деревянные ящики и заносили их внутрь транспортников.

Егор и Сергей пошли на КП доложить о выполненном задании. Там они встретились с экипажами «Анов». Майор Боровик внимательно выслушал донесение и кивнул.

Хорошо. Мужики, давайте помянем тех, кто сейчас улетает… — он достал из сейфа солдатскую флягу, разлил чуть-чуть по стаканам. — Упокой, Господи, их души.

Пусть земля им будет пухом, а небо одеялом, — отозвался майор, командир Ан-12.

Они не, чокаясь, выпили. Вскоре «Аны» улетели, оставив горечь в сердцах тех, кто остался. И отстреленные на взлете тепловые ловушки таяли последним салютом тем, кого не стало среди живых.

А во второй половине дня прилетело пополнение. Ревя двигателями, на полосу заходило два звена новеньких Ми-24 и десяток Ми-8.

Ого, вот это силища! — радовались летчики. — Теперь повоюем!

Когда вертолеты приземлились и зарулили на стоянку, из головного Ми-24 выпрыгнул невысокий жилистый капитан. Черные как смоль волосы, подвижные восточные глаза. Из раскрытых кабин выпрыгивали на землю пилоты и строились возле своих винтокрылых машин. Подошел майор Боровик с офицерами из штаба и начальниками технических служб и снабжения.

Здравия желаю, товарищи офицеры.

Здравия желаю, товарищ майор! Смешанная вертолетная группа прибыла на место дислокации. Старший группы капитан Вано Сулакаури.

Хорошо. Как полет?

Нормально, товарищ майор. Прошел без неожиданностей.

Сейчас идите в столовую, подкормитесь после перелета. Потом идите к зампотылу, он поставит вас на довольствие.

Есть!

Офицеры пошли по дорожке мимо стоянки дежурной пары «Стрижей». Валяющийся на чехлах во «второй готовности» Гиви, внезапно вскочил на ноги.

— Вано! Вано Сулакаури!

Черноглазый капитан остановился и бросился в объятия к летчику.

Гиви! Как ты сюда попал⁈

Так же, как и ты.

Сто лет не виделись!

Ну, ладно, я побежал.

Давай.

День проходил ни шатко, ни валко. Разбирались с последствиями налета F-16, чинили поврежденное аэродромное оборудование. Усиленные патрули прочесывали окрестности в поисках моджахедов. Пришла колонна с боеприпасами и топливом. Летчики проводили воздушное патрулирование, обеспечивали посадку транспортников с грузами.

Прибывшее пополнение занималось тренировочными полетами, в районе аэродрома. Из кишлака поблизости вернулись под охраной БТРа несколько грузовиков с продуктами — в основном, овощами и мясом, выменянным у местных жителей. Шла обычная размеренная жизнь военного гарнизона, что последнее время стало большой редкостью.

Уже под вечер летчики получили задание: вылететь звеном и подавить сопротивление моджахедов, блокировавших перевал. На узкой горной дороге догорали два грузовика, лежали тела мертвых солдат. Живые жались к камням под беспощадным огнем «духов». Наши отвечали короткими очередями, экономя патроны. Укрывшись за каменной осыпью, грохотал тяжелым пулеметом БТР. Со стороны моджахедского укрытия вырвалось несколько дымных стрел реактивных гранат. Сверкнули вспышки разрывов, во все стороны полетели острые обломки камней. Крупнокалиберный пулемет умолк. Душманы, было, высунулись из своего укрытия. КПВТ загрохотал снова, сверкающая струя тяжелых пуль размазала внутренности моджахедов по скальной стене. Уцелевшие солдаты, переползая между камней, собирались возле бронетранспортера.

Б…дь, да сколько это будет еще продолжаться⁈ — выдохнул пехотный капитан. Грохот близкого взрыва заглушил его слова.

Сейчас прилетят, — обнадежил его радист. — Я авиацию вызвал.

Скорее бы… А нас летуны не накроют?

Не-а, я штурмовики вызвал.

Ну, ждем-с.

Ждать пришлось недолго. Из-за скал вынырнули крылатые тени, мелькнули яркие хвосты огня ракет. Каменное укрытие моджахедов разорвало вспышкой взрыва. Откуда-то сбоку застрочил зенитный пулемет, еще одна пара крылатых теней вынырнула из ниоткуда и выплюнула хвостатые языки огня. Пулемет умолк.

Навстречу «Грачам» хлестнули очереди зенитного ДШК, штурмовики ответили огнем на огонь. Веер реактивных снарядов выбил фонтаны огня на земле. Штурмовики сделали еще один заход, после чего развернулись и пошли на базу.

Мотострелки, сначала с опаской, а потом смелее побежали вверх по дороге, ведущей к перевалу. За каменным завалом виднелся искореженный крупнокалиберный пулемет, рядом валялись полуразорванные взрывами тела моджахедов. Пыль, осевшая на трупах, была кирпично-красной от пропитавшей ее крови.

Ну, что, доигрались «духи» на тромбоне, — прокомментировал капитан.

Штурмовики вернулись на свой аэродром. К тому времени уже порядочно стемнело, но посадку пилоты провели ювелирно. Было время ужина, и летчики явились в столовую, в чем были: в летных комбинезонах и защитных шлемах, еще не «остывшие» после боевого вылета. Войдя в помещение столовой, летчики сняли шлемы, один Игорь почему-то этого не сделал.

Накормит ли кто-нибудь доблестных рыцарей неба⁈ — воскликнул он, чем вызвал улыбки официанток.

Егор неслышно шагнул к Игорю и щелкнул фиксатором светофильтра его шлема. На лицо летчику мгновенно опустилась толстая, абсолютно непроницаемая пластина поляризованного стекла. Незаменимое в полете, особенно на больших высотах, светозащитное забрало сейчас сыграло с летчиком злую шутку. Не ожидавший такого поворота событий, опешивший от внезапно наступившей темноты, Игорь резко развернулся и со всего маху врезался лбом в опорный столб, поддерживающий палатку. Грянул дружный взрыв смеха.

Командир, ну разве так можно? — озадаченно сказал летчик, стаскивая злополучный шлем.

Находиться в помещении в головном уборе некультурно. Особенно в присутствии дам, — наставительно подняв палец, сказал Егор. Свой шлем он снял и держал зацепленным на руке за ремешок.

Виноват.

А еще рыцарь, — продолжал Егор. — С закрытым забралом. Айвенго реактивной авиации.

Под шутливую перебранку ужин был съеден.

Ох, еще бы добавочки, — мечтательно промурлыкал Сергей, допивая компот.

Пошли-пошли, ты и так себе в пузо два взлетных веса накидал. Смотри, как бы отбомбиться преждевременно не пришлось — под общий смех «подколол» друга Егор.

Послушай, Гиви, а чего ты сегодня такой радостный? — спросил Игорь.

Земляка встретил. На одной улице в Цхалтубо жили. В школу одну ходили, дрались вместе. Потом авиамодельный кружок вместе ходили. А теперь он на вертолетах летает. Его семья на Украину переехала, и он в Чугуевское летное поступил. Сейчас пойду к нему, он в гости звал.

Егор улыбнулся:

Только с дегустацией подарков не переборщи.

Обижаешь, командир! Посидим, родной город, горы, море вспомним…

К столу, где сидели летчики, подошла Наташа.

Егор, я хотела с тобой поговорить.

Летчик поднял глаза на собеседницу. Лицо его оставалось спокойным и не выражало никаких эмоций.

Чего ты хочешь?

Ничего…

Не верю, — он помолчал. — Ну, что ж пойдем.

Они вышли из палатки и пошли по тропинки к палаточному городку.

Егор, ты прости меня, я вчера повела себя не лучшим образом. Я понимаю как тебе тяжело.

Послушай, — молодой летчик резко остановился. — Давай прекратим эту бесполезную игру словами. Наташ, мне это надоело. Временами ты кажешься очень человечной. Но это, скорее всего, заставляет делать твоя работа. Все твои извинения — это простая формальность. Тебе же ведь все равно. Так зачем нужны эти пустые слова?

Это не так.

Да мне плевать. Я искал тебя вчера весь день, переживал за тебя. И ты после этого мне такое говоришь. Как я должен относиться к тебе после этого?

Наташа умолкла.

Но ведь мне ничего не угрожало…

Да что ты говоришь! Над взлетным полем носится пакистанский истребитель и расстреливает все из пушки. И тебе при этом ничего не угрожает. Ты вообще понимаешь, что ты мелешь?

Почему ты такой злой? — тихо спросила она.

Потому, что я, такой как есть.

Ты не такой…

Наташа, хватит заниматься психоанализом. Я тебя, кажется, уже просил: не трепи мне нервы. Все. Разговор окончен, — Егор молча зашагал к своей палатке.

Он долго ворочался на своей койке, пытаясь уснуть, но сон не шел. Егор вспоминал этот разговор с Наташей, другие разговоры с ней. Все это были слова об одном и том же. Надоевшие и ненужные «правильные» слова. Дело в том, что эти «правильные» слова совсем не означают соответственных действий. Скорее, даже наоборот. Все эти «извини», и так далее не стоят ничего.

Разбудили его часа в три ночи. В палатку летчиков примчался посыльный из штаба.

Вас майор Боровик вызывает. Скорее!

Какого хрена⁈ — злой и не выспавшийся Егор чуть было не отоварил бедного солдатика кулаком в зубы.

Там, срочно, — стал оправдываться посыльный. — Всех вызывают.

Ладно, сейчас идем.

На командном пункте, не смотря на ранний час, было очень людно. Майор Боровик с красными глазами склонился над широким столом, устланным крупномасштабными картами и ругался по телефону с оперативным дежурным из штаба 40-й Армии.

Товарищи офицеры, очередной геморрой на наши головы, — с присущим ему прямодушием сказал комэск, положив трубку.

Егор улыбнулся, оценив образное выражение командира. Хотя радости было мало.

— В нашей зоне ответственности объявился караван. Откуда он взялся — хрен его знает, наверное, пришел из Пакистана. Его немедленно нужно уничтожить.

— Как мы сможем обнаружить его ночью в этих проклятых ущельях? — спросил Егор, прикрывая рот ладонью?

— Их сейчас «ведут» МиГ-21Р, они и выполнят целеуказание. Пара доразведки: лейтенант Рустиани, лейтенант Савченко, Ударная пара: старший лейтенант Савицкий, лейтенант Тимченко.

Самолеты быстро подготовили к боевому заданию. Сначала взлетели Су-17 с нагрузкой светящихся авиабомб и станциями ночной разведки целей. Потом в воздух поднялись Су-25.

«Грачи» шли низко горами, неся под крыльями по восемь полутонных бомб ОДАБ-500П. Пара лейтенанта Рустиани летела выше.

Штурмовики вышли к ущелью. Егор установил радиоконтакт с парой «Мигов» отслеживающих передвижения моджахедов с помощью инфракрасных электронно-оптических систем. Они спикировали вниз, обозначая цель.

Вперед вырвались «Стрижи». Они поставили «люстры» САБов и сразу же взмыли вверх. Пара «Су — двадцать пятых» нырнула вниз, в освещенную искусственными звездами область. В неверном свете колышущимися угловатыми тенями проступили зубчатые скалы по обеим сторонам узкого извилистого ущелья. Егор нажал гашетку сброса бомб. Штурмовик тряхнуло, он подскочил вверх, разом освободившись от четырехтонной тяжести. Серия «пятисоток» ушла вниз, а штурмовик уже набирал высоту. Рядом мелькнула крылатая тень штурмовика Сергея, от него тоже отделились тяжелые «капли» бомб. Пару секунд спустя на темной поверхности гор среди скал разлилась ревущая огненная река. Караван был уничтожен подчистую.

* * *

А несколько дней спустя произошло то, к чему Егор подсознательно готовился все это время. Во время вылета на патрулирование окрестностей на взлете у Су-25 Сергея отказал двигатель. Как выяснилось позже из-за прогара турбины. Егор решил продолжать полет в одиночку.

Егор выровнял самолет и осмотрелся. Все было нормально, Су-25 друга уже тащили тягачом к стоянке. А старший лейтенант продолжил набор высоты. Вдруг, его взгляд зацепился за маленькую, словно пылинка черную точку на небосводе. Вначале он не придал этому значения: ну мало ли тут разных самолетов и вертолетов. Но этот вел себя как-то странно. Не подходил ближе, не удалялся, только лишь выполнял какие-то свои маневры. Неизвестный самолет двигался слишком быстро для транспортника и постоянно старался быть в тени гор.

Егор и сам использовал такие маневры, когда ему доводилось летать возле Пакистанской границы. Догадка острой иглой кольнула его сердце. А что, если это…

«Минарет», прием, я «Дракон-1». Ожидается ли пролет реактивных самолетов в нашей зоне?

Я «Минарет», прием. Никаких самолетов мы не ждем. Нас бы предупредили диспетчеры кабульского аэроузла или Баграма.

Тем временем черная точка прекратила свои загадочные маневры и стала быстро приближаться к нашей авиабазе. Потом эта точка разделилась на две еле заметные черточки, тонущие в лучах яркого солнца. Времени на принятие решения оставалось совсем мало. Вернее — его уже не было.

Наблюдаю парную воздушную цель. Цель скоростная, низколетящая, следует курсом сто тридцать градусов. Разрешите пролет над полосой для сброса ПТБ.

«Дракон-1», немедленно идите на посадку! «Дракон», приземляйтесь. Егор, что ты делаешь⁈

Егор спикировал к самой земле и нажал кнопку аварийного сброса подвесных топливных баков. Две восьмисотлитровые обтекаемые емкости, наполненные авиационным керосином, сорвались с пилонов и полетели на землю. Один бак раскололся при ударе, и керосин разлился огромной лужей. Второй бак, падая, ударился о камень и высек небольшой сноп искр. Сдетонировали пары разлившегося керосина, второй бак лопнул огненным шаром, словно бомба объемного взрыва. Огромный клуб огня вознесся в небо.

Егор ушел к самой земле развернул свой штурмовик навстречу той паре самолетов. Теперь он ясно видел их силуэты, сомнений быть не могло — это F-16. На их пилонах летчик различил тяжелые гроздья бомб. Пакистанские истребители заходили со стороны солнца, прячась в его лучах, и не было сомнений в их дальнейших действиях.

У Егора еще была возможность пойти на вынужденную или просто катапультироваться, тогда бы он смог уцелеть. Но вместо этого он повел свой штурмовик вперед. Сливаясь камуфляжной окраской с ландшафтом местности, Су-25 несся навстречу паре F-16. Егор уже все для себя решил. За его спиной был госпиталь, там была Наташка, его друзья, летчики, врачи, раненые. Он не допустит, чтобы на них посыпались бомбы.

В наушниках руководитель полетов орал благим матом, чтобы Егор уходил куда-нибудь — на вынужденную, на другой аэродром, катапультировался, наконец. Там уже видели на радарах засветки целей, уже выла сирена. Егор же сейчас существовал в какой-то иной реальности. Вселенная для него сузилась до размеров небесного купола, скал и двух стремительно приближающихся «Бойцовских соколов». Пилоты истребителей не засекли пока его штурмовик: для радаров он шел слишком низко, а от вражеских глаз его укрывали пятнистые разводы камуфляжа.

Он не привык отступать. Егор нажал на гашетку и выпустил сразу обе тяжелые ракеты С-24.

* * *

Пилот ведущего «Эф-шестнадцатого» повел плечами, поправляя привязные ремни, и довернул машину в пологом пикировании. Чуть повернул голову влево, краем глаза увидел острый нос ведомого истребителя. Сегодня Они должны были проверить эффективность бомбового вооружения. Ахмед эль Кассад решил «немного» уклониться от курса и проверить эффективность бомб на реальной цели. Он действовал по молчаливому одобрению своих офицеров и их коллег англосаксонской крови. До русской базы оставалось совсем не далеко, он уже видел ниточку взлетно-посадочной полосы, ангары, а чуть дальше — выгоревшие на солнце палатки госпиталя, на некоторых из них виднелись белые полотнища с красными крестами. Ахмед эль Кассад не испытывал к этим чужакам никаких чувств. Сострадание чуждо настоящему воину.

Вдруг мигнул экран теплопеленгатора, зазвучал в наушниках шлема предупредительный сигнал. Пилот различил вспышку на полосе чужого аэродрома. «Похоже на аварию при старте. Ничего, сейчас мы им добавим хлопот», — подумал он и улыбнулся под кислородной маской. Внезапно на экране радиолокатора возникла светящаяся метка. Ахмед потянулся к тумблеру переключения режимов сканирования, но странная засветка исчезла так же внезапно, как и появилась. Пилот нахмурился — хваленная американская радиоэлектроника все-таки давала слишком частые сбои и требовала окончательной доводки. Летчик пощелкал тумблерами, проверил системы — все нормально. И тут истошно запищал теплопеленгатор, отмечая пуск сразу двух зенитных ракет. «Attention, starting the rockets!» — бесстрастно констатировал речевой информатор. Пакистанца бросило сначала в жар, а потом в холод — русские инициировали ПЗРК!!! Он выполнил скольжение на крыло и выпустил россыпь тепловых ложных целей. Краем глаза, за какие-то миллисекунды он успел заметить продолговатые серые тела ракет, мелькнувшие совсем рядом с его истребителем. «Какие-то они большие для переносного комплекса», — успел подумать он.

* * *

В этот момент Егор набрал необходимую для атаки высоту и набросился на противника. Он спикировал в хвост истребителю, который в тот момент выполнял маневр уклонения. Русский пилот дал короткую очередь из пушки. Отвлеченный пуском «зенитных» ракет, пакистанский пилот заметил атаку в последний момент и немыслимым маневром ушел от огня — трассы снарядов прошли рядом с крылом. Ситуация для пакистанца складывалась незавидная. Не имея достаточного запаса высоты, нагруженный бомбами, истребитель не мог полностью реализовать в воздушном бою свои возможности. Однако летчик был настоящим асом, и сдаваться не собирался. Истребитель задрал нос и пошел в правый вираж, стремясь выйти из-под атаки русского штурмовика.

Егор тоже пошел в правый вираж, но с гораздо меньшим радиусом — мощная механизация крыла позволяла делать развороты чуть ли ни вокруг собственного хвоста. В итоге, штурмовик почти перевернулся кверху брюхом и оказался справа от противника и над ним.

Увидев в прицеле прямо перед собой ненавистный серый силуэт, полностью заполнивший лобовое стекло, Егор нажал на гашетку. Шесть пушечных трасс в упор вспороли правый бок и крыло истребителя. Американский самолет дернулся, от него полетели дымящиеся обломки, но пилоту удалось сохранить контроль над машиной и завершить вираж.

В этот момент пакистанец-ведомый спикировал на штурмовик, захватывая его тепловыми головками наведения своих ракет ближнего боя. «Грач» был бы неминуемо сбит, но Егор внезапно дал ручку резко влево и от себя, переламывая штурмовик крутым, почти неуправляемым скольжением влево. Су-25 внезапно нырнул под фюзеляж уже поврежденного истребителя, скрывшись от ракет ведомого. Две крылатые машины едва не столкнулись, разминувшись в считанных метрах.

«Ручку на себя, правый разворот…» — в глазах у Егора потемнело, в висках многотонным молотом пульсировала кровь. Мышцы свились в тугие жгуты от напряжения. Штурмовик с огромной перегрузкой вошел в правый вираж. Сквозь серую муть и разноцветные круги в глазах Егор увидел прямо перед собой пакистанский истребитель и с расстояния вытянутой руки открыл огонь из всех стволов. Подвесные контейнеры и встроенная пушка извергли настоящую лавину раскаленной стали. Сверкающие разрывы рассыпались полевой плоскости, ударили по воздухозаборнику, разворотили гаргрот. Самолет задымил, пламя вырвалось из рваных пробоин, он медленно завалился на крыло и кувырком понесся вниз. Это был даже не штопор, пакистанский истребитель просто рухнул на камни. На земле расцвел на мгновение огненный цветок взрыва. Пилот катапультироваться не успел. Его ведомый поспешно ретировался, боясь разделить судьбу своего командира.

«Так тебе и надо, сволочь!» — яростно осклабился под кислородной маской Егор. Странно, но в душе у него сейчас не было ни облегчения, ни раскаяния. Только дикое, звериное торжество победителя. «Я сделал то, что должен был сделать, и сделал это хорошо. И никто не в праве упрекать или осуждать меня», — подумал пилот.

С этими мыслями он и пошел на посадку. В баках было почти пусто, горел «окурок» — аварийный указатель топлива, зашкаливала температура масла в двигателях. Егор посмотрел на приборы и усмехнулся: «Начальник ИАС с меня три шкуры сдерет — я ему за один полет весь ресурс 'убил». Это была плата за эксплуатацию двигателей уже не на грани возможного — далеко за гранью допустимого. Что ж, такова цена победы, и она была далеко не самой высокой. Голова гудела, мышцы болели от перегрузки, но Егор улыбался.

На стоянке, куда он зарулил, его уже ждала восторженная толпа свидетелей его воздушного боя. Все произошло практически над взлетно-посадочной полосой, и люди, находящиеся на земле видели все перипетии скоротечной и жестокой воздушной схватки. Когда охваченный пламенем F-16 рухнул металлическими лохмотьями на камни, горы содрогнулись от криков радости. И теперь эти люди, едва дождавшись остановки двигателей, вытащили летчика из кабины и, подхватив на руки, принялись подбрасывать его в воздух. Окрестности огласились криками радости и восхищения.

Качай его, ребята! Он этого ублюдка сшиб! Слава Герою!!! Ур-р-а!!!

В этот момент Егор ощущал себя на седьмом небе от счастья. Он защитил тех, кто был ему дорог, победил врага, сильного и беспощадного. Это, наверное, и есть счастье солдата.

Наконец, его отпустили, осторожно поставили на землю. Сквозь людскую массу к нему пробился майор Боровик.

Ну, молодчина! Ну, дал жару! — он обнял Егора, похлопал по спине, а потом крепко пожал руку. — Готовь дырку для ордена.

Ага, — пошутил пилот. — Сейчас приедет Особый отдел и просверлит мне дырку… Знамо где.

Ниче, прорвемся.

Егор оглянулся и увидел Наташу. Девушка стояла в стороне и неотрывно смотрела на него. Она ничем не выказывала своих чувств. Но ее взгляд красноречивее всех слов на свете говорил об одном: «Я рада, что ты вернулся!» Девушка перехватила его взгляд и отвернулась. «Ну и пусть, главное — с ней все в порядке», — подумал летчик.

Потом он и еще несколько офицеров направились в штаб, писать рапорта. А буквально через пару часов из Кабула прилетели два вертолета с особистами и разведчиками. Они допросили всех участников событий: офицеров группы управления, руководителя полетов и самого Савицкого, взяли со всех подписки о неразглашении. После этого они вместе с майором Боровиком, старшим лейтенантом Савицким и ротой охраны аэродрома отправились на место падения пакистанского истребителя. К слову сказать, сотрудники Особого отдела настаивали на том, чтобы Егор остался в расположении части. Но майор Боровик настоял на том, чтобы взять его, и они уступили.

До места падения добрались на двух БТРах. Каменистая пустошь с черными следами копоти уже была оцеплена. Стояло несколько бронетранспортеров и БМП. По углам пулеметчики уже оборудовали себе позиции. Майор Боровик распорядился о необходимых мерах сразу после сбития пакистанского истребителя.

Взрыв был страшен: F-16 подорвался на собственных бомбах, обломки разметало на очень большой территории. Черная сажа на камнях и бесформенные ошметки горелого железа. Офицеры разошлись в поисках чего-нибудь уцелевшего. Любые мало-мальски различимые обломки собирали на расстеленные плащ-палатки. Поиск затянулся на довольно длительное время. Неожиданно майор Боровик махнул рукой:

Егор, иди сюда!

Молодой летчик подбежал к командиру и посмотрел в том направлении, куда он указывал. Жуткая картина предстала глазам летчиков. Скрытое нагромождением камней, на боку лежало обгоревшее, искореженное катапультное кресло. Чуть в стороне распростерлась на камнях какая-то серая масса. Егор понял, что это.

Неестественно вывернутая голова в покрытом копотью летном шлеме. Радужно поблескивающее на солнце расколотое стекло светозащитного забрала. Наполовину сорванная с обгорелого лица, обугленная по краям кислородная маска открывала часть щеки и лопнувшее в глазнице глазное яблоко. Мясо, почти полностью сгоревшее, открывало часть скуловой кости. Лежащее ничком, неестественно изломанное тело в обгоревшем натовском летном комбинезоне, было покрыто потеками засохшей крови. В знойном воздухе назойливо гудели мухи, сладковатый запах смерти привлек тучи этих насекомых.

Майор подошел к нему и глядя в глаза, произнес раздельно и четко, без интонаций в голосе:

Это могло случиться с тобой, если бы ты проиграл. Не он, а ты сейчас лежал бы окровавленным и обгорелым трупом в обломках собственного самолета. Ну?

Все в порядке, — также раздельно произнес летчик.

Ну, пошли, — майор Боровик похлопал Егора по плечу. — Пошли.

Все обратную дорогу, пока они ехали на прожаренной солнцем броне БТРа, никто не проронил ни слова. Когда приехали, майор сказал:

Егор, сейчас иди, выпей коньяка. Потом иди отдыхать. Сегодня я вылетать тебе запрещаю.

Пилот лишь кивнул в ответ.

* * *

Вечером того же дня вертолеты с разведчиками улетели, увозя с собой обломки самолета, тело пакистанского летчика и целую груду различных рапортов, отчетов и протоколов. Но это было еще не все.

После того, как они улетели, на полосу приземлились четыре вертолета Ми-8. Они привезли медикаменты и другие припасы. В этом не было ничего примечательного. Но, заходя на посадку, они сделали широкий разворот точно над местом падения пакистанского истребителя. На некоторое, очень короткое время, «вертушки» скрылись от радаров и обычных наблюдателей зависли над каменистой пустыней, а по тросам вниз заскользили фигуры в пустынном камуфляже и лохматых маскировочных комбинезонах. Достигнув земли, они разбежались в разные стороны и растворились в окружающем не слишком гостеприимном ландшафте. Вертолеты после этого продолжили свой полет и благополучно приземлились на аэродроме.

Бойцы в пустынном облачении скрытно вышли на позиции. Снайперы застыли в своих лохматых костюмах, став похожими на валуны. Замерли штурмовики, держа наготове автоматы с глушителями. Командир спецгруппы обвел окрестности взглядом через массивный прибор ночного видения. Непроглядная южная ночь только вступала в свои права. В зеленоватом свете прибора местность впереди была неподвижна, лишь вспыхивали и гасли яркие искорки инфракрасных засветок. Но тех, кого они ждали, еще не было. Внезапно быстрая тень мелькнула возле завала камней. Бойцы спецподразделения тут же взяли этот сектор под перекрестный огонь. Оставалось только нажать на спусковой крючок. Командир плавно навел туда объективы электронно-оптического прибора. И облегченно вздохнул. Сверкая яркими огоньками глаз, на него смотрела маленькая пустынная лисичка-фенек.

Солдаты-спецназовцы превратились в изваяния. После полуночи появились те, на которых была устроена эта засада.

Аналитики правильно все просчитали. Пакистанцы захотели забрать то, что осталось от пилота и самолета, а, может, они надеялись, что их летчик выжил и сумел катапультироваться. Так или иначе, сейчас между камнями скользили серые, почти неразличимые в окружающей тьме, тени. Неизвестно, были ли это моджахеды, или пакистанские спецназовцы. Но они все-таки пришли.

Два десятка человек настороженно продвигались сквозь ночь, не подозревая, что ловушка уже захлопнулась. Первыми упали с пробитыми пулями головами два проводника, потом неумолимая смерть настигла еще троих, шедших в арьергарде. Ночная пустыня не безмолвна, она наполнена шелестом ветра, звуками ночных животных и разными шорохами. В следующую секунду ожили камни, и даже песок под ногами. Поэтому звуки выстрелов снайперских винтовок со специальными глушителями были практически незаметны. Взметнулись тучи пыли, и в этих миниатюрных смерчах материализовались фигуры в спецкомбинезонах с короткими автоматами в руках. Захлопали негромкие из-за глушителей выстрелы. Гулко ударил взрыв гранаты. В считанные минуты бой закончился, так и не успев начаться. Вповалку лежали перебитые пакистанские «спецы», рядом корчились раненые. Захромал и осел на песок наш боец, которого зацепило осколками пакистанской гранаты. Тихо подвывал и причитал по-английски инструктор-американец, держась за простреленное плечо, над ним стояли два наших «рейнджера» с автоматами наготове. Командир мобильной спецгруппы связался по рации со своим руководством и вызвал вертолеты. Специальная операция завершилась, группа пакистанских «коммандос» вместе с американским инструктором, вздумавшим показать свою «крутизну» перед необразованными «туземцами», был повержен. А сам инструктор лежал сейчас мордой в песок с заломленными назад руками.

* * *

На командном пункте Егор встретился с вертолетчиками, получавшими полетное задание. А Игорь и Гиви уже уехали на аэродром, им сегодня выпало лететь на прикрытие транспортной колонны. Получив задание, летчик уточнил оперативную обстановку. Вылет был только через час, поэтому он решил пройтись до аэродрома не спеша. Мимо проехал топливозаправщик, летчик отскочил на обочину и помахал водителю рукой. Когда пыль осела, он продолжил свою прогулку.

Егор появился на аэродроме как раз, когда взлетала пара Су-17 лейтенанта Гиви Сулакаури. Два длиннофюзеляжных самолета вырулили на старт, окруженные маревом раскаленного воздуха. Короткая остановка, проверка, техники оббегают самолеты. Замершие на мгновение истребители-бомбардировщики срываются с места. Их разбег столь стремителен, что кажется — через мгновение они будут в воздухе. Но самолеты долго и тяжело разгоняются, и лишь потом грузно отрываются от бетонки.

Егор вздохнул: жара, изношенность турбин, пыль «съедали» тягу двигателей. Он пошел к своему самолету. На стоянке его ждали Женя и Сергей.

Товарищ командир, машина к полету готова! — отрапортовал техник.

Егор кивнул и за руку поздоровался с обоими.

Ну, что, на «охоту» летишь? — спросил ведомый.

Ага, на «охоту», жаль, что вот только без тебя, — ответил Егор.

Смотри, осторожней там.

Хорошо, — Егор хлопнул друга по плечу.

Разбег, более легкий, чем на Су-17, и штурмовик уже в воздухе. Егор вздохнул и повел свой штурмовик вглубь горной местности. Спустя какое-то время в наушниках раздался голос руководителя полетов:

— «Дракон-1», прием, перенацеливание. Повторяю — перенацеливание. Следуй в восемнадцатый квадрат. Потерпел аварию вертолет, прикрой его до подхода спасательной группы.

Подбитый вертолет совершил вынужденную посадку километрах в двадцати от пакистанской границы. Значит, более чем, вероятно, что появятся «гости» в виде отнюдь не дружественных истребителей. «Опять двадцать пять», — подумал Егор. Миновав несколько небольших хребтов и ущелий, штурмовик влетел в небольшое межгорье. Там, уткнувшись в носом в каменистый склон, лежал поврежденный Ми-8. Егор связался с потерпевшим аварию бортом.

Двести четырнадцатый, прием, я «Дракон-1». Что там у вас случилось?

Сквозь шипение и треск помех в наушниках прорезался голос пилота-вертолетчика.

…ем. Прием. У нас отказал один из двигателей, пришлось садиться. Но приземлились благополучно. Только носовая стойка подломилась.

Боевое повреждение? — осведомился Егор.

Какое там… Прогар правой турбины.

Понял. Буду рядом до прибытия спасательной группы.

Егор стал кружить над вертолетом, внимательно осматривая окрестности и воздушное пространство. Минут через десять-пятнадцать барражирования летчик заметил в пыльной дымке над горизонтом несколько блестящих точек-искорок. Опаньки! Быстро же они явились… Он щелкнул переключателем рации.

«Дракон-1» вызывает «Минарет», у меня «гости», прием.

Я «Минарет», вас понял. Жду доклада. Прием.

Я «Дракон-1», на удалении сорок наблюдаю групповую воздушную цель. Цель приближается, визуально идентифицировать не могу. Предполагаю, что это летательные аппараты сопредельной стороны. Во избежание инцидента прошу воздушное истребительное прикрытие.

Я «Минарет», прием, истребители уже вылетели. «Дракон-1», не реагируйте на возможные провокации и не ввязывайтесь в боевое маневрирование. Ждите прикрытия. Как поняли, прием?

Вас понял, ни на что не реагирую, жду прикрытия.

За время радиопереговоров самолеты приблизились к условной линии воздушной границы. Это были «старые знакомые» — целое звено «Фантомов» ВВС Пакистана! Они барражировали в зоне визуальной видимости, но невидимую линию не пересекали. Нервы Егора были напряжены словно струны, ладони, лежащие на ручке управления и рычаге управления двигателей, вспотели. Он ходил виражами на малой высоте над лежащим внизу вертолетом и терпеливо ждал прикрытия.

А пакистанцы расходились не на шутку. F-4 то взмывали вверх, то прижимались к самой земле, самолеты закладывали крутые виражи. Подходя к линии границы, они имитировали классическую атаку воздушной цели парами и отворачивали в самый последний момент. Наверное, они хотели показать свою «крутизну». Но Егор уже дважды сталкивался с пакистанскими летчиками в бою и оба раза выходил победителем. Поэтому воздушная акробатика не произвела на него должного впечатления. Он лишь крепче стискивал зубы и продолжал прикрывать вертолет.

Наши истребители появились даже раньше намеченного срока, и стремительно ворвались в тесное для них воздушное пространство. Егор невольно залюбовался ними. Легкокрылые дельтовидные машины резвились в бесконечной глубине неба, оставляя за собой белые пушистые хвосты инверсии. Весело поблескивали фонари кабин, на пилонах притаились хищные тонкие ракеты. У каждого из четырех «Мигов» под фюзеляжем висел обтекаемый подвесной топливный бак.

Привет, «Веселые!» — бросил в эфир Егор. — Я «Дракон-1», рад вас видеть, прием.

Ведущий звена истребителей заложил умопомрачительный вираж и на несколько секунд оказался рядом со штурмовиком.

Привет, «Дракон», я Двести семьдесят девятый, прием. Этих ворон мы сейчас отгоним, не переживай!

Действительно, 'Фантомы по сравнению с МиГ-21 выглядели как вороны — тяжелые, неповоротливые. Зато наши — блеск! Егор даже почувствовал легкий укол зависти, глядя, как легко и изящно истребители выполняют сложные пируэты боевого маневрирования. Но, все же, он теперь ни за что не променяет свой трудягу-штурмовик на легкие и хищные истребители.

Пакистанские «Фантомы», увидев своих крылатых соперников, стали осторожнее, подались назад, убавили пыл в своих воздушных выкрутасах. Видимо, пилоты не хотели повторить печальную судьбу своих американских коллег во Вьетнаме. Но, все же, уходить они не собирались. И поэтому этот вылет превратился в поединок крепости нервов.

Вскоре в район падения вертолета подошла спасательная бронегруппа. Использовать вертолеты при жестком давлении пакистанских истребителей и лишний раз рисковать жизнями людей не стоило. Бронетранспортеры блокировали подходы к поврежденной винтокрылой машине, а солдаты эвакуировали пилотов. Ми-8 расстреляли из тяжелых башенных пулеметов БТРов.

* * *

Обстановка с каждым днем накалялась все больше и больше. Моджахеды получали новое оружие и снаряжение, их отряды пополнялись новыми добровольцами в «борьбе за веру» и отлично обученными наемниками. На территории Ирана и Пакистана как грибы после дождя росли все новые и новые лагеря для террористов и диверсантов.

Все чаще и чаще наши десантники и мотострелки попадали в засады, гибли на горных тропах и в «мирных» кишлаках. Самолеты и вертолеты все чаще привозили на своих бортах пулевые отметины, а их экипажи проявляли чудеса мужества при выполнении сложных и, порой, смертельно опасных заданий. Они спасали не только наших солдат, но и афганских военнослужащих.

В афганской регулярной армии наоборот, моральный дух бойцов упал до точки замерзания. Участились случаи дезертирства и открытого неповиновения офицерам. На складах разворовывалось имущество, оружие и боеприпасы.

Обстановка в районе госпиталя тоже заметно ухудшилась. Ночью с гор обстреливали гарнизон и госпиталь. Маневренные группы, посланные на перехват стрелков, как правило, возвращались ни с чем. Опасно стало находиться и в дружественном соседнем кишлаке. Теперь туда ездили обязательно в сопровождении бронетранспортеров.

Пилотам авиабазы, и Егору в том числе, приходилось теперь постоянно вылетать на патрулирование окрестностей госпиталя и аэродрома. А ведь еще были и «обычные» задания: уничтожение отрядов моджахедов, их укрепленных пунктов и баз, бомбоштурмовые удары, «свободная охота», перехват караванов, непосредственная поддержка наших войск. Так что, нагрузки на летный состав возросли несоизмеримо. Но, все же, молодость, веселый характер брали свое. Ребята вылетали на самые опасные задания и выполняли их с блеском, порой возвращаясь «на честном слове и на одном крыле». Хотя и было тяжело, а самое тяжелое — это боевые потери. И все чаще скорбные птицы — «Черные тюльпаны» — уносили ребят на Родину, к последнему приюту…

В один из дней транспортная колонна, шедшая на базу с грузом медикаментов, боеприпасов и провизии, была почти полностью уничтожена молниеносным и дерзким ударом моджахедов.

Ми-8, который прикрывал колонну с воздуха, был сбит очередью из ДШК. По головному и замыкающему БТРам одновременно ударили гранатометчики. Тяжелые боевые машины были подбиты и остановились, заблокировав дорогу. Потом на беспомощные грузовики обрушился шквал пулеметного огня. Подбитые бронетранспортеры не сдались и огрызнулись огнем своих крупнокалиберных пулеметов. Их поддержали расчеты зенитных пушек, установленных на КамАЗах и КрАЗах. Но лишь вылет пары «Стрижей» заставил душманов отступить. При этом опасно снизившийся самолет Игоря был серьезно поврежден пулеметным огнем.

Глава 14

На полосу заходила пара вертолетов огневой поддержки. Первым снижался подбитый «Крокодил». Из его двигательного отсека валил дым, обшивка была пробита крупнокалиберными пулями. Сейчас Ми-24 утратил свою хищную грацию, которая была ему присуща. Было видно, что пилот с трудом удерживает грузную машину в повиновении. Наконец вертолет плюхнулся на землю, открылась дверь верхней пилотской кабины и на землю спрыгнул пилот. Ведомый «Крокодил» молотил лопастями воздух неподалеку. К поврежденной машине уже бежали пожарные и медики из аэродромной команды. Сбили пламя, вытащили из разбитой передней кабины раненого штурмана-оператора. К врачам подошел командир экипажа вертолета. Они как раз укладывали раненого на носилки. Вертолетчик присел рядом на корточки, по-видимому, успокаивая своего друга. Медсестра мягко отстранила его, обняв за плечи. Вертолетчик выпрямился и стал что-то ей объяснять. Тем временем носилки уже погрузили в медицинский «уазик»- «таблетку». Вертолетчик обескуражено посмотрел на свой вертолет и пошел на стоянку к летчикам. К нему навстречу поспешил Егор.

Что случилось? — спросил он.

Да хер его знает, — в сердцах ругнулся пилот. — Закурить есть?

Сергей протянул ему пачку «Явы».

Бери пару.

Спасибо, мужики, — вертолетчик отошел в сторону и чиркнул колесиком зажигалки. Его пальцы нервно подрагивали. — Обычное патрулирование. Болтались над горами, а тут вызов — надо прикрыть колонну кого-то из местных. Потом выяснилось, афганские коммандос выехали на зачистку. Мы разворачиваемся и летим к ним. А там уже все: БМП головная дымится, «Зилы» догорают, бронетранспортеры, везде трупы, раненые. Ну, не могли «духи» по колонне так быстро отработать и уйти! Мы же через считанные минуты прилетели.

Егор задумчиво кивнул, соглашаясь.

Так вот, — продолжил вертолетчик. — Мы доложили на базу, разворачиваемся, и тут нас атаковали. Не с земли, нет, — ответил он на невысказанный вопрос летчиков. — Нас атаковали вертолеты, чужие вертолеты, заграничные. Такие, знаешь продолговатые, маленькие, кабина пилотов полностью прозрачная. Вертолетики почти игрушечные, но на подвесках у них совсем неигрушечные пулеметы и ракеты, — вертолетчик затянулся сигаретой. — Вот они-то нас и уработали. Еле до аэродрома дотянули. По кабине очередь дали, у меня аж уши от грохота заложило. Бронестекло впереди не выдержало, раскололось. У Толика, оператор мой ранен. Не знаю, выживет ли… А они, б… как сквозь землю провалились, — зло сплюнул пилот и выбросил докуренную сигарету. — Ладно, пойду я в госпиталь. Узнаю, как там Толька.

Вертолетчик побрел, загребая ногами пыль. Сергей покачал головой.

Ну и досталось же им…

Да, что верно, то верно, — отозвался Игорь.

Ну что, пойдем в штаб, или будем так стоять? — сказал Егор.

И офицеры направились на КП. Сообщение об ухудшении погоды подтвердилось, и полеты на сегодня «отбили». Кроме того, Майор Боровик собрал экстренное совещание. Здесь присутствовали все офицеры: пилоты, вертолетчики, зенитчики, операторы РТС[38], офицеры наведения и боевого управления. Майор был хмур, как всегда, когда наваливались неожиданные неприятности.

Сегодня ночью, — начал он, — пришло шифрованное сообщение по засекречивающей аппаратуре связи. Над нашим районом были замечены иностранные вертолеты. Они уничтожили колонну афганской армии и совершили налеты на отдаленные заставы. Предположительно, это легкий французский вертолет огневой поддержки SA-342 «Газель». Партию подобных машин моджахеды получили или из Африки, или с Ближнего Востока, второе более вероятно. По данным разведки пилоты для них готовились на авиабазах Ирана и Пакистана. Некоторые из пилотов — дезертировавшие офицеры ВВС правительственной армии. Думаю, вы понимаете, чем нам это грозит. Они знакомы с порядком проведения полетов, рабочими частотами и радиопозывными. Они знают расположение наших авиабаз, гарнизонов и подходы к ним. У моджахедов появилось новое высокоэффективное оружие, и они его пустят в дело в самое ближайшее время. Эти вертолеты достаточно хорошо зарекомендовали себя в боевых действиях в Африке и на Ближнем Востоке. Я встречался с ними в Ливане, в руках опытного пилота — это смертоносное оружие. Сейчас вы получите на руки данные по тактико-техническим характеристикам и меры по противодействию этому типу летательного аппарата. Документы подготовлены нашими штабными специалистами, мы не стали ждать указаний из штаба ВВС 40-й Армии. Всем все ясно?

Так точно!

Изучайте материалы. Всем все знать назубок.

Потом летчики разошлись по своим делам. Встретились уже в столовой. Егор сидел за столиком и с аппетитом уплетал нехитрую солдатскую стряпню. Неожиданно к нему подсела Наташа. Летчик вопросительно на нее посмотрел.

Мест нет, — пояснила девушка.

Что ж… Приятного аппетита.

Нам надо завтра переправить раненых в Кабул. Наверное, придется везти с автоколонной, — вздохнула она.

И ты тоже едешь? — спокойным тоном спросил Егор.

Да, я старший группы, старшая, — улыбнувшись, ответила она.

Ее замечательная улыбка. Как Егору ее не хватало! Хотелось обнять Наташку, коснуться губами ее нежных пьянящих губ… Летчик отвел взгляд и уткнулся в тарелку.

Наташа, сейчас на дорогах неспокойно.

Девушка нахмурилась.

Ну, вот еще. Не вздумай меня отговаривать.

И не собираюсь. Это твое решение. Просто, если что, сразу вызывай авиацию, лучше вертолеты. Да, и еще: сегодня я разговаривал с вертолетчиком, он сказал, что их внезапно атаковали неизвестные вертолеты. Такие небольшие, с овальной кабиной. А перед этим, они сожгли колонну правительственных войск. Так что организуй по ходу движения наблюдение за небом. И если у тебя в колонне будут грузовики с зенитными установками, оставь одну, пусть будут готовы к отражению воздушной атаки.

Спасибо, я сделаю, так, как ты мне посоветовал, — сказала Наташа и встала из-за стола.

Наташ…

Что?

Да нет, ничего.

Наташа вдруг взяла его ладони в свои и, грустно улыбнувшись, сказала:

Не волнуйся, все будет хорошо.

* * *

Их целью на этот раз было маленькое безымянное ущелье к северо-востоку от базы. Там по данным авиационной разведки расположился временный бивуак душманов-караванщиков. Везли они, как стало потом известно, наркотики — то чем расплачивались моджахеды за оружие и боеприпасы.

Штурмовики снизились и, прижимаясь к склонам гор, пошли на бреющем — такие караваны, обычно, очень серьезно прикрывались зенитными средствами и вполне можно было напороться на очередь крупнокалиберного пулемета.

«Дракон-2», внимание, выходим в зону поиска. Будь внимателен, прием, — предупредил Егор своего ведомого.

Вас понял, «Дракон», — отозвался Сергей.

В этот момент на склоне горы блеснул солнечный блик. Пара Су-25 рванулась вниз, стремительным броском уходя от хлестнувшей очереди трассирующих пуль.

Вот они! Атакуем!

Оба штурмовика, сделав «горку», ухнули вниз, на дно ущелья, туда где прятался душманский караван. Навстречу пикирующим самолетам взметнулись сразу три или четыре дымных стрелы. Но, изогнувшись дугой, они бессильно ушли к земле. Егора сначала прошиб ледяной пот, но потом он злорадно усмехнулся. «Гранатометами пугаете, сволочи!» На земле моджахеды отчаянно лупили из пулеметов и автоматов. Пули горохом зацокали по фюзеляжу, но были бессильны пробить титановую броню.

Наведя светящееся перекрестье прицела, на мечущиеся тени на земле и нажал на гашетку. Штурмовик ощутимо тряхнуло, а пилот поспешил вывести самолет из пикирования. Две разовые бомбовые кассеты РБК-500, начиненные небольшими осколочно-фугасными бомбами вывалились из-под крыльев. Секунду спустя к ним присоединились еще две, сброшенные Сергеем. Кассеты, вращаясь, полетели к цели. Когда до земли оставалось совсем немного, лопнули скрепляющие пироболты, маленькие суббоеприпасы веером рассыпались над целью. Облако взрывов разом восстало над горами, и эхо подхватило этот адский грохот.

Егора всегда пугала и изумляла эта картина: падают две-три бомбы, которые лопались чередой сокрушительных взрывов, превращаясь в один сплошной очаг поражения. Потоки осколков превращали в одно мгновение огромную площадь в поле смерти, выкашивая все живое.

Так произошло и в этот раз. После подрыва бомбовых кассет атаковать стало некого. На земле лежали тела людей и животных, из распоротых осколками вьюков высыпался товар: брикеты с уже расфасованным наркотиком. Уцелевшие, если такие и остались, сопротивляться уже не пытались.

Егор переключил рацию на частоту наземного командного пункта.

Я «Дракон-1», цель поражена. Высылайте вертолеты, прием.

Вас понял, «Дракон-1», вертолеты на подходе.

Ложимся на обратный курс.

Штурмовики развернулись и, набрав высоту, взмыли над горами. Они возвращались домой, но вдруг умиротворяющий покой, сотканный из гула моторов и ослепительного сияния солнца в глубоком голубом небе, был прерван сообщением по рации.

Прием! Прием! Всем, кто меня слышит! Иду на вынужденную посадку в квадрате 27−12. Я борт семьсот сорок восемь, на борту двадцать пассажиров. Самолет поврежден зенитным огнем! Всем, кто меня слышит!

Егор глянул на карту в наколенном планшете. Квадрат 27−12 — это совсем рядом. Отчего-то поврежденный самолет не мог связаться с диспетчером, видимо была повреждена рация. Не помочь Егор не мог.

Серега, меняем курс.

Понял, командир.

Егор заложил крутой вираж и настроился на частоту терпящего бедствие самолета.

Семьсот сорок восьмой, прием, как слышишь меня? Я «Дракон-1», боевой самолет ВВС 40-й Армии. Держись, мы идем к тебе на выручку.

Сквозь шорох и треск помех до них донесся едва различимый голос:

Спасибо… Тянем на одном двигателе. Будем садиться на фюзеляж. Под нами «духи».

Мы на подходе, уточните координаты и дайте хотя бы парочку ориентиров. продержитесь десять минут.

Вас понял, наши координаты… Идем на снижение.

Два штурмовика неслись над горами на полных оборотах своих двигателей, оставляя за острыми акульими хвостами серые шлейфы копоти.

Серебристо-серый двухвинтовой самолет лежал, уткнувшись в скальный зуб на пологом склоне горы. Правое крыло при посадке снесло напрочь. Оно валялось метрах в ста вверх по склону, догорая ленивыми языками пламени. В присыпанном пылью фюзеляже зияли рваные дыры — следы жесткой посадки на негостеприимный каменистый грунт. Уже истерзанную подобным обхождением обшивку терзали сейчас пули душманов. Они укрывались за камнями и поливали огнем сбитый самолет. Экипаж и пассажиры прятались внутри и изредка огрызались короткими очередями. Душманы собрались выше места падения и сверху могли обстреливать любого, кто попадал в их поле зрения. Трещали, пулеметы, изредка хлопали ручные гранатометы. Осколки и пули кромсали фюзеляж, выбивали вокруг самолета пыльные фонтаны.

«Плохо дело», — подумал Егор, делая круг над местом крушения. С появлением штурмовиков стрельба стихла, но через некоторое время возобновилась вновь — теперь моджахеды стреляли уже по самолетам.

«Дракон-2», набираем высоту. Атака с пикирования, разворот и проход на малой высоте.

Вас понял. А если ракетой шарахнут? — отозвался Сергей.

Нам не привыкать. Да и не успеют они. Мы же лучшие, — Егор криво улыбнулся, и поправил кислородную маску.

Самолеты свечой набрали высоту и устремились вниз в крутом пикировании. Пилоты ударили по моджахедам реактивными снарядами. Дымные полосы соединили небо и землю. Среди камней вспухли облака взрывов. Штурмовики с ревом и грохотом пронеслись над землей. Там будто все вымерло, оставшиеся в живых боялись пошевелиться, чтобы не остаться здесь навечно. Вдруг, вслед «Грачам» ударила очередь: у кого-то из «духов» не выдержали нервы. Почти сразу же штурмовики развернулись и накрыли ракетами и пушечным огнем это место. Среди моджахедов началась паника, они стали отходить, вернее, отползать под прикрытие скал. А «Грачи» носились над ними, «выклевывая» добычу. Вскоре показались «вертушки» с поисково-десантной группой, и штурмовики, резко развернувшись, ушли домой. Горючего в их баках уже почти не оставалось.

Поднимая тучи пыли, штурмовики заруливали на стоянку. Над аэродромом кружила пара «Крокодилов» прикрытия, на площадках грели двигатели Ми-8 десантной группы, а в начале полосы в полной боевой готовности замерли два истребителя-бомбардировщика, заправленные, вооруженные, мощные. Сновали топливозаправщики и другие технические машины. В общем, шла обычная аэродромная жизнь.

* * *

«Минарет», я «Дракон-1», прошел ближний привод. Разрешите посадку, прием.

«Минарет» «Дракону-первому» посадку разрешаю. Как понял, прием?

Вас понял. Я на глиссаде, прием.

Еще один жаркий, пропитанный кровью, день клонился к закату. Звено возвратилось из боевого вылета, штурмовали горную базу моджахедов. Не смотря на сильный зенитный огонь, цель разнесли вдребезги, а самое главное — не потеряли никого из своих. И теперь, довольные, приземлялись на свой родной аэродром.

Стих на стоянках гул турбин, улыбающиеся летчики стояли возле крыла одной из боевых машин и оживленно обсуждали перипетии минувшего боя.

В предвечернем воздухе раздалось отдаленное стрекотание вертолетов. Все повернули головы, стремясь рассмотреть винтокрылые машины в быстро наступающих сумерках. Вскоре показались Ми-8 с красными крестами на бортах. На взлетное поле выехали санитарные машины, видимо медиков предупредили заранее.

Вместе с ними приехал и майор Боровик. Спрыгнул с подножки одной из «санитарок» и побежал к пилотам.

Эй, ребята, как прошел вылет?

Нормально, товарищ майор.

Тут такое дело. Разведка засекла отряд моджахедов, они уходят сейчас по ущелью. Надо их достать, а то уйдут.

Ну, надо, так надо, — Егор устало кивнул. — Ребята, отдых пятнадцать минут, — потом обратился к майору: — Сейчас подготовят самолеты, и сразу вылетим.

Там сейчас по следу душманов идет наша разведгруппа, позывной — «Скорпион». Они дадут тебе целеуказание ракетами.

Пусть «Стрижи» возьмут контейнеры с ночной разведаппаратурой и САБы[39]. Это будет наша страховка, если разведчики не справятся.

Хорошо.

Через пятнадцать минут летчики собрались возле своих готовых к вылету машин.

Так, ребята, взлетаем, бомбим и возвращаемся. Разведка нам обеспечит целеуказание. Гиви, наводишь нас на «духов», подсвечиваешь и, в случае необходимости, прикрываешь. Мы вместе с Серегой накрываем «душар» кассетными боеприпасами. Только надо спецназ предупредить, чтобы заранее вышли из зоны поражения. Их позывной — «Скорпион». Все ясно?

Так точно.

Тогда взлетаем.

Четверка ударных самолетов тяжело оторвалась от полосы. Полеты ночью среди гор в составе звена — сложнее задачи найти просто невозможно. А надо еще найти и атаковать затерянную во мраке гор группу моджахедов.

Вперед вышла пара «Стрижей». Они, имея на борту более совершенное навигационное оборудование, вели «Грачей» сквозь ночь. Электронные станции слежения на подфюзеляжных пилонах истребителей-бомбардировщиков сканировали ландшафт, чуткие теплопеленгаторы ловили малейший признак тепла внизу.

Гиви, будь внимательнее.

Командир, понял тебя, понял.

Горы под ними были черны и непроницаемы. Подходило время выхода в квадрат поиска.

Я «Дракон-1», всем «Драконам» — снижаемся до трех тысяч.

Командир, это же запрещено.

Так мы ничего не найдем. Выполнять.

Тяжелые крылатые машины сбросили обороты своих турбин и приблизились к таящим жуткую опасность горам.

По лбу Егорамедленно-медленно поползла капелька пота, противно щекоча кожу, и упала на матово-серую поверхность кислородной маски. За стеклом фонаря — непробиваемая темень. Егор летел, напряженно вглядываясь вперед, и каждое мгновение ожидая, что из мглы вдруг выступит отвесная стена скалы. И у него не будет ни скорости, ни высоты, ни пространства для маневра. И тогда последнее, что отпечатается на сетчатке мертво распахнутых глаз, будет эта стена. Уходили, растворяясь в темноте, вязкие минуты полета, а разведгруппа все молчала. Ну, где же они?

* * *

Моджахеды торопились уйти как можно дальше от места такой удачной засады. Еще бы! Они уничтожили два грузовика с неверными и один бронетранспортер. Командир группы облизнул пересохшие губы и довольно улыбнулся. Да, славно поохотились! Жаль, что пленных взять не удалось. Те двое, которых его воины прижали к отвесной каменной стене, взорвали себя гранатами, заодно прихватив с собой на тот свет троих его людей. Еще одного тяжелораненого моджахеда пришлось добить самим — слишком большая обуза для отходящего отряда.

Он шепотом поторопил своих людей, идти еще предстояло долго. Периодически они слышали гул пролетающих самолетов, но не особенно беспокоились, ведь кромешная тьма южной ночи хранила лучше любой брони.

Вдруг он краем глаза заметил мелькнувшую тень, чуткое ухо горного жителя уловило шорох осыпающихся камешков. Моджахед потянул с плеча автомат.

И в этот момент небо озарилось ярким белым светом, стало видно, как днем. Душманы завертели головами, в первые секунды не поняв, что происходит. А когда поняли, было уже поздно.

* * *

На следующий день все офицеры, свободные от дежурства, собрались на совещание. Майор Боровик обрадовал всех, сказав, что летчикам объявлена благодарность. Пришла радиограмма из Кабула, в которой говорилось, что в ночном вылете была уничтожена крупная банда моджахедов.

Потом настала очередь главной новости: в связи с ухудшением оперативной обстановки предписывалось эвакуировать госпиталь и передислоцировать все части, включая вертолеты и ударные самолеты, в Баграм. По сути дела — это была грандиозная эвакуационная операция. Кратко обрисовав все пункты плана намеченной передислокации, майор Боровик сказал, что вечером состоится расширенное совещание по этому вопросу.

Летчики, и все остальные присутствующие вернулись к своей повседневной боевой работе. Но целый день прошел в томительном ожидании каких-либо известий, и эти новости не сулили ничего хорошего. Как обычно, строилась масса догадок и предположений, но все разрешилось только вечером на расширенном совещании.

Собрались командиры всех подразделений и начальники всех обслуживающих частей, включая даже начальника банно-прачечного модуля.

Майор Боровик подтвердил ранее полученную информацию: в недельный срок эвакуировать госпиталь и авиабазу. А вверенную территорию передать мотострелковому полку 15-й мотострелковой дивизии. На подготовку отводилась еще одна неделя, при чем на прибывающие части мотострелков возлагалась дополнительная задача по охране транспортных колонн территории базы и окрестностей.

Были даны приказы усилить караулы и сформировать маневренные десантные группы, чтобы пресечь возможные атаки моджахедов. А вертолетчикам надо было организовать разведку и боевое патрулирование окрестных районов. Особенно беспокоила близкая граница с Пакистаном. Отряды моджахедов могли приходить с территории соседней страны, атаковать и скрываться за границей в лагерях по подготовке террористов. Это притом, что Вооруженные Силы и авиация пакистанцев выступала на стороне душманов.

Всю последующую неделю летчики круглыми сутками были на боевых вылетах. Штурмовики и истребители-бомбардировщики «обрабатывали» пещеры, горные тропы и ущелья, минировали караванные пути. Вертолеты патрулировали окрестности и высаживали маневренные группы.

Моджахеды, догадавшись, наверное, что грядут какие-то перемены, не давали гарнизону покоя постоянными атаками. Приходилось постоянно оборонять базу и дорогу от многочисленных душманских отрядов. Фактически, база была в осаде, и только самолеты и вертолеты позволяли сдерживать постоянный натиск душманов. В середине недели стали прибывать мотострелки с тяжелой техникой — стало немного легче. Они взяли под охрану дорогу и окрестности базы.

Самолеты и вертолеты почти в каждом вылете сталкивались с мощным и ожесточенным сопротивлением моджахедской ПВО. За четыре дня было сбито три вертолета. Погиб экипаж старшего лейтенанта Крылова. Его Ми-24 шел замыкающим в звене, когда с трех сторон по «Крокодилам» ударили тяжелые пулеметы. Старший лейтенант уничтожил один из них, но два других взяли его в смертельные клещи. Не имея запаса скорости и высоты, вертолетчик не смог сманеврировать. И объятая пламенем винтокрылая машина рухнула прямо на головы моджахедов. Так экипаж отомстил «духам» за свою смерть. Экипажи двух других подбитых вертолетов удалось спасти и эвакуировать с поля боя.

Постоянные бои не обходились без потерь. Ежедневно с аэродрома улетали «Черные тюльпаны». А врачи делали все возможное и невозможное чтобы спасти раненых. Постоянно на аэродроме дежурили бригады медиков.

В очередной раз не сев, а плюхнувшись в пыль бетонки, самолеты быстро зарулили на стоянку и заглушили двигатели. Пилоты выбрались из кабин своих избитых самолетов, отошли чуть всторону и закурили. Аэродромная команда: техники, оружейники, прибористы, сразу же стали «колдовать» над вернувшимися из боя машинами. А летчики побрели под навес из маскировочной сетки, чтобы хоть немного отдохнуть. По рукам пошла фляжка со студеной водой, ее техники специально охлаждали к возвращению летчиков. Как они это делали на сорокаградусной жаре, оставалось загадкой. Все были измотаны непрерывной чередой боевых вылетов.

Неожиданно к стоянке подъехали два микроавтобуса «скорой помощи». Из головного выскочила Наташка в белом халате и принялась отдавать распоряжения остальным врачам и медсестрам.

К плотам подошел пожилой прапорщик-шофер.

Ребята, огоньку не найдется?

Найдется, дядь Паша, найдется, — Серега протянул ему красивую импортную зажигалку, подарок десантников. — А что случилось?

Да вот, раненых дожидаемся, — ответил водитель, дымнув папиросой.

Возле машин врачи разворачивали носилки, доставали медикаменты. Готовились принимать раненых.

Ишь ты, — прищурился прапорщик, указывая сигаретой на суетящуюся возле машин Наташку. Такая молодая, а командует — будь здоров!

А у нее талант, — мрачно отозвался Егор.

К ним подбежала Наташка. Ее распахнутый белый халат развевался на ветру.

Павел Федорович, отгоните, пожалуйста, машину поближе к месту посадки вертолетов. Вы, наверное, с Машей сразу будете возить раненых, а я останусь на поле, буду оказывать помощь и руководить размещением раненых.

Хорошо, дочка, сейчас — не по уставу ответил старый служака.

Летчики с появлением очаровательной докторши несколько оживились.

Здравия желаем, товарищ старший лейтенант! Как у вас дела? — весело приветствовали ее пилоты. — Какие планы у Вас сегодня на вечер? Полетать не хотите? На реактивном самолете!

Что-то я не видела у вас тут «спарок», так что полеты отменяются, — парировала она. — Егор, будешь прикрывать посадку вертолетов. Приказ майора Боровика.

Есть, — кивнул летчик.

Егор связался по рации с командным пунктом и получил от майора подтверждение приказа. Потом они вместе вернулись к остальным летчикам.

Сергей, летишь со мной. Гиви, Игорь, вы — в минутной готовности. Взлет — по зеленой ракете.

Есть командир.

Прошло еще полчаса. Летчики заметно нервничали и курили одну сигарету за другой. С глухим хлопком в полуденное небо взвилась зеленая звезда и с шипеньем медленно пошла по дуге к земле.

Набрав высоту, штурмовики стали делать широкие круги над аэродромом. Вскоре из-за гор показались «вертушки». Су-25 разошлись в стороны, охраняя своих подопечных.

С ближайшего склона горы ударила яркая, словно вспышки «сварки», очередь из ДШК. Смертельный жгут трассирующих пуль хлестнул рядом с крылом ведущего штурмовика. «Грач» скользнул на крыло, уходя под трассу и прикрывая собой вертолеты. Потом спикировал и сбросил серию бомб на огневую точку моджахедов. В небо взметнулась сплошная стена взрывов. Штурмовик, сверкнув горящими тепловыми ловушками, ушел в набор высоты. Но на смену умолкшему пулемету пришли еще два. Воздух закипел от тяжелых пуль. К тяжелым пулеметам добавились выстрелы полутора десятков «Калашниковых» и ручных пулеметов. Кто-то из моджахедов выстрелил из РПГ. Реактивная граната с шипением прочертила дымную дугу и врезалась в скалы. Штурмовики снизились к самой земле и выполнили «змейку». Из-под их широких крыльев ударили дымные струи. Замелькали яркие языки пламени стартовавших ракет. Поток неуправляемых реактивных снарядов перепахал каменистый склон.

Навстречу приближающимся «восьмеркам» взлетела пара Ми-24 прикрытия аэродрома. А над ними широкими кругами ходили штурмовики. И никто более не мог помешать удачной посадке винтокрылых машин, везущих израненных солдат.

Наташа смотрела на атаку Су-25 с замиранием сердца. Кажется, еще чуть-чуть, и смертоносные плети крупнокалиберных пуль ударят по самолетам. И те закружатся, беспомощно падая вниз клубками огня. Она вздохнула — необходимо было заниматься ранеными. И девушка, пряча в глубине души тревогу, стала отдавать распоряжения перед посадкой санитарных «вертушек».

Четко работали врачи, медсестры и санитары. Им помогали все, кто был свободен. Вертолеты приземлялись и быстро отруливали в сторону, из распахнутых дверей вытаскивали носилки, плащ-палатки, куски брезента, на которых лежали раненые. Их переносили к машинам, оказывали первую помощь и отправляли в госпиталь, некоторых — сразу на операционный стол.

Штурмовики, кружившие над базой, вдруг сделали резкий разворот и скрылисьза склонами гор. Они появились снова через некоторое время, и Егор доложил об уничтожении еще одного отряда моджахедов, которые скрытно пытались подобраться к аэродрому.

Врачи уже заканчивали принимать раненых. Вертолеты дозаправлялись и улетали. Санитарные машины увозили оставшихся раненых в госпиталь. Возле головной санитарной машины собрались врачи и медсестры. К ним подошла Наташа, стаскивая медицинские перчатки. На рукаве ее халата алели пятна крови.

Все, пока раненых не будет. Все, кто не на дежурстве, можете ехать в госпиталь, я останусь с дежурной машиной. И спасибо вам всем.

Да не за что, Наташа. Ну, мы поехали?

Ага, — не по-военному отозвалась девушка.

А на полосу уже садились штурмовики. Они заходили на аэродром по крутой спирали, с большим креном и вертикальной скоростью. Подобный маневр был очень рискованным, но позволял избежать поражения от огня с земли. «Грачи» зарулили на стоянку и выключили двигатели. У штурмовика ведомого было повреждено правое боковое стекло.

Летчики выбрались из кабин. Сергей стащил с головы шлем и прижал ладонь к правой части лица. Из-под пальцев показалась кровь. Егор бросился к другу.

Что случилось?

Пулями разнесло правое боковое стекло, а мне осколками посекло щеку, — мрачно ответил пилот.

Эй! Врача сюда! — крикнул Егор.

К ним подбежала Наташа и медсестра из новеньких. Они усадили Сергея на носилки, осмотрели рану и наложили стерильную повязку.

Иди к машине, поедешь в госпиталь, — сказала Наташа.

Но я…

Никаких «но», — прервала его доктор ледяным тоном.

Сергей беспомощно посмотрел на своего командира.

Иди, Сергей, — ответил на немой вопрос Егор. — Если что, один слетаю. Да и ребята помогут.

Ладно, — безнадежно пожав плечами, он направился к санитарной машине.

А с тобой все в порядке? — обратилась к Егору Наташа. — Вид у тебя какой-то усталый. Как ты еще можешь летать…

А как ты можешь оперировать? — вопросом на вопрос ответил летчик, беря ее за руку.

В небо взвилась зеленая ракета, и, рассыпая искры, медленно пошла к земле.

Это тебе?

Нет, Наташа. Это ребятам. Но мне все равно надо быть возле своего самолета.

Полеты шли своим чередом. С базы уходили транспортные колонны, уже была эвакуирована часть раненых. А мотострелки потихоньку обживались на новом месте. Обустраивали быт, знакомились с местностью и оперативной обстановкой. Вместе с вертолетчиками совершали патрульные облеты территории.

Но, тем не менее, увеличение гарнизона совсем не делало жизнь абсолютно безопасной. Моджахеды все так же упорно пытались атаковать аэродром и госпиталь. И, если днем их можно было обнаружить и уничтожить, то ночью они были полными хозяевами на прилегающей к базе территории. Выматывали постоянные пулеметные и минометные обстрелы, нападения на блокпосты вокруг аэродрома. Прибавилось работы и саперам. Почти каждый день они обезвреживали смертоносные «сюрпризы».

Оставался открытым вопрос о боевых вертолетах моджахедов. Их искали и самолеты-разведчики, и спецназ. Подразделения радиотехнической разведки прослушивали сотни разговоров душманов. Но установить даже приблизительно место они дислоцируются, пока не удалось. Душманы надежно прятали свое самое совершенное оружие для решающей атаки.

Вечером, после очередного боевого дня, все летчики, а так же медперсонал во главе с полковником Трофимовым, собрались в кабинете майора Боровика.

Товарищи офицеры, — начал командир эскадрильи. — Эвакуация проходит по плану. Послезавтра нам предстоит эвакуировать большую группу раненых. Переброску будем осуществлять по воздуху. Некоторые раненые просто не смогут вынести дорогу до Кабула. Поэтому я выделю звено вертолетов Ми-8, и еще два будут использоваться как поисково-спасательные. Воздушное прикрытие будет осуществлять звено старшего лейтенанта Савицкого. Кроме этого воздушного каравана пойдет транспортная колонна. Прикрывать ее буду лично я со своим звеном управления ударных вертолетов. Кроме него у нас остается один Ми-24. Дарю его тебе, Егор.

Спасибо, товарищ майор, но пусть этот «Крокодил» охраняет базу или вертолеты.

Разумное решение.

Кроме того, — Егор подался вперед в кресле. — Наверное, будет лучше, если колонну прикроют «Стрижи», а моя пара будет охранять вертолеты. У БМП и БТРов сильное вооружение, и Су-17 будут выполнять функции разведки и дальнего обнаружения. А у штурмовиков дозвуковая скорость и достаточная огневая мощь для отражения внезапного нападения.

Логично. Ты все уже просчитал?

Так точно, — Егор подал майору тонкую папку. — Здесь — маршруты полетов, расчеты дальности по топливу и варианты наиболее эффективной конфигурации вооружения.

Майор Боровик раскрыл папку, перелистал исписанные мелким почерком листки. Потом передал папку штурману эскадрильи.

Когда ты это все успеваешь… — он повернулся к начальнику госпиталя. — Игорь Павлович, старший эвакуационной группы уже назначен?

Да. Это старший лейтенант Рогозина.

Егор тихонько присвистнул.

Она — хороший специалист, отличный инициативный офицер. Умеет командовать и грамотно ведет себя в экстремальных ситуациях, — продолжил полковник. — Старший лейтенант Рогозина, Вы согласны?

Наташа тоже была озадачена таким решением своего начальника, но быстро взяла себя в руки.

Есть! — коротко ответила девушка.

Вот и хорошо. Да, и еще одно — завтра к нам прибывают сразу два медицинских Ан-26М для транспортировки особо тяжелых больных. Один — рано утром, а второй ближе к обеду. Я прошу обеспечить их безопасность.

Будет сделано, — кивнул майор Боровик. — Егор?

Понял. Безопасность обеспечим.

И еще, — продолжил командир эскадрильи. — У меня для вас несколько плохих новостей. Во-первых, взбунтовались племена пуштунов на востоке и северо-востоке…

А они когда-нибудь жили вместе, — хмыкнул Егор.

Не перебивай. Под шумок на их земли могут быть переброшены банды моджахедов и отряды пакистанских коммандос. Второе — душманы имеют на вооружение боевые вертолеты. И вопрос о них до сих пор остается открытым.

Их не нашли? — спросил кто-то из офицеров.

Нет, еще не нашли. Поступили новые данные: это французские многоцелевые легкие ударные вертолеты SA-342 «Газель». Точное количество их неизвестно, но, полагаю, не более двух звеньев.

Егор покачал головой:

Хреново…

Хреновей некуда, — согласился майор. — Но это еще не все. Завтра к нам прибудут два Ми-24А афганских ВВС. На усиление.

Уж лучше бы «восьмерки» прислали, больше толку было бы, — сказал штурман.

Что верно, то верно. Теперь нужно голову ломать: куда их поставить, чтобы они сами дров не наломали. Так, Егор, завтра с самого утра — на зачистку местности. Потом вы звеном обеспечиваете безопасность медицинского эвакуационного самолета.

На следующий день еще затемно звено ударных самолетов вылетело на разведывательно-ударные действия. Итогом этого боевого вылета стало уничтожение сразу двух крупных отрядов моджахедов. После атаки, летчики сообщили координаты артиллеристам, и «Грады» «накрыли» этот квадрат своим огнем.

Вернувшись, летчики стали готовиться к вылету на сопровождение медицинского самолета. В небо взлетела зеленая ракета, и вслед за ней с аэродрома поднялись самолеты прикрытия. Набрав высоту, летчики увидели медицинский самолет в сопровождении пары «Мигов». Ан-26 стал снижаться, непрерывно отстреливая тепловые ловушки. Сверху над ними кружили наши истребители, а рядом пристроились штурмовики. Пара Су-17 с подвесными разведывательными контейнерами следила за обстановкой на земле.

Ан-26 прошел радиомаяк ближнего привода и стал снижаться по крутой спирали. Скрипнуло шасси при касании, из-под пневматиков выбило сизый дымок при торможении. К зарулившему на стоянку самолету сразу же подъехали санитарные машины. Медики стали заносить раненых в специально оборудованный для оказания помощи салон.

«Миги» сделали широкий круг и легли на обратный курс. А штурмовики и истребители-бомбардировщики приземлились, чтобы дозаправиться. Им предстояло снова взлетать для охраны раненых, улетающих на эвакуационном самолете. Пилоты стояли и смотрели на суету врачей возле грузовой рампы медицинского транспортника.

Скоро погрузка была завершена, экипаж запустил двигатели. Первыми взлетели боевые самолеты, а потом загруженный медицинский борт. Полет прошел нормально, и ударные самолеты вернулись на аэродром, чтобы ближе к полудню повторить операцию прикрытия.

Ближе к полудню прибыло и пополнение: два Ми-24А с афганскими экипажами. Эти вертолеты отличались от всех остальных аляповатым желто-зеленым камуфляжем и яркими эмблемами афганских ВВС.

Новоприбывшие пилоты объяснились с майором Боровиком, благо, почти все учились в Союзе и достаточно хорошо знали русский язык. Тот их внимательно выслушал, задал несколько вопросов и отправил к начштаба.

Вечером того же дня состоялось еще одно совещание у майора Боровика. Уточнялись маршруты полетов, делались крайние навигационные расчеты, утверждались позывные и другие вопросы взаимодействия. Офицеры разошлись далеко заполночь, как и вчера.

Егор немного постоял с пилотами возле штабной палатки, а потом пошел к себе, надеясь урвать несколько часов сна. Позади он услышал шаги, обернулся — это была Наташа.

Егор, это ты, — полувопросительно сказала она.

А кто же еще, — пилот подошел к ней. — Ты знаешь, я удивлен, что тебя назначили командиром группы.

Что, не подхожу? — Наташа искоса на него посмотрела.

Да нет, ну что ты…

Ты нас будешь прикрывать, — задумчиво сказала девушка.

Да, и я откровенно рад этому.

Я только прошу тебя, не лезь на рожон.

Предоставь мне самому оценивать ситуацию, — резко ответил летчик.

Послушай, Егор, ты всегда мне помогал…

А ты все время навязчиво напоминала мне, что мы только друзья. Хотя я никогда не позволял себе вольностей в твой адрес. А когда мы с тобой сблизились, то ты нашла повод, чтобы поссориться. Когда тебе было тяжело, то пытался помочь. А ты постоянно отталкивала меня, — в голосе летчика сквозила горечь. — Я люблю тебя. А если ты считаешь, что я просто тебя домогаюсь, то, извини, не с теми людьми ты общалась, — с этими словами Егор развернулся и пошел к себе в палатку.

А Наташа так и осталась стоять под луной, не зная, что ему ответить.

Глава 15

Это раннее утро выдалось на редкость прохладой. Солнце, разбуженное ревом авиационных двигателей, не спешило показаться над горизонтом. Над аэродромной стоянкой плыли клочья белесого предрассветного тумана. Люди и техника двигались в белом мареве, словно призраки.

Егор поежился, стоя у крыла своего штурмовика.

Б-р-р! Холодно, — сказал он Сергею.

Пошли, покурим.

Ты же знаешь — я не курю. И, кроме того, мы на стоянке. Увидит начальник ИАС, открутит все, что ниже пояса.

Чуть позже подошли Гиви с Игорем.

Доброе утро!

Хотелось бы верить… — неопределенно ответил Егор. Потом обернулся к своему ведомому. — Серега, ты в порядке?

Да, только шрам чешется, зараза.

Раны Сергея, полученные в том злополучном вылете, зажили быстро. Скоро сняли швы, летчик смог вылетать на боевые задания.

Подошли техники, доложили о готовности.

Ясно, — сказал Егор. — Ребята, к машинам. Находимся во второй готовности.

Вертолеты прогревали двигатели, раскручивали лопасти несущих винтов. Большинство боковых иллюминаторов на них были занавешены бронежилетами. К ним подъехали санитарные машины и несколько армейских грузовиков. В вертолеты сразу же начали заносить носилки с ранеными. Вслед за ними в вертолеты садились сопровождающие раненых врачи.

К летчикам подбежала Наташа. Она была в бронежилете, на боку висела медицинская сумка с красным крестом, а на плече, стволом вниз — автомат со складным прикладом.

У нас все готово. Минут через пятнадцать можем взлетать, — сказала она отдышавшись.

Было видно, что ей тяжело в этой амуниции. Бронежилет был надет не очень удобно, не все ремни были затянуты как надо.

Понятно, давай помогу с «одежкой», — сказал Егор.

Что? — не поняла девушка.

Давай помогу с броником, — повторил летчик.

Он уверенными и точными движениями подогнал ремни снаряжения по фигуре. Конечно, насколько это было возможно. «Фигура» молча вертелась и сопела, но вслух недовольства не высказывала.

Так нормально?

Да, спасибо. Я побежала к своим вертолетам.

Ясно. Ребята, по машинам. Взлет — по зеленой ракете. Вопросы есть?

Никак нет, — четко ответили пилоты и рванулись к своим самолетам.

Ни пуха нам всем.

Егор застегнул летный шлем и поправил ларингофоны и быстрым пружинящим шагом направился к своему штурмовику.

А за воротами базы в грохоте и лязге строилась транспортная колонна. Туман постепенно рассеивался, сжигаемый первыми лучами солнца, но песочно-серая пелена, поднятая колесами и гусеницами, густые клубы выхлопов, была, наверное, еще более плотной, чем утренняя дымка. Постепенно механическая змея уползала по дороге, скрываясь в собственных клубах пыли.

Егор сидел, спеленутый привязными ремнями, в кабине штурмовика. Рядом на стремянке стоял Женя, готовый помочь командиру запустить двигатель. Егор включил аккумуляторы и рацию. Теперь он напряженно ждал зеленой ракеты. Так же, как и трое его летчиков, самолеты которых выстроились на линейке готовности. Уже скрылась замыкающая БМП из группы прикрытия колонны. Ушли на задание вертолеты майора Боровика, а команды на взлет еще не было. Из-под шлема стекал липкий пот. Рядом на полосе замерли санитарные вертолеты, чуть поодаль стояли винтокрылые машины афганцев.

«Блин, ну, сколько можно ждать?» — подумал Егор. Мелкие капельки пота неприятно щекотали шею и стекали за ворот летного комбинезона.

И в этот момент в небе сверкнула зеленая звезда.

Егор дал отмашку технику, Женя быстро перебросил нужные тумблеры. Егор поднял вверх кулак и захлопнул фонарь кабины. Техник проворно соскочил со стремянки, сразу же убирая ее в сторону. Зарычала машина аэродромного пускового агрегата. Взревели запущенные турбины штурмовика. Рядом запустил двигатели штурмовик Сергея.

Самолеты вырулили на старт и, разогнавшись, взмыли в воздух. Вслед за ними взлетели и Су-17. Они изменили стреловидность своих крыльев и сразу же унеслись туда, где транспортная колонна держала путь на Кабул. Егор сделал круг над аэродромом, видя, как взлетают сначала афганцы, контролируя периметр базы, а потом в не по-самолетному коротком разбеге отрываются от земли пузатые санитарные «пчелки».

Вертолеты выстроились плотным боевым порядком и взяли курс на Кабул. Чуть выше летели прикрывающие их Су-25. все происходило в режиме полнейшего радиомолчания.

Под крылом плыли невысокие пологие горы, словно застывшие волны окаменевшего древнего океана. Плавно текли мысли в унисон гулу двигателей, ярко светило солнце. В головном вертолете, нахлобучив массивный пилотский шлем, сидела Наташка.

«Хмурится, наверное, головой вертит. Переживает за раненых», — с улыбкой подумал о ней Егор. Потом помотал головой — не время сейчас расслабляться. Он покрутил головой, поправил кислородную маску. Пока все нормально…

Солнце все настойчивее лезло в глаза даже при опущенных светофильтрах. Так можно было пропустить на проносящейся под брюхом штурмовика земле что-нибудь важное. Зенитный пулемет душманов, например. Егор невольно поежился от таких мыслей и мысленно обругал себя — не накликай.

Они появились внезапно — шесть каплевидных силуэтов с блестящими на солнце стеклами кабин. Почти невидимые на фоне гор из-за идеально подобранного камуфляжа. «Газели»! Испытанные в боях над Африкой и Ближним Востоком юркие и неуловимые боевые вертолеты.

Они стремительно приближались, ведя огонь из пулеметных контейнеров на пилонах подвески. Штурмовики вырвались вперед, и пошли в лобовую атаку. По их мощным бронированным телам звонко защелкали, рикошетя, тяжелые,12-миллиметровые пули.

«Солнце-1», разомкнуть строй! Уходите набором высоты! — приказал Егор экипажу головного вертолета.

Тем временем, силуэт ближайшей «Газели» заполнил прицел. Вертолет огрызнулся огнем, по кабине штурмовика хлестнули крупнокалиберные пули. Одна из них впилась в лобовое бронестекло кабины, оставив на нем белую звездообразную отметину. Егора мгновенно прошиб холодный пот.

Суки! — он вдавил гашетку.

Заработала встроенная 30-миллиметровая пушка, ей вторили автоматические орудия в подвесных контейнерах. Искрящиеся трассы снарядов впились в ажурное остекление кабины маленького вертолета, и оно разлетелось на мелкие осколки. А снаряды уже безжалостно кромсали механические внутренности боевого геликоптера. Двое пилотов мгновенно превратились в кровавый фарш. Вертолет беспомощно кувыркнулся и обрушился вниз, оставляя за собой горящие обломки и клочья дыма. Секунду спустя вспыхнула и вторая «Газель», которую подбил Сергей. Еще один вертолет снизился, пытаясь пройти под Ми-8 на малой высоте и атаковать их. Егор ринулся на него, как коршун на перепелку. Длинная очередь достигла цели — «Газель» задымила и ткнулась в каменистый склон.

Остальные три вертолета, видели незавидную судьбу собратьев, но не отступили — за штурвалами сидели настоящие фанатики. Они решились на отчаянный шаг: зашли со стороны солнца и, набрав скорость, ринулись на таран, беспорядочно стреляя из всего бортового оружия. Штурмовики развернули им навстречу свои хищные острые носы и ударили в ответ. Воздух вскипел от пушечных и пулеметных очередей. Штурмовики пушечным огнем смели с небес оставшиеся три вертолета «моджахедских ВВС», превратив их в горящие обломки.

Оба штурмовика заняли прежний боевой порядок.

«Солнце-1», — вызвал Егор головной вертолет. — Доложите обстановку на борту.

В наушниках послышался искаженный треском эфира голос Наташи:

Порядок на борту. Повреждений внутри и на видимых частях обшивки нет, из экипажа никто не пострадал. Остальные вертолеты сейчас доложатся, но и у них, похоже, все в порядке. Благодаря вам, — добавила она. — Спасибо.

Вас понял. Сохраняйте боевой порядок правого пеленга. Курс два-семь-ноль, высота три тысячи, как поняли меня, «Солнце», прием.

Поняла вас, «Дракон-1». Высота три, курс два-семь-ноль, идем в правом пеленге. Секунду… Поступили данные с других вертолетов — у них все нормально.

Егор улыбнулся под кислородной маской.

Понял, конец связи.

Прошло еще несколько минут полета. Егор сверился с картой, скоро они проходили поворотный пункт.

Всем экипажам — это «Дракон-1», внимание…

И именно в этот момент небо вокруг вертолетов запылало огненными трассами зенитных установок моджахедов.

Ведомый, прикрой — атакую!

Егор провалился вниз, в стремительном пике поймав в перекрестье прицела извергающий огонь пулемет. Рявкнули автоматические пушки, снарядная трасса наискось перечеркнула зенитку, раздался взрыв, разметавший зенитную установку и обслуживающих ее моджахедов. Он сделал еще заход, накрыв очередную огневую точку «духов» залпом реактивных снарядов.

Командир, «сварка» справа на «пять часов», — голос Сергея в наушниках шлема был спокоен и сдержан.

Понял, атакую!

Штурмовик командира развернулся в крутом вираже вправо и снова ударил из пушек. Душманский пулемет был уничтожен беспощадной лавиной стали. А из-под широких крыльев вырвались огненные потоки НУРСов, окончательно перепахав позиции моджахедов. Егор вышел на связь:

Серега, атакуй, у меня боекомплект на исходе.

Понял!

Теперь они поменялись местами. Сергей спикировал на цель, выпустив серию реактивных снарядов. Потом развернулся и еще раз перепахал камни и песок, хороня под ними моджахедов. Землю внизу заволокло пылью и дымом.

Командир, пуск ракеты! Она пошла за тобой!!!

Егор судорожно рванул ручку управления на себя, одновременно увеличивая тягу двигателя и вдавливая кнопку отстрела тепловых ловушек. Он выполнил переворот через крыло и увидел в перископе заднего обзора серую полосу — инверсионный след зенитной самонаводящейся ракеты. Твою мать!!! Летчик сделал «горку» и скольжением на крыло ухнул вниз. Ракета, наконец, потеряла свою цель и взорвалась, когда сработал самоликвидатор.

Фу-у! Живем! — Егор выдохнул воздух из сжатых спазмом легких. — «Солнце-1», прием. Как там у вас дела?

Вдруг он увидел, как вверх потянулась бело-серая дымная стрела. Она была нацелена на вертолеты, на головной вертолет!

«Солнце», пуск ракеты!!! Отстрели ловушки! — проорал Егор сквозь истошный писк системы предупреждения.

От вертолетов отлетели пылающие ложные цели, но ракета уверенно держала свою единственную жертву. «Слишком поздно», — с ужасом подумал пилот. Вертолет чересчур медлителен и неуклюж в сравнении с беспощадной стремительностью зенитной ракеты.

Решение пришло само собой, словно озарение. Штурмовик Егора ревущей огнехвостой кометой устремился в пикировании навстречу зенитной ракете. Расчет был прост: раскаленные сопла турбореактивных двигателей были для тепловой системы наведения зенитной ракеты гораздо более «заметны», нежели тепло вертолетных двигателей. Самолет был более термоконтрастной целью, проще говоря, Егор превратил свой штурмовик в гигантскую тепловую ловушку. Проскочив в считанных метрах от головного вертолета, Егор развернул сопла реактивного самолета навстречу ракете. Ничтожно малую, сотую, а, может быть, тысячную долю секунды выиграл он у вечности, но этого хватило. Ракета теперь пошла за его самолетом.

Егор, Катапультируйся!

Прыгай, Егор! Прыгай!!! Ракета «на хвосте!»

«Дракон-1», немедленно катапультируйся!

Голоса в радиоэфире твердили одно и то же: «спасайся!» Но пилот понимал, что не может бросить доверившихся ему людей, свой штурмовик, который не раз выручал его в смертельно опасных переделках. Да и катапультируйся он над землей моджахедов — а что дальше. Поэтому летчик продолжал бороться за свою жизнь.

Егор взял ручку на себя, переламывая штурмовик из крутого, почти отвесного пикирования в набор высоты. На тело свинцовым стотонным ударом обрушилась перегрузка. Сквозь мутно-серую пелену в глазах Егор успел заметить позади машины дымчато-серый хвост — ревущая крылатая смерть преследовала его по пятам. Левый вираж… Правый вираж, пикирование, «Свеча», переворот, пикирование. В сжатых, спрессованных скоростью секундах — бешеная круговерть неба и земли, ужасные перегрузки, рев турбин, яростная борьба за жизнь. Егор резко рванул ручку управления влево, но поздно.

Ракета взорвалась справа под фюзеляжем. Тугой, тягучий удар обрушился на штурмовик. Затрещали шпангоуты, вспыхнул и запылал яростным пламенем изувеченный правый двигатель. Осколки изрешетили крыло, пробили крыло, повредив маслопровод и гидросистему. Самолет стал быстро терять высоту, оставляя за собой шлейф жирного черного дыма.

На приборной доске тревожно мигали красные и желтые индикаторы опасности, истошно выла сирена. Самолет все несся к земле, секунды растягивались, вмещая в себя бесчисленное количество времени. Фюзеляж содрогался от дикой тряски, крылья могли оторваться в любую секунду, с трудом выдерживая нагрузки. «Пожар правого двигателя. Пожар правого двигателя», — бесстрастно вещал речевой информатор. Самое страшное для летчика — пожар в воздухе!

Егор заглушил правый двигатель, грозивший разнести самолет на куски, и включил систему пожаротушения. Поврежденный ротор турбины остановился, хлынувшие из аварийных патрубков струи специальной пены загасили пламя. Летчик с трудом, уперевшись ногами в пол тянул ручку управления на себя. А земля уже стремительно набегала, оставляя слишком мало шансов на спасение. И, все таки, Егор добился своего! Преодолевая чудовищные перегрузки, рули высоты отклонились, штурмовик вышел из пикирования! Пилот судорожно вздохнул, положил самолет в набор высоты и добавил обороты левого двигателя.

В этот момент из скал к штурмовику потянулись трассы разрывных и бронебойных снарядов — моджахеды, притаившиеся в засаде, открыли огонь по уже подбитому штурмовику. Очередь наискось ударила в левый борт прямо перед кабиной. Поврежденная броня поддалась. Осколки снарядов прошили носовой отсек, уничтожив все радиоэлектронное навигационное оборудование, и чудом не задели пушку, боекомплект которой неминуемо сдетонировал бы. Поврежденное остекление кабины не выдержало: в лицо летчику хлестнули осколки бронестекла, разлетелась вдребезги приборная доска. Егор инстинктивно наклонил голову вперед, и тут что-то тяжелое ударило его по шлему. Взрывная волна жестко швырнула его тело, голова в летном шлеме тяжело ударилась о заголовник катапультного кресла. Он на мгновение потерял сознание.

Душманская зенитная пушка просуществовала еще полсекунды, до того, как ее накрыл залп реактивных снарядов со штурмовика Сергея.

Су-25 Егора «клюнул» носом и стал заваливаться на крыло. Летчик очнулся от порывов ветра хлеставшего сквозь проломы фонаря кабины. Инстинктивно он перехватил управление, выравнивая самолет почти у самой земли. Егор с трудом удерживал штурмовик в горизонтальном полете. Машина очень плохо слушалась рулей — «потяжелела».

Да и сам летчик был в ужасном состоянии: по лицу текла густая горячая кровь, лоб был разбит, комбинезон на груди изорван осколками и залит кровью. Грудь при каждом вдохе раздирала ужасная боль, видимо были сломаны ребра. Егор включился в связь, во рту было солоно от крови, кружилась голова. Он отстегнул кислородную маску.

«Дракон-2», сопровождать вертолеты! — прохрипел раненый летчик и закашлялся.

«Дракон-1», прием, вас не слышу. Ответьте «Дракону-два».

«Вот черт, рация повреждена, работает только на прием», — с досадой подумал Егор.

Сейчас он вел свой самолет чуть в стороне от вертолетов, пытаясь наскрести на одном движке хотя бы полсотни метров высоты. Левый двигатель работал сейчас почти на максимальных оборотах, Егор видел, как зашкалил указатель температуры масла. Удивительно, но на разбитой приборной остались целыми только этот прибор высотомер и указатель скорости. Все остальные приборы были разбиты. Уровень крена пилот контролировал визуально, по видимому горизонту. Штурмовик летел сейчас чуточку боком, а Егор, как мог, пытался уменьшить тенденцию самолета к левому развороту. В принципе, полет на одном двигателе допустим, но такие эксперименты все же лучше проводить над полигоном, а не над горами на поврежденной попаданием зенитной ракеты машине.

Чувствовал себя летчик отвратительно — перед глазами — серая муть, к горлу то и дело подкатывает тошнота. Все силы, которых уже не осталось, уходят на борьбу с управлением. Штурмовик на отклонение ручки управления реагировал вяло и с запозданием. Самолет с безбустерной системой управления и в обычных полетах тяжел в управлении, и при управлении приходилось, что называется, «налегать на ручку». А сейчас ручка управления будто налилась тысячетонной тяжестью…

Ничего не видно. Левый глаз залит кровью, во рту гадостно-кислый привкус.

Штурмовик Сергея вырвался вперед.

Командир, ты меня слышишь?

Егор легонько покачал крыльями.

Отказала рация?

Снова покачивание плоскостями.

Командир, катапультируйся!

Энергичное двойное покачивание.

Ладно, как хочешь. Но на посадке завожу лидером.

Легкое покачивание крыльев в ответ.

В эфире вдруг возник взволнованный голос Наташи:

«Дракон-2», я «Солнце-1», ответьте, что с ведущим?

Подбит, но держится. Я веду его на аэродром. Прием, как поняли меня?

Вас поняла. Не буду мешать.

Вертолеты наперекор всему плыли в жаркой синеве неба. Чуть ниже шла пара штурмовиков. С момента атаки душманской зенитной засады, прошло совсем мало времени. Но для пилотов эти минуты показались годами. И, все-таки, не смотря на такую сложную ситуацию, они продолжали исполнять свой долг защитников.

Егор повертел головой, морщась от боли и тошноты. Внезапно он заметил на земле яркий отблеск, похожий на блик от бинокля или какого-нибудь другого оптического прибора. Он был ясно виден на фоне серых скал. Летчик развернул нос своего штурмовика и дал очередь из пушки в том направлении.

Штурмовик Сергея скользнул вниз, ему навстречу ударили свинцовые струи зенитных пулеметов. Но пилот не дрогнул, под широкими крыльями ударного самолета сверкнуло пламя. Дымные стрелы ракет унеслись к земле. Огненный вихрь пронесся по склону.

Спасибо, командир.

Егор покачал крыльями своего штурмовика.

Израненный пилот вел свой израненный самолет, охраняя от душманского огня медицинские «вертушки». Он давно уже бы мог катапультироваться или пойти на вынужденную посадку, но чувство долга не позволяло ему это сделать. И он действовал наперекор всем инструкциям и наставлениям по производству полетов. А, кроме того, ему не хотелось бросать свой штурмовик. Этот простой, мощный и невероятно надежный самолет не раз спасал жизнь пилоту в самых жестоких боях. Вот и теперь, разбитый, с одним работающим двигателем, он упрямо летел, не желая терять ни метра высоты.

Егор усмехнулся — он все-таки смог набрать пару сотен метров высоты. Внезапно вспомнилась Наташа, ее милая улыбка. «Обидно будет сейчас умереть», — возникла вдруг мысль. 'Нет! Ну, ни хрена! Я еще жив! — скрипнул зубами пилот. Еще он ощутил нелепость ситуации: он ранен, рядом три вертолета с медперсоналом, но сейчас ему никто не может помочь. Кроме, разумеется, самого себя.

Внизу показались горы, окружающие Кабул.

«Дракон-1», я «Дракон-2», будем садиться в аэропорту Кабула. Он ближе

Егор покачал крыльями в знак согласия.

Командир, начинаем. Проходим дальний привод, разворот на курс сто сорок, один-четыре-ноль, прием, — штурмовик Сергея шел в правом пеленге чуть выше Егора.

Пилот покалеченной машины послушно довернул на новый курс. Чувствовал он себя более-менее сносно, вот если бы только не кровопотеря… Сейчас ему хотелось провалиться в теплое ватное забытье, бросить все, отдохнуть… Это дремотное, равнодушное состояние обволакивало. Но летчик понимал, что если он поддастся, если потеряет контроль над собой, то неминуемо погибнет. И он боролся с этим страшным желанием, собрав всю свою волю в кулак. И это было даже страшнее, чем боль, терзавшая его тело. Но пока он держался.

Прошли ближний привод, вправо шестьдесят. Шесть-ноль, прием.

Самолеты легли на новый курс. В пыльно-желтой дымке показался аэропорт. В воздух поднялись два Ми-24. прикрывающих посадку, вслед за ними — еще пара поисково-спасательных «вертушек».

Вертолеты, несущие раненых, первыми пошли на посадку, и поспешили быстрее убраться с полосы по рулежным дорожкам на стоянки.

Теперь наш черед, — пробормотал Егор.

Словно услышав его, отозвался Сергей:

«Дракон-1», доворот влево двадцать, прием.

Летчик послушно выполнил указания лидера.

Заходим на посадку, сни… — треск, резкий и короткий, оборвал голос ведомого на полуслове.

Блин! Ну, что за хренотень! На четвертом развороте[40], на снижении рация «сдохла» окончательно. Так, спокойно. Без нервов. Сейчас наступает решающий момент во всей этой воздушной эпопее. Ведомый заводит лидером, значит, будем ориентироваться по нему. Егор унял заметную дрожь в ладонях и поглядел вверх и направо. Там висел, словно впаянный в лазурь неба штурмовик Сергея. Летчик знал, на какой риск он решился.

Аэродром Кабула расположен в длинной узкой долине, зажатой со всех сторон горами. Летом над ним постоянно висела пыль, а зимой — непробиваемые туманы, метель, внезапные снежные заряды. Да еще вдобавок к этому — постоянный стоковый ветер с гор и непредсказуемые турбулентные воздушные течения.

Он знал, что 25 декабря 1979 года при заходе на посадку врезался в гору тяжелый военно-транспортный самолет Ил-76. Он стал первой жертвой среди потерь авиации 40-й Армии. Погибло тридцать десантников и все члены экипажа воздушного корабля.

Пара «Су-двадцать пятых» начала снижение посадочным курсом. Рука Егора легла на панель управления механизацией крыла. Он увидел, как у самолета-лидера поползли назад и вниз закрылки, отклоняясь во взлетно-посадочную позицию. Пилот перещелкнул несколько тумблеров. Машина чуть «вспухла», управлять ею стало чуть легче, посадочная скорость заметно упала. Прибрать обороты двигателя… Крен… Выровнять крен…

Держать тяжелый штурмовик ровно, когда он идет на одном двигателе, и прихотливые воздушные течения раскачивают его, было невероятно трудно. То, что он делал сейчас — было верхом пилотажного мастерства. Он шестым чувством, обнаженными нервами, чувствовал малейшие изменения воздушных потоков, предугадывал их, и ювелирно точными движениями ручки управления и педалей парировал рывки самолета.

А земля все приближалась, летела под крылья многоцветной размытой лентой. Впустить тормозные щитки — на законцовках крыльев распустились воздушные тормоза, стремительный бег земли под крыльями замедлился. Скорость… Высота… Рука ложится на кран выпуска шасси, ручку управления чуть-чуть на себя, вот так… И парировать, компенсировать удары ветра! А не то — снесет, изомнет, раздавит.

У штурмовика Сергея поползли из-под фюзеляжа стойки шасси, матово заблестела черная резина толстых пневматиков. Теперь краны — на выпуск. Тройной перестук в фюзеляже и ласковый зеленый свет сигнальных лампочек возвестили о том, что шасси выпущено. Ручку управления чуть вперед — на миллиметры! И снова, плавно-плавно, на себя. Держать нулевой крен! Так, высота касания. Касание, есть касание! Основные пневматики шасси впечатались в бетон, оставляя за собой черные следы горелой резины. Теперь нужно было выключить двигатель и перекрыть подачу топлива. Нос штурмовика плавно опускается вниз, носовое колесо на пробеге касается бетона. Парашют! С глухим хлопком срабатывают пиропатроны, разворачиваются купола тормозных парашютов, гася скорость самолета. Зажата гашетка колесных тормозов, горит резина, вьется из-под мертво держащих колодок сизый дым, но скорость падает.

Бам-м! Лопнул пневматик правого колеса, не выдержал перегрева. Самолет крутануло поперек полосы, из-под поврежденной амортостойки ударил фонтан искр. Т-твою мать! Егор отчаянно пытался удержать искалеченный штурмовик на полосе, но его все равно тащило боком по бетонке. С оглушительным треском сломалась поврежденная опора шасси, самолет врезался крылом в бетон, брызнули во все стороны обломки раскрытых тормозных щитков. Егора рвануло вверх так, что он чуть не пробил головой остекление фонаря кабины. Спасли привязные ремни.

Шум и грохот удара стихли, наступила звенящая тишина. Израненный штурмовик, распластавшись, лежал на бетоне в облаке желтой, медленно оседающей пыли. Со всех сторон к нему бежали люди, что-то кричали и размахивали руками. Впереди толпы ехали пожарные машины, выли сирены «санитарок».

Егор открыл фонарь кабины, огляделся удивленно. «А я все-таки сел», — подумал он отрешенно. Что-то мокрое ползло по подбородку, он отер лицо тыльной стороной ладони: кровь. Боли, как это ни странно, не было, только слегка кружилась голова, и Егор уплывал вслед за этим головокружением, падал во что-то мягкое, невесомое…

Очнулся он от резкой боли в предплечье — кто-то, перегнувшись через борт кабины, делал ему укол. Все плыло перед глазами, звуки доносились, будто сквозь слой плотной ваты.

Все сели? — спросил Егор, удивляясь гулкости собственного голоса.

Все. Все нормально, все будет хорошо, — прилетел издалека торопливый голос Наташи.

Наташа? — что-то мягко сдавило грудную клетку, мешая дышать.

Наверное, привязные ремни. Летчик провел рукой по груди, поднес ее к лицу. Ладонь была в крови. «Странно: кровь, а боли нет. Ведь так не бывает», подумал пилот. Он поднял глаза и увидел Наташу, ее заплаканное лицо.

Солнышко…

Тьма сомкнулась над ним.

Его освободили от ремней, осторожно вытащили из кабины и положили на носилки. Поставили капельницу. Носилки занесли в вертолет, он тут же взлетел и направился в сторону госпиталя.

Егор очнулся в вертолете. Гул турбин… Его подбили. Ракета… Кромсающие металл снаряды… Держать управление… Штопор… Управление!

Я «Дракон!» Я «Дракон!» Прием! — метался он в бреду. — «Солнце-один», прием! «Солнце…» Солнышко.

Егор я здесь, все будет хорошо, — донесся самый родной для него голос.

Прохладная ладонь легла ему на лоб, стало чуточку легче. Он открыл глаза.

Наташенька, милая, не плачь, пожалуйста… — прошептал с трудом Егор.

Он попытался приподняться, но силы оставили его. Он снова потерял сознание. Тонкая струйка темной крови медленно поползла из уголка рта.

* * *

Темно-вишневая капля скользнула по лезвию скальпеля и упала на стерильную простынь.

Сестра, зажим, — приглушенный маской голос хирурга чуть напряжен.

Над телом, распростертым на операционном столе, склонились люди в стерильных масках темно-зеленых хирургических комплектах. Они заняты сейчас тяжелой и трудной работой. За неспешностью и кажущейся медлительностью — упорная борьба за жизнь пациента.

Тихо пищит электрокардиограф, по его зеленоватому экрану бегут тонкие ломаные линии. Шипит ИВЛ — система искусственной вентиляции легких, капает лекарственный раствор на фильтры капельницы. Изредка в тиши операционного зала слышатся негромкие лаконичные фразы.

Показатели? — слышится негромкий голос врача.

Давление сто десять на семьдесят, пульс пятьдесят ударов в минуту, дыхание ровное, неглубокое, — вполголоса отвечает анестезиолог.

Молодой капитан-хирург скальпелем аккуратно рассекает ткани, подбираясь к глубоко засевшему осколку. Грудная клетка пациента раскрыта, края раны зафиксированы расширителями. Видно, как бьется сердце, пульсируют крупные кровеносные сосуды, вздымаются и опадают легкие.

А рядом с легкими, у самого сплетения крупных сосудов притаился черный кусочек металла.

Придержите здесь. Так, вот… Хорошо, — в голосе хирурга — предельное напряжение. — Пинцет.

Пинцет, — так же тихо отзывается ассистент.

Аккуратно хирургический инструмент смыкается на осколке. Легкое, почти незаметное движение, и смертоносный кусочек металла покидает тело пациента. С металлическим звяканьем он падает в кювету.

Так, следующий осколок, — голос хирурга хрипнет от напряжения, на лбу поблескивают капельки пота. — Промокните мне пот.

Медсестра подхватывает зажимом Кохера кусок стерильной марли и быстрым движением стирает пот.

Операция идет своим чередом. Медики, весь операционный персонал сейчас действуют на пределе своих физических, психических, интеллектуальных сил. Сапер ошибается только один раз, но цена ошибки, чаще всего, его собственная жизнь. Цена ошибки хирурга — жизнь пациента. Просто, логично и неумолимо.

Давление падает, — с тревогой в голосе сообщает анестезиолог. — Сто на семьдесят… Девяносто на шестьдесят… Продолжает падать.

Похоже на кровотечение, — вопросительно поднимает глаза ассистент на хирурга.

Да, но где? — отвечает доктор.

А ситуация угрожающая. Внутреннее кровотечение — вещь опасная своей скрытостью. Необходимо найти его источник. Врач вместе с ассистентом еще раз внимательно и быстро осматривают операционное поле — где? Ага… Кажется… Вот! В том месте, где недавно был удален осколок, поврежден крупный кровеносный сосуд. Хирург перекрывает его зажимом.

Лигатуру[41], — кивок ассистирующему врачу. — Займитесь сосудом.

Через пару минут нарушенный, было, ритм операции восстанавливается. Все продолжается своим чередом.

Но внезапно непрекращающийся писк электрокардиографа прекращается, вместо него прибор выдает один сигнал на высокой ноте. На экране — прямые линии.

Остановка сердца, фибрилляция, — бесстрастно констатирует анестезиолог.

Кордиамин[42] в вену, усилить ток капельницы, — немедленно отреагировал хирург.

Ассистент уже делал укол.

Не помогает. Показатели те же.

Черт! Готовьте адреналин[43], быстро!

Сестра сломала головку ампулы и стала наполнять шприц.

Быстрее.

Она подала шприц хирургу.

Делаю внутрисердечный, — хирург помедлил, словно прицеливаясь, и вонзил длинную иглу в сердце пациента, потом медленно надавил на поршень.

Все замерли, следя за реакцией уставшего кровяного насоса. Спустя несколько секунд, которые показались врачам вечностью, медленно, словно нехотя, сердце начало биться.

Есть пульс.

Нормально. Продолжаем.

Операция продолжалась. Все те же экономные движения, приглушенные короткие фразы. Изредка, позвякивание инструментов. Падают один за одним в окровавленный кювет осколки.

Прошло еще полтора часа.

Все. Зашивайте, — хирург отступил на шаг от операционного стола, уступая место своим ассистентам.

Щелкнула клемма иглодержателя, тонкая изогнутая игла сверкнула в синеватом свечении бестеневых ламп. Кетгутовая[44] нить стежок за стежком сшивает поврежденные ткани. Потом шелковой нитью выполняются поверхностные швы.

Все. Мы закончили.

Хирург посмотрел на бледное лицо пациента наполовину закрытое массивной черной вентиляционной маской, обвел взглядом врачей и медсестер.

Ну, теперь жить будет, — усмехнулся он. Всем спасибо. Спасибо, ребята. И сестричкам тоже — большое спасибо.

Он вышел в коридор, прислонился спиной к побеленной стене, стащил хирургическую маску и перчатки. Постоял, потом вышел в госпитальный двор, стрельнул сигаретку у проходившего мимо солдата, и с наслаждением затянулся густым табачным дымом. Блаженно зажмурил глаза.

Еще один его пациент будет жить. Это — победа. Маленькая и почти незаметная победа.

Глава 16

Егор застонал и открыл глаза. Резкая боль обожгла зрительные нервы — в палате был слишком яркий свет. Зверски хотелось пить. Он справился с мельтешением разноцветных кругов и пятен и вновь приоткрыл глаза. Болела голова, чувство было такое, будто его избили палками. Шея задеревенела. Ну и ощущения! Все вокруг покачивалось и куда-то уплывало. С большим трудом он различил скорбную физиономию Сереги Ивахненко, сидевшего возле кровати.

О, Серега, а чего ты тут делаешь, — с трудом ворочая языком, спросил раненый летчик.

Дожидаюсь, пока ты в себя придешь, — мрачно ответил Сергей. — Как ты себя чувствуешь?

Х…во я себя чувствую. Как будто по мне проехались танком, а потом расстреляли из гранатомета, — эта тирада далась Егору нелегко, он откинулся на подушку и прикрыл глаза, переводя дыхание. — Дай воды.

Тебе сейчас нельзя пить, — категорически ответил Сергей.

Ну, блин, придет война, попросишь хлеба, — попытка пошутить отчасти удалась. — Сергей, это случайно не ты меня с того света вытащил?

Нет. Это мой друг тебя оперировал.

То-то я чувствую, что у меня все органы на месте, — улыбнулся через силу летчик.

Да иди ты…

Слышишь, Сергей, а как там Наташа?

Она спит сейчас. Я ей лошадиную дозу снотворного вколол. А то извелась совсем. Плакала…

— Знаешь, я так боялся опоздать тогда… — сказал Егор и в глазах его мелькнул отсвет пламени зенитной ракеты, летящей прямо на вертолеты…

Ладно, отдыхай, я к тебе еще зайду, — сказал Сергей, собираясь уходить. — Отдыхай- отдыхай.

Второй раз Егор проснулся, или. Вернее сказать, очнулся, когда солнце уже клонилось к закату. В раскрытое окно с гор дул прохладный ветерок. Он покосился на капельницу возле кровати и иглу на правом сгибе локтя. Кап-кап-кап. Сейчас это лекарство — его жизнь. Чувствовал Егор гораздо лучше. Голова не болела и не кружилась, мысли текли размеренно и спокойно. Боли тоже особой не было, только чуть ныли раны. «Ага, это потому, что я наркотиками накачан по самые брови», — подумал Егор.

В дверь палаты тихонько постучались. Мелькнула расплывчатая тень в полупрозрачном стекле, и в комнату вошла Наташа. Она нерешительно остановилась у двери.

Егор повернул голову и увидел ее. Девушка смотрела на него широко раскрыв глаза, в которых застыла тревога и горечь, тяжкий груз переживаний, выпавший на ее долю за последние несколько дней. Ее лицо было очень бледным, сейчас она едва держалась. У Егора сжалось сердце, острый горький ком подступил к горлу.

Наташенька, заходи, — сказал Егор, голос был хриплый, слабый, будто бы чужой.

Она подошла к нему, осторожно ступая по белому скользкому кафелю, словно это был тонкий лед.

Егор… — она присела на краешек кровати, зачем-то поправила капельницу. — Здравствуй, я… — она не выдержала и разрыдалась.

Наташенька, милая моя, — прошептал Егор, обнимая свою возлюбленную. — Солнышко, не надо плакать. Все уже хорошо.

Он прерывисто вздохнул, ребра тут же отозвались острой болью. Летчик невольно скрипнул зубами.

Егор, тебе больно, — тревожно и растерянно сказала девушка.

Нет, Солнышко, уже все хорошо.

Она провела рукой по бинтам на груди раненого пилота.

Егор, я так боялась, что ты… Ты… — она снова заплакала.

Ната… Наташенька, ну не надо, — он левой рукой взял ее изящную ладонь и поднес к своим сухим растрескавшимся губам. — Ты для меня дороже всех на свете.

Наташа склонилась над ним и запечатала губы Егора долгим, пылким поцелуем. Он стер с лица Наташки слезы, несколько бриллиантовых капелек упало ему на губы.

Наташа, — серьезно сказал пилот. — Я очень боялся опоздать.

Я знаю. Я понимаю, Егор, — ответила она.

Егор решительно перекрыл капельницу, выдернул иглу из вены и залепил рану пластырем.

Ты что делаешь? — испугалась девушка.

Егор неуклюже сел на кровати и обнял Наташу. Прижался к ней, ощущая как бьется ее сердце, стал порывисто ее целовать.

Наташа, милая моя, родная. Любимая моя. Ты нужна мне, я люблю тебя и не могу жить без тебя, — он заглянул в ее прекрасные бездонно-голубые глаза. — Для меня есть только ты, родная.

Девушка лишь молча прижалась к его забинтованной, израненной груди.

Егор, если бы ты только знал…

Я знаю. Не нужно слов. Не плачь.

Егор, ты мне нужен. Не бросай меня, — тихонько сказала она, целуя его в губы.

Я никогда тебя не брошу, моя хорошая.

Наташа доверчиво положила голову ему на плечо, и теперь только тихонько всхлипывала. А Егор…

А Егор, вдруг, почувствовал, что огромная тяжесть ушла из его сердца. Он был счастлив. Пройдя через суровые, подчас, смертельные испытания, он. Ни смотря ни на что, остался верен свой мечте. Сумел сохранить свои самые светлые чувства, которые испытывал к любимой. И, пусть ему было горько, невыносимо трудно жить с этим, он победил судьбу. Сейчас он был с Наташей, своим Солнышком, как ласково он ее называл. И пусть, впереди еще большие сложности, житейские проблемы — он преодолеет все. Они вдвоем с Наташкой преодолеют. И нет той силы, которая способна их разлучить. Казалось, они провели в объятиях друг друга целую вечность.

* * *

Прошло две недели. Молодой тренированный организм восстанавливался, Егор быстро выздоравливал. Его уже перевели из палаты интенсивной терапии в обычную. К нему постоянно приходила Наташа, и эти встречи давали Егору силы выздоравливать. Также часто к нему забегал Серега Фельдшер.

Однажды пришли и Серега Тимченко с техником самолета Женей Ивановым.

Привет, мумия, — сказал ведомый, когда вошел в палату и увидел своего всего перебинтованного командира.

Раненые, лежащие на соседних койках в огромной комнате, засмеялись.

Егор, лежащий под капельницей махнул свободной рукой.

Привет, садитесь.

Сергей уселся на скрипучий стул, Женька — на табурет. Они оба склонились над огромными сумками, которые притащили с собой.

Так, тут ребята передали… — пояснил Серега.

Сгущенка, шоколад, колбаса — на тумбочке все эти съестные припасы уже не помещались, и он стал складывать их на подоконник.

Слышишь, Серый, я все это съесть не смогу при всем своем желании. С ума сойти.

А я тебя и не спрашиваю, — ответил ведомый, продолжая священнодействовать.

Ну, спасибо, — растерянно ответил Егор.

Ребята, а закурить не найдется? — спросил молодой солдат с загипсованной ногой.

Найдется, — кивнул летчик и достал целый блок «трофейных» сигарет «Кэмэл» в яркой блестящей упаковке. — Берите, ребята, я знаю, что мой командир не курит.

А откуда такая роскошь? — поинтересовался пожилой сержант с перебинтованной головой.

Десантники угостили. Они недавно караван «духов» разметелили и в числе трофеев прихватили сигареты.

Нормально…

Пришла медсестра, сняла Егору капельницу. Увидев посетителей, она попросила не шуметь. Впрочем, сказала она это больше для порядка. Сергей вместе с Женей заверили ее, что вести себя они будут, ну просто очень скромно. Сестричка покачала головой, но ничего не сказав, вышла.

Как только дверь в палату закрылась, летчик и техник переглянулись. Материализовавшись прямо из воздуха, на тумбочке появилась бутылка «Столичной».

Эй, братцы-славяне, подгребайте к нам, — тихо сказал Егор. — Сеанс интенсивной терапии.

Народ служивый был понятливым, и дважды повторять не требовалось. Плеснули по чуть-чуть каждому и выпили за встречу, и, конечно же, за возвращение домой. Потом принялись за закуску. В палату вошел Серега Фельдшер.

Привет. А что это за банкет, — он подозрительно потянул носом воздух.

Да вот, сидим, общаемся… — неопределенно сказал кто-то из раненых.

Ага, я вижу, как вы «общаетесь». Водочный дух по всей палате.

Да это нам уколы делали.

Ага, ты мне расскажи…

Сергей Николаевич, — сказал Егор, вежливо. — Не желаете присоединиться к нашему застолью?

Серега Фельдшер улыбнулся:

Если пьянку, извините, культурное застолье, нельзя предотвратить, значит нужно его возглавить.

Правильно.

Сидел народ служивый, выпивал, правда, по чуть-чуть, беседовали о житье-бытье.

Слышишь, летун, а ты почаще к нам заходи, — хитро прищурился немолодой уже прапор-десантник.

Все дружно засмеялись этой немудреной шутке.

Не получится. У моего командира характер стальной, так что поправится он быстро.

Ладно, Сергей, — прервал его Егор. — Расскажи лучше, как там наши? Как дела? Где вы сейчас?

Дислоцируемся там же, где и раньше, в Баграме. Летаем. Только вот… — Серега запнулся.

Да не тяни, что там случилось, — сказал Егор, и дурное предчувствие неприятно кольнуло сердце.

Майора Семенова сбили.

Как⁈ — пилот отказывался в это верить. Майор — настоящий ас, опытнейший воздушный боец…

Да не волнуйся ты так, жив он. Успел катапультироваться из подбитого штурмовика.

Егор перевел дух.

Как это случилось?

Мы вылетели звеном, он ведущий. Надо было ударить по окрестностям Саланга, там вели бой десантники, блокировавшие моджахедов. Мы снизились, зашли на цель, отстрелялись. А на выходе из атаки «духи» запустили сразу две ракеты. Одна из них взорвалась возле ловушки, но вторая пошла за его самолетом. Там вокруг скалы, и у него не было пространства для маневра. Да еще и на выходе из пикирования — высоты нет, скорости нет. Самолет загорелся. Наш «дядя Миша» потянул вверх, успел выйти из зоны обстрела, но ему пришлось катапультироваться. Наверное, кресло закрутило воздушным потоком. Когда десантники подобрали майора, он был без сознания. У него перелом обеих ног, вывихнута рука и компрессионное повреждение позвоночника.

Вот как… А где он сейчас?

В Москве, в Центральном госпитале. Говорил перед отправкой, что все равно будет летать.

Ничего он мужик крепкий — выздоровеет. А, зная его характер, можно сказать, что летать он будет. Слава Богу, что жив остался, — сказал Егор. — Давайте выпьем за его здоровье.

Все собравшиеся сделали по глотку водки.

Это и тебя касается, — Сказал Фельдшер. — Тоже с того света вытащили.

А… — отмахнулся Егор. — Что со мной станется? Серега, расскажи, что там вообще? Что говорят? Что будем делать?

А что делать? Воевать… — пожал плечами ведомый.

* * *

Егор выздоравливал, принимал процедуры, играл в карты и шахматы с соседями по палате. Периодически надоедал врачам просьбами выписать его из госпиталя и направить в родную часть. Словом, вел себя как обычный выздоравливающий раненый. Но с некоторых пор одна мысль не давала ему покоя: сможет ли он вновь летать. Особенно его переживания усилились после того, как он узнал о ранении майора Семенова.

Однажды в беседе с Серегой Ивахненко он коснулся этой проблемы.

Послушай, Серега, ты мне друг? — спросил Егор, когда они сидели на лавочке во дворе госпиталя.

А что случилось? — вопросом на вопрос ответил Фельдшер.

Понимаешь, ты мне как профессионал скажи, я летать буду? — он выжидающе посмотрел на Сергея.

Ну, я не знаю, — он пожал плечами. — Швы тебе уже сняли, через неделю уже должны выписать. Конечно, могли бы и раньше, но, учитывая твои травмы… Я видел твою историю болезни рентгеновские снимки — там все в порядке. Доктора, который тебя оперировал, я тоже знаю, он отличный хирург и спасал гораздо более тяжелых, чем ты пациентов. Все должно быть нормально.

Точно? — беспокойно спросил Егор.

Должно быть так. Кроме того, скажу тебе по секрету, и только потому, что ты мой друг: к нам скоро прилетает из Союза медицинская комиссия.

Что⁈ — не поверил летчик.

Не ори ты так. Приезжают академики из Москвы и Ленинграда, из ВМА[45]. И они будут тут работать. А пройти такую комиссию легче, чем в Москве, хотя и тут это сделать будет довольно сложно. Но ты ведь все равно добьешься права летать? — хитро прищурился друг.

А что есть возможность не пройти комиссию?

Нет. На тебе ведь все заживает, как на собаке.

Спасибо, утешил.

А назавтра Егора ждал бо-ольшой сюрприз.

После утреннего обхода летчик лежал на своей койке и перечитывал мемуары Покрышкина, которые достал по его просьбе Серега Ивахненко. Сначала в палату с хитрым выражением лица проскользнула Наташа. В руках у нее почему-то был букет алых гвоздик.

Наташа? — Егор приподнялся на кровати и отложил книгу.

Т-с-с… — она приложила палец к губам.

Вслед за ней в палату вошли офицеры, и у Егора и всех остальных зарябило в глазах от обилия звезд на погонах мундиров. Летчик вскочил, вытянулся по стойке «смирно». Книга упала под ноги.

Товарищ генерал, старший лейтенант Савицкий!..

Вольно, лейтенант, присядьте, — Командующий ВВС 40-й Армии поднял с пола упавшую книгу. — «Небо войны»… Хорошая книга, лучшая, я бы сказал. Но собрались мы здесь не для того, чтобы обсуждать мемуарную литературу.

Егор каким-то шестым, или десятым чувством уловил — сейчас произойдет что-то важное.

Старший лейтенант Савицкий, за мужество, героизм при исполнении интернационального долга Вам присвоено высокое звание Героя Советского Союза с награждением медалью Золотая Звезда и Орденом Ленина.

Егор снова вскочил, не веря своим ушам. Голова у него пошла кругом. Герой, ему… Такое высокое звание… Летчик растерялся, но потом он все-таки взял себя в руки.

Служу Советскому Союзу! — отчеканил он, вытянувшись в струнку.

Генерал, между тем взял из рук адъютанта маленькую красную коробочку, раскрыл ее и, достав Золотую Звезду Героя аккуратно прикрепил прямо к больничной пижаме. Потом на груди у Егора засияла высшая награда страны — Орден Ленина.

Поздравляю, Вас, товарищ старший лейтенант. Носите эти высокие награды с честью.

Служу Советскому Союзу! — еще раз отрапортовал Егор. Чувства, охватившие его, было трудно передать.

Он даже и представить себе такого не мог. Это все было нереальным. Наташа шагнула к Егору и, смущенно поцеловав его в щеку, вручила букет гвоздик.

Поздравляю, — в глубине ее прекрасных глаз сияли озорные искорки.

А вот это правильно, — с улыбкой одобрил генерал. — Хочу сказать, что все летчики Вашего звена представлены к наградам. Равно как и врачи, и вертолетчики, которые принимали участие в этой операции.

Егор посмотрел на Наташу, на ее груди блестел новенький Орден Красного Знамени. Девушка вновь улыбнулась.

Гуляли они крепко, да так, что дым стоял коромыслом.

А еще через неделю пришел «момент истины», которого Егор очень ждал и опасался одновременно. Прибыла врачебная комиссия из крупнейших военно-медицинских учреждений Союза. Не просто врачи, а профессура, небожители. На медкомиссию он шел, как на эшафот, но все его страхи оказались напрасными. Все тесты он прошел уверенно и быстро и был признан годным без ограничения для полетов на любом типе самолетов. Может потому, что в комиссии была Наташа, и он постоянно ощущал ее безмолвную поддержку.

* * *

В родной эскадрильи Егора встречали как героя. Вернувшись в родную часть, он сразу же пошел в штаб, отдать все необходимые документы и доложил о прибытии комэску полковнику Волкову. Он стоял перед своим командиром и отрывисто рубил сухие фразы доклада. Когда рапорт был окончен, Батя крепко обнял своего летчика.

Ну, здорово, чертяка!

Здорово, Батя, здорово.

После того, как Егор рассказал обо всех своих приключениях, полковник Волков спросил:

Что думаешь дальше делать?

А что? Летать. Только сначала мне надо бы потренироваться. Пару полетов по «коробочке», в пилотажную зону. И — снова в бой.

Подожди-подожди, — осадил его командир. — Я вижу, госпиталь тебе только прыти прибавил. Полетать ты еще успеешь. У нас в эскадрильи произошли некоторые изменения, ну, ты, наверное, знаешь.

Майора Семенова сбили.

Да, — кивнул командир. — Но не только. Часть пилотов, а именно третье звено ушло по замене в Союз. А нам должны со дня на день прислать пополнение. Между прочим, на новых модифицированных штурмовиках. Так, что принимай пополнение, натаскивай их, тренируй.

Разрешите вопрос.

Спрашивай.

Почему я?

А у тебя склад ума педагогический. Так что поздравляю, теперь ты — командир звена. Да, и ты тоже получаешь новый штурмовик. А сейчас подойди к штурману, ознакомься с изменениями в тактической обстановке. Но сначала — в столовую.

Егор и Сергей поселились, как и в старые добрые времена, в палатке звена управления. Только вот не было рядом штурмана эскадрильи, неунывающего майора Семенова. Егор вздохнул.

Общение с новым штурманом эскадрильи породило в его душе противоречивые чувства. Владимир Рысаков тоже был майором, как и незабвенный Михалыч. Но года на три его младше. Направленец, только что закончивший академию, он мечтал о головокружительной карьере. И потому попросился на «настоящую войну». А, поскольку право выбора места службы оставалось за ним, как за отличником, начальство возражать не стало.

Но, надо сказать, дело свое штурманское он знал очень хорошо, и в боевых вылетах показал себя смелым и решительным пилотом. Сослуживцы уважали его за прямоту и деловую, а не ложную принципиальность. Умел находить неординарные решения и быстро ориентировался в боевой обстановке.

Егора позабавила его ревность по отношению к боевым заслугам и наградам товарищей. Сам он боевых наград не имел, и завидовал другим летчикам, у которых на груди красовались ордена и медали, добытые в жестоких боях и на сложных заданиях. Егор вспомнил, как сам поначалу мечтал о таком: вот приедет он однажды к Наташке — грудь в орденах, весь такой из себя крутой. Он улыбнулся своим мыслям. Теперь он достиг многого — на груди Золотая Звезда. Егор узнал цену боевой награде. И сейчас осталось только стремление наиболее эффективно выполнить боевую задачу и не допустить потерь среди подчиненных ему летчиков.

Во второй половине дня Егор выполнил два полета на учебно-тренировочной «спарке» L-39. Легкий самолетик был полностью послушен его воле: пикировал почти до земли, возносился ввысь, выполнял бочки, петли, виражи. В заключении пилотажа Егор прошелся в десяти метрах над запасной полосой почти на полных оборотах двигателя.

С майором Владимиром Рысаковым они выполнили облет района авиабазы. Штурман показал ориентиры, напомнил курсы подхода и снижения. Потом Егор прямо в воздухе сдал ему зачет по нештатным ситуациям: потеря ориентирования, отказ гирополукомпаса, радиосистемы ближней навигации, пилотирование по приводным радиостанциям.

В оба вылета «спарка» уходила с двумя блоками реактивных снарядов на пилонах, мало ли что. Но все же Егор чувствовал себя неуютно, сидя после бронированной кабины штурмовика в катапультном кресле легкого двухместного самолета. Но, тем не менее, летчик уверенно чувствовал себя в воздухе, и командиры остались довольны уровнем его подготовки. Егор получил допуск к боевым вылетам.

* * *

На следующий день он шагал по бетонке к своему штурмовику. Разумеется, уже другому. Тот, на котором он приземлился в Кабуле, был поврежден окончательно и бесповоротно, и годился теперь лишь на металлолом. Вместо него практически сразу на авиабазу Баграм перегнали новенький штурмовик из Термеза. Он стоял возле ангара, сияя новенькой, еще заводской окраской.

За ночь «штатный» техник машины Женя, успел проверить и перепроверить системы нового самолета. Он даже немного поругался с техником по радиооборудованию и заставил того сменить барахлящий электронный блок.

Егор подошел к штурмовику, провел ладонью по еще пахнущему краской воздухозаборнику.

Подбежал Женька, вскинул руку к серому «технарскому» берету.

Товарищ, старший лейтенант, разрешите доложить. Самолет к полету готов, отказов и неисправностей нет. Ну, как вы после госпиталя?

Нормально. Спасибо, Женя. Как тебе новый рысак? — спросил Егор, похлопав ладонью по фюзеляжу.

Ну, это, товарищ старший лейтенант, скорее Пегас, нежели рысак. Да, вот еще что… — смущенно сказал Женя. — Вы ведь теперь Герой, и все такое… Ой, извините, виноват…

Женя, проснись! Это я! У меня что, крылья выросли? Или цвет лица изменился? В общем, так, Женька, не страдай всякой ерундой, — Егор протянул своему технику руку для рукопожатия. — И еще одно, Жень. Без такого техника как ты и без отлаженного, как часы, самолета я бы мало чего добился. В моей награде очень большая доля и твоего труда. Спасибо тебе огромное за это. Кроме того, хотел сделать сюрприз, да ладно, я написал на тебя представление к награде. Не знаю, как решат там наверху, но ты этого достоин. И я буду отстаивать это решение как могу.

Женька просиял и крепко пожал протянутую руку.

Егор забрался в кабину, пристегнул привязные ремни, осмотрелся. Легкое волнение охватило летчика — Могучий штурмовик снова будет подвластен его воле, и он снова будет летать и сражаться.

Я — Семьсот двадцать третий. «Скала», разрешите запуск, прием.

Я — «Скала». Семьсот двадцать третьему запуск разрешаю, прием.

Вас понял, запускаюсь…

Через несколько минут штурмовик разбежался по полосе и вырвался на просторы Пятого Океана. Сердце Егора пело! Он выполнил полет «по коробочке» и, следуя указаниям руководителя полетов, ушел в пилотажную зону. Вот тут он отвел душу! Горки, виражи, боевые развороты, петли, бочки, и все это на малой высоте! Один головокружительный каскад фигур высшего пилотажа сменялся другим. Егор интуитивно чувствовал, когда и насколько надо отклонить ручку управления или прибавить обороты двигателей. Он сроднился, сросся со штурмовиком — самолет и летчик составляли единое неразрывное целое. Наконец, Егор получил команду на возвращение и взял курс на аэродром. Правда, перед этим он закрутил пять мертвых петель подряд, выполнил полупетлю с полубочкой, и только потом выполнил команду РП. В этом полете штурмовик не был обременен тяжелой бомбовой нагрузкой и подвесными топливными баками. Всего лишь пара блоков неуправляемых ракет и половинній боекомплект пушки на всякий случай. И потому самолет был как никогда легок в управлении и послушен, вытворяя рискованные маневры у самой земли.

«Дракон» вернулся', — уважительно говорили летчики, наблюдая с земли этот головокружительный пилотаж.

Когда Егор, мокрый от пота и счастливый вылез из кабины, к нему подошел улыбающийся Женя.

Ну, как, товарищ старший лейтенант, объездили рысака?

Ага, норовистый попался скакун. И мощный — прямо Буцефал[46].

Вас на КП вызывают.

Понял. Бегу. А ты пока машину подготовь.

Будет сделано!

В штабе его встретил полковник Волков.

Не следовало бы тебя сегодня в боевой вылет выпускать, ну да ладно. Короче, в «зеленке», на окраине Кабула было замечено какое-то нездоровое оживление. Патрульная «вертушка» сунулась, было, проверить, в чем там дело, но ее обстреляли. Десантники пошли на прочесывание местности, но их встретили шквалом огня. Результат — несколько раненых. Надо теперь эту «зеленку» стереть с лица земли.

А что в Кабуле своей авиации нет? Все-таки самый крупный аэроузел, международный аэропорт…

У них там авария. Кто-то в кого-то врезался…

Егор побежал на аэродром. На стоянке красовался его новый штурмовик. Спустя некоторое время он оторвался от земли и, ведомый Егором, взял курс на Кабул. Скоро показались окраины города. Летчик сверился с картой. Ага, а вот и эта злополучная «зеленка». Там сейчас шла ожесточенная перестрелка. Афганские мотострелки сдерживали моджахедов, которые хотели прорваться и уйти из этих зарослей разросшихся и одичавших садов. Почти невидимые в зеленой листве, «духи» методично выкашивали огнем ряды солдат правительственной армии. Ситуация для афганских солдат сильно осложнилась, когда в дело вступили минометы сепаратистов.

Летчик заметил белые клубы разрывов среди зеленой листвы и представил, что там сейчас творится. «Ничего, сейчас мы это исправим», — подумал он. Егор связался с авианаводчиком и, растолковав ему ситуацию, приказал командиру отвести людей на безопасное расстояние.

«Духи», увидев, что мотопехота отходит, сначала обрадовались, но потом почуяли неладное. Штурмовик уже полого пикировал на зеленый массив. На встречу ему ударило несколько пулеметных очередей, пули защелкали по бронеплитам кабины. В это время Егор нажал на гашетку. Штурмовик тряхнуло, и он «подпрыгнул» на несколько метров, освободившись от тяжелого груза. Егор взял ручку на себя, одновременно отстреливая ловушки. А четыре полутонных контейнера со сжиженной смертью. Одна из бомб не сработала, взрывчатка просто выплеснулась из расколотого корпуса. Но остальные три не подвели. Полупрозрачное аэрозольное облако, как зловещий джинн из бутылки, накрыло «зеленку». Когда это облако достигло необходимой концентрации, произошел его подрыв. На месте зарослей дикого сада беззвучно возник огненный пузырь. Спустя мгновение разразился жуткий грохот сверхзвуковой ударной волны. Деревья были сметены, трава превратилась в пепел, слабая людская плоть взорвалась от воды, мгновенно вскипевшей в клетках организма. Встречная взрывная волна воздуха, который ринулся в эпицентр термобарического взрыва на место выгоревшего кислорода, довершила картину уничтожения.

Егор сделал круг над целью, фиксируя результаты атаки. Внизу зияло огромное черное пятно. Он знал, что там — только пепел, оплавленные камни и обугленные кости. Задание было выполнено.

Он посадил штурмовик и сразу же побежал на командный пункт для доклада. Полковник Волков пожаль ему руку.

Звонил советник из штаба афганской дивизии, благодарил за отличную работу. Цель ты накрыл качественно, правда, нескольких солдат контузило.

Наших или афганцев?

Наших, двое или трое, из разведки. Но у них ранения незначительные, вовремя укрылись. А вот «афганских товарищей» полегло штук десять.

Шевелиться надо быстрее. И вообще — «Не стой под стрелой».

Так Егор. Я тебя ставлю пока на боевое дежурство во второй готовности. Дежурить будешь один, кроме тебя еще четыре «Крокодила» в готовности №1, — сказал командир, сверившись с плановой таблицей. — А завтра — принимайся за пополнение.

Есть.

До конца дня Егор еще трижды поднимался в воздух на прикрытие взлетающих и идущих на посадку вертолетов и самолетов. Баграмский аэродром был самым настоящим Вавилоном: постоянно взлетали и садились разные типы машин. Пыль висела такая, что без РСБН[47] посадка была невозможна. Но, не смотря на суету, был четкий порядок взлетов-посадок и маневрирования. В этом, конечно же, была огромная заслуга руководителя полетов и его помощников, которые виртуозно управляли таким оживленным воздушным движением. Такое дежурство отнимало много нервов, но, но, вместе с тем, учило ориентироваться в сложной обстановке.

Дважды Егор взлетал для патрулирования окрестностей базы. Первый раз все обошлось. А вот второй вылет оказался настоящим испытанием огнем.

С патрульного Ми-24 сообщили, что неподалеку от базы замечена группа людей верхом на верблюдах. У вертолета уже заканчивалось горючее, и поэтому выяснить подробнее обстановку вылетел Егор. И действительно по тропе величаво шествовало четверо верблюдов, на двух из них сидели люди в длинных халатах и чалмах. Остальные были навьючены большими мешками. От звука низко летящего самолета животные шарахнулись в стороны, но погонщик восстановил контроль над маленьким караваном. Летчик набрал высоту и помахал крыльями. Всадники в ответ тоже замахали приветственно руками. Но вдруг пилот заметил цепочку людей, которая двигалась по руслу высохшей речки, маскируясь зарослями сухих колючих кустов. Егор закренил машину, разворачивая нос штурмовика в сторону этих людей. Они повели себя странно: вместо того, чтобы остановиться, они попытались спрятаться в зарослях. Летчик снизился, но внезапно сзади снизу ударила пулеметная очередь. Трасса прошла совсем близко от кабины. Егор выполнил крутой вираж, уходя от огня, и одновременно отстрелил тепловые ложные цели. Позади него «караванщики», спешившись с верблюдов, вели огонь по самолету из автоматов и ручных пулеметов.

Бархан, я — Двести семнадцатый! Подвергся нападению в трех километрах восточнее базы. Открываю огонь!

Егор набрал высоту и с переворота обрушился на моджахедов. С пилонов сорвались сразу восемь стокилограммовых осколочно-фугасных бомб. Сплошная пелена разрывов накрыла караван. Вверх полетели ошметки тел людей и животных. Выйдя из пикирования у самой земли, летчик набрал высоту и открыл огонь из пушки, по душманам, которые затаились в кустарнике. Через несколько секунд все было кончено.

Вечером после ужина летчики собрались в своей палатке. За день они успели намотаться над горами, и теперь блаженствовали после ужина, «наркомовских» ста грамм и бани. Егор за целый день наконец-то встретился с Сергеем Тимченко. Его ведомый сегодня летал сегодня старшим в паре с другим лейтенантом из третьего звена.

Ну, и как ощущения? Понравилось быть командиром?– полушутя, полусерьезно спросил друга Егор.

Еще бы… — усмехнулся бывший ведомый.

Завтра пополнение прибывает.

Уже сегодня. Ан-двенадцатый только что сел, еще, наверное, на стоянку зарулить не успел, — кивнул Сергей.

Ну, так пошли, посмотрим на пополнение.

Возле только что зарулившего на стоянку Ан-12 стояли летчики из его экипажа. Во тьме мелькали огоньки сигарет.

Эй, летуны, сигаретки не будет? — спросил Сергей.

Закуривай, — протянул пачку «Явы» штурман транспортника.

Спасибо, — Сергей чиркнул колесиком зажигалки.

Как долетели? — спросил Егор.

Нормально. Пару раз «духи» обстреливали, да все мимо.

Это хорошо, что мимо. А вы нам, говорят, пополнение привезли.

Да, — кивнул штурман. — Нормальные ребята, молодые только.

Молодость — это недостаток, который проходит с годами, — процитировал Егор слова американского писателя[48].

Ладно, давайте ребята. Чистого неба.

И вам того же.

Молодых пилотов ветераны штурмовой эскадрильи увидели на утреннем построении. Все летчики эскадрильи стояли на плацу и ждали появления командира. Они переговаривались, поеживаясь от прохладного ветерка. Особняком стояли офицеры из пополнения: четверо молодых лейтенантов. Они удивленно разглядывали окружающую обстановку, еще не привыкнув к новому месту службы. Все в новеньких камуфляжных комбинезонах, с защитными шлемами и масками в руках, они бросали настороженные взгляды на «стариков».

Подошел полковник Волков в сопровождении оперативного дежурного и зам начальника по метеослужбе. Все быстро построились.

Здравствуйте, товарищи летчики!

Здравия желаем, товарищ полковник!

Вольно! В нашу эскадрилью прибыло пополнение. Старший лейтенант Савицкий, Вы назначаетесь старшим по боевой работе с пополнением и командиром третьего звена.

Служу Советскому Союзу!

Так Егор стал командиром. Он смотрел на этих парней которые с неподдельным любопытством оглядывались вокруг. Они были всего на год-два моложе, но между этими лейтенантами и летчиками штурмовой эскадрильи пролегла, казалось, целая вечность. Имя этой вечности — война.

Примерно неделю он гонял их по теоретическим дисциплинам, заставлял наизусть запоминать весь район дислокации, рассказывал о тактике штурмовиков, практических боевых приемах, уловках моджахедов. Не менее требовательным он был и в небе, особенно, когда новички вылетали с ним в паре. К концу недели Егор отрапортовал на утреннем построении командиру эскадрильи о полной боевой готовности летчиков во вверенном ему звене.

Всем разойтись! Постановка боевой задачи через час, — сказал полковник Волков.

А когда в бой?

С этим немного погодим.

Лейтенанты разбежались выполнять приказание. лейтенант Егоров.

— Товарищ старший лейтенант разрешите обратиться? — услышал летчик голос за спиной.

Егор обернулся. Рядом стоял один из новоприбывших, лейтенант Егоров.

Я Вас слушаю.

Товарищ старший лейтенант, разрешите летать с Вами в паре, — единым духом выпалил он.

Вольно, лейтенант. Какое училище заканчивали?

Оренбургское. Я вообще-то летчик-истребитель, но потом перевелся на штурмовики.

А на каком типе летали?

Нас готовили на МиГ-21, а уже в части я переучивался на Су-15. Я в Афганистан добровольцем пошел. Написал рапорт, а мне сказали, что истребителей там хватает. И предложили переучиться на новую машину. Ну, и я, естественно, согласился.

Вот как… А почему — добровольцем?

Хочу стать настоящим боевым летчиком.

Хорошо. Но учти, спрашивать буду строже, чем с остальных.

Летчик буквально просиял.

Не подведу, товарищ старший лейтенант!

Стоп. А звать-то тебя как?

А… Виноват. Алексей Михайлович.

Хорошо, Леша, пиши рапорт на имя полковника Волкова.

Счастливый лейтенант умчался писать рапорт.

Наташа хотела поехать служить в Баграм вместе с ним но Егор и Сергей Ивахненко настояли на том, чтобы она осталась работать в госпитале в Кабуле… Так было безопаснее, да и Серега был рядом и мог удержать девушку от необдуманных поступков, которые взбредали порой в ее голову. Теперь только ниточка телефонной связи или переменчивые радиоволны соединяли их. Как же ему сейчас не хватало Наташки! Но Егор знал, что она любит его и ждет, и на душе становилось легче.

Летчик еще раз тяжело вздохнул, мельком взглянул на свои «офицерские» часы… и взвился, как ошпаренный! Через десять минут начиналась постановка боевой задачи, а он еще торчал у связистов. Егор опрометью бросился к палатке, в которой находился штаб эскадрильи. Влетел одним из последних, и, вытирая пот, плюхнулся на первый подвернувшийся стул. В палатку вошли полковник Волков в сопровождении штурмана и зам. начальника синоптической службы.

Основная часть эскадрильи вылетала в район Парачинарского выступа, бомбить перевалочные базы моджахедов в ущельях и заброшенных кишлаках. Этот район был непреходящей головной болью командования 40-й Армии. Выступ. Далеко вдающийся на территорию соседнего Пакистана вовсю использовали моджахеды. В обширных пещерах располагались склады боеприпасов, мастерские по сборке оружия, мин, фугасов, самодельных пусковых установок ракет. Душманы безраздельно властвовали в немногочисленных оставшихся горных селениях. Местность тут была пересеченной даже по меркам Афганистана, где к отсутствию дорог привыкли испокон веков. Ну и пакистанская граница… С ее авиабазами. Поэтому все ударные операции проводили под сильным истребительным прикрытием «Мигов».

Егору с новым напарником предстояло сегодня прикрывать боевые действия десантников в Бамианском ущелье. Авиаразведка обнаружила там несколько крупных отрядов «непримиримых». По ним уже отработала артиллерия: гаубицы и «Грады». Теперь настала очередь штурмовиков и боевых вертолетов, которые должны прикрывать вышедших на «зачистку» десантников.

Так, задача ясна? — полковник обвел взглядом своих пилотов-штурмовиков.

Так точно.

Группу поведу я лично. Егор, — он посмотрел на Савицкого. — Вы вылетаете по готовности. Присмотри за ведомым и давай без экстрима.

Есть.

И они побежали к самолетам. Штурмовики ждали их на аэродромной стоянке. Быстро пролетело время предполетной суеты, и вот уже тяжело нагруженные бомбами и ракетами машины с ревом взмывают в воздух. Вслед за ними, немного погодя, взлетели верткие и стремительные «ястребки».

Полоса опустела. Лишь ветер швырял мелкий песок на пневматики двух самолетов. Над бетонными плитами вихрилась пыль. Егор давал указания ведомому:

Так, Алексей, бомбим и уходим. Дистанцию держи увеличенную, ко мне в полете не жмись. Если увидел что-то подозрительное, сразу сообщай мне, не молчи. Но и в эфире не болтай. Понял? — Егор внимательно посмотрел в глаза молодому летчику.

Так точно, — Алексей был предельно собран и внимателен.

Тогда — по коням.

Вскоре оба штурмовика взлетели и легли на курс к цели. Полет проходил на высотешести тысяч метров. На фонаре кабины изнутри появились тонкие иголочки инея. Кислородная маска плотно облегает лицо, небо через опущенные на глаза светофильтры кажется фиолетово-зеленым.

Двести шестьдесят седьмой, не жмись, держи дистанцию, — голос через маску звучит глухо.

Вас понял, двести семьдесят пятый, — доносится сквозь шум статики голос ведомого.

Внимание, снижаемся. Разворот влево пятнадцать, прием. Пять минут до цели.

Вас понял, — голос ведомого выдает его напряжение.

«Нормально», — Егор позволил себе легкую улыбку под кислородной маской. Но вслух ничего не сказал. В голубоватой дымке показалось ущелье. Справа возвышались древние развалины то ли колонны, то ли буддийской статуи домусульманской эпохи.

Внимание, доворот вправо десять. Выходим на боевой курс. Цель под нами, работаем!

Егор начал пикирование. В прицеле медленно разворачивался и наплывал темный провал. Наконец, изображение совместилось с прицельной меткой. Пора! Егор нажал на гашетку. Самолет тряхнуло, бомбы сорвались с пилонов, и пошли к цели. Ручку на себя, земля уходит назад и вниз, Су-25 задирает нос, а в следующую секунду уже ложится в вираж, сбивая наводку зенитчикам душманов.

Летчик бросает цепкий взгляд на зеркала и перископический прибор заднего обзора. Позади штурмовик Алексея четко, как по ниточке, выдерживает боевой курс, точно бросает четыре ФАБ-500 и резким маневром уходит с набором высоты. Для первого раза — очень и очень неплохо.

Далеко внизу, в черном провале ущелья, мелькают огненные сполохи взрывов. Ущелье заволакивает дымом и пылью. А в воздухе уже мелькают трассирующие плети зенитных пулеметов, хлещущие с окрестных гор. Но уже поздно. Егор поежился от того, что предстало перед его мысленным взором: чудовищная ударная волна в узком пространстве ущелья, рушащиеся скалы над головами душманов… Картины Страшного Суда.

Двести шестьдесят седьмой, это ведущий, прием. Задание выполнено, уходим домой.

Вас понял, Двести шестьдесят пятый.

На аэродроме, пока оружейники меняли подвеску на пилонах, а техники заправляли самолет, летчики выбрались из кабин — размяться и подышать свежим воздухом. Остальной состав эскадрилии все еще был на задании. На полосе разбегалась для взлета пара Су-22 ВВС Афганистана. Егор оценил подвеску союзников: по две «пятисотки» под крыльями и по паре блоков неуправляемых реактивных снарядов. «Что-то замыслили афгашки», — подумал Егор. Подошел ведомый:

Разрешите получить замечания?

Дистанцию не держишь. Отбомбился нормально, а на посадке машину рано выравниваешь. Ты ему нос задираешь, а он так и норовит просесть. Выровняй его нормально, и все. На крыло он не свалится, механизация — не даст. А иначе будешь через всю полосу на «козле» прыгать.

Виноват, товарищ старший лейтенант.

Ну, да ладно, с боевым крещением тебя! — Егор крепко пожал руку напарнику

Спасибо, товарищ лейтенант!

Молодец. Сейчас иди, отдыхай. У нас есть еще минут пятнадцать-двадцать. Потом вылетаем на штурмовку. Рядом с противником будут наши солдаты. Поэтому смотри в оба, следи за землей. Но главная твоя задача — удержаться за мой хвост. Все делай так, как я. Я стреляю, и ты тоже стреляешь, при чем, по возможности, в ту же точку. Атакую ракетами…

И я бью ракетами, — подхватил Алексей.

Леша, не перебивай. Ну, ты все понял?

Так точно.

Все, свободен. Через пятнадцать минут — в воздух.

Есть!

На этот раз самолеты подошли к ущелью со стороны солнца. Штурмовики неслись, почти задевая отвесные скальные края. На дне ущелья копошились маленькие темные фигурки. «Опаньки, а там еще кто-то остался после нашего прошлого визита. Кому скажешь — не поверят», — подумал Егор. Он вышел на связь с авианаводчиком десантного подразделения.

«Скорпион», я «Дракон-1», прием. Обозначьте себя ракетами.

Я «Скорпион», вас понял, смотрите.

Четыре зеленые ракеты повисли в небе над ущельем, обозначая позиции наших. Три красные ракеты устремились к моджахедам, указывая расположение их огневых точек.

Я «Дракон». Вас понял, атакую!

Штурмовики спикировали на цель. Реактивные снаряды веером ушли на дно ущелья. Новые вспышки взрывов озарили каменный провал. Впереди справа на склоне, почти вровень с атакующими штурмовиками, замигало пламя зенитного пулемета. Разноцветные искрящиеся нити понеслись навстречу самолетам. Егор чуть закренил свой штурмовик, и переключив оружие, ударил длинной очередью из пушек. В носу штурмовика забился огонь, пушечные контейнеры озарили плоскости сполохами дульного пламени. Ураган снарядов ударил в упор по пулеметной установке, превратив ее в оплавленные обломки, а расчет — в кровавый дым. Рядом лупил НУРСами по душманам Алексей. Штурмовики выскочили из ущелья, набрали высоту и перестроились для повторной атаки.

Реактивные снаряды, словно метеоритный дождь, обрушились на моджахедов. Пелена разрывов закрыло небо и землю. Су-25 с ревом пронеслись над самыми головами «духов» и ушли вверх. Новая атака — грохочут пушки штурмовиков, обрушивая на землю поток раскаленного металла.

Из-за гор медленно и величественно выплыли «вертушки». Впереди уступом шли четыре тяжелых «Крокодила», а вслед за ними Ми-8 с подкреплением для десантников.

Егор прищурился и разглядел эмблему на ведущем Ми-24 в виде пикирующего орла, державшего в когтистых лапах молнию. Летчик-штурмовик улыбнулся и переключил рацию.

«Полосатые», прием, я «Дракон-1», — пилот намеренно назвал свой старый позывной, который стал уже нарицательным.

А, Егор, вот и свиделись в бою, — раздался бас майора Боровика, которому нипочем был даже треск помех. — Прикрываете нас?

Да, работайте спокойно, — ответил Егор. И уже ведомому: — Двести шестьдесят восьмой, Высота Один-сто. Прикрываем вертолеты, смотри в оба, прием.

Вас понял, Двести шестьдесят седьмой.

«Крокодилы» снизились и ринулись в атаку. Потянулись к земле дымные и полосы ракет. Замигало пламя на стволах тяжелых четырехствольных пулеметов. А над атакующими вертолетами парили «Грачи», прикрывая своих винтокрылых братьев.

Командир, «сварка» справа! — тревожно доложил Алексей.

Вижу Леша! Атакую!

Егор выполнил косую петлю и в развороте вышел на цель. Полыхнуло пламя пушек. Снаряды пропахали каменистый склон, заставив замолчать и эту огневую точку.

«Полосатые», можете продолжать работу.

Понял, сынку, спасибо.

Егор улыбнулся, услышав по рации «сынку».

Штурмовые вертолеты кружились над ущельем, а «Восьмерки» высаживали десант. Изредка Ми-24 огрызались короткими пулеметными очередями, перепахивая подозрительные участки вблизи зоны десантирования.

«Полосатые», мы уходим, прием, — сообщил Егор. — Баки сухие.

Вас понял. Идите домой, теперь мы сами управимся, прием.

Садились штурмовики в пелене пыли, висевшей над базой. Летчики остались возле своих самолетов, наблюдая, как заходят на посадку Су-17. Истребители-бомбардировщики проваливались в крутую спираль и производили выравнивание почти у самого торца взлетно-посадочной полосы.

Красиво, просто дух захватывает, — заметил Алексей.

Да, красиво, — согласился Егор. — А ты смотри и запоминай, как они это делают.

К ним подошли остальные летчики эскадрильи. Они уже вернулись со штурмовки.

Ну, как слетали? — спросил Егор.

Ой, блин! –закатил глаза капитан Игорь Брянский, командир второго звена. — Как только приблизились к цели — сплошной шквал огня. И главное, не разглядишь сразу — маскировка уж очень хорошая. Он, гад, по тебе лупит, а ты даже понять не можешь откуда. Но мы прорвались, подавили пулеметы. А потом началось самое интересное. Пять пусков ракет!

Ни фига себе! — присвистнул Егор.

Хотя, может, не все это были ракеты, возможно, «духи» стреляли из гранатометов. Но, по крайней мере, два пуска зенитных ракет я заметил. Представь себе, что там творилось. Но цели мы перепахали основательно. «Миги»-фоторазведчики все зафиксировали.

Молодцы, славяне, поздравляю! — летчик покосился на своего ведомого. — Учись студент. Но откуда у них такая сильная ПВО? Наверное, что-то затевают, гады.

Пилоты уже собирались расходиться, но тут прибежал посыльный из штаба.

Пару Савицкий — Егоров на КП вызывают! Срочно! — выдохнул он.

Уже идем, Сказал Егор.

На КП полковник Волков сразу же поставил боевую задачу: нужно оказать поддержку осажденному блокпосту.

Вылетаем двумя парами, я ведущий. Взлет — по зеленой ракете, — подытожил командир эскадрильи. И, смотрите, аккуратнее там — работаем вплотную к своим войскам.

Есть.

На аэродромной стоянке техники суетились, подвешивая бомбы и снаряжая ракетные блоки. Егор поморщился недовольно. Приходилось вылетать с гроздьями «соток» на многозамковых балочных держателях, во время полета они сильно снижали скорость за счет лобового сопротивления.

Леша, — позвал Егор ведомого. — Ориентиры по району боевого вылета. В двух словах опиши местность.

Ну, это… Два хребта в виде буквы «Т», Справа начинается ущелье, а слева — русло высохшей речки. В конце русла, какой-то древний столб.

Не столб, а стелла — памятник доисламской культуры.

Ну, я не знаю, как это называется, но ориентироваться помогает здорово.

Зашипев, повисла у них над головами бледно-зеленая ракета.

По самолетам!

К цели подошли очень быстро на малой высоте. Внизу «духи» окружили маленький блокпост и обстреливали его из «безоткаток»[49] и минометов. Артиллерийскому огню помогали несколько крупнокалиберных ДШК. Немногочисленные защитники блокпоста огрызались короткими очередями пулеметов и автоматов, засев в окопах и бетонном доте. У разбитых взрывом ворот застыл поврежденный БТР. Правое переднее колесо у него было оторвано, но приплюснутая башня вращалась, выискивая цели, а тяжелый крупнокалиберный пулемет яростно плевался свинцовой смертью.

Штурмовики ведущей пары залпом сбросили «сотки» — сплошной ковер разрывов накрыл незадачливых артиллеристов. Каменные обломки, пыль и дым взметнулись вверх. Су-25 ушли вверх, отстреливая тепловые ловушки, а в следующей атаке ударили ракетами. Огненные стрелы вспороли воздух, языки пламени и клубы дыма взметнулись к небу, став погребальным костром для моджахедов.

«Грачи» вновь пикируют, «выклевывая» добычу. Работают автоматические пушки, изрыгая огонь и раскаленный металл, крошатся под бешеным напором 30-миллиметровых снарядом камень и падают сраженные осколками моджахеды.

Внезапно небо прочерчивает дымный след зенитной ракеты. Крылатая смерть устремляется следом за самолетами.

Ракета!!! Противозенитный маневр! Отстрелить ловушки, — командует полковник Волков.

За самолетами потянулись светящиеся гирлянды тепловых ловушек. Возле одной из них ракета, в конце-концов, взрывается.

А Егор со своим напарником уже успевают перепахать предполагаемое место зенитной засады. Штурмовики взмыли на пару тысяч метров и сделали круг над блокпостом.

Ведомый, жив? — спросил Егор.

Да, все нормально.

Утюжим ублюдков!

Вас понял.

Оглашая окрестности ревом турбин, штурмовики снова атаковали моджахедов. Те отвечали разрозненными пулеметными очередями и пытались рассредоточиться и спрятаться в скалах. Получалось это сделать далеко не у всех. Штурмовики носились над самой землей, расстреливая из пушек убегающих «духов». Точку в затянувшемся бою поставили бронетранспортеры и «бээмпешки» бронегруппы, которые все-таки прорвались к осажденной заставе.

Все, задание выполнено. Уходим, — сказал полковник Волков.

Вас понял.

Штурмовики легли на обратный курс.

За день летчики еще дважды поднимались в небо на: «свободную охоту» и на вызов командира пехотной части. А вечером комэск порадовал Егора неожиданной новостью.

— Егор, приказом тебе положен отпуск! Как только будут готовы документы, можешь ехать. Десять суток отпуска без учета дороги! Ну, как тебе новость? Рад?

Очень рад, товарищ полковник, — улыбнулся Егор.

Поедешь, отдохнешь… Класс! Завидую!

Минут через пятнадцать Егор был уже в тесном вагончике связистов и орал в микрофон, прикладывая к уху дужку с наушниками.

Алло! Алло, е… вашу мать!!! Да! — и уже совершенно другим голосом: — Алло, Наташенька. Здравствуй, Солнышко! У меня тут такое дело… — он пересказал содержание беседы с командиров.

Ой, слушай, Егор, я так за тебя рада! Молодец! Тебе же очень нужен этот отпуск. Поедешь, отдохнешь.

Да, только жаль, что буду в этом отпуске один, без тебя.

Они еще немного поговорили о разных разностях. При чем две трети времени заняли пылкие признания в любви. Дежурный офицер успел посинеть, побледнеть и побагроветь от предвкушения грядущего нагоняя от начальства за нецелевое использование связного оборудования. Но пара летных концентратов и фляга спирта уладили эту проблему.

* * *

После дня, проведенного в боевых вылетах Егор зашел на КП за своими командировочными документами.

В кабинете полковника находилось несколько высокопоставленных офицеров из штаба ВВС 40-й Армии. Егор узнал одного из них — начальника разведки ВВС. Он поздоровался с офицерами и доложил о прибытии.

Полковник Волков покосился на штабистов, потом обратился к Егору.

Ты за документами?

Так точно.

Егор, тут такое дело… — полковник Волков снова посмотрел на одного из офицеров.

Тот кивнул.

— По данным агентурной разведки, — продолжил комэск, — в одном из кишлаков должны собраться главари крупных отрядов «непримиримых». Предполагается, что на встрече будут пакистанские эмиссары и, возможно, их заокеанские покровители. Нужно их уничтожить, но там очень сильная ПВО. Атака будет осуществляться днем

А почему днем?

Они боятся, что ночью они могут стать добычей армейского спецназа или спецов КГБ, — усмехнулся майор. — Да и самолет легче заметить днем.

Посмотри, — полковник Волков положил фотопланшеты, отснятые с борта самолета-разведчика. — Вот здесь, здесь и здесь находятся узлы противовоздушной обороны. Там, как правило, установлена зенитная пушка и два-три ДШК. Вот их секторы обстрела. Ну и еще примерно с десяток стволов разбросано по периметру кишлака. Кроме того — опасайся ракет. Ты знаешь, «духи» при таких встречах на обороне не экономят. Там мышь не проскочит и змея между камнями не проползет.

Блин! Да как же мы пройдем через такой заслон? Секторы обстрела ПВО перекрыты многократно. Чтобы преодолеть такой огневой вал и эскадрильи «Грачей» не хватит. Тут нужен. полк тяжелых бомбардировщиков. Не боись, летун, все учтено, — улыбнулся майор. — Расчеты душманских зениток снимут снайперы. Тебе остается опасаться лишь неизвестных огневых точек. Готовь своего ведомого пойдете парой.

Какая же у них должна быть винтовка? Вы же сами сказали, что все тропы перекрыты.Они что, из гаубицы с оптическим прицелом стрелять собираются⁈

А это уже, старлей, не твоего ума дела. При подлете к цели получишь кодированное сообщение: «Вам перенацеливание в семнадцатый квадрат». Это значит, что вы можете атаковать. Если за десять минут до цели вы не получаете такое сообщение, разворачивайтесь и уходите. Все понял? Вечером еще раз проработаешь с ведомым маршрут, а сейчас нужно срочно вылететь в Кабул, в штаб армии.

Есть. А что же все-таки это за снайпера?

Военная тайна…

* * *

Егор встретился с Наташей, когда группа офицеров прилетела в штаб Сороковой армии для утверждения плана атаки. Они встретились в госпитале, в саду, где совсем недавно гуляли, когда Егор выздоравливал после ранения. Наташа подбежала к нему радостная обняла его и легонько поцеловала.

Егор, я так рада, что ты едешь в отпуск, — сказала она. — Жаль, что у меня еще отпуска нет. А я так хотела поехать с тобой.

Наташ, я не еду в отпуск, — ответил летчик.

Как не едешь? Тебе же положено…

Я отказался,– Егор вкратце обрисовал ситуацию.

Ты что, дурак? — Наташа отстранилась от него, ее тон стал ну просто ледяным.

«Ну, все, начинается», — обреченно подумал Савицкий.

Ты хоть понимаешь, что делаешь⁈ — глаза Наташи пылали огнем. — Ты только оклемался после тяжелого ранения, чуть не погиб! И теперь опять суешь голову в пасть дракону! Ну, зачем тебе это нужно? Погеройствовать опять захотел, да⁈

Послушай, это не геройство! — прервал он Наташу. Ты хоть понимаешь…

А ты понимаешь? Понимаешь?!! — перебила она Егора. — Я после того кошмарного случая до сих пор места себе найти не могу! А ты… Тебе только полеты, полеты, полеты, будь они прокляты!

Но, черт подери, есть еще и долг! — взорвался Егор. — И я полечу туда! И выполню боевую задачу! И вернусь!

Для тебя полеты важнее всего! Важнее, чем я! — сквозь слезы выкрикнула Наташа.

Наташа умолкла и теперь только всхлипывала. Егор нежно ее обнял и стал страстно целовать.

Пойми, Солнышко, я люблю тебя. Я беспокоюсь о тебе. Но приказ есть приказ, и нужно его выполнить.

Я просто очень переживаю за тебя…

Любимая моя, все будет хорошо, — Егор вновь ее поцеловал. — Я вернусь, и мы вместе поедем домой.

* * *

По крутому склону горы поднимались бородатые, смуглые мужчины. Все они были одеты в причудливую смесь национальной одежды и военного обмундирования. Взбираясь по склону, они негромко переговаривались на фарси. Вооружены они были до зубов. За плечами у каждого были тяжелые рюкзаки. Наконец, они добрались до небольшой площадки на склоне горы. Неизвестно как над обрывом примостилось скрученное, полувысохшее дерево в окружении таких же сухих и колючих кустов. Двое моджахедов стали огромными ножами рубить этот кустарник. Остальные растворились среди камней, выставив стволы автоматов, увенчанные толстыми глушителями. Рядом примостился снайпер с СВД. Чуть ниже него занял позицию еще один стрелок с «Буром». На нем был укреплен оптический прицел. Еще двое бойцов распаковали свои рюкзаки, выложили на кусок синтетической ткани массивные детали и принялись их собирать в единое целое. Скоро на сошках стояло что-то, отдаленно напоминающее бронебойное противотанковое ружье.

Длинный, почти двухметровый ствол, пламегасителем, ствольная коробка с массивной рукояткой затвора. Специальный приклад с поршнями, смягчающими чудовищную силу отдачи. Сверху ствольной коробки был прикреплен сложный электронно-оптический прицел.

Хороша винтовочка, — по-русски сказал моджахед и осторожно, будто живое существо, погладил ствол.

Это был сверхсекретный дальнобойный монстр, способный навылет пробить БТР. Оружие это было еще экспериментальным и проходило проверку в реальных боевых условиях. Им были вооружены не менее секретные спецподразделения разведки ГРУ и КГБ.

Вдвоем мужчины водрузили дальнобойную винтовку на специальный станок, обеспечивающий точное наведение. «Моджахеды», а на самом деле — бойцы секретного спецотрядотряда «Кобальт» — заняли свои позиции. Снайпер буквально слился с оружием. Корректировщик со специальным биноклем на штативе, угломерами, и другими приборами расположился рядом.

К работе готов, доложил стрелок.

Командир отряда посмотрел на часы.

Начали, — негромко скомандовал он.

В полутора километрах от стрелка моджахеды сидели в боевой готовности возле зенитных пушек и пулеметов. В другое время они расслабились бы папиросой, с индийской коноплей или лепешкой насвая[50]. Но страх перед боевыми самолетами «шурави» пересиливал врожденное свободолюбие.

Но смерть пришла внезапно и совсем не оттуда, откуда ждали ее душманы. Молодой, еще безбородый «дух» все-таки не выдержал и раскурил «косячок». Сладковатый дым защекотал ноздри остальным. Как вдруг голова душмана взорвалась веером красных брызг и ошметков плоти. Будто гранату проглотил. С гор донесся приглушенный грохот. Моджахеды замерли в суеверном ужасе. Снова раздался грохот, и моджахед, сидевший в кресле наводчика двуствольной автоматической пушки заорал и захлебнулся собственной кровью. Грудная клетка у него превратилась в кровавую дыру. Душманы с дикими криками подхватились на ноги и заметались, оглашая окрестности дикими воплями. А страшная казнь продолжалась. Вот одному «духу» оторвало руку, он упал на колени, заливая все вокруг потоками крови. Другому разворотило живот, и он судорожно корчился в предсмертной агонии. Постепенно расчеты зенитных средств были перебиты. То же творилось и на других пунктах противовоздушной обороны. Через несколько минут в живых не осталось ни одного, кто бы умел обращаться с зенитками.

А далеко на склоне горы снайпер тихо констатировал:

Все цели поражены.

Понял, — отозвался командир и включил рацию. — Вам перенацеливание в семнадцатый квадрат. — И уже своим бойцам: — Уходим.

Егор услышал кодированную фразу и прибавил обороты двигателей. На рубеж атаки он с Алексеем вышли точно в срок. Еще издали летчики заметили укрепленные позиции зенитных установок, но по ним никто не стрелял. «Мистика какая-то. Ну, посмотрим, что будет дальше», — подумал молодой пилот.

А вот дальше было все, как обычно. Штурмовики сделали «горку» и переворотом через крыло вошли в пикирование. Душманы оправились от шока и ужаса перед неведомой силой, разящей насмерть. «Духи» открыли шквальный огонь из оставшихся зениток, но Су-25 уже проскочили зону поражения и теперь пикировали прямо на большой заброшенный дом из дикого камня, который стоял рядом с развалинами маленькой мечети. Летчики почти одновременно нажали на гашетки. На дом, развалины мечети, людей, копошащихся возле зенитных установок, обрушился настоящий град из полутонных бомб. Моджахеды кинулись врассыпную. А штурмовики промчались над горным селением на малой высоте, рассыпая за хвостом яркие брызги тепловых ловушек. И так же стремительно, как и появились, они скрылись из поля зрения душманских зенитчиков. Взрывы полутонных боеприпасов уничтожили подчистую здание, где собрались вожаки отрядов «непримиримых», перемололи в пыль и расшвыряли по округе тела моджахедов. Начались многочисленные пожары. В бессильной ярости смуглокожие бородатые зенитчики опустошали пулеметные ленты и сжигали тысячи патронов. Штурмовики уже были далеко отсюда.

* * *

Следующим утром они уже встретились с офицерами Особого отдела. Они потребовали от летчиков полнейший письменный и устный отчет о прошедшей боевой операции, и это в дополнение к уже написанным подробным рапортам. Офицеры задавали вопросы по каждой мелочи, проверяли и перепроверяли каждую деталь произошедшего. Вся эта процедура завершилась взятием подписки о неразглашении военной тайны.

Послевсего этого, усталые и измученные офицеры выбрались-таки из этого гостеприимного заведения. Оставалось еще часа два свободного времени до отлета в Баграм.

Слышишь, Леха, я сейчас быстро смотаюсь в госпиталь. Встретимся в аэропорту.

Нема проблем.

Егор, словно орловский рысак, помчался в госпиталь, не забыв по дороге прихватить в какой-то лавчонке букет роскошных алых роз. Запыхавшись, он остановился у ворот госпиталя. С БТРа, стоящего возле ограды, неуклюже спрыгнул солдат в тяжелом бронежилете и с автоматом через плечо.

Ваши документы.

Егор предъявил командировочное удостоверение и офицерскую книжку.

Да… Хорошо, — солдат покосился на букет и почесал стриженную накоротко макушку. А вы к кому?

К девушке, — Егор потряс букетом.

Ну, тогда проходите, улыбнулся часовой.

Егор помчался дальше. В приемном покое он битый час упрашивал молоденькую, постоянно краснеющую медсестричку, чтобы она позвала доктора Рогозину. Наконец, после томительного ожидания из дверей выпорхнула Наташа.

Егор, ты вернулся!

Он рванулся к своей любимой, обнял ее, заглянул в ее прекрасные, неземные глаза, нежно поцеловал полуоткрытые, ждущие губы.

Я вернулся, Наташенька. И никогда тебя не покину. Мы вместе поедем домой и поженимся.

Они стояли, обнявшись посреди просторного холла, счастливые, молодые, влюбленные. Их сердца бились в унисон друг другу, а у ног лежали ярко-алые розы, прекрасные, как сама жизнь.

Эпилог.

Смотри! Смотри! Дракон на посадку заходит! — молодой курсант своего собеседника, такого же молодого курсанта военного авиационного училища.

Где?

Да вот они! Красиво идет, черт! — восхищенно сказал первый.

Не черт. Просто, Дракон, — улыбнулся второй.

Из седого марева раннего утра у самой полосы вынырнули два непривычно горбатых штурмовика. Выпустив шасси, закрылки и тормозные щитки на законцовках крыльев, они синхронно довернули и пошли на посадку. Мелькнули черные пневматики шасси. Секунда, и — касание. Хлопок парашюта, короткий пробег, и штурмовики уже катятся по рулежной дорожке на центральную заправочную.

Ну, как слетали, товарищ майор? — молодой техник белозубо улыбнулся.

Нормально, Витек. Порядок, — летчик-штурмовик выпрямился стоя на верхней ступеньке аэродромной стремянки.

Высокий, сильный, лицо бронзовое от загара, на висках — ранняя седина. Он быстро спустился по лесенке и пружинисто спрыгнул с последней ступеньки. Обернулся к подбежавшему курсанту, который вылетал с ним в паре.

Разрешите получить замечания, товарищ майор? — с опаской в голосе спросил он.

Нормально. На выравнивании ручку не зажимай. Пока свободны, товарищ курсант.

Тот, просияв, бросился к своему самолету. Не навлечь на себя неодобрение такого строгого инструктора — это уже похвала.

Майор едва заметно, уголками губ, улыбнулся вслед курсанту. «Знали бы курсанты что сейчас мне чуточку не до тебя» — подумал он. Потом пошел по краю аэродромного поля, собирая огромный букет полевых цветов. Капельки росы искрились маленькими бриллиантиками на листьях.

На контрольно-пропускном пункте солдатик-часовой изумленно смотрит то на майора, то на цветы. Майор предъявил документы и неожиданно весело, по-мальчишески, вдруг подмигивает часовому. Растерянное лицо солдатика озаряет улыбка.

В этот ранний час на улицах военного городка тихо. Светит солнце, где-то рядом урчит мотором поливальная машина. Мимо, обдав теплом свежеиспеченного булочек, проезжает хлебовозка.

Тихое, теплое и солнечное апрельское утро. В тишине гулко звучат шаги. Майор подходит к дому, смотрит на часы — четверть пятого. Он быстро взлетает по лестнице на третий этаж. Осторожно, чтобы не потревожить лязгом дверного замка спящую жену, открывает дверь. Снимает фуражку, поправляет форму.

Из комнаты в коридор выглядывает сонная жена в пушистом синем халатике.

Наташка, ты чего не спишь?

Да я и не собиралась ложиться. Так, задремала немножко, — зевая, сказала она.

Наташенька, с днем рождения, — сказал Егор и поцеловал Наташу.

С Днем авиации и космонавтики, — сонно улыбнулась Наташа.

Я люблю тебя, Солнышко.

Донецк — Мариуполь 2005 год.

Георгий Полеводов.

Примечания

1

«Фантом» F-4 основной истребитель ВВС США.

2

АПА — аэродромный пусковой агрегат. Служит для запуска двигателей самолетов на стартовой позиции. Монтируется на базе автомобиля ЗИЛ-130.

3

ОШАП — отдельный штурмовой авиаполк.

4

Бадахшан — горный массив на северо-западе Афганистана.

5

«Крокодил» — жаргонное название боевого вертолета огневой поддержки Ми-24.

6

Бортач (жарг.) — борттехник, третий член экипажа вертолета, наряду с командиром и вторым пилотом. В Афганистане использовался как бортовой стрелок.

7

Кому-то это покажется странным, но на начальном этапе Афганской войны на вооружении Пакистана действительно находились советские истребители МиГ-19 китайского производства. А первыми зенитно-ракетными комплексами, примененными душманами, были советские ПЗРК «Стрела» польского производства, украденные со складов в Египте. Вот такая «занимательная география».

8

Ракеты портативных зенитных комплексов выпускаются только вдогон цели, иначе головка самонаведения не успевает захватить цель из-за высокой скорости сближения. Исключение составляют американские комплексы «Стингер» и «Стингер-Пост» и советские «Стрела-2М».

9

«Вулкан» — американская 20 мм шестиствольная пушка м-61-А-1. Темп стрельбы — 6000 выстрелов в минуту. Устанавливается на большинстве американских боевых самолетов, а так же используется в зенитно-артиллерийских комплексах.

10

Кяризы — сеть подземных тоннелей для орошения полей.

11

МиГ-25 — один из самых скоростных истребителей в мире (скорость — 3200 км/ч.) Первый в мире серийный истребитель, достигший скорости 3000 км/ч. В 1977 г летчик-испытатель А. Федотов установил на этом самолете абсолютный мировой рекорд высоты полета — 37650 м. Всего на истребителе этого типа установлено 29 мировых рекордов.

12

Данный инцидент действительно имел место в августе 1980 года на афгано-пакистанской границе.

13

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

14

С. Есенин «Персидские мотивы». 1925 г.

15

Мазари-Шариф — город на севере Афганистана.

16

СПГ-9 — противотанковый станковый гранатомет. Дальность стрельбы — 6 км.

17

Генерал армии Сорокин Михаил Иванович — занимал пост Главного военного советника в Республике Афганистан с 1981 по 1984 год.

18

Генерал-лейтенант Ермаков Виктор Федорович — занимал пост командующего 40-й отдельной армией с 7.05.1982 по 04.11.1983.

19

«Доктор Маасуд» — псевдоним известного афганского полевого командира Ахмад-Шаха Масуда.

20

Ан-26РТ — разведывательная модификация транспортно-пассажирского самолета Ан-26.

21

Савицкий Евгений Яковлевич — легендарный истребитель, сбивший 24 немецких самолета лично, в том числе — один реактивный истребитель Ме-262, 4 в групповом бою. А так же — 4 американских истребителя Р-51 «Мустанг». Дважды Герой Советского Союза. Одним из первых освоил реактивные самолеты. Дважды, в 1948 г и в 1954 г, становился командующим истребительной авиацией ПВО. Позывной во время войны — «Дракон».

22

АЗС — автоматы защиты сети, блок предохранителей от перепадов напряжения в бортовой электросети.

23

Умформер — преобразователь тока.

24

Иммельман (переворот Иммельмана) — фигура высшего пилотажа — полупетля с полубочкой в верхней точке петли.

25

Шмаль — (жарг.) — перетертые и высушенные листочки конопли. Наркотическое средство.

26

«Специальные подразделения» — (искаженный английский). Моджахед имеет ввиду русские отряды спецназа ГРУ.

27

Русские гитлеры.

28

Некроз (лат. мед.) — Омертвление тканей.

29

«Нитка» — (жарг.) Транспортная автоколонна.

30

«Вентилятор» — (жарг.) Вертолет.

31

Рауш-наркоз (мед.) — наркоз, который производится оглушением больного, приведением его в бессознательное состояние.

32

C-130 «Hercules» — основной военно-транспортный самолет ВВС США.

33

Кафир — неверный.

34

В Америке «Американские горки» называют «Русскими горками».

35

«Фиттер-К» (Fitter-K) — натовское обозначение истребителя-бомбардировщика Су-22, экспортной модификации Су-17.

36

ТЭЧ — технико-эксплуатационная часть. Решает вопросы эксплуатации и ремонта самолетов.

37

ИАС — инженерно-авиационная служба. Ответственна за модернизацию и техническое состояние самолетов в строевых частях.

38

РТС — радиотехническая служба.

39

САБ — светящаяся авиабомба. Применяется при ночном бомбометании для подсветки цели и визуального прицеливания.

40

Четвертый разворот — крайний разворот перед посадкой, после которого идет снижение самолета по посадочной прямой (глиссаде) и посадка.

41

Лигатура (мед.) — перевязка кровеносного сосуда операционной нитью.

42

Кордиамин (мед) — лекарство, применяемое в реанимационной практике для экстренной терапии острой сердечной слабости.

43

Адреналин (мед., биол.) — гормон коры надпочечников. Увеличивает частоту и силу сердечных сокращений, сужает периферические сосуды.

44

Кетгут (мед.) — бараньи жилы. Хирургические нити из этого материала со временем рассасываются в организме человека, не причиняя вреда.

45

ВМА — Военно-медицинская Академия.

46

Буцефал (греч.) — «Бычеголовый», так звали коня Александра Македонского.

47

РСБН — радиотехническая система ближней навигации. Позволяет осуществлять самолетовождение в непосредственной близости от аэродромов, оборудованных соответствующей наземной аппаратурой.

48

Марк Твен.

49

«Безоткатка» (жарг.) — безоткатное орудие.

50

Насвай — наркотическая лепешка с опием.

Content

Штурмовой удар
(«Пламя над горами»)
Оригинальная версия

Пролог

Афган встречает неласково

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог.

Примечания